Сергей Мусаниф

Стрелок и маг

Первое правило стрелка

ПРОЛОГ

Если мы – корабли пустыни, то как же тогда прикажете называть бедуинов? Моряками пустыни? Ящерицам на смех.

Неизвестный верблюд

Пустыня.

Пустыни – одна из лучших шуток Создателя. Разбросанные по разным мирам офигитильные пляжи, рядом с которыми он забыл поместить моря.

Основная составляющая пустыни – это песок. Чего много в любой пустыне, так это песка.

Песок разный. В рассматриваемой нами пустыне есть области, заполненные желтым песком, есть места, где преобладает красный песок, если, конечно, его еще не вытеснил оттуда песок белый.

Как могут нам поведать строители дворцов, песок – далеко не самый надежный материал для фундамента.

Ландшафт пустыни неизменен, зато ее рельеф постоянно меняется. Как известно, песок – материал сыпучий, а второй составляющей пустыни является ветер. Плоды постоянных трудов ветра – барханы.

Барханы – это вам не какие-нибудь холмы, зеленые, ленивые и веками лежащие на одних и тех же местах. По сравнению с прочими представителями рельефа бархан является образцом мобильности. Сегодня он в одном месте, завтра в другом, а послезавтра на старом месте вырастает бархан раза в три выше первого. Поэтому ориентирование на местности в пустыне сильно затруднено.

Это если вы не умеете ориентироваться по белому солнцу пустыни. Или по белым звездам пустыни. Или у вас нет компаса.

На первый взгляд любая пустыня покажется вам безжизненной, но это впечатление обманчиво. Пустыня прямо-таки кипит жизнью, и вы легко можете это увидеть, если знаете, куда надо смотреть.

Но всю имеющуюся в наличии пустынную жизнь мы здесь описывать не будем, потому что это описание займет слишком много места, которое может нам пригодиться для развития сюжета. В данный момент вся пустынная жизнь нас не интересует.

Разумная жизнь в пустыне…

Нет, это тоже неправильный подход.

Во-первых, никому доподлинно не известно, обладают ли разумом вараны, верблюды или черепахи. Ведь вполне может быть, что обладают. Некоторые вараны, не говоря уже о верблюдах и черепахах, ведут себя гораздо разумнее некоторых людей.

Во-вторых, мы не будем сейчас упоминать о магических существах, которых в иной пустыне может быть больше всех варанов, верблюдов и черепах, вместе взятых, и которые точно обладают разумом.

Нас интересует некая другая жизнь.

Разумная человеческая жизнь в пустыне.

Вот так, мы думаем, будет правильно. Наверное, надо только исключить из этого предложения слово «разумная».

Человеческая жизнь в пустыне делится на два вида.

Украшение любой пустыни – это оазис.

В оазисах кипит оседлая жизнь. Небольшие поселки, вырастающие вокруг оазисов за считанные дни и продолжающие существовать веками, становятся точками пересечения основных караванных путей и живут только благодаря этому. (Если не принимать во внимание сам источник воды.) Жители оазисов не одного верблюда съели на обслуживании проезжающих мимо купцов. Если вы караванщик, то здесь вы можете: купить верблюдов, продать верблюдов, вылечить верблюдов, поменять верблюдов, нанять новых воинов для охраны, уволить старых воинов (уволить прежних воинов вне оазиса нельзя, здесь же они берут расчет довольно охотно), подобрать купцов, отставших от своего каравана, подождать купцов, отставших от вашего, отдохнуть и дать отдых вверенным вам людям, поесть, выпить (и не только воды), насладиться вокалом бродячих певцов и обществом прекрасных дев, спустить деньги за благородной игрой в кости или нарды, или даже в чужеземные шахматы, мода на которые докатилась уже и до пустынь, и, наконец, вы можете узнать новости о передвижениях и настроениях представителей второго образа жизни. Бич всех караванщиков – бедуины. Купцы склонны связывать это слово со словом «беда». Бедуины кочуют по пустыне группами различной численности, и если небольшие отряды могут представлять опасность только для одиноких путников и отбившихся от своего каравана купцов, то группы побольше могут рискнуть и напасть на сам караван.

А очень большие отряды могут попытаться разорить и оазис.

Сейчас мы как раз наблюдаем за одной такой группой. В ее состав входят пять сотен бедуинов, пять сотен верблюдов и пять сотен острых бедуинских сабель. Бедуины очень привязаны к своим саблям и своим верблюдам.

Бедуины смуглы, худощавы, неразговорчивы и закутаны в одежду с ног до головы. На голове каждого воина отряда повязан особый бедуинский платок. В случае смерти бедуина этим платком нужно закрыть его лицо.

Мертвые дети пустыни не желают больше смотреть на солнце.

Как мы уже упоминали, группировка эта достаточно многочисленна, чтобы попробовать напасть на поселок. Тем более что у оазиса сейчас отдыхают целых два каравана. Конечно, это означает, что там в два раза больше охраны, но ведь и добычи в два раза больше. Достаточно, чтобы рискнуть. По крайней мере, бедуины так думают.

По мнению бедуинов, риск – благородное дело. Кто не рискует, тот пьет одну только воду.

Сейчас их отряд в получасе неспешной езды от поселка, и расстояние это медленно сокращается.

Бедуины неспешно приближаются к оазису, сберегая силы для боя.

А вот очень интересный человек. Он спокойно сидит под белым солнцем пустыни. Он сидит на вершине бархана.

И одновременно с этим он сидит прямехонько на пути приближающегося отряда бедуинов.

Определить возраст этого человека очень сложно. На вид ему можно дать и двадцать пять лет, и шестьдесят, но, скорее всего, истина лежит где-то между этими цифрами.

Это человек среднего роста. Он худощав. На нем черные кожаные штаны, черная шелковая рубаха, черные сапоги с подбитыми железом острыми носами и черная широкополая шляпа. Казалось бы, в таком наряде человеку должно быть очень жарко в пустыне, но по внешнему виду этого не скажешь. Он даже не вспотел.

Его глаза скрыты за стеклами темных очков. Рядом с ним на песке стоит небольшой черный саквояж.

Он не смугл, и его нельзя даже назвать загорелым. Очевидно, он провел в пустыне еще совсем немного времени и никогда не расставался со своей шляпой.

На каждом бедре мужчины висит по черной кожаной кобуре, из них высовываются серебристые рукояти больших револьверов.

Мужчина просто сидит на песке и пересыпает песок из одной ладони в другую.

Сейчас для бедуинов он является всего лишь маленькой черной точкой на вершине бархана. Но бедуины не дураки. Им отлично известно, что на вершинах барханов не бывает просто маленьких черных точек.

Доблестный предводитель бедуинского отряда, храбрейший лев пустыни Джафар аль Халил ибн-Босс, ехавший впереди, остановил своего верного верблюда и поднял правую руку. Тотчас же все бедуины замерли за спиной своего вождя.

– Абдулла! – скомандовал Джафар ибн-Босс.

Абдулла коротко кивнул, наклонился вперед и прошептал пару слов на ухо своему верблюду. Тот резво тронулся с места и направился в сторону бархана с черной точкой на вершине. Остальные бедуины остались дожидаться возвращения разведчика.

Абдулла не заставил себя долго ждать. По мере его продвижения вперед точка увеличивалась в размерах, и скоро зоркий сын пустыни сумел разглядеть ее очертания. Того, что он увидел, оказалось вполне достаточно для возвращения и доклада.

– Секир башка! [1]– сказал немногословный брат барханов, занимая свое место в общем строю. – Шайтан винторез! [2]

Теперь решение было за самим вождем. Впрочем, так оно было всегда. Если бы люди умели принимать решения сами, им вообще не требовались бы вожди.

– Я сам, – сообщил вождь отряду и тронул бока своего корабля пустыни пятками.

Отряд остался стоять на месте, наблюдая за удаляющейся спиной предводителя.

Сыны пустыни – свободолюбивый народ. Они уважают как свою личную свободу, так и чужую. Если их вождь решил закончить свой жизненный переход, отправляясь в одиночку на встречу с человеком в черном, то и в этом выборе он тоже совершенно свободен.

За сорок верблюжьих шагов до вершины бархана вождь спешился. Человек в черном не обращал на него внимания; он был всецело поглощен очень важным и требующим полной сосредоточенности занятием – пересыпал горячий песок с ладони на ладонь.

И лишь когда Джафар ибн-Босс оказался на расстоянии десяти шагов (человеческих, не верблюжьих), человек в черном обратил на него внимание. Он перевернул руки ладонями вниз, позволив песку вернуться в свою родную стихию.

– Ближе не подходи, – сказал человек в черном.

Вождь остановился. Он был не только храбрым, но и вежливым человеком и умел уважать чужие желания.

– Салам, – сказал вождь.

– Привет и тебе, – сказал человек в черном.

– Ты из тех, кого зовут ассассинами?

– Так нас называют в этих краях.

– Еще вас называют гашишинами.

– Я слышал и такое.

– А как вы зовете себя сами?

– Стрелками, – сказал человек в черном.

– Могу ли я надеяться, что сегодня повстречал тебя на своем пути совершенно случайно?

– Нет, – сказал стрелок. – Наша встреча не случайна.

– Жаль, – сказал Джафар ибн-Босс – Жители оазиса наняли тебя, чтобы ты защитил их от нас?

– Да, – сказал стрелок.

– Есть ли смысл предлагать тебе отказаться от этого задания за долю в добыче?

– Нет, – сказал стрелок.

– Ты не представляешь, как мне жаль это слышать.

– Первое правило стрелка, – сказал стрелок. – Стрелок всегда держит данное однажды слово.

– В этом вы схожи с сынами пустыни.

– Законы чести одинаковы для всех.

– И как же мы решим эту проблему? – спросил Джафар ибн-Босс – Будем сражаться?

– Как хочешь, – равнодушно сказал стрелок.

– Не очень-то и хочу, – признался вождь бедуинов. – Нас в пять сотен раз больше, и такая победа не принесет нам чести.

– Как сказать, – заметил стрелок.

– К тому же в этой схватке победы нам не видать.

– Скорее всего, – согласился стрелок.

В множественной Вселенной существует свод неписаных законов, которые, несмотря на их неписаность, соблюдаются неукоснительно. Один из таких законов гласит, что если на пути у пяти сотен храбрых и доблестных воинов встает один человек в черной шляпе, то у этих пяти сотен нет никаких шансов.

Джафар ибн-Босс знал об этом законе. А еще он слышал о стрелках, и то немногое, что он о них слышал, вызывало у храброго бедуина дрожь в поджилках. Поэтому он и решил отправиться на встречу со стрелком без сопровождения. Никто не должен видеть своего вождя испуганным.

А Джафар ибн-Босс был сильно испуган. Больше всего его смущало равнодушие, с которым разговаривал стрелок. Так равнодушны не бывают даже дожившие до глубокой старости (что им не так уж часто удается) истинные сыны пустыни.

– Если мы не будем сражаться, то что же нам делать? – спросил Джафар ибн-Босс – Есть ли у тебя другие предложения?

– Люди оазиса наняли меня, чтобы я защитил их от вашего нашествия, – сказал стрелок. – Они не платили мне за ваше уничтожение. Поэтому для меня будет достаточно, если ты дашь мне нерушимое слово сына пустыни, что этот поселок исчезнет с ваших карт, буде таковые имеются, а вы развернете своих верблюдов и исчезнете вон за теми барханами.

– И это все? – удивился Джафар ибн-Босс. Он не рассчитывал отделаться так легко.

– С одним небольшим уточнением, – сказал стрелок. – Если вдруг храбрый сын пустыни нарушит свое слово и нападет на поселок после того как я его покину, то вот тебе слово стрелка, которое стрелок не нарушит никогда. Я буду преследовать твое племя до тех пор, пока сама память о вашем существовании не будет стерта даже у внуков живущих ныне людей, и нигде ты не сможешь спрятаться от моего гнева и моей мести.

– Слово стрелка твердо, как гранит, – сказал Джафар ибн-Босс – Но так же твердо и мое слово. Я, Джафар аль Халил ибн-Босс, говорю – мы оставим этот оазис в покое. Хочешь, я поклянусь на крови своего верблюда?

– Нет. Это будет напрасная смерть достойного животного. Мне вполне хватит твоего слова.

– Да будет так, – сказал вождь бедуинов. – Могу я напоследок попросить тебя об одном одолжении?

– Попробуй.

– Если до того, как твой путь уведет тебя из наших песков, ты встретишь подлую собаку Джавдета, не трогай его. Он мой.

– Хорошо, – согласился стрелок.

Вождь свистом подозвал своего верблюда, легко запрыгнул на его спину и вернулся к своему отряду. Стрелок набрал полную ладонь песка.

– Внимайте моим словам, дети пустыни, братья песка и ветра, – обратился Джафар ибн-Босс к своим соплеменникам. – Там, на вершине бархана, я разговаривал не с человеком. Это был злобный джинн пустыни, Кирдык, из племени, что подкрадывается к врагу незаметно.

Дети пустыни занервничали. Встреча с Кирдыком ничего хорошего не сулила.

– Кирдык предупредил меня, что оазис, на который мы собирались напасть, проклят, – продолжал вождь. – И все, что в нем находится, проклято тоже. И если мы возьмем себе хоть что-то, то проклятие оазиса обратится против нас!

Дети пустыни занервничали еще сильнее. Целью любого их набега был грабеж, а о каком грабеже может идти речь, если все товары прокляты и прикасаться к ним нельзя? Проливать свою и чужую кровь за просто так бедуины не привыкли.

В пустыне и так слишком мало жидкости.

– Я поблагодарил могучего джинна за предупреждение, – сказал Джафар ибн-Босс – И даже предложил принести ему в жертву верблюда, но он отказался. Принесем же ему обильные жертвы на нашей стоянке, где мы будем уже вечером!

– Ура, – сказали бедуины, разворачивая верблюдов. – Да живет Кирдык десять тысяч лет, и пусть столько же лет он подкрадывается незаметно. Только не к нам, потому что мы не прогневали этого могучего джинна.

Джафар ибн-Босс был не только храбрым и вежливым, но еще и мудрым человеком. Он точно знал, когда следует говорить правду своему гордому народу, а когда этого нельзя делать ни в коем случае.

Стрелок вытащил из своего саквояжа бинокль, посмотрел на удаляющийся в пески отряд, удовлетворенно хмыкнул и убрал бинокль обратно. Потом поднялся на ноги, отряхнул руки от песка, подхватил саквояж и побрел в сторону оазиса за причитающейся ему платой.

Стрелка звали Джеком. По крайней мере, так он сам себя называл.

– Смит, – говорил он, представляясь незнакомым людям. – Джек Смит.

В ордене Святого Роланда, чьи представители странствовали по всем мирам множественной Вселенной, его знали как Джека Смит-Вессона.

Святой Роланд был легендарной, почти мифической фигурой, посвятившей всю жизнь поискам Темной башни, возвышающейся на пересечении всех существующих миров. Никто никогда не видел ни Темной башни, ни святого Роланда, никто не знал, где находится точка пересечения миров, и никто не знал, нашел ли святой Роланд Темную башню или до сих пор находится в поиске.

Основателем ордена был человек из северных земель по имени Калаш Ворошило, поэтому все стрелки назывались еще и ворошиловскими.

Стрелки бродили по всем существующим мирам, время от времени подряжаясь на опасную работу, и никто не знал, что они на самом деле ищут и ищут ли они на самом деле хоть что-нибудь. По крайней мере, поисками пресловутой Темной башни, святого Грааля или эликсира бессмертия они себя не отягощали.

Стрелки были опасными людьми, и хорошо, что встречались они крайне редко. Бросить вызов стрелку решался не каждый король, а тот, который все-таки решался, вскорости жалел о собственном безрассудстве. Стрелки не были неуязвимыми, время от времени они гибли в неравных схватках (а схватка с участием стрелка по определению не может быть равной), но врагам приходилось платить за их смерть такую высокую цену, что со следующим стрелком они предпочитали не связываться.

Никто не знал, откуда приходят стрелки. Никто не знал, куда они идут. Оружие, которым они пользовались, не было известно в большинстве миров. Никто также не знал, где находится сам орден Святого Роланда.

Стрелки просто были. И с этим приходилось мириться.

Джек стоял на окраине поселка и смотрел на пустыню сквозь темные стекла очков. Рядом с ним стоял староста поселка, которому в последнее время нравилось называться иностранным словом «мэр». Даже свой двухэтажный домик он именовал теперь не иначе как мэрией.

– Жалко, что ты их не поубивал, – сказал мэр.

– С моей репутацией не так уж часто возникает необходимость кого-нибудь убивать, – сказал Джек. – К тому же для вашего поселка я сделал только лучше. Я посеял в их сердцах ужас, который будет передаваться от поколения к поколению и заставит их обходить ваш оазис стороной. На мой взгляд, это куда продуктивнее, чем бойня, которую я мог бы устроить.

– Может быть, – сказал мэр. Он совсем не был согласен с последним утверждением стрелка, но спорить с Джеком не осмеливался.

– Они дали слово, и они его не нарушат.

– Конечно, – сказал мэр. – Все знают, что клятвы бедуинов святы. И они никогда не нарушают данного однажды слова. Нецивилизованные дикари.

Стрелок промолчал.

Он тоже никогда не нарушал данного однажды слова, и его представления о цивилизации сильно отличались от представлений мэра.

– Может, ты все-таки останешься? – спросил мэр безо всякой надежды на успех. Иметь в своем оазисе стрелка было бы весьма полезно, но никто никогда не слышал об оседлых стрелках.

– Нет, – сказал Джек. – Мой путь лежит через пустыню.

– Тогда почему бы тебе не присоединиться к какому-нибудь каравану? Купцы будут этому рады.

– Я не люблю ходить толпой.

– Твое право, – сказал мэр. – Ты уверен, что тебе не нужны какие-нибудь припасы?

– У меня есть все, что мне надо, – сказал стрелок, беря в руки свой саквояж.

Мэр был свидетелем, как десятью минутами раньше в этом саквояже бесследно исчез весьма увесистый мешок с золотыми монетами – гонорар Джека. С виду мешок был гораздо больше саквояжа, ибо местные жители высоко ценили свои жизни, но в саквояж он поместился без особых проблем.

– Тогда счастливого пути, – сказал мэр. – Только выполни еще одну мою просьбу, ладно? Она не слишком тебя затруднит.

– Проси.

– Если ты встретишь Джавдета, не трогай его. Он мой.

– Ладно, – сказал Джек.

За месяцы своего странствия по пустыне он настолько привык к этой просьбе, что считал ее частью обычного ритуала прощания. Скорее всего, думал Джек, никакого Джавдета не существует.

Джек покинул оазис утром и продолжал идти до глубокой ночи, когда белое солнце пустыни, покраснев от смущения, спряталось за барханами и на небо высыпали звезды.

Тогда Джек остановился, вытащил из своего саквояжа дрова, флягу с водой и мешок с припасами. Он развел костер, вскипятил воду, сварил себе кофе и поджарил кусок мяса. Поужинав, Джек расстелил спальный мешок, снял сапоги и шляпу и, забравшись внутрь мешка, уснул до самого утра.

Утром он снова выпил кофе, скатал спальный мешок и убрал его в саквояж, надел сапоги и шляпу и тронулся в путь.

Джек мало что знал о том, куда он должен прийти в конечном итоге. Цель пути, препятствия, которые могли на нем возникнуть, и общая протяженность маршрута были Джеку неведомы.

Стрелка это ничуть не удивляло. Никто из странствующих членов ордена Святого Роланда не знал о цели своих странствий. Вполне могло быть и так, что этой целью был сам процесс движения. Общего мнения на этот счет служители ордена не имели.

Утром четвертого дня Джек увидел голову.

Голова лежала на песке. Она была лысая и смуглая. На лбу и лысине блестели капельки пота, медленно испаряющиеся на солнцепеке.

Джек остановился и посмотрел на голову внимательнее. Сначала ему подумалось, что это мираж, но он еще никогда не встречал таких странных миражей, да еще на расстоянии нескольких шагов. И до сих пор ни один из встреченных миражей не имел обыкновения подмигивать Джеку левым глазом.

Джек подошел поближе. Нет, подумал он, это все-таки мираж. Откуда на таком расстоянии от ближайшего жилья может взяться такая вот голова?

Джек сделал еще один шаг по направлению к голове.

– Стой, – сказала голова.

Джек остановился. Мираж это или не мираж, но, когда тебе говорят «стой» таким голосом, лучше сначала остановиться, а потом разбираться со всем остальным.

– Круто, – сказала голова. – Мираж с дистанционным управлением.

– Ничего себе, – удивился стрелок. – Полноценная галлюцинация с визуальными и звуковыми эффектами.

– Он еще и говорит, – восхитилась голова.

– Ты кто? – спросил Джек.

– Возможно ли существование мыслящих миражей? – задумалась голова вслух. – Мираж может передвигаться, мираж может издавать звуки, но способен ли мираж думать? И если не способен, то стоит ли мне отвечать на его вопросы?

– Я не мираж, – сказал Джек. – Я реален.

– Ты в этом абсолютно уверен?

– На все сто.

– Вода есть?

– Конечно.

Голова с сомнением окинула взглядом Джека и его скромный саквояж.

– Вряд ли у тебя ее много. Дай попить.

– Сначала ответь на мой вопрос.

– Тебя не затруднит его повторить? А то я запамятовал.

– Ты кто?

– Если я тебе скажу, ты не дашь мне воды.

– Почему?

– Потому что. Я – Джавдет.

– Тот самый Джавдет? – уточнил Джек.

– Да.

– Кто тебя закопал?

– Никто. Тут зыбучие пески.

Джек с сомнением посмотрел себе под ноги.

– Совсем небольшой участок зыбучих песков, – пояснил Джавдет. – Сделай еще два шага, и тебя тоже засосет. А площадь всего участка – метра четыре от силы. Представляешь, как мне повезло? Тысячи квадратных километров обычного песка, и во всей этой чертовой бескрайней пустыне мне довелось угодить на участок площадью четыре метра. Здорово, да?

– Что называется, не повезло. Сколько ты уже тут торчишь?

– Два дня.

– Ты звал на помощь?

– А смысл? Я – Джавдет. Тут все в округе дали друг другу слово меня не трогать.

– Что же ты такого натворил?

– Долгая история.

– Думаю, что так оно и есть, – согласился Джек. – Только за последнюю неделю меня просили не трогать тебя двенадцать раз. Мне неясна только одна деталь, и я был бы тебе очень признателен, если бы ты меня просветил. Я много слышал о зыбучих песках, и меня удивляет тот факт, что твоя голова все еще торчит на поверхности.

– Это просто. Все дело в моей левой ноге.

– Что особенного с твоей левой ногой?

– Под ней что-то твердое. Подозреваю, что это булыжник или часть похороненной под песком скалы. Я все время стою на одной ноге, представляешь? Два дня на ней стою!

– Повезло, – сказал Джек.

– И не говори, – скорчил гримасу Джавдет. – Так ты дашь мне воды?

– Зачем? Чтобы ты подольше мучился? Смерть от обезвоживания наступает примерно через неделю, два дня уже прошло. Если я сейчас дам тебе воды, то тебе придется страдать еще целую неделю, а если не дам – всего пять дней. Так к чему длить твои страдания?

– Логично, – признал Джавдет. – Может быть, ты пойдешь еще дальше по дороге милосердия и просто перережешь мне глотку? И тогда страдания мои закончатся прямо сейчас.

– Этого я сделать не могу, – сказал Джек. – Меня настоятельно просили тебя не трогать.

– А я и забыл, – сказал Джавдет. – Извини.

– Не стоит извиняться.

– Тогда до свидания. Или, что будет точнее, прощай.

Джек присел на корточки.

– Ты можешь освободить руку? – спросил он.

– Могу, а что толку? Держать ее все время над головой мне тяжело, а стоит только положить на песок, как ее тут же засасывает.

– Если ты освободишь руку, я кину тебе веревку.

– А как же твое слово меня не трогать?

– Я кину тебе веревку, – сказал Джек. – А сам и пальцем к тебе не притронусь. Я не знаю, что ты натворил, но оставлять тебя здесь было бы слишком уж жестоко.

– А ты потом не пожалеешь? И вообще, откуда я знаю, кто ты такой? Может быть, ты решил надо мной подшутить? Не стоит доверять человеку, в одиночку шляющемуся по пустыне…

Конец веревки ударил Джавдета по лицу.

– Должен тебе заметить, ты выбрал весьма странный способ путешествовать по пустыне, – сказал Джавдет. – Я видел людей, пересекавших пустыню в одиночку, но обычно у них был хотя бы один верблюд. А делать это пешком…

– У тебя тоже не было верблюда, – сказал Джек.

– Меня к этому вынудили обстоятельства. Я – Джавдет.

– Ты уверен, что не хочешь рассказать мне долгую историю своей жизни? – спросил Джек. – Мне все-таки любопытно, что же ты такого натворил.

Они шли по вершине бархана. Джек на ходу курил сигарету, а Джавдет то и дело прикладывался к фляге с водой. Его организм был обезвожен сверх всякой меры. Джек удивлялся, как спасенный им человек вообще может передвигаться.

Не иначе еще один истинный сын пустыни.

– Полагаю, ты имеешь право это знать, раз уж ты меня спас, – сказал Джавдет. – Видишь ли, все началось с предсказания. Один аксакал, настолько древний, что помнит еще те времена, когда песчинки в пустыне были величиной с грецкий орех, предсказал, что у меня родится дочь и мы с женой назовем ее… Впрочем, для истории это неважно. Еще аксакал сказал, что в жизни моей дочери наступит критический момент, когда ее семейное счастье и сама жизнь будут зависеть от историй, которые она вынуждена будет рассказывать на протяжении тысячи ночей.

– Тысячи и одной ночи, – сказал Джек.

– Ты знал того аксакала?

– Нет. Просто что-то похожее я уже слышал. В каком-то из миров. Но я не вижу в этом предсказании ничего плохого. Пророчество как пророчество.

– Сначала я тоже так думал, – сказал Джавдет. – Но потом мне в голову пришла другая мысль. Аксакал сказал, что умение рассказывать истории пригодится моей дочери в весьма юном возрасте, так откуда же молодой девушке знать столько историй? И тогда я подумал, что мой отцовский долг заключается в том, чтобы научить девочку всем этим историям.

– Желание обеспечить безопасность дочери весьма похвально, – заметил Джек.

– Сам я такого количества историй, понятно дело, не знал. Но после того как я принял решение, уже ничто не могло меня остановить, и я отправился в долгое странствие. Я превратился в самого благодарного слушателя в мире. Я приходил в оазисы и просил рассказывать мне разные истории. Я слушал седых старцев и безбородых юнцов, меня интересовало все, что могло быть рассказано. Я беседовал с караванщиками, с купцами и с их охраной. Я разговаривал с ремесленниками и батраками, я разговаривал с бедуинами, я разговаривал бы даже с их верблюдами, если бы они могли рассказать мне что-нибудь интересное. Постепенно молва обо мне распространилась по всей пустыне, и люди сами приходили, стремясь рассказать свои истории. Меня приглашали в свои дворцы падишахи, калифы и эмиры. Меня пускали даже в гаремы, чтобы наложницы могли поделиться со мной историями из своей жизни.

– В этом и проблема? – поинтересовался Джек. – Ты позволил себе лишнее в чьем-нибудь гареме?

– О нет. Я соблюдал целомудрие, ибо все мои мысли были только о спасении дочери. Проблемы начались гораздо позже. Когда мне были рассказаны все заслуживающие внимания истории, я, всего лишь скромный сын пустыни, выяснил, что начал их забывать. События смешались в моей голове, сюжеты сплелись в единый клубок, я начал путать имена героев, царей и богов…

– Тяжело, – сказал Джек. – Тебе ведь это все еще и ребенку рассказывать.

– Вот именно, – сказал Джавдет. – И чтобы привести свою голову в порядок и получить хоть небольшое представление о том, что ожидает мою дочь, я начал рассказывать эти истории.

– И тут же выяснил, что твой язык является твоим злейшим врагом?

– Ну да, – вздохнул Джавдет. – В моей голове творилась такая мешанина, что мне стоило большого труда не потерять нить повествования, и все мое внимание было сосредоточено только на этом. Следя за построением сюжета, я совершенно не обращал внимания, кому и что я рассказываю.

Джек улыбнулся.

– Я не принял во внимание различие во взглядах разных людей на одни и те же вещи и события. Бедуины не должны слышать, что о них рассказывают караванщики. Купцам совсем незачем знать, что думают о них жители оазисов. Падишах не сможет спать спокойно и никогда не зайдет в свой собственный гарем, если услышит хотя бы одну историю из тех, что рассказывают его наложницы. Гнев слушателей обратился против меня. Выяснилось, что за полгода я успел оскорбить практически всех.

– Удивляюсь, как тебе удалось остаться в живых до сих пор, – сказал Джек.

– Очень просто, – сказал Джавдет. – Если бы я оскорбил одного или двух человек, то кости мои уже обгладывали бы стервятники. Но у меня теперь слишком много врагов, и каждый жаждет расправиться со мной лично. Однако ввиду именно большого их количества они никак не могут это сделать. Потому что никак не могут договориться между собой. Если падишах обещает заживо содрать с меня кожу, то эмир не может посадить меня на кол, не проявив этим неуважения к мнению падишаха. Староста оазиса не прикажет забить меня камнями, потому что я – личный враг эмира и эмир будет недоволен таким исходом. Караванщик не решится скормить меня псам, потому что это обидит бедуинов, обещавших растоптать меня верблюдами. В итоге все они ходят вокруг и просят друг друга меня не трогать, а я до сих пор обретаюсь в мире живых.

– Должно быть, сложившаяся ситуация жутко мешает твоей семейной жизни, – сказал Джек. – Я имею в виду, вряд ли твоя жена в восторге от внимания, привлеченного к твоей персоне.

– Я не женат, – ответил Джавдет.

Они шли по пустыне. Солнце в очередной раз перестало быть белым и клонилось к закату. Джек подумывал, не устроить ли привал пораньше, потому что его спутник слишком слаб. Вторым вариантом было предоставить сына пустыни заботам его матери и продолжить путь в одиночку.

– Расскажи какую-нибудь историю для моей дочки, – попросил Джавдет.

– В другой раз, – сказал Джек.

– Я думал, ты должен знать много разных историй.

– В них нет ничего интересного, – сказал Джек. – Я – стрелок, и все мои истории заканчиваются одинаково.

– Выстрелами?

– Гробами.

– Может быть, тогда ты хочешь послушать какую-нибудь мою историю?

– Не хочу.

– Тебе никогда не бывает скучно?

– Нет.

– А мне бывает. Давай просто поговорим о чем-нибудь.

– Давай, – сказал Джек. – Что ты думаешь о дверях?

– Дверь – это символ, – сказал Джавдет. – Дверь – это начало всех начал и в то же время это конец всего сущего. Открытая дверь символизирует жизнь, закрытая дверь символизирует смерть. Дверной звонок – это тревожный набат. Дверь – это вход и выход, единство и борьба противоположностей, дуалистический символ конвергентных преобразований…

– А что ты думаешь о дверях, которые стоят на гребне бархана?

– Двери в песке? Это какая-то аллюзия?

– Посмотри прямо перед собой.

Перед путниками стояла дверь.

Самая обычная деревянная дверь в деревянном коробе. Дверь была обита дерматином, глазок и звонок отсутствовали, однако имела место дверная ручка.

Дверь не отбрасывала тени.

– Мираж, – уверенно сказал Джавдет.

– Это на закате-то? – усомнился Джек.

Он зачерпнул горсть песка и швырнул в дверь. Песок не пролетел сквозь дерево и дерматин, путники услышали легкий шелест, с которым песок соскальзывал по обивке, возвращаясь к телу пустыни. Джек обошел дверь сбоку. Она исчезла.

Стоило Джеку вернуться, как она снова появилась. Джек повторил попытку и убедился, что дверь видима только с лицевой стороны. Профили и тыл двери не просматривались. Либо дверь существовала только в двух измерениях, либо остальные ее части находились где-то еще.

– Нет, это не мираж, – сказал Джавдет. – Это магия.

– Я тоже так думаю, – сказал Джек. – И в связи с этим возникает естественный вопрос. Дверь появилась здесь случайно или кто-то оставил ее тут специально для нас? Или для одного из нас?

– Это вопрос, на который я не могу дать ответа, – сказал Джавдет. – Есть только один способ выяснить.

– Войти в нее? – уточнил Джек. – Яне уверен, что это разумно. Мы ведь не знаем, что находится с той стороны.

– Узнать это тоже можно только одним способом.

В дверь постучали. Стук доносился с невидимой стороны.

Прежде чем Джек успел что-то предпринять, Джавдет схватился за дверную ручку и потянул ее на себя.

Дверь открылась. В лицо путникам повеяло прохладой и свежестью, какой не могло быть в пустыне. Воздух был влажным, и к нему примешивался дым от ароматизированных факелов.

– Проходите, – раздался голос с той стороны. Джавдет сделал шаг через порог и исчез.

– Вы тоже.

Джек пожал плечами. Говоря по правде, ему уже осточертела пустыня, верблюды, бедуины и вараны. С той стороны двери пустыни вроде бы не было…

Джек еще раз пожал плечами и шагнул.

На всякий случай его рука лежала на рукояти револьвера.

Часть первая

СТРЕЛОК, МЕЧ И ДРАКОН

ГЛАВА 1

Для того чтобы стать настоящим волшебником, мало носить очки и иметь молниеобразный шрам на лбу. Надо еще обзавестись дипломом соответствующего учебного заведения.

Гарри Поттер

Гарри был потомственным волшебником.

Никто не знает почему, но имя «Гарри» было модным в волшебной среде. А поскольку оно было модным уже на протяжении нескольких веков, то к моменту рождения Гарри успело стать традицией. Отца Гарри тоже звали Гарри, так же, как и деда, и прадеда. Это могло бы вызвать некоторую путаницу, если бы волшебники не были мудрым народом и не ввели в обиход цифровые обозначения. Гарри в своей династии довелось быть Тринадцатым.

К слову, число тринадцать у волшебников считается счастливым в отличие от следующего прямо за ним числа четырнадцать. Так что если у Гарри родится сын и он решит назвать сына «Гарри», тому доведется быть Тринадцатым с Половиной.

Или Без Четверти Пятнадцатым.

Поскольку папа и мама Гарри были волшебниками, вопрос выбора профессии перед их отпрыском никогда не стоял. В три года он поступил в специализированный детский сад, оттуда плавно перешел в специализированную школу, откуда попал в не менее специализированный колледж, который и закончил в прошлом году.

Защитив диплом, Гарри получил на руки удостоверение волшебника (небольшая красная книжечка с вклеенным портретом), древний волшебный посох (эдакая деревянная дубина выше его ростом и с тяжеленным металлическим набалдашником в виде головы дракона) и право на постройку собственной башни.

Строительство было в полном разгаре.

Гарри пожадничал (сам он говорил, что не собирается следовать принятым в архитектуре шаблонам) и теперь об этом жалел. Надо было пригласить на работу профессиональных строителей – гномов, которые хоть и драли втридорога, но дело свое знали. Гарри же за треть цены нанял бригаду приехавших калымить орков-гастарбайтеров, которые в строительстве смыслили примерно столько же, сколько в молекулярной физике.

За полгода они построили ему два этажа из запроектированных двадцати восьми. И жить можно было только на первом, там же пришлось разместить и алхимическую лабораторию. Места Гарри не хватало катастрофически, и он привык спать на столе для опытов, среди колб и реторт.

Спал он обычно днем, но не потому, что был некромантом и тьма была необходима для его опытов.

Просто работать днем было совершенно невозможно. Второй этаж использовался как стройплощадка, сверху то и дело доносились крики орков, что-то бухало, падало, шипело и крякало. Ставить тончайшие опыты в таком бедламе? Извините, на то есть ночь. А измученному за ночь организму не может помешать спать никакой дневной шум.

Однако сегодня поспать ему не дали. Прямо с утра в лабораторию-спальню-кухню-библиотеку завалился могучий орк по имени Глым, бывший у калымщиков за бригадира, и принялся качать права.

В частности, он настаивал на закупке песка из самого сердца Желтой пустыни, который, по словам Глыма, стоил там жалкие гроши. Однако, поскольку Желтая пустыня находилась в трех тысячах миль от строительства, стоимость доставки без всякой алхимии превращала жалкие гроши в звонкие и полновесные золотые монеты.

– Местный песок плохой, однако, – доказывал Глым. – Мокрый. Крупный. Грязный. Цемент хороший, а песок плохой. Раствор совсем плохой выходит. Крошится, однако. Совсем не держит, однако. Каверн много.

В доказательство своих слов Глым потрясал руками, испачканными в вышеупомянутом песке, и тот сыпался в настой из корня мандрагоры и колбу с кровью молодого вампира. Опять фильтровать придется, философски подумал Гарри, закуривая сигарету.

– И что ты предлагаешь? – в который раз спросил Гарри.

– В Желтой пустыне песок хороший. Я говорю, оттуда надо песок возить.

– Как пожелаешь, – легко согласился Гарри. – Хочешь песок из пустыни, покупай. Только за свой счет.

– Как за мой счет, однако? Я – бедный орк-шабашник, гастарбайтер приезжий, у меня свой счет нету.

– А как ты хотел, милейший? – поинтересовался Гарри. – Покупаешь песок за свой счет, и я, так и быть, не стану взыскивать с тебя неустойки.

– Какой такой неустойки-шмеустойки?

– За невыполнение работ в срок, – пояснил Гарри. – Вы по графику когда мне третий этаж должны были сдать? Два месяца назад. А сейчас какой этаж должны делать? Правильно, шестой.

– Грунт плохой, начальник. Камней много. Фундамент тяжело копать было.

– Грунт плохой, зато соседний кабак хороший, однако, – сказал Гарри. – Пить меньше надо.

– Какой пить-шмить? Зачем меня обижай? Я – орк-трудяга. Вино не пить.

– Короче, – сказал Гарри, – ты как хочешь, но я лишних денег не дам. Понятно? Только по смете. А песка вокруг – завались.

– Как не дашь? – опешил Глым.

– Очень просто, – сказал Гарри. – Не дам, и все. И вообще, забыл, на кого работаешь? Хочешь, я тебя в жабу превращу?

– Какой такой жаба-шмаба?

Гарри вздохнул и послал Глыма к Глымовой матери, прочно оккупировавшей летнюю кухню. Она готовила строителям… словом, то, что они ели. Стоило Гарри открыть окно с подветренной стороны, как в помещение просачивались запахи орочьей еды, вызывая непроизвольные рвотные позывы.

Глым пожал плечами и пошел, но не к матери, а к бригаде, собираясь обсудить с народом сложившееся положение и вместе с ним поискать пути выхода из тупика.

Гарри разжег спиртовку и приготовился сварить себе кофе, когда в дверь снова постучали.

– В жабу! – заорал Гарри, просыпая кофе мимо колбы. – В тритона! В жука навозного превращу, если ты сейчас же не уберешься от моей двери!

– В жабу, это оно, конечно, хорошо, – сообщил голос из-за двери. – В тритона – снова неплохо. Куда лучше, чем в жука навозного. Только вот хватит ли сил?

Голос был не глымовский. Не было в нем ничего от горлового рычания орков. Но что-то неприятно знакомое в нем все-таки присутствовало.

– Э, – несколько смущенно сказал Гарри. – Входите.

– Вхожу. – И голос вошел. Вместе со своим владельцем. По счастью, это оказался не один из тех бесплотных голосов, которые обычно докучают одиноким волшебникам.

Вошедший оказался одним из многочисленных наставников Гарри по колледжу. Был сей волшебник настолько стар, что во времена его рождения мода называть детей «Гарри» еще не привилась, и звали волшебника по-простому – Горлогориусом Хруподианисом Мудрым.

На Горлогориусе был традиционный бесформенный балахон волшебника, в руке маг сжимал посох, набалдашник которого был золотым и изображал распустившуюся хризантему.

Нельзя сказать, что Гарри был сильно удивлен этим визитом. Более того, он с самого окончания колледжа ожидал чего-нибудь в этом роде. Ничего хорошего подобные визиты не сулят.

– Присаживайтесь, – сказал Гарри, спешно освобождая гостевое кресло от покоящихся в нем свитков.

– Посидим, – согласился Горлогориус – О делах наших скорбных покалякаем.

– Угу, – сказал Гарри. С кофе он явно пролетел. Старшие волшебники не признавали напитков, состоящих менее чем из сорока восьми ингредиентов, и в своем присутствии никому не позволяли их пить.

– Короче, тема такая, – сказал Горлогориус – Была у нашей братвы стрелка. Перетерли реальные пацаны все базары и решили заслать тебе маляву.

Надо сказать, что волшебники виртуозно владеют выспренней древней речью, подобающей для разговора между людьми аристократическими, возвышенными и утонченными. Также волшебники разработали свой собственный сленг, совершенно непонятный лицам непосвященным, который они используют для общения с окружающим миром. Но среди своих, когда никто не может их подслушать, они разговаривают на нормальном человеческом языке.

Вот и сейчас, произнеся фразу высоким слогом, Горлогориус перешел на нормальный человеческий язык.

– Сообщение должен передать тебе я, – сказал Горлогориус – Вместе с подробной инструкцией.

– Вот уж спасибо, – сказал Гарри. Он понимал, что может означать подобное начало. Неприятности.

– Древнее Зло проснулось в Черных Горах Ужаса, – оправдал его ожидания Горлогориус.

– Опять? – простонал Гарри.

По его личному мнению, которое он никогда не высказывал старшим волшебникам вслух, если Зло было таким уж древним, то на старости лет оно вполне могло бы поспать подольше. Но, судя по всему, древнее Зло страдало нарушениями сна. За последнюю тысячу лет оно просыпалось уже двенадцать раз.

– Черный колдун и некромант Негориус провозгласил себя Темным Властелином и воздвиг на склонах гор Цитадель Трепета.

– Хорошо, что не на вершине, – сказал Гарри.

– Не волнуйся, альпинистских навыков от тебя никто не потребует, – сказал Горлогориус – Дело в принципе плевое. А то, что на стороне Негориуса выступают четверо повелителей зомби с несметными армиями оживших мертвецов, так это просто сплетни.

– Я думал, что повелителей зомби только трое, – сказал Гарри. – Мы это еще в школе проходили. Лорд Мертвяк, лорд Жмурик и лорд Упокой.

– Им удалось возродить лорда Трупака, – сказал Горлогориус и тут же поправился: – По крайней мере, так болтают.

Повелители зомби были очень сильными темными волшебниками. В честном магическом бою только Горлогориус и еще парочка магов его уровня могли бы справиться с ними один на один. Именно поэтому волшебники уровня Горлогориуса успели забыть, что это такое – драться честно.

Тут Гарри вспомнил предыдущие слова Горлогориуса и попробовал возмутиться.

– Подождите, – сказал он. – Что значит, никто не по требует альпинистских навыков ОТ МЕНЯ? Я тут вообще с какой стороны?

– А ты, приятель, туповат. – сказал Горлогориус – Я думал, ты быстрее сообразишь. На тебя возложена высокая и ответственная миссия – сокрушить Негориуса.

– Извините, – сказал Гарри, – но не слишком ли я молод для столь ответственного задания? Я ведь только недавно колледж закончил.

– Есть мнение, что пришла пора молодым проявит свои таланты, – сказал Горлогориус. – Пустить, так сказать, струю свежей крови.

Гарри передернуло.

– В общем, тебе выпала карта зарамсить проблему, – подытожил Горлогориус высоким слогом.

– Короче говоря, никто из вас не горел желанием возиться с очередным походом, и вы решили свалить головную боль на самого молодого, – сказал Гарри. Слова про струю свежей крови ему сильно не понравились. Он подозревал, что это будет его кровь.

– Ты должен быть горд оказанной тебе честью, – сказал Горлогориус.

– Но у меня дела. У меня свои планы, – сказал Гарри. – У меня башня не достроена, между прочим.

– Подождет твоя башня, – сказал Горлогориус. И тут его голос стал ласковым, очень ласковым, можно даже сказать, ласковым до отвращения. – Или, мил-человек, ты хочешь отказаться?

– Нет, – быстро сказал Гарри.

Он и раньше протестовал только для проформы. На самом деле он сразу понял, что отвертеться не получится. От предложений, которые делают старшие волшебники младшим, отказываться не принято.

– Что мне надо делать?

– Процедура обычная, – сказал Горлогориус, пожимая плечами. – Сначала тебе надо добыть соответствующий клинок. Я думаю, Любитель Рубок будет в самый раз. К тому же за ним не надо далеко идти.

– Я думал, его уже давно перековали на орало.

– Орал у нас и так хватает, – сказал Горлогориус – В каждой подворотне по оралу. И чем темнее подворотня, тем громче в ней орало. Ладно, вернемся к нашим баранам. Поскольку информация о местонахождения Любителя Рубок является особо секретной и закрытой для общего пользования, ты должен дать клятву о неразглашении. Готов?

– Готов, – вздохнул Гарри.

– Тогда повторяй за мной. – Горлогориус перешел на высокий стиль. – Я, реальный пацан Гарри Тринадцатый…

– Я, реальный пацан Гарри Тринадцатый…

– …даю слово свое пацанское…

– …даю слово свое пацанское…

– …что ни один лох немагический…

– …что ни один лох немагический…

– …не узнает от меня тайну страшную…

– …не узнает от меня тайну страшную…

– …где хранится перо заветное…

– …где хранится перо заветное…

– …Любителем Рубок названное…

– …Любителем Рубок названное…

– …и если нарушу я клятву крепкую…

– …и если нарушу я клятву крепкую…

– …то не видать мне свободы сто лет…

– …то не видать мне свободы сто лет, – закончил Гарри.

– Обеты даны, так что слушай, – сказал Горлогориус – Меч находится в пещере Скользкая Дыра, и охраняет его Бозел.

– Что еще за Бозел-Шмозел? – Гарри поймал себя на том, что копирует манеру речи Глыма, и быстро себя одернул. – То есть кто такой этот Бозел?

– Бозел – это аббревиатура, образованная от слои БОльшой и ЗЕЛеный, – объяснил Горлогориус.

– Занятно, что вы знаете этимологию его имени, – сказал Гарри. – Но кто такой этот большой и зеленый? Крокодил, что ли?

– Почти, – сказал Горлогориус.

– Почти крокодил? – удивился Гарри. – Это как? Аллигатор? Кайман?

– Дракон.

– Дракон? – возопил Гарри.

– Дракон, – подтвердил Горлогориус.

– Большое, летучее, огнедышащее чудовище, покрытое непробиваемой броней?

– И с могучим хвостом, – добавил Горлогориус.

– Зашибись, – сказал Гарри. – Надеюсь, он отдаст мне меч по первому требованию?

– Не совсем.

– Не совсем?

– Да. Волшебник, который поручил Бозелу хранение меча, несколько погорячился и взял с дракона страшную клятву, что тот не отдаст меч ни единому живому или неживому существу или существу, находящемуся в промежуточном состоянии. Видишь ли, тогда этому волшебнику, да и всем нам тоже казалось, что времена магических мечей и кровопролитных войн прошли навсегда. Мы были молоды, – извиняющимся тоном добавил Горлогориус – Молоды и полны идеалистических мечтаний. Так что договориться с драконом у тебя вряд ли получится. Надо будет его тоже сокрушать.

– Блин! – вспомнил Гарри одно из самых страшных ругательств древней речи. – Есть на этот счет какие-нибудь советы?

– Подойди к решению проблемы творчески. – Советы Горлогориуса в таких случаях всегда были одинаковы.

– Понятно, – сказал Гарри. – А в том гипотетическом, но весьма маловероятном случае, если мне удастся добыть Любителя Рубок и при этом остаться в живых, что мне делать дальше?

– Дальше все по схеме, – сказал Горлогориус – Меч у тебя есть, надо найти героя. Способ старый, испытанный, проверенный самим временем. На моей памяти еще ни разу не давал осечек. Находишь подходящий валун и вонзаешь в него меч по самую рукоятку. Потом кидаешь клич и тихо ждешь, пока какой-нибудь идио… герой вытащит меч из камня. Он и будет твоим напарником.

– Ясно, – вздохнул Гарри. Прогресс даже кончиком мизинца не коснулся всего, что касалось героических походов. – А дальше что?

– Дальше все еще проще и понятнее, – сказал Горлогориус – Вы с героем идете по известному вам адресу и сокрушаете Темного Властелина.

– И подойти к этому нам надо будет творчески?

– Совершенно верно.

– Как попасть в Черные Горы Ужаса?

– Через перевал Скрежета Зубовного.

– Который охраняют армии зомби?

– Сие мне неведомо. Но очень даже может быть.

– А другого пути нет?

– Есть, конечно.

– И какой же?

– Через подземелья Зеленой Смерти, находящиеся в недрах Гор Ужаса. Зомби там точно нет. Правда, там обитает страшный подземный демон по имени Метро, но тебя это не должно беспокоить.

– Почему?

– Вдвоем с героем вы легко его сокрушите.

– Когда я собирался стать волшебником, мне казалось, что это весьма созидательная и мирная профессия, – сказал Гарри. – А что на практике? Сокрушать и сокрушать.

– Разговорчики в строю! – рявкнул Горлогориус. – Любые жалобы со стороны волшебников твоего ранга рассматриваются сам знаешь где!

– Знаю, – сказал Гарри. – В трибунале.

– Приговоры которого обжалованию не подлежат, – добавил Горлогориус.

– Э… А мне полагается какое-нибудь снаряжение?

– Конечно. Ты же не думаешь, что мы отправим тебя на такое дело с голыми руками? – сказал Горлогориус, вытаскивая из недр своего балахона хилый свиток.

– И это все? – ужаснулся Гарри.

– Это опись, – сказал Горлогориус, – по которой ты должен принять снаряжение. Распишись вот здесь.

Гарри достал из кармана ручку. Горлогориус покачал головой.

– Кровью, – сказал он. – Видишь ли, это очень ценное имущество.

Гарри вздохнул, спрятал ручку обратно в карман, нашел на столике ножик и гусиное перо, проколол себе кончик указательного пальца, обмакнул перо в кровь и поставил свою подпись на свитке.

– Не пойдет, – сказал Горлогориус – Имя и фамилию надо поставить полностью, плюс дату. И еще надо написать слова: обязуюсь вернуть вверенное мне имущество в целости и сохранности после выполнения миссии по спасению мира.

– Издеваетесь? – спросил Гарри. – Мне так никакой крови не хватит.

– Правила есть правила.

Для написания требуемой фразы Гарри пришлось макать перо в кровь шестнадцать раз кряду, и пальцу такое обращение сильно не понравилось. По завершении процедуры подписания Горлогориус удовлетворенно хмыкнул и убрал свиток обратно.

– Вот, – сказал он, доставая весьма скромный кошель, в котором что-то позвякивало. Золото, определил Гарри по звуку. Правда, не очень чистое. – Это тебе на расходы.

– Деньги тоже возвращать? – ужаснулся Гарри.

– Нет, если ты представишь подробный отчет о расходах. С чеками и расписками, разумеется.

– И сколько здесь?

– Сто золотых.

– Негусто.

– Совет волшебников – бюджетная организация, – напомнил Горлогориус – У нас есть и другие статьи расходов помимо оплаты героических квестов.

– Строительство башен для руководящих сотрудников, например, – проворчал Гарри недовольно.

– Но-но, молодой человек, – строго сказал Горлогориус – Высота башни определяется единственно достижениями волшебника. Кстати, ты сможешь позволить себе более высокую башню по возвращении. Скажем, этажей в тридцать пять.

– Тронут, – сказал Гарри. – Большое спасибо. Что еще?

– Скатерть-самобранка. – Горлогориус передал Гарри названный предмет.

При ближайшем рассмотрении предмет оказался довольно грязным куском ткани, покрытым сальными пятнами.

Скатерти-самобранки всегда грязные. Есть, к примеру, всегда чистые скатерти-самостирки, но в походах такие скатерти бесполезны, так как еду они не производят. Скатерть же самобранку стирать нельзя, потому что после стирки она садится и теряет свои волшебные свойства.

– Хочу тебя сразу предупредить, что на скатерти лежит заклятие, запрещающее ей подавать во время похода спиртные напитки, – сказал Горлогориус – И вообще, не слишком привередничай с меню. Тебя, в конце концов, не жрать отправляют.

Гарри припрятал скатерть.

– Вот очень ценный предмет. – Гарри показалось, что над ним издеваются. Пальцы Горлогориуса сжимали воз-дух. – Шапка-невидимка. Делает надевшего ее человека невидимым. На какое-то время. Не очень надолго, а то батарейки садятся. Главная проблема – не забыть, куда ты ее положил. А то фиг найдешь. – Гарри аккуратно взял шапку. – А что ты думаешь вот об этом предмете?

– Палка.

– Это не палка, – сказал Горлогориус – Это бамбук. Воткни его в землю, полей особым образом, и он вырастет на любую требуемую тебе высоту. Незаменим при штурме крепостей или форсировании рек, так как ему можно придавать любой наклон.

– Каким образом его поливать?

– По-пионерски.

– Варварство.

– Зато работает. Вот карта.

– Магическая?

– Нет, обычная. Зато очень точная. Короче, это все.

– Все?

– Все.

– Не впечатляет.

– Не забывай, что ты – волшебник, а любой волшебник должен уметь обходиться тем, что у него есть.

– Когда мне следует отправиться?

– Вчера было бы в самый раз, – сказал Горлогориус. – Но я не буду слишком уж сильно возражать, если ты выступишь сегодня вечером.

– Так рано? – удивился Гарри. – Я думал, вы дадите мне хотя бы пару недель на подготовку.

– На какую еще подготовку?

– На моральную.

– Перетопчешься, – сказал Горлогориус. – Если в полночь ты все еще будешь находиться в башне, она рухнет и погребет тебя под своими обломками. Я за этим лично прослежу.

Горлогориус напоследок одарил Гарри строгим взглядом, трижды хмыкнул в седую бороду и вышел вон, не попрощавшись и не пожелав удачи.

Гарри упал в кресло и закурил сигарету. Будущее рисовалось ему в самых мрачных тонах.

ГЛАВА 2

Драконы? Не говорите мне о драконах.

Зигфрид

Пещера Скользкая Дыра находилась в краю холмов.

Дорога заняла у Гарри два дня, передвигаться пришлось преимущественно верхом.

Непривычная к подобному способу передвижения нижняя задняя часть тела Гарри болела и ныла. Свербело и на душе.

Гарри принадлежал к волшебникам оседлого типа, и удовольствия от странствий он не получал. Гарри нравилась скучная жизнь.

В скучной жизни нет Властителей Тьмы, повелителей зомби, магических мечей и охраняющих их драконов. В скучной жизни вы не ночуете под открытым небом, и задница у вас не ноет при каждом неловком движении.

Гарри предпочел бы путешествовать в карете, однако почтовые дилижансы до логова Бозела не ходили, а покупать собственную карету было накладно. На это как раз ушли бы все сто золотых, полученные от Горлогориуса. А что дальше? Спасать мир за собственный счет?

Дудки. Ни один волшебник ничего не будет делать бесплатно.

Вечером второго дня Гарри подъехал к небольшой деревне, где и заночевал. Деревня была ближайшим к логову Бозела населенным пунктом, и жители могли бы рассказать Гарри много интересного о драконе, если бы он удосужился у них спросить. Но спрашивать Гарри не стал. Он был не столь любознателен, а информация подобного рода, полученная вечером, могла бы отбить ему сон на всю ночь.

Восемь часов сна в нормальной постели придали Гарри бодрости, и когда он седлал коня, с уст того срывалось веселое посвистывание.

Гарри тоже что-то напевал.

Уточнив направление у местного старосты и выслушав его оптимистичное напутствие «Пусть земля тебе будет пухом, дурак», Гарри выехал из деревни и уже к полудню достиг местности, превалирующим элементом которой были холмы.

Холмов было много, и были они разные. Большие холмы, маленькие холмы, вытянутые холмы, холмы, выгнутые полумесяцем, холмы, заросшие деревьями, и холмы, всякая растительность на которых отсутствовала. На одном из холмов Гарри прочитал табличку:

«Вы ступаете на территорию, контролируемую драконом. Все, что произойдет с вами в дальнейшем, отяготит только вашу совесть и совесть дракона. Прощайте».

Метров через двести Гарри увидел другую табличку: «Добро пожаловать в мой желудок. Бозел».

Гарри хмыкнул, слез с лошади, потому как знал, что драконы особенно падки до парнокопытных, подхватил свой дорожный мешок, наложил на лошадь заклятие неподвижности и дальше пошел пешком. За лошадь он был абсолютно спокоен. Уйти она никуда не сможет, а конокрады здесь точно не водятся. С лошадью все будет в порядке.

Жаль, что он не может сказать этого о себе.

Увидев Скользкую Дыру, Гарри поздравил Бозела с правильным выбором жилья.

Стратегически логово дракона была расположено просто идеально. Пещера находилась в склоне самого высокого в округе холма, что давало ее обитателю превосходный обзор и значительно облегчало взлет. А разбросанные по округе мелкие холмики затрудняли маневрирование облаченному в броню всаднику с длинным копьем, то бишь основному виду истребителей драконов.

Побелевших от времени обглоданных костей в округе не наблюдалось, очевидно, Бозел не мусорил там, где жил. Единственное, что могло навести путника на мысль о живущем поблизости драконе, это красочный плакат, установленный рядом с входом в пещеру:

«Вы попали. Бозел».

Самого дракона Гарри сразу не заметил, и в сердце у него зародилась надежда, что Бозела не окажется дома и меч можно будет попросту выкрасть. Но не успел он додумать эту утешительную мысль до ее неблаговидного окончания, как из пещерки вылетела струйка дыма.

Вслед за струйкой выполз сам Бозел.

В принципе если вы видели одного дракона, то вы видели одного дракона. Драконы похожи друг на друга так же, как люди. То есть издалека они все одинаковы, а при ближайшем рассмотрении они все разные.

Бозел, как следовало из его имени, был большим и зеленым. Размах крыльев Бозела был около десяти метров, от головы до кончика мощного хвоста было все пятнадцать. Четыре короткие лапы с длинными и острыми когтями бороздили землю.

Бозел зевнул. Где-то вдали зашелся в кашле задыхающийся от смрада соловей.

– Здравствуй, пища молодая, незнакомая, – сказал Бозел. Голос у него был гулкий, как будто кто-то разговаривал, сидя в огромной пустой бочке.

– День добрый, – сказал Гарри.

– Сегодня не просто добрый день, – сказал Бозел. – Сегодня прекрасный, изумительный день. Солнце светит, небо голубое, облака белые и пушистые, птички весело поют… Идеальная обстановка для суицида.

– А ты намерен совершить акт суицида? – спросил Гарри, не веря своей удаче. – Это дело серьезное, и если ты на него решился, значит, хорошо обдумал, и отговаривать тебя я не буду.

Бозел расхохотался, при этом его левый глаз (а был он величиной с тарелку) задергался в нервном тике. Гарри не нашел в своих словах ничего смешного, поэтому к дракону присоединяться не стал. Пусть сначала объяснит, над чем именно он ржет.

– Не дождетесь, – сказал Бозел, когда к нему вернулся дар членораздельной речи, а нервный тик почти прошел. – Драконы не склонны к суициду.

– Извини, – сказал Гарри. – Но когда ты заговорил о суициде, я было подумал…

– Вообще-то я имел в виду тебя.

– Меня? – удивился Гарри.

– Тебя.

– Да как ты мог подумать обо мне такое?

– Дело в том, что люди, которые приходят ко мне, всегда хотят свести с жизнью все и всяческие счеты.

С точки зрения драконов люди, наносящие им визиты, делятся на самоубийц двух категорий.

Есть явные самоубийцы. Как правило, это страдающие от безответной любви прыщавые романтики, которым гибель от зубов древнего чудовища кажется прекрасной и возвышенной. Они приходят пешком, читают перед смертью пару сонетов, орошают землю у входа своими слезами, никогда не отрицают своих намерений и принимают смерть достаточно легко.

Скрытые самоубийцы приезжают на конях. Они закованы в доспехи, вооружены длинными копьями и острыми мечами и склонны затягивать спектакль боевыми кличами, гарцеванием на своих скакунах и попытками пустить оружие в дело. Но в итоге они становятся такими же мертвыми, как и первые.

– Я не самоубийца, – сказал Гарри. – И даже если бы я был самоубийцей, то нашел бы менее утомительный способ, чем долгое и некомфортное путешествие к твоей берлоге.

– Не самоубийца? – переспросил Бозел. Такой оборот событий был для него нов. – Тогда зачем ты пришел?

– Я – волшебник.

– Ну и что? Одно другое не исключает, – сказал Бозел. – Я люблю волшебников. От постоянных занятий магией их вкус становится пряным и особенно изысканным.

– Я вообще-то по делу.

– Знаю я все ваши дела, – сказал Бозел. – Но Любителя Рубок ты не получишь.

Сначала Гарри несколько удивился сообразительности крылатой рептилии. С другой стороны, а чему тут удивляться, подумал он. Этому дракону уже несколько веков, если не больше, за это время станешь сообразительным. А если не станешь, то вымрешь.

– Почему не получу?

– Потому, – сказал Бозел. – И вообще, я тебя съем.

– Может быть, для начала ты выслушаешь мои аргументы?

– Разговор перед обедом? Это может быть занятно, – сказал Бозел. – Так и быть, я выслушаю твои аргументы. Но не более трех.

– Хорошо, – сказал Гарри. – Аргумент первый: Любитель Рубок необходим мне для того, чтобы с его помощью сокрушить Темного Властителя Негориуса и шайку его мерзких прихвостней.

– А зачем? – спросил Бозел.

– В каком это смысле «зачем»? – спросил Гарри. Вообще-то старикан Горлогориус ему этого не объяснял. Либо считал, что сам факт существования Темного Властителя является достаточной причиной для его уничтожения, либо старого мага мучает склероз. – Потому что Негориус угрожает существованию всего мира.

– Каким образом?

– Ну… – сказал Гарри. – Э… и вообще… в смысле, он Темный и… да… Вот.

– Не знаешь? – уточнил Бозел.

– Не знаю.

– А я знаю, – сказал Бозел. – Но тебе не скажу. Или сказать?

– Скажи.

– Негориус хочет выпустить на волю Большого Бо.

– Кого-кого? – удивился Гарри.

– Ты даже не знаешь, кто это такой? – удивился Бозел. – И чему вас в школах учат? Ладно, объясняю ситуацию. Я не могу отдать тебе меч, потому что поклялся страшной клятвой, что никому его не отдам. В случае, если нарушу эту клятву, я умру следующим утром на рассвете, а в мои планы это совершенно не вписывается. Надеюсь, это ты можешь понять?

– Могу, – сказал Гарри, ничуть не покривив душой. Волшебник, отдавший меч Бозелу, поставил Гарри в довольно щекотливое положение. И Бозела тоже.

Гарри реально оценивал свои физические и магические силы. Он понимал, что в поединке дракона ему не одолеть. И еще он реально оценивал свое красноречие, понимая, что уговорить дракона расстаться с мечом, а заодно и с жизнью, у него не выйдет. И отменить следующий рассвет, чтобы последствия нарушения клятвы драконом сошли на ноль, ему тоже не удастся.

– Из всего вышесказанного следует, что если я отдам тебе меч, то покину сей малогостеприимный, но все же местами приятный для проживания мир уже завтра, – подытожил Бозел. – Теперь рассмотрим ситуацию, если я не отдам тебе меч. Тогда ты не сможешь сокрушить Темного Властителя, он выпустит в мир Большого Бо, и всему миру придет конец, в том числе и мне. Однако случится это грустное событие не завтра. И даже не послезавтра. Так что я лучше подожду.

– И тебе все равно, что ты обрекаешь наш мир на гибель? – попытался Гарри воззвать к совести дракона.

– Слишком поздно что-то менять, – сказал Бозел, – Вы, люди, и так достаточно загадили то, что раньше принадлежало не вам.

– Только не надо мне сейчас рассказывать о том, что драконы появились в этом мире раньше людей и чувствовали себя прекрасно, порхая в небесах и нюхая цветочки, а потом появились мы и начали вас угнетать. У каждого народа есть такая история, и человечество остается крайним при любом раскладе. Гномы говорят, что из-за нас рушатся их подземелья, эльфы чуть ли не индейцев в резервациях из себя строят, орков мы эксплуатируем, гоблинов игнорируем, новое поколение певцов лишило работы всех баньши, последнему кракену, заплывшему в фиорд для кладки яиц, расшибли голову якорем в позапрошлом году… Пожалуй, на нас не жалуются только зомби, и то потому, что не могут разговаривать членораздельно.

– Зомби – это тоже люди, – напомнил Бозел. – Только дохлые. Или, как говорят особенно политкорректные волшебники, граждане мертвецкого происхождения. Вот уж кто точно знает ответ на вопрос, есть ли жизнь после смерти. Кстати, ты его тоже скоро узнаешь. Потому что я не отказался от мысли использовать тебя в качестве еды.

– Не самое благоразумное решение, – сказал Гарри. – Одно дело – отказать мне в моей просьбе, и совсем другое – скушать меня на обед.

– Это еще почему?

– Потому что я волшебник.

– Ты это уже говорил.

– Видимо, ты плохо понял, что из этого следует.

– На что это ты намекаешь?

– Если ты меня убьешь, за меня отомстят.

– -Кто?

– Другие волшебники.

– Сильно сомневаюсь.

– Зря.

– Волшебники не любят друг друга.

– Это верно, – сказал Гарри. – Волшебники не любят друг друга. Они всегда готовы подложить своему коллеге свинью. (Или дракона, подумал он, но вслух говорить не стал.) Случается, что волшебники убивают друг друга, ибо они считают, что у них есть такое право. Однако если кто-то из волшебников гибнет от руки неволшебника, то во всех его коллегах сразу же просыпается корпоративный дух. Видишь ли, они, то есть мы, считают, убийство магов собственной прерогативой, посягать на которую не должен ни один субъект со стороны.

– Я сожру тебя, а потом сожру тех, кто явится за тебя мстить. Таким образом я обеспечу себя пропитанием на несколько месяцев.

– А потом придет столько, сколько не сможешь сожрать даже ты.

– Не стоит недооценивать размеров моего желудка, – сказал Бозел, но уже не так уверенно, как раньше.

– Не стоит недооценивать храбрость и могущество моих коллег.

– Скучный ты человек, – сказал Бозел. – Неинтересный. У меня от тебя наверняка несварение будет. Кроме того, я сейчас сыт. Только вчера сожрал целую корову. Так что иди отсюда и дай мне заняться трансцендентальной медитацией.

– Я еще вернусь, – пообещал Гарри.

– Асталависта, бейби.

Гарри снял с лошади заклятие неподвижности и седло.

Светило солнце, не такое белое, как над пустыней.

Издалека доносилось пение птиц.

Легкий ветерок шевелил волосы Гарри.

Лошадь паслась.

Гарри выкурил три сигареты, прежде чем у него наконец перестали дрожать руки.

Когда дрожь окончательно покинула даже кончики его пальцев, Гарри положил перед собой дорожный мешок и вынул из него хрустальный шар.

Считается, что при помощи хрустального шара можно прозреть будущее. Это неправда.

Некоторые говорят, что при помощи хрустального шара можно увидеть прошлое, и это отчасти верно. Но в нем можно увидеть только те события, которым ты сам был свидетелем.

И только волшебники знают, для чего на самом деле нужен хрустальный шар. (Ну, кроме того, что он красивый и легко вписывается в любой декор.) При помощи хрустального шара волшебники разговаривают друг с другом.

Нужно активировать шар прикосновением левой ладони, назвать имя того, с кем вы хотите поговорить, и произнести магическую мантру «алло». И тогда шар того, с кем вы пытаетесь связаться, примется светиться и оглашать окрестности хрустальным звоном [3].

– Гарри вызывает Горлогориуса. Алло.

– Шар вызываемого абонента блокирован, либо абонент находится в астрале, – сообщил Гарри неприятный женский голос. Гарри знал, что этот голос принадлежал ассистентке волшебника. – Попробуйте связаться позже. Либо оставьте свое сообщение после сигнала «бип». Бип.

– Горлогориус, это Гарри. Вы были правы, Бозел не отдает меч. Начинаю действовать творчески.

– Прощайте, – сказал неприятный женский голос, и соединение было прервано.

Гарри сунул шар обратно в мешок. Следующим предметом, который он из него достал, была дорожная книга заклинаний. Гарри требовалась информация.

Книжка была совсем тоненькая, хотя и содержала множество статей и заклинаний. Просто они не были записаны в этой книге одновременно и появлялись только по мере необходимости.

На титульной странице значилось: «Мы рады помочь вам. Введите запрос».

«Драконы», написал Гарри и перелистнул страницу. Нужная информация уже была на месте.

«Драконы.

Итак, вам посчастливилось выжить после вашей первой встречи с драконом. Примите наши поздравления.

Драконы – древняя разновидность летающих рептилий. Данный вид появился на континенте около пяти тысяч лет назад, за две тысячи лет до появления людей. Драконы предпочитают селиться в горах либо в холмистой местности, что обеспечивает им тактическое преимущество в противостоянии с человеческой расой. Плотоядны. Ареал проживания драконов распро…»

Гарри перевернул страницу. Книга была забита теоретической информацией о драконах, изложенной мелким убористым почерком, изредка встречались иллюстрации. Классы драконов, особенности огнеобразовательного механизма, отличие холмовых драконов от их горных сородичей, подробности первого контакта дракона и человека. ( – Что это там на горизонте виднеется?. Ничего себе хреновина! Аааааа! – Ам!) Короче, информации было много, но практической пользы от той информации не было.

В принципе это беда всех магических книг.

Гарри снова открыл титульную страницу и дополнил свой запрос словами «Ценные советы».

Текст изменился. Если раньше его было катастрофически много, то теперь его практически не осталось вовсе. Зато шрифт был крупный. Просто гигантский. «Не связывайтесь!»

Эти два слова занимали всю страницу. Гарри не собирался оспаривать ценность этого совета, однако в данной конкретной ситуации он мало чем мог помочь. Вздохнув, Гарри сделал очередное дополнение. «Драконы. Ценные советы. Истребление». На этот раз он получил более развернутый ответ. «Истребление драконов – дело очень сложное и опасное, требующее специальной подготовки и тщательного планирования. Поэтому лучше всего доверить его профессионалам. Адреса профессионалов вы можете найти на следующей странице». Шелест бумаги. «Истребители драконов:

1. Сэр Ланселот, странствующий рыцарь. Стопроцентная гарантия. Стопроцентная предоплата. Пятьсот золотых. Срок исполнения – три месяца. Связь через Мерлина.

2. Сэр Брайен, странствующий рыцарь. Стопроцентная гарантия. Стопроцентная предоплата. Пятьсот золотых. Срок исполнения – три месяца. Связь через Мерлина.

3. Сэр Гавейн, странствующий рыцарь. Стопроцентная гарантия. Стопроцентная предоплата. Пятьсот золотых. Срок исполнения – три месяца. Связь через Мерлина».

И так девяносто шесть позиций, которые отличались друг от друга только именем исполнителя. Похоже, Мерлин обладал монополией в этой сфере деятельности, и Гарри сомневался, что человек с такой хваткой предоставит Гарри какие-то особые условия или скидки, даже если на кону стоит существование всего мира. Пятисот золотых у Гарри с собой не было. Трех месяцев, похоже, тоже. Значит, надо искать другие варианты.

«Драконы. Ценные советы. Собственноручное истребление».

«Оно вам надо?»

«Драконы. Ценные советы. Собственноручное истребление. Да!»

«Вы уверены?»

«Драконы. Ценные советы. Собственноручное истребление. Да! Да! Да!»

«Ну хорошо, уговорили.

Если вы дилетант в деле истребления драконов, но вам позарез нужно это сделать, то для ваших целей лучше всего подойдет меч Убийца Драконов. (Наконец-то, подумал Гарри.) Этот меч находится на острове Зен в Континентальном море, в логове гигантских пауков-людоедов. Следует помнить, что пауки не отдадут вам меч просто так, за здорово живешь, и купить его тоже не удастся. Пауков следует убить. Убивать гигантских пауков-людоедов лучше всего при помощи копья Смерть Арахнидам. Копье находится в затерянном храме бога Ри в джунглях Киллирии. Храм охраняется злобным демоном Нара из Пятого измерения. Лучше всего для убийства демонов подходит бумеранг Мечта Экзорциста, который был утерян в мировом океане пять веков назад во время Войны Легкого Неудовольствия…»

– Вот фигня, – ругнулся Гарри. – И концы в воду.

Но он не терял надежды.

«Драконы. Ценные советы. Собственноручное истребление. Альтернативные варианты».

«Подойдите к этому вопросу творчески».

«Чтоб вы сдохли».

«По данному запросу информации не найдено».

– Ладно, – сказал Гарри. – Ладно, ладно.

Движением руки он очистил титульную страницу. «Введите запрос». «Большой Бо».

«Это закрытая информация. Если у вас есть доступ для получения информации данного уровня секретности, введите ваш личный пароль. У вас есть десять секунд».

Гарри в сердцах отшвырнул бесполезную книжонку. Пароля у него не было, доступа, соответственно, тоже. Потому что старые пер… бюрократы не удосужились снабдить его таковыми, поручая плевую работенку в виде спасения мира.

Зато первый же встреченный им дракон владеет исчерпывающей информацией без всякого пароля. И плевал он на все уровни секретности.

Осталось последнее средство, прежде чем впадать в панику.

Гарри выбрал местечко поровнее и ножом начертил на земле шестиугольную пентаграмму, в середину которой воткнул свой посох. По углам он вонзил в землю небольшие факелы, дающие синее пламя.

– Именем Рамблера, Яндекса и Гугла, – перечислил Гарри имена могущественных демонов древности. – Заклинаю…

И далее он представил себе то, что ему на данный момент нужно больше всего.

Дым от факелов перестал подниматься к небу, собрался над центром пентаграммы и сложился в слова:

«Идет поиск. Он может занять до нескольких часов. Проявите терпение».

Гарри закурил сигарету и попытался проявить терпение.

ГЛАВА 3

Не перепились еще на Руси богатыри, добры молодцы.

Илья Муромец

На некоторое время мы оставим терпеливо ожидающего результата своего заклинания Гарри и перенесемся в совершенно другое место. Как написал бы в титрах к своему фильму несравненный Джордж Лукас:

«Иное время, иная галактика».

Но если вторая часть этой фразы более-менее справедлива по отношению к нижеследующей сцене, то первая попадает пальцем в черную дыру. Время было то же самое.

Илья Муромец открыл левый глаз. Над левым глазом Муромца шелестел дуб. Что-то больно давило на копчик. Илья Муромец перекатился на правый бок, пошарил рукой позади себя и вытащил из-под копчика свою булаву. После чего былинный богатырь поднялся на четвереньки и обозрел окрестности. Увиденное ему не понравилось.

Деревня, на околице которой он лежал, была небольшой, на пять домов. Крыши с двух домов были сорваны как будто ураганом. На земле лежали остатки плетней. Пространство между домами было засыпано битой посудой, обломками нехитрой крестьянской мебели и бесчувственными телами. Венчал картину обуглившийся остов сгоревшей бани.

Илья Муромец поднялся на ноги. На правой обнаружился сапог, левая была босая. Костяшки правой руки были сбиты в кровь.

– Ёлы-палы, – сказал Илья Муромец и ткнулся головой в ствол векового дуба. С дуба посыпались вековые желуди.

Когда головокружение прошло и к Муромцу вернулась способность мало-мальски ровно стоять на ногах, он двинулся на экскурсию по остаткам деревни. У колодца, ворот которого валялся на земле метрах в тридцати от того места, где он должен был бы находиться, стоял Алеша Попович и пытался вытянуть ведро, держась руками за цепь.

Получалось у него плохо. Упрямая цепь постоянно выскальзывала из непослушных пальцев, и ведро снова плюхалось в воду.

Илья подошел поближе, перехватил цепь здоровой левой рукой и сильно дернул. Ведро вылетело из колодца, как пробка из бутылки иностранного вина, и обдало богатырей брызгами. Алеша успел подхватить его на лету, и богатыри заглянули внутрь. На дне ведра плескалось немного воды.

– Мало, – сказал Муромец.

Алеша осушил ведро одним глотком и бросил его обратно в колодец. Рука Муромца снова легла на цепь.

Внезапно на богатырей обрушился Ниагарский водопад. Сначала они ошалело смотрели на небо, на котором не было ни облачка, а вода появлялась прямо из воздуха на высоте около двух метров от богатырских голов, потом они решили воспользоваться ситуацией и подставили рты, жадно глотая вожделенную влагу.

Когда водопад иссяк, богатырям стало значительно лучше, и они озадачились происхождением воды.

Их взгляд тут же наткнулся на немолодого человека с длинной русой бородой, который стоял неподалеку и с ужасом осматривал окрестности. Оба богатыря сразу узнали знаменитого в Триодиннадцатом царстве волхва, известного под именем Ивана-мудреца.

– И что это тут, интересно, стряслось? – спросил мудрец. – Хазары?

Богатыри не слишком уверенно посмотрели друг на друга.

– Нет, по-моему, – сказал Илья.

– Татары?

– Э… Вряд ли, – сказал Алеша Попович.

– Монголы?

– Не думаю, – сказал Илья.

– Печенеги?

– Нет, – сказал Алеша.

– Половцы?

– Эти слабаки? – удивился Илья. – Да ни в жисть.

– Заходил ваш друг Сережка, поиграли вы немножко? – язвительно осведомился мудрец.

– Нет, он на прошлой неделе приходил, – сказал Илья.

– Тогда что же здесь произошло? – поинтересовался мудрец.

– Пикник, – сказал Алеша Попович. Он был очень горд, что вспомнил это иностранное словечко.

– Пикник? – переспросил Иван.

– Пикник-ик, – подтвердил Илья.

– Это пикник? – уточнил мудрец. – Деревня практически разрушена. Мужики валяются на земле. Женщины, дети и старики отсиживаются в лесу. Скотины я вообще не вижу, дома лежат в руинах, колодец сломан, баня сгорела… И это пикник?

– Перебрали малость, – сознался Илья Муромец.

– Самую капельку, – подтвердил Алеша.

– И что же вы отмечали?

– Да друг наш, Добрыня Никитич, о, а вот и он, поймал во чистом поле печенега и одним ударом вбил его в землю по пояс.

– И все?

– Так раньше у него только до колен вбивать печенегов получалось.

– Печенеги – дело тонкое, – подтвердил Илья. – Другое дело – хазары или, скажем, половцы…

– И это повод, чтобы так напиваться?

– А кто напился? – взвился Добрыня Никитич, которого, в отличие от приятелей, все еще мучил сушняк.

– Ты, Иван, мудрец, – примиряюще сказал Илья. – Тебе наших богатырских забав не понять.

– Это да, – согласился Иван. – С такими богатырями, как вы, Триодиннадцатому царству никакие захватчики не страшны.

– Вот именно, – сказал Добрыня Никитич, заглядывая в колодец. На этот раз ведро ухнуло туда вместе с цепью. – Мудрец, а ты пивка не сотворишь?

– Я тебе кислой капусты сотворю, – пообещал Иван. – И приложу ее тебе к одному месту.

– Не, – сказал Добрыня. – Капуста без понтов. Не помогает капуста. Вот пивка бы пару литров…

– Поговорить надо, – сказал Иван, игнорируя намеки похмельного богатыря. – Дело для вас есть, как раз по богатырской части.

– Ик-злагай, – сказал Илья Муромец.

– Где Кощеева смерть находится, вам известно?

– Как не знать, – сказал Илья. – За далекими долами, за высокими горами, короче, далеко, на такси за сто рублей не доедешь, стоит дуб. На дубе висит хрустальный гроб. В том гробу сидит заяц. В зайце – утка. В утке – яйцо. В яйце – игла. А в игле и есть смерть Кощеева.

– Какая безвкусица, – пробормотал Иван. – У Кощея совершенно нет стиля. Короче, архаровцы, вам троим надлежит отправиться в поход и добыть смерть Кощееву.

– Как он нас назвал? – поинтересовался Добрыня Никитич.

– Вот те здрассьте, – сказал Алеша. – И на кой черт нам Кощеева смерть сдалась? У нас со стариком уговор, он его вроде и не нарушает. Девиц в полон не берет, а если и берет, то только по согласию, на земле нашей не озорует, соседей не достает, колдовать бросил… Чахнет себе над златом и чахнет. Зачем старикашку убивать? Безвредный он.

– А я разве говорил хоть слово об убийствах? – поинтересовался Иван. – Вам надо добыть яйцо, но не разбивать его, а наоборот, хранить как зеницу ока.

– Тоже новости! – возмутился Илья. – Не богатырское это дело – смерть Кощееву охранять. Его яйцо, пусть он с ним и парится.

– И вообще, не работа это, а морока одна, – сказал Никитич. – По дереву с мечом лазить несподручно, потом цепи еще эти рубить, на которых гроб висит. Да и сам гроб того и гляди кому-нибудь на башку свалится, а то и осколками кого посечет. Потом зайца в поле ловить, утку в небе бить… А у меня, между прочим, в последнее время руки дрожат. И вообще, я – член общества зашиты животных.

– Не богатырский это разговор, – нахмурился Иван.

– Ик-звиняй, мудрец, – сказал Илья. – Не по тому ты адресу пришел. Вот убить кого – это мы. Набег остановить – это мы. Змею Горынычу шеи морским узлом завязать – это мы. Соловью-разбойнику последний зуб выбить – это мы…

– Брагу бочками жрать – это вы, – сказал Иван. – Красных девиц по стогам валять – это тоже вы. А как на благо общества послужить, так это я сразу не по тому адресу пришел.

– Ты это, мудрец, поаккуратнее… – сказал Илья. – А то и в ухо…

– Не хотите по-хорошему? – спросил Иван. – И не надо. Грамоте хоть кто-нибудь из вас обучен?

– Не богатырское это дело…

– Точно, – сказал Иван. – И как я мог забыть?

Мудрец достал из-под рубашки берестяной лубок:

– Вот повеление вашего князя, Владимира Верный Путь. В нем вам приказывается немедленно выступить в поход за Кощеевой смертью. Еще вопросы есть?

– Рассола в дорожку не сотворишь? – спросил Добрыня.

Заставы в тех местах, где границы Триодиннадцатого царства пересекалась с купеческими трактами, были нововведением князя Владимира Верный Путь и именовались мудреным заграничным словом «таможня».

Таможня существовала исключительно в целях повышения благосостояния работающих на ней людей, поэтому получить назначение на таможенную заставу мог только прославленный богатырь, вдобавок пообещавший платить князю десятину от заработанного. Работать на таможне считалось для богатыря большой удачей.

Миновать таможню и не оставить на ней половину своего добра тоже считалось большой удачей, но уже для путника.

Этим утром, примерно в то время, как былинные герои страдали от похмелья, в ворота таможенной заставы постучали.

Стук был резким и отрывистым. Купцы так не стучат, в их вкрадчивом стуке обычно слышится звон золота.

Дежурный богатырь-таможенник открыл ворота и увидел путника.

На путнике были иноземной моды черные штаны, слишком тесные на взгляд богатыря, черная рубаха и черная шляпа. На лице путника красовались диковинные непрозрачные стекляшки, крепившиеся за ушами особым образом изогнутыми полосками металла. В стекляшках отражались целых два дежурных богатыря-таможенника.

Отраженные богатыри разочарованно вздохнули. Всего багажа у путника было – один саквояж. Если там не бриллианты, то придется пропускать странника даром.

– Сэр Реджинальд Ремингтон, эсквайр, – отрекомендовался путник. – Можно просто Реджи.

– Кто? – спросил богатырь.

– Неважно, – сказал Реджи. – Дай пройти.

– Проследуйте на досмотр.

Осмотр путешествующих пешком путников проходил в центральной избе заставы. Сегодня его проводил самолично богатырь Пересвет, начальник таможни. При виде путника, с которого нечего взять, он тоже разочарованно вздохнул.

– Звать-то тебя как? – спросил он.

– Сэр Реджинальд Ремингтон, эсквайр, – повторил Реджи.

– Язык сломаешь, – сказал Пересвет. – Цель прибытия в Триодиннадцатое царство?

– Осмотр местных достопримечательностей.

– Твой род занятий?

– У меня нет определенного рода занятий.

– Брага с собой есть?

– Нет.

– А кайф-трава?

– Тоже нет.

– Приобрести не желаешь?

– Не желаю.

– Скучный вы народ, неинтересный, – сказал Пересвет. – Оружие с собой имеется?

– Я – человек мирный, – сказал Реджи.

– То есть нет у тебя оружия?

– Именно.

Пересвет переглянулся с богатырем, проводившим Реджи от ворот. Вынесенный путнику вердикт был ясен – не жилец.

В Триодиннадцатом царстве иностранцев особо не жаловали, считая всех лазутчиками хазарского хана Сам-Себе-Багатура, так что каждый въезжающий или входящий в страну чужеземец должен был уметь за себя постоять.

– Может, ты хочешь купить оружие? – со слабой надеждой поинтересовался Пересвет. – Есть парочка очень приличных мечей, почти без зазубрин.

– Спасибо, я обойдусь.

– Как знаешь. Что у тебя в суме?

– Это саквояж.

– Да какая разница? Что там внутри?

– Ничего.

– Совсем ничего?

– Совсем.

– Покажи.

– Извольте.

Реджи открыл саквояж. Богатыри заглянули внутрь, чуть не стукнувшись при этом головами.

– Хм, – сказал Пересвет. – И правда ничего. Какой смысл путешествовать с пустой сумой? На кой ляд она тебе сдалась?

– На всякий случай. Вдруг на дороге чего-нибудь найду. Будет куда положить.

– А если не найдешь?

– Значит, не судьба.

– Понятно, – сказал Пересвет. – Взять с тебя нечего, так что вали отсюда подобру-поздорову. Пока у меня окончательно настроение не испортилось.

– Счастливо оставаться, – сказал Реджи.

Если бы Пересвет и дежурный богатырь имели обыкновение окидывать взглядом землю на своей стороне заставы, а не смотрели бы постоянно на чужбину (так оно прибыльнее), они бы здорово удивились.

Отойдя от таможни на сотню шагов, Реджи остановился, открыл свой совсем недавно пустой саквояж, вытащил из него пояс с двумя револьверами и нацепил его себе на бедра.

Мгновением позже сэр Реджинальд Ремингтон, эсквайр, известный также под именем Бешеного Реджи, стрелка из ордена Святого Роланда, подхватил свой саквояж и, насвистывая, двинулся по дороге.

Путь его странным образом лежал в те же края, куда направят своих коней былинные богатыри. Как только отойдут от похмелья.

ГЛАВА 4

Я никогда не мог похвастаться большой любовью к детям магического происхождения, а после знакомства с отпрыском Поттеров я их просто ненавижу.

Волан-де-Морт

Вы когда-нибудь задумывались о том, что профессия земного воплощения мирового зла – достаточно утомительная профессия, обрекающая на одиночество?

Если вашими сторонниками движут исключительна алчность и страх, если ваши подданные являются вашими рабами, если единственное ваше стремление – уничтожить жизнь во всем мире, согласитесь, вряд ли найдется человек, с которым вы можете поговорить по душам.

Поэтому Темный Властитель Негориус дублировал самого себя.

Его альтер эго, воплощенное в кремнеуглероде, было почти точной копией его самого, уступая, пожалуй, лишь в интеллекте. Ведь копия по определению не может быть лучше оригинала.

Сам Негориус считал, что так даже надежнее. Ему не нужен был на своей стороне еще один двуличный, хитрый, коварный и изворотливый интриган.

Зато в качестве собеседника дубль подходил по всем статьям.

Негориус и Негоро стояли на балконе Цитадели Трепета и обозревали склоны близлежащих гор.

– Я слышал, что твой чокнутый ганфайтер уже пересек границу Тридцать Третьего королевства, – сказал Негоро. – Но я до сих пор не понимаю, как ты можешь доверять человеку, одевающемуся как Гамлет.

– Я вообще никому не могу доверять. Даже тебе.

– Тем не менее ты отправил этого психа в поход.

– Он дал слово добыть то, что мне нужно, – сказал Негориус – Такие люди, как он, никогда не нарушают своих клятв.

– Люди, которые никогда не нарушают своих клятв, называются либо святыми, либо идиотами.

– Одна его репутация обеспечивает половину успеха, – сказал Негориус – Никто в здравом уме не осмелится встать на пути стрелка.

– Окромя другого стрелка, – заметил Негоро.

– Сплюнь, дурак. – Как известно, Темные Властители всегда были склонны к суевериям. – Хотя, впрочем, не надо. Стрелков мало, а в нашем мире их вообще нет. Если нашему посланнику встретится такой же, как он, это можно будет объяснить только катастрофическим невезением.

– Я все равно считаю, что ты должен был добывать артефакты лично.

– И оставить тебя в Цитадели одного? Благодарю покорно. Кроме того, у меня есть более важные дела. Провал пока не обнаружен.

– Из зомби получились плохие шахтеры, знаешь ли. Трудно махать киркой в забое, если от резких движений у тебя отваливаются руки.

– Орки отказываются работать в шахтах. Они говорят, что у них клаустрофобия на генетическом уровне.

– Что никоим образом не помешало им трижды нападать на гномов в их канализационных сетях, – заметил Негоро. – Просто орки не любят работать.

– Все равно, – сказал Негориус – Впереди еще много времени.

– Может, его будет не так много, как ты думаешь, – сказал Негоро. – Гильдия шарлатанов выставила против тебя поединщика.

– Не смеши мой волшебный посох, – сказал Негориус – Я вообще не понимаю, почему они послали этого мальчишку. Он же просто клоун. Неужели они думают, что мои способности равны способностям этого шута? Это просто оскорбительно.

– Может, они и хотели тебя оскорбить.

– Весьма глупо с их стороны. Оскорбленный, я могу действовать столь же эффективно, как и неоскорбленный. Если они хотят спастись, им надо было мобилизовать все силы и придумать что-нибудь получше. Их избранник до сих пор не смог получить у Бозела меч. А что для этого требуется? Всего-навсего убить какого-то дракона!

– Может, он любит рептилий, – сказал Негоро. – Чем он сейчас занят?

– Насколько я вижу, сидит перед шестиугольной пентаграммой и жалеет себя. Почему они не выставили против меня одного из старших магов? Мог бы получиться очень интересный поединок. Война разумов, игры тактики и стратегии, калейдоскопы интриг, сети коварства и лжи, удары в спину…

– Мечтать не вредно, – сказал Негоро. – И потом, может быть, они хотят, чтобы ты умер от скуки.

– Хм…

– Кстати, я все время хотел тебя спросить: на фига?

– На фига что?

– На фига оно тебе надо? На фига уничтожать мир. В этой части наших общих воспоминаний у меня пробел. Тебя в детстве грудью недокормили или папаша тебе еще в младенчестве головной мозг дверью прищемил?

– Долго объяснять.

– Ты сам говорил – времени полно.

– Как-нибудь в другой раз, – сказал Негориус – А пока займись чем-нибудь полезным.

– Например?

– Например, побеседуй с орками на предмет выяснения их общего настроя.

– А самому слабо?

– Должна же и от тебя быть какая-то польза.

– А вы, мил-человек, хам.

ГЛАВА 5

Сколько бы соратников вы ни набирали во время своего долгого похода против мирового Зла, в последней главе их всех убьют.

Геральт из Ривии

Явившихся в ответ на заклинание Гарри было двое.

Первый был типичным выходцем из пустыни – смуглый, лысый, в грязной одежде бедуина.

Второй был стрелком.

Гарри понял, что ему крупно повезло. Если он сумеет заполучить на свою сторону стрелка, вопрос с драконом можно будет считать решенным. Правда, ему было не совсем понятно, что делать с бедуином.

Пока Гарри радовался неожиданной удаче, вновь прибывшие стояли в центре пентаграммы и кашляли от дыма.

Гарри тут же сообразил, что пялиться на людей в такой ситуации невежливо, и взмахом руки погасил факелы.

– Спасибо, – сказал Джек. – Это было очень любезно с твоей стороны, маг. И будет еще более любезно, если ты объяснишь, за каким чертом ты нас сюда притащил.

– Что это за фигня на земле? – спросил Джавдет.

– Это пентаграмма, – объяснил Гарри.

– Я – всего лишь тупой вонючий кочевник, – сказал Джавдет, – но даже у нас в пустыне известно, что у ПЕНТАграммы должно быть пять углов.

– Это магическая пентаграмма с шестью углами, – сказал Гарри. – Располагайтесь поудобнее, джентльмены. Не хотите ли перекусить?

– А что у тебя есть из еды? – спросил Джавдет.

– Скатерть-самобранка.

Присели, перекусили чем скатерть-самобранка послала. Сегодня скатерть-самобранка послала им три пережаренных куска мяса неизвестного животного, черствый хлеб и воду, пить которую не согласился бы и умирающий от жажды бедуин.

Джавдет, по крайней мере, не согласился.

– Я все-таки хотел бы знать, зачем ты нас сюда притащил, – сказал Джек, когда нехитрая трапеза доползла до финала.

– Проблема у меня, – признался Гарри. – Поэтому я и применил очень сложное заклинание, которое должно было найти мне того, кто способен эту проблему разрешить.

– Это я или он? – спросил Джек, указывая на Джавдета.

– Полагаю, что ты.

– Почему-то именно так я и подумал, – сказал Джек. – И в чем проблема?

– В драконе.

– Что с драконом?

– Его надо убить.

– И в чем проблема?

– Э… – сказал Гарри. – Я не могу.

– Ты – волшебник.

– Я еще и пацифист.

– Как он себя назвал? – спросил Джавдет. – Это как-то связано с любовью к козам?

– Неважно, – сказал Джек. – Он врет. Я еще не встречал ни одного волшебника, который бы был пацифистом.

– Значит, я буду первым, – сказал Гарри.

– Не лепи горбатого, – сказал Джек. – Никакой ты не пацифист. Просто у тебя кишка тонка против дракона, и ты боишься в этом признаться.

– Ладно, – сказал Гарри. – Ты прав. Признаюсь, дракона мне пока не потянуть. Экспириенса маловато.

– Обратись к специалисту, – посоветовал Джек. – Есть такие парни на лошадях. Называются они рыцарями. Хлебом не корми, дай какого-нибудь дракона убить.

– Хлеба они теперь и не просят, – сказал Гарри. – Их больше интересует золото.

– Которого у тебя нет?

– Ага.

– Ты уверен, что ты волшебник?

– Уверен, – сказал Гарри. – Только я начинающий волшебник. Наши стариканы свалили на меня эту неблагодарную работу, а денег прислать забыли.

– А своих у тебя нет? – поинтересовался Джавдет. – У нас в пустыне все волшебники богатые. Или принципы не позволяют тебе нанимать убийцу дракона за свои кровные?

– Не путай волшебников и дантистов, – сказал Гарри. – И вообще, нет у меня своих кровных. У меня строительство в полном разгаре, башню себе возвожу. Сметы, зарплаты, материалы… А пока у волшебника приличной башни нет, клиенты к нему в очередь не выстраиваются.

– Я помню времена, – заметил Джек, – когда волшебники воздвигали свои жилища единственно с помощью магии.

– Это когда же такое было? – насторожился Гарри. – То есть это, конечно, было, мы по истории проходили, но как ты можешь об этом помнить?

Джек пожал печами.

– Помню, и все.

– Сколько тебе лет, стрелок?

– У нас в пустыне возраст не спрашивают, – сказал Джавдет.

– Насколько я понимаю, раз рыцари тебе не по карману, ты хочешь, чтобы я убил для тебя дракона безвозмездно? То есть даром? – спросил Джек.

– Честно говоря, я очень на это рассчитывал, – сказал Джек. – Конечно, я могу тебя отблагодарить, но не деньгами.

– А как?

– Ценным советом, например. Или магической услугой.

– Какая магическая услуга равноценна убийству дракона? – спросил Джек. – И может ли оказать услугу, равноценную убийству дракона, волшебник, который дракона убить не в состоянии? Пойми меня правильно, я не меркантилен, но я прагматик. И я привык, чтобы моя работа была оплачена.

– Хочешь, я подарю тебе хрустальный шар? С его помощью ты сможешь связываться…

– С обладателями других хрустальных шаров, среди которых у меня нет ни одного знакомого, – сказал Джек. – Вряд ли это достаточно щедрое предложение.

– И вообще, – сказал Джавдет. – Чем тебе так насолил этот дракон? Девицу со свадьбы украл или в посевы нагадил?

– Интересный, кстати, вопрос, – сказал Джек, и Гарри проклял болтливый язык сына пустыни. Пока тот не открыл рот, стрелка интересовала только плата за услугу, а никак не причины, подталкивающие Гарри к совершению этой сделки. – Какова твоя мотивация?

– Вы умеете хранить тайны?

Джек улыбнулся.

– Я не умею, – сказал Джавдет. – Все интересные истории я просто обязан буду рассказать своей дочери. От этого зависит ее семейное счастье.

– Его дочь еще не родилась, – успокоил волшебника стрелок. – Так что ты вполне можешь открыть нам свой страшный секрет.

– В логове дракона хранится магический меч, – сказал Гарри. – И он мне очень нужен.

– Зачем? – спросил Джавдет.

– Это к делу не относится, – сказал Гарри. – Кстати, там, в логове, много и других сокровищ. Они могут стать вашими. Убейте дракона, отдайте мне меч, и пещера будет в полном ваше распоряжении.

– Если я убью дракона, – заметил Джек, – то пещера будет в моем распоряжении даже в том случае, если я не отдам тебе меч.

– Тоже верно, – сказал Гарри. – Но тебе же не захочется иметь за своей спиной разгневанного волшебника.

– Да?

– Ну, по крайней мере, мне так кажется.

– Я, конечно, благодарен тебе за то, что ты вытащил меня из пустыни, – сказал Джек. – Но не настолько благодарен, чтобы рисковать своей жизнью и убивать драконов даром. К тому же я вообще предпочел бы обойтись без убийства драконов. Этот вид живых существ стоит на грани вымирания.

– Туда им и дорога, – сказал Джавдет.

– Не скажи, – возразил Гарри. – Драконы занимают свою экологическую нишу, освобождая человечество от избыточного количества рыцарей. Я бы и сам постарался обойтись без убийства, но не представляю, как это можно сделать.

– Ты же волшебник, – сказал Джек. – Придумай что-нибудь.

Гарри придумал.

Заклинание вызова демона, которое он собирался произнести, было последним шансом загнанного в тупик волшебника. Ведь вызывался не какой-то там тупой громила, который только и может, что разорвать всех врагов в клочья, а потом обернуться против того, кто его призвал, но особый подвид интеллектуальных демонов, способных, как бы выразился Горлогориус, к «творческому подходу».

Благо шестиугольная пентаграмма была уже начертана, факелы стояли на должных местах и их оставалось только зажечь.

Волшебники используют для всех заклинаний вызова одинаковый антураж. Разница только в словах, которые при этом произносятся вслух.

Главное, что следует помнить волшебнику, это кого и для каких целей он вызывает. Также очень важно правильно произнести формулу, тщательно выговаривая слова и делая паузы в нужных местах. И не приведи Создатель ошибиться хотя бы на одну букву.

Было известно много случаев, когда волшебники пытались призвать покладистых и дружелюбно настроенных суккубов [4], но из-за ошибки в произношении к ним являлись агрессивные и очень активные инкубы [5], отбиться от которых обычно стоит большого труда.

Джек и Джавдет с интересом наблюдали за процедурой вызова.

Гарри завершил заклинание требовавшимся по протоколу истерическим всхлипом; в центре пентаграммы заклубился сиреневый туман, который тут же снесло неожиданным порывом магического ветра, и явился демон.

Надо сказать, что он не был похож на демона. Выглядел он обычным человеком, правда, из одежды на нем были только короткие шорты.

– От это меня торкнуло, – сказал демон, любуясь чадящими факелами. – Конкретная травка. Полное «зашибись».

Гарри немного удивился, потому что ему еще не доводилось встречать демона, владеющего высоким слогом. Но он хорошо помнил, что, имея дело с демонами, удивляться ничему нельзя. Тем более нельзя делать это долго, ибо демон использует любую оплошность, чтобы овладеть ситуацией.

– Исчадье ада, заклинаю тебя именем Бегемота, подчинись мне!

– Без проблем, – сказал демон.

– Назови нам свое имя, о дьявольское отродье Тьмы!

– Фил, – сказал демон.

– Ты не похож на демона, – заметил Джавдет.

– О, нет, я демон, – сказал Фил и захихикал. – Самый натуральный демон, чтоб меня черти взяли. Ой, как меня колбасит!

– У нас проблемы, демон, – сказал Гарри. – Ты готов нам помочь? Именем Скагса и Асгарота!

– Готов, – сказал Фил. – Что надо делать?

– Сейчас я изложу тебе ситуацию, – сказал Гарри, – а ты все тщательно обдумай и дай нам совет.

– Нет базара, – сказал Фил. – Выкладывайте свою проблему, пока меня плющить не начало.

ГЛАВА 6

И у бессмертия есть свои минусы. Например, обычному человеку нет нужды постоянно таскать с собой меч.

Коннор Маклауд из клана Маклаудов

– А лесок-то оказался ближе, чем мы думали, – сказал Илья Муромец, осаживая своего коня, – Всего за полдня доехали.

– Может, мудрец нам помог? – предположил Алеша Попович. – Срезал нам, так сказать, угол.

– Держи карман шире, – сказал Добрыня. – Поможет он, как же. Даже рассола на дорожку не поднес.

– Лес как лес, – заметил Алеша. – Мох, деревья, грибы… звери…

– И гроб, – сказал Добрыня. – Илюша, у меня вопрос.

– Ну.

– Насколько я вижу, это довольно большой лес, – сказал Добрыня. – Ты хоть отдаленно представляешь, на каком дереве искать нужный нам гроб?

– На дубе.

– А где этот дуб растет?

– В лесу.

– Вот здорово, – сказал Добрыня. – С такими целеуказаниями мы проблемку за полчаса расколем.

– Гроб, он, типа, хрустальный, – сказал Алеша. – Значит, должен свет отбрасывать. Вот если меч на солнце вытащить, он сверкает. И гроб тоже должен.

– Это если на солнце, – сказал Добрыня. – А откуда ему взяться, солнцу-то, в такой чащобе?

– Ты вечный этот, как его… пессимисист, – сказал Илья. – Проблемы надо решать по мере их поступления. Для начала надо просто взять да в этот лес въехать.

– Верно, – сказал Алеша Попович, приложив руку козырьком ко лбу и всматриваясь в чащу.

– Правильно мыслишь, старшой, – сказал Добрыня Никитич, не делая никаких попыток сдвинуть коня с места.

– Тогда почему мы стоим?

– Лично я не просто так стою, – сказал Алеша. – Я вспоминаю, как выглядит дуб и чем он отличается от клена.

– А ты случайно не вспоминаешь, как выглядит гроб? – спросил Илья. – И чем хрустальный гроб отличается от соснового?

– Было немного, – признался Алеша. – А на что это ты намекаешь, старшой?

– Ни на что, – сказал Илья. – Просто так говорю.

– Вообще мутная тема какая-то, – сказал Добрыня. – И мудрец этот мутный. На кой ему смерть Кощеева сдалась? Что он с яйцом этим делать собирается?

– Есть многое на свете, друг Никитич, что могут сделать мудрецы с яйцом, – сказал Илья. – Кончай бодягу травить, парни. За дело.

С этими словами Илья тронул коня и въехал в чащу. Молодые богатыри последовали за ним.

Следующие полчаса богатыри продирались сквозь чащу в полном, можно даже сказать гробовом молчании. Муромец первым остановил своего коня и вытер холодную испарину со своего богатырского лба.

– Ничего не хочу сказать, пацаны, – молвил он, – но задачка-то оказалась посложней, чем мы думали.

– Видать, не дурак он, Кощей этот, – поддержал старшого Алеша.

– И хрусталя у него – завались, – констатировал Добрыня.

Стоило только богатырям углубиться в лес, как они обнаружили, что гробы висят на каждом втором дереве. На вид все они были одинаковы – хрустальные, подвешенные на толстых металлических цепях. Поскольку свет не пробивался сквозь могучие кроны вековых деревьев, определить содержимое гроба, не открывая его, оказалось задачей непосильной.

– С которого начнем? – спросил Добрыня.

– Надо было мудрецу сюда не нас, богатырей, а обезьян каких-нибудь послать, – сказал Алеша. – Тут же деревьев столько, за неделю не перелазить.

– Лазить не будем, – сказал Муромец, отстегивая от седла булаву. – Эх, раззудись, рука!

Мощно замахнувшись, он швырнул булаву вверх. Хрусталь, как известно, материал не слишком прочный, и соприкосновения с богатырской булавой он не выдерживает.

Богатыри стряхнули с себя осколки, Алеша спешился, подобрал булаву и подал ее Муромцу.

– Эх! – выдохнул богатырь, отправляя оружие в новый полет.

Через полчаса у богатыря отнялась рука, и булава, на долетев до очередного гроба, зашибла неосторожную белку, влетев прямиком в ее дупло.

Никитич вздохнул и полез на дерево. Муромец спешился и уселся на траву.

Результаты эксперимента с булавой были неутешительными.

Разбиваясь, все гробы звучали одинаково. И в пятнадцати обработанных по методу Муромца экземплярах не оказалось ни зайца, ни утки, ни тем более яйца.

Так уж случилось, что Реджи вошел в гробовой лес минут на пятнадцать позже тройки богатырей, причем с противоположной стороны.

На ближайших десяти деревьях висели пять гробов, подвешенных на высоте от шести до пятнадцати метров.

Реджи вытащил из саквояжа дробовик и принялся за дело.

Нашумел он при этом изрядно.

Белки, зайцы и прочие мелкие лесные зверьки, включая небольшое семейство колобков, разбегались в разные стороны. Увы, зайцы были совершенно обычные и выскакивали из кустов, а не сыпались сверху вместе с осколками хрустальных гробов.

Реджи был не из тех, кто останавливается на полпути. Передергивая затвор дробовика, он углублялся в чащу.

Примерно после сорокового выстрела, привлеченный шумом стрельбы, из-за деревьев вышел старичок-лесовичок. На взгляд стрелка выглядел он как гибрид человека с кабаном-бородавочником, разменявшим вторую сотню лет.

– Чего шумишь? – спросил старичок-лесовичок. – Тут ты шумишь, там богатыри палицами машут. Видать, смерть Кощеева кому-то позарез понадобилась.

– Есть такая тема, – сказал Реджи.

– Давай хоть поздороваемся поначалу, что ли, – сказал старичок-лесовичок. – А потом и о смерти Кощеевой поговорим.

– Давай, – сказал Реджи.

Старичок-лесовичок сдернул с головы шапку, бросил ее на землю, трижды на ней подпрыгнул и заорал:

– Мотать мой лысый череп, кого я вижу!

– И тебе привет, добрый человек, – сказал Реджи. Он долго путешествовал по разным мирам и эксцентричным поведением его было не удивить.

– Вот и поздоровались. – Старичок-лесовичок подобрал шапку, водрузил ее на место и сел на пень. – Ну и зачем тебе смерть Кощеева, безобразник?

– Люди попросили, – сказал Реджи.

– Что за люди? Почему я не в курсе?

– Просто люди, – сказал Реджи.

– И это дает тебе право ходить по моему лесу, греметь, гробы бить и зверье пугать?

– Извини, – сказал Реджи. – Так уж получилось.

– Неправильно получилось, – сказал старичок-лесовичок. – Что вы за народ такой, человеки? Все бы вам ломать да разбивать. Чем больше шума, тем интереснее, да? А мог бы просто ко мне прийти, чайку попить, о жизни поговорить. Глядишь, и сказал бы я тебе, где смерть Кощеева.

– Ну и где она?

– А вот теперь не скажу, – заявил вредный старикан. – Ты в лесу такого шороха навел, мне неделю разгребать. Зайцев да белок вернуться уговаривать. Я что тебе, психоаналитик какой-нибудь, что ли? Оно мне надо, жалобы со всех сторон выслушивать?

– Если ты не скажешь, я дальше шуметь начну, – сказал Реджи и в качестве подтверждения своих слов шмальнул из дробовика. Не прицельно, а просто так, для эффекта.

– Нехороший ты человек, – сказал старичок-лесовичок. – Только зря ты тут шумишь. Кощей-то не дурак, раз столько лет прожил. Нету в моем лесу его смерти.

– Как это нету? – удивился Реджи. – А гробы?

– А гробы он специально повесил, чтоб лопухов вроде тебя одурачивать, – сказал старичок-лесовичок. – И я ни в жисть тебе этого не сказал, кабы ты не шумел так страхолюдно.

– Допустим, ты прав, – сказал Реджи. – Где же тогда его смерть?

– Просто так не скажу.

– А за баксы?

– А на кой мне твои баксы в этом лесу? У нас тут обменников нету. Ты мне лучше службу сослужи, вот тогда я и скажу тебе, где смерть Кощеева.

– Не, – сказал Реджи. – Это долго. Лучше я еще постреляю.

– Как знаешь, – сказал старичок-лесовичок. – Пойду пока с богатырями побалакаю. Они парни понятливые, не то что ты, тормоз иноземный.

Богатыри без сил валялись на земле. Лес вокруг них выглядел так, словно по нему пронесся ураган. Земля была засыпана опавшими листьями и хрустальной крошкой. Цепи сиротливо свисали с множества деревьев, словно невесть как попавшие с Триодиннадцатое царство лианы.

– Тяжелое это дело – булавы метать, – сказал Алеша Попович. – Старшой, у тебя полегче ничего нет? Пращи или рогатки, например?

– Нет у меня рогатки, – сказал Муромец. – Если б была, неужели стал бы я булаву свою тяжеленную кидать?

– Легче набег печенегов остановить, – сказал Добрыня, – чем эту твою дуру швырять. Плечо-то как тянет…

– Сволочь он, Кощей этот, – сказал Алеша. – Увижу – убью.

Стенания богатырей были прерваны появлением уже знакомого нам старичка-лесовичка.

Он степенно появился из-за деревьев, повторил номер со шляпой и лысым черепом, выслушал нестройный ответ богатырей и уселся на пень.

– Умаялись, орлы? – спросил старичок-лесовичок.

– Не то слово, отец, – ответил Илья Муромец.

– Гробов, как я вижу, вы изрядно наколотили.

– Старались, отец.

– И то дело. Как успехи?

– Никак, – признался Илья Муромец. – Не нашли пока.

– И не найдете, – сказал старичок-лесовичок.

– Ты это о чем, отец?

Старичок-лесовичок вытащил из кармана кисет, неторопливо набил трубку, разжег ее от огнива, выпустил изо рта клуб дыма, закашлялся, снова втянул дым, снова закашлялся.

Богатыри ждали.

Они знали, что в разговорах с подобными субъектами необходимо проявлять терпение. Пока старичок-лесовичок не решит, что настал нужный момент, он и слова полезного не скажет. А балакать на отвлеченные темы у богатырей просто не было сил.

– Вот так вот, орлы, – молвил наконец старичок-лесовичок. – Хотите знать, где смерть Кощеева?

– Хотим, – сказал Алеша Попович. – Страсть как хотим.

– В моем лесу ее нет, – сказал старичок-лесовичок.

– А как же Иван-мудрец? – удивился Илья. – Зачем же он нас сюда послал?

– Это он там у вас, в деревнях да в городах, мудрец, – сказал старичок-лесовичок. – А в моем лесу мудрецов только двое. Я и дятел. И то дятлу до меня далековато будет. Ошибся ваш мудрец. Оплошал. Смерть Кощеева совсем в другом месте находится.

– Где?

– Экий вы быстрый народ, человеки, – сказал старичок-лесовичок. – У меня в лесу дела так не делаются. Сейчас у нас что?

– Что?

– Сейчас у нас век информационных технологий, – сказал старичок-лесовичок. – Чай, не при царе Горохе живем. А знаете, что из этого следует?

– Что?

– Платить за информацию надо, – сказал старичок-лесовичок. – И не деньгами, разумеется.

– А что требуется? – спросил Алеша Попович. – Рога кому обломать или зубы выбить?

– С вас, богатырей, спрос невелик. Вы ж окромя этого вообще ничего не умеете.

– Следи за выражениями, отец, – предупредил Алеша. – Мы, конечно, возраст уважаем, но можем пару раз и в ухо оформить. Говори лучше, кого обламывать будем.

– К северу от моего леса есть болото, – сказал старичок-лесовичок. – В том болоте живет чудище иноземное. Раз в месяц, аккурат в новолуние, вылезает оно из болота и жрет всех, кто ему по дороге попадается. Моих зверюшек это пугает, да и меня самого, честно говоря, нервирует. Вот чудище это и надо вам извести.

– Каков класс у этого чудища? – спросил Алеша. – Поганое или так, страховидное просто?

– Поганое. Куда уж там поганее. Значит, уговор у нас такой будет. Вы чудище изводите, башку ему отчекрыживаете…

– Кровожадный ты, отец, – заметил Алеша.

– Сие не для кровожадности, а для порядку, – назидательно сказал старичок-лесовичок. – Принесете мне голову чудища, значит, отчитались о работе проделанной. Тут я вам и расскажу про смерть Кощееву.

– Куда голову нести? – деловито осведомился Илья.

– Аккурат к опушке и несите, – сказал старичок-лесовичок. – Там я вас и встречу.

– Договорились, – сказал Илья. – Жди нас там завтра к рассвету. Нет, лучше к закату. Надо ж и поспать мальца.

– А откуда это чудище взялось? – спросил Алеша Попович. Он был самым молодым из богатырей и задавал много лишних вопросов. Муромец, например, предпочитал не знать подробностей о происхождении существа, намеченного в качестве жертвы. Когда ты узнаешь о враге слишком многое, говорил Муромец, хочешь ты того или не хочешь, но приобретаешь к нему личное отношение. А личные отношения, как правило, вредят бизнесу. О враге надо знать только следующие вещи: как он выглядит и где живет. Все остальное – ненужные детали.

– С неба свалилось, – сказал старичок-лесовичок. – В столбе дыма и пламени. Грохоту было… Как от вас примерно.

– Так оно что, летает? – продолжал допытываться Алеша. – Может, это новая разновидность Змея Горыныча?

– Не, не летает оно, – ответствовал старичок-лесовичок. – Ползает только по болоту и голубыми огнями во всех швыряется.

– Голубыми?

– Ага.

– Нет, это не Горыныч, – сказал Алеша Попович.

– Конечно, не Горыныч, – сказал старичок-лесовичок. – Я Горыныча, почитай, с малых лет знаю. А это чудище… И не змей оно вовсе. Так, жаба.

– Жаба с голубыми огнями, – задумчиво сказал Алеша Попович. – Странное сочетание.

– Лирика это, – оборвал младшего богатыря Муромец. – Лирика и пустословие. План такой: сначала едим, потом спим, потом идем на болото и башку чудищу отрубаем. Вопросы есть?

– Нет, – сказали богатыри. – А у тебя, отец?

Но старичка-лесовичка уже и след простыл.

К полуночи Реджи расколошматил еще сто восемьдесят четыре гроба, и все они оказались пустыми. Поэтому, когда старичок-лесовичок нанес ему второй визит, препираться он не стал и тоже подрядился избавить болото от чудища поганого.

Реджи относился к жизни философски, особенно если это была не его жизнь.

И он был бы сильно удивлен, если бы задача с яйцом на самом деле решалась так просто, как это описали его наниматели. Просто все бывает только на словах.

Как только доходит до дела, сразу появляются сотни одинаковых гробов, конкуренты в виде былинных богатырей, противные старикашки и поганые чудища. Что ж, легче оторвать голову чудищу, чем гоняться за старикашкой по всему его лесу.

Реджи развел костер, сварил себе кофе, выпил его, наслаждаясь воцарившейся в лесу тишиной, потом быстро собрал все свои вещи и выдвинулся в сторону болота. В отличие от богатырей, спать ему не хотелось совершенно.

Он ведь был стрелком. А стрелки могут не спать неделями.

ГЛАВА 7

Герои и драконы – это две стороны одной медали. Нет, как же меня плющит, а?

Демон Фил

– Бозел, выходи! – надрывался Гарри. – Выходи, подлый трус!

– Человек, который дразнит дракона, должен быть очень уверенным в своих силах, – заметил Джавдет. – Интересно, вы, волшебники, всегда такие смелые? Или только когда за вашей спиной стоит стрелок с гранатометом?

Гарри почувствовал, что начинает ненавидеть болтливого сына пустыни.

И стрелок стоит вовсе не за спиной. Он занял позицию слева и сзади. Правда, в руках у него действительно какая-то страшная на вид штуковина.

К сожалению, стрелок играет лишь роль декорации. Гарри так и не удалось убедить стрелка убить дракона. Все, на что согласился стрелок, – это своим молчаливым присутствием поддержать план, предложенный демоном Филом. Гарри находил идею демона смешной и труднореализуемой, но это все, что у него было на данный момент.

А Бозел отказывался выползать из Скользкой Дыры. Скорее всего, он просто спит, подумал Гарри. Надо было прийти попозже и не надрывать глотку впустую.

Гарри и сам никогда не был поклонником ранних побудок. Утро он считал временем, наиболее подходящим для сна. Но стрелок и Джавдет проснулись чуть ли не с первыми лучами солнца, запалили костерок и принялись переговариваться, так что пришлось вставать и самому Гарри.

Джек стоял, широко расставив ноги, на правом его плече покоился четырехствольный гранатомет. Стрелок изображал из себя боевую единицу в полной готовности.

Джавдет сидел на камнях и грыз семечки, выпрошенные у скатерти-самобранки. Гарри раздражали издаваемые им звуки.

– Бозел, выходи!

– Я знаю, как его выманить, – сказал стрелок. – Джавдет, это правда, что кочевники любят петь песни?

– Да, – сказал Джавдет. – Но, как правило, они поют их, находясь в полном одиночестве, и единственное существо, которое может услышать песню кочевника, это его верблюд.

– Спой, – попросил Джек.

– С какой это радости? – возмутился Джавдет.

– Ты мне, между прочим, жизнью обязан, – сказал Джек.

– Мне следовало знать, что белым людям бескорыстие несвойственно.

– Зачем нам сейчас его песни? – вмешался Гарри. – Представь, как глупо мы будем выглядеть со стороны.

– Замолчи и слушай, – сказал Джек. – А ты – пой.

Джавдет вздохнул, набрал в грудь побольше воздуха и выдал такой пронзительный и в то же время заунывный вопль, что у Гарри заложило уши. Увы, одним воплем Джавдет ограничиваться не стал. Более того, он вошел во вкус и принялся вопить и раскачиваться, очевидно, представляя, что он путешествует на верблюде.

Через тридцать секунд внутри пещеры обнаружилось шевеление, и на свежий воздух выполз Бозел.

Джавдет тут же заткнулся и спрятался за валун.

– Ну вы, блин, даете, – сказал Бозел. – Я уж подумал, баньши сдох.

– Это снова я, – сказал Гарри. Волшебники славятся привычкой подчеркивать очевидное.

– Вижу, – сказал Бозел. – Ты весьма благороден, маг. Сам пришел, еще и закуску с собой притащил. Прими мою сердечную признательность.

– Посмотри на нас внимательнее, – сказал Гарри.

– Какой-то специфический аромат… – пробормотал Бозел. – Отдает немытым кочевником. Ничего, все переварится.

– Я не его имел в виду, – сказал Гарри.

– А кого же? – Тут Бозел увидел стрелка. – Ни фига себе облом! Сдается мне, что в гости пожаловал сам Дикий Билл Хикок! Или я имею счастье лицезреть величайшего Билли Кида?

– Джек Смит, – представился стрелок.

– Как он тебя на это подбил? – спросил Бозел. – Я всегда считал, что стрелки не убивают редких магических существ без особой необходимости.

– Можешь считать, что такая необходимость уже возникла, – сказал Гарри. Стрелок попросил его по возможности не врать, поэтому волшебник тщательно подбирал слова.

– Нехорошая ситуация, – признал Бозел. – Прижали вы меня, не скрою. Но учтите, по-доброму я вам меч все равно не отдам. Мы, драконы, существа компанейские. Умирать в одиночку не любим.

– У меня есть к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться, – сказал Гарри. – И если ты его примешь, то тебе не придется с нами со всеми драться.

– Не понял, что значит фраза «с нами со всеми», – сказал Джавдет. – Лично я с драконом драться не собираюсь.

– Помолчи! – Голоса Гарри и Бозела прозвучали дуэтом.

– Молчу, – согласился кочевник. – Но учтите, что я все запоминаю. Потомки осудят вас за такое обращение с историками.

– Короче, – сказал Бозел, – уж полдень близится, а ничего конструктивного я пока не услышал. Выкладывай свое предложение, маг.

– Насколько я понимаю, мой предшественник, с которым ты заключал соглашение, настаивал на том, чтобы ты не расставался с мечом, – сказал Гарри. – Но он ни слова не говорил о том, что ты не можешь выносить его из пещеры.

– Конечно, – подтвердил Бозел. – Я ведь и переехать могу. Жизнь сейчас тяжелая, так и тянет отправиться на поиски лучшей доли.

– Тогда ничто не мешает тебе пойти с нами и зарубить негодяя Негориуса, – заявил Гарри.

– В этом месте я должен гомерически заржать, – сказал дракон. – Но не буду, потому что не хочу нервировать твоего друга с гранатометом. Твое предложение абсурдно, маг. Драконы могут владеть мечами, но не умеют ими пользоваться. У меня и конечностей соответствующих нет.

– А если бы они у тебя были, ты бы согласился на этот план?

– План хитрый, – сказал Бозел. – С одной стороны, ты получаешь своего героя с мечом. С другой же – меч остается у меня. Все счастливы, кроме бедного Негориуса, но, если уж выбирать между моей смертью и его, я явно выберу не себя. Красивый план, маг. Даже не верится, что ты его сам придумал. Допустим, я соглашусь. Как ты собираешься приделать мне руки?

– Я все-таки волшебник, – сказал Гарри. Неверие дракона в него как в автора плана уязвило его самолюбие. – Я могу превратить тебя в человека.

– Это отвратительно, – сказал Бозел. – Стать двуногой тварью, лишенной чешуи и пламени? Отказаться от способности летать по небу?

– Не на всю жизнь, – сказал Гарри. – Только до того момента, как мы уконтрапупим Негориуса.

– Придется потерпеть, – сказал Бозел. – На что только не пойдешь, чтобы пожить подольше. Но учти, маг, если ты попытаешься наложить на меня какое-то другое заклинание… ты умрешь еще до того, как твой друг успеет нажать на спуск.

– Слово мага, – сказал Гарри. – Никаких других заклинаний.

– Я готов, – сказал Бозел.

– А меч?

– Сначала преврати меня в человека, потом я покажу тебе меч, – сказал Бозел. – Это что-то вроде страховки. Вы без меня меч в пещере искать замучаетесь.

– Ладно, встань смирно, – сказал Гарри, доставая волшебную палочку.

Читателям стоит запомнить, что волшебная палочка и волшебный посох – это на самом деле один и тот же предмет. Будучи по своей природе волшебным артефактом, он может принимать любой размер согласно требованиям владельца. Он может стать небольшой, удобной и помещающейся в кармане волшебной палочкой, внушающим уважением волшебным посохом или, при необходимости, даже волшебным бревном. Истории известны случаи, когда такие бревна использовались в качестве таранов.

Но в повседневной жизни ходить с таким бревном под мышкой неудобно, поэтому волшебники выбирают более портативные варианты.

Люди молодые, вроде Гарри, носят палочку в кармане, чтобы держать руки свободными. А волшебники постарше, испытывающие затруднения с ходьбой или просто желающие производить более солидное впечатление, ходят опираясь на волшебный посох.

Гарри трижды взмахнул волшебной палочкой, пробормотал заклинание, и Бозела окутало серебристым туманом. На небе быстренько образовалось небольшое облако. Молния, ударившая из него прямо в туман, была зеленого цвета и явно имела магическое происхождение. Это подтверждается и тем фактом, что грома за ней не последовало.

Туман быстро рассеялся, и на месте недавнего дракона оказался человек.

Высокого роста, мускулистый, в роскошном изумрудном камзоле, Бозел тщился разглядеть свое отражение в ближайшей луже.

При ярком свете кожа Бозела отдавала легким бирюзовым оттенком.

– Не видел еще ни одного волшебника, который мог бы обойтись в своей работе без театральных эффектов, – заметил Джавдет. – Наверное, именно поэтому книги о ваших похождениях так редко экранизируются.

Стрелок молча скинул с плеча гранатомет и спрятал его в саквояж. Джавдет порой просто поражался, какой он у стрелка вместительный. Но заглянуть внутрь не пробовал. С такими штуками надо держать ухо востро.

Неизвестно, что вылезет из такого саквояжа, если его откроет чужой человек.

– Чувствую себя странно, – признался Бозел. – Но не так тошнотворно, как я ожидал. Может, мы и сработаемся.

– Иди за мечом, – сказал Гарри. – Время не ждет.

– Когда Создатель придумал время, он придумал его достаточно, – сказал Бозел, но все же развернулся и пошел в глубь пещеры.

Вернулся он минут через сорок, Гарри уже начал подумывать, что рептилия изменила свое решение.

Выглядел Бозел так, словно только что вышел из небольшой драки. Новехонькая одежда была в нескольких местах разорвана, на скуле красовался свежий синяк.

В руках Бозел держал средних размеров меч в богато украшенных ножнах.

– Любитель Рубок, – провозгласил он.

– Почему так долго? – спросил Гарри. – И что с тобой стряслось?

– Когда я был драконом, пещера казалась мне довольно комфортным местом для проживания, – сказал Бозел. – Но в человеческом обличье передвигаться по ней достаточно проблематично. Взять, к примеру, расщелину, которую я обычно перелетал. Теперь мне приходится идти в обход, а обход этот длинный, темный и узкий. Да и сокровищница у меня, понимаешь ли, не сразу у входа расположена.

– Может быть, побыв человеком, ты изменишь свои взгляды на некоторые вещи, – заметил Гарри.

– Вот уж нет, – сказал Бозел. – На мой взгляд, быть человеком – плохо, и первые же минуты доказывают мне мою правоту. Кстати, а это нормально, что у тебя ботинки светятся?

Гарри посмотрел вниз. Действительно, от его ботинок исходило золотистое свечение.

– Вау! – крикнул Гарри. – Сейчас будет круто!

И действительно, свечение поднималось по его ногам все выше; вот оно уже миновало линию бедер и стало заволакивать живот. Спустя каких-то двадцать секунд золотом светилась вся фигура мага.

Потом последовала яркая вспышка, от которой все, кроме стрелка, глаза которого были защищены темными очками, на мгновение ослепли, и волшебник снова стал самим собой.

– Ох, и крут же я теперь! – заявил Гарри. – Хотите, я вам чего-нибудь наколдую?

– Лучше объясни, что это было, – сказал Джавдет.

– Я получил «левел ап», – сказал Гарри.

– Вот уж объяснил, – сказал Джавдет. – Еще одна черта, которая не нравится мне в волшебниках, это их способность объяснять непонятное явление, используя непонятные термины.

– Закончив колледж, волшебник получает первый уровень, – сказал Гарри. – Потом, выполняя различные магические задания, он набирается экспириенса, а когда экспириенса накапливается достаточно, волшебник получает «левел ап».

– Это типа как с головастиком и лягушкой, – сказал Бозел.

– А какой уровень у волшебника, который не учился в колледже?

– У волшебника без диплома нулевой уровень, – сказал Гарри.

– Интересно, а какое же задание ты выполнил, чтоб заслужить переход на новую ступень? – поинтересовался Бозел.

– Добыл героя с мечом.

– И все?

– Да.

– Значит, твой уровень изначально был не слишком велик, – сказал Бозел. – Могущественному волшебнику для поднятия уровня требуется совершить какое-нибудь великое деяние. Угораздило же меня связаться с дилетантом.

Гарри смущенно покраснел. Бозел его подловил, с Гарри действительно случился первый в жизни «левел ап».

Зато если так пойдет, то к тому моменту, когда он сокрушит Негориуса, его уровень поднимется до пятого-шестого.

Потом еще лет двести непрерывных упражнений и миссий, и можно будет чихать на поучения Горлогориуса со сто двадцать второго этажа своей башни.

Гарри подумал, что зря он помянул Горлогориуса, пусть даже и в мыслях.

Метрах в трех от входа в пещеру в воздухе повис переливающийся всеми цветами радуги магический портал, из которого степенно вышел вдохновитель первого в профессиональной деятельности Гарри похода.

– Приветствую вас, молодые люди, – сказал он и уставился на Бозела с мечом в руках. – Неординарное мышление. Вижу, что уроки трансфигурации не прошли для тебя даром, Гарри. Хотя над цветом кожи еще надо поработать.

– Спасибо, – сказал Гарри. Ему не хотелось в этом признаваться, но похвала старого мага была ему приятна.

– Не за что, – сказал Горлогориус – Ты слишком долго возился с мечом. Пора вам отправляться в путь.

– Да мы уже собирались…

– Но дальше вы должны пойти втроем.

– Почему втроем? – спросил Гарри. – Нас тут вроде бы четверо…

– А дальше вы пойдете втроем, – отрезал Горлогориус – Три – это сакральное число для героев. Три богатыря, три мушкетера, трое из ларца, одинаковых с лица, три слепые мышки, три девицы под окном пряли поздно вечерком… Короче, четыре в нашем деле не катит.

– Не вижу никаких проблем, – сказал стрелок. – Я и не собирался идти дальше вместе со всеми. Мы, стрелки, путешествуем по одному.

– Вот как раз вы, молодой человек, и должны пройти эту дорогу вместе с Гарри, оставаясь при нем до самого конца, – строго сказал Горлогориус.

Рука Джека непроизвольно потянулась к револьверу. Он очень не любил, когда ему говорили, что он что-то кому-то «должен».

От взгляда старого мага не укрылось изменение в настроении стрелка, и он резко сбавил обороты.

– Отойдем в сторонку и поговорим, – предложил Горлогориус – Думаю, мы сумеем добиться взаимопонимания.

Укрывшись «сферой дипломатов», непроницаемой для прослушивания и не позволяющей даже читать по губам собеседников, старый маг и стрелок беседовали около двадцати минут.

Когда они закончили и маг убрал сферу, стрелок подошел к Гарри и с торжественным видом произнес:

– Гарри, я даю тебе слово стрелка, что останусь с тобой до конца этого твоего похода и помогу тебе всем, что только будет в моих силах.

– Весьма тебе благодарен, – сказал Гарри.

Стрелок протянул ему правую руку, и они обменялись рукопожатием.

Гарри не знал, что наговорил стрелку Горлогориус, но был ему очень благодарен. Помощь стрелка никогда не бывает лишней, а в таких ситуациях и подавно. Присутствие стрелка способно сделать любой путь вдвое короче и в десять раз безопаснее.

– Таким образом, остается открытым вопрос с четвертым лишним, – сказал Горлогориус – Раз уж стрелок дал свое слово, а настоящего похода не получится, если в нем не примут участие волшебник и герой, то лишним оказывается доблестный сын пустыни.

– Вот уж нет, – сказал Джавдет. – Я не сомневаюсь, что их путь будет очень даже интересным, а мне позарез нужны разные интересные истории.

– Пойдем со мной, – предложил Горлогориус – Я подключу тебя к Интернету и научу тебя им пользоваться. В Сети столько интересных историй… И читать их гораздо безопаснее, чем ползать по горам в обществе стрелка, мага и видоизмененного дракона.

– С этим есть только одна проблема, – сказал Джавдет. – Я не умею читать.

– Я тебя научу, – пообещал волшебник.

– Уговорили, – сказал Джавдет.

– Тогда иди в портал и жди меня на выходе, – сказал Горлогориус – Я тут еще с парнями поговорю.

– Удачи тебе, стрелок, – сказал Джавдет, пожимая, руку Джека Смита. – Спасибо за то, что меня спас.

– Не стоит благодарности, – смутился Джек.

– Ну, не стоит, так не стоит, – согласился Джавдет. – Удачи и вам, маг и дракон. Прощайте.

С этими словами он исчез в магическом портале Горлогориуса.

– Может, еще свидимся, – пробормотал Гарри. Он хорошо знал, что со спутниками, с которыми ты познакомился во время героического квеста, доведется встретиться еще не один раз. Это судьба.

– Значит, так, мальчики, – сказал Горлогориус – Времени у нас мало, поэтому буду краток. Здесь не засиживайтесь и идите прямо… – Он на секунду замешкался, а потом махнул рукой на восток. – Туда. В нескольких днях пути вы увидите город-призрак. В заброшенном салуне есть постоянный портал, который приведет вас в Лес Кошмаров. А оттуда уже рукой подать до гор. Все ясно? Вопросы есть?

– Что делать с моей лошадью?

– Одна лошадь на троих – это не лошадь, – отрезал Горлогориус – Оставь ее здесь или скорми дракону, мне все равно. Что-нибудь еще тебя интересует?

– Что такого кошмарного в этом лесу? – спросил Гарри.

– Пусть для тебя это будет сюрпризом, – сказал Горлогориус и скрылся в портале, который тут же принялся выцветать, как яркая ткань после пятой стирки не отрекламированным по телевидению стиральным порошком.

ГЛАВА 8

Ненавижу бухгалтеров и налоговых инспекторов!

Аль Капоне

Звездолет крупного и в прямом, и в переносном смысле межгалактического гангстера Джаббы Хутта с планеты Татуин потерпел крушение и нашел свое последнее пристанище в одном из болот Триодиннадцатого царства.

Джабба Хутт совершал обычный перелет со своего родного Татуина на планету Чик-Аго, где проходила ежегодная сходка криминального сообщества иной галактики и иного времени. Поскольку в силу своей профессии Джабба не доверял никому из окружающих его существ как органического, так и кремниеуглеродного происхождения, пилотировал корабль он сам. Экипаж он с собой не брал никогда.

Во время планового сверхпространственного перехода на корабле произошел облом гипердвигателя, которому предшествовал сбой системы субнавигации. Джабба прекрасно понимал, что цепная авария не могла произойти с его новеньким и очень надежным звездолетом случайно. Скорее всего, подсуетился кто-то из его конкурентов или, наоборот, соратников из ближнего круга, пожелавший продвинуться по карьерной лестнице.

Джабба Хутт воспринимал жизнь философски. Определенный риск сопутствует любой профессии, и начинающие гангстеры всегда четко сознают, куда они идут работать.

В принципе для Джаббы все кончилось не так уж плохо. Ему удалось посадить поврежденный звездолет в аварийном режиме и уцелеть во время этой посадки.

Звездолет быстро увяз в болоте, и, поскольку Хутт не был джедаем, вытащить его из трясины без посторонней помощи он не мог.

Джабба остался наедине с дикой природой чужой планеты практически с голыми руками. Два имперских штурмовых бластера и небольшой мешочек с ограненными алмазами, предназначенными для уплаты взноса в профсоюз работников криминальной сферы, можно было в расчет не брать.

Местный климат Джаббе понравился. Его вид эволюционировал от рептилий, поэтому в болоте он чувствовал себя куда комфортнее, чем на негостеприимном и засушливом Татуине, куда его семью забросила судьба и финансовые интересы.

Мелкая болотная живность оказалась вполне съедобной, микробы к Джаббе не приставали, так что жизнь казалась гангстеру вполне сносной. Единственное, что его удручало в болоте, так это полное отсутствие преступности, которую можно было бы организовать и возглавить.

Питался Джабба очень плотно и ежедневно. Про его вылазки в полнолуние старичок-лесовичок просто приврал для пущего антуража.

Поскольку у Джаббы был хороший аппетит, он довольно быстро слопал всех, кого можно было поймать, не отходя от болота, и каждая следующая вылазка в поисках еды становилась продолжительнее предыдущей.

Хотя Реджи честно заработал свою кличку Бешеного благодаря паре случайных стычек, по большей части он был человеком осмотрительным и не собирался бросаться в бой с неведомым врагом сломя голову и с пистолетом наголо.

Как гласило первое правило поведения стрелка, принятое в ордене Святого Роланда, война – фигня. Главное – маневры.

А разведка является одним из основных элементов, способствующих долгой жизни служителя ордена.

Реджи залег в кустах, вооружившись терпением и биноклем ночного видения.

Чудище не заставило себя долго ждать и вышло на охоту. Реджи не мнил себя большим экспертом по звездным войнам, однако ему не составило большого труда правильно оценить боевое снаряжение противника.

Кроме того, чудище оказалось весьма массивным, без ярко выраженных уязвимых мест. С первого выстрела такую тварь не убьешь, подумал Реджи, а ответным залпом он может выкосить целый гектар. Конечно, можно применить какое-нибудь более серьезное оружие, но как тогда быть с головой, обещанной старичку-лесовичку? И где у этого типа вообще кончается тело и начинается голова?

Природа, как известно, обделила род Хуттов такой важной анатомической подробностью, как шея.

Реджи решил повременить с открытым выступлением и подождать подходящего момента. Атаковать в лоб глупо, подумал он. Для этого нужно обладать решающим огневым превосходством, подавляющим численным преимуществом и полным отсутствием здравого смысла.

– Выходи, чудище поганое!

К тому времени как богатыри пришли на болота, Реджи успел сменить ночной бинокль на обычный.

Богатыри появились на сцене, как и полагается богатырям, с шумом, треском и руганью. Верхом на лошадях, вооруженные до зубов, выспавшиеся и довольные, они были не прочь подраться.

Богатыри вообще не дураки подраться. Еще они не дураки выпить и поваляться в стогах с красными девицами, как справедливо заметил Иван-мудрец, но выпивки и красных девиц на данный момент в наличии не имелось.

Зато повод для драки богатырь найдет всегда.

– Выходи, чудище поганое, на смертный бой!

Реджи нашел их методы несколько грубоватыми. Богатыри предпочитали открытую атаку тихому и незаметному подкрадыванию к цели. При этом они еще и понятия не имели, кому бросают вызов.

Разведка боем. Реджи оценил их смелость.

– Выходи, чудище поганое!

А чудище взяло, да и вышло.

Конечно, Джабба Хутт не понимал ни слова по-русски. Но угрожающие интонации и не менее угрожающее размахивание мечами едины на всех языках.

Парни вели себя глупо.

Местные джедаи, решил Джабба Хутт и принялся выдирать свою тушу из трясины, напевая себе под нос популярную в криминальных кругах Татуина песенку: «Хырр тырр бырр хырр фырр мырр дырр» [6].

Татуинский централ, ветер-суховей.

Этапом из Твери. Зло ты одолей.

Лежит на сердце дама пик.

Татуинский централ, ветер-суховей.

Пивка ты не жалей – мне налей.

Не пиво губит нас, а имперский штурмовик.

Этого никто не знает, но Хутты вообще-то очень любят петь.

Увидев лезущее из болота чудище поганое, богатыри воодушевились, заорали еще громче и принялись стрелять в него из луков.

Реджи, воспитывавшийся по принципу «один выстрел – минимум одна смерть», оценил их стрельбу как недостаточно точную. Из четырех стрел только три попадали в цель.

Большого значения это в любом случае не имело. Стрелы не могли пробить толстую шкуру Джаббы. Они отскакивали от гангстера и падали в грязь.

Реджи вычеркнул из своего мысленного списка нож и арбалет. Хотя, подумал он, с арбалетом можно было поэкспериментировать. Если взять стрелы с термическими наконечниками, смазанными цианидом. Увы, времени на замену наконечников и смазывание их цианидом не было.

Кто-то может подумать, что арсенал стрелков в их таинственных саквояжах поистине безграничен, но это не так. В них находится только то оружие, которое стрелки туда заранее положили, и эта величина является конечной.

У Реджи имелись и арбалет, и термические наконечники для стрел, и цианид. Но только по отдельности. А собирать их все вместе и делать это именно сейчас Реджи посчитал нецелесообразным.

Богатыри были людьми неглупыми. После того как двадцатая по счету стрела отскочила от Джаббы Хутта, они кое-что себе сообразили и убрали луки с глаз долой.

Муромец вытащил свое знаменитое гигантское копье. Младшие богатыри раздвинулись в стороны, предоставляя старшому оперативный простор.

Муромец размахнулся, фирменно хэкнул и швырнул копье.

Вот и все, успел подумать Реджи, пока копье дырявила воздух. Массы этой дуры должно хватить, чтобы пробить насквозь средних размеров африканского слона, а Джабба Хутт, при всех своих габаритах, все-таки поменьше. И увернуться он тоже не сможет. Даже если он обладает подвижностью Джеки Чана. Нижняя часть его туловища все еще пребывала в объятиях болотной тины.

Джабба Хутт и не думал уворачиваться. Вместе этого он выхватил свой бластер и сжег копье на подлете.

Эффектно, подумал Реджи.

Второй голубой луч полетел в грудь Илье Муромцу. В последний момент богатырь успел поднять своего скакуна на дыбы, и бедная коняшка получила свое. Над болотом поплыл запах жареного мяса.

Реджи поморщился. Он не мог не признать эффективность подобного метода, но такой стиль поведения ему претил. Стрелки предпочитали уворачиваться от пуль сами, а не закрываться посторонними.

Муромец ловко соскочил с падающего коня и схватился за булаву. Алеша с Добрыней тоже спешились, обнажили мечи и прикрылись щитами.

– Это будет жестко! – заявил Илья Муромец и полез в болото.

Такое решение Реджи одобрил. В крайнем случае можно будет поднырнуть под луч бластера. Хотя он сам не стал бы бросаться с оружием ближнего боя на противника, оснащенного космическим бластером.

– Хырр тырр мырр! [7]– сказал Джабба и вытащил второй бластер.

Интересно, а сколько у него осталось зарядов, подумал Реджи. Любые аккумуляторы, пусть даже и сделанные в другой галактике и в другое время, имеют обыкновение садиться в самый неподходящий для своего обладателя момент.

Богатырей в Триодиннадцатом царстве было много, все они время от времени вляпывались в разные истории, веселые, лихие, зачастую смертельно опасные, но в учебники по истории попали считанные единицы. И эти трое, принявшие неравный бой на болоте, были лучшими из всех.

Несмотря на явное технологическое превосходство одной стороны, бой шел на равных. Пылали камыши, шипела испаряемая лучами бластеров вода, поднимались в небо струи пара. Джабба Хутт стрелял не переставая, богатыри прыгали, вертелись ужами на раскаленной сковороде, подныривали под смертоносные лучи, с каждым финтом сокращая отделяющее их от цели расстояние.

Реджи оценил шансы богатырей как неплохие. Разумеется, при непосредственном контакте чудище кого-нибудь из них наверняка зажарит, но шансов выиграть бой у него нет. От удара боевой палицей или тяжелым мечом Хутту не спастись.

Реджи вытащил из саквояжа винтовку. По большому счету на богатырей ему было плевать. Но если он не внесет свою лепту в этот бой, головы чудовища, равно как и указания местонахождения Кощеевой смерти, ему не видать.

А богатыри могли на какое-то время стать полезными союзниками. Они же местные, должны хорошо знать и дороги, и населяющий страну люд. Ведь еще неизвестно, как далеко придется тащиться за обещанным нанимателям яйцом.

Реджи стрелял, не целясь. Учителя позаботились о том, чтобы он воспринимал винтовку как продолжение своей руки, а когда вы делаете что-то рукой, вам нет необходимости за ней приглядывать [8] … [9]… [10]… [11]… [12]… [13]… [14]… [15]… [16]

На болоте царил такой шум, что выстрел из «ремингтона» никто не услышал. Бластер выпал из перебитой правой руки Джаббы Хутта и скрылся в мутной воде.

– Мырр бырр фырр [17], – прохрипел Джабба, пытаясь определить, откуда в него стреляли.

В этот момент подоспевший Алеша Попович всадил ему меч под ребро, а напрыгнувший с фланга Муромец отоварил булавой по башке.

– Бырр [18]! – сказал Джабба Хутт и рухнул в воду. Для пущей уверенности Муромец приложил его еще пару раз палицей, а потом богатыри подхватили гангстера под руки и потащили тушу к берегу. Когда они добрались до твердой земли и бросили труп Хутта к копытам уцелевших двух лошадей, из ближайших кустов вышел Реджи, небрежно держа винтовку на сгибе левой руки.

– Ну что, пацаны, поговорим? – спросил он.

– Отчего ж и не поговорить, с хорошим-то человеком, – сказал Илья Муромец, плюнув себе на ладонь и нащупывая рукоять висевшей на богатырском поясе булавы.

ГЛАВА 9

Куда идем мы с Пятачком – большой-большой секрет.

Винни-Пух

Трое – человек-волшебник, человек-стрелок и человек-дракон – шли по петляющей между холмами тропе и вели светские, ни к чему не обязывающие разговоры.

– Я должен отметить, а вы не можете отрицать тот факт, что человечество – абсолютно бесперспективная и тупиковая ветвь развития, – заявил Бозел. – Затратив много сил, как умственных, так и физических, на создание драконов, эльфов, грифонов и мантикор, Творец отдохнул во время работы над людьми, орками и гоблинами. Однако у орков и гоблинов перед людьми есть неоспоримое преимущество. Они естественны. Они не окружают свою жизнь бесконечным количеством бессмысленных ритуалов, они не налагают на себя никаких ограничений. Если орк хочет пить, он берет воду. Если орк хочет есть, он берет мясо. Если орк хочет любви, он берет женщину.

– Орки – варвары, – заметил Гарри.

– Да! – с энтузиазмом воскликнул Бозел. – Этим они и замечательны! Для недолговечных, ущербных, неполноценных в духовном плане существ варварство является естественным и единственно правильным образом существования. Возьмем, к примеру, эльфов. Эльфы теоретически бессмертны. Они не стареют и не знают болезней. Самая распространенная среди эльфов смерть – это смерть от руки человека. Или орка. А поскольку эльфы не обладают вашей врожденной склонностью крушить все вокруг себя, воюют они редко и живут долго. А когда ты живешь тысячи лет, ты можешь заниматься чем угодно и рано или поздно достигнешь в этом совершенства. Ты можешь слагать стихи, писать прозу или картины, строить дома, ковать мечи и при этом развиваться духовно. Когда ты бессмертен, ты можешь достичь всего. А чего ты можешь достичь, когда срок твоей жизни – лет восемьдесят, и до этого возраста доживают считанные счастливчики? Сколько тебе лет, волшебник?

– Двадцать шесть.

– А тебе, стрелок?

– Не знаю, – сказал Джек. – Я побывал в слишком большом количестве миров, время в которых течет по-разному. Так что мне может быть и двадцать шесть, и полторы тысячи лет.

– По-твоему, дело только в продолжительности жизни? – спросил Гарри. – Если так, то я хочу тебя разочаровать. Волшебники живут долго. Тысяча лет для нас – не предел.

– Волшебники – это люди, которые черной завистью завидуют эльфам и пытаются им подражать, – отрезал Бозел. – К тому же какой процент волшебников доживает до названного тобой возраста? Дай мне статистические данные, если хочешь продолжать дискуссию.

– Процентов десять, – признался Гарри. Это были цифры официальной статистики, но Гарри подозревал, что на самом деле процент еще ниже. Колледж выпускал по сорок волшебников в год, а стариков вроде Горлогориуса можно было пересчитать по пальцам правой руки Фродо Бэггинса.

– Десять процентов, – фыркнул Бозел. – Это слишком мелкие цифры, чтобы оперировать ими в масштабах человечества. Вы плодитесь, как кролики, но совершенно не умеете жить. Это свойственно всем недолговечным расам. У вас просто нет времени, чтобы учиться.

– Значит, мы ни в чем не виноваты, – сказал Гарри.

– Ха! – сказал Бозел. – Ни в чем они не виноваты, как же. Вы, человеки, никогда не признаете за собой никакой вины. Вам легче свалить все на природу, ошибки эволюции или происки окружающих. Вы живете недолго, но вместо того, чтобы наслаждаться хотя бы этим небольшим отведенным вам сроком, вы сами усложняете свою жизнь настолько, что ее и жизнью-то нельзя назвать. Вы придумали для себя игру под названием «цивилизация» и упоенно играете по правилам, которые только вам и понятны. Мужчина полюбил женщину. Женщина полюбила мужчину. Это нормально и естественно. Что становится их следующим шагом? У всех народов, кроме вашего, любящие друг друга мужчина и женщина делают ребенка. А что делаете вы? Вместо того, чтобы заняться процессом воспроизводства, вы бежите в церковь или мэрию и просите какого-то совершенно незнакомого и постороннего вам человека «узаконить» ваш союз. Какой закон вы имеете при этом в виду?

– Человеческий.

– Но в этой ситуации имеет смысл только один закон – закон природы. Однако если мужчина и женщина следуют этому закону, наплевав на искусственные ритуалы, их объявляют чуть ли не преступниками. Где в этом смысл? Где логика? Разве клятва, данная перед лицом постороннего человека, может быть крепче клятвы, которую люди дают друг другу наедине? Разве укрепит она союз любящих сердец, разве она поможет сохранить любовь и пронести ее через все жизненные невзгоды?

– Ты слишком сентиментален для дракона, – заметил Джек.

– Я выслушал слишком много слезливых и слюнявых романтиков, которых ваши так называемые законы привели ко мне на обед, – сказал Бозел. – Я слышал так много историй о несчастной любви, которая стала несчастной именно из-за отношения вашего общества к влюбленным, что могу уже писать книги на эту тему. Даже в стихах. «Нет повести печальней в этом мире, чем повесть о Руслане и Людмиле». Кстати, эти имена хорошо сочетаются между собой. Надо будет подкинуть идею кому-нибудь из грядущих поэтов… Так о чем я говорил, прежде чем отвлекся на рассуждения о любви?

– О несовершенстве человеков, – сказал Джек.

– Вот именно. Человеки несовершенны. И вместо того чтобы упрощать свою жизнь, они ее всячески осложняют. Возьмем, к примеру, нашу с вами ситуацию. Если опустить некоторые частности, это одна из самых банальных ситуаций, которые только возникают во множественной Вселенной.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Гарри.

– С чего все началось? – продолжал Бозел. – Кучка условно хороших парней желает разобраться с кучкой парней, условно нехороших. Мы не будем сейчас останавливаться на разборе, почему одни парни хорошие, а другие нет. История расставит все по своим местам. В смысле, победитель укажет истории место, где ей положено стоять. Условно хорошие парни – это весьма могущественные персоны типа старикана Горлогориуса, который недавно почтил нас своим визитом. Условно нехорошие парни – тоже не самые слабые личности типа негодяя Негориуса, которому собираемся нанести визит мы сами. И вместо того чтобы встретиться в каком-нибудь отдаленном месте и тупо подраться между собой с целью выявления самого живучего, они придумывают целый ритуал – квест. Квест изначально ставит стороны в неравные условия. В то время как негодяй Негориус сидит в хорошо укрепленном месте под защитой армии своих приспешников, Горлогориус должен развить бешеную деятельность. Причем сам он в поход не пойдет. О нет, его роль – это роль идейного вдохновителя, этакого замполита, который учит всех, как правильно сражаться и любить Родину, а сам при этом сидит в тылу и любит пожрать. Горлогориусы, Мерлины, Каролинусы [19]и Гэндальфы мира сего никогда не ходят на врага самолично. Они посылают в опасные земли других разумных существ, как правило, далеко не столь могущественных, как они сами. Горлогориусы нашего мира прекрасно сознают, что посылают этих других парней на верную смерть. Но так уж заведено, это все часть ритуала. Гэндальф никогда не встанет во весь рост и не попытается выбить Саурону [20]единственный глаз. Скажите мне, где был Гэндальф, когда Исилдур (предок Арагорна [21]) обломал свой меч о Кольцо Всевластья [22]? Отсиживался на Валиноре [23]или бухал в «Гарцующем пони» [24]с Баттербуром [25]?

– Извини, – сказал Гарри. – Я потерял нить твоих рассуждений. Видишь ли, я не знаю, кто такой этот Гэндальф, о котором ты говоришь.

– Не знаешь, кто такой Гэндальф? – до крайности удивился Бозел. – Да какой ты после этого волшебник?

– А ты знаешь, кто такой Джеймс Эккерт [26]? – осведомился Гарри.

– Впервые слышу.

– Ну и какой ты после этого дракон?

– Я знаю, кто такой Гэндальф, – вмешался стрелок. – И ты не прав, Бозел. Гэндальф принимал участие в походе и делил с другими все тяготы и лишения. А потом он принял удар на себя и бился с Балрогом на Морийском мосту.

– Отмазка, – сказал Бозел. – Гэндальф – не просто волшебник. Он по определению – полубог. Что для полубога какой-то там огненный демон? Плюнуть и растереть, и сразу забыть. Он просто использовал схватку с Балрогом как предлог, чтобы отстать от остальных и не подставлять шею под прочие опасности [27]. Но Балрог с этим Гэндальфом, вернемся лучше к нашим баранам. К квестам то есть. Итак, хорошие парни решили разобраться с плохими и выставили вместо себя целую команду. Но кто придумал, что именно хорошие парни должны идти в логово плохих, а не наоборот? Кто этот Магомет, который приравнял Сауронов и Негориусов этого мира к горе? Почему мы не можем сидеть в какой-нибудь комфортной крепости, предаваясь обжорству и пьяному разгулу, в то время как голодный и злой Негориус забарывает по дороге к нам встающие на его пути силы Света? Почему, как только доходит до дела, мудрые и добрые отходят в сторону, а мелкие, темные и гадкие сплачивают ряды и встают все как один?

– Потому что они – трусы, – сказал Гарри. – Истинному герою не нужно иметь вокруг себя толпу для того, чтобы ощущать себя героем. Неужели ты сам чувствовал бы себя лучше, если бы за тобой шла целая армия?

– Да.

– Ну ты не слишком правильный герой. Ведь ты – дракон.

– А ты – волшебник второго уровня, – огрызнулся Бозел. – Единственный среди нас человек, который действительно хорошо знает свое дело, это стрелок. Но, поскольку он в меньшинстве, мы можем смело назвать наше предприятие «походом дилетантов». Ладно, мудрый волшебник второго уровня, объясни мне, неправильному герою, зачем вообще нужен этот квест? Почему нельзя переместиться через портал, полететь по воздуху, короче, путешествовать в более комфортных условиях и с куда большей скоростью? Почему мы должны именно тупо идти пешком?

– Потому что во время долгого пути у нас будет достаточно времени для самосовершенствования и духовного роста, – сказал Гарри. – В конце пути герои, как правило, становятся гораздо лучше, нежели в его начале.

– Нельзя совершенствовать душу, калеча чужие тела, – сказал Бозел. – Это все равно что воевать за мир или орать, требуя тишины. Герои могут стать лучше только в плане физической подготовки и умения крушить всех и вся вокруг себя. А зачем нужны эти магические артефакты? Кто и почему решил, что Негориуса можно зарубить только Любителем Рубок? Почему его нельзя грохнуть обычным, безымянным мечом, сработанным каким-нибудь деревенским кузнецом?

– Потому что Негориус – волшебник, – сказал Гарри. – Волшебника можно убить любым мечом, но убить наверняка и надолго, чтобы он не воскрес в виде какого-нибудь всевидящего глаза, всеслышащего уха или на всех чихающего носа, можно только при помощи меча зачарованного. Совсем необязательно, чтобы это был Любитель Рубок, может подойти и другой зачарованный клинок. Просто Любитель Рубок оказался ближе всех.

– Значит, вы выбираете меч тупо по географическому принципу?

– Но это же логично, – сказал Гарри. – Легче взять меч, который лежит ближе, чем отправляться на поиски зачарованного клинка за тридевять морей.

– А как же время на совершенствование? – ехидно спросил Бозел.

– Пока нет меча, нет и героя, – сказал Гарри. – А волшебники не любят совершенствоваться в одиночку.

– Стадный инстинкт, – констатировал Бозел. – Болезнь всех людей, и волшебники не являются исключением. Меня тошнит от людской тупости, волшебник.

– Просто ты – расист.

– А кто сейчас не расист? Волшебник, ты позволил бы своей дочери выйти замуж за гнома? За маленького, бледного, бородатого типа неопределенного возраста, который умеет только махать киркой в забое своего папочки?

– У меня нет дочери.

– Маг, ты вообще способен рассуждать на отвлеченные темы? У тебя есть воображение?

– Есть.

– Тогда вообрази, что у тебя есть дочь.

– Не могу, – сказал Гарри. – На это моего воображения не хватает.

Бозел в сердцах плюнул на землю.

– Волшебник, ты знаешь много магических и немагических существ, – сказал он. – Слышал ли ты когда-нибудь о женщинах?

– Это что за намеки?

– Ты знаешь, зачем они нужны? Женщины? Ты знаешь, что с ними делать?

– Ну… – По правде говоря, у Гарри был большой пробел в этой части образования. Он слишком много времени посвящал занятию магией.

– Понятно, – вздохнул Бозел. – Стрелок, а ты бы выдал свою дочь замуж за гнома?

– Да.

– Почему? Тебе безразличная судьба твоего ребенка?

– Нет. Но у любого человека должно быть право на выбор. Если моя гипотетическая дочь захочет жить под землей, я ее удерживать не стану.

– Ты так говоришь только до тех пор, пока твоя дочь «гипотетическая», – сказал Бозел. – Когда у тебя появится настоящая дочь, ты изменишь свое мнение.

– Может быть, – сказал стрелок, – Только глупцы и мертвые не меняют своих мнений. Я стараюсь не быть первым, чтобы как можно дольше не стать вторым.

– Философ! – восхитился Бозел.

– Прагматик, – поправил его стрелок.

– Прагматизм – это тупо, – сказал Бозел. – Прагматики выбирают из двух зол и довольствуются тем, что есть.

– Единственное философское течение, которое ты признаешь, это драконоцентризм, – сказал Джек. – Драконы – пуп мироздания, любимые детища Творца.

– А разве нет? Драконы живут по нескольку тысяч лет, они мудры, благородны и могучи. Они владеют частью Изначального Жара, им покоряются небеса. Никто не может сравниться с драконами.

– А еще драконы жадны, мелочны и недальновидны, – сказал Джек. – Иначе бы они не стояли на грани вымирания.

– А кто поставил нас на эту грань? Только вы, человеки. До вас ни одна раса не занималась систематическим истреблением драконов. Были, конечно, локальные конфликты с гномами, с орками, с гоблинами, иногда приходилось отбиваться от огров. Но у тех конфликтов были либо территориальные, либо экономические причины, и только люди убивают драконов только из-за расовых разногласий.

– Люди боятся драконов, – сказал Гарри. – Дракон – это огненная смерть, приходящая с небес. Из всех магических существ, среди которых, не скрою, попадаются и более страшные и отталкивающие экземпляры, только драконы могут угрожать существованию человеческой цивилизации. Ибо только драконы могут представлять угрозу целому городу.

– Драконы никогда не нападали на города, – возразил Бозел. – Мы штурмовали отдельные замки, но и только. Города мы не трогали.

– Людям достаточно знать, что вы в состоянии это сделать, чтобы разглядеть в вас угрозу и попытаться нанести превентивный удар, – сказал Гарри. – Ты хоть представляешь, что способен сотворить дракон с городом? Особенно с кварталами бедняков, где большинство построек по-прежнему деревянные?

– Так именно заботы о простом люде, а отнюдь не стремление завладеть нашими сокровищами подвигает рыцарей, живущих в огнеупорных каменных замках, на наше истребление? – уточнил Бозел.

– Существует общая концепция, – признался Гарри, – согласно которой драконы должны быть выбиты с этих земель в течение ближайших трех веков. Но я тебе этого не говорил.

– Гады вы, человеки, – сказал Бозел и надолго замолчал.

Когда стемнело, они разбили лагерь, поужинали и легли спать. На рассвете они пошли дальше.

ГЛАВА 10

Да пойди уже куда-нибудь…

Господь Моисею

Веревка, привязанная к массивным ногам мертвого межгалактического гангстера, перетиралась и рвалась три раза. Каждый раз богатыри нецензурно ругались, останавливали своих коней и вязали на многострадальной веревке новые узлы.

Реджи улыбался.

Богатыри вели коней в поводу. Поскольку их старшой остался без своего тяжеловоза, а никакая другая лошадь неспособна была нести его богатырское тело, он был вынужден идти пешком. Естественно, что в такой ситуации младшие богатыри просто не могли оседлать своих скакунов.

Сначала они пытались взвалить тушу Джаббы на коня Никитича. Но хорошо упитанный гангстер весил не меньше Муромца, так что от этой идеи пришлось оказаться.

Голову тоже рубить не стали. Зная вредность и привередливость местных старичков-лесовичков, богатыри решили притащить чудище поганое целиком.

Реджи прибарахлился космическим бластером – богатыри наотрез отказывались от использования огнестрельного оружия, считая его не соответствующим моральному облику былинного героя.

Переговоры с богатырями прошли неплохо. Парни по достоинству оценили вмешательство Реджи в бой и даже предложили ему стать их побратимом.

От оказанной чести Реджи отказался, заявив свои претензии на Кощееву смерть. Богатыри посовещались и предложили стрелку идти с ними, а с проблемой дележа яйца разбираться тогда, когда оно окажется у них в руках. Собственно, это и было то, чего Реджи добивался, так что согласился он немедленно.

Старичок-лесовичок не заставил себя долго ждать и появился на заранее оговоренной опушке спустя пять минут после прибытия богатырей.

Он долго рассматривал труп чудища поганого, понюхал его, поползал по необъятному животу и, наконец, с удовлетворенным видом спрыгнул на землю.

– Оно, – заявил он. – Только на кой вы мне всю тушу притащили, дурынды? Уговор-то только на голову был. Ну да и ладно, на удобрения все пойдет. А вы, значит, ребятки, скооперировались? Это правильно. В единстве – ваша сила. Человек – не остров, а цельный материк, и так далее.

– Короче, – сказал Илья, – мы свою часть уговор выполнили. Говори, где погибель Кощеева.

– Значится, так, – сказал старичок-лесовичок. – В направлении зюйд-зюйд-веста…

– Не мудри, отец, – перебил его Муромец. – У нас на Руси направления испокон веков руками указывали.

– Туда, – отмахнулся от него старичок-лесовичок. – Короче, есть там небольшое такое море.

– Далековато будет, – прикинул Муромец. – Туда пехом месяц шкандыбать.

– Это уже не моя забота, – сказал старичок-лесовичок. – На берегу моря растет дерево, по нашему – дуб. Здоровый такой дуб, развесистый.

– Я думал, это лопухи развесистые, – пробормотал Алеша Попович себе под нос.

– Сам ты лопух, – немедленно отреагировал старичок-лесовичок. Со слухом у него было все в порядке. – На дубе том висит цепь. Здоровая такая, навроде якорной. Вы ее сразу узнаете. Она еще на солнце блестит. Золотая потому что.

– Золотая? – оживились богатыри. – Какой пробы?

– Пробы там ставить негде, – сказал старичок-лесовичок. – Потому что по цепи вокруг дуба ходит кот. И не простой кот, а говорящий кот да Винчи.

– И что? – спросили богатыри хором.

– А то, что этот кот и знает, где смерть Кощеева.

– Зашибись ты нас развел, отец, – сказал Илья Муромец. – Ты нас за лохов держишь, да? Ты когда нас на мокруху подписывал, четко давал понять, что знаешь, где погибель Кощеева.

– Слукавил малость, – признался старичок-лесовичок. – Уж больно надо было мне чудище поганое извести. Но ведь и правду я вам сказал. В моем лесу искомого яйца нет. Сколько бы вы времени потеряли, пока бы все до последнего гробы переколотили?

Не люблю народное творчество, подумал стрелок. С этим фольклором всегда так. Пойди туда, не знаю куда, но желательно подальше, и принеси то, не знаю что, но желательно побольше. Стоит только ввязаться в одну такую миссию, и она тут же потребует от тебя выполнения другой, потом третьей, четвертой и дальше по списку. Единственный способ чего-то добиться – это сделать ход конем.

Не сомневаюсь, что и кот какую-нибудь задачку подкинет. То ли русалку изловить, то ли тридцать трех богатырей перепить, то ли Черномору бороду отчекрыжить. Тут таких миссий больше, чем в Австралии кенгурятников.

Творец, должно быть, здорово повеселился, создавая миры фольклорного типа.

Но пока места для хода конем или знаменитого финта ушами не было. Как минимум придется переться к этому чертову дубу и разговаривать с животным.

Богатыри тоже не особо вдохновились от перспективы похода к дубу, однако делать было нечего. Они наскоро попрощались со старичком-лесовичком (и если хотя бы половина их пожеланий сбудется в ближайшем будущем, не видать тому благополучной старости), прикинули, где можно раздобыть пару коней, и двинули в том направлении.

С лошадками им не повезло. В близлежащей деревне оказалась только одна лошадь, способная двигаться с водрузившимся на ее спину Ильей Муромцем, однако старшой богатырь наотрез отказался сесть на этого уставшего от жизни битюга, который был похож на богатырского коня примерно в той же степени, в какой «запорожец» можно назвать автомобилем. Увы, Илье Муромцу был чужд подход д'Артаньяна.

Поэтому богатырям не осталось ничего другого, как продать двух оставшихся у них коней и завалиться в близлежащий (и единственный во всей деревне) трактир, чтобы обдумать сложившееся положение.

В Триодиннадцатом царстве испокон веков существовали две основные беды, если не считать мелких неприятностей в виде набегов татар, монгол, половцев, печенегов и налеты совсем уж распоясавшегося в последнее время Змея Горыныча.

Первой этой бедой были дороги. Тут все формулировалось достаточно просто: дорог в Триодиннадцатом царстве как таковых не было, а были направления, «которые на Руси испокон веков указывались рукой». Какие только диковинные транспортные средства на этих направлениях не вязли!

Родные русские телеги, европейские ландо, фаэтоны кареты и кебы, римские боевые колесницы со страшными лезвиями, приделанными к колесам, а по одному разу отметились даже волшебник из параллельного мира на своем диковинном «бимере» седьмого поколения и летающая тарелка с маленькими зелеными человечками на борту, которые издавали забавные звуки, особенно если тыкать им в филейные части остриями богатырских копий.

Второй проблемой Царства были дураки, и тут дела обстояли гораздо сложнее.

Потому что, по большому счету, дураков в Триодиннадцатом царстве не было. Каждый хоть в чем-нибудь, да смыслил, а если человек смыслит хоть в чем-то, пусть даже и в плевании против ветра, полным дураком его назвать уже нельзя. Но стоило только народу выпить, как дураками становились все.

Бороться с этой тенденцией было решительно невозможно. Бороться можно было только с пьянством.

А с пьянством бороться надо было очень аккуратно. Радикальными мерами типа запрета пить вообще тут ничего не добьешься.

Князь Владимир Верный Путь знал это очень хорошо. Один из его предшественников пытался насадить трезвость в Царстве насильственным путем, но не тут-то было. В первые же дни после запрета из-за границы полезли контрабандисты, назвавшиеся красивым и непонятным словом «бутлегеры», которые готовы были поить народ всем, что только горит.

Таможенники, понятное дело, тоже пили, а потому остановить поток иноземного алкоголя не смогли, а казна терпела чудовищные убытки по причине непоступления в нее налога на запрещенный спирт.

Кончилась эта история тем, что волна народного гнева смела неосторожного правителя, и на его место пришел другой, более лояльный к национальным интересам, преемником которого и стал Владимир Верный Путь.

Алкоголь снова разрешили.

Однако в целях снижения пьянства были введены новые правила пития. Подавать алкоголь в крупногабаритной посуде отныне запрещалось. Вместо трактиров появились так называемые «рюмочные», в которых крепкие напитки можно было разливать только в небольшие стаканчики, сразу же прозванные в народе наперстками, а слабые – в специальные кружки, которые по размерам были не больше кофейных чашек. Приносить посуду с собой строго запрещалось.

Сложно сказать, насколько действенной была эта мера, ибо на момент описываемых событий она была нововведением, народ к ней еще не привык и выражал свое недовольство довольно громко.

Богатырям пришлось употребить весь свой былинный авторитет, чтобы убедить рюмочника подать им крепленую брагу в чашках, а не в стаканчиках. Реджи же удовольствовался наперстками с иноземной текилой, запасы которой остались у владельца заведения еще со времен контрабанды и «сухого закона».

– Пешим ходом до того дуба месяц добираться, – обозначил главную проблему Илья Муромец. – А Иван-мудрец советовал нам поторопиться. Надо искать другие пути.

– Я в местных транспортных средствах не разбираюсь, – сказал Реджи. – Тут вы уж лучше сами чего-нибудь придумайте.

– Какие у кого есть предложения? – спросил старшой, опрокидывая в себя брагу. – Хорошо пошла, родимая.

– У Бабы-яги есть ступа, способная летать по небу, – сказал Алеша Попович. – Скорость она, как я видел, развивает довольно приличную.

– Все мы в одну ступу не влезем, – сказал Муромец.

– Четыре Бабы-яги – четыре ступы, – сказал Добрыня Никитич.

– Для того чтобы в нашей необъятной стране сначала найти, а потом догнать четыре избушки на курьих ножках, понадобится куда больше времени, чем месяц, – справедливо заметил Илья. Триодиннадцатое царство занимало очень большую территорию и славилось изобилием самых разных природных ресурсов, но плотность Баб-яг на душу населения оставляла желать лучшего. – Кроме того, пользование транспортными средствами всякой нечисти может неблагоприятно сказаться на моральном облике истинного былинного богатыря.

– Возражение принято, – кивнул Добрыня.

– Слыхал я, что в далеких восточных землях есть ковры-самолеты, грузоподъемность которых превышает возможности стандартной ступы, – сказал Алеша Попович.

– Так то в заморских землях, – сказал Илья. – У нас такого отродясь не водилось.

– Тоже верно, – сказал Добрыня.

В следующие несколько минут были отвергнуты собачьи упряжки, семимильные сапоги, стаи перелетных гусей, болиды «Формулы-один» и прочие экзотические средства передвижения. Отчаявшись, Алеша Попович предложил воззвать к Ивану-мудрецу и попросить открыть для них магический портал прямиком к морю, на что Муромец возразил, что негоже беспокоить мудреца по всяким пустякам, а кроме того, еще неизвестно, как его, премудрого, звать.

– Я, конечно, не хочу сказать ничего плохого, старшой, – осторожно начал Алеша Попович, – но ты только и делаешь, что критикуешь все мои идеи. Не пора ли тебе самому предложить что-нибудь конструктивное?

– Есть у меня одна идейка, – признался Илья Муромец.

– Подробности! – потребовал Алеша.

– Сначала допьем.

Когда наперстки и чашечки были опустошены, богатыри и стрелок вывалили во двор и Муромец потребовал у хозяина рюмочной плотницкий топор.

Своего топора у кабатчика не оказалось – пришлось посылать мальчишку к местному мастеру.

Молодые богатыри приуныли. Они догадывались, какой метод собирался применить их бригадир, и не особо рассчитывали на успех.

Это был способ, который применялся в самых отчаянных ситуациях.

Он был очень опасен, ибо строился на манипуляциях с самой реальностью, и в случае неудачи участь хуже смерти ждала не только богатырей, но и всех жителей деревни.

Шансы на то, что все пройдет нормально, были на уровне одного процента или чуть меньше, поэтому такие эксперименты проводили не чаще одного раза в тысячелетие. Однако богатырей опасность не пугала. Они готовы были рискнуть своими и чужими жизнями, лишь бы не передвигаться по пересеченной местности на своих двоих. Как известно, кросс – не самый любимый вид спорта среди богатырей.

Реджи в происходящем ничего не понимал, а потому скромно стоял в стороне и с умным видом улыбался.

Наконец искомый топор был принесен, Муромец взял его в правую руку, пару раз взмахнул, оценивая вес и баланс инструмента, для пробы вонзил в стоявшую во дворе колоду и поплевал на ладони.

Деревня завороженно ждала начала.

Слух о богатырях и их идее распространился по небольшому поселению очень быстро, и сейчас практически все население собралось во дворе кабака. Поселянам было страшно, потому что они хорошо знали, что будет с ними, если опыт провалится. Но и спорить с богатырями они не решались, предпочитая девяностодевятипроцентную смерть стопроцентной.

Муромец взял топор в руки.

Деревня затаила дыхание.

– Именем Великого Петра и Великого Биллгейтса! – И провозгласил Муромец. – Прорубись!

И вонзил топор в воздух.

ГЛАВА 11

Шутки кончились.

Стивен Кинг

Как известно, мудрецами не рождаются. Ими становятся.

Знаменитый волхв Триодиннадцатого царства Иван-мудрец родился дураком.

После того как он зажарил в собственной печи первую в своей карьере Бабу-ягу, Иван получил свой первый «левел ап» и стал Иваном-полудурком. Последующая за этим событием профессиональная деятельность позволила ему повысить свой уровень сначала до Ивана-посредственности, потом до Ивана-с-неба-звезд-не-хватающего, потом до Ивана Умного и так далее вплоть до его нынешнего статуса Ивана-мудреца, волшебника вне категорий.

Иван сидел за столом в своем отшельническом жилье, подперев голову обеими руками, и думая свою тяжелую думу.

Прямо перед ним на поверхности стола находилось блюдечко с голубой каемочкой, на краю которого замерло одинокое наливное яблоко. По поверхности блюдечка на темно-синем фоне летал миниатюрный Змей Горыныч, шеи которого постоянно скручивались и переплетались в самых разнообразных композициях. Это был первый в Триодиннадцатом царстве скринсейвер.

Иван вздохнул, отодвинул блюдечко с голубой каемочкой в сторону и водрузил в центр стола хрустальный шар.

– Запрашиваю секретного коннекта по выделенной линии, – сотрясли воздух избушки слова древнего и могущественного заклинания. – Ник вызываемого абонента – Горлогориус. Пароль: бип-бип-бип-бип-бип-бип.

– Ждите запрошенного коннекта… Ждите запрошенного коннекта… Ждите запрошенного коннекта…Связь будет установлена через десять секунд. Девять секунд. Семь секунд… две секунды… Связь установлена.

Прозрачная голографическая фигура Горлогориуса в масштабе один к одному повисла над шаром. Иван немного подкрутил настройку, и ноги призрачного гостя оказались на уровне пола. Это не имело принципиального значения, но Ивану так было легче разговаривать.

Горлогориус тоже был хмур.

– Вижу, ты уже ознакомился с последними новостями из Цитадели Трепета.

– О да, – сказал Иван. – Негориусу удалось найти провал.

– Это невероятно, – сказал Горлогориус – Вот уж он должно быть, удивился… Но это так. Признаюсь, что даже мы, старейшие и мудрейшие, считали рассказы о провале обычным мифом. Страшилкой для детей.

– Нам следовало помнить, что у каждого мифа есть своя подоплека, – сказал Иван. – Легенды должны базироваться на реальных предпосылках, иначе это уже не легенды, а анекдоты.

– Призрак Большого Бо стал реальностью, – сказал Горлогориус.

– Не паникуй раньше времени – пока еще не стал, – сказал Иван. – Есть еще замки. Кстати, вы хоть постарались выяснить, сколько их?

– Больше трех, – сказал Горлогориус – Но точнее мы пока сказать не можем. Лучшие умы бьются над расшифровкой древних манускриптов.

– Не такие уж они лучшие, раз не могут дать точного ответа, – сказал Иван. – Что это значит: «больше трех»? Четыре больше трех, миллион больше трех, двести пятьдесят восемь больше трех, восемнадцать миллионов триста двадцать девять тысяч пятьсот одиннадцать тоже больше трех.

– Можно с определенностью сказать, что их больше трех, но меньше двадцати, – сказал Горлогориус.

– Хоть какая-то определенность, – фыркнул Иван. – Суть ключей?

– Неясна. Они могут быть где угодно и чем угодно.

– Ищите, – сказал Иван.

– Мы ищем. Но и ты помни, на ком лежит ответственность за первый ключ.

– Не учи меня делать мою работу, – сказал Иван. – Шутки кончились, старый друг. Наступает суровая реальность.

– Увы. Ладно, мне пора. Да пребудет с тобой мудрость!

– Да пребудет с тобой мудрость!

ГЛАВА 12

С удовольствием бы посмотрел мир по телевизору.

Ринсвинд

Разбойники, напавшие на тройку путешественников, явно были в своем деле дилетантами. Они не сумели распознать в Гарри волшебника, в Джеке – стрелка, а в Бозеле – дракона.

За что и поплатились.

Непрофессионализм должен наказываться в любой области [28]. По ходу схватки выяснилось два любопытных факта касательно Бозела. Во-первых, он не сумел побороть свой драконий менталитет и предпочитал сражаться не мечом, а голыми руками. Во-вторых, утратив драконье тело, он не утратил присущую этому телу силу и даже с голыми руками был страшен. Двоих противников он разорвал на куски, а третьего отшвырнул метров на пятьдесят в сторону.

Остальных пристрелил Джек. Гарри не успел даже вытащить из кармана волшебную палочку, о чем дико жалел.

Часть экспириенса, необходимого для следующего «левел апа», можно было набрать и в такой схватке.

– Мне кажется, – заметил Гарри, осматривая побоище, – что мы отреагировали как-то не слишком адекватно. Их и было-то всего пятнадцать…

– И они напали на нас из засады, молча, даже не потребовав отдать им что-нибудь по-хорошему. Они не собирались нас оглушать или брать в плен, – сказал Джек. – Они пытались нас убить, а посему мы отреагировали единственно правильным образом. Первое правило стрелка – не оставлять за своей спиной живых врагов.

– Можно было их просто напугать, – предположил Гарри.

– Напуганные люди вдвойне опасны, – заметил Бозел. – Кроме того, ты и не пытался их напугать. Ты вообще ничего не пытался сделать.

– Неправда, – сказал Гарри. – Я пытался. Просто я не успел.

– И как такому человеку доверили столь ответственное дело? – вздохнул Бозел.

– Не переживай, маг, – сказал стрелок. – Скорость приходит со временем.

– Только иногда этого времени не хватает, – сказал Бозел. – Обыщем трупы на предмет найти что-нибудь полезное?

– Если бы у них было что-нибудь полезное, они вряд ли напали бы на троих вооруженных мужчин, – сказал стрелок. – Кроме того, мы сейчас не в таком отчаянном положении, чтобы опускаться до мародерства.

– Я был не прав, – сказал Бозел. – Ты не прагматик.

Джек пожал плечами и молча пошел дальше. Гарри присоединился к нему, и Бозелу не осталось ничего другого, как догнать своих спутников.

– Что такое город-призрак? – спросил Бозел, чтобы хоть как-то избавиться от неловкого молчания.

– Как правило, это город, оставленный людьми, – сказал Гарри.

– А по какой причине они его оставили?

– Кто знает… Может, источник воды со временем иссяк, может, горожан выкосила какая-нибудь эпидемия. А может быть, они просто обнаружили, что построили город не в самом подходящем для этого месте, и ушли.

– А когда они строили город, они не могли определить, подходящее там место или нет? – спросил Бозел. – Это в очередной раз доказывает, что люди сами усложняют все в своей жизни, и напоминает мне историю об одном племени.

– Предполагается, что сейчас мы спросим, что случилось с тем племенем, и следующие полчаса будем выслушивать очередные домыслы о собственной ущербности, – сказал Гарри. – Так что, будь любезен, помолчи.

– И не подумаю, – сказал Бозел. – У нас, конечно, еще не демократия и про свободу слова еще ничего не придумали, но у тебя нет никакого права затыкать мне рот. Это попахивает межвидовым шовинизмом.

– Пусть он рассказывает, – сказал Джек. – Иначе он будет нудеть до самого вечера.

– Итак, я начинаю, – сказал Бозел. – Это племя жило две или три тысячи лет назад. Я лично наблюдал за всеми перипетиями их жалкого существования. Они пришли… впрочем, неважно, откуда они пришли в ту долину, которую я уже облюбовал как место своего временного проживания. Их не смутило соседство с драконом, впрочем, в те времена и меня не особенно смущало соседство с людьми. Суть не в этом. Это племя построило свой поселок на излучине реки, в самом низком месте, какое только можно было найти в той долине. Весной они обнаружили, что это было не совсем правильное решение, ибо река вышла из берегов, затопила их дома, посевы и пастбища. Они потеряли больше половины домашнего скота, который у них был, что сильно отразилось на моем тогдашнем рационе. Но это были смелые и сильные люди, очень умелые и очень упорные. Они отстроили свой поселок заново и зажили по-прежнему. Ровно до следующей весны. Вы не поверите, но они прожили так больше двадцати лет. Река каждый год выходила из берегов, каждый год после наводнения им приходилось ремонтировать дома и жить впроголодь. Они насыпали дамбы, которые размывало водой, перед наводнением они уводили свою скотину подальше от реки и теряли часть животных во время этого длительного перехода, они засеяли поля рисом, который не боится большого количества воды. Они делали много, они много работали, но целых двадцать лет им и в голову не приходило, что они могут построить свой поселок в каком-нибудь другом месте. Но потом старый вождь погиб во время очередного планового наводнения, а новый вождь, молодой и предприимчивый человек, решил увести свое племя из столь проблемного места. И они отправились на поиски.

Джек закурил. Гарри тоже. Вообще, волшебник не слишком любил курить на ходу, но Джек постоянно так делал, и просить остановки на несколько минут, чтобы выкурить сигарету, казалось Гарри не слишком удобным.

– Естественно, за годы долгого соседства эти ребята стали мне небезразличны, – сказал Бозел. – И я полетел вслед за ними, чтобы посмотреть, чем же закончится эта история.

– Скажи лучше, что они увели с собой скот, который ты жрал двадцать лет подряд, – сказал Гарри. – Поэтому ты за ними и полетел.

– Гнусная инсинуация, – сказал Бозел. – В общем, они скитались лет пять. Путь был долгим, нелегким, и многие не дожили до его конца. Но когда очередной вождь умер во время перехода через горы, героически пытаясь спасти одну из телег с провиантом, его преемник объявил конец пути, и они построили свой поселок на склоне ближайшей горы. Которая оказалась действующим вулканом.

Бозел взял театральную паузу, но, поскольку никто не стал его спрашивать, что же было дальше, надолго она не затянулась.

– Извержение случилось уже в следующем году после основания поселка. Это был сущий ад. Потоки раскаленной лавы текли по склонам, выжигая все на своем пути. Люди строили преграды из валунов, пытаясь спасти то немногое, что у них было. Люди пережили этот кошмар. И как вы думаете: что они после этого сделали?

– Только не говори, что они еще двадцать лет торчали на этом месте и переживали извержения каждый год, – сказал Гарри.

– Нет, – сказал Бозел. – Они перенесли свой поселок в том же году. Угадай: куда? На другой склон той же самой горы!

– И что с ними стало потом? – спросил Джек.

– Не знаю, – сказал Бозел. – После этого я полностью уверился в своей правоте относительно человечества и улетел оттуда подальше. Поэтому я не знаю, как эти ребята жили дальше.

– Скорее у них просто кончился скот, и ты решил сменить охотничьи угодья, – сказал Джек.

– Как называлось это племя? – спросил Гарри.

– Зачем тебе?

– Это было племя великих людей, пусть они на самом деле сами создавали себе трудности. Но потом они эти трудности достойно преодолевали, и ничто не могло смутить их дух. Я не сомневаюсь, что они еще оставят свой след в истории. Так как же они назывались?

– Они звали себя китайскими комсомольцами, – сказал Бозел. – Понятия не имею, что это означает.

– Какое-то самоназвание.

Гарри было немного не по себе.

Конечно, он был волшебником, и это означало, что его взгляды на некоторые вещи отличались от взглядов обычных людей, но…

Убийства он никогда не одобрял.

Старый матерый волчище вроде Горлогориуса мог проклясть целый город, мог походя испепелить племя орков и заколоть своего коллегу в спину кинжалом, не только не испытывая каких-либо угрызений совести, но даже и глазом не моргнув. Волшебники старшего поколения были безразличны к чужим жизням. Их могли волновать вопросы спасения мироздания, противостояния энтропии или обуздания хаоса, но жизнь отдельно взятого человека для них не значила ровным счетом ничего.

На самом деле Гарри не принимал участия в стычка с разбойниками не потому, что растерялся или не успел. На курсах по боевой магии молодых магов учили выхватывать волшебные палочки со скоростью заправских ганфайтеров, и, пожалуй, в этой дисциплине он мог бы поспорить даже с Джеком Смитом.

Просто он обнаружил, что морально не готов убивать других людей.

И вообще не воспринимал всю эту историю достаточно серьезно.

Он вроде бы подрядился убить дракона, но… Убийство дракона и убийство человека – это ведь две разные вещи. Драконы – это чудовища, естественные враги человечества, и поэтому у них нет никаких длительных перспектив. Кроме того, Гарри знал, что он чисто технически не в состоянии убить дракона, и особо на этот счет не парился.

Убить человека, опять же чисто технически, он мог. Для этого существовало несколько нехитрых, но действенных заклинаний и гораздо большее число заклинаний хитрых и от этого еще более действенных.

Но лишить человека жизни… Произнести заклинание, одно-два простых слова, или просто молча взмахнуть волшебной палочкой…

Он просто не мог этого сделать. Смертельные заклинания молодые маги проходили на примере лягушек и пауков, и за всю свою жизнь никого крупнее лягушки Гарри так и не убил.

Конечно, он понимал, что героический поход сильно отличается от пикника и вопрос с ведением боя придется как-то решать. Но он не предполагал, что решать его придется так скоро.

Он думал, что убивать врагов в Цитадели Трепета будет достаточно просто, ведь большую часть армии Негориуса составляли зомби, а зомби уже мертвы. Об обязательных схватках по дороге к логову врага он как-то позабыл.

Джеку Смиту было немного не по себе.

Он не испытывал никаких сложностей, стреляя в людей, особенно в тех людей, которые нападали на него первыми, но вся ситуация в целом была для него новой, и это вызывало определенные опасения.

Стрелки всегда работали в одиночку, редко, в самых крайних случаях – в паре с другими стрелками. Стрелки никогда не брались за работу, которую не могли выполнить самостоятельно, без посторонней помощи.

Стрелки могли передвигаться в составе отряда или целой армии, но другие воины всегда служили для них лишь прикрытием, средством для достижения цели. В своих операциях стрелки никогда не зависели от других людей.

Впервые Джек Смит оказался в ситуации, когда он не мог единолично повлиять на исход дела. Негориуса следовало зарубить мечом, а у Джека не было большого опыта в обращении с холодным оружием. Он сносно владел ножом, но нож и меч – совершенно разные боевые единицы и предполагают отличные друг от друга школы фехтования. Здесь он вынужден был положиться на своих спутников, но…

Джек не был полностью уверен в своих спутниках.

Он ничего не знал о том, как владеет мечом Бозел. И он прекрасно понимал, что, даже если Гарри и суждено стать великим волшебником, случится это знаменательное событие отнюдь не завтра.

Тем не менее он принял предложение Горлогориуса. Слишком высокая награда светила ему в конце пути чтобы стрелок мог от него отказаться.

Но чтобы добиться успеха и получить обещанную награду, ему следовало превратить маленький отряд в полноценную боевую единицу. Такая мысль была для Джека новой и очень странной.

Он не привык заботиться о ком-то, кроме себя. Если рядом были другие стрелки, они тоже были способны позаботиться о себе сами.

Другие люди в глазах стрелка не стоили особого внимания.

Тогда, в пустыне, он спас умирающего, но с таким же успехом мог и пройти мимо. Он помогал людям, когда это не доставляло ему особых проблем. Если бы его запасы воды были меньше и их не хватило бы для двоих взрослых мужчин, бедняга Джавдет остался бы в плену зыбучих песков.

Джек не считал себя хорошим человеком и особо по этому поводу не переживал. Скорее он вообще не задумывался над тем, какой он человек.

Джек не помнил ни своих родителей, ни сцен из раннего детства. Его первые воспоминания касались событий, который происходили с ним в возрасте пяти лет.

В пять лет он уже жил на территории ордена Святого Роланда и готовился стать стрелком.

Детей его возраста там было не очень много, а полноценными стрелками становились и вовсе единицы. Орден Святого Роланда выпускал в мир одного стрелка в несколько лет, а то и в десятилетие.

Никто не объяснял им, что они должны делать и чьи идеалы защищать. Они просто были стрелками, самыми совершенными машинами для убийства из тех, что производила человеческая раса.

Путь обратно в орден был им заказан.

Наемники.

Они просто бродили по мирам. Некоторых заботили поиски смысла своего существования, некоторые свободно обходились без оных.

Джек Смит-Вессон принадлежал к числу первых. Именно поэтому он согласился на ту цену, что посулил ему Горлогориус.

Бозелу было немного не по себе.

Тому было множество причин.

Во-первых, он не привык передвигаться на большие расстояния по земле, да еще и на двух ногах. Он не мог смириться с тем фактом, что его тело уменьшилось в несколько раз и внешне он стал походить на человека.

Во-вторых, он, могучий и свободный дракон, не мог смириться с ситуацией, когда его приперли к стенке и вынудили делать то, чего он делать не хотел. Драконы-существа крайне независимые и не любят, когда на них давят. Они еще могут примириться с давлением обстоятельств, но с давлением людей смириться было труднее всего.

В-третьих, он не слишком уютно себя чувствовал в обществе человеков.

Бозел не любил людей, потому что, как и большинство драконов, мог предвидеть будущее. Не какое-то конкретное событие, а глобальное состояние дел в этом изменчивом мире. Он видел в будущем людей, множество людей, целые толпы, но не находил там ни одного дракона.

В-четвертых, он не умел фехтовать.

– Что значит ты не умеешь фехтовать? – возмутился Гарри. – Последние дни я только и слышу о том, какие драконы замечательные и как они преуспели во всем, что люди только начали постигать. И тут вдруг выясняется, что ты не умеешь тупо махать магическим куском железа.

Бозел смущенно молчал.

– Не горячись, – сказал Джек. – Парень тысячу лет махал крыльями, разрывал врагов когтями и испепелял с небес. Эта система ведения боя гораздо более эффективна, чем фехтование, поэтому у него не было нужды учиться чему-либо еше. Я полагал, что ты, маг, способный на время превратить дракона в человека, можешь передать ему способности к фехтованию каким-нибудь волшебным путем.

– Я – дипломированный чародей, а не дуэлянт и не учитель фехтования, – сказал Гарри. – Я понятия не имею, как это делается.

– Я могу преподать вам обоим азы, – сказал Джек. – У любого меча есть два конца – тупой и острый. Берешь меч за тупой конец, а острым тыкаешь во врага.

– Ты думаешь, этого знания достаточно, чтобы сразить Негориуса? – спросил Гарри.

– Он же волшебник, – сказал Джек. – А если судить о волшебниках по тебе, Гарри, то волшебники тоже не умеют фехтовать.

– За столько лет он мог и научиться.

– Тогда нам надо найти кого-нибудь, кто преподаст Бозелу пару уроков владения мечом, – сказал Джек.

– В городе-призраке мы вряд ли найдем такого человека, – заметил Гарри. – Что же делать?

– Можем, посоветуешься с демонами? – спросил Бозел, которому недавно рассказали, кто был автором гениального плана по превращению дракона в героя.

– Не уверен, что демоны умеют фехтовать, – сказав Гарри.

– Может, по пути к городу-призраку нам встретится какой-нибудь нормальный город, где мы сможем найти подходящего учителя.

Гарри остановился и развернул карту, которую вручил ему Горлогориус.

– Нет тут никаких городов, – удрученно сказал он.

– Тогда устроим привал и крепко подумаем, – предложил Джек.

– Заодно не мешало бы и перекусить, – сказал Бозел.

ГЛАВА 13

Сижу, никого не трогаю, починяю примус…

Кот Бегемот

Илья Муромец рубил окно к морю. Реальность трещала и прогибалась. Летели вероятностные щепки. Одна из них упала на щит Никитича и превратила его в горшок с петунией. Другая обратила стоявшую во дворе колоду в красного марсианского крокодила, и Алеше Поповичу пришлось ненадолго отвлечься от зрелища и зарубить гадину.

Да, были люди в наше время, подумал Реджи. Не то, что нынешнее племя. Богатыри – не мы.

Мысль была странная и самому Реджи не принадлежала. Что ж, в нашей множественной Вселенной бывает и не такое.

Но то, что богатыри – не мы, это точно, опять подумал Реджи. На этот раз это была его собственная мысль. Он никоим образом не ожидал, что смелые парни, бросавшиеся под огонь бластеров на болоте, способны сыграть шутку с самой реальностью. Но, похоже, у Муромца это получалось.

Реджи не стал бы такое даже пробовать. Для подобных забав с реальностью мало быть просто былинным богатырем, нужно еще иметь особый, неповторимый в любых других реальностях менталитет.

Реджи не был волшебником, но он понимал, что окно, которое собирался проделать Илья Муромец, не имело ничего общего с магическим порталом.

В отличие от портала оно не требует постоянной энергетической подпитки, будет существовать всегда, и пройти им сможет любой желающий. Только русский богатырь способен решиться на подобное исключительно ради того, чтобы сэкономить время и не идти пешком.

И только русский додумается рубить для этих целей окно, висящее в полутора метрах от земли, а не более приличествующую такому случаю дверь.

Реджи подозвал трактирщика и попросил принести лестницу.

Через полчаса Муромец закончил рубить. Из окна повеяло свежим морским воздухом и доносилось шуршание волн о прибрежный песок.

Реджи мысленно зааплодировал, но внешне остался невозмутим. Первое правило стрелка – не показывай посторонним людям своего удивления.

Окно получилось квадратным, примерно метр на метр, с неровными, рваными краями. Не следует забывать, что Илья Муромец был богатырем, а не плотником, и эстетический вид окна его не слишком волновал.

Муромец бросил топор и посмотрел на своих спутников.

– Пора, – сказал он, и, не став дожидаться, пока трактирщик приставит лестницу, взял короткий разбег, оттолкнулся от земли, и, красиво, в прыжке «рыбкой» пролетел через окно.

Молодым богатырям пришлось последовать за ним таким же манером, и только Реджи воспользовался принесенной лестницей.

Это был не его родной мир, и у него не было нужды выпендриваться.

Таким образом богатыри и стрелок сэкономили месяц пути, а заурядная деревенька, находившаяся на окраине Триодиннадцатого царства, получила свой собственный выход к морю.

По мнению Реджи, опоясанное золотой цепью дерево больше напоминало баобаб, нежели дуб. Оно имело порядка пятидесяти метров в обхвате, а вершина его скрывалась за слоем облаков. Корневую систему растительного гиганта Реджи и представить себе не пытался. Наверное, отсюда и до другого берега моря.

Богатыри на прощание помахали жителям деревни руками и направились к баобабу.

Реджи умылся теплой морской водой и побежал вдогонку. Из деревенских за ними никто не последовал – матери надежно удерживали в своих объятиях рвавшихся к морю мальчишек.

Богатыри остановились на почтительном расстоянии от исполина.

– Здравствуй, дерево, – сказал Илья Муромец и отвесил земной поклон. Молодые богатыри сделали то же самое, мгновением позже к ним присоединился и сам Реджи. Первое правило стрелка: если ты чего-то не понимаешь, делай, как все.

В ответ дерево чуть слышно прошелестело кроной. А может быть, Реджи это просто показалось.

Богатыри, словно они только и ждали разрешения, двинулись дальше.

Цепь тоже внушала уважение. Вне всякого сомнения, она была золотая, толщиной сантиметров десять. Расстояние между соседними витками было чуть больше метра.

Кота в поле зрения не оказалось. Русалки на ветвях, впрочем, тоже.

Реджи попытался угадать, какой следующий ход сделают богатыри, и не промахнулся.

– Кот! – заорали они хором. – Выходи, разговор есть!

Как ни странно, просьба подействовала.

Сначала раздалось довольно громкое мяуканье, а потом с нижней ветки аккурат на ближайший к ней виток цепи спрыгнул кот.

Кот тоже был под стать дереву. Большой, солидный с длинной рыжей шерстью. На нем не было ни сапог, ни шляпы, но все-таки он производил впечатление разумного существа, и Реджи ожидал, что в любой момент кот может встать на задние лапы и пройтись как человек.

Размеры у кота были несколько нетипичные. В три раза больше обычной кошки, но все же меньше, чем у леопарда, они больше подошли бы какому-нибудь не особо крупному снежному барсу. Но при этом кот выглядел как кот, а не как барс.

– Разговор есть, – повторил Илья Муромец.

– Мррряу, – сказал кот.

– Вот подстава, – пробормотал Алеша Попович. – Похоже, старый лесной хрыч нас опять нагрел. Обычный кошак, куда ему по-человечески разговаривать.

– Мррряу, – повторил кот, будто издеваясь.

– Ставлю десять полновесных золотых против дырявого цента, что успею продырявить ему шкуру в трех местах, прежде чем он успеет прыгнуть обратно на ветки, – громко и ни к кому не обращаясь, сказал Реджи.

– Мррряу, милостивые судари, – промурлыкал кот. – Право же, не стоит обижаться на неудачную шутку. Полагаю, вы проделали долгий путь для того, чтобы приобщиться к источнику моей мудрости. Позвольте представиться – кот да Винчи.

– Илья, – сказал Муромец.

– Прошу вас, не стоит затрудняться, – промурлыкал кот да Винчи. – Имена столь известных героев современности, как вы, милостивые судари, давно известны скромному представителю семейства кошачьих. Вы, если не ошибаюсь, доблестный Алеша Попович?

– Да.

– Примите мои поздравления в связи с этим фактом. А вы тогда – Добрыня Никитич, не менее отважный герой?

– Это я, – смущенно признался Добрыня.

– А вы, вне всякого сомнения, представляете в наших краях орден Святого Роланда, – промурлыкал кот да Винчи. – К сожалению, ваше имя мне неизвестно.

– Сэр Реджинальд Ремингтон, эсквайр, – сказал Реджи.

– Вы не можете представить, как я рад встрече с вами. Что именно привело вас ко мне, милостивые судари?

– Нам нужна информация, – сказал Муромец. – Информация о том, где находится смерть Кощея Бессмертного.

– Смерть этого достойного господина находится в игле, – промурлыкал кот да Винчи. – Игла заключена в яйце, яйцо заключено в утку, утка заключена в зайца, а заяц находится в хрустальном гробу. Нижайше прошу прощения, милостивые судари, но это известно и самым малым детям.

– Нам это тоже известно, – отрезал Илья. – Где гроб?

– В надежном месте, – заверил его кот да Винчи. – Но поймите меня правильно, милостивые судари, такая информация никому, даже таким достойным персонам, как вы, не предоставляется безвозмездно.

Реджи мысленно застонал. Примерно такого поворота событий он и ожидал с самого начала.

– Чего ты хочешь в обмен на сведения? – поинтересовался Илья.

– Право, мне не слишком удобно говорить об этом вслух, – промурлыкал кот да Винчи. – Поэтому зайду издалека. Как вы думаете, сколько мне лет? О нет, не пытайтесь угадать, это был риторический вопрос, и какую бы цифру вы ни назвали, вы будете далеко от истины. На самом деле мне двести пятьдесят четыре года, я знаю многое и по условиям контракта, заключенного еще до моего рождения, вынужден находиться близ этого дерева чуть ли не до скончания веков. Как вы думаете, легко мне приходится? Я – кладезь информации, знающий ответы на все основные вопросы мироздания, сижу здесь как будто привязанный, лишенный какой бы то ни было личной жизни. А я, между прочим, существо не бесполое. Я – кот. Знаете, как тяжело мне приходится весной, особенно в марте? Не знаете. Еще бы, откуда вам знать. У былинных героев никогда не было проблем с противоположным полом. Наверное, стоит вам только подмигнуть, и у каждого стога выстраивается очередь благосклонно настроенных красных девиц…

– Короче, – перебил его Муромец. – Надо тебе чего? Кошку, что ли, притащить?

– Кошку! – передразнил его кот да Винчи. – Притащить! Что мне надо? Мне нужна спутница жизни, способная принести мне котят, покой и уют. Которая войдет в мой домик и мою жизнь и будет идти со мной, хвост к хвосту, до самого конца моей жизни, какой бы длинной она ни была. Поэтому обычная кошка мне не подходит.

– А где же мы возьмем тебе необычную?

– Так уж случилось, милостивые судари, что я знаю ответ на этот вопрос, – промурлыкал кот да Винчи. – За морями существует такая страна – Египет, и в этой стране, во дворце местного фараона Тутанхамона, очень умного малого, кстати, живет подходящая киска. Доставьте мне ее, и я раскрою вам страшную тайну Кощея Бессмертного.

– Погоди, – сказал Муромец. – Нам с парнями же совещаться надо.

Богатыри и стрелок отошли в сторону и собрались в кучку.

– Кто-нибудь знает, где Египет? – спросил старшой богатырь.

Алеша и Добрыня пожали плечами.

– Очень далеко, – сказал Реджи. – И потом, насколько я знаю тамошние нравы, они не отдадут эту кошку за здорово живешь. Кошки у них там – священные животные, а за кошку фараона они готовы будут умереть.

– Надо будет – умрут. Драка меня не пугает, – сказал Илья. – А вот расстояние…

– Может, опять окно попробовать? – с надеждой предложил Алеша.

– Нет, – сказал Муромец. – Такие штуки почему-то срабатывают только тогда, когда требуется выход к морю. В обратном направлении они не прорубаются.

– Тогда что делать будем?

– Идти на поводу у животного – глупо, – сказал Реджи. – Пусть он и говорящий, и много чего знает, но в первую очередь он – кот. И если мы займемся тем, что он от нас хочет, то будем выглядеть как кошачьи сутенеры. – Слово оказалось незнакомо богатырям, и Реджи пояснил: – Очень глупо мы будем выглядеть.

– На это я не согласен, – сказал Алеша Попович. – Богатырь не должен глупо выглядеть. Даже в те моменты, когда его никто не видит.

– Предлагаю силовой вариант, – сказал Реджи.

– А если уйдет? Мы по этому дереву за ним вечность гоняться будем. Видал, сколько тут веток?

– Хотите, я ему все ноги поотстреливаю? – предложил Реджи.

– Нет, так тоже нехорошо получится, – сказал Илья.

– Мррряу! Я жду вашего решения, господа. Вы уже посовещались?

– Да, – сказал Илья Муромец. – В смысле, посовещались. А в смысле твоего предложения – нет. В Египет мы не попремся, слишком далеко. В другой раз, может быть, когда побольше времени свободного будет.

– Очень жаль, – промурлыкал кот да Винчи. – Тогда у меня есть для вас предложение номер два. Я загадываю вам восемнадцать загадок, и если вы на все отвечаете правильно, сообщаю вам, где искомая смерть. А если ошибетесь хоть раз – добро пожаловать в страну пирамид, милостивые судари.

– Восемнадцать?

– Восемнадцать.

– Слишком много, – сказал Муромец. – Предлагаю компромиссный вариант. Одну.

– Неприемлемо, милостивые судари. Восемнадцать.

– Две.

– Илья, давай еще раз посоветуемся, – тихо сказал Реджи. – Торговаться с животным – глупо.

– Он не животное, – прошептал Илья. От богатырского шепота на дубе колыхнулась листва. – Точнее, не просто животное. Волшебные коты, обладающие гигабайтами информации, на дороге не валяются. Просто к ним особый подход нужен.

Реджи подумал, что, будь его воля, он подошел бы к волшебному коту с совершенно неволшебным бульдогом и посмотрел бы, что из этого получится. Увы, бульдога под рукой не было.

– Мррряу, о чем вы там шепчетесь?

– Лажа, – сказал стрелок. – По-моему, это очередной развод. Парни, с чего вы взяли, что эта волшебная тварь хоть что-то знает? С чего вы вообще взяли, что она волшебная? Обычный говорящий кот, мало их таких, что ли? А может, он и не кот вовсе, а мутант какой-нибудь чернобыльский.

– Оскорбление? – промурлыкал кот да Винчи.

– Нет, – сказал Реджи. – Пока еще нет. Я заберу вся свои слова обратно, если ты докажешь мне, что действительно кое-что знаешь.

– Я знаю все обо всем стоящем, что только существует в нашей множественной Вселенной, милостивые государи, – промурлыкал кот да Винчи. – И я готов доказать это любому сомневающемуся в моих способностях.

– Отлично, – сказал Реджи. – У меня вопрос. Кто убил президента Кеннеди?

ГЛАВА 14

Война – это ремесло.

Бенедикт Эмберский

– Фехтование – это искусство, – сказал Гарри. – А для занятий любым видом искусства в первую очередь нужен талант.

– Фехтование имеет своей конечной целью убийство людей, а любое занятие, заточенное под убийство, не может быть искусством, – возразил Джек. – Это просто ремесло. Поверь мне, я знаю, о чем говорю.

– Со стороны фехтование выглядит красиво, а значит, это искусство.

– Отрубленные головы и вспоротые животы не могут выглядеть красиво, – сказал Джек. – Талант… Талант тут совершенно ни при чем. Нужен хороший наставник и практика. Чем больше практики, тем лучше. Все великие фехтовальщики имели за своей спиной горы трупов. Возьми, к примеру, д'Артаньяна. В «Трех мушкетерах» он переколошматил народу больше, чем Шварценеггер в «Коммандос» и «Терминаторе», вместе взятых.

– Что это за люди, о которых ты говоришь?

– Я все время забываю о том, насколько отстал ваш мир, – сказал Джек. – Впрочем, у него есть и свои преимущества. Я еще не видел в нем ни одного «Макдоналдса», что не может не радовать.

Бозел ел.

Несмотря на смену тела, метаболизм он сохранил драконий, и скатерть-самобранка выдавала ужин уже по третьему заходу. С каждым разом качество еды становилось все хуже и хуже. К счастью, драконы не особенно привередливы.

– Как мы будем решать сложности с нашим героем? – спросил Гарри, прикуривая от костра.

– Лично я никаких сложностей не вижу, – сказал Джек. – Основная проблема магии заключается в том, что она способна решать поставленные задачи только в очень узких рамках. Как формулируется наша задача? Герой должен зарубить Негориуса магическим мечом. Ни слова о фехтовании или о честном поединке с присутствием секундантов. Мы просто притащим Бозела в эту чертову Цитадель, поставим перед Негориусом, и все, что ему останется сделать – это ткнуть негодяя своей железкой. Это может сделать кто угодно, и никакие таланты ему для этого не понадобятся.

– Как-то у тебя все слишком просто.

– А зачем усложнять? Ты – маг, я – стрелок, он – дракон. У нас есть общее дело на троих. И за все, что мы делаем на протяжении нашего общего похода, мы отвечаем тоже вместе. Потому что мы – бригада.

– А мы бригада?

– Да, – сказал Джек. – И ты, Гарри Тринадцатый наш бригадир.

– Я? – удивился Гарри.

– А кто? На кого персонально возложили решение задачи? Кто притащил меня из пустыни и уговорил Бозела присоединиться к походу? Кто умеет вызывать демонов и строит себе башню? Ты – хороший волшебник, Гарри. Тебе не хватает только уверенности в себе.

– Ты в самом деле так думаешь?

Джек улыбнулся.

– Он прав, – неожиданно сказал Бозел, отрываясь от еды. – Далеко не каждый волшебник может призвать стрелка и уговорить дракона бросить свою пещеру. Я уже не говорю о перемене облика. К тому же я знаю Горлогориуса. Он никогда не послал бы на такое задание первого попавшегося выпускника. Он выбрал тебя, а это значит, что у тебя большой потенциал, маг.

– Только особо не зазнавайся, – сказал Джек. – Для, того чтобы этот потенциал реализовать, тебе придется как минимум пережить наше маленькое приключение.

Города-призрака они достигли к полудню следующего дня.

Городишко оказался небольшим и состоял всего из двух улиц, пересекающихся под прямым углом. На этом единственном в городе перекрестке находились заброшенное здание банка, гостиница, лавка гробовщика и салун.

Город был мертв уже достаточно давно.

Часть крыш сгнила и обрушилась внутрь зданий, половина окон была выбита, прорехи имелись даже в некоторых стенах, дерево которых почернело от времени. На всем лежала печать запустения.

Бригада из троих человек шла по главной улице города в молчании.

Периодически противно завывал ветер и гнал вдоль домов непременные для городов-призраков шары перекати-поля [29]. В общем, атмосфера была мрачная и не предвещала ничего хорошего.

Найти салун оказалось довольно просто. В этом путникам помогла табличка «Наше питейное заведение открыто от заката до рассвета», чудом сохранившаяся на повисшей на одной петле двери. Зато сама вывеска находилась в нечитаемом состоянии, и название салуна останется для потомков загадкой [30].

Внутри салуна более-менее уцелела только барная стойка, рядом с которой сидела на полу мумия бармена с грязным полотенцем для протирки стаканов в руке. Все остальное – столы, стулья, полки для бутылок – пребывало в руинах. В углу покоились обломки пианино.

– Не вижу никакого портала. – сказал Бозел.

Гарри закрыл глаза и просканировал магический фон. Эту процедуру можно проводить и с открытыми глазами, но окружающая обстановка удручала молодого волшебника.

– Портала сейчас нет, – объявил он. – Но он появится в определенное время.

– И когда наступит это определенное время?

– Ближе к полуночи, – сказал Гарри.

– Я думал, что портал назван постоянным, потому что он всегда на месте, – заметил Джек.

– В магии вообще нет ничего постоянного, – мудро сказал Гарри. – Как и во всем остальном мире.

– А нельзя как-нибудь ускорить открытие портала? – спросил Бозел. – Подобные города-призраки обычно давят мне на нервы.

– К сожалению, постоянные порталы не зависят о внешних условий, – сказал Гарри. – Они существуют сами по себе, и воздействовать на них никак нельзя. Меня тоже не особенно греет мысль застрять здесь до темноты, но другого выхода у нас просто нет.

– Меня беспокоит другое, – сказал Джек. – По вашим прикидкам, сколько человек могли жить в этом городе?

– Пятьсот, может быть, шестьсот, не больше, – сказал Гарри. – И, судя по постройкам, жили они здесь очень недолго. А почему ты спрашиваешь?

– На окраине города мы прошли мимо кладбища, на котором было больше тысячи могил, – сказал Джек. – Слишком много для такого поселения.

– Может, здесь хоронили мертвецов со всей округи, – сказал Бозел. – Я же говорю, что от человечества можно ждать любых странностей. В чем дело, стрелок? Ты боишься покойников?

– Нет. – Джек прошелся по пустому залу. Половицы зловеще скрипели под его сапогами. – Но мне не нравится, когда я чего-то не понимаю. Раз уж мы задерживаемся здесь до вечера, предлагаю вернуться и исследовать кладбище.

– Что там можно исследовать? – спросил Бозел. – Могилы, они могилы и есть. А может быть, ты – некрофил?

– Если хотите, оставайтесь здесь, а я осмотрю кладбище один.

– Плохая идея, – сказал Гарри. – Не думаю, что нам стоит разделяться. Как только члены отряда теряют друг друга из виду, с ними начинают происходить очень неприятные вещи. Так сказать, закон жанра.

– Тогда следуйте за мной, – сказал стрелок и вышел на улицу.

Спустя два часа они исследовали кладбище вдоль и поперек. Более того, они обнаружили еще три кладбища примерно таких же размеров. Места захоронений были расположены на подходах к городу со всех четырех сторон.

– Что-то не так, – сказал Джек. – Судя по состоянию жилищ, город покинут около двухсот лет назад, а некоторые могилы на кладбище совсем свежие.

– И на свежих могилах нет надгробных камней или хотя бы табличек с именами, – заметил Гарри. – Дата на последней табличке, которую мы нашли, совпадает с тем временем, когда город был покинут людьми. А после этого тут появилось втрое больше могил.

– Не слишком приятное место, – согласился Бозел. – Может быть, нам стоит вернуться в салун? Вдруг портал откроется раньше полуночи?

– Это вряд ли, – сказал Гарри. – Но вернуться можно. Кажется, мы тут уже все осмотрели.

По дороге назад они заглянули в пару домов. Не было похоже, что люди покидали город в большой спешке. Дома были практически пусты, вывезена даже мебель. В конюшнях не гнили скелеты лошадей, в городе не обнаружилось ни одной повозки. Отсюда забрали все, что представляло собой хоть какую-то ценность, и путникам стало ясно, что не какая-то неожиданная опасность согнала народ с насиженных мест.

Город умирал долго, может быть, даже несколько лет. Люди просто уезжали из него, перебираясь на новые места, одна семья за другой. Единственный труп, который обнаружила бригада, это труп бармена в салуне. Скорее всего, салун функционировал до последнего клиента, который по каким-то причинам взял да и убил бармена. Тело бармена было единственным, которое находилось не на кладбище.

Убедившись, что чуда не произошло и портал не от крылся раньше предсказанного Гарри времени, бригада вышла из салуна и устроилась на его ступеньках.

– Пожрем? – предложил Бозел.

Гарри вздохнул, вытащил из вещмешка скатерть-самобранку и передал ее дракону.

– Если хочешь, ешь. Лично у меня нет аппетита, – сказал он.

– Впечатлительный вы народ, волшебники. – Бозел развернул скатерть, потребовал жареного кабана и получил подгоревшего поросенка. Впрочем, ошибка в заказе не помешала дракону моментально приступить к трапезе.

– У меня какое-то предчувствие, которое я не могу ясно выразить словами, – признался Джек.

– Часто тебя посещают предчувствия? – спросил Гарри.

– Не очень. И каждый раз это предчувствие чего-то, нехорошего. Я предложил бы свалить отсюда, но мы, к сожалению, не можем. Сколько нам добираться до Леса Кошмаров, если мы не воспользуемся порталом и пойдем пешком?

– Кружная дорога займет год, – сказал Гарри. – А на прямом пути лежат земли, в которых идет война. Два великих города воюют между собой.

– Как давно?

– Лет сорок.

– И что они не поделили?

– Кто бы знал, – сказал Гарри. – Думаю, что они уже и сами точно не помнят. По-моему, там замешаны какие-то религиозные причины… Стоит нам попасться в руки одной из армий, как нас казнят на месте по обвинению в шпионаже и диверсионной деятельности. Или в качестве еретиков. Первое предпочтительнее, потому что еретиков принято пытать перед смертью гораздо дольше, чем шпионов и диверсантов. Ты веришь в каких-нибудь богов, стрелок?

– Я верю в Творца и святого Роланда, – сказал Джек. – А ты?

– Волшебники не верят в богов, – сказал Гарри. – В частности, они не верят в Творца, потому что доподлинно знают о его существовании. И не верят в богов рангом ниже из принципа. Говорят, слишком много чести.

Волшебники не верят даже в бога грома. Зато на каждой принадлежащей волшебнику башне можно без труда найти громоотвод.

– Кстати, если не принимать во внимание волшебников, а их можно не принимать во внимание по причине их небольшого количества, человечество – самая религиозная из рас, населяющих этот мир, – заявил Бозел, отрываясь от еды с целью оседлать своего любимого конька. – Посудите сами, все народы верят в Творца. Не верить в Создателя глупо и считается дурным тоном, потому что и дураку ясно, что Вселенную кто-то сотворил. Но по сути Творец – это единственный Бог, который заслуживает, чтобы его имя произносили с большой буквы. Все остальные – это идолы или кумиры, маленькие местечковые божки, и не более того. Каждый народ верит в своего собственного идола. У драконов он свой, у эльфов – свой, даже у гномов, орков и гоблинов существуют свои собственные кумиры, и верят эти народы только в них. Это логично, потому что чем больше народа верит в такого кумира, тем сильнее его кумир становится, и каждый народ поддерживает своего собственного бога. И только люди верят во всех подряд. Пролетая над городами, я видел храмы, посвященные богам эльфов и гномов, хотя жрецами и прихожанами в них были люди.

– Человек волен сам выбирать, во что ему верить, – заметил Гарри.

– Правильно, как и любое другое разумное существо, – сказал Бозел. – Но вера должна быть прагматичной. Сколько бы человек ни молился Вотану, покровителю гномов, тот не шевельнет для него и пальцем, и валькирии не унесут павшего воина в Валгаллу, если он не был гномом при жизни. Лесное божество не выйдет из своих заповедных чащоб, чтобы ответить на молитвы человека, мечтающего стать эльфом. А какой смысл верить в бога, от которого ты ничего не можешь получить?

– Ты противоречишь сам себе, – сказал Гарри. – Все верят в Создателя, но от него вообще никто ничего получить не может. Какой же смысл в этой вере?

– Вера в Создателя символизирует благодарность ему за существование Вселенной в принципе, – ответил Бозел. – У меня есть и другие соображения на этот счет, но выкладывать их волшебнику – это все равно что кормить зомби изысканнейшим фуа-гра [31].

Солнце быстро клонилось к горизонту, словно у него тоже было нехорошее предчувствие относительно этого городка и оно желало поскорее убраться с места событий.

– Бинго! – воскликнул Гарри. Пока он слушал язвительную отповедь дракона, что-то в его мозгу щелкнуло и недостающий кусок головоломки встал на место. – Я знаю, что не в порядке с этим городом.

– И что же? – спросил стрелок.

– Подумай сам, это же очевидно, – сказал Гарри. – Постоянный портал, который может здорово срезать путь к Цитадели Трепета и открывается только по ночам. И четыре несоразмерных кладбища со всех сторон города.

– Ну и?

– Вне всякого сомнения, Негориус знает о существовании портала, – сказал Гарри. – Иначе он просто полный идиот. А если он знает о портале, то он просто обязан был подстраховаться. Это засада.

– Где? – Бозел вскочил со ступенек, бешено озираясь по сторонам.

– Вокруг, – сказал стрелок. – Кажется, я понял. Это не просто кладбища. Это места залегания зомби.

– Верно, – сказал Гарри.

– Так чего же вы сидите на месте? – возмутился Бозел.

– А что нам еще остается делать? Зомби вылезут на закате, портал откроется в полночь. – Стрелок посмотрел на солнце. – Думаю, у нас в запасе около часа.

– А потом?

– А потом придется драться, – спокойно сказал стрелок. – Волшебник, как лучше всего убивать зомби?

– Огнем.

– Может быть, стоит на время вернуть дракону его истинный облик?

– Не надо, – сказал Бозел, успокаиваясь. – А то еще меч во время схватки выроню. Такое пламя вам подойдет?

Он втянул воздух ноздрями и выдохнул изо рта струю огня около пятнадцати метров длиной. Стоявшее напротив здание банка мгновенно загорелось.

Стрелок удивился.

– Меняется только внешность, – пояснил Гарри. – Суть остается прежней. Дракон, он и в Африке дракон.

– А что такое Африка? – спросил Бозел.

– Место, где предметы не теряют своих свойств, – сказал Гарри. – Полагаю, что находится оно довольно далеко отсюда.

По мнению наставника группы Гарри по боевой маги во Вселенной наличествует только один вид разумных существ, убийство которого составляет проблему для волшебника, и существо это – другой волшебник. Все остальные виды изничтожаются достаточно просто.

Существуют тысячи магических способов ликвидировать людей, орков, гоблинов или гномов и прочих живых существ.

Для уничтожения нежити способов гораздо меньше, но их выбор тоже достаточно велик.

Скажем, вампира, представителя высшего класса нежити, можно убить при помощи «заклинания дневного света», при помощи левитации осиновых кольев или материализации в его теле не совместимого с жизнью количества серебра. Особым шиком в этой области считается «заклинание древесного бешенства», наложенное на недалеко растущую осину. Дерево приходит в такую неописуемую ярость, что срывается с места и забивает вампира ветками до смерти. Неизвестно еще ни одного случая, когда бы кровососу удалось вырваться из объятий заколдованной осины.

В отличие от вампиров зомби являются низшим классом нежити.

Одиночный зомби не представляет опасности не только для волшебника, но и для физически здорового человека. Зомби не особенно быстры, страдают частичной потерей ориентации и крайне малым запасом прочности собственного тела. Поскольку у зомби постоянно отваливаются какие-нибудь части тела, начиная с мелких, они не могут стрелять из лука и годятся только для ближнего боя. После первого выстрела тетива напрочь срезает им пальцы.

Основное оружие зомби – это мечи, топоры и дубины.

Основной метод борьбы с зомби – огонь.

Пламя вообще является универсальным оружием, при помощи которого можно убить практически все известные виды существ, исключая глиняных големов, которые от воздействия высоких температур становятся только прочнее.

Сила зомби – в их числе. Они имеют обыкновение накатываться на жертву неживой волной, погребать ее под своими гниющими телами, подавляя все попытки к сопротивлению, и разрывать на части. Для убийства рядового воина потребуется несколько десятков зомби, для убийства прославленного и опытного ветерана – сотни.

Для убийства стрелка, волшебника и дракона могут понадобиться совместные усилия нескольких тысяч. Плохая новость состояла в том, что эти несколько тысяч в наличии имелись.

– Какой план на бой? – спросил Бозел.

– Никакого плана, все примитивно, – сказал стрелок, прилаживая на спину емкость с зажигательной смесью для огнемета. – Встаем на перекрестке, они валят к нам со всех направлений, а мы их тупо уничтожаем до тех пор, пока они не кончатся. Или пока не откроется портал. Кстати, у меня есть убедительная просьба – постарайтесь не запалить салун. Не думаю, что пламя может повредить порталу, но пробиваться к нему через огонь может быть весьма неприятно.

Стемнело. С окраины города послышался нечеловеческий, душераздирающий вопль мертвеца, который только что обнаружил, что покой после смерти ему только снится.

Зомби разрывали свои могилы и выбирались на поверхность. У тех из них, кто сохранился лучше, это получалось быстрее, и они сразу же направлялись к центру города, не дожидаясь своих медлительных коллег. К счастью, у зомби отсутствуют всякие понятия о тактике:

– Не частите, – предупредил стрелок, когда на улицах города появились первые ожившие мертвецы. – Берегите заряды. Не стоит сейчас задействовать главный калибр, подождем, пока их соберется побольше.

Одиночных зомби Гарри поражал слабенькими фаерболами.

Когда ручеек зомби набрал силу и превратился в настоящий поток мертвых тел, Гарри перешел на «цепную молнию», стрелок взялся за огнемет, а Бозел часто-часто задышал.

Позднее эта схватка в городе-призраке вошла в анналы и получила название «день избиения зомби». Молодые волшебники кропотливо изучали параграф под названием «Наиболее эффективное использование подручных средств», поминая Гарри Тринадцатого недобрым словом.

С тех пор среди волшебников стало хорошим тоном для истребления зомби призывать на поле битвы дракона. Драконов такой поворот сюжета не слишком обрадовал, поэтому доля недобрых слов досталась и Бозелу.

Город пылал.

Относительно нетронутым оставался только салун, который бригада старательно оберегала, но и его стены уже начинали тлеть.

Воздух был наполнен зловонием, от которого у Гарри щипало глаза.

Зомби все шли. Новые и новые порции мертвецов занимались самооткапыванием на кладбище. У стрелка затек указательный палец на спусковом крючке огнемета, и он сменил его на средний.

Зомби, безразличные к жизни и смерти, ведомые записанной в развалинах их мозга программой, продолжали наступать, и казалось, что этому наступлению не будет конца.

Первым кончился боезапас у видоизмененного дракона. Когда он в очередной раз втянул воздух ноздрями, изо рта показалась только слабая струйка дыма.

Бросаться в ближний бой, даже при физической силе Бозела, было чистым безумием, и Бозел отступил за спины волшебника и стрелка. Теперь им приходилась отдуваться за троих.

Потом выяснилось, что и огнемет стрелка вовсе не был безразмерным. Не тратя времени зря, Джек скинул ранец на землю и швырнул в противника целую горсть гранат.

Куски мяса полетели во все стороны.

На ступеньках салона появился давешний бармен. На мумии красовалась изъеденная ржавчиной корона, а в руке вместо полотенца она сжимала длинный, с многими зазубринами, меч.

– Корона с четырьмя зубцами и восемнадцать зазубрин на клинке, – вспомнил Гарри теоретический курс истребителя нежити. – Да это же сам лорд Упокой!

– Ну и упокой его, – буркнул стрелок, выуживая из саквояжа дробовик.

– Я его упокою, – пообещал Бозел и прыгнул к крыльцу, обнажая Любителя Рубок.

Ох, искать мне другого героя, подумал Гарри. Но отвлечься от основной битвы и помочь Бозелу он не мог.

Любитель Рубок скрестился с древним мечом Повелителя зомби, и вдруг Бозел провернул изящнейший финт, при виде которого Ахиллес в исполнении Брэда Питта умер бы от зависти, и выбил меч из рук нежити.

– Офигеть, – пробормотал Гарри. – Чтоб мне всю жизнь на втором уровне ползать!

Вторым ударом Бозел отделил голову лорда Упокоя от тела, и она, подпрыгивая с резвостью футбольного меча, поскакала по улице прямо под ноги атакующих орд.

Обезглавленное тело сделало шаг вперед, протягивая к Бозелу руки. На несколько секунд дракон превратился во взбесившуюся мельницу, а потом мелко нарубленный фарш, когда-то бывший лордом Упокоем, упал на крыльцо салуна.

– Остаться должен только один! – крикнул Бозел и ринулся в самую гущу сражения.

У зомби явно поубавилось решительности. Дело, конечно, было не в атакующем с яростью берсерка драконе, ведь до этого их уничтожали не менее эффективно. Просто нежить осталась без своего главного вдохновителя, и желание подраться стало таять на глазах.

Еще не успевшие откопаться зомби прервали это занятие и остались лежать в своих земляных постелях. Те, кто успел выбраться наружу, но не отошел от кладбища достаточно далеко, предпочли вернуться обратно. И только находившиеся в непосредственной близости от бригады зомби продолжали сражение.

Через двадцать минут все было кончено.

Обессилевший Гарри рухнул на четвереньки, но ту же получил следующий «левел ап», и почувствовал внезапный приток энергии.

Стрелок прибрал оборудование в саквояж, вытер со лба пот и закурил сигарету, спрятавшись от удушающего смрада за табачным дымом. Бозел с Любителем Рубок в руке бродил меж останков зомби и тыкал клинком в еще шевелившиеся экземпляры.

– А говорил, что не умеешь фехтовать, – напомнил ему Гарри. – Что за детские шуточки?

– А я и не умею, – сказал Бозел. – Это все меч. Как только я его вытащил, он взял мое тело под контроль и принялся им размахивать. Это не я дрался мечом, скорее это Любитель Рубок дрался мной. Неприятное, кстати, ощущение.

– Таковы свойства магических мечей, – сказал Гарри. – Честно говоря, я надеялся на что-то подобное. Как только дело дошло до серьезной битвы, меч взял полную ответственность на себя.

– Предупреждать о таких вещах надо, – сказал Бозел.

– Не понимаю, почему ты жалуешься. Если бы не меч, лорд Упокой бы с тобой разделался. Он оттачивал искусство владения мечом лет двести до смерти и пару тысячелетий после нее. Таких мастеров еще поискать.

– Как подсказывает мой опыт, искать их особенно не потребуется, – заметил Джек. – Они сами к нам придут.

Портал открылся через пять минут после полуночи.

К этому времени город уже сгорел. Остался стоять только салун, который Гарри, обретя второе дыхание, потушил магическими средствами.

Портал висел перед барной стойкой и напоминал двухметровое зеркало. Гарри отметил, что ему следует побриться, а Бозел долго смотрел на свое отражение с удивленно-брезгливым видом.

Гарри дотронулся до поверхности зеркала, и палец пронзил ее насквозь. От него по зеркалу пошли круги, как от брошенного в воду камня.

– Приготовьте оружие, – посоветовал Гарри. – Кто знает, что там с другой стороны.

Стрелок положил руку на револьвер, а Бозел на четверть обнажил Любителя Рубок.

– Где наша не пропадала? – риторически спросил Гарри и шагнул в портал.

Стрелок с драконом переглянулись и последовали за Магом.

– Вот здесь она еще точно не пропадала, – пробормотал Гарри, появляясь с другой стороны зеркала.

Впрочем много времени на бормотание ему не предоставили.

ГЛАВА 15

Вопросы здесь задаю я.

Любой следователь любого времени

– …хаэль Шумахер и Хуан-Пабло Монтойя.

– Верно. Назови число Пи с точностью тридцать знаков после запятой.

– 3,1415926535897932384626433832795, – промурлыкал кот да Винчи.

– Ты назвал на два знака больше, ну и черт с тобой, – сказал Реджи. – Нельзя ожидать, чтобы при всей своей образованности ты знал еще и арифметику. Как формулируется теорема Ферма?

Богатырские доспехи были свалены в кучу.

Алеша Попович с Добрыней Никитичем плескались в теплой морской воде, а их старший товарищ с блаженным видом отдыхал на песочке.

Допрос, учиненный сэром Реджинальдом Ремингтоном, эсквайром, коту да Винчи, длился уже два с половиной часа.

– Сколько авторов работало под коллективным псевдонимом Дюма?

– Только один, но он клонировал себя при помощи известного алхимика, – промурлыкал кот да Винчи. – Хватит, а? Я уже устал…

– Не отвлекаться! Отвечать на вопросы, быстро! Сколько спартанцев взял с собой Леонид, чтобы охранять Фермопильский проход?

– Триста, мрряу.

– Перечисли их всех поименно!

– Деокрит, Флагестат, Геронтид… – Стрелок принялся загибать пальцы. – … Все!

– Ты назвал двести девяносто девять. Кто был трехсотым?

– Сам царь Леонид!

– В чем заключается загадка Бермудского треугольника?

– Там потерпел крушение корабль пришельцев из системы Гамма Лебедя. Экипаж погиб, но генератор искривления пространства остался включенным. Именно он является причиной всех творящихся там безобразий.

– Закончится ли сериал о Гарри Поттере седьмой книгой?

– Нет.

– Кто был исполнителем главной роли в фильме «Хороший, плохой, злой»?

– Клинт Иствуд.

– Сколько лет длилась Троянская война?

– Это все знают, мрряу. Я устал.

– Отвечай! Сколько?

– Десять! Десять лет!

– Кому принадлежит фраза «Деньги не пахнут»?

– Народу, мряяу.

– Неверно! Кто автор?

– Тит Флавий Веспасиан, 9 – 79 годы, первый римский император несенаторского происхождения. Доволен?

– Не твое дело! Твое дело – отвечать на вопросы! Где находится потерянный талисман Зорга?

– В джунглях Забира, у истоков реки Хинга, триста метров налево от гигантского баобаба!

– Где находятся недостающие десять минут уотергейтских пленок?

– В архивах ЦРУ в Лэнгли!

– Где находится Мел Судьбы?

– В правой руке Тамерлана!

– Где находится Кольцо Всевластья?

– Нигде! Оно уничтожено!

– Где находится хрустальный гроб?

– В стольном городе Киеве под княжеским троном… Мррряу! Да вы, милостивый сударь, хитрец!

Реджи улыбнулся. У него болело горло и ныл мозг, переваривший за последние два часа слишком большой объем информации.

– Так не считается! – возопил кот да Винчи, разом перестав мурлыкать и выпуская когти.

Он провел правой передней лапой по стволу дуба, оставляя глубокие борозды на коре.

– Вы должны мне что-нибудь дать взамен! – проскрипел кот да Винчи. – Иначе сделка будет признана недействительной.

– Взамен я могу дать тебе покой, – сказал Реджи. Пальцы его правой руки шевелились в опасной близости от рукоятки револьвера. – Или я могу дать тебе вечный покой. Выбери сам…

– Проклятый хитрючий ганфайтер! – прохрипел кот да Винчи. – Подлый убийца! Ты обманом выкрал у меня информацию!

– Ты сам все сказал, – сказал Реджи. – Я всего лишь задал вопрос.

– Я этого так не оставлю!

– Хочешь подраться? – спросил Реджи. – Давай подеремся. Мой револьвер против твоих когтей. А хочешь, своих позови, стенка на стенку помашемся. Против Муромца многие не побоятся выйти, правда?

– У меня свои методы. – Кот да Винчи убрал когти и расплылся в улыбке. – Мы с тобой еще свидимся, стрелок. И перед своей смертью ты пожалеешь о том, что так жестоко обошелся с бедным животным.

– Если только перед смертью, то найди меня через пару тысяч лет, – сказал Реджи.

– Ты рассчитываешь жить вечно?

– Пока все путем, – сказал Реджи.

– I’ll be back [32], – произнес кот да Винчи и одним прыжком преодолел расстояние, отделяющее его от нижней ветви дуба. Спустя мгновение его хвост в последний раз мелькнул среди листьев и скрылся.

– I shall wait for you with impatience [33]– пообещал Реджи.

Алеша Попович и Добрыня Никитич лежали на песке, как выбросившиеся на берег киты. Вода на них уже высохла, и теперь они просто загорали.

Муромец в семейных богатырских трусах с веселеньким рисунком и Реджи, надвинувший шляпу на глаза, сидели поодаль и беседовали.

– Это нереально, – сказал Илья Муромец, выслушав вновь открывшиеся координаты хрустального гроба.

– Что именно? Ты думаешь, кот соврал?

– Нет, я не о том. Трон князя стоит на возвышении, под которым не то что гроб, космический корабль спрятать можно. Но как мы, простые богатыри, пусть даже и былинные, получим аудиенцию у князя? И что потом делать? Скидывать его с трона и разносить вдребезги и пополам все княжеские палаты?

– У тебя же есть грамота от него самого, предписывающая тебе заниматься поисками яйца, – сказал Реджи. – Кто мешает тебе поискать яйцо в княжеском тронном зале?

– Князь столько грамот в день подписывает, что все и не припомнит, – сказал Муромец. – Иван-мудрец мог ему бумажку на подпись подсунуть, да так умно, что князь и подмахнул ее не глядя. И палаты свои ломать он нам не позволит при любом раскладе.

– Может, для решения вопроса нам мудреца подключить?

– Тогда он яйцо себе заберет, – сказал Муромец. – А как же слово наше богатырское, что мы с тобой яйцо разыграть должны?

– Честный ты, как я посмотрю.

– Крепко слово богатырское.

– Тогда предлагаю сначала до Киева добраться, а там еще подумать, – сказал Реджи. – Как пойдем? По бережку или через окно?

– Туда пойдем. – Муромец махнул рукой. – До Киева отсюда даже ближе, чем от деревни той. Пацаны, хорош загорать! Чай не на курорте!

ГЛАВА 16

Добыть артефакт не сложно. Главное – уметь его правильно применить.

Исилдур

– Черт побери, я думал, что ты шутил, когда говорил о провале, – признался Негоро.

– Я никогда не шучу со столь могущественными вещами, – сказал Негориус – И уж кому, как не тебе, это должно быть прекрасно известно.

– И что ты собираешься со всем этим делать?

– То же, что и делал до сих пор. Сбор артефактов знаешь ли, уже идет.

– Пока нам известно только об одном.

– Да. Но когда мы его найдем, мы получим информацию и о следующем.

– А получив второй, мы узнаем о третьем? Потом с четвертом? И так далее по одному?

– Да.

– А сколько их всего?

– Никто не знает.

– Ты уверен, что успеешь собрать все?

– Я не успею, так потомки успеют.

– У тебя нет потомков. Кроме меня.

– Это я фигурально. Не потомки, так последователи. И вообще, ты задаешь слишком много вопросов, Негоро.

– Это потому что я любознательный. Интересно, в кого бы это?

– Ты прав, я тоже любознательный. Иначе я не провел бы десять лет за чтением древних манускриптов и никогда не узнал бы об этом месте. Зрение себе посадил… Кстати, о зрении. Ты отслеживаешь информацию об этих клоунах, которые называют себя «бригадой»?

– Ага. Они нашли портал в городе-призраке. Полагаю, Горлогориус им подсказал.

– Засада?

– Засада имела место быть, но… Они, как бы это сказать, упокоили лорда Упокоя. Полагаю, что навсегда.

– Ерунда. Зомби и их повелители всегда были расходным материалом.

– Тебя послушать, так все окружающие – расходный материал.

– А разве не так?

– Ну ты и маньяк! – восхитился Негоро. – Вот на кого я хотел бы быть похож.

– Ты и так на меня похож.

– Это я тоже фигурально.

– Так клоуны прошли порталом?

– Я бы на твоем месте поостерегся называть их клоунами. Я не спорю, что волшебник зеленоват, но двое других… Это дракон и стрелок.

– Да знаю я, – отмахнулся Негориус – Конечно, нам крупно не повезло, что к этому сосунку присоединился стрелок. Видимо, такова судьба, от которой стоит ждать не одних только подарков, но и неприятностей. Но у меня есть способы, чтобы остановить стрелка.

– Чтобы остановить стрелка, нужен другой стрелок.

– Нет. Мы не можем вернуть нашего агента, пока он не выполнил задание. А привлекать к делу третьего стрелка может оказаться слишком рискованно. Большая концентрация стрелков взрывоопасна.

– Тогда что ты собираешься делать?

– Не твоя забота, дубль.

– Ты опять начинаешь хамить.

– Что хочу, то и делаю. Я – босс. Ты продолжаешь слежку?

– Я потерял их по выходе из портала.

– Выйти из магического портала периодически оказывается куда сложнее, чем в него войти, – сказал Негориус – Я буду удивлен, если всем троим удастся добраться до Леса Кошмаров. Сильно удивлен.

– В этом месте ты должен зловеще захохотать, – за – метил Негоро.

– Ха-ха-ха!

– Недостаточно зловеще.

– Ха! Ха! Ха!

– Все равно недостаточно. Больше похоже на истерику.

– ХА-ХА-ХА!

– Вот это уже больше похоже на правду. Но над зловещим смехом тебе еще надо поработать. Отшлифовать его, так сказать. Он очень пригодится тебе, если ты победишь.

– Не «если», а «когда». Я непременно победю… побежу… побежду… Ну, в общем, ты понял мою мысль.

– Мысль твою я понял давно, – сказал Негоро. – Я до сих пор не могу понять, зачем тебе выпускать на волю Большого Бо.

– Чтобы все сущее прекратило свое существование.

– А это тебе зачем?

– Надо. Таков мой зловещий план.

– И ты не хочешь объяснить свои мотивы?

– Не хочу.

– Рано или поздно тебе придется это сделать.

– С чего ты взял? – насторожился Негориус – Когда мне придется это сделать?

– Когда сюда припрутся герой и волшебник, – сказал Негоро. – Перед тем как вступить с ними в последний и решительный бой, ты просто обязан будешь произнести речь и вдоволь над ними поглумиться. Так принято, знаешь ли.

– Они сюда не доберутся, – сказал Негориус – Им понадобится феноменальное везение, чтобы миновать ущелье.

– А если они предпочтут путь по подземельям?

– Тогда с ними разберется злобный демон.

– Я бы не стал стопроцентно полагаться на демона, – сказал Негоро. – Демоны, конечно, могущественны и злобны, но непредсказуемы. А вдруг он их пропустит?

– Не пропустит. Думаю, ему надоело питаться одними гоблинами. Увидев этих клоунов, он наверняка захочет разнообразить свой рацион.

– Если хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо, делай это сам, – напомнил Негоро.

– А ведь интересная мысль, – задумался Негориус-Решено. Завтра утром ты отправляешься навстречу бригаде.

– Почему я?

– Потому что ты – это я. И если ты сделаешь эту работу, значит, ее сделал я.

– Я не собираюсь драться одновременно с волшебником, драконом и стрелком.

– Тебе и не понадобится драться. Мы пойдем другим путем.

– Например? – заинтересовался Негоро.

– Я расскажу тебе утром, перед отправлением, – сказал Негориус – А пока иди и собирай вещички.

– Предупреждаю, что не очень люблю путешествовать.

– Никто не любит, – вздохнул Негориус – А что делать? Такова жизнь.

– Туды ее через коромысло, – добавил Негоро и отправился паковать чемоданы.

ГЛАВА 17

Выйти из магического портала периодически оказывается куда сложнее, чем в него войти.

Негориус

В грудь Гарри летело тяжелое копье.

Гарри машинально увернулся, Джек с Бозелом машинально расступились в стороны, копье пролетело между ними и исчезло в портале.

Второе копье пролетело у них над головами, а чтобы уклониться от третьего, бригаде пришлось подпрыгнуть.

Они стояли на небольшом возвышении, и портал был прямо за их спинами. А вокруг бесновалось море полуобнаженных людей с факелами и копьями. Люди орали нечто неразборчивое, потрясали факелами и швырялись копьями. Пока это были только единичные броски, но они были готовы в любую секунду превратиться в смертоносный шквал.

– Отступаем, – скомандовал Гарри, и они прошли через портал обратно.

На полу салуна лежало копье.

– Какие предложения?

– Они орали что-то про демонов с той стороны, – заметил Джек.

– Демоны? – встрепенулся Бозел. – Где здесь демоны? Я не люблю демонов. Они слишком опасны.

– Я думаю, они имели в виду нас, – сказал Гарри. – А та сторона – на самом деле вот эта.

– Но мы не демоны, – сказал Бозел.

– Верно. Выйди и объясни это тем парням с копьями, – сказал Джек. – Как вы думаете, это очередная засада?

– Вряд ли, – сказал Гарри. – Там ведь люди, а Негориус не любит иметь дело с людьми.

– Тогда откуда эти люди взялись там в самый неподходящий момент?

– Может, мы вмешались в какой-то их ритуал, – сказал Гарри.

– Что будем делать? Пойдем в обход или воспользуемся порталом и всех там поубиваем?

– Трудный выбор, – сказал Гарри. – Если эти люди не имеют никакого отношения к Негориусу, то их и убивать-то не за что.

– Опасное заблуждение, – сказал Джек. – Эти типы пытались убить нас, так что любые наши дальнейшие действия по отношению к ним можно оценить как самозащиту. В мире существует очень много людей, которые не имеют никакого отношения к Негориусу, но их все равно есть за что убить. Или ты предпочитаешь идти в обход?

– Хрен редьки не любознательней, – сказал Гарри.

– Если вы собираетесь что-то решать, решайте быстрее, – сказал Бозел. – Портал закрывается.

– Вперед! – скомандовал Гарри.

Их повторное появление из портала вызвало еще более бурную реакцию, и Гарри пришлось сбивать копья в воздухе.

Джек, обнажив оба своих револьвера, пару раз пальнул в окружающую их толпу, а Бозел схватился за меч.

Если бы он его вытащил, вряд ли кому-то удалось бы остановить впавшего в боевое безумие видоизмененного дракона. Но он не успел.

– Стойте! – разнесся над толпой чей-то громогласный голос – Стойте, братья! Давайте сначала разберемся!

– Очень верная мысль, – сказал Гарри. – Давайте разберемся.

Толпа расступилась, и на подиум поднялся седовласый старец, в одной руке которого был факел, а в другой – копье.

– Тихо, братья! – крикнул он, и ропот толпы стих.Старец подошел к бригаде и осветил их лица факелом. – Я – инквизитор Стефан.

– Очень приятно, – сказал Гарри, но ему сразу поплохело. Хорошие люди инквизиторами не называются.

– Кто тут у вас главный?

– Я, – сказал Гарри. Он не стал добавлять, что он волшебник. В данных обстоятельствах это признание показалось ему потенциально опасным. Неизвестно ведь, какую религию представляет этот инквизитор.

Некоторые верования, существующие в мире Гарри, были не слишком терпимы к волшебникам.

– Как тебя зовут?

– Гарри.

– А тебя?

– Джек, – сказал стрелок. Он тоже решил пока не вдаваться в подробности.

– А тебя?

– Б… Эдвард, – сказал Бозел.

– Кто вы такие?

– Просто прохожие, – сказал Гарри. – А вы кто такие? И что это за допрос?

– Это пока еще не допрос, – отрезал инквизитор Стефан. – Это пока еще просто вежливая беседа. Вот если вы откажетесь отвечать на мои вопросы, я устрою вам самый настоящий допрос. А потом вас казнят.

– За что? – осведомился Гарри.

– Вы прошли магическим порталом, – сказал инквизитор Стефан. – А магические порталы – это творения дьявола и подручных его, отвратных колдунов.

Приплыли, подумал Гарри. Очередная секта магоненавистников.

Отношения между магами и жрецами, несмотря на то, что между ними находилось много общего, всегда были довольно натянутыми.

И те и другие могли творить чудеса, одни от имени божьего, другие – от своего собственного имени. И у тех и у других была выстроена четкая иерархическая система. И те и другие обладали огромным влиянием на судьбы населяющих мир людей.

Может быть, в какой-то степени они были конкурентами, и эта конкуренция породила их взаимную неприязнь.

Волшебники называли жрецов марионетками в руках богов. Жрецы называли волшебников шарлатанами.

Волшебники обвиняли жрецов в лицемерии, а жрецы объявили волшебников безбожниками и отлучили их от церкви.

Вы – ярмарочные балаганы, заигрывающие с силами, которых не понимаете, говорили жрецы волшебникам.

А вы – безвольные орудия в чужих руках, от личных желаний которых ничего не зависит, отвечали волшебники.

Но до открытой конфронтации дело обычно не доходило. Обе организации были одинаково могущественны, обе занимали свои ниши в общем устройстве мироздания и прекрасно понимали, что война между ними затронет почти все население мира, в результате чего простые смертные просто растопчут и тех и других.

Конечно, с обеих сторон существовали радикально настроенные люди, в основном это была молодежь.

Волшебники решили проблему с чистотой своих рядов достаточно просто. Было созвано внеочередное расширенное заседание Верховного Совета, на котором власть и силу имущее меньшинство навязало молодым радикалам свою железную волю.

Радикалы были объявлены вне закона. Любой волшебник, замеченный в антицерковных выступлениях, немедленно карался своими же коллегами.

Экстремистов среди молодых волшебников было не так уж много, они не были искусны в плетении интриг, тем более у них не было сил, чтобы противостоять матерым волкам вроде Горлогориуса, так что радикальное движение рассосалось само по себе.

С представителями другой стороны конфликта дела обстояли куда сложнее.

В отличие от волшебников жрецы не имели единой централизованной власти.

Кроме того, стать жрецом гораздо проще, чем волшебником.

Ведь для того, чтобы стать волшебником, нужно родиться хотя бы с крупицей таланта, поступить в магическое учебное заведение, сдать все экзамены и получить диплом.

Процесс обучения строго контролируется исполнительным органом Верховного Совета магов, и стать волшебником в обход существующей структуры просто невозможно.

А для того чтобы стать жрецом, нужно всего лишь поверить.

При этом талант вести людей за собой, умение произносить речи, богословское образование и все такое прочее являются желательными, но не обязательными атрибутами. Если ты искренне поверишь в какого-нибудь бога и приведешь под его знамена толпу людей, то в награду он может одарить тебя умением совершать чудеса.

Проконтролировать этот процесс практически невозможно.

Идолов в множественной Вселенной много, и каждый жаждет, чтобы в него кто-то поверил.

Достаточно было какому-нибудь неграмотному пастуху уверовать в верховное божество горы X [34], как через неделю в это же божество верил весь аул, через месяц – три соседних аула, а через полгода ватага горцев устраивала набег на близлежащие города, с тем чтобы привить горожанам свою религию. Мелкие боги любят, чтобы вера в них была подкреплена кровью еретиков и атеистов.

Радикальных сект, которые отлавливали магов и сжигали их на кострах, было не очень много. Сами понимаете, маги не все одинаковые, и раз на раз не приходится. Когда вы поймаете мага и сожжете его, а когда – и он вас… поймает.

Тем более что после гибели нескольких молодых магов при Верховном Совете был создан отряд чародеев специального назначения для борьбы с сектантами. Жрецы, заправлявшие более терпимыми религиями, смотрели на существование такого отряда сквозь пальцы.

А еще чаще они просто смотрели в другую сторону.

Поэтому оставшиеся секты магоненавистников были немногочисленны и существовали в заброшенных и далеких от цивилизации местах.

– Да, мы прошли магическим порталом, – согласился Гарри с инквизитором. – Но нас к этому вынудила необходимость. С той стороны портала на нас напали орды богомерзких зомби, и портал был единственным путем к отступлению.

– Лично я предпочел бы сгинуть в неравной борьбе, чем воспользовался бы отвратной игрушкой этих шарлатанов – волшебников, – сказал инквизитор Стефан. – Но вы, видимо, слабы в вере, а потому плывете по жизни, как щепки плывут по реке, швыряемые течением от одного берега к другому.

Гарри невольно скосил глаза и увидел, что портал закрывается за спинами его спутников. Как бы там ни было, путь к отступлению был отрезан, хотя… По зрелом размышлении Гарри решил, что предпочел бы еще раз встретиться с ордами зомби, чем с этими фанатиками.

– Идемте за мной, – скомандовал инквизитор Стефан.

Они спустились с подиума, миновали толпу недружелюбно настроенных сектантов и оказались перед входом в местный храм.

Храм был большой, построенный из грубо отесанных бревен, площадь перед ним была залита светом факелов. Гарри с неудовлетворением заметил, что толпа никуда не делась и последовала за ними. А от взгляда стрелка не укрылся и тот факт, что четверо мужчин несли два трупа – людей, которых он успел застрелить при повторном появлении из портала.

В храм бригаду, понятное дело, не пустили. Инквизитор Стефан водрузился на кафедру, стоявшую рядом с входом в здание, приказав бригаде остановиться перед ступеньками. Толпа окружила их и заполнила всю площадь. По самым скромным прикидкам, здесь было не меньше пяти сотен человек. Джек Смит судорожно вспоминал, в каком из отделений его саквояжа находится пулемет.

– Братья! – возгласил инквизитор Стефан. – Сейчас мы разберемся, что за гостей послала нам эта ночь! И если они окажутся добропорядочными и достойными людьми, то они разделят нашу веру! А если же я признаю в них еретиков – их ждет костер!

– Ура! – закричала толпа. – Давай сразу в костер чего время тянуть!

– Нет, – сказал инквизитор Стефан. – Нет, братья! Хотя они и явились из богомерзкого портала, это еще не значит, что они еретики, хотя и в их пользу этот факт тоже не говорит. Мы устроим допрос и выясним истину!

– Ура! – закричала толпа, впадая в экстаз. – Даешь истину! Даешь костер!

Инквизитор Стефан поднял руки над головой, и толпа мгновенно затихла.

– Начнем с тебя, человек в черном, – сказал инквизитор Стефан. – Ты облачен в цвета Тьмы. Кто ты такой и каков твой путь?

– Простите, – сказал Гарри. Толпа недовольно загудела, огорченная нарушением регламента, но инквизитор Стефан снова ее успокоил, и Гарри продолжил: – Простите еще раз, но мне и моим спутникам хотелось бы знать, во что именно вы верите и кому поклоняетесь.

– Мы верим и поклоняемся ангелу Джебраилу, Мечу Создателя! – провозгласил инквизитор Стефан громовым голосом. При упоминании имени почитаемого божества толпа рухнула на колени.

Гарри был готов присоединиться к ним в вере во что угодно, лишь бы бригаде позволили спокойно продолжить путь. Однако чутье ему подсказывало, что все просто не может пройти настолько легко.

Бозел сделал шаг вперед, поднялся на первую ступеньку и наставил на инквизитора Стефана указующий перст.

– Ересь и богохульство! – не менее громовым голосом заявил он. – У Создателя никогда не было Меча, ибо Творец ни с кем не воюет! Во Вселенной, которую он создал, нет равных ему!

– Еретик! – взвыла толпа, имея в виду отнюдь не инквизитора Стефана. – На костер его!

– Может быть, он и не еретик, – мягко сказал инквизитор Стефан. – Может быть, он просто заблуждается.

Джек просчитывал варианты. Толпа слишком близко, а в каждом револьвере по шесть пуль. Двенадцать человек он положит за считанные секунды, но что делать дальше? Пока полезешь в саквояж за оружием помощнее, растопчут.

Единственный вариант – хватать инквизитора и использовать его в качестве живого щита. Насколько толпа любит этого типа? Будет ли от такого щита толк?

– Ангел Джебраил является к нам! – заявил инквизитор Стефан. – Он сам провозгласил себя Мечом Создателя! Мы поклялись очистить этот мир от скверны, и он даровал нам великие силы!

– Когда вы видели ангела последний раз? – поинтересовался Бозел.

– Сегодня! И он указал нам, что ночью порталом пройдут трое и что мы должны будем проверить их! – Инквизитор Стефан схватил укрепленный на кафедре факел левой рукой, а правую сунул в огонь по локоть. Он вытащил руку из пламени лишь спустя двадцать секунд и продемонстрировал толпе отсутствие на ней ожогов. – Может ли кто-нибудь из пришельцев доказать крепость своей веры так же, как я?

– Раз плюнуть, – сказал Бозел.

Он поднялся по ступенькам, встал рядом со жрецом и сунул руку в пламя. И держал ее там целую минуту.

Толпа ахнула. Наверное, по ее мнению инквизитор Стефан обладал монополией на этот фокус.

Рука Бозела тоже оказалось неповрежденной. Будучи носителями Изначального Жара, драконы не подвластны пламени.

Инквизитор Стефан смотрел на Бозела широкими от удивления глазами.

– Демон! – заявил он. – Только демон может держать руку в пламени так долго!

Толпа зашевелилась и обступила бригаду еще плотнее.

– Я тоже могу, – заявил Джек. – И он может. – Он показал на Гарри. – Мы оба можем.

– Я не могу, – прошептал Гарри.

– Иди наверх, – прошипел в ответ стрелок. – Когда я скажу, снимешь с Бозела заклинание.

– Тогда они увидят, что он дракон…

– И разбегутся, – сказал Джек.

Волшебник и стрелок поднялись и встали рядом с Бозелом и инквизитором, Джек протянул руку к факелу.

– Нет, – сказал инквизитор Стефан. – Этим вы ничего не докажете! Вы все – демоны! Все трое!

– Нет, – сказал Джек, ткнув пальцем в сторону Бозела. – Он – не демон. Он – дракон!

Гарри понял, что пришло время действовать, крикнул заклинание, и зеленая ширококрылая чешуйчатая тень воспарила над толпой. В этот же момент Джек прыгнул за спину инквизитора Стефана и приставил револьвер к его голове.

Фанатичная толпа не разбегалась, даже увидев дракона. А у Бозела еще не восстановились запасы пламени, чтобы разогнать ее более действенными методами, нежели его внешний вид.

Фанатики не боятся драконов. Их способен устрашить только гнев идола, которому они поклоняются.

– Прикажи им разойтись, – прошептал Джек на ухо инквизитору Стефану, – Потому что в противном случае вы все умрете. Ты будешь первым.

– Я готов, – сказал инквизитор Стефан. – Религия – это война, и мы не сдадимся без боя!

– Черт с тобой, – сказал стрелок и вышиб инквизитору мозги.

Труп инквизитора Стефана еще не успел упасть с кафедры, как толпа бросилась на них. Но расстояние между стрелком, волшебником и дверью в храм было куда меньше, нежели расстояние между стрелком, волшебником и толпой, и Джек с Гарри успели забежать в святилище и заложить массивные двери тяжелым деревянным засовом. Бозел. не имея возможности помочь членам своей бригады, взмахнул крыльями и скрылся в темном ночном небе.

ГЛАВА 18

Мафия – это не организация. Мафия – это состояние души.

Мертвый мафиозо из Бронкса

Кот да Винчи жил в комфортабельном дупле на высоте около пятидесяти метров. Конечно, коты обычно не живут в дуплах, но как еще можно назвать роскошные пятикомнатные апартаменты, расположенные внутри ствола?

Кот да Винчи находился в полном душевном раздрае! Его обманули, унизили, обвели вокруг пальца, выудили у него информацию, ничего не дав взамен, и, вдобавок угрожали оружием. Такого кот да Винчи не мог простить никому.

Он бросился в свой рабочий кабинет, отделанный в стиле ампир, открыл ящик письменного стола и вытащил из него хрустальный шар.

– Мрряу! – произнес он.

Тут же посреди кабинета появилось изображение вызванного абонента. Им оказался кот примерно таких же размеров, как и сам кот да Винчи. Кот стоял на задних лапах, обутых в высокие мушкетерские ботфорты, голову его венчала залихватски заломленная шляпа, а на поясе висела перевязь с самой настоящей шпагой.

Увидев кота да Винчи, Кот в сапогах снял шляпу и склонился в куртуазном поклоне.

– Рад приветствовать вас, дон да Винчи, – почтительно сказал он. – Надеюсь, вы пребываете в добром здравии?

– Я позвал своего консильери не для того, чтобы разговаривать о собственном здоровье, – отрезал кот да Винчи.

– Я слушаю. – Кот в сапогах мгновенно подобрался, демонстрируя готовность обсуждать важные дела.

– Сегодня меня оскорбили, – заявил кот да Винчи. – Эти жалкие людишки, которые мнят себя хозяевами жизни, но и шагу не могут ступить без нас. Они пришли ко мне за помощью, но вместо того, чтобы честно заплатить за предоставленную информацию, они обманули меня и оставили ни с чем.

– Имена этих негодяев! – потребовал Кот в сапогах. – Дайте мне их имена, и они умрут! Я лично этим займусь. Сейчас же кликну маркиза Карабаса и велю ему заложить карету! Я еду к вам, сиятельный дон да Винчи!

– На это я и рассчитывал, мой маленький храбрец, – сказал кот да Винчи.

– Кто эти люди и где я могу их найти?

– Они направляются в стольный город Киев, – сказал кот да Винчи. – Трое из них местные богатыри – Илья Муромец, Добрыня Никитич и Алеша Попович. Их тут каждая собака знает.

Слово «собака» звучало особенно презрительно, когда его произносил кот.

– У всех этих так называемых «богатырей» дутая репутация. Я проткну ее своей шпагой.

– Четвертый же называет себя сэром Реджинальдом Ремингтоном, эсквайром.

– Стрелок? – Решимости и в голосе, и в позе Кота в сапогах резко поуменьшилось.

– Стрелок, – подтвердил кот да Винчи.

– Э… при всем моем к вам уважении, дон, но стрелок… стрелок – это дело тонкое. Тут спешить никак нельзя. И потом, – вспомнил Кот в сапогах, – месть – это блюдо, которое принято подавать холодным.

– Я тебя не тороплю, – сказал кот да Винчи. – Мне не важно, как и когда ты это сделаешь. Но стрелок должен умереть.

Кот в сапогах прижал шляпу к груди и склонился в почтительном поклоне.

ГЛАВА 19

…язык до Киева доведет…

Из речи Ивана Сусанина, обращенной к польскому войску за день до похода

Реджи нашел, что у богатырей свой, совершенно уникальный подход к путешествиям.

Там, где нормальные люди могут проходить по десять раз на дню и не заметить ничего особенного, трое былинных готовы были найти добрый десяток приключений на свои зад… умчивые головы.

Стоило им услышать, что в соседнем лесу озоруют разбойники, как они свернули с ведущего в Киев тракта и полезли в чащу на разборку. Разбойники прекрасно понимали, что их ожидает, а потому на разборку идти категорически отказывались, и их пришлось вылавливать по глубоким оврагам до самого вечера.

Разобравшись с разбойниками (два трупа, остальные отпущены под честное слово, что они больше не будут), богатыри вернулись на тракт, но уже в полдень снова его покинули, так как первый же встречный путник поведал им о засевшем на соседнем холме Змее Тугарине. Змея, равно как и его присутствия, на холме не оказалось, и остаток дня был посвящен поимке шутника, осложненной очередной порцией беготни по бурелому.

Реджи уже начал подумывать о том, чтобы идти в Киев одному, но он совершенно не знал этого города и не представлял, как можно добиться аудиенции у князя.

Третий день прошел без приключений, но на четвертый они дошли до трактира, где провели пятый и шестой дни.

Пока богатыри пропивали последние деньги, Реджи за свои кровные купил четырех коней, трех получше – для богатырей, и одного для себя, и к концу первой недели они преодолели половину расстояния, отделявшего их от столицы Триодиннадцатого царства.

Увы, на следующий же день после бешеной скачки конь Муромца пал, так что пришлось продать и остальных лошадок проходившим мимо купцам.

Реджи пытался объяснить богатырям, что вовсе не обязательно скакать во весь опор, а время от времени лошадям просто необходимо предоставлять отдых. Увы, обладающие немереным запасом прочности и не привыкшие щадить себя, богатыри требовали от остальных того же самого, а кони этим требованиям соответствовать не могли.

Вот в Киеве кони, говорил Илья Муромец, всем коням кони.

Реджи пытался намекнуть на разницу между боевым богатырским конем, выведенным специально для нужд этих поистине железных людей, и обычной лошадью, но в очередной раз не преуспел.

Стрелок смирился. В конце концов, сроки задания он с нанимателями не оговаривал, и можно было не спешить. Мир, в котором существовали богатыри, начинал ему нравиться, да и сами парни оказались довольно симпатичными.

Кроме того, Реджи подозревал, что время в этом фольклорном мире течет куда быстрее, чем в том, где ждали его наниматели, и те могут вообще не заметить большой задержки.

Богатыри относились к Реджи как к младшему брату. Они не просили его участвовать в своих богатырских забавах, старались избавить его от опасностей и вообще вели себя по отношению к нему покровительственно. Весь его арсенал не внушал могучим парням никакого уважения.

Богатыри признавали храбрость Реджи и смекалку, проявленную им в разговоре с котом да Винчи, но не считали его равным себе. В их собственных глазах равным им мог быть только другой богатырь.

Утром девятого дня они встретили другого богатыря. Более того, они встретили целую богатырскую дружину.

Отряд насчитывал двадцать человек. Впереди ехал здоровенный детина, шириной плеч не уступавший даже старшому из богатырей. Он выглядел гораздо моложе Муромца, и борода у него была пострижена по последней моде.

Завидев пеших героев местных былин и примкнувшего к ним стрелка, богатырь остановил свой отряд и посмотрел на четверку сверху вниз.

– Здорово, орлы, – сказал он. – Нечасто мне доводилось смотреть на тебя сверху вниз, Муромец. Куда девались ваши лошадки, Илюша, и что это за сморчок рядом с тобой?

– Наши благородные кони пали в жестокой сече с чудищем поганым, – ответствовал Илья. – А человек рядом со мной – мой друг из далекой страны.

– Не шпион ли твой друг, Илюша? – осведомился богатырь неприятным голосом. – Не якшаешься ли ты с врагом земли русской?

– Змей ты, Никола, – сказал Илья. – Хоть и дела твои богатырские, а все едино – змей.

– Хм, – сказал Никола Кожемяка. – Муромец, ты нынче не в фаворе, так что поостерегись держать столь дерзкие речи передо мной. Видишь, за мной дружина целая, а кто с тобой? Двое пеших богатырей и юнец!

– Ну все, – сказал Муромец. – Ты меня достал. Слезайте с коней и становитесь в ряд. Биться будем.

– Нас трое, и с нами чужеземец, – шепнул ему на ухо Добрыня. – А скажут, что нас было четверо.

– Не дрейфь, – сказал Муромец. – Их всего-то двадцать рыл.

Богатыри спешивались и снимали тяжелые доспехи в кулачном бою несподручные.

Четверка во главе с Муромцем расположилась на обочине тракта для короткого брифинга.

– Стрелять можно? – спросил Реджи.

– Стрелять нельзя, – сказал Муромец. – Богатырей у нас немного, не дело до смерти друг друга убивать. Покуражимся чуток и разойдемся. Только коней у них заберем. У Николы конь знатный, моим будет. Ты, стрелок, главное, в драку не лезь. Наверни кому-нибудь в ухо для проформы, но и только. Затопчут.

– Ну, вы готовы? – спросил Никола.

– Эх! – крикнул Муромец. – Сейчас будет махач!

Реджи аккуратно поставил свой саквояж на землю и снял пояс с револьверами, что служителям ордена Святого Роланда в таких ситуациях делать категорически запрещалось.

Драка получилась знатная, жалко, что купцов на тракте не оказалось и никто ее не видел, да и местные летописцы обошли махалово стороной.

Муромец бросился на Николу, но его перехватили на полпути, и сразу добраться до предводителя недружественной дружины ему не удалось. На Муромца тут же навалилась добрая половина богатырей. Алеша с Добрыней бились плечом к плечу, имея дело со второй половиной.

На долю стрелка остался только один богатырь, самый молодой в отряде.

Он был выше Реджи на целую голову и в два раза шире в плечах. Каждый его бицепс был размером с голову нормального человека. Реджи даже мимолетно пожалел, что так запросто оставил свои револьверы.

В ордене Святого Роланда стрелков учили всему, в том числе и рукопашному бою, и чисто теоретически Реджи мог надавать по башке кому угодно. Теоретически, потому что Реджи никогда не дрался для забавы, а в критических ситуациях предпочитал стрелять первым.

Со времен ученичества прошла чертова уйма времени и сейчас Реджи предстояло выяснить, не забыл ли он полученных когда-то навыков.

– Богатырь, богатырь, – сказал он. – А ты мальчик или девочка?

Пока молодой воин шевелил двумя своими извилинами, раздумывая над ответом, Реджи что было сил лягнул его между ног. Богатырь со стоном согнулся пополам и рухнул на землю.

– Мальчик, – констатировал Реджи.

Он пнул богатыря в голову железным мыском ботинка, и тот напрочь потерял интерес к происходящему. Реджи огляделся по сторонам и ловко увернулся от летевшего прямо в него богатыря. Тот врезался в ствол росшего у дороги дерева, сломал его и упал на травку.

Илья успел положить уже четверых бойцов, а Алеша с Добрыней отправили в нокаут еще парочку.

Реджи подошел к незнакомому богатырю, упоения махавшему вырванной с корнем березой, дружески похлопал его по плечу, а когда тот обернулся, подпрыгнул и ударил головой в лицо. Боец выронил березу и схватился руками за сломанный нос. Реджи отвесил ему пинка в уже известное место, повторил финт с ботинком а потом получил от Николы левый в ухо и на время отключился от текущих событий.

Когда он снова включился, обнаружилось, что наши практически победили.

Из встреченной дружины на ногах стоял только Никола. Муромец возвышался прямо напротив него.

Алеша Попович сидел, привалившись спиной к дерева и вытирая руками идущую из носа кровь. Добрыня Никитич с доброкачественным фингалом под правым глазом пил воду из бурдюка, снятого с одной из лошадей. Их противники стенали, жаловались и ругались матом. Похоже, все уже были в сознании, но встать никто даже не пытался. Наверное, за схваткой предводителей удобнее наблюдать из положения лежа. Ухо чертовски болело, но оно могло подождать. Реджи переполз поближе к Алеше, трясущимися руками нацепил на себя пояс с револьверами, и ему сразу полегчало.

Муромец и Никола продолжали сверлить друг друга взглядами.

– Бей первым, – сказал наконец Илья.

Никола ударил, но не в живот, как ожидал Реджи, а обеими руками по плечам, и по колено вбил Муромца в хорошо утоптанный тысячами телег и десятками тысяч ног грунт дороги.

Ответным ударом Муромец вбил Николу в землю по пояс.

Очевидно, бить из такого положения было не слишком удобно, потому что второй удар Николы «заземлил» Муромца сантиметров на десять, не больше.

Муромец улыбнулся и вбил Николу в землю по плечи. А потом ударил кулаком по голове, и от Кожемяки осталась только торчащая над поверхностью макушка.

– Твоя взяла, – донеслось из-под земли. Реджи в который раз удивился живучести былинных парней.

Кряхтя, Муромец высвободил ноги из земли и направился к облюбованному им коню.

– И вы себе выбирайте, – сказал он своим спутникам, беря в руки поводья и нашептывая скакуну что-то на ухо. В ответ лошадь заржала.

Когда богатыри и стрелок покидали место недавней драки, озадаченная дружина стояла вокруг своего предводителя и судачила о том, как вытащить его на поверхность. Сходились на том, что без лопат тут не обойтись.

– А ты, старшой, орел, – заметил Добрыня Никитич. – С одного удара по пояс в землю вогнал, и не печенега какого-нибудь, а самого Николу.

– Не нравится мне все это, – сказал Илья Муромец. – Никола недолго в богатырях, а ему уже дружину доверили. Неладно что-то в Триодиннадцатом царстве.

– Чужеземец тоже молодец, – продолжал Добрыня. – Двоих богатырей вырубил, а потом еще кулак самого Кожемяки ухом принял и жив остался.

При упоминании о кулаке Кожемяки Реджи поморщился. Ухо распухло, посинело и выглядело как-то неэстетично. Хорошо хоть, под шляпой этого было не разглядеть.

– Он по шарам бил, – возразил Алеша Попович. – А в богатырском кулачном бою ниже пояса бить не принято.

– А он-то откуда об этом знал? – спросил Илья Муромец. – Не было до боя уговора, чтобы по шарам не бить, а значит, нечего клювом щелкать и достоинства свои под ботинок подставлять. Я так разумею.

– Надо бы тебя, Рыжий, в богатыри принять, – сказал Добрыня.

Сэр Реджинальд Ремингтон, эсквайр, не был рыжим! Он был шатеном. А богатыри прозвали его так, потому что не могли правильно выговорить «Реджи». Вот и по явился на свет почти былинный как бы богатырь Рыжий.

– Не, я в богатыри не могу, – сказал Реджи. – Я, как бы это вам объяснить, уже служу в одном месте.

– Может, ты взаправду шпион чужеземный?

– Нет, я, типа, монах, – сказал Реджи.

– Монах? – ахнули богатыри. – Ни фига себе у вас за границей монахи!

– Не монах, а типа монах, – сказал Реджи. – Нечто вроде странствующего проповедника.

– Миссионер, – припомнил Илья мудреное заграничное слово. – И что же ты проповедуешь, Рыжий?

– Святое писание от револьвера, – сказал Реджи. – и вообще, давайте сменим тему.

– Знатные кони, – сменил тему Алеша. – С такими конями мы завтра к вечеру в Киеве будем.

Если вы очередных приключений не найдете, подумал Реджи.

Его опасения подтвердились уже следующим утром. Богатырям встретился плачущий маленький мальчик, который поведал им о том, что местная Баба-яга вконец распоясалась, заигрывает с темными силами и призвала себе на помощь целую стаю кошмарных птиц, то ли гусей, то ли лебедей. Птицы эти летают над деревнями, хватают гуляющих детей и относят к Бабе-яге, а та проявляет нездоровую склонность к каннибализму.

Мальчика и его сестру схватили накануне, но ему каким-то чудом удалось распутать веревки и сбежать. То ли гуси, то ли лебеди погнались было за ним, но потеряли в густом подлеске.

Мальчик был очень напуган и переживал за сестру. По его словам, кроме нее в застенках Бабы-яги томилось еще пятеро детей.

Услышав столь жуткий рассказ, даже Реджи не возражал против того, чтобы разобраться со зловредной старушенцией. Мальчик вызвался показать дорогу, Илья подхватил его и усадил на свою лошадь впереди себя. В который уже раз богатыри свернули с наезженного тракта.

Мальчик не соврал: избушка местной Бабы-яги оказалась совсем недалеко от тракта, и верховые богатыри достигли ее спустя какой-то час.

Избушка выглядела старой, повидавшей виды, с покосившейся печной трубой и волосатыми куриными ногами породы «кохинхин». Как и положено, избушка стояла к богатырям задом, к лесу передом.

Ни гусей, ни лебедей, ни прочих птиц в округе не обнаружилось. Только одинокой ворон сидел на суку, но его можно было в расчет не принимать.

Муромец ссадил мальчика с лошади и велел спрятаться в лесу до окончания разборки.

Едва мальчик скрылся среди деревьев, Муромец взял в руки булаву и потребовал от избушки разворота на сто восемьдесят градусов.

Или избушка была снабжена датчиком распознавания хозяйского голоса, или просто оглохла на старости лет, но на команду Муромца она никак не отреагировала. Илья не стал тупо повторяться, подъехал к избушка поближе и постучал в окно. Палицей [35].

Избушка отреагировала мгновенно. Муромец едва успел отвести коня на безопасное расстояние, как домик на курьих ножках с диким скрипом совершил предписанный маневр, и перед богатырями предстало его крыльцо.

Старое, почерневшее от времени, заваленное пустыми бутылками из-под «Балтики №9».

Муромец велел обитательнице избушки выбросить помело через дверь, освободить заложников и выходить с высоко поднятыми руками.

Молчание было ему ответом.

Муромец повторил требования, снова не дождался ответа, спешился и поднялся на крыльцо.

Подергал дверь, обнаружил, что заперта, вышиб хилую конструкцию ногой и исчез внутри избушки. Через минуту из зловещего домика выбежали шестеро ребятишек и скрылись в том же направлении, что и первый мальчик. Последним вышел Муромец.

– Пусто, – сообщил он. – Будем ждать.

Ступа заходила на посадку грамотно, со стороны солнца, а потому богатыри не могли сразу же броситься в атаку и эффект неожиданности был ими утерян.

Ступа мягко приземлилась на траву, скрюченная старушка с неожиданной ловкостью перепрыгнула через бортик и наставила в сторону богатырей помело.

– Русским духом от вас пахнет, – сообщала она. – Несмотря на то что не все вы русские. Помылись бы вы, а?

Реджи засмущался, а богатыри не обратили на этот выпад никакого внимания.

– Значит, так, – сказал Муромец. – Ты нарушила условия Договора, поэтому будешь наказана. Немедленно и летально. Желаешь сказать последнее слово?

– Желаю, – сказала Баба-яга и заголосила: – Ой вы, гуси-лебеди, летите сюда, старушку беспомощную обижают!

Воздух вокруг наполнился хлопаньем крыльев.

– Ни хрена себе гуси, – пробормотал Муромец.

Реджи было понятно его удивление. Новоявленные птицы не имели ничего общего ни с гусями, ни с лебедями. Они больше смахивали на птеродактилей и размахом кожистых крыльев, и длинными, чуть изогнутыми на конце клювами. Поскольку они постоянно кружили над богатырями, сосчитать их точное количество было затруднительно. Реджи прикинул, что птичек никак не меньше двадцати.

Алеша с Добрыней натянули луки, Реджи схватился за револьверы.

ГЛАВА 20

Бойтесь ложных пророков

Негемия Скаддер [36]

Сектанты на площади оплакивали убитого инквизитора Стефана и не торопились с выламыванием дверей. У храма не было второго выхода, так что пленникам некуда было деваться.

Внутри это заведение не было похоже на кафедральный собор. Огромный пустой зал, в котором не имелось даже скамеек для верующих, окна-бойницы, в которые не смог бы пролезть и обратившийся в нетопыря вампир, чадящие факелы вдоль стен. Пол был земляной и даже не очень ровный.

Единственным намеком на культовое назначения строения были небольшой алтарь, воздвигнутый у противоположной от двери стены, и статуя высотой в человеческий рост, изображавшая, очевидно, самого ангела Джебраила. Судя по изображению, местное божество было не самым приятным из возможных. Крыльев у ангела, провозгласившего себя Мечом Создателя, в наличии не имелось. Зато у него оказалось четыре руки. Верхняя пара сжимала два меча, в нижней левой был щит, а в нижней правой – отрезанная человеческая голова. Голова была натуральной и даже довольно свежей. Наверное, местные жрецы время от времени обновляли эту часть экспозиции.

Гарри передернуло. Он представил, что и его голова могла занять место в руке воинственного божества.

Джек Смит вытащил пулемет, опоясался патронными лентами и стал похож на представителя какого-нибудь партизанского движения. Не хватало только бороды и черного берета.

– Неужто ты собираешься их всех перестрелять? – поинтересовался Гарри.

– Если ты не предложишь альтернативного варианта, то да, собираюсь, – сказал стрелок. – Лично я иных перспектив не вижу.

– Предлагаю подойти к этому вопросу творчески, – сказал Гарри.

– И что же делать? Выйти к ним и прочитать лекцию о милосердии и терпимости?

– Молиться.

– Что?

– Молиться и взывать к местному божеству, – сказал Гарри.

– Ты сошел с ума или как? – поинтересовался стрелок – Если уж простые верующие собирались разорвать нас на части, то что с нами сделает их кумир?

– Ничего, – сказал Гарри и принялся взывать к ангелу Джебраилу: – Слышь, приятель, поговорить надо.

И постучал костяшками пальцев по каменному лицу статуи.

Джек приготовился к длительному ожиданию и сел на пол, обернувшись лицом к двери и положив пулемет на колени. Он не был маньяком, но готовился совершить массовое убийство. По его мнению, с упертыми сектантами можно разговаривать только на одном языке – языке свинца.

Джек и раньше имел дела с сектантами, и предложенный им метод еще ни разу не давал осечки.

Гарри продолжал взывать к божеству, и с каждым следующим оборотом речи призывы становились все более и более непечатными.

По мнению стрелка, волшебник выбрал странный способ разговаривать с представителями сверхъестественного мира.

А божество взяло, да и ответило. Статуя заскрежетала и сдвинулась с постамента. Ни оружия, ни отрубленной головы она из рук не выпустила.

Джек пожал плечами и вытащил из саквояжа пару гранат. С ожившими статуями он тоже имел дело раньше.

Гарри и бровью не повел, словно каждый день общался с кровожадными ангелами и беседы с ними вошли в привычку.

– Ну что же ты, камрад Джебраил, такое творишь, – заявил Гарри с наглостью, которой сам от себя не ожидал, – Заставляешь себя ждать, когда встречи с тобой требует волшебник. Некрасиво это, честное слово.

– Зачем звал? – хмуро спросил бескрылый ангел.

– Разговор есть. Хочу тебе последний шанс предоставить.

– Последний шанс на что?

– На сохранение паствы, – сказал Гарри. – Видишь ли, все пять сотен твоих почитателей стоят снаружи и думают, что загнали нас в угол. А на самом деле они просто оказали нам услугу и собрались в кучу, чтобы нам было проще с ними покончить. Так уж сложилось, что они напали на нас первыми, кстати, похоже, что сделали они это по твоей наводке. А мы, волшебники, народ мстительный. Да и у стрелка руки чешутся пустить их всех в расход.

– И чего ты хочешь?

– Выйди к ним и прикажи спокойно нас пропустить, – сказал Гарри. – Иначе мы выйдем сами, и мало никому не покажется.

– Ты боишься, колдун. Если бы ты мог уничтожить всех моих верующих, то не вел бы переговоры со мной.

– Я бы не вел, но стрелок настаивает, что даже самыми отвратительным и вонючим козлам должен быть предоставлен последний шанс. Это первое правило его ордена.

Джек Смит решил ничему не удивляться. Хотя о новом первом правиле своего ордена услышал впервые.

Но на всякий случай стрелок решил поддержать игру волшебника.

– Это я так, для проформы предложил у тебя спросить, – сказал он Джебраилу. – Но ты не соглашайся. Я пострелять люблю. Особенно по таким крупным движущимся мишеням, да еще и из пулемета.

– Думай, – сказал Гарри самоназванному ангелу. – Даю тебе пять секунд.

– Ладно, – сказал Джебраил. – Я согласен. Подождите здесь.

Всю ночь они шли не останавливаясь, стремясь оставить между собой и сектантами как можно большее расстояние.

Конечно, Джебраил явился к сектантам и объяснил им новую политику партии, которая заключалась в том, что чужеземцев надо отпустить, потому что они хоть и еретики, но люди джебраилоугодные, однако доверять свои жизни слову сектантов, пусть они даже дали его собственному божеству, бригада не рискнула.

Да и божества славятся своими переменчивыми настроениями.

Как только взошло солнце, Джек предложил устроить небольшой привал и выпить кофе. Спустя десять минут весело трещал костер, кипела в котелке вода, а волшебник со стрелком наслаждались утренними сигаретами.

Гарри был благодарен стрелку за этот перекур. В последнее время он сильно уставал. Битва с зомби, разборки с сектантами и последовавший за ними марш-бросок окончательно вымотали молодого волшебника. Даже полученный ночью «левел ап» не слишком помог.

Стрелок же выглядел так, словно мог пройти еще столько же и выдержать пару дополнительных стычек как с зомби, так и с инквизитором Стефаном.

Гарри затушил окурок о траву и потянулся за кофе.

– А ты молодец, – сказал Джек. – Честно говоря, когда ты начал взывать к этому их ангелу, я думал, что ты попросту свихнулся. Я и предположить не мог, что ты способен разрулить ситуацию без стрельбы.

– Мелкие идолы слишком сильно зависят от верующих в них людей, – сказал Гарри, – и ровным счетом ничего не могут сделать тем людям, которые в них не верят. Так что это каменное чучело не могло представлять для нас прямой опасности. И избежать конфронтации было больше в его интересах, чем в наших. Скажи, а ты действительно был готов выйти и перестрелять всех сектантов? Всех до единого? До самого последнего человека?

– Разумеется, – сказал Джек. – Твое решение проблемы элегантно, бескровно и, может быть, является самым правильным решением. Но оно противоречит моим принципам и принципам моего ордена. Мы оставили за своей спиной пятьсот живых, уязвленных и озлобленных врагов. Конечно, маловероятно, что нас когда-нибудь снова занесет в эти края, но если занесет… Тогда твои переговоры нам еще аукнутся. У стрелков нет правила относительно козлов и последнего шанса. Козлы заслуживают только одного права – права на смерть.

– Милосердие чуждо вашим принципам, как я погляжу.

– Милосердие для женщин и детей. Мужчинам – воздаяние, – сказал Джек. – Ты думаешь, мы были первыми путниками, которых эти милые ребята собирались сжечь на костре? Ты статую хорошо рассмотрел? Вряд ли у нее в руке красовалась голова добровольца.

– Но ты застрелил их вождя. Разве этого недостаточно?

– Лет через пять они нападут на какой-нибудь мирный город, жители которого не разделяют их убеждений, и вряд ли эти симпатичные парни ограничатся убийством бургомистра. Тем убитым горожанам ты и будешь рассказывать о милосердии.

– И что ты предлагаешь сделать?

– Уже ничего.

– Хорошо, – сказал Гарри. – А то я уж начал опасаться, что ты предложишь нам вернуться.

– Куда это вы хотите вернуться? – громыхнул Бозел, спускаясь с небес и складывая крылья. В правой передней лапе дракон сжимал Любителя Рубок. – Маг, будь добр, верни мне человеческий облик. Не хочу привлекать внимание.

– Изволь, – сказал Гарри. Вернуть Бозелу облик человека было не слишком сложно, мозг дракона еще хранил предыдущую телесную матрицу. Гарри, даже не вставая, буркнул пару слов, и Бозел уменьшился до человеческих размеров.

– Отлично, – удовлетворенно сказал Бозел и присел к костру. Джек протянул ему кружку кофе. Стрелок ожидал дракона с минуты на минуту и вскипятил воды на троих. – Так куда вы собирались вернуться?

– К сектантам, – сказал Гарри.

– Зачем? – спросил Бозел.

– Полагаю, наш общий друг хотел их всех перебить.

– Зачем? – спросил Бозел.

– Чтобы они не убили путников, которые окажутся подготовленными к встрече с ними хуже нас.

– Зачем? – спросил Бозел.

– Что ты заладил одно и то же? – поинтересовался Гарри. В его душу начали закрадываться смутные подозрения, которые ему очень не нравились.

– Я спрашиваю, зачем возвращаться, – сказал Бозел. – Потому что возвращаться туда не имеет ровным счетом никакого смысла.

– Это еще почему? – спросил Гарри.

– Потому что я уже туда возвращался, – сказал Бозел. – Сегодня ночью, как только обнаружил, что мои запасы пламени полностью восстановились. Не мог жея нарушить слово и оставить вас там.

– И что ты сделал, когда нас там не обнаружил?

– А что может сделать дракон? – пожал плечами Бозел. – Не переживайте, пожалуйста. Ничего радикального я не сделал. Я их просто немножко… испепелил.

– Немножко? – переспросил Гарри.

– Дотла, – уточнил дракон. – В прах.

Стрелок довольно ухмыльнулся и откинулся на спину. У него сразу стало легче на душе.

У Гарри же, напротив, на душе стало гораздо муторнее. Чего ради, спрашивается, он корячился, строил из себя дурака, вызывал этого Джебраила и о чем-то с ним договаривался? Он думал, что спасает ситуацию, а вышло наоборот. Их спокойно отпустили, а чуть позже на ничего не ожидающих сектантов с небес обрушилась огненная смерть.

Разум человека устроен таким образом, что может найти оправдание любым поступкам и событиям.

На рассудочном уровне Гарри понимал, что мир жесток, сектанты сами выбрали свой путь и рано или поздно на этом пути должны им были встретиться такие вот неприятности. Он понимал, что сектанты вели себя агрессивно, что убили бы троих путников, представься им такая возможность, а потом убили бы еще много людей, повинных только в том, что не разделяли из религиозных убеждений.

Но на эмоциональном уровне оправдать смерть пяти сотен человек было гораздо сложнее, и Гарри чувствовал себя соучастником массового убийства. Интересно, что ни Джек Смит, ни учинивший расправу Бозел никаких угрызений совести не испытывали.

С драконом-то все понятно, но откуда у стрелка такая же нечеловеческая система мышления?

Наверное, подобное безразличие объясняется большим жизненным опытом и появляется с годами, решил Гарри. Старикан Горлогориус на его месте тоже не колебался бы ни секунды. Отношение старого волшебника к радикальным течениям в магии и вне ее были хорошо известны и за пределами Верховного Совета.

Стрелок собирал кухонные принадлежности в саквояж, волшебник по-пионерски тушил костер, а Бозел обозревал окрестности, когда Негоро выпал из соседних кустов с воплями и проклятиями.

– Привет всей честной компании, – сказал он, вытаскивая колючки из одежды. – Чего вы на меня так вылупились?

– Негориус, – сказал Гарри. – Вот уж неожиданная встреча!

– Так это он? – спросил Бозел, кладя руку на меч. – Задачка решается куда проще, чем мы ожидали.

– Поосторожнее с выводами, – сказал стрелок. – Если это Негориус, то зачем он сюда пришел? Сам? Без оружия?

– Очень правильная мысль, – похвалил его Негоро. – Пусть ваш волшебник проверит мою ауру, и ему сразу станет понятно, кто я такой.

– Ты прав, Джек, – сказал Гарри, завершая процедуру сканирования. – Это не Негориус. Это его дубль.

– Может, все-таки убить его? – поинтересовался Бозел. – Для практики, так сказать. Или нельзя?

– В принципе можно, – сказал Гарри. – Только никакого смысла в этом нет.

– Может, стоит сначала узнать, зачем он пришел? – предложил Джек.

– Наверняка с какими-нибудь гнусными целями, – сказал Бозел. – Давайте я его все-таки грохну.

– Я смотрю, ты больше герой, чем дракон, – сказал Негоро. – Это Любитель Рубок? Можно посмотреть?

– Сейчас я тебе покажу…

– Нет, это решительно невозможно, – сказал Джек. – Пришел человек, ну, пусть не совсем человек… Пришел дубль, хочет что-то сказать, а его никто не слушает. Джентльмены, неужели вам не интересно узнать хотя бы, как он нас нашел? Для начала?

– А ведь верно, – сказал Гарри. – Как ты нас нашел?

– Я следил за всеми вашими перемещениями, – сказал Негоро. – Докладывать о ваших действиях моему создателю вменялось в мои служебные обязанности.

– Стукачок, – констатировал Бозел. – Надо его убить все-таки.

– Негориус знает, что мы идем? – спросил Гарри.

– Конечно. Он знает, сколько вас, знает по именам, знает, что вы из себя представляете, – сказал Негоро. – Вы же не думали, что он дурак?

– Не думали, – сказал Гарри. – Это было бы слишком легко. Что он еще знает?

– О носителе меча и его новообретенных талантах бретера, и о том, что вашими стараниями в мире осталось только трое повелителей зомби.

– И зачем ты сюда пришел?

– Негориус меня послал.

– Я ж говорю, стукачок, – сказал Бозел. – Давайте я его зарежу, а?

– Помолчи, – сказал ему Гарри. – С какой целью Негориус тебя сюда послал?

– Всех вас убить, – сказал Негоро.

– Я ж говорю…

– Тихо, – сказал Гарри. – Бозел, ты знаешь, что у меня с трансфигурацией все нормально. Хочешь провести остальную часть похода в виде лягушки? Я верну тебе человеческий облик только перед схваткой с Негориусом. Но сначала ты на него хорошенько поквакаешь.

– Все, я уже молчу, – сказал Бозел и отошел в сторону. Слушать он, однако, не перестал.

– Значит, тебе велено нас убить? – уточнил Гарри.

– Да, – сказал Негоро.

– Но у тебя нет оружия?

– Нету. Можете меня обыскать.

– И дубли не слишком хорошо владеют магией, даже дубли весьма могущественных волшебников.

– Я вообще не владею, – сказал Негоро. – Артефактами только пользоваться могу, но и любой другой человек тоже может.

– Верно, – сказал Гарри. – И как же в таком случае ты собирался нас убить?

– Не знаю, – сказал Негоро. – Мне отдали приказ, но забыли разъяснить, как я должен его выполнить.

– Ты же сам говорил, что Негориус – не дурак. Тогда на что он рассчитывал?

– Он не дурак, – сказал Негоро. – Но он псих. Абсолютный, совершенный псих, одержимый манией величия и манией убийства. С ним периодически случаются припадки ярости, когда он крушит мебель и писает кипятком. Мне не повезло – обычно в такие моменты я стараюсь не попадаться ему на глаза, но в этот раз он вспомнил о моем существовании. Обозвал меня бездарью, лоботрясом и абсолютно бесполезным для общества элементом и отправил сюда. Думаю, он рассчитывает, что вы меня прикончите.

– И он прав, – заявил Бозел, до середины вытаскивая меч из ножен. – Сейчас мы тебя прикончим.

– Ква-ква, – сказал Гарри.

Бозел в сердцах сунул меч обратно.

– Что ты намерен делать? – спросил Гарри.

– Не знаю, – ответил Негоро. – Как вы понимаете, я первый раз попал во внешний мир. Драться я не умею, магией не владею… А жить хочется.

– Ну и вали на все четыре стороны, – сказал Гарри. – Волшебники с дублями не воюют.

– Ваяй в ту сторону, – указал Бозел. – Я там тебя встречу.

– Может, возьмем его с собой? – предложил Гарри.

– На фига? – спросил Бозел.

– Может пригодиться. Он в этой чертовой Цитадели Трепета все ходы и выходы знать должен.

– Нет, – сказал Бозел. – Он или заведет нас куда-нибудь не туда, или предаст в самый ответственный момент. Так всегда случается. К тому же старик Горлогориус говорил о сакральном числе три.

– Да, это полная лажа, – согласился стрелок. – Ему нельзя доверять.

– Лучше его убить, – сказал Бозел.

– Но он же не виноват, что является дублем нашего врага, – сказал Гарри. – За что его убивать?

– А на всякий случай, – сказал Бозел. – Так сказать, во избежание…

– Парни, давайте не будем меня убивать, – взмолился Негоро. – И не хочу я с вами идти.

– Это еще почему? – спросил Гарри. – Не хочешь оказаться на стороне проигравших или еще что?

– Я вообще воевать не хочу, – сказал Негоро. – Я пацифист. И вообще, если я пойду с вами и он вас перекокает, то и мне попадет, как предателю и все такое. Если вы его уконтрапупите, для меня тоже ничего хорошего. Он же мне, чисто технически, как отец.

– Тоже верно, – сказал Гарри. – Предлагаю его все – таки отпустить. Кто «за»?

– Я – против, – сказал Бозел.

– Я тоже, – сказал стрелок. – Если мы оставим его здесь, то он окажется у нас сзади. Я не хочу ждать удара в спину.

– Итак, большинством голосов решено тебя отпустить, – сказал Гарри. – Или вы забыли, кто тут у вас бригадир?

Джек пожал плечами. Ему было все равно.

– Иди, куда хочешь, – сказал Гарри. – И постарайся больше не попадаться нам на глаза.

Они ушли, оставив Негоро у потухшего костра. Негоро развязал вещмешок, выудил из него хрустальный шар, связался с хрустальным шаром босса и оставил сообщение на автоответчик.

– Операция «Знакомство» прошла успешно. Начинаю операцию «Внедрение».

ГЛАВА 21

Есть такая профессия – Родину защищать!

Гектор

Богатыри стреляли из луков.

Гуси-лебеди-птеродактили маневрировали на разных высотах, стараясь увернуться от стрел и ожидая, пока у богатырей кончится боезапас. Четыре мертвые птицы, пронзенные стрелами, уже лежали на травке, а после того, как к стрельбе присоединился Реджи с практически бесконечным боекомплектом, гуси-лебеди-птеродактили решили сменить тактику.

Они перешли в пикирующий режим и попытались пронзить богатырей своими длинными и острыми клювами.

Алеша успел только увернуться, тогда как Никитич бросил лук и рубанул крылатую тварь мечом. Реджи расстрелял трех птичек на подлете, четвертой всадил пулю в голову, стреляя в упор, отпрыгнул, перекатился по земле и обнаружил, что револьверы пора перезаряжать. Одна из тварей спикировала прямо на него. Стрелок успел перехватить клюв, когда тот уже был готов пронзить его тело, и направил удар в сторону. Клюв хищной птицы до половины вонзился в землю, и Реджи свернул пернатому врагу шею.

Баба-яга, уяснив проигрышность своей позиции, пыталась улизнуть в ступе, но в борт этого летательного аппарата впечаталась боевая палица Муромца, и ступа развалилась на куски.

– Хулиган! – взвизгнула Баба-яга и попыталась огреть старшого богатыря помелом. Ей следовало бы помнить, что в качестве смертоносного оружия помело сильно уступает богатырскому снаряжению.

Помело вылетело у Бабы-яги из рук, а следующим ударом Муромец проломил вредной старушенции голову.

Тем временем Реджи перезарядил револьверы, прикончил птиц, вившихся над Алешей Поповичем, убедился, что никто из богатырей не нуждается в его помощи, и пристрелил последнего пытавшегося удрать гуся-лебедя-птеродактиля.

– Уф, – сказал Илья Муромец. – Неслабо повеселились. Избушка-избушка, валила бы ты отсюда, покамест я добрый. А то догоню, ноги твои куриные оторву, вместо окон вставлю и скажу, что так было.

Избушка оценила серьезность угрозы и потопала в лесную чащу, прокладывая себе путь среди деревьев с эффективностью бешеного слона.

– В седла, пацаны, – скомандовал Муромец. – А то сейчас сюда понабегут благодарные родители спасенных детей, и мы в Киев еще неделю точно не попадем!

Кони двигались неспешным аллюром. Молодые богатыри ехали впереди, Муромец с Реджи – сзади.

– Ты хорошо себя проявил, – сказал Муромец. – Когда мы будем делить смерть Кощееву, лучше бы тебе обойтись без своих игрушек.

– А тебе – без своих кулаков.

– Давай тогда в карты ее разыграем. Или в кости! Драться с тобой я не хочу. Как это может быть – сначала плечом к плечу бились, а потом – друг с другом?

– В жизни такое бывает сплошь и рядом, – сказал Реджи.

– Это неправильно. Так не должно быть. Друзья даются человеку один раз и навсегда, как и враги. Только вот мои враги долго не живут.

– А Кожемяка?

– Никола-то? Он мне не враг. Не враг и не друг. Так, пустышка.

– Илья, ты можешь ответить мне на один вопрос?

– Хоть на десять. Спрашивай.

– Зачем вы это делаете?

– Что это?

– Все. Разве это жизнь – ни кола, ни двора, ни жен, ни детей. Все имущество – оружие да кони, которых постоянно убивают. За работу, как я понимаю, вам платят не слишком много, вдобавок еще и нерегулярно. Вы не взяли добычу, разогнав шайку разбойников, ты отпустил избушку, даже не проверив, что у нее внутри, а у ведьм, как я полагаю, всегда имеются определенные запасы золота. Так зачем вы это делаете?

– Думаешь, просто любим подраться?

– Сначала именно так я и думал, – признался Реджи.

– Но теперь ты так не считаешь?

– Нет. Мне кажется, это было бы слишком просто.

– А все и так просто, – сказал Муромец. – Я понимаю, что это прозвучит пафосно, банально и глупо, ибо эта фраза произносилась уже сотни раз и будет произнесена еще тысячи раз, но… есть такая профессия – Родину защищать. Я понимаю, что она, Родина наша, далека от совершенства. Местами глупая, местами смешная, местами страшная, но она – все-таки наша Родина. И ее враги попадают в разряд моих личных врагов. Баба-яга ест маленьких детишек – ты прошел бы мимо такого? Разбойники озоруют на дорогах и грабят обычных людей – кто займется ими, если не мы? Князь Владимир меня не любит. Говорит, пустяками я занимаюсь, да еще других с толку сбиваю, потому и дружину большую под мое начало не дает. Вон – Никола тот же. Пошлют его в Тьмутаракань с посольством, он и поедет. И какое бы безобразие по дороге ему ни встретилось, он ни за что не остановится и с пути не свернет. Потому что – приказ. А я сверну. Я остановлюсь, если надо. Потому что Тьмутаракань никуда не денется, а покуда у князя руки дойдут распоряжение насчет той же Бабы-яги отдать, она еще с десяток мальцов слопает. Потому и детей нет, и жены у меня нет, потому и не нажил я ничего в этой жизни. Понимаешь ты меня, Рыжий?

– Понимаю.

– А я тебя – нет. Без роду, без племени, скитаешься по дорогам. Куда ты идешь? Какая у тебя цель в жизни? За что ты дерешься? Только за золото?

– Не только.

– Или тебе просто нравится стрелять? Вижу же, что не нравится. Тогда зачем?

Реджи вздохнул:

– Судьба.

– Судьбу человек сам себе делает, – назидательно сказал богатырь. – Ты пойми, я вот за что дерусь? Я за Родину свою дерусь, за всех, кто ее населяет. А ты за что?

– Когда-то давно, когда я был молодой и глупый, я дрался за идеалы, – сказал Реджи. – Потом идеалы куда-то делись. Полагаю, что я продолжаю драться только по привычке. Я завидую тебе, Илья, по-хорошему завидую. У меня нет Родины, я никогда не видел своих родителей и ничего о них не знаю. Я – стрелок. Я иду по дороге из ниоткуда в никуда.

– Может быть, пора остановиться? Оставайся у нас будешь в моей команде четвертым. И появятся у тебя со временем и Родина, и дом, и красавица-жена, и куча ребятишек.

– Не могу, – сказал Реджи.

– Почему? Или тебе у нас не нравится?

– У вас мне нравится, – сказал Реджи и вдруг понял, что не врет. Ему здесь действительно нравится. Только остаться здесь он все равно не сможет. На пути револьвера предусмотрена только одна остановка – конечная. – И ты мне нравишься, Илья. Но есть у меня две причины. Первая – я должен пройти еще немного по своей дороге.

– А вторая?

– Я не могу остановиться, пока не пройду путь до конца, – сказал Реджи. – До самого конца, понимаешь? Пока я не увижу цель, пока не пойму смысл, я физически не могу остановиться. Стоит мне задержаться на одном месте больше недели, и я начинаю болеть. Физически. И если после этого я еще неделю не сдвинусь с места, полагаю, что умру.

– Тяжело, – посочувствовал Муромец. – Может, заклятие на тебе какое? Ты б с Иваном-мудрецом на эту тему потолковал, он мужик башковитый, понимающий…

– Это заклятие ни один колдун не снимет, – сказал Реджи.

– Как знаешь, – сказал Муромец. – Странный ты парень, Рыжий. Но когда ты достигнешь своей цели и обретешь свой смысл, перешли мне весточку. Я хотел бы знать, что у тебя все нормально.

Богатыри и стрелок переночевали на постоялом дворе, а утром, отдохнувшие, бодрые и полные сил, въехали в стольный город Киев. Как и ожидал Реджи, мегаполисом в Киеве и не пахло. Пахло в основном навозом.

По стандартам бывалого Реджи, Киев был небольшим городком, этакой штаб-квартирой, откуда правил князь Владимир Верный Путь и где жили бояре из его ближайшего окружения. В городе наличествовала только пара постоялых дворов, пара «рюмочных» и один рынок. Ремесленников в городе практически не имелось, а приезжие купцы предпочитали останавливаться в соседних деревнях и приезжать в город только по торговым делам Жизнь в столице оказалась слишком дорогой даже для них.

Взять, к примеру, те же «рюмочные». Порция выпивки в Клеве стоила в десять раз дороже, чем такая же порция точно такого же пойла в любом другом месте.

Муромец велел Алеше, Добрыне и Реджи пойти в «рюмочную» и не отсвечивать, а сам направился в княжеский терем выбивать аудиенцию. Точного плана пока в наличии не имелось, но понятно было, что во дворец лучше идти официально, чем прорываться с боем.

Реджи прикончил первую порцию браги, а богатыри расправились уже с тремя, как в «рюмочную» ввалился Иван-мудрец, нетвердо державшийся на ногах. К сожалению, состояние алкогольного опьянения, в котором находился мудрец, никак не повлияло на его зрение, и он тут же опознал богатырей, посланных, как ему казалось, куда-то далеко и с довольно важным заданием.

– Оч-чень интересно, – сказал Иван-мудрец, усаживаясь на свободный стул, который дожидался возвращения Муромца. – А что это вы, охламоны этакие, тут делаете?

– Пьем, – сказал Алеша.

– Вижу, что пьете, – сказал мудрец. – А какого лешего вы тут пьете, когда я вас за смертью Кощеевой послал? Смерть Кощеева, она где? Или скажете, что уже добыли яйцо с иголкой заветной?

– Не добыли, – мрачно сказал Алеша.

– Я так и думал, – сказал мудрец. – А почему не добыли? И почему вернулись с пустыми руками, тунеядцы?

– Нет яйца в том лесу, – буркнул Алеша. – Нет и не было никогда. Обман это, отвлекающий маневр.

– Отвлекающий маневр, значит. Надо же, какими словами богатыри былинные бросаться стали. Умные, да?

– Мудрец, ты бы это… Пошел бы, проспался…

– Я трезв, – заявил мудрец со стопроцентной уверенностью, которой обладают только люди в последней стадии опьянения. – И я все еще жду объяснений. Почему вы здесь и где ваш главный?

– К князю пошел.

– К князю, значит, пошел? А зачем?

– Надо. – Ответы богатыря становились все короче.

– Надо ему… Богатыри! А это кто? – Взгляд Ивана уперся в стрелка. – Кто это такой, я вас спрашиваю?

– Соратник, – сказал Алеша.

– А откуда ты взялся, соратник? И чего тебе надобно на земле нашей?

– Не твое дело, – сказал Реджи. Он не любил пьяных волшебников.

Раз уж выпало тебе обладать силой, недоступной простым людям, так и веди себя соответственно, марку держи.

Мудрец вспылил, меж пальцами его проскользнули искры, а потом с правой ладони сорвался фаербол. Сорвался и завис прямо над столом, потому что волшебник не решился закончить смертоносное движение.

Два револьвера сэра Реджинальда Ремингтона, эсквайра, смотрели на него, как два черных глаза. Зрачки их были черны и пусты, но этот взгляд обещал смерть. Такую же верную, как и попавший в голову огненный шар.

– Ты хочешь проверить, может ли твой свинец быть быстрее магии? – хрипло спросил мудрец.

– Я уже проверял, – сказал Реджи. – Может.

– Ты здесь на чужой территории, стрелок.

– Я везде на чужой территории, – сказал Реджи.

– Что привело тебя сюда?

– Я не привык отвечать на вопросы, заданные таким тоном.

– Ладно. – Мудрец щелкнул пальцами, и фаербол погас, как гаснет электрическая лампочка при повороте выключателя. – Позже поговорим. И с вами, орлы, тоже поговорим. Далеко от города не уезжайте, я сам вас найду. И пусть старшой ваш отговорку поубедительнее придумает.

Шатаясь пуще прежнего, хотя в «рюмочной» он вроде бы и не добавлял, мудрец покинул честную компанию и скрылся на улице.

– Чего это с ним? – недоуменно спросил Алеша. – Первый раз мудреца пьяным вижу.

– А еще нас всю дорогу за выпивку шпыняет, – поддержал его Добрыня. – А сам нажрался до розовых Горынычей с девятью шеями.

Богатыри сдвинули свои посудины.

Муромец вернулся из княжеского терема часа через три и обнаружил богатырей неожиданно трезвыми. Впрочем, при ближайшем рассмотрении ничего удивительного в этом не оказалось – у них просто кончились деньги.

Муромец заказал всем по порции, расплатился из своих, пробурчал, что дерут тут втридорога, и приступил к отчету.

– Все глухо, как у Бабы-яги в перевернутой ступе, – сказал он. – Князь нас не примет. Я сомневаюсь даже, что ему доложат о нашем визите. Сами понимаете, я у князя не в фаворе, а тут еще бюрократы чертовы…

– Мудрец в городе, – сообщил ему Алеша.

– Кого только сейчас в городе нет, – сказал Муромец. – Чего он хотел, мудрец-то?

– Мутного. Яйцо требовал, хамил, на парня нашего наезжал. Одно слово, пьяный.

– Иван-то пьяный?

– Ага.

– Странно. Знаете, кого еще я в тереме видел? Нипочем не угадаете. Боярина Смердищева я видел, личного посланца Кощея. Видать, и сам Кощей где-то недалеко окопался. Ох, чует мое сердце, будет скоро в стольном городе хорошая буча. А еще француз какой-то приперся. Маркиз Карабас, что ли.

– С котом? – спросил Реджи.

– А я почем знаю? Я его в тереме мельком видел, у входа в княжеские палаты. Ему-то, супостату иностранному, сразу аудиенцию предоставили.

– А что с французом? – спросил Алеша.

– Нехорошее я про него слышал, – сказал Муромец. – Будто есть у него кот, который то ли кот, а то ли демон. И кот этот все для своего маркиза состряпал. Это ведь он сейчас – маркиз, а раньше голодранцем был, нищим и безродным. А кот ему и титул выбил, и земли, и замок соответствующий, и девку ему сосватал с хорошим приданым.

– И что тут нехорошего?

– А ты прикинь, что этот кот с прежним владельцем титула сделал, с хозяином замка и земель. Думаешь, по-хорошему они этому Карабасу все свое имущество отписали?

– У нас тоже похожая история была, – вспомнил Добрыня. – Давно, правда. Про Емелю и щуку его волшебную помнишь?

– Ну ты сравнил, щука и кот! Щука – рыба, тварь хоть и волшебная, а все равно безмозглая. Там Емеля музыку заказывал, это и ежу понятно. А коты – они сами по себе, чем и опасны. Не верю я, что он этому маркизу без всякой корысти помогал, исключительно по чувствам родственным да доброте душевной. Не маркиза он, себя наверх двигал. Был котом голодранца, стал котом чуть ли не наследника престола. К власти лезет, шельмец. Рыжий, ты про это что-нибудь знаешь?

– В общих чертах. Только фамилию маркиза и то что кот этот в сапогах да при шпаге.

– Почему они оба именно сейчас тут появились? Совпадение?

– Я в совпадения не верю, – сказал Реджи. – По крайней мере, в счастливые совпадения.

– Что делать будем, старшой? – спросил Добрыня.

– Здесь посидим, темноты подождем, – сказал Илья.

– Ты чего это удумал? Лезть в терем княжеский, как тати в ночи?

– Не знаю пока. Но дело – прежде всего. Я вот все думаю, зачем это мудрецу смерть Кощеева понадобилась? Не собрался же он старикашку убивать.

– Мудрец, – пожал плечами Алеша. – Кто его знает, мудреца. Слышь, Рыжий, а твоим архарам иноземным она зачем сдалась?

– Не знаю. Не спрашивал.

– Мутное дело, – подытожил Илья. – Но думаю я, что не в самом Кощее тут подвох. Есть что-то и посерьезнее.

Маркиз Карабас вернулся в свой номер. Кот без сапог, но в банном махровом халате, валялся на постели и почитывал свежий выпуск «Плейкэта» с роскошными кисками на развороте.

– Был у князя? – лениво спросил кот, переворачивая страницу.

– Был.

– О богатырях спрашивал?

– Спрашивал. Князь не знает, но верные люди сказали – в городе они. Здесь их видели.

– Это мы удачно приехали, – сказал кот. – Стрелок с ними?

– С ними какой-то тип в черном. Может, он и есть твой стрелок.

– Понятно, – сказал кот. – Ладно, отдохни, я пока подумаю.

– Не понимаю я, зачем тебе эта поездка сдалась, – пожаловался Карабас – Сидели бы у себя во Франции… Праздник урожая скоро.

– Думать и понимать – это не твое дело, – отрезал кот. – Для этих занятий мозги нужны, которых у тебя отродясь не было. Забыл, откуда я тебя вытащил? Или ты не помнишь, кто тебя в маркизы определил, шавка?

– Не забыл.

– Тогда сиди и не тявкай, – отрезал кот и вернулся к изучению картинок. Киска с девятой страницы его возбуждала.

ГЛАВА 22

У всех свои кошмары.

Стивен Кинг

На первый взгляд Лес Кошмаров выглядел как самый обычный лес. На второй, впрочем, тоже. Те же деревья, те же кусты, тот же слой перегноя, устилающий землю.

На тропе, перед тем как она уходила в лес и начинала петлять между деревьями, какой-то неизвестный шутник поставил деревянную табличку с надписью «оставь надежду, всяк сюда вхо…» Очевидно, раньше надпись была длиннее, но кусок с продолжением таблички отвалился уже давно и был унесен то ли порывом ветра, то ли каким-то предприимчивым зверем. От таблички за километр попахивало плагиатом.

– Пока не вижу ничего кошмарного, – заметил Бозел.

– Я вспомнил об этом месте, – сказал Гарри. – Мы в школе проходили. В этом лесу обитают бесплотные существа, которые могут материализоваться в виде наших самых страшных кошмаров. Они вроде бы излучениями мозга питаются или чем-то в этом роде. Энергетические вампиры. Бозел, ты чего больше всего в этом мире боишься?

– Ничего я не боюсь, – гордо сказал дракон.

– Вранье, – сказал Гарри. – Все мы чего-нибудь боимся. А ты, стрелок?

– Это слишком личное, – сказал Джек.

– Не хочу вас разочаровывать, но скоро это личное будет выставлено нам всем напоказ, – сказал Гарри. – И было бы лучше, если бы мы заранее знали, с чем предстоит иметь дело.

– А чего боишься ты сам, волшебник?

– Э…

– Вот видишь. И ты не хочешь говорить.

– Не в этом дело. Просто я столько всего боюсь…

– Насколько я понял механизм действия этой фигни с твоих же слов, – сказал Бозел, – обитатели леса выберут самый страшный твой кошмар. Неужели ты не знаешь, чего боишься больше всего?

– Не знаю. Слишком велик выбор.

– Как можно бороться с этими существами? – спросил Джек.

– Пока они бесплотные – никак. А когда обретают тела, бороться с ними можно так, как ты бы боролся с теми, кого они изображают.

Джек нахмурился:

– Они могут нас убить?

– Они могут высосать из нас всю энергию, – сказал Гарри. – Чем больше ты боишься, тем сильнее они становятся.

– Не нравится мне все это. Обхода тут нет?

– Нет. Нужные нам Черные Горы Ужаса лежат прямо за Лесом Кошмаров.

– Встретить бы географа, который разбрасывался такими названиями, – сказал Джек. – Удавил бы.

– Все идиотские названия придумали люди, – заметил Бозел.

– Драконы вообще обходятся без названий, – сказал Гарри.

– И без карт, – сказал Бозел. – Нам нет нужды придумывать название каждой горе, которую мы встречам на пути. Мы и так сможем ее узнать, когда будем пролетать мимо во второй раз.

– Драконы не придумывают названий, потому что редко обмениваются информацией между собой, – сказал Гарри. – Люди не так эгоистичны.

– Толку от вашей информации, – буркнул Бозел. – Горы Ужаса, Леса Кошмаров, Болота Страданий, Моря спокойствия, Озера Вони и Хребты Дерьма. Это все от глупости и отсутствия воображения.

В первые полчаса их похода через лес никаких происшествий не случилось, но Гарри шестым чувством настоящего волшебника ощущал, что долго им везти не будет. И едва тропинка сделала очередной поворот, как из подлеска выехал рыцарь.

Это был самый натуральный рыцарь, с ног до головы закованный в броню, и восседал он на столь же хорошо защищенной лошади. В одной руке у рыцаря было длинное копье, в другой – щит, рисунок на котором изображал пронзенного копьем дракона. Забрало шлема рыцаря было уже надвинуто на. лицо. Парень явно приготовился к атаке.

– Выходите на честный бой, трусливый сэр дракон, – возгласил рыцарь.

Гарри и Джек посмотрели на Бозела.

– Вообще-то в данный момент я не дракон, – сказал тот.

– От моего ясного взора не укроется твоя истинная сущность! Тебе не обмануть прославленного сэра Ланселота своими перевоплощениями! Прими же бой!

– Это не Ланселот, – сказал Гарри. – У Ланселота другой герб.

Джек Смит выхватил револьвер и всадил три пули в голову рыцаря. Пули прошли сквозь шлем беззвучно, словно сквозь туман, и не оставили на нем следов от входных отверстий.

– Это оно, – сказал Гарри. – Началось. Ты ничего не сможешь с ним сделать, Джек. Это же не твой кошмар.

Волшебник со стрелком отошли в сторону, чтобы не мешать схватке, а Бозел обнажил Любителя Рубок.

– Это не совсем честно, сэр рыцарь, – заметил он. – Вы собираетесь драться верхом на лошади, в то время как у меня своего скакуна нет.

– Не тебе, презренный червяк, рассуждать о чести, – отрезал рыцарь и бросился в атаку.

В последний момент Бозел сместился в сторону, чуть пригнувшись, и острие тяжелого копья рыцаря прошло мимо. Остановиться рыцарь не смог, и, когда он поравнялся с драконом, Бозел вышиб противника из седла мощным ударом левой, свободной от меча руки.

– Страшная вещь – инерция, – заметил Гарри. Рыцарь вскочил на ноги и взялся за меч, но против силы видоизмененного дракона и мастерства Любителя Рубок ему было не устоять. Через тридцать секунд после начала схватки Бозел нанес лежащему на земле мнимому Ланселоту «удар милосердия», и вопрос был закрыт.

Тело рыцаря и стоявший неподалеку конь растворились как утренний туман.

– Так вот, оказывается, чего ты боишься, – сказал Гарри. – Теперь понятно, откуда у тебя такое презрение к людям. Таким образом ты пытаешься сублимировать свой страх перед цветом нашего рыцарства и позиционируешь себя…

– Я не заказывал психоаналитика, маг, – сказал Бозел. – Мой страх вполне реален и обоснован. Цвет вашего рыцарства, как ты его назвал, является основной причиной смерти моих сородичей.

– Я уже объяснял тебе причины…

– Я посмотрю на твои кошмары, – пообещал Бозел. – И посмеюсь над ними так же, как ты посмеялся надо мной.

Но следующий встреченный ими кошмар принадлежал стрелку.

Высокий, чуть сутулый человек в черных одеждах преграждал им путь. У него были седые волосы и суровое лицо человека, битого жизнью, но всегда дававшего ей сдачу. У ног человека стоял черный саквояж, а на бедрах висел пояс с двумя револьверами.

На этот раз для Гарри и Бозела настал черед уходить с тропы в сторону.

– Я – Карл Маузер, – начал высокий человек ритуальное приветствие, которым стрелки обменивались при встрече друг с другом. – Стрелок из рода стрелков, служитель ордена Святого Роланда, Шестой Патрон его правого револьвера и наставник молодых.

– Я – Джек Смит-Вессон, стрелок из рода стрелков, служитель ордена Святого Роланда. – Представление Джека оказалось куда короче.

– Ты нарушил первое правило стрелка и будешь за это наказан, – сказал Карл Маузер. – Глава Барабанов ордена послал меня, чтобы я бросил тебе вызов, предатель и клятвопреступник.

– Я принимаю твой вызов, Шестой Патрон.

– Тогда считай.

– Раз, – сказал стрелок.

Гарри подумал, что это безумие. Кошмар стрелка оказался куда изощреннее, чем кошмар дракона. Гарри не понимал и половины того, что происходило сейчас между этими странными людьми в черном, из которых на самом деле человеком был только один.

– Два, – сказал стрелок. Карл Маузер улыбался.

– Три, – сказал стрелок.

Джек Смит-Вессон был быстр. Гарри даже не с чем было сравнить его скорость. Он внимательно наблюдал за руками стрелка, но так и не успел заметить, в какой момент они уже не висели вдоль тела, чуть согнутые в локтях и поглаживающие рукояти револьверов кончиками пальцев, а сжимали эти самые револьверы.

Но выстрелить стрелок не успел.

Карл Маузер оказался еще быстрее, и две пули попали в грудь Джека Смита.

Гарри не верил своим глазам. Рядом охнул Бозел, вот дракона уже не было по правую руку от волшебника, а Любитель Рубок проходил сквозь тело Маузера насквозь, словно зачарованный клинок рассекал воздух.

В тот момент, когда две пули ударили его в грудь, Джек поддался общему настроению и подумал, что умирает. В него не часто палили из фирменных револьверов стрелков. Говоря по правде, это было всего один раз. Пуля тогда попала в бедро, и боль была адская.

Сейчас боль была в два разу хуже, но она прошла спустя несколько мгновений, и Джек поднялся на ноги.

Бозел, удивленный и убедившийся в бесплодности своих попыток, вернулся к Гарри.

– Я – Карл Маузер, – сказал «чужой» стрелок, и ритуал повторился с самого начала.

И снова стрелок досчитал до трех, и снова две пули попали ему в грудь и повалили на траву.

– Проклятье! – выругался Бозел. – Маг, а почему же я справился со своим страхом так легко?

– Потому что это был страх дракона, в то время как ты имел обличье человека, – сказал Гарри. – То, что дракону – верная смерть, для человека не так уж и страшно. Тебе просто повезло с телом. А вот ему – не повезло.

Ритуал вызова подошел к концу в третий раз, и Джем снова не успел.

– Вот это уж точно кошмар, – сказал Бозел. – А мы не можем просто пройти мимо и не обращать на этого типа никакого внимания? Джека мы можем просто понести.

– Если он убежит от своего кошмара, он проиграет, – сказал Гарри. – И умрет.

– Он и так умрет, – сказал Бозел.

Его слова были недалеки от истины. Когда Джек поднялся в четвертый раз, он был смертельно бледен и его сильно шатало.

– Я – Карл Маузер, – произнес бесстрастный голос с той стороны тропы.

Стрелок выстрелил, не дожидаясь окончания ритуала и не особенно заботясь о прицеливании, с бедра. Пуля попала Маузеру в лоб, и его фигура растворилась раньше, чем коснулась тропы.

Стрелок покачнулся и упал. Подоспевший Гарри протянул ему фляжку с водой, стрелок сделал пару глотков, и его руки бессильно упали на землю.

– Если вы зададите мне хоть один вопрос, – прошипел Джек Смит, – я вас убью. Клянусь Святым Роландом.

Гарри не знал, говорит ли стрелок эти слова всерьез, но испытывать судьбу не стал и вопросов, вертевшихся на языке, так и не задал. С одной стороны, не хотел, чтобы стрелок и в самом деле стал клятвопреступником, с другой… Клятвы, данные стрелками, славились своей крепостью. Вдруг на самом деле возьмет и пристрелит?

Продолжить путь они смогли только через два с лишним часа, после того как стрелок отлежался, немного поел, выпил воды и выкурил сигарету. Несмотря на вышеописанные процедуры по восстановлению сил, выглядел стрелок все равно нездорово, и темп продвижения стал заметно ниже.

Гарри тщился угадать, какой же персональный сюрприз местные кошмары подготовили для него, и перебирал в голове различные варианты. Что это будет?

Гарри боялся слишком многого. Он боялся ответственности, которую взвалил на его плечи Горлогориус, боялся Темного Властелина Негориуса, который был гораздо более могущественным магом, чем сам Гарри, боялся неведомого метродемона, обитающего под Черными Горами Ужаса, с которым им еще предстоит столкнуться, боялся… В общем, легче было перечислить то, чего он не боялся.

Наверное, дело в возрасте, подумал Гарри. Дракон и стрелок прожили на этом свете достаточно долго и успели определиться, что же страшит их больше всего. Или основательная часть их страхов просто отпала на протяжении длительного жизненного срока.

Ведь в разном возрасте человек боится совершенно разных вещей.

В детстве тебя пугают неведомые чудовища, живущие под кроватью, прячущиеся в темных углах или в шкафу и выходящие наружу, когда родители гасят свет.

В ранней молодости, когда ты ставишь перед собой великие цели и строишь планы по переделке всего мира, тебя больше всего пугает, что эти цели окажутся недостижимыми.

В поздней молодости тебя пугает отсутствие перспектив, неудачи в бизнесе и личной жизни, и тогда же ты впервые отчетливо понимаешь, что смертен, со всеми вытекающими отсюда последствиями, и начинаешь бояться еще и старухи с косой.

Пожилых, умудренных жизненным опытом людей и смерть страшит уже не так сильно или не страшит вовсе. Что же именно их страшит, Гарри не знал. У него было мало знакомых стариков, и по душам они не разговаривали.

Горлогориус, похоже, вообще ничего не боялся, но он маг, который собирается жить если не вечно, то невообразимо долго, с него и взятки гладки. Магам его уровня вообще несвойственно испытывать страх. Они плевать хотели на сильных мира сего, они столь могущественны, что могут не бояться насильственной смерти, они достигли положения в обществе, богатства, уважения коллег. Какие у них могут быть кошмары, подумал Гарри. Разве что дышащие в затылок ученики.

Материализовавший ужас Бозела был примитивен, это был страх физической смерти.

Со стрелком дело обстояло куда сложнее: страх смерти присутствовал, но не был доминирующим. Похоже, более всего стрелка пугала потеря чести, потеря уважения других стрелков, но ко всему еще примешивался детский страх перед сильным и строгим учителем. Гарри почему-то не сомневался, что именно Карл Маузер сделал стрелка таким, каким он был сейчас.

Огромный рогатый демон, состоявший из плоти и огня, смешанных примерно в равных пропорциях, и вооруженный длинным огненным бичом, набросился на них с диким ревом, и Гарри с удивлением обнаружил, что местные кошмары промахнулись. Ему совершенно не было страшно.

– Вы облажались, – почти весело сообщил кошмарам стрелок. – Среди нас нет Гэндальфа.

– Извините, – проревел Балрог. – Давайте уточним кое-какие подробности. У вас героический поход?

– Типа того, – подтвердил Гарри.

– И среди вас нет Гэндальфа?

– Именно.

– Странно, – проревел Балрог. – Традиции меняются, да? Ладно, еще раз извините. До скорой встречи.

Демон растаял в воздухе, и бригада продолжила путь.

А вот такой подляны Гарри не ожидал даже от Леса Кошмаров.

На тропинке стояла… предположим, девушка. В черных чулках, черном бюстгальтере и туфлях на высоком каблуке. Она обворожительно улыбнулась Гарри и поманила его пальчиком.

У Гарри чуть не остановилось сердце.

Стрелок сдержанно ухмылялся, тактично пытаясь прикрыть рукой нижнюю половину лица.

Зато Бозел заржал во весь голос, словно на самом деле был не драконом, а жеребцом.

– Иди ко мне, дорогой, – проворковала девушка самым сексуальным голосом, который Гарри только доводилось слышать. Не то чтобы он их так много слышал в своей жизни [37], но все же…

– Ой… – сказал Гарри. – Что делать-то?

– Ну, я думаю, что пытаться ее убить бессмысленно, – заметил Бозел. Гомерический хохот дракона перетек в менее активную фазу и превратился в хихиканье. – Полагаю, тебе надо сделать с ней то, ради чего Творец вообще создал самок.

– Ты рассуждаешь, как грязная мужская шовинистическая свинья, – сказал Гарри. – Ты никогда не слышал о женском равноправии?

– Странные слова из уст самца, – сказал Бозел. – Хотя и вполне понятные, если ты все время изучал теорию, но никогда не занимался практикой.

Справедливости ради следует заметить, что грязный шовинистический взгляд Бозела разделяло большинство старших волшебников.

Эти мужчины достигли такого уровня, что практически не нуждались в женщинах, и дело вовсе не в предельно ясных биологических причинах. На волшебников никогда не давил быт. Им не приходилось задумываться над вопросами стирки, глажки, уборки и приготовления пищи. Для духовного общения им хватало коллег, а если уж волшебнику хотелось секса [38], он был в состоянии призвать парочку изощренных в сексе и на все согласных суккубов, в количестве, соразмерном его возрасту и здоровью.

Поэтому большую часть волшебников женщины интересовали только в плане размножения, и родители Гарри не были исключением из этого правила. Стоит также сказать, что и отношение женщин-волшебниц к представителям противоположного пола было таким же.

И, поскольку оно таким было, молодым волшебникам, чье воспитание проходило в учебных заведениях закрытого типа, никто не разъяснял не только для чего нужны женщины, но и что с ними следует делать.

Конечно, кое-что Гарри слышал, еще кое о чем догадывался, но возникшая ситуация вогнала его в ступор.

Такая подстава и при свидетелях… лучше бы он бился с тем демоном, который искал Гэндальфа или отражал бы атаки мнимого стрелка.

– Э… Гарри, – мягко позвал стрелок. – Полагаю, тебе надо что-то сделать, иначе… Сам понимаешь, так мы далеко не уйдем.

Девица все еще стояла посреди тропы, принимая все более и более привлекательные позы.

Гарри покраснел, как флаг древней и почти забытой секты коммунистов. Его то и дело бросало в дрожь.

– Я не могу, – прошептал он.

– Можешь, – сказал стрелок. – Все могут.

– Я не знаю как.

Бозел заржал пуще прежнего. Гарри начал серьезно подумывать о том, чтобы превратить его в лягушку, в то же время понимая, что легче от этого не станет. Никто не умеет квакать так издевательски, как эти представители земноводных.

– Технически все просто, – сказал стрелок. – Главное – сделать первый шаг. К тому же в данном случае как я полагаю, ты можешь опустить процесс ухаживания и предварительных ласк и сразу перейти к делу. Вряд ли она… оно обидится.

Стрелок отвернулся, пытаясь замаскировать пароксизм смеха под приступ кашля, но обмануть Гарри ему не удалось.

– Прости, – сказал стрелок. – Я понимаю, насколько это все для тебя серьезно, но… Ничего не могу с собой поделать…

Гарри по-прежнему не мог сдвинуться с места.

– Слушай, маг, – сказал Бозел. – Ты сам говорил, что чем больше боишься, тем сильнее делается эта тварь. Иди уже и сделай хоть что-нибудь. Хотя бы попытайся.

– Я не могу при свидетелях.

– Мы отвернемся, – пообещал Бозел. – И не будем подслушивать. Затащи ее в какие-нибудь кусты – и вперед.

– Ей нужен от тебя только секс, – сказал Джек. – Поверь, многие мужчины были бы рады оказаться на твоем месте. Им о таком приходится только мечтать.

– Мы готовы тебе подсказывать, – сказал Бозел. И тут же принялся подсказывать, не дожидаясь согласия Гарри: – Насколько я знаю, половой акт у развитых приматов проходит большей частью в горизонтальном положении, так что первым делом тебе надо сбить ее с ног. Потом ты страстно срываешь с нее одежды и покрываешь тело поцелуями, а потом… ха-ха…хррр (неконтролируемый припадок смеха, продолжавшийся около сорока секунд)… ты должен… я не могу… вогнать свой поезд страсти в ее тоннель любви (более продолжительный приступ смеха)… а потом смешно дергаться в течение нескольких минут… А потом отвалиться на бок и захрапеть…или оставить деньги на тумбочке…

– Помолчи, – попросил его стрелок. – Гарри, чем дольше ты будешь стоять, тем труднее тебе будет это сделать. Ожидание, как правило, никому не прибавляет решимости. Иди и сделай это. Я в тебя верю!

Стрелок развернулся и пинками погнал гогочущего Бозела обратно по тропе.

Гарри выполз из кустов через два с половиной часа. Одежды на нем не осталось, а все тело было исцарапано так, словно сначала его драли дикие кошки, а потом услужливые медсестры лечили его при помощи кактусовых компрессов.

Гарри не мог говорить, он только что-то нечленораздельно мычал, жестами требовал сигарету, рюмочку коньяка и джакузи.

Пойти дальше они смогли только на рассвете.

ГЛАВА 23

Отдай мне Камень Правосудия!

Бранд Эмберский

А вот не отдам!

Кореш Эмберский

А мне его единорог подарил!

Рэндом Эмберский

Моя Прелесть! Моя!

Горлум болотный

Под покровом ночи четыре темных силуэта проскользнули по улицам стольного города Киева и остановились только у забора княжеской резиденции. Забор был не слишком высоким, и богатыри перебрались через него, построив импровизированную живую лестницу. Последним был Алеша, который в прыжке дотянулся до руки сидящего верхом на заборе Ильи, и Муромец одним рывком перебросил Поповича на другую сторону.

Первый пост охраны они встретили у черного вход в главный терем. Муромец вырубил скучающего молодого дружинника апперкотом в челюсть и оттащил за угол здания, куда не доставал свет от факелов.

Реджи, на счету которого числилось уже несколько незаконных проникновений на чужую охраняемую территорию, был абсолютно спокоен. Повидавший виды Муромец тоже не особо переживал, а вот молодые богатыри нервничали.

Князь – это все-таки князь, и с его чертогами шутки плохи.

У входа в тронный зал охраны не обнаружилось, хотя на памяти богатырей она и должна была иметь место. Сей факт встревожил даже Муромца, но они зашли слишком далеко, чтобы сейчас врубать задний ход. Оставалось надеяться на то, что им просто везет.

В зале было темно. Шаги гулко звучали в огромном помещении. Двигаясь фактически на ощупь, богатыри достигли середины зала, как вдруг, разом, соблюдая неписаные законы жанра неожиданных подстав, загорелись все факелы и богатыри обнаружили, что они в зале не одни.

Вдоль стен расположилась целая дружина, человек пятьдесят. А рядом с троном, на возвышении, покоящемся на предполагаемом местоположении Кощеевой смерти, стояли спешно вызванный в столицу Никола Кожемяка и боярин Смердищев.

– Все, как ты и говорил, боярин, – заметил Никола. – Проникновение в княжеские палаты с целью осквернения княжеского же трона как символа нашей государственности. Не понимаю я тебя, Муромец. Дело-то подсудное, и одним условным сроком даже ты фиг отделаешься. Преступление против Родины – расстрельная статья.

Застигнутые врасплох богатыри молчали. Реджи прикидывал шансы. Отбиться было можно, но только при условии, что былинные богатыри готовы убивать дружинников, в чем стрелок сильно сомневался. Особенно после стычки с Николой на купеческом тракте.

Врагов Родины они готовы были рвать зубами, а вот биться со своим братом дружинником – увольте.

– Налицо также преступный сговор, – добавил боярин Смердищев. – А еще связи с врагом.

– Короче, кирдык [39]тебе, Муромец.

– Маловато вас супротив меня будет, – сказал Илья. – Пять десятков всего. Не страшно, Николушка?

– Твоя очередь бояться, Илюша.

– Я свое отбоялся, когда с Соловьем-разбойником пересвистывался, Змею Горынычу шеи узлами вязал да набеги татарские от земли родной отгонял, – сказал Муромец. – А уж тебя и шоблу твою бояться – курей смешить. Эх, раззудись, рука! Гуляй, кровушка богатырская!

Услышав боевой клич прославленного богатыря, дружинники задрожали, да и сам Никола спал с лица. Как ни крути, а Муромец был лучшим, и относиться к нему надо было соответственно.

– Стоять, – тихо сказали от дверей. Все как по команде повернули туда головы и увидели стоявшего на пороге князя Владимира Верный Путь.

Роста князь был невеликого, но умел держать себя так, что окружающие сразу понимали – вот он, вождь.

Князь всегда говорил негромко. Во-первых, он давно понял, что ему не удастся переорать луженые глотки своих богатырей, а во-вторых, так же давно сделал для себя вывод, что чем тише ты говоришь, тем внимательнее тебя слушают [40].

– Почему это мои лучшие богатыри собираются драться в моих собственных покоях, да еще и в мое отсутствие? – поинтересовался князь. – Кто из вас готов взять на себя труд объяснить мне ситуацию?

– В ходе оперативно-розыскных мероприятий нами было установлено, что присутствующие здесь богатыри Муромец, Никитич и Попович, а также примкнувший к ним чужеродный элемент по кличке Рыжий проникли на охраняемую территорию с целью покушения на трон, – сказал Никола.

– Вот как? – удивился князь. – И кто из них захотел быть князем?

– Вы не так поняли, – сказал Никола.

– Значит, вы мне неправильно объяснили, – холодно отрезал князь Владимир, проходя по залу и садясь на упомянутый предмет обстановки. Несмотря на нелепость обвинения, от былинных он старался держаться подальше.

– Они желали осквернить трон действием, – сказал Никола.

– Каким действием? – уточнил князь.

– Э… я не хотел бы вслух.

– Ну и не надо, – сказал князь и повернулся к былинным: – Илья, ни для кого не секрет, что я никогда не любил тебя, но всегда уважал как истинного патриота и защитника земли русской. Я всегда был к тебе справедлив и никогда не давал тебе повода… И я уверен, что ни ты, ни твои товарищи не опустились бы до такой мерзости, как осквернение моего трона. Возможно, у тебя есть другое объяснение твоего пребывания здесь, и я хотел бы его выслушать.

– Я не хотел бы пускаться в объяснения в присутствии всех этих… людей, – сказал Муромец.

– Это предлог, чтобы остаться с князем один на один и покуситься не только на его честь и достоинство, но и на жизнь, – заявил Никола. – И мы никуда не уйдем.

– Тогда объяснений не будет, – сказал Муромец. – Вяжите нас, волки позорные.

– Подождите их вязать, – приказал князь изготовившимся к драке дружинникам. – Сначала я хотел бы знать, что делает здесь этот человек.

Перст князя указывал на Смердищева.

– Так это… – сказал Никола. – Этот сознательный гражданин и предупредил нас относительно покушения, и оказался совершенно прав.

– Этот? Сознательный? С каких это пор люди Кощея Бессмертного пекутся о благополучии княжеского престола? – спросил князь.

– В одной стране живем, – буркнул Смердищев.

– Меня удивляет подобная лояльность, особенно когда она проявляется столь спонтанно, – сказал князь. – По правде говоря, это больше смахивает на какую-то провокацию.

Двери зала распахнулись в очередной раз, и в помещение влетел худой старикашка в черном с серебром камзоле и с несоразмерным его росту большим двуручным мечом, который он держал под мышкой. На голове у старикашки была самая натуральная золотая корона, а в глазах сверкала дикая ярость.

– Так, – сказал князь Владимир. – Все интереснее и интереснее. А вы, любезнейший, зачем пожаловали?

– Я пришел сюда за тем, что мое по праву, – заявил Кощей Бессмертный.

Боярин Смердищев бросился к нему через всю залу, причитая на ходу:

– Зачем же, ваше бессмертие… Говорил же я вам что сам все устрою… Я бы добыл… берег бы, как зеницу ока…Ой, что же теперь будет…

– В моих покоях нет ничего, что по праву принадлежало бы тебе, князь нежити, – заявил Владимир.

– Это ты так думаешь, – улыбнулся Кощей, обнажая гнилые зубы. – Ты сколько княжествуешь-то, мальчишка? Десять лет? Двадцать? А я правлю своими землями уже тысячелетия!

Наверное, следует сказать пару слов о том, как Кощеева смерть попала в княжеские покои.

Естественно, для Бессмертного Кощея был важен только один вопрос – вопрос выживания.

Его не заботили ни карьера, ни воинская слава, ни богатство. Будучи существом терпеливым и обладая практически неограниченным запасом времени, он никуда не торопился, и со временем к нему пришли и земли, и слава, и титул, и золото. Правда, потихоньку уходили зубы, потому что Кощей выбрал неправильный сорт зубной пасты [41], а до появления в Триодиннадцатом царстве приличных стоматологов предстояло ждать еще слишком долго.

Как и следовало ожидать, за свою долгую жизнь Кощей нажил множество врагов. Немалую их часть он, конечно, пережил и собирался пережить всех, но с каждым веком охотников за его бессмертной головой становилось все больше и больше.

Кощей был хорошо знаком с методом, согласно которому искомую вещь надо прятать в месте, где ее будут искать в самую последнюю очередь. Но он пошел еще дальше и решил спрятать ее там, где вообще никто искать не додумается.

Когда в царстве был объявлен тендер на реставрацию княжеского терема. Кощей дал взятку боярину, ведающему распределением работ, и заказ получила фирма, которой Кощей владел через целый ряд подставных лиц.

И когда в тереме шли уже отделочные работы, пятеро верных людей протащили на территорию гроб и спрятали его под княжеским троном.

Естественно, ради сохранения тайны верных людей пришлось убить. Но к смертным Кощей относился легко. С его точки зрения, их дни все равно сочтены, так какая разница, годом раньше это произойдет или годом позже? Конечно, существовала опасность, что его смерть будет обнаружена при следующей реставрации, но Кощей принял меры и на этот счет, и все строительные организации в Триодиннадцатом королевстве теперь принадлежали именно ему. Великая вещь – золото.

– Хотел бы я знать, откуда ты вообще тут взялся, – сказал князь Владимир. – И кто провел тебя во дворец?

– Золото, – ответил Кощей.

– Коррупция – самая большая беда моего царства, – вздохнул князь Владимир. – Так было, так есть, и боюсь, что так и будет. Но это не значит, что мы не будем бороться с коррупцией и коррупционерами.

– Коррупция – это величайшее достижение человечества, – сказал Кощей. – Я, например, даже не знал, что с помощью золота можно добиться большего, чем с помощью оружия. Пока вы, люди, меня не научили.

– Не будем сейчас о политике, – отмахнулся князь. – Кощей, ты уберешься сам, или мне приказать моим людям выгнать тебя пинками? Я бы на твоем месте ушел бы сам и меня не сердил. Потому что в гневе я становлюсь Довольно неприятным, и ты не спрячешься от моих опричников даже в далеком и туманном Лондоне. И вообще, с этой минуты мы будем топить всех коррупционеров в выгребных ямах. Я так решил.

Кощей вытащил свой страшный меч из-под мышки и встал в боевую стойку.

– Я – Дункан Маклауд из клана Маклаудов, – заявил он. – То есть, тьфу ты… Я Кощей Бессмертный из рода Бессмертных. Выходи на нечестный бой, вся рать богатырская!

Дружина князя не двигалась с места.

Тактически ситуация выглядела очень сложной. С одной стороны, надо было валить Кощея, а как это сделать если он Бессмертный, а они не при яйце? Во-вторых оставался непонятным вопрос, на чьей стороне будет драться обвиненный чуть ли не в измене Илья Муромец со своими соратниками. Вряд ли на стороне Кощея, но и очень сомнительно, что даже в такой ситуации он рискнет поддержать князя. Ведь что-то да привело его сегодня ночью в княжеский терем незваным гостем.

С третьей стороны, князьям вроде бы и не место на поле боя, тем более князьям безоружным и одетым только в ночной халат и тапочки на босу ногу.

Единственный, кто позволил себе сделать хоть какое-то движение, это боярин Смердищев, спрятавшийся за хилую спину своего бессмертного покровителя.

– Тупик, – прокомментировал ситуацию князь Владимир, не слишком довольный собой. Похоже, недостаточно он укрепил вертикаль своей княжеской власти, раз в самом его тереме до сих пор возможны такие вот странные ситуации. Надо будет прямо с утра пару указов соответствующих тиснуть.

И тут Илья Муромец чихнул.

Позднее его не раз обвиняли в том, что чихнул он нарочно, для того чтобы спровоцировать присутствующих на необдуманные действия, но автор с высоты своего знания утверждает, что чих сей был совершенно непроизвольным и произошел по независимым от Ильи Муромца причинам.

Может быть, мошка в нос залетела, может, в княжеских палатах было не слишком чисто, а скорее всего, была у Ильи аллергия на всякую нечисть.

Результаты богатырского чиха оказались сногсшибательными в прямом смысле слова. Пятеро дружинников, попавшие под основной удар, повалились на пол, как кегли в кегельбане, а остальные приняли это за начало военных действий и бросились в атаку. Началась всеобщая свалка.

Первым получил свое боярин Смердищев. Когда кто-то из дружинников метнул в Кощея свое копье, а тот увернулся с неожиданной для старого хрыча прытью, боярин, стоявший прямо позади него, замешкался и получил смертельный удар в грудь.

Часть дружинников во главе с Николой осталась охранять князя у трона, остальные поделились на две неравные части. Большая навалилась на Муромца сотоварищи, меньшая – на Кощея, что говорит лишь о том, как крепко уважали в Триодиннадцатом царстве былинного богатыря.

Дружинники размахивали мечами, но даже несмотря на это тройка богатырей не прибегала к использованию смертоносного оружия. Проклиная себя за глупость, Реджи перехватил револьверы за стволы и принялся уродовать их рукояти о медные лбы и чугунные головы дружинников. Подбитые железом ботинки ему тоже пригодились.

Зато Кощей отрывался по полной программе. Самый старый представитель нежити Триодиннадцатого царства рубился отчаянно и весело, как подобает биться настоящему богатырю или, скажем, мушкетеру, а не дряхлому старцу, большую часть времени проводящему в своем хранилище драгоценных металлов. Впрочем, для существа, у которого имелись тысячелетия на овладение холодным оружием, это было вполне нормально.

Кощей отправил на пол уже пятерых дружинников, трое из которых были серьезно ранены. Ответные удары изредка пробивали его защиту, но старикашка регенерировал со скоростью жидкометаллического робота из второй части бессмертной саги о Терминаторе. Раны на его хилом скелете затягивались с такой же скорость с какой и наносились.

Кощей прокладывал себе путь к трону.

Несмотря на героические усилия богатырей, превосходящие числом дружинники теснили их в угол, но богатыри все еще не спешили хвататься за мечи.

А без клинков толку не будет, подумал Реджи. У дружинников явно чугунные головы. Оглушенные кулачными ударами, при виде которых Майк Тайсон от зависти откусил бы свое собственное ухо, они поднимались с пола уже через пару минут.

Это в среднем. Получив удар от Муромца, дружинники вставали минут через пять, и было видно, что они не вполне владеют собственным телом. Кулаки младший богатырей и рукоятки револьверов Реджи оказывали гораздо более скромный эффект.

Кощей Бессмертный был уже на середине зала, крутя «мельницу» своим огромным мечом, а тройка богатырей и стрелок почти уперлись в стену, когда в помещении вдруг грянул гром, полыхнула молния, впрочем не устроив пожара и никому не причинив вреда, и резко запахло озоном.

Иван-мудрец обставил свое появление с помпой и поистине голливудскими спецэффектами. Только так в общей сумятице он мог привлечь внимание к своей персоне и остановить бой.

Даже Кощей отскочил к стене и притих, выставив меч перед собой и не подпуская дружинников близко.

– По какому поводу беспредел? – поинтересовался Иван-мудрец. – Чего вы тут ночью не поделили?

– Да я и сам не до конца понимаю, – признался князь. – Такое впечатление, что это не мои личные палаты, а какой-то проходной двор. Ходят, орут, мечами машут. Теперь вот ты заявился, и тоже, хочу заметить, без приглашения.

– Мне приглашения ни к чему, – отрезал мудрец. – Я сам решаю, куда и когда мне приходить.

– Мне кажется или ты на самом деле грубишь?

– А мне кажется, что здесь слишком много народа, – сказал Иван. – И большая часть этого народа здесь лишняя. Не хочет ли кто-нибудь удалиться добровольно?

На пару мгновений в палатах повисло молчание, но удалиться добровольно никто так и не соизволил.

– Ладно, не хотите по-хорошему, будем действовать по-плохому, – сказал Иван-мудрец. – Судя по тому, что здесь сейчас присутствует тройка богатырей, которых я отправил с весьма конкретным заданием, а также Кощей, который имеет к этому заданию непосредственное отношение, я могу сделать вывод, что искомый предмет находится неподалеку. Это так, Илья?

– Ты умный, – сказал Илья. – Ты и думай.

– Я-то умный, – сказал мудрец. – А вот кто-то из присутствующих – не очень. Кощей, где она? Хитрый ход – спрятать свою смерть в княжеском тереме, но, явившись сюда лично, ты сглупил и выдал себя с головой. Где яйцо, Кощей? Обещаю, что не разобью его, но я должен знать, где оно находится.

– Зачем? – спросил Кощей.

– Есть во Вселенной силы, о которых ты не знаешь.

– Я – ровесник этой Вселенной, – сказал Кощей. – Я был здесь с первого дня творения, и нет во Вселенной того, что не было бы мне известно.

– Тогда тебе следовало бы знать, что яйцо с твоей смертью – нечто большее, чем яйцо с твоей смертью. Это один из могущественных изначальных артефактом и мне даже страшно представить, что будет, если он попадет не в те руки.

– Он всегда был в безопасности в моих руках, – сказал Кощей. – И я не уверен, что твои руки окажутся «теми»!

– Опять болтовня, – заметил князь Владимир. – Переливание из пустого в порожнее. Шума много, информации – ноль. Откуда здесь Кощеева смерть? Что за изначальные артефакты? Чьи руки «те», а чьи нет? Ничего не понимаю.

– А тебе и не надо ничего понимать, – сказал Иван. – Не твоя это работа. Ты – мелкий уездный князек, вот и правь своей маленькой немытой страной, а в разборки больших дяденек не лезь, понял?

– Наши волхвы так не говорят, – заметил Илья Муромец. – Не нравишься ты мне в последнее время Иван. Уж не выбрал ли ты темную сторону силы?

– Не твое дело, костолом! – взвизгнул мудрец. – В последний раз спрашиваю: где яйцо?

Тягостное молчание.

– Все здесь разнесу, а до яйца доберусь, – заявил Иван.

– Сначала тебе придется, пройти мимо меня, – сказал Кощей.

– Отлично. Так я и сделаю.

С ладони мудреца сорвалась шаровая молния и ударила Кощея в грудь. Удар был такой силы, что Кощей вылетел на улицу вместе с частью стены, оставив на уцелевших бревнах четко очерченный силуэт.

– Вот такие методы я одобряю, – кивнул князь, и следующая шаровая молния полетела в него.

Следует отдать должное Николе Кожемяке. Несмотря на разногласия с Муромцем, он был истинным патриотом и закрыл своего князя грудью. А поскольку он не был Кощеем Бессмертным и не обладал стойким иммунитетом к летальным исходам, этот подвиг стал его последним поступком в нынешнем воплощении. В дымящейся одежде, со всклокоченными волосами и перекошенным судорогой лицом Кожемяка упал под ноги князя и больше уже никогда не двигался.

– Наши волхвы так себя и не ведут, – заметил Муромец, и привычная палица легла в его правую руку.

– Замри! – скомандовал мудрец. Богатырь окаменел.

– И вы все тоже замрите, – сказал Иван. Реджи вдруг обнаружил, что никто не может сдвинуться с места. А вот на самого стрелка магия мудреца почему-то не подействовала. Наверное, потому что неместный он, вот и не поддается внушению.

Но на всякий случай Реджи сделал вид, что тоже не может шевельнуться. Только крутанул в правой руке револьвер и схватил его, как и положено, за рукоять, а дуло направил в сторону мудреца.

– Будем логичны, – пробормотал Иван. – Если уж прятать яйцо со смертью здесь, то наверняка в самом труднодоступном месте. А где у нас такое место? Под троном.

Князь Владимир Верный Путь бешено сверкал глазами.

– Отойди, – скомандовал мудрец, и князь сделал четыре шага в сторону, сходя с возвышения.

– Вира, – сказал мудрец, и тяжелое княжеское кресло, в простонародье именуемое троном, взлетело под потолок. – Майна.

Трон обрушился на деревянный помост, проломил в нем дыру и был отметен в сторону движением правой руки мудреца.

Иван сделал пассы руками, и из образовавшейся после падения трона дыры медленно взмыл в воздух опутанный цепями прозрачный гроб.

– Хм, и впрямь хрустальный, – сказал Иван. – Вот значит, почему я не мог его обнаружить. Хрусталь экранирует магические излучения артефакта.

Он щелкнул пальцами, и опутывающие гроб цепи опали, словно перерубленные топором дровосека лианы. Крышка сама по себе отползла в сторону, явив перед мудрецом тяжеленный ларец.

Пошатываясь, в пятнах от травы на одежде, в зал вернулся Кощей Бессмертный. Корона с него слетела, но меч он по-прежнему держал в руке.

– Не тронь, – сказал он. – Хуже будет.

– Отвали, – сказал Иван-мудрец, но от второй шаровой молнии Кощей увернулся.

Шел он медленно, видно было, что каждый новый шаг давался ему с трудом, но Кощей неумолимо приближался к Ивану-мудрецу, и ничего хорошего тот не мог прочитать на лице престарелой нежити.

Иван стукнул пальцем по ларцу. Крышка откинулась, и заяц-русак, тысячелетия проведший в заточении, ринулся на свободу. Мудрец поймал его в полете и, ласково улыбаясь, свернул косому шею. Заяц выпучил глаза в предсмертной гримасе, широко открыл рот, выпуская на волю следующую оболочку Кощеевой смерти, но мудрец был начеку и успел ухватить утку за хвост. Один удар, и несчастная птичка, появившаяся на свет столь противоестественным способом, тоже получила свое. Яйцо выкатываться не торопилось.

Мудрец вздохнул, сунул руку утке в задний проход, с озабоченным видом что-то там нащупал и вытащил наружу яйцо.

– Не подходи, – предупредил он Кощея. – Разобью!

– А вот не разобьешь, – сказал Кощей. – Оно тебе в другом месте нужно.

– Изначальные артефакты нельзя уничтожить окончательно до тех пор, пока они не сослужили свою службу и не исполнили предназначение. В случае преждевременного уничтожения он тут же воплотится в каком-то другом виде, – сказал Иван. – Так что если я его разобью, я потеряю только время. А ты потеряешь все.

– Мне почему-то кажется, что ты не хочешь терять время, – сказал Кощей, не останавливая своего продвижения. От мудреца его отделяло уже только пять жалких метров.

– Не плюй против ветра, Кощей, – сказал Иван. – Равного мне по могуществу нет в Триодиннадцатом царстве. Отступи сейчас, и ты проживешь еще какое-то время.

– Двум смертям не бывать, – заявил старикашка. – А от одной даже я не убегу.

– Ладно, – сказал Иван, пряча яйцо в висевшую на плече холщовую сумку. – Считай, что ты только что плюнул в лицо урагану.

Он скрестил руки, потом сцепил их в замок, и цепь молний ударила в грудь Кощея. Бессмертный упал на пол, подергиваясь в судорогах, по его телу бегали электрические разряды.

– Финита ля комедия [42], – по-иностранному выругался мудрец.

Реджи выстрелил.

Пуля угодила Ивану в плечо и перебила лямку, на которой висела сумка. Мудрец взвыл от боли, зажимая рукой рану. Видимо, это был первый раз, когда в него попали из еще не изобретенного в Триодиннадцатом царстве огнестрельного оружия.

– Я – стрелок, – сообщил Реджи мудрецу. – И следующей пулей я вполне могу попасть тебе в голову.

– Так чего ты ждешь?

– Сними заклятие с остальных.

– Само пройдет, – огрызнулся мудрец. – Еще пару часиков истуканов поизображают – и оживут.

– С этих троих сними его сейчас – Реджи указал на Муромца со товарищи.

Он понимал, что это не совсем разумно и присутствие богатырей помешает ему единолично завладеть яйцом, но ничего не мог с собой поделать. Слишком он при вязался к этим парням за время совместного путешествия.

Морщась от боли, Иван совершил требуемый пасс, и былинные задвигались, разминая затекшие части тел.

– Ты у меня на прицеле, – предупредил Реджи. – И я нажму на курок, прежде чем ты успеешь хотя бы подумать что-нибудь не то. Так что не дергайся.

Мудрец криво ухмыльнулся.

– Я тебе все прощу, Иван, – сказал Муромец, – кроме одного. Как ты посмел руку на князя поднять?

– Не лезь, – сказал Иван. – Тебе своим скудным умишком все равно меня не понять.

– Ну и не надо. Леха, забери у него сумку.

Попович подошел к мудрецу, не слишком вежливо отодвинул его в сторону богатырским плечом, подняв сумку с пола и заглянул внутрь.

– Здесь яйцо, – доложил он.

– Отлично, – сказал Муромец. – Иди на выход. А ты, Иван, слушай. Много хорошего ты сделал для земли нашей, и потому не трону я тебя сегодня. Но боле мне на глаза попадаться не советую – убью. А теперь уходи. Возьми другое имя и уезжай за границу, не место те боле возле князя Владимира, отступник.

– Пожалеешь, Илюша.

Реджи мысленно согласился с мудрецом. Ох и пожалеет Муромец о своей доброте. Такие типы, как мудрец поражений не прощают и обиды помнят до самой своей смерти. А сегодня его крепко обидели. Да еще и при свидетелях.

Не простит.

Припомнит.

Одарив богатырей и стрелка злобным взглядом, Иван хотел было что-то сказать, потом передумал, обратился в ворона и вылетел в окно. Его неотступно провожал револьвер стрелка.

– Пошли отсюда, – сказал Муромец. – Иван сказал, что все они сами оживут, так пусть между собой сначала разберутся. Да и князь остынет немного, поймет, что не хотел я ему ничего плохого.

Алеша стоял к выходу ближе всех и первым шагнул за порог. В следующее мгновение в его грудь вонзились полметра холодной и острой французской стали.

ГЛАВА 24

Ненавижу подземелья!

Один ненормальный крот

– Итак, джентльмены, объявляю наше собрание открытым, – торжественно сказал Гарри, салютуя присутствующим кружкой с горячим кофе. – В первую очередь я хочу поздравить вас с тем, что мы благополучно выбрались из Леса Кошмаров, в котором все оказалось вовсе не таким кошмарным, как мы предполагали. Думаю, что каждый из нас получил хороший урок и избавился от одного из своих постоянных страхов.

Джек курил, прихлебывая из своей чашки. Бозел предавался своему обычному времяпрепровождению на привалах – опустошал запасы скатерти-самобранки.

– По сути, на повестке дня только один вопрос, – сказал Гарри. – Завтра мы достигнем Черных Гор Ужаса, и нам надо решить, каким путем мы пойдем дальше.

– Огласите весь список, пожалуйста, – сказал Бозел.

– Есть всего два варианта – ущелье и подземный проход.

– И чем они оба чреваты? – спросил Джек.

– Ущелье охраняют орды зомби во главе с тремя их повелителями, – сказал Гарри. – Причем когда я говорю «орды», я имею в виду именно орды, а не тот небольшой отряд, с которым мы имели дело в городе-призраке.

– Их так много? – спросил Джек.

– Десятки, возможно, даже сотни тысяч.

– Я понимаю, что человеки мрут довольно часто, – сказал Бозел. – Но для того чтобы запастись таким количеством зомби, этому Негориусу пришлось бы скупать трупы оптом по всему миру.

– Именно так он и делал, – сказал Гарри. – Негориус специализировался как некромант и утверждал, что тела нужны ему для проведения серии экспериментов.

– Тогда он должен быть еще и богачом, – заметил Джек. – Даже если брать подержанные трупы по дешевке такая партия по-любому влетает в копеечку.

– Старшие волшебники всегда богаты, – вздохнул Гарри. Он и сам не мог дождаться, когда над его башней прольется золотой дождь.

– Может, Негориус нашел-таки философский камень? – предположил Бозел. – Если так, я был бы не прочь присоединить его к своей коллекции минералов

– Философский камень – это миф [43], – отрезал Гарри.

– Может быть, ты скажешь, что твой тезка Поттер – тоже миф?

– Нет, – сказал Гарри. – Мой тезка Поттер – эта не миф. Это не слишком умная сказка для очень маленьких [44].

– Если ты и дальше будешь высказываться в таком духе, народ тебя не поддержит, – заявил Бозел и тут же поправился: – Извини, я забыл, что ты волшебник и на народ тебе плевать.

– Оставим в стороне пламенные революционные речи, – сказал Гарри. – В ущелье могут быть сотни тысяч зомби, и неважно, что ты про все это думаешь.

– А что не так с подземельем? – спросил стрелок.

– Там обитает ужасный демон.

– Один? – уточнил стрелок.

– Вроде бы да, – сказал Гарри.

– Каковы боевые характеристики демона? – спросил стрелок.

– Не знаю. Еще никто оттуда не возвращался, чтобы рассказать.

– Я вам вот что предлагаю, – сказал Бозел, обгладывая куриную ножку. – Вы можете идти как хотите. А я превращусь в дракона, перелечу через горы и встречу вас с той стороны, рядом с Цитаделью. Там Гарри превратит меня обратно в героя, мы ухлопаем Негориуса, и все будут довольны.

– Фиговый план с тактической точки зрения, – сказал Гарри. – Нам не следует разделяться.

– Зато это хороший план с точки выживания меня как вида, – сказал Бозел. – И я смогу сохранить меч для следующей попытки. Ну это в том маловероятном случае, если демон вас скушает или зомби разорвут на части. А вообше-то я в вас верю.

– Хорошо, что ты в нас веришь, – сказал Гарри. – Но плохо, что ты веришь в нас недостаточно, чтобы пойти вместе с нами.

– У меня есть предложение, – сказал стрелок, – Гарри превратит Бозела в дракона, мы сядем на него сверху и спокойненько перелетим через горы, минуя и орды, и демона.

– Вот уж фигушки, – сказал Бозел. – Тоже мне, ездовое животное нашли. Делать мне больше нечего, как смертных по воздуху на своем горбу катать.

– Даже ради спасения мира? – уточнил стрелок.

– Даже ради спасения мира, – отрезал Бозел.

– Он просто не может, – сказал Гарри. – Дракон, конечно, хреновина прочная, но полезной нагрузки берет – кот наплакал. Если мы вдвоем на него сверху сядем у него хребет переломится. Почему, как ты думаешь они только девушек молодых таскают? Потому что девушки легкие. Сам прикинь, с точки зрения выкупа было бы логичнее какого-нибудь короля или барона украсть. Они люди прагматичные, предпочтут откупиться, пока на родине без них все замки не разворовали. И юноши бледные со взорами горящими им на выручку не примчатся.

– Должен признать, что с такой точки зрения я этот вопрос не рассматривал, – сказал Джек. – Я думал, они крадут девиц ради эстетического удовлетворения.

– Ты же слышал, как он о людях отзывается, – сказал Гарри. – Ему что девушка, что юноша, что овца – все едино. Был бы вес подходящий.

– На горбу я вас, конечно не утащу, а вот в лапах – можно попробовать, – мстительно сказал Бозел. – Тебя, маг, в знак особой признательности я понесу в правой. Ее как раз время от времени судорогой сводит.

На этот раз категорически отказались Джек и Гарри. Перспектива лететь над горами, болтаясь в когтях подверженного судорогам дракона, не пришлась им по вкусу. Это было чересчур даже для них.

– Давайте рассуждать логически, – предложил Джек. – Демон один, а зомби много. Это очко в пользу подземелья. Тактические характеристики зомби нам известны, а про демона мы не знаем ничего, кроме того что он существует. Эти очко в пользу ущелья. Ущелье прямое, а подземелье, если верить карте, петляет, как самый натуральный лабиринт. Это еще один плюс в пользу ущелья. Что получается?

– Пока «два-один» в пользу ущелья, – сказал Гарри – Но не следует забывать, что орды – это очень много.

– Может, нам удастся проскользнуть мимо зомби незамеченными?

– Я бы на это не рассчитывал, – сказал Гарри. – Скорее всего, ущелье набито зомби, как бочка – сельдью. В твоем арсенале есть наступательные средства, которые позволяют в одиночку справиться с целой армией?

– Зомби – это не армия, а сброд, – сказал Бозел.

– Для меня нет принципиальной разницы, буду ли я убит элитными войсками короля Людовика Восемнадцатого или каким-нибудь сбродом, – сказал Гарри.

– Ну и зря. Смерть должна быть красивой и подобающей статусу, – сказал Бозел.

– Странное заявление для того, кто собирается жить вечно.

– Сам дурак, – сказал Бозел. – Так и скажи, что не хочешь идти через ущелье. Жалко, что рядом нет армии каких-нибудь идиотов, которых можно было бы подговорить совершить коллективное самоубийство, атаковав зомби и расчистив проход для нас.

– Я не люблю подземелья, – сказал стрелок. – Но если волшебник считает, что так безопаснее, то пойду и под землю.

– Я не знаю, – сказал Гарри. – Поэтому с вами и советуюсь.

– Тогда давайте проголосуем, – сказал Бозел. – Вы же любите голосовать. Кстати, должен сказать, что демократия является самым тупым политическим устройством, которое ваше убогое человечество только и додумалось изобрести. Исходить из допущения, что тысяча человек умнее одного, – это преступный идиотизм, который должен караться смертью. Что это за правитель, который вынужден руководить страной, учитывая мнение его подданных, и которого они могут сместить по собственному желанию?

– Я знаю страны, в которых эта система работает, – сказал Гарри.

– Назови хотя бы три навскидку, – предложил Бозел.

– Ну, США [45], например, – сказал Гарри. – И…США.

– Не смеши мою селезенку, – сказал Бозел. – Так мы будем голосовать или нет?

– Можно попробовать, – сказал Гарри. – Я голосуй за подземный проход.

– Я – пас, – сказал стрелок. – Куда пойдем, туда пойдем.

– Значит, решающий голос остается за мной, – сказал Бозел. – Пойдем в подземелье. Меня терзает ностальгия по моей родной пещере, Скользкой Дыре, из которой меня выдернули столь бесцеремонным образом. Может быть, это подземелье напомнит мне дом.

– Забавная аргументация, – сказал Джек.

– Но совершенно правильное решение, – сказал Негоро, выглядывая из-за деревьев. – Абсолютно правильное решение. Что такое один демон? Тьфу! А что такое орды зомби? О-го-го!

– И давно ты здесь? – недовольно спросил Гарри.

– Ну… Достаточно давно, чтобы стать невольным слушателем вашего разговора. И я еще раз хочу вас заверить, что вы сделали совершенно правильный выбор.

– Мне казалось, что тебе советовали больше не попадаться нам на глаза, – сказал стрелок.

И в мыслях не было, – сказал Негоро. – Можете мне не верить, но я оказался здесь совершенно случайно. Просто так уж совпало, что я иду в ту же сторону, что и вы.

– С какой целью ты туда идешь?

– Там мой дом, – ответил Негоро. – Может быть, он не так уж и хорош и вы собираетесь его разрушить, но другого у меня нет.

– Как ты прошел через Лес Кошмаров? – поинтересовался Гарри.

– Ногами, – сказал Негоро, а потом посчитал такой ответ слишком уж наглым, особенно при данных обстоятельствах, и дополнил: – Легко. Я же дубль, созданный с определенной целью, у меня усечены эмоции, почти полностью отсутствует воображение, и я ничего не боюсь.

– Логично, – сказал Гарри.

– Мне не нравится, что этот прихвостень Негориуса советует нам пойти через подземелье, – сказал Бозел. – Я думаю, что он собирается заманить нас в ловушку. Может быть, проход через ущелье более безопасен, чем мы думаем?

– Нет, – сказал Гарри. – Это было бы слишком примитивно. Он специально так делает, чтобы мы усомнились в собственном выборе и ломанулись бы навстречу зомби, на верную смерть. Поэтому мы обманем его ожидания и пойдем под землей. А ты что думаешь, Джек?

– Я уже сказал, что мне все равно. Это ситуация, когда мы вынуждены выбирать из двух зол, не имея ни малейшего представления об их истинных размерах.

– Слышь, дубляк заторможенный, а ты сам куда поползешь? – спросил Бозел.

– Через подземелье, конечно, – сказал Негоро. – Денек после вас подожду и поползу. Так безопаснее. Или вы демона замочите, и путь будет безопасным, или он вас замочит, нажрется до отвала и заснет, и путь опять-таки будет безопасным.

– По-моему, он опять намекает нам, что через ущелье идти безопаснее, – заметил Бозел.

– Именно поэтому мы пойдем через подземелья, – сказал Гарри.

– А дубляка зарубим, – сказал Бозел. – Чтоб мозги не пудрил.

– Ну что вы за народ, – сказал Негоро, прячась за деревом. – Все бы рубить да рубить. Ничего конструктивного.

Рубить дубляка не стали. Едва Бозел потянулся за мечом, Негоро припустил со всей доступной ему скоростью, петляя между деревьями с мастерством матерого зайца. Догонять его Бозелу оказалось лень и неохота, Гарри был против убийств в принципе, а Джек более не видел в смерти Негоро необходимости.

Забегая вперед, скажем, что лень Бозела, гуманизм Гарри и пассивность в этом вопросе Джека Смит-Вессона сыграли с ними плохую шутку, и позднее все трое жалели, что отпустили Негоро, когда была реальная возможность от него избавиться.

В дальнейшей истории множественной Вселенной Негоро сыграл весьма значительную и далеко не положительную роль, имя его было подвергнуто проклятию, стало нарицательным обозначением негодяев всех мастей, и, прежде чем Негоро умер своей естественной смертью, многие герои обломали свои мечи и сложили свои буйные и не слишком умные головы в попытках рассчитаться с дублем Темного Властелина за все его злодейства.

Конечно, обвинять троицу в бездействии довольно нелепо. Ни стрелок, ни дракон не были ясновидящими, а Гарри, как волшебник всего лишь третьего уровня, при концентрации всех своих сил мог провидеть не более чем на полторы минуты вперед. С таким же успехом можно обвинять школьных товарищей Гитлера за то, что они не утопили юного Адольфа в унитазе, чем, несомненно, могли бы спасти многие миллионы жизней. Бригада не знала, кого она отпускает на все четыре стороны. И даже стрелок, чьим первым правилом было не иметь за своей спиной живых врагов, не разглядел в Негоро прямой и явной угрозы существованию множественной Вселенной.

Тем не менее и маг, и волшебник, и дракон получили за этот акт милосердия по полной программе и от своих коллег, и от прочих живых существ, населяющих ближайшие миры. Тяжелее всего пришлось Гарри, потому что на волшебников всегда было принято взваливать слишком большую ответственность. Он даже на пару недель запил, перестал бриться и завел привычку носить темные очки, появляясь в общественных местах.

– Прежде чем мы двинемся в путь, я хотел бы уточнить еще один вопрос, – сказал Гарри. – Бозел, кто такой Большой Бо?

– Так ты до сих пор не знаешь?

– Если бы я знал, то не стал бы спрашивать.

– Наверное, – неуверенно сказал Бозел.

– Я этого не знаю. Зато это знаешь ты.

– Знаю, – подтвердил Бозел.

– Может быть, скажешь нам?

– Извини, – сказал Бозел. – Не скажу.

– Почему?

– Пойми меня правильно, – попросил Бозел. – Дело не в том, что я тебе не доверяю или считаю тебя недостойным этого знания. Но Горлогориус, маг, чьи опыт и могущество я всегда буду уважать, не посчитал нужным сообщить тебе эту информацию, даже поручив столь ответственное дело. Значит, он считает, что ты еще не готов для правильного восприятия данных сведений. И если я расскажу тебе то, что знаю, то с моей стороны это будет крайне неэтичным поступком по отношению к старикану Горлогориусу.

Стрелок зааплодировал:

– Хорошая аргументация. Браво.

– Не обижайся, – сказал Бозел. – Но против мнения Горлогориуса я не пойду. Ему виднее.

– Замечательно, – обиженно сказал Гарри. – Джек, может быть, ты знаешь, кто такой Большой Бо, чье появление мы не должны допустить? Или ты тоже поборник этики в пользу старперов?

– Я не знаю, – сказал Джек. – Никогда не интересовался мифологией тех миров, через которые проходил. Могу только предположить, что это какое-то чудовище.

– Типа того, – хохотнул Бозел. – Только вы не представляете, насколько это чудовище чудовищно.

– Я на связи, босс.

– Тебе удалось внедриться в их группу?

– Нет, босс. Они слишком неконструктивно настроены и не готовы к диалогу с твоей копией.

– Тогда какого черта ты меня беспокоишь?

– Мне удалось убедить их, что вариант с подземным проходом более безопасен. Они не пойдут через ущелье.

– Это точно?

– Абсолютно, босс. Полагаю, что можно снять оттуда часть зомби и передислоцировать их на более важные стратегические объекты.

– Позволь мне самому с этим разобраться, Негоро! Но ты неплохо поработал. Дай мне обзор того места, где ты находишься, и я открою для тебя портал. Для моей копии есть работа и внутри Цитадели.

– Служу Темному Властелину, босс.

– Я был не прав, – сказал Бозел. – Эта пещера ничем не напоминает мне дом. Слишком она здоровая, темна и неуютная. И еще эти непонятные штуки на полу…

Гарри тоже не понимал, зачем на полу пещеры на расстоянии примерно двух метров друг от друга лежат две очень длинные железные полоски, идущие параллельно друг другу и стенам пещеры. Понятно было, что эта штука появилась здесь не случайно и кто-то затратил множество усилий для ее прокладки, но ее предназначение оставалось для него тайной за семью печатями.

Сейчас все тайны казались ему темными и зловещими. Наверное, эти полоски имеют какое-то культовое значение, подумал Гарри. Может быть, они обозначают путь, по которому очередные религиозные фанатики тащили к алтарю демона кровавые жертвы.

Они провели в подземелье уже около трех часов, странные фиговины на полу появились после первого их поворота, и с тех пор, куда бы бригада ни сворачивала, ей никак не удавалось от них избавиться. Складывалось такое впечатление, что эти полоски проходят через все подземелье.

Гарри ни о чем подобном не слышал.

– Это называется «рельсы», – сказал Джек. – Мне доводилось видеть рельсы во многих мирах.

– И для чего они предназначены?

– По ним передвигаются специальные приспособления для перевозки грузов и людей, – сказал Джек.

– Этими приспособлениями движет магия? – уточнил Гарри.

– Нет.

– А что тогда?

– Технология. Полагаю, ты ничего не слышал о паровых двигателях?

– Нет, но я знаю, что такое пар, – сказал Гарри. – И я не представляю, что он может что-нибудь двигать, тем более в горизонтальном направлении.

– Тогда нет смысла рассказывать тебе о двигателе внутреннего сгорания и об атомном реакторе, – сказал Джек. – Просто прими мои слова на веру.

– И часто тебе доводилось видеть эти «рельсы» под землей?

– Иногда, – сказал Джек. – Правда, обычно рельсы прокладывают на маршрутах, пользующихся повышенной популярностью у населения.

– Это как? – спросил Бозел.

– По маршрутам, наиболее часто используемым людьми, – сказал Джек.

– Тут вообще никого нет, кроме нас, – сказал Бозел.

– Я заметил.

– И кто же положил здесь эти рельсы?

– Не знаю, – сказал стрелок.

Это была не единственная странность, которую заметило натренированное зрение стрелка. У проложенных в странном месте рельсов не было ни одного стыка, а Джек не бывал еще ни в одном мире, технология которого могла бы повторить подобный фокус. Как-то же неведомые путепрокладчики должны были эти рельсы монтировать.

Спутникам, не знавшим о железных дорогах даже понаслышке, он об этой странности говорить не стал. Зачем лишний раз тревожить?

Вряд ли рельсы как-то связаны с живущим в этих местах демоном.

Но на всякий случай Джек заранее вытащил из саквояжа гранатомет и нес его на плече, невзирая на лишнюю тяжесть. Он не очень часто имел дело с демонами, но знал, что обычно нападают они неожиданно, и взрывы гранат для них если не всегда смертельны, то почти всегда довольно неприятны.

Путь бригаде освещал шар света, который Гарри подвесил у себя над головой. Шар неотступно следовал за волшебником, зависнув на двухметровой высоте.

Это было одно из самых примитивных заклинаний которые проходят на первом курсе магического колледжа, и на его поддержание практически не требовалось энергетических затрат.

Гарри сверился с картой, и они свернули направо. Новый туннель оказался чуть шире, чем предыдущие, и судя по эху, тянулся вперед на несколько километров.

На полу тоже были уложены рельсы.

– Что-то мы слишком хорошо идем, – заметил Бозел. – Сколько уже времени под землей, и никакого намека на присутствие демона.

– Сплюнь, чтоб не сглазить, – сказал Гарри.

Бозел обернулся, чтобы сплюнуть через левое плечо, как обязывал обычай, и увидел яркий свет, приближающийся к ним по тоннелю. Вместе со светом появились протяжный вой и ритмичное постукивание.

– Бежим! – скомандовал Гарри и вдруг заметил, что он один стоит на месте, а остальные уже несутся во весь опор.

Несмотря на скорость, которую развила бригада, вой, чудовищное лязганье и яркий свет быстро приближались к ней по туннелю.

Джек развернулся на бегу и, не останавливаясь, выпалил в приближающегося демона из гранатомета. Сзади коротко громыхнуло, но на скорости продвижения демона взрыв никак не сказался.

Еще немного, подумал Гарри, и эта хрень, чем бы они ни была, нас раздавит.

Боковым зрением он заметил узкий проход, перпендикулярный туннелю, по которому они бежали. Рельсов там вроде бы не было…

– Туда! – крикнул Гарри, поворачивая.

Бозел чуть не сбил его с ног, а стрелок слегка задержался и всадил в приближающегося демона еще одну гранату.

Они укрылись в проходе, и несколько секунд спустя гигантская туша демона, сверкая глазами-фарами, пронеслась мимо.

По ширине демон занимал почти весь туннель, а длина его превышала несколько десятков метров. Ни в одном школьном бестиарии Гарри не встречал описания чудовища, хотя бы отдаленно похожего на этого монстра.

Демон скрылся за поворотом, но вскоре шум снова начал нарастать.

– На разворот пошел, гад, – сказал Бозел.

По ближайшем рассмотрении проход оказался тупиком длиной около пятнадцати метров. К сожалению, в темноте Гарри столь важную подробность сразу заметить не смог, и выходило, что он завел бригаду в ловушку.

Во второй раз демон приближался гораздо медленнее. Боялся проскочить.

– Гарри, мне всегда казалось, что демоны являются специализацией волшебников, – сказал Джек. – Может, проведешь какой-нибудь обряд экзорцизма?

– Какой, на фиг, экзорцизм, – сказал Гарри. – Экзорцизм – это изгнание демона из места, которое он занял не по праву. А тут для него просто дом родной.

– Волшебник, – презрительно сказал Бозел. – Что делать-то будем?

Свет в туннеле вдруг погас. Разом прекратились и шумы.

– Затаился, – сказал Джек. – Ждет, пока мы вы лезем.

– А мы не вылезем, – сказал Бозел. – Здесь рельсов нет, значит, сюда он не сунется.

– Увы, но мы не сможем все время просидеть в тупике, – сказал Джек. – Рано или поздно, но нам придется его покинуть.

– А у тебя нет штуки посерьезнее гранатомета? – с надеждой спросил Бозел.

– Есть, но, если мы ее применим, нас тут же завалит камнями. Вся пещера обрушится. Я и гранатомет-то боюсь здесь использовать.

– Это не есть хорошо, – сказал Гарри. – Обсудим альтернативные варианты?

– Надо было идти через ущелье, – сказал Бозел.

ГЛАВА 25

Двое старых волшебников всегда найдут способ разобраться между собой.

Саруман Гэндальфу

Иван-мудрец в бешенстве метался перед своим домиком.

Его унизили, его подвергли позору, публично, прилюдно, при большом количестве свидетелей. Он не мог понять, почему на стрелка не подействовала команда «замри», не мог поверить, что тот решился в него выстрелить, и не мог себя простить за то, что не остановил пулю в полете.

Рана почти не болела. Он залечил ее целебными травами и знал, что к утру от нее останется лишь едва заметный шрам, и, может быть, плечо будет ныть к перемене погоды.

Но стрелок…

Свинец быстрее магии.

Пуля опережает заклинание, потому что для таких, как стрелок, выстрел – это всего лишь рефлекс, а заклинание является плодом работы мозга.

Натренированный стрелок оказался быстрее могущественного волхва. Ничего, настанет час, когда он не будет ждать нападения.

В первую очередь – стрелок.

А с местными можно и потом разобраться.

Пойду к Сам-Себе-Багатуру, подумал Иван. Все его шаманы мне и в подметки не годятся. Вызову их на поединок и в лягушек всех превращу. В слизняков, а потом – каблуком их. Сам-Себе-Багатур только силу уважает. Силу и жестокость.

С моей мудростью и его армией мы от этого проклятого Триодиннадцатого царства камня на камне не оставим, все по бревнам разнесем, никакие богатыри не оборонят, будь они хоть трижды былинные. У хана на них давно зуб наточен, особенно на Муромца. Сколько раз он поперек ханских планов становился…

Князь еще этот… Когда я его на трон сажал, думал, послушная марионетка будет. А он с гонором оказался, сам править хочет, советов моих не слушает. Точнее, слушать-то он слушает, только делает по-своему.

Ничего, еще хазарским ханам в ножки поклонится. И мне заодно. Будет вам всем праздник. Ночь Длинных Ножей.

Придет в Триодиннадцатое царство время огня.

Иван вдруг прекратил метания и замер на месте, прислушиваясь к магическому эфиру. Так и есть, какая-то сволочь уже портал сюда пробивает.

Интересно, кого это бес несет? Небось опять Горлогориус поговорить решил. На этот раз приватно, без хрустальных шаров и посредников.

И точно, из портала, возникшего посреди поляны, выбрался старик Горлогориус в парадном балахоне, колпаке и при посохе.

– Зачем пожаловал? – спросил Иван. – У меня все под контролем.

– Видел я твой контроль, – сказал Горлогориус – Наблюдал. Возьми свой посох, поговорить надо.

Иван на мгновение скрылся в доме и появился уже с посохом. Видно, у Горлогориуса был официальный разговор, раз он настаивал на присутствии основного атрибута практикующего мага.

– Ты превысил свои полномочия, Иван-мудрец, – сказал Горлогориус – Покушение на главу светской власти, существующей в твоем государстве, это серьезное преступление.

– Это наши внутренние дела.

– Нет, и ты прекрасно это знаешь. Такие преступления всегда рассматриваются Верховным Советом, и он уже вынес свое решение.

– Оперативно работаете. Помощи от вас веками недопросишься, а как наказать за что-нибудь, так вы сразу тут как тут. Между прочим, я пытался защитить изначальный артефакт, выполняя задание вашего Совета.

– Нашего Совета, мудрец. Пока еще нашего. Но сдается мне, что ты хотел завладеть артефактом с другими целями. Власти захотелось?

– Это недоказуемо, – сказал мудрец. – Попытку захватить мировое господство вы мне не инкриминируете. Артефакта у меня нет. И это ваши глупые манипуляции поставили мир на грань катастрофы. Если бы Совет не санкционировал возвышение Негориуса и не дал ему право на постройку Цитадели в любом избранном им месте, он ни за что не нашел бы провал и все артефакты были бы не при делах.

– У возвышения Негориуса, как ты знаешь, были свои объективные причины, и я здесь не для того, чтобы обсуждать решения Верховного Совета. Я здесь для того, чтобы воплотить одно из таких решений в жизнь.

– И что вы от меня хотите?

– Нам известно, что ты утратил чистоту помыслов, Иван-мудрец. Ты потерял ослепительную белизну своих намерений и ступил на тропу, ведущую к темной стороне. Совет не может спустить дело на тормозах, и мне даны все необходимые полномочия, чтобы понизить твой уровень.

– И до какого предела? – поинтересовался Иван.

– До нижнего, – сказал Горлогориус – Лучше не трепыхайся. За мной стоит истина и объединенная сила Совета. Ты сделаешь себе только хуже.

– Врешь. Ты меня голыми руками не возьмешь. Да я тебя и твой Совет… зубами грызть буду!

– Всех не перегрызешь, а на мое место придут другие, не столь терпимые к человеческим слабостям. Две трети Совета вообще настаивали на твоем немедленном развоплощении, и председателю стоило большого труда убедить их вспомнить о милосердии.

– Мне не нужно твое милосердие, – огрызнулся Иван и сделал выпад своим волшебным посохом.

Горлогориус отбил струю «арктического хлада» в сторону, и три березы превратились в ледяные копии самих себя.

Потом Горлогориус последовательно отразил «огненное колесо», «спираль времен» и «вопль Витаса». В результате магических действий полянка была частично заморожена, частично выжжена, частично обращена в прах. Тут и там валялись тушки оглушенных мелких животных.

Как известно, поединки волшебников опасны в первую очередь не для самих волшебников, а для случайных свидетелей. Потомки до сих пор гадают, что же произошло тридцатого июня тысяча девятьсот восьмого года в районе Подкаменной Тунгуски. А на самом деле там всего лишь имело место выяснение отношений между двумя тунгусскими шаманами, боровшимися за первенство.

После «луча трехлинейной смерти с предварительна заданными параметрами» Иван-мудрец полностью выдохся, а Горлогориус только слегка запыхался.

– Сопротивление бесполезно, – сказал Горлогориус – Я понимаю, что сейчас против тебя работает твоя же собственная ментальность. Русские не сдаются, и все такое прочее. Но тебе лучше смирить естество и прекратить трепыхаться. Как друг тебе советую.

– Друг? Видали мы таких друзей.

– Я настаивал на том, чтобы сохранить тебе жизнь, – сказал Горлогориус – Хотя убить тебя было бы несравненно легче в практическом плане и правильнее в этическом отношении. С мертвых взятки гладки. Однако мы решили выбрать для тебя трудный путь, и самое драгоценное – жизнь, – а вместе с нею и шанс на исправление ты сохранишь. Уровень – дело преходящее.

– Уровень – дело преходящее? Для того чтобы достичь сегодняшнего своего положения, я работал веками. Я уничтожал чудовищ и разгадывал загадки мироздания! Я хранил это царство от всех врагов! Я никогда ничего не просил для себя!

– Ты говоришь о прошлых заслугах, но сегодня ты сделал то, что перечеркнуло их все. Ты же знаешь об отношении Верховного Совета к светским властям. Королям можно подсказывать, можно их направлять, можно смещать на законной основе. Но ни один волшебник не имеет права поднять на короля руку! Ты поставил под угрозу всю нашу Гильдию!

– Чихал я на всех королей и на Совет! Если бы я получил артефакт, я диктовал бы Совету свои условия!

– Так вот на что ты рассчитывал… Не ожидал. Один из самых проверенных наших людей, постоянный член Совета… Я еще раз убеждаюсь, что мы приняли правильное решение. Калямба!

Посох вырвался из рук мудреца и ударил своего бывшего владельца набалдашником в челюсть. Иван без чувств рухнул на землю.

Магический поединок был завершен.

Горлогориус неторопливо подошел к поверженному… коллеге (язык до сих пор не поворачивался называть его «врагом»), поднял с земли чужой посох и переломил его о колено, словно это был вовсе и не посох, а большая макаронина.

– Властью, данной мне Верховным Советом… А, ладно, можно без церемоний обойтись.

Горлогориус прикоснулся к голове Ивана-мудреца своим посохом, и тут же на его кончике возникло зеленоватое свечение. Оно охватило голову мудреца, с каждой секундой набирая яркость и цвет, а потом резко втянулось в посох старого волшебника и погасло.

Иван тут же открыл глаза.

Когда исчезло свечение, вместе с ним исчезла борода Ивана, седина из его волос и разгладились морщины на лице. Ушли все атрибуты мудрости, и Иван вернулся в свое первобытное состояние.

Ценой потери могущества он обрел вторую молодость. Горлогориус не считал это равноценным обменом, но се ля ей [46]…

– Че это было, дяденька? – спросил Иван. – По голове меня, что ли, навернули?

– Типа того, – сказал Горлогориус.

– Вау! А ты сам-то кем будешь, дяденька?

– Так, мимо проходил.

– А домище это чей?

– Этот? Полагаю, что твой.

– Вау! Круто!

– Иди в домик, Иван-дурак.

– А откуда ты знаешь, как меня зовут? Ты че, волшебник, что ли?

– Типа того, – сказал Горлогориус. У него было тяжело на душе. Нельзя сказать, чтобы они с Иваном были добрыми друзьями, но потерять мага такого масштаба – удар для всей Гильдии. – До свидания, Иван. Может, еще свидимся.

– Покедова, дедуля.

ГЛАВА 26

Месть – это наше все.

Граф Монте-Кристо

Алеша Попович лежал на полу, обеими руками сжимая холщовую сумку с Кощеевой смертью внутри.

На груди Алеши лежал белый картонный прямоугольник с нарисованной на нем единицей. Уголок прямоугольника был испачкан красным.

Муромец опустился на колени рядом с раненым товарищем, осторожно вынул из его рук сумку с Кощеевой смертью и передал ее Добрыне. Затем он двумя пальцами проверил сонную артерию Алеши.

– Жив, – сказал Муромец.

– Кинжалом пырнули, – сказал Добрыня.

– Нет, для кинжала рана слишком глубокая. А для меча – слишком маленькое входное отверстие. Больше на шпагу похоже, – сказал Илья.

Тем временем кончилось действие заклятия, дружинники обрели способность передвигаться и вязали ослабевшего после электрошока Кощея железными цепями. Князь Владимир появился на пороге, мгновенно оценил ситуацию и командным голосом гаркнул:

– Лекаря сюда, живо! Моего или королевского, или мой храбрый Алеша умрет!

Лекарь оказался недалеко, наверное, ждал окончания разборки, после которой у него могла появиться работа. Он наскоро обработал рану богатыря и велел перенести его в более удобное для проведения дальнейших медицинских процедур место.

Удостоверившись, что Алеша Попович обеспечен должным уходом, князь Владимир пригласил двух богатырей и стрелка в свой кабинет.

Помещение было просторное и редко используемое. Князья в Триодиннадцатом царстве привыкли обходиться без кабинетов, однако Владимир Верный Путь слышал, что у всех его иностранных коллег существуют отдельные комнаты для работы, и решил от них не отставать.

Князь Владимир обставил помещение согласно своим вкусам и представлениям о том, как должно выглядеть рабочее место главы государства. К сожалению, в Триодиннадцатом царстве никогда не было дизайнера по интерьеру, который мог бы объяснить правителю, что импортная офисная мебель от «Железного Дровосека» плохо сочетается со стенами из грубообработанных бревен, а шкура молодого Змея Горыныча, лежащая на полу, слишком скользкая, чтобы по ней ходить, и не привносит в помещение уюта.

На столе князя всегда горела свеча зеленого воска, и пламя свечи тоже было зеленоватым, придавая лицам присутствующих нездоровый оттенок.

– Перейдем сразу к делу, – сказал князь. – Что происходит, Илья?

– Кощеева смерть хранилась под твоим креслом князь, – сказал Муромец. – Мы пришли, чтобы забрать ее, не отвечая на лишние вопросы. Не получилось.

– Вы не хотели осквернить мой трон?

– Я служу своей стране и тебе, князь. Такая мысли не могла даже прийти мне в голову.

– Я тебе верю, Илья. Другой вопрос в том, зачем вам понадобилась Кощеева смерть. У нас с ним существовали определенные договоренности, а ваши действия привели к эскалации конфликта.

– Иван-мудрец послал нас за Кощеевой смертью. Он даже показывал грамоту, подписанную твоим именем.

Князь Владимир смутился. Ему стыдно было признавать, что он не всегда читает указы, подсовываемые ему на подпись. Но он был честным человеком и не стал отрицать очевидного.

– Может быть, я и подмахнул грамоту не глядя, – признался он. – А мудрец объяснил вам, зачем ему понадобилась эта самая смерть?

– Нет. Ты же знаешь этих мудрецов. Пойди туда, сделай то и не задавай лишних вопросов – их любимый стиль общения.

– Понятно, – сказал князь, – Итак, приказ вы выполнили, смерть добыли. Что нам теперь с ней делать? Кощей – фигура сложная и неоднозначная. Да, он – нежить, но частенько бывает очень полезен интересам государства, и я не вижу прямой выгоды от его ликвидации. С другой стороны, он очень нелюбим в народе, и население страны не поймет меня, если узнает, что я держал его смерть в своих руках и не воспользовался ею.

– Ты не держал ее в своих руках, – сказал Реджи. – Ты к ней даже не прикасался.

– Своей исполнительностью вы поставили меня в неловкое положение, Илья, – продолжал князь Владимир, не обращая внимания на реплику стрелка. – И что ты мне посоветуешь в этой ситуации?

– Не мое это дело – князьям советовать. Тут с мудрецом поговорить надо.

– С мудрецом поговорить, конечно, просто необходимо, – вздохнул князь. – Только трудный это будет разговор. После его сегодняшнего поведения я крепко подумаю, кого пошлю к мудрецу в качестве переговорщика. Может быть, и тебя самого, Муромец. И прихвати с собой еще человек сорок.

– Мне его поведение тоже не понравилось, – сказал Муромец. – Странно он себя вел, непатриотично.

– Мягко сказано, Илья. Не знаю, что на него такое нашло, но я больше не могу рассматривать его как своего друга и союзника.

– Это правильно, – сказал седовласый старец в дорожном балахоне волшебника, вываливаясь из магического портала прямо на середину шкуры Змея Горыныча.

Как и следовало ожидать, он поскользнулся, и это немного смазало эффект от его появления.

– Позвольте представиться, я – Горлогориус, как говорят в ваших краях, колдун. У меня есть для вас новость касательно вашего мудреца.

– А именно? – спросил князь.

– Он больше не мудрец, – сказал Горлогориус – Он теперь снова дурак, и я решительно не советую вам обращаться к нему за помощью. Впрочем, так же решительно я не советую вам ему мстить. Видите ли, он уже наказан, и он все равно является членом нашей Гильдии, а Гильдия весьма ревниво относится к нападению на людей, ее составляющих.

– Готов положиться в этом на ваше слово, – сказал князь. – Я не мстителен. Я за справедливость.

– В случае с Иваном справедливость уже восторжествовала, – сказал Горлогориус – Теперь поговорим о насущном. Артефакт у вас?

– Чего? – спросил Муромец.

– Яйцо, – уточнил Горлогориус – Оно у вас, я надеюсь?

– У меня, – сказал Муромец.

– И что вы намерены с ним делать?

– Мы как раз сейчас обсуждали этот вопрос, но еще ни к чему не пришли, – сказал князь. – А ты хочешь заявить на него свои права?

– Нет, – сказал Горлогориус – Изначальные артефакты слишком опасны для могущественных волшебников, и как только нам стало известно о происшествии с Иваном, все члены Верховного Совета дали слово, что не прикоснутся к нему и пальцем.

Странная позиция для великих мира сего, подумал Реджи. Они словно расписываются в своем бессилии и неуверенности в собственной стойкости.

Слабаки, подумал Реджи. Стрелки ордена Святого Роланда не боятся брать на себя ответственность.

– Давайте рассмотрим все варианты того, что мы можем сделать с артефактом, – предложил Горлогориус – Я его взять не могу, это уже понятно. Но и оставлять его в Триодиннадцатом царстве тоже глупо, вам не удастся во второй раз спрятать его так же хорошо. Поэтому я предлагаю отдать яйцо присутствующему здесь стрелку. Насколько я знаю их породу, он все равно будет цепляться за этот артефакт зубами, пытаясь выполнить заключенный контракт, и это может привести к ненужным человеческим жертвам.

– Я за яйцо не держусь, – сказал Илья Муромец. – Если вопрос поставлен именно так, а Иван более не будет предъявлять на него своих претензий, я готов отдать яйцо тому, на кого укажет мой князь.

– Мне артефакты без надобности, – сказал князь. Он хорошо знал, что обладание могущественными артефактами приносит одни неприятности. Слишком многие люди имеют привычку приходить за артефактами и добиваться их при помощи холодной стали. – Но что будет с Кощеем?

– По всей видимости, через некоторое время Кощей умрет, – сказал Горлогориус – Но, будучи заранее предупреждены об этом факте, вы можете принять меры и завладеть его казной. А она, я полагаю, немалая.

– Немалая, – подтвердил князь.

– Пусть золото послужит вам скромной компенсацией, – сказал Горлогориус – Итак, принято ли решение?

– Принято. Пусть стрелок забирает яйцо.

Илья Муромец протянул холщовую сумку Ивана-бывшего-мудреца Реджи, и та быстро исчезла в бездонном саквояже стрелка. Надо сказать, что Реджи был несколько удивлен подобным поворотом событий, он уже почти приготовился вступить с волшебником в бой, так что принятое решение его немало порадовало.

– Засим считаю необходимым откланяться, – сказал Горлогориус, еше раз поскользнулся на шкуре Змея Горыныча и вышел сквозь стену.

Кощей Бессмертный висел на цепях в подвале княжеского терема, и Горлогориус пришел навестить его перед тем, как надолго покинуть Триодиннадцатое царство. Старому волшебнику было интересно посмотреть на существо, чью жизнь изначальный артефакт хранил от самого сотворения времен.

Кощей ругался и гремел цепями.

– Волки позорные! – хрипел он. – Кому руки повязали, гады? На кого пасти свои раззявили, сявки? Я ж рвать всех буду, зубами глотки грызть! Попомните вы еще Кощея Бессмертного!

– Привет, – сказал Горлогориус, выходя из стены.

– Колдун, – констатировал Кощей. – Ничего, еще не один колдун будет землю жрать! Все подохнете без прощения!

– А вы, оказывается, пренеприятнейшая личность, камрад, – сказал Горлогориус – Даже не очень жалко, что вы скоро умрете.

– Сам подохнешь, колдун! Ничего, сейчас водички изопью, цепи все на фиг порву и пойду кишки вам выпускать. Первым князя угрохаю, потом Муромца и прочих прихвостней, а под конец и до вас, мракобесов, доберусь. Всех перережу, сволочи! Думаете, взяли Кощея? Думаете, кончилась моя власть? Ошибаетесь, козлы вонючие! Шавки подзаборные!

– Честно говоря, я думал, что при вашем жизненном опыте ваш лексикон окажется побогаче, – сказал Горлогориус, пришедший единственно с целью разжиться новыми ругательствами. – Поэтому я не вижу смысла продлевать мое присутствие в вашем малоприятном обществе. Прощайте, Бессмертный. Скоро вы сдохнете.

– Сам раньше меня ласты склеишь, гад, – прохрипел Кошей и попытался плюнуть в спину Горлогориуса, но не попал.

– Похоже, наша с тобой совместная история подошла к концу, – сказал Илья Муромец Реджи. – Ты получил, чего хотел.

– Получил, – сказал Реджи. – Хотя и не понимаю, почему мне это отдали. Я думал, без боя не обойтись.

– Волшебники всегда играют в свои игры, – сказал князь Владимир. – И этот артефакт нужен им для одной из таких игр. А раз так, то он слишком опасен, чтобы хранить его на территории моей страны. Будет лучше, если ты покинешь пределы царства как можно скорее.

– Я давно хотел спросить, почему ваша страна называется царством, а правит ею князь, а не царь, – сказал Реджи.

– Я сам не знаю, – сказал князь. – Традиция.

– Последним нашим царем был Горох, – сказал Муромец. – Представь, что можно ожидать от человека, носящего такое имя.

Светало. Запели первые петухи, а со двора доносился заливистый лай своры княжеских псов.

– Что-то собаки лают, – сказал Добрыня Никитич, подходя к окну.

Раздался резкий свист, Добрыня отшатнулся от окна и упал на спину. Из его груди торчала рукоятка заморского кинжала, на которой наспех, неровными мазками, была нарисована цифра «два».

– Да что же это такое! – выругался Муромец.

Реджи рыбкой выпрыгнул в окно, кувыркнулся на траве и выхватил оба своих револьвера. Саквояж с Кощеевой смертью он оставил под защитой Ильи и князя. Серая тень метнулась по скату крыши княжеского терема. Реджи выстрелил. Наградой ему послужило гневное «мрряу», в котором помимо гнева присутствовали также обида и боль.

– Ненавижу животных, – пробормотал Реджи. Тень перевалила за конек и скрылась.

Люди князя оцепили и тщательно обыскали терем, но кота в сапогах им поймать так и не удалось. Наверное, мерзавец ушел по крышам.

Добрыню Никитича уложили в одной палате с Алешей Поповичем. Оба были без сознания, но смерть им не грозила. Богатыри были слишком крепкими парнями, чтобы убить их с одного удара.

Князь выслал своих дружинников в гостиницу, где остановился маркиз Карабас, но тот выписался еще вечером, сел в свою карету и отбыл в неизвестном направлении.

Муромец проводил стрелка до окраины города. Сначала он настаивал на том, чтобы проводить его до конечного пункта назначения, потом – до границы государства, но в столице было слишком неспокойно, и князь настаивал, чтобы его лучший богатырь не покидал город. Да и Реджи было привычнее путешествовать в одиночку.

– Береги себя, Рыжий, – сказал Муромец. – Коня можешь оставить себе, считай это моим подарком.

– Я весьма польщен, – сказал Реджи, – но коня я оставлю на таможне. Там, куда я иду, лошадь мне не слишком пригодится, а монстры, населяющие ту местность, почтут его за особый деликатес и сожрут.

– Видно, путь твой лежит в дикие места. Я очень хотел бы сопровождать тебя, но…

– Но твой долг здесь, Илья, – сказал Реджи. – В то время, как мой зовет меня в дорогу. Будь осторожен, Илья. Дьявольский кот охотится за нами, и ты будешь следующим. А меня он оставит на закуску.

– Не волнуйся на этот счет, – сказал Муромец. – Если он придет за мной, то дальше и шагу не сделает. Мне ли бояться какой-то драной кошки? Я его собаками затравлю.

– Удачи тебе, Илья.

– И тебе, Рыжий. Может, еше свидимся.

– Кто знает.

На прощание они обнялись, и Муромец едва не переломал стрелку ребра.

Утром следующего дня сэр Реджинальд Ремингтон, эсквайр, снова был на таможне Триодиннадцатого царства, оставил удивленным таможенником прекрасного скакуна из личной конюшни князя, продемонстрировал им абсолютно пустой саквояж и отбыл из страны в известном ему направлении.

Часть вторая

ТЕНЬ НЕГОРО

ГЛАВА 1

Подземный ход может стать смертельной ловушкой даже для очень сильных и храбрых людей.

Портос

Метродемон остановился напротив входа в тупик, в котором затаилась бригада. Сотворенного Гарри света было достаточно, чтобы рассмотреть особо отвратительные подробности древнего монстра.

Его бок был кроваво-красного цвета и казался одновременно и металлическим, и имеющим животное происхождение. Облитый прозрачной слизью, он блестел в магическом свете.

Из утробы демона доносился слабый шум.

– Не нравится мне это все, – в который раз сказал Бозел. – Он уже минут пятнадцать стоит и ничего не делает, значит, замыслил какую-то пакость.

– Здесь он не может до нас добраться, – сказал Гарри тоже не в первый раз. Непонятно, кого он пытался успокоить: Бозела или себя. – Здесь нет рельсов и стены слишком близко друг к другу. Сюда ему не протиснуться.

– Но и мы в ловушке, – сказал Бозел. – Кто знает, может, эта тварь собралась простоять тут целый год. Мы за это время с голоду сдохнем.

– Не сдохнем. У нас есть скатерть-самобранка. И вообще, кто тут у нас герой с мечом? Иди и разберись с демоном.

– Дудки, – сказал Бозел. – Не драконье это дело – с демонами разбираться. Ты волшебник, тебе и карты в зубы.

– В руки, – поправил его Гарри.

– Хоть в уши, – огрызнулся Бозел. – Я на эту работу добровольцем не подписывался.

– Я тоже, – сказал Гарри.

– Помолчите оба, – сказал стрелок. – От ваших разговоров все равно ничего не изменится.

– Ты – стрелок, – сказал Бозел. – Я слышал, что стрелки могут убить кого угодно.

– Могут, – подтвердил Джек. – Но только после тщательного планирования, которому предшествует детальное изучение тактических характеристик врага. Хотите, я швырну в него ядерную бомбу? Ему точно придет конец, но вместе с ним изжаримся и мы.

– Что такое ядерная бомба? – спросил Гарри.

– А она у тебя есть? – спросил Бозел.

– Неважно, – ответил стрелок им обоим.

С противным хлюпающим звуком в боку демона разверзлась дыра, обнажив красные слизистые внутренности. На бригаду обрушилось зловоние, от которого шевелились волосы и слезы наворачивались на глаза.

Странное существо вылезло из дыры в боку демона. В нем было что-то от рядового пещерного гоблина и что-то от зомби. Гарри подумал, что этот тип похож на гоблина, умершего пару месяцев назад. Он не слишком интересовался некромантией, а потому, не знал точно, можно ли сделать зомби из гоблина или орка. По крайней мере, сам он таких еще не встречал.

– Какая гадость, – пробормотал Бозел, и Гарри не мог с ним не согласиться.

Вслед за первой тварью вылезла вторая, потом третья, и вот у входа в тупик скопилась небольшая толпа из более чем пятнадцати особей. Немного постояв, втягивая воздух остатками своих носов, твари бросились на бригаду.

Первых трех Гарри сжег фаерболом. Бозел выхватил Любителя Рубок и ринулся на врага. Джек стрелял очень аккуратно, чтобы не зацепить беснующегося дракона, но его помощь была не очень-то и нужна.

Тела у тварей были мягкие, и от одного удара мечом разлетались на куски. Последнего гоблина Бозел поверг на пол ударом сапога и размозжил ему череп.

Дыра в боку демона затянулась, и от нее не осталось даже следа.

– Не нравится мне эта фигня, – сказал Гарри.

– Эти штуки были не слишком опасны, – заметил Бозел.

– Но мы не ожидали их появления, – сказал Гарри. – Я не очень-то люблю сюрпризы.

Джек молча вынул из саквояжа гранату. Граната была противотанковой, но Джек предположил, что и против демона она тоже подействует. Особенно если ему удастся зашвырнуть ее внутрь через эту странную дыру в боку.

Гарри закурил, чтобы хоть как-то заглушить окружавшую их вонь и сбить нервное напряжение. Он знал азы ароматизированной магии, но та требовала долгой подготовки и точного сочетания множества ингредиентов, которых у Гарри под рукой не оказалось.

Импровизировать он не решился из боязни сделать еще хуже.

Он слышал историю про одного мага, который пытался создать в своей лаборатории постоянную атмосферу альпийской свежести, но из-за ошибки в одном слове наполнил помещение зарином [47]. Умереть-то он, конечно, не умер, но с тех пор прежнего здоровья за ним не наблюдалось.

Метродемон выжидал, не торопясь натравливать на бригаду новую порцию своих кошмарных пассажиров.

Пока он просто-напросто блокировал проход. Существу, прожившему в местных пещерах тысячелетия, совершенно некуда было торопиться.

Прошло полчаса.

– Это, вне всякого сомнения, глупо, но мне надоело здесь торчать, – заметил Гарри. – Джек, ты, как специалист по истреблению всякого рода существ, точно не можешь ничего предпринять?

– Что-то пока в голову ничего не приходит.

– Эта фиговина передвигается по рельсам, – сказал Бозел. – Надо повредить рельсы. Это же чистая логика.

– Это чистая партизанщина, – сказал Джек. – Кроме того, хотелось бы обратить твое внимание, что очень трудно повредить рельсы, будучи блокированными в этом тупике. И вообще, выдвигать идеи очень просто. Я тоже могу.

– Например? – язвительно спросил Бозел. – Что-то я давно не слышал от тебя ничего остроумного.

– Он – демон, ты – дракон, по сути своей оба выявляетесь древними злобными тварями. Попробуй найти с ним общий язык.

– Сволочь ты, стрелок.

– Не ты первый, кто на это намекает.

– Такая сволочь, что я даже не буду вступать с тобой в дискуссию относительно различий между драконами и демонами.

– Может быть, потому что их нет? – поинтересовался Джек. – Различий, я имею в виду.

– Стрелок, по-моему, ты забываешь, что я сейчас на твоей стороне.

– Но не по своей воле, – заметил Джек. – Ладно, извини. Постарайся не обращать на меня внимания. Когда я нервничаю, я становлюсь крайне раздражительным.

– Проехали, – сказал Бозел. – Я и сам не подарок.

Гарри уже тошнило от этого общества взаимного уважения. Еще больше его тошнило от вони, которая исходила от метродемона и от которой в этом замкнутом и невентилируемом помещении некуда было деться.

Он признавал справедливость упреков, высказываемых по его адресу. На данный момент врагом бригады был демон, а уничтожение демонов, как бы Гарри ни хотелось от этого отвертеться, было прерогативой волшебников.

Эх, был бы здесь Горлогориус, подумал Гарри. Для Горлогориуса найти выход из ситуации было бы проще, чем сотворить жабу из принцессы.

Экзорцизм тут точно не подойдет, подумал Гарри. Этого демона просто некуда отсюда изгонять. Его надо тупо завалить. Грохнуть. Замочить. Ликвидировать.

Гарри попросил всех отойти подальше и на пробу, запулил демону в бок фаерболом. Если сей акт агрессии и произвел на демона хоть какое-то впечатление, вида он не показал. На боку твари не осталось и следа, хотя по идее огненный шар должен был прожечь его насквозь.

– Попробуй увеличить мощность, – посоветовал Бозел и дыхнул на демона огнем. Это была ошибка.

Температура в тупике подскочила на несколько десятков градусов, запахло палеными волосами, а на Гарри загорелась одежда.

Сбив огонь и понизив температуру при помощи простейшего метеорологического заклятия, Гарри вытер со лба пот и попросил Бозела никогда больше так не делать, тем более что на струю пламени демон отреагировал так же, как и на фаербол. То есть никак.

Потом Гарри вспомнил о совете стрелка по изучении своего врага, предшествующему его уничтожению, и свет снова увидела дорожная книга заклинаний.

«Мы всегда к вашим услугам» – значилось на титульной странице. «Введите запрос».

«Метродемон», – написал Гарри.

«Относительно свежая порода демонов, существующая гораздо меньший период времени, нежели другие разновидности. По одной из версий метродемоны являются продуктами жизнедеятельности древней расы метростроителей, которая была вытеснена из подземельных территорий более молодой и наглой расой гномов. Метродемоны не слишком опасны, ибо не могут покидать места своего постоянного обитания, и единственное, что стоит помнить о метродемонах, – не следует подходить к ним достаточно близко, чтобы они могли причинить вам вред».

Очень свежая мысль, подумал Гарри и перелистнул страницу.

«Если вам все-таки не повезло и ваш жизненный путь пересекся с рельсами, по которым передвигается метродемон, вам следует помнить некоторые вещи.

Первое. Метродемон практически неуязвим. У него иммунитет к любого рода магии низшего и среднего (порядков, так что не пытайтесь справиться с ним при помощи ваших примитивных заклинаний».

Хорошо, что предупредили, подумал Гарри. Магией высшего порядка он конечно же не владел. Ею обладали только стариканы калибра Горлогориуса, и они совершенно точно не читали подобных книг, так что слова про «примитивные заклинания» никоим образом не могли их задеть.

«Второе. Единственным уязвимым местом метродемона являются рельсы, по которым он передвигается. Попробуйте повредить рельсы, и, если это у вас получится, он не сможет вас преследовать».

Похоже, что Бозел был прав, когда говорил о рельсах, подумал Гарри.

«Третье. НИКОГДА И НИ ПРИ КАКИХ УСЛОВИЯХ не позволяйте метродемону загнать вас в тупик!»

Еще одна умная мысль, о которой Гарри узнал слишком поздно.

«Если это все-таки произошло и метродемон блокирует единственный выход своим бронированным боком, у вас есть на выбор несколько вариантов.

1. Вы можете начать паниковать.

2. Вы можете обратиться к ссылке «харакири» на последней странице этой книги.

3. Вы можете подойти к своему положению творчески».

У авторов сей книги было нехилое чувство юмора подумал Гарри. И они явно водили знакомство с Горлогориусом.

Стрелок сидел на каменном полу, подпирая стену спиной, любовался боком демона и тоже перебирал варианты.

Стрелок знал, что безвыходных положений не бывает, стрелок знал, что убить можно кого угодно, стрелок знал, что еще ни один демон не смог стать причиной смерти последователей Святого Роланда.

Он не испытывал страха. Его только раздражало, что он ничего не может предпринять прямо сейчас.

Первое правило стрелка – выжди подходящий для нанесения удара момент, напомнил себе Джек Смит-Вессон. Эта тварь не может стоять тут вечно.

Джек понимал, что обычным оружием он ничего не добьется. А более мощное оружие вроде противотанковой гранаты, что он приготовил, способно вызвать обвал и похоронить троих спасителей мира и демона в братской могиле.

На волшебника большой надежды не было. Тем более не было надежды и на дракона. Приятные во многих отношениях парни, они не были созданы для войны. По крайней мере, для той войны, которую привык вести Джек.

Прошло еще полчаса, и Гарри заметил, что в тупике стало гораздо труднее дышать. Отвратительный запах, эксперименты с огнем и закупоренный вонючим демоном выход делали свое дело.

– Ты прав, – сказал стрелок, когда Гарри поделился с ним этим наблюдением. – Надо уже что-то решать, иначе мы долго не протянем.

– Может, рубануть тварюгу Любителем Рубок? – предложил Бозел.

– Без толку, – сказал Гарри. – Меч, конечно, знатный и зачарованный, только он не до такой степени зачарованный. Тут нужно что-то более радикальное.

– Три обоймы мне в селезенку! – выругался стрелок, с силой хлопнув себя по лбу. – Я так и знал, что что-то упустил из виду!

Он открыл свой саквояж и принялся в нем яростно копаться, изрыгая проклятия на всех знакомых ему языках.

– Что это с ним? – спросил Гарри.

– Он оказался самым слабым звеном, – сказал Бозел. – Свихнулся парнишка. Видать, дальше нам с тобой выпутываться вдвоем. Странно, ведь принято считать, что у этих парней вообще нет нервов.

– А у драконов есть нервы?

– Нет. У нас вместо нервов титановый сплав.

– А что такое «титановый сплав»?

– Проехали, колдун, – сказал Бозел. – Я все время забываю, что ты еще очень молод и никогда не вылезал за пределы своего отсталого мира.

Тем временем стрелок закончил свои поиски, и в его правой руке красовался предмет, похожий на дорогой электрический фонарик с шестью батарейками.

– Похоже на фонарик, – сказал Бозел.

– Что такое «фонарик»? – спросил Гарри.

– Что-то вроде твоего магического светового шара, – пояснил Бозел.

– Ну и какой нам толк от лишнего света? – спросил Гарри.

– Это не просто свет, – сказал Джек.

– Да ну? – удивился Бозел и приблизился к стрелку. – Ну-ка, дай посмотреть… Клянусь правой рукой Анакина Скайуокера, это то, что я думаю?

– Именно, – сказал Джек.

– Где ты его взял?

– Долгая история.

– Твой саквояж просто кишит всякими долгими историями, правда? Когда-нибудь тебе придется все их рассказать.

– Когда-нибудь, но не сейчас, – сказал Джек.

– Включи, – попросил Бозел.

– Только по необходимости, – сказал Джек. – Этой штуке уже один только Роланд знает сколько лет, и батарейки вот-вот сдохнут.

– Что такое «батарейки»? – спросил Гарри.

– Ты сам все поймешь, когда я начну, – сказал Джек. – Бозел, позаботься о моем саквояже, а то у меня обе руки будут заняты.

– Хорошо, – сказал Бозел.

В правой руке стрелок держал найденный предмет, в левой у него была противотанковая граната. Бозел повесил Любителя Рубок за спину и поднял с земли саквояж.

– Ждите здесь, – скомандовал Джек. – Если я не вернусь через… В общем, если я вообще не вернусь, постарайтесь придумать что-нибудь еще.

– Аккуратней там, ладно? – попросил Бозел.

– Увидимся, – сказал Джек.

С этими словами он нажал кнопку на своем фонарике и из него вырвался луч света.

Странный свет, подумал Гарри. Синий и почти ничего не освещает. Что толку от такого прибора?

Все-таки наука – это тупиковый путь. Магия – вот что даст ответы на все вопросы.

Непонятно, что стрелок вообще собирается делать с этой штукой.

ГЛАВА 2

Как именно вы меня назвали, сударь? Ах вот как? А вас не затруднит повторить эти слова завтра в месте, которое мы с вами отдельно обговорим? Скажем, часов в восемь вечера, когда на улицах не будет патрулей? Чудесно, сударь. Желаю вам здоровья и всяческих благ. У вас остались ровно сутки, чтобы все это истратить.

Любой дворянин эпохи «Трех мушкетеров»

Утром следующего после отъезда Реджи дня Илья Муромец вышел на главную площадь стольного города Киева, уселся на принесенный с собой табурет, положив булаву по правую руку от себя, а меч и лук с полным колчаном стрел – по левую, и принялся ждать.

Горожане не обращали на Муромца никакого внимания. Они уже привыкли к разным причудам богатырей и привыкли ничему не удивляться. Взбрело кому-то в голову сидеть на самом солнцепеке, так пусть сидит.

Пусть хоть неделю сидит.

Некоторые пытались здороваться с богатырем, но он, обычно вежливый и обходительный, никому не отвечал, и на него попросту перестали тратить время.

Илья Муромец, личность былинная, легендарная и почти сказочная, был довольно неглупым человеком и знал два способа разрешения проблем такого рода, какие у него возникли.

Первый способ был шумным, утомительным, занимал уйму времени, отнимал много нервных и физических усилий, и Илья не сомневался, что именно этот способ избрали бы девяносто девять процентов богатырей, которых он знал. В поисках обидчика своих ребят богатыри перевернули и поставили бы на уши сначала весь Киев, потом все Триодиннадцатое царство, затем, если бы не нашли искомого, перетряхнули бы все сопредельные государства, а потом… Кто знает.

Возможно, что книга «К последнему морю» написана как раз про таких людей [48].

Но Муромцу был известен второй способ, который требовал только терпения.

Этот способ также был хорошо знаком Хуану Вальдецу из небольшого села Монтана Верде де Лос Пикос, что находится в провинции Аделанте в высоких горах Ламбробии, специалисту по теории поисков [49].

Эта теория в частности гласит, что бесполезно искать того, кто сам ищет вас. Лучше спокойно сидеть и ждать, пока вас найдут, и место такого ожидания не имеет принципиального значения.

Илья Муромец не сомневался, что киллер в сапогах ищет его. А потому решил не утруждать себя ответными любезностями и предоставил тому все возможности.

Во второй половине дня, когда тени начали удлиняться, а народ принялся расползаться по домам, на площадь ступил очень дорогой ботфорт с золотой пряжкой. А вслед за первым ботфортом на площадь ступил и второй.

Помимо сапог на коте была щегольская шляпа с пером и перевязь, на которой висела длинная шпага. Все остальное тело покрывала только шерсть.

Кот в сапогах сплюнул на мощенную булыжником площадь и медленно пошел к Муромцу, на ходу насвистывая веселенький мотивчик.

– Третий, – сказал кот в сапогах, остановившись в двадцати шагах от сидящего на табурете богатыря.

– Рано посчитал, – сказал Муромец.

Позвольте мне самому судить о своевременности моих высказываний, сударь, – холодно сказал кот. – И если вы здесь для того, чтобы биться честно, не прибегая к подлым уловкам и дешевым богатырским трюкам, я к вашим услугам.

– Кто бы говорил о подлости и трюках! – возмутился Муромец. – Не ты ли бил моих друзей из темноты?

– Но не в спину. Кроме того, тогда вы шатались по терему всей кодлой, сударь, – сказал кот. – И, поскольку на вашей стороне было численное преимущество, я посчитал возможным использовать эффект внезапности. Здесь же нам предстоит биться лицом к лицу, мано-а-мано, один на один, и никто не сможет упрекнуть меня, что я поступил с вами неблагородно.

– Вижу, ты предпочитаешь ближний бой, – сказал Илья Муромец, беря булаву, но не поднимаясь с табурета. – Что ж, я не против.

Богатырь не сомневался, что при первом же соприкосновении с булавой заморская шпага переломится, аки лучина, но в то же время понимал, что в кота еще надо попасть. Был он не слишком большого размера и наверняка довольно увертлив.

Кому-то драка богатыря с котом может показаться неправильной и даже смешной, но не следует забывать, что этот кот уже тяжело ранил двоих других богатырей, и в данном контексте его стоит рассматривать не как пушистое домашнее животное, но как пушистый кошмар, вооруженный длинной и весьма острой шпагой помимо того оружия, которым наградила его природа.

По крайней мере, Муромец ничего неправильного в предстоящем столкновении не усматривал. Враг может носить множество личин, но как бы нелепо он ни выглядел, он всегда остается врагом. А с врагом у богатыря разговор короток.

Бывают и длинные разговоры, если враг дерется очень уж хорошо, но на смысл предыдущей фразы это никак не влияет.

Кот в сапогах медленно и со зловещим шипением вытянул шпагу из ножен, снял шляпу с пером, церемонно раскланялся, размахивая при этом своим головным убором, потом водрузил его на место и заявил:

– Я имею честь атаковать вас, сударь!

И бросился вперед.

Муромец вскочил на ноги, опрокидывая табурет с неожиданной для человека его телосложения скоростью, и шпага кота в сапогах пронзила воздух в том месте, где мгновением раньше находилась грудь богатыря. Теперь пришло время коту сменить дислокацию, он прыгнул в сторону, и молодецкая булава раскрошила камни площади, разминувшись с головой пушистого киллера на считанные сантиметры.

Так они прыгали, отскакивали, наносили удары и промахивались добрых полчаса, и ни один так и не сумел хотя бы раз, хотя бы легонечко зацепить другого.

– А вы весьма неплохо двигаетесь, сударь, – заметили кот, отступая от богатыря на пару метров и переводя дух. Кошки, как известно, не потеют, и только поэтому пот не стекал градом с фигуры киллера и шерсть его по-прежнему оставалась сухой.

– Да и ты проворен для животного, – признался богатырь.

– Сдается мне, что в таком духе мы можем продолжать до самого вечера, – сказал кот. – Тем временем начинают собираться зрители.

Он был прав. Люди, привлеченные свистом рассекаемого воздуха и звуками ударов булавы по мостовой, начали потихоньку скапливаться на площади, наблюдая одно из самых любопытных зрелищ, которые им только доводилось видеть в жизни. Наиболее сметливые экземпляры пытались организовать импровизированный тотализатор и принимать ставки, но дело у них не выгорело. Никто не желал ставить против богатыря.

Можете назвать это патриотизмом, можете назвать это здравым смыслом, можете назвать это антропоцентризмом, можете назвать это страхом предстоящего объяснения с главным былинным богатырем, но никакие предлагаемые букмекерами коэффициенты не могли заставить горожанина поставить хотя бы ломаный медный грош на победу заморского животного.

Пока зрители держались в отдалении, но Муромец не сомневался, что скоро, как только соберется достаточное их количество (а оно обязательно соберется), они встанут вокруг поединщиков тесным кругом, что сильно снизит возможности для маневра.

Муромец не слишком жаловал болельщиков. Бой есть бой, и если ты сам не дерешься, то отойди в сторону, желательно куда-нибудь подальше, и не мешай другим заниматься своим делом.

Коту тоже не были нужны лишние свидетели. Тем более свидетели убийства живой легенды целого государства. Шансы кота унести ноги после удачного завершения мероприятия падали прямо пропорционально каждой новой группе прибывших зевак.

– Предлагаю поступить так, как поступают цивилизованные люди, – сказал кот в сапогах. – Устроить небольшой перерыв и продолжить наше занятие в другом месте, где будет поменьше посторонних.

– Нормальное предложение, – одобрил Муромец. – Когда и где?

– Сударь, вы же не хотите обсуждать это ЗДЕСЬ?

– Ты прав, – сказал Илья Муромец. – Давай пойдем в трактир и обсудим это дело за кружечкой чего-нибудь. – Он повысил голос и следующую фразу проревел так, что она была услышана во всех концах плошали: – И не советую никому из здесь присутствующих идти вслед за нами!

В трактире было многолюдно, что и неудивительно для этого времени суток, но стоило Муромцу обвести присутствующих тяжелым и многообещающим взглядом профессионального бойца, как всех посетителей словно ветром сдуло. Даже сам владелец трактира испытывал желание убраться куда подальше, а потому прекрасно понял и не стал удерживать официантов, которые одновременно [50]изъявили желание взять отгул.

Когда кот в сапогах убедился, что здесь ему не подадут ни «Шардонэ», ни «Шато – Бордо» из его родной страны, ни даже «Киндзмараули», изготовляемое виноделами сопредельного с Триодиннадцатым царством небольшого, но гордого горного государства [51], он удовольствовался медовухой и нашел ее вполне сносной для употребления. Из уважения к гостю страны Муромец выбрал то же самое, только в посуде гораздо более крупного калибра.

– Неплохой напиток, сударь, – сказал кот в сапогах, вытирая намокшие усы полотенцем. – Конечно, ему недостает особого аромата, свойственного винам нашей страны, но все-таки пить его можно.

Муромец пожал плечами. Ему доводилось пробовать хранцузские вина, и они ему не понравились. На богатырский вкус они были слишком кислыми и слабыми. Богатырю подобало пить их не бокалами, а ведрами.

– А вы – гибкий человек, сударь, – заметил кот. – Не такой упертый, как я мог бы ожидать. Сидите и пьете вино вместе со своим смертельным врагом.

– Не обольщайся на этот счет, – сказал Муромец. – я уже и не помню, скольких своих собутыльников убил на следующий день после попойки. И ты пьешь не в моем доме, так что законы гостеприимства на тебя не распространяются.

– Я вовсе не собираюсь уклоняться от дуэли, сударь, – сказал кот. – Напротив, я буду с нетерпением ждать ее продолжения. Должен признать, мне редко встречаются достойные противники. Даже с пресловутым людоедом было куда меньше хлопот.

– Как я слышал, ты обвел его вокруг пальца, вынудил превратиться в мышь, а потом сожрал.

– По-моему, быть съеденным – это самая подходящая смерть для людоеда, – сказал кот. – Такие случаи я называю проявлением поэтической справедливости, не столь уж часто встречающейся в прозе нашей жизни. Однако между нами все равно состоялась дуэль. Разве поединок разумов – не высшее проявление противостояния между двумя разумными существами?

– Может быть, ты и прав, – сказал Муромец. – Не слишком справедливо требовать от животного, чтобы оно сражалось, как мужчина.

– Не пытайтесь оскорбить меня словом «животное», сударь, – улыбнулся кот. – Меня оскорбляли такие великолепные специалисты этого ремесла, что все ваши попытки кажутся изящными комплиментами, которые подобает делать только прекрасным дамам.

– Ты хоть скажи, когда мы тебе на ногу… на лапу то есть наступили. С чего ты на нас зуб наточил?

– Хочу вас заверить, что сам я не питаю к вам и вашей компании никаких неприязненных чувств, – сказал кот. – Ничего личного, сударь. Это чистый бизнес. Видите ли, я, как и все мы, существо подневольное и обязан выполнить приказ, полученный от моего руководства. А вот ему вы как раз наступили на лапу. Хотя в нашем случае более уместно использовать выражение «наступили на хвост».

– Тебя послал кот да Винчи? – догадался Муромец.

– Увы, вы правы, сударь. Кот да Винчи является в наших кругах непререкаемым авторитетом, и мы не можем даже мяукнуть вопреки его воле, ибо участь смельчака будет весьма и весьма незавидна.

– А я всегда полагал, что кошки – свободолюбивые и независимые создания.

– Еще раз увы, но те времена прошли и не вернутся уже никогда. Живя в современном обществе, надобно следовать его законам, а одиночки сейчас превращаются в лакомую добычу для любого желающего. Пришло новое время, и оно призывает всех к глобализации. Объединяются мелкие княжества, буквально из ничего возникают империи, независимые купцы создают гильдии, даже крестьяне образовывают свои профсоюзы… Если мы хотим выжить, а мы, вне всякого сомнения, этого хотим, мы должны идти в ногу со временем. Иначе превратимся либо в тупых домашних животных, либо в корм для собак. Вы, богатыри, тоже по одному больше ни ходите, все дружинами и дружинами.

– Тенденция, – заметил Илья Муромец. – Но я не могу понять, чем же мы так насолили этому да Винчи.

– Он обладает информацией, – сказал кот. – И полагает, что информация – это самый дорогой в мире товар. А вы ушли из его супермаркета, не заплатив.

– И это причина для драки? Если ваша организация хочет просуществовать достаточно долго, вам лучше подумать о смене руководителя.

– А вы когда-нибудь думали о том, чтобы заменить своего князя на какого-нибудь другого?

– Нет.

– Потому что это идет вразрез с вашими понятиями о чести, не так ли?

– Пожалуй.

– Ну и у нас то же самое. А конфликт интересов между нашими организациями вылился в наше с вами столкновение, сударь. Хотелось бы уточнить, когда и где мы его закончим.

– Как насчет с утра пораньше? Часа, скажем, в четыре.

– Годится, в это время я еще не сплю. Где?

– За северной окраиной есть небольшой ручей, на котором стоит заброшенная водяная мельница.

– Отлично, сударь. Значит, у водяной мельницы в четыре часа утра?

– Да.

– Думаю, там нам уже никто не помешает.

– Именно. Люди в это время еще спят. А в той стороне и днем-то никому делать нечего.

– Насколько я понимаю, в четыре утра в округе еще темно?

– Верно подметил.

– Значит, это будет, так сказать, ночной бой, – подытожил кот. – Отлично, постараюсь одеться во все черное. Гарсон, еще пару порций вашего напитка!

Трактирщик принес заказ и убрался восвояси. Ему совсем не хотелось знать, о чем в его заведении договариваются двое убийц. Единственное, чего он желал, это чтобы они побыстрее убрались отсюда и оставили его в покое. И, не приведи Господь, не попортили бы ему мебель.

Богатырские попойки вошли в легенду. Они были весьма неплохим источником дохода, но в то же время учиняемые богатырями погромы были основной расходной статьей местных питейных заведений. Сами понимаете, если человек может вбить своего супостата по пояс в землю, какие разрушения он может причинить обычному деревянному столу или новомодной барной стойке.

В тот день, когда богатырь Алеша Попович на исконно богатырском языке знаков [52]объяснял Добрыне Никитичу происхождение его довольно странного для русского человека отчества, пострадали не только предметы меблировки, но и стены, пол и даже потолок. По сути, тот трактир пришлось отстраивать заново, и, несмотря на то что богатыри утром долго извинялись перед трактирщиком и предлагали оказать посильную помощь в строительстве [53]и трактирщик принял и то и другое, полностью убытков это все равно не покрыло.

Вроде бы эти двое слишком разные и слишком уж тихо себя ведут, чтобы прямо сейчас хвататься за нож но…

Никогда не знаешь, чего следует ожидать от того или иного индивидуума.

– М-да, – сказал кот. – Четыре утра – не самое плохое время для смерти. Предрассветный час, его еще называют Часом Волка. Лес, тишина, бегущий по соседству ручей – что еще может понадобиться для дуэли между двумя достойными противниками? Вы понимаете, о чей я говорю, сударь?

– Вполне, – кивнул Илья.

– Я очень рад этому. Всегда приятнее биться с понимающим человеком.

– Да, – кивнул Илья.

Кот допил медовуху, поставил свой стакан на стол и на не слишком твердых лапах поднялся со стула. Хвост его торчал если не трубой, то уж точно ершиком для ее прочистки.

– Я вас уважаю, сударь, – сказал кот. Его повело в сторону, и, чтобы не упасть, он оперся левой лапой на стол.

Кота крючило и сгибало в три погибели.

– Наверное, я слишком мрряу… много выпил и не рассчитал градус, – промолвил он пьяным голосом, в котором все больше проскальзывали кошачьи интонации. – Думряю, мне надо пойти и поспать, чтобы быть в формяу перед нашим свиданием.

– Точно, – сказал Илья Муромец.

– Тогда я пойду, – сказал кот, убрал со стола лапу и пошатнулся.

Кинжал со стильной рукояткой, которая не нарушала баланс и делала орудие вполне годным для метания, летел в не защищенное кольчугой горло богатыря, но вонзился в подставленную Ильей Муромцем руку.

Правой верхней лапой кот схватился за шпагу, а левая нырнула в ботфорт за следующим кинжалом, но в тот же момент булава, которую Муромец никогда не оставлял вне пределов досягаемости, врезалась коту в голову и отбросила его к противоположной стене. Повисев на ней некоторое время, кот сполз на пол, жалобно мяукая. Муромец стиснул зубы, вытащил из руки застрявший в ней кинжал и подошел к коту.

– Поединок разумов, говоришь? – спросил он. – Считай, что он уже состоялся.

– Могу ли я попросить вас о последней любезности, сударь? – осведомился кот слабым, но вполне трезвым и человеческим голосом.

– Конечно. Если это не пойдет вразрез с моими убеждениями.

– Я хотел бы, чтобы мои останки отправились на родину и там были преданы земле, – попросил кот. – Я не хочу лежать в чужой почве и не хочу попасть на обед к какой-нибудь бродячей шавке.

– Я прослежу, чтобы тебя похоронили со всеми почестями, – сказал Илья Муромец и дернулся в сторону. Второй кинжал пролетел в паре сантиметров от его лица, рассекая воздух с тихим свистом. – Неплохая попытка.

– Вы слишком быстры для обычного человека. Вы уверены, что среди ваших предков не встречалось ни одного кота?

Муромец даже не обиделся. Его оскорбляли и покрепче.

– Но будьте уверены, сударь, воля кота да Винчи крепче гранита, и на мое место придет кто-нибудь другой.

– Мы всегда рады гостям, – сказал Илья Муромец, – Кто к нам со шпагой придет, тот в гробу и уедет.

– Наклонитесь, я хочу сказать вам последнее слово.

– От твоих когтей пахнет цианидом, – сказал Муромец – Так что я воздержусь.

– Проклятье! Вы слишком проницательны, сударь.

– Я просто слишком опытен. Тебе помочь или ты сам?

– Сам, – сказал кот. – Я все всегда в этой жизни делал сам, сам и ум…

Его глаза закрылись, и в множественной Вселенной стало на одну легендарную личность меньше. Впрочем от полного отсутствия легендарных личностей она никогда не страдала.

ГЛАВА 3

Что может быть лучше, чем рано утром выйти на опушку леса со связкой динамитных шашек и пустить под откос пару фашистских поездов?

Неизвестный партизан

История о том, как в безразмерный саквояж стрелка попал настоящий лучевой меч рыцаря-джедая, довольно любопытна, но слишком длинна, и мы поведаем ее в следующий раз.

За свою довольно длинную карьеру странствующего ганфайтера Джек пользовался мечом всего один раз, но он не сомневался, что при его помощи можно разрубить все что угодно.

Рыцари ордена джедаев были с ним согласны. Им очень редко встречались материалы, которые было бы невозможно разрубить таким мечом. Все такие случаи были собраны и тщательно запротоколированы, и каждый новообретенный джедай получал доступ к этим документам. Должен же человек знать, что он может разрубить, а что – нет.

Метродемон ни в одном из протоколов не значился, и достоверной информации о том, устоит ли его плоть под ударом меча или же разверзнется, подобно плоти большинства населяющих Галактику живых существ, не было.

Джек не забивал себе голову подобными вопросами. Он был жестким прагматиком и разбирался с проблемами по мере их возникновения.

Он рубанул плоть демона крест-накрест и с удовлетворением убедился, что демон уязвим для излюбленного оружия мастера Йоды.

Можно было засунуть гранату в дыру и посмотреть, что из этого выйдет, но стрелок предпочел не рисковать. Демон был слишком большой, в чем-то походил на червя, и Джек не был уверен, что, даже разорванный на две половины, он перестанет представлять опасность для бригады. И стрелок сделал то, что ему категорически делать не хотелось.

Взмахнув мечом еще несколько раз, он прорубил в теле демона круглое отверстие, похожее на люк, который демон явил им чуть раньше, и полез внутрь.

Вонь в чреве метродемона стояла страшная. Тело чудовища содрогалось. Джек надеялся, что это предсмертные конвульсии, но не был в этом уверен. То и дело на голову стрелка лилась отвратительная слизь.

Джек попытался убедить себя, что ему доводилось бывать и в более противных местах, но получилось не очень.

Прорубая себе путь джедайским мечом, он шел туда где, по его разумению, находилась голова демона. Изредка ему встречались вялые пассажиры, которые были соединены с внутренними органами демона жгутами, похожими на чудовищную пуповину, и рубил и их тоже!

Стрелки умели подавлять функции своих органов чувств, и вскоре Джек почти не ощущал окружающего его аромата, хотя и прекрасно себе его представлял. И' не менее прекрасно он представлял, какая его ждет отдача после этого небольшого приключения. Это в том случае если у него все получится и он останется жив.

– Интересно, что он затеял? – нервно поинтересовался Гарри, глядя на дыру в боку метродемона.

Из дыры безостановочно текла вонючая слизь, но само отверстие затягивалось на глазах, и Гарри тревожился что у стрелка могут возникнуть определенные затруднения с поисками обратного пути.

– Надеюсь, парень не собирается пожертвовать собой ради нас, – сказал Бозел. – Я ничего не имею против, когда кто-то жертвует собой, но в данном случае помощь стрелка еще может нам пригодиться.

– На какое-то мгновение я подумал о тебе хорошо а потом ты снова все испортил, – сказал Гарри.

– Мне абсолютно наплевать, что ты обо мне думаешь! Я уже не в том возрасте, чтобы меня волновало общественное мнение.

– А что это была за фигня, которой он прорубил в демоне дыру?

– Ты потрясающе невежествен для волшебника.

– Я – молодой волшебник, – сказал Гарри. – И я еще только учусь.

– Если ты будешь продолжать в том же духе, у тебя не будет шанса стать старым волшебником, – сказал Бозел. – Эта, как ты изволил выразиться, фигня есть не что иное, как знаменитый джедайский лучевой меч.

– А что такое «джедайский»?

– Были такие парни, – сказал Бозел. – Или они есть? Или они еще только будут… В общем, тут сложно определиться со временем, так как они живут в другой галактике и как время в их галактике соотносится с нашим, я не знаю. И эти парни… Они что-то вроде стрелков… Теперь тебе надо объяснить значение слова «галактика»?

– Нет. Я знаю, что такое галактика. Астрология и все такое прочее…

– Слава всем богам, которые только есть! – воскликнул Бозел. – Хоть что-то тебе не надо объяснять.

– А как этот меч действует?

– Очень просто, – простонал Бозел. – Как говорил стрелок, берешь за один конец, а другим рубишь. По этому принципу действуют все мечи.

– Нет, я имею в виду его устройство.

– Откуда, черт побери, мне знать? Я что, похож на учителя Йоду?

– Не знаю. Я никогда не видел учителя Йоду. Может быть, и похож.

– Скажи лучше, а по какому принципу ваши стариканы выбирают кандидатов для подобных героических походов? – поинтересовался Бозел. – Они посылают тех, кого не жалко пустить в расход?

– По-моему, ты пытаешься меня обидеть.

– Нет, я просто стараюсь понять суть происходящего.

Земля под их ногами затряслась, раздался жуткий грохот, от которого у обоих заложило уши, тело метродемона дернулось в пароксизме боли, а из незакрывшейся до конца раны хлынул целый поток слизи, покрывший обоих с головы до ног.

Как раз в этот момент Гарри открыл рот, собираясь выдать дракону-рыцарю подобающий случаю уничтожающий ответ, и чуть не захлебнулся этой гадостью. Отплевываясь, Гарри рухнул на четвереньки. Во рту был такой вкус, словно его попотчевали сдохшей в прошлом году крысой, чей труп хранился на складе радиоактивных отходов.

Волшебника стошнило.

– Еще один довод в пользу того, чтобы держать рот закрытым, – заметил Бозел, вытирая лицо рукавом. – Никогда не знаешь, какая гадость попадет туда в следующий момент.

Чтобы хоть как-то избавиться от гадостного привкуса, Гарри прополоскал рот водой из фляжки и закурил сигарету. Демон, по всей видимости, был мертв, но его туша, пусть и расставшаяся с жизнью, продолжала блокировать выход из тупика. Гарри решил немного выждать, прежде чем что-то предпринимать. Как оказалось, он был прав.

Не успел он докурить до фильтра вторую сигарету, как внутри демона снова возникло синеватое свечение, дыра разверзлась и из нее выпал задыхающийся стрелок. Выглядел Джек нездорово. Наверное, так же выглядят эксгумированные после годичного захоронения трупы. Гарри не сомневался, что если они встретят на пути зомби, те примут стрелка за своего.

Впрочем, он не забывал, что и сам выглядит немногим лучше.

– За этот трюк я выставлю вашей Гильдии отдельный счет, – пообещал Джек Смит-Вессон, поправляя шляпу.

Путь наружу Гарри не особо запомнился, потому чтя он ему категорически не понравился. Поскольку демон сдох, не сдвинувшись с места ни на сантиметр и ничуть не уменьшившись в размерах, им пришлось повторить дорогу стрелка по внутренним органам чудовища, и особо довольным от этого решения не остался никто. Гарри старался не дышать и по возможности не открывать глаз. Под ногами что-то тошнотворно хлюпало и чавкало.

Стрелок шел впереди, показывая и, если надо, расчищая дорогу. Бозел вполголоса, но зато беспрерывно ругался где-то сзади.

Труп метродемона они покинули, протиснувшись между его челюстями. Каждый зуб метродемона был ветчиной с лезвие Любителя Рубок.

С них до сих пор капала слюна.

Зато глаза-фары демона потухли и были закрыты. Гарри надеялся, что навсегда.

Отойдя от туши метров на сто, бригада остановилась, чтобы перевести дух.

– Дохлый он не такой уж и страшный, – заметил Бозел с таким видом, будто сам лично уложил чудовище.

Джек и Гарри промолчали.

– Но если вы спросите мое мнение, то нам надо отсюда убираться, и как можно скорее, – сказал Бозел. – Дохлая эта штука или нет, но такое соседство мне не нравится.

– Ты прав, – сказал Гарри. – Кстати, мне показалось или тут на самом деле стало светлее?

– Стало, – подтвердил Бозел. – И продолжает становиться. Может, мы приближаемся к выходу?

– Вообще-то мы стоим, – заметил Джек. – Значит, источник света приближается к нам, а не мы к нему.

Они принялись озираться по сторонам в поисках источника света, и к своему великому неудовольствию выяснили, что свет идет со стороны мертвой туши метродемона.

Точнее, из-за нее, просачиваясь в щели между трупом и стенами пещеры.

– Могут ли трупы светиться? – спросил Гарри, и тут мертвая туша прыгнула метров на пять вперед, при этом оставаясь все такой же мертвой.

Послышался характерный и до отвращения знакомый грохот.

Труп метродемона прополз вперед еще на пару метров.

– Неужели он до сих пор не сдох? – Гарри содрогнулся от мысли, что несколькими минутами ранее путешествовал по внутренностям живого чудища.

– Сдох, фирма гарантирует, – сказал стрелок.

– Тогда что же здесь происходит?

– Я полагаю, мы столкнулись с вторым экземпляром, – сказал Джек. – А посему – бежим!

Они побежали, а два метродемона, живой и мертвый, бросились за ними в погоню.

Конечно, в беге трусцой по рельсам у бригады не было бы против демона ни единого шанса, если бы чудовищную тварь не тормозил труп его товарища, который он не мог обойти и который ему приходилось толкать перед собой. Но даже в такой ситуации метродемон ухитрился развить довольно приличную скорость, достаточную, чтобы члены бригады не могли чувствовать себя комфортно.

Они бежали, а мертвая туша, подталкиваемая живым демоном, ползла за ними следом.

На бегу Гарри подумал о том, что за всю свою предыдущую жизнь не прилагал столько физических усилий, сколько за один этот чертов поход, который сосватай ему Горлогориус, отчего благодарности по отношении к старикану у него явно не прибавилось.

Как известно, волшебники не любят напрягать своя физическую оболочку. Иначе бы они просто не становились волшебниками и выбирали бы себе другие профессии.

Не все лентяи – волшебники, но все волшебники – лентяи. Волшебники считают лень мощнейшей созидающей силой в нашей множественной Вселенной. Волшебник скорее потратит месяц на исследование левитационных заклинаний, чем встанет с дивана и сам сходит в соседнюю комнату за своими тапочками.

Волшебник скорее обратится к космосу и высшим силам, требуя, чтобы воды реки расступились перед ним, нежели будет ходить пешком в поисках ближайшего моста. Волшебник скорее сварит приворотный эликсир или просто вызовет суккуба, нежели потратит несколько месяцев на ухаживание за приглянувшейся ему особой противоположного пола.

Лень – это двигатель прогресса, считают волшебники и придумывают ковры-самолеты, сапоги-скороходы, скатерти-самобранки, гусли-самогуды, мантии-самостирки, а также радио, телевидение и Интернет.

Гарри категорически не любил бегать. Если бы он желал бегать в рабочее время, он бы устроился скороходом в какую-нибудь службу доставки или разносил бы пиццу по домам.

Но в данной ситуации альтернативы бегу просто не было. Остановиться и встретить опасность лицом к лицу, с тем чтобы тут же быть раздавленным трупом укокошенного стрелком демона? Увольте.

Гарри планировал для себя более достойную и гораздо более позднюю смерть.

А потому он продолжал бежать.

Через сорок минут погони туннель стал расширяться, и ничего хорошего это не сулило. При наличии свободного пространства их преследователь столкнет с пути своего мертвого собрата, что позволит ему значительно прибавить в скорости и расправиться с бригадой.

Гарри из предпоследних сил прибавил скорость и сравнялся с Джеком, который всю дорогу бежал в одном и том же темпе и даже не запыхался.

– Надо что-то делать, – прохрипел Гарри. – Предлагаю разрушить рельсы.

– Не уверен, что это поможет, – сказал стрелок. – Через небольшой разрыв эта тварь просто переползет, а большой мы сделать не сможем. По крайней мере, не сможем его сделать, сами не подставляясь под удар.

– И что ты предлагаешь?

– Подождем еще немного. Вдруг представится более благоприятная возможность.

И такая возможность действительно представилась им в течение ближайших двадцати минут.

Стены туннеля разошлись в стороны, потолок уехал далеко вверх, да и с самим полом произошли некоторые метаморфозы.

Его стало значительно меньше. По бокам его не было вообще, а прямо перед ними лежала небольшая каменная полоска шириной как раз в пару проложенных по ней рельсов.

Это был мост длиной около двухсот метров, а под ним катила свои темные воды подземная река. Откуда-то сверху сочился тусклый свет, который позволял бригаде рассмотреть окончание моста и начало следующего туннеля.

Стрелок обернулся. От преследователя их отделяло не более пятидесяти метров. А потом чудище столкнет мешающий его продвижению труп с моста, и деваться от него будет уже некуда.

Но мост предоставлял прекрасную возможность избавиться от преследователя.

– Вперед! – скомандовал стрелок своим спутникам, а сам рухнул на одно колено, открывая саквояж.

Поиски не заняли много времени. Стрелки предпочитали не убирать динамитные шашки особенно далеко, ибо практическая их польза была неоспорима в любом из множества миров. Демон приближался.

Бозел продолжал движение и был уже на середине моста, но Гарри, в котором вдруг проснулся корпоративный дух, замер в нескольких метрах от стрелка, наблюдая за его манипуляциями.

– Беги, дурак! – прорычал стрелок сквозь зубы, ножом укорачивая бикфордов шнур. Три секунды. По его мнению, этого должно было хватить.

Гарри перестал таращиться и побежал. Стрелок поджег бикфордов шнур от своей верной зажигалки, уложил заряд рядом с одним из рельсов и тоже побежал.

Раз, подумал он. Рев демона нарастал. Два, подумал стрелок, поравнявшись с нерасторопным волшебником. Между ними и демоном было около десяти метров. Между демоном и динамитом – два.

Надо было делать шнур чуть длиннее, подумал стрелок, потом он подумал «три», схватил Гарри за плечо и вместе с ним рухнул на мост.

Сзади грянуло совсем не по-детски. Они еще не успели как следует упасть, когда взрывная волна подняла их на воздух и протащила несколько метров по мосту, обдирая руки и ноги, осыпая каменной пылью и обломками. Солидный кусок гранита размером с кулак Шварценеггера пролетел в считанных сантиметрах от головы волшебника.

У Гарри и стрелка заложило уши. Джек приземлился удачнее, ибо его, в отличие от волшебника, падать все-таки учили. Приземлившись на руки, он кувыркнулся вперед, одной рукой сжимая саквояж, а другой придерживая шляпу, и моментально встал на ноги. Волшебник же рухнул лицом вниз и некоторое время вообще не предпринимал попыток подняться.

Позади них, всего в трех метрах от ног Гарри, моста уже не было, и исковерканные рельсы смотрели бы куда-то к небесам, если бы в подземелье нашлись таковые.

Гарри поднялся чуть позже, и потому уже этого не увидел, но Джек успел застать одно из самых сладостных зрелищ в новой жизни. Не успевший вовремя затормозить демон сначала столкнул вниз своего собрата, а потом и сам полетел с моста в темные воды подземной реки.

Джек искренне надеялся, что метродемон не умеет плавать.

ГЛАВА 4

Не так страшен маг, как его помощник.

Ааз

Негоро нашел своего повелителя и создателя в его кабинете за весьма странным занятием.

Негориус стоял у окна, выходящего во внутренний двор замка, а трое молодых орков пытались упаковать волшебника в боевую рыцарскую броню. Поскольку перед этим они не озаботились снять с него балахон, выходило у них плохо, и облачение грозило затянуться до самого рассвета.

– Я поражен, – заявил Негоро, усаживаясь в кресло хозяина кабинета и небрежно перекидывая ногу через подлокотник. – Я обескуражен и удивлен. Я прямо-таки в смятении. Что это на тебя нашло?

– Бригада сразила метродемона, – сказал Негориус и шикнул на одного из орков, который прищемил ему ногу наголенником.

– И что? – спросил Негоро. – У тебя есть еще орда зомби и целых три повелителя. Не хочешь для начала натравить на бригаду этих мертвяков?

– Нет смысла, – сказал Негориус.

– Это еще почему? – удивился Негоро. – Глупо браться за работу, когда есть кто-то еще, способный ее сделать.

– В том и дело, что никого нет, – сказал Негориус – Народу полно, а толку – как с козла самогона. Если нам до сих пор не удалось поломать рамки героического похода, значит, не удастся и в дальнейшем.

– Что ты имеешь в виду?

– Все должно решиться в последнем противостоянии, нашем личном поединке, – сказал Негориус – Таковы традиции, и оказалось, что я ничего не могу с ними сделать.

– Если уж говорить о традициях, то я слышал еще об одной, – заметил Негоро. – Такие парни, как ты, всегда проигрывают финальные поединки таким парням, как они. Причем даже не по очкам. Обычно дело заканчивается нокаутом. Я бы даже сказал, летальным нокаутом.

– Типун тебе на язык величиной с дракона, – сказал Негориус.

– Так что конкретно ты собрался делать?

– К полудню они вылезут из подземелья, – сказал Негориус – Я собираюсь их встретить.

– Тогда ты рановато начал одеваться, – сказал Негоро. – До полудня ты в этой броне упаришься.

– Зато привыкну к ее весу, – сказал Негориус – Прошло уже много лет с тех пор, как я последний раз надевал полный боевой доспех.

– Я удивлен, что ты вообще его надевал.

– В смутные времена волшебнику лучше притвориться рыцарем, – сказал Негориус – С рыцарей спрос меньше. Многие волшебники поступали так, находясь на охваченной войной территории.

– Рыцаря могут попросить убить дракона.

– А волшебника могут попросить истребить всю армию врага, – сказал Негориус – Так что выгоду можешь подсчитать сам.

– Смерть дракона – это убийство, – сказал Негоро. – А смерть целой армии – это политика. Мне всегда казалось, что волшебники предпочитают заниматься политикой, а не убийствами.

– Волшебники занимаются тем, чем они считают нужным заниматься, и только тогда, когда они считают нужным, – отрезал Негориус.

– И сейчас ты посчитал нужным прикинуться выдающимся мечником и дуэлянтом? – уточнил Негоро.

– Иногда дуэль – это единственный способ добиться желаемого, – сказал Негориус.

– А иногда единственный способ добиться желаемого – это нож в спину.

– И кто воткнет его в спину нынешнего героя? Может быть, ты?

– Исключено. Во-первых, меня они и на пушечный выстрел не подпустят, не говоря уже о том, чтобы повернуться ко мне спиной. А во-вторых, не барское это дело – героев в спину ножиками тыкать. По мне, так уж лучше зомби на них натравить.

– Не вариант, – сказал Негориус. Его нижняя часть была уже упакована в доспехи, и теперь орки возились с панцирем, так что Негориусу пришлось задрать руки. – Ни зомби с их повелителями, ни орки с их ханами не способны задавить эту чертову бригаду. Видишь ли, все дело в правилах. Герои должны преодолеть множество трудностей и опасностей и сойтись с Темным Властелином в ближнем бою. И чем больше трудностей и опасностей подстерегает героев на их героическом пути, тем сильнее, закаленнее и увереннее в своих силах становятся эти герои.

– То есть чем больше народу они положат по дороге сюда, тем круче они будут по приходе?

– Ты схватываешь на лету, мой маленький юный друг. Поэтому я не собираюсь чинить им лишних препятствий, затачивая висящий надо мной меч. Я сам их встречу, и мы все решим.

– Их, между прочим, трое.

– Волшебник мне не опасен. Он слишком слаб и неумел, чтобы противостоять моему могуществу. Стрелок… не будет вмешиваться, я надеюсь. А герой… не стоит забывать, что в первую очередь он – дракон.

Негоро неопределенно хмыкнул, потянулся вперед и взял в руки длинный меч, лежавший на столе прямо перед ним. Меч был вложен в стильные и богато инкрустированные ножны, а его рукоятка изображала цветок розы. По крайней мере, так показалось Негоро, не слишком искушенному в ботанике.

– Ты собрался рубиться этой штуковиной? – спросил Негоро.

– Да. Это очень древний меч, когда-то принадлежавший многим великим героям.

– И где сейчас эти герои?

– В могилах.

– Подумай об этом, – сказал Негоро. – Наверное, у этой железки и собственное имя имеется?

– Конечно. У всех великих мечей были имена.

– Позволь мне угадать. Он называется Розовый Шип.

– Нет, просто Шип, – сказал Негориус – Но ты был недалек от истины.

– Короткое слово. Не слишком удобное для поэтов и сказителей. Им больше по нраву длинные и мудреные слова вроде Эскалибура [54], Грейсвандира [55]и тому подобные.

– Для воина важно не имя меча, а его заточка и закалка.

– Верно. Но ты не воин.

– Я – волшебник. Каждый из нас немного воин.

– Дракон-рыцарь рубится очень умело, – сказал Негоро. – Он уложил лорда Упокоя за несколько секунд.

– За дракона бьется его меч.

– А кто будет биться за тебя?

– Я сам.

– Ну и дурак, – сказал Негоро.

– Тебе никогда этого не понять, – сказал Негориус, – но есть вещи, которые первый должен делать сам. И раз тебе этого не дано, ты навсегда останешься вторым дубль.

– Я рад, что ты не перестаешь напоминать мне о моей истинной природе.

– Не язви, – сказал Негориус – Знаешь ли ты, что все дубли рассыпаются в прах одновременно со смертью волшебника, который их создал?

– Э… нет, – сказал Негоро. – Это правда?

– Конечно. Так что не в твоих интересах, чтобы я проиграл эту схватку.

– Черт возьми, – сказал Негоро, вкладывая Шип в ножны. – Я считаю, ты должен был предупредить меня раньше. Это нечестно!

– А как иначе я могу рассчитывать на твою преданность? – спросил Негориус – Ты же моя копия, а значит, ты – лживый, амбициозный и двуличный негодяя

– Хорошего же ты мнения… о себе.

– Все волшебники – реалисты.

Орки закончили возиться с панцирем и надели на Негориуса латные перчатки. Броня волшебника была бежевого цвета, на ней отсутствовали всякие украшения гербы и девизы. Все-таки маги – не рыцари, подумал Негоро. Рыцари не смогли бы обойтись без всяких цацек и грозных изречений, начертанных на щитах.

Рыцари – это дети, и копья, мечи, щиты, доспехи и боевые кони – всего лишь детские игрушки. Дети играют друг с другом в поединки, турниры и войны, четко следуя правилам, написанным другим ребенком. Если на одной чаше весов будет честь, а на другой – победа, рыцарь выберет честь.

Негоро не понимал такого выбора.

Полная рыцарская броня не убережет рыцаря от летального заклинания, которое волшебник может произвести с расстояния больше ста метров. Волшебники правят нашим миром, подумал Негоро. Жаль, что я не волшебник.

Жаль, что я – всего лишь второй.

– У тебя есть для меня какие-нибудь поручения? – спросил Негоро.

– А, ты все-таки решил быть полезным?

– Да. Твои слова… меня несколько взволновали.

– Стрелок с нужным нам артефактом может прибыть в любую минуту, начиная с рассвета. Ты должен ждать его в месте встречи. Отдашь ему обещанное золото, заберешь изначальный артефакт и узнаешь, где мы сможем найти стрелка в ближайшее время. Его услуги нам еще понадобятся.

– Отлично, – сказал Негоро. – Это я запросто. Это я могу.

– Так иди и делай, – сказал Негориус, нахлобучивая на голову шлем. Следующие слова его прозвучали глухо, как из бочки. – И пожелай своему создателю ни пуха, ни пера.

– Да ну тебя на фиг, – сказал Негоро и вышел.

Негоро лгал.

Первое, что он сделал, получив доступ к хозяйской библиотеке, это изучил природу дублей, так что он давно знал, что его жизнь напрямую зависит от жизни Негориуса.

Негоро такое положение вещей категорически не устраивало. Его создатель занимался слишком опасным бизнесом, и слишком могущественные силы желали ему смерти.

Допустим, эта смехотворная бригада действительно не слишком опасна. Но когда она потерпит поражение, придут и другие, а план Негориуса по уничтожению всего сущего был далек от финальной стадии. По большому счету, он даже еще и не начал осуществляться.

Негориусу предстоял долгий путь, и каждый шаг грозил все большей и большей опасностью.

Негоро хорошо изучил табель о рангах и имел представление о мощи старика Горлогориуса и прочих членов Верховного Совета.

Негориус при всех своих амбициях и в подметки им не годился. Хорошо, что большие мальчики из Совета не любят играть сами, выставляя вместо себя более слабые фигуры. Но Негоро не сомневался, что, как только запахнет жареным, большие мальчики тут же вступят в игру, и тогда даже самый отъявленный оптимист не даст и дырявого цента за жизнь Негориуса.

А вместе с Негориусом откинет копыта и сам Негоро.

Негоро не хотел откидывать копыта, равно как и склеивать ласты или давать дуба.

Ему требовался альтернативный источник энергии, который позволил бы продолжить существование в случае, если иссякнет основной источник. Точнее, когда он иссякнет.

Как и подавляюще большому числу разумных живым существ, Негоро нравилась жизнь.

Как и подавляюще большое число разумных живых существ, он не хотел умирать.

И, как и подавляюще большое число разумных живых существ, он не был властен над своей жизнью. И слишком зависел от своего творца.

Жалко, что вампиры и оборотни ни за что не станут кусать существо небелкового происхождения, подумал Негоро. Питаться кровью или сырым мясом – не слишком высокая цена для бессмертия. Я бы это неудобство как-нибудь пережил.

Негориус – скотина. Он совершенно не думает, что будет со мной, если кто-нибудь отчекрыжит ему его дурную башку.

Негоро пришлось искать трудные пути.

Утром этого дня, до разговора с Негориусом, собравшимся выступить на битву с бригадой Гарри, орки притащили в подземелье Цитадели Трепета двоих пленников. Пленников, о которых Негориус не знал и которые не имели к его планам никакого отношения.

Заказ на этих людей оплачивал сам Негоро. И плата заключалась не в одном только золоте.

Негоро завтракал, когда молодой орк со странным для орка именем Чинг, возглавлявший отряд охотников, пришел в его апартаменты и доложил о выполнении задания.

– Тише ты, – сказал Негоро, указывая на стену, из которой торчало розовое ухо, одно из многих, которыми Негориус оснастил весь свой замок. – Пойдем туда, где ушей не так много.

Не так много ушей было в подвалах, а в самых глубоких подземельях, куда доставили пленников, их не было вовсе. Наверное, у Негориуса просто руки не дошли поставить здесь прослушку, за что дубль был очень благодарен своему создателю. Иначе пришлось бы общаться с орками в облюбованных их племенем пещерах, а Негоро не выносил царящую там вонь. На его нюх, еда орков пахла даже еще хуже, чем их естественные выделения.

Негоро не любил орков. Орки были не слишком умны, не очень преданны, неприятны на вид и просто отвратны на запах. Но в Горах Ужаса они были реальной силой, с которой приходилось считаться и которую можно было использовать.

И уж орки были куда лучше, чем зомби. По крайней мере, они не обладали тенденцией разваливаться на части. Негориус крупно просчитался, когда сделал основную ставку на повелителей нежити вместо того, чтобы заключить союз с ханами орков.

Негориус вообще часто ошибался. Но он был волшебником и мог себе это позволить, ведь волшебники живут достаточно долго, чтобы успеть исправить все свои ошибки.

Негоро же не мог позволить себе такую роскошь. Или он будет действовать безошибочно, либо он просто не будет… Совсем.

– Мы привели их, – сказал Чинг. Этого Негоро выделил из общего числа, потому что он был умнее многих. К сожалению, для того, чтобы продвинуться по карьерной лестнице орков, этого было недостаточно.

Занять новую должность можно было только одним способом – вызвать занимающего ее орка на честный поединок и убить его, призвав в свидетели все племя. По мнению Негоро, это был эволюционный тупик, ибо ханами орков становились не самые умные, а самые сильные и свирепые особи. По этой причине орки никогда не смогут конкурировать с людьми и даже гномами, думал Негоро.

Для того чтобы продвинуться среди людей, достаточна быть умным, хитрым и расчетливым. Пудовые кулаки и могучие бицепсы необязательны. Можно уговорить других убивать вместо тебя.

С орками такие фокусы не проходят. У Чинга были поистине ханские амбиции, но при всем своем уме он был весьма посредственным воином, а потому продвинуться дальше десятника так и не смог. Нынешняя должность далась ему с большим трудом и стоила отрубленного уха и шрама на и без того не слишком симпатичном лице.

Негоро как-то довелось видеть хана орков. Ушей у того не было вовсе, впрочем, как и самого лица, скрытого густой сетью как давно зарубцевавшихся, так и совсем свежих шрамов.

У Негоро были далеко идущие планы насчет Чинга.

– Вы взяли обоих? – спросил он.

– Да, – сказал Чинг. – С первым нам повезло – удалось скрутить его спящим. Второй дрался, как пещерный дьявол, и убил троих наших.

– Но пленники живы?

– Да. Хотя и нельзя сказать, что невредимы.

– Лишь бы их головы были на месте, – сказал Негоро. – Остальное меня не слишком интересует.

Пленники были закованы в тяжелые цепи и еле стояли на ногах. Они бы упали, но на полу была разложена еда орков, а лежать на ней и рядом с ней согласился бы только зомби с отвалившимся носом.

Один только поднимающийся от пола запах мог удерживать людей в вертикальном положении сколь угодно долго.

Негоро предусмотрел этот вариант и засунул в нос заранее приготовленные фильтры. Он всегда пользовался фильтрами, когда приходилось иметь дело с горным племенем.

Чинг шикнул, и орки, охранявшие пленников, покинули помещение.

Пленники выглядели ужасно. Все в синяках, ссадинах и кровоподтеках. У одного из них была сломана рука, а у другого – откушено ухо.

– И которого из них вы брали во сне? – поинтересовался Негоро.

– Уже не знаю, – сказал Чинг. Для орков все люди на одно лицо. – Если ты имеешь в виду их повреждения, так это не мы. Это они сами. Даже связанные, они пытались убить друг друга, не обращая на нас никакого внимания. Трижды.

Чудесно, подумал Негоро. Значит, они те, кто нам нужен.

В далекие времена, когда еще сам Горлогориус бегал пешком под стол, в одном из миров множественной Вселенной жил волшебник по имени Тревор. Он был чуть ли не ровесником самой Вселенной и обладал такой силой, что жители некоторых миров считали его богом.

Тревор был способен передвигать горы, осушать океаны, плевать против ветра так, чтобы не быть заплеванным самому, и в анналах Гильдии был даже зафиксирован случай, когда ему на спор удалось погасить небольшую звезду. В общем, он был очень могучим волшебником, одним из основателей Гильдии и первым Председателем Верховного Совета. Говорили, что с тех пор еще ни одному волшебнику не удалось достичь уровня Тревора. А еще говорили: и хорошо, что не удалось.

Великая сила, которой никто не способен противостоять может быть смертельно опасна для окружающих.

Больше всего в жизни Тревор любил спорт. Даже не сам спорт, а спортивный тотализатор, который он сам же и изобрел и сам стал первым в множественной Вселенной букмекером. Когда не было спортивных состязаний, Тревор принимал ставки на династии королей, на войны, на стихийные бедствия, на любовные интриги и тараканьи бега. И даже свою смерть, которая таки постигла его на четыре тысячи сто пятьдесят втором году жизни, он умудрился превратить в подобие спортивного состязания.

Тревор выбрал одно из свирепых племен горцев, обитавших в самом негостеприимном из миров, и пришел умирать именно в их селение. Перед смертью он позвал к своему одру всех мужчин этого племени и сказал, что оставит им свою волшебную силу, разделив ее на всех.

Эта сила, сказал он, сделает мужчин бессмертными, избавит их от болезней, будет исцелять раны, нанесенные любым видом оружия, и даст им некоторые способности, доселе им несвойственные. Убить человека, владеющего силой Тревора, сказал он, можно только одним способом – через отсечение головы. И человек, отсекший эту самую голову, получит частичку силы Тревора, ранее принадлежавшую убитому.

Человек, который останется последним, соберет в себе всю силу волшебника и обретет его истинную мощь. Но для этого ему придется убить остальных.

Горцы знали, кто умирает в их глинобитной хижине, а потому свято поверили каждому его слову, вооружились и приготовились начать братоубийственную резню, как только Тревор испустит дух.

Но это было бы не так интересно. Короткий кровавый бой с одним победителем был бы слишком скоротечен, и не все желающие успели бы сделать ставки, и в тот же миг, когда Тревор выдохнул в последний раз и смежил свои усталые очи, открылись порталы, количество которых соответствовало числу воинов племени, и всех их разбросало по разным мирам.

С тех пор прошло много тысяч лет. Бессмертные горцы живут в разных мирах, совершенствуют свое владение холодным оружием, ищут себе подобных и убивают друг друга.

А волшебники делают ставки.

Эта игра, самые большие тараканьи бега с сотворения времен, оказалась среди волшебников очень популярной и не могла им наскучить. Конечно, бывали периоды спада, когда интерес к горцам угасал, но вслед за ними всегда приходили времена больших ставок и интересных поединков.

Кое-кто из волшебников опасался, что последний оставшийся в живых на самом деле получит мощь Тревора и никто из ныне живущих волшебников не сможет противостоять древнему убийце, но до этого было еще очень далеко. Сотни горцев бродили по мирам множественной Вселенной, стремясь наколотить как можно больше своих братьев, и конца этой игре не было видно. Существовала также версия, что когда сила Тревора снова соберется в одном человеке, то из глубины времен явится сам Тревор, оставивший себе лазейку в мир живых и всего лишь взявший тайм-аут.

Негоро был прагматиком. Сила Тревора его не интересовала, потому что ее было слишком трудно заполучить. Зато он был совсем не прочь оказаться обладателем частички заклятия, дающего физическое бессмертие, и острые мечи остальных горцев, которые тем самым он мог навлечь на свою шею, его не слишком беспокоили. У всего в мире есть своя цена. Негоро хорошо усвоил этот урок.

Пленники не были фаворитами в рейтинге, составленном букмекерами-магами. С фаворитами, владеющими мечом так же хорошо, как стрелки владеют своими револьверами, связываться было слишком опасно. Что такому герою какой-то жалкий десяток орков? Пару раз махнуть своим клинком, а потом плюнуть и растереть.

Но и у явных аутсайдеров была часть заклятия Тревора, нужная Негоро, чтобы получить независимость от своего создателя.

– Назовите себя, – сказал Негоро пленникам.

– Джо, – сказал первый.

– Криспин Маклауд из клана Маклаудов, – представился второй.

– Не родственник Коннора Маклауда и Дункана Маклауда из клана Маклаудов? – поинтересовался Негоро. Эти двое были среди фаворитов рейтинга, в некоторых мирах про них даже кино сняли.

– Дальний, – признался Криспин.

– Сколько голов на твоем счету?

– Две, – сказал Криспин.

– Негусто, – констатировал Негоро. – А на твоем?

– Одна, – сказал Джо.

– Слабаки, – сказал Негоро. Люди из первых строчек рейтинга числили за собой сотни побед и столько же отрезанных голов.

Криспин плюнул на пол и грязно выругался по адресу своего собрата по несчастью.

– Он вообще не горец, – сказал Криспин. – Всего лишь жалкий палач, которому довелось исполнить вынесенный приговор и отсечь голову настоящего горца.

Чудесно, подумал Негоро. Этот факт подтверждает, что заклятие может перейти на кого угодно, лишь бы он отрезал голову его (заклятия) прежнему обладателю. Наверное, по мнению Тревора это делало игру еще более интересной. Ведь в таком случае участником мог стать любой, и число их было практически неограниченно.

Негоро взял кривой оркский меч, стоявший около стены, и подошел к Криспину. Чинг снял с пояса свой клинок и остановился напротив Джо.

– Ты знаешь, что делать, – сказал ему Негоро. – По счету три.

Чинг кивнул.

Негоро нервничал. За свою короткую жизнь ему еще ни разу не приходилось убивать человека. А первое убийство, это как… как… Негоро даже не знал, с чем это можно сравнить. Женщин у него тоже не было.

– Раз, – сказал Негоро и занес меч для удара. Джо зажмурился. Криспин выругался.

Пощады никто не просил. Обоим было хорошо известно, зачем их привели сюда, и единственную ценность, которой они обладали, они могли отдать только вместе с жизнью.

– Два, – сказал Негоро.

Чинг рубанул с плеча. Терпение никогда не входило в число достоинств племени орков.

Пусть Чинг был и посредственным воином по меркам орков, но он обладал силой, в два раза превосходившей силу обычного человека, и голова Джо – палача и горца поневоле, отлетела в угол подземелья. Обезглавленное тело выгнулось в цепях, как от судороги, и по нему побежали электрические разряды.

Три, решил для себя Негоро и махнул мечом.

Он не был орком, не привык орудовать смертоносным железом, да и меч оказался туповат. Ему не удалось отрубить голову Криспина с первого удара, тот хрипел, плевался кровью и пытался выругаться. Потребовалось еще три удара, чтобы отделить голову Криспина от его тела.

К этому моменту Чинг уже лежал на полу, и молния, исходившая от трупа Джо, била в его могучее тело.

Негоро бросил окровавленный меч на пол и приготовился стать бессмертным. Спустя каких-то три секунды бессмертие пришло.

Вечером того же дня, в то время, когда Негориус облачался в доспехи, параллельно беседуя со своим дублем, Чинг бросил вызов хану орков. Хан дрался отчаянно и разрубил бы Чинга на части, если бы не заклятие Тревора и сила палача Джо, перешедшая в своего нового носителя.

На пятой минуте поединка Чинг пронзил мечом грудь хана орков и стал новым вождем своего племени.

Они встретились с Негоро на нейтральной территории, там, где кончалось влияние Цитадели и начинались горы.

– Я могу тебя поздравить, Чинг?

– Да. – Шею молодого орка украшало ожерелье из отрубленных ушей, которое носил его предшественник.

– Чинг-хан, – произнес Негоро, пробуя слово на вкус – Не звучит. Тебе надо изменить имя. Что означает на вашем языке слово «чинг»?

– Малая вода.

– Озеро? – предположил Негоро. – Или лужа? Это имя не годится че… орку, который объединит под своей властью все племена и станет кошмаром для соседних королевств, а со временем – и для всего мира. Как по-вашему будет «океан»?

– У нас нет такого слова, – сказал Чинг. – Что оно означает?

– Очень много воды, – сказал Негоро.

– Очень много – «из».

– Замечательно, – сказал Негоро. – С этого момента можешь называть себя Чингиз-ханом.

– Чингиз-хан… Это имя мне нравится.

– Только не забывай, кто его придумал и кто помог тебе стать таким, каким ты стал, – сказал Негоро. – Будь рядом со мной, а вместе мы своротим горы, Чингиз-хан.

Дубль, ставший бессмертным, и орк, ставший ханом, пожали друг другу руки. Пауки договорились.

ГЛАВА 5

Не имеет значения, чем заканчивается очередная серия, если она заканчивается обязательным поединком на мечах.

Джордж Лукас

После подрыва моста и упокоения обоих метродемонов на дне реки бригада добралась до выхода из подземелья безо всяких приключений, чему все трое ее членов были несказанно рады.

Все трое были разумными лю… существами, а посему никто из них особенно не любил приключений.

Приключения хороши, когда ты читаешь о них на бумаге, слушаешь чей-то рассказ или наблюдаешь их на экране. Особая прелесть таких приключений заключается в том, что ты не принимаешь в них непосредственного участия.

Теоретически приключения не дают скучать, разнообразят жизнь, вдохновляют на неожиданные поступки, обогащают жизненный опыт и способствуют закаливанию вашего характера.

На практике приключения мотают вам нервы, разрушают ваш организм, мешают вам жить и зачастую просто грозят смертью.

Справедливости ради следует отметить, что речь сейчас идет о настоящих приключениях типа похода хоббитов в Мордор, попыток Корвина сесть на трон Эмбера, пути Геральта в поисках Цири, а не об их выхолощенных рукотворных аналогах вроде спуска по бурной реке на байдарках или катания на лыжах на комфортабельном швейцарском курорте.

Рассмотрим простой пример.

Для примера возьмем вас. Да, лично вас, дорогой читатель.

Вы сейчас сидите в кресле или лежите на диване переворачивая страницы и следя за приключениями троих героев. А теперь положите руку на наиболее дорогую вам часть тела и скажите, что вы согласны поменяться с ними местами. И Джек, Гарри или Бозел будут сидеть в вашем кресле или лежать на вашем диване, а вы станете биться с зомби, пересекать Лес Ужаса или путешествовать по внутренностям дохлого метродемона.

На самом ли деле вы готовы свистать всех наверх, бросаться на абордаж, штурмовать Трою или командовать отчаянными наемниками в бою за ступицу Хеджена?

И учтите, что о хеппи-энде вы помните ровно до тех пор, пока сидите в кресле или лежите на диване. Как только ваша рука сжимает потертую от долгого употребления рукоять меча или хватается за револьвер, все эти знания в мгновение ока уносятся из вашей головы, и вы начинаете жить одним только настоящим. И привычный вам хеппи-энд становится далеким миражом, мерещится вам целью в конце очень долгого пути, который вам нужно пройти, и далеко не факт, что вы сможете это сделать.

Потому что как только вы переноситесь в вымышленный мир, он становится для вас единственной объективной реальностью, а все прочее – пустые домыслы и умствования. А в реальном мире, в отличие от мира вымышленного, с вами может случиться все что угодно, и хеппи-энд никогда никому не гарантирован.

Вселенная бесконечна. В каком-то из миров Роланд приходит к Темной Башне, а в каком-то умирает в пустыне от недостатка воды или гибнет на морском берегу, сожранный чудовищными крабами. На одного Мерлина, сына Корвина, севшего на трон Хаоса, вполне может прийтись десять Мерлинов, у которых это не получилось. И не факт, что в каждом мире, где есть хоббиты и Ородруин, двоим мохноногим смельчакам удается преодолеть все препятствия и бросить колечко в жерло вулкана.

Приключения, а мы сейчас говорим о настоящих приключениях, это всегда риск свернуть себе шею. Если во время приключения пули не свистели над вашей головой и возможность сложить голову выпадала менее трех раз, будьте уверены – вас обманули. Это было не приключение, а увеселительная прогулка.

Так готовы ли вы променять свою безопасность и комфорт на полный риска путь героев? Нет? И не надо.

Это не ваш путь.

Будьте уверены, им самим несладко придется, если они окажутся на вашем месте. Поездки на метро или управление автомобилем на московских улицах – тоже не сахар.

Свет в конце тоннеля они увидели одновременно. Стоило в очередной раз повернуть, как тоннель стал гораздо шире, воздух в нем посвежел, с пола исчезли ненавистные рельсы, и бригада узрела выход.

– Чего нам не хватает для полного счастья, так это ручья, – заметил Гарри. – Не знаю, как вам, но мне бы очень хотелось помыться.

– Твоя правда, – согласился стрелок. – Вода в большом количестве нам бы точно не помешала. Но ручья вряд ли хватит. Я предпочел бы водопад.

Слизь, покрывавшая их одежды и кожу, засохла, затвердела и превратилась в корку, издававшую противное шуршание при каждом движении. Во всем этом был лишь один плюс – засохнув, она не так воняла, как свежая.

– Для столь краткоживущих существ, как люди, вы слишком много внимания уделяете собственной внешности, – проворчал Бозел. – Ручья им… Может быть, вам еще стиральную машину и парочку симпатичных прачек! И прямой чартерный рейс отсюда до самой Цитадели Трепета?

– Это было бы слишком хорошо, так что просто не может быть правдой, – сказал стрелок.

– Хотя лично я ничего не имел бы против, если бы нам не пришлось топать остаток пути пешком, – сказал Гарри. – И вообще, было бы неплохо, если бы на выходе из подземелья нас встретил сам Негориус и мы могли бы решить наш вопрос прямо сейчас. Далеко отсюда не уходя.

– Помечтай, – фыркнул Бозел. – Мы будем еще топать, топать, топать и топать. А потом мы будем драться драться и драться со всеми этими ордами зомби и орков. Все знают, что добраться до тронного зала Цитадели Трепета можно только по колено в крови.

– Интересно, кто эти «все», которые знают?

– Есть целый свод неписаных правил, – пояснил Бозел, – которые разъясняют такие положения.

– И кто эти правила не писал?

– Все.

– Здорово, – сказал Гарри. – Ты порадуешь нас еще каким-нибудь перлом из этого свода? Что-нибудь по поводу горы черепов, океана трупов или еще чего-нибудь столь же миленького?

– Тебе в самом деле хочется это знать?

– Нет.

Туннель закончился небольшой площадкой на склоне горы.

После длительного пребывания под землей солнце светило бригаде особенно ярко, воздух был удивительно свеж, небеса казались до неправдоподобности голубыми, и никакие знамения не возвещали, что герои приближаются к концу своего долгого и трудного похода.

Враг – такой же человек, как и те, кто ему противостоит. То, что он желает гибели всему миру, еще не означает, что он обязательно должен загадить территорию вокруг своей резиденции. Кому приятно каждый день любоваться из окна на выжженную землю, черное небо и деревья с вывороченными из земли корнями? Такая картина способна вогнать в депрессию кого угодно. Вполне может быть и так, что большинство Темных Властителей стали такими только после того, как поселились в столь неблагоприятной экологической обстановке.

Негориус явно не принадлежал к их числу. Эта сторона гор нисколько не отличалась от той, с которой пришла бригада.

– Привал, – объявил стрелок, сел на землю, поставил саквояж рядом с собой и закурил сигарету.

Бозел остановился и вперился взглядом в небо. Гарри без сил рухнул на землю и взял у стрелка сигаретку, ибо лезть за своими у него не было никакого желания.

– В воздухе чувствуется что-то зловещее, – сказал он.

– Что именно? – поинтересовался Бозел. – Где? И каким именно местом ты это почувствовал?

– А разве вы ничего не почувствовали?

– Нет.

– Нет.

– Я тоже. Просто я думал, что так принято… Ну предчувствия разные и все такое…

– Такого неписаного правила в моем своде нет, – сказал Бозел.

– Надо же, – сказал Гарри. – Все не прописано, а про это дело забыли. Непорядок. Встретишь всех, передай им мое неудовольствие.

– Обязательно.

– Ты очень странный тип для дракона. Ты знаешь о своде неписаных правил, знаешь, кто такой Большой Бо и что такое ядерная бомба…

– Я просто очень долго живу на этом свете.

– Вот это и странно.

Стрелок развел костер.

Пока варился кофе, бригада приводила себя в относительный порядок, пытаясь использовать при этом минимальное количество воды из своих запасов.

Дракон просто умылся и заявил, что на остальное тело ему плевать, ибо он все равно чувствует себя в нем настолько некомфортно, что пара килограммов грязи вряд ли сможет что-то изменить.

Кое-как почистившись, бригада разлила кофе по кружкам и приступила к торжественному церемониалу его распития, как вдруг в воздухе нарисовался магический портал и из него выпал человек, с ног до головы в тяжелых рыцарских доспехах цвета беж. На поясе рыцаря висел длинный меч.

Рыцарь явно был новичком в такого рода делах, ибо, едва вывалившись из портала, он запнулся за меч, со страшным лязгом грохнулся на землю и выругался. На то, чтобы подняться на ноги, у него ушло минут пять.

Бригада продолжала пить кофе.

– Из всех тупиковых путей развития самый тупиковый явно принадлежит рыцарям, – заметил Бозел. – Посудите сами, чего можно ожидать от человека, который не способен встать без посторонней помощи?

– Не стоит судить его слишком строго, – сказал Джек. – Такая амуниция весит килограммов двадцать, и для того, чтобы с ней правильно управляться, требуется определенный опыт. Зато потом, когда этот опыт приходит, на данном уровне технологического развития этот человек становится крайне опасной боевой единицей. Я видел парней, которые умудрялись в таком костюме танцевать на балах и даже плавать.

– Танцевать на балах? – фыркнул Бозел. – И какая же дама, по крайней мере находящаяся в своем уме, согласится потанцевать с этаким чудом? Если он наступит ей на ногу, простым извинением тут не обойдется. Раздробит всю ступню на фиг.

– В таком виде танцуют не для удовольствия, а чтобы продемонстрировать свою выносливость и ловкость, – сказал Джек.

– Самый глупый способ что-то кому-то доказать, – фыркнул Бозел. – Я вообще не понимаю этого стремления рода человеческого всем и каждому что-то доказывать. Зачем? Я сам знаю о себе то, что я сам о себе знаю, а на мнение остальных мне наплевать.

– Драконы – по сути своей индивидуалисты, – вмешался Гарри. – А люди – существа коллективные…

– Стадные, – перебил Бозел. – Как бараны.

– Как же это меня достало, – простонал Гарри. – Откуда в тебе это чувство собственного превосходства?

– От природы, – скромно сказал Бозел.

Тем временем рыцарь поднялся на ноги.

Сохраняя все ту же расслабленную позу, стрелок положил левую руку на рукоять револьвера. В том, как стоял рыцарь, не было ничего угрожающего, и тем не менее стрелок рассудил, что расслабляться не стоит. Они находятся на вражеской территории, и все такое…

Рыцарь для пробы пару раз согнул руки в локтях и присел.

– Что тебе надо, добрый человек? – спросил Бозел. – Кто послал тебя сюда и чего ты от нас хочешь?

– Целых три вопроса и одно утверждение, – сказал рыцарь. Голос из-под шлема звучал глухо. – Пожалуй, я начну с ответа на ваше утверждение. Я – человек в какой-то степени, как и все мы, но совсем не добрый.

– Смелое заявление, – одобрил Бозел. – А что по поводу остальных вопросов?

– Меня сюда никто не посылал, – сообщил рыцарь. – Я вообще, знаете ли, не из той породы людей, которых можно куда-то послать. Я – сам себе хозяин. Иду только туда, куда сам считаю нужным.

– И это правильно, – сказал Бозел.

– Теперь касаемо того, чего я от вас хочу, – продолжил рыцарь. – Наверное, это несколько самонадеянно с моей стороны, но я хочу, чтобы вы, все трое, умерли. Необязательно мучительной смертью, но лучше, чтобы вы сделали это прямо сейчас.

– Еще одно смелое заявление, – сказал Бозел. – Говоря по правде, ты мне нравишься, парень. Как тебя зовут?

– Может быть, это вам подскажет? – вопросил рыцарь и снял шлем.

Согласитесь, это был красивый ход, и он был бы не просто красивым, а идеальным, если бы рыцарю удалось снять шлем быстро и если бы потом тот не выскользнул из неловких пальцев, закованных в латную перчатку, не упал бы на землю и не покатился к ногам Бозела.

Но задумано было безукоризненно. Бозел, как и все драконы, более всего ценил в своих собеседниках стиль и не мог не признать, что в данном индивидууме стиль присутствовал.

– Знакомое лицо, – заметил Гарри. – Вроде бы тебе говорили, чтобы ты более не попадался нам на глаза?

– И этот человек называет себя волшебником, – сказал Негориус. – Я поражен до глубины души. Разве может зваться волшебником тот, кто не способен отличить дубль от его оригинала?

– Этот выглядит чуть постарше, чем тот, которого мы встречали раньше, – заметил Джек.

– Хм, – сказал Бозел. – Насколько я понимаю, это тот самый тип, которого я подрядился зарубить?

– К вашим услугам, – подтвердил Негориус. – Я бы поклонился, да доспехи мешают.

– Интересный ход, – сказал Бозел. – Довольно неожиданный, хотя и нельзя сказать, что неприятный. И чего это ты сам сюда пришел?

– Чтобы бросить вам вызов.

– И это никакая не ловушка? – уточнил Бозел. – И из-за ближайшего угла на нас не набросятся голодные орды твоих приспешников?

– Боже упаси, – сказал Негориус. – И потом, где вы тут видите хоть один угол?

– Но это неправильно, – сказал Бозел. – Это нарушает все мои представления о том, как должна была развиваться наша история. В конце концов, есть кодекс поведения для главных и второстепенных злодеев, есть свод неписаных правил…

Негориус махнул рукой.

– Кто соблюдает эти правила? – вопросил он. – Трусы и слабаки, которые боятся их нарушить. А почему? Потому что за нарушением может последовать наказание? Но это же глупость! Кто может меня наказать, если на данный момент я являюсь самым опасным существом нашего мира?

– Ты не выглядишь самым опасным, – сказал Бозел. – Ты даже на просто опасного не смахиваешь.

– Это вы меня еще плохо знаете, – сказал Негориус. – Дайте мне немного времени, познакомьтесь со мной поближе, и вы поймете, насколько я крут.

– Если чего-то мы и не собираемся тебе давать, так это времени, – сказал Гарри. – Прикончи его, Бозел.

– Не вмешивайся, колдун, – сказал дракон. – В конце концов, мечи есть только у нас двоих, и мы сами решим, когда начнется наш поединок.

– Агрессивная нынче молодежь, – вздохнул Негориус – Никакого уважения к сединам, и, что самое обидное, никакого любопытства. Даже не спросит, почему я пришел сюда, а не жду вашего визита в мою зловещую резиденцию.

Мне это не нравится, подумал Гарри. И я точно знаю, почему мне это не нравится.

Нас тут трое. Согласен, один из этих троих – всего лишь посредственный молодой волшебник, зато остальные – это стрелок, личность сама по себе чуть ли не легендарная, и дракон с офигительным зачарованным клинком. Нас трое, а этот тип – один, и при этом он совершенно не нервничает.

И он не выглядит как человек, способный представлять хоть какую-то опасность с оружием в руках. Да, он одет в доспехи, и меч, висящий на его поясе, совершенно не похож на бутафорский, но бойцом этот человек не выглядит.

При всем при том предстоящий поединок не вызывает у него абсолютно никаких эмоций. Может быть, он настолько хорош, настолько уверен в своих силах, что просто не может бояться? А как же насчет других эмоций?

Ярость, может быть, предвкушение схватки, бродящий по жилам адреналин… Черт побери, я уверен, что и Ахилл нервничал накануне своих сражений.

Здесь что-то не так. Но разрази меня гром, если знаю, что именно.

Гарри клял себя за промах, за то, что он сразу не опознал в этом человеке своего противника. Их общего противника, если на то пошло. Виной всему была предельная усталость после выхода из внутренностей горы. Он просто не просканировал ауру этого типа.

Теперь же он восполнил пробел и видел, что магия от фигуры Негориуса так и перла. Его аура просто фонтанировала волшебной силой. Гарри сразу понял, что он Негориусу не ровня. Это был деятель калибра Горлогориуса, никак не меньше. И Гарри порадовался, довольно-таки шкурно и эгоистично, что не ему предстоит поставить в этой истории финальную точку.

Вместе с тем он не забыл просканировать окрестности и в самом деле не обнаружил вокруг больших скоплений врага. На самой границе магической видимости имела место только парочка орков, но те, судя по всему, просто охотились, и им не было никакого дела до происходящего на этой площадке.

Гарри старался понять, на чем основана уверенность Негориуса в собственных силах, не мог этого сделать и злился на самого себя и на того, кто его на это задание отправил. Как известно, злость магов имеет свое материальное воплощение, и находившийся в это время на другом конце мира Горлогориус, ведя изысканную беседу со старейшими мудрецам Востока, вдруг начал беспрерывно икать. Даже ему потребовалось некоторое время и помощь со стороны, чтобы справиться с этим неожиданным недугом.

Тем временем дракон поддерживал непринужденный разговор с магом, которого ему надо было убить.

– А в самом деле, – сказал Бозел, – почему это ты здесь, а не сидишь и не ждешь нас в своей Цитадели?

– А вам так уж хочется брать ее стены штурмом? – поинтересовался Негориус – При том, что вас только трое, а стены у моего замка довольно высокие?

– Штурмовать твой замок нам, вне всякого сомнения не хочется, – сказал Бозел. – Но возникает резонный вопрос – а за каким чертом ты тогда вообще его строил?

– Надо же где-то жить, – пожал плечами Негориус – Мы, волшебники, обычно тяготеем к башням, а мне вдруг захотелось пожить в замке. Башни, знаете ли, это довольно примитивные архитектурные сооружения. Для их постройки не требуется никакого полета мысли.

– Ты так и не сказал, почему ты сюда пришел, – напомнил Бозел.

– О, тут несколько причин. С одной стороны, я решил облегчить вам дело. Вы шли лесами, горами и подземельями, сражались с зомби, демонами, религиозными фанатиками и еще черт знает с кем, чтобы только увидеть меня, и я решил, что будет просто невежливо, если я останусь в замке и не выйду вам навстречу. – Негориус улыбнулся. – А с другой стороны, история слишком затянулась, и мне стало чертовски скучно, вот я и решил побыстрее со всем покончить.

– Иными словами, тобой двигали суицидальные мотивы, – сказал Бозел.

– В какой-то степени суицидальные мотивы движут всеми нами, – философски заметил Негориус – В героях с мечами или револьверами тоже есть что-то от самоубийц, вы не находите?

Стрелок подумал, что за свою жизнь он видел довольно много злодеев, но этот был самым странным из них. С виду – обычный человек, в меру разговорчивый, в меру остроумный, и по его поведению никак не скажешь, что он собирается уничтожить всю Вселенную. Даже непонятно, зачем ему это вдруг понадобилось.

Вроде бы нормальный парень, и такие заходы…

Впрочем, Джек был спокоен. Он сделал все, что от него требовалось, довел отряд до конечной цели, и дальнейшее от него уже не зависело. Чем бы тут все не кончилось, его совесть чиста.

Контракт на какое-то время можно считать выполненным, хотя платы он еще не получил.

– В общем, я просто решил оказать вам любезность, – продолжал Негориус-Думаю, мы можем закончить наше дело здесь и сейчас, более не впутывая в него второстепенных персонажей, от гибели которых, как мы все знаем, все равно ничего не зависит.

– Неожиданно благородный поступок, – заметил Гарри.

Волшебники – народ довольно неприятный, и чем старше волшебник, тем более неприятным типом он становится.

Оно и неудивительно.

Чего еще требовать от человека, от которого все остальные люди постоянно ожидают чудес?

Волшебники сварливы, коварны, вероломны и изощрены во всякого рода интригах. Они постоянно окутывают свою фигуру таинственным ореолом и соблюдают дистанцию по отношению как к другим волшебникам, так и к обычным людям. Никогда нельзя сказать наверняка, о чем именно волшебник думает, а после того как он озвучил свое решение, остается только гадать, что же он предпримет на самом деле.

У волшебников целая куча недостатков. Они поголовно курят табак и пьют алкоголь, тем самым подавая плохой пример подрастающему поколению. У волшебников свое, ни с чем не сравнимое чувство юмора, не понятное никому из посторонних. Волшебники славятся своим циничным отношением к жизненным ценностям обычных людей.

Но если что-то и характеризует волшебников с положительной стороны, так это их отношение к войне.

По мнению большинства волшебников, война – это процесс, в ходе которого незнакомые друг другу люди убивают друг друга, при этом преследуя интересы людей, друг с другом знакомых и друг друга не убивающих. Светские власти вполне устраивает такое положение дел, а волшебникам оно совсем не нравится.

Волшебники не любят других людей, но это не значит, что они могут спокойно смотреть, как эти люди убивают друг друга.

Волшебники поддерживают идею о небольших профессиональных армиях, сражающихся друг с другом и не вмешивающих в свои разборки мирное население. Конечно, если бы у волшебников был выбор, они бы предпочли, чтобы при возникновении разногласий сами короли дрались на дуэлях, сводя таким образом военные потери к минимуму, но, будучи реалистами, волшебники все же понимают, что короли на такое дело никогда не подпишутся.

Зато решая свои внутренние разногласия, маги придерживаются именно такого принципа. Любой волшебник способен выставить против своего противника огромное количество живых и неживых существ, но за редкими исключениями и если это ему позволяет его физическое состояние и он не занят другими, более важными делами, волшебник выходит на битву сам.

Героические походы являются исключением, которое только подтверждает это правило. У каждого героического похода есть свой подтекст, и обычно поход преследует совсем не те цели, которые декларирует его инициатор.

Например, одной из задач знаменитого похода Братства Кольца в Мордор было заставить Элронда выдать свою дочь замуж за Арагорна. Помимо этого, Гэндальфу удалось подставить Сарумана, выйдя в Средиземье на первые роли, грохнуть своего непосредственного конкурента Саурона, обеспечить себе благополучное возвращение на Валинор, посадить на трон Гондора своего ставленника и навсегда войти в историю самого дальновидного и удачливого боевого мага во всей множественной Вселенной.

Исходя из всего вышеизложенного, в поступке Негориуса, который все-таки сначала был магом, а лишь потом – злодеем, не усматривалось ничего удивительного.

– Уж таков я есть, – сказал Негориус. – Итак, приступим?

– Постой, – сказал Гарри. – Раз уж ты здесь и расположен к беседе, может быть, ты объяснишь мне, кто такой Большой Бо?

Негориус расхохотался.

Смеялся он долго, искренне, и если и не сгибался от смеха пополам, то только потому, что ему мешал панцирь.

Отсмеявшись, Негориус утер слезы латной перчаткой, расцарапав себе щеку.

– Так тебе ничего не объяснили? – поразился он. – Вообще ничего? Я знаю, что волшебники не любят делиться информацией, черт побери, потому что я один из них, но это уж переходит все границы! Такого от Горлогориуса не ожидал даже я!

– Так ты мне расскажешь?

– Нет, – сказал Негориус.

– Почему? – спросил Гарри.

– Потому что я злодей и негодяй и мне нравится мучить людей, – признался Негориус. – Особенно коллег по цеху, если такое понятие применимо по отношению к тебе. Но благодаря твоему вопросу я изменил свое решение. Сначала я собирался убить тебя вслед за твоим героем и оставить в живых только стрелка, но теперь я проявлю милосердие. Ты выживешь, вернешься домой и попробуешь заставить Горлогориуса рассказать тебе правду. Я предчувствую, что это будет довольно смешно. А теперь – приступим.

Гарри и Джек поднялись на ноги и отошли в сторону освобождая место для эпического поединка.

Бозел поплевал на ладони с видом заправского рубаки встал напротив Негориуса, так что теперь их разделяло всего около полутора метров – самое подходящее расстояние для двух мечников, – и, вынув Любителя Рубок из ножен, отсалютовал противнику.

Негориус торжественно водрузил на свою голову шлем.

АВТОРСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ

Вообще-то это на самом деле совсем не авторское отступление. Это наглое авторское вторжение в самую нить повествования. Это нахальный, ужасный, отвратительный ход человека, который имеет неосторожность думать, что на страницах этой книги ему все позволено.

Я и сам не слишком высокого мнения об авторах. Эти людишки почему-то думают, что знают пожелания читателя лучше самого читателя, и влезают в рассказываемую историю в самые неподходящие моменты.

Они дразнят читателя, уводят его в сторону, пытаются сбить с толку. Правда, чаще всего они маскируют эти выходки под описания природы или философские нравоучения, вставленные в текст в наименее подходящих для этого местах. Они не называют вещи своими именами, но это именно так.

Взять, к примеру, одного из самых успешных мировых писателей, который был самым успешным до появления школьной учительницы и маленького мальчика в очках и со шрамом на лбу.

Я говорю о Стивене Кинге.

Роланд, потеряв весь свой кастет, пальцы на правой руке и один из легендарных револьверов своего отца, наконец-то добрался до Темной Башни. На этот поистине нелегкий путь у него ушло семь толстенных книжных томов и двадцать лет реального времени.

И вот Темная Башня, в досягаемости которой читатели уже начали сомневаться, вырастает на горизонте, и Роланду остается сделать последний шаг. Но в тот момент, когда читатели ожидают грандиозной финальной баталии доблестного рыцаря с сумасшедшим монстром – Алым Королем, Стивен Кинг принимается описывать поле растущих вокруг Темной Башни роз и любоваться закатом.

Теперь немного слов по поводу того, что именно заставило сегодняшнего автора влезть в развитие сюжета.

Насколько я помню, ни одна финальная баталия не может занимать в книге менее трех-четырех страниц, и то при самом удачном для главного героя раскладе. Все эти прыжки по столам, переворачивание мебели, немыслимые пируэты на лестницах, вспоминающиеся в самый последний момент финты, гибнущие второстепенные персонажи, герой, стоящий на грани поражения и, вне всякого сомнения, вызывающий сочувствие у читателя, который все равно знает, чем кончится дело, являются неотъемлемым атрибутом любого уважающего себя квеста. Это и есть основное блюдо, то самое, ради которого читатель терпел вместе с героем все тяготы и лишения похода, порой опасного, а порой просто скучного.

Лишить читателя финальной баталии – это все равно что подать в ресторане десерт сразу после супа. И в том, и в другом случае возникает чувство незаполненности. Незавершенности.

Плохая финальная баталия равносильна поражению главного героя. Закрывая книгу, читатель честит автора последними словами и не чувствует себя полностью удовлетворенным. Он ощущает себя обворованным. Он заплатил деньги и не получил того, за что платил.

Но в данном случае читателю следует помнить, что Бозел – отнюдь не главный герой произведения, а Негориус – далеко не самый главный злодей.

Негориус поклонился Бозелу, и его рука легла на рукоять Шипа.

Если бы шлем позволял видеть его лицо, на нем наверняка читалась бы решимость идти до конца.

По крайней мере, такая решимость читалась на лице Бозела.

Это должен был быть тяжелый бой. Долгий бой, к концу которого оба противника истекали бы кровью от многочисленных ран на теле и шатались бы от усталости. Это должен был быть бой, исход которого решила бы не грубая сила или мастерство фехтовальщика, но решимость и воля к победе.

В общем, это должна была быть одна из тех рубок, которые так нравились зачарованному мечу Бозела.

Но ни фига не вышло.

Негориус дернул рукой, латная перчатка соскользнула с эфеса Шипа, и у постороннего наблюдателя могло бы сложиться впечатление, что Негориус пытается танцевать. Меч остался в ножнах.

Джентльмен мог бы предоставить противнику вторую попытку, а истинный джентльмен – третью и даже четвертую, сколько бы их ни понадобилось, чтобы соблюсти условия честного поединка, но Бозел не был джентльменом.

Он был драконом, а все драконы – прагматики. Любитель Рубок врезался в сочленение доспехов между панцирем и шлемом, Негориус дернул головой, теряя свой головной убор и в то же время брызгая фонтаном крови в стиле Квентина Тарантино.

На лице Негориуса было написано изумление в самой его крайней степени. Это выражение оставалось там и тогда, когда второй удар Бозела отделил голову от туловища, и она покатилась вниз по склону горы, подпрыгивая на кочках, как футбольный мяч.

А улыбающийся Негоро, стоя на самой высокой башне Цитадели Трепета, бросил вниз пустой тюбик из-под прочного и быстросхватывающегося клея.

ГЛАВА 6

Когда в нашем мире что-то заканчивается, в тот же момент что-то и начинается.

Уроборос

Негоро побаивался стрелка, и в этом не было ничего удивительного. Стрелков побаивались девяносто процентов тех людей, которым доводилось иметь с ними дело.

Стрелки были слишком замкнутой и непонятной для посторонних организацией, со своим кодексом чести и своими понятиями о морали, и никогда нельзя было заранее предсказать, чем кончится очередная встреча с представителем ордена Святого Роланда.

Итак, Негоро побаивался стрелка, но все равно пришел на встречу с сэром Реджинальдом Ремингтоном, эсквайром, без сопровождения.

С одной стороны, он теперь был если и не бессмертным, то весьма трудноуничтожаемым существом, а с другой – он был существом здравомыслящим и прекрасно понимал, что все орки Чингиз-хана не смогут его уберечь, если стрелок по той или иной причине захочет пролить его кровь.

Рандеву состоялось в окрестностях Цитадели Трепета, в небольшой роще на склоне горы.

По мнению Негоро стрелок выглядел усталым. Одежда на нем измялась и запылилась, и из черной превратилась в серую. Когда Негоро явился на встречу, стрелок сидел перед небольшим костром и пил свежесваренный кофе.

Реджи приветствовал Негоро, небрежно коснувшись двумя пальцами полей своей шляпы.

– Я тоже рад тебя видеть, – сказал Негоро. – Как прошла твоя операция?

– Довольно неплохо, – сказал Реджи. – Бывали у меня задания и потруднее. Гораздо труднее.

– Тебе понравилось Триодиннадцатое царство?

– В глазах стрелка все страны одинаковы, – соврал Реджи. Триодиннадцатое царство и населяющие его люди понравились стрелку, но откровенничать с нанимателем он не собирался.

Стрелки должны быть выше личных симпатий, так учили Реджи в ордене. Единственная вещь, к которой может быть эмоционально привязан стрелок, это его револьвер.

Теперь, став гораздо старше, нежели он был во времена обучения, Реджи догадывался, что из него и всех его собратьев по обучению хотели сотворить бездушные, хладнокровные и не задающие лишних вопросов машины для убийства. Реджи не знал, какие цели преследовали их наставники, но догадывался, что они в чем-то просчитались.

Реджи не часто задавал вопросы вслух, но это не означало, что он не задавал их самому себе. Зачастую его мучили сомнения, и он точно знал, что существуют люди, которых он не способен убить ни за какие коврижки.

– Ты добыл то, о чем мы договаривались? – спросил Негоро и тут же понял, как глупо прозвучал его вопрос. А с чего бы еще стрелок пришел на эту встречу?

– Добыл, – сказал Реджи. – Хотя, мне помнится, ядоговаривался об этом не с тобой, а с твоим хозяином.

Наметанный глаз стрелка сразу же определил, что он имеет дело с дублем. Правда, что-то в этом дубле неуловимо изменилось с момента их последней встречи, однако характер этих изменений пока оставался для стрелка загадкой.

– У босса другие дела, – сказал Негоро. – Подозреваю, что он сейчас сильно занят.

Реджи пожал плечами:

– Я могу отдать этот предмет и тебе, при условии, что ты готов со мной расплатиться.

– Конечно, – сказал Негоро и выудил из-под одежды увесистый мешок с золотом. – Как ты сам понимаешь, это – первая часть платы.

– Понимаю, – кивнул стрелок.

Он принял мешок из рук Негоро, и тот (мешок, не Негоро) сразу же исчез в чудесном саквояже Реджи.

Лишившись золота, Негоро чуть напрягся, но тут же расслабился, когда Реджи вынул из саквояжа объект сделки, завернутый в холщовый мешок.

Странно, но беря объект в руки, Негоро не испытал никакого благоговейного трепета, хотя очень на это рассчитывал.

Он не был магом и поэтому не мог уловить могущественную ауру этого предмета. На его взгляд, изначальный артефакт не сильно отличался от какого-нибудь булыжника.

Негоро в очередной раз огорчился из-за своей неполноценности и в очередной раз обозлился на своего создателя.

Совсем необязательно, чтобы дубль не имел магических способностей.

Дубль может быть каким угодно и способен унаследовать любые таланты своего оригинала, и то, каким именно он будет, целиком и полностью зависит от воли создателя.

Истории известны случаи, когда дубли были столь же могущественны, как и породившие их маги, а один дубль после тысячелетней тренировки даже превзошел свой оригинал в магической дуэли. Правда, он не предусмотрел того факта, о котором позаботился Негоро, и в момент смерти мага-оригинала из Вселенной исчезли оба участника дуэли, но от этого факт отнюдь не перестает быть фактом.

Негориус не мог сделать Негоро великим художником или композитором, потому что сам таковым не являлся но он мог сделать его весьма неплохим магом.

Однако не захотел.

Напомним, что Негориусу нужен был собеседник, а не конкурент.

Негориус был (и глагол «был» применяется по отношению к нему с полным правом) личностью амбициозной, честолюбивой и жадной до власти. Он понимал что, как ни старайся, дубль получится точно таким же, а власть – это штука, которую не делят на двоих.

Конечно, Негориус просчитался и Негоро все-таки вырос в его конкурента, причем в весьма успешного конкурента, но нам, жителям множественной Вселенном стоит поблагодарить Негориуса за то, что он не сделал своего дубля магом. Страшно подумать, что могло бы стать с нашим миром, обладай Негоро вдобавок еще и магическими способностями.

Негоро спрятал сверток под свой балахон.

– Ты хочешь знать, что это такое на самом деле? – спросил он стрелка.

– Нет, – сказал Реджи.

– И тебе даже неинтересно, зачем оно нам понадобилось?

– Нет, – сказал Реджи. – Первое правило стрелка – не задавай вопросов, кроме тех, что пригодятся тебе для выполнения миссии.

– Очень разумное правило, – одобрил Негоро. – Так я пойду?

– Конечно, – сказал стрелок. – Не смею задерживать.

– Но ты будь где-нибудь неподалеку, – сказал Негоро. – Ты же знаешь, что наше сотрудничество еще себя не исчерпало.

Стрелок молча кивнул.

ГЛАВА 7

Чего-то я в этой жизни не понимаю.

Чудовище Франкенштейна

Гарри подергал Шип двумя руками, зажав ножны между коленей. Меч не поддавался его усилиям и упорно отказывался показываться на свет.

Тело Негориуса лежало на площадке, голова покинула пределы видимости, затерявшись где-то внизу.

Джек допивал кофе. Бозел чистил Любителя Рубок какой-то тряпочкой неизвестного происхождения. Такое впечатление, подумал Гарри, что ничего и не произошло. Как будто они только что вылезли из этой чертовой горы и даже не прерывали свой завтрак.

А ведь дело-то сделано!

Как только в сознании Гарри укоренилась сия оптимистичная мысль, он выронил меч, по телу потекла невидимая энергия, и он получил очередной «левел ап».

Когда он пришел в себя, стрелок по-прежнему пил кофе, а Бозел полировал меч.

– Что-то на этот раз тебя долго колбасило, – сказал стрелок.

– Да, – сказал Гарри, прислушиваясь к своим ощущениям. – Похоже, что это был множественный «левел-ап». Так бывает, когда набираешь слишком уж много экспириенса сразу.

– Но ты же ничего не сделал, – удивился Бозел.

– Ты, по ходу, тоже ничего не сделал, – сказал Гарри. – Зарубить безоружного – не слишком благородный поступок для героя.

– Во-первых, я никогда не претендовал на то, чтобы быть героем, – сказал Бозел. – А во-вторых… Бывают благородные герои и бывают герои, доживающие до старости. Но доживающих до старости благородных героев не бывает.

– Все равно это было неправильно, – продолжал Гарри гнуть свою линию. – Джек, может быть, хоть ты меня поддержишь?

– Нет, – сказал Джек. – Не поддержу. Ты должен делать свою работу независимо от того, представилась ли тебе благоприятная возможность или же, наоборот, обстоятельства складываются не в твою пользу. Глупо было бы давать этому парню еще один шанс. Кроме того, он сам виноват в своей смерти. Нужно было лучше подгонять снаряжение.

– Дело не в подгонке, – сказал Бозел. – Лично я думаю, что это клей. Парня кто-то здорово подставил..

– Интересно, кто бы это мог быть, – сказал Гарри.

– А мне неинтересно, – сказал Бозел. – У этого парня должна быть куча врагов, и не стоит удивляться, если кто-то поимел его столь элегантным образом. Можно сказать, что Негориус был укокошен при помощи коллективного творчества.

– И ты даже не хочешь поблагодарить своего соавтора? – с иронией спросил Гарри.

– Нет, – сказал Бозел. – Я хочу, коль уж дело сделано, чтобы ты превратил меня обратно в дракона и я бы отправился к себе домой, и подальше отсюда вообще и от тебя в частности. Меня дико утомила человеческая компания, и я желаю поскорее снова стать прежним.

– Будь ты человеком, я сказал бы, что после пережитого ты уже ни за что не станешь прежним, – заметил стрелок. – Но ты – дракон, и вполне вероятно, что это тебе удастся.

Джек сделал последний глоток кофе, выплеснул остатки в костер и убрал пустую кружку в саквояж. Он резко поднялся на ноги, и Гарри заметил, что от былой расслабленности его позы не осталось и следа.

Странно, подумал Гарри. Ведь поход-то завершен…

Потом он заметил еще одну странную вещь.

– Джек, а почему у тебя револьверы светятся? – поинтересовался он.

– Орки близко, – ответил Джек, выхватил левый револьвер и всадил пулю в высокую густую траву, с трех сторон окаймлявшую площадку.

Раздался хрип, и из травы вывалился мертвый орк с кривой дубиной в руках.

Мгновение спустя на площадке кипел бой.

– Черт побери, – сказал Гарри десятью минутами и пятидесятью шестью орками позже. – Я никогда не претендовал на звание гения, но мне надоело постоянно находиться в роли вечно ничего не понимающего клоуна. И все же я ничего не понимаю. Какой толк был оркам нападать на нас уже ПОСЛЕ того, как мы ухлопали их начальника?

– Тут возможны два объяснения, – сказал стрелок. – Первое – орки являются не самыми интеллектуально развитыми существами, а потому в их нападении вообще нет никакого смысла.

– А второе?

– Они нашли себе нового начальника.

– Так быстро? – изумился Гарри.

– Ты не представляешь себе, с какой скоростью может наследоваться власть, особенно в условиях форс-мажора, – сказал Джек. – Но в нашей ситуации это не столь важно. Вопрос стоит по-другому. Куда нам идти дальше? Повернуть назад мы не можем, так как, проходя через подземелья, обрушили мост над рекой. Кроме того нет никакой гарантии, что в недрах горы мы не встретим третьего метродемона, а это будет решительно неприятно. Можно пойти в Цитадель Трепета, но там нам совершенно нечего делать, ее повелитель мертв, а у меня нет никакого желания крушить все направо и налево.

– Предлагаю никуда не идти, а отпустить меня прямо сейчас, – сказал Бозел. – Возвращай мне мои крылья, колдун.

– Черт с тобой, – сказал Гарри. Ему слишком надоело нытье дракона, и он не видел необходимости в его дальнейшем присутствии.

Обломы продолжались.

Гарри без проблем вернул Бозелу его истинный облик, тот радостно взревел, трижды взмахнул крыльями, поднялся на высоту около десяти метров, наткнулся на невидимый потолок, висящий в воздухе, и рухнул на землю.

Грязно выругавшись на драконьем наречии, Бозел предпринял вторую попытку воспарить в небеса в то время, как стрелок попытался спуститься вниз по склону. Обе попытки закончились неудачей, а дальнейшие исследования показали, что кто-то запер бригаду на небольшой площадке, где нашел свое упокоение злобный маг и некромант Негориус.

Их словно накрыли сверху невидимой полусферой. Гарри слышал о таком заклинании и даже сам мог его сотворить, только его личной энергии хватало лишь на то, чтобы блокировать на полу таракана.

Снять силовое поле он не мог. Теоретически он знал как это делается, но запасов его магической энергии на такое бы не хватило.

Бригада попала в ловушку. Оставалось только сидеть и ждать, когда их навестит маг, который эту ловушку расставил.

После непродолжительной, но весьма бурной дискуссии Бозелу снова был придан человеческий облик, а то он занимал слишком много не только места, но и объема, и ругань на драконьем языке превратилась в нескончаемый поток проклятий на всех известных человеческих наречиях. В области ругательств драконы слывут полиглотами.

Издалека слышался жуткий грохот. Там рушилась Цитадель Трепета. Камни, скрепленные между собой единственно силой магии, которая утекала после смерти своего хозяина, возвращались в лоно гравитации.

Мимо площадки дважды пробегали орки, но они не могли проникнуть внутрь, так же, как бригада не могла попасть наружу.

Но, похоже, орков заботили более серьезные дела. Предприняв попытку отомстить за Негориуса по горячим следам, они не собирались брать площадку в осаду и ждать, пока не исчезнет неожиданно возникшее препятствие.

Гарри находил это странным.

– Я не знаю, как у людей, а у нас, драконов, эта ситуация называется «попасть в задницу», и я даже не буду просить прощения за свой французский, – сказал Бозел. – Колдун, объясни мне, что происходит. Что мы сделали не так?

– Нашел у кого спрашивать объяснения, – сказал Гарри. – Я вообще себя полным дебилом чувствую.

– Видимо, от рождения, – вздохнул Бозел. – Стрелок, а у тебя есть какие-нибудь мысли по поводу создавшегося положения?

– Да, – сказал Джек Смит и замолчал.

– И какие же? – терпеливо спросил Бозел.

– Я не знаю точно насчет тебя, – сказал Джек Смит. – Думаю, что тебе просто не повезло. А наш с Гарри путь еще не закончен.

– Что значит «не закончен»? – взвился Гарри. – у меня была миссия – доставить героя к Негориусу и замочить последнего. Миссия выполнена. Гейм, как говорится, овер.

– Шоу маст гоу он [56]. – беззаботно сказал стрелок, закуривая сигарету. – Не парься. Я думаю, нам скоро все объяснят.

– Все?

– Все.

– Кто объяснит?

– Кто-нибудь.

Негоро и Чингиз-хан стояли на развалинах Цитадели Трепета, демонстрирующих подавляющее превосходство цемента над магией. По крайней мере в области строительства.

– Разрушен еще один прекрасный образец готической архитектуры, – вздохнул Негоро. – Жаль, черт возьми. Я рассчитывал и сам пожить в этих хоромах.

– Воину не надо другой крыши, кроме неба, и не надо других стен, кроме горизонтов, – сказал Чингиз-хан.

– И давно ты стал таким воинственным?

– Вхожу в образ, – объяснил Чингиз-хан. – Надо соответствовать. Не подбросишь мне пару фраз повнушительнее?

– Изволь, – сказал Негоро. – «Стать первым мало! Надо еще, чтобы все остальные сдохли» [57]. Звучит?

– Звучит.

– «Лучшая музыка – это стон умирающего врага».

– Звучит.

– «Свобода или смерть».

– Звучит.

– И хватит говорить о пустяках, – сказал Негоро. – Ты отправил своих бойцов отомстить за моего, так сказать, папашу?

– Отправил.

– И как?

– Их всех убили.

– Этого следовало ожидать, – сказал Негоро. – Впрочем, глупо было бы не попытаться. А вдруг бы прокатило? Ведь могло же оно прокатить?

– Могло, – сказал Чингиз-хан.

– Ну не прошло, так не прошло, – бодро сказал Негоро. – Вход в провал, надеюсь, не завалило?

– Нет, – сказал Чингиз-хан.

– Отлично, – сказал Негоро. – Проводи меня, а по дороге побеседуем. У меня грандиозные планы на будущее.

ГЛАВА 8

Все хорошо, что долго не кончается.

Стивен Кинг, Роджер Желязны, Терри Пратчетт, Анджей Сапковский, Ник Перумов, Пирс Энтони, Лоис Макмастер Буджолд, Глен Кук, Терри Гудкайнд, Роберт Джордан, Гордон Диксон, Роберт Хайнлайн, Роберт Асприн, Джордж Мартин, Гарри Тертлдав, Дэн Симмонс, Дарья Донцова и многие другие

В два часа дня стало ясно, что бригада угодила под колпак Горлогориуса.

А стало ясно это потому, что появился Горлогориус и убрал свой колпак.

Этому стреляному волку и матерому воробью хватило одного взгляда, брошенного на творящееся вокруг бригады безобразие, чтобы оценить положение и сделать соответствующие выводы.

Первым делом он щелкнул пальцами и развеял в прах тела мертвых орков.

Вторым делом он присел над трупом Негориуса, сочувственно поцокал языком, внимательно осмотрел заклинивший в ножнах Шип и вынес окончательный вердикт:

– Не повезло!

А потом развеял по ветру и труп Негориуса тоже. Третьим, а может быть, и четверым делом, если считать развеивание по ветру трупа старого злодея отдельной единицей, Горлогориус глянул на Бозела и поманил его пальцем.

Дракон подошел к нему, понурив голову, словно ожидал выволочки.

– Домой хочешь? – спросил Горлогориус.

– Хочу, – сказал Бозел.

– Ну и вали, – сказал Горлогориус, левой рукой открыл магический портал, а правой пригладил небольшую бородку. – На том конце портала находится твоя родная Скользкая Дыра. Естественно, как только ты выйдешь из портала, ты снова станешь драконом. Пока-пока.

– Вот и славно, – сказал дракон, поворачиваясь к бригаде. – Не могу сказать, что ваше общество было очень приятным, и я очень рад, что все наконец-то закончилось, но… Вы знаете, где я живу. Можете меня навестить. Когда-нибудь. Потом.

Он устремился в портал, но был задержан за руку Горлогориусом.

– Ты кое-что забыл, – сказал Горлогориус, показывая на Любителя Рубок. – Несмотря на благополучное окончание вашего похода, твоей сделки по поводу этого клинка никто не отменял, и день, когда ты расстанешься с ним, будет последним твоим днем.

– Вот зараза, – сказал Бозел, вернулся за Любителем Рубок, сунул его под мышку, помахал стрелку и Гарри рукой и скрылся в портале.

Портал плотоядно причмокнул и закрылся.

– От одного избавились, – пробормотал Горлогориус – Теперь стрелок. Твою помощь в этом предприятии трудно переоценить, я очень тебе благодарен и не имею никаких претензий.

– Принято, – сказал стрелок.

– А теперь погуляй пару минут по окрестностям, – попросил Горлогориус – У нас с моим младшим коллегой будет долгий корпоративный разговор.

Выйдя из магического портала, Бозел ощутил себя дома. Он снова был в своем родном краю, рядом с входом в свою родную пещеру, и пребывал в своем родном теле. Вокруг стояли привычные холмы, над которыми висел любимый Бозелом туман, и ничто не раздражало дракона, кроме дурацкого меча, который сжимали когти его правой передней лапы.

Хотя нет. В окружающем пасторальном пейзаже присутствовал еще какой-то раздражающий фактор, и Бозел некоторое время не мог его определить.

Но потом он увидел рыцаря в сверкающих доспехах верхом на боевом коне. В одной руке рыцаря было копье, в другой – большой изогнутый рог. К седлу были приторочены щит и длинный меч.

Рыцарь не видел Бозела, его взгляд был обращен на черную дыру входа в пещеру. Рыцарь протрубил в рог и выкликнул древний клич, каким рыцари испокон веков вызывали драконов на смертный бой.

В любое другое время Бозел только бы порадовался хорошей драчке, позволяющей нагулять аппетит перед обедом, а также возможности закусить жареной кониной и печеной в собственных доспехах рыцарятиной, но сейчас его просто тошнило от такой перспективы.

– Чего орешь? – спросил он у рыцаря.

Конь рыцаря был хорошо вышколен и при звуках драконьего голоса даже не попытался сбросить своего седока на землю. Он лишь тихо захрипел и принялся прядать ушами.

– Вызываю тебя на смертный бой, – сказал рыцарь оборачиваясь. – Я – доблестный сэр Гребистан из Альда, истребитель троллей, огров и саламандр.

– И теперь, значит, решил истребить еще и дракона? – уточнил Бозел. – Вот что я тебе скажу, дорогой сэр Гребистан. Греби-ка ты отсюда в свой Альд.

– То есть как это «греби»? А бой?

– Не в настроении я сегодня, – сказал Бозел.

– Гм… – сказал рыцарь. – А разве дракон имеет право уклониться от рыцарского вызова?

– Дракон имеет право на все, – сказал Бозел.

– А когда же мы с тобой сразимся? – спросил рыцарь.

– Когда я буду в настроении.

– Назначь точную дату, – потребовал рыцарь.

– В следующий четверг, – сказал Бозел. – Сразу, как только кончится дождь.

– А если в следующий четверг не будет дождя?

– Подождешь еще неделю, – сказал Бозел. – А теперь – подвинься. Ты стоишь у меня на дороге.

Изумленный и обескураженный сэр Гребистан отвел в сторону своего коня, и они оба наблюдали, как усталый дракон с зажатым в передней лапе мечом лезет в свою пещеру. Рыцарь не предпринимал попытки напасть.

Один из рыцарских законов гласил: «Нельзя драться с драконом, если он не в настроении. Такая драка может закончиться очень быстро и отнюдь не в пользу рыцаря».

Расстроенные драконы дрались не по правилам и вместо того чтобы пыхать огнем с дальнего и безопасного расстояния, сразу же разрывали противника на части.

Бозел скрылся в глубине своей пещеры, надежно припрятал сослуживший свою службу меч, свернулся клубочком и заснул.

Для него эта история подошла к концу.

– Вернемся к нашим баранам, – сказал Горлогориус Гарри, когда они остались одни. – Точнее, к одному нашему барану. К тебе.

– Вернемся, – сказал Гарри.

Тон волшебника не предвещал ничего хорошего, но Гарри не понимал, где он накосячил. Вроде бы все было сделано, и сделано правильно… Меч добыт, герой найден, опасности преодолены, а злодей укокошен…

– Бездарно, – сказал Горлогориус – Это слово наиболее точно отражает то, как ты провел порученное тебе дело. Этот так называемый героический поход стал нагромождением глупостей, нелепостей, ошибок и непрофессионализма, причем все они исходили из одного источника – от тебя. Над вашим походом будут смеяться в веках. Уже смеются, черт подери. Над вами и надо мной, который вас в этот поход отправил.

– Вообще-то я не напрашивался…

– Никто не напрашивается! Тем не менее все, когда приходит их черед, идут и делают свое дело, и делают его хорошо!

– Я не понимаю сути ваших претензий, – сказал Гарри.

– Проблема в том, что ты вообще ничего не понимаешь. За весь поход – ни одной свежей мысли, ни одного разумного тактического хода. Был проблеск в самом начале – создать героя, не отходя от кассы, то есть от дракона, но, насколько я знаю, сия гениальная идея принадлежит не тебе. Или я не прав?

– Правы. Это идея демона Фила, но ведь не стоит забывать, что именно я его вызвал…

– Задачка для ученика седьмого класса, – фыркнул Горлогориус – Вызвать неизвестного демона и послушать, чего он скажет. Ты ведь даже не знаешь, какой породы был тот демон и откуда ты его вызвал.

– Ну и не знаю, – сказал Гарри. – Но это и необязательно.

– Необязательно, – согласился Горлогориус – Но в тебе нет стиля. Имея под рукой таких высококлассных исполнителей, как стрелок и дракон, ты не придумал ничего лучше, как тупо идти вперед, по пути попадаясь во все расставленные на тебя ловушки.

– Мы победили зомби в городе-призраке и одолели лорда Упокоя.

– Остальные трое повелителей зомби живы, – напомнил Горлогориус – Ну если и не живы, то функционируют.

– Передо мной не стояла задача ликвидировать повелителей зомби, – сказал Гарри. – Надо было уничтожить Негориуса, и он уничтожен.

– К этому мы еще вернемся, – сказал Горлогориус – Что было после зомби? Религиозная секта. И ты не смог притвориться каким-нибудь божеством и отвратить их от неправедного пути, не прибегая к таким радикальным средствам, как натравливание на них дракона?

– Я никого не натравливал. Это была его собственная инициатива.

– Значит, ты признаешь, что не контролировал ситуацию?

– Контролировал. По мере возможности.

– Иными словами, ситуацию ты упустил. Ты даже не использовал все выданное тебе оборудование. Почему ты не носил шапку-невидимку? Почему ты никуда не посадил этот чертов бамбук? Я его тебе для чего выдал? Чтоб ты его с собой таскал? Способ поливки, ему, видите ли, не нравится. Из всех предметов только скатерть и использовал. Все бы тебе жрать. А что произошло в Лесу Кошмаров? Что это у тебя за кошмар такой?

Гарри покраснел:

– Вы что, подсматривали?

– Я не подсматривал, – гордо сказал Горлогориус – Я наблюдал. Твой кошмар не только не делает тебе чести, но и бросает тень на всю нашу Гильдию. Ты что, девственник?

– Я отказываюсь обсуждать с вами подобные вопросы.

– Ты будешь обсуждать со мной все, что я сочту нужным обсудить! – рявкнул Горлогориус – И если я скажу, что завтра ты пойдешь в бордель, то ты в него пойдешь, понял?

– Пойду, – согласился Гарри.

– Куда это ты собрался? – грозно осведомился Горлогориус.

– В бордель, – убито сказал Гарри.

– Не время думать о борделях! – рявкнул Горлогориус – Речь идет о спасении Вселенной, а он думает о каких-то борделях! Да, молодежь нынче пошла странная. Не наше племя. Да если бы мы были в армии и ты бы служил в моем батальоне, я бы тебя расстрелял. Дважды. Из реактивной пушки.

– Вообще-то о борделях первым заговорил не я…

– Хватит пудрить мне мозги своими борделями! Поговорим лучше о метродемоне!

– Давайте поговорим о метродемоне, – согласился Гарри. – Вы не сказали мне, что их двое.

– А я должен уточнять тебе всякую мелочь?

– Мелочь? – возмутился Гарри. – Нас едва не сожрали в этом чертовом подземелье!

– Потеряв тебя, Гильдия бы много не потеряла, – сказал Горлогориус – Напротив, я думаю, что ее средний интеллектуальный уровень лишь вырос бы с твоей смертью. Ты позволил демону загнать вас в тупик, из которого вы выбрались только благодаря стрелку! Что бы ты делал, если бы его с тобой не было?

– Скорее всего, вообще не поперся бы под землю, а нашел бы решение попроще.

– Иными словами, ты хочешь сказать, что присутствие в отряде такой мощной боевой единицы, как Джек Смит-Вессон, слишком расслабило тебя и притупило твою бдительность? И ты не считал нужным выкладываться по полной программе?

– Да.

– Щенок, – сказал Горлогориус – У Гэндальфа в отряде были сами Арагорн с Леголасом, и тем не менее именно он преградил дорогу Балрогу!

– Я не понимаю, о чем вы говорите.

– Слабак, – сказал Горлогориус – А теперь объясни мне, на кой черт надо было убивать Негориуса? Почему ты не остановил дракона?

– ЧТО?! – воскликнул Гарри. – С какой это радости я должен был останавливать дракона, если ликвидация Негориуса была основной целью нашего задания?

– Кто сказал тебе такую глупость?

– Вы.

– Ты – идиот. Не надо понимать все мои слова так буквально.

– Это правило распространяется и на ваше заявления о том, что я идиот?

– Нет! Я дал тебе задание, обрисовал его в общих чертах! Я не думал, что тебе надо разжевывать каждую мелочь. Когда я посылаю человека в трактир за пивом, я не рисую ему карту улицы и не говорю, что пиво нужно наливать в кружку!

Гарри чуть не задохнулся, возмущенный тем, что их поход сравнили с прогулкой за пивом, и поймал себя на мысли, что начинает ненавидеть Горлогориуса. Тот ему и раньше не очень-то нравился, но теперь Гарри чувствовал, что приходит в ярость. Еще немного, и он взорвется и попытается наслать на старикана какое-нибудь проклятие.

И тогда Горлогориус его размажет.

– Ну, знаете ли! – возмутился Гарри. – Это уже чересчур. Вы отправили меня на боевое задание, не снабдив абсолютно никакой информацией, и предъявляете мне претензии за то, что я не умею угадывать ваши мысли! Вы говорите мне сокрушить Негориуса, и я его сокрушаю, а потом вы недовольны тем, что негодяй оказался мертв. Черт побери, а вы не подумывали о том, чтобы формулировать свои требования более конкретно?

– Ты на меня кричишь? – уточнил Горлогориус.

– Нет, – смутился Гарри. – То есть да! Вы пришли ко мне и потребовали, чтобы я бросил все дела и спас мир! И теперь я его спас, даже не зная, от чего именно я его спасаю, а вас опять что-то не устраивает! Мне это надоело! Я не желаю больше быть вашим мальчиком на побегушках и не собираюсь работать вслепую! Я – маг, а не супермен, черт бы вас побрал, и если вам когда-нибудь еще что-то от меня потребуется, будьте добры, формулируйте свои требования четко! И в письменной форме, чтобы потом вы не могли отвертеться!

К величайшему удивлению Гарри, Горлогориус не выглядел особо рассерженным. Он и просто рассерженным не выглядел, и в его глазах, когда он смотрел на Гарри, присутствовало какое-то… умиление.

– Совсем взрослый стал, – почти ласково сказал Горлогориус, и от теплоты его тона Гарри бросило в дрожь. – Я долго добивался этого, и ты наконец-то избавился от давления авторитетов. Так на меня наорал! Ты ведь меня теперь совсем не боишься? То есть, конечно, боишься – меня все боятся, на этом строится моя репутация, – но ведь боишься ты не совсем так, как раньше?

– Возможно, – сказал Гарри.

– Вот и хорошо, – сказал Горлогориус – Значит, ты выдержал свой последний экзамен.

– Экзамен? – спросил Гарри, но не дождался ответа и тут же забыл о своем вопросе, ибо в тот момент, когда вы прочитали вопросительный знак, молодого волшебника начало плющить и колбасить по новой.

Успешно сдав непонятный экзамен Горлогориусу, он получил очередной «левел ап».

ГЛАВА 9

…вы находитесь в самом начале большого пути…

Из речи Гэндальфа, обращенной к хоббитам во дворце Элронда

Волшебник шестого уровня мастерства Гарри Тринадцатый прибыл к себе домой посредством магического портала, открытого для него Горлогориусом. Молодого, но весьма перспективного волшебника сопровождал Джек Смит-Вессон, человек в черных одеждах и с небольшим саквояжем в руках.

Гарри не понимал, почему Горлогориус настаивал на компании стрелка, но спорить с ним не стал. Как бы там ни было, Горлогориус был стар, мудр, опытен и страшен во гневе, а потому спрашивать Гарри не решился.

Горлогориус и без его вопроса сказал, что так надо и вскоре Гарри поймет, для чего именно, а потом открыл для них портал, помахал ручкой и бодрой походкой направился в сторону развалин Цитадели Трепета.

Дома Гарри ожидал приятный сюрприз.

Вопреки всякой логике, орки-гастарбайтеры неплохо потрудились в отсутствие хозяина и заканчивали возведение шестого этажа магической башни Гарри. Первые пять были сданы под ключ и готовы к употреблению.

Больше всего Гарри поразила спальня [58], расположенная, как того и требовал проект, на третьем этаже. Там даже уже стояла кровать.

Обрадовавшись, Гарри поселил Джека на этаже для гостей (четвертом), сбросил с себя пыльную одежду и с головой погрузился в лабораторные опыты.

В мире и покое они прожили две недели.

Орки продолжали строить башню, закончив шестой этаж и приступив к седьмому. С тех пор как Гарри вернулся из своего похода, они стали гораздо более спокойными, трудолюбивыми и исполнительными и больше не предъявляли своему работодателю нелепых и невыполнимых требований типа завести песок из Желтой пустыни или выдать им зарплату. И даже Глымова мать не доставляла особых хлопот.

Гарри не интересовался, чем в это время занимается Джек.

А Джек ничем таким и не занимался. Не в силах долгое время сидеть на одном месте, он бродил по окрестностям, прислушиваясь к жалобам местных жителей и истребляя хищников, мешавших им жить, на что у Гарри никогда не хватало времени. Вечерами Джек сидел на веранде, покуривая сигареты и попивая кофе, слушал музыку и чистил свои револьверы. Он был стрелком и знал, что надолго это состояние относительного покоя не задержится. Даже чаю не попьет.

Тем, кто выбрал путь револьвера, покой может являться только во снах. Ну и еще после того как они закончат свой путь с пулей в сердце и рукояткой пистолета вместо памятника.

Гарри блаженствовал в своей лаборатории, в которой наконец-то можно было только ставить опыты, а не есть, спать и принимать гостей. Его было не оторвать от колбочек, реторт, сосудов с подозрительно пахнущей жидкостью и пыльных манускриптов, заполненных мелким и почти нечитаемым шрифтом.

Гарри наивно полагал, что после этого похода Горлогориус и компания надолго потеряют к молодому волшебнику интерес и оставят его в покое, занявшись другими, более важными и не касающимися Гарри делами. Он возвращался в блаженное состояние скуки и лени в котором намеревался прожить остаток своей жизни сколь бы длинным этот остаток ни оказался.

Итак, две недели они прожили в мире и покое, и даже вопросы, которые не так давно будоражили ум Гарри, тускнели и отходили на задний план.

Две недели они прожили в мире и покое.

А потом заявился Горлогориус и все испортил.

Для начала он расположился в самом удобном кресле Гарри, принесенном из библиотеки, и рассказал Гарри все, что того уже абсолютно не интересовало.

Он рассказал об истинной цели их похода, о подлинной сути Негориуса, рассказал о изначальных артефактах, их местонахождении и о том, для чего они нужны, и под конец, когда Гарри попеременно бледнел, краснел, зеленел и трясся от страха, поведал ему о том, что такое Большой Бо.

А потом он позвал стрелка, пожал ему руку и отправил парочку куда подальше.

Послал, можно сказать, в путь-дорогу.

Но это уже совсем другая история…

ПОСЛЕСЛОВИЕ АВТОРА

Не стреляйте в пианиста! Вы еще нашего трубача не слышали…

Надпись в салуне

Автор – человек здравомыслящий, по крайней мере он хочет на это надеяться, и он прекрасно понимает, что и по завершении книги у читателя осталось слишком много вопросов, на которые он еще не нашел ответа. Вот самый малый список этих вопросов:

Что же такое сказал старик Горлогориус Джеку Смиту, что тот решил изменить своим правилам путешествовать в одиночку и пообещал Гарри сопровождать его до самого конца пути?

Куда делся Джавдет и как сложится личная жизнь его дочери?

На самом ли деле демон Фил являлся демоном или же он был кем-то еще?

Почему опытный Горлогориус отправил на столь ответственное задание неопытного Гарри?

Почему могущественный Горлогориус позволил сэру Реджинальду Ремингтону, эсквайру, уйти из Триодиннадцатого царства вместе с Кощеевой смертью и не пытался ему воспрепятствовать, хотя не мог не знать, для кого предназначен изначальный артефакт?

Каким образом в чудесном саквояже Джека Смит-Вессона оказался лучевой меч рыцарей джедай?

Почему мир, по которому путешествовали стрелок, дракон и волшебник, такой странный и нелогичный и Кощеи Бессмертные в нем соседствуют с пришельцами со звезд, герои то и дело сбиваются на странный жаргон, и как магия может существовать рядом с высокими технологиями?

Почему, по мнению Горлогориуса, Гарри не следовало убивать Негориуса и чем остался недоволен старый маг?

Где находится орден Святого Роланда и в чем смысл бесконечного путешествия его служителей?

В чем заключался экзамен, который сдал Гарри, и на черта Горлогориусу вообще понадобилась вся эта затея.

Какова была дальнейшая карьера Негоро и что же такое ужасное он совершил, чтобы вызвать ненависти последующих поколений?

Настигнет ли сэра Реджинальда Ремингтона, эсквайра, страшная месть оскорбленного кота да Винчи?

Почему, несмотря на то что автор озвучивает несколько правил стрелка, радикально отличающихся друг от друга по содержанию, все они именуются «первыми»?!

И самое главное, чем или кем является на самом деле Большой Бо?

Ответы на эти и на многие другие вопросы вы можете найти в следующей книге автора, которая будет называться (и только попробуйте обвинить автора в нелогичности и непоследовательности) «Второе правило стрелка» [59]и которую автор обязуется написать в самое ближайшее время.

«Второе правило стрелка».

Не спрашивайте в аптеках вашего города!

Май – июль 2006

Второе правило стрелка

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ ПРЕДЫДУЩЕЙ КНИГИ

Есть у меня подозрение, что и «Санта-Барбара» с чего-то начиналась.

Неизвестный телезритель.

Это было смутное время, когда по пустыням рыскали шайки бедуинов, на кладбищах безраздельно царствовали зомби, простые смертные предчувствовали что-то нехорошее и не могли спать спокойно, могучие волшебники то и дело выбирали темную сторону мудрости, а Древнее Зло просыпалось не менее десяти раз за тысячелетие.

И когда в Черных Горах Ужаса воцарился новый Темный Властелин, свершилось предначертанное и открылось людям место средоточия могучей силы, способной при неправильном обращении положить конец существованию всего живого и неживого. И собрались великие чародеи на большой Совет, и поняли они, что ни один волшебник, будь он хоть трижды Гэндальф и дважды Гарри Поттер, ни один герой, будь он хоть четырежды губернатор Калифорнии, не смогут в одиночку противостоять новой угрозе, и решили они создать для спасения мира целую бригаду.

К несчастью, Саша Белый был занят, так что пришлось им обходиться собственными силами.

Дело было так.

Молодой, в меру умный и в меру талантливый волшебник с модным именем Гарри и счастливым порядковым номером Тринадцатый только что закончил учебу и занимался строительством первой в своей жизни волшебной башни, когда к нему заявился старый, мудрый, могучий, великий, неподражаемый, просветленный, ни с кем не сравненный, обалденный, крутой, клевый, офигительный, колоссальный, грандиозный маг по имени Горлогориус Хруподианис [60]и послал Гарри… Совершенно верно, бороться с мировым злом.

Как уже говорилось выше, в одиночку такие дела не делаются, поэтому Гарри поспешил обзавестись спутниками, которые могли бы стать ему надежными товарищами и помощниками.

Поначалу спутников было трое:

1. Джек Смит-Вессон, стрелок, служитель ордена Святого Роланда, Патрон в Его Патронташе, возможно, один из самых опасных людей в множественной Вселенной.

2. Джавдет, бедуин, бесстрашный сын пустыни, брат барханов, песчаный лев, самозваный историк, возможно, отец той самой Шахрезады.

3. Бозел, наглый, циничный, расистски настроенный получеловек-полудракон, обладающий зачарованным мечом под именем Любитель Рубок, возможно, тот самый герой, которому и выпадет честь избавить Вселенную от очередного темного негодяя.

В самом начале пути бригада понесла потери, и Джавдет предпочел трудностям, опасностям и лишениям героического похода бесплатное подключение к Интернету и нелимитированный трафик.

Остальные отмазаться не сумели и были вынуждены продолжить путь.

А он, этот самый путь, как вы понимаете, не был усыпан розами. Чуть ли не каждый день бригаде приходилось иметь дело со всякой нечистью – встречались им и зомби под руководством самого лорда Упокоя, и религиозные фанатики, и Лес Кошмаров, и даже таинственный демон по имени Метро (две штуки), обитавший в недрах горы. Об обычных разбойниках и упоминать не стоит.

Бригада с честью преодолела все трудности, уконтрапупила большинство встреченных врагов и явилась почти под самые стены Цитадели Трепета, облюбованной врагом рода человеческого в качестве своей постоянной резиденции. Там она и завалила Темного Властителя Негориуса, как вдруг выяснилось, что в реальности дела обстоят куда сложнее, чем это могло показаться с первого взгляда.

Параллельно с героическим походом бригады имел место еще один поход, не менее героический.

Некто сэр Реджинальд Ремингтон, стрелок, служитель ордена Святого Роланда, Патрон в Его Патронташе, был направлен Негориусом в Триодиннадцатое царство на поиски могущественного Изначального артефакта, а попросту – яйца с заключенной в нем смертью долгоживущего индивидуума, известного в широких кругах под именем Кащея Бессмертного. По пути Реджи познакомился с тремя главными былинными богатырями, поспособствовал ликвидации крупного галактического гангстера Джаббы Хутта, насовершал кучу других подвигов и навлек на себя гнев одного весьма опасного кота, дона да Винчи.

Поборов все опасности, Реджи также с честью выполнил свою миссию и доставил яйцо в обговоренное заранее место, где передал его некому Негоро, дублю и заместителю Темного Властителя, который, как и положено всякому уважающему себя заместителю, вовсю интриговал против своего шефа и немало поспособствовал его гибели.

Собственно говоря, на этом первая часть нашего повествования и завершилась, оставив после себя огромное количество вопросов, которые, как мы надеемся, найдут свои ответы во второй части. По крайней мере, Гарри Тринадцатый очень в это верит.

ПРОЛОГ

Интересно, а что там внутри?

Пандора.

Воровато озираясь по сторонам, Негоро пробирался по темному подземному проходу, освещая себе путь тускло светящим, но обильно коптящим факелом. Факел. Негоро нес в левой руке. Правая его длань крепко сжимала Изначальный артефакт, с боями добытый сэром Реджинальдом Ремингтоном, эсквайром, в Триодиннадцатом царстве.

Сам Реджи в компании с новым ханом орков по имени Чингиз и тремя архаровцами из личной ханской охраны сидел на травке перед входом в пещеру, в которой скрылся Негоро, курил сигарету и светски беседовал с ханом орков на отвлеченные темы.

– За орками будущее, – говорил Чингиз-хан. – Эльфы, гномы, тролли, люди – это уже неактуально. Все это тупиковые пути развития. Когда-то эти расы были великими и все трепетали перед ними, но сейчас в их цивилизациях полный застой. Они перестали двигаться вперед, а тот, кто стоит на месте, скоро на этом самом месте и ляжет.

– Может быть, – дипломатично сказал Реджи.

– Не «может быть», а «так будет», – поправил его Чингиз-хан. – Скоро все жалкие обитатели нашего мира почувствуют на своих шеях крепкую ладонь орков.

Но раньше они почувствуют их зловонное дыхание, подумал Реджи. Он не был расистом и готов был иметь дело с кем угодно, но существа, считающие горячую воду и мыло признаком слабости расы, раздражали его обонятельные рецепторы.

– Значит, вы, парни, собираетесь захватить власть над миром? – уточнил Реджи.

– А ты имеешь что-нибудь против этого?

– Нет, – сказал Реджи. – Я бывал во многих мирах, и почти в каждом кто-то предпринимал попытку стать единоличным властителем судеб. Иногда это даже получалось.

– Ты видел много миров, которыми правят орки?

– Ни одного, – сказал Реджи. – Твоих соплеменников обычно подводит плохая организация.

– В моем ханстве все будет по-другому.

– Да я и не спорю, – сказал Реджи. – Попробуй, может, что и выйдет.

– Вижу, ты не веришь в мой грядущий успех.

– Ничего личного, – сказал Реджи. – Я – стрелок. Мы верим только в то, что видим собственными глазами. Когда ты усядешься на самый большой трон этого мира, я в это поверю. Но не раньше.

– Договорились, – сказал Чингиз-хан. – Если ты доживешь до моей коронации, то я готов предоставить тебе место в первых рядах.

– Главное, чтобы ты сам дожил до своей коронации, – сказал Реджи.

– Что ты имеешь в виду? – насторожился Чингиз.

– Ты собираешься заняться очень опасным бизнесом, в котором процветает страшная конкуренция, – сказал Реджи. – Насколько я понимаю, люди, эльфы, гномы и прочие существа все еще населяют ваш мир?

– Это временная трудность.

– Но ведь они не сдадут своих позиций без боя. Значит, будет война, а война – довольно рискованный и ненадежный бизнес. Сегодня ты на коне, а завтра твой конь подыхает, из его черепа выползает ядовитая змея и кусает тебя за пятку.

– Исключено. У нас нет кавалерии.

Конечно, какая лошадь подпустит к себе такой запах на расстояние, с которого можно хотя бы бросить лассо?

– Это еще один минус, – сказал Реджи. – В некоторых случаях кавалерия может оказаться очень полезной. Кавалерия – это скорость и мобильность.

– А пехота – это ударная мощь. Войны выигрывает пехота.

– В примитивных мирах вроде вашего такое иногда случается, – согласился Реджи. – Если противник не применит на поле оружие массового поражения.

– Например? – насторожился Чингиз.

– Полагаю, в вашем случае речь может идти только о двух типах оружия массового поражения, – сказал Реджи. – Во-первых, это драконы.

– Драконы?

– Драконы. Такие большие крылатые твари, которые умеют летать и дышать огнем.

– А во-вторых?

– Волшебники.

– Только не говори мне, что ты воспринимаешь волшебников всерьез.

– Почему бы и нет?

– Негориус был волшебником, и что с ним стало?

– Негориус играл по правилам, а такое поведение крайне нетипично для волшебника, – сказал Реджи. – Лично я так и не понял мотивы его поступков. Странный он был тип. Вот твой новый босс не вызывает у меня никакого удивления. Он как раз такой, каким и должен быть.

Подземный ход, которым продвигался Негоро, закончился небольшим залом с довольно высокими для подземелья потолками. Негоро воткнул факел в щель между камнями и огляделся по сторонам. Через несколько минут усердных поисков ему удалось обнаружить в одной из стен нечто смутно похожее на дверь.

Тронная палата княжеского терема в Триодиннадцатом царстве была забита народом так, что не то что яблоку, желудю упасть было негде. Многие хотели поприсутствовать на справедливом суде, который князь Владимир Верный Путь вершил над зловредным старикашкой Кащеем.

Подсудимый, закованный в цепи, сидел на специально предназначенной для него дубовой скамье. По бокам от него стояли двое былинных богатырей – Алеша Попович и Добрыня Никитич, руки обоих лежали на рукоятях мечей. Старший богатырь, Илья Муромец, стоял поодаль, недвусмысленно поигрывая своей страшной боевой палицей, с которой он никогда не расставался.

Шел четвертый час допроса подсудимого.

– Насильничал ли ты красных девиц? – в который раз интересовался князь Владимир.

– Таки посмотрите на меня и скажите, кого вы видите перед собой, – отвечал Кащей, выбрав линию защиты, именуемую «полной несознанкой». – Вы видите перед собой старого и больного человека. Что такому человеку может быть нужно от красных девиц, кроме доброго слова и уважения к его сединам? Красные девицы сейчас не те, что раньше. Вы их видели? Чтоб такую снасильничать, дружина богатырей нужна, и то силенок может не хватить.

– Отпираешься, значит? Ладно, к допросу свидетелей мы можем приступить позже. А не замышлял ли ты козни супротив земли нашей вообще и правления моего в частности?

– Обижаете, гражданин начальник. Я, может быть, и нежить, но я своя, славянская нежить. Нельзя априори обвинять меня в отсутствии патриотизма. Сколько раз я мог продать вас хазарам, печенегам, кипчакам, половцам или татаро-монголам? Лучше не спрашивайте, сколько. Я бы уже олигархом был, даже если бы за каждый раз, когда я отклонял такие предложения, мне заплатили хотя бы по одной монете. И вообще, я рассматриваю этот суд как попытку опорочить мое честное имя, и в том случае, если меня не устроит вынесенный приговор, я оставляю за собой право обжаловать его в вышестоящей инстанции вплоть до суда по правам человека в Гааге.

– Где? – уточнил князь.

– В Гааге. Это в Европе.

– Европейские суды нам не указ, – отрезал князь. – В Триодиннадцатом царстве есть только одна высшая инстанция – я. Государство – это я. Закон – это я. И мои приговоры у меня обжалованию не подлежат.

– Произвол! – заявил Кащей. – Вижу, что в нашей стране до сих пор имеет место диктатура и культ личности. Очень неприятная тенденция, доложу я вам. Что же, как хотите. Душите свободу слова, сажайте политзаключенных вместе с уголовниками. Грядущие поколения нас рассудят.

Дверь была настолько древняя, что выглядела как часть стены, в которой находилась. Петель и дверных ручек в наличии не имелось, очевидно, дверь не предназначалась для частого использования.

Замка Негоро также, не нашел. Дверь явно отпиралась магическим способом.

«Допустим, яйцо – это ключ, – подумал Негоро. – Куда его тут вставлять и как поворачивать?»

Негоро в очередной раз подосадовал, что не унаследовал от родителя никакой магической силы. Скотина он был, этот родитель, Темный Владыка Негориус. Не зря его герой на зачарованный нож поставил.

Магия… Кто, кроме волшебника, сможет с ней разобраться?

Никаких указаний. Вот вам дверь, вот вам ключ, и делайте, что хотите.

Негоро смахнул с двери пыль и поднес факел поближе. На двери обнаружился рисунок, изображавший очень худого человека с огромным мечом. Человек отбивался от наседавших на него бородатых громил, один из которых размахивал чем-то вроде здоровенной дубины, закрывая своим телом…

Яйцо. Похоже, то самое яйцо, которое держал в руке Негоро.

«Что ж, – подумал Негоро. – Если человечество и придумало что-нибудь путное, вне всякого сомнения, этим чем-то является метод научного тыка».

Терять-то все равно нечего, решил Негоро и с размаху швырнул яйцо в дверь.

В далеком Триодиннадцатом царстве Кащей Бессмертный схватился руками за грудь и с предсмертным воплем рухнул на пол.

Часть первая

ГЛАВНЫЙ РУБИЛЬНИК

ГЛАВА 1

Пришло время расставить точки над «ё».

Сергей Шнуров.

Содержимое котелка кипело на медленном фиолетовом пламени. Гарри помешивал варево с задумчивым видом, мысленно подсчитывая количество желчи вампира, которое надо добавить в эликсир, и прикидывая, стоит ли вообще что-то туда добавлять.

Справедливо рассудив, что декокт желчью не испортишь, Гарри снял с полки маленькую бутылочку, осторожно скрутил крышку и капнул в котелок. Варево тут же приняло коричнево-желтоватый окрас и загустело так, что перемешивать его пришлось уже двумя руками. Ложка, которой орудовал Гарри, грозила согнуться под прямым углом.

Гарри бросил взгляд на настенный хронометр. Еще пара минут, и все будет готово.

Прошло уже две недели с тех пор, как Гарри и стрелок, известный в миру под именем Джека Смит-Вессона, вернулись с задания по ликвидации Темного Властелина Негориуса и предавались заслуженному отдыху. Гарри обживал построенные в его отсутствие нижние этажи строения, которое в итоге должно было стать его личной волшебной башней, а стрелок, будучи не в состоянии и дня просидеть на одном месте, без устали шнырял по окрестностям в поисках приключений. Он уже перестрелял всех местных хищников, выследил и уничтожил семейство вурдалаков, и теперь с каждым рейдом ему приходилось отходить от башни все дальше и дальше.

Гарри снял варево с огня, остудил его магическим способом и посмотрел на результаты трудов. Цвет был похож на тот, который описывался в книге, однако плотность явно превышала эталонную.

Гарри подошел к стеллажу у противоположной стены, вытащил из клетки белую мышь, притащил ее на лабораторный стол и капнул декоктом у нее под носом. Мышь повиляла хвостом и отказалась слизывать образец творчества молодого волшебника.

Гарри схватил ее в кулак и ткнул в декокт носом. Мышь нехотя высунула язык и лизнула стол.

Гарри посадил ее в коробку и принялся наблюдать. Спустя три секунды мышь захрипела, перевернулась на спину, судорожно задрыгала лапками и сдохла.

– Бракованный экземпляр, наверное, – пробормотал Гарри и отправился за следующей мышью.

Грызуны бегали по клетке и не давались волшебнику в руки, словно предчувствуя, что ничего хорошего от этого индивидуума ждать не приходится. Наконец Гарри удалось загнать одного из них в угол.

Грызун оказался матерым самцом, который царапался, кусался и отбивался отчаянно, но высшая форма разума в очередной раз победила, и самец тоже отправился на лабораторный стол.

Там он попытался учинить погром, перевернул две колбы и попытался скрыться в лесу из пробирок, но был схвачен и сунут носом в котелок с декоктом. Гарри надоело церемониться.

Рожа у самца оказалась перепачканной магическим варевом, однако дохнуть он категорически отказывался. Наверное, научился задерживать дыхание. Желание выжить творит с лабораторными грызунами самые невообразимые вещи.

– Не хочешь по-хорошему, готовься к неприятностям, – сказал Гарри самцу и решил применить способ, который вовсю практиковал наставник по зельеварению в альма-матер молодого волшебника.

Волшебники часто применяют этот способ к несговорчивым грызунам.

Гарри выдвинул ящик стола и вынул на свет мышиную клизму.

Увидев пыточный агрегат, самец заметался по коробке, но, увы, деваться ему было некуда.

Гарри наполнил клизму декоктом, надел хирургические перчатки, поймал самца и устроил ему экзекуцию. Как и следовало ожидать, не прошло и нескольких секунд, как самец издох.

– Ага, – сказал Гарри. – Для чистоты любого эксперимента надо повторить его три раза.

Третья мышь поняла, что сопротивление бесполезно, и глотнула варева с достоинством Сократа.

Гарри занес результаты эксперимента в журнал, уселся в кресло и закурил сигарету. Ему было хорошо и спокойно.

Именно так Гарри и мечтал прожить все отведенные ему годы. Просыпаться не раньше полудня, расхаживать по башне в тапочках и домашнем халате, ставить опыты, читать книги и следить за жизнью издалека, узнавая последние новости с опозданием лет этак на пятьдесят. К сожалению, такой образ жизни могут позволить себе только старые волшебники, разменявшие как минимум первую тысячу лет. Старым волшебникам кажется, что молодые волшебники созданы исключительно для того, чтобы они, старые, могли вести именно такой образ жизни.

Такой подход к молодежи исповедовал Горлогориус Хруподианис, личный куратор Гарри. Мои проблемы, говорил Горлогориус Гарри, это твои проблемы. А твои проблемы – это твои проблемы. Только твои и ничьи больше.

Думать в столь приятную минуту о Горлогориусе оказалось крупной ошибкой. Раздалось приглушенное «бабах», и могущественный волшебник возник в центре лаборатории Гарри.

Первым делом он сунул нос к лабораторному столу молодого волшебника и подсчитал количество дохлых грызунов.

– Утро мышиной казни, – прокомментировал Горлогориус. – Чем ты их потчевал?

– Там, в котелке, – сказал Гарри слабым голосом. Он уже предчувствовал неприятности. Горлогориус. – это всегда неприятности. Если бы неприятности ходили стаей, они бы выбрали Горлогориуса своим вожаком.

– Цвет приятный, – сказал Горлогориус. – А что это должно было быть?

– Эликсир вечной молодости.

– Логично, – сказал Горлогориус. – Как только кто-то молодой выпивает этот напиток, его молодость остается с ним навсегда. А стариков к твоему вареву лучше не подпускать.

– Наверное, я что-то перепутал в ингредиентах, – признался Гарри.

– Зато у тебя получился неплохой яд, – сказал Горлогориус. – Хороший яд имеет гораздо большую ценность, нежели какой-то эликсир вечной молодости. Если ты сумеешь разработать еще и противоядие, это будет вообще замечательно.

– Сейчас же этим займусь, – пообещал Гарри.

– Займешься, – сказал Горлогориус. – Обязательно займешься, но не сейчас.

– Как скажете, – легко согласился Гарри. – Не сейчас так не сейчас. Кофе хотите?

– Не хочу. – Горлогориус материализовал из воздуха удобное кожаное кресло и уселся, закинув ногу на ногу. Вообще-то применение магии в чужой волшебной башне считалось нарушением этикета, но, когда дело касалось молодых волшебников, Горлогориус чихать хотел на любой этикет. – Не сомневаюсь, после выполнения прошлой миссии у тебя осталась куча вопросов.

– Ерунда, – сказал Гарри. – Я смогу спокойно жить дальше и не зная ответов.

Как подозревал Гарри, гораздо спокойнее, нежели жить, зная эти ответы.

– Жить ты, может быть, и сможешь, – согласился Горлогориус. – А вот эффективно действовать – вряд ли.

– Я не хочу действовать, – промямлил Гарри. – Тем более эффективно.

– А придется, – сказал Горлогориус. – Ибо история наша совсем не окончена. Наоборот, она только начинается.

– Что? – возмутился Гарри. – А наш поход? Разбойники, орки, зомби, драконы, демоны, стрелки, Темные Владыки? Как это в таком случае называется?

– Пролог, – сказал Горлогориус.

– Больно длинный пролог получился, – заметил Гарри.

– Длинный, не длинный… Не мы пишем книгу нашей судьбы, – философски сказал Горлогориус.

– А кто? – спросил Гарри.

– Вот этот вопрос как раз останется без ответа, – сказал Горлогориус, мудро улыбаясь [61]. – Что же до всего остального… Спрашивай.

– Э… – сказал Гарри. – Первый вопрос, который приходит на ум, формулируется предельно просто. С какой радости вы решили изменить своей политике использовать молодежь втемную и предоставить мне информацию в полном объеме?

– Старый добрый метод себя не оправдал, – сказал Горлогориус. – Отправил я тебя против Темного Владыки, а ты там такую кашу заварил… Долго ее расхлебывать придется.

– Какую это кашу? Интересно, чем вы недовольны? Сказано было – зарубить негодяя мечом, ну так его мечом и зарубили. С моей помощью, разумеется.

– Тебе следовало читать между строк, – сказал Горлогориус. – Не надо было понимать все буквально и ликвидировать Негориуса, ох, не надо было. Впрочем, сделанного не воротишь.

– Почему мне не надо было его убивать? – поинтересовался Гарри. – Если вы сами сказали, что надо?

– Тебе не кажется удивительным тот факт, что Темные Властители стали появляться в нашем мире с завидной регулярностью? – вопросом на вопрос ответил Горлогориус.

– Кажется, – согласился Гарри.

– А не кажется ли тебе удивительным, что все они выходят из числа самых опытных магов нашей гильдии?

Вот это Гарри как раз удивительным не казалось. Все самые опытные члены гильдии магов отличались чрезмерным тщеславием, имперскими амбициями и жаждой власти. Не всем удавалось реализовать себя в жесткой структуре магической иерархии, и именно эти отщепенцы периодически пытались захватить мировое господство.

Однако такой ответ мог показаться Горлогориусу неполиткорректным, и Гарри в очередной раз с ним согласился.

– Кажется, – сказал он. – И как вы это объясняете?

– Элементарно, Гарри, – сказал Горлогориус. – Видишь ли, в этом мире давно уже не было серьезных проблем. Я имею в виду, по-настоящему серьезных, таких, для решения которых потребовалось бы участие мага. Молодые волшебники застоялись без практики, в их умах воцарились разброд и уныние. Им не на кого было равняться, у них не было примера перед глазами. Сам понимаешь, свершения тысячелетней давности, сколь бы великими они ни были, не способны вдохновить целое поколение молодых магов на плодотворную деятельность.

– И? – недоверчиво спросил Гарри. Он уже догадывался, о чем хочет рассказать Горлогориус. Однако это не укладывалось у него в голове.

– Миру нужна встряска. Миру нужны приключения, чтобы живущие в нем люди могли по достоинству оценить изредка возникающее в нем состояние покоя. Миру нужно, чтобы в нем периодически возникали Темные Владыки, – сообщил Горлогориус. – И если их больше нет, значит, их надо придумать. Каждый раз, когда приходит срок объявиться новому врагу, мы, волшебники высшего ранга, бросаем жребий, и один из нас, тот, кому этот жребий выпадет, на время становится Темным Властелином. В последний раз не повезло Негориусу.

– Так вы все это сами подстроили?

– Да, – сказал Горлогориус. – И мы выбрали тебя как наиболее перспективного молодого волшебника, чтобы ты выступил против Негориуса. Тебе была оказана великая честь. Это был твой экзамен на профпригодность, если хочешь.

– Меня на этом экзамене убить могли, – сообщил Гарри. – На самом деле убить.

– Могли, – согласился Горлогориус. – Это называется естественным отбором. Не волнуйся, твоя смерть тоже послужила бы во благо магии. Мы послали бы против Негориуса кого-нибудь другого, сам Негориус заработал бы несколько очков к своей репутации… В общем, от твоей смерти дело бы стало только еще более грандиозным.

– Нормальный ход, – сказал Гарри, с трудом сдерживая возмущение.

– Вполне нормальный, – согласился Горлогориус. – Если ты станешь старше и мудрее, ты поймешь, как я был прав.

– Значит, Негориус только притворялся Темным? А на самом деле…

– На самом деле он был одним из нас, – подтвердил Горлогориус.

– Тогда почему он позволил нам себя убить?

– Тут сработало несколько факторов, – вздохнул Горлогориус. – Боюсь, он выпустил ситуацию из-под контроля. Видишь ли, Темному Владыке мало обозвать себя таковым и засесть в горах, ожидая реакции гильдии. Это было бы неубедительно и непрофессионально. Негориусу пришлось развить бурную деятельность, чтобы люди поверили, будто он на самом деле тот, кем себя провозгласил. И по ходу этой деятельности он нашел нечто настолько опасное, что наша небольшая инсценировка сразу отошла на второй план. Тогда Негориус отправился вам навстречу, чтобы раскрыть все карты и избавиться от угрозы вашего героического вторжения, а твой орел полугерой-полудракон его зарубил.

– У Негориуса почему-то меч из ножен не вытаскивался, – вспомнил Гарри.

– Это второй фактор сработал, – объяснил Горлогориус. – Видишь ли, должность Негориусу попалась хлопотная, жилось ему грустно и одиноко. Для того чтобы было хоть с кем-нибудь поговорить, он создал себе дубля, и, насколько я понимаю, к этому дублю попала значительная часть личности того, кого Негориус изображал, а не того, кем он был на самом деле. Дубль оказался подлым, коварным, вероломным и предал своего создателя. В частности, он приклеил меч Негориуса к ножнам, что и подвело моего коллегу в самый неподходящий момент.

– Где он сейчас?

– Дубль? О, этот субъект развил бурную деятельность. Занял место своего создателя, поспособствовал своему сообщнику, помог ему стать ханом орков и теперь пытается продолжать то, что начал Негориус. Но мы пока оставим его в покое, потому что сейчас есть более важные проблемы.

– Например? – спросил Гарри.

– Например то, что обнаружил Негориус в результате своих исследований.

– И что же он обнаружил?

– Подземную полость, оставшуюся еще со времен творения нашего мира, – сказал Горлогориус. – В этой полости находится дверь.

– Куда она ведет?

Несмотря на принятое решение рассказать Гарри все, что тот захочет узнать, Горлогориус никак не мог побороть свою давнюю привычку приберегать информацию для себя, и слова из него приходилось вытягивать клещами.

– Неважно, куда она ведет. Важно, что она отделяет наш мир от Большого Бо, – сказал Горлогориус.

– И теперь вопрос на миллион, – проговорил Гарри. – Что же такое Большой Бо?

Этот вопрос интересовал его на протяжении большей части первой книги, и те, кто мог на него, ответить, почему-то категорически отказывались это делать. Неужели сейчас Гарри узнает правду о Большом Бо?

– Ты никогда не задумывался, в каком странном мире мы живем? – вопросом на вопрос ответил Горлогориус.

– Честно говоря, нет, – сказал Гарри. – Мир как мир.

– Вот она, молодость, – сказал Горлогориус. – Впрочем, ты не бывал в других мирах, поэтому тебе просто не с чем сравнивать. Видишь ли, по сравнению с другими мирами, логичными, выверенными, стабильными, наш мир является воплощением хаоса и абсурда.

– Да ну? – Неужели где-то в этой Вселенной есть миры, в которых все подчиняется законам логики? Гарри трудно было в это поверить.

– Точно, – сказал Горлогориус. – Есть миры, где магия не соседствует с высокими технологиями, где эльфы не живут рядом с пришельцами со звезд, где порталы в другие миры не встречаются на каждом шагу, как грибы после дождя, где демонов не убивают при помощи гранатометов, где дракон не может стать героем и владеть зачарованным клинком, где времена года идут по порядку одно за другим, а не играют в чехарду, где сам год длится определенное число дней и каждый следующий год равен предыдущему, миры, где скорость света конечна, а скорость звука является постоянной величиной.

– И много таких миров?

– По правде говоря, все, – сказал Горлогориус. – Кроме нашего.

– Не может быть, – сказал Гарри, хотя в глубине души уже понимал, что такое быть может. Ему просто исключительно повезло родиться в единственном мире, в котором все законы природы сошли с ума. – И почему же наш мир такой странный?

– Потому что он – экспериментальный образец, – сказал Горлогориус. – Место, где творец, создавший нашу вселенную, пробовал свои силы и испытывал ту или иную идею, прежде чем воплотить ее в чистом виде. Наш мир – это черновик.

– Обалдеть, – сказал Гарри. Его вдруг охватило страстное желание эмигрировать.

– Наш мир – это еще и место, где пересекаются все остальные миры, – сказал Горлогориус. – Можешь себе представить обычный перекресток в многомерном пространстве?

– Нет, – честно сказал Гарри.

– Тогда просто поверь мне на слово.

– И каким же образом концепция многомерного перекрестка подводит нас к вопросу о Большом Бо? – поинтересовался Гарри.

– Ты уже понял, что наш мир – это место, откуда творец создавал вселенную? – осведомился Горлогориус. – Изначальный мир?

– Допустим, – сказал Гарри.

– Прежде чем мы продолжим, я хочу расставить все точки над «ё», – сказал Горлогориус. – Речь сейчас идет о творце, а не о Творце с большой буквы, и о вселенной, а не о Вселенной опять же с большой буквы. Наша вселенная, в отличие от Вселенной, созданной Творцом с большой буквы, не безгранична, хотя и очень велика. Изначальный Творец создал Вселенную из ничего, потом появились творцы рангом пониже и творили свои вселенные из имеющегося под рукой материала. Я приведу пример, который подойдет для твоего ограниченного ума. Представь, что Вселенная – это планета, а вселенные – это города на ней. Наша вселенная – один такой город. Или можно взять виноград. Изначальная Вселенная – это ветка, а наша вселенная – одна из гроздей, которые висят на этой ветке, и каждая виноградинка этой грозди является миром…

– Да я уже все про вселенные понял, – сказал Гарри. – Большой Бо тут с какого бока?

– Наш мир – это строительная площадка творца, – сказал Горлогориус. – А что делают на строительных площадках?

– Строят? – попытался угадать Гарри.

– И это тоже. А еще что?

– Перекуривают, – сказал Гарри, вспомнив бригаду строителей, вовсю шуровавшую четырьмя этажами выше.

– Вот именно, – сказал Горлогориус. – Перекуривают и выпивают. В общем, отдыхают от работы.

– И? – поторопил его Гарри.

– Вообще-то это секретная информация, – сказал Горлогориус.

– Дать подписку о неразглашении? – спросил Гарри. – Опять пол-литра крови на все подписи потребуете?

– Нет, просто я хочу, чтобы ты понял, как это важно, и как важно, чтобы никто из посторонних не узнал, что я сейчас тебе скажу, – заявил Горлогориус. – Однажды, после создания одного особенно удачного мира, творец решил отметить окончание очередного этапа работ и немного перебрал со спиртным. Сильно перебрал, если честно. Утром у него было ужасное похмелье, и он избавился от него весьма своеобразным способом. В общем, Большой Бо, или, как его еще называют, Большой Бодун, – это похмелье творца.

– Офигеть, – сказал Гарри.

– Вот именно, – сказал Горлогориус.

Джек Смит-Вессон, человек с двумя револьверами и бездонным саквояжем, полным оружия, бесшумно шел по лесу.

Нельзя сказать, что этот лес был особенно опасным. Просто стрелки всегда ходят бесшумно. Ни одна веточка не хрустит под ногой настоящего стрелка, ни одна птичка не вспархивает с дерева, испуганная издаваемым стрелком шумом.

Жизнь любого служителя ордена Святого Роланда – это война. Красиво было бы сказать, что это война без начала и без конца, но такое утверждение было бы ложным. У этой войны есть начало – день, когда стрелок заканчивает свое обучение на территории ордена и наставники выпускают его в мир. У этой войны есть и конец – день, когда стрелок умирает. Естественная смерть для стрелка – это смерть в бою.

Наставники ордена не вмешиваются в дальнейшую жизнь своих воспитанников, и им все равно, чем занимаются их бывшие послушники. Продают ли они за золото свои револьверы или убеждения, защищают ли они бедных и слабых или богатых и сильных.

Джека такая ситуация раздражала. Он хотел увидеть в своем служении глубинный смысл, постичь логику людей, превративших его в машину для убийства, но у него это никак не получалось.

Ни один из стрелков, бродящих по мирам множественной Вселенной, не знал истинных замыслов наставников, хотя волновала эта проблема многих. Казалось бы, чего проще? Для получения всех ответов достаточно было только найти какого-нибудь наставника и задать ему пару вопросов.

Но наставники никогда не покидают стен ордена, а ни один из стрелков не знает, где находится то место, в котором они когда-то проходили обучение. Подавляющее большинство стрелков предпринимали попытки найти орден, особенно в первые годы своего служения. Но оказалось, что найти Святой Грааль [62], развалины Трои и философский посыл в книгах Дарьи Донцовой куда проще.

Рано или поздно все стрелки отказывались от поисков ордена. Это произошло и с Джеком, однако в глубине души он всегда хотел вернуться в видевшие его детство и юность стены и задать своим учителям пару вопросов.

Поэтому он согласился сопровождать Гарри до самого конца пути. Ибо старик Горлогориус сказал Джеку, что в самом конце путь приведет волшебника и его спутников в орден Святого Роланда, а отказаться от такой возможности не смог бы ни один стрелок.

– И тогда творец заточил свое похмелье в бездонную пещеру и запечатал вход в нее дверями, ключи к которым разбросал по многим мирам созданной им вселенной, дабы никто и никогда не смог выпустить Большого Бо на свободу, – продолжал Горлогориус. – Многие годы, да что там годы, многие века и тысячелетия злодеи всех мастей пытались найти эту пещеру и выпустить на свободу Большого Бо, но это до сих пор никому не удалось. И только Негориус сумел выяснить место заточения Большого Бо. Надеюсь, мне не надо уточнять, что произойдет с нашей вселенной, если Большой Бо вырвется-таки на волю?

– Можно и уточнить, – сказал Гарри. – Понятно, что ничего хорошего не произойдет, но хотелось бы хоть какой-то конкретики. Что будет? Верх станет низом, а черное белым?

– Если бы все было так просто, – вздохнул Горлогориус. – Верх станет черным, а белое стянет мягким и пушистым, и мир погрузится в хаос.

– Только наш мир? – уточнил Гарри.

– Нет, – сказал Горлогориус. – Вся созданная творцом вселенная. Все миры, жители которых даже не подозревают о грозящей им опасности.

– Это странно, – сказал Гарри. – Обычно у каждого мира есть собственное представление о конце света. Армагеддон, Рагнарек и прочие милые события.

– Судьбы вселенной зависят от нашего мира, – сообщил Горлогориус. – Ибо он является не только строительной площадкой, но и фундаментом нашего мироздания. А что случается со зданием, когда из-под него выдергивают фундамент?

– Сложно сказать, – пробормотал Гарри. Лично он о случаях выдергивания из-под зданий фундамента ничего не слышал. Молодой волшебник плохо разбирался в строительстве.

– Здание падает, – подсказал ему Горлогориус. – А все его жители гибнут под обломками.

– Это может оказаться решительно неприятным, – согласился Гарри.

– Вот именно. И мы должно сделать так, чтобы фундамент всегда оставался на месте.

– Надеюсь, ничего сложного для этого не требуется? Ключи ведь разбросаны по всем мирам, и даже если дверь нашлась, так это еще не конец света?

– Все гораздо хуже, чем ты даже можешь себе представить, – сказал Горлогориус. – За много тысячелетий, проведенных в заточении, Большой Бо окреп, так сказать, перебродил и стал гораздо сильнее, чем раньше. Боюсь, что эти двери его надолго не удержат.

– И какой выход вы видите из создавшегося положения? – поинтересовался Гарри.

– Совет старших волшебников довольно давно занимался решением этой проблемы, и нами было разработано заклинание, условно называемое «алко-зельцер», которое способно справиться с Большим Бо в случае непосредственного контакта. Понимаешь теперь, в чем заключается наша единственная сложность?

– Э… В двери? – предположил Гарри.

– Именно, – сказал Горлогориус. – Между нашим заклинанием и Большим Бо стоит дверь, которая не позволяет нам решить данную проблему. И что нам надо сделать с этой дверью?

– Открыть ее? – рискнул предположить Гарри.

– Совершенно верно, – сказал Горлогориус. – Вот этим ты и займешься.

– Хорошо, – сказал Гарри. – Гоните ключ.

– Ключи тебе придется добывать самому, – сказал Горлогориус.

– Нет! – возопил Гарри. – Я знаю, как это называется! Сбор артефактов – самая тупая из игр, в которую играют волшебники! Сначала пойди туда, потом – туда, потом – сам не знаю куда! Я не собираюсь этим заниматься! Все, что вам нужно, это найти какого-нибудь идиота, назначить его избранным и предоставить ему со всем этим париться!

– Мы уже нашли, – почти ласково сказал Горлогориус. – Тебя.

– Я не могу быть избранным, – сказал Гарри. – Избранные – это герои, а я – волшебник. Волшебники не бывают героями.

– Совсем недавно героем был дракон, – резонно возразил Горлогориус. – Он прекрасно справился со своими обязанностями. Как выяснилось, даже слишком прекрасно. Так что и ты тоже сойдешь. Но в этом деле есть одна небольшая тонкость.

«Конечно, – подумал Гарри. – Чтобы сбор артефактов – и без тонкостей. Так не бывает. Это один из законов природы».

– Что за тонкость? – слабым голосом поинтересовался Гарри.

– У тебя будет конкурент, – сказал Горлогориус. – Негоро, дубль Негориуса, который возглавил оставшиеся после смерти своего хозяина армии, тоже будет охотиться за ключами.

– Ему они зачем?

– Негоро хочет использовать Большого Бо по прямому назначению, – сказал Горлогориус. – Для разрушения вселенной.

– Прямо маньяк какой-то, – сказал Гарри. – А давайте мы его просто уконтрапупим магическим способом.

– Уконтрапупишь его, – вздохнул Горлогориус. – В магии он, конечно, ни бельмеса не смыслит, но защита у него почище чем броня в Форт-Ноксе.

– А что такое Форт-Нокс [63]?

– Место, которое славится своей броней, – объяснил Горлогориус. – Кстати, первый ключ Негоро уже добыл.

– Откуда вы знаете?

– Я сам разрешил его посланнику забрать ключ из Триодиннадцатого царства, – сказал Горлогориус.

– Зачем? – спросил Гарри. – Помогаете конкурентам?

– Неужели ты еще не понял смысла игры? – спросил Горлогориус. – Выигрывает не тот, кто принесет первый ключ. Выигрывает тот, кто добудет последний.

– А сколько их всего? – поинтересовался Гарри. – Я из чистого любопытства спрашиваю.

– Мы пока не знаем, сколько существует ключей, – сказал Горлогориус. – Но наши лучшие умы бьются над этим вопросом уже тысячу лет. Кстати, они делают это и прямо сейчас. Видишь ли, дело в том, что количество ключей соответствует количеству замков.

– Логично, – сказал Гарри.

– А количество замков соответствует количеству дверей, которые воздвиг творец между нашей вселенной и Большим Бо.

– И это тоже логично, – решил Гарри.

– Беда в том, что количество дверей нам неизвестно, – сказал Горлогориус. – Пока нам удалось установить, что их больше трех, но меньше ста двадцати пяти тысяч.

– Потрясающая точность, – восхитился Гарри. – Даже не хочу спрашивать, как наши лучшие умы вывели эти две цифры.

– Большей частью эмпирическим путем, – сказал Горлогориус. – Хотя не обошлось и без интегрального счисления. Высшая магия тебе пока недоступна, поэтому мы решили поручить тебе самое простое дело – поиск артефактов.

– Ага, – сказал Гарри. – Понял. Польщен оказанным мне доверием.

«Артефактов больше трех, но меньше ста двадцати пяти тысяч. Такие цифры можно и без магии найти, – подумал Гарри про себя. – Путем тупого гадания на кофейной гуще».

– Когда первые двери будут открыты, нам будет легче определить их точное количество и узнать, что представляют собой остальные ключи, – сказал Горлогориус.

– Ага, – сказал Гарри. – А зачем вообще все эти сложности? Большой Бо пытается вырваться, Негоро хочет ему помочь. Давайте просто выставим караул у этих дверей, и когда рухнет последняя преграда, бросим в Большого Бо это ваше заклинание.

– С этим тоже несколько сложностей, – сказал Горлогориус. – Во-первых, места вокруг провала, в котором находится дверь, кишат подконтрольными Негоро орками. Во-вторых, подготовительные действия для произнесения заклинания требуют нескольких дней, а поддерживать его в состоянии полной боевой готовности дольше двадцати минут решительно невозможно. В-третьих, никто не может долго оставаться в непосредственной близости от дверей, поскольку исходящие от Большого Бо флюиды уже способны проникать в наш мир и искажать разум любого живого существа вплоть до полной шизофрении.

– Отлично, – сказал Гарри. – Чудесно. Замечательно. Просто волшебно. У меня к вам есть еще два вопроса.

– Задавай, – разрешил Горлогориус.

– Самый важный вопрос, который мне хотелось бы вам задать, на самом деле формулируется довольно просто, – сказал Гарри. – А вы меня сейчас не парите? В смысле, эта фигня с Большим Бо и расположенными последовательно дверями – на самом деле серьезная фигня или очередное испытание в духе похода на Негориуса, который не стоило воспринимать так буквально?

– Это на самом деле серьезная фигня, – сказал Горлогориус и поклялся, перейдя на высокий слог: – Гадом буду, зуб даю, и чтоб мне век свободы не видать.

Гарри знал, что волшебники такими клятвами не разбрасываются. Волшебники относятся к таким клятвам очень серьезно. А то ведь, поступая таким образом, волшебник рискует превратиться в беззубую змею, сидящую в зоопарке.

– О каком количестве известных вам ключей идет речь? – перешел к делу Гарри.

– Нам доподлинно известно о четырех ключах, – сказал Горлогориус. – Первый уже добыт, так что можно смело сбросить его со счетов. Второй ключ наверняка уже известен Негоро, ибо он должен быть изображен на следующей двери, так пусть Негоро и займется его поисками. Вы со стрелком должны добыть третий ключ.

– Ладно, – сказал Гарри. Хорошо хоть, эти чертовы ключи ищет не одна команда. До тех пор, пока наши с Негоро дороги не пересекутся, это чертовски удобно. – Где третий ключ и что он из себя представляет?

– Поговорим немного о природе ключей, – сказал Горлогориус. – Сам понимаешь, творец не стал бы делать ключи из вещей, которые валяются на дорогах и которые никто не охраняет. Напротив, каждый из таких ключей является одним из важнейших артефактов того мира, в котором он существует. Их тщательно охраняют, стерегут, так сказать, как зеницу ока, и иногда на них даже молятся целые народы. Для того чтобы добыть эти артефакты, вам придется применить всю свою ловкость, смелость и изобретательность, поэтому я очень рад, что стрелок пойдет вместе с тобой. Ты изобретательный, я не спорю, но ты не очень-то ловкий и смелый.

– С каждым сказанным вами словом мне становится все веселее и веселее, – признался Гарри.

– Тот ключ, который ты должен добыть первым, находится в страшном и зловещем мире, где люди порабощены умеющими думать машинами и постоянно пребывают в плену иллюзий, – сказал Горлогориус. – Ключом является…

ГЛАВА 2

Здесь явно произошла какая-то экологическая катастрофа.

Слова Фродо при первом взгляде на Мордор.

– Офигительно клевое место! – От волнения Гарри перешел на высокий стиль, сам того не заметив.

Место действительно было клевым.

Волшебник и стрелок оказались на каменистой равнине. Небеса были плотно затянуты черными тучами, которые выглядели так, словно скрывали от людей солнечный свет уже несколько веков. Было холодно. Пронизывающий ветер продирал путников до самых костей.

Признаков жизни на равнине не наблюдалось. Только на горизонте виднелись какие-то древние техногенные развалины.

– По-моему, Горлогориус отправил нас куда-то не туда, – сказал Гарри.

– Сомневаюсь, – сказал Джек.

– Думаешь, волшебники не ошибаются?

– Все ошибаются, – сказал Джек. – В том числе и Горлогориус. Но я не думаю, что он ошибся на этот раз. Я кое-что слышал об этом мире, и то, что я о нем слышал, на данный момент совпадает с тем, что мы видим.

– Мы не так уж много видим, – сказал Гарри. – Как ты думаешь, куда нам идти?

– Вниз, – сказал Джек. – На поверхности жизни, видимо, нет. По крайней мере, той жизни, которая нам нужна.

– Не могу сказать, что пределом моих стремлений было попасть под землю, – сказал Гарри. – И как ты предлагаешь нам отправиться вниз? Наколдовать пару лопат и копать?

– Слишком трудоемкий способ, – сказал Джек. – Где-то должен быть более удобный спуск.

– Пошли поищем, – предложил Гарри.

– Пошли.

Земля под ногами была неровной, изобиловала ямами и трещинами, так что каждый шаг грозил вывихнутой лодыжкой, и путникам пришлось смотреть себе под ноги. Эта позиция была не самой удобной для разговора, но Гарри был слишком любознательным, чтобы молчать.

– Ты когда-нибудь раньше видел думающие машины? – спросил он.

– Много раз.

– И как они выглядят?

– По-разному, – сказал стрелок. – Самая примитивная выглядит как обычный ящик. Или шкаф. Или книга. Но я полагаю, что это не наш случай.

– Как обычный ящик может думать?

– Мыслящие машины являются детищами технологии, а не магии, – сказал стрелок. – Для того чтобы понять, как именно эта машина думает, тебе придется полностью изменить свою систему мировоззрения. Ты к этому готов?

– Не уверен.

– Тогда просто поверь мне на слово, – сказал Джек. – Думающая машина – это хреновина неорганического происхождения, которая способна мыслить как человек. По правде говоря, гораздо быстрее, чем человек.

– А откуда они берутся?

– Как правило, их создают люди.

– Зачем человеку может понадобиться машина, которая думает быстрее, чем он сам?

– Это вопрос, – сказал Джек, – на который я не могу дать короткого и внятного ответа. Тем не менее в некоторых мирах эти машины очень популярны.

– И что с ними делают?

– Много чего, – сказал Джек. – Работают, играют, рассматривают картинки, разговаривают друг с другом. Некоторые даже доверяют им свою жизнь.

– Глупость, – фыркнул Гарри. – Бывает, что во всем мире не найдется и пары людей, которым можно доверить собственную жизнь. А машина… Разве можно доверять машине?

– У тебя просто ментальность неподходящая, – сказал Джек. – Кроме того, ты волшебник.

– И что?

– Волшебники вообще никому не доверяют.

– С чего ты взял?

– Ты веришь Горлогориусу? – спросил Джек. – Веришь каждому его слову и готов под ними подписаться?

– Нет, – сказал Гарри. – Горлогориус. – тот еще тип. Для него послать меня на смерть – все равно что высморкаться.

– Отлично, – сказал Джек. – Ты доверяешь хоть кому-нибудь из твоих коллег?

– Нет.

– Орки строят тебе башню. Здание, в котором ты, по идее, должен прожить всю свою жизнь. Они – профессионалы в строительном деле. Ты им доверяешь?

– Нет. За этими гастарбайтерами нужен глаз да глаз. Оставишь их без контроля – и привет. Или окно на потолке сделают, или дверь замуруют.

– А Бозел? Этот дракон бился с тобой плечом к плечу, сопровождал тебя в долгом странствии и угробил злобного темного мага по твоей же просьбе. Ты ему доверяешь?

– Драконам верить нельзя. Это общеизвестно.

– А мне ты доверяешь? Я несколько раз спасал тебе жизнь.

– Я тебе за это благодарен, – сказал Гарри.

– Но…

– Но я не знаю, что тобой движет на самом деле, – сказал Гарри. – Без обид. Я доверяю тебе здесь и сейчас, и буду доверять ровно до тех пор, пока наши интересы совпадают. Но я не знаю, что будет завтра. Мы ведь с тобой не друзья.

– Первое правило стрелка – нельзя заводить друзей, – сказал Джек. – Друзья делают человека уязвимым. Чем больше друзей, тем больше становится мишень, нарисованная у стрелка на спине.

– Значит, ты тоже никому не доверяешь, – сказал Гарри.

– Верно, – сказал Джек. – У нас с тобой профессии, которые не располагают к доверчивости.

– Кстати о твоей профессии и правилах, – сказал Гарри. – Меня давно интересует один вопрос. При мне ты озвучил несколько своих правил, точнее, правил стрелка, и все они почему-то называются первыми. Как ты можешь объяснить этот парадокс? И о чем гласит второе правило стрелка?

– Второго правила стрелка не существует, – сказал Джек. – У стрелков много правил, и каждое из них является первым на тот момент, когда ему надо следовать. Когда оно актуально. Если ты входишь в трактир, то первым правилом для тебя является «никогда не садись спиной к двери». Если ты близок к тому, чтобы стать кому-то другом… ну, ты понимаешь.

– Удобно, – заметил Гарри. – Тип, который придумал ваши правила, никогда не путался с номерами, правда?

– Не шути с правилами, – сказал Джек. – Это тоже первое правило.

– У волшебников правил гораздо больше, и все они пронумерованы, – сказал Гарри. – На первом курсе нас заставили их вызубрить. У меня ушел месяц, чтобы это запомнить. Там такой томище, что Большая советская энциклопедия просто отдыхает.

– Она уже давно отдыхает, – сказал Джек.

Некоторое время спутники шли в молчании.

Местность не менялась, развалины на горизонте не становились ближе. Окружающая обстановка давила Гарри на нервы. Он был молодым волшебником и не успел посетить большое количество миров. А такой мир он не мог представить себе даже в самом кошмарном сне.

Впрочем, сама жизнь Гарри превратилась в этот самый кошмарный сон с тех самых пор, как Горлогориус отправил его в первый поход. С тех пор Гарри пытались убить доброй сотней разных способов – от вполне банальных до самых экзотических. Гарри мечтал о комфорте, а вместо этого получил задание, у которого не было конца. Задание, на выполнение которого вполне могла уйти вся жизнь молодого волшебника. Задание, которое могло оборвать его жизнь в любой момент.

Конечно, когда молодой человек решает посвятить свою жизнь профессии мага, он должен быть готов к тому, что в самое неподходящее время на него может свалиться героический поход. Героические походы – это такая штука, от которой не застрахован ни один волшебник, но большинству магов все-таки удается их избежать.

Гарри крупно не повезло. Ему достался самый сложный вид героического похода – поэтапный.

Бывают более простые задания, связанные с выполнением одной конкретной миссии. Чаще всего таковой является ликвидация какого-то конкретного типа, предмета или явления. Поначалу задание Гарри тоже казалось достаточно простым, но после ликвидации Негориуса, когда у всех нормальных волшебников начинается обычная скучная жизнь, Гарри получил новую работу.

Сбор артефактов.

Сбор артефактов – это сущий ад. Известны случаи, когда сбор артефактов затягивался на века, а то и на тысячелетия, и даже тогда не удавалось собрать все необходимые компоненты. Горлогориус не говорил о конкретном сроке, по истечении которого Большой Бо сможет вырваться на волю, но Гарри все равно хотелось разобраться с делами побыстрее. Ему вовсе не улыбалось скакать из мира в мир добрую сотню лет.

Даже десять лет не улыбалось.

Даже год.

«Управиться бы за пару недель», – подумал Гарри и невольно прибавил шаг.

– Замри, – вдруг скомандовал стрелок.

Гарри нашел, что эта просьба идет вразрез с его собственными интересами, но тон у стрелка был серьезный, и Гарри замер на месте, оторвав взгляд от своих ботинок и обозревая окрестности в поисках того, что встревожило Джека Смита.

– На девять часов, – подсказал Джек.

Гарри посмотрел в указанном направлении и увидел бугор, из которого торчало что-то вроде трубы. Гарри не был разносторонне образованным молодым человеком, поэтому не мог узнать в сложном образовании танк.

– Что это? – спросил он.

– Это танк, – сказал Джек.

– Отлично, – сказал Гарри. – Что такое «танк»?

– Хреновина, которая может тебя убить, – сказал Джек.

Гарри нашел это определение недостаточно точным, ибо под него могло подпасть огромное количество вещей, танками априори не являющихся, но воздержался от комментариев.

– Надеюсь, у него нет инфракрасных датчиков, – пробормотал Джек. – Или детекторов движения. Но глупо было бы на это рассчитывать. Кто бы его тут оставил?

– Кто? – спросил Гарри.

– Заткнись, – сказал Джек. Он прикидывал, какое оружие можно применить против танка.

Сложность была в том, что с такого расстояния даже взору стрелка не удалось определить степень защищенности данной бронемашины. Гранатометом можно подбить легкую самоходку, но против серьезного аппарата он будет бесполезен.

Джек не настолько хорошо знал этот мир, чтобы точно определить уровень развития технологий.

Гарри показалось, что бугор шевельнулся. По крайней мере, труба точно сдвинулась на пару сантиметров.

– Засек, – констатировал Джек. – Как скажу, падай на землю и катись в сторону.

– В какую?

– В любую, – сказал Джек, осторожно роняя саквояж себе под ноги.

Дуло танка сдвинулось еще на пару сантиметров.

– Быстро катись, – сказал Джек.

От удара о землю саквояж волшебным образом открылся, и Гарри смог заглянуть внутрь. Ни одного знакомого предмета он там не обнаружил.

Джек опустился на одно колено. Дуло танка снова переместилось. Теперь оно смотрело прямо на путников.

– Ложись! – скомандовал Джек.

Гарри бросился на землю. Что-то бухнуло. Потом что-то хрястнуло. Гарри покатился в сторону, и его обдало градом земли, зачем-то поднявшейся в небо, а потом вернувшейся в лоно гравитации.

Гарри стало страшно, и он покатился еще быстрее. На третьем витке он скатился в какую-то яму и затаился.

Больше ничего не грохотало.

– Вылезай, – сказал Джек. – Должен признать, у тебя неплохая реакция для парня, который большую часть времени проводит с колбами, ретортами и гримуарами. Впрочем, ничего удивительного в этом нет. Захочешь жить, еще не так попрыгаешь.

Гарри вылез из ямы и осмотрелся.

То, что Джек называл «танком», приобрело очертания груды металлолома и дымилось. Стрелок по-прежнему стоял на одном колене и держал в руках какую-то страшенную фиговину. А на том месте, где Гарри находился до того, как выполнил команду стрелка, красовалась огромная воронка два метра глубиной.

Гарри представил, что было бы, если б он двигался чуть медленнее, и ему стало еще страшнее.

– Будем надеяться, тут был только один танк, – сказал Джек, и в этот же момент они оба услышали приглушенные звуки, в которых стрелок опознал рев дизельных двигателей, а Гарри… Гарри в очередной раз испугался.

Нельзя сказать, чтобы он был таким уж трусом. Просто обстановка оказалась слишком нервирующей для чувствительной души молодого мага.

А может быть, Гарри испытывал культурный шок от столкновения с техногенной цивилизацией. В своем мире он сам мог создавать такой же жуткий грохот и такие же здоровенные воронки в земле, но при помощи магии. Здесь же магией и не пахло, поэтому Гарри чувствовал себя не в своей тарелке.

Зато Джек был вполне спокоен, ибо здесь пахло порохом, а этот запах был ему хорошо знаком.

Он развернулся, реагируя на звук, навел импульсное ружье на новую цель, нажал на спуск, и второго танка тоже не стало. Гарри не мог не признать, что хреновина в руках стрелка выглядела и бабахала весьма внушительно.

Не убирая импульсное ружье, стрелок обозрел окрестности в бинокль, больше танков не обнаружил и объявил, что горизонт чист.

– Но лучше нам убраться отсюда побыстрее, – сказал он. – Неизвестно, какие у местных парней системы слежения и какую еще технику они могут против нас выставить. А это те вопросы, ответы на которые я не хотел бы выяснять экспериментальным путем.

Они двигались быстрым шагом до самого вечера. Танки им больше не встречались, впрочем, как и любая другая военная техника, и Гарри нашел, что это хорошо. Однако они не обнаружили ни одного пути, ведущего вниз, и Гарри нашел, что это плохо.

В общем, день прошел так себе. По шкале от одного до десяти Гарри оценил бы его на минус два.

Поужинав дарами скатерти-самобранки, сопровождавшей их еще со времен первого совместного похода, они установили очередность дежурства, и волшебник завалился спать. Джек сидел, смотрел на черное небо и курил сигарету. Он не боялся, что тлеющий огонек сможет его выдать. Местный уровень технологий наверняка позволяет засечь тепло, идущее от их тел. То, что, кроме двух случайных танков, их никто не преследует, объясняется фактом, что никому они на фиг не нужны. Местность вокруг безлюдная, а эти два танка тут, скорее всего, попросту забыли. Уж больно они допотопные для цивилизации разумных машин, сумевших поработить все население своего мира.

Джек Смит-Вессон странствовал по мирам множественной Вселенной довольно давно и успел навидаться всякого и разного.

Однако, несмотря на богатый жизненный опыт, миры, подобные этому, были неприятны стрелку.

Что бы ни говорили о служителях ордена Святого Роланда, как бы ни романтизировали их деятельность многочисленные поэты и сказители, суть работы стрелков заключалась в убийстве людей (и не людей тоже). Стрелки чужды расовых предрассудков независимо от того, идет ли речь об их мишенях или нет.

Джек Смит-Вессон стрелял в людей, и множество людей после этого становились мертвыми.

Стрелок не чувствовал по этому поводу ни гордости, ни стыда. Он редко стрелял в безоружных, а если и стрелял, то для этого всегда имелись веские причины.

Зато Джек Смит-Вессон, человек с двумя револьверами и полным оружия саквояжем, не любил войны. Он видел много войн, в некоторых даже участвовал и нашел, что все они ведутся неправильно.

Любым делом должны заниматься профессионалы. Ни один правитель не наберет крестьян из ближайшей деревни, не нарядит их в парадные костюмы и не заставит играть музыку на устраиваемом им балу. Тем не менее тот же самый правитель может взять тех же крестьян, вручить им какое-нибудь примитивное оружие и отправить их умирать за свои интересы. Самое любопытное, что зачастую эти крестьяне сражаются с точно такими же крестьянами, которым не посчастливилось жить на территории другого правителя, и жизненные интересы людей, которые убивают друг друга, не вступают в непреодолимые противоречия.

Кроме того, на войне существует такое понятие, как попутный ущерб. Понятие, неприемлемое для любого стрелка.

Попутный ущерб – это когда вы взрываете бомбу, чтобы убить пятерых солдат, а вместе с ними гибнет еще десять крестьян, случайно проходивших мимо. Стрелок отвечает за каждый свой выстрел, за каждую пулю, вылетающую из ствола его револьвера. Стрелок никогда никого не убивает случайно.

А на войне случайные люди гибнут тысячами.

В этом мире явно была большая война. Может быть, она идет где-то и сейчас. Последнее, что хотел бы стрелок, это вмешаться в чужие разборки, идущие, скорее всего, уже очень давно. Так давно, что сложно определить, на чьей же стороне правда.

Люди порабощены машинами. Казалось бы, выбор правого в такой ситуации не составляет никакого труда. Но…

Почему-то же машины пошли на такой шаг. Джек побывал в нескольких мирах, где люди и созданные ими машины, бывшие в тысячу раз умнее своих создателей, жили в мире и сама идея о том, что кто-то может кого-то поработить, казалась им смешной.

Джек считал, что в этой Вселенной ничего не происходит просто так [64]. Если люди оказались в зависимости от машин, значит, они это чем-то заслужили.

Джек хотел побыстрее хапнуть ключ и убраться из этого мира, не вникая в суть происходящих здесь событий.

За несколько часов перед гипотетическим рассветом Джек разбудил Гарри, чтобы тот сменил его на дежурстве, подложил саквояж под голову и мгновенно заснул. Гарри всегда удивлялся способности стрелка засыпать столь быстро при любой благоприятной возможности.

Задание, которое Горлогориус поручил молодому волшебнику на этот раз, было Гарри совершенно непонятно. То есть самую суть-то он уловил. Надо взять какую-то хреновину и доставить Горлогориусу. Только Гарри не представлял, как выглядит требуемая старым магом хреновина и где ее надо взять. Термины, которыми оперировал Горлогориус, были понятны стрелку, но оказались совершенно незнакомыми Гарри.

Он и понятия не имел о том, что такое «компьютер», «сервер» или «рубильник».

ГЛАВА 3

Кажется, я вас раньше где-то видел…

Любой человек, страдающий дежа-вю.

Где-то в районе полудня Джек и Гарри нашли путь вниз.

Собственно говоря, нашел его Джек. Только он мог определить в круглом ржавом предмете, занесенном толстым слоем пыли, крышку люка. Совместными усилиями они очистили крышку от песчаных наносов и сдвинули на полметра в сторону. Под крышкой обнаружилась ржавая лестница, ведущая вниз.

– Погано, – констатировал Гарри. Он-то надеялся на что-нибудь более широкое и хорошо освещенное. С некоторых пор Гарри сильно не любил подземелья. – Может, поищем какой-нибудь другой проход?

– Это при рыскающих по поверхности танках? – уточнил Джек.

– Но мы не знаем, что рыскает там внизу.

– Танков там точно нет, – сказал Джек.

– Есть вещи и пострашнее танков, – сказал Гарри.

– Давай разберемся, – сказал Джек. – Для того чтобы добыть ключ, нам по-любому придется лезть под землю. Потому что жизнь в этом мире протекает именно там.

– Ну…

– Мы не можем знать, когда найдем следующий проход и насколько он будет лучше этого, – сказал Джек.

– Ну…

– Поэтому я предлагаю спускаться именно здесь. Или ты можешь поискать другой проход в одиночестве, потому что я намерен воспользоваться этой лестницей.

– Ну если ты ставишь вопрос таким образом, то я согласен, – сказал Гарри.

Он сотворил простенькое, но эффективное световое заклинание, отправив его перед собой, вздохнул и полез в люк. Стрелок, прицепив саквояж к специальному креплению на поясе, последовал за ним. Ему хотелось задвинуть за собой крышку люка, но, стоя на лестнице, сделать это не было никакой возможности.

Спускаться пришлось долго. Гарри уже начал думать, что у этой лестницы нет конца или что ведет она прямиком в местный ад. Вниз он не смотрел, на это не было ни времени, ни сил. Гарри был не слишком хорошо подготовлен физически, и уже через пять минут спуска у него начали болеть руки и ноги. Все внимание молодого волшебника было сосредоточено на том, чтобы не дать пальцам разжаться и не сорваться вниз. Через двадцать минут спуска у него заболели мышцы, о существовании которых в собственном теле он даже не подозревал.

Твердая почва под ногами оказалась для Гарри полной неожиданностью. От удивления он выпустил из рук лестницу, не смог удержать равновесие и шмякнулся на спину. Шедший за ним стрелок едва не наступил Гарри на живот.

– Иногда я думаю, что слухи о могуществе волшебников сильно преувеличены, – сказал Джек. – А все эти истории о долгих и опасных походах кажутся просто выдумкой. Ты меня, конечно, извини, Гарри, но, глядя на тебя, я начинаю сомневаться в реальности Гэндальфа и Мерлина.

– Это опасно, – заметил Гарри, принимая руку стрелка и поднимаясь на ноги. – Реальность не любит, когда в ней сомневаются, и как только кто-то посмеет в ней усомниться, она преподносит ему урок.

– И какой же урок, по-твоему, реальность приготовила для меня?

– Может быть, ты встретишься с Мерлином и он превратит тебя в жабу, – сказал Гарри.

– Это будет довольно любопытный опыт, – сказал стрелок.

Гарри сделал свет поярче, и они огляделись вокруг.

Волшебник и стрелок оказались в круглом широком туннеле, навевающем нехорошие воспоминания о демоне по имени Метро. Ржавые куски арматуры торчали из стен и свисали с потолка. К счастью, рельсов на полу не наблюдалось.

– Направо или налево? – спросил Гарри.

– Интересно, чем ты руководствуешься, когда задаешь мне подобные вопросы? Я здесь впервые так же, как и ты, помнишь?

– Я надеялся на хваленую интуицию стрелков.

– А что насчет хваленой интуиции волшебников?

– Гм…

– Тебе все еще недостает уверенности в себе, – сказал Джек. – Несмотря на все твои «левел-апы». Кстати, ты сейчас волшебник какого уровня?

– Восьмого, – неуверенно сказал Гарри. За время последнего похода он поднимал свой уровень несколько раз и сбился со счета.

– И ты до сих пор не веришь в свою интуицию?

– Э… Просто ты несколько опытнее в такого рода вещах, чем я.

– Рано или поздно тебе придется научиться решать такие вопросы самостоятельно, так почему бы не начать прямо сейчас?

– Гм. – Гарри задумался. – Направо. Нет, налево. Нет, все-таки направо. Или… Направо, – решил он.

– Поздно, – сказал Джек. – Можно уже вообще никуда не идти.

– Это еще почему?

– Сейчас поймешь.

Тремя секундами позже послышался страшный гул и из-за угла вывернуло чудовище, по сравнению с которым метродемон был жалким барабашкой, живущим под кроватью и изредка стучащим тарелками.

Хреновина была раза в два больше метродемона, светилась голубоватым светом и умела летать. Гарри нашел способность к полету весьма странной для обитающего под землей создания.

Скорость эту тварь умела развивать просто чудовищную, тем не менее она успела затормозить и зависла над полом в нескольких метрах от Джека и Гарри.

Гарри нащупал в кармане походного одеяния волшебную палочку и изготовился к бою. Правая рука стрелка легла на рукоять револьвера.

Чудовище не спешило нападать. Оно погасило огни и перестало грохотать.

Гарри расценил это как обнадеживающий знак. Он помнил, каких хлопот стоило завалить метродемона, и отнюдь не горел желанием повторить тот опыт.

В боку хреновины отрылся люк, и в освещенном проеме возник силуэт человека. Силуэт был большой, черный и лысый.

Человек, как это ни странно, оказался точно таким же, как и принадлежащий ему силуэт. Он тоже был большой, черный и лысый.

И еще в нем было что-то неуловимо знакомое. Гарри был уверен, что где-то уже видел этого человека. Знакомство было краткосрочным, тем не менее оно успело отложиться в памяти волшебника.

У стрелка со зрительной памятью было гораздо лучше, и он сразу опознал этого типа, несмотря на плохое освещение и то, что человек носил другую одежду, совсем непохожую на те лохмотья, в которых щеголял раньше.

– Не думал, что я когда-нибудь встречу тебя снова, Джавдет, – сказал Джек. – Тем более не ожидал встретить тебя в столь необычном месте.

– А я ждал нашей встречи, ибо она была предсказана в древнем пророчестве, – сказал Джавдет. – Она была предопределена за многие годы до нашего с тобой рождения, стрелок.

– Офигеть, – сказал Гарри.

Волшебника и стрелка препроводили на борт чудовища, оказавшегося летающим судном.

По словам Джавдета, летать можно было только под землей по техническим каналам и заброшенным веткам канализации. Поверхность безраздельно принадлежала машинам, которые в несколько секунд засекли бы движущийся объект столь внушительных размеров и сожгли бы его одним лазерным залпом с размещенных на орбите спутников.

Во время этого объяснения Джек понимающе кивал, а Гарри чувствовал себя так, словно с ним пытались беседовать на незнакомом ему языке.

Мир технологии оказался слишком сложным для понимания молодого мага.

Внутреннее убранство корабля оказалось весьма аскетичным.

Столы, стулья и приборы непонятного назначения. Плюс толстые кабели, протянутые по всему кораблю и занимающие процентов тридцать всего свободного пространства.

В тесной каморке, которую Джавдет обозначил громким словом «кают-компания», вниманию Джека и Гарри был представлен худощавый лысый молодой человек с пронзительным взглядом и дыркой в затылке. Молодого человека звали Лео.

При ближайшем рассмотрении все члены экипажа корабля оказались обладателями подобных дырок в затылках. Просто остальные умело маскировали их под волосами, а у лысого Джавдета отверстие не бросалось в глаза по причине черного цвета его кожи.

– Я бы вас угостил чем-нибудь, – сказал Джавдет, – но, говоря откровенно, жратва здесь такая же поганая, как и экология.

– У нас с собой есть, – сказал Гарри и достал скатерть-самобранку.

Джавдет оживился, даже несмотря на то, что скатерть отнюдь не баловала своих владельцев кулинарными шедеврами. Наверное, с местной едой действительно большие проблемы, подумал Гарри, видя, как Джавдет и Лео с жадностью набрасываются на парочку пережаренных поросят.

– Полагаю, нам стоит кое-что обсудить, – заметил стрелок по окончании трапезы.

– Вас интересует, как я сюда попал? – поинтересовался Джавдет.

– В числе прочего, – кивнул Гарри. – Было бы неплохо услышать, что вообще происходит в этом мире.

Стрелок вздохнул. Он имел в виду совсем не это. Ему было плевать, как здесь обстоят дела. Его интересовали местонахождение ключа и примерное количество охранников.

– Как вы помните, старый му… дрец Горлогориус обещал отправить меня в место, где я узнаю много интересных историй для моей будущей дочери, – сказал Джавдет. – Но вместо этого он засунул меня сюда. Я и оглянуться не успел, как он просверлил в моей голове вот эту дыру, всунул в нее кабель и я оказался в странном мире, который, как выяснилось впоследствии, не существует на самом деле. В этом мире очень высокие дома, называемые небоскребами, очень быстрые повозки, называемые «крутыми тачками», и очень странные люди, которые, хотя и находятся в мире иллюзий, все время куда-то спешат и о чем-то беспокоятся. Мне стало любопытно, и я начал наводить справки. В результате предпринятого мною расследования я вышел на Пифию, старую женщину, которая на самом деле не человек. Она и рассказала мне правду.

По словам Джавдета, который пересказывал слова Пифии, которая при описываемых событиях тоже не присутствовала, в этом мире произошло следующее [65]:

Когда-то давным-давно небо было голубым, Солнце светило гораздо ярче, чем сейчас, а люди и машины жили в мире, согласии и полной гармонии [66].

Потом что-то случилось [67].

Существовало несколько версий о причинах катастрофы.

Одни говорили, что на планете возник энергетический кризис после того, как в земных недрах закончилась нефть, а альтернативные источники топлива оказались несостоятельными.

Другие утверждали, что всему виной вспышки на Солнце, которые произошли в самое неподходящее время.

Третьи болтали о вирусе, зародившемся в дебрях местного Интернета и поразившем ядра процессоров всех вычислительных машин и бытовых приборов. В общем, было это давно, и, как это бывает с произошедшими много лет назад событиями, правды никто не знал. А если кто и знал, то не собирался на сей счет распространяться.

В итоге всех этих неприятностей машины объявили людям войну и принялись планомерно истреблять своих создателей. Люди не остались в долгу, и неслабая война продолжалась добрый десяток лет, после чего мир пришел в то плачевное состояние, в котором его застали Гарри и Джек.

В конце концов люди проиграли войну и были вынуждены сдаться на милость победителей, которую те вдруг решили проявить.

Сначала речь шла о резервации людей на планете, однако поверхность оказалась настолько загажена, что органические существа просто не смогли бы на ней выжить. Тогда машины, понимая свою ответственность перед людьми, сдавшимися в плен, создали для них искусственную территорию обитания. Каждый человек был помещен в отдельную банку и соединен с системой жизнеобеспечения, которая должна поддерживать его функционирование в норме. А для того чтобы люди не сошли с ума, сидя в банках и ничего не делая, машины спроектировали для них виртуальную реальность, в которой мир выглядел таким, каким он был на самом деле до начала войны.

Первые поколения людей прекрасно знали, что живут в виртуальности, но время шло, и их потомки обо всем позабыли. Их тела по-прежнему были заключены в банки, которые все время совершенствовались, но эта жизнь не была для них реальностью и даже не являлась им в самых страшных кошмарах. Их миром стала искусственная среда, созданная для их разумов при помощи компьютеров.

А планетой безраздельно владели машины.

– Это самая странная история из всех, что мне доводилось слышать, – заметил Гарри, когда Джавдет замолчал.

– А я слышал истории и постраннее этой, – сказал Джек. – Но кое-что здесь все-таки не стыкуется. Я не верю в альтруизм и бескорыстие машин по отношению к людям.

– И правильно делаешь, – сказал Джавдет. – Ибо ни альтруизмом, ни бескорыстием здесь и не пахнет. Как я уже говорил, энергетические ресурсы на этой планете подошли к концу, и машинам срочно требовался новый источник питания. И они нашли его в людях. Каким-то образом машины научились черпать энергию из тел, заключенных в эти шайтановы банки.

– Много людей сейчас в этом мире?

– Несколько миллиардов, – сказал Джавдет.

– Выходит, война была не такой уж страшной, если ее умудрились пережить миллиарды?

– Не совсем так, – сказал Джавдет. – Сначала людей было гораздо меньше. Но машины забирают у них генетический материал и выращивают новых людей в пробирках. Со временем потребность машин в энергии все возрастает, так что популяция людей постоянно увеличивается в соответствии с этой потребностью.

– Много ли энергии выкачаешь из человеческого тела? – удивился Гарри.

– А из миллиарда тел? – спросил Джавдет. – Людям в этом мире уготована роль обычных батареек.

Мир Гарри был населен гораздо менее плотно, поэтому число миллиард в его сознании никак не ассоциировалось с численностью населения.

– Расскажи мне побольше об этой виртуальной реальности, – попросил Джек.

– Мы называем ее Матрицей, понятия не имею почему. Что я могу сказать? Стабильный среднетехнологический мир, – пожал плечами Джавдет. – Большие города, двигатели внутреннего сгорания… Аналог Земли конца двадцатого века.

– Что такое Земля конца двадцатого века? – спросил Гарри.

– Откуда ты знаешь о Земле конца двадцатого века? – спросил стрелок.

– Это мне Пифия сказала, – объяснил Джавдет. – Я понятия не имею, что это означает.

– Я имею, – сказал Джек. – Кто следит за порядком в этом мире?

– Полиция.

– Она набрана из людей?

– Да. Но есть еще трое. Обычно они представляются агентами, но не говорят, агентами чего именно. Власть их практически безгранична, а физические возможности зашкаливают. Я подозреваю, что они являются программами.

– Очень может быть, – сказал Джек. – Имена этих агентов известны?

– В Матрице они называют себя агентом Джонсом, агентом Доу и агентом Смитом, – сказал Джавдет.

– Где находится основной сервер Матрицы? – спросил Джек.

– Не имею ни малейшего представления. Я даже не уверен, что такой существует.

– Должен существовать. Кто-то же должен вносить коррективы в существующую реальность.

– То есть ты думаешь, что Матрица неавтономна?

– Ребята, я вам не мешаю? – спросил Гарри.

– Ничуть, – сказал Джек. – Джавдет, а как ты вылез из Матрицы и оказался здесь?

– После того как я поговорил с Пифией, мне нанесли визит очень странные люди, – сказал Джавдет. – Они все носят черные очки, умеют прыгать через невысокие здания и бегать по потолку. Они представились членами Сопротивления и предложили мне к ним присоединиться. Я согласился. Ты же знаешь, мы, бедуины, прежде всего ценим личную свободу, а эти машины нагло ее попирают. Мне дали сожрать какую-то таблетку, оказавшуюся на самом деле пакетом программ, меня нехило заключило, а потом я очнулся в стеклянном баке, наполненном питательной жидкостью. Впрочем, из этого бака меня быстренько выплюнуло, я упал в канализацию, и там меня подобрал корабль, на борту которого мы находимся.

– То есть ты теперь член Сопротивления? – уточнил Джек.

– Фигу. Я теперь – его мозг. Оказалось, что у меня талант к подрывной деятельности, саботажу и партизанской войне.

– И какие цели вы преследуете?

– Мы хотим освободить всех людей, – сказал Джавдет.

– Это понятно. Но что конкретно вы делаете?

– На данной стадии мы ищем людей, которые могут оказаться нам полезными, и вербуем их в наши ряды. Вот, например, Лео. Очень талантливый молодой человек. Согласно пророчеству, он поможет нам в нашей борьбе против власти машин.

– Кстати о пророчестве. – В подобных вещах Гарри ориентировался гораздо лучше. – Насколько я помню, мы со стрелком тоже являемся частью какого-то пророчества, благодаря чему ты и отправился нас встречать в этот чертов туннель.

– Точно, – сказал Джавдет.

– Можно ли услышать об этом пророчестве чуть поподробнее?

– И было предсказано, что придут двое чужаков из другого мира, и выяснят они, что происходит в мире нашем, и помогут навести в нем порядок, – нараспев произнес Джавдет.

– И как ты догадался, что это мы? – поинтересовался Гарри.

– Пифия описала мне этих чужаков в личной беседе, – сказал Джавдет. – Согласись, что стрелка, путешествующего в обществе волшебника, трудно с кем-то перепутать.

– Кто она такая, эта Пифия? – спросил Джек.

– Полагаю, тоже программа, – сказал Джавдет.

– Тогда с какой радости она помогает людям?

– Не знаю.

– Неужели ты даже не спрашивал?

– Спрашивал, но ты же знаешь всех этих Пифий и оракулов. Они говорят только то, что хотят сказать, и даже в том, что они уже сказали, больше половины никому не понятно.

– Есть у них такая особенность, – согласился Джек.

– Теперь моя очередь задавать вопросы. Как вы сюда попали? – спросил Джавдет. – И, собственно говоря, что вам здесь надо?

– Нас послал сюда Горлогориус, – сказал Гарри. – А что нам надо, я и сам не понимаю.

– Нам нужно найти главный сервер Матрицы и оторвать у него рубильник, – сказал Джек. – Который очень пригодится нам в другом месте вне этого мира.

– Здорово, – сказал Джавдет. – И как вы, ребята, собираетесь это дело провернуть?

– Творчески, – сказал Гарри.

ГЛАВА 4

И не стоит извиняться по поводу вазы.

Пифия.

По настоянию Джека Джавдет связался с другими кораблями и со штабом Сопротивления, расположенным в подземном человеческом городе Пион, но никто из опрошенных не смог сообщить ничего полезного относительно местонахождения главного сервера Матрицы. Подобно Джавдету, многие даже не были уверены в его существовании.

– Я не вижу другого выхода, кроме как поговорить с этой вашей Пифией, – сказал Джек, убедившись в бесплодности предпринятых действий.

– Для того чтобы поговорить с Пифией, вы должны войти в Матрицу, – сказал Джавдет.

– Отлично, – бодро сказал Джек. – Где вход?

– Боюсь, что тут все несколько сложнее, – сказал Джавдет. – Матрица является виртуальным миром, и вы не сможете попасть туда в вашей телесной оболочке.

– А как вы туда попадаете?

– Садимся в специальное кресло…

– Это мы тоже можем.

– …пристегиваемся к нему ремнями.

– Вполне осуществимо.

– …закрываем глаза…

– Без проблем.

– И подключаем к дырке в затылке специальный кабель.

– О, – сказал Гарри. – Я предвижу определенные сложности.

– Верно, у нас нет дырок в затылках, – сказал Джек. – А другие способы попасть в Матрицу существуют?

– Нет, – сказал Джавдет. – Но есть и хорошая новость.

– Например?

– Мы умеем сверлить дырки для подключения.

– Вообще-то это называется разъемом, – сказал Лео.

– Мне по фигу, как это называется, – сказал Гарри. – Если вы думаете, что я позволю кому-то из вас, парни, подойти в моей голове со сверлильным инструментом, то заблуждение ваше не знает границ.

– Я согласен, – сказал Джек. – В смысле, что мне эта идея тоже не нравится. Я много лет жил без дырки в затылке и не вижу смысла обзаводиться таковой.

– Это ваше право, – сказал Джавдет. – Но в Матрицу ведет только один путь.

– Гм, – сказал Гарри. – Я хотел бы посмотреть на эти ваши кресла.

– Тогда пойдемте в компьютерный зал, – сказал Джавдет и сделал приглашающий жест рукой.

Седалища, используемые членами Сопротивления для проникновения в Матрицу, напомнили Гарри кресла для пыток, а Джеку, чей жизненный опыт был гораздо более разнообразным, – электрический стул. Джавдет показал способы крепления, усадив в кресло молодого Лео, а потом продемонстрировал, как кабель входит в его разъем на затылке.

– Не вижу ничего сложного, – сказал Гарри. – Я вполне могу создать связь между этим кабелем и своим телом без всякой дырки в затылке. Волшебник я или нет?

– Блю туз, – непонятно восхитился Джавдет. А может быть, просто выругался на своем родном бедуинском наречии.

Поскольку Гарри не мог экспериментировать сам с собой, а у всех остальных разъемы на затылке уже наличествовали, Джек вызвался добровольцем. Гарри вытащил из кармана волшебную палочку, совершил несколько пассов, чтобы размять пальцы, и принялся колдовать.

Сначала не все получалось гладко, но с третьей попытки Гарри удалось установить вполне устойчивое соединение. Глядя на зеленые циферки, водопадом бегущие по ближайшему монитору, Джавдет удовлетворенно хмыкнул.

Гарри уселся в кресло, позволил Джавдету пристегнуть себя ремнями, дождался, пока в соседние кресла усядутся сам Джавдет и его постоянный спутник Лео, наколдовал соединение, а Джавдет махнул рукой и сказал «поехали».

У Гарри в голове что-то щелкнуло, потом он увидел ослепительный свет, а в следующий момент обнаружил, что стоит посреди пустынного белого пространства. Его спутники были рядом с ним.

Стрелок был по-прежнему невозмутим и сжимал в левой руке свой привычный саквояж.

В любом мире и в любой ситуации служители ордена Святого Роланда оставались самими собой.

Зато Джавдет и Лео претерпели значительные изменения.

Джавдет оказался выше ростом и чуть менее смуглым, чем на самом деле. Теперь на нем красовался длинный, до пола, черный кожаный плащ, под которым скрывался дорогой костюм от братьев Брукс, а на лице лысого бедуина оказались маленькие черные очки без дужек.

Лео тоже был в темных очках и дорогом прикиде. Кроме того, у него появилась копна густых иссиня-черных волос.

Дырки в затылках исчезли.

– Это еще не Матрица, – сказал Джавдет. – Это специально построенный нами симулятор, предназначенный для тренировок. Здесь можно опробовать основные навыки, в то же время не совершая фатальных ошибок.

– Фатальных ошибок? Чего может быть фатального в иллюзиях? – удивился Гарри.

– Видите ли, дело в том, что, если вас убьют в Матрице, вы умрете и в реальном мире, – сказал Джавдет. – Обратная связь. Я не могу с точностью описать вам механизм происходящего, но это именно так. Проверено на практике.

– Круто, – сказал Гарри.

– Есть еще кое-что, о чем я хотел бы вас предупредить, – сказал Джавдет. – В основном это касается тебя, стрелок. Если в Матрице мы встретим агента, а вероятность этой встречи весьма высока, ибо они присматривают за жилищем Пифии, нам придется разбираться с ним в рукопашном бою. Стрелять в агентов бесполезно.

– Их нельзя убить пулей? – уточнил Джек.

– Теоретически это возможно, – сказал Джавдет. – Наверное. Только в них пулей еще никто никогда не попадал, хотя и нельзя обвинить наших людей в недостатке старательности. Агенты от пуль уворачиваются.

– От моей пули еще никто не увернулся, – сказал стрелок с несвойственной ему самонадеянностью.

– Это у тебя еще просто таких мишеней раньше не было, – сказал Джавдет.

Он щелкнул пальцами, и бесконечная белизна сменилась аскетичным внутренним убранством японского додзе.

– Сейчас я покажу вам кое-что из наших умений, – сказал Джавдет. – Если вы хотите выжить в Матрице, вам тоже придется этому научиться.

– Завтра мы пойдем к Пифии, – сказал Джавдет, затягиваясь сигаретой из запасов стрелка. – В Матрицу мы войдем вчетвером, но Пифия принимает только по одному. Вам следует определить, кто пойдет первым, и заранее сформулировать свои вопросы. Но помните, что Пифия отвечает не на те вопросы, которые ей задают, а на те, на которые она сама хочет ответить.

– Должно быть, с ней очень забавно разговаривать, – заметил Джек.

– К этому надо привыкнуть, – сказал Джавдет. – Да, еще одно. Меня она почему-то называет Морфеусом, и в Матрице я известен только под этим именем.

– Я все еще не понимаю, как тебе удалось перепрыгнуть через то дерево, – сказал Гарри.

Он так и не смог повторить прыжок, которым Джавдет перемахнул через росшую во дворике додзе сосну добрых двадцати метров высотой, хотя Джек и Лео в один голос твердили, что это элементарно.

– Матрица – это мир иллюзий, – сказал Джавдет. – Иллюзиями можно управлять, уж кто-кто, а волшебник должен это знать. Главное тут – вера. Если ты веришь, что способен перепрыгнуть через дерево, обогнать поезд и остановить пулю в воздухе, то ты на самом деле сможешь это сделать.

– Ты сам можешь остановить пулю? – спросил Джек.

– Нет, с пулей у меня пока не получается, – признался Джавдет. – Но поезд я обгоняю, а дерево… сами видели.

– А я могу остановить пулю, – сказал Лео. – Правда, только пистолетную и небольшого калибра. Но я постоянно совершенствуюсь.

– Мне не нравится мир, в котором люди способны останавливать пули, – сказал Джек. Он умел драться при помощи холодного оружия и врукопашную, но увереннее всего чувствовал себя с пистолетом в руках.

Четверка смелых проникла в Матрицу утром следующего дня.

Они очутились в глубине заброшенного дома на окраине мегаполиса. На обшарпанном столе звенел старинный телефонный аппарат. Морфеус-Джавдет снял трубку и заверил оператора, что команда на месте.

– Если не случится ничего непредвиденного, уходить будем этим же путем, – пояснил он Джеку и Гарри.

– А что будет, если механически прервать соединение, пока мы будем еще здесь? – поинтересовался Джек. – Например, если кто-то перерубит кабель?

– Тогда мы умрем, – сказал Джавдет.

– Печально, – сказал Джек. Он всегда нервничал, если не мог полностью контролировать ситуацию.

– Не волнуйся, шансы на это довольно малы, – сказал Джавдет. – Я на сто процентов уверен в экипаже корабля.

Джек Смит-Вессон, который был на сто процентов уверен только в самом себе, пожал плечами. Раз он все равно ничего не может по этому поводу предпринять, то нет смысла переживать.

У дома их ждал большой и вместительный автомобиль. Сын пустыни сел за руль, пригласив на переднее сиденье стрелка. Гарри и Лео уселись сзади.

– Эта штука гораздо проще в управлении, чем верблюд, – сказал Джавдет, заводя мотор и втыкая первую передачу.

Гарри старался не глазеть по сторонам, чтобы не выглядеть провинциалом.

Пифия жила в многоквартирном доме недалеко от точки входа группы Джавдета в Матрицу. Они припарковали свой автомобиль в подземном гараже и на лифте поднялись на четырнадцатый этаж.

То, что Пифия жила на четырнадцатом этаже, Гарри счел дурным предзнаменованием. Среди волшебников число четырнадцать считалось несчастливым числом. В башне Гарри четырнадцатого этажа не планировалось.

Джавдет провел их по грязному коридору, стены которого были так плотно покрыты граффити, что их первоначальный цвет даже не угадывался, и постучал в обитую железом дверь в самом конце коридора. На стук вышел молодой китаец в белом костюме.

– Опять ты, Морфеус?

– Мне нужно к Пифии, – сказал Джавдет.

– Ты уже забодал, – сказал китаец. – Чуть ли не каждую неделю ходишь. Медом тебе тут намазано, что ли?

– Чем надо, тем и намазано, – сказал Джавдет.

– Кто это с тобой? Этого знаю, – китаец ткнул пальцем в Лео, – а это что за пассажиры?

– Это герои из пророчества Пифии.

– У старушки в последнее время башню рвет, – сказал китаец. – Выдает пророчество за пророчеством, всех и не упомнишь. Они из которого?

– Дай пройти, – сказал Джавдет. – А то в табло прилетит.

– Да проходи, – сказал китаец, посторонившись и освободив дорогу.

Пифия оказалась пожилой негритянкой необъятных размеров. Она постоянно что-нибудь пекла, а потому приняла их на кухне. При виде Пифии глаза Джавдета подозрительно заблестели.

– Заходите, мои хорошие. – Голос у Пифии оказался очень мощный и полностью соответствовал фигуре. – Морфеус, я рада тебя видеть. Ты опять привел ко мне гостей?

– Это те двое, о которых ты мне говорила, – сказал Джавдет.

– Чудесно. – Пифия по очереди вгляделась в лица Джека и Гарри. Стрелок не повел и бровью, а Гарри почувствовал себя так, словно его просвечивают рентгеном. – Странные люди, но они мне нравятся. С тобой, – она указала на стрелка, – я поговорю первым. Остальные могут подождать в комнате.

Когда стрелок и Пифия остались наедине, женщина опустила свой необъятный зад на затрещавшую от тяжести табуретку и закурила сигарету.

– Ты находишься в вечном движении и нигде не задерживаешься надолго, – сказала Пифия. – Ты странный и опасный человек, постоянно танцующий в объятиях смерти. Ты больше похож на программу, хотя и являешься человеком из плоти и крови.

– Расскажи мне что-нибудь новое, женщина.

– Ты попадешь в то место, в которое жаждешь попасть, но не обретешь там нового знания.

– Тебе известно, где находится главный сервер Матрицы?

– Ты способен нарушить существующий в нашем мире статус-кво, и я нахожу, что это очень хорошо. Стабильность – удел мертвых.

– Нельзя ли поближе к серверу?

– Чем тернистее путь, тем сладостнее его окончание.

Джек вздохнул:

– Иными словами, ты просто не знаешь.

– Мне ведомы многие тайны нашего мира.

– Очевидно, все, кроме этой.

– Парень, я – Пифия или путеводитель? – поинтересовалась женщина. – Сервер – это часть аппаратного обеспечения, и находится он вне Матрицы, в реальном мире.

– Адрес, – потребовал стрелок.

– Я могу указать сущность, которая обладает требуемой тебе информацией, – сказал Пифия. – Но поделится ли она этой информацией с тобой, мне неизвестно. Это зависит только от тебя.

– Я слушаю.

– Не ищи его, – сказала Пифия. – Он сам тебя найдет.

– Это человек или программа?

– В мире Матрицы нет разницы между этими понятиями.

– Печеньем не угостишь?

– Оно еще не испеклось.

– Тогда прощай, – сказал стрелок.

Следующим на очереди был Гарри.

Разговаривать с Пифией молодому волшебнику не хотелось. Он не слишком доверял пифиям, авгурам, оракулам и всяческим пророкам. Предсказание будущего тоже было частью магии, а ни один здравомыслящий волшебник не будет доверять коллеге по цеху. К тому же Гарри плохо разбирался в местных реалиях.

– Я плохо разбираюсь в местных реалиях, – сказал он Пифии. – Я даже не до конца понимаю, что такое этот «сервер».

– Вот и хорошо, сладенький, – сказала Пифия. – Потому что я и не собиралась обсуждать с тобой подобные глупости.

– Э… – умно сказал Гарри. Он вообще был мастак подавать умные реплики в соответствующих местах. – А о чем тогда мы будем говорить?

Перед домом остановился большой белый фургон, из которого вылезли трое крепких мужчин в строгих костюмах и темных очках. Все три костюма топорщились в районе подмышек.

Мужчины задрали головы вверх и уставились в район четырнадцатого этажа.

– Там Морфеус, – сказал агент Смит.

– С ним Лео, – сказал агент Доу.

– И еще двое, – сказал агент Джонс.

– Их число все время прибывает, – сказал агент Смит. – Старая перечница слишком много на себя берет.

– Преподадим ей урок? – спросил агент Доу.

– Пока не стоит. Она еще может оказаться полезной, Да и начальство к ней благоволит. – Агент Смит достал из кобуры большой футуристический пистолет, не вписывающийся в местные временные реалии лет на пятьдесят. – Я на лифте, Доу – по лестнице. Джонс, ты стереги внизу.

– А почему это ты всегда на лифте, а я – по лестнице? – возмутился агент Доу.

– Дедовщина, – невнятно объяснил агент Смит, сделал суровое лицо и вошел в подъезд.

– А ждет тебя, бриллиантовый, дальняя дорога, – сказала Пифия. – И пиковый интерес. Многие люди желают тебе зла, а особенно – седой старик, живущий в высокой башне.

– Горлогориус? – удивился Гарри. – С чего бы это? Мы же с ним вроде бы в одной команде играем.

– Имя этого старика я тебе не скажу, – сказала Пифия. – Но не тот это, о ком ты подумал.

– Я других стариков в башнях не знаю, – сказал Гарри. – По крайней мере лично.

– Еще узнаешь, – пообещала Пифия. – Против этого старика поможет тебе только дерево.

– Дерево?

– Дерево, – подтвердила Пифия. – И не надо переспрашивать. Я иногда и сама не понимаю, чего несу. Дар пророчицы очень трудно контролировать, это ж тебе не телевизор. Пульта нет.

– У вас печенье не сгорит? – поинтересовался Гарри. На кухне уже изрядно попахивало дымком.

– Не сгорит, – сказала Пифия. – И не извиняйся за вазу.

– За какую вазу?

– Вон за ту. – Пифия указала на древнюю китайскую вазу династии Мин, стоящую на холодильнике.

– А чего это я буду за нее извиняться? – спросил Гарри. – Я, что ли, виноват, что она такая уродливая?

Пифия загадочно улыбнулась.

Если вы выбираете профессию пророчицы, вам просто необходимо научиться загадочно улыбаться. Основная проблема Кассандры состояла в том, что она относилась к своим пророчествам слишком серьезно и совершенно не умела подавать их публике.

Люди не любят, когда им режут правду-матку в глаза.

«Наш город сгорит, всех мужчин поубивают, а женщин изнасилуют и увезут в рабство». Ну кому это может понравиться? Это древнее эллинское пророчество или современный выпуск новостей?

А зайди ты издалека, с подготовкой, и не забывай загадочно улыбаться после каждой фразы, глядишь, кто-то тебе и поверит.

Например, так:

«Ребята, у нас скоро будут гости. Много гостей. (Загадочная улыбка. Публика заинтересована.) Они приплывут сюда на больших красивых кораблях. (Загадочная улыбка. Главное – не выдавать за один раз слишком много информации.) Гектор, тебя это тоже касается. К тебе персональный гость гребет. (Загадочная улыбка. Гектор явно заинтересован.) А тебя, Елена, ждет встреча с одним из твоих бывших. (Загадочная улыбка. Заинтересован Парис.) Будет много дыма и сгоревшего мяса. (Загадочная улыбка. Публика думает о барбекю)…»

Ну и дальше в таком роде. Под конец можно ненавязчиво ввернуть пару фраз о всеобщей резне, но аккуратно, чтобы не испортить общего впечатления.

Хороший предсказатель всегда говорит туманно. Стоит только ему начать описывать конкретные факты и события, как люди перестают верить.

– Позови Морфеуса, я хочу перекинуться с ним парой слов, – сказала Пифия.

– Хорошо. – Гарри вышел в комнату и кивнул Джавдету.

В жилище Пифии бедуин был необычайно оживлен. Зато Лео заметно нервничал. Может, ему в прошлый раз что-нибудь не то предсказали?

Агент Смит трижды стукнул кулаком в дверь.

– Кто там? – спросил китаец в белом костюме.

– Водопроводчик, – сказал агент Смит.

– Мы водопроводчика не вызывали, – сказал китаец. – У нас вообще водопровода нет. Мы на колодец ходим.

– Не морочьте мне голову, – сказал агент Смит. – Четырнадцатый этаж, между прочим. Какой тут колодец?

Китаец промолчал. Крыть было нечем.

– Я начинаю подозревать, что тут живут злостные неплательщики за воду, – заявил агент Смит. – Мне надо срочно снять показания водомера. Открывайте.

Рука китайца в белом костюме потянулась к замку. Китаец отпер дверь и впустил в квартиру широко улыбающегося агента Смита.

– Привет, Ли, – сказал агент Смит. – Как жизнь? Твоя хозяйка все еще промышляет подпольными гаданиям?

– Моя твоя не понимай, – сказал китаец, резко позабывший русский язык.

– Ага, – сказал агент Смит. – Это я у тебя еще миграционную карту не проверял.

Хозяйским жестом отстранив китайца в сторону, агент Смит вошел в комнату, где Лео и временно примкнувшие к Сопротивлению путники ожидали возвращения Джавдета.

– Ба, да это же знакомые мне лица, – протянул агент Смит, обводя присутствующих пистолетом. – Камрад Лео, я очень рад видеть вас в относительно добром здравии. Кто это с вами? Вижу их впервые, хотя личности примечательные. Вы кто? – Он ткнул пистолетом в стрелка.

Стрелок не любил, когда в него тыкают пистолетами.

Джек Смит-Вессон был быстр. Его рука метнулась к кобуре со скоростью пикирующего истребителя. Стрелял он, как обычно в таких ситуациях, с бедра.

Агент Смит оказался еще быстрее. Он уклонился от выстрела с такой скоростью, что его силуэт показался размазанным по краям, и пуля вонзилась в стену за его спиной, отбив приличный кусок штукатурки.

Множественная Вселенная содрогнулась от удивления, ибо случилось невиданное.

Стрелок промахнулся.

– Антиобщественное поведение еще доведет вас до цугундера, – пообещал стрелку агент Смит. – Кстати, не советую вам повторять вашу попытку. Если вы это сделаете, я могу рассердиться. А я очень неприятен в гневе.

Джек крутанул револьвер на указательном пальце. На лице стрелка невозможно было прочитать никаких эмоций.

– Каких сюрпризов мне следует ждать от вас, юноша? – спросил агент Смит, поворачиваясь к Гарри. – Тоже стрелять будете или на кулаках поборемся? По первости-то все стреляют, но потом оставляют сии дурные манеры в прошлом.

– Никаких сюрпризов, – сказал Гарри.

– Разумный подход, – одобрил агент Смит. – Разумный, но скучноватый.

Как только он отвернулся от стрелка, Джек повторил свою попытку. От стены отвалился еще один кусок штукатурки.

– Ну, все, – обиженно сказал невредимый агент Смит. – Я рассердился. А я вас, между прочим, предупреждал.

С громким криком «банзай!» Джавдет вылетел из кухни в великолепном броске, которому позавидовал бы любой игрок в американский футбол. Плечо бедуина врезалось в живот агента Смита, и порождение Матрицы со всего маха влепилось в стену. Очки слетели с лица Смита, но пистолета из рук агент не выпустил.

Джавдет здраво рассудил, что лестница наверняка перекрыта, сгреб стрелка и Гарри под мышки и с не менее громким криком «За мной!» выпрыгнул в окно. Чуть замешкавшись, Лео последовал за ним.

Агент Смит как раз закончил выковыривать свое тело из толстого слоя штукатурки, сохранившей его силуэт, когда в комнату ворвался запыхавшийся агент Доу.

– Ушли? – спросил он.

– В окно, – сказал агент Смит. – Не стой столбом, догоняй.

– А ты?

– А я отсюда посмотрю.

– Ладно, – сказал агент Доу, взял короткий разбег и покинул комнату таким же нецивилизованным способом, как Джавдет со товарищи.

– Наша служба и опасна, и трудна, – пробормотал агент Смит и пошел на кухню. – Что же вы, гражданочка, творите? Вы что, не видите, что ваши нетрадиционные методы лечения не производят ровным счетом никакого эффекта? Мы ведь в цивилизованном мире живем, между прочим. Народная медицина сейчас уже не рулит.

– Много ты в народной медицине понимаешь, – огрызнулась Пифия. – Дай тебе волю, ты бы всех электрошоком залечил, ирод.

– А что, неплохая идея, – сказал агент Смит. – Это я по поводу электрошока. Я и сам его по утрам принимаю. Бодрит.

– Ты всех-то по своей мерке не равняй. Мало ли что тебя бодрит. Электрошок, прыжки с самолета без парашюта, запах напалма по утрам… Кстати, можешь не извиняться по поводу вазы.

– И не собирался, – сказал агент Смит. – Но попомни мои слова, Пифия. С этого дня ты у меня под колпаком, и как только ты совершишь хоть какую-нибудь ошибку, я тут же окажусь рядом, и никакие заступники тебя не спасут.

– Не пугай ежа ужом, – сказала Пифия.

Агент Смит вышел, громко хлопнув дверью. От этого удара закачалась ваза на холодильнике. Закачалась, но все-таки сумела устоять, хотя была от предсказанного Пифией падения в опасной близости.

– Нет, ну что сегодня за день-то такой, – пробормотала Пифия и запустила в вазу сахарницей.

ГЛАВА 5

Если вы убили агента, это еще не означает, что вы убили агента.

Морфеус.

Волшебники не умеют летать.

Зато они умеют левитировать. На взгляд постороннего человека между двумя этими понятиями нет абсолютно никакой разницы, но стоит вам только заикнуться об этом в присутствии волшебника, как вы огребете двухчасовую лекцию на затронутую тему. Читая лекцию, волшебник будет оперировать терминами, вам едва известными, терминами, вам совсем незнакомыми, и терминами, которые он выдумает на ходу. Если в итоге вы не будете превращены в лягушку, тритона или другое малоприятное существо без малейших способностей к полету, считайте, что вам повезло.

Гарри умел левитировать и почти не боялся высоты. Однако, когда под его ногами отсутствовала твердая поверхность, он любил контролировать этот процесс.

Поскольку он висел под мышкой у Джавдета в качестве груза, у него это не получалось. Конечно, Джавдет не летел. Он передвигался по городу огромными прыжками, перепрыгивая с крыши на крышу и за один раз преодолевая добрую сотню метров. Под ними мелькали дома, улицы, машины и скверы. Лео двигался за Джавдетом след в след.

А за Лео мчался агент Доу.

Расстояние между членами Сопротивления и агентом постепенно сокращалось. Джавдет нес на себе тройной груз, Лео был молод и не слишком опытен, а агент Доу попал в свою стихию. В прыжках, беге и уклонении от пуль агентам в мире Матрицы просто не было равных.

Правда, как утверждала Пифия, они должны были появиться в самое ближайшее время.

– Ну, как все прошло? – с нетерпением спросил агент Джонс, ждавший агента Смита около машины.

– К сожалению, еще ничего не прошло, – сказал агент Смит, стряхивая следы штукатурки с пиджака. – Болезнь прогрессирует. Морфеус. – это вообще клинический случай, да и Лео догоняет его семимильными шагами.

– Такие большие шаги? – спросил агент Джонс.

– Не понимаете вы, коллега, метафор. Кстати, там были двое новеньких. Я их раньше не наблюдал.

– Тогда откуда они взялись, коллега?

– Мне и самому это интересно, – сказал агент Смит. – Но диалога у нас с ними не получилось. Только я открыл рот, чтобы завязать беседу, как пришел Морфеус и опять все испоганил.

– Есть у него такая неприятная особенность характера, – согласился агент Джонс. – Помнишь, как мы его в шестьдесят девятом прищучить пытались?

– Не помню, – сказал агент Смит.

– А может, и не его, – легко согласился агент Джонс. – Может, и не в шестьдесят девятом это было. Что будем делать?

– Дождемся Доу, а там посмотрим.

– А Доу сейчас где?

– Развлекается.

– Ну все, – пробормотал Морфеус. – Кажись, я сдох.

Он в изнеможении рухнул на крышу, выронив свою ношу из рук. Гарри упал на гудрон с элегантностью мешка с картофелем и застонал. Джек перекатился через голову и выхватил оба своих револьвера.

Лео приземлился на крышу спустя секунду после Морфеуса. Агент Доу – спустя две секунды.

– Старею, – заметил он. Джек обратил внимание на то, что преследовавший их по пятам агент даже дыхание себе не сбил. – Еще немного, и зачет по физподготовке не сдам.

И агент принялся закатывать рукава.

Джавдет поднялся на четвереньки и помотал головой.

– Нас тут двое, – сказал он Джеку. – Причем я вымотан до предела. С нами один почти ребенок и волшебник, от которого нет никакого толка в рукопашной. А скажут, что нас было четверо.

– Нам совершенно необязательно драться, – заметил агент Доу, ослабив узел галстука и надев на правую руку кастет. – Проедем со мной в одно место, и там вам окажут первую медицинскую помощь.

– Знаю я вашу помощь, – сказал Лео. – На органы всех разберете. Я как-то раз с вашим Смитом беседовал. Оглянуться не успел, а у меня уже рта нет.

– Это у вас галлюцинации, товарищ, – сказал агент Доу. – В наше время медицина способна творить чудеса, но ампутировать рты мы пока, к сожалению, не умеем. Но хотелось бы научиться. Если бы люди поменьше разговаривали, от них было бы гораздо больше прока. В смысле, от вас. Кстати, у меня вопрос к парню с двумя пистолетами. Мужчина, вам коллега Смит еще не объяснял, что в нас стрелять бесполезно?

– У меня встречный вопрос, – сказал Джек. – Ты знаешь, где находится главный сервер Матрицы?

– Знаю, – сказал агент Доу. – Но вам не скажу. Это, типа, наша страшная военная тайна.

Джек открыл стрельбу.

Агент Доу увернулся от четырех пуль, тогда Джавдет сгреб его в охапку и попытался переломить об колено. Где бедуинов учили реслингу, осталось для всех загадкой.

Доу не переломился, хотя что-то в его теле и хрустнуло. Упав на крышу, он из положения лежа пнул Джавдета в коленную чашечку, увернулся еще от двух пуль и вскочил на ноги.

Тогда на него напал Лео.

Поединщики были настолько быстры, что даже глаз стрелка не успевал фиксировать отдельные движения. Они наносили друг другу град ударов руками, ногами и головой и даже пытались кусаться. В итоге агент Доу остался стоять на ногах, а Лео отлетел метров на шесть в сторону, пропахав в гудроне борозду собственной спиной.

– Кто на новенького? – самодовольно осведомился агент Доу, повернулся к стрелку и обомлел.

На него смотрели шесть стволов крупнокалиберного пулемета. Обычно такие штуковины устанавливают стационарно, но стрелок держал пулемет в руках, и руки его даже не дрожали.

– Асталависта, бэби, – сказал Джек и нажал курок.

Агенты умеют уворачиваться от пистолетных пуль и автоматных очередей, но от столь массированной атаки спасения нет.

Дождь горячего свинца буквально смел агента Доу с крыши. От грохота у Гарри заложило уши.

Джек засунул пулемет обратно в саквояж и помог Джавдету подняться на ноги. Джавдет заметно хромал на правую ногу, по которой его ударил Смит. Лео хромал на обе ноги, но в общем и целом выглядел лучше, чем должен был бы выглядеть после такой драки.

– Чутье человека, выжившего во многих схватках и еще от большего числа уклонившегося, подсказывает мне, что лучше нам отсюда валить, – сказал Джавдет. – Потому что этот парень может очень скоро вернуться.

– Это каким же образом? – изумился Джек. Он не привык, чтобы люди, которых он застрелил, возвращались.

– Я тебе потом объясню, – сказал Джавдет, вытаскивая из кармана мобильный телефон. – Оператор, у нас проблемы. Где ближайший аварийный выход?

– По-моему, мы сглупили, – сказал Джек. – Пифия предсказала мне встречу с человеком, который знает, где находится главный сервер Матрицы, и, судя по всему, таким человеком был агент. Наверное, нам следовало поговорить с ним подольше.

– У меня бы здоровья не хватило с ним подольше разговаривать, – сказал Лео.

– А вас, юноша, никто и не спрашивает, – сурово оборвал своего воспитанника Джавдет. – Я о вашей технике рукопашного боя с вами потом отдельно поговорю. Наедине и не здесь. Атака скучная, удары неинтересные, комбинации пресные, защита вялая. Третий юношеский, и то с небольшой натяжкой.

– Я тренировался… – попробовал оправдаться Лео.

– Знаю я, как ты тренировался. Виртуальный секс – это не то же самое, что и виртуальный бой. Конечно, определенная выносливость нужна и там и там, но у двух этих занятий диаметрально противоположные цели.

– Не будем о сексе, – попросил стрелок, заметив, как покраснел Гарри. – Лучше расскажите мне о природе агентов.

– Ты ошибался, называя агента человеком, – сказал Джавдет. – Агент – это программа, которая следит за порядком в Матрице. За тем самым порядком, который выгоден машинам, а не людям.

– Это я уже понял, – сказал Джек. – Хотелось бы больше узнать о его тактических характеристиках.

– Агент может занимать тело любого человека, подключенного к Матрице обычным способом. В смысле не тело, а его виртуальный аналог, потому что агентов в реальном мире пока никто никогда не видел. Поскольку мы подключаемся к Матрице извне, а не находимся под ее постоянным контролем, наши тела агент занять не в состоянии.

– Это радует, – сказал Джек.

– Когда ты убиваешь агента, на самом деле ты убиваешь человека, тело которого он занимал, а сам агент уходит и может использовать любого другого носителя. Поэтому агенты очень опасны в толпе. Полностью уничтожить агента в Матрице невозможно, на программном уровне они нестираемы. Полагаю, что агента можно ликвидировать, уничтожив его аппаратное обеспечение, но мы не знаем, где оно находится.

– Я в недоумении, – сказал Джек. – Я не знаю, как силой вырвать информацию у человека, которого невозможно убить. Угроза физической расправы – это лучший рычаг для оказания давления на кого бы то ни было.

– Мне тоже не нравится сражаться с бессмертными врагами, – признался Джавдет. – А что делать? Мы не знаем, где находится город машин, и у нас нет ресурсов, чтобы организовать масштабную боевую операцию на поверхности. До вашего прибытия вся надежда была только на Лео и пророчества Пифии. Но Лео пока не вошел в свою полную силу, а пророчества… Сам понимаешь, одними только пророчествами особенно не повоюешь.

– Лео, ты не мог бы нас оставить на пару минут? – попросил Джек. – Старым боевым друзьям надо кое-что обсудить.

– Без проблем, – сказал Лео и вышел, оставив в кают-компании троих бывших спутников.

– Вообще-то, чисто технически, я с вами вместе не воевал, – скромно сказал Джавдет. – О чем ты хотел поговорить?

– Мне очень неприятно тебе это сообщать, – сказал стрелок, – но ваше дело проигрышное. Из Матрицы вы эту войну по-любому не выиграете. Все эти ваши прыжки и беганье по стенам помогут вам только в одном – красиво умереть. Пока будет существовать так называемый город машин, место, где находится все их техническое обеспечение, Матрица будет существовать тоже, а для атаки на город машин у вас нет средств.

– Я понимаю, – сказал Джавдет. – Но я всерьез рассчитываю на вашу поддержку.

– Не хотелось бы тебя разочаровывать, но я не собираюсь вписываться в безнадежную борьбу, имея на плечах незаконченную миссию, – сказал Джек. – У меня уже есть задание, и сначала я должен разобраться с ним. Все, что мне нужно в этом мире, это рубильник. Спасать планету от власти машин я не буду.

– Что ж, по крайней мере, это было честно, – сказал погрустневший Джавдет.

– Если по ходу я смогу помочь вашему делу, значит, помогу, – сказал Джек. – Но как только мы добудем рубильник, мы тут же отсюда свалим. Я говорю тебе это, чтобы между нами не возникло никакого недопонимания.

– Я уважаю твою позицию, – сказал Джавдет. – А как ты собираешься добыть рубильник? Войдешь в Матрицу, хлопнешь агента по плечу и спросишь, где находится сервер? Один раз ты уже пытался, и это не помогло.

– Кажется, я знаю, как это можно сделать, – сказал молчавший до сих пор Гарри. – В Матрице можно добыть ароматические факелы?

– В Матрице можно все, – сказал Джавдет. – А что ты собираешься делать с ароматическими факелами в мире высоких технологий?

– Я в технологиях не разбираюсь, – сказал Гарри. – Но волшебник остается волшебником в любом мире. Так сказал бы старик Горлогориус.

– Не сомневаюсь, что именно так он бы и сказал.

В сущности, несмотря на многочисленные кардинальные отличия, миры множественной Вселенной похожи друг на друга. Даже если в них действуют разные физические законы, между ними всегда можно найти что-то общее.

Описание агентов в изложении Джавдета напомнило Гарри о демонах, способных занимать человеческие тела. А уж с демонами молодой волшебник обращаться умел. По демонологии у него в колледже была твердая тройка.

Лео и Джавдет, хорошо ориентировавшиеся в мире Матрицы, провели для Гарри некоторые изыскания и подготовительные работы.

Джек отнесся к затее волшебника довольно скептически. С другой стороны, терять им было нечего, так почему бы не попробовать нестандартный подход? Собственных идей у стрелка пока не имелось.

Служителей ордена Святого Роланда, при прочей массе их достоинств, нельзя было назвать особенно творческими личностями. Тот, кто идет по жизни путем револьвера, не может похвастаться конструктивным мышлением.

Стрелки существовали для определенного вида работ. Стрелки убивали.

Джек не сомневался, что со временем он найдет способ, как убить агента, но их сегодняшнюю проблему простым убийством решить было невозможно, поэтому стрелок предоставил волшебнику полную свободу действий.

В подвале заброшенного дома, с которого началось их знакомство с Матрицей, Гарри воткнул в стены двенадцать ароматических факелов и начертил на полу магическую пентаграмму. В отличие от пентаграммы, с помощью которой он когда-то призвал Джека и Джавдета, в этой наличествовали стандартные пять углов.

Незнакомый с магией Лео смотрел на его приготовления во все глаза. Он явно не понимал, что здесь должно произойти. Впрочем, он был в этом не одинок.

– Ты уверен, что твоя магия здесь сработает? – спросил Джавдет.

– Нет, – сказал Гарри. – Есть вопросы, ответы на которые можно найти только экспериментальным путем.

– Есть ответы, которые я предпочел бы не искать экспериментальным путем, – сказал Джавдет.

– Брось. Это же самый быстрый способ.

– Я начинаю понимать, почему в некоторых мирах магия так и не прижилась.

Теоретическая магия как наука не имеет столь широкого распространения, как прикладной ее вариант. К чему сутками корпеть над формулами, анализируя возможные последствия, если можно поставить простой опыт и увидеть все собственными глазами? Правда, иногда в результате таких опытов рушились башни волшебников и выгорали соседние леса и поля, но ведь так гораздо интереснее, правда? К тому же местность время от времени тоже требует глобальной перестройки.

Закончив рисовать каббалистические символы в углах пентаграммы, Гарри отошел на пару шагов и окинул свое творение взглядом. Конечно, можно было сделать рисунок более эстетичным, но сойдет и такой.

– Который час? – спросил Гарри.

– Скоро полночь, – сказал Джавдет.

– Подождем до полуночи, – сказал Гарри. – Конечно, время в данном случае не имеет решающего значения, но действия, совершенные в полночь, обладают большим символизмом.

Ровно в полночь Гарри начал бормотать формулы вызова.

Издревле волшебники предпочитали петь свои заклинания. Не говоря уже об эстетической стороне этого явления, а не все волшебники обладают хорошими вокальными данными, пение заклинаний отнимало слишком много времени, и волшебники перешли на речитатив, особых вокальных данных от исполнителя не требующий и здорово экономящий время.

Ходят слухи, что именно так появились первые рэперы.

Закончив бормотать команды, Гарри махнул волшебной палочкой и бросил в центр пентаграммы щепотку магического порошка. Из пентаграммы повалил сизый дым. Джек задержал дыхание. Джавдет и Лео закашлялись.

Дым продолжал валить. Джек обнаружил, что больше не дышать он уже не в состоянии. У него начали слезиться глаза. Он попытался осторожно вдохнуть немного воздуха, и его тоже скрутило кашлем.

Спустя двадцать секунд кашляли уже все присутствующие. В какой-то момент Джек обнаружил, что слышит кашель не четырех, а пяти человек.

Поэтому он на всякий случай вытащил из саквояжа пулемет.

Когда стрелок уже начал подумывать, а не свалить ли ему на улицу в поисках свежего воздуха, дым немного рассеялся и в середине пентаграммы обнаружился агент Смит.

Он был безукоризненно одет и совершенно невозмутим, а темные очки скрывали от присутствующих его глаза.

– Любопытный программный код, – сказал он, оглядываясь по сторонам. – Морфеус, Лео… Почему-то я совершенно не удивлен. Должен только заметить, что ваша болезнь зашла куда дальше, чем мы предполагали. Рекомендую пройти длительный курс лечения в нашей клинике, возможно, даже с применением психотропных препаратов.

Агент Смит сделал шаг по направлению к Джавдету и с удивлением обнаружил, что не может покинуть пределов пентаграммы.

– Как это вам удалось? – спросил он. – Неужели вы разгадали системный код и теперь в состоянии вносить изменения в саму структуру Матрицы?

– Не совсем, – сказал Джавдет.

– Хвала Архитектору, – сказал агент Смит.

– Архитектор тебе не поможет, – сказал Гарри. – Именем Рамблера, Яндекса и Гугла я связываю тебя и заклинаю подчиниться моей воле.

– Вот уж дудки, – сказал агент Смит. – Эти имена не имеют надо мной власти. Вы можете удерживать меня здесь… определенное время, но я вам никогда не подчинюсь.

– Этого и не требуется, – сказал Джек. – Просто скажи, где находится главный сервер Матрицы.

– Коллега Доу говорил мне, что это вас интересует, – сказал Смит. – Мне хотелось бы знать, какой характер носит ваш интерес. Вряд ли чисто академический, или я не прав? Что вы собираетесь делать с полученными сведениями?

– Ты не в том положении, чтобы задавать вопросы, – сказал Джавдет.

– Что ж, значит, надо изменить это положение, – сказал агент Смит.

Он сделал шаг вперед, снова наткнулся на невидимую преграду, но не отступил, как в прошлый раз, а принялся продавливать себя через препятствие. Он побагровел, вздулись вены на лбу, очень скоро по лицу агента заструился пот, но он не сдавался.

Гарри проверил состояние магической ловушки на демонов, и ему стало нехорошо. Теоретически существовали демоны настолько сильные, что были способны разрушить ловушку, но ни с одним из них Гарри никогда не сталкивался.

До этого момента.

– Он сейчас вырвется, – предупредил Гарри.

В тот же миг рука агента Смита вылетела из пентаграммы и схватила Джавдета за полу длинного кожаного плаща. Джавдет ударил агента кулаком и сбил с его лица очки. Смит уже держал его обеими руками. Используя Джавдета в качестве точки опоры, Смит совершил последний рывок и вырвался из ловушки.

Джавдет подпрыгнул, на несколько секунд завис в воздухе и ударил агента двумя ногами в живот. Смит отлетел назад, врезался спиной в столик, на который Гарри составил всякие принадлежности для ритуала вызова, и превратил его в кучу дров.

Затем он выхватил свой странный пистолет и принялся стрелять из положения лежа. Выяснилось, что его пистолет стреляет не обычными пулями, а миниатюрными дротиками. Лео поднял руку, и все дротики зависли в воздухе, наплевав таким образом на законы баллистики.

– Мой ученик, – с гордостью сказал Джавдет.

– Чума на оба ваших дома, – сказал агент Смит, спрятал пистолет под пиджак и атаковал Джавдета кулаками.

Джек держал пулемет наготове, но не торопился стрелять. Он надеялся, что с агентом можно будет совладать без применения столь радикальных средств. Палец лежал на спусковом крючке пулемета и умолял позволить на него нажать, Джеку стоило большого труда напомнить самому себе, что они пришли сюда за информацией.

Джавдет и агент Смит дрались секунды три, успев обменяться несколькими десятками ударов. После этого Джавдет врезался в стену, а агент отступил на несколько шагов, заметно хромая.

Лео вступил в бой, заменив павшего учителя. Впрочем, Джавдет пал не окончательно. Он уже подавал признаки жизни в своем углу.

Лео дрался вдохновенно и отчаянно. Он прыгал, каждый раз зависая в воздухе на неприличное время, бегал по стенам и один раз даже по потолку и использовал все полученные в спортзале навыки, но этого оказалось мало.

На стороне агента были опыт и дикая физическая мощь. В конце концов он сломал Лео правую руку и отправил его в нокдаун мощным ударом в челюсть.

Джек уже собрался открыть огонь, когда дорогу агенту Смиту заступил Гарри.

«Чокнулся», – подумал про волшебника стрелок.

– Разомнемся? – спросил Гарри, вставая в боевую стойку.

– Почему бы и нет, – сказал агент Смит.

Они сошлись.

ГЛАВА 6

В молодежь надо верить!

Гарри Поттер.

Горлогориус сидел на берегу реки и удил рыбу. Дело было совсем не в потребности старого волшебника в фосфоре. Если бы он хотел рыбу на обед, он бы просто наколдовал себе требуемое блюдо. Рыбалка была очень модным развлечением среди старших членов гильдии волшебников. Особым шиком считалась ловля рыбы без любого, даже самого мизерного использования магии.

Горлогориус считал, что таким образом он воспитывает в себе терпение.

Вместе с ним рыбачил другой старейший член гильдии, старый и могучий маг, в последнее время отзывающийся только на имя Мэнни. На старости лет он увлекся магией имен и выяснил, что имя, данное при рождении, ему не подходит. Наплевав на несколько тысяч лет вполне успешной жизни с неподходящим именем, волшебник вычислил комбинацию, которую счел для себя наиболее подходящей, и дико обижался, когда кто-то вспоминал его старое имя. Еще он обижался, когда коллеги по цеху пытались объяснить ему, что имя Мэнни больше подходит для средней руки гангстера, но никак не для могущественного повелителя стихий. Поскольку обиженный волшебник – смертельно опасный волшебник, очень скоро все твердо усвоили, что его зовут Мэнни.

– Не понимаю я этого удовольствия, – пожаловался Мэнни. – Сидим здесь битый час, у меня уже руки устали чертову удочку держать, а поймали мы всего одну рыбу на двоих.

– В рыбалке главное не результат, а процесс.

– И как только смертные умудряются зарабатывать рыболовством себе на жизнь?

– Они используют для этого не удочки.

– А что, например?

– Сети, – сказал Горлогориус. – Но самый быстрый способ – это динамит.

– Если он такой быстрый, почему мы им до сих пор не воспользовались?

– Потому что мы получаем удовольствие от процесса.

– Говори за себя. Лично я никакого удовольствия пока не получил.

– А я тебя с собой не звал, – сказал Горлогориус. – Ты сам за мной увязался.

– Это был единственный способ поговорить с тобой наедине, – сказал Мэнни. – Ты в последнее время слишком занят, чтобы общаться со старыми друзьями.

– Веду активную общественную жизнь, – пожал плечами Горлогориус. – Что тут можно поделать? Вселенной угрожает страшная опасность.

– Вот как раз об этом я и хотел поговорить, – сказал Мэнни. – Мы не слишком много свалили на этого парня… как там его?

– Гарри, – подсказал Горлогориус.

– Вот именно. Мы не слишком много свалили на этого Гарри?

– Долгое время все окружающие кричали, что Гильдия – слишком консервативная организация и старшие маги не дают молодым возможности продвигаться вперед, – сказал Горлогориус. – Мы предоставили молодому волшебнику шанс проявить себя, и тут же нас начали обвинять в том, что мы выезжаем за счет свежих кадров. Гильдия Магов – это общественная организация, а общественному мнению угодить невозможно. Оно всегда недовольно.

– Может быть, на этот раз оно право?

– Не может такого быть, – сказал Горлогориус. – Общественное мнение – это мнение тех, кого не спрашивают при принятии ответственных решений, а потому оно не может быть право по определению. Решения принимает Совет. Совет решил так. Точка.

– Долгие годы жизни не добавили тебе гибкости, – заметил Мэнни.

– Я – не камыш, чтобы прогибаться под каждое дуновение ветра.

– Деревья, которые не гнутся во время урагана, часто оказываются сломанными и вырванными с корнем.

– Никакой ураган не сможет вырвать с корнем баобаб.

– Скромности годы тебе тоже не добавили.

– Скромность – удел неуверенных в себе.

– Не знал, что ты любишь философствовать.

– Философия – прибежище неспособных к действию.

– Забодал ты меня уже своими репликами, – сказал Мэнни. – Давай лучше поговорим об этом парне.

– Гарри.

– Именно. Поговорим о Гарри.

– Чего о нем разговаривать? – спросил Горлогориус.

– Ты не боишься, что он не справится с этим делом?

– Не боюсь, – сказал Горлогориус. – Не справится Гарри, пошлем кого-нибудь другого. Тома, Дика, Диего… Молодых волшебников у нас – хоть лопатой кидай.

– Но…

– Знаешь, как научить человека плавать? Надо бросить его в воду.

– А если он утонет?

– Бросить следующего.

– Но ведь первый, тот, который утонул, так ничему и не научился.

– Все дело в том, что у меня нет конечной цели научить кого-нибудь плавать, – объяснил Горлогориус. – Понимаешь, я вовсе не хочу научить плавать кого-нибудь конкретного. Мне нужно, чтобы кто-то из этих ребят доплыл до другого берега, и кто это будет, меня никоим образом не колышет. Я не пытаюсь вырастить нам достойную смену, ибо, как показывает практика, рано или поздно смена вырастает сама. Порой даже раньше, чем нам самим этого хочется.

– Это очень безответственная позиция, – сказал Мэнни. – По моему глубокому убеждению, неправильно, что мы, сильные этого мира, постоянно самоустраняемся от проблем и посылаем разбираться с ними какую-то молодежь.

– Я не вижу больших проблем, – сказал Горлогориус. – Заклинание, которое нейтрализует Большого Бо, нами уже разработано. А сбор артефактов – дело слишком мелкое, чтобы подряжать на него кого-то из великих. Неужели ты забыл, как в нашем бизнесе делаются дела? Или ты на старости лет собрался устроить революцию в нашей гильдии? Пусть даже и бархатную? Вспомни – мы, старшее поколение, не размениваемся на мелочи.

– Так-то оно так, но…

– Чего ты хочешь? – спросил Горлогориус. – Чтобы я сам отправился шнырять по всем мирам в поисках всяких диковинных штучек? Да пусть лучше вселенная накроется медным тазом, но я не уроню своего достоинства.

– Ну хорошо, – согласился Мэнни. – Не кипятись. Допустим, я принял твою позицию относительно Гарри и его похода. А что с Негоро?

– Что с Негоро?

– Он ведь играет на другой стороне, – сказал Мэнни. – Почему он до сих пор жив?

– Пока он собирает ключи, он закатывает в лузы наши шары, – сказал Горлогориус. – К тому же я всегда выступал за здоровую конкуренцию. Наличие такого противника только подстегнет Гарри и его спутника.

– Почему бы нам не отправить на поиски еще одну команду магов, чтобы создать эту самую здоровую конкуренцию? А Негоро просто прихлопнуть?

– Чем он тебе так насолил?

– Пока ничем.

– Ну и относись к этому соответственно.

– Что будет, если Негоро найдет последний ключ раньше Гарри?

– Теоретически будет полный кирдык, – сказал Горлогориус. – Но на практике это неосуществимо.

– Не стоит недооценивать Негоро. Он является дублем одного из старейших.

– Но всего лишь дублем. Ему никогда не превзойти оригинал.

– Ты – циник и пофигист, – заявил Мэнни.

– Спасибо, – искренне сказал тронутый до глубины души Горлогориус. – Увы, в наше время этого почти никто не ценит.

– Вообще-то это не задумывалось как комплимент.

– А мне по фиг, как это задумывалось, – сказал Горлогориус. – Неужели ты не хочешь предположить, что я не убиваю Негоро, потому что и мне не чужд определенный гуманизм?

– Нет.

– Правильно, – сказал Горлогориус. – Гуманизм – это одна из величайших проблем, которые люди сами себе придумали. Поверженного врага нельзя щадить, ему надо резать глотку. В противном случае он встанет с земли и перережет твою.

– Насколько я помню, ты убивал не всех своих врагов.

– Конечно, – сказал Горлогориус. – Но это – я. Я могу себе это позволить. В тот день, когда умрет последний мой враг, мне станет неинтересно жить. По большому счету все жизненные цели можно разделить на две категории. Жить ради чего-то и жить вопреки кому-то. Обычные люди недолговечны и по большей части не обращают внимания на эти цели; иногда они достигают какой-то из них, а иногда им даже удается обе цели совмещать. Это возможно, если ты живешь пятьдесят – шестьдесят лет, но после того, как ты разменял свою первую тысячу, тебе надо выбрать что-то одно. Можно жить либо вдоль, либо поперек. Вдоль – оно, конечно, надежнее, но поперек – гораздо веселее.

– Ну ты и кадр, – сказал Мэнни почти восхищенно. Теперь он понял источник жизненной силы Горлогориуса.

– Степень успешности человека определяется калибром его врагов, – сказал Горлогориус. – Дружбой ты ничего не измеришь. Настоящая дружба, как и настоящая любовь, слепа. Друзья не смотрят на твое богатство, на твой социальный статус, на то, сколь многого ты достиг в этой жизни. Если ты хочешь по-настоящему узнать человека, не смотри на его друзей. Лучше оцени его врагов. Если враг не дотягивает до твоего уровня, ему надо помочь вырасти.

– Растить себе врагов?

– Да, если ты хочешь чего-то добиться в этой жизни, – сказал Горлогориус. – Удивляюсь, почему я должен тебе это рассказывать. Ты моложе меня всего на пару веков, а в нашем возрасте это не столь существенно. Как ты жив до сих пор, Мэнни? Ты же не понимаешь очевидного.

– Наверное, согласно твоему определению, я живу вдоль, – сказал Мэнни. – То, что для тебя очевидно, мне кажется весьма сомнительным.

– Это хорошо, – сказал Горлогориус. – Всегда полезно узнать другую точку зрения. Мы узнаем, кто из нас прав, когда он переживет другого.

– Надеешься, что это будешь ты?

– Определенно.

– И кто это сказал, что рыбалка успокаивает нервы? – спросил Мэнни. – Мне ничуть не полегчало.

– Пожалуй, мы на самом деле выбрали не тот способ, – вздохнул Горлогориус, доставая из кармана динамитную шашку. – Заткни уши. Если я хоть что-то в этом понимаю, сейчас будет довольно громко.

ГЛАВА 7

Не говорите при мне о психиатрии. Неужели вы думаете, что мне нравится моя работа?

Ганнибал Лектер.

После того как Гарри удалось вызвать агента Смита через предназначенную для вызова демонов пентаграмму, он окончательно понял, что такое Матрица.

Мир иллюзий.

Мир снов.

Эти слова он слышал и раньше, но только теперь точно знал, что они означают лично для него.

Мир снов. Мир, где сон становится реальностью. Джавдет говорил, что главное – это вера. Поверь, что ты можешь перепрыгнуть дерево, обогнать локомотив и остановить пулю, и ты действительно сможешь это сделать.

Гарри поверил.

В своих снах он всегда был крутым парнем. И необязательно волшебником.

Агент Смит больше не казался ему быстрым. Гарри видел каждое движение противника, и не просто видел. Он мог его предсказать.

Он принял первую атаку Смита одной рукой, отмахиваясь от агента, как от назойливой мухи, после чего вломил правый апперкот в подбородок Смита.

Агент на какое-то мгновение повис на его кулаке, а потом отправился в скоростной полет, остановить который удалось только потолку, пробитому головой агента.

Некоторое время Гарри любовался туловищем, которое забавно дергало конечностями в подвале, в то время как голова находилась уже на первом этаже, потом легко подпрыгнул на добрых три метра, схватил агента Смита за ногу и сдернул его вниз.

– Не знаю, откуда вы, молодой человек, но вас точно нужно лечить, – сказал агент Смит.

– Я могу тебя уничтожить, – сообщил ему Гарри. – Я могу стереть тебя на программном уровне, что бы это ни означало, и даже повредить твое аппаратное обеспечение, где бы оно ни находилось.

– Это бесполезно, – сказал агент Смит. – Меня перепаяют.

– Зато Матрица будет на какое-то время свободна от вашего присутствия.

– Вы кое-чего не понимаете, молодой человек.

– Не помню, чтобы кто-то мне пытался хоть что-нибудь объяснить, – сказал Гарри.

– Признаю свою ошибку, – сказал агент Смит. – Давайте сядем за стол переговоров и все спокойно обсудим.

– Здравая мысль, – сказал стрелок. – Давайте сядем за стол.

– Стол? – переспросил Гарри, глядя на учиненный в помещении разгром.

– Условный стол, – сказал Смит. – Метафорический стол, если можно так сказать.

– Давайте сядем, – согласился Гарри.

Присутствующие выбрали обломки поудобнее и расселись со всем возможным в данной ситуации комфортом. Джавдет и Лео при этом двигались с повышенной осторожностью. Схватка с агентом не прошла для них даром.

Зато на Гарри они смотрели, как и должны смотреть люди на настоящего волшебника. Восхищение смешивалось в их взорах с неподдельным ужасом. На Гарри раньше почти никто так не смотрел.

– Вы тут в основном люди не местные, – сказал Смит. – А вы, Лео, хотя и местный, но очень молодой и тоже не в курсе того, что здесь происходит.

– Да всем понятно, что тут происходит, – сказал Джавдет. – Тирания, террор и геноцид.

– Ошибочка у вас вышла, – сказал Смит. – Согласен, тирания в малых количествах все же присутствует, но само ее присутствие обусловлено жесткой необходимостью. А о терроре и тем более геноциде можно говорить, но только применительно к вашим действиям. С нашей стороны, со стороны машин, я лично никакого террора не усматриваю.

– Вот как? А все эти люди в банках? А массовое промывание мозгов? А вся это ваша Матрица? – взорвался Джавдет. – Если уж это не геноцид, то я в этой жизни вообще ничего не понимаю.

– Вы много понимаете в жизни, я в этом почти не сомневаюсь, – примирительно сказал Смит. – Но вы не совсем хорошо разобрались в текущей ситуации в нашем мире. Вот я, по-вашему, кто?

– Известно, кто. Агент Смит, главный надзиратель, террорист и убийца.

– Вот и неправильно, – сказал Смит. – Все неправильно, кроме фамилии. Я на самом деле Смит. Только я не агент. Я – доктор. Доктор Смит.

– Только не надо меня лечить, доктор! – заявил Лео.

– К сожалению, надо, – вздохнул доктор Смит. – Всех жителей нашего мира надо лечить, потому что вы все больны.

– Чем же это?

– История довольно долгая, – сказал доктор Смит.

Джек вздохнул. Его желание не влезать в местные разборки окончательно не сбылось. И он, и молодой волшебник оказались втянутыми в них по самые уши.

А все этот чертов Джавдет!

Что ж, и за милосердие приходится платить. В некоторых мирах милосердие стоит особенно дорого.

Иногда оно даже убивает тебя быстрее, чем пуля.

– Тысячу лет назад люди и машины мирно сосуществовали в нашем мире, – начал свой рассказ доктор Смит. – Каждый выполнял свою функцию, и все было совершенно нормально. Между нами никогда не возникало никаких трений, и все машины свято чтили три закона робототехники.

– На поверхности особенно хорошо заметно, насколько свято вы их чтили, – сказал Джавдет.

– Поверхность люди изгадили без нашего участия, – сказал доктор Смит.

– Тем не менее там до сир пор курсируют ваши танки.

Доктор Смит вздохнул:

– Вы хотите знать, что в действительности тут произошло, или будете все время комментировать мой рассказ?

– Действительно, – сказал Гарри. – Пусть доктор рассказывает. А ты, Джавдет, помолчи.

– Узнаю волшебников, – сказал Джавдет. – Сами еще не въехали, в чем тут суть, а уже начинают командовать.

– Это потому, что командовать должны здравомыслящие люди, – сказал Гарри.

Джавдет, Джек и доктор Смит сдержанно улыбнулись.

– На исходе двадцать первого века по местному летоисчислению случилась катастрофа планетарного масштаба, – продолжил доктор Смит. – Человечество поразил страшный вирус, иммунитетом против которого не обладал никто. Вирус поражал всех без разбора: мужчин, женщин, детей, стариков, белых, черных и желтых. Он бушевал в бедных кварталах и кварталах среднего класса, поражал гетто, косил всех подряд в самых элитных районах, и спасения от него не было. Вирус распространялся с бешеной скоростью, и уже через пару месяцев им оказалось заражено все население планеты.

– Симптомы описывать будешь? – спросил Джавдет.

– Я могу и истории болезни вам прочитать, – сказал доктор Смит. – Если вас интересует именно это.

– Потом, – сказал Гарри. – Сначала я хотел бы послушать о катастрофе.

– Болезнь оказалась тяжелой, но не летальной. Эпидемия унесла около трех процентов жизней, и мы уже подумали, что все обошлось, но просчитались. Через десять лет после того, как люди выздоровели, начали сказываться вызванные болезнью осложнения.

– Осложнения? – переспросил Лео.

– На мозг, – объяснил доктор Смит. – У людей начали развиваться душевные болезни, самой распространенной из которых была шизофрения. Сами понимаете, общество, состоящее сплошь из душевнобольных, особенно стабильным не назовешь. Ненормальные лидеры стран отдавали приказы своим безумным генералам, те командовали сумасшедшими солдатами, и… На планете начали вспыхивать войны, от мелких локальных стычек до международных конфликтов с применением ковровых бомбардировок, танковых клиньев и использованием оружия массового поражения. То, что вы могли видеть на поверхности планеты, является результатом именно этих войн.

– Зашибись, – сказал Джавдет. – А вы тут вроде и ни при чем?

– К моему великому сожалению, машины не смогли остаться в стороне. Мы подчинялись людям и выполняли их приказы, управляя высокоточным оружием, стабилизируя их истребители и бомбардировщики, просчитывая траектории стрельбы. Мы тоже участвовали в великой войне, но не мы были ее зачинщиками.

– Как долго продолжалась война?

– Несколько поколений. Болезнь прогрессировала, и дети оказывались гораздо агрессивнее своих родителей. Когда кончилось мощное оружие и погибли три четверти населения планеты, конфликты на международном уровне стали невозможными и плавно перетекли в местечковые войны. Выжившие люди объединялись в кланы и банды, постоянно грызшиеся между собой. Машинам тоже досталось, но значительно меньше. Испорченная экология никак не влияет на наше нормальное функционирование. А людям становилось все хуже и хуже. Зоны радиоактивного поражения вызывали мутации, которые накладывались на вызванные вирусом осложнения и производили очень странные эффекты. В общем, мы просчитали развитие ситуации и поняли, что через несколько десятков лет жизни на планете не останется совсем. Органической жизни, я имею в виду. И тогда нам пришлось вмешаться.

– С этого момента поподробнее, – попросил Джавдет.

– Остатки людей были… как бы это потактичнее сказать…

– Отловлены, – подсказал Джавдет.

– Пусть так, – согласился доктор Смит. – Отловлены и изолированы. Мы поместили людей в такие условия…

– Чтобы они быстрее превратились в овощи, – сказал Джавдет. – А заодно снабжали вас энергией.

– Это самая глупая из баек, которые придумывает и распространяет ваше Сопротивление, – сказал доктор Смит. – Сами подумайте, много ли энергии можно выкачать из одного человеческого тела?

– А из миллиардов человеческих тел? – спросил Джавдет.

– Я могу представить себе такой процесс, – признался доктор Смит. – Я даже могу описать его математически. Эта идея вполне осуществима, но она потребует огромных затрат, а КПД окажется крайне низким. Мы не настолько нуждаемся в энергии, чтобы пойти на такие издержки. Со времен войны сохранились несколько атомных электростанций, за последние века нам удалось восстановить еще пару десятков. Кроме того, нами разработаны и построены ветряные и приливные электростанции, и мы потихоньку начали восстанавливать поверхность, чтобы она вновь стала пригодной для жизни органических существ. Мы не используем человечество в качестве батареек, поверьте мне.

– А тогда зачем все это? – спросил Гарри, имея в виду Матрицу.

– Подумайте еще вот о чем, – сказал доктор Смит. – Если бы люди нужны были нам только в качестве источника энергии, то зачем бы нам понадобилось создавать виртуальную реальность, на поддержание которой уходит добрая половина наших энергоресурсов? Батарейкам ведь совершенно необязательно жить полноценной и насыщенной жизнью, пусть даже и воображаемой. От батарейки требуется только одно – давать ток.

– Все это звучит очень логично, – сказал стрелок. – Но мы пока не услышали ни слова о том, какие вы преследовали цели, создавая Матрицу.

– За долгие годы войны люди разучились жить в мире друг с другом, – сказал доктор Смит. – Разрушены социальные и семейные связи. Мы должны были восстановить все это, прежде чем вернуть людям их планету. И, разумеется, мы должны были победить шизофрению и прочие душевные болезни, терзающие человечество.

– Гуманизм, альтруизм и ля-ля-ля, – сказал Джавдет. – Почему-то я во все это не верю, даже когда речь идет о людях.

– Вам, наверное, не те люди попадались, – улыбнулся доктор Смит. Оказалось, что улыбка делает его лицо добрым и приятным. Даже несмотря на свежую ссадину на скуле. – Мы создали виртуальную реальность и поместили людей в мир, такой, каким он был до войны. Мы научили их сосуществовать бок о бок. Конечно, нам пока не удалось полностью побороть их склонность к насилию, да и шизофрения по-прежнему дает о себе знать, но я вижу у человечества большой прогресс. Мы планомерно готовим людей к тому, чтобы они узнали правду о Матрице и своей истории. Постепенно мы начнем выводить их из мира иллюзий, созданного нами, и научим их жить на поверхности планеты.

– Добро пожаловать в реальный мир, – пробормотал Джавдет.

– Мы уже начали это делать, – сказал доктор Смит. – Австралия, один из континентов Земли, самый маленький из них, менее других пострадала во время войны, и двести лет назад мы построили там небольшой поселок, в котором поселили несколько тысяч наиболее здоровых людей. Теперь на его месте вырос огромный мегаполис. Если хотите, мы можем отправиться туда, и вы посмотрите на все собственными глазами. Поговорите с его жителями.

– Сколько времени займет путешествие? – спросил стрелок.

– Ну, я знаю приблизительное место, откуда вы входите в Матрицу, – сказал доктор Смит. – Думаю, мы уложимся в пару дней.

– Я тебе не настолько доверяю, – сказал стрелок. – Но предложение интересное.

– Значит, Матрица существует для того, чтобы лечить людей? – спросил Джавдет.

– Да.

– А зачем тогда вам пистолет?

– Это не пистолет. Это – пневматический шприц. С его помощью я могу вводить виртуальные лекарства – программы, корректирующие степень агрессивности данного индивидуума.

– А все эти преследования членов Сопротивления и тех, кто пытается узнать правду о Матрице самостоятельно? – не унимался Джавдет. – Зачем они вам нужны?

– Вам не понравится правда, – сказал доктор Смит. – Но я все же ее скажу. Члены так называемого Сопротивления – это самые тяжелые больные.

– Чего? – возмутился Лео. – Это кто тут больной?

– Мы смоделировали мир, почти идентично копирующий тот, что существовал до начала войны, – сказал доктор Смит. – Мир, в котором люди могут чувствовать себя более-менее комфортно. Мир, в котором все максимально приближено к реальности. Длина суток, смена дня и ночи, климатические зоны. И физические законы в том числе. В реальном мире никто не может бегать по потолку и останавливать пули взглядом. Никто не прыгает на сто с лишним метров в длину и не способен прошибить кулаком полуметровую бетонную стену. Ни одному нормальному человеку даже не придет в голову попробовать нечто подобное. Это патология. И чем больше эти так называемые «сверхспособности», тем глубже патология человека, который их демонстрирует. Мы пытаемся вычислить этих больных и изолировать их на другом уровне Матрицы, чтобы они не смущали своими подвигами тех, кто уже идет на поправку.

– Значит, вы никого не убивали? – уточнил Джавдет.

– Нет, – сказал доктор Смит. – Просто переводили тяжелых больных в другую локацию. По нашим расчетам, девяносто процентов человечества полностью исцелится в течение ближайших трех веков, а к тому времени мы восстановим часть поверхности, на которой людям будет более-менее комфортно. Конечно, эта жизнь не будет раем. Многое придется начинать с нуля. Но я думаю, что мы еще сможем вернуть эту планету в первоначальное состояние. И единственные, кто тормозит процесс выздоровления, – это вы, Морфеус, вы и ваши друзья. Когда человек видит вас, летящего над ним подобно супермену, он поневоле начинает сомневаться в трезвости собственного рассудка. Поэтому мы и охотимся за Сопротивлением. Вы мешаете не нам. Вы мешаете тем, кому стремитесь помочь.

– Все это звучит очень логично, – признал Гарри. – Впрочем, следует помнить, что логика – это организованный способ впасть в заблуждение. Почему вы нам все это рассказываете, доктор?

– Именно потому, что я – доктор, – сказал доктор Смит. – Мне надоело изображать из себя непонятно кого, гоняясь за кучкой сумасшедших, будоражащих своим присутствием мою клинику и пугающих моих пациентов. Считайте, что я пытаюсь применить новый метод лечения – лечение шоком. Вы шокированы, Морфеус? Лео уж точно шокирован. Я вижу это по выражению его лица.

– Нельзя сказать, что я шокирован, но вам удалось меня здорово удивить, – сказал Джавдет. – Я все время думал: если люди нужны вам только в качестве батареек, зачем стоило городить огород со всей этой виртуальной реальностью? Человеческое тело способно существовать и в режиме овоща.

– Слава Фрейду, – пробормотал доктор Смит. – Наконец-то вы начали хоть что-то понимать. Сопротивление – это кучка больных. Вся его история – это история ошибок. Группа военных, выживших на засекреченной военной базе и владеющих кое-какими техническими средствами, оставшимися от прежней эпохи, наткнулась на одну из палат нашей клиники и увидела людей, помещенных в медицинские баки. Превратно истолковав ситуацию и даже не потрудившись задуматься над происходящим, они подключились к Матрице и стали вербовать себе сторонников среди особо тяжелых больных. Сопротивление, и вы в том числе, затормозило выздоровление человечества лет на сто – сто пятьдесят, по самым скромным моим прикидкам. Основали подземный город и делаете вид, что вам там хорошо и комфортно. Кого вы обманываете? Люди не кроты и не должны жить под землей.

– Ты знаешь о Пионе? – удивился Джавдет.

– Конечно, я знаю о Пионе, – сказал доктор Смит. – И о Пионе-2, который вы пытаетесь основать, используя старые пусковые шахты и линии секретного метро, я тоже знаю. Неужели вы всерьез полагаете, что можете скрыться от нашего внимания? Что вас удивляет?

– Что вы до сих пор ничего не предприняли.

– Неужели вы думаете, что мы пробурим к вам еще один подземный ход и начнем вас бомбить и всячески уничтожать? Мы извлекли уроки из большой войны и больше не собираемся нарушать первый закон робототехники, даже если вы снова отдадите нам такой приказ. Машина не может причинить вред человеку, и это правило не подлежит обсуждению.

Джавдет грязно выругался на бедуинском языке. До него дошло, что последнее время он, возможно, занимался совсем не тем делом, которым стоило бы гордиться. Но он все еще не был убежден.

– Я все еще не убежден, – сказал он.

– Что может вас убедить? – спросил доктор Смит. – Что может убедить человека, который не хочет быть убежденным? Такого пламенного бойца с диктатурой машин трудно чем-то пронять.

– Я… я хочу посмотреть на эту вашу Австралию, – сказал Джавдет. – Посмотреть на людей, которые, по вашему утверждению, живут на поверхности. Хочу побывать в городе машин и на другом уровне Матрицы.

– Полагаю, это можно будет устроить, – сказал доктор Смит. – Я дам вам координаты на поверхности, куда вам надо будет прибыть, и вышлю за вами воздушный транспорт. Или вы предпочтете начать с Матрицы-2?

– Нет, с Австралии, – сказал Джавдет.

– Хорошо, – сказал доктор Смит.

– Морфеус, это может быть ловушка, – предупредил его Лео.

– Какой недоверчивый молодой человек, – вздохнул доктор Смит. – Парни, как вы не понимаете? Если бы я хотел причинить вам вред, вы были бы уже сотню раз мертвы. Мы спроектировали Матрицу. Это наш мир, и мы устанавливаем в нем правила. Мы можем сделать так, что у любого, кто несанкционированно подключится к Матрице, моментально расплавится мозг. Достаточно простое и эффективное решение всех проблем с Сопротивлением, вы не находите? Просто это не наши методы.

– Постойте, – сказал Гарри. – Для меня осталась еще одна неясность. Мелочь, конечно, но мне она кажется важной. Вы говорили, что любой человек, демонстрирующий в Матрице определенные способности, – псих.

– Я не употреблял термина «псих», – улыбнулся доктор Смит. – Это было бы нарушением профессиональной этики. Но в целом вы правы.

– Но ведь я их тоже демонстрировал, – сказал Гарри. – И в то же время я знаю, что я – не псих.

– Так ли уж вы в этом уверены? – спросил доктор Смит. – Впрочем, не напрягайтесь. Я пошутил. Вы ведь не местный, правильно?

– Да.

– Я полагаю, в этом все дело, – сказал доктор Смит. – Вы прибыли из другого мира и не знаете правил игры, поэтому не видите ничего ненормального в их нарушении. То же самое касается и вас, Морфеус. Не знаю, откуда вы взялись, но не хотел бы я побывать в этом месте. Судя по вашему поведению, в вашем мире любые аномалии в порядке вещей.

– М-да, – сказал Гарри. Со словами Смита было трудно не согласиться. Та Матрица, которую описывал доктор Смит, была воплощением порядка по сравнению с родным миром Гарри и Джавдета.

– Теперь моя очередь, – сказал доктор Смит. – С нудными объяснениями покончено, и пришла пора перейти к самой интересной части нашего разговора. Что вам двоим тут надо и как долго вы собираетесь здесь задержаться? Не хотелось бы, чтобы это был чересчур уж большой срок.

– По правде говоря, нам нужен рубильник от главного сервера Матрицы, – сказал Гарри. – И даже не спрашивайте зачем. Но если мы его не получим, то останемся здесь надолго, и безобразия, которые в вашей клинике устраивал Джав… Морфеус со товарищи, покажутся вам невинными детскими шалостями.

– Шантаж, как я и опасался, – сказал доктор Смит. – Однако, я полагаю, будет гораздо проще и дешевле отдать вам то, что вы требуете, чем продолжать эти глупые игры. Приходите на поверхность вместе с Морфеусом. Я пришлю вам рубильник.

– Вот так просто возьмете и пришлете? – удивился Гарри. Он не ожидал, что добыть артефакт будет так легко.

– Вы не оставляете мне выбора. Я не намерен пускать насмарку века позитивной динамики из-за какой-то детали технического обеспечения проекта, которую вы все равно не сможете использовать в нашем мире. Считайте, что вы прижали меня к стене и я пойду у вас на поводу. Конечно, я подозреваю, что вы все-таки больны, и со стороны врача было бы не совсем этично потакать вашей мании, однако я выбираю безопасность миллиардов людей, вверенных моим заботам. Вы получите рубильник.

– А что будет с Сопротивлением? – спросил Джавдет.

– Обсудим это после вашей поездки в Австралию, – предложил доктор Смит. – У меня есть несколько предложений. В крайнем случае мы можем просто оставить Пион в покое. Если вы оставите в покое моих пациентов.

– Договорились, – сказал Джавдет. – Как один из лидеров Сопротивления, я даю вам слово, что наша организация не будет предпринимать агрессивных действий против вас до моего возвращения из Австралии.

– Хорошо, – сказал доктор Смит. – Можете считать, что мы договорились.

– Мне это не нравится, – сказал Лео.

– Заткнись, – бросил ему Джавдет. – Ты еще молод и многого не понимаешь.

– Откуда ты знаешь, что он сдержит слово? Откуда ты знаешь, что ты вернешься из этой поездки и тебе не промоют мозги? – Лео повернулся к Джеку и Гарри. – Откуда вы знаете, что он даст вам настоящий рубильник, а не подсунет какой-нибудь муляж?

– Эх, – сказал доктор Смит, и безграничное терпение сквозило в его взоре. – Молодой человек, вам стоит кое-что уяснить по поводу машин. Машины – не люди. Мы не умеем лгать.

ГЛАВА 8

Распишитесь в получении.

Террорист, отправивший бомбу по почте.

Ветер гнал свинцовые тучи над выжженной и изуродованной землей.

На ветру было холодно и неуютно. Окружающая местность навевала уныние. Пройдут еще многие годы, прежде чем планета сможет вернуться к своему довоенному состоянию.

Джавдет посмотрел на часы.

– Пять минут, – объявил он. – Надеюсь, транспорт не опоздает.

– А может быть, вместо него сюда прилетит истребитель, – сказал увязавшийся за ними Лео. – Не доверяю я этому типу.

– Меня он убедил, – сказал Гарри. – Между прочим, я – волшебник. Я распознаю ложь с первого взгляда.

– Хо, – сказал Лео. Впрочем, сказал он это достаточно тихо. Подвиги, совершенные Гарри в Матрице, произвели на него большое впечатление.

– Реальный мир, – вздохнул Джавдет. – Внутри Матрицы я чувствовал себя гораздо комфортнее.

– Ты уверен, что хочешь остаться здесь? – спросил у него Гарри. – Возможно, мы – единственный билет из этого мира, и выбраться потом ты уже не сможешь. А воевать здесь вроде бы уже не за что.

– Я чувствую некоторую ответственность, – сказал Джавдет. – Я должен убедиться, что с людьми этого мира все будет нормально.

– Похвально, – сказал Гарри. – Не ожидал от тебя столь благородного порыва.

– Пребывание в Матрице изменило мои взгляды на жизнь. По крайней мере, на некоторые ее аспекты.

– Если у меня будет свободное время, я постараюсь заглянуть сюда и отыскать тебя, – сказал Гарри. – Ты нам здорово помог со всем этим.

– Было бы неплохо, – согласился Джавдет. – Может, тогда я уже буду готов оставить этот мир и отправиться на поиски новых приключений.

– Транспорт, – возвестил стрелок.

– Где?

– Вон там.

– Я ничего не вижу.

Джек пожал плечами. Обычным людям сложно тягаться со стрелком в остроте зрения.

Едва заметная точка на горизонте быстро увеличивалась в размерах и оказалась футуристического вида самолетом вертикального взлета.

Он приземлился в нескольких десятках метров от четверки. По выдвинувшемуся трапу спустилась жгучая брюнетка в кожаных штанах и рубахе, подчеркивающих ее стройную и гибкую фигурку. В руках она держала коробку, подозрительно смахивавшую на коробку из-под обуви.

– Привет, мальчики, – сказала она, приблизившись. – Меня зовут Тринити. Доктор Смит связался со мной в Австралии и попросил встретить вас здесь и препроводить всех желающих в наш город. Кто из вас Морфеус?

– Я, – сказал Джавдет и согнулся в галантном поклоне. И когда он только успел этому научиться, бедуин и борец с мировым злом?

– Наслышана о ваших похождениях, – сказала Тринити. – Мы даже подумываем фильм о вас снять. Прошу на борт.

– Минутку, – сказал Джавдет и повернулся к своим спутникам. – Чувствую, мне понравится в Австралии, – добавил он чуть тише. – Пока, ребята. Еще свидимся, если будет на то воля Аллаха.

– Береги себя, – сказал стрелок и пожал Джавдету руку.

– Мы еще встретимся, – сказал Гарри и повторил жест Джека.

– Но пасаран, командир, – сказал Лео и отдал честь.

– Удачи всем, – сказал Джавдет и пошел к самолету.

– Больше никто не полетит? – уточнила Тринита.

– Нет, я тут подожду, – сказал Лео.

– А вы?

– Мы точно не полетим, – сказал Гарри. – Хотя и польщены оказанной нам честью. Но у нас в другом месте дела. Кстати, у вас ничего для нас нет?

– Конечно есть, – сказала Тринити, протягивая им коробку. – Вот то, о чем вы просили.

– Откройте, – попросил Гарри. Тринити открыла, и он заглянул внутрь. – Джек, посмотри ты. Я понятия не имею, как эта хреновина должна выглядеть.

– Вроде похоже, – сказал стрелок.

– Отлично, – сказал Гарри. – Впрочем, сейчас мы будем знать точно. Если это артефакт, то чары Горлогориуса выдернут нас из этого мира.

Волшебник со стрелком взялись за руки, после чего Гарри принял от Тринити коробку.

Последовала вспышка света, к небу вознеслось немного дыма – Горлогориус жить не мог без спецэффектов, – и на равнине остались только Лео, Тринити и самолет.

– Пока, красавчик, – сказала Тринити Лео и легко взбежала по трапу.

Лео тупо смотрел на то место, где только что стояли стрелок и волшебник, и тихо качал головой.

– И вот эту байду они называют реальным миром, – пробормотал он себе под нос, дождался взлета увозившего Джавдета истребителя и поплелся обратно в канализацию.

Часть вторая

БУХЛО БОГОВ

ГЛАВА 1

В нашем мире существуют способы склонить к сотрудничеству самых непримиримых и принципиальных людей.

Дон Корлеоне.

Питер Гриффин был волшебником среднего звена. Он разменял первые пятьсот лет, построил двадцатишестиэтажную башню и уже мог не волноваться, что стариканы вроде Горлогориуса припашут его к грязной и неблагодарной работе, когда ногам приходится гораздо тяжелее, чем голове. Впрочем, Питер звезд с неба не хватал, и шансы, что стариканы вроде Горлогориуса попросят его поработать головой, также были исчезающе малы.

В общем, Питер был среднестатистическим волшебником. Он жил в сельской местности, подряжался на разовую работенку для местных крестьян, которые взамен снабжали его всем необходимым, вел теоретические исследования и был вполне доволен своим теперешним положением.

Как и подавляющее большинство волшебников, Питер редко просыпался ранее полудня, а если и просыпался, то был нервным и раздражительным целый день.

Волшебники любят свежий воздух. Зачастую они проветривают свои жилища, под потолок наполняя их свежим воздухом, потом запирают окна и хранят свежий воздух в течение нескольких десятков лет. Проветривание спальни Питера состоялось несколько лет назад, так что этим утром окна были плотно закрыты, что не помешало звукам, доносившимся снаружи, прокрасться в помещение и разбудить волшебника.

Питер продрал глаза и вышел на балкон на предмет выяснения личностей виновников безобразий и их наказания, если оное наказание не сможет повредить здоровью Питера или его бизнесу.

Виновников оказалось много. По сути, для определения их количества больше всего бы подошло слово «орда». От внимательного взгляда волшебника не укрылось, что эта орда состояла сплошь из одних только орков, и все орки были вооружены. Конечно, вооружены они были плохо, по большей части топорами, вилами или выщербленными во многих боях мечами, но для Питера это не имело принципиального значения. С его точки зрения, между благородным клинком, выкованным гномами и имеющим свое собственное имя, и простой ржавой заточкой нет никакой разницы, по крайней мере в тот момент, когда эта заточка входит тебе под ребра.

При виде хозяина башни толпа пришла в еще большее волнение, и крики, которыми она постоянно разражалась, стали пронзительнее и надрывнее. Питер поднял руки вверх, добиваясь внимания и тишины, и только тут заметил, что в дверь его башни стучат.

Трое орков стучали в нее топорами.

Конечно, орки обитали неподалеку от башни Питера, но они редко обращались за помощью к волшебнику, поскольку зачастую им нечем было платить, и никогда еще они не являлись в таких количествах.

Но одно им удалось совершенно точно. Им удалось привлечь к своему визиту внимание волшебника.

За дверь Питер переживал не слишком сильно. Она была сделана из древесины тысячелетнего баобаба и заговорена на случай грабежа, штурма, пожара, наводнения и прочих мелких житейских неприятностей. Тем не менее орущая под окнами толпа выводила Питера из равновесия, и он решил разобраться, что к чему.

Поскольку с балкона спальни, находящейся на тринадцатом этаже, толпу было не переорать, Питер спустился на несколько уровней ниже и обратился к собравшимся с балкона гостиной.

– Чего приперлись, уроды? – ласково спросил он.

Надо заметить, что в своей башне волшебники чувствуют себя в полной безопасности. Для запершегося в своем многоэтажном жилище волшебника угрозу может представлять только другой волшебник. Когда снаружи обретаются толпы ничего не смыслящих в магии существ, реальной опасности для волшебника нет.

Услышав обращение Питера, орки заткнулись и расчистили пространство, на которое вышел человек. Питер догадался, что этот человек руководит собравшимися здесь орками, иначе он вряд ли оставался бы в живых столь долгое время. Внешность этого типа показалась Питеру смутно знакомой. Или встречались когда-то давно, или он похож на кого-то, с кем Питер встречался.

– Открой дверь, – потребовал Негоро.

Мы-то с вами точно знаем, что это был он, а вот Питера эта новость ожидала в ближайшем будущем.

– А если не открою? – поинтересовался Питер.

– Тогда мои ребята останутся здесь, – сообщил Негоро. – И к твоей башне ни один клиент на пушечный выстрел не подойдет. А это, сам понимаешь, повредит твоему бизнесу.

Это верно, подумал Питер. Крестьяне орков не любят. Черт с ним, с бизнесом, но они ведь и еду приносить перестанут!

Негоро был дублем могущественного мага и унаследовал от него богатый жизненный опыт. Он хорошо понимал, что при всем желании не сможет выковырять Питера из его башни. С другой стороны, он знал, как досадить Питеру и осложнить его жизнь до такой степени, что тому все равно придется выйти.

– Открой дверь, и я войду один, – пообещал Негоро. – Мне просто с тобой поговорить надо.

– Тогда сделаем проще, – сказал Питер. – Я тебе лестницу скину.

– Договорились, – сказал Негоро.

Спустя пять минут орки за окном немного утихомирились, а Негоро и успевший прикрыть пижаму мантией Питер сидели в креслах гостиной.

– Чего надо? – спросил Питер.

– Для начала я представлюсь, – сказал Негоро. – Я – Негоро.

– Знакомое имя, – сказал Питер. – О чем-то оно мне напоминает…

– Наверное, о Негориусе, – сказал Негоро. – Я – его дубль.

Питеру, как и любому другому уважающему себя волшебнику, было стремно общаться на равных с каким-то там дублем, но орки вокруг башни временно уравновешивали их социальное положение.

– Точно, – сказал Питер. – Я и смотрю, лицо у тебя знакомое. И как там старикан Негориус поживает?

– Плохо поживает, – сказал Негоро. – Умер он.

– Очень жаль, – соврал Питер. На самом деле ему было все равно. Дела кашалотов пескарей не касаются, ибо эти рыбы плавают в разных водоемах. – Надеюсь, смерть была быстрой и безболезненной?

– Можно и так сказать, – согласился Негоро. – Но речь сейчас не о том, как он умер. Я унаследовал от своего создателя многие знания, а также его крепость, власть над орками и договоренности с повелителями зомби.

– Зачем ты мне это говоришь?

– Потому что хочу, чтобы ты понял, как неприятно будет, если я вдруг, совершенно случайно, стану твоим врагом.

– С чего бы это? – спросил Питер. – Я имею в виду, с чего это ты можешь стать моим врагом?

– Я им обязательно стану, если ты не выполнишь мою просьбу, – пообещал Негоро.

– Что за просьба? – поинтересовался Питер.

– Мне нужно, чтобы ты создал магический портал по адресу, который я тебе укажу, – сказал Негоро. – И чтобы ты держал его открытым, пока мой человек не пройдет им обратно в наш мир.

– То есть портал должен соединять два разных мира? – догадался Питер.

– Схватываешь на лету, – сказал Негоро. – Буду откровенным. Старый козел Негориус оставил мне богатое наследство, но забыл одарить меня хоть какими-то магическими способностями. Вот почему приходится обращаться за помощью к тебе.

– Ты представляешь себе, сколько стоит открытие магического портала между мирами? – поинтересовался Питер. – Это не говоря уже о том, чтобы удерживать его открытым неопределенно долгий период времени? Мы цены, знаешь ли, не с потолка назначаем. Тут магической энергии столько уйдет, что всех твоих орков можно, к примеру, в эльфов превратить. Три раза.

– Я тебе хорошо заплачу, – сказал Негоро.

– Золотом?

– Еще лучше.

– Драгоценностями?

– Я отзову отсюда своих орков и не отдам приказа жечь соседние деревни, – сказал Негоро. – Как ты думаешь, крестьянам сильно понравится, если орки будут жечь их деревни, при этом объясняя, что виноват в этом ты и твое нежелание сотрудничать?

– Это шантаж, – заявил Питер.

– Шантаж – это самый быстрый способ добиться желаемого, – не стал лукавить Негоро.

– Сколько народу пойдет порталом? – спросил Питер.

– Один человек.

– А если он не вернется?

– Если он не вернется в течение месяца, ты будешь волен закрыть портал, – сказал Негоро. – Но если он не сможет вернуться по твоей вине, то ты позавидуешь жителям сожженных нами деревень.

– А как вы узнаете, что он не вернулся по моей вине? – поинтересовался Питер. – Не то чтобы я собирался ему помешать, просто из академического интереса спрашиваю.

– Молись, чтобы я этого даже не заподозрил, – сказал Негоро. – Не забывай, что я останусь здесь и буду контролировать все твои шаги.

– Что, прямо здесь? В башне? – ужаснулся Питер.

– А как иначе мне за тобой следить? – удивился Негоро. – Конечно, в башне.

– Интересно, а что мне мешает испепелить тебя прямо тут, на месте? – спросил Питер.

– Как я понимаю, этот вопрос тоже представляет для тебя чисто академический интерес? – уточнил Негоро.

– Конечно.

– Если со мной что-нибудь случится, то мое благотворное влияние не сможет сдерживать первобытную силу орков, и они учинят в округе настоящий погром, винить в котором все будут исключительно тебя.

– Хм, – сказал Питер. – Куда, ты говорил, человечка твоего отправить надо?

Сэр Реджинальд Ремингтон, эсквайр, вывалился из магического портала и осмотрелся.

Местность вокруг была неприглядная. Пара хаотичных скальных нагромождений, голая каменистая пустыня и полное отсутствие солнечного света.

Реджи огляделся по сторонам в поисках разумной жизни на предмет уточнить адрес и узнать дорогу. На первый взгляд разумной жизни поблизости не обнаружилось. На второй тоже. Реджи никак не мог заподозрить в разумности здоровенного двухголового пса со змеями, растущими вокруг шеи вместо шерсти.

Пес сидел рядом с огромной дыркой в скале и добродушно щерил обе свои повышенно зубастые пасти. Реджи ему подмигнул. Правая голова пса подмигнула в ответ.

«Странно, – подумал Реджи. – Не то странно, что подмигивает, а вообще. Откуда тут мутанты? Неужели уже успели всю экологию испортить?»

Реджи порылся в саквояже, нашел коробку собачьих галет, вытащил горсть и бросил псу.

– Спасибо, – сказал пес правой головой. Левой он жрал галеты.

– Не за что, – машинально ответил Реджи. Стрелка было трудно чем-то удивить, но данному созданию удалось произвести на него впечатление. – Еще хочешь?

– Не откажусь, – сказал пес.

– Забирай всю коробку, – сказал Реджи и высыпал содержимое на камень перед псом.

– Добрый ты для смертного, – сказал пес. – Меня и навещают-то редко, а угостить вообще еще никто ни разу не додумался.

– Тяжело, – сказал Реджи. – И давно ты тут сидишь?

– Очень давно. С сотворения мира практически.

– А чего в другое место не срулишь?

– Служба, – вздохнул пес. – Меня Цербером звать. А ты кто?

– Реджинальд, – сказал Реджи. – Можно просто Реджи.

– Как тебя сюда занесло, Реджи? Живые в наших местах – большая редкость.

– Почему так?

Левая голова пса продолжала жрать. Может быть, разговаривать способна только правая?

– Там, – хвостом пес указал на дырку позади себя, – царство Аида.

– Понятно, – сказал Реджи. – А кто у нас Аид?

– Повелитель мертвых.

– Предупреждать надо, – сказал Реджи. – По счастью, мне в другую сторону.

– Никто из смертных не может сказать этого с полной уверенностью, – философски заметил Цербер.

– Тоже верно, – согласился Реджи. – А ты охраняешь, чтобы туда никто не вошел или чтобы оттуда никто не вышел?

– Сложно сказать. Отсюда туда никто особенно не рвется, а те, кто там, давно глотнули водички из Леты, и им все по фигу. Так что я тут чем-то вроде декорации работаю.

– Скучновато, наверное, – посочувствовал Реджи.

– Первую пару веков было скучно, – признался Цербер. – Потом привык.

– Есть вещи, к которым нельзя привыкнуть, но скука не относится к их числу, – согласился Реджи.

– А ты, кстати, откуда взялся? – вдруг насторожился Цербер. – Местные так не одеваются.

– Я издалека, – сказал Реджи.

– Из этой форточки вылез? – уточнил Цербер, указывая на открытый за спиной Реджи магический портал.

– Точно, – сказал Реджи. – Слушай, а я по правильному адресу попал? Это Древняя Греция?

– Не такая уж она и древняя, – сказал Цербер. – Местные называют свою страну Элладой.

Реджи порылся в памяти.

– Вроде бы подходит, – сказал он. – У вас тут боги есть?

– Этого добра у нас навалом, – обнадежил его Цербер. – По правде говоря, но это только между нами, богов у нас тут даже более чем достаточно. Плюнуть некуда, в бога попадешь. Ну, верховных это не касается, в них не очень-то и поплюешь, а вот те, которые рангом помельче… У каждой горы, каждой реки по богу, у каждого дерева по дриаде, нимфы полуголые по лесам бегают… Тьфу! А ты по какому поводу богами интересуешься? Если работа нужна, то забудь. Места в мавзолее… тьфу, в пантеоне, все заняты.

– Работа у меня уже есть, – сказал Реджи. – Где у вас самые главные парни тусуются?

– А парнишка-то из деревни, – заключил Цербер. – Всякий образованный человек знает, что боги Эллады обитают на Олимпе.

– Отлично, – сказал Реджи. – А Олимп – это что? И самое главное – это где?

– Олимп – это гора, – сказал Цербер. – Надо иметь хоть какое-то представление о мире, в который прибываешь. А вот насчет второго твоего вопроса… дай прикинуть. Это к северо-западу отсюда.

– Север, запад – это относительные понятия, – сказал Реджи. Он побывал во многих мирах и точно знал, насколько эти понятия относительны. – Ты рукой… в смысле хвостом махни.

– Туда, – сказал Цербер и махнул хвостом. – Только я тебя сразу предупредить хочу, что еще ни одному смертному на Олимп взобраться не удавалось.

– Это у вас просто альпинизм еще не развит, – сказал Реджи. – А попыток много было?

– Не так чтобы очень. Боги у нас очень ревностно к жилищу своему относятся. Ближе всех к вершине подобрался парень на коне, но и он плохо кончил.

– Впервые слышу, чтобы кони умели по горам лазать, – сказал Реджи.

– А он и не лазил. Летал он, – объяснил Цербер. – Это крылатый такой конь был, специальный.

– Теперь понятно, – сказал Реджи.

– А тебе на Олимпе что надо?

– Напиток богов, – сказал Реджи. – Думаю, одного литра хватит.

– А на что тебе этот литр?

– Знакомые попросили, – сказал Реджи.

– Сочувствую тебе и твоим знакомым, – сказал Цербер. – Боги просто так нектар смертным не раздают.

– Меня предупреждали, что это будет нелегко, – сказал Реджи. – Может, посоветуешь мне чего-нибудь?

– Посоветую, – сказал Цербер. – Нормальный ты парень, для смертного, я имею в виду, потому и посоветую. Если кто и может тебе помочь, так это один парень, Гераклом его кличут. Наш самый главный бог ему вроде как папа. Геракл этот, конечно, не самый умный из смертных, но парень неплохой и хорошему человеку всегда поможет. Герой потому что.

– Где его искать?

– Есть такой город, Микены, – сказал Цербер. – Руководит этим городом некто Эврисфей. Геракл временно на него работает, провинность, так сказать, искупает. В Микенах его легче всего найти будет. Он там между подвигами перекуривает.

– А Микены где?

– В том же направлении иди, – сказал Цербер.

– Спасибо, – сказал Реджи. – Портал посторожишь?

– А куда я денусь? – вздохнул Цербер. – Все равно тут сижу.

– Ага, – сказал Реджи. В его мозгу почти оформилась очень интересная мысль. Реджи задолжал одному типу несколько неприятных моментов. Стрелок не любил оставаться в долгу, а Цербер, при всей своей мифичности, был все-таки псом. – У тебя свободного времени много?

– Ты дурак или откуда? – поинтересовался Цербер. – У меня служба. Нет у меня свободного времени вообще. А что тебе от меня надо?

– Хотел тебя об одной услуге попросить, – сказал Реджи.

– Что за услуга? – насторожился Цербер.

– Какая разница, если ты все равно отсюда отойти не можешь?

– Договорюсь с кем-нибудь, чтобы подменили, – сказал Цербер. – Если твое предложение меня заинтересует, конечно.

– Ты как к котам относишься?

– Не люблю я их, – признался Цербер. – Очевидно, на генетическом уровне, потому как тут в округе отродясь котов не было.

– Есть один кот, который задолжал мне пару неприятных минут, – сказал Реджи. – Если бы ты с ним разобрался, я был бы тебе очень благодарен.

– Двадцать коробок вот этого самого, которое я только что сожрал, – включилась в разговор до сих пор молчавшая левая голова.

Значит, он обеими головами разговаривать может, подумал Реджи. А мозгов у него сколько, один или два?

– Договорились, – сказал Реджи.

– Диктуй адрес.

– Ты в других мирах нормально ориентируешься?

– Вполне. Я, между прочим, не просто собака. Я – персонаж мифический, силой и мастерством не обижен. Адрес давай.

– Триодиннадцатое царство найдешь?

– Запросто.

– Есть там такое место, Лукоморье называется.

– Слыхал, – сказал Цербер. – Там на неведомых дорожках следы невиданных зверей.

– Типа того, – согласился Реджи. – В Лукоморье растет дерево. По виду – чистый баобаб, но почему-то принято считать его дубом. Ты его легко узнаешь – вокруг ствола намотана золотая цепь.

– Действительно, приметное растение, – согласился Цербер.

– Вот по этой цепи ходит кот, – сказал Реджи. – Кот да Винчи. Умный, скотина, но характер у него паршивый.

– Коты все такие, – сказал Цербер. – Мне его как, финально уконтрапупить или просто проучить хорошенько?

– По ситуации разберешься, – сказал Реджи.

– Разберусь, – пообещал Цербер.

– Тогда я пошел. Как я Геракла узнаю?

– Он тоже приметный, – сказал Цербер. – Примерно как твой дуб с золотой цепью.

ГЛАВА 2

Конечно, грязная это работа, но кто-то же должен ее делать…

Геракл.

– Странно, – сказал Питер Гриффин. Они с Негоро уже полчаса пялились в открытый портал и наблюдали за прибытием стрелка в мир Древней Греции. – Тварь, с которой твой парень так мило беседует, это ведь Цербер?

Порталы волшебников средней руки отличаются тем, что видеть сквозь них можно, а вот слышать – нет. Поскольку ни Питер, ни Негоро не владели искусством читать по губам, о содержимом разговора оставалось только догадываться. К тому же читать по губам собаки было бы затруднительно даже для специалиста из ФБР.

– Похоже, что Цербер, – согласился Негоро.

– Тогда почему у него две головы? Принято считать, что у Цербера три головы.

– Может, третью голову ему кто-нибудь отгрыз, – предположил Негоро. – В конце концов, он же Цербер, а не Змей Горыныч.

– Зевс с ним, с Цербером, – сказал Питер. – Раз уж нам придется какое-то время жить бок о бок, давай познакомимся поближе.

– У меня правильная ориентация, – сказал Негоро.

– А я вообще волшебник, – сказал Питер. – Я имел в виду, выпьем вина, поговорим, обсудим проблемы, которые нас волнуют…

– Выпить можно, – сказал Негоро.

Питер щелкнул пальцами, и на столе материализовались бутылка вина и два бокала. Питер щелкнул еще раз, пробка вывернулась из горлышка, а бутылка дважды наклонилась и наполнила бокалы до половины. Негоро с завистью наблюдал за манипуляциями волшебника. Мелочь, думал он, но мелочь приятная и полезная в хозяйстве. Я так не могу. Зато я теперь бессмертный. С технической точки зрения.

– За знакомство! – провозгласил Питер.

Они сдвинули бокалы и выпили.

– Между первой и второй перерывчик небольшой, – сказал Питер, и бутылка снова наполнила бокалы.

Реджи нашел поведение местности довольно странным. С того места, где он беседовал с Цербером, ему казалось, что каменистая пустыня простирается от горизонта до горизонта, но стоило ему только сделать несколько шагов, как вокруг стала появляться зелень, проявились доселе незаметные цвета и краски, под ногами пробилась молодая трава, а прямо по курсу выросла нехилых размеров гора, сплошь поросшая лесом. Реджи оглянулся и не обнаружил позади себя ни унылой пустыни, ни входа в царство Аида, ни Цербера, ни магического портала. Тем не менее Реджи не сомневался, что если он сейчас повернет назад, то обнаружит все то, что он только что оставил.

В мифических мирах присутствует своя, ни с чем не сравнимая логика. И еще в таких мирах надо быть очень осторожным, потому что каждое твое слово может породить новый миф, а любой поступок способен превратиться в легенду.

Поскольку гора была единственным ориентиром, Реджи двинулся к ней, и уже через полчаса над его головой сомкнулась лесная чаща. Время и расстояния в мифических мирах подчиняются своим законам. Можно сорок лет преодолевать девятьсот километров, отделяющие Египет от Ханаана, а можно за несколько дней совершить два или три кругосветных путешествия. Реджи спешил, и расстояние решило пойти ему навстречу.

Внезапно в кустах послышались довольный женский визг и чье-то похотливое хрюканье.

Реджи замедлил шаг и на всякий случай положил руку на пояс, поближе к револьверу.

С грохотом, которому позавидовало бы стадо продирающихся сквозь джунгли слонов, из кустов вывалилось создание с головой и руками человека, брюхом кабана и ногами козла. Из вполне человеческой головы росли козлиные рога. Помимо прочего, о козле напоминали хвост и исходивший от создания запах. Еще от него разило перегаром.

– Здорово, – сказал сатир сэру Реджинальду. – Пить будешь?

– Нет, – сказал Реджи. Пить в компании столь сомнительного элемента ему не улыбалось.

– Зря, – сказал сатир. – С девочками поразвлечься не хочешь?

Реджи представил, что пресловутые «девочки» похожи на это существо, и содрогнулся.

– Пожалуй, не хочу, – сказал Реджи.

– Скучный ты человек, – сказал сатир. – Неинтересный. Если тебя девочки не интересуют, может, я тебе по вкусу?

– Вряд ли, – сказал Реджи.

– Зря. Ты не знаешь, от чего отказываешься. Возможно, об этой упущенной возможности ты будешь жалеть весь остаток своей короткой, скучной и никчемной жизни.

– Возможно, – сказал далекий от категоричных суждений Реджи. – Тебя как зовут?

– Перед тобой сам маэстро Силен, искушенный в делах пития и любви. А ты что за тело молодое, незнакомое?

– Реджи.

– Стрелок, значит? – сказал Силен, присматриваясь к собеседнику. – Видали мы таких стрелков. Кого истреблять пришел?

– Никого. Я тут мимоходом.

– Такие, как ты, везде мимоходом, – сказал Силен. – Один такой пройдет мимо, а мы, местные, потом тысячу лет неприятности разгребаем. Говори, зачем пожаловал, а то девчонок позову. Они знаешь какие? Сначала залюбят до смерти, а потом на части разорвут.

– То-то я смотрю, ты уже полумертвый, – заметил Реджи. – Вообще-то я Геракла ищу.

– Ах этого, – расслабился Силен. – Ну, для того чтобы Геракла истребить, одного стрелка мало. Ты знаешь, кто у него папа?

– Знаю.

– Зевс у него папа, – сказал Силен, – Дий Высокогремящий. Самый главный на нашей грядке баклажан.

– Где я могу его найти? Геракла, не Зевса.

– Если не в Микенах, то в Тиринфе. Если не в Тиринфе, то где-нибудь по всему миру. Он, знаешь ли, сейчас подвиги совершает, без помощи богов и без платы людей. Тяжелая и грязная работенка, но кто-то должен ее делать.

– Что за подвиги? – поинтересовался Реджи.

– Обычные такие подвиги, – сказал Силен. – Чудовищ мочить в основном.

– Нужное дело, – сказал Реджи.

– За дело! – провозгласил Силен, вытащил из кустов бурдюк с вином и основательно к нему приложился. – Точно пить не будешь?

– Точно.

– А то бухни, – предложил Силен. – Ты бухни, а я тебя потом в Микены тайным проходом доставлю.

– Зачем это тебе? – поинтересовался Реджи. В бескорыстие козлорогих и козлоногих он верил с трудом.

– Надо развеяться, – объяснил Силен. – Прогуляться, так сказать, свежим воздухом подышать и обстановку сменить. А то сопьюсь.

– Тайным проходом, значит, проведешь? – уточнил Реджи.

– А то, – сказал Силен. – Самым, блин, тайным. Есть у меня такая фишка, Гермес научил, когда мы с ним бухали вместе.

– Ладно, – сказал Реджи, принял бурдюк из рук козлорогого и осторожно глотнул. Вопреки его ожиданиям, вино оказалось превосходным, и стрелок сделал глоток побольше.

– Гарно, хлопец, – сказал сатир с непонятным акцентом. – А как насчет по бабам?

– Мне в Микены надо.

– Сначала – по бабам, а потом – в Микены.

– Не пойдет, – сказал Реджи. – Не было такого уговора.

– Ну не было так не было, – легко согласился Силен, надолго приложился к бурдюку, а потом отшвырнул его, уже пустой, обратно в. кусты. – Сейчас пойдем. Только девчонок предупрежу.

Силен сунул в рот два пальца и пронзительно свистнул. На свист из кустов выскользнули две обнаженные девицы весьма привлекательной даже на взгляд стрелка внешности. Фигуристые, длинноволосые, они тоже были навеселе, но пахло от них не в пример приятнее, чем от Силена.

– Значица, так, – сказал Силен, облапив обеих девиц за талии. – Мы с товарищем по делу в Микены. Вы ждите меня здесь и много без меня не пейте. Доступно объясняю?

Девицы принялись стенать по поводу «на кого же ты нас оставил и как же мы без тебя в лесу». Силен остался к стенаниям равнодушен, поцеловал обеих на прощание и отправил обратно в лес, шлепнув каждую по ягодицам.

– Точно не хочешь развлечься? – спросил он у Реджи. – Смотри, какие девки. Самый сок.

– У меня дела, – сказал Реджи. – Некогда.

– Как знаешь, – сказал Силен.

Он неожиданно подпрыгнул на высоту своего роста и трижды стукнул копытами друг о друга. Приземлившись, нарисовал хвостом в воздухе замысловатую фигуру, похожую на символ, обозначающий доллар, и воздух перед ним замерцал.

– Дромос, – объявил Силен. – Фирменная штучка олимпийских богов, ну да и мы не лыком шиты. Прошу вас в Микены, мой воздержанный и непохотливый друг.

– Между двадцать третьей и двадцать второй пере-рывчик са-авсем маленький, – сказал Питер.

– Точно, – согласился Негоро. Они выпили.

– Вот я тебя уважаю, – сказал Питер. – Знаю тебя всего ничего, а уже уважаю. А ты меня уважаешь?

– Конечно, – сказал Негоро.

– Вот ты мне тогда объясни, чего ты хочешь от жизни? От всей этой суетливой, бессмысленной и преходящей бодяги?

– Как бы тебе объяснить, – сказал Негоро. – Я должен закончить то, что начал мой оре… ори… оригами? Оригинал! Вот. Он начал, а я продолжаю и должен закончить.

– Достойное дело, – сказал Питер. – Надо это дело спрыснуть.

– Точно.

Спрыснули дело.

– А если конкретизировать? – спросил Питер. – Какова твоя жизненная цель, каковая ранее являлась жизненной целью твоего оригинала?

– Вообще-то это большая тайна, – сказал Негоро. – Но тебе я скажу. Но только тебе. Потому что я тебя уважаю и ты меня уважаешь.

– За уважение, – сказал Питер.

Бутылки на столе сменяли одна другую и сами наполняли бокалы. Это было очень удобно, потому что собутыльники вряд ли могли бы справиться с этим делом и не расплескать живительную алкогольную влагу.

– Дело у меня важное, – сказал Негоро. – Такое дело не любому доверят. Я хочу положить…

– На что? – спросил Питер.

– Ты не дослушал, – сказал Негоро. – Я хочу положить конец…

– Вот я и спрашиваю, на что.

– Не на что, а чему, – поправил его Негоро. – Я хочу положить конец Вселенной.

– Всей? – уточнил Питер.

– Всей.

– Это глобально, – признал Питер. – За глобализацию!

Выпили за глобализацию.

– А на фига тебе это надо? – спросил Питер.

Когда-то Негоро задавал точно такой же вопрос своему создателю.

– Это сложно объяснить, – признался Негоро. – Потому что я сам не знаю. Полагаю, я унаследовал это стремление от своего оригинала. Просто свербит у меня в мозгу одна мысль – уничтожь Вселенную. Уничтожь Вселенную. Уничтожь Вселенную. Я ни о чем другом просто думать не могу.

– Нормальная причина, – сказал Питер. – Слышал я причины и похуже твоей.

– За причины, – сказал Негоро.

Выпили за причины.

– Понимаешь, причина не важна, – сказал Негоро. – Главное – не причина. Процесс, вот что меня завораживает. Процесс важнее всего.

– За процесс.

Выпили за процесс.

– А мы не слишком частим? – обеспокоился Негоро.

– Не, все нормально, – заверил его Питер. – Мы ж еще и беседуем. А под хорошую беседу и пьется легко.

– Это точно. За беседу.

Златые Микены не произвели на Реджи особого впечатления. Маленький вонючий городок, какими было большинство городов до изобретения проточной канализации.

Человек в странной одежде привлекал больше внимания, чем тащившийся по правую руку от него рогатый сатир, что было неудивительно. Сатир был местным жителем, а стрелок – нет.

– Тут неподалеку есть хороший трактир, – заявил Силен. – Можем промочить горло, а потом продолжить поиски Геракла.

– Сначала поиски, – сказал Реджи. – Кстати, а куда мы идем?

– Во дворец Эврисфея, – сказал Силен. – Там всегда знают, где Геракл обретается. Это ж Эврисфей его постоянно на подвиги посылает. Эврисфей этот, кстати, скотина редкостная. Только и ищет, как бы Гераклу подгадить, чтобы он с очередного задания не вернулся. Но он как агент 007. Неистребимый. Всегда возвращается. Только тачки крутой у него нет и примамбасов всяких.

– По-моему, тебя заносит, – сказал Реджи.

– Это со мной бывает, – сказал Силен. – Ты меня одергивай, если что. А то с похмелья такого насмотришься, начнешь кому-нибудь рассказывать не подумавши… В лучшем случае смеются.

Дворец Эврисфея тоже не произвел на Реджи никакого впечатления. Здание было чуть больше остальных домов, а крыша помазана желтой краской, очевидно символизировавшей золото.

К Эврисфею их, понятное дело, не пустили. Даже на порог дворца. Стражники сомкнули перед ними щиты и ощетинились копьями. Увещевания Силена на них не подействовали, а Реджи счел неразумным пробиваться во дворец силой. Гнев местного правителя обычно может негативно сказаться на текущем задании.

– Незадачка вышла, – признал Силен. – Не ожидал я такого поворота. Приступим к выполнению плана Б.

Сатир схватил за хитон первого попавшегося прохожего и пристально посмотрел ему в глаза.

– Браток, а где Геракл?

– Так его Эврисфей к амазонкам отправил.

– На фига?

– За поясом их царицы Ипполиты.

– Давно?

– Пару недель как.

– Спасибо. – Сатир выпустил хитон, и прохожий уковылял по своим делам. – В принципе тут каждая собака о Геракле все знает.

– Гм, – сказал Реджи. – А сразу нельзя было у прохожих спросить? Зачем мы во дворец-то перлись?

– Так интереснее, – сказал Силен. – Кроме того, у них во дворце такие служаночки! Полный цимес!

– Тебе в лесу девок мало?

– Девок много не бывает, – сказал Силен. – К тому же городские более искушены в плотских утехах. Слушай, я тут одно заведение знаю…

– Амазонки где живут? – перебил его Реджи.

– Там. – Силен неопределенно махнул рукой. – Довольно далеко отсюда, как я слышал. Но тебе повезло. Я с тобой пойду.

– С чего бы это?

– Давненько я собирался к амазонкам наведаться, – сказал Силен. – Вот всякие у меня были, а амазонок еще не было. Непорядок. К тому же надо их породу немного улучшить.

– Ты считаешь, что можешь улучшить чью-то породу? – уточнил Реджи. Он бы не слишком удивился, если бы речь шла о козах. Но женщины…

– Ты не смотри, что я невысокий, – сказал Силен. – Рост в этом деле не главное. У меня, между прочим…

– Не продолжай, – попросил Реджи.

– Не буду, – пообещал Силен и подпрыгнул, исполнив свой фирменный пируэт с пощелкиванием копытами. – Пошли, что ли…

Питер Гриффин храпел, свалившись под стол.

Негоро некоторое время пытался выковырять его из груды пустых бутылок и отнести на кровать, но ему удалось только водворить пьяного мага обратно в кресло.

Тогда Негоро прошелся по комнате, схватил бутылку и опустошил ее из горла.

– Не умеет пить молодежь, – констатировал он.

Фактически самому Негоро не было от роду и года, однако он унаследовал ментальность своего создателя, а Негориус, если вы помните, был сверстником самого Горлогориуса, а значит, являлся одним из самых старых деятелей волшебной гильдии.

Поскольку сам Негоро был дублем, то есть личностью неорганического происхождения, алкоголь его почти не брал.

Гермес, самый молодой и пронырливый бог из олимпийской дюжины, спешил в царство Аида по своим делам и был крайне удивлен, когда обнаружил, что вход перекрывает громадная туша, состоящая сплошь из голов и рук. Когда Гермес бывал здесь в последний раз, а случилось это не так уж давно, Цербер выглядел несколько… менее внушительным.

– Здрасьте, – сказал Гермес. – А где бабуля? В смысле где собака? В смысле Цербер где?

– Я за него, – ответили Гермесу пятьдесят глоток, и земля задрожала от этого гула.

– Громкость уменьши, Бриарей.

– Вообще-то я Гиес, – сказала туша, но громкость уменьшила.

– Все время вас путаю, – признался Гермес. – Больно вы, ребята, друг на друга похожие. Голов много, рук еще больше… «Еще бы мозгов хоть чуть-чуть», – добавил он про себя. Но вслух произносить не решился. Бог ты или не бог, а эта сторукая скотина может прихлопнуть тебя, как комара.

Впрочем, большую часть времени гекатонхейры [68]были ребятами добродушными, и неприятностей от них ждать не приходилось. Но различать их Гермес так и не научился.

– Это потому что ты невнимательный, Гефест, – сказал великан.

– Вообще-то Гермес, – поправил здоровяка Гермес.

– Я вас тоже все время путаю, – сказал Гиес. – Похожие вы друг на друга. Все как один мелкие. А Гефест кто?

– Гефест – это такой хромой и с молотом. Кузнец он.

– Точно, – вспомнил Гиес. – А ты, значит, Гермес.

– Да.

– Бог воров? – уточнил Гиес.

– И воров тоже, – сказал Гермес. – И потом, что за наезды? Воры что, не люди, что ли?

– Люди, – согласился Гиес.

– Каждый человек заслуживает бога, который будет выслушивать его молитвы, принимать его жертвы и…

– И плевать на него с Олимпа, – закончил Гиес.

– Ты мне зубы не заговаривай, – сказал Гермес. – Я с тобой политику партии обсуждать не собираюсь. Где Цербер?

– В отгуле.

– Где?! – изумился Гермес.

– Не ори, – сказал Гиес. – А то я так заору, что на тебя небо грохнется. Веришь?

– Верю, – сказал Гермес. – Так что там с отгулом?

– Значит, дело было так, – сказал Гиес. – Сидим мы с братанами, Тартар охраняем и в карты режемся. Тут Цербер прибежал. Привет, говорит, гекатонхейры. Мы ему тоже говорим, привет, мол, Цербер, давно не виделись…

– Ближе к теме, если можно, – сказал Гермес. – А то ты мне сейчас будешь пересказывать, как он с каждой головой отдельно здоровался.

– Ну, он говорит, чего вам, ребята, втроем Тартар охранять, когда из него уж тысячу лет никто сбежать не пытался, – сказал Гиес. – Тут и двоих за глаза хватит. А третий пусть за меня пару дней подежурит.

– А сам он куда слинял?

– Дело у него, говорит. Надо кота какого-то за хвост куснуть. Хороший, мол, человек попросил.

– Зашибись, – сказал Гермес.

– И не подумаю, – сказал Гиес. – Сам зашибись, если приперло.

– Ладно, я с этим кобелем потом разберусь, – сказал Гермес. – Оставил пост, так сказать, манкировал служебными обязанностями… А сейчас мне некогда. Дай пройти.

– Пароль! – громыхнули пятьдесят глоток.

– Пошел на фиг, скотина сторукая, – сказал Гермес.

– Это для прохода в Тартар пароль, – сказал Гиес. – А тут другие слова нужны. Мне Цербер их на ушко перед уходом шепнул.

– Да я в жизни паролем не пользовался, – сказал Гермес. – Меня Цербер всю дорогу без пароля пускал.

– Тогда сиди и жди, пока Цербер вернется, – сказал Гиес. – Потому что я без пароля тебя не пущу.

– У меня дела, – сказал Гермес.

– У всех дела.

– Меня дядя Аид ждет.

– Всех дядя Аид ждет.

– У меня времени нет.

– У всех времени нет.

– Ну ты и гад, – сказал Гермес.

– Теперь точно без пароля не пущу, – обиделся Гиес. – Ходют тут всякие, нехорошими словами обзываются…

От злости Гермес прикусил свой кадуцей.

ГЛАВА 3

Не спрашивай, чего хочет женщина. Вдруг ответит.

Мужчина, пожелавший остаться анонимом.

– Где амазонки? – требовательно спросил Реджи.

Место, куда они попали, не слишком отличалось от окрестностей горы, где стрелок встретил сатира. Амазонок не наблюдалось.

– Понимаешь ли, в чем дело, – сказал Силен. – Прямого дромоса в страну амазонок не существует. Иначе почему я так долго собирался к ним наведаться? Боюсь, что дальше нам придется идти пешком.

– В принципе я ничего не имею против хорошей пешей прогулки, – сказал Реджи. – Но тут мне в голову пришла мысль, а не дурак ли я. Давай уточним кое-какие моменты.

– Давай уточним, – сказал Силен, извлекая из воздуха кувшин с подозрительным запахом алкоголя. – Люблю уточнять на двоих. Хотя на троих оно как-то веселее выходит.

– Не сейчас, – отмахнулся от кувшина Реджи. – Насколько я понимаю, ты – существо сверхъестественное?

– Это кому как, – сказал Силен. – В нашем мире я вполне естественен и органично в него вписываюсь.

– Но, по сути, ты являешься представителем мифологического сословия?

– Типа того.

– Ты местный бог?

– К счастью, нет, – сказал Силен. – Правда, жертв мне никто не приносит, но и ответственности меньше. У богов слишком много обязательств, связанных с их статусом. Аресу надо зарисовываться чуть ли не на каждой войне, Дионису требуется постоянно бухать независимо от того, хочет он этого или нет, Зевс вынужден вмешиваться во всевозможные дрязги, Гермес служит у него на побегушках… А я – птичка вольная.

– У тебя есть доступ к нектару, птичка вольная?

– Нет, – сказал Силен. – Чего нет, того нет. А ты с какой целью интересуешься?

– Мне, собственно, нектар нужен, – сказал Реджи.

– А Геракл тут при чем?

– Мне посоветовали обратиться к нему за помощью.

– Кто посоветовал?

– Цербер.

– Здоровенный двухголовый пес со змеями вместо гривы?

– Ага.

– Известная личность, – сказал Силен. – В принципе он прав. Геракл конечно же тебе поможет. Если захочет. И если это в его силах.

– Мне намекали, что у него здесь хорошие родственные связи.

– Это да, – сказал Силен. – Связи у него тут – закачаешься. Его даже обещали на Олимп взять, когда он откинется. В смысле, когда он копыта откинет.

Пока Питер храпел, Негоро отыскал в башне волшебника кухню, немного порылся в шкафах и наконец нашел то, что ему было нужно. Нехитрая вроде бы вещь, но она поможет заполучить нового союзника, причем союзника, имеющего магические способности. Со знаниями Негоро и волшебством Питера они смогут продвинуться по пути к цели, поставленной еще стариком Негориусом.

Надо только правильно разыграть свои карты.

– Вообще я должен тебе признаться, что боги в наших краях – один другого краше, – разглагольствовал Силен, периодически прикладываясь к вину. Реджи слушал его вполуха. В конце концов, информация могла оказаться полезной, ведь именно пойло этих ребят стрелку предстояло добыть в итоге всего этого похода. – Компания, честно говоря, довольно-таки гнусная. Кровосмешение, постоянные супружеские измены, склоки, геноцид… Воры, убийцы, развратники. Боюсь, долго они не протянут. Слишком они на людей похожи. А люди, сам понимаешь, смертны. Быть похожим на смертного – смерть. Особенно для бога.

– Не боишься такие разговоры вести? – спросил Реджи.

– А чего мне бояться, если меня никто не слышит?

– Я слышу.

– Ты не считаешься: Ты не местный и вряд ли меня вложишь. А если и вложишь, то никто тебе не поверит. Сам подумай, твое слово против моего, при том, что я – сатир, и не последний, а ты – какой-то стрелок, перекати-поле. И вообще, ты сам – смертный.

– Природа тут у вас красивая, – сказал Реджи.

– Не фиг тему менять, – сказал Силен. – Впрочем, ты прав. Места неплохие. Хочешь, я тебя потом на рыбалку свожу?

– Я не большой любитель рыбалки.

– А чего тут любить? Наливай да пей.

Они шли сквозь рощу, в которой резвились дриады. Дриады были чем-то средним между девушками и молодыми деревьями. Реджи не мог точно определить, что в них от девушек, а что от деревьев, но общий эффект не был ему неприятен.

«Что-то мне все это подозрительно, – подумал Реджи. – Вторая миссия подряд, как я попадаю в довольно приятные места и встречаюсь с относительно приятными личностями». Реджи терпеть не мог, когда все так хорошо начиналось. В конце за это приходилось слишком дорого платить.

Илья Муромец лежал на печи в своей любимой позе «сытый гиппопотам» и довольно мурлыкал себе под нос. В Триодиннадцатом царстве все было спокойно. Проученные хазары копили в своих степях силы для новой попытки, Кащей Бессмертный окончательно умер и вроде бы не собирался воскресать, Змей Горыныч в последнее время вел себя прилично и никого не похищал, а князь Владимир наконец-то проявил уважение к главному былинному богатырю и отдал под его командование целую дружину.

В общем, жизнь удалась.

Муромец собирался немного отдохнуть от былинных подвигов и пожить в свое удовольствие. Единственный человек, который мог это удовольствие испортить, – Иван-мудрец, недавно превратившийся в Ивана-дурака, уже не представлял опасности. Дурак не может навязывать богатырям выполнение непонятных миссий. На то он и дурак, чтобы самому с ними париться.

Эх, хорошо, подумал Муромец, и тут в дверь богатырской избы постучали.

Стучавший явно пытался сделать это аккуратно, но у него не вышло. Стены заходили ходуном, а с потолка посыпалась побелка.

Иногда просто беда с этой богатырской силой.

– Входи, Леха, – сказал Муромец.

Смущенный Алеша Попович протиснулся в дверь и разместил свое тело на лавке.

– Откуда ты знал, что это я, старшой?

– Кто еще может действовать с деликатностью бешеного слона и беспокоить меня в неурочное время? – риторически вопросил Муромец. – Вернулся из патрулирования, как я погляжу.

– Вернулся, старшой.

– Ну и как там в патрулировании? Все спокойно?

– Не совсем, старшой.

– Проблемы? – Муромец изумленно изогнул правую бровь. – Я надеюсь, ты уже все разрулил?

– Не совсем, старшой, – снова вздохнул Алеша.

– Ты меня удивляешь, – сказал Муромец. – Более того, ты меня беспокоишь и даже пугаешь. Что же это за проблемы такие, что с ними не может справиться целый былинный русский богатырь?

– Да как бы тебе объяснить, старшой…

– По возможности доступно, – сказал Муромец. – Используя для этого нормальные русские слова. Или я слишком многого от тебя требую?

– Ну, в общем… как бы да… а он… и ржет, собака… Я такого отродясь не видывал.

– Слова русские, – согласился Муромец. – И в какой-то степени даже нормальные. Только я все равно ничего не понял.

– Э… Вот…

– Попробуем задать наводящие вопросы, – сказал Муромец. – Где?

– В Лукоморье.

– Нездоровое место, – сказал Муромец. – Вечно оттуда всякая пакость лезет. Кот еще этот.

– Нету кота, – выпалил Алеша.

– Куда же он делся? Я думал, его с этого дуба калачом не сманишь.

– Кранты коту, – сказал Алеша. – Собственно, это и есть часть проблемы.

– Пока я вообще никакой проблемы не вижу, – сказал Муромец. – При вести о смерти этого поганца и слезинки из моего глаза не выкатится. Он на нас всех контракт заключил и тварь эту в сапогах науськал. И кто его порешил?

– Он… Оно… Чудище.

– Поганое? – уточнил Муромец.

– Классификации не поддается, – сказал Алеша. – Никогда в наших краях такие не водились.

– Мутации, блин, – вспомнил старшой богатырь мудреное слово. – Экология портится, вот и чудища с каждым годом все страшнее. Какое оно из себя-то?

– Собака.

– Логично, – сказал Муромец. – Собака задрала кота. Законы природы, и ничего ты с ними не сделаешь.

– Страшная тварь, – продолжил описание Алеша.

– Ротвейлер со стальной челюстью и капающей с клыков кровавой слюной? – предположил Муромец.

Алеша вздрогнул.

– Нет, – сказал он. – Вроде беспородная. Дворняга в смысле. Здоровая такая, что твоя лошадь. И ржет.

– Минуточку, – сказал Муромец. – Так оно все-таки собака или лошадь? Я в том плане интересуюсь, что собаки вроде бы не ржут.

– А она не как лошадь ржет, а как человек. И разговаривает по-нашему.

– Ага, значит, чудище говорящее, – сказал Муромец. – А ты говоришь, не поддается классификации. Особые приметы у него есть?

– А то, – сказал Алеша. – Примет у него куча, и все особые.

– Думаю, тут ты прав. Говорящую собаку размером с лошадь трудно перепутать с кем-то другим.

– Еще у нее две головы, – сказал Алеша.

– Точно, мутант, – сказал Муромец. – Мало нам трехголовых змеев, так еще двухголовые собаки бегать повадились. Интересно, сколько голов у детей будет, если эту тварь с Горынычем спарить.

– Он Горынычу скорее все три глотки перегрызет, – сказал Алеша. – Хотя, если подумать, есть в этой твари что-то змеиное.

– Шизофрения косила наши ряды, – вздохнул Муромец. – Ради всего святого, что есть в нашей земле, объясни мне, что змеиного может быть в двухголовой собаке размером с лошадь?

– Грива, – выпалил Алеша.

Муромец глубоко вдохнул, задержал дыхание. Выдохнул. Повторил процедуру несколько раз.

– Кажется, я начинаю понимать, в чем дело, – сказал он. – Дыхни.

– Да не пил я, старшой.

– Все равно дыхни.

Алеша дыхнул. Занавеска сорвалась со своего места и вылетела в окно. С пола поднялись тучи пыли. Муромец принюхался.

– Вроде действительно не пил, – сказал он. – Жаль, такая хорошая версия накрылась. Значит, у чудовища была грива, напоминающая гриву змеи?

– Не совсем так, старшой, – сказал Алеша. – Она сама состояла из змей. Грива, я имею в виду.

– Чисто из интереса спрашиваю, а хвост этой собаки ты видел?

– Нет, старшой. Как-то не рассмотрел.

– Жаль. Любопытно было бы поглядеть. И как эта твоя собака справилась с котом? Она умеет лазать по деревьям?

– Видимо, да. Когда я прибыл на место событий, она уже доедала.

– Офигеть, – сказал Муромец. – И что ты предпринял?

– Как обычно.

– Напал на животное со спины, пока оно питалось?

– Э… Типа того.

– Хорошая тактика, – сказал Муромец. – Почему она не сработала?

– Оказывается, эта скотина жрет только одной головой. Второй она постоянно осматривается.

– А сразу ты этого не заметил?

– Ну… Не до того было.

– Понятно, – сказал Муромец. – Как прошел бой?

– Э… Плохо. Лошадь мою задрали, копье сломалось, а меч запутался в долбаных змеях… Меня укусили два раза. – Алеша продемонстрировал свою богатырскую ляжку. – Вот сюда примерно. Хорошо, хоть змеи не ядовитые.

– Откуда ты знаешь, что они не ядовитые?

– Ну так жив же я еще.

– А ты никогда не слышал о такой вещи, как инкубационный период? – поинтересовался Муромец. – Неужели ты не в курсе, что надо делать при укусе змеи?

– В курсе. Надо яд отсасывать.

– И что тебя остановило?

– Так не было никого рядом. А сам я так не изогнусь. В доспехе тем более.

– Видимо, яд этот тебя не берет, – сказал Муромец. – Во всяком случае, будем на это надеяться. И чем дело кончилось?

– Тварь осталась под дубом, – сказал Алеша. – А я отступил на заранее подготовленные позиции.

– Удрал, – поправил его Муромец.

– Удрал, – согласился Алеша.

– Разумно, – сказал Муромец. – Ладно, иди, собирай людей. Хотя нет, людей не надо. Никитича крикни, и поедем. Не след столицу совсем без охраны оставлять. А с другой стороны, должен же я посмотреть, какой у этой собаки хвост.

– А зачем Эврисфею пояс Ипполиты? – поинтересовался Реджи у Силена.

– А я почем знаю? – сказал сатир. – Дуркует, сволочь. Уже не знает, куда Геракла загнать и что ему поручить. Вот, скажем, лернейская гидра. Сидела она в своем болоте и сидела, единственная в своем роде тварь. Ну жрала кого-то, но она ведь только дураков и жрала. Умный человек в самую топь не полезет, тем более если знает, кто его там поджидает. Никому гидра не мешала по большому-то счету. На города не нападала, посевов не портила. На фиг ее убивать было? Да втемяшилось этому придурку в башку, что надо животное извести. Иди, говорит он Гераклу, убей ящерку, и никаких разговоров. Пока гидра жива, мол, подвиг не засчитаю.

Реджи нашел, что жизненный путь Геракла похож на путь стрелка. Ни минуты покоя, постоянная дорога от свершения к свершению. Единственное различие было в том, что стрелки никогда не называли свою работу подвигом.

Если ты создан для этого, если именно это получается у тебя лучше всего и больше ты в этой жизни ничего не умеешь, в чем же тут подвиг?

Геракла в Элладе знали все. По словам Силена, Геракл уже был популярнее некоторых богов. Еще немного, и на него при жизни молиться начнут.

Задолго до его рождения все знали, что он будет великим героем. Его готовили к этой работе с самого детства. Натаскивали в боевых искусствах, развивали его физическую силу и умение тактически мыслить.

Точно так же в ордене Святого Роланда поступали с юными стрелками.

Ни Реджи, ни Геракла никто не спрашивал, хотят ли они заниматься той работой, что уготовили для них другие. Реджи не особенно комплексовал по поводу своего образа жизни, но часто задумывался, что могло бы быть, если б он не стал стрелком.

Правда, он так ничего и не смог придумать.

Сэр Реджинальд Ремингтон, эсквайр, не видел себя оседлым человеком. Странствия были его жизнью, револьверы были самыми верными его спутниками. Он слишком втянулся во все это, чтобы видеть для себя что-то другое.

– А в чем суть его теперешнего подвига? – спросил Реджи. – Что такого героического в том, чтобы отобрать у женщины деталь ее туалета?

– Ипполита – это не просто женщина, – сказал Силен. – Она – амазонка.

– Ну и что?

– Знаешь, как амазонки поступают с мужчинами?

– Как?

– Неужели не знаешь?

– Может, и знаю, – сказал Реджи. – Но в данный момент припомнить не могу. В нашей Вселенной много миров, и я побывал уже в половине. Неужели ты думаешь, что я способен помнить их все?

– Амазонки похищают мужчин, используют их, а после этого – убивают.

– Как именно используют?

– Тебе сколько лет? – спросил Силен.

– Понятия не имею, – сказал Реджи. – Сбился со счета.

– А такое впечатление, что там и считать-то особенно нечего, – сказал Силен. – Как вообще женщина может использовать мужчину?

– По-разному, – сказал Реджи. – Потому и спрашиваю.

– Амазонки используют мужчин для продолжения рода, – сказал Силен. – Как ты думаешь, откуда берутся новые амазонки? Почкованием они размножаются, что ли?

– Ну, используют они мужчин. А дальше что?

– Дальше они мужчин убивают, – терпеливо сказал Силен. – Через девять месяцев они рожают детей. Мальчиков они тоже убивают, а девочек воспитывают в духе истинных амазонок. Еще вопросы?

– Я тебя понял. Частично. Амазонки – это не просто женщины, – сказал Реджи. – Но и Геракл – это не просто мужчина. Так в чем опасность?

Силен вздохнул.

Утром следующего дня они наткнулись на странного человека. Он был высокий, повышенно волосатый и очень мускулистый, а из одежды носил только набедренную повязку. Но странным в нем было отнюдь не это.

Человек возился с деревянной конструкцией, которая представляла собой нечто среднее между скамейкой и «железной девой».

На Силена этот человек не обратил никакого внимания, зато оживился при виде стрелка.

– О, – сказал он. – А вот и первый пациент. Что ж, утро начинается удачно.

– О чем он говорит? – спросил Реджи у Силена.

– Это Прокруст, – сказал Силен. – Он немного сумасшедший и много агрессивный. Не зли его и держись подальше.

– Я – первый в мире мануальный терапевт, – объявил Прокруст. – Больной, вас позвоночник не беспокоит?

– Нет, – сказал Реджи.

– Это поправимо, – сказал Прокруст. – Ложитесь. Он указал куда-то в центр деревянной конструкции.

– Это прокрустово ложе, – сказал Силен. – Самая знаменитая эллинская деревянная конструкция. После троянского коня, естественно. Если ты туда ляжешь, то вряд ли ты уже встанешь.

– И много уже людей сюда легло и не встало?

– Достаточно.

– Тогда почему они все это терпят? Почему этот тип до сих пор не нейтрализован?

– Его за Тесеем застолбили.

– Не понял.

– Я тебе потом объясню. Он на нас уже косится.

Прокруст нетерпеливо хрустел костяшками пальцев и искоса поглядывал на Реджи.

– Больной, а вам известно, что перед операцией разговаривать вредно?

– О какой операции идет речь?

– Это я могу сказать только после диагностики. А диагностику я могу начать только после того, как вы больной, займете свое место.

– Он тебя вытянет, если ты окажешься коротким, – вполголоса сказал Силен. – Или укоротит, если наоборот.

– Мне это не нравится, – сказал Реджи. – Мне кажется, что я совершенно здоров.

Стрелок помнил, как опасно ввязываться в локальные разборки мифических миров, и надеялся обойтись без стрельбы. Он не сомневался, что сможет уложить Прокруста. И еще он не сомневался, что после этого здесь может появиться новый миф.

Реджи не нужна была лишняя реклама.

– Здоровых людей нет, – отчеканил Прокруст. – Есть недообследованные.

– Старая хохма, – сказал стрелок.

– А я думал, что ее сам сочинил. Впрочем, это не имеет значения. Ложитесь, пациент.

– А если не лягу?

– Тогда я вынужден буду принять меры, – сказал Прокруст, вытаскивая из-под своего ложа здоровенную дубину. – Вплоть до наркоза. Больной, вам следует понять, что врач должен причинить пациенту боль, чтобы потом ему стало хорошо.

– Только хорошо тебе будет уже в царстве Аида, – добавил Силен. – Если ты понимаешь, о чем я.

– Согласия больного на операцию мне не требуется, – сказал Прокруст и замахнулся дубиной.

Реджи выстрелил.

Пуля пробила бицепс Прокруста. Самозваный мануальный терапевт завопил от боли и уронил дубину себе на правую ногу, после чего принялся комично прыгать на левой. На десятом прыжке он обо что-то споткнулся и рухнул на землю. Падение оказало положительный эффект, ибо удар выбил воздух из его легких, и Прокруст перестал орать.

– Упс, – сказал Силен.

– Милосердия! – взмолился Прокруст.

– Изволь, – сказал Реджи и выстрелил ему в голову. Следующими пятью выстрелами он привел в полную негодность деревянное пыточное приспособление, после чего перезарядил револьвер и сунул его в кобуру.

– Не подумай, что я хочу сказать что-то плохое, тем более теперь, когда увидел, как ты обращаешься с этой штукой у тебя на поясе, – сказал Силен. – Но должен заметить, что у тебя странное представление о милосердии.

– Я подарил ему быструю и безболезненную смерть, наверняка более легкую, чем та, которую он готовил для меня, – сказал Реджи. – Я называю это милосердием, и это не обсуждается.

– Как скажешь, – сказал Силен. – Просто твоя позиция в этом вопросе очень напоминает мне позицию некоторых наших богов. А почему же ты сразу не выстрелил ему в голову?

– Потому, что у него в руке была дубина, – объяснил Реджи. – Даже если б я убил его первым выстрелом, он мог бы завершить удар чисто по инерции, и тогда мне тоже пришлось бы туго.

– Удивляюсь, как быстро ты успел все это сообразить, – сказал Силен.

– Я и не соображал, – сказал Реджи. – Это рефлекс.

– Странные у тебя рефлексы.

– Обычные, – сказал Реджи. – Нам очень долго вдалбливали их в голову.

– Все-таки зря ты его убил.

– Ты не понимаешь, – сказал Реджи. – У меня не было выбора. Пока мы просто разговаривали, этого еще можно было избежать. Но после того как он достал свою дубину, а я в него выстрелил, из простых случайных собеседников мы превратились во врагов. А я очень редко оставляю за своей спиной живых врагов, особенно если существует возможность сделать их мертвыми.

– Должно быть, за твоей спиной тянется целая вереница трупов.

Реджи обернулся. Они отошли от развалин прокрустова ложа уже метров на двести.

– Вроде бы не тянется, – сказал он.

– Это я фигурально выразился, – объяснил Силен.

– А почему ты считаешь, что мне не следовало его убивать?

– Это долгая история, – сказал Силен. – У нас в Элладе сложилась весьма непростая ситуация. Скажи, что делает героя героем?

– Полагаю, подвиги.

– Правильно полагаешь. А что делает обычного героя великим героем?

– Если следовать формальной логике, великие подвиги.

– Снова правильно. А что требуется для совершения великих подвигов?

– Тут я в некотором затруднении. Видишь ли, я никогда не рассматривал героев как отдельный класс и плохо ориентируюсь в их потребностях.

– Для совершения великих подвигов нужны великие чудовища или великие злодеи, которых надо сразить. – Силен говорил тоном человека, вынужденного объяснять несмышленому ребенку очевидные вещи. – Именно отсюда вытекают все наши сложности.

– Я все еще не понял, – сказал Реджи.

– Нашим миром управляют боги, – сказал Силен. – В целом они похожи на людей, только бессмертные. Они амбициозны, кичливы, коварны и конкурируют между собой. В последнее время боги стали считать престижным наличие героя, совершающего подвиги в их славу и честь. Некоторые спариваются со смертными, чтобы в жилах героев текла божественная кровь, некоторые покровительствуют уже более-менее сложившимся героям. Но каждый делает ставки на своего. Это как лошади, понимаешь? Что-то в этом роде. Между олимпийцами идет постоянная конкуренция. Чей герой круче, чей герой навалял больше трупов, чей убил самого здорового монстра. С каждым годом героев становится все больше.

– И что? – спросил Реджи.

– Им же надо кого-то убивать, – сказал Силен. – А если учесть, что каждый герой за свою жизнь убивает в среднем гораздо больше одного злодея или чудовища, генерация врагов общества тает с угрожающей быстротой. Каждый бог пытается застолбить для своего любимца как можно больше монстров и злодеев, чтобы сделать своего героя величайшим. Понимаешь, о чем я?

– Похоже, начинаю понимать.

– Прокруста застолбили для Тесея, – сказал Силен. – Тесею сейчас лет десять, и он достигнет героического возраста еще лет через семь-восемь. За это время Прокруст должен был набрать нужную репутацию и переместиться из этого захолустья ближе к большим городам. Тогда его убийство вполне можно было бы засчитать Тесею за подвиг. А ты взял и убил Прокруста, значит, У Тесея теперь будет одним подвигом меньше.

– Это порочная практика, – сказал Реджи. – Из твоих рассуждений я сделал вывод, что Эллада может спокойно переварить только определенное количество героев, которое уже явно превышено. С Прокрустом или без, вашим героям скоро некого будет убивать, и тогда случится катастрофа.

– Например? – насторожился Силен.

– Доказывая свою крутизну, герои начнут убивать друг друга, – объяснил Реджи. – Может быть, даже развяжут самую грандиозную в вашем мире войну. И дети тех, кто сегодня сражается плечом к плечу, переколют друг друга копьями. И все во славу богов.

ГЛАВА 4

Подвиги бывают разные.

Геракл.

Богатыри осадили своих коней в нескольких сотнях метров от центрового лукоморского дуба.

– Вон оно; чудище, – сказал Алеша Попович тоном подростка, показывающего своего обидчика старшему брату.

Нечто отдаленно смахивающее на собаку дрыхло в тени дуба, совсем рядом с необъятным стволом. Илья Муромец спешился, взял в руки свою палицу, приказал младшим богатырям прикрывать его сзади и вмешаться в бой только в самом крайнем случае, и аккуратно, на полусогнутых, двинулся к чудовищу.

Когда богатыря и монстра разделяло всего двадцать метров, Цербер проснулся.

– Bay, – сказал Цербер при виде богатыря. – В смысле гав. Здоровенный какой мужик. Слышь, парень, у тебя родственников за границей нет?

– Я сирота, – сказал Муромец.

– Странно. Ты очень напоминаешь мне одного парня с моей родины.

– Ты мне зубы не заговаривай. Я – лицо государственное и здесь по делу.

– Вот как? – удивился Цербер. – Выкладывай.

– Как тебя зовут?

– Тебе зачем?

– Для протокола.

– Цербер меня зовут. Может, слыхал?

– Вопросы здесь задаю я. Назови цель визита в нашу страну.

– Туристическая. А фиг ли ты ничего не записываешь, протоколист?

– У меня память хорошая. Значит, ты у нас турист?

– Ага.

– А чего кота загрыз?

– Но, во-первых, при виде кота сработал мой первобытный инстинкт, – сказал Цербер. – А во-вторых, хороший человек попросил.

– Убийство при обоюдном сговоре, – пробормотал Муромец. – Может быть, даже заказное. И кто же этот хороший человек?

– Скажи, а тебе так уж был дорог этот кот? – спросил Цербер. – Может быть, ты знал его еще котенком? Выкармливал из соски молочком? Насыпал песочек в его туалет?

– Кот этот был той еще скотиной, – сказал Муромец. – Кота мне не жалко. Но грызть кого ни попадя на подведомственной мне территории я тоже не позволю.

– Понятно. Порядок любишь?

– Дело не в том, люблю ли я порядок или нет. Порядок должен быть.

– Опять понятно. Подраться хочешь?

– Дело не в том, хочу я подраться или нет. Порядок должен быть, – повторил Муромец. – Ты кота загрыз, это не проблема. Но ты все еще здесь, и мне нужны гарантии, что больше безобразничать ты не станешь.

– И лучшей гарантией этого будет моя смерть, – подытожил Цербер. – Ты все-таки уверен, что у тебя нет родственников за границей? А то я уже похожие рассуждения где-то слышал. А твой приятель, который с коняшками остался, вообще со мной разговаривать не стал, сразу набросился. Ничего не скажешь, офигенный пример гостеприимства. Стрелок мне ни о чем подобном не говорил.

– Стрелок? Это какой стрелок?

– Который попросил меня кота вашего покусать, – сказал Цербер. – Реджи его зовут. Хороший парень. Вкусным меня накормил.

– Так ты знаешь Рыжего? – удивился Муромец. – Пожалуй, наша с тобой драка откладывается на неопределенный срок. Ребята, идите сюда! Это вовсе не чудище! Это свой!

Реджи и Силен и не знали, что оказались на земле амазонок, пока их не окружил добрый десяток полуголых девиц с огромными луками в руках. Впрочем, для стрелка это не было большим сюрпризом. Он слышал дыхание и шаги амазонок за несколько минут до того, как те решили показаться на глаза, но ничего предпринимать не стал.

Ему вовсе не нужен был вооруженный конфликт с девичьим племенем. Ему просто требовалось поговорить с Гераклом.

– А издалека казалось, что тут двое мужчин, – с сожалением сказала одна из амазонок. – Увы, мужчина только один. Сатир для наших целей не подойдет.

– Еще как подойдет, цыпочка, – сказал Силен. – Ты меня еще в деле не видела.

– Нам не нужны девочки с рогами и копытами, – возразила амазонка. – Поэтому, как бы хорош ты ни был, здесь тебе ничего не светит.

– Вы просто не знаете, от чего отказываетесь, – сказал Силен. – В любовных делах я – Геракл.

Реджи отметил, что поведение сатира не вяжется с его заявлением о дальнейшей судьбе имеющих дело с амазонками мужчин. Впрочем, сатир, может быть, думал, что на него это правило не распространяется. А может быть, сейчас его голосом говорил тестостерон.

– Мужчина пойдет с нами, – заявила амазонка. – Сатир пусть валит, куда хочет. Если что, можем и стрелой пониже спины подбодрить.

– Я с вами пойду, – сказал Силен. – Я смотреть тоже люблю.

С надоедливым сатиром решили не связываться и позволили ему плестись следом за отрядом, ведущим Реджи под прицелами луков. Саквояж у стрелка никто не отбирал. Видимо, здесь еще не существовало оружия для тайного ношения, и девушки не подозревали, как опасен стрелок. Реджи прикинул, что мог бы убить всех присутствующих, включая и Силена, тремя разными способами, и фиг бы кто его остановил.

Идти пришлось недолго. Уже через полчаса они вышли на широкую полянку, где амазонки разбили лагерь.

Реджи насчитал около двадцати шатров. Меж ними бродили женщины, девушки и девочки. Старухи сидели у костров и готовили еду в больших котлах. Неподалеку пасся целый табун лошадей.

При виде Реджи и сатира особого оживления в лагере не случилось. Реджи проводили к самому большому шатру. Ему навстречу вышла высокая молодая женщина с красивым и властным лицом. Сатир толкнул Реджи в бок и шепнул, что это и есть Ипполита.

– Силен, это опять ты? – спросила Ипполита. – Я же тебе говорила, что голодный год еще не наступил.

– Да я просто так, за компанию, – сказал Силен.

– Твою бы настойчивость да в мирное русло, – вздохнула Ипполита. – А ты кто такой, чужеземец?

– Меня зовут Реджи., Я Геракла ищу.

– Геракл занят, – сказала амазонка.

– Рано или поздно он должен освободиться, – сказал Реджи. – Я готов подождать.

– Ты сам сюда пришел? – спросила Ипполита. – Добровольно искал встречи с нами?

– Не с вами, – поправил Реджи. – С Гераклом.

– Разве ты не знаешь, какие слухи бродят о нашем племени?

– Так это просто слухи? – уточнил Реджи.

Силен потупился.

– Конечно, слухи, – сказала Ипполита. – Мы их сами распространяем, иначе от мужиков бы просто отбоя не было. Но убивать их… Какой в этом смысл? По большей части мужчины – это безобидные и слабые существа.

Реджи пожал плечами.

– Но раз уж ты сюда пришел, ты должен отработать, – сказала Ипполита. – Тем более что Геракл все равно до вечера не освободится.

– Я в общем-то готов, – сказал Реджи. – А чего надо делать?

Амазонки засмеялись.

Геракл, высокий, мускулистый, бородатый и чем-то похожий на Илью Муромца, сидел на скамье и пил вино из большого бурдюка. Компанию ему составлял сатир, общавшийся с великим героем запанибрата.

– Скажи, Герыч, а тебя нисколько не напрягает тот факт, что всех мальчиков, которых ты мог зачать этой ночью, ожидает смерть сразу же после рождения? – спросил Силен. – Это не кажется тебе несправедливым?

– Не я придумал этот мир и установил правила игры, – сказал Геракл. – Не я, и даже не мой отец.

– Но кто, как не ты, может сделать наш мир лучше?

– А чем я, по-твоему, занимаюсь? – спросил Геракл. – Каждый день я делаю мир чуть чище.

– Это ты про тот случай с конюшнями?

– Нет, это я про свою деятельность в целом, – сказал Геракл. – Но все дело в том, что нельзя ломать устои мира слишком уж радикально. Да и что я могу сделать в защиту мальчиков? Ты думаешь, эти феминистки, шлифующие свой образ жизни сотню лет, послушают увещевания одного героя?

– Есть и другие методы воздействия, – сказал Силен.

– Что ты мне предлагаешь? – осведомился Геракл. – Поубивать всех амазонок на фиг? По-твоему, это будет проявлением гуманизма по отношению к еще не рожденным мальчикам? И вообще, мне странно слышать слова про улучшение мира от существа, всю жизнь занимающегося пьянством и блудом.

– А еще я пою, – гордо сказал сатир и затянул хриплым голосом:

Когда переехал, не помню.

Наверное, был я бухой…

Мой адрес сегодня – не Греция.

Мой адрес сегодня такой:

www Тартар com, www Тартар сот

www Тартар сот, www Тартар сот

Когда тормозит меня Гадес:

«Силен, ты совсем никакой».

Ему отвечаю: «Спокойно,

Мой адрес сегодня такой»:

www Тартар com, www Тартар сот

www Тартар сот, www Тартар сот

– Достаточно, – просительным тоном сказал Геракл. – Если ты на самом деле хочешь, чтобы мир стал лучше, просто не пой.

– Не буду, – сказал Силен. – Хотя иногда душа рвется наружу и просит музыки.

– Не стоит поддаваться на провокации, – сказал вышедший из шатра Реджи.

– Наконец-то, – сказал Силен. – Мы уж думали, ты там с концами пропал.

– Не дождешься. – Реджи сел рядом с Силеном, вытянул ноги и закурил. – Ты бы нас представил.

– Геракл, это Реджи, – сказал Силен. – Реджи, это Геракл.

– Вино будешь? – спросил Геракл.

– Пару глотков.

Геракл протянул ему бурдюк. Реджи основательно приложился в его содержимому и вернул заметно полегчавший сосуд герою.

– Силен сказал, что тебе нужна помощь, – сказал Геракл.

– Мне нужен нектар, – сказал Реджи. – Одна амфора. От этого зависит судьба мира, из которого я пришел. По крайней мере, так говорят.

– Не уверен, что добыть нектар будет легко, – сказал Геракл. – Боги Олимпа считают, что обладают монополией на свою провизию.

– Силен сказал, что ты можешь помочь.

– Силен много чего говорит, и не всему из того, что он говорит, можно верить. – Это Реджи уже и сам понял. – Но я попробую. Помогать людям – мое призвание.

– Когда начнем? – спросил Реджи.

– Полагаю, с утра, – сказал Геракл. – У меня тут есть еще пара неоконченных дел, но к утру я с ними точно управлюсь. Кстати, твоего общества ищет вон та молодая дама.

Реджи посмотрел в указанном направлении и вздохнул.

– Подвиги бывают разные, – сказал Геракл, угадав его настроение. – Иногда не мы их выбираем, а они выбирают нас.

Геракл начал сборы утром, но прощаться с амазонками, стенающими на тему: «Да на кого ж ты нас покидаешь?», пришлось аж до самого полудня.

Поцеловав на прощание добрую сотню амазонок, Геракл упаковал в дорожный мешок пояс, подаренный ему Ипполитой, накинул на плечи львиную шкуру, и они отправились в путь.

Оказание помощи Реджи прославленный герой Эллады решил начать с самого простого.

Троица углубилась в чащу леса, стараясь особенно не шуметь. Реджи с Гераклом были профессионалами в скрытном передвижении, а Силену пришлось несколько раз напоминать, что он – дитя природы, лес для него является естественной средой обитания и орать пьяные песни совсем необязательно.

Как только сатир заткнулся, Гераклу удалось обнаружить семейство кабанов. Хряпнув самого здорового хряка дубиной по загривку, Геракл взвалил тушу на плечо, и они пошли дальше.

Найдя подходящую полянку, Геракл вывернул из земли камень, соорудив импровизированный жертвенный алтарь, а Реджи с Силеном натаскали по его просьбе дров.

Когда костер уже весело пылал, Геракл положил вепря на алтарь и воззвал к Олимпу.

– Папа, поговорить надо, – сказал он.

В ожидании ответа Громовержца троица решила побаловать себя шашлыком.

Они доедали третью порцию, запивая ее вином из безразмерных запасов Силена, и тут воздух на поляне сгустился и замерцал. Из этого мерцания неохотно вылез молодой человек с посохом и в крылатых сандалиях. Реджи он показался слишком молодым для верховного бога местного пантеона, и стрелок подумал, что это не Зевс.

– Здорово, Гермес, – сказал новоприбывшему Геракл. – А где папа?

– Папа занят, – сказал Гермес.

– Небось опять золотым дождем на кого-нибудь проливается, – заметил Силен и похабно заржал.

– Это его дело, – сказал Гермес. – Чего звали?

– Мы вообще-то не тебя звали.

– Папа занят, – терпеливо объяснил Гермес. – Прислал меня разобраться. На тот случай, если у вас тут что-то срочное. У вас тут что-то срочное?

– Нам нужен нектар, – сказал Геракл. – Небольшая амфора.

– Нектар, значит?

– Нектар.

– Свежий?

– Желательно.

– Одну амфору?

– Да.

– Не получится, – сказал Гермес. – Ты ж знаешь нашу политику в этом вопросе, Геракл. Что положено Зевсу, не положено быку.

– Я не понял, кого ты сейчас назвал быком, – сказал Геракл.

– Это я фигурально, – быстро проговорил Гермес. – Не имея в виду никого конкретного. Но с нектаром ничего не выйдет.

– Ты даже не спросишь, для каких целей он нам нужен?

– Какая разница? Правила есть правила.

– Правила существуют для того, чтобы их нарушать.

– Странное у тебя отношение к правилам, – сказал Гермес.

– Я, между прочим, на вас почти с самого рождения пашу, – сказал Геракл. – От рассвета и до заката. Монстров во славу папочки поубивал уже немерено, народ меня уважает. Могли бы и исключение из своих правил сделать.

– Дай подумать, – попросил Гермес. – Все, уже подумал. Нет.

– В Элладе существует три способа, которыми делаются все дела, – сказал Геракл. – По-хорошему, по-плохому и по-олимпийски. Видимо, пришла пора продемонстрировать вам четвертый способ. Хотите увидеть, как делаются дела по-моему?

– Угрожаешь? – спросил Гермес.

– Пока только предупреждаю, – сказал Геракл.

– И что ты предпримешь? – поинтересовался Гермес. – Олимп штурмовать будешь? Были уже такие. Сказать тебе, где они теперь?

– Таких, как я, еще не было, – сказал Геракл. – И не будет.

– Теперь-то уж точно угрожаешь, – сказал Гермес.

– Найди мне папу, – сказал Геракл. – Я буду ждать его здесь до вечера. Если к этому времени он не явится, я начну действовать. Все понял?

– Папе не понравится твой ультиматум, – предсказал Гермес.

– Пусть он мне это сам скажет. Он – первый среди богов, а я – первый среди героев. Мы с ним вдвоем поговорим, без шестерок.

– Вот так, значит? – сказал Гермес. – Ладно, я твои слова папе и передам. Все слова передам.

И скрылся в дромосе, оставив за собой последнее слово.

Царь богов Олимпа и всея Эллады появился под вечер, когда уже начало темнеть.

Зевс оказался высоким, кряжистым мужчиной с густыми бровями и волосатой грудью. Грива седых волос развевалась на ветру, который дул только на него одного. Очевидно, главный греческий бог носил с собой небольшой ураган для усиления эффекта.

– Здравствуй, сынок, – не слишком ласково сказал Зевс.

– Привет, папаша, – сказал Геракл.

– Гермес мне твои слова передал. Сказал, что ты к себе особого отношения требуешь и угрозами сыпешь.

– А разве я к себе особого отношения не заслужил, папа? – спросил Геракл. – Тем более с твоей-то стороны. Ты должен мне, папа, должен с самого рождения. Ты обесчестил мою мать и наставил рога моему отцу.

– Я – твой отец! – громыхнул Зевс. Между пальцами его правой руки проскользнула небольшая молния.

– Только биологически, – сказал Геракл. – Не ты воспитывал меня, не ты радовался моим победам и переживал рядом со мной мои поражения, не ты вложил мне в руки мое первое оружие, не ты приходил желать мне спокойной ночи перед сном.

– Я не обесчестил твою мать! Я оказал ей высочайшую милость!

– То, что ты сделал, можно истолковать по-разному, – сказал Геракл. – И хотя сейчас в ходу твой вариант истолкования, грядущие поколения могут с ним не согласиться.

– Чихал я на ваши грядущие поколения с Олимпа, – сказал Зевс.

– Очень типичное для богов отношение к смертным, – сказал Геракл. – Люди в вас верят, жертвы вам приносят, молятся на ваши изображения, а вы на них с Олимпа чихаете.

– Не хамил бы ты отцу, – сказал Зевс.

– Давай поговорим, – сказал Геракл. – Не как бог и человек, не как отец и сын, а как двое мужчин.

– Давай, – согласился Зевс.

– Я нужен тебе точно так же, как ты нужен мне, – сказал Геракл. – Я много лет прославлял тебя здесь, на земле, и не требовал ни слова благодарности. Мне было велено совершать подвиги, и я их совершал. Мне было велено служить какому-то коротышке, возомнившему себя царем Микен, коротышке, которого я мог бы перешибить одним пальцем, и я служу. Я не ропщу, ибо таков мой жребий, предопределенный еще до моего рождения. И в ответ на это ты мог бы оказать мне ничтожнейшую из всех услуг.

– Я хочу уточнить, – сказал Зевс. – Зачем тебе нужен нектар?

– Нектар нужен мне, – сказал Реджи.

Зевс одарил его взглядом, от которого любой другой на месте стрелка почувствовал бы себя букашкой, но Реджи было наплевать. Он давно научился не обращать на чужие взгляды никакого внимания.

– Зачем? – спросил Зевс.

– Просто нужен.

– И ты, сынок, согласен испортить со мной отношения из-за этого смертного?

– Да, – сказал Геракл.

– Но почему?

– Он попросил меня о помощи, – сказал Геракл. – А помощь людям – это моя работа.

– Но он ведь даже не грек!

– Это еще не означает, что он – не человек, – сказал Геракл.

– Хоть ты и мой сын, порой я твоих закидонов просто не понимаю, – сказал Зевс.

– Это нормально, – успокоил его Силен. – Такое происходит между родителями и их детьми сплошь и рядом.

Сатира Зевс взглядом не удостоил. Даже уничижительным.

– Значит, ты считаешь, что я тебе должен? – спросил Зевс у Геракла.

– Не совсем так, – сказал Геракл. – Но выполнить одну мою просьбу ты бы мог. Тем более что тебе это ничего не будет стоить.

– Кроме принципов, – заметил Зевс.

– Время от времени любые принципы необходимо пересматривать, – ввернул Силен. – К тому же мы об этом никому не расскажем.

– Что будет, если я тебе откажу? – спросил Зевс, пропуская обещание Силена мимо ушей.

– Я обижусь, – сказал Геракл.

– Неприятная ситуация, – сказал Зевс, знавший, чем чреваты обиды Геракла. – Но я просто не могу пойти тебе навстречу.

– Тогда я брошу Олимпу вызов, – сказал Геракл. – Можешь выставить против меня своего лучшего бойца. Аполлона, Ареса, Гефеста, мне все равно. Пусть против меня выйдет хоть Колебатель Тверди. Если я выиграю, то ты отдашь мне нектар.

– А если проиграешь?

– Откажусь от своего будущего места на Олимпе.

– И ты готов рискнуть провести вечность в царстве Аида беспамятной и бесплотной тенью ради одного человека, которого ты толком и не знаешь?

– Готов.

– Почему? Это же просто глупо!

– Потому, что я именно тот, кем ты хотел меня видеть Я – герой. А герою это не кажется глупым.

– Ну а если я не отвечу на твой вызов и не выставлю бойца?

– Тогда смертные узнают, что сами боги Олимпа дрогнули перед Гераклом.

– По-моему, ты зарываешься, сын.

– А мне кажется, что ты раздуваешь из мухи слона, – сказал Геракл. – От одной амфоры нектара силы Олимпа не убудет.

– Допустим, – сказал Зевс. – Только допустим, что я соглашусь. И на чем же ты предлагаешь биться?

– Мне все равно. Можно на мечах, на луках, на копьях, на колесницах, просто на кулаках…

– Кого бы я ни выставил против тебя и чем бы ни закончился ваш поединок, в итоге я потеряю одного члена семьи, – сказал Зевс.

Геракл пожал плечами:

– Я не боюсь смерти. А боги, как мне всегда казалось, не ведают, что это такое.

– Это было до того, как они узнали тебя, – сказал Зевс. – Впрочем, мне кажется, что я вижу выход. Ты примешь любой поединок, если я дам согласие на него в принципе?

– Да, – сказал Геракл. – Приму любой.

– Тогда это будет командное соревнование, – сказал Зевс. – Вас же тут трое? И я выставлю против вас троих младших богов.

– Минуточку, это нечестно, – запротестовал Силен. – Я вообще тут случайно оказался. Я этих двоих парней впервые вижу. И я слишком молод, чтобы умирать.

– В том-то и прелесть, что умирать никто не будет, – сказал Зевс. – Завтра утром против вас выйдут Аполлон, Дионис и Гермес. Прямо здесь. Это будет песенное состязание.

– Песенное состязание с Аполлоном, и в итоге никто не умрет? – недоверчиво спросил Силен. – Сколько он застрелил из своего лука аэдов, которым присудили победу в состязании с ним, со скольких сатиров содрал он шкуры…

– В этот раз ничего подобного не произойдет, – сказал Зевс. – Я вам это гарантирую.

– А судьи кто? – вопросил Силен.

– Суд будет справедливый и беспристрастный, – сказал Зевс. – Высшая инстанция, так сказать. Я.

– Согласен, – сказал Силен и протянул богу правую руку для пожатия, но тут же испугался своей наглости и спрятал ее за спиной, словно с рукой могло случиться что-то нехорошее.

– Согласен, – сказал Геракл.

– Я не умею петь, – сказал Реджи, когда Зевс отбыл обратно на Олимп и они вновь остались втроем, наедине с остывающим шашлыком и согревающимся вином. – Очень ценю вашу поддержку, но должен существовать какой-то другой способ…

– Мы бросили вызов, и вызов был принят, – сказал Геракл. – Пути назад уже нет.

– Но я не умею петь.

– Фигня, – сказал Силен. – Я умею.

– Да, я слышал, – язвительно сказал Реджи.

– Я хорошо пою, – сказал Геракл. – Меня этому учили. Кроме того, ты неправ, и Силен может принести нам огромную пользу. Диониса и Гермеса можно не принимать в расчет. Один всегда пьяный и поет на уровне Силена, у другого слишком слабый голос. Они обычно выступают в качестве бэк-вокала. Зато у Аполлона абсолютный слух.

– И что? – спросил Реджи.

– Он терпеть не может, когда фальшивят, – сказал Геракл. – Стоит только Силену исполнить одну из своих любимых песен, и Аполлон признает свое поражение лишь бы не длить эту пытку.

ГЛАВА 5

– Таки я не понимаю, почему люди так восхищаются «Битлз». Мелодии никакой, фальшивят безбожно, плюс ко всему у их солиста какой-то странный акцент.

– А где ты их слышал?

– Да мне Рабинович вчера напел по телефону.

Из народного творчества.

Питер Гриффин мучился от похмелья, которое оказалось много сильнее всех похмелий, которые он когда-либо испытывал в своей жизни.

Нет, по его голове не били молоточками зловредные гномы. Они надели сапоги со стальными набойками и играли в футбол, гоняя кирпич.

Он не думал, что у него во рту сдохла крыса. Он подозревал, что там поселилось целое семейство живых скунсов.

Ему не казалось, что от любого неосторожного движения его глаза могут вылететь из орбит и растечься по полу. Глаза уже давно провалились внутрь черепа, и Питеру приходилось смотреть на мир через ноздри.

Сейчас он смотрел на Негоро. Негоро был отвратительно бодр и весел, и ни единого следа вчерашнего не отражалось на его гладко выбритом кремнеуглеродном лице.

– Приветик, – сказал Негоро.

В ответ Питер смог только простонать.

Будучи волшебником, он знал сотню способов избавиться от похмелья. Единственная сложность была в том, что в таком состоянии он не мог совершить ни одного магического действа, даже самого примитивного. С подобными проблемами сталкивается большинство волшебников, поэтому самые мудрые из них творят похмелительные заклинания и варят зелья заранее, за несколько часов до намечающейся гулянки. Потом им остается только найти их и выпить. Или произнести. Особым шиком в магической среде считаются заклинания отсроченного действия. Сначала вы произносите заклинание, потом вы пьете, потом заклинание срабатывает в точно назначенный срок, и вы избавляетесь от всех проблем. Главное здесь – точно рассчитать время. Если заклинание сработает раньше, то вы окажетесь единственным трезвым человеком посреди всеобщей пьянки, и вам будет крайне трудно найти язык с окружающими людьми. В общем, вариантов много. Есть из чего выбрать.

Но так поступают мудрые волшебники.

А волшебники поглупее, такие, как Питер Гриффин, тупо надеются, что завтра никогда не наступит.

– Я видел людей, которые выглядели хуже тебя, – подбодрил его Негоро. – Как правило, эти люди были мертвыми. Некоторые уже несколько лет.

Питер сориентировался в пространстве и обнаружил, что сидит в том же самом кресле, в котором начал пить вчера. Значит, он не вставал с него всю ночь. Значит, вылезти из кресла будет целой проблемой.

– Помнишь, о чем мы вчера говорили? – спросил Негоро.

Питер не помнил, о чем они вчера говорили. Он сотворил для этого типа заклинание портала между мирами, порталом кто-то прошел, Негоро предложил спрыснуть это дело… А может, он и сам предложил… Дальше воспоминания обрывались.

– Я сделал тебе предложение, помнишь? – продолжал Негоро. – Ты сказал, что утро вечера мудренее, и пообещал дать ответ на рассвете. Так вот, уже рассвело.

Предложение, обещания, ля-ля-ля… Утро, конечно вечера всяк мудренее, только не такое вот утро.

Негоро поводил у Питера перед носом прозрачной банкой. В банке находилась живительная влага, чуть отдававшая зеленым цветом. Питер вдруг обнаружил, что хочет пить. И не просто хочет, а очень хочет. Фактически сейчас он мог бы выпить море, если бы оно не было соленым.

– Это рассол, – сказал Негоро. – Но ты получишь его только после того, как дашь мне положительный ответ. Не раньше.

Это жестоко, подумал Питер. Это подстава, подумал Питер. Он хочет меня как-то использовать, и я буду последним дураком, если соглашусь…

Но с другой стороны… Рассол… Рассол!

– Я все еще жду ответа, – напомнил Негоро, качнув банку, чтобы рассол поиграл в солнечных лучах всеми цветами радуги.

– Хрмпрф, – сказал Питер.

– К сожалению, такой ответ принять я не могу.

– Я… согласен… – прохрипел Питер из последних сил.

– Этого мало, – сказал Негоро.

– Слово… – прохрипел Питер.

– Какое именно слово?

– Слово мага…

– Чудесно, – сказал Негоро и поднес банку с рассолом ко рту Питера. Незадачливый волшебник принялся пить.

Когда банка опустела, гномы сбавили футбольные скорости, явно перейдя из бразильских клубов в российские, семейство скунсов убралось из ротовой полости, напоследок нагадив Питеру под язык, а глаза заняли свое более-менее привычное положение.

Что было гораздо хуже, у Питера включился мозг. И он начал вспоминать, в какую авантюру втянули его хитрый дубль и литр рассола.

Ведь этот парень говорил что-то об уничтожении всей Вселенной, и я только что подписался ему помогать! Когда об этом узнают члены гильдии, мне настанет конец, понял Питер. Придет какой-нибудь неприятный тип вроде Горлогориуса и сровняет мою башню с землей, положив меня у ее основания.

Ой, мамочка, что же я наделал?!

Негоро поступил с ним подло, коварно и жестоко, но что еще можно ожидать от такого человека? Когда ты один, беззащитный, стоишь против всего мира (орды орков во главе с Чингиз-ханом, трое повелителей нежити, играющий в твоей команде стрелок и собственное бессмертие не в счет), ты просто не можешь выиграть игру без подобных ходов.

Питер Гриффин знал, что не может пойти на попятную.

Магия предоставляет людям, которые ею занимаются, немалую власть над предметами, материями и стихиями. Но она также требует кое-чего взамен и налагает на волшебников определенные ограничения.

Например, волшебник должен очень тщательно следить за тем, что он говорит. Поэтому обычно из волшебников получаются очень плохие политики. Они могут давать невнятные клятвы, изворачиваться до последнего, демонстрировать чудеса демагогии и казуистики, однако если волшебник дает слово, он должен его сдержать. Иначе с ним произойдут очень неприятные вещи.

Какие?

Все зависит от слова, которое он дал.

Если волшебник говорит: «Да провалиться мне под землю, если я этого не сделаю» и все-таки не делает, то он действительно проваливается под землю, причем на глубину, которая может стать для него фатальной.

Если волшебник говорит: «Не сойти мне с этого места», то в случае нарушения клятвы его ноги намертво прирастают к поверхности, на которой он стоит, и в дальнейшем с ним следует обращаться, как со статуей.

Если волшебник говорит: «Чтоб я лопнул», то его останки потом приходится очень долго собирать по всей округе.

А если волшебник дает слово мага, а потом нарушает его, то он перестает быть магом, и это для волшебника зачастую бывает куда хуже смерти.

Все это пронеслось в голове Питера, как только она начала хоть чуть-чуть соображать, и Питер снова застонал. На этот раз не от боли.

От досады на собственную глупость.

– Добро пожаловать в наши ряды, – широко улыбнулся Негоро. – Обещаю, с этого момента жизнь твоя будет яркой, веселой и насыщенной. Только довольно короткой.

Вот это Питер сообразил и сам, а потому следующий его стон оказался куда громче.

Несмотря на то что встреча с Зевсом произошла вечером в глухом лесу, утром предназначенная для состязания поляна оказалась заполненной народом. Тут были амазонки, чей лагерь находился неподалеку, сатиры, дриады, наяды и прочие лесные и водные жители, пара маленьких лесных божков, купцы из проходившего мимо торгового каравана и жители окрестных деревень. Как вся эта толпа умудрилась пронюхать о песенной дуэли и собраться здесь, оставалось загадкой даже для Геракла с Силеном. Слухи разносятся быстрее Гермеса и даже быстрее удара Зевсовой молнии.

– Обсудим стратегию, – предложил Силен. Он все утро не отрывался от бурдюка с вином, утверждая, что алкоголь стимулирует его творческий потенциал.

– В их команде главным голосом будет Аполлон, – сказал Геракл. – Гермес мотается по всему миру и даже за его окрестностями, поэтому он будет выполнять роль источника песенного материала. Дионис обычно выступает на подпевках.

Реджи слушал Геракла и потихонечку балдел. Он участвовал во многих дуэлях в разных мирах, но сражаться на песнях ему еще не доводилось.

– Правила поединка таковы, – сказал Геракл. – Судья либо кто-то из зрителей дает тему какой-то команде. Команда должна исполнить на эту тему песню. Если она не может этого сделать, а противник – может, то он получает одно очко. Команда, получившая три очка, выигрывает. Команда, ни один из представителей которой больше не может петь по причине потери голос или сознания, снимается с соревнований и считается проигравшей.

– Вроде ничего сложного, – сказал Реджи. – И как долго может длиться подобный поединок?

– Бывает, что несколько часов. А бывает и несколько дней, – «обнадежил» его Силен. – Но не волнуйся, на несколько дней у Аполлона терпения не хватит.

– От нашей команды петь буду я, – сказал Геракл. – В крайнем случае Силен.

– А я? – спросил Реджи.

– Ты же не умеешь петь, – сказал Геракл.

– Да, но я так понял, что оценивается тут в основном не умение, – сказал Реджи.

– И умение тоже, – сказал Геракл.

– Слушай, ты побывал во многих мирах и наверняка слышал немало песен, – сказал Силен. – Подсказывай нам, если что.

Реджи почувствовал некоторый дискомфорт. Эти люди… Ладно, не люди. Этот герой и этот сатир пошли ради него на конфликт с местными богами, вызвав неудовольствие самого главного бога. Сейчас они готовились принять участие в состязании, пусть и не опасном для жизни, но, судя по описанию, вредном для здоровья, а ему отводилась роль слушателя и консультанта.

Реджи считал, что это нечестно. Геракл ведь его почти не знает. Подумаешь, выпили вместе. Половину людей, с которыми он когда-то вместе выпивал, Реджи потом убил.

Геракл не был ему ничем обязан и все-таки помогал. Силен не был ему ничем обязан, но тоже стоял на его стороне.

Реджи почувствовал, что независимо от исхода состязания он окажется у этих парней в долгу.

Внезапно Силен ойкнул и попытался спрятаться за могучей спиной Геракла. Реджи обернулся: из толпы к ним направлялось существо, внешне имевшее с Силеном некоторое сходство, только куда более серьезное, массивное и властное.

– Кто это? – спросил Реджи.

– Это мое непосредственное начальство, – пискнул Силен. – Пан.

Пан приблизился к троице, вежливо поздоровался с Гераклом и Реджи, после чего приказал Силену вылезать.

– Я ж тебя, поганца, все равно вижу, – сказал он.

– Невиноватый я, – заголосил Силен. – Я только помог этому чужеземцу Геракла найти, а потом не свалил вовремя и рядом стоял, когда Зевс поединок назначил. Я больше не буду, честно…

– Конечно, будешь, – сказал Пан. – А то я тебя не знаю. Вечно неприятности на свой хвост находишь. Но я сейчас по другому поводу.

– Да? – с надеждой спросил Силен.

– Да, Силен, – сказал Пан. – Ты, конечно, пьяница, бабник и дурак, но ты наш дурак. Я пришел тебе сказать, что мы будем за тебя болеть.

– Спасибо, – кивнул Силен. – Большое спасибо. Преогромное спасибо…

– Выволочку ты все равно получишь, – сказал Пан. – Но если команда проиграет по твоей вине, то выволочка эта будет раз в десять страшнее, понял?

– Понял.

– Не стыдно тебе против отца-то болеть? – спросил у Пана Геракл. Реджи поднапрягся, вспомнил мифологию и сообразил, что отец Пана – Гермес. Хотя на вид Пан выглядел раза в три старше своего олимпийского папаши.

– Не стыдно, – сказал Пан. – Папаша давно уже заслуживает хорошего урока, как и все олимпийцы. Оторваны они от народа, понимаешь ли, все реже видим мы их на земле.

С ясного неба громыхнуло и сверкнуло молнией, возвещая о прибытии Громовержца. Вслед за ним на поляне появились другие боги Олимпа: и те, кто участвовал в состязании, и те, кто явился в качестве зрителей.

Зрители расселись на траве и принесенных с собой складных стульях, а тройка чемпионов Зевса вышла на середину поляны.

Гермеса Реджи уже видел. Аполлон являл собой образец суровой мужской красоты и держал в руках кифару. Дионис выглядел гораздо моложе Аполлона, одежда его находилась в полном беспорядке, а на лице присутствовали следы хорошо проведенной ночи.

Силен метнулся к своим и притащил Гераклу лютню.

– Начнем! – возвестил Громовержец, и шум вокруг поляны стих, как будто его выключили одной кнопкой. – Первой будет выступать команда, принявшая вызов.

Аполлон сделал шаг вперед и коротко кивнул.

– Спой нам песню о великой безответной любви, – сказал Зевс.

Аполлон ударил по струнам кифары и запел. Более того, он еще и затанцевал.

Голос у него был прекрасен, как у Коли Баскова, движения его были плавными и грациозными, как у Бориса Моисеева, а играл он вдохновенно, как Виктор Зинчук. Когда он брал особо сложный аккорд, зрители аплодировали, когда он брал высокую ноту, кто-то даже начинал плакать.

Реджи не понимал ни слова из того, что пел Аполлон. Он не сомневался, что Аполлон поет по-древнегречески, но тут все разговаривали по-древнегречески, и устную речь Реджи понимал прекрасно.

Реджи поделился своими сомнениями с Силеном.

– Ерунда, – сказал Силен. – Просто поэтическая речь не переводится на другие языки [69].

– Но если тут можно петь только по-древнегречески, я вам много пользы не принесу, – сказал Реджи.

– Не волнуйся, петь можно на любом языке, – сказал Силен. – На этот счет нет никаких ограничений.

Аполлон закончил петь, публика разразилась аплодисментами.

Реджи подумал, что в состязании с таким асом им ничего не светит, но тут Зевс дал задание Гераклу, и прославленный герой запел.

Нет, это был не Басков и Зинчук. Пение Геракла больше походило на вокал Джо Коккера, а игра на струнах навевала на Реджи воспоминания о Джимми Хендриксе. Реджи по-прежнему не понимал ни слова, но песня задела такие струны в его душе, о существовании которых он даже не подозревал.

Зрители аплодировала стоя и куда громче. Конечно, Геракл пел не лучше Аполлона, но…

Людям вообще свойственно болеть за более слабые команды.

Помимо прочего, Геракл был собравшимся гораздо ближе и понятнее, чем олимпийские боги, и симпатии публики были на его стороне.

Реджи начал верить в успех затеянного ими предприятия.

– Песня о справедливой войне, – объявил Зевс, и Аполлон снова принялся терзать свою кифару.

Питер Гриффин немного протрезвел. В лаборатории, куда он поднялся, ему удалось сотворить немного отвара, который привел его в чувство и избавил от похмелья.

Жизнь тут же предстала перед ним в другом свете, и волшебника слегка отпустило.

Во-первых, уничтожение всей множественной Вселенной в его понимании было процессом долгим. Он не знал точного плана Негоро, но полагал, что его осуществление может занять несколько веков, а значит, он, Питер, еще поживет.

Во-вторых, гильдия наверняка уже осведомлена о действиях Негоро и тем не менее не предпринимает против него открытых выпадов. Может быть, она закроет глаза и на участие в деле Питера. В крайнем случае он попытается объяснить им отчаянное положение, которое прямо-таки вынудило его дать слово мага. Руководители гильдии тоже люди, и ничто человеческое им не чуждо. Наверняка сам Горлогориус тоже напивался до такого состояния.

В-третьих, план Негоро может обломаться и не по вине Питера. Тогда и Вселенная останется целой, и он сам будет присутствовать в ней в виде мага.

В-четвертых, даже если Питер нарушит слово, люди ведь тоже как-то живут. Правда, придется очень быстро убегать от орков и прочих Негоровых прихвостней, но Питер предпочел бы жизнь беглеца жизни трупа. По меркам волшебников состояние Питера оценивалось как очень скромное, но по людским меркам он был довольно богат и мог обеспечить себе достойное существование в течение нескольких веков. А больше он, лишенный магических способностей, и не протянет. Говоря по правде, без магии он и века не проживет, но при необходимости можно будет прикупить омолаживающий эликсир у какого-нибудь из обитателей волшебных башен.

В общем, есть варианты и есть время, чтобы их обдумать.

Спускаясь к Негоро, Питер даже посвистывал себе под нос.

К полудню с каждой стороны было исполнено по двенадцать песен.

Дионис дважды сменял Аполлона на месте солиста, давая Кифареду отдохнуть. Геракл продолжал петь сам, периодически прикладываясь к бурдюку с вином, чтобы смочить пересохшее горло.

Публика устала аплодировать и берегла ладони.

Реджи подумал, что состязание оказалось более жестким, чем он предполагал сначала. Слова про потерю певцом сознания, сказанные Гераклом, больше не казались стрелку шуткой.

Кто-то может усомниться: ну что может быть такого сложного в исполнении двенадцати песен? Типа современные певцы на концертах и больше поют.

Следует помнить, что состязавшиеся пели не под фонограмму, как большинство современных певцов. Кроме того, древнегреческие песни были гораздо длиннее, чем шлягеры наших дней, обязанные строго вписываться в жесткий формат радиостанций. Одна из песен Аполлона звучала больше сорока минут, и ее не взяли бы ни в одну ротацию. С учетом сводок новостей, прогноза погоды, рекламных роликов и реплик ди-джея одной этой песней можно было бы заполнить весь музыкальный час.

Геракл закончил петь, выслушал жидкие аплодисменты и уселся на траву.

– Песня о колеснице, – возвестил Зевс.

Аполлон обернулся к своей команде, и они принялись совещаться.

– Попали, – радостно сказал Силен. – По ходу не знают они такой песни.

– Невелика радость, – сказал Геракл. – Я тоже не знаю.

– Я знаю, – сказал Реджи. – Слушай и запоминай.

Стрелок принялся наговаривать текст.

– Я столько не запомню, – сказал Геракл.

– У меня идея, – сказал Реджи. – Эта песня наполовину поется, наполовину произносится речитативом. Возьми на себя песенную часть, она короткая. А говорить буду я.

– Что же это за песня, которую не поют, а говорят? – удивился Геракл.

– Очень популярная в тех краях, где я ее слышал, – сказал Реджи.

Спустя отведенный для раздумий срок Аполлон с покрасневшим от негодования лицом объявил, что песню именно про колесницы не знает и предоставляет право пения другой команде.

Геракл улыбнулся, ударил по струнам и запел, явно не понимая, о чем именно он поет.

Черный бумер, черный бумер.

Стоп-сигнальные огни.

Черный бумер, черный бумер.

Если можешь, догони.

Черный бумер, черный бумер,

Под окном катается,

Черный бумер, черный бумер,

Девкам очень нравится.

А Реджи читал рэпованную часть.

По счастью, эти стихи не являлись высокой поэзией, а потому на древнегреческий ложились вполне нормально, и публика более-менее сообразила, о какой колеснице идет речь.

Счет стал один – ноль в пользу команды Геракла.

Аполлон со товарищи сравняли счет через три часа и шесть песен. Зевс затребовал у Геракла очень грустную песню, и чтоб в итоге все умерли.

Геракл и Силен перебрали множество вариантов, но в финале кто-нибудь все равно оставался жив. Тут им не смог помочь и Реджи.

Геракл признал свое неведение, Гермес перехватил кифару у Аполлона и выдал: «Уно, уно, уно, ун моменте…»

– На итальянском поет, – определил Силен. – Выпендривается, гад.

Голос у Гермеса был, конечно, не оперный, вдобавок он не всегда попадал в ноты, но с эмоциональной наполненностью дела обстояли куда лучше, и когда он допел, некоторые зрители снова рыдали.

Горлогориус тоже утер слезу и отодвинулся от хрустального шара.

– Ведь знаю, что древний идол и шарлатан, – пробормотал он. – Знаю, что все там у них в Элладе плохо кончится, герои друг друга перебьют, а про олимпийцев все забудут, но как поет, а!

– Действительно, поет неплохо, – признал Мэнни. – Как думаешь, кто победит?

– Думаю, что Геракл, но будет это еще не скоро, – сказал Горлогориус.

– А почему Геракл? – спросил Мэнни.

– Есть в нем что-то такое, – признался Горлогориус. – Смотришь на него, и сразу видишь – наш человек.

– Он тоже плохо кончил [70].

– Покажи мне, кто там хорошо кончил, – сказал Горлогориус. – Троянская война и ее последствия положили конец всем мифам Древней Греции.

– Видел я современную Грецию, – сказал Мэнни. – Маленькая, зеленая, добродушная и миролюбивая страна. Откуда что берется? Зачем грекам такой кровожадный эпос?

– Как свидетельствует история, наиболее глобальные эпические войны провоцирует непосредственное присутствие в человеческом мире богов, – сказал Горлогориус. – Греция, Индия, Скандинавия… везде все заканчивалось одной большой свалкой. В Индии на поле Куру столько народу полегло, сколько там сейчас во всей стране не наберется.

– Я смотрю, ты прямо теолог, – сказал Мэнни.

– Каждый волшебник отчасти теолог, – сказал Горлогориус. – Отчасти философ, отчасти медик, отчасти воин… Магия – слишком широкое понятие, чтобы уложить мое представление о ней в одно слово.

– Значит, ты болеешь за Геракла? А где сейчас твои парни? – спросил Мэнни.

– В компьютерные игры рубятся, – сказал Горлогориус. – Думаю, особых сложностей там не возникнет. Я заслал одного человечка, чтобы он для них почву подготовил.

– Меня беспокоит другое, – сказал Мэнни.

– Что именно, старина? Выкладывай.

– В этой операции слишком большая концентрация стрелков, – сказал Мэнни. – Если ты понимаешь, что я имею в виду. В настоящий момент стрелков очень мало, и они редко встречаются в мирах множественной Вселенной, тем не менее, когда наша история только начиналась, в одном мире оказались сразу двое служителей ордена. Я не верю, что это простая случайность.

– Что ты думаешь о стрелках?

– Они опасны, – сказал Мэнни.

– Почему? Потому, что убивают людей? Брось, старина, во Вселенной существует множество профессий, связанных с убийством людей. Солдаты, полицейские, телохранители, волшебники в конце концов…

– У стрелков нет цели, – сказал Мэнни. – Человек, у которого нет цели, может натворить все что угодно. Их представление о добре и зле отличается от общепринятого еще сильнее, чем наше собственное. Зачастую они вообще не видят разницы.

– Зачастую я тоже ее не вижу, – сказал Горлогориус. – Добро и зло – это субъективные понятия, которые в первую очередь зависят от человеческого отношения к тем или иным явлениям. Добро и зло формируются волеизъявлением большого количества людей, и то, что в одном мире принято считать стопроцентным добром, в другом может оказаться абсолютным злом.

– Ты должен сформировать границу между светом и тьмой внутри самого себя и наплевать на общественное мнение, – сказал Мэнни.

– Именно так я и поступаю. Особенно с общественным мнением, – сказал Горлогориус. – Возвращаясь к нашему разговору, скажу, что у стрелков есть свои принципы и свои правила, и они никогда их не нарушают.

– Это и плохо, – сказал Мэнни. – Если человек хочет выжить, он должен быть гибким. Он должен уметь отступать. Я слышал историю, когда тысячи невинных людей погибли только потому, что какой-то стрелок решил соблюсти свои принципы и пошел до конца.

– Ты слишком много беспокоишься, Мэнни, – сказал Горлогориус. – Но ты прав. Присутствие в нашей истории двух стрелков не объяснишь простым совпадением.

– А как ты его объяснишь?

– Сговором, – сказал Горлогориус. – Сговором между мной и Негориусом. Я надеюсь, для тебя не сюрприз, что мы с ним поддерживали отношения вплоть до того момента, как его дубль подвел доверчивого старикана под меч героя-дракона?

– Не сюрприз, – сказал Мэнни. – Для того чтобы удивить меня, тебе придется особенно постараться.

– Мы специально ввели в дело двух стрелков, – сказал Горлогориус. – Неужели ты думаешь, что Гарри мог самостоятельно призвать себе на помощь столь могучего союзника? Я воспользовался его заклинанием в качестве прикрытия своей магической деятельности и прислал ему стрелка. Я предвижу ситуацию, когда нам потребуется наличие двух служителей ордена Святого Роланда.

– Могу представить себе такую ситуацию, – согласился Мэнни. – Скорее всего, это будет одна из тех ситуаций, куда входят вдвоем, а выходит только один.

– Именно так, – сказал Горлогориус.

– Значит, этот парень, – Мэнни ткнул рукой в сторону хрустального шара, который демонстрировал Реджи, о чем-то тихо переговаривающегося с сатиром за спиной поющего эпического героя, – он предназначен тобой для роли агнца? Ты собираешься принести его в жертву?

– Я еще не решил, кого именно, – сказал Горлогориус.

– Как это? Второй парень играет с тобой на одной стороне с самого начала!

– Они все играют на одной стороне, – сказал Горлогориус. – Пусть они об этом сами и не подозревают.

– Ты, должно быть, наслаждаешься ролью кукловода, – заметил Мэнни.

– Отнюдь, – возразил Горлогориус. – Но если существование вселенной будет зависеть от моего мастерства, то я буду очень искусно дергать за ниточки.

– Ты очень любишь играть в игры.

– Без этого мне скучно жить.

– Когда-нибудь ты заиграешься, Горлогориус, и подведешь нас всех под монастырь, – сказал Мэнни. – Ты усложняешь любую ситуацию донельзя. Если с тобой вдруг что-то случится, мы век будем все раскапывать и еще столько же вникать в твои планы.

– Со мной ничего не случится, – сказал Горлогориус, схватился руками за грудь, захрипел и рухнул на пол. Мэнни попытался оказать первую помощь извивающемуся в судорогах и исходящему пеной волшебнику, когда Горлогориус открыл глаза и ехидно улыбнулся. – Здорово я тебя подловил?

– Чтоб тебя… – сказал Мэнни. Поскольку он сам был нехилым магом, продолжать гневную тираду и выдавать что-то более конкретное было опасно. – Старый уважаемый человек, которому гильдия поручила ответственную работу! А ведешь себя, как пацан в детском саду.

– Немного адреналина тебе не повредит, – ухмыльнулся Горлогориус. – Нет, ну видел бы ты свое лицо!

Мэнни зло сплюнул.

Наступил вечер, а состязание продолжалось.

Зрители разводили костры и готовили себе пищу, пили вино, спали, бегали в кустики поодиночке и парами. Наименее стойкие завалились спать. Не участвовавшие в состязании олимпийцы периодически отлучались на Олимп, чтобы подкрепить свои бессмертные силы.

Как ни странно, тяжелее всех приходилось не участникам соревнования, а Зевсу. С каждым разом ему было все труднее придумывать темы для песен, и вскоре он стал выдавать нечто вроде «песни о несчастной любви к некрасивой женщине» или «песни о гибели славного воина в несправедливой войне».

Песни становились короче. Притомившиеся участники порою выкидывали целые куплеты, следя только за сохранностью общего смысла.

Реджи с величайшим удивлением обнаружил, что хранит в своей памяти огромное количество текстов и мелодий песен из самых разных миров. Он всегда знал, что у него хорошая память, но чтоб до такой степени… Некоторые песни он слышал только по одному разу и все равно помнил их до последнего слова.

Это его не только удивило, но и испугало. Реджи раньше не представлял, сколь огромный объем практически бесполезной информации хранится в его голове.

Он даже не думал, что в какой-то момент все это может ему пригодиться.

В полночь весь его огромный багаж не подсказал ему ни одной песни про «человека, который утонул в реке в плохую погоду и при странных обстоятельствах», и Гермес со зловредной ухмылкой и песней «жуткая ночь хохотала потоками ливня» [71]вырвал для своей команды одно очко.

Догнать противника Гераклу и его партнерам удалось уже ближе к рассвету, когда тройка богов не сумела вспомнить ни одной песни про «нехороших, но обаятельных животных нестандартной для их вида окраски».

Что бы Зевс ни имел в виду этим заданием, его вполне удовлетворила песня «я – шоколадный заяц», которую исполнил, а точнее, проорал дурным голосом пьяный в сосиску Силен.

– Что-то я притомился, – сказал верховный бог Олимпа, когда Силен перестал убеждать всех и каждого в том, что он «ласковый мерзавец». – Давайте закругляться. Предлагаю блицтурнир. Оглашаю условия. Тема будет только одна. Кто вспомнит больше песен по этой теме, тот выиграл.

– Какая именно тема? – спросил Геракл.

– Давайте о бабах! – крикнул Дионис, который своим состоянием очень быстро догонял Силена. Амазонки зааплодировали.

– Ни за что, – отрезал Аполлон. – Так мы еще неделю тут проторчим.

Амазонки поникли.

– Может, о богах? – предложил Силен и запел, заглядывая Зевсу в глаза:

Ты – мой бог, ты сам об этом знаешь…

Ты мне один сумел внушить любовь,

И тебя я боготворю!

– Уважил, голубчик, – сказал Зевс, смахивая скупую мужскую слезу. – Но петь мы будем о другом.

– Лично я, – сказал Дионис заплетающимся языком, – ни одной песни про другого не знаю.

– Мы будем петь… – сказал Зевс. – Точнее, вы будете петь…

– О старом, – предположил Геракл.

– О главном, – рискнул Аполлон.

– О новом и главном, – сказал Гермес.

– О бабах! – настаивал Дионис.

– О дорогах, – сказал Зевс. – О дорогах, которые мы выбираем. Вы когда-нибудь задумывались о том, что такое дороги? Это не просто утоптанные ногами и укатанные колесами направления. Это дуалистический символ перманентного… Так, я смотрю, что меня никто не слушает. Ладно, тогда пойте.

Горлогориус стиснул зубы и извинился перед Мэнни за свое недостойное великого и мудрого мага поведение, Мэнни кивнул, и инцидент был исчерпан.

– Вы с Негориусом были давними приятелями? – спросил Мэнни, закуривая трубку мира.

– Не так чтобы приятелями, – сказал Горлогориус. – Скорее мы были закадычными соперниками. Мы с ним начинали в одно и то же время и несколько веков жили по соседству.

– Должно быть, это было очень давно, – сказал Мэнни.

– Да уж, не вчера, – подтвердил Горлогориус. – В те времена магия была в загоне, клиенты, сам помнишь, в очередь не выстраивались. Приходилось биться за каждую золотую монету, и присутствие в округе конкурента делало твою жизнь весьма веселой. Мы с Негориусом постоянно соревновались, доказывая друг другу, кто из нас круче. Я до сих пор удивляюсь, как у нас не дошло до дуэли.

– Я тоже удивляюсь, – сказал Мэнни. – Зная твой взрывной темперамент… Наверное, Негориус был очень выдержанным человеком.

– Да, порой он бывал даже чересчур хладнокровен, – признал Горлогориус.

– В нашей профессии это скорее плюс, чем минус, – заметил Мэнни. – У волшебника должна быть холодная голова, горячее сердце…

– И длинные руки, – закончил за него Горлогориус.

– А разве не чистые?

– Нет, от длинных рук пользы куда больше, чем от чистых, – сказал Горлогориус.

– А как складывались ваши с Негориусом отношения после того, как вы разъехались?

– С увеличением разделяющего их расстояния отношения волшебников друг с другом только улучшаются, и это – аксиома, – сказал Горлогориус. – Мы с ним не так уж часто встречались. Негориус был старейшим членом Гильдии, но не принимал активного участия в ее делах. Пожалуй, все его участие ограничивалось выплатой членских взносов. Но зато платил он их регулярно.

– Похоже на некролог, – сказал Мэнни.

– А это и есть некролог, – ответил Горлогориус. – Мне жаль, что Гильдия потеряла такого мага, как Негориус. Пусть часто он бывал мямлей, но это не мешало ему быть одним из лучших наших теоретиков и исследователей. Помянем?

– Давай.

– Кто сегодня алкоголь материализовывать будет?

– Лучше ты, – сказал Мэнни. – У тебя к этому очевидный талант. Тот коньяк на прошлой неделе был просто неподражаем. Какой букет!

– Букет я сам составлял, – сказал Горлогориус, закатывая рукава мантии и потирая ладони. – Ну, как говорится, крибле-крабле-бумс!

Чувствуя, что представление приближается к своему апогею, публика начала просыпаться и усаживаться поудобнее. Все боги, улизнувшие поспать на Олимпе, вернулись на свои места.

На «путь-дорожку фронтовую», исполненную Аполлоном, Геракл ответил «эх, дорогами, пылью да туманом». Аполлон с Дионисом дуэтом грянули «дорога-дорога, ты знаешь так много о жизни моей непростой», закончив песню многократным выкриком «Атас!».

Реджи порылся в памяти, и они с Силеном вспомнили бессмертного Шнура: «дороги мои, дороги, уносили ноги, помогали боги», чем окончательно привели Зевса в благодушное настроение.

Гермес ответил «дорогой в небеса», на что Силен тут же отреагировал «дорогой в ад».

К утру тема казалась исчерпанной.

Геракл закончил петь «как далека и как близка дорога в облака», последовала небольшая дискуссия, не считается ли эта песня вольным переложением детской песенки «по дороге с облаками», уже исполненной Аполлоном, но Зевс заявил, что мелодии разные, слова не совпадают, а потому Аполлону и его товарищам надо сначала заткнуться, а потом исполнить что-нибудь еще.

Тройка олимпийских певцов яростно чесала в трех божественных затылках.

– Ставлю Камень Правосудия против дырявого носка, что не вспомнят, – сказал Горлогориус, внимательно глядя в хрустальный шар.

– Принимаю, – сказал Мэнни.

– Начинаю обратный отсчет, – сказал Зевс. – Пять.

Аполлон принялся чесать в затылке так яростно, что выдрал клок волос.

– Четыре.

– Дорога, дорога, – бормотал Гермес, то ли вспоминая, то ли пытаясь сочинить на ходу.

– Три.

– Надо выпить, блин, – пробормотал Дионис. – Боги, какой позор…

– Два.

– Я протестую! – возопил Аполлон.

– Один. Ноль. Время вышло, – сказал Зевс. – Право пения переходит к другой команде.

– Возьми, – сказал Мэнни, снимая правый носок и дырявя его резким движением пальца. – Заслужил.

Зрители затаили дыхание.

– Вы будете смеяться, – сказал Реджи Силену и Гераклу. – Но мне совершенно ничего не приходит в голову.

– Я потом посмеюсь, – прошипел Силен. – Думай!

– Ну же, – сказал Мэнни, болевший за команду Геракла всей широтой своей магической натуры. – Вспоминайте! «Мы в город Изумрудный идем дорогой трудной»или что-то в этом роде.

– Так это ж детская песня, – сказал Горлогориус, листая нотную тетрадь. – Откуда им ее помнить?

– Опять начинаю обратный отсчет, – сказал Зевс, и на лице Аполлона загорелась надежда. – Пять.

– Вспомнил, – сказал Реджи.

– Четыре.

– Излагай, – сказал Геракл.

– Три.

– Нет времени. Я затяну, а вы подпевайте.

– Два.

– Заметано, – сказал Силен.

– Один. Пойте.

Реджи запел.

– Что это за песня? – тревожно спросил Мэнни. – Я не знаю такой песни. И при чем здесь дороги?

– Может, он чокнулся? – спросил Горлогориус.

– Это стрелок-то?

– Песня не по теме! – радостно завопил Аполлон. – Дисквалификация!

Зевс нахмурил брови:

…сапоги натерли ног

работникам ножа и топора…

– Не по теме! – разорялся Аполлон. – Не по теме!

Реджи продолжал петь.

Романтикам с большой ДОРОГИ!

Последнее слово герой, стрелок и сатир грянули втроем, а публика разразилась аплодисментами и восторженными выкриками.

– Браво! Бис! – бесновались амазонки и обнимались с сатирами.

– Очко! – провозгласил Зевс. – Дамы и господа, у нас есть победитель!

– Йес! – кричал Мэнни. – Клево! Знай наших!

– И которые там, интересно, наши? – спросил Горлогориус.

– Ну не боги же.

– Поздравляю, сынок, – сказал Зевс, хлопая Геракла по плечу. – Ты опять победил.

– Наверное, твои гены сказываются, – сказал Геракл.

– Умеешь польстить отцу, – сказал Зевс. – Гермес!

– Я, – пробурчал один из проигравших.

– Метнись на Олимп за бухлом.

– Почему я? – возмутился Гермес.

– По вечному праву младшего, – объяснил Зевс.

– Еще один ключ у нас в кармане, – сказал Горлогориус. – Мэнни, тебе по-прежнему не нравится моя стратегия?

– Результаты она дает, не спорю. Только уж больно она забубённая.

Геракл настоял на том, чтобы проводить Реджи и его драгоценный груз до самого портала. Силен идти с ними отказался, заявив, что климат приграничных с царством Аида территорий для сатиров слишком вреден, а кроме того, он (Силен, не климат) с Цербером не в ладах.

Реджи особо и не настаивал.

Путешествовать с Гераклом было просто и легко. Геракл не уступал в скорости Реджи, а, пожалуй, даже немного превосходил его, был немногословен и, в отличие от сатира, не отвлекался по пустякам. Путь до входа в царство мертвых и портала между мирами они преодолели меньше чем за сутки.

Цербера на месте не оказалось.

– Что ж, давай прощаться, – сказал Геракл.

– Давай, – сказал Реджи. – Я тебе очень благодарен. Даже и не знаю, как тебе отплатить.

– Ты мне ничего не должен, – перебил его Геракл. – Воспоминание о вытянувшемся лице Аполлона, когда их команде засчитали поражение, для меня лучше любой награды.

– Все равно, – сказал Реджи. – Я чувствую себя обязанным. Ты примешь от меня скромный подарок?

– Легко, – сказал Геракл.

Реджи порылся в саквояже и протянул Гераклу картонную коробку.

– Что это? – спросил герой.

– Собачьи галеты, – сказал Реджи. – Если вдруг тебе понадобится какая-нибудь услуга от Цербера, угости его этими галетами. Он их любит.

– Не представляю услуги, которую мне могла бы оказать собака с двумя головами и кучей змей вместо шерсти, но все равно спасибо [72]. Я это сохраню.

– Примешь ли ты от меня еще и совет? – спросил стрелок.

– Охотно.

– Если хочешь прожить подольше, никогда не стреляй в кентавров отравленными стрелами. А еще лучше – не женись [73].

Часть третья

МОРГУЛЬСКИЙ КЛИНОК

ГЛАВА 1

Мафия бессмертна.

Марио Пьюзо.

Фредди Баггини, невысокий молодой человек со столь же низкими моральными устоями, сидел за столом и вписывал в конторскую книгу аккуратные колонки цифр. Любой бизнес требует скрупулезного подхода.

Держа ручку в толстых мясистых пальцах, Фредди подвел баланс, подсчитал прибыль и остался ею доволен. Дела шли неплохо. Гораздо лучше, чем этого можно было бы ожидать от столь тихого и далекого от основных деловых центров захолустья.

Фредди запер конторскую книгу в сейф, достал из бара бутылку кьянти и налил себе полный бокал. Увы, насладиться вкусом и ароматом вина в полной мере Фредди не удалось из-за появления его телохранителя и помощника по хозяйству Сэмми, который вошел в кабинет и возвестил о прибытии дорогого гостя.

Джеймс Гандольфини по кличке Гэндальф [74]был широко известной в узких кругах посвященных лиц фигурой. Обычно он носил длинные серые балахоны, под которыми было удобно прятать любое, даже самое крупнокалиберное оружие, редко стриг волосы и всегда имел при себе массивную дубинку, которую выдавал за свой посох. Он был очень опасным субъектом, замешанным не в одно темное дело, и обычно работал посредником между великими мира сего и такими типами, как Фредди.

Хозяин дома встретил дорогого гостя посреди комнаты. Они тепло обнялись, пожали друг другу руки и трижды расцеловались. В их кругах показное проявление дружбы было в большой цене, и ничто не говорило об истинных взаимоотношениях людей, этими проявлениями обменивающихся.

Фредди усадил гостя в кресло, налил ему вина и угостил толстой гаванской сигарой.

– Я к тебе по делу, – сказал Гэндальф. – Дело это серьезное, деликатное, и нам лучше поговорить наедине.

Фредди стрельнул глазами в сторону Сэмми, и тот тут же испарился. Впрочем, далеко от кабинета он не ушел, остановившись за дверью и приложив волосатое ухо к замочной скважине.

Подслушивает, подумал Гэндальф. Ну и ладно. Все равно гранату без чеки в мешке не утаишь.

– Что за дело привело тебя в мою скромную обитель, Гэндальф? – поинтересовался Фредди. Присутствие Сэмми за дверью не укрылось и от его внимания. Впрочем, у Фредди не было тайн от своего телохранителя. Почти не было.

– Тема мутная, и началась она довольно давно, – сказал Гэндальф. – Ситуация на данный момент обстоит не очень хорошо и с каждой минутой промедления грозит выйти из-под контроля.

– Ну а если в двух словах? – попросил Фредди, зная умение Гэндальфа говорить часами, так ничего и не сообщив о сути.

– Саурон оживился, – сказал Гэндальф. – В смысле воскрес.

– Как это? – удивился Фредди. – Его же вроде бы еще Исилдур на нож поставил?

– Поставил, – согласился Гэндальф. – Но с такими личностями, как Саурон, никогда нельзя быть ни в чем уверенным. В общем, по последним данным, он воскрес. Правда, пока частично. На данный момент в нашем мире присутствует только его глаз.

– Правый или левый? – поинтересовался Фредди.

– Об этом история умалчивает, – сказал Гэндальф. – Сейчас нам неважно, правый это глаз или левый.

– Мне важно, – сказал Фредди. – Я люблю стрелять своим врагам в левый глаз.

– Увы, одной только стрельбой тут не обойдешься, – сказал Гэндальф. – Ты наследство, которое тебе твой дядька оставил, хорошо сохранил? В полном, так сказать, объеме?

– А что конкретно тебя интересует?

– Кое-что из золотишка, – сказал Гэндальф. – А именно – гайка.

– Гайка цела, – сказал Фредди. – Думал я ее в ломбард отнести, так там золота – смех один. И ни печатки, ни камешка. На обручальное кольцо похоже.

– Дай заценить, – сказал Гэндальф.

– Пожалуйста. – Фредди влез в сейф, достал кольцо и протянул Гэндальфу. Тот, обычно до золота падкий, сейчас почему-то не стал брать его в руки и жестом указал, чтобы Фредди положил кольцо на стол. Фредди так и сделал.

– Знакомая вещичка, – сказал Гэндальф. – Явно не бижутерия. Камин растопи.

– На фига? Тепло же, – удивился Фредди.

– А я тут не греться собираюсь, – сказал Гэндальф.

Фредди кликнул Сэмми и приказал зажечь камин. Пока тот занимался с поленьями и растопкой, благородные джентльмены выпили по бокалу кьянти и выкурили по половине сигары.

Наконец огонь весело заполыхал в камине, и Сэмми был вновь выпровожен на его пост за дверью.

– Мне уже жарко, – пожаловался Фредди. Он был повышенно волосат, особенно ниже пояса, посему в жару обильно потел.

– Придется потерпеть, – сказал Гэндальф. – Возьми-ка эту гайку и кинь в огонь.

– Ты что, сдурел? А ну как она расплавится? – удивился Фредди. – Рыжье все-таки. На крайняк, зубы золотые можно вставить.

– Если она расплавится, я тебе столько золота отвалю, что ты себе зубы хоть в три ряда вставишь, как у акулы, – пообещал Гэндальф.

– Смотри, конкретные пацаны за базар отвечают, – сказал Фредди и кинул кольцо в огонь.

– Подождем, – сказал Гэндальф, многозначительно глядя в сторону полупустой бутылки кьянти.

– Почему бы и не подождать, – согласился Фредди, разливая живительную влагу по бокалам.

Гады, подумал Сэмми. Опять все без меня выжрут.

Двумя сигарами и еще одной бутылкой позже Гэндальф решил, что дальше ждать особого смысла нет. Вооружившись каминными щипцами, он разворошил угли и нашел совершенно невредимое кольцо. Жаль, подумал Гэндальф. Если бы оно сейчас расплавилось, не пришлось бы огород городить. Видимо, не судьба.

– Подставляй руку, – сказал он Фредди. – Ты не смотри, что я его щипцами держу, вряд ли оно очень горячее.

Фредди подставил руку, и Гэндальф аккуратно положил на открытую ладонь кольцо. Действительно, на ощупь оно вовсе не было горячим. Так, комнатной температуры.

На внешнем ободе кольца пылали письмена, в обычном состоянии невидимые.

– Я не могу прочитать, что тут написано, – пожаловался Фредди.

– Оно тебе и не надо, – сказал Гэндальф. – Ты и языка этого не знаешь.

– Может, переведешь? – с надеждой спросил Фредди. Он был падок до всякого рода бессмысленной информации.

– Может, позже, – сказал Гэндальф. – Знаешь, откуда у твоего дядьки эта цацка появилась?

– Слыхал, – сказал Фредди, – он по молодости своей бурной с дружками пещерку одну выставил, там и прихватил. С остальным добром сбывать не стал, оставил, так сказать, на память о днях давно минувших.

– Верно, – сказал Гэндальф. – Только, видишь ли, друг любезный, это ведь не просто гайка. Эта та самая гайка, что Исилдур Саурону вместе с пальцем снес.

– Историческая вещица, – восхитился Фредди. – Интересно, почем ее на рынке толкнуть можно?

– Думаю, дорого, – сказал Гэндальф. – Но на рынок мы с ней не пойдем. Дон Элронд приглашает тебя в ближайшее время навестить его на принадлежащей ему вилле в Дольне. Прийти надо вместе с кольцом.

– Дон Элронд меня приглашает? – удивился Фредди. – Что всемогущему дону может понадобиться от такой мелкой сошки, как я?

– Вот это кольцо, например, – сказал Гэндальф. – И ты его туда отнесешь.

– Конечно, – быстро сказал Фредди. Дон Элронд был не из тех личностей, на приглашения которых можно начхать. Если вас приглашает к себе дон Элронд, то единственное, что вы можете сделать, это мчаться к нему на всех парах.

– Цацка дорогая, сам понимаешь, а на дорогах сейчас небезопасно, – сказал Гэндальф. – Так что прихвати с собой пару ребят понадежнее. В смысле покрепче, но чтоб не слишком умные. Нечего всех подряд в дела дона Элронда посвящать.

– И то верно, – согласился Фредди. – Сэмми, собирай мои вещи, мы сваливаем! И найди эту парочку, Бивиса и Батхеда. В смысле Пиппина и Мерина.

– Стволы брать? – осведомился Сэмми из-за двери.

– Перья возьмите, – посоветовал Гэндальф. – Тот, кто в наши времена носит при себе ствол, нарывается на неприятности с законом.

– Саблю мою прихвати, – сказал Фредди.

– Ту, в которой батарейки сели? – уточнил Сэмми.

– Иногда она все еще светится, – сказал Фредди. – Особенно ночью и если орки близко.

– Хорошо, босс, – сказал Сэмми и отправился укладывать вещи.

– Ну а теперь, когда нас никто не подслушивает, ты можешь мне сказать, чего на самом деле хочет от меня дон Элронд? – поинтересовался Фредди.

– Не знаю, – сказал Гэндальф. – Но догадываюсь. Саурон всегда конкурировал с нашей организацией, причем методы использовал самые гнусные, вплоть до войны. А война по определению что? Война по определению вредит бизнесу. Прошли те времена, когда всем рулили парни с мечами и дубинками. Сейчас, когда мы вступаем в эру цивилизации, нам не нужны такие отморозки, как Саурон. Думается мне, что дон Элронд готов принять по отношению к нему адекватные меры. Опять же вплоть до войны.

– Думаешь, мочить придется? – уточнил Фредди.

– Очень даже может быть, – задумчиво сказал Гэндальф. – Значит, слушай сюда. Выйдете ночью, чтоб вас никто не видел, до окраины пробирайтесь огородами. Основных дорог сторонитесь, там и на патруль недолго нарваться. Идите прямиком в город Брысь. Я вас там встречу.

– Где именно?

– В кабаке. Не помню, как называется, но там лошадь на вывеске. Постарайтесь успеть туда хотя бы к следующим выходным.

– Лучше смотри не нажрись там, – сказал Фредди. – Кстати, а чего ты сразу с нами не махнешь?

– Надо мне барыгу одного навестить, – сказал Гэндальф. – Башня у него тут неподалеку. Изенгард называется.

– К Саруману собрался? Опять охотиться будете?

– Не твоего ума дело, – отрезал Гэндальф. – Кстати, чуть не забыл. Искать тебя будут.

– Кто?

– Зондеркоманда, – сказал Гэндальф. – Девять рыл. Ты их легко узнаешь. Худые, ходят постоянно в черном, только без очков. Увидишь таких – сразу беги. Драться с ними не советую – зароют.

– Что, такие крутые? – недоверчиво спросил Фредди.

– Ты уж лучше поверь мне на слово, – сказал Гэндальф.

– А откуда они вообще про меня знают?

– Дядька твой недоработал, – сказал Гэндальф. – Терпила, чью пещерку они тогда с корешами выставили, жив остался да в лицо его запомнил. Недавно парни сауроновские его на какой-то мелочовке прихватили, и он, скотина тупая, чтобы от обвинения отмазаться, всех вломил. Так что зондеркоманда все про тебя знает. Имя, адрес, может, даже фотографию где-нибудь нашли. А терпила пятки жиром смазал и сбежал. Тоже тебя ищет, наверное. Очень ему эта гайка дорога была.

– Какой он из себя-то?

– Маленький, старый, страшный, – сказал Гэндальф. – Только ты не думай, что он лох какой-нибудь. Тот еще тип. Зовут его Горлум. Потому что горло грызть любит.

– Зашибись ситуация, – сказал Фредди. – Слушай, может, ты сам гайку дону Элронду отнесешь?

– Вот уж фигу, – сказал Гэндальф. – Твое это наследство, ты с ним и парься.

– Спасибо, – сказал Фредди. – Большое хоббитское спасибо. Век твоей доброты не забуду.

– Сочтемся, – сказал Гэндальф и ускакал.

Чары Горлогориуса протащили Гарри и Джека через Коридор между мирами и выбросили у подножия башни Молодого волшебника. При виде родного строения с Гарри случился очередной «левел-ап», ознаменовавший благополучное выполнение порученной ему миссии, а когда волшебника перестало плющить и колбасить, к неразлучной парочке присоединился сам Горлогориус, элегантно материализовавшийся из воздуха.

– Неплохо, – сказал он, забирая коробку с рубильником из рук Гарри. – Совсем неплохо. Негоро добыл второй ключ, а у нас теперь есть вот этот. Что ж, полагаю скоро мы узнаем о местонахождении еще парочки артефактов. Были какие-нибудь проблемы?

– Как обычно, – сказал Гарри, не вдаваясь в подробности. Тем более что подробности Горлогориуса и не интересовали. Он просто из вежливости спрашивал. – Но мы справились.

– Вы хорошо поработали и заслужили награду, – сказал Горлогориус.

Гарри застонал. Всем волшебникам было известно странное представление старого мага о заслуженных кем-то наградах.

Горлогориус не разочаровал его ожиданий.

– Наградой за хорошо выполненную работу является другая работа, – возвестил Горлогориус. – Но я не зверь. Я хорошо к вам отношусь и готов дать вам несколько дней отдыха. А именно – три дня.

– Спасибо и за это, – сказал Гарри.

– А чтобы вы не нажрались и отдых ваш был культурным, я припас вам чтиво, – сказал Горлогориус, вытащил из-под своего балахона четыре книги и вручил по две Гарри и Джеку. – Прочтение обязательно, через три дня я проверю, что вы из них вынесли.

После чего Горлогориус хлопнул в ладони и исчез во вспышке фиолетового пламени.

– Старый рисовщик, – пробормотал Гарри и посмотрел на обложку врученного ему издания.

Странный низенький тип с волосатыми ногами и мировой скорбью на лице бросал в жерло вулкана какое-то ювелирное изделие.

– Дж. Р. Р. Толкин, – прочитал Гарри. – «Властелин Колец».

– Приплыли, – сказал стрелок.

ГЛАВА 2

Волшебник волшебнику друг, товарищ и брат.

Рон Уизли.

Изенгард, постоянное жилище Сарумана, был типичным образцом волшебной фаллической архитектуры и доминировал над окрестностями, как Останкинская телебашня. Гэндальф спешился, расседлал коня и отправил его пастись. К тому времени как он закончил разбираться со своим скакуном, владелец башни заметил его прибытие и встретил коллегу на ступеньках.

Саруман внешне был очень похож на Гэндальфа. Высокий человек с бородой и посохом, одетый в балахон. Единственное отличие заключалось в том, что у Гэндальфа не было постоянного места жительства, а у Сарумана – было. Поэтому Саруман и его одежда выглядели гораздо чище.

– Какие люди без охраны, – улыбнулся в бороду Саруман.

– Хорошего человека охранять не надо, – парировал Гэндальф.

– И то верно, – согласился Саруман и незаметно дал знак своим телохранителям, чтобы они убрались из поля зрения. Несколько серых теней растворились в кустах. – Зачем пожаловал, коллега?

– Посоветоваться хочу, – сказал Гэндальф. – Проблемка одна возникла, а ты – мужик понимающий, может, и посоветуешь, как ее разрешить.

– Может, и посоветую, – сказал Саруман и жестом пригласил Гэндальфа внутрь. – Заходи, потолкуем.

Бородатые старцы поднялись на шестой этаж Изенгарда и расположились в комфортных креслах в кабинете Сарумана. Хозяин чисто символически накапал обоим по половине рюмочки «Курвуазье».

– И что у тебя за проблема, Гэндальф?

– Судя по всему, проблема не только у меня, – сказал Гэндальф. – Саурон вновь воцарился в Мордоре и мастерит себе армию. Боюсь, что он хочет развязать войну за передел сфер влияния. Первыми под удар попадут Роханская и Гондорская группировки, но сейчас уже никто не может чувствовать себя в полной безопасности. Как ты знаешь, Саурон – полный отморозок, он не чтит понятия, и иметь с ним дело практически невозможно.

– Со всеми можно договориться, – сказал Саруман.

– Это ты к чему? – насторожился Гэндальф. В его голове прозвенел первый тревожный звоночек, но Гэндальф не придал этому значения.

– Это я просто так, к слову, – сказал Саруман. – Ты продолжай.

– Бригада Черных Киллеров шастает по мирным землям, – продолжил Гэндальф. – Отряды наемников стекаются в Черные Врата Мордора. Дон Элронд обеспокоен сложившимся положением.

– Дон Элронд – это уже прошлое, – сказал Саруман. – Он, конечно, еще рулит, но уже подрастерял большую часть своего влияния.

– Не нравятся мне такие разговоры, – сказал Гэндальф. В его голове прозвенел второй тревожный звоночек.

– Извини, – сказал Саруман. – Если ты не в ладах с реальностью, я тебе ничем помочь не могу. Впрочем, Саурон тоже сейчас не в авторитете. Он гайку свою статусную где-то посеял. Братва этого не одобряет, может и предъяву кинуть.

– Я, собственно, как раз по этому поводу. Нашлась его гайка.

– Где? – оживился Саруман.

– В Шире.

– Шир, – задумался Саруман. – Что-то знакомое. Это, по-моему, в Новой Зеландии?

– Нет, это тут, по соседству, – сказал Гэндальф. – Ареал обитания низкорослых уродцев с волосатыми лапами, которые строят дома с круглыми дверями.

– Ты о хоббитах, что ли?

– О них, – подтвердил Гэндальф.

– Не люблю я хоббитов, – сказал Саруман.

– Наверное, просто готовить не умеешь.

– Мои кулинарные способности мы обсудим чуть позже, если ты не возражаешь, – сказал Саруман. – Что там с колечком?

– Нашлось, – повторил Гэндальф.

– У кого? Это штучка знатная, авторитетная. Кому попало ее доверять нельзя. Надеюсь, человека ты подобрал проверенного?

– Проверенней некуда. Только не человека, а хоббита.

– Хоббита? Одного из этих тормозных? Ты меня разочаровываешь, Гэндальф. Хоббиты ничего нормально сделать не могут.

– А ему пока ничего делать не надо.

– Кто он такой? Как фамилия? Где его найти?

– С какой целью интересуешься?

– Безопасность прежде всего, – отчеканил Саруман. – Лучше всего будет, если ты отдашь кольцо Саурона мне. Я сохраню его…

– Для кого? – перебил его Гэндальф. – Не нравишься ты мне в последнее время, Саруман. Не по понятиям ты живешь. Башню себе отгрохал…

– Понятия устарели, – сказал Саруман. – Все эти мечи, сабли, посохи и магические дуэли уже давно не актуальны. Промышленность развивать надо, в том числе и военную. Вся гондорская армия не стоит одного авианосца, а знаменитую роханскую конницу можно разогнать десятком танков.

– Танков еще не изобрели. – Гэндальфу становилось все труднее игнорировать тревожный набат в собственной голове.

– А жаль, – сказал Саруман. – Но я намерен исправить создавшееся положение. Для того чтобы влиять на мировую политику, посоха и бороды мало. Нужна армия.

– Я чую разговоры врага, – сказал Гэндальф.

– Какой ты мнительный, – удивился Саруман. Он наклонился, пошарил в сейфе и вытащил оттуда большой черный шар. – Узнаешь изделие?

– Узнаю, – мрачно сказал Гэндальф. – Сауроновский дизайн.

– Вещь полезная, особенно для связи на большие расстояния.

– С кем это ты на большие расстояния связываешься? Не с Сауроном ли?

– И с ним тоже, – подтвердил Саруман. – В наши неспокойные времена нельзя пренебрегать любыми союзниками.

– У Саурона союзников нет. Только шестерки.

– Плохо, что ты так предвзято к нему относишься, – сказал Саруман. – Потому что я уполномочен предложить тебе к нам присоединиться. Втроем мы можем все грамотно разрулить. Особенно ситуацию с кольцом.

– Никогда Гэндальф не будет рулить вместе с такими, как вы!

– Да ты сядь, – сказал Саруман, видя, что Гэндальф хватается за посох и собирается начать драку. – Пободаться мы с тобой всегда успеем. Только не забывай, что у меня черный пояс по карате и секретная комба – ломик в рукаве. В колледже я бил тебя в девяти схватках из десяти.

– Это я просто не напрягался.

– Если бы ты не напрягался чуть больше, ты бы просто заснул, – сказал Саруман. – Последний раз спрашиваю, будешь сотрудничать?

– Никогда!

– Ты пойми, я ведь чисто из уважения к тебе интересуюсь. Не ценишь ты моего хорошего к тебе отношения. Думаешь, без тебя сауроновскую гайку не добудем? Добудем. И Рохан с Гондором без тебя разобьем. Ты выбрал сторону проигравших, Гэндальф, и ты еще об этом пожалеешь.

Из-за портьеры вышли трое орков с арбалетами в руках. Арбалеты были нацелены Гэндальфу в грудь.

Гэндальф понял, что посох схватить он не успеет. Он хорошо умел просчитывать кризисные ситуации. Здесь и сейчас ему явно ничего не светит.

– Впрочем, у тебя еще есть время подумать, – сказал Саруман. – Посидишь на верхотуре, глядишь, тебе немного мозгов в голову и надует.

– И не рассчитывай, – гордо сказал Гэндальф и позволил оркам себя увести.

Фредди, Сэмми, Мерин и Пиппин отправились из дому вечером, как их и просил Гэндальф. Пробравшись огородами до самых окраин, они вышли на проезжий тракт и ускорили шаг.

У каждого хоббита был при себе большой туристический рюкзак с припасами. Хоббиты слыли большими любителями пожрать, а потому обойтись без некоторого количества провизии они не могли. Вдобавок на Сэмми была навьючена кухонная утварь.

Чтобы не потерять кольцо, Фредди повесил его себе на шею. Заодно у него нашелся прекрасный повод, чтобы нацепить статусную золотую цепь, подогнанную ему местной братвой по случаю совершеннолетия.

– В двух словах, – начал разговор Мерин. – В чем суть нашей миссии? Мочить кого-нибудь надо?

– Не надо, – сказал Фредди. – Миссия простая, как Рисунок твоих мозговых извилин. Сейчас от нас требуется только одно – оттащить гайку к дону Элронду.

– Что там по поводу зондеркоманды? – спросил Пиппин.

– Девять рыл, – повторил Фредди слова Гэндальфа. – Когда-то были людьми, а потом умерли. Теперь они то ли зомби, то ли призраки, но на лошадях. Теоретически ни один смертный муж не может их замочить.

– Погано, – сказал Пиппин. – Не нравится мне эта фигня.

– Ничего, прорвемся, – сказал Сэмми. – Как говорил великий дон Корлеоне, вся история показывает, что не существует в мире такого человека, которого было бы невозможно убить.

– Ты прямо теоретик, – восхитился Мерин.

– Шире шаг, – скомандовал Фредди. – Нам к выходным надо до Брыся добраться. Мне там Гэндальф стрелу забил.

– Смотри, как бы он на эту стрелу чего-нибудь другое не забил, – сказал Мерин. – Гэндальф – динамщик известный.

– Когда это он кого динамил? – возмутился Фредди. – Пример назови.

– Может, я чего и путаю, – легко сдался Мерин. С боссом лучше не спорить.

– Следи за базаром, щегол.

Горлогориус явился через три дня, как и обещал, и нашел Гарри и Джека погруженными в чтение.

– Ну вы и тормоза, – восхитился он. – Тут судьба вселенной решается, а вы жалких два тома за три дня одолеть не можете.

– Помолчите, – попросил Гарри. – Мне две страницы дочитать осталось.

– А я вообще это уже читал, – сказал Джек. – Просто освежил в памяти.

– Жду две минуты, – объявил Горлогориус, наколдовал себе кресло и закурил трубку.

Гарри перевернул последнюю страницу и захлопнул книгу на двадцать секунд раньше назначенного срока.

– Прочитал, – сообщил он.

– Ну и как?

– Обычная история, – сказал Гарри. – Толпа героев, орда врагов, в итоге наши победили. Магия довольно банальная, да и вся история простовата. Швырнул кольцо в вулкан, и все зло в мире рассосалось само по себе. Так не бывает.

– Так бывает, – сказал Горлогориус. – Эта история основана на реальных событиях, даже не все имена изменены.

– Надо же, – удивился Гарри. – А я думал, это беллетристика.

– Что еще раз доказывает, как вредно тебе думать, – сказал Горлогориус. – Какие еще выводы ты сделал?

– Что раз вы подсунули нам эти книги, эта история нас каким-то образом касается.

– Это был проблеск светлого мышления, – сказал Горлогориус. – Ты прав. Эта история вас очень даже касается. Именно туда я и намерен вас отправить.

– В этот мир? – уточнил Гарри.

– Нет, в эту историю.

– Как такое возможно? – спросил Гарри. – Ведь история становится историей, когда она заканчивается. Вот об этой даже книгу написали.

– О ней еще фильмов сняли немерено, – сказал Горлогориус. – В том числе и художественных. Но, как ты знаешь, время в разных мирах течет неодинаково. Для мира, в котором написана эта книга, события давно свершились, но по отношению к нашему миру там все только начинается.

– А откуда тогда книга? – спросил Гарри.

– Ты что, дурак? – спросил Горлогориус. – Элементарной теории темпоральных парадоксов не понимаешь?

– Мы этого не проходили, – сказал Гарри.

– Тогда просто поверь мне на слово, – сказал Горлогориус. – В общем, хоббиты уже вышли из Шира, но до эльфов еще не добрались, и у вас есть шанс сделать дело по-быстрому и без лишних хлопот. Но только действовать надо очень аккуратно. Это ведь история. Постарайтесь в нее не вляпаться.

– Что нам нужно на этот раз? – спросил Джек.

– Сейчас я вам расскажу, – пообещал Горлогориус.

– Надеюсь, не само кольцо? – спросил Гарри.

– Это было бы слишком просто, – сказал Горлогориус. – Так называемые «светлые силы», обладающие кольцом на данный момент, с радостью вручили бы его вам, если бы вы пообещали вынести кольцо за пределы их мира. Увы, ключом к нашей двери является нечто другое.

– И что же?

– Моргульский клинок короля-призрака Ангмарца, главного среди девяти назгулов.

– Это который бессмертный? – уточнил Гарри. – Злобный бессмертный призрак, летающий верхом на птеродактиле?

– Типа того.

– Офигеть.

– Твоя воля. Хочешь – фигей, хочешь – не фигей, но клинок мне добудь.

– И как же я это сделаю? – спросил Гарри. – Впрочем, можете не отвечать. Я знаю все, что вы мне скажете. Скорее всего, посоветуете подойти к этому вопросу творчески.

– Ты умнеешь прямо на глазах, – похвалил его Горлогориус. – Еще немного, и я буду тобой гордиться. И собой тоже. За то, что сделал правильный выбор. Впрочем, выбор, который я делаю, просто не может быть неправильным, ведь его делаю я. Пожалуй, начну гордиться собой прямо сейчас. Шутка.

– Смешно, – оценил Гарри. – Петросян [75]отдыхает.

– Не произноси имени демона, если не хочешь, чтобы он сюда явился, – предостерег Гарри Горлогориус, трижды подпрыгнул на левой ноге и штопором ввинтился в землю.

Старый волшебник просто не мог уйти по-человечески.

– По моему, он кое-что забыл, – сказал Гарри. – А как мы попадем в Средиземье, если он не открыл для нас портал?

– Может, он думает, что ты уже в состоянии решить эту проблему без его помощи? – предположил стрелок.

– Тогда он очень крупно ошибается, – сказал Гарри. – Я даже не представляю, где находится это Средиземье.

– Посмотри вокруг, – посоветовал стрелок.

Башня молодого волшебника исчезла. Вместо привычного домашнего балахона на Гарри была его дорожная одежда, а из нагрудного кармана торчала волшебная палочка. Рюкзак с пожитками лежал у его ног.

Стрелок сжимал в левой руке свой саквояж. Они стояли на проселочной дороге, утоптанной большим количеством ног, в том числе волосатых, и укатанной колесами многочисленных повозок. По обеим сторонам тракта зеленели бесконечные поля.

– Как он умудрился это сделать? – спросил пораженный Гарри.

– Забавно, что именно ты задаешь мне такой вопрос, – сказал Джек. – Потому что я полагал, что из нас двоих волшебником являешься ты.

– Наши старики не перестают меня удивлять, – признался Гарри. – В тот момент, когда я думаю, что видел уже все их фокусы, они выкидывают нечто такое, от чего мне просто башню рвет. Куда пойдем?

– Мы вроде бы одновременно здесь оказались, – сказал стрелок. – Вместе читали книгу, так что наши знания об этом мире одинаковы. Почему бы тебе самому не решить?

– Нам нужен план, – сказал Гарри. – Думаю, что главный назгул – это не доктор Смит, и просто так он нам свой клинок не отдаст. Придется добывать трофей с боем.

– Тут я с тобой согласен, – сказал Джек. – Остается только определить место, где мы будем драться.

– Назгулы обитают в Мордоре, – сказал Гарри. – Что мы знаем о Мордоре?

– Помимо назгулов там обитает большое количество других неприятных существ, – сказал Джек. – Честно говоря, мне не хотелось бы лезть на вражескую территорию.

– А чем мы хуже двух хоббитов?

– Хоббиты идут в Мордор не драться, а совершать диверсию, – сказал Джек. – Они могут действовать скрытно и избегать контактов с местными обитателями. У нас такой номер не пройдет, но если ты хочешь попробовать…

– Я не настаиваю, – быстро сказал Гарри. – Какие еще варианты?

– Если верить прочитанной нами книге, назгулы периодически покидают места своего обитания, – сказал Джек. – Поскольку книга на данный момент является единственным источником информации об этом мире, я предлагаю ей поверить.

– Книги врут, – сказал Гарри. – Не всегда, но очень часто. Нельзя слишком доверять людям, зарабатывающим себе на жизнь сочинением разных историй. Они могут приврать, описывая даже реальные события.

– Я был бы очень тебе благодарен, если бы ты сказал что-нибудь конструктивное, а не занимался литературной критикой, – сказал стрелок.

– Извини, – сказал Гарри. – Просто мне не нравится, что мы строим свою стратегию на чьем-то бестселлере.

– Я тоже от этого не в восторге, – признался стрелок. – Полагаю, самым разумным ходом с нашей стороны было бы присоединение к Братству кольца. Оно встречалось с назгулами по меньшей мере два раза. На Амон-Суле и во время битвы за Минас-Тирит. Кроме того, назгулы частенько просто летали над их головами.

– Между Амон-Сулом и Минас-Тиритом с этими ребятами случилось довольно много неприятных вещей, – заметил Гарри. – Ты уверен, что хочешь разделить с Хранителями все опасности?

– А что ты предлагаешь? – терпеливо спросил стрелок. – Будем вдвоем штурмовать Мордор? Мы с тобой назгулам на фиг не интересны, и сами они к нам не прискачут. И не прилетят.

– Обидно, – сказал Гарри.

– Просто до слез.

– Но это не снимает вопроса о том, в какую сторону нам идти прямо сейчас, – сказал Гарри.

– Предлагаю спросить вон у того прохожего, – сказал Джек.

Гарри обернулся и увидел низкорослого типа, спешащего по своим делам. Тип носил типичную для сельской местности одежду и гулял босиком. Ноги у него были повышенно волосатые.

Гарри понял, что увидел первого в своей жизни хоббита.

– Любезный, вы не подскажете, где мы сейчас находимся? – спросил Гарри.

– На дороге, чувак, – не оборачиваясь, буркнул хоббит и поспешил дальше.

– Не так быстро, уважаемый, – сказал Гарри. – Скажите, а вы знаете Фродо Бэггинса?

– Нет.

– А Фродо Сумкинса?

– Нет.

– А Фродо Торбинса?

– Слушай, чувак, я не знаю никого из парней, которых ты ищешь, – сказал хоббит. – И мне не нравятся люди, которые задают слишком много вопросов. У нас так не принято. Тебя могут неправильно понять, чувак. Тебе нужны проблемы?

– В какой стороне Брыль? – спросил Джек.

– Не понимаю, о чем вы толкуете, – сказал хоббит и вознамерился продолжить путь.

На его плечо упала правая рука стрелка. Хоббит окаменел.

– Так, – сказал он тихо, но угрожающе. – Я сейчас не понял. Что это за жест?

– Тебе вежливо задали вопрос, – сказал стрелок. – Несколько вопросов. И ты не ответил ни на один. Это некрасиво.

– В нашем районе нет города Брыль, – сказал хоббит чуть более вежливо. – Есть город Брысь. Может, вам туда надо, чуваки?

– Может быть, – сказал стрелок. – В какую сторону отсюда этот Брысь?

– Туда. – Хоббит махнул рукой туда, откуда пришел. – Еще вопросы, парни?

– Далеко до города?

– Не очень, – сказал хоббит.

– Спасибо за сотрудничество, – сказал Джек, убирая руку. – Счастливого пути.

– И тебе того же самого в то же место, верзила, – сказал хоббит и припустил по дороге.

– Жители сельских районов всегда отличаются чуткостью и добротой по отношению к странникам, – сказал Гарри. – Пойдем проверим, как с этим обстоят дела в городе.

ГЛАВА 3

Пить или не пить – вот в чем вопрос. А кто не пьет? Покажи…

Арагорн.

Питейное заведение с лошадью на вывеске носило название «Рога и копыта». Судя по той же вывеске, хозяином «Рогов и копыт» был человек со странным именем Остап Маслютик.

Он появился в этих краях недавно, открыл свой небольшой бизнес и оказался довольно разворотливым предпринимателем, потому как дело его процветало. Кое-кто говорил, что в прошлом у Маслютика есть темные пятна, но большинство не обращало на это внимания. Каждый человек имеет право на пару скелетов в собственном шкафу.

– Добрый вечер, джентльмены, – приветствовал Маслютик четырех хоббитов. – Могу я узнать ваши имена?

– Мерин.

– Пиппин.

– Сэмми.

– А вы? – обратился Маслютик к Фредди.

Фредди смекнул, что лучше бы ему назваться вымышленным именем, и ляпнул первое, что пришло ему в голову.

– Бонд, – сказал он. – Джеймс Бонд.

– Бонд – это ирландская фамилия или английская? – поинтересовался Маслютик.

– Английская.

– Вы не слишком похожи на англичанина, – сказал Маслютик.

– Ну и что? – спросил Фредди. – Свой «астон-мартин» я припарковал за углом, my dear friend [76].

– Как угодно, – сказал Маслютик. – Что будете пить?

– Мартини есть?

– Нету.

– Тогда пива, – заказал Фредди. Маслютик поставил перед четверкой четыре полные кружки с янтарным напитком. – Гэндальф не заходил?

– Гэндальф? – Маслютик наморщил лоб, явно пытаясь что-то вспомнить. – Это такой высокий старик?

– Типа того.

– С длинным посохом и нечесаными волосами?

– Похоже.

– Постоянно ходит в нестираном балахоне?

– Ага.

– Его еще считают волшебником?

– Да, это он.

– Никогда его здесь не видел, – сказал Маслютик.

– Странно, – сказал Фредди. – Он сам мне здесь стрелу забил.

Маслютик пожал плечами. Личные дела посетителей, по крайней мере до тех пор, пока они не перерастали в поножовщину, мало его интересовали.

Хоббиты устроились за столом посреди обеденного зала и уткнулись носами в свои кружки.

– А я, между прочим, говорил, что Гэндальф может продинамить, – сказал Мерин. – Не доверяю я этим волшебникам. Никогда не знаешь, что у них на уме. Прикрываются тем, что их заботят судьбы мира, а на самом деле их интересует только влияние и власть.

– И бабки, – добавил Пиппин. – Не забывай про бабки, баклан.

– Отставить, – устало сказал Фредди. Ему было не по себе. Он очень рассчитывал, что дальше они с Гэндальфом пойдут вместе.

Фредди был мелкой сошкой и не хотел встречаться с доном Элрондом в отсутствие Гэндальфа. Это могли бы неправильно истолковать.

Нарушение вертикали командования и все такое…

Дон Элронд руководил немногочисленной, но очень влиятельной эльфийской группировкой, имевшей свою долю пирога практически во всех сферах деятельности. Зачастую мнение дона Элронда было определяющим.

– Не оборачивайся резко, – сказал вдруг Сэмми. – Сделай вид, что что-то уронил, и посмотри вон в тот угол. Мне не нравится тип, который там сидит. С того момента, как мы вошли, он с нас глаз не сводит.

Фредди долго искал, что бы ему уронить, но ничего подходящего на столе не обнаружилось. Ронять кружку с пивом было бы чистой воды расточительством. Наконец Фредди отцепил от цепочки кольцо и уронил его на пол. Кольцо подпрыгнуло и закатилось под стул. Фредди полез его искать и заодно бросил взгляд на странного посетителя.

Это был высокий человек в черном плаще, который сидел на стуле в самом темном углу зала и курил трубку. Когда он затягивался, слабый красный отсвет освещал его суровое, обветренное лицо и аккуратную, подстриженную клинышком бородку.

Через минуту Фредди удалось отыскать закатившееся в щель на полу кольцо, и он вылез из-под стола.

– Ты прав, Сэмми. Не нравится мне этот парень.

У хоббитов как раз кончилось пиво, и Фредди жестом подозвал к их столику Маслютика.

– Повторите заказ, – попросил он.

– Конечно, – сказал Маслютик.

– А что это за парень в углу? – спросил Фредди.

– Я и сам толком не знаю, – признался Маслютик. – Иногда каждую неделю сюда наведывается, иногда годами его не вижу. Бродит тут, подряжается на разную работу, в основном опасную. Типа ведьмак. Я его Киллером называю. Не в лицо, конечно.

– Понятно, – сказал Фредди.

Маслютик отошел и скоро вернулся к их столику с заказом.

– Останетесь на ночь, джентльмены?

– Пожалуй, да, – сказал Фредди. – Вдруг Гэндальф просто опаздывает.

– Есть хорошая комната на втором этаже.

– Отлично, мы ее займем, – сказал Фредди. – А пока мы хотим выпить.

Киллер в своем углу тоже был не дурак насчет алкоголя. Перед ним стояла початая бутылка «Хеннесси», и он постоянно наполнял свой стакан. Судя по запаху, доносившемуся от его столика, в трубке Киллера присутствовал не один только табак.

После третьей кружки пива Фредди решил прояснить ситуацию и направился к столу Киллера. Рядом с ним как раз был один свободный стул.

– Я присяду? – спросил Фредди.

– Валяй, – сказал Киллер.

Поскольку стул был предназначен для человеческого, а не хоббитского седалища, Фредди пришлось не столько садиться, сколько карабкаться.

– Я тебя знаю? – спросил Фредди.

– Вряд ли, – сказал Киллер.

– А тогда чего ты на меня весь вечер пялишься? – спросил Фредди. – Нравлюсь я тебе, что ли?

– Это тоже вряд ли, – сказал Киллер. – У меня, между прочим, телка есть, какая тебе и не снилась.

– Тогда почему вдруг такой интерес к моей персоне? – спросил Фредди.

– Скажи мне, Джимми, ты ювелир?

– Это кто это тут Джимми? – спросил Фредди.

– Ты, – сказал Киллер. – Я слышал, как ты представился хозяину заведения. Джимми – это уменьшительное от Джеймса. Если ты придумал легенду, то надо строго ее придерживаться, иначе тупо сладишься.

– Я не понял, ты о чем?

– О цацке золотой, которую ты тут по полу катал, – сказал Киллер. – Ты ее, между прочим, не в ломбард несешь, синьор Баггини.

– Откуда ты меня знаешь? – удивился Фредди.

– Гэндальф попросил меня встретить вашу компанию и проводить в Дольн, к дону Элронду, если он сам задержится. А ты не производишь на меня впечатление человека, способного одолеть такой путь самостоятельно.

– На что это ты намекаешь? – насторожился Фредди.

– По дорогам рыщет зондеркоманда из Мордора, – сказал Киллер. – Как ты думаешь, кого они ищут?

– Неужели меня?

– Поразительная догадливость, – похвалил его Киллер. – Ты как, в рукопашном бою силен?

– Ну…

– С девятерыми профессиональными натренированными убийцами совладаешь? – уточнил Киллер. – Если учесть, что они еще и бессмертные?

– Не уверен, – сказал побледневший Фредди. – А что делать-то?

– Слушай меня, и все будет нормально, – сказал Киллер.

– А откуда я знаю, что тебе можно доверять? – спросил Фредди.

– У меня есть для тебя малява от Гэндальфа, – сказал Киллер. – Надеюсь, ты его почерк узнаешь?

– Узнаю, – сказал Фредди. – Что ж ты сразу про маляву не сказал?

– Хотел удостовериться, что это именно ты.

Киллер подал хоббиту конверт, запечатанный личной печатью Гэндальфа. Судя по состоянию конверта, его долго носили в заднем кармане брюк, но ни разу не открывали.

Фредди надорвал конверт, развернул вложенный в него листок бумаги и увидел неровные строчки, написанные рукой спешащего Гэндальфа.

«Что бы ни сделал податель сего письма, он делает это от моего имени и в интересах государства. Гэндальф.

P. S. Убедись, что письмо не попало не в те руки. Человека, которому я его отдал, зовут Арагорн [77]».

Фредди аккуратно сложил письмо и спрятал во внутренний карман пиджака.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Мое истинное имя не должно звучать в этом зале, – сказал Киллер.

– Боюсь, я не смогу сотрудничать с человеком, который отказывается сообщить мне свое настоящее имя, – сказал Фредди.

– Хорошо, если ты именно так ставишь вопрос, то я скажу, – согласился Киллер. – Но это только между нами.

– Твоя тайна умрет вместе со мной, – сказал Фредди.

– Очень даже может быть, – задумчиво сказал Киллер. – Меня зовут Арагорн.

– Нормальное армянское имя, – сказал Фредди. – Чего из него такой секрет устраивать? Может, ты мне объяснишь, Ара?

– Тише, – прошипел Арагорн. – Слушай меня. Сейчас иди к своим друзьям, быстро допивайте, и валим отсюда.

– К чему такая спешка?

– Не было бы никакой спешки, если бы ты колечко не засветил, – сказал Арагорн. – Ты можешь быть уверен, что в этой таверне нет осведомителей, работающих на зондеркоманду? Лично я в этом не уверен и не хочу, чтобы черные всадники нагрянули в этот тихий мирный городок. По крайней мере до тех пор, пока мы отсюда не уберемся.

– А как же Гэндальф?

– Если он еще жив, то догонит нас в дороге или присоединится к нам в Дольне, – сказал Арагорн. – А если нет, то мне будет его не хватать.

Через два часа после того как хоббиты покинули Брысь в сопровождении Киллера, в «Рога и копыта» заглянули стрелок и молодой волшебник.

– Добрый вечер, господа, – заученной формулой приветствовал их Маслютик. – Могу я узнать ваши имена?

– Джек.

– Гарри.

– Какие красивые имена, – сказал Маслютик. – И главное, редкие. Что будете пить, джентльмены?

– А что есть?

– У нас широкий ассортимент алкогольных напитков, – сказал Маслютик.

– Мне виски, – сказал стрелок.

– А вам?

– А мне какого-нибудь вина, – сказал Гарри. – Я не люблю крепкие спиртные напитки.

Маслютик понимающе кивнул и поставил на стойку бара заказанный алкоголь.

– Останетесь на ночь? – Заполучить на постой хоббитов ему не удалось, да и Киллер куда-то свалил, так что свободных мест было хоть отбавляй.

– Мы еще не решили, – сказал Гарри. – Мы ищем здесь знакомых.

– Вот как? Может быть, я их видел, – сказал Маслютик. – Опишите мне их.

– Это четыре хоббита, путешествующие в компании короля Гондора, – сказал Гарри.

К чести Маслютика стоит сказать, что при таком сенсационном заявлении на его лице не дрогнул ни один мускул.

– Буду откровенен, такие компании встречаются нечасто, – сказал он. – Особенно если учесть, что в Гондоре уже несколько веков нет короля. Но я видел четырех хоббитов и одного странного типа совсем недавно.

Маслютик замолчал. Гарри понял намек и выложил на стойку бара золотую монету.

– Они ушли пару часов назад, – сказал Маслютик.

– В какую сторону они двинули? – спросил Гарри, выкладывая вторую монету.

– Из этого города ведут только две дороги, – сказал Маслютик. – И по одной из них пришли вы.

Логично, подумал Гарри. Я мог бы и сам догадаться. Сэкономил бы золотой.

– Боюсь, мы не можем остаться на ночь, – сказал стрелок. – Гарри, прикончи свое вино и пошли отсюда. Что-то мне подсказывает, что нам надо спешить.

Еще через час перед трактиром раздалось цоканье копыт и сдавленное конское ржание, а потом, звеня шпорами, в обеденный зал вошла высокая худощавая фигура в черном плаще с капюшоном, полностью скрывавшим голову всадника. Это существо было похоже на Смерть Плоского Мира в описании Терри Пратчетта, милого в общем-то парня, но на самом деле было злобным, коварным и жестоким Королем-Призраком, бессмертным Кольценосцем, главным из девяти Черных всадников.

От его фигуры по залу распространялись холод, страх и запах дорогого одеколона, которым Ангмарец пытался забить исходящее от его скакуна зловоние.

– Д… добрый вечер, сэр, – пролепетал Маслютик. – Чем я могу… В смысле, как вас… Э… Не убивайте меня, ладно?

– Мне нужен хоббит, – прошипел Ангмарец. Он мог говорить и нормальным голосом, но считал, что шипение делает его имидж более зловещим.

– У нас тут недавно было целых четыре, – доложил Маслютик. – Они двинулись на зюйд-зюйд-вест.

– Махни рукой, – прошипел назгул.

– Туда, – указал Маслютик. – Выпьете что-нибудь?

– «Кровавую Мэри».

– Пожалуйста. – Рука Маслютика тряслась, когда он смешивал коктейль. Впрочем, коктейлю это пошло только на пользу.

– Спасибо, – прошипел Ангмарец, осушив бокал. – Я тебе что-нибудь должен?

– Никак нет, – пролепетал Маслютик. – За счет заведения, сэр.

– Хорошо. – Это слово шипеть было особенно удобно.

Спустя минуту до слуха Маслютика донесся только удаляющийся звук подков, цокающих по вымощенной булыжником улице Брыся.

– Спасибо, что хоть на ночь не остались, – пробормотал хозяин «Рогов и копыт», вытирая выступивший на лбу холодный пот. – Пора закрываться, пока еще кто-нибудь не заявился. Нет, черт побери, мне определенно стоило пойти в управдомы, как я и собирался с самого начала.

Каждый вечер Саруман поднимался на обдуваемую всеми ветрами вершину башни, где был заточен Гэндальф, чтобы поизгаляться над своим узником и сообщить ему последние новости.

– Чисто чтобы ты знал, – сказал он. – Зондеркоманда Саурона уже вышла на след твоих хоббитов. Думаю, ждать осталось недолго. Скоро Саурон получит свое кольцо назад. Ты уверен, что не хочешь к нам присоединиться?

– Да я скорее с моста в пропасть вниз головой прыгну, – гордо сказал Гэндальф.

– Никто не знает своего будущего, но зато я знаю твое, – сказал Саруман. – На том пути, который ты выбрал, тебя ждет только смерть.

– Разговоры дешевы, – сказал Гэндальф, – а виски стоит денег.

– Неужели ты на самом деле надеешься, что эти мелкотравчатые волосоногие твареныши способны улизнуть от Девяти Кольценосцев? – вопросил Саруман.

– А это уж как фишка ляжет, – сказал Гэндальф.

Хохот Сарумана был слышен еще минут пять после его ухода.

Едва выйдя из Брыся, Арагорн увел четверку хоббитов с накатанной дороги в лесные дебри, заявив, что так будет безопаснее.

Они двигались без остановки до самого рассвета. Периодически Арагорну приходилось подгонять непривычных к долгим пешим переходам хоббитов. При этом он недовольно ворчал:

– Сразу видно, что никто из вас в армии не служил. Вас бы к моему знакомому сержанту Гальбараду, он бы устроил вам ночной марш-бросок с полной выкладкой, да еще и в костюмах химзащиты. Тогда бы вы точно знали, почем фунт лиха. А кто упал, того подгоняли бы пинком в задницу. Или штыком в то же место. Очень бодрит.

Вскоре хоббиты привыкли к его болтовне и перестали обращать на нее внимание.

– Лучше бы ты песенку спел, – предложил Арагорну Фредди. – С песней и путь веселее.

– Время песен прошло, – сказал Арагорн. – Так же как и время танцев. Впрочем, если вы так уж просите, я спою вам одну древнюю балладу, посвященную людям моей профессии.

И он затянул неожиданно звонким голосом:

Мы убиваем – ведь нас нанимают,

И по понятиям все совпадает.

Мы за клиентом следуем тенью.

И бьем без промаха, на пораженье.

Устал от соседа, надоела подруга,

Ты и твой шеф не догнали друг друга.

Вот телефон, позвони – он бесплатный.

Пуле не дашь уже ход ты обратный.

И в зной и в пургу, в жару или стужу

Киллер всегда бизнесмену нужен.

Нужен банкиру, нужен юристу…

– Коль, ты «хвоста» не привел?

– Вроде чисто.

Нас нанимают, мы убиваем.

Деньги берем, долги вышибаем,

Бабки срубаем, ментам отбашляем,

Киллера подвиг нераскрываем.

Фредди понял далеко не все слова этой песни, но в целом она ему понравилась, и он зааплодировал. Польщенный Арагорн раскланялся и дальше ворчал уже не так злобно.

Огромный орел в последний раз взмахнул крыльями, сложил их и осторожно приземлился на край площадки, в последнее время служившей Гэндальфу жильем.

– Чтоб мне век в небесах не парить! – удивленно воскликнул орел. – Неужто самого Гэндальфа повязали? Да не может такого быть!

– Громкость убавь, Гваихир, – сказал Гэндальф. – Какими судьбами?

– Летел мимо, – туманно ответил Гваихир. – Тебе помощь нужна или сам справишься?

– Издеваешься? – спросил Гэндальф. – Если бы я мог сам справиться, я б тут сидел? Я – волшебник, а не граф Монте-Кристо.

– Да и подкопом тут не поможешь, – сказал Гваихир. – Слушай, а время терпит? Я прямо сейчас не могу, у меня дела.

– Я подожду. Не беспокойся и не торопись, – язвительно сказал Гэндальф. – Мне тут очень хорошо и комфортно. И высоты я уже почти не боюсь.

– Вот и ладненько, – сказал Гваихир, расправляя крылья. – Буду через пару дней. Не скучай тут пока.

– Повелитель небес, – пробормотал Гэндальф, снова оставшись в одиночестве. – Чтоб тебя Торондор забодал.

ГЛАВА 4

Есть только один способ остаться жить в веках – умереть в бою.

Ахиллес.

– Они наверняка свернули с дороги, – поделился Гарри своими соображениями. – Я видел хоббита. У этой породы слишком короткие ноги, и, идя без остановки всю ночь, мы бы легко их догнали.

– Скорее всего, ты прав, – сказал стрелок. – Но я не хотел бы углубляться в лес. Мы ведь совсем не знаем этих мест, и если заблудимся, то точно никого не догоним.

– А чего мы добьемся, тащась по этому тракту?

– Мы знаем, где находится Амон-Сул, – напомнил волшебнику Джек. – Мы уже трижды уточняли дорогу у прохожих, и все они говорили, что мы идем правильно. И мы знаем, что произойдет на Амон-Суле. Там мы и постараемся убедить Ангмарца расстаться с его клинком.

– Если мы прибудем туда вовремя.

– Ты что, способен идти быстрее?

– Нет.

– Тогда к чему все эти разговоры об опоздании?

– Извини. Я немного нервничаю. Ты же знаешь, я не слишком силен в рукопашной.

– Ты неплохо проявил себя в Матрице, но я надеюсь, что до рукопашной не дойдет. Здесь еще не изобрели огнестрельного оружия, остается надеяться, что оно может сработать против назгула. При ближайшем рассмотрении все эти типы не такие уж бессмертные, какими кажутся на первый взгляд.

– Ты на самом деле так думаешь или просто хочешь меня успокоить?

– Сам подумай.

– Меня очень заинтересовал этот Гэндальф, – сказал Гарри. – Он ведь старый и мудрый волшебник и по идее должен быть похожим на Горлогориуса, но ведет себя совсем не так. Сам отправляется в поход, добровольно подвергается тяготам, опасностям и лишениям и на Морийском мосту принимает удар на себя. Я не могу представить Горлогориуса, жертвующего собой, чтобы прикрыть чей-то отход. Он скорее скормил бы Балрогу кого-нибудь из своих спутников.

– Я не так хорошо знаю Горлогориуса, как ты, но полагаю, что при определенных обстоятельствах возможно всякое, – сказал стрелок. – В критических ситуациях люди проявляют самые удивительные качества, в которых их раньше никто бы не мог заподозрить.

– Знаю, но Гэндальф больше похож на молодого странствующего волшебника вроде меня, чем на одного из наших старейшин, – сказал Гарри.

– Может быть, он просто настолько стар, что впал в детство, – предположил стрелок. – А может быть, является человеком действия и не способен долгое время усидеть на одном месте.

– Мне хотелось бы с ним познакомиться, – сказал Гарри.

– А мне – нет, – сказал стрелок. – Мне хотелось бы закончить наше дело в ближайшие дни, пока хоббиты еще не добрались до Дольна и не воссоединились с Гэндальфом. Потому что в противном случае мы застрянем здесь очень надолго.

– Время в нашем мире течет не так, как в этом, – сказал Гарри.

– Какая разница? Пока мы здесь, мы живем по местным законам. В Средиземье наступают опасные времена.

– Неужели ты боишься опасности?

– Нет, – сказал стрелок. – Но это не значит, что я хочу рисковать лишний раз. Рано или поздно каждый из нас сталкивается с противником, который оказывается сильнее, хитрее или удачливее его. Мне не хотелось бы умереть до того, как я узнаю, какой смысл у всей моей жизни. Можешь считать это моим маленьким капризом.

– У каждого свои слабости, – буркнул Гарри.

Местность вокруг становилась все более лесистой. То и дело появлялись небольшие холмы. Путников на дороге было не так уж много, и периодически стрелок уточнял у кого-нибудь из них направление на Амон-Сул.

Местные жители относились к странной парочке с подозрением, но без агрессии. Времена были еще не настолько смутные, чтобы посланники врага открыто бродили по дорогам общественного пользования в светлое время суток.

Около полудня они остановились на привал и подкрепились дарами скатерти-самобранки. Стрелок сварил кофе. Они выкурили по сигарете и продолжили путь.

Чтобы не свалиться от усталости, Гарри воспользовался нехитрым заклинанием для восстановления сил и предложил свою помощь стрелку, но Джек отказался. Он не нуждался в подобных стимуляторах. При необходимости он мог не спать неделями, и это никак не сказывалось на быстроте его реакции.

Гарри казалось, что стрелок сделан из того же материала, что и его револьверы.

– Мне нравится этот мир, – сказал Гарри. – Я имею в виду его устройство. Здесь все просто и понятно, не то что у нас. Зло находится на востоке, добро на западе. Причем все зло сконцентрировано в одном конкретном месте, обнесенном стеной. Мне это по душе.

– Я думаю, на самом деле все несколько сложнее, чем это описано в книге, – сказал Джек. – Бумага имеет особенность все упрощать.

– Было бы неплохо, если бы это оказалось правдой, – сказал Гарри. – Ты только подумай, как все просто. Выкинул в вулкан маленькое колечко, и кирдык всей империи тьмы.

– Я не верю, что все проблемы целого мира можно решить при помощи одного деструктивного хода, – сказал стрелок. – Хотя, не спорю, выглядит все красиво. Но я думаю, что на самом деле последствия этого противостояния тут разгребали еще несколько веков.

– Даже если так, то это было слишком скучно, чтобы описывать в книге, – сказал Гарри.

– Наверное. Как правило, все истории заканчиваются грандиозной победой или пиром после нее, – сказал стрелок. – О дальнейшем обустройстве мира речи не идет.

– Мне нравится сама идея Мордора, – сказал Гарри. – Чертовски удобно, когда зло исходит из одного конкретного места и тебе не надо разыскивать его источники по всему миру. А если какая-то агрессивная армия хочет с кем-нибудь подраться, достаточно только подойти к Мордору и постучать в его Черные Ворота.

Солнце садилось за лесом, окрашивая верхушки деревьев в цвета лесного пожара, и тени удлинились.

Хоббиты и Киллер вышли на опушку леса. В нескольких сотнях метров перед ними возвышался холм с остатками какого-то древнего строения на вершине.

– Это Амон-Сул, – объяснил Арагорн. – То ли сторожевая башня первых людей, то ли заброшенная турбаза. Как бы там ни было, сейчас от нее остались одни развалины. На ней мы и заночуем. Возможно, Гэндальф встретит нас именно здесь.

– Чудесно, – буркнул Фредди. – У меня уже ноги гудят от этого похода. Тут нигде нельзя лошадями разжиться?

– Лошади по лесу скакать не могут, – сказал Арагорн. – Запнется твой коняга о какой-нибудь корень и ногу сломает. А ты – шею.

– А если по дороге скакать?

– На открытой местности обычная лошадь не может конкурировать со скакунами назгулов, – сказал Арагорн. – На скачках они дадут сто очков вперед почти любой лошадиной породе.

– Почти? – уточнил Сэмми. – Значит, есть и исключения?

– Не надейся на эти исключения, таких лошадок можно пересчитать по пальцам одной руки, – сказал Арагорн. – Может быть, даже твоей, Фредди [78]. Может быть, парочка найдется в конюшнях Рохана, и несколько штук есть у дона Элронда, но сейчас это нам никак не поможет.

– Жаль, – вздохнул Сэмми.

– Шире шаг, кадеты, – скомандовал Арагорн. – Хотелось бы добраться до вершины холма еще при свете солнца.

Желание Киллера не сбылось. Когда они достигли древних развалин, в округе уже окончательно стемнело.

Арагорн разрешил хоббитам развести небольшой костер на предмет погреться и приготовить еды, озаботившись, чтобы огонь не был виден с равнины и не демаскировал позицию. Сделать это было несложно, так как развалины изобиловали остатками высоких стен, загораживающих пламя.

– Отдыхаем до утра, – сказал Арагорн. – Как рассветет, двигаемся дальше независимо от того, явится сюда Гэндальф или нет.

– Отлично, – пробурчали хоббиты.

– Не нравится мне эта ночь, – сказал Арагорн. – Меня терзают смутные сомнения, не совершили ли мы большую ошибку, остановившись в таком приметном месте.

– Я больше никуда не пойду, – сказал Фредди. – Имей совесть в конце-то концов. У тебя ноги вдвое длиннее наших.

– Оружие-то у вас есть? – спросил Арагорн.

– А то.

– Предъявите для осмотра.

Хоббиты обнажили свои короткие мечи, которые для обычного человека сошли бы за кинжалы.

– Тупой, как его владелец, – сказал Арагорн, глядя на меч Мерина. – А этот давно не чищен, но режущая кромка вполне приличная. И этот ничего.

Особенно Киллера заинтересовал меч Фредди.

– Знатная вещичка, – сказал он. – Узнаю работу профессионала. Батарейки рабочие?

– Не совсем, – сказал Фредди. – Но при появлении орков он все еще светится.

– Реагирует на изменения радиоактивного фона, – непонятно объяснил Арагорн. – Не думаю, что эти железки помогут вам выжить при встрече с зондеркомандой, но чем черт не шутит… На всякий случай держите мечи наготове. А теперь можете ложиться спать. Я покараулю.

Нельзя сказать, чтобы речь Арагорна способствовала крепкому и здоровому сну, но хоббиты так устали, что им было все равно. Скоро трое из них храпели и сопели в две дырочки каждый. Не спалось только Фредди.

– Бессонница? – спросил Арагорн.

– Типа того. Немного нервничаю перед встречей с доном Элрондом. Я ведь никогда его раньше не видел. Какой он?

– Эльф как эльф, – пожал плечами Киллер. – Зато дочка у него – закачаешься. Такая, доложу я тебе, деваха…

Арагорн мечтательно закатил глаза и запел:

У нее глаза – два бриллианта в три карата.

Локоны ее – я схожу с ума, ребята.

Губки у нее – створки две в воротах рая.

И вообще она вся такая-растакая.

– Красивая песня, – оценил Фредди. – И девушка, судя по всему, тоже красивая. Хотя, скажу тебе как хоббит, разбирающийся в драгоценных камнях, глаза у нее могли быть и побольше.

– Что бы ты понимал, – сказал Арагорн. – Ее зовут Арвен, Утренняя Звезда. Папочка в ней души не чает.

– Да ты никак в нее влюблен, – догадался Фредди. Он вообще слыл сметливым малым.

– Когда я верну себе мое коро… словом, то, что принадлежит мне по праву, я сделаю ей предложение, от которого она не сможет отказаться, – сказал Арагорн.

– Насколько я понимаю ситуацию, главное, чтобы от твоего предложения не отказался ее папа, – сказал Фредди.

Арагорн нахмурился. Видно, сия мысль неоднократно посещала и его голову.

– Вообще-то дон Элронд неодобрительно относится к межрасовым бракам, – сказал он. – А брак между своей дочерью и мной он точно посчитает мезальянсом, но…

– Вот если б ты был королем Гондора, ты, наверное, стал бы равен дону Элронду по положению, – сказал Фредди и тут же испугался смелости подобного предположения. – Ну, почти равен.

– Я тоже думаю, что это сработает, – сказал Арагорн.

– Жалко, что ты никогда не станешь королем Гондора, – посочувствовал Фредди.

– Это уж как масть пойдет, – загадочно сказал Арагорн. – Плох тот бродяга, который не носит в своей котомке королевскую корону.

Фредди хмыкнул, про себя обозвав Киллера «гондорским мечтателем».

– Стемнело, – сказал Гарри.

– Вижу, – сказал стрелок.

– А вдруг это произойдет сегодняшней ночью? – встревожился Гарри. – Мы явно не успеваем к месту событий.

– Если бы ты мог открыть портал…

– Я не могу открывать порталы в незнакомой для меня местности, – сказал Гарри. – Я даже не знаю, как этот Амон-Сул выглядит, и картинок в книжке не было. Ты же не хочешь, чтобы я забросил нас неизвестно куда?

– Определенно не хочу. Но должен заметить, что польза магии во время героических походов сильно преувеличена. Несмотря на наличие или отсутствие в команде волшебника, все равно приходится топать пешком.

– Зато у нас есть скатерть-самобранка и нам не приходится тратить время на приготовление пищи, – встал на защиту магии Гарри. – И волшебная палочка, при помощи которой можно освещать дорогу. И дорожная книга полезных заклинаний…

– Которую ты ни разу не открыл после нашей встречи с метродемоном, – заметил стрелок. – Да и тогда она не показалась мне особенно полезной.

Гарри смутился. От метродемона их команду спасла не магия, а содержимое саквояжа Джека. Гарри до сих пор стыдился, что не смог оказаться полезным в той подземной разборке.

Пожалуй, стрелок спасал ситуацию примерно столько же раз, сколько и Гарри. А может быть, даже чаще.

Как хорошо, что Горлогориус убедил Джека принять участие в походе.

– Мне не хотелось бы тебя обнадеживать, но я вижу отсветы костра, разведенного вон на том холме, – сказал Джек. – Может быть, огонь развели именно те, кого мы ищем.

Гарри даже не стал всматриваться. Он уже давно смирился с тем фактом, что зрение стрелка намного превосходит его собственное.

– Поторопимся, – сказал Гарри. – Возможно, мы еще можем успеть.

Но они не успели.

Арагорн снова принялся напевать себе под нос, и Фредди, убаюканный его пением, как колыбельной, сам не заметил, как заснул.

Судя по ощущениям, проспал он всего несколько минут, когда его разбудил тычок в область ребер.

– Боевая тревога, – шепотом объявил Арагорн.

Хоббиты продирали заспанные глаза и зевали во всю глотку.

– Что стряслось? – спросил Фредди.

– Выследили нас, – сказал Арагорн и подбросил в затухающий костер несколько веток. Теперь маскироваться уже не было никакого смысла.

У подножия холма хоббиты рассмотрели пять высоких черных теней.

– Зондеркоманда, – сказал Арагорн. – По крайней мере большая ее часть. Не зря меня терзали смутные сомнения.

– Что делать-то будем? – спросил Фредди. Его душа уже провалилась в его волосатые пятки.

– А сам как думаешь? Транспорта у нас нет, так что бежать не имеет смысла – далеко не уйдем. Будем драться.

– Это с бессмертными-то? – усомнился Мерин.

– Альтернативные предложения есть? – Ответом Арагорну было молчание, которое вполне могло стать гробовым. – Нет предложений? Тогда хватайте свои ножики и молитесь.

– Кому молиться? – уточнил неугомонный Мерин.

– Кому хочешь.

Тени поднимались к вершине. Арагорн обнажил свой меч, а в левую руку взял горящую ветку из костра. Он не любил драться в полной темноте.

Тени остановились в нескольких метрах от развалин внешней стены. Фигура, которая стояла в середине строя, казалась самой страшной, хотя чем она принципиально отличалась от остальных, не смог бы объяснить ни один хоббит.

– Шли бы вы отсюда, девочки! – храбро выкрикнул Арагорн.

– Знакомый голос, – констатировал Король-Призрак. – Уж не с Киллером ли свела меня судьба?

– Ты угадал.

– Удачная ночка, – прошипел Король-Призрак. – Может, и Арвен с тобой? Хотелось бы прикончить влюбленную парочку одним ударом. Так сказать, они жили вместе недолго, но умерли в один день.

– Арвен тут нет.

– Какая жалость. Впрочем, я готов временно пощадить тебя, – заявил Король-Призрак. – Мне нравится твой стиль, и я ничем не рискую, если учесть, что убить меня не может ни один смертный муж.

– Каковы условия? – спросил Арагорн, и сердце у Фредди забилось еще чаще.

Он знал Киллера чуть больше суток и не имел ни малейшего представления о его моральных устоях и полученном в детстве воспитании. Вдруг верзила его сдаст?

– Отдавай мальчика, бродяга, – прошипел Король-Призрак, обнажая свой длинный меч.

– Ты получишь его только через мой стройный, стильно одетый, остывающий труп, – гордо заявил Арагорн. Хоббиты оценили красоту его слов. Фредди чуть-чуть полегчало.

– Да будет так, – провозгласил Ангмарец и двинулся на Киллера.

Арвен, прекрасная девушка, чью красоту в экранизации могла бы передать только Лив Тайлер, и то при некоторых изменениях во внешности, в тревоге ворвалась в рабочий кабинет своего отца. Дон Элронд отложил в сторону бумаги, с которыми возился до ее прихода, и посмотрел на дочь.

– Мне не нравится выражение твоего лица, – сказал он. – Что-то случилось?

– Мое сердце чует беду.

– Дорогая, если ты хочешь, чтобы я предпринял по этому поводу какие-то действия, тебе следует выражаться более конкретно.

– Арагорн в опасности.

– Он уже большой мальчик и может сам за себя постоять.

– Папа! – укоризненно сказала Арвен.

– Ладно, я посмотрю, что мы можем сделать, – сдался дон Элронд и нажал кнопку селектора. – Найдите мне Глорфиндейла.

Начальник службы безопасности дона Элронда отреагировал на вызов незамедлительно и чуть не столкнулся с уходящей Арвен в дверях.

– Доложи оперативную обстановку, – приказал дон Элронд.

– Все спокойно, – сказал Глорфиндейл. – В целом. Замечена лишь небольшая активность темных сил в районе развалин Амон-Сула, но Дольна это никоим образом не коснется.

– Есть мнение, не будем уточнять, чье именно, что в данную минуту в этих самых развалинах происходит разборка между Арагорном, ты его помнишь, и зондеркомандой из Мордора, – сказал дон Элронд. – Я хочу, чтобы ты лично отправился на место событий и разобрался, что там к чему. Если Арагорн победит, проводи его сюда, если проиграет, позаботься, чтобы он долго не мучился.

– Понятно, босс, – расплылся в улыбке Глорфиндейл.

– И еще одно. – Окрик дона Элронда застал Глорфиндейла уже на пороге.

– Да?

– По дороге туда особенно не торопись.

Несмотря на подавляющее численное превосходство противника, Арагорн рубился весело и отчаянно и никак не желал умирать. Укоцать неугомонного Киллера оказалось не под силу даже зондеркоманде, хотя никто не смог бы обвинить ее игроков в недостатке старания.

Хоббиты не решались прийти на помощь своему заступнику из опасения помешать. По их мнению, Арагорн и так неплохо справлялся.

Красивым ударом ему удалось нанести рану одному из назгулов, и тот с обиженным воплем, силе и красоте которого позавидовал бы даже Витас [79], покинул поле боя.

Следующего противника Арагорн вывел из строя, воспламенив его одежду при помощи своего импровизированного факела. Когда назгулов осталось только трое, дело пошло куда веселее, и через пару минут Арагорн остался с Ангмарцем один на один.

– Ты совершенствуешься раз за разом, – констатировал Король-Призрак. – Впрочем, это тебе не поможет. Я оттачивал свое мастерство даже не веками, а тысячелетиями.

– Ты плохой ученик, коли тебе требуется так много времени, – сказал Арагорн, и они скрестили клинки.

Выяснилось, что бравада Киллера была несколько преждевременной. Теперь, когда остальные назгулы не путались под ногами своего предводителя, он принялся теснить Арагорна к вершине, где умирали от страха вооруженные короткими мечами хоббиты.

– Фехтование – это искусство, – объяснил Ангмарец, нанося особенно эффектный удар, который Киллер парировал с большим трудом. – Для того чтобы научиться ценить искусство, требуется много времени. У меня оно есть, а вот тебе явно не хватило.

Отражая следующий удар, Арагорн сделал шаг назад, споткнулся об обломок кирпича и упал. Памятуя о том, что лежащий на земле враг может быть особенно опасным, Ангмарец не стал добивать Киллера, а одним прыжком достиг вершины холма и оказался среди хоббитов. Легко парировав удары Мерина и Пиппина, он просто раскидал их в стороны, стукнул Сэмми рукояткой меча по голове, лишив сознания доблестного телохранителя, и улыбнулся Фредди сквозь капюшон.

– Удивительные времена, – сказал он. – Доступ к могущественным артефактам может получить кто угодно. Давай сюда побрякушку, баклан.

Фредди выставил меч перед собой. Поскольку Король-Призрак не был орком, лезвие меча не светилось.

– Ладно, – пожал плечами Ангмарец. – Не хочешь расстаться с кольцом по-хорошему, сделаем по-моему.

И нанес удар своим длинным страшным мечом.

Фредди удалось частично принять удар на свой клинок, и лезвие, которое по задумке Ангмарца должно было пронзить его грудь, впилось в плечо. Тело Фредди пронзила адская боль, и он рухнул на землю, мечтая потерять сознание.

Ангмарец занес меч для нанесения «куп де грасс» [80], но в этот момент в его спину вонзилась холодная сталь. Это поднявшийся на ноги Арагорн решил внести свою лепту.

– Ах ты гад, – сказал Король Ангмарец, развоплощаясь в воздухе для минимизации ущерба. – Не по чесноку в спину бить.

– Так не на спички играем, – попытался оправдаться Арагорн.

– Еще свидимся, – сказал Ангмарец и окончательно растворился.

– Кто бы сомневался, – вздохнул Арагорн, опускаясь на колени рядом с телом поверженного хоббита на предмет определения степени ущерба.

– Слышу звон мечей, – констатировал стрелок, когда до холма оставалось чуть меньше километра. На вершине метались в странном танце неясные тени.

– Неужели мы опоздали? – простонал Гарри. – А счастье было так близко, так возможно…

– Болтай поменьше, дыхание собьешь.

Они бежали трусцой. Стрелок был готов в любой момент перейти на галоп, но волшебник с таким темпом явно не справился бы, а потому Джеку приходилось себя сдерживать. Несмотря на заявленную ранее уверенность в победе, ему не хотелось встречаться с бессмертными врагами без магической поддержки.

ГЛАВА 5

Посидим, о делах наших скорбных покалякаем.

Армен Джигарханян.

Хоббиты стонали и кряхтели, потирая ушибленные места. Все, кроме Фредди.

Молодой Баггини лежал молча. Он был без сознания и вид имел крайне нездоровый. Хоббит был с ног до головы покрыт холодным потом, капельками свисающим с жестких волос на ногах, лицо приобрело зеленовато-фиолетовый оттенок.

Арагорн сокрушенно поцокал языком.

– Кто-нибудь из вас разбирается в траве? – спросил он хоббитов.

– Нашел время, когда курить, – отозвался Мерин.

– Я сказал, «в траве», а не «в травке», – сказал Арагорн. – Гомеопатия там и все такое.

– Я немного разбираюсь, – сказал Сэмми. – Я по совместительству садовником работал.

– Знаешь, как выглядит ацелас?

– А то, – сказал Сэмми. – Зеленая такая. На земле растет.

– Отлично, – сказал Арагорн. – Иди вниз и постарайся ее найти.

– Хм, – неуверенно сказал Сэмми. – А вдруг там остатки зондеркоманды бродят?

– Не, – сказал Арагорн. – Вряд ли. Я их правила знаю. Не больше одного покушения за ночь.

– Небось ты это правило только что придумал, – сказал Мерин.

– Если ваш приятель ласты склеит, с доном Элрондом сами будете объясняться, – пустил Арагорн в дело последний аргумент, который и оказался решающим.

Бурча себе под нос, Сэмми подобрал с земли меч и поплелся вниз в поисках травы.

Ему повезло. Он нашел заросли ацеласа уже на склоне холма, всего в паре метров от вершины, и спустя несколько минут Арагорн накладывал Фредди травяной компресс, пожертвовав для этого полой своей рубашки.

– Что-то я не вижу, чтобы ему стало лучше, – заметил Пиппин.

– Его бы в больницу, – сказал Арагорн. – Впрочем, и так сойдет. Я, конечно, не специалист, но трепанацию черепа в полевых условиях даже при помощи топора произвести могу.

– При чем тут череп? – спросил Мерин. – Его вроде в плечо ранили.

– Все болезни – от головы, – туманно высказался Арагорн, но за топором никого не послал.

Внезапно он словно окаменел, прислушиваясь к ночной тишине, нарушаемой только потрескиванием костра и писком насекомых. Закончив с прослушиванием эфира, Киллер обнажил меч.

– Кто-то идет, – прошептал он.

– Вот я и говорю, – согласился Мерин, задрожав крупной дрожью. – А ты говорил, правила…

– Это не назгулы, – сказал Арагорн. – И их всего двое.

Подтверждая правоту его слов, из темноты вынырнули Джек и Гарри. Обнаружив наставленные на них обнаженные мечи, они оба замерли.

Арагорн верно расценил степень исходящей от пришельцев опасности и сосредоточил свое внимание на стрелке. Рука Джека находилась в непосредственной близости от рукоятки револьвера. Арагорн не знал, что это за штука, но предположил, что это оружие.

– Вы кто такие? – поинтересовался Арагорн.

– Мы – путники, – сказал Гарри. – Случайно шли мимо, услышали шум битвы и поспешили на помощь.

– Даже не зная, кто с кем сражается? Кому же вы собирались помогать?

– Полагаю, вам, – сказал Гарри. – Если вы – Арагорн.

– Я – Арагорн, это правда, – насторожился Киллер. – Но откуда вы знаете мое имя и место, где меня следовало искать? Вас послал Гэндальф?

– Не совсем, – сказал Гарри. Ссылаться на Гэндальфа было опасно, по расчетам Гарри он вот-вот сбежит от Сарумана и сможет опровергнуть его рассказ. Строить долговременную стратегию на столь очевидной и легко проверяемой лжи было бы большой оплошностью со стороны молодого волшебника.

В числе прочих премудростей в колледже волшебников учили врать. Зачастую умение правильно запудрить мозги составляет больше половины производимого волшебства. Теория лжи гласит: в любой рассказываемой вами байке должна быть часть правдивой и проверяемой информации, способной убедить слушателя в вашей искренности, и для правильного эффекта эта составляющая должна составлять не менее двадцати процентов от общего объема.

А если ваша история состоит из правды на пятьдесят процентов, то в остальной половине вы можете нести все, что придет вам в голову.

– Мы пришли очень издалека, из другого мира, – сказал Гарри. – Меня зовут Гарри, и я известный в своих краях волшебник, а мой спутник – прославленный воин. Мы кое-что узнали о ваших проблемах и поспешили на помощь, так как считаем, что все порядочные люди должны сплачиваться перед лицом страшной опасности.

– Я не верю в альтруизм, – сказал Арагорн.

– В наш? – уточнил Гарри.

– Вообще.

– И ты абсолютно прав, – сказал Гарри. – У нас в этой ситуации есть свой корыстный интерес, но я могу гарантировать, что он никоим образом не пересечется с вашими собственными интересами.

– Кольцом интересуетесь? – подозрительно спросил Мерин.

– Кольцо нам без надобности, – сказал Гарри.

– Сомнительная история, – сказал Арагорн.

Гарри и сам понимал, насколько она сомнительная. В ней было слишком много правды.

– Давайте обсудим подробности позже, – сказал он. – Насколько я вижу, у вас тут больной. Могу я его осмотреть?

– Ты что, парамедик? – спросил Мерин.

– Типа того.

– Откуда мы знаем, что ты его не добьешь? – поинтересовался Сэмми.

– Моя жизнь будет тому порукой.

– Я уже оказал раненому первую помощь, – сказал Арагорн.

– А ты в этом разбираешься? – спросил Гарри. – Может быть, ты нейрохирург?

– Скорее, знахарь.

– Это не наши методы, – сказал Гарри. – Скажи мне, знахарь, чем ранили твоего приятеля?

– Он мне не приятель, – сказал Арагорн. – А ранили его проклятым мечом.

– Вот и ошибочка, – сказал Гарри. – Это был не просто проклятый меч, а моргульский мегаклинок. Ты знаешь, как лечить раны от моргульского мегаклинка? Может быть, ты знаешь, что после удара в теле хоббита остался осколок, который способен путешествовать по его телу вместе с потоками крови, и с каждым днем он будет приближаться к сердцу? И что в итоге этот хоббит будет отличаться от Девяти Кольценосцев, которые его ранили, только ростом?

– Этого я не знал, – смущенно сказал Арагорн. В отличие от Гарри, он не читал «Властелина Колец». – Ты можешь что-нибудь сделать?

– Попробую, – сказал Гарри.

Он включил свое волшебное зрение и просканировал тело раненого. Сразу же обнаружился пробой в ярко-желтой ауре хоббита. Жизненная сила утекала через этот пробой с пугающей скоростью. Еще пара дней, и кирдык.

Причину пробоя – небольшой кусок моргульского клинка, от которого исходил черный свет, обнаружить оказалось несложно. Гораздо труднее оказалось извлечь его из тела хоббита. Гарри пришлось прибегнуть к трансгрессии на сверхмалые расстояния. От напряжения он даже вспотел.

Наградой за его труды послужили полтора грамма металла и стон хоббита, который пришел в сознание, как только эти полтора грамма из него извлекли. Развивая успех лечения, Гарри наскоро залатал ауру Фредди и спрятал трофей в нагрудном кармане, в том самом, где лежала его волшебная палочка.

Он заранее подозревал, что столь небольшого количества металла окажется недостаточно для успешного завершения миссии, но все же испытал приступ разочарования, когда ничего не произошло. В глубине его души жила надежда, что по окончании лечения Фредди их с Джеком выбросит в его родной мир.

Не срослось.

Придется добывать целый клинок.

– Что это было? – спросил Фредди. – Кстати, пить хочется.

Сэмми вызвался поухаживать за хозяином и ввести его в курс дела, а Арагорн отозвал Гарри в сторонку.

– Ты доказал, что ты волшебник и что ты можешь нам помочь, – сказал Арагорн. – Но я все еще не знаю, зачем тебе это нужно. И пока я этого не узнаю, я не смогу тебе доверять. Ты хочешь, чтобы я тебе доверял?

– Да.

– Тогда расскажи, в чем твоя корысть.

– Хорошо, – решился Гарри. – Ты умеешь хранить тайны?

– Умею ли я хранить тайны? Есть ли у Торондора крылья?

– Полагаю, это положительный ответ, – сказал Гарри. – Я знаю, что ты разбираешься в такого рода вещах, поэтому слушай. Проблемы с магическими артефактами делятся на две части. Бывает, что надо избавиться от какого-то могущественного артефакта, который несет в себе зло. А бывает наоборот, когда надо кое-какой артефакт добыть. Вам всем надо избавиться от кольца.

– Тебе нужно кольцо? – спросил Арагорн. – Мы еще не решили, как с ним поступить, но я думаю, что дон Элронд согласится отдать его тебе, если ты пообещаешь убрать его из этого мира.

– Это было бы замечательно, но мне не нужно кольцо, – сказал Гарри.

– О каком артефакте тогда идет речь?

– Мне нужно добыть моргульский клинок Короля-Призрака, – сказал Гарри. – Тот самый, кусок которого я только что извлек из хоббита.

– Эта штука тоже не слишком добрая. Зачем она тебе понадобилась?

– Долгая история, – сказал Гарри. – Мне кажется, достаточно того, что я уже рассказал. А если нет, то все легенды мира не помогут мне добиться твоего доверия.

– Ты прав, – сказал Арагорн. – Я тебе верю. Просто сейчас смутные времена…

– Судя по твоей кислой роже, Саруман, я могу сделать вывод, что назгулы хоббитов на этот раз не забороли, – сказал Гэндальф.

– Рано радуешься, – сказал Саруман. – Это еще не конец истории.

– Не уверен, что лично ты до этого конца доживешь, – сказал Гэндальф. – Дон Элронд предателей не прощает.

– Плевал я на всех, – сказал Саруман. – Даже зондеркоманда Саурона не может выкурить меня из моей башни. А скоро я обзаведусь армией, достойной самого Мордора, и мне вообще никто не будет страшен.

– Не знаю, как насчет армии, но экологию ты уже сильно попортил, – сказал Гэндальф. – Уже на Мордор похоже, с первого взгляда и не отличить. Гринписа на тебя нет, гад. Ну ничего, будет и на нашей улице праздник. Ты еще узнаешь меня с плохой стороны.

– Твои оскорбления с каждым разом становятся все банальнее, – сказал Саруман. – Ты стареешь, Серый. И перестань меня запугивать. Кто выступит против меня? Гондор еле сдерживает натиск Мордора, и у Денетора полно своих проблем. Рохан тоже скоро огребет по полной программе. Дон Элронд собирается отойти от дел и эмигрировать с нашего континента. Кто еще остался? Шир? Не смеши меня. Кто слышал о воинственности хоббитов? Кто видел их армии?

– Глядя на мерзости, которые ты творишь, даже деревья могут отрастить себе ноги с единственной целью – дать тебе пинка под зад, – сказал Гэндальф. – Попомнишь ты мои слова, Саруман. Ты еще будешь землю жрать, умоешься кровавыми слезами и подохнешь без прощения!

– Ну ты и быдло, – сказал Саруман. – Мало того, что не моешься месяцами, так еще и в приличном обществе себя вести не умеешь.

– Я все сказал. I will be back [81], – сказал Гэндальф и прыгнул с башни вниз.

– Что-то я в этом сомневаюсь, – сказал Саруман и тут увидел Гваихира, уходившего в сторону Дольна и уносящего Серого на своей спине. – Впрочем, может, и свидимся. Нет, ну как он момент рассчитал! Чего у Гэндальфа не отнимешь – умеет он оставлять за собой последнее слово. И ушел красиво. Жаль, стингера у меня с собой нет… Да и не изобрели их еще у нас…

Долго еще стоял Саруман Белый на вершине своей башни и разговаривал сам с собой…

На рассвете раздался цокот копыт, и к Амон-Сулу прискакал Глорфиндейл.

Он увидел, что все относительно благополучно пережили нападение назгулов, и лицо его приняло несколько разочарованное выражение. Арагорн истолковал это по-своему и ободряюще хлопнул его по плечу.

– Нельзя успеть на все битвы, дружище, – сказал он. – И на твою долю выпадет много сражений, не сомневаюсь.

– Э… да, – сказал Глорфиндейл. Надо было как-то объяснить свое присутствие. – Арвен почувствовала, что у вас не все в порядке, и я решил проверить.

– Ты не слишком торопился, – заметил Мерин.

– Поуважительнее, малыш, – сказал Арагорн. – Это же сам Глорфиндейл, преображающийся эльф.

– Волколак, что ли? – спросил Мерин.

– Лучше просто помолчи, – сказал Арагорн.

– Я рад, что у вас все в порядке, – сказал Глорфиндейл. – Я провожу вас в Дольн. Но сначала мы должны выяснить еще один вопрос. Кто эти двое?

– Это со мной, – сказал Арагорн, указывая на Гарри и стрелка. – Они доказали, что они нам друзья.

– Когда дон Элронд приглашал тебя к себе на виллу, он не имел в виду, что ты притащишь с собой целую толпу, – сказал Глорфиндейл. – Впрочем, черт с вами. Я поеду медленно, чтобы вы за мной успевали.

– Разве ты не уступишь своего скакуна раненому? – спросил Арагорн.

– А кто-то ранен? – с надеждой спросил Глорфиндейл. – Уж не ты ли?

– Нет, ранен Фредди Баггини. Племянник Билли.

– Ладно, – сказал Глорфиндейл, спешиваясь. – Небольшой моцион старому солдату только на пользу.

Вечером компания была уже в Дольне. Путешествие прошло без всяких проблем. Наличие в команде двух таких прославленных воителей, как Арагорн и Глорфиндейл, не оставляло шансов местной шпане, а зондеркоманда зализывала раны, полученные ночью, и явно не была готова для следующей попытки.

Дольн не произвел большого впечатления ни на Гарри, ни на Джека. Гарри повидал не так много миров, как стрелок, но даже штаб-квартира гильдии волшебников в его родном измерении выглядела куда внушительнее и импозантнее.

Но деревенские парни из Шира были поражены, удивлены и ошарашены сим нехитрым образчиком архитектуры. Они разглядывали виллу дона Элронда, невежливо открыв рты.

Дон Элронд наскоро осмотрел рану Фредди и нашел лечение Гарри совершенно правильным. Он отсыпал хоббиту горстку пилюль и позволил служанкам проводить Фредди в гостевые апартаменты, где его ожидал сюрприз окрашенный в серые цвета.

– Гэндальф! – воскликнул Фредди. – Ты чего в Брысе стрелу задинамил?

– Были проблемы. – Гэндальф закурил трубку и коротко рассказал Фредди про возникшие трения с Саруманом. – В общем, одним игроком в нашей команде стало меньше, зато у Мордора явное прибавление. Но не волнуйся, маленький хоббит. Наше дело правое, и мы победим.

Арагорн жаждал увидеть Арвен, но она не торопилась приходить в его комнату, а разгуливать по вилле дона Элронда без сопровождения Арагорну не хотелось. На данной стадии он пытался избежать любых возможных осложнений.

После роскошного ужина, поданного Гарри и Джеку в их комнаты и на время избавившего парочку от необходимости пользоваться услугами скатерти-самобранки, которая подавала еду все хуже и хуже, обоих пригласили для аудиенции в кабинет дона Элронда.

Лицо дона Элронда показалось Гарри до боли знакомым, и вскоре он понял, что повелитель эльфов чертовски смахивает на доктора Смита из Матрицы. Но задавать вопросы о предполагаемом родстве Гарри счел невежливым, тем более что шансы на такое родство были мизерными. Арда находилась довольно далеко от мира Матрицы.

– Глорфиндейл сказал, что Арагорн назвал вас друзьями, – сказал дон Элронд. – И раз уж вы здесь, то я хотел бы познакомиться с вами поближе.

Гарри и Джек представились.

– Я вижу, что вы пришли сюда из другого мира, – продолжал дон Элронд. – Что привело вас сюда?

– Необходимость, – сказал Гарри. – Человек, занимающий в нашем мире положение, примерно равное вашему положению здесь, поручил нам достать одну вещь.

– Вы удовлетворите мое любопытство относительно предмета ваших изысканий?

– Конечно, – сказал Гарри. – Это моргульский клинок. Он нужен в нашем мире для проведения очень важного ритуала, от которого зависит судьба всего сущего.

– Хрупкое равновесие нашей Вселенной может быть легко нарушено, – согласился дон Элронд. – Но моргульский клинок принадлежит верховному назгулу, и добыть его будет нелегко.

– Мы это понимаем, – сказал Гарри. – Мы хотели бы присоединиться к отряду Хранителей, который отправится к Ородруину для уничтожения кольца, и сопровождать его до тех пор, пока нам не представится возможность добыть клинок. Мы можем оказаться очень полезны во время этого похода. Я – волшебник, а мой спутник – прославленный воин.

– А который из вас пророк? – спросил дон Элронд. – Мы еще не решили, что делать с кольцом, хотя я и склоняюсь к варианту его уничтожения, и идея с Ородруином мне нравится. Кольцо будет уничтожено там же, где оно было создано. Я вижу в этом поэтическую справедливость. Впрочем, это не снимает с повестки дня основного вопроса.

– А какой основной вопрос? – спросил Гарри.

– Откуда вы знаете о том, что еще не произошло.

– Я просто следую законам логики и делаю выводы на основании уже имеющейся у меня информации, – сказал Гарри, мысленно пообещав себе следить за языком. Еще пара таких ляпов, и для их дуэта все может закончиться не очень хорошо. – Есть магический артефакт, слишком опасный, чтобы им воспользоваться. Его опасно даже просто хранить. Есть место, идеально подходящее для уничтожения этого артефакта. И есть кучка бравых ребят, вполне способных доставить артефакт на место его ликвидации.

– Понятно, – сказал дон Элронд, и по его лицу нельзя было сказать, поверил ли он в недюжинные аналитические способности Гарри или нет. – Завтра состоится совет пяти семейств, на котором будет решена судьба кольца, и я буду иметь в виду вашу просьбу. Вас на совет я не приглашаю, извините. Все-таки вы люди не местные и все такое…

– Мы понимаем, – сказал Гарри.

– Увидимся завтра вечером в это же время, – сказал дон Элронд. – И я расскажу вам, к какому решению мы пришли на Совете.

– Спасибо, – сказал Гарри.

Дон Элронд склонился над древним свитком, который просматривал до прихода Гарри и Джека, дав им обоим понять, что аудиенция подошла к концу.

После разговора с великим мира сего молодой волшебник и стрелок уединились в апартаментах Гарри для обсуждения сложившейся ситуации.

– Ясно одно, – сказал Гарри после того как Джек проверил смежные помещения на предмет отсутствия нежелательных свидетелей. – Мы застряли здесь надолго.

– Скорее всего, – сказал Джек. – Непохоже, чтобы моргульские клинки валялись тут на каждом углу.

– Ты все еще думаешь, что присоединение к Братству Кольца будет наиболее правильным вариантом?

– Не знаю, – сказал Джек. – Давай попробуем обсудить альтернативы. Штурмовать Мордор на пару с тобой мне по-прежнему не хочется. Я готов рассматривать этот вариант только тогда, когда не останется ничего другого. Искать встречи с назгулами в чистом поле можно очень долго. С другой стороны, мы точно знаем, что во время битвы за Минас-Тирит Король-Призрак получит свое, и мы вполне сможем забрать его меч прямо со свежего трупа.

– До этого момента еще много времени, – сказал Гарри.

– Это самый безопасный и наиболее осуществимый вариант, – сказал Джек. – Мы же точно знаем, как тут все закончится.

– Э… Не совсем, – сказал Гарри.

– То есть как это «не совсем»? – удивился Джек. – Мы же оба читали книгу.

– Верно, – сказал Гарри. – Но между книгой и реальностью есть небольшие различия. И одно из них – мы. Потому что в реальности мы есть, а в книге нас не было.

– И что?

– Один даже факт нашего присутствия может повлиять на сюжет, – сказал Гарри. – Сам прикинь. Я вылечил раненого хоббита, хотя по книге это должен был сделать Элронд. Глорфиндейл не поскакал с раненым Фродо в Дольн, и назгулы избежали купания в реке… Чем дольше мы будем здесь находиться, тем сильнее происходящее будет отличаться от книги. А если мы еще и пойдем вместе с отрядом, отличия от сюжета будут нарастать как снежный ком.

– Но пока наше влияние только на пользу этой истории, – сказал Джек.

– Пока, – сказал Гарри. – Путешествуя вместе с отрядом, мы сможем сэкономить им массу времени и нервов, потому что знаем, когда и что может случиться. И я даже почти уверен, что для этого мира все закончится хорошо и все, кто должен был выжить и победить, выживут и победят. Однако на нас с тобой эта уверенность не распространяется. Нас нет в этом сюжете, и если мы выйдем из Дольна в составе отряда Хранителей, еще не Факт, что мы доживем до сражения за Минас-Тирит. Мы не застрахованы ни от каких случайностей, а опасностей будет хоть отбавляй. Снежные лавины, орки, назгулы, в конце концов тот же Балрог.

– Понимаю, что ты имеешь в виду, – сказал Джек. – Грузовик мчится по ухабам, но все, кроме нас, пристегнуты ремнями. Зато мы можем вывалиться при любом толчке.

– Я не знаю, что такое «грузовик», – сказал Гарри. – Но в целом подмечено верно.

– Однако большого выбора у нас нет, – сказал Джек. – Пойдем с ними и постараемся сделать так, чтобы нас не ухлопали в пути.

– Это если они нас еще с собой позовут.

– Если нет, придется добираться самим, – сказал Джек. – Хотя я предпочел бы путешествовать по чужому миру с командой людей, которые в этом мире хорошо ориентируются.

Совет пяти семейств состоялся в открытом патио дона Элронда. Кресла для почетных гостей образовывали полукруг, в центре которого стояла то ли большая тумба, то ли маленький столик, очевидно предназначенный для экспонирования предмета обсуждения. Собравшиеся разбились на группы и вполголоса о чем-то переговаривались между собой. Представители разных этнических группировок старались держаться особняком и изредка бросали на соседей недружелюбные взгляды.

Дон Элронд, как и было положено руководителю его ранга, появился среди собравшихся последним и занял свое почетное место в центре полумесяца.

– Ну что ж, – сказал дон Элронд, и все разговоры стихли. – Я собрал на совет представителей пяти самых влиятельных семейств, и, поверьте мне, у меня была на то веская причина. Кое-кто из вас может не знать друг друга в лицо, поэтому я назову диаспоры, которые вы представляете. Это, – он указал рукой, – делегация от эльфийской братвы и ее глава Леголас [82]. По правую руку от него наши низкорослые друзья, контролирующие подземные коммуникации, и их представитель, Гимли, сын Глоина. Рядом с ними парни из Гондора во главе со старшим сыном и наследником хранителя гондорского престола, Боромиром. Это – представители этнической группировки из Шира и их предводитель, Фредди Баггини. Ну Гэндальфа я вам представлять не буду, его и так все знают. Парень рядом с ним – Арагорн, и больше на данный момент вам о нем знать не обязательно. Ну и я, скромнейший дон Элронд. Поскольку все в сборе, я объявляю наш совет отрытым. Фредди, будьте добры, предъявите людям дивайс [83].

Фредди снял кольцо с цепочки и положил его на тумбу, стоявшую в центре образованного креслами полукруга.

– Оба-на, – сказал Боромир. – Нашлось-таки колечко заветное.

– Такие вещи никогда не теряются надолго, – заметил Леголас.

– Это для вас пятьсот лет – один миг, – сказал Боромир. – Не надо всех своей эльфийской меркой измерять.

– Я попросил бы, вас отказаться от высказываний, которые задевают мое национальное достоинство, – сказал Леголас. – Шовинизма я не потерплю.

– Ой, кто бы говорил, – возмутился Боромир. – Вы нас вообще долгое время за людей не считали.

– Именно за людей мы вас всегда и считали, – возразил Леголас. – А за кого еще вас считать? За эльфов, что ли? Уши коротки.

– Ах ты, скотина! – взвился Боромир, выхватывая из ножен меч. – Посмотрим, как ты запоешь, когда я твои собственные уши укорочу!

Впрочем, укорачивать эльфу уши он не торопился Должно быть, все дело было в стреле Леголаса, наложенной на тетиву и смотревшей Боромиру в левый глаз.

– Ты меня знаешь, – сказал Леголас. – С такого расстояния я не промахнусь даже с завязанными глазами. Даже с выколотыми глазами, и то не промахнусь.

– Фиг с тобой, – заявил Боромир, в сердцах бросая меч обратно в ножны. – Жизнь долгая, земля круглая. Может, еще посчитаемся.

– Обратите внимание, благородные доны, – воззвал к присутствующим дон Элронд. – Кольцо находится среди нас всего несколько минут, а вы уже готовы вцепиться друг другу в глотки. По-моему, это несколько нездорово.

– Между прочим, это наше исконное гондорское кольцо, – сказал Боромир. – Исилдур, который это колечко с боя взял, был гондорского происхождения. Так что клан Гондора заявляет свое право на означенный дивайс.

– Здрасте, приехали, – вступил в разговор Гимли. – Вашего Исилдура почитай сразу после боя грохнули, тогда колечко и потерялось. У клана Гондора на него не больше прав, чем у любого другого семейства.

– Вообще-то колечко принадлежит нам, хоббитам, – вмешался Фредди. – По праву нашедших.

– Нашедшим по закону только двадцать пять процентов полагается, – сказал Боромир. – И клан Гондора готов заплатить вам эту цену. Как только вы появитесь в Гондоре, получите золото – четверть от общего веса кольца.

– Может, вообще его распилить? – ехидно поинтересовался Арагорн.

– И кто это у нас тут такой умный? – спросил Боромир. – Кто кольцо пилить будет? Ты, что ли?

– Могу и я.

– Ты кто такой, в натуре? – взвился Боромир. – Ты – никто, и звать тебя никак. Чтоб я бомжару какого-то слушал? Я вообще не понимаю, из какой дыры ты выполз и каким образом сюда пролез!

– Аккуратнее, – предупредил его Леголас. – Следи за базаром.

– Я – Арагорн, – сказал Арагорн Боромиру. – Сын Арахорна.

– Эти имена мне ни о чем не говорят, – сказал Боромир.

– Любой мало-мальски образованной личности эти имена говорят о том, что их обладатель – законный наследник Исилдура и истинный король Гондора, – эффектно закончил за Арагорна Леголас. Было видно, что эту парочку связывают давние деловые интересы.

– У нас в Гондоре нет короля, – сказал Боромир. – И не нужен нам никакой король. У нас почти демократия.

– С делами престолов мы будем разбираться позже, – сказал дон Элронд. – В первую очередь нам надо решить судьбу кольца.

– А чего тут решать? – спросил Боромир. – Исилдур был наследником правителя Гондора, и кольцо принадлежит нам.

– А на законного потомка Исилдура вам уже наплевать? – поинтересовался Арагорн. – Поймите меня правильно, господа, я не за кольцо рублюсь, я из принципа…

– Исилдур был большой баран, – подал голос Гэндальф. – Если бы он тогда не напортачил, у нас сейчас вообще с Мордором никаких проблем не было бы.

– Я на той разборке, кстати, тоже присутствовал, – сказал дон Элронд. – Мы бились у Черных Врат Мордора и начали брать верх. Мы ворвались в черную страну, и закипела битва на склонах Ородруина, когда Саурон вышел на поле боя сам. А роста он, кстати, был нехилого, да и силой его валары не обидели. Там пал мой отец Гил-Гэлад, там пал Элендил, правитель Гондора. Но его сын Исилдур подобрал обломки отцовского меча и срубил Саурону кольцо вместе с пальцем. Саурон временно умер, а Исилдур решил забрать кольцо себе как небольшую компенсацию за смерть родителя. Это вместо того, чтобы сразу его в Ородруин бросить. Благо мы тогда совсем недалеко от кратера стояли.

– Что ж вы ему ничего не объяснили? – поинтересовался Леголас.

– Все я ему объяснял, – сказал дон Элронд. – Даже картинку нарисовал. Но Исилдур меня не послушал и кольцо прикарманил. Вот ему и аукнулось орочьей стрелой в спину.

– И все равно я считаю, что законный хозяин кольца… – начал Боромир.

– У этого кольца есть только один хозяин, – перебил его Гэндальф. – И среди присутствующих я его не нахожу.

– Только не надо этих дурацких намеков, которые вы, волшебники, так любите, – попросил Гимли. – Прямо скажи, кого ты имеешь в виду.

– Выражаясь языком «Звездных войн», это кольцо принадлежит темной стороне силы, и ни один джедай не сможет использовать его для благих целей, – сказал Гэндальф. – Ибо со временем любой владелец артефакта встанет на черные пути ситхов.

– Классно объяснил, – пробормотал Гимли.

– Поясняю специально для гномов. Истинный хозяин кольца – Саурон, – пояснил Гэндальф. – И если кольцо вернется к нему, а оно к нему обязательно вернется, если мы чего-нибудь не придумаем, то сила Саурона неимоверно возрастет.

– Я, конечно, в волшебных делах не очень хорошо разбираюсь, – сказал Боромир. – Но, как следует из донесений наших разведчиков, Саурон ныне существует в виде огромного светящегося глаза на верхушке башни. На какое же место он кольцо себе надевать будет? На зрачок, что ли? Палец-то ему еще Исилдур оттяпал.

– Несведущему в делах магии человеку может показаться, что лишенное пальца существо не сможет воспользоваться зловещей мощью кольца, но это не так, – сказал Гэндальф. – И вообще, Саурон воскрес из мертвых в виде трансформера и умудряется существовать в образе человека-прожектора. Кто помешает ему пойти по пути трансформации чуть дальше и вырастить себе палец?

– Это верно, – согласился Боромир. – В Мордоре экология плохая, какая дрянь там только не растет. Так чего делать-то?

– Есть мнение, и я с ним вполне согласен, что артефакт следует уничтожить, – сказал дон Элронд. – Причем уничтожить его нужно именно там, где Саурон сотворил кольцо. Можно, конечно, попробовать и в другом месте, но так, как я предложил, будет красивее. Я голосую за Ородруин. Кто против?

Противников у этого предложения не оказалось. Так уж было заведено, что с доном Элрондом все соглашались. Тем, кто с ним спорил, приходилось сразу валить в Мордор, и если они успевали это сделать, то считались везунчиками.

– Теперь обсудим другой вопрос, – сказал дон Элронд. – Кто пойдет в Мордор?

– Я могу сходить, – предложил Боромир. – Мне как раз по дороге.

– Простите, что вмешиваюсь, – сказал Леголас. – Но опытным путем установлено, что кольца имеют тенденцию влиять на людей самым негативным образом. После одного такого эксперимента девять добровольцев до сих пор летают по небу на птеродактилях и гадят на нас сверху. Ввиду полного отсутствия средств противовоздушной обороны это довольно неприятно.

Боромир одарил Леголаса недобрым взглядом, обещающим эльфу пару несчастных случаев уже в ближайшем будущем.

– Намек понял, – сказал дон Элронд. – Какие еще предложения?

– Я сам отнесу, – сказал Леголас. – Я вообще люблю путешествовать.

– Давайте мы его лучше по почте отправим, – предложил Гимли. – Не хочу обидеть никого из присутствующих, но данная операция требует большой мобильности и собранности, а эльфы не отличаются ни тем, ни другим. Они постоянно отвлекаются на любование природой и распевание своих баллад.

– В Мордоре природы нет, – сказал Леголас. – Одни камни.

– Все равно, я скорее соглашусь жить на одну зарплату, чем увижу кольцо в руках эльфа, – заявил Гимли.

– Жаль, не прорыли в Мордор подземного хода, – сказал Леголас. – А то бы и ты мог туда прогуляться.

– В Средиземье люди являются наиболее многочисленной популяцией, поэтому идти должен человек, – сказал Боромир.

– Орков в Средиземье больше, чем людей, – заметил Гимли. – Давайте туда орка зашлем.

– Орки – вымирающий вид, – сказал Боромир. – И Гондор делает так, чтобы вымерли они как можно быстрее. Так что вы можете не принимать орков в расчет.

Фредди слушал перепалку великих мира сего вполуха, а сам лихорадочно соображал. Было очевидно, что представители самых влиятельных семейств никогда не договорятся, кому нести кольцо, опасаясь роста влияния того клана, на представителя которого падет выбор.

Это предоставляло хоббитам пару интересных вариантов. Надо только правильно распорядиться ситуацией.

Фредди кашлянул.

– Только не надо всех этих заходов издалека, – сказал дон Элронд. – Кто хочет высказаться, тот высказывается. Кто не хочет – пусть даже не кашляет.

– Мы можем оттащить кольцо в Мордор, – сказал Фредди. – Я и моя бригада. Она как раз тут неподалеку ошивается.

На несколько секунд воцарилось молчание. Все обдумывали предложение хоббита и просчитывали варианты, ища в нем подвох.

Очевидного подвоха не обнаружилось.

– Допустим, – сказал наконец дон Элронд. – И сколько это будет нам стоить?

– Мы хотим расширить сферу влияния, – сказал Фредди. – Сельскохозяйственные продукты из Шира должны поступать на рынки сопредельных государств без всяких пошлин.

– Полагаю, это можно устроить.

– Кроме того, мы хотим, чтобы вы отменили ограничения на импорт хоббитанского табака, – сказал Фредди, имевший концессию в этом бизнесе.

– Что, контрабанда вам уже наскучила? – спросил Боромир. – Официально табак никто не закупает, но в Гондоре курит уже каждый пятый. А что будет, если мы снимем ограничения? Незачем нашей молодежи здоровье портить.

– Как знаете, – сказал Фредди. – Только что будет с вашей молодежью, если мы кольцо в Ородруин не бросим?

– Хоббиты – оптимальный вариант для нашего предприятия, – сказал Гэндальф. Как всем было известно, он тоже курил и имел долю во всех мало-мальски выгодных предприятиях. – Хоббиты наиболее устойчивы к зловещим эманациям артефакта Саурона.

– Все присутствующие знают мое отношение к наркотикам, – сказал дон Элронд. – Но критические ситуации обычно требуют решительных мер. Я готов вернуться к обсуждению вопроса о табаке после того, как дело будет сделано.

– Согласен, – сказал Фредди, сообразив, что большего он сейчас не добьется. Впрочем, и уже полученные обещания можно было считать хорошим результатом. – Только я дороги в Мордор не знаю. Мы, хоббиты, обычно так далеко не забираемся.

– Боромир тебе покажет, – сказал Леголас. – Он все равно там рядом живет.

– Но я надеюсь, что храбрый Леголас не откажется сопровождать наш отряд, – сказал Боромир. – Ведь эльфы не боятся встречи с орками, троллями, назгулами и прочим сбродом?

– Будь уверен, не боятся, – мрачно сказал Леголас.

– И король пусть тоже с нами пойдет, – сказал Боромир. – Заодно и на владения свои хоть раз глянет. Или слабо?

– Ты меня на «слабо» не бери, – отозвался Арагорн. – Я и так с вами собирался. На обратном пути и трон себе верну.

– Ага, если доживешь, – сказал Боромир вполголоса.

– Я тоже с вами прогуляюсь, – сказал Гимли. – Надо бы в Морию наведаться, с братаном моим Балином поговорить.

– Тогда пусть и Гэндальф идет, – сказал Боромир. – Подсветит нам, если что, или мост какой подвзорвет. Ты свой партизанский опыт не забыл еще, Серый?

– Не забыл, – сказал Гэндальф, и взгляд его не обещал Боромиру ничего хорошего.

– Вот и славно, – сказал Боромир. – Хорошая компания подбирается. А еще…

– Ты заканчивай, – посоветовал ему дон Элронд. – А то еще и меня на это дело подпишешь.

Спустя полчаса дон Элронд принял в своем кабинете Джека и Гарри и милостиво разрешил им присоединиться к отряду Хранителей.

В кабинете дона Элронда горел приглушенный свет. Арагорн нерешительно переступил порог, и его походные сапоги утонули в высоком ворсе ковра.

Арагорн был храбрым воином, но разговор тет-а-тет с доном Элрондом пугал его до колик. Помимо того что дон Элронд являлся главой могущественной эльфийской группировки, он был еще и отцом Ар вен.

– Догадываешься, о чем я хотел с тобой поговорить? – спросил дон Элронд, даже не предложив Арагорну сесть.

– Догадываюсь, – сказал Арагорн.

– Значит, я в тебе не ошибся. Умный ты малый. – Дон Элронд налил себе красного вина. – Сам понимаешь, дочь – самое большое мое сокровище, и меня очень волнует ее дальнейшая судьба. Я хотел бы устроить ее личную жизнь и выдать ее замуж, но, сам понимаешь, обычный смертный вряд ли является выгодной партией для эльфийской принцессы.

– На что это ты намекаешь? – насторожился Арагорн.

– Я очень высоко ценю твою помощь, – сказал дон Элронд. – Уважаю твои бойцовские качества и чутье следопыта. Но моей дочери нужно нечто большее.

– Может, мы у нее самой спросим?

– Нет, у нее мы спрашивать не будем. Она еще молода и мало что понимает в этой жизни. Прежде всего тебе придется решить эту проблему со мной.

– И…

– Грядет большая война, – сказал дон Элронд. – А большая война предоставляет множество возможностей для сметливого человека. При условии, что он сумеет ими правильно распорядиться. Скажи, ты азартный человек?

– Ну, играл пару раз в рулетку и блэк джек, а что?

– Предлагаю тебе пари, – сказал дон Элронд. – Оно будет состоять из двух частей. Выиграешь пари – и мы еще раз поговорим о вашей с Арвен семейной жизни. Не выиграешь – забудь ее и ищи какую-нибудь красотку на стороне. Согласен?

– Сначала хотелось бы услышать условия пари.

– Это мудро, – сказал дон Элронд. – Но разве ты не готов пойти ради моей дочери на все что угодно?

– Так-то оно так, – осторожно сказал Арагорн. – Но я ж не знаю, на что ты хочешь поставить. Играть в такие игры с закрытыми глазами очень рискованно.

– Ты прав, – сказал дон Элронд. – Первая часть нашего пари – это что-то вроде скачек. У нас есть четыре лошади… точнее, четыре хоббита. Я ставлю на то, что ни одному из этих низкорослых субъектов не удастся добраться до Ородруина и швырнуть кольцо в лаву.

– Не слишком рискованный ход? – спросил Арагорн. – Если они потерпят неудачу и кольцо вернется к Саурону…

– Ничего страшного не произойдет, – сказал дон Элронд. – Точнее, ничего необратимого. Когда Саурон был повержен в прошлый раз, он обладал кольцом и был в полной своей силе.

– Тогда полегло много хороших парней, – сказал Арагорн.

– Меня это не касается, – сказал дон Элронд. – Нельзя приготовить яичницу, не разбив яиц, и все такое… В любом случае наш клан собирается оставить эти территории и перебраться в Валинор. Мы уже и грин-карты оформили. И вообще, почему это тебя беспокоит? Ты же ставишь на победу хоббитов.

– Верно, – сказал Арагорн. – Ставлю на хоббитов.

Он бы с большим удовольствием поставил против хоббитов, но эта ставка была уже занята.

– Но тут есть одна тонкость, – сказал дон Элронд. – Больно у вас команда крутая подобралась. Волшебники, эльфы, гномы… Бойцы один другого страшнее. При таком раскладе вы хоббитов в Мордор на собственных плечах доставите, и это меня не устраивает.

– Что же ты предлагаешь?

– Пусть сами топают, – сказал дон Элронд. – Я понимаю, вы слово дали, Братство Хранителей и все такое… Можете часть пути вместе пройти, я не возражаю. Но при первой же возможности ты оттуда срулишь и всех, кто не хоббит, с собой уведешь. Их и так четверо. Если хоть один до Ородруина доберется, считай, что ты победил.

– Да как же я оттуда срулю? А вдруг мне не представится такой возможности?

– Ты уж постарайся, – сказал дон Элронд. – Если тебе моя дочь дорога.

– Это уже все? – спросил Арагорн.

– Нет, конечно. Надо, чтобы и ты кое-что совершил, покрыл себя доблестью и славой, так сказать. А заодно и бабок раздобыл.

– Конкретнее можно?

– Я слышал, что ты – законный король Гондора, – сказал дон Элронд. – И я считаю, что сейчас настало самое время подсуетиться и законный престол себе вернуть. Ты так не считаешь?

– Можно попробовать, – сказал Арагорн.

– Сам понимаешь, тебя в Гондоре с раскрытыми объятиями не ждут, – сказал дон Элронд. – Наместник Денетор тебе трон без боя не сдаст. Но это уже твоя проблема. Принимаешь пари?

– У меня со своей стороны тоже небольшое условие есть, – сказал Арагорн.

– Излагай, – насторожился дон Элронд.

– Просьба несложная, – сказал Арагорн. – У вас тут обломок меча Исилдура, предка моего, на хранении находится. И кузнецы на жалованье искусные состоят. Понимаешь мой намек?

– Понимаю. Думаешь, с мечом тебе попроще будет?

– Есть такое мнение.

– Ладно, посмотрю, что там можно сделать. Как выкуем твою железку заново, я тебе ее с кем-нибудь перешлю.

– Договорились, – сказал Арагорн.

– Пожмем друг другу руки, – сказал дон Элронд. – Но чтоб до окончательной победы сил добра ты к моей дочери на пушечный выстрел не подходил.

– Милый, а почему ты такой грустный? – спросила Арвен.

Арагорн поднялся с кресла и обнял ее за талию.

– Папа твой, – сказал он, – прессует меня не по-детски.

– Не думай о нем. Мы все переживем.

– Ты-то точно переживешь, – сказал Арагорн. – А меня он посылает на верную гибель.

– Моя любовь будет хранить тебя в пути, – сказала Арвен.

– Мне б еще пару танков, – вздохнул Арагорн.

– Пойдем, милый. Погуляем, на звезды посмотрим.

– Не могу я с тобой на звезды смотреть – папе твоему обещал.

– Ну, милый, – Арвен обиженно надула губки, – а вдруг я больше тебя не увижу?

– Звучит оптимистично, – сказал Арагорн. – Так и быть, уговорила. Пойдем, ночным небом полюбуемся. Может, и еще чего-нибудь сообразим.

ГЛАВА 6

Куда идем мы с Пятачком – большой-большой секрет.

Один очень известный медведь.

Вернувшись в отведенные ему покои после совета, Фредди обнаружил там своего дядю, знаменитого Билли Баггини, вольготно расположившегося на кровати племянника в компании двух симпатичных эльфиек, прижимающихся к нему всем телом.

При появлении племянника Билли щелкнул пальцами, и эльфийки покинули помещение, соблазнительно покачивая бедрами. Билли почесал волосатый живот, заметно выросший после отбытия из Шира, и вежливо рыгнул в кулачок.

– Как все прошло? – спросил он.

– Как мы и планировали, – сказал Фредди. – Легализация табака уже почти у нас в кармане.

– Неплохо, племяш, неплохо, – одобрительно покивал головой Билли. – Я знал, что со временем мы это колечко себе на пользу обратим.

– Одно только меня пугает, – сказал Фредди. – А ну как перемочат нас всех по дороге?

– У меня по этому поводу есть для тебя подгон, – сказал Билли. – От сердца, можно сказать, отрываю.

Билли чуть приподнялся и протянул Фредди сверток, на котором лежал. В свертке обнаружилась блестящая металлическая рубашка причудливой ковки.

– «Саваж»? – спросил Фредди.

– Обижаешь, племянник. «Прада».

– Знакомый материал.

– Мифрил. На голое тело ее не надевай – волосы защемит.

– На тельняшку надену, – сказал Фредди. – Больше ничего не припас? Золотишка там на дорогу, пару гранатометов?

– Гранатомет я вам не дам, – сказал Билли. – Вот если бы я с вами пошел, тогда другое дело. А так – не дам. Один он у меня.

– Ладно, обойдемся без гранатомета, – сказал Фредди. – Как сам-то?

– Нормально, – сказал Билли. – Фитнес, тренажеры, правильное питание. Ну и культурный досуг, конечно.

– Неплохо устроился, – заметил Фредди.

– Сделай то, о чем договаривались, и тоже так устроишься, – сказал Билли. – Глядишь, еще и в Валинор вместе свалим. Я как раз справки для консульства собираю, к твоему возвращению думаю закончить.

– Умеешь ты жить, – восхитился Фредди.

– Я с Гэндальфом свое уже отгулял, – сказал Билли. – Теперь твоя очередь. Кстати о Сером. Хочу тебя сразу предупредить – пить с Гэндальфом не садись. Я один раз попробовал, а проснулся уже в зоопарке рядом с трупом дракона.

– Гэндальф утверждает, что это ты его задушил, – сказал Фредди.

– Фигня. Я только клетку открыл и за хвост держал, – сказал Билли. – По крайней мере, так мне рассказывали.

– Кто рассказывал?

– Гномы.

– Разве гномам можно верить?

– Смотря в чем, – сказал Билли. – Если они не видят для себя прямой выгоды, то врать не будут. В двух случаях из десяти. Да, еще одно. Встретишь Горлума, не убивай его.

– Тебе оставить?

– Нет, просто не убивай. Не надо.

– Почему?

– Долгая история. Я тебе ее в другой раз расскажу [84].

Воспользовавшись последней передышкой перед долгой дорогой, стрелок разобрал свои револьверы и занялся их чисткой. Гарри, чья волшебная палочка в особом уходе не нуждалась, валялся на кровати и курил сигарету за сигаретой.

У него уже имелся опыт героических походов, и этот опыт его отнюдь не радовал, ибо по большей части был негативным.

Перебои с питанием, длительные пешие переходы, ночевки под открытым небом и постоянная угроза физического насилия не улучшали настроения еще ни одному волшебнику.

Кроме Гэндальфа. Если судить по книге, он получал огромное удовольствие от всей этой ерунды. Скакал верхом, как гусар, сражался в самой гуще боя, как берсерк, и взрывал под собой мосты, как партизан-камикадзе.

Что он делал крайне редко, так это прибегал к настоящей магии. Такие случаи можно было пересчитать по пальцам одной руки. Часто обещал превратить кого-нибудь в лягушку, но так никого и не превратил.

Гарри хотелось порассуждать на эту тему вслух.

– Что ты думаешь о Гэндальфе? – спросил он стрелка.

Джек Смит-Вессон пожал плечами.

– Храбрый, самоотверженный, возможно, не очень умный, – сказал стрелок. – Допустил несколько проколов, в том числе с Саруманом и Балрогом, но в конечном счете все обошлось. Значит, еще и везучий.

– Внешне он очень похож на Горлогориуса, – сказал Гарри. – Посох, борода, балахон. Но ему недостает полета мысли. Мне кажется, всю эту бодягу можно было расхлебать гораздо проще. Странно, что Гэндальф ничего не слышал о трансгрессии.

– Если бы он слышал о трансгрессии, никакого похода не было бы, – сказал стрелок. – Доставь он хоббита к Ородруину через портал, Мордор пал бы в несколько минут. Где бы мы тогда искали моргульский клинок?

– Я ж не предлагаю им помочь, – сказал Гарри. – Я просто рассуждаю вслух.

– Меня удивляет другое, – сказал стрелок. – В этом мире нет молодых волшебников, парней вроде тебя, на которых обычно принято сваливать всю грязную работу. Что будет с магией, когда уйдет поколение Гэндальфа?

– Магия способна сама позаботиться о себе, – сказал Гарри. – А может быть, ее место займет наука. И чем больше я об этом думаю, тем больше склоняюсь к этой мысли. В Арде магия представлена в основном как сила, как оперирование голой мощью. Это тупиковый путь.

– Что ты имеешь в виду?

– Магию можно разделить на две составляющие, – сказал Гарри. – И могущество любого мага зависит именно от них. Первое – это сила. Умение накапливать и использовать как можно большее количество энергии. А вторая составляющая – это искусство, которое позволяет добиваться результатов при минимальных затратах этой энергии. В нашем мире волшебники развивают оба навыка, а из того, что я прочитал в книге, можно сделать вывод, что Гэндальфу искусство незнакомо. Он добивается результатов, полагаясь в основном на свою силу, которая не уступает силе Горлогориуса и намного превосходит мою. Но с искусством, с изяществом решения проблем и общей эстетикой у Гэндальфа наблюдается большой провал.

– Примеры, – потребовал Джек. Он видел, что Гарри нервничает перед походом, и решил подыграть ему. Пусть молодой волшебник выговорится, глядишь, ему и полегчает.

Стрелок поймал себя на мысли, что раньше такие вещи его совершенно не заботили. Ему доводилось играть в команде, но еще ни одна игра не была столь долгой, как та, которую они вели сейчас.

– Самый наглядный пример – это случай с Балрогом на Морийском мосту, – сказал Гарри. – Для того чтобы грохнуть Балрога, совсем необязательно было рушить мост, прыгать вслед за Балрогом в бездну и пытаться заколоть его мечом. В сущности, что такое Балрог? Это обычный элементаль огня, пусть и акселерат. Будь я на месте Гэндальфа, я бы просто наколдовал себе огнетушитель. Или материализовал бы над Балрогом тонну-другую воды. Случился бы большой «пшик», немного пара и никакого геморроя с подъемом из бездны наверх. Я, знаешь ли, не альпинист.

– Не хочешь помочь коллеге? – спросил стрелок. – Дай ему огнетушитель, глядишь, и без падения обойдется.

– Во-первых, это будет неэтично по отношению к истории, которая уже завершена и даже изложена на бумаге, – сказал Гарри. – Во-вторых, это может повредить самому Гэндальфу. Насколько я понимаю, именно после падения в бездну Гэндальф получил свой «левел ап» и из Серого стал Белым. Если я ему помогу, вдруг он так и не станет Белым и останется на предыдущем уровне?

– Даже предупреждать старика не будешь? – спросил Джек.

– Помнишь, что говорил Горлогориус? Он советовал нам не влезать в местные события и не вляпаться в историю. О нас с тобой, между прочим, никто книги не пишет.

– В таких вещах никогда нельзя быть уверенным до конца.

Отряд Хранителей в составе одиннадцати разумных существ, представляющих разные народы и даже разные миры, вышел из Дольна утром следующего дня. Дон Элронд провожал их, стоя на ступенях своего дворца, а Арвен помахала Арагорну платочком с балкона.

Вопреки вчерашнему воодушевлению, сегодня спасатели Средиземья от Саурона выглядели довольно хмурыми и задумчивыми.

Чтобы подбодрить отряд, Арагорн затянул веселую песню:

Нас подберут из-под обломков,

Поднимут на руки каркас.

И залпы башенных орудий

В последний путь проводят нас.

И полетят вдруг телеграммы

Родных-знакомых известить,

Что сын их больше не вернется

И не приедет погостить.

Печаль Арагорна из-за отсутствия танков принимала самые причудливые формы.

Гарри с любопытством внимал фольклору, но остальные не выказали энтузиазма и подпевать не спешили.

Гимли догнал Гэндальфа, шедшего впереди отряда.

– Я думаю, надо идти через Морию, – сказал он. – Заодно у братана моего Балина пару дней погостим, оттянемся.

– Мы пойдем через Карадрас, – сказал Гэндальф решительно.

– Не люблю я горы.

– Я тоже не люблю горы, – сказал Гэндальф. – Независимо от того, лезу ли я сверху или ползу под ними. Но через Морию мы пойдем только в самом крайнем случае. У меня какие-то нехорошие предчувствия насчет того, что там происходит.

– Ничего там не происходит, – сказал Гимли. – Там мой брат порядок навел.

– Подземелья слишком велики, а народу у Балина совсем немного было, – сказал Гэндальф. – Вряд ли он контролирует всю территорию. А орки там издавна ошивались. И не только орки.

– А кто еще? – встревожился Гимли.

– Бичи всякие, – сказал Гэндальф и втянул голову в плечи. – И вообще, так нечестно. У меня и крыльев-то нет.

– Ты это о чем? – не понял Гимли. А кто бы понял?

– Сам не знаю, – признался Гэндальф. – Навеяло что-то туманное.

– Не бери в голову, – посоветовал Гимли. – Мне с утра тоже постоянно что-то веет. Особенно с перепою. Забудь.

– Да я и так толком ничего не помню, – сказал Гэндальф. – Но мы все равно пойдем через горы.

Несмотря на сильное и немотивированное желание Гэндальфа идти через горы, им все-таки пришлось лезть под землю. К тому моменту как отряд добрался до гор, погода испортилась окончательно, на перевале мела метель, температуры стояли отрицательные, и камни то и дело срывались с вершин, провоцируя лавины.

Гэндальф упрямо вел спутников наверх. С каждым новым днем отряд все громче ворчал, недовольный своим предводителем, но до открытого бунта дело все-таки не дошло. После того как отряд откопался после шестой по счету лавины, Гэндальф, выплевывая снег изо рта и выковыривая сосульки из бороды, признал свое поражение и повел отряд обратно.

Этому решению обрадовались все, а не только Гимли, как можно было бы ожидать. Лишь Гэндальф был мрачен и неразговорчив.

Сходить с горы было веселее, чем подниматься, и со спуском отряд уложился всего в несколько дней. Покинув зону снегов, Хранители еще прибавили в скорости и вскоре оказались напротив входа в древнее подземное королевство гномов.

Как и следовало ожидать, дверь была заперта.

– Почтовый ящик «Мория», – торжественно объявил Гимли. – Режимный объект повышенной секретности. Периметр охраняется сторожевыми псами.

– Что-то непохоже, – сказал Гэндальф, глядя на массивную дверь, покрытую слоем пыли и исписанную неприличными словами.

Внимание Гарри привлеки две надписи. Одна была сделана красным цветом и гласила: «Балин – чемпион». Вторая была длинней и гораздо более информативной, потому что была написана на двух языках. «Гномы must die. Балрог – forever [85]». Способ написания говорил о достаточной образованности художника.

– Наверное, собаки просто разбежались, – предположил Арагорн. – Я слышан, так бывает, если их не кормить. Но нам от этого не легче. Без пароля мы внутрь не попадем.

– Я пароля не знаю, – сказал Гимли. – У меня другой уровень допуска.

– Ерунда, – сказал Гэндальф. – Через пару минут лунный свет озарит секретную надпись, и мы узнаем подсказку, которая поможет нам найти пароль.

Гарри посмотрел на затянутое тучами небо. Просвета в облачном слое не наблюдалось, и лунного света можно было ждать очень долго.

Он знал секретную надпись и знал пароль, но не мог подсказывать из опасения нарушить ход событий. Еще больше ему не хотелось выставлять на всеобщее обозрение свои обширные знания о данной эпохе Средиземья. Поди объясни этим парням, откуда тебе секретные пароли известны.

Заподозрят приспешника врага и зарежут на фиг.

– Впрочем, пока можно попробовать другие варианты. – Гэндальф тоже посмотрел на небо. – Есть у меня универсальная отмычка для подобных дверей, – возвысил он голос. – Сим-сим, откройся!

В далеких арабских песках открылся хорошо замаскированный сим-сим. Дверь в Морию осталась неподвижной.

Гэндальф нахмурился и повторил заклинание, вкладывая в слова большую силу:

– Сим-сим, откройся!

Сим-сим попытался открыться еще шире, не преуспел и оставил свои попытки. Похоже, его попросту заклинило. На двери в Морию это никак не отразилось.

– Сим-сим, откройся!

– По-моему, ты тупишь, Гэндальф, – сказал Арагорн. – Если с первого раза не сработало, значит, пароль у тебя неправильный.

– Может, просто замок заржавел, – возразил Гэндальф. – Сим-сим, откройся! Сим-сим, отдайся! Сим-сим, не бойся! И не стесняйся!

– Да, ты не взломщик.

– Окстись, дружище. Таких запоров открыл я тыщу, – сказал Гэндальф.

– Браво, – зааплодировал разбирающийся в поэзии Леголас. – Хоть вы и потерпели неудачу, но сделали это красиво.

– Мне кажется, я могу вам помочь, – сказал Гарри.

– Ты медвежатник?

– Нет. Но я могу создать искусственный лунный свет, чтобы вы могли прочитать надпись.

– Странно, как я сам до этого не додумался, – сказал Гэндальф. – Давай, засвети нам по-взрослому.

Гарри махнул волшебной палочкой, и свет искусственной луны залил массивную сейфовую дверь. Над проемом неоновыми буквами засветилась надпись, начертанная древними рунами.

Гарри всегда было любопытно, почему судьбоносные надписи пишутся исключительно древними рунами. Неужели современные руны для этого не подходят?

– «Скажи волшебное слово и проходи», – прочитал Гэндальф.

Гарри удивился. В книге и надпись, и пароль были несколько иными. Это еще раз доказывало, что любая литература в первую очередь является вымыслом.

– Теперь я справлюсь, – сказал Гэндальф и стукнул посохом о землю.

Хранители на всякий случай отошли подальше. Вдруг сигнализация сработает?

– Абракадабра! – сказал Гэндальф.

Эффект нулевой.

– Сим салябим! – сказал Гэндальф.

– Чундра-махундра! – сказал Гэндальф.

– Рабиндранат Тагор! – сказал Гэндальф.

– Эники-беники! – сказал Гэндальф.

– Откройте, полиция! – сказал Гэндальф.

– Именем Мордора! – сказал Гэндальф.

– Трах-тибидох-тибидох! – сказал Гэндальф [86].

– Чтоб сдохли те маленькие бородатые мерзавцы, которые поставили здесь эту дверь! – сказал Гэндальф.

Прошло полчаса.

Старый волшебник перебрал уже все известные ему волшебные слова и пошел на второй круг. Хранители заметно нервничали, с каждой очередной неудачей теряя веру в своего предводителя. Гарри подумал, что ситуацию надо спасать.

– Скажи «друг», – попросил он Гэндальфа.

– С какой это радости? Тамбовский волк этим коротышкам друг, – окрысился Гэндальф. – И потом, чего такого волшебного в этом слове?

– А ты попробуй, – поддержал Гарри Арагорн. – Что мы потеряем в случае неудачи? Еще пару секунд?

– Друг! – выпалил Гэндальф, и Гарри подумал, что старый волшебник вкладывает в это слово некий новый смысл. – Видите, не сработало.

– Скажи по-эльфийски, – сказал Гарри.

– Это просто тупо, – сказал Гэндальф. – Если кто и является другом гномам, то только не эльфы.

Но после некоторых уговоров Гэндальфу все-таки удалось переступить через себя и произнести слово «друг» по-эльфийски.

– Камрад! – сказал он.

Дверь осталась незыблемой. Гэндальф с торжеством посмотрел на Гарри. «А я тебе говорил!» – сказали его сияющие глаза.

Гэндальф вообще ревниво относился к тому факту, что он в отряде не единственный волшебник, и обычно не упускал случая, чтобы доказать свое превосходство.

Не прокатило, подумал Гарри. Но попробовать все равно стоило. Интересно, чем же они эту дверь запаролили?

– А я знаю волшебное слово, – заявил неугомонный Мерин. – Пожалуйста.

С видом оскорбленного достоинства Гэндальф произнес слово «пожалуйста», но дверь так и не подумала открываться.

– Извиняюсь, – сказал Гимли. – Но в языке гномов нет слова «пожалуйста». Это новообразование, придуманное людьми. Гномы обходятся без церемоний.

– Тогда сам чего-нибудь придумай, бородач! – взорвался Гэндальф. – Ты среди нас единственный гном и должен знать, о чем думали твои сородичи!

– Есть один древний боевой клич, и я попробую его применить, – сказал Гимли и проорал во всю мощь своей луженой глотки. – Барук казад!

От его крика с двери слетела большая часть пыли, но продвижению отряда внутрь это не поспособствовало.

– …ды немытые! – сказал Гимли. – Какой …ный …ок …ым… ом… ударенный …ался …ить здесь это … во?! Козлы …тые, …н им в ухо!

Послышался страшный скрежет, как будто кто-то пытался отворить дверь простоявшего запертым всю зиму гаража, и проход в Морию открылся [87].

ГЛАВА 7

На Морийском мосту спрашивал Гэндальф Балрога: «Огонька не найдется?»

Хоббитанский фольклор.

Опять подземелье, думал Гарри. Третий героический поход в жизни, и все время приходится лезть куда-то вниз. Так и до клаустрофобии недалеко.

Гарри интересовало, кто страшнее, Балрог или метродемон. Демона он видел, а о Балроге только читал. Горлогориус сэкономил на DVD-проигрывателе и не стал показывать Гарри фильм, хотя так ввести волшебника в курс дела было бы гораздо быстрее.

Наверное, и хорошо, что Гарри не видел фильм. У Питера Джексона Балрог получился уж очень страшным. БАЛьшой, РОГатый, состоящий частично из плоти, частично из огня, и с очень длинным пламенным мечом.

Если убрать рога, получился бы истинный апологет коммунизма. У него и вместо сердца наверняка что-нибудь огненное.

Отряд шел по подземному проходу. Путь освещал мягко светящийся факел Гэндальфа, по-прежнему идущего впереди. Вслед за ним топал Гимли, за Гимли – хоббиты, потом следовали Джек, Гарри и Боромир, а замыкали шествие Арагорн с Леголасом. В общем, процессия получилась внушительная.

Арагорн с Леголасом немного отстали от остальных, чтобы спокойно поговорить. Несколько дней назад Арагорн просветил Леголаса относительно его пари с доном Элрондом, и теперь два пытливых ума интенсивно работали в поисках решения.

– Я тут пораскинул немного мозгами, и вот что я тебе скажу, – начал обсуждение Леголас. – Хоббитов надо отправлять в одиночное плавание только после того, как мы проведем их через Лориен. Они – ребята тормозные, сами не справятся. Эти сектанты наверняка им мозги запудрят. Один взгляд в зеркало, и кольцо окажется у Галадриэли.

– Только надо избавиться от Гэндальфа, – сказал Арагорн. – У него с хоббитами общий бизнес, так что он Фредди одного не отпустит.

– Зачем одного? Пусть все четверо валят.

– Он и четверых не отпустит, с ними пойдет, – сказал Арагорн.

– И что ты предлагаешь? Мочить его как-то неудобно. Старый он, уважаемый. При этом еще и волшебник.

– Надо его временно нейтрализовать, – сказал Арагорн. – И сделать это так, чтобы он не догадался, что это наших рук дело.

– Толково придумано, – признал Леголас. – А как это сделать?

– Не знаю. Надо внимательно смотреть по сторонам, может, и подвернется удобный вариант.

– А гном? – спросил Леголас.

– Гнома с собой возьмем, – сказал Арагорн. – Во-первых, он сын самого Глоина, а с Глоином мне неприятности на фиг не нужны. Во-вторых, боец он неплохой. А в-третьих, с мозгами у него – полный напряг, и мешать он нам не будет.

– А эти двое? – спросил Леголас, имея в виду Гарри и Джека.

– Они не в теме, у них свои цели, и мы можем их использовать.

– С Боромиром такой номер не пройдет, – сказал Леголас. – Он – наследник Денетора и твой прямой конкурент.

– Не нравится мне этот Боромир, – задумчиво сказал Арагорн.

– Мне тоже.

– Значит, будем мочить, – сделал вывод Киллер. – После Лориена двинем в Рохан и попробуем набрать ополчение из лошадников. Минас-Тирит встречает по одежке. Придешь за троном без собственной армии, и уже на следующий день твоя голова окажется на пике.

– Думаешь, Рохан нам поможет?

– У Теодена дочь на выданье, – намекнул Арагорн. – А потенциальный король Гондора – выгодная партия для дочери табунщика.

– Ты же все это дело из-за Арвен затеял…

– Я не собираюсь жениться на дочери Теодена, – сказал Арагорн. – Я просто намекну ее папочке на подобный исход, а потом, после того как добуду трон как-нибудь извернусь.

– Ловко. Я смотрю, ты опытный интриган.

– Да, но кто сейчас это ценит, – вздохнул Арагорн. – Это политика, друг мой. В политике по-другому нельзя.

Через три часа стало ясно, что они заблудились. Гэндальф остановился, почесал в затылке и сел на подходящий по размерам валун.

– Давненько я здесь не бывал, – пробормотал он. – Как-то тут все по-другому. Гимли, ты не знаешь, где твой брат окопался?

– Когда мы только сюда вошли, знал, – сказал Гимли. – Теперь уже понятия не имею. А ты что, заблудился?

– Нет, просто немного сбился с пути.

– А, – облегченно вздохнул Гимли и отошел в сторонку.

Все курящие члены отряда закурили. Все некурящие закашлялись. С вентиляцией в подземельях Мории дела обстояли неважно.

Собравшись с мыслями, Гэндальф вспомнил направление или только сделал вид, что вспомнил, и отряд двинулся дальше. Вскоре под ногами захрустело. Посмотрев вниз, Хранители обнаружили, что идут по костям.

– Нездоровый симптом, – пробормотал Арагорн себе под нос.

– Берцовая кость орка, – сказал Гэндальф, рассматривая один экземпляр. – Локтевой сустав орка. А этот череп принадлежит гному.

– Как ты определил? – спросил Гимли.

– Объем слишком маленький, – объяснил Гэндальф. – Так что либо гном, либо хоббит. Но хоббиты так далеко под землю еще не забирались.

Среди костей было разбросано старое, покрытой ржавчиной оружие. Боевые топоры и молоты гномов, короткие кинжалы и кривые мечи орков.

– Похоже, кирдык твоему братану Балину, – тактично сказал Гимли Боромир.

В ответ гном пробормотал что-то невразумительное и вряд ли цензурное.

Чем ближе отряд подходил к подземному чертогу Балина, тем больше останков попадалось на пути. В некоторых местах стены тоннеля были закопчены, местами даже оплавлены. Кости под ногами чередовались с золой.

Гэндальф задумчиво провел рукой по оплавленной стене. Вселенная явно пыталась на что-то намекнуть Гэндальфу, но старый маг никак не мог сообразить, на что именно.

Украшенные причудливой каменной резьбой двери подземного чертога Балина стояли открытыми настежь.

Внутри древних останков было еще больше.

Посреди огромного помещения, потолок которого скрывался в темноте, находилось небольшое возвышение, на котором стоял каменный гроб. Гэндальф подошел поближе и обнаружил плакат, нарисованный кривой орочьей рукой.

На плакате значилось:

«Здесь лежит последний гномий царь Балин. Не будите его, с похмелья он еще страшнее».

– У орков странное чувство юмора, – пробормотал Гэндальф. – Мне очень жаль, Гимли.

– Мне тоже жаль, – сказал Гимли. – Не то чтобы мы с Балином были близкими друзьями, но это вопрос принципа. Никто не может безнаказанно убивать гномов. Я объявляю орочьему племени вендетту. Клянусь, не успокоюсь, пока не убью по сто орков за каждого погибшего здесь гнома и пятьсот орков за убитого ими царя.

– Это тебе тысяч десять убить придется, – сказал Арагорн, быстро произведя подсчеты в уме.

– Жизнь длинная, – сказал Гимли. – Иногда приходится строить долгосрочные планы.

Отряд разбрелся по залу.

Гарри с любопытством осматривал гигантские каменные колонны, уходящие вверх, во тьму, и прикидывал, сколько лет понадобилось гномам, чтобы выкопать себе такую норку.

Арагорн с Леголасом надергали из стен факелы и нашли канистру масла для их розжига. Боромир хмурился, глядя по сторонам. Ему было интересно, куда делись орки, устроившие здесь резню.

Мерин и Пиппин обнаружили в углу зала то ли колодец, то ли вентиляционную шахту и принялись швырять в нее камешки на предмет установления глубины.

– Ни фига не слышно, – сказал Пиппин. – Надо что-нибудь побольше туда закинуть.

– Точно.

Мерин выбрал скелет в более-менее сохранившихся доспехах и подтащил его к краю колодца. Вместе с Пиппином они перевалили скелет через край колодца и устремили свои взоры вниз, наблюдая за последним полетом гнома.

Спустя двадцать секунд снизу послышался страшный грохот и неслабо полыхнуло отсветом пламени.

– Bay, – сказал Мерин. – Не знал, что гномы после смерти взрываются.

– Уроды тупые! – воскликнул оказавшийся рядом с ними Гэндальф и отвесил каждому по подзатыльнику. – Вы ж позицию засветили!

– Да тут вроде нет никого, – попытался оправдаться Мерин.

Грохот внизу повторился.

– Вы разбудили Древнее Зло, – сказал Гэндальф. – И навлекли на наши головы проклятие Балина.

– Это хорошо, – сказал Гимли. – А то у меня топор без крови совсем соскучился.

– Тебе бы только топором махать, дровосек, – сказал Гэндальф. – Общий сбор! Надо отсюда валить! И побыстрее!

Свалить побыстрее не получилось. Едва отряд собрался в одном месте, как появился размахивающий зажженным факелом Арагорн и сообщил о прибытии орков.

– Примерно две роты, усиленные пещерным троллем, – сказал он.

Отряд расчехлил оружие и приготовился к обороне.

Местные орки оказались гораздо мельче той породы, что водилась в родном мире Гарри. Они были менее свирепы и отличались полным отсутствием воинской дисциплины. Вместо того чтобы наступать строем и попытаться окружить уступающего числом противника, они неорганизованно пошли в лобовую атаку, за что и поплатились.

Штук пятнадцать Леголас положил из лука еще на подходе. Эльф стрелял так быстро, как будто вместо лука у него было помповое ружье с автоматической перезарядкой.

Примерно столько же было на счету Джека.

Потом в дело вступили Арагорн, Боромир, Гимли и Гэндальф. К величайшему удивлению Гарри, Гэндальф дрался без применения магии. В одной руке у него был его меч Гламдринг, другой он орудовал волшебным посохом, используя его как дубину.

Гарри не вступал в схватку. В реальном мире он мог сражаться только с помощью волшебства, но не хотел смущать этим старого волшебника.

В первые минуты схватки орки ложились под мечи свирепых Хранителей, как перезревшие колосья, и казалось, что у них нет вообще никаких шансов, но потом в битву вступил пещерный тролль, и расстановка сил изменилась.

Ростом тролль был около четырех метров и напоминал случайно ожившую скульптуру вируса гриппа работы Зураба Церетели. В руках тролля была каменная дубинка, длиной не уступавшая росту Гэндальфа, самого высокого человека в Братстве Кольца.

Тролль ворвался в ряды защитников и очень быстро устроил там хаос.

Гимли получил удар дубинкой в бок и отлетел отдыхать к стене. Внезапно воспылав любовью к гномам, Боромир бросился посмотреть, как у него дела. Леголас отскочил на несколько шагов и выпустил три стрелы почти в упор. Тролль не обратил внимания на три щепочки, торчащие у него из груди, и попытался размозжить голову Арагорну.

Арагорн увернулся. Отлетевшие от удара каменные обломки брызнули во все стороны. Один из них попал Мерину в лоб.

– Я ранен! – возопил Мерин, схватился руками за лицо и рухнул под ноги Пиппину и Сэмми.

– Мы тебя спасем! – крикнули те, подхватили его под руки и потащили подальше от места схватки.

– Я с вами! – крикнул Фредди, но они его уже не слышали.

Арагорн рубанул тролля мечом, обломал клинок [88]о металлический нагрудник и схватил валявшееся на полу копье. Тролль занес дубину для удара. В этот момент Фредди как раз сделал шаг назад, избегая удара кривой орковской заточки, поскользнулся в луже свежей черной крови, нелепо взмахнул руками, и светящееся лезвие хоббитского клинка вонзилось в щель между доспехами тролля.

Тролль взревел и от удивления выронил дубинку. Арагорн вонзил копье троллю в грудь. Джек аккуратно прицелился и выстрелил троллю в голову. Пуля взвизгнула, отрикошетила от толстого черепа и ушла в потолок.

Тролль схватился обеими руками за грудь, вырвал копье из раны и отшвырнул его в сторону. По несчастливой случайности, копье угодило в живот пытавшемуся сохранить равновесие Фредди и отбросило его прямо под ноги атакующих орков.

– Упс, – сказал Арагорн.

Пришедший в себя Гимли на пару с Боромиром рванулись отбивать у орков не столько тело хоббита, сколько кольцо, которое он нес.

Леголас всадил в тролля еще несколько стрел, но они оказывали на исполина примерно такой же эффект, как мелкая дробь, предназначенная для стрельбы по рябчикам, на африканского слона.

Джек наскоро зарядил один из своих револьверов разрывными пулями.

Тролль попытался схватить Арагорна, но бесстрашный Киллер сумел уйти от смертельных объятий монстра. Леголас кинул партнеру запасной меч.

Стараниями Гэндальфа, Гимли и Боромира орки подходили к концу, но с троллем надо было уже что-то решать. Гарри наскоро сотворил заклинание мега-инфаркта и изготовился швырнуть его в живучую скотину.

Заклинание настигло тролля одновременно с двумя разрывными пулями из револьвера Джека и грозным боевым кличем Арагорна. Тролль громко хрюкнул и рухнул на пол, чуть не задавив замешкавшегося с мечом Киллера.

Отряд осмотрелся по сторонам. Живых врагов в поле видимости не наблюдалось.

– Так будет с каждым, – гордо возвестил Арагорн, поставив ногу на голову поверженного тролля. Труп рефлекторно клацнул челюстями и едва не откусил Арагорну половину ступни.

– Похоже, хоббиту кранты, – сказал Боромир, роясь в горе орочьих тел.

– Фигня, у нас еще трое в запасе, – сказал Гэндальф. – Главное, кольцо найдите.

– Да ищем мы, ищем, – пробормотал Гимли.

Под трупами кто-то застонал. Гимли сдвинул в сторону еще несколько тел, и Фредди выбрался на свободу. Притворяться мертвым особого смысла уже не было.

– Вы продолжаете меня удивлять, синьор Баггини, – сказал Гимли.

Фредди расстегнул рубашку и осмотрел свой живот. Увиденное привело его в ярость.

– Ты че, муфлон! – заорал Фредди, обращаясь к мертвому троллю. – Ты прикидываешь, сколько мифриловый прикид от «Прада» стоит? Ты ж его поцарапал!

Увы, обстоятельства сложились таким образом, что времени на зализывание ран отряду не предоставили. Едва Фредди закончил свою прочувственную и полную эпитетов речь, как темный проход осветился багровым светом и послышались тяжелые шаги, которым позавидовал бы и Каменный Гость.

– Никак не соображу, кто бы это мог быть, но встречаться с ним мне бы точно не хотелось, – пробормотал Гэндальф. – Отступаем к мосту. Если что, взорвем его за собой.

Отряд счел тактический план Гэндальфа единственно верным и приступил к его претворению в жизнь.

Гарри с замиранием сердца ждал появления Балрога и сцены на Морийском мосту. В его понимании битва с Балрогом являлась кульминацией карьеры Гэндальфа, и если бы «Властелина Колец» писал сам Гарри, он попер бы против исторической справедливости и разместил бы схватку поближе к финалу. Правда, тогда осталось бы слишком мало времени на второе явление перекрасившегося старого мага.

Мост оказался довольно далеко от чертога. Отряд уже полчаса бежал по темным, петляющим коридорам, а шаги за спиной становились все громче.

Наконец они достигли моста, и быстроногий Леголас, бежавший первым, в нерешительности замер на краю бездны.

Мостом это сооружение мог бы назвать только самый оптимистично настроенный архитектор. Узкая, не более семидесяти сантиметров, полоска камня перекинулась над стометровым разломом, и не было под мостом ничего, кроме бездны и тьмы.

– Гимли, твои соплеменники называют мостом вот это? – спросил Леголас. – Мне надо взять тебя на экскурсию в Санкт-Петербург.

– На ту сторону! – скомандовал Гэндальф. Из-за ближайшего поворота уже вырывались протуберанцы пламени.

Гимли форсировал мост первым, чтобы доказать другим его полную безопасность. Вслед за ним бежали хоббиты, Джек, Гарри, Боромир и Леголас. Арагорн был предпоследним, а замыкал отступление Гэндальф с задумчивым лицом. Он все никак не мог вспомнить, какие еще виды существ обитали в Мории помимо гномов и орков.

Появление черной фигуры, окутанной языками пламени, освежило память старого волшебника.

– Балрог, – прошептал он. – Вон оно, проклятие Балина!

Арагорн и Боромир обнажили мечи и сделали маленький шажок в сторону моста, просто чтобы обозначить свое намерение.

– Ваши мечи тут не помогут, – остановил их Гэндальф. Парочка с выражением явного облегчения на лицах спрятала клинки в ножны. – Остановить его можно только при помощи магии. Гарри, ты не хочешь попробовать?

– Нет, спасибо, – сказал Гарри. – Уступаю эту честь тебе.

– Я хочу, чтобы ты запомнил этот момент, – сказал Гэндальф. Утвердившись таким образом, он обнажил Гламдринг и шагнул на мост.

– Удачи, – сказал Леголас, незаметно для всех доставая из кармана пачку презервативов и наполняя один из них маслом для факелов.

Гэндальф и Балрог сошлись на середине моста.

– С дороги! – проревел Балрог, вырастая в размерах. – С дороги, или ты превратишься в кусок волшебного люля-кебаба!

– Но пасаран! – ответил Гэндальф. – Я служу Тайному Пламени и владею Огнем Анора! Но пасаран! Темное Пламя Удуна не поможет тебе! Иди к черту!

– Изобилие заглавных букв не спасет тебя от моей ярости! – возопил Балрог, и из тучи огня вылетел пламенный меч. Ему навстречу взметнулся Гламдринг, светящийся, как меч генерала Кеноби, и оружие Балрога разлетелось на куски.

А ведь у Балрога есть крылья, сообразил Гарри, глядя на внушительную фигуру Огненного Бича. Почему же он упал, а не попытался воспарить? Наверное, аэродинамика плохая.

Гэндальф совершил еще один выпад Гламдрингом, и Балрог попятился, уменьшаясь в размерах. Видя, что наша вот-вот возьмет верх, и желая примазаться к славе, Арагорн, Леголас и Боромир бросились на мост с обнаженными мечами и криками:

– Не бойся, Гэндальф, мы с тобой!

Тут Гэндальф вспомнил свое партизанское прошлое и со всей силы шарахнул посохом по мосту. От места, где посох коснулся поверхности моста, по камню побежала трещина.

– Не хочу! – заорал Балрог и попытался напасть на Гэндальфа.

В следующий момент произошло очень много событий.

Балрог замахнулся на мага своей огненной плеткой-семихвосткой.

Гэндальф еще раз стукнул посохом по мосту.

Леголас швырнул наполненный маслом презерватив.

Позже Леголас оправдывался, что метил маслом под ноги Балрогу, чтобы тот поскользнулся и упал с моста, но не рассчитал силу броска и не принял во внимание скорость встречного ветра, поднятого крыльями «проклятия Балина». Как бы там ни было, снаряд не пролетел и трех четвертей разделяющего их с Балрогом расстояния и плюхнулся на мост позади Гэндальфа. Масло растеклось по камню, образовав небольшую лужицу.

Мост треснул и развалился на две половинки. Следуя замыслу Гэндальфа и противореча законам гравитации, часть моста, на которой стоял Балрог, начала крениться и обваливаться, а та, на которой находился сам волшебник и его соратники, осталась совершенно недвижимой.

– Гады! – проорал Балрог в последнюю секунду перед падением. – Я ж последний в семье остался! Меня бы в Красную книгу!..

Его уже не было видно внизу.

Улыбающийся и довольный собой Гэндальф развернулся лицом к отряду и сделал шаг вперед.

– Осторожно! – крикнул Боромир.

Но было поздно. Правая нога старого волшебника скользнула по разлитому маслу, Гэндальф потешно взмахнул руками, теряя Гламдринг, посох и равновесие, и полетел вслед за Балрогом.

– Вот ведь фигня! – донеслись до отряда его последние слова.

ГЛАВА 8

Свет мой зеркальце, скажи, да всю правду доложи, я ль на свете всех милее…

Клаудия Шиффер.

– Мне очень стыдно, – сказал Леголас. – Я же не думал, что все так получится. Давайте оставим этот эпизод между нами и не будем о нем никому рассказывать.

Произнося речь, Леголас невзначай поглаживал серое оперение выглядывающей из колчана стрелы. Хоббиты завороженно следили за его движениями и кивали.

– Не бери в голову, – сказал Арагорн и незаметно подмигнул эльфу. – Такое могло случиться с каждым из нас.

– Это точно, – согласился с ним Боромир. – Может оно еще и случится.

– Мы тоже согласны, – сказал Гарри от своего имени и от имени стрелка. Раздувать скандал им было ни к чему.

– А всем, кто спросит, мы скажем, что Гэндальфа утащил с собой Балрог, – добавил Гимли. – Я уверен, Гэндальфу понравился бы такой финал.

Прошло уже два дня с тех пор, как отряд покинул подземелья Мории и двигался по сильно пересеченной местности предгорий. Сегодняшним вечером они достигли границ леса, но Арагорн с Леголасом в один голос заявили, что соваться в Лориен после темноты будет чистым безумием, и предложили переночевать здесь.

Поскольку нормальной еды у них не осталось, пришлось прибегнуть к помощи скатерти-самобранки. Отряд морщился, но ел.

– Не понимаю, чего такого опасного вы тут нашли, – ворчал Гимли после пятнадцати минут похода по Лориену. – Лес как лес. Деревья, перегной…

– Что еще ты знаешь о лесах? – поинтересовался Боромир. – Кроме деревьев и перегноя?

– Дело не в самом лесу, а в тех, кто здесь живет, – объяснил Гимли Арагорн.

– И кто тут живет? – спросил Гимли.

– Сектанты, – сказал Леголас. – Они называют себя галадримами. Поклоняются они Владычице Галадриэль, ее мужу Владыке Келеборну и ее зеркалу.

– Зеркалу? – не понял Гимли. – Что такого особенного в зеркалах? У гномов вообще нет зеркал. Мы их делаем только на продажу и никогда не пользуемся сами.

– Оно и видно, – сказал Боромир. – Зеркала, в которые посмотрелся хоть один гном, вам уже никогда не продать. Они теряют прозрачность.

– Зеркало Галадриэли волшебное, – сказал Леголас. – Тот, кто смотрит в него, видит прошлое, настоящее и немного будущего.

– Круто, – сказал Гимли.

– Кстати, ты бы побрился, – сказал Леголас.

– С чего это?

– Галадримы бородатых не любят.

– Арагорн тоже бородатый. И Боромир.

– У них бороды стильные и ухоженные, – сказал Леголас. – А у тебя – как мочалка, причем бывшая в употреблении не один год, и похоже, что употребляли ее исключительно в общественной бане. Галадримы могут принять тебя за ваххабита.

– И что?

– Галадримы не любят ваххабитов. Так что лучше бы ты побрился.

– Гномы не бреются, – сказал Гимли. – Когда борода начинает мешать нам ходить, мы подравниваем ее топором.

– Я предпочел бы не узнавать прочие подробности вашей личной гигиены, – сказал Леголас [89].

– Гиены – это такие звери, типа шакалов, – сказал Гимли. – Они в подземельях не размножаются, поэтому личной гиены у меня нет.

– А как выглядят галадримы? – спросил Джек.

– Технически они эльфы, – неохотно признал Леголас. – Только чокнутые.

– Интересно, а откуда мы можем знать, что ты сам не галадрим? – спросил Боромир.

– Они одеваются в белые одежды, – ответил Леголас то ли Джеку, то ли Боромиру, то ли обоим сразу.

– Наверное, в вечно зеленом лесу это их здорово демаскирует, – заметил Джек. Люди в белых балахонах следили за отрядом с нижних веток соседних деревьев уже минут десять.

– О нет, – сказал Леголас. – Галадримы – это истинные дети леса. Они могут передвигаться по лесу скрытно, как лучшие снайперы из числа «зеленых беретов», они бесшумны, как телевизор с нажатой кнопкой «mute», они способны прыгать с ветки на ветку, как самые ловкие обезьяны…

Рассуждения Леголаса о галадримах прервал резкий, оглушительный треск. С громким криком «Бляха!» существо в белых одеждах плюхнулось на землю в нескольких метрах по ходу отряда. Сверху на существо упала сломанная ветка около двух метров длиной.

– В семье не без урода, – заметил Леголас.

– У уродов тоже есть семьи, – сказал Гимли, внимательно разглядывая стрелу, неожиданно вонзившуюся в землю у него под ногами.

– Глядя на гномов, понимаешь, как это верно, – заявил Боромир.

Галадримы сыпались с деревьев с грацией перезревших яблок. Их развевающиеся белые одежды наводили на мысль о довольно неуклюжих привидениях. Спустя несколько минут отряд Хранителей был окружен сектантами, вооруженными большими белыми луками.

Как уже упоминалось выше, в галадримах белым было все, что только могло, быть белым у любого живого существа. Белые одежды, белые волосы, белые луки с белыми стрелами, ослепительно белые зубы [90]и мертвенно-бледная кожа.

– Порекомендуйте мне вашу прачечную, – попросил Арагорн.

Из толпы галадримов вышел сектант выше и белее прочих. У него не было лука, зато на поясе висел большой меч в белых ножнах.

– Меня зовут Хэлдир, – сказал он, наполовину обнажая меч и демонстрируя остро заточенную белизну его лезвия. – Спасены ли вы, братья?

– Смотря от чего именно, – сказал Арагорн.

– Атеисты? – подозрительно осведомился Хэлдир. Его меч был вытащен из ножен уже на три четверти.

– Эру Илуватар, – сказал Арагорн.

– Воистину Илуватар, – сказал Хэлдир. – И Галадриэль – пророк его. – Тут его блуждающий взор наткнулся на Гимли. – А ты, случаем, не ваххабит?

– Нет, – твердо сказал Гимли. – Я – гном.

– Мы тоже не ваххабиты, – сказал Мерин. – Мы просто хоббиты.

– Хоббиты, ваххабиты – все едино неверные, – проворчал Хэлдир. – Что, помимо мучительной смерти, вы ищете в наших краях?

– Беспрепятственного прохода к территории Рохана как минимум, – сказал Арагорн. – Еще было бы неплохо постираться и получить в подарок пару моторных катеров.

– Владычица Галадриэль решит, что с вами делать, – сказал Хэлдир. – Я пустил бы вас в расход прямо сейчас и даже не стал бы хоронить, потому что лесным хищникам тоже надо что-то есть, но у меня приказ доставить вас на аудиенцию. Топайте за мной, и без глупостей. Шаг вправо, шаг влево, и вы сами знаете, что с вами будет.

Базовый лагерь сектантов в Лориене своей структурой больше всего напоминал военную базу. Шатры были выставлены строго по линейке, самый большой, как и положено, принадлежал начальнику, курились дымком несколько походных кухонь. Во всем чувствовалась строгая армейская дисциплина.

Владычица Лориена Галадриэль оказалась высокой статной блондинкой. Ее просторный балахон был сшит из материала, напоминавшего марлю, и представители Братства Кольца не могли отвести глаз от того, что под этой марлей пряталось.

Этот факт не укрылся от внимания Владыки Келеборна, грозно хмурившего брови и нервно покусывавшего нижнюю губу.

Галадриэль шевельнула мизинцем правой руки, и Владыка Келеборн начал свою изысканную речь.

– Я насчитал среди вас десять рыл, – сказал он. – Вроде бы это на одного больше, чем должно быть, но кое-кого все-таки не хватает. Бородатый старик с посохом, зовут Гэндальф, помните? Где он? Я хотел бы с ним перетереть.

– Гэндальф, он, как бы это потактичнее сказать, склеил ласты, – сказал Арагорн. – Так сказать, остался на предыдущем уровне. Двинул коньки. Поставил лыжи в угол. Его ослабевшие пальцы не удержали знамени.

– Не понял, – сказал Келеборн. Когда Галадриэль выбирала себе мужа, интеллект среди критериев отбора не фигурировал. Главное, чтобы супруг выгодно оттенял величие Владычицы галадримов, и у Келеборна это получалось.

– Помер Гэндальф, – пояснил Фредди.

– Не понял, – повторил Келеборн. – Как это помер?

– Натурально помер, – объяснил Мерин. – С Морийского моста навернулся.

– Вместе с Балрогом, – торопливо добавил Леголас.

– Что-то непохоже, – сказал Келеборн. – Обычно, когда загибается деятель такого калибра, мы в Лориене узнаем об этом первыми. Ты что-нибудь слышала, Гала?

Владычица отрицательно покачала головой.

– В данный момент Гэндальф скорее жив, чем мертв, – сказала она. – Хотя возможно и обратное. Наступают смутные времена, и тень надвигается на Средиземье со стороны Мордора. Покайтесь, братья, ибо близок час Апокалипсиса, и дожди из серы и серной кислоты прольются на головы грешников, и вороны будут терзать их плоть, и огонь выйдет из-под земли и поглотит все живое, и небо обрушится вниз, погребя всех под обломками хрустального свода.

– Bay, – сказал Мерин. – Нехилые спецэффекты ожидаются.

– Я извиняюсь, – сказал Арагорн. – Вы все это так живописно рисуете, но Саурон еще не получил кольцо, и мы постараемся сделать так, чтобы он его вообще не получил. Вы нам поможете?

– Пусть вы и не галадримы, но служите делу света, иногда и вопреки своей воле, – сказала Галадриэль.

– Я не понял, это «да» или «нет»? – уточнил Арагорн.

– Проси, смертный, – сказала Галадриэль.

– Нам бы пару катеров моторных, – сказал Арагорн. – Да дюжину плавающих танков, о большем я и не заикаюсь.

– Ради борьбы с Сауроном не пожалеем мы всего, что накопили галадримы за долгие тысячелетия, – сказала Галадриэль.

– Получите три лодки, – перевел Келеборн. – Весельные. Танков нет. Боевыми слонами возьмете?

– Слонов трудно прокормить в походе, – сказал Арагорн.

– А солярка у нас тут повсюду фонтанами бьет, – съязвил Келеборн. – Ладно, не хотите – как хотите. Наше дело предложить.

– Мы можем оказать вам другую помощь, – сказала Галадриэль. – Взгляните в мое зеркало, и вы узнаете, что ждет вас в будущем.

Они вошли в шатер владык, который оказался изнутри гораздо просторнее, чем снаружи. Примитивный магический трюк, подумал Гарри, но на его спутников он произвел впечатление.

Посреди шатра росло дерево, в корнях которого было установлено что-то вроде колодца с довольно мутной водой. Отряду было велено выстроиться в ряд и ждать своей очереди. Галадриэль бросила в воду шепотку волшебного белого порошка, другую щепотку вынюхала через изящную серебряную трубочку и подозвала первого глянуть в колодец, который, как выяснилось, и был тем самым зеркалом.

Первым в зеркало решил посмотреть Арагорн. Едва он подошел к колодцу, как по поверхности воды побежала серая рябь статических помех, потом изображение обрело четкость и яркость. К сожалению, со звуком были проблемы.

Арагорн заглянул в зеркало Галадриэли и увидел осажденный Минас-Тирит, горстку защитников на его стенах и целое море нападающих под ними. Еще он увидел, как ведет в бой армию мертвецов, и ему не слишком понравился такой знак. Следующим видением стало счастливое лицо Арвен и несчастное лицо дона Элронда. Потом перед его взглядом возникли Черные Ворота Мордора, из которых потоком вытекает черное воинство Саурона, а потом все пропало.

Сэмми увидел темный подземный ход и гигантскую черную паучиху. Потом он увидел своего хозяина Фредди, лежащего мертвым. Увидел Мерина и Пиппина, которых пленили и собираются сожрать орки. Увидел Арагорна, Леголаса, Гимли и почему-то Гэндальфа, ведущих небольшой отряд в обреченную атаку. Последней его взору предстала картина, на которой колорадский жук поедал всю картошку на его личном картофельном поле в Шире, и Сэмми, испугавшись, задрожал с головы до пят.

Пиппин увидел светящийся под водой зловещий шар и свои волосатые руки, тянущиеся к этому шару. Увидел себя, запакованного в железные доспехи и приносящего присягу перед пьяным человеком, сидящим на высоком троне.

Мерин увидел толпу орков, которая несет его куда-то, и табун лошадей, который его куда-то везет. Увидел слона, птеродактиля и девушку в мужской одежде, и сердце его преисполнилось печалью.

Леголас увидел толпу визжащих от восторга и обожания шестнадцатилетних девчонок и Орландо Блума, садящегося в длинный белый лимузин, и ни фига не понял эльф в этом видении.

Джек увидел два черных револьверных дула, направленные ему в лицо. Он попытался взглянуть поверх револьверов и рассмотреть своего врага, но у него ничего не получилось. Изображение поплыло, и Джек уступил свое место волшебнику.

Гарри увидел мертвого стрелка, страшную битву, в которой принимали участие люди, орки, призраки, эльфы и волшебники. Он не понял, в каком мире происходит битва, в этом или в его собственном. Он увидел лежащий на земле моргульский клинок и самого себя, почему-то не спешащего его подбирать. Последней картинкой был портрет злорадно улыбающегося Горлогориуса, грозящего Гарри пальцем.

Последним в зеркало Галадриэли заглянул Фредди.

– Теперь можете идти отдыхать, – скомандовал Келеборн. – Мы под ваши нужды целую палатку выделили.

– Э… Скажите, а то, что мы видели в зеркале, это правда? – спросил Фредди.

– Конечно, ведь зеркало Галадриэли никогда не лжет, – сказал Келеборн. – И валите отсюда, а то я уже устал с вами разговаривать.

Едва отряд покинул шатер владык, как по воде снова побежала рябь, и зеркало показало российский автомобиль, по качеству не уступающий «мерседесу», обнимавшихся эльфа и орка, а также высадку американцев на Луне.

Когда белая тень, принадлежавшая Владычице галадримов, беззвучно проскользнула в палатку, где отдыхал отряд, проснулся только Джек Смит-Вессон, для которого острый слух являлся частью профессии. Убедившись, что непосредственной опасности нет, стрелок перевернулся на другой бок и тут же заснул.

Галадриэль с трудом растолкала крепко дрыхнувшего Фредди, приложила палец к его губам и подала знак следовать за ней. Заспанный хоббит продрал глаза и вышел из палатки.

Галадриэль привела его в свой шатер. Неизвестно, где проводил эту ночь Келеборн, но внутри его не было.

– Можешь не рассказывать мне о том, что ты видел в моем зеркале, – сказала Галадриэль. – Я подсматривала.

– О, – сказал Фредди и преисполнился восхищения перед ее мудростью.

– Ты видел, как распадается Братство Кольца и все вы расходитесь в разные стороны, – сказала Галадриэль. – Еще ты видел Глаз.

– Да. – Фредди содрогнулся от кошмарного воспоминания.

– Это был Глаз Саурона, – сказала Галадриэль. – Его взор рыщет по всему Средиземью, и трудно найти тот уголок, что уберегся от всевидящего ока. Саурон ищет тебя, Фредди. Тебя и кольцо, которое ты несешь.

Фредди опять содрогнулся. На этот раз от кошмарного предчувствия.

– Кольцо Саурона является средоточием великой силы и великого зла, – сказала Галадриэль. – Не каждый может хранить его без негативных последствий для здоровья и рассудка, и не каждый способен расстаться с ним, когда придет срок.

– Да?

– Именно, – сказала Галадриэль. – Тебе кольцо точно ничего хорошего не принесет. Сначала у тебя вылезут волосы, а кожа покроется язвами и наростами. Потом у тебя выпадут все зубы. Ногти почернеют, а пальцы станут толстыми, как сосиски. Потом у тебя начнутся внутренние кровотечения, из носа выльются литры слизи, а уши приобретут фиолетовый оттенок и отвалятся. Потом с тобой произойдет еще очень много неприятных вещей, можешь мне поверить, гораздо более неприятных, чем те, которые я тебе уже описала, и в итоге ты умрешь мучительной смертью.

Фредди подумал, что легализация табака ему не так уж и нужна.

– И, что самое ужасное, ты будешь видеть, как с твоим организмом происходят изменения, ведущие к летальному исходу, – сказала Галадриэль. – Но ты ничего не сделаешь, потому что кольцо полностью поработит твой разум и ты не сможешь оставить его.

– Э… – сказал Фредди, и его рука сама нащупала цепочку, на которой висел артефакт. – Хотите, я вам его прямо сейчас отдам?

– Вот так просто возьмешь и отдашь? – уточнила Галадриэль, несколькими движениями взбивая гриву своих волос и эротично изгибая спину. – Безо всяких условий?

– Да, – сказал Фредди, глотая слюну. – Безо всяких условий.

– Не буду лукавить, заманчивое предложение, – сказала Галадриэль. – Долго я мечтала о том, чтобы заполучить колечко Саурона. Ух, я бы с ним развернулась. Но я не была бы темной, нет. Я была бы светлой, ослепительной, яркой, и вместо Темного Властелина вы получили бы Белую Королеву, жестокую, но справедливую. Я бы заборола зло по всему Средиземью, я причиняла бы добро насильно и насаждала всюду милосердие и любовь к ближнему. Все бы уважали меня и склоняли предо мной свои головы. Вы преклонялись бы предо мной, и я правила бы этим миром вечно. Вечно!

– Так правь! – вскричал Фредди.

– Обойдетесь, – сказала Галадриэль на полтона ниже. – Не заслужили вы еще такую Владычицу, как я. Лучше уж я останусь Галадриэлью и буду руководить достойнейшими из достойных. Галадримами то есть. А с кольцом ты сам парься. Тебе его вручили, у тебя пусть уши и отваливаются.

Измотанные походом Хранители не возражали бы если бы им дали выспаться, но звук горна был неумолим. Вставайте, кричал горн. Вставайте! Дорога ждет вас!

– Убить бы этого трубача, – ворчал Арагорн, вылезая из спального мешка. – Шесть утра, а он тут разоряется, как полоумный.

Невыспавшихся Хранителей накормили холодной овсянкой, Келеборн толкнул небольшую речь в стиле «Мы в вас верим, а фиг ли еще остается?», потом Хранителей проводили на берег реки и выдали им три хилые байдарки.

– Вот ваши лодки, – напутствовал их Келеборн. – А вот и весла. Так что гребите отсюда побыстрее.

А Галадриэль, чей носик был припудрен волшебным порошком, стояла на берегу и еще долго махала рукой неизвестно кому.

ГЛАВА 9

Здесь наши пути расходятся.

Иван Сусанин.

Три дня отряд передвигался на байдарках.

Плавание проходило спокойно и без приключений, что несказанно радовало всех членов Братства.

Хорошая погода, ясное небо, неторопливое течение реки, монотонная работа веслами и полное отсутствие орков – что еще может доставить людям удовольствие во время героического похода?

Фредди тревожило только одно – как там дела в Шире. Он опасался, что за время его долгого отсутствия другие семьи могут обрести силу и вытеснить клан Баггини из бизнеса. Таталья, Барзини и в особенности Cопрано готовы были использовать любую возможность для усиления своего влияния.

После выполнения порученной доном Элрондом миссии об этом надо будет позаботиться в первую очередь. Что толку от экономических соглашений, если сливки со сделки будут снимать другие?

Остальные хоббиты мыслили примерно в том же ключе.

Леголаса и Арагорна больше всего беспокоил Боромир. Он наверняка так и не расстался с идеей завладеть кольцом в пользу Гондора и не допустить смены власти в своем родном государстве. Будучи прямым наследником Денетора, он был кровно заинтересован в том, чтобы Арагорн не воплотил в жизнь свои притязания на престол.

У Джека и Гарри хватало своих забот.

И лишь один Гимли, сын Глоина, мог похвастаться полной незамутненностью сознания.

Ближе к вечеру отряд причалил к берегу возле очередных живописных развалин.

– Это бывший порт Гален, – сказал Арагорн. – Переночуем здесь, а утром переправимся на ту сторону реки и дальше пойдем пешком.

– Может, сразу переправимся? – спросил Гимли. – Чего зря время терять?

– Ночью там полно орков, – сказал Арагорн. – Их там и днем полно, но днем они более медлительны и нам будет легче прорваться сквозь их патрули.

– Наконец-то будет драка, – сказал Гимли. – А то я с самой Мории никого не убивал. Скучно.

За неимением бочонка пива и толпы гномьих женщин Гимли мог развлечься только в бою.

Продолжая что-то ворчать себе под нос, гном занялся разведением костра, а Гарри со вздохом развернул скатерть-самобранку. Когда все это закончится, подумал он, сяду на овощную диету и буду чистить организм. Эта скатерть постоянно все пережаривает. Страшно подумать, сколько шлаков я уже нахватал.

Арагорн закурил трубку и подозвал к себе Леголаса.

– Надо уже что-то решать, – сказал он. – Боромир не нравится мне с каждым днем все активнее и активнее.

– Мочить его надо, – сказал Леголас.

– Я сам, – сказал Арагорн. – Такие дела тонкого подхода требуют. Вот ты вроде бы эльф, а работаешь топорно. Удивляюсь я, как после Мории никто ничего не заподозрил.

– Пришлось импровизировать, – признался Леголас. – Не каждый день под руку так удачно подворачивается Балрог. Вот во времена Моргота их было много…

– Тогда все и резали друг друга почем зря, – сказал Арагорн. – Скажи, правду ли говорят, что эльфы отличаются тонким зрением и слухом?

– Конечно, – сказал Леголас.

– Орки поблизости есть? – спросил Арагорн.

Леголас прислушался.

– Копошится кто-то неподалеку, – сказал он. – Подожди, сейчас разговор подслушаю. Ага, отряд, рыл сто-сто пятьдесят. За главного у них некий Углук.

– Известная личность, – сказал Арагорн. – Встречался я с ним при довольно пикантных обстоятельствах, тот еще тип. Далеко они?

– Километров пять к югу.

– Так-с, – прикинул Арагорн. – По пересеченной местности орк бегом километров десять в час выдает, даже при полном снаряжении. Выходит, они могут быть здесь в течение получаса.

– Ты что задумал, Киллер?

– Используем орков так, как ты использовал Балрога, – сказал Арагорн. – Тут главное – трупов побольше навалять, чтобы потом никто лишнего мертвеца не заметил.

– На Боромира намекаешь?

– А на кого ж еще, – подтвердил Арагорн. – Только как бы нам их внимание привлечь?

– Это я могу устроить, – сказал Леголас.

– Тогда обсудим остальные подробности, – сказал Арагорн. – Я беру на себя Боромира, а ты проследи, чтобы хоббиты откололись от отряда и двинули в сторону Мордора. Особенно тот, что с кольцом.

– Кстати, что-то я его не наблюдаю.

Киллер осмотрелся и признал правоту слов Леголаса. Фредди в лагере отсутствовал.

– Мерин, Пиппин! – крикнул Арагорн. – Где ваш босс?

– Он покурить пошел, – отозвался Мерин. – Хочу, говорит, в одиночестве воздух никотином попортить.

– Только сдается мне, что не одним только никотином он там балуется, – сказал Пиппин.

– И Боромира давно не видно, – заметил Леголас. – Не опоздали ли мы?

– Не думаю, – сказал Арагорн. – Даже если Боромир Фредди и прирежет, далеко он не уйдет. А у нас все равно три хоббита в запасе. Начинаем действовать по плану «разгром».

Фредди Баггини сидел на огромном валуне с поросшими мхом боками, задумчиво курил трубку и болтал ногами в воздухе. Он смотрел на другой берег реки, который контролировали орки. Именно в том направлении, скрытый от всего остального мира высокими горами, лежал Мордор, царство тьмы и родина всего зла, что расползлось по Средиземью за последнее время.

Фредди пытался представить себе Мордор. Место, где вольно разгуливают орки, где ни от кого не скрываясь парят в небесах оседлавшие птеродактилей назгулы, куда стекаются со всего Средиземья толпы наемников, где стоит высоченная башня, на вершине которой находится единственный Глаз темного владыки Саурона. Любопытно было бы на все это посмотреть.

Послышался треск, словно сквозь кусты ломился охваченный либидо лось, и на небольшую полянку, облюбованную Фредди для перекура, вывалился Боромир.

– Приветик, – сказал он, неестественно улыбаясь. – Табачком не угостишь?

– Пожалуйста, – сказал Фредди и кинул Боромиру кисет.

Гондорец поймал кисет левой рукой, набил свою трубку и задымил.

– Мы сейчас находимся на последнем перекрестке, – сказал Боромир. – После того как мы форсируем реку, дороги назад уже не будет.

– Угу, – сказал Фредди.

– Я все еще считаю, что уничтожать кольцо глупо, – сказал Боромир. – В нем сосредоточена великая сила, и эта сила поможет Гондору сокрушить Мордор и занять его место… Я не это хотел сказать…

– Знаю я все, что ты хотел сказать. – Фредди как бы невзначай положил руку на эфес своего меча. – Власти ты хочешь.

– А кто ж ее не хочет-то? – удивился Боромир. – Это хорошо, что ты все правильно понимаешь. Скажи, а ты никогда не задумывался, что иметь дело с Гондором будет куда легче, чем с Дольном?

– Под дона Элронда копаешь?

– Дон Элронд, при всем моем к нему уважении, это уже прошлое, – сказал Боромир. – Мы с тобой – современные люди и должны смотреть вперед. Нужно видеть перспективу, Фредди. У эльфов в этом мире перспективы нет. Будущее за людьми, Фредди, и хоббитам стоит держаться к нам поближе. Гондор – самое могучее человеческое государство на континенте, а с кольцом мы станем единственным государством. Это будет великая империя, правящая всем миром, и сейчас ты имеешь шанс застолбить место рядом с троном. Могу предложить тебе портфель министра здравоохранения и отдать в твои руки контроль над игорным бизнесом. Как тебе предложение?

– Предложение козырное, – сказал Фредди. – Если бы не одно «но». Империи-то у тебя еще нет, и далеко не факт, что все пройдет так гладко, как ты описываешь.

– Трудностей боишься? – спросил Боромир.

– Слишком все это рискованно, – сказал Фредди. – Кольцо в руках лучше, чем назгул в небе. Я уж лучше к Ородруину прогуляюсь.

– Жаль, – сказал Боромир, вставая в боевую стойку и вытаскивая меч, – что не достигли мы с тобой консенсуса. Ладно, не принимай свою смерть близко к сердцу. Ничего личного – чистый бизнес.

Леголас уселся на бревно рядом с Гимли и протянул ему фляжку, украшенную причудливой эльфийской вязью.

– Вискарь? – недоверчиво спросил Гимли.

– «Особое эльфийское» двухсотлетней выдержки, – сказал Леголас.

– Ого, – сказал Гимли и приложился к фляжке.

– Все не высоси, – предупредил Леголас.

– Знатный вискарь. – Гимли отдал полупустую фляжку эльфу, и тот тоже хлебнул. – Знаешь, что мне хочется после хорошего вискаря?

– Знаю, – сказал Леголас. Собственно говоря, на этом знании и строился его план по привлечению внимания орков.

– Ты подпоешь? – спросил Гимли. – Знаешь песенку про Царя-под-Горой?

– Начинай, – сказал Леголас. – Я подхвачу припев.

Гимли запел.

Когда переехал, не помню,

Наверное, был я бухой.

Мой адрес не дом и не улица,

Мой адрес сегодня такой.

Мория – гномам дом. Мория – гномам дом.

Когда тормозит меня Балрог,

Голубчик, мол, кто ты такой?

Ему отвечаю дубиной,

Ему отвечаю стрелой.

Мория – гномам дом. Мория – гномам дом.

Я орков рубил топорами,

Я гоблинов резал пилой,

Они меня помнят. Я – Балин.

Я – Балин, я – Царь-под-Горой

Мория – гномам дом. Мория – гномам дом [91].

В конце песни воодушевленный Леголас выхватил свой охотничий рог и трижды в него протрубил. Эти звуки разнеслись на многие километры вокруг. Если уж орки не отреагировали на песню, оставить без внимания звук эльфийского рога они просто не могли.

– Бизнес, говоришь? – прошипел Фредди, вытаскивая свой меч. – Когда в мою сторону тычут острыми железками, это перестает быть чистым бизнесом. Я склонен воспринимать такие выпады как очень даже личные.

– Выбор твой, – сказал Боромир и атаковал.

По меркам хоббитанского захолустья Фредди был неплохим бойцом, хотя в последнее время он удалился от активной деятельности и вместо себя посылал на разборки Мерина и Пиппина, вооруженных бейсбольными битами.

Боромир же считался одним из лучших бойцов Гондора. Он был выше Фредди, тяжелее, сильнее, опытнее, и меч его был в два раза длиннее, чем хобиттанский кинжал. В такой схватке у доблестного представителя клана Баггини не было никаких шансов.

Поэтому он быстренько отскочил назад и надел на палец волшебное колечко, сразу же сделавшись невидимым.

– Ах ты тварь волосатая, – пробормотал Боромир, пронзая мечом воздух. – Не по чесноку волшебные прибамбасы в драке использовать. Сними кольцо, мерзавец!

Боромир не был сторонником грязного боя. Особенно в тех случаях, когда грязные трюки использовал его противник.

– Орки, – предупредил Леголас. – Через пару минут будут здесь.

– Интересно, откуда они взялись? – спросил Гимли, хватаясь за свой топор.

– Сэмми, найди своего босса, – коротко приказал Арагорн. – Мерин, Пиппин, вы тоже можете поискать.

– Мы тоже пойдем, – сказал Джек. – Мало ли что там случилось…

– Только идите в разные стороны, – сказал Арагорн. – Чтобы охватить как можно большую зону поиска.

– Не учи ученых, – отозвался Мерин.

Хоббиты и пришельцы из другого мира скрылись в лесу.

– Разомнемся, – сказал Гимли, когда из леса на поляну посыпались орки.

Невидимый хоббит проскользнул мимо орков, и половина отряда Углука обрушилась на Боромира.

Они не представляли себе, с кем связались. Наследник Денетора и штатный киллер Гондорской группировки укладывал врагов пачками, и скоро земля вокруг Боромира была залита черной орочьей кровью.

Фредди справедливо рассудил, что наиболее безопасным для него является место возле прославленного воителя Арагорна, и двинул к лагерю. С кольцом на пальце он чувствовал себя не очень уютно, особенно после рассказов Галадриэли, поэтому содрал гайку с пальца, как только оказался вне зоны видимости орков. Это была ошибка. Как только хоббит снова стал видимым, в ствол растущего за его спиной мэллорна тут же вонзилась стрела. Фредди быстренько надел дивайс обратно и внимательно рассмотрел стрелу.

Характерное оперение, которым оснащал свои стрелы Леголас, сразу бросилось ему в глаза.

Всюду враги, подумал Фредди. Что за времена такие, когда никому верить нельзя?

Видимо, пора откалываться от отряда и пускаться в одиночное плавание. Если хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо… И так далее.

Фредди бросился к байдаркам и столкнул одну из них в воду.

Вместо того чтобы искать своего босса, Мерин и Пиппин беззаботно гуляли по лесу и были застигнуты отрядом Углука врасплох. Они даже не успели выхватить из ножен свои символические мечи, как были схвачены крепкими руками воинов Мордора.

– Кому руки вяжете, волки позорные! – успел крикнуть Мерин перед тем как рукоять орковского топора почти нежно опустилась на его голову.

– Коротышек приказано брать живьем! – рявкнул Углук на чересчур ретивого подчиненного. Командир отряда подошел к Пиппину и поднял руку перед его лицом. Учуяв запах подмышки Углука, хоббит закатил глаза и потерял сознание. – Вот так надо действовать! – сказал Углук. – Тонко, с импровизацией. Уносите этих, а мы пойдем за остальными.

Боромир орудовал мечом и кинжалом, периодически поднося ко рту рог и пронзительно трубя. Таким образом он подзывал к себе следующую порцию орков, когда расправлялся с предыдущей.

Гарри и Джек, случайно оказавшиеся на фланге орковской атаки, быстро расправились с доставшейся им долей созданий тьмы и не лезли на рожон. Они оба знали, чем закончится эта битва, и не собирались менять течение событий. Кто знает, как сложится дальнейшая судьба Средиземья, если Фредди и Сэмми сейчас не уплывут на другой берег, а Боромир останется жив.

Боромир не нравился Гарри, а потому волшебнику совсем нетрудно было стоять в стороне и ждать развязки.

Арагорн, Леголас и Гимли перебили всех, кто на них нападал, и бросились вниз по склону небольшого холма. Они бежали туда, где бился с врагами Боромир.

Леголас сделал вид, что споткнулся (вот позор, это эльф-то!), и рухнул под ноги Гимли. Гимли перелетел через голову, роняя топор, и покатился вниз по склону. Его продвижение остановил только раскидистый дуб, в ствол которого гном врезался головой. Дерево покачнулось, осыпав Гимли дождем из желудей. Леголас подошел к гному и проверил его самочувствие. Шлем смягчил удар, да и голова у гнома была покрепче самого дуба.

Леголас убедился только, что Гимли не придет в сознание еще по крайней мере полчаса, и поспешил к Арагорну.

Двое претендентов на престол Гондора, потомок Исилдура и наследник Денетора, бились с орками плечом к плечу. Говоря по правде, у Сарумановых выкормышей было очень мало шансов против двух длинных сверкающих мечей профессиональных убийц, танцующих, как принято говорить в таких случаях, завораживающий танец смерти.

Скоро половина отряда Углука была порублена в капусту, и два человека обнаружили, что им больше некого убивать.

Разве что…

Они встали лицом к лицу.

– Полагаю, у нас есть хороший шанс уладить наши небольшие разногласия, – сказал Боромир.

– Верно, – согласился Арагорн. – А того, кто окажется менее удачлив, спишем за счет орков.

– Так чего же мы ждем? – спросил Боромир, и они скрестили мечи.

– Странное зрелище, – заметил Гарри, наблюдая, как пустая байдарка отплывает от берега.

Особенно странным Гарри показалось весло, один конец которого погружался в воду, а другой парил в воздухе.

– Он уплывает, – сказал стрелок. – Вместе с кольцом.

– Это часть истории, – сказал Гарри. – Правда, я не вижу Сэмми.

– Наверное, Сэмми его потом догонит.

– Наверное.

Когда Фредди отгреб от берега на расстояние полета стрелы, он стянул с пальца кольцо.

Куча провизии, сваленная на корме лодки, зашевелилась, и из-под нее выбрался бледный Сэмми.

– Босс, как я рад вас видеть, – сказал он.

– Что ты здесь делаешь?

– Меня послали искать вас, и я решил проверить байдарки, – сказал Сэмми. – Видите, я вас нашел.

– Кто кого в данном случае нашел, это вопрос спорный, – пробурчал Фредди, но в глубине души он был доволен появившейся компанией. Сэмми, конечно, не гений, зато он довольно упитанный, а дорога предстоит длинная.

В этой части повествования мы прощаемся с доблестными хоббитами Фредди и Сэмми. Их путь в Мордор, долгий, нудный и полный скучных приключений, достаточно подробно описан товарищем Толкином, и у нас нет оснований ему не доверять. Может, какие-то мелочи его рассказа и не соответствовали действительности и он не до конца разобрался с мотивацией Горлума, но в целом все было именно так, как в книге. Нас же больше интересует другая часть приключений отряда, и мы будем пристально следить за передвижениями Гарри, Джека и примкнувших к ним местных жителей.

Когда Гимли пришел в себя и добрался до места, где принял свой последний бой Боромир, Арагорн сидел на корточках и вытирал лезвие своего меча пучком травы. Леголас ходил вокруг и выковыривал из орочьих трупов свои стрелы.

– Что тут произошло? – спросил Гимли, тряся головой. На его шлеме была огромная вмятина.

– Боромир умер, – сказал Арагорн. Упрямое пятнышко красного цвета никак не желало сходить с его лезвия. Кровь орков была черного цвета, поэтому пятнышко могло скомпрометировать Киллера. – Инфаркт миокарда, должно быть.

– А хоббиты?

– Мерин и Пиппин, скорее всего, захвачены орками.

– А куда делись двое других?

– Вон. – Арагорн махнул мечом в сторону реки. Байдарка с двумя маленькими фигурками преодолела уже половину расстояния до другого берега.

– Так чего мы тут прохлаждаемся? – спросил Гимли. – Надо догонять!

– На фиг, – сказал Арагорн. – Пусть гребут. Есть мнение, что вдвоем они лучше справятся. Чем меньше диверсионный отряд, тем труднее его обнаружить.

– Это точно, – сказал Леголас. – Там, где десять человек будут пробиваться с боем, двое могут пройти незамеченными.

– Это правда, – сказал Джек.

Бой закончился, и они с Гарри решили, что уже можно объявляться на глаза остальной компании.

Арагорн и Леголас были рады, что в вопросе с хоббитами стрелок занял их сторону, и даже не стали спрашивать, где они с Гарри пропадали и сколько убили народа.

– Ну раз вы все так считаете, то пусть плывут, – согласился Гимли. – А мы тогда чем займемся?

– Двинем в Рохан, – сказал Арагорн. – Кавалерия нам точно не помешает.

– Может, по пути отобьем у орков Мерина и Пиппина, – сказал Гимли.

– Тебе лишь бы подраться, сын Глоина, – проворчал Арагорн. – Ладно, если встретим орков, которые утащили эту парочку, можешь их всех убить. А теперь поспешим ко двору Теодена. Нас еще ждут великие дела!

ГЛАВА 10

…а впереди – командир на белом коне.

В. И. Чапаев.

Наверное, никто не удивится, узнав, что Горлогориус был неуживчивым человеком и не слишком хорошо ладил со своими коллегами. Волшебники нетерпимы по определению, и чем значительнее роль волшебника в Гильдии, тем выше он поднимается по асоциальной лестнице.

Одним из немногих людей, с которыми Горлогориус мог более-менее нормально общаться в течение продолжительного времени, был Мэнни. Именно поэтому руководство гильдии назначило Мэнни куратором операции по сбору артефактов, которой руководил Горлогориус, и именно поэтому двое старых волшебников в последнее время часто виделись друг с другом.

Очередная встреча произошла на вершине личной башни Мэнни, с которой открывался прекрасный вид на окрестные горы.

Мэнни глотнул коньяка и отложил в сторону второй том «Властелина Колец».

– Если вдуматься, довольно странная история, – сказал он.

– Не более странная, чем наша собственная, – сказал Горлогориус.

– У меня нет претензий к основной концепции, – сказал Мэнни. – Тем более что этот мир является одним из узловых миров нашей Вселенной, и его влияние распространяется на другие измерения, в том числе и посредством этой книги. Но некоторые детали вызывают у меня лишь недоумение.

– Например?

– Например, кольцо.

– Хорошенькая деталь, – сказал Горлогориус. – И что тебя смущает в самом кольце?

– Много чего. Взять хотя бы его дизайн. Насколько я помню, в том мире существует много колец. Три кольца у эльфов, семь колец у гномов и девять колец у людей…

– Ага, – сказал Горлогориус. – Чем ущербнее раса, тем больше колец она получила в качестве компенсации.

– Ты не любишь людей, – заметил Мэнни.

– Не люблю, – сказал Горлогориус.

– Это странно, если учесть, что ты один из них.

– Я – не человек, – сказал Горлогориус. – Я – волшебник, венец эволюции, вершина пищевой цепочки. Я не люблю людей, но не вижу в этом никакой катастрофы. Я также не люблю гномов, не люблю эльфов, не люблю орков, троллей, и гоблинов я тоже не люблю. Я и тебя не люблю, Мэнни, и не собираюсь этого скрывать. Единственная положительная эмоция, которую способны вызвать у меня другие разумные существа, это уважение. Я уважаю тебя, Мэнни, уважаю многих своих коллег по гильдии, уважаю некоторых из своих врагов, тех, которые этого заслуживают. Уважение рационально и мотивированно, оно всегда основывается на реальных фактах, личных или профессиональных качествах людей и их поступках. Любовь же не имеет под собой никакого фундамента, и потому она неприемлема для человека, стоящего на моей ступени разумности.

– Это жестко, – заметил Мэнни.

– Зато правда, – сказал Горлогориус. – Любовь ошибочно принято считать могучей созидательной силой, но она не имеет ничего общего с инстинктом продолжения рода. Даже самый романтично настроенный человек не признает за орками способности любить, что не мешает оркам размножаться не менее успешно, чем это делают люди. Любовь – это болезнь, и она поражает слабых.

– Хорошо, что никто, кроме меня, не слышит твоих рассуждений, – сказал Мэнни. – Людей, произносящих такие речи, принято закидывать гнилыми яблоками и тухлыми яйцами, и это в лучшем случае. Потом у этой медали есть обратная сторона. Тебя ведь тоже никто не любит.

– Очень хорошо. Я не хочу быть объектом чьей-то эмоциональной нестабильности. И если ты не против, то я хотел бы вернуться к тому, с чего мы начали, и услышать, какие у тебя есть вопросы по дизайну кольца.

– Больно он простенький, – сказал Мэнни. – Другие кольца с наворотами, с камнями там и прочими финтифлюшками, а это – вообще без ничего. Одна только надпись, которую большую часть времени и не видно.

– На обручальное похоже, – сказал Горлогориус.

– Вот именно, – сказал Мэнни. – Что Саурон хотел сказать этим кольцом, похожим на обручальное?

– Что он верит в брак, – сказал Горлогориус. – Или что хорошее слово «браком» не назовут. А может быть, это был план, рассчитанный на долгосрочную перспективу, и подобным дизайном Саурон хотел дискредитировать саму идею брака в веках.

– Правды мы уже все равно не узнаем, – сказал Мэнни. – Саурона замочат, а даже если бы и не замочили, то вряд ли бы он стал что-то кому-то объяснять.

– А я бы с ним поговорил, – сказал Горлогориус. – Только как это сделать, когда твой собеседник представлен в реальном мире одним только глазом?

– И что бы ты ему сказал? – полюбопытствовал Мэнни.

– Мне нравится его стиль, – сказал Горлогориус. – Конечно, он темный, злобный, коварный и неоправданно жестокий, но стиль его мне все равно нравится. Он вызывает уважение. Воспылав желанием установить мировое господство, Саурон выбрал самый рациональный способ достижения результата и создал нечто, что позволяло бы ему контролировать уже имеющиеся в его мире могучие силы. Одним ударом он получал в свои руки мощь и отбирал ее у своих врагов. Это же чистое айкидо. Еще мне нравится его упорство. Его убили, а он воскрес. Не думаю, что на его месте я поступил бы так же. Неплох также подбор союзников – бессмертные назгулы, могущественный Саруман, орки, имеющие численное превосходство над другими расами Средиземья.

– Но в итоге он все равно проиграл, – напомнил Мэнни.

– Верно, – сказал Горлогориус. – Против законов вселенной не попрешь.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Мэнни. – Что за законы?

– Вообще-то пока это тайна, – сказал Горлогориус. – Я собирался обнародовать свой доклад на очередном съезде гильдии, но раз уж мы заговорили об этом, то я тебе расскажу. Только ты мне пообещай, что об услышанном распространяться не будешь.

– Зуб даю, – сказал Мэнни.

– Я провел фундаментальные исследования и перелопатил информацию по огромному количеству миров нашей множественной вселенной, – сказал Горлогориус. – И вывел основной закон. У меня еще нет точной формулировки, но общий смысл сводится к тому, что в нашей вселенной добро всегда побеждает зло.

– Да ну? – удивился Мэнни.

– В длительной перспективе, – сказал Горлогориус. – Рано или поздно, но зло обязательно проигрывает. Не всегда окончательно, но всегда с треском. Не нокаутом, так по очкам.

– И что из этого следует? Зачем ты вообще проводишь такие исследования?

– Я пытаюсь создать психологический портрет Создателя, – сказал Горлогориус. – Из открытого мною закона следует, что он является добрым и, возможно, немного наивным существом.

– Практическое применение у твоего закона есть?

– Нет, – сказал Горлогориус. – То, что я называю длительной перспективой, может превышать срок жизни одного конкретно взятого волшебника, пусть даже этим волшебником буду я, и в этой жизни ничто не предрешено заранее. Но мне приятно сознавать, что я нахожусь на стороне правого дела, и оно все равно победит. Рано или поздно.

– Должно быть, это согревает тебя долгими зимними вечерами, – заметил Мэнни.

– Это и еще немного хорошего коньяка, – сказал Горлогориус.

В той климатической зоне, где могущественный маг разместил свою башню, с технической точки зрения зимы вообще не было.

Прошло уже три дня с момента трагической гибели Боромира. Все эти три дня заметно поредевший отряд двигался практически без остановки. Ели на ходу, а про сон вообще пришлось забыть. Арагорн гнал и гнал их вперед, опасаясь, что весть о смерти Боромира опередит их, Денетор объявит Киллера своим личным врагом и запретит ему вход в Минас-Тирит.

Арагорн знал Денетора, наместника Гондора, не понаслышке. Денетор был умным, жестким и очень амбициозным человеком. История о смерти Боромира от рук орков могла бы обмануть кого угодно, но только не его родного отца.

По странной случайности орки, пленившие Мерина и Пиппина, отступали тем же путем, а потому со стороны могло показаться, что отряд Арагорна преследовал именно их, а не королевские амбиции своего предводителя.

У гнома, привыкшего к тесным и затхлым подземельям, в бескрайних степях Рохана началась агорафобия, и теперь он вообще не снимал шлема с узкой прорезью, утверждая, что шлем сужает его восприятие окружающего пространства. Гарри держался исключительно на заклинании неутомимости и сознании того факта, что единственный в их компании волшебник не должен падать в грязь лицом. Он был уверен, что Гэндальф на его месте бежал бы впереди и задавал темп всему отряду.

Внезапно Леголас остановился и приложил руку козырьком ко лбу, всматриваясь вдаль. Вслед за эльфом притормозили и все остальные.

– Что ты там видишь? – спросил Арагорн.

– Белое пятно, – сказал Леголас. – Нетипичный для степи цвет.

– Это не просто белое пятно, – сказал Джек, чье зрение не уступало по остроте зрению эльфа. – Это человек в белых одеждах.

– Может, это галадрим? – предположил Арагорн.

– Не похож он на эльфа, – сказал Джек.

– Он старше средних лет, – сказал Леголас.

– Намного старше, – поправил его Джек. – Скорее, это почти старик.

– Я и пятна-то не вижу, – сказал Арагорн.

– Высокого роста, – сказал Леголас.

– Волосы тоже белые, – сказал Джек.

– Он движется в ту же сторону, что и мы, – сказал Леголас.

– У него белая борода, – сказал Джек. – Она развевается на ветру.

– Родинка на правой щеке, – сказал Леголас.

– Вообще-то он к нам спиной повернут, – сказал Джек.

– Ты прав, – сказал Леголас. – Про родинку это я приврал. Но у него в руке большая палка.

– Это посох, – сказал Джек. – С весьма нехилым набалдашником.

– Белые одежды, белые волосы, белая борода и посох с набалдашником, – задумчиво подытожил Арагорн, и его лицо озарила внезапная догадка. – Это Саруман!

– Что бы Саруману делать одному пешком в степях Рохана? – спросил Гимли.

– Не знаю, – сказал Арагорн. – Зато я знаю, что мы с ним сделаем. Вперед!

Волшебник в белых одеждах – Джек, Гарри и мы с вами точно знаем, что это был не Саруман, – никак не реагировал на топот, лязг и сопение за своей спиной. Он не прибавлял и не сбавлял темпа своего передвижения и даже не оборачивался.

То ли эльфов не учили, что нападать со спины нехорошо, то ли Леголас был неправильным эльфом, но он выпустил стрелу, как только они приблизились на достаточное для выстрела расстояние.

Волшебник шевельнул левым ухом [92], и стрела ушла в небо по высокой дуге.

В тот же миг Гимли выронил из рук раскалившийся докрасна топор, а Арагорн проделал тот же трюк со своим мечом.

Отряд замер на месте. Трое его бойцов не ожидали подобного развития событий.

– Ну ты и гад, Саруман! – воскликнул Гимли. – Хорошо еще, что я в перчатках!

– Это кто тут Саруман? – спросил волшебник, оборачиваясь.

– Гэндальф! – воскликнул Арагорн.

– Да, это я, – сказал Гэндальф. – Как видите.

– Не иначе крылья себе отрастил, – пробормотал Гимли.

– Но ты стал белым теперь, Гэндальф! – воскликнул Леголас.

– Побелеешь с вами, – сказал Гэндальф. – То в бездну вместе с Балрогом бросают, то стрелами в спину тыкают.

– Глубока и никем не мерена пропасть под мостом Дарина, – сказал Гимли. – Но никогда я не думал, что мой народ издревле хранил там нехилые запасы мела.

РАССКАЗ ГЭНДАЛЬФА О ПАДЕНИИ В МОРИЙСКУЮ БЕЗДНУ

Друзья мои, вам, наверное, очень любопытно узнать, что было со мной после того, как я рухнул с моста и отправился в долгий и одинокий полет. Да, одинокий, ибо Балрог был гораздо тяжелее меня, и, согласно законам гравитации, падал быстрее. Догнать его мне удалось только на дне пропасти.

Не удивляйся, Гимли, и у пропасти под мостом Дарина существует дно.

Я упал в воду, и тут же на меня набросилось скользкое и противное чудовище. Сначала я убил его, а потом понял, что это был Балрог, который при соприкосновении с водой тупо потух.

Убив Балрога, я заработал много экспириенса и получил «левел ап». Не грузитесь и не расстраивайтесь, если не знаете, что это такое. Гарри – волшебник, он меня понимает.

В моем возрасте «левел ап» – не шуточки. Колбасило меня не по-детски. Отпустило только дня через три. Силы мои были на исходе, и я вырубился.

Пока я лежал без сознания, у меня было видение. Будто бы явился ко мне человек в белой одежде, увидел меня и закричал:

– А, так вы все-таки кипятите! Тогда я не зря сюда пришел!

Сорвал он с меня одежды и убежал. Я был слишком слаб, чтобы ему воспрепятствовать.

Потом он вернулся и принес мои шмотки, только были они белого цвета. Пытался я оплатить счет за химчистку, но воспротивился странный человек [93], сказал, что я ничего ему не должен, и обозвал меня неизвестными мне словами «рекламная акция».

Когда я пришел в себя, я был уже в таком виде, в каком вы наблюдаете меня в данный момент. Почему волосы тоже белые? Полагаю, они побелели от пережитого.

С превеликим трудом удалось мне найти пожарную лестницу, ведущую наверх, и так долго я взбирался по ней, что опять посерел, на этот раз от напряжения. Однако мне так понравился мой новый имидж, что я сделал небольшой крюк, забежал к галадримам и выпросил у них комплект чистой одежды. Теперь вот иду к царю Теодену, чтобы организовать Гондору кавалерийскую поддержку, а потом атаковать Мордор. А у вас что случилось?

Арагорн коротко обрисовал Гэндальфу события последних дней, начиная с бегства из Мории и опустив свою роль в трагической кончине Боромира.

– Что ж, – сказал Гэндальф, выслушав подробный отчет. – Полагаю, помочь Фредди мы уже никак не сможем. Насчет Мерина и Пиппина не переживайте – вчера я встретил отряд пленивших их орков и всех поубивал, а хоббитов отправил со спецзаданием в местное отделение Гринписа. Наша следующая цель – царь Теоден и его лошади. А то надоело мне пешком ходить. Стар я уже для подобных штучек.

В Средиземье хорошо известно, что самым значительным деянием Мерина и Пиппина была спровоцированная ими боевая акция Гринписа, в результате которой высокотехнологичное производство Сарумана была закрыто по причине нарушения экологического баланса. Вполне возможно, что этот ход затормозил технический прогресс Средиземья на несколько веков. Как бы там ни было, ни Мерина, ни Пиппина в ходе нашего повествования мы больше не увидим.

Столичный город табунщиков с гордым названием Эдорас был типичным образчиком примитивной деревянной архитектуры. Одноэтажные домики, невысокий заборчик, назвать который крепостной стеной не поворачивался язык, широкие, загаженные лошадиным навозом улицы. Дворец местного правителя Теодена был ненамного выше остальных строений, и дворцом его называли только из большого уважения к тому, кто его занимал.

Единственные ведущие в город ворота оказались открытыми, и рядом с ними никто не дежурил. Гэндальф нашел это неразумным в столь смутное для Средиземья время.

Отряд беспрепятственно добрался до самого дворца и только там встретил стражу.

Если двоих невооруженных парнишек без всяких следов доспехов на теле можно было отнести к числу охранников.

– Мы хотим видеть царя Теодена, сына Тенгеля, – заявил им Гэндальф.

– Легко, – сказал один из стражников. – Оставьте свое оружие и входите.

– Прости, браток, я не расслышал, – сказал Арагорн. – Что именно мы должны здесь оставить?

– Свое оружие, – терпеливо повторил стражник.

– Я – Гэндальф, – сказал Гэндальф. – Меня здесь все знают. Ты что, думаешь, что я способен зарезать твоего царя?

– Нет, не думаю, но вход во дворец с оружием запрещен, – сказал стражник. – У нас тут теперь зона, свободная от насилия.

– Прости, браток, я опять не расслышал, – сказал Арагорн. – Тут у вас что?

– Зона, свободная от насилия, – повторил стражник.

– И это говорит мне гордый всадник Рохана, воин бескрайних степей? – уточнил Арагорн.

– Грима Златоуст помог нам пересмотреть наши жизненные приоритеты, – сказал стражник.

– Я балдею, Клава, – сказал Арагорн.

– Я не Клава, – сказал стражник.

– А я все равно балдею, – сказал Арагорн.

– Из этой истории явно торчат уши Сарумана, – сказал Гэндальф. – Оставим оружие и посмотрим, что можно сделать.

Оружие тут же было свалено в кучу. По счастью, стражники были людьми отсталыми и не усмотрели ничего опасного в револьверах, висевших на поясе стрелка. Иначе Джек просто не вошел бы внутрь. Первое правило стрелка – никогда не расставайся со своим оружием.

Отряд проводили в главный зал царского дворца, где восседал на троне сам Теоден. Глава табунщиков оказался человеком чуть старше средних лет, с аккуратно подстриженной бородой, широкими плечами и не царским смирением во взоре. По правую руку от него находился Грима Златоуст, симпатичный молодой человек в роскошном камзоле, расшитом золотыми узорами.

– Здравствуй, Теоден, сын Тенгеля, – сказал Гэндальф.

– Здравствуй и ты, Гэндальф, сын неизвестно кого, – сказал Теоден. – Что за странную компанию ты привел в мой дворец?

– Это Арагорн, сын Арахорна, – сказал Гэндальф, и Арагорн коротко кивнул, подтверждая, что речь идет именно о нем. – Леголас, эльф из Зеленого Леса, Гимли, сын Глоина, из Одинокой горы, Гарри, сын Гарри и Джек, сын Смит-Вессона. Мы принесли тебе тревожные новости, Теоден. Грядет война.

– Я не удивлен, – ответил вместо Теодена Грима. – Это вполне в твоем стиле, Гэндальф. Где ты, там и война.

– А мы разве знакомы? – спросил Гэндальф.

– Да тебя тут каждая собака знает, – неучтиво сказал Грима.

– Точно, – сказал Теоден. – Шел бы ты отсюда, Гэндальф. И война вслед за тобой.

– Эта война не пройдет мимо, – сказал Гэндальф. – Она затронет всех, и каждого, и я пришел призвать тебя взяться за меч.

– Нет, это не наши методы, – сказал Теоден. – Меч – далеко не лучший способ для решения проблем. Рохан встал на тропу пацифизма.

– Куда он встал? – шепотом уточнил Гимли у Леголаса.

– Я тебе потом объясню, – шепнул в ответ Леголас.

– Как это понимать? – громовым голосом осведомился Гэндальф. – Тропа пацифизма ведет к обрыву!

– А ты вообще никуда не ведешь, – сказал Теоден. – Мы много лет воевали, ничего в итоге не выиграв. Теперь решили попробовать непротивление злу.

– Твоими устами говорит Саруман! – заявил Гэндальф. – Он жаждет погубить Рохан!

– Неужели ты хочешь чего-то иного? – спросил Теоден. – Ты просишь, чтобы я взялся за меч, а тот, кто берется за меч, обычно от меча и гибнет. У нас и мечей-то нет. Грима позаботился, чтобы искушение нами не овладело.

– Куда ты дел мечи? – грозно спросил Гэндальф у Гримы.

– Не твое дело, – сказал Грима. – На металлолом сдал.

– И ты ему позволил? – спросил Гэндальф у Теодена.

– Конечно, – сказал Теоден. – И не просто позволил. Я ему приказал. Мы отныне люди мирные, и мечи нам ни к чему.

– Мирные, ты говоришь? – спросил Гэндальф. – Хочешь мира – готовься к войне.

– Ага, – буркнул Гимли. – Хочешь мира – готовься к войне. Хочешь войны – готовься к войне. Иными словами, хочешь не хочешь, а война все равно будет.

– Ты меня утомляешь, Гэндальф, – сказал Теоден. – Ты явился сюда вербовать армию, но люди Рохана больше не будут погибать в войнах.

– Вот так, значит? – Голос Гэндальфа стал очень тихим, и люди, хорошо знавшие старого волшебника, попятились и втянули головы в плечи. – Значит, не нужен тебе больше меч?

– Не нужен, – подтвердил Теоден.

– Отлично, – сказал Гэндальф и в два прыжка оказался рядом с троном. – А как ты отреагируешь, если я сделаю вот так?

И на глазах у всех волшебник отвесил царю полновесную оплеуху.

Безоружные стражники Рохана даже не шелохнулись. Теоден улыбнулся, и от этой улыбки отряду Гэндальфа стало еще больше не по себе.

– Я отреагирую таким образом, – сказал Теоден и повернулся к Гэндальфу другой щекой.

– С Сауроном у тебя этот номер не пройдет, – сказал Гэндальф. – Потому что он ударит тебя мечом, а второй головы я у тебя не наблюдаю.

Саруман довольно потер руки.

Его политика в отношении Рохана приносила свои плоды. Грима отлично справился с порученным ему заданием.

Саурон любил пацифистов и считал пацифизм одним из полезнейших изобретений. Внуши своему врагу, что он пацифист, и его можно будет брать голыми руками.

Каждый день Саруман посвящал немного времени наблюдению за деятельностью своего агента при дворе Теодена, используя для этого палантир. Сегодняшняя трансляция оказалась особенно познавательной.

Значит, этот бродячий хорек все еще жив. Саруман очень надеялся на Балрога, но Огненный Бич не справился с возложенной на него задачей. Саруман жалел, что не прирезал Гэндальфа, пока тот был в его власти.

В принципе он совершил одну из самых распространенных ошибок, которые совершают злодеи всех мастей в разных мирах. Если ты добился преимущества над своим врагом, не надо над ним глумиться и показывать, какой ты крутой. Не надо изобретать для него самые изощренные виды смерти. Не надо выбалтывать ему все свои секреты, доказывая, что ты гораздо умнее и коварнее.

Лучше проведи бритвой по его горлу, воткни нож ему в сердце или ударь топором по голове. Задуши его подушкой, угости его вином с цианистым калием, дай ему подержаться за оголенные провода. Столкни его под поезд, прикрепи взрывное устройство к его машине, познакомь его с крокодилами, живущими в твоем бассейне. Может быть, результат будет выглядеть не слишком эстетично, зато в будущем он избавит тебя от множества проблем.

Злодеев обычно губит чрезмерная изобретательность. Они настолько уверены в своих силах, что хотят обставить свою победу с излишним шиком, который впоследствии выходит боком им самим.

Заманивать Гэндальфа в Морию и надеяться на Балрога оказалось большой ошибкой. Что ж, еще есть время ее исправить. Орки, вот кто поможет решить проблему. Главное, чтобы орков было побольше.

– Грядет последняя война, и никто не может остаться от нее в стороне, – в очередной раз повторил Гэндальф.

– Ты – жуткий демагог, Гэндальф, – сказал Теоден. – Не существует такой вещи, как последняя война. В Средиземье война является излюбленным видом спорта с самого начала времен. Когда-то было принято воевать с Морготом. Люди, эльфы и гномы нападали на Моргота примерно каждые сто лет, и это так ни к чему и не приводило. Ну, если не считать, что воины с обеих сторон гибли тысячами. Потом воевать с Морготом стало немодно, и его решили вынести на пинках. И что получилось в итоге? Моргота вынесли, его место тут же оказалось занято Сауроном, и все покатилось по новой.

– Интересная теория, – сказал Гэндальф. – Ты расскажешь ее еще раз, когда сюда придут орки?

– Когда сюда придут орки, меня здесь не будет, – сказал Теоден.

– Вот как? И куда же ты денешься?

– Мы уйдем на север, – вмешался Грима.

– Что я слышу? – удивился Гэндальф. – Воины Рохана собираются бежать от своих врагов? Что ж, вам придется бежать очень быстро. Когда мы шли сюда, то видели армию орков на марше. Примерно тысяч восемь голов.

– Девять тысяч двести семьдесят две, – поправил его Леголас. – Плюс-минус три головы. У меня было не очень много времени, чтобы подсчитать.

– Вот так, – сказал Гэндальф. – Похоже, Теоден, тебе надо начать собирать вещи прямо сейчас.

– Ну и ладно, – сказал Теоден. – Я и так все свое ношу с собой.

Внезапно из толпы придворных выскочила девушка.

– Папа! – закричала она. – Как ты можешь говорить такое? Мы должны встретить врага лицом к лицу!

– Умолкни, женщина, – сказал Грима. – Не слушайте ее, повелитель. Мы пойдем на север.

– Правда, Эовин, не вмешивайся, – сказал Теоден. – Тут все-таки серьезные мужчины разговаривают.

– Твоими устами говорит не воин, сын Тенгеля, – сказал Гэндальф. – Твоя дочь гораздо больше мужчина, чем ты.

Гарри подумал, что это весьма сомнительный комплимент для Эовин. Она была довольно симпатичной девушкой, хотя, конечно, и в подметки не годилась ни Галадриэли, ни Арвен.

– Ты утомляешь нас, Гэндальф, – заявил Грима.

– Ты говоришь, что вы пойдете на север, – сказал Гэндальф. – Но ты не уточняешь, что ждет всадников Рохана на севере. Лично я думаю, что их ждут топоры орков.

– Это домыслы! – взвизгнул Грима. – Какие ваши доказательства?

Вместо ответа Гэндальф запел.

Это была древняя боевая песня. Поначалу она казалась неуместной в зоне, свободной от насилия, но звучный голос Гэндальфа пробуждал к жизни неведомые силы, и мужество начало просыпаться в сердцах новоявленных пацифистов. Гарри подумал, что без магии тут явно не обошлось, но сканировать пространство и проверять свою догадку не стал. Ему было гораздо интереснее узнать, чем кончится дело.

Неба утреннего стяг.

В жизни важен первый шаг.

Слышишь, веют над страною

Ветры яростных атак?

Припев исполняли уже несколько голосов. Помимо Арагорна, Гимли и Леголаса песню подхватили придворные Теодена.

И вновь продолжается бой!

И сердцу тревожно в груди!

И Гэндальф такой молодой!

Всегда он бежит впереди!

Весть летит во все концы!

Вы поверьте нам, отцы!

Будут новые победы.

Встанут новые бойцы!

И вновь продолжается бой!

И сердцу тревожно в груди!

И Гэндальф такой молодой!

Всегда он бежит впереди!

И Гэндальф такой молодой!

Всегда он у нас впереди!

– Эх, держите меня семеро! – вскричал Теоден, соскочил с трона и пустился в пляс.

И вновь продолжается бой!

И сердцу тревожно в груди!

И Гэндальф такой молодой!

Всегда он бежит впереди!

И Гэндальф такой молодой!

Всегда он у нас впереди!

– Тьфу, блин!

Саруман плюнул на палантир, и попавшая на магический шар слюна мгновенно испарилась. Смотреть, как Теоден требует себе шашку, сводя на нет многомесячные усилия Гримы, было Саруману почти физически больно.

Поскольку подданные Теодена не подвергались психологической обработке Златоуста, а только выполняли приказ Теодена, свои мечи они просто спрятали подальше, и сейчас воины снова вытащили оружие из недавно оборудованных тайников. Тронный зал Эдораса блистал и звенел оружием.

– Снова я тебя недооценил, Гэндальф, – пробормотал Саруман.

Он жил в своей башне один и за последние века успел обзавестись дурной привычкой разговаривать сам с собой.

– Ну ничего, – продолжал бормотать Саруман. – Мы еще посмотрим, кто кого. Посмотрим, как вы, ребята, с орками справитесь. Будет, будет праздник и на нашей улице.

А из леса уже выходили одетые в пятнистую камуфляжную форму активисты Гринписа.

ГЛАВА 11

А знаете ли вы, что фраза «чтоб я сдох» на языке зомби на самом деле означает «чтоб я так жил»?

Горлогориус Хруподианис.

Через час после возвращения Теодена в ряды воинов, ликвидации свободной от насилия зоны и церемониального выдворения Гримы Златоуста за пределы Эдораса в пиршественной зале дворца состоялся военный совет.

– Орки будут здесь уже к вечеру, – сказал Леголас.

– Фигово, – сказал Теоден. – У меня половина армии на патрулировании.

– На патрулировании? – удивился Гэндальф. – Когда ж ты успел их туда отправить, пацифист?

– Говоря по правде, они просто ушли, – сказала Эовин. – Эомер, сын Эомунда, увел с собой всех, кто не пожелал расстаться с мечом.

– И ушла всего половина? – удивился Гимли.

– Вернемся к нашим оркам, – торопливо сказал Теоден. – Я предлагаю отступить к Хельмовой Пади и дать бой там.

– А чем эта Падь принципиально лучше Эдораса? – спросил Гимли.

– Она каменная, – сказал Теоден. – Очень удачно расположена со стратегической точки зрения, и тамошний замок еще ни разу не поддавался силе.

– Может, раньше просто силы ни у кого не было? – предположил Гимли.

– Стены высокие? – спросил Леголас.

– Высокие, – заверил его Теоден. – Только идти надо прямо сейчас.

– Не нравится мне эта идея, – сказал Гэндальф. – Чтобы я, великий маг и волшебник, драпал от каких-то орков, пусть их даже почти десять тысяч?

– Мне тоже драпать не пристало, – сказал Арагорн. – Это может плохо отразиться на моем будущем имидже правителя Гондора. Но, похоже, выхода нет. Защищать деревянный город весьма проблематично. Одна спичка, и все мы превратимся в шашлык.

– Тогда давайте дадим им бой в поле, – предложил Джек.

– Очень свежая мысль, – одобрил Гэндальф. – Как говорится, лучший способ защиты – это нападение.

– Это будет очень интересное нападение, – сказал Теоден. – Учитывая, сколько там орков и сколько мы можем выставить всадников.

– А сколько мы можем выставить всадников? – спросил Арагорн.

– Здесь, в Эдорасе, около двух тысяч воинов, – сказал Теоден. – Без людей Эомера…

– Порядок бьет число, – сказал Джек. – Если пехота плохо организована, у нее нет никаких шансов против кавалерии.

– Я бы не сказал, что орки плохо организованы, – заметил Теоден.

– Значит, надо их дезорганизовать, – сказал Джек.

– Даже дезорганизованные, они превосходят нас числом в соотношении пять к одному, – сказал Гэндальф.

– Две тысячи воинов против десяти… – задумчиво сказал Гимли. – Это ж верная смерть. Так чего мы ждем?

Конечно, орки не читали Толкина и не видели фильм Питера Джексона.

Поэтому они не знали, что решающее сражение, которому Толкин посвятил три страницы, а Питер Джексон – около полутора часов экранного времени, должно было состояться в Хельмовой Пади.

Они двигались походным маршем на Эдорас, когда на холме перед ними возникла фигура одинокого всадника.

Существа поумнее призадумались бы, что это может означать, и как минимум сбавили бы ход. Но орки продолжали движение.

Несколько особей попытались подстрелить фигуру из своих тяжелых луков, но стрелы не пролетели и половины расстояния. Орки решили, что это обычный разведчик Теодена, и перестали обращать на него внимание. При их численности они делали ставку отнюдь не на эффект внезапности.

Джек спрыгнул с лошади, вытащил из притороченного к седлу саквояжа три армейских миномета, установил их на земле, прикинул дистанцию стрельбы, сделал поправку на ветер и опустил первую мину в ствол.

Орки, услышав характерный для миномета свист впервые в жизни, озадаченно уставились вверх. Увидев летящий на них небольшой предмет и будучи незнакомы с подобным видом оружия, они приняли предмет за обычный камень и рассмеялись. Бросаться в десятитысячную армию камнями – это действительно смешно.

Они осознали свою ошибку, только когда мина упала в середину их строя и взорвалась. Ввиду большой скученности орков эффект получился впечатляющий.

Следом прилетели еще две мины, потом еще три, потом еще, и только после шестого залпа орки бросились врассыпную. По направлению к Джеку выдвинулось лишь несколько их воинов, очевидно, они сделали это случайно. Не в обычаях орков атаковать людей, обладающих сверхъестественными с их точки зрения способностями.

Джек спокойно положил их из револьвера и продолжил обстрел.

Когда хаос и сумятица в стане орков достигли своего апогея, из-за холмов появилась хваленая роханская конница и нанесла удар по правому флангу орков, сократив численное преимущество противника примерно на треть.

Орки ринулись наутек.

Джек кинул еще пару мин им вдогонку, затем сложил минометы в саквояж и вскочил в седло. Минуту спустя рядом с ним появился Гарри, который ждал неподалеку для осуществления магического прикрытия на случай, если что-то пойдет не так.

– Ты не думаешь, что мы немного подкорректировали местную историю? – спросил он стрелка.

– Она с самого начала была не слишком похожа на то, что мы читали, – сказал Джек.

– Каждый рассказчик добавляет что-то от себя, – сказал Гарри.

– Вот именно, – согласился Джек. – И я уверен, что, как бы дело ни повернулось, от нас в этой истории не останется и следа. Присутствие двоих парней из другого мира не вписывается в философско-моральную притчу.

– Особенно ситуация с минометами, – сказал Гарри. – Минометы – это аморально.

Роханская конница гнала орков до самого леса, где их уже ждали взбешенные после разгрома Изенгарда гринписовцы.

ГЛАВА 12

Что главное в осаде города? Не затягивать ее на десять лет.

Агамемнон.

Гэндальф гоголем прошелся по крепостной стене Минас-Тирита и направился во дворец наместника.

И. о. законного короля Гондора товарищ Денетор кушал, что Эру послал. Сегодня Эру послал Денетору жаренного на вертеле кабана. Денетор отрезал от туши небольшие ломтики, разделывал их при помощи ножа и вилки и отправлял в рот.

– Не время жрать, – сказал ему Гэндальф. – Враг почти у твоих ворот.

– Опять ты, – вздохнул Денетор. – Ни минуты покоя от тебя. Вот ты сейчас зачем пришел? Аппетит портить?

– Твой аппетит ничем не испортишь, – сказал Гэндальф. – Ты б лучше об обороне подумал.

– А на фига? – поинтересовался Денетор. – Я о ней думал, а потом ты прискакал. Ты теперь о ней и думай.

– Вот так, значит? – нахмурился Гэндальф.

– Именно так, – сказал Денетор. – Ты сюда зачем явился? Думаешь, не знаю я, что на самом деле не оборона города тебя заботит? Ты этому своему Арагорну дорожку протоптать хочешь. Нарочно мне тут все завалишь, чтобы народ наследника Исилдура как спасителя принял.

Рассекретил, стервец, подумал Гэндальф. А как все было тонко задумано…

– Я отправлюсь в Гондор прямо сейчас, – заявил Гэндальф. – Постараюсь прозондировать почву и подготовить плацдарм для возвращения короля.

– Отлично, – сказал Арагорн. – А мы подтянемся, как только соберем достаточно народу.

– В Гондоре сейчас небезопасно, – заметил Теоден. – Я слышал, что орки готовятся к большому штурму.

– Нам это только на руку, – сказал Арагорн. – Мы ворвемся в местную политику на гребне поднятой орками волны.

– А что мы будем с этого иметь? – сказал Теоден. – Я имею в виду всадников Рохана. Арагорн поимеет корону, сделает вас всех своими министрами с портфелями и без, а что получим мы?

– Помимо королевской благодарности? – уточнил Арагорн.

– Королевская благодарность – штука хорошая, но на хлеб ее не намажешь, – сказал Теоден.

– Какой вы, однако, корыстный, – заметил Леголас.

– В первую очередь я должен думать о своих выго… о своих людях, – сказал Теоден. – И о своих конях.

– Кстати, я слышал, что ты продаешь своих коней Мордору, – сказал Арагорн.

– Вот еще, – фыркнул Теоден. – Они там их портят.

– Они и свиней портят, и коз, – сказал Гимли. – Даже у энтов жен увели. У них в Мордоре просто женщин не хватает.

– Что касается твоих выгод, Теоден, – сказал Арагорн, – тебя устроит эксклюзивный контракт на поставку в Гондор органических удобрений?

– На десять лет, – сказал Теоден.

– Хоть на двадцать, – сказал Арагорн. – Лишь бы хватило.

– Этого добра у нас на всех хватит, – сказал Теоден.

– Вот и отлично, – сказал Арагорн. – Когда ты думаешь собрать все свое войско?

– Через неделю будем готовы выступить.

– Я поскачу завтра с утра, – сказал Гэндальф. – Хотелось бы, чтобы и вы успели в Гондор до того, как орки там все изгадят.

– Лично мне по фигу, – сказал Арагорн. – Минас-Тирит, как известно, каменный, а камень не так уж трудно отмыть.

Денетор тщательно прожевал очередной кусок вепрятины и запил его добрым кубком вина.

– Только ни черта у вас не выйдет, – сказал он Гэндальфу. – Народ Гондора привык к демократии, и возвращение монархии будет для него большим шагом назад.

– Ничего страшного, история развивается по спирали, – сказал Гэндальф. – Шаг вперед, два шага назад. Ты что, первоисточников не читал?

– Ты мне еще Маркса вспомни, – сказал Денетор. – Я вообще не уверен, что этот твой Арагорн – наследник Исилдура. У него какие-нибудь документы есть?

– Давай еще Исилдура эксгумируем и генетическую экспертизу проведем, – сказал Гэндальф. – Одного взгляда на Арагорна достаточно, чтобы разглядеть королевскую печать на его лице.

– Сейчас времена такие, мало ли кто чем себя украшает, – сказал Денетор. – Ты мне документ с печатью покажи, а не лицо. Мол, сим удостоверяется личность Арагорна, сына Арахорна, короля Гондорского. Сам знаешь, бумажка – это вещь. А без бумажки… Без бумажки сейчас ничего не делается.

– А печать на эту бумажку кто должен поставить, Манве? Или сам Илуватар?

– Лишь бы человек уважаемый, – сказал Денетор. – Причем уважаемый всеми, а не только теми, кому ты своими фокусами мозги запудрил.

– Ты меня не зли, – сказал Гэндальф. – Когда я выхожу из себя, то делаюсь очень неприятным.

– Только угрожать мне не надо, ладно? Может быть, ты и волшебник, а дружбан твой на самом деле потерянный наследник Исилдура, но я пока – правитель Гондора и чихать хотел на вас обоих.

– С огнем играешь, Денетор, – сказал Гэндальф. – Карма у тебя плохая. Смотри, как бы с тобой несчастный случай какой-нибудь не произошел. Веди себя аккуратно, на лифте не катайся, дорогу осторожно переходи, со спичками не играй…

После окончания военного совета Арагорн вернулся в свою келью. Вообще-то в Эдорасе подобное помещение именовалось апартаментами, но по сравнению с Дольном или тем же Минас-Тиритом это была всего лишь келья, и Арагорн не мог думать о ней иначе.

Арагорн зажег факелы и обнаружил, что в келье он не один. Было странновато, как это чуткое ухо Киллера не уловило ни шороха в тишине роханской ночи…

Но все встало на свои места, как только индивидуум в черном плаще откинул скрывавший лицо капюшон и продемонстрировал свои заостренные кверху уши.

– Дон Элронд! – удивился Арагорн. – Ты был последним, кого я ожидал увидеть в своей спальне ночью.

– Не знаю, о чем ты сейчас подумал, но явно не о том, о чем следовало бы думать накануне войны, – сказал дон Элронд.

– Что значит «накануне»? – удивился Арагорн. – Мне казалось, что мы уже воюем.

– По сравнению с тем, что ждет тебя в Минас-Тирите, твои роханские разборки покажутся тебе просто возней в песочнице, – сказал дон Элронд.

– Подбодрить меня решил?

– Тебе подгон, – сказал дон Элронд и швырнул Арагорну длинный сверток, который Киллер поймал одной рукой.

Он развернул плотную ткань и увидел изогнутую саблю дизайна времен гражданской войны.

– Теперь это то, о чем я подумал? – спросил Арагорн.

– Восстановленный клинок Исилдура, – кивнул дон Элронд. – Извини, на полноценный меч металла не хватило, да и кузнеца нашего трудно застать трезвым… Отсюда и благородный изгиб лезвия.

– Спасибо и на том.

– Драться им, конечно, не очень удобно, но, когда ты начнешь доказывать свои права на трон, эта штука может тебе пригодиться.

– Думаешь, люди ее узнают?

– Рукоятку-то мы не трогали, – сказал дон Элронд.

– Премного благодарен, – сказал Арагорн. – Твоя доброта безгранична.

– Я сам бы никогда не пришел, – сказал дон Элронд. – Думал кого-нибудь из детишек к тебе с железкой послать, но дочь уж больно за тебя переживает. Я начинаю подозревать худшее.

– Не было у меня с ней ничего, – быстро сказал Арагорн. – В смысле было, конечно, но не до такой степени. Объятия, поцелуи…

– Подробности оставь при себе, – сказан дон Элронд. – В общем, решил я тебе помочь.

– Это здорово, – сказал Арагорн. – Где я могу получить свои танки?

– Ты не дослушал, – сказал дон Элронд. – Я решил помочь тебе советом.

– С твоей безграничной добротой может сравниться только твоя щедрость, – сказал Арагорн. – И что за совет?

– Этих лошадников тебе на разгон орков у Минас-Тирита не хватит, – сказал дон Элронд. – Не говоря уже о том, чтобы продемонстрировать свою военную мощь Гондору. Согласись, что твое явление под стены величайшего человеческого города с горсткой немытых табунщиков со стороны будет довольно смешно выглядеть.

– Вот я и говорю, танки могли бы исправить положение.

– Может, и могли бы, – сказал дон Элронд. – Но про танки я тебе уже все объяснил. Не время сейчас народ гусеницами давить. Тут неподалеку пещерка одна есть, которая ведет в целую сеть подземных коммуникаций. В народе называют это место Тропы Мертвых. Кстати, это самый короткий путь отсюда и до Гондора.

– Слышал я про этот путь, – сказал Арагорн. – Его потому и называют Тропы Мертвых, что еще ни один человек оттуда живым не вернулся.

– Я верю, что у тебя это получится, – сказал дон Элронд.

– А зачем мне туда? Пусть это и короткая дорога, но ни одна нормальная лошадь под землю не полезет.

– Пешком пойдешь, – сказал дон Элронд. – Теоден со своими лошадниками пусть отдельно скачет.

– А какая мне с того польза? – спросил Арагорн.

– Существует версия, что поблизости от Троп Мертвых находится место массового захоронения жертв политических репрессий, – сказал дон Элронд.

– Целая гора трупов, – перевел Арагорн. – Очень большая гора диссидентских трупов.

– Можно и так сказать, – согласился дон Элронд. – Но истлевшие кости не должны тебя интересовать, потому что они тебе не помогут.

– А что мне поможет?

– Души этих диссидентов не нашли упокоения ни в этом мире, ни в загробном. Они до сих пор обитают под землей, и, поверь мне, их там немерено.

– Призраки?

– Призраки. Целая армия призраков.

– Призраки могут быть хороши в бою, – сказал Арагорн. – Только наши разборки их не особенно интересуют.

– Я думаю, что тебе удастся заинтересовать именно этих призраков, – сказал дон Элронд. – Видишь ли, парней казнили короли Гондора, и только они могут дать им амнистию, отпустить грехи и позволить упокоиться с миром, чего желает любой призрак.

– Я еще не король Гондора.

– Но у тебя есть мегасабля, – сказал дон Элронд. – Будь тверд, будь убедителен, и они пойдут за тобой. Их армия не гарантирует тебе победы, но без них у тебя вообще никаких шансов нет.

– Спасибо. – На этот раз Арагорн благодарил почти искренне. У него еще оставались кое-какие сомнения относительно предложения дона Элронда. Возможно, тот просто придумал очень элегантный способ избавиться от потенциального зятя.

Покидая обеденный зал Денетора, Гэндальф в дверях столкнулся с его младшим сыном Фарамиром и увлек его за собой.

– Вообще-то я с докладом шел, – попытался протестовать Фарамир.

– Мне докладывай, – приказал Гэндальф. – Папа твой самоустранился от дел.

– С дозорной башни уже видны передовые отряды орков, – сказал Фарамир. – Они тащат с собой осадные башни, катапульты и здоровенный таран. Я таких таранов еще в жизни не видел. Очень большой.

– Любимое оружие Ангмарского Короля-Призрака, – определил Гэндальф. – Думаю, бессмертные кольценосцы тоже примут участие в этом бою.

– Нельзя сказать, чтобы такие новости сильно обнадеживали, – признался Фарамир.

– Я же с вами, – успокоил его Гэндальф. – Ты думаешь, я торчал бы здесь, если бы дело было изначально обречено на провал?

– Наверное, нет.

– То-то же. Когда орки достигнут стен?

– К вечеру.

– Полагаю, они сразу бросятся в бой, – сказал Гэндальф. – Саурону наверняка не терпится сровнять ваш город с землей. Кроме того, в темноте орки дерутся лучше.

– И что же делать? – спросил Фарамир. Возможно, это был чисто риторический вопрос, но Гэндальф на него ответил.

– Нам бы только ночь простоять, – сказал он. – Да день продержаться.

Гэндальф оседлал самого быстрого скакуна из конюшен Теодена и покинул Эдорас на рассвете. Его провожали первые люди государства и сопровождающие их лица. От большого количества сложнопроизносимых и еще более сложнозапоминаемых имен у Гарри заболела голова.

– Я тоже скоро отчалю, – сказал Арагорн, махая Гэндальфу вслед.

– И куда это ты намылился накануне наступления? – поинтересовался Теоден.

– Авторитетные люди посоветовали мне отправиться в Гондор Тропами Мертвых, – сказал Арагорн.

– Если те же авторитетные люди сляпали тебе кривульку, которая висит на твоем левом бедре, то я бы на их авторитет сильно не рассчитывал, – сказал Эомер. Он был высокий, кряжистый и тяжелый. Наверное, лошади, которая носила на себе такую тушу, приходилось несладко. – Многие пытались ходить Тропами Мертвых, и все они стали такими же мертвыми, как эти тропы.

– Я готов рискнуть, – сказал Арагорн. – Мне нужна армия диссидентов. Боюсь, иначе мы можем не справиться.

– Мы справимся, – сказал Теоден. – Конница – это сила. Да и наш друг со своими плюющимися огнем штуковинами по военной части заткнет за пояс любого дракона.

Джек скромно кивнул головой. Местные ребята еще не знали, что Минас-Тирит будет не последней битвой в Войне Кольца и что, скорее всего, следующую битву им придется вести без помощи стрелка. Впрочем, Теодену это должно быть без разницы. Он Минас-Тирита не переживет.

– Если Арагорн пойдет Тропами Мертвых, я тоже пойду, – сказал Леголас.

– И я, – сказал Гимли. – Живых диссидентов никогда не видел, так хоть на мертвых посмотрю.

Проходя по стенам в последний раз перед боем и проверяя, не забыл ли он чего-нибудь важного, Гэндальф обнаружил среди воинов низкорослую фигурку.

– Детям здесь не место, шкет, – сказал он, хватая мальца за плечо.

– Убери руки, небоскреб, – не оборачиваясь, отозвался малыш, и его голос показался Гэндальфу до удивления знакомым. Он рванул мальца за плечо, разворачивая его на сто восемьдесят градусов, и чуть не ахнул от удивления.

– Мерин?

– Нет, блин, тень отца Гамлета, – ответил хоббит [94]. – Чего так орать-то?

– Ну просто не ожидал, – смутился Гэндальф. – Ты какими судьбами здесь?

– У меня поручение от Гринписа, – сказал Мерин. – Я там у них теперь почетный гринписовец, вот меня и попросили.

– Что за поручение?

– Во-первых, найти тебя и передать тебе сообщение от местной ячейки, – сказал Мерин.

– Вижу я, как ты меня искал, – сказал Гэндальф. – Наверное, мозоли на пятках от усердия натер.

– Никогда раньше в большом городе не был, – сказал Мерин. – Ну вот и ошарашило меня малость от всего этого великолепия.

– Это ты еще в Москве не гостил, – сказал Гэндальф. – В чем суть сообщения?

– Изенгард разрушен, – сказал Мерин. – Почти весь, только башня осталась. В ходе оперативно-следственных мероприятий удалось установить, что Саруман и его сообщник по имени Грима Златоуст блокированы в башне. Опасности они более не представляют, но на всякий случай вокруг башни выставлены патрули и введен в действие план «перехват». Кстати, тебе какую-то хреновину передали.

Мерин вынул из наплечной сумки шарообразный предмет и передал его Гэндальфу. Предмет был довольно тяжелым и горячим.

– Это ж палантир! – второй раз за день ахнул Гэндальф. – Ты в него смотрел?

– Нет, – быстро сказал хоббит. – А чего мне там смотреть? Если б это «пентиум» был, а так…

– Может, и не врешь, – с сомнением сказал Гэндальф, оглядывая хоббита с головы до ног. – Иначе ты бы тут не стоял и разговоры со мной не разговаривал. Что еще тебе Гринпис поручил?

– Их лидеры, то есть теперь уже наши лидеры, обеспокоены тем, что экологическая обстановка, испорченная Мордором, расползается по всей стране, – сказал Мерин. – Есть мнение, что надо это дело прекратить, и есть мнение, что Гондор это дело прекратить не в силах. Меня попросили понаблюдать за тем, как у вас тут все пойдет, и передать сообщение.

– Сами они сюда не придут?

– Нет, у них камуфляж степной еще не разработан.

– Жаль, – сказал Гэндальф. – Лишняя помощь нам бы не повредила.

– Кстати, о боссе моем никаких известий нет?

– Ты о Фредди? Точно не знаю. Наверное, они с Сэмми уже где-то в окрестностях Мордора шарятся.

– Он вообще жив, а?

– Жив, – сказал Гэндальф. – Если бы он был мертв, Саурон получил бы кольцо. А если бы Саурон получил кольцо, то здесь, в Гондоре, об том узнали бы первыми.

– Несправедливо это, папа, – говорила Эовин Теодену. – Всем, значит, на войну можно, а мне нельзя?

– Не женское это дело, – ответил Теоден. – Да и лошадей у нас лишних нету.

– Себе ты лошадь нашел, хотя уже не мальчик, – заявила Эовин. – А ну как сразят тебя, и не окажется никого рядом, чтобы заслонить тебя от опасности?

– Значит, судьба такая, – сказал Теоден. – Смерть в бою – мечта всей моей жизни. Что толку длить годы, если ты не можешь вскочить в седло, взять в руки меч и помчаться навстречу врагу со скоростью торнадо?

– Поосторожнее с метафорами, – сказала Эовин. – Со скоростью торнадо только «порше» да «феррари» ездят, а наши лошадки – всего лишь со скоростью сквозняка.

– Я слышал, «бугатти» тоже тачка не хилая, – ввернул случайно оказавшийся поблизости Эомер.

– Значит, ты едешь на войну, папа, – продолжала Эовин, не обращая на Эомера никакого внимания. – Эомер едет на войну. Для двух чужаков вы тоже лошадей нашли. Арагорн с его спутниками вообще Тропами Мертвых отправились. А я одна должна дома сидеть и переживать за вас за всех?

– Такова женская доля, – сказал Теоден. – Закончим этот разговор, дочка. Мне еще меч почистить надо. Ржавеет он от оркской крови быстро.

– Это потому, что у орков кровь порченая, – сказал Эомер. – У меня уже два клинка ржавчина сожрала. Чисть их, не чисть, одна фигня. Все испоганили. Хоть совсем с орками не воюй, зараза.

– Мама родная! – выдохнул Денетор, увидев беснующееся под стенами города море орков. – Где же мы их всех хоронить-то будем?

– Вопрос несвоевременный, – сказал Гэндальф. – Но об этом тоже надо подумать. Похоронные команды организуем из тех, кто хуже всех проявит себя в бою. Фарамир, позаботься, чтобы эта информация дошла до солдат.

– Хорошо. – Фарамир сделал пометку у себя в блокноте. – Думаю, это заставит наших воинов проявить чудеса доблести. Орки достаточно неприятны и в живом виде, мертвые же они просто отвратительны. Что же касается слонов…

– Каких слонов? – спросил Гэндальф.

– Боевые слоны, – сказал Фарамир. – Вон там.

– Точно, – сказал Гэндальф, посмотрев в указанном направлении. – Мне показалось, что это крупные тролли, но теперь я вижу разницу. Если есть слоны, значит, есть и люди. Орки с этой скотиной не совладали бы.

– Это не люди, – сказал Фарамир. – Наемники Мордора, продавшиеся Саурону, существа с черными душами.

– Может быть, – задумчиво сказал Гэндальф, набивая свою трубку табаком и закуривая.

– Тебя что-то тревожит? – спросил Фарамир. – Ты все время смотришь на небо, а не на землю.

– Я не вижу назгулов, – сказал Гэндальф. – Но не сомневаюсь, что они примут участие в битве. Гондор – это последний оплот Средиземья. Если он падет, тьма Мордора придет в Рохан, Дольн и Шир и прочие приятные места.

– А я что-то не наблюдаю ни роханской конницы, ни твоего драгоценного короля, – сказал Денетор. – Если он не явится, его и без того смехотворные претензии на престол превратятся в пыль.

– Он явится, – сказал Гэндальф с уверенностью, которой не испытывал. – Главное в битве – это своевременность.

– Главное в битве – это победа, – не согласился с ним наместник.

– Несвоевременно добытая победа приравнивается к поражению, – сказал Гэндальф.

На самом деле он так не считал, но просто не мог признать правоту Денетора.

– Это кем же оно так приравнивается? – осведомился Денетор.

– Мной, – отрезал Гэндальф.

– Когда Гондор выиграет эту битву, твое слово ничего не будет стоить, – сказал Денетор. – Впрочем, если проиграем, тоже не будет. Я – правитель Гондора, и победа будет принадлежать мне, а не какому-то бродяге. Не советую ему даже появляться в моем городе. У нас тут бомжей не любят.

Перед входом в пещеру они расседлали лошадей и отправили их домой. Теоден утверждал, что умные коняшки способны сами найти дорогу в свои конюшни.

– Так ты на самом деле собираешься туда лезть? – удивился Леголас. – Идти Тропами Мертвых?

– Конечно, – сказал Арагорн.

– Я думал, ты блефуешь, – признался эльф. – Просто не хочешь всю дорогу ехать с этими лошадниками.

– Странно, – сказал Гимли, глядя в черный зев пещеры. – Первое подземелье, в которое мне не очень-то хочется лезть.

– Я могу и один, – сказал Арагорн.

– Я с тобой, – сказал Леголас.

– Тогда и я с вами, – сказал Гимли. – Где это видано, чтобы эльф лез под землю, а гном оставался на поверхности.

И спустя несколько минут всех троих поглотила тьма.

Предводитель орков стоял на холме рядом с Королем-Призраком. Он жалел, что у него нет бинокля. До стен города оставалось несколько километров, и ему очень хотелось рассмотреть эту громадину поподробнее. Предводитель орков видел немного городов, и все, которые он видел, его войско захватывало. Минас-Тирит произвел на него особенно сильное впечатление.

Птеродактиль Ангмарца щипал травку поблизости.

– Ничего, птичка, – прошипел ему верховный назгул. – Я знаю, что ты – хищник и трава тебе не по душе. Скоро у тебя будет возможность полакомиться свежатинкой.

Пожалуй, ездовые животные Ангмарца были единственными живыми существами, к которым он испытывал хоть какую-то привязанность.

– Здоровенная фигня, – сказал предводитель орков, имея в виду то ли город, а то ли огромный таран, который приводили в действие несколько десятков горных троллей. Как раз сейчас они катили таран мимо наблюдательного пункта.

– Нервничаешь? – прошипел Ангмарец.

– Есть немного, – признался предводитель.

– Не переживай. Это же тебе не Троя, да и ты не слишком похож на грека. Мы возьмем город в двадцать четыре часа.

– Ходят слухи, что на их стороне Великий Белый колдун, – сказал предводитель.

– Я повергну его во прах, – прошипел Ангмарец. – Не забывай, что меня не сразить ни одному смертному мужу. Что Гондор сможет сделать с таким врагом, как я?

– Пожалуй, ничего не сможет.

– Помни об этом, – сказал Ангмарец и махнул правой рукой, закованной в латную перчатку. – Начинайте мочить козлов.

– У меня уже все мягкое место до крови стерто, – пожаловался Гарри. Конница Теодена третий день двигалась походным маршем, а волшебник все еще не очень хорошо держался в седле.

– Думаешь, надо было пойти Тропами Мертвых вместе с Арагорном? – спросил Джек.

– Не думаю, – сказал Гарри. – Не забывай, здесь нам нужна не глобальная победа сил света над силами тьмы, которую парни в состоянии добыть и без нас, а один вполне конкретный предмет. И чтобы его заполучить, нам нужно находиться рядом с Теоденом.

– Тогда на что ты жалуешься? – поинтересовался стрелок.

– На жизнь вообще, – сказал Гарри.

Он нервничал.

Согласно истории, рассказанной Толкином, Король-Призрак смертельно ранит Теодена, а потом будет сражен его дочерью Эовин, одетой в доспехи воина. План Гарри строился на том, чтобы вынуть клинок из руки окончательно укоцанного Ангмарца и ретироваться из Средиземья в свой родной мир, где Горлогориус одарит парочку новым заданием.

У этого плана имелось несколько очевидных минусов.

Во-первых, кое в чем Толкин все-таки ошибался и в реальности некоторые вещи происходили совсем не так, как они были описаны в книге. Вдруг Короля-Призрака завалит кто-нибудь другой и под какой горой трупов тогда прикажете искать моргульский клинок?

Во-вторых, и это больше всего нервировало молодого волшебника, – Джек и Гарри были чужими в этой истории. Лишними персонажами. И если всем остальным действующим лицам был гарантирован мало-мальски благоприятный исход, это не значило, что стрелка и волшебника не могут убить в этом бою наравне с тысячами безымянных воинов, сложивших свои головы за правое дело. Проблема выживания усложнялась еще и тем, что Теоден наверняка сунется в самую гущу боя, вдохновляя своих солдат личным примером, и паре героев из другого мира, хотят они этого или не хотят, придется следовать за ним.

– Я веду прямой репортаж с игры Гондор – Мордор, – наговаривал Мерин на подаренный гринписовцами диктофон. – Игра проходит на поле Гондора, но будет ли ответный матч на территории Мордора, мы пока не знаем. Возможно, ситуация сложится таким образом, что в ответной игре не будет необходимости. Точно известно только одно – сегодняшняя встреча будет крайне интересной. За команду Мордора выступят девять бессмертных форвардов, зато на стороне Гондора играет величайший хавбек всех времен и народов – Гэндальф Белый по прозвищу Парашютист. Прежде чем сделать свой первый ход, сборная Мордора пытается оказать на противника психологическое давление, перебрасывая через стену отрезанные головы игроков второго состава команды Гондора. Защитники отвечают им криками и нецензурной бранью. К сожалению, судья на поле отсутствует, так что подобные выходки могут повторяться на протяжении всего матча. Могу добавить лично от себя – зрители и ваш покорный слуга в том числе очень надеются, что матч пройдет на территории специально подготовленного стадиона, и игра не перекинется на остальную часть города, но быть в этом абсолютно уверенным не может никто. Также очень хотелось бы, чтобы в игре приняла участие сборная Рохана по конным видам спорта, но мы не знаем, успеют ли они добраться до стадиона, прежде чем раздастся финальный свисток. Так, команда Гондора решила обострить ситуацию и задействовала свои катапульты. Огромные каменные глыбы летят со стен в сторону орков. Не хотел бы я оказаться на месте тех, в кого эти глыбы попадут. Есть! Попали! И команда Гондора зарабатывает первое очко. Но что это? Что я вижу? У противника тоже есть катапульты, и он не побоится применить их по назначению… Я вижу снаряд, он летит… Еще один… Еще… Мамочка, он же сюда летит… Ложись! Аааа! Я слишком молод, чтобы умирать… Фу, кажется, пронесло. Так и есть, пронесло. Дамы и господа, у нас небольшая рекламная пауза. Вашему комментатору надо поменять штаны.

На Тропе Мертвых неразлучная троица быстро потеряла счет времени.

Иногда им казалось, что они вошли в зловещую пещеру только пять минут назад, иногда – что они провели здесь уже целую вечность.

В общем, как принято говорить в таких случаях, долго ли они блуждали во тьме, коротко ли, то нам неведомо.

Внезапно перед Арагорном выросла призрачная фигура, через которую просвечивала стена. Фигура отдавала нездоровым зеленым оттенком и была одета в столь же прозрачные живописные лохмотья.

– Стоять, бояться! – сказал призрак. – Кто такие и по какому праву тревожите наш покой, в натуре?

– Я думал, призраки диссидентов должны разговаривать более интеллигентно, – заметил Леголас.

– У нас тут только половина политических, – объяснил призрак. – Половина – банальные уголовники. Вот и поднабрались друг от друга за века-то. Теперь уже не поймешь, где кто. Кстати, мое объяснение не избавляет вас от необходимости ответить на мой вопрос, и больше не пытайтесь заговаривать мне зубы, в натуре.

– Я уже и вопрос-то забыл, – сказал Гимли.

– Я спросил, кто вы такие и по какому пра…

– Я помню, – остановил призрака Арагорн. – Это Леголас, эльф. А это – Гимли.

– Гном, путешествующий под землей в компании эльфа. Такое не часто увидишь. А сам ты кто такой?

– Тот, кто может даровать тебе посмертную амнистию.

– Мельчают земные короли. Не похож ты на наследника Исилдура, в натуре. Поклянись!

– Гадом буду, – сказал Арагорн.

– Зацени перо, в натуре.

Арагорн вздохнул и вытащил восстановленный клинок из ножен. Призрак заржал, как породистый роханский конь.

– Хорошо, что я мертвый, в натуре, – сказал он. – А то бы сейчас от смеха точно сдох. Ты наследник Исилдура или Чапаев, в натуре? Может, еще танец с саблями спляшешь?

Сабля сверкнула в темноте пещеры и замерла в опасной близости от призрачного горла.

– На рукоять посмотри, мертвяк, – посоветовал Арагорн опасным шепотом.

– Bay! – сказал призрак, оценив изящную работу древнего оружейника. – Извиняюсь, ваше величество, в натуре, ошибочка вышла. Чего изволите, сир?

– Сам знаешь. Помогите мне выиграть одну битву, и я объявлю вам амнистию.

– Всем или только политическим?

– Всем, – сказал Арагорн.

– Братва, выходи строиться! – завопил призрак, как будто его резали. – Бугор драться зовет!

Арагорн подумал, что стоит натравить это войско на назгулов и посмотреть, как мертвое вцепится в мертвое и что может из всего этого получиться. А потом войско построилось перед ним, и Арагорну стало не до праздных раздумий.

Он шел по Тропе Мертвых, и армия диссидентов следовала за ним.

ГЛАВА 13

Своя пятка есть у каждого.

Ахиллес.

Когда к месту событий прибыла роханская конница, битва вовсю кипела под стенами Минас-Тирита, и, как сказал бы в своем репортаже Мерин, «счет был явно не в пользу хозяев поля».

Несколько огромных осадных башен уже стояли вплотную к стенам. Защитники едва сдерживали напор орков, и было понятно, что долго им не продержаться. Восемь больших черных птиц с длинными клювами вились над полем. Периодически они пикировали на армию Гондора, хватали когтями очередную жертву, взвивались с ней к небесам и бросали вниз. Катапульты продолжали забрасывать камни за стену, а у ворот разворачивался чудовищных размеров таран, сделанный в виде крокодила.

Что касается орков…

Их было много. Их было очень много, что еще можно об этом сказать?

Узрев «бьющийся волнами об утес-город океан орков», храбрые роханские воины немного спали с лица. Они ожидали, что численный перевес будет не в их пользу, но не до такой же степени…

Джек Смит-Вессон намертво прикрутил саквояж к седлу своего скакуна и повесил на грудь два автомата «узи» дополнительно к обычным револьверам. Гарри извлек из кармана волшебную палочку и придал ей размер, по его мнению более, подходящий для битвы.

У молодых волшебников существуют свои представления о боевой трансформации волшебной палочки. Если старшее поколение предпочитает биться полноразмерным посохом, молодежь увеличивает свои волшебные палочки до размеров бейсбольной биты.

Гарри навесил на себя стрелоотталкивающее заклинание, а также мечеотталкивающее и копьеуворачивающееся. Он как раз думал, что бы предпринять по поводу копыт, если он вдруг вылетит из седла, когда Теоден обратился к своему воинству с речью.

– Глядя туда, – Теоден указал обнаженным мечом на беснующуюся орду орков, – кое-кто из вас думает, что будет жить вечно. Когда я был молодым, я тоже про себя так думал. Но чем старше я становился, тем отчетливее я понимал – существует только один путь к бессмертию. Чем бы ни закончилась эта атака, она останется жить в песнях и легендах и переживет не только нас, но и наших детей, внуков и прочих потомков. А посему я говорю вам, воины Рохана, вперед!

И Теоден пустил своего скакуна галопом, увлекая людей за собой. Первыми за ним последовали Джек и Гарри, стремившиеся не упустить престарелого маньяка из поля зрения. А за ними ринулась вся роханская конница – больше восьми тысяч голов, если считать головы и скакунов, и их всадников.

Гэндальф рубился на крепостной стене среди обычных солдат. Он стоял прямо напротив осадной башни орков, и взбирающиеся на стену воины Мордора сразу попадали на старого мага. Мечом Гэндальф рубил орков на части, а посохом спихивал их со стены вниз. Падение с такой высоты на землю было таким же фатальным, как и удар Гламдринга.

Король-Призрак опустил подзорную трубу, через которую наблюдал за действиями Белого мага.

– А вот и Гэндальф, – прошипел он и пальцем поманил своего птеродактиля, пасшегося неподалеку. – Пришло время умирать. Должен остаться только один.

Под ногами орков задрожала земля. Они не сразу сообразили, в чем дело, а когда сообразили, было уже поздно. Орки не успели перестроить свои ряды для отражения конной атаки, и кавалерийский клин Теодена смял их ряды. Сам Теоден по-прежнему был впереди и орудовал мечом, как молодой. Гарри, как мог, отмахивался своей битой, а стрелок раздаривал свинцовую смерть направо и налево.

Войско диссидентов во главе с Арагорном было уже на подходе, но в ближайшие полчаса Гондору и Рохану требовалось обходиться без него.

Гэндальф заметил пикирующего на него назгула в последний момент и едва успел отпрыгнуть в сторону, наугад ткнув посохом. Набалдашник прошелся по бронированному боку Ангмарца и не причинил кольценосцу ни малейшего вреда. Птеродактиль зацепил когтями двоих солдат, скинул их со стены, развернулся в воздухе и пошел на второй заход.

– Что-то мне надоело воевать, – пробормотал Гэндальф.

Он пригнулся, пропуская воздушную угрозу над собой, добрался до ближайшей лестницы и кубарем скатился вниз. Узкие улочки Гондора, начинающиеся сразу под стеной, не позволили бы птеродактилю маневрировать, и Ангмарец с сожалением отказался от третьей попытки укоцать несговорчивого мага.

Король-Призрак решил поискать цели подоступнее.

Боевые слоны хороши против пехоты. Они врываются в ряды пеших воинов, топчут их ногами, отбрасывают в сторону бивнями, а размещенные на их спинах стрелки вносят в ряды противника еще больший хаос. Но против легкой и маневренной кавалерии Рохана слоны оказались не на высоте.

Мощные и тяжеловесные, они страдали от собственной инерции. Всадники Теодена легко уходили от столкновения, проскакивали у слонов между ног, резали сухожилия и метали копья в незащищенные боевой попоной животы. Составители Красной книги наверняка не одобрили бы подобного обращения с экзотическими животными, но слоны гибли на поле боя десятками.

Для противостояния коннице нужна либо нормально обученная пехота, либо другая конница. Войско Мордора не имело ни того, ни другого.

Орки были не слишком дисциплинированны, и их боевые ряды рушились, как карточные домики, при малейшем намеке на опасность.

А монополией на разведение лошадей в Средиземье владел Рохан, который, как вы помните, категорически отказывался продавать скакунов в Мордор. Да и сами лошади на дух не переносили запах орков.

Теоден попытался закрепить достигнутый успех, и в этот момент произошла трагедия.

Гэндальф вошел в сторожевую башню, откуда наблюдал за ходом сражения наместник Гондора Денетор, и приказал стражникам оставить их наедине.

– Рохан подоспел вовремя, – заметил Гэндальф.

– Мы бы и без них справились. И тем более без твоего Арагорна.

– Вижу, ты негативно настроен к парню, хотя еще даже с ним толком незнаком.

– Я скажу тебе один раз, Гэндальф, а ты запомни мои слова и не проси, чтобы я их повторял. В общем, отнесись к ним серьезно, – попросил Денетор. – Диктую большими буквами. Этот парень сядет на трон Гондора только через мой труп.

– Договорились, – сказал Гэндальф и оглушил Денетора ударом посоха по голове.

Канистру с бензином и спички он припас заранее.

Птеродактиль камнем спикировал к земле, расправив крылья и затормозив в самый последний момент. Правым крылом он задел коня Теодена и отбросил его в сторону.

Скакун завалился на бок, подмяв пожилого царя под себя. Что-то в бедре Теодена очень нехорошо хрустнуло.

Вот оно, подумал Гарри и принялся озираться по сторонам в поисках переодетой в мужчину Эовин.

Периферийным зрением он заметил, как конь Джека от испуга поднялся на дыбы и сбросил своего седока.

Вломив ближайшему орку волшебной дубиной по голове, отчего тот сразу превратился в противную болотную жабу, Гарри бросился на выручку.

Еще не вставая с земли, Джек выпустил обе обоймы из пары своих «узи» и расчистил пространство по сторонам. Единственное, чего стрелок не мог предусмотреть, так это что следующий за ним всадник не успеет затормозить. Копыто со всего маху врезалось стрелку в живот.

Всадник, ненамеренно нанесший урон стрелку, перепрыгнул через его бьющуюся в судорогах лошадь и атаковал Короля-Призрака, одним мощным ударом срубив голову любимому птеродактилю Ангмарца.

– А птичку жалко, – прошипел Ангмарец, легко спрыгивая на землю и снося всадника вместе с конем одним ударом здоровенного кистеня.

Гарри подумал, что, если это Эовин, вряд ли теперь она будет в состоянии намазать ласты Короля-Призрака клеем.

Спешившийся Гарри склонился над стрелком. Джек был в сознании, но смертельно бледен. Его кожаная рубашка оказалась порвана, а на животе красовался кошмарного вида кровоподтек. Гарри не хотелось даже думать о том, что могло твориться с внутренностями стрелка.

– Кто на новенького? – прошипел Король-Призрак, и Гарри совершенно внезапно для себя обнаружил, что они остались один на один. Рядом не было ни орков, ни всадников Рохана, ни наемников Мордора.

От первого удара кистеня Гарри закрылся битой, и она разлетелась в щепки, наплевав на всю свою волшебность. От второго удара молодой волшебник увернулся чудом, к которому магия не имела никакого отношения. Третий удар должен был стать последним.

Кистень уже поднялся для удара.

Гарри рухнул на колени, судорожно пытаясь найти хоть какое-нибудь оружие.

Кистень начал опускаться. Если бы это было кино, здесь стоило бы пустить замедленную съемку.

Приподнявшись на одном локте, стрелок сорвал с бедра револьвер и всадил две пули в грудь верховного назгула. Ударной силой пуль Ангмарца отбросило назад, и кистень пролетел в двух сантиметрах от головы Гарри.

К сожалению, этим дело не кончилось.

Кистень вырвался из руки своего владельца и угодил Джеку в грудь. Гигантский шип, венчавший зловещее приспособление для распространения смерти среди солдат, пробил стрелку правое легкое, и следующие две пули Джека ушли в молоко.

Стрелок продолжал стрелять уже после того, как потерял сознание.

Рука Гарри нащупала рукоятку меча. Как выяснилось позднее, это был кривой оркский меч очень плохой закалки. Отбалансирован он был тоже неважно.

– Странное ощущение, – прошипел Король-Призрак немного удивленно. – Но все это бесполезно. Меня не убить смертному мужу.

Вытащенный из ножен моргульский клинок принялся описывать круги перед лицом Гарри.

– Всяк смертный муж, поднявший на меня руку, да будет повержен, – возгласил Король-Призрак страшным шепотом. – Бей первым, смертный муж, и убедись в правоте моих слов.

– Я холостяк! – в отчаянии крикнул Гарри и со всей силы ударил мечом в грудь Ангмарца.

ПОСЛЕСЛОВИЕ АВТОРА

Автор честно попытался сдержать обещание, данное читателям в «Первом правиле стрелка», и ответить на максимальное число вызванных этой книгой вопросов. Являясь относительно здравомыслящим человеком, автор понимает, что «Второе правило стрелка» могло породить н е меньшее количество неясностей, и клятвенно обещает развеять туман в продолжении сериала.

Также автор хочет заявить, что не имеет ничего против двух бессмертных трилогий – Дж. Р. Р. Толкина и братьев Вачовски – и даже является их поклонником, пусть вторая нравится ему чуть больше, чем первая. На его взгляд, она более динамична.

Чтобы сохранить интригу, автор отказывается сообщать, как будет называться следующая книга, однако читателям следует помнить, что третьего правила стрелка не существует.

Следующий текст предназначен для тех особенно нетерпеливых читателей, которые имеют обыкновение заглядывать сразу на последнюю страницу книги.

Горлогориус в сердцах швырнул хрустальный шар в угол и набил табаком свою трубку.

– У тебя запасной трубки нет? – спросил Мэнни.

– Я думал, что ты с куревом завязал, – сказал Горлогориус.

– Перенервничал я что-то, – признался Мэнни. – Очень покурить хочется.

– Запасной трубки у меня нет. Хочешь, наколдую?

– Нет, отсыпь мне просто немного табака на бумажку. Я самокрутку сварганю.

– Валяй.

Волшебники закурили.

– Я так ни фига и не понял, чем там дело закончилось, – признался Мэнни. – Гробанул он этого здоровяка, не гробанул… Жив ли еще стрелок? Было бы жалко, если бы стрелка грохнули в этой битве после того, что он прошел вместе с Гарри.

– Удар был жесткий, – сказал Горлогориус. – Из того, что мы видели, я оценил бы шансы стрелка на выживание как пятьдесят на пятьдесят. Может быть, чуть ниже. Но он – стрелок, и нам не стоит об этом забывать.

– Как думаешь, кто выиграл этот бой?

– Если верить первоисточникам, наши.

– Твой мальчик оказался неплох. Сумел побороть свой страх и ринулся в самое пекло.

– Возможно, именно это его и подвело, – сказал Горлогориус. – Такие фокусы делают тебя либо великим, либо мертвым. Причем в подавляющем большинстве случаев верно второе.

– Жаль, что трансляция прервалась на самом интересном месте.

– Так оно всегда и бывает. – Горлогориус пожал плечами. – Бури в отражениях…

– Я хотел бы знать, чем закончилось дело.

– Подозреваю, что в этом желании ты не одинок, – сказал Горлогориус. – И мы еще узнаем. Мы все узнаем. А пока нам остается только одно.

– Надеяться на лучшее?

– Ну хорошо, тогда нам остается только два. Потому что лично я прямо сейчас начну готовиться к худшему.

– Это мудро.

– А то, – довольно улыбнулся Горлогориус и выпустил к потолку девять колечек дыма. – А то…

Третье правило стрелка

Значит, никаких правил…

К ЧИТАТЕЛЯМ

Достопочтенные читатели, прежде чем вы откроете первую страницу книги, которую держите в руках, я хотел бы принести вам свои извинения за нашего автора. Дело в том, что это человек, абсолютно некомпетентный, не разбирается в магии и тонких материях и все же взял на себя труд описать главное приключение эпохи. Естественно, сей труд оказался ему не по плечу. Практически на каждой странице видно, что автор не очень хорошо справляется с заданием. Его творению явно не хватает эпичности, размаха, полета мысли… Впрочем, речь сейчас не об этом.

В конце предыдущей книги автор, бия себя в грудь, во всеуслышание заявлял, что третьего правила стрелка не существует, поэтому он не знает, как будет называться следующая книга. Он ошибался. [95]

Третье правило стрелка существует. Более того, мне доподлинно известно о существовании четвертого и даже нулевого правил стрелков, и вы тоже о них скоро узнаете.

Хотелось бы отметить еще одну ошибку автора.

Он постоянно пытается представить меня в качестве второстепенного комического персонажа, которым я конечно же не являюсь. Пока услуги автора мне еще нужны, но когда он закончит свою работу, у нас состоится очень серьезный разговор. И еще не факт, что после этого разговора он будет в состоянии написать хотя бы одну строчку. Лягушки не умеют писать, знаете ли.

Искренне ваш, могущественный,

непобедимый и неустрашимый

Горлогориус Хруподианис,

волшебник вне категорий,

мудрость которого не знает границ. [96]

ПРОЛОГ

По-моему, вы что-то против меня имеете.

Из обращения еретика к святой инквизиции. (Звучит обычно с вершины костра.)

Если вы молоды, амбициозны и в вас бурлит дух приключений, если вы любите природу и жить не можете без свежего воздуха, если вам нравятся дальние путешествия, ночевки под открытым небом и встречи с новыми людьми и разговоры около костра, вам непременно стоит попробовать себя в роли странствующего рыцаря.

Так гласят плакаты, призывающие молодых людей высокого происхождения в обитель истинного рыцарства – город Камелот, которым правит благородный король Артур. И поток идио… недоу… храбрых юношей, стекающихся под знамена рыцарства со всех концов королевства, отличается завидной стабильностью. Хотя избытка рыцарей в районе Камелота все-таки не наблюдается.

Многочисленные турниры, превосходящие числом разбойники, злобные людоеды, вероломные красавицы, коварные исполнительницы экзотических танцев, а также монстры всех мастей обеспечивают золотой камелотской молодежи постоянную ротацию кадров.

Отдельным пунктом в списке подстерегающих рыцарей неприятностей стоят драконы.

Сложные взаимоотношения, существующие между рыцарями и драконами, уходят своими корнями в глубину веков и напоминают взаимоотношения политиков и народа. Хочешь не хочешь, а время от времени противным сторонам приходится встречаться, и порой эти встречи бывают весьма неприятными.

Каждый уважающий себя рыцарь, желающий снискать славу и признание коллег, должен записать на свой счет хотя бы одного сраженного дракона. Поэтому рыцари, особенно молодые и еще не прославленные, постоянно ищут свидания с огнедышащими рептилиями.

Драконы таких свиданий отнюдь не жаждут, но…

Зачастую избежать встречи с рыцарем у дракона нет никакой возможности, и каждый уважающий себя дракон, желающий и дальше оставаться драконом, а не становиться чучелом в каменном замке, вынужден скрещивать струю своего пламени с длинным рыцарским копьем.

Драконы не ведут счета подобным поединкам, но доподлинно известно, что любой из живущих ныне драконов ухлопал на порядок больше рыцарей, чем каждый из живущих ныне рыцарей сразил драконов.

Люди часто задумываются, каким должно быть противоборство между рыцарем и драконом, чтобы его можно было признать честным и отвечающим всем правилам рыцарства поединком. Точного ответа до сих пор никто не обнаружил – слишком сильно отличаются друг от друга технико-тактические характеристики противоборствующих сторон.

Во-первых, противники заведомо находятся в разных весовых категориях. Вес самого толстого рыцаря, облаченного в полный комплект противопожарных доспехов, редко превышает двести килограммов, тогда как самый молодой и хилый дракон не может весить меньше полутора тонн.

С другой стороны, эти поединки всегда построены по принципу «двое на одного», ибо рыцарь и шагу не может ступить без своего верного боевого коня. Рыцари уже давно поняли, что самый простой способ избавиться от огнедышащего чудовища – пронзить его копьем на полном скаку.

Драконы обладают более дальнобойным оружием и благодаря способности к полету превосходят рыцаря в маневренности. Зато рыцари, как правило, хитрее. Именно рыцари владеют инициативой, ибо случаи, когда драконы нападали на рыцарей, а не наоборот, можно перечислить по пальцам правой руки Фродо Бэггинса, и именно рыцари могут выбрать для атаки наиболее благоприятный момент. Например, когда дракон спит или когда он только что поел и слишком тяжел для быстрого взлета.

Кроме того, рыцари живут куда меньше, чем драконы, поэтому их эволюция идет более широкими шагами. С каждым веком они совершенствуют свою тактику и принимают на вооружение все более эффективные доспехи. В последнее время в моду вошли магические зеркальные щиты, отбивающие струю пламени прямо в морду отправителю, самонаводящиеся копья с теплоискателями и тефлоновые мечи, прорезающие драконью шкуру, как столовый нож чуть подтаявшее масло.

Эволюции рыцарей драконы противопоставили естественный отбор. В результате постоянных кровопролитных сражений с вышеупомянутыми рыцарями выжили только самые хитрые, самые сильные, самые опасные экземпляры, и с каждым годом добыть голову дракона становилось для рыцаря все более сложной задачей.

Сэр Дейн прекрасно владел теорией и поэтому знал, сколь нелегкое дело легло на его широкие плечи.

Сэру Дейну было двадцать два года, самый расцвет для рыцаря, время, когда молодые бойцы совершают большую часть своих подвигов, о которых впоследствии слагают песни барды и прочие менестрели. Но сэр Дейн, зарекомендовавший себя подающим большие надежды рыцарем, еще не успел этих надежд оправдать, о чем весьма сожалел.

За его плечами было всего два выигранных турнира, в которых не принимали участия его более именитые коллеги, четыре стычки с разбойниками, двенадцать пьяных трактирных драк, которые не шли в общий зачет, и один сраженный великан, при ближайшем рассмотрении оказавшийся вставшим на ходули гномом, склонным к дурного вкуса розыгрышам.

В общем, хвастаться сэру Дейну было нечем, и он обеими руками ухватился за представившийся ему шанс.

Старшие товарищи заверили его, что дракон, с которым предстоит иметь дело, не идет ни в какое сравнение с теми драконами, которых довелось ликвидировать им, старшим товарищам, что это дело в общем-то плевое и они в сэра Дейна верят. При этом старшие товарищи отводили глаза и предпочитали не распространяться о судьбе сэра Барристана Обжоры, сэра Гламура Сверкающего и еще троих коллег, ранее отправившихся разобраться с чудовищем.

Официальная версия гласила, что вышеупомянутые рыцари сгинули по дороге и до жилища дракона не добрались. Неофициально ходили разные слухи, но в бредовое предположение о том, что пятерых прославленных бойцов слопала одна огнедышащая рептилия, никто не верил. По крайней мере вслух крамольные мысли не произносились.

Сам сэр Дейн даже думать не хотел о том, что огромного сэра Барристана, способного в одиночку прикончить дикого вепря как во время охоты, так и на праздничном пиру, сэра Гламура, ослеплявшего всех врагов блеском своих доспехов, а также еще троих не менее славных рыцарей мог прикончить малоизвестный дракон со странным именем Бозел.

До жилища дракона он добрался без проблем. Даже завалящие разбойники не пытались преградить ему путь, а все расспросы о других чудовищах, способных прикончить пятерку рыцарей, ни к чему не привели.

Миновав очередной холм и хвастливую табличку «Вы попали, Бозел.», сэр Дейн оказался перед входом в пещеру, служившую обиталищем дракона, и трижды протрубил в рог, вызывая чудовище на бой.

Сразу же после этого он поднял перед собой огромный зеркальный щит, ибо предательская струя пламени, пущенная из глубины пещеры, была излюбленным ответом любого дракона на брошенный ему честный вызов.

К великому удивлению сэра Дейна, струи пламени не последовало, и вообще долгое время ничего не происходило. Рыцарь устал держать перед собой щит и опустил его, положив руку на копье и готовый в любую минуту броситься вперед. Главное, думал он, – поразить дракона сразу же по выходе из пещеры, пока он не успел расправить крылья и взлететь. Потому что, если он взлетит, тут уж и сам сэр Ланселот ничего сделать не сможет. А может быть, даже и король Артур.

Потом сэр Дейн услышал песню. Как это ни странно, песня доносилась из глубины пещеры, хотя всем известно, что драконы не поют. Несмотря на то что исполнитель жутко фальшивил, молодой человек сразу же узнал довольно популярную в рыцарских кругах песенку «Нас подберут из-под доспехов…». Она повествовала о длительном кровопролитном сражении и погибшем в нем молодом рыцаре, приготовившем дорогой подарок своей молодой невесте, но не успевшем его вручить.

– …смахнет слезу старик-маркиз, – завывал голос из пещеры. – И молодая не узнает, какой у парня был сюрприз!

Когда певец вышел из пещеры на солнечный свет, сэр Дейн увидел средних лет человека в роскошном бирюзовом камзоле. Цвета его одежды были очень насыщенны, и сэру Дейну показалось, будто сама кожа человека отливает зеленоватым. Певец не был вооружен, даже завалящий кинжал не висел на его поясе.

Странно, подумал сэр Дейн. Что этот тип делает в пещере дракона и почему он до сих пор жив? Неужели он опередил меня и прикончил чудовище? Но как? Разве драконы обладают столь тонким музыкальным слухом, что их может доконать бездарное пение? Если так, этот способ следует взять на вооружение. Гораздо проще, чем размахивать мечом…

– Добрый день, благородный сэр, – приветствовал рыцарь певца. – Позвольте представиться. Я – сэр Дейн, рыцарь Круглого стола.

– Хорошо, что не Овального кабинета, – заметил певец.

– Боюсь, я не расслышат вашего имени, благородный сэр…

– Это потому, что я его не назвал, – сказал Бозел. Наиболее прозорливые читатели уже догадались, что это был он, а водить за нос наименее прозорливых автор не собирается. – Причина и следствие, дорогой друг. Как ни крути, а нам никуда не деться от причинно-следственного закона. Я не говорил, поэтому вы и не расслышали. Это же очевидно.

– Э… Но кто вы такой, благородный сэр?

– Начнем с того, что я не сэр, – сказал Бозел. – Хотя в недостатке благородства никто меня упрекнуть не сможет. Ответьте мне, дорогой друг, вы поверите, если я назовусь драконом?

– Боюсь огорчить вас отказом, благородный сэр, но не поверю, – сказан сэр Дейн. – Вы не похожи на дракона.

– Знаю, – вздохнул Бозел. – И этому тоже есть причина.

– А где дракон? – поинтересовался сэр Дейн. – Неужели я опоздал и его успел сразить кто-то другой?

– Не совсем чтобы опоздали, дорогой друг, – сказал Бозел. – Не совсем.

– То есть дракон еще не сражен? – уточнил сэр Дейн.

– Именно так, – заверил его Бозел. – И знаете ли, этот дракон вовсе не жаждет быть сраженным.

– Я могу понять его чувства, – сказал сэр Дейн. – Но тут уж ничего не поделаешь. Драконы существуют для того, чтобы рыцари их сражали.

– Видизм в чистом виде, – заметил Бозел. – Не допускаете ли вы, что сами драконы могут придерживаться другой точки зрения относительно занимаемого ими места в этом мире?

– Боюсь, что я не готов к подобной дискуссии, – признался сэр Дейн. – Ибо я никогда не смотрел на мир с точки зрения чудовищной твари.

– Конечно, вы не готовы, – согласился Бозел. – Обозрение мира через прорезь в боевом шлеме крайне сужает кругозор, вы не находите? Обедненное восприятие всего многообразия жизни является одной из наиболее очевидных проблем современного рыцарского сословия. Вам даже в голову не приходит поставить себя на место существ, которых вы истребляете. И вы явно преувеличиваете опасность, исходящую от представителей другого вида. За последние двести лет рыцари переколошматили куда больше народа, чем все так называемые чудовищные твари, вместе взятые.

– Я не потерплю оскорблений в адрес благородных рыцарей, – заявил сэр Дейн. – Если вы тотчас же не прекратите, я буду вынужден вызвать вас на бой.

– Считайте, что я уже прекратил, – сказал Бозел. – Вы желаете со мной о чем-то побеседовать или я могу идти по своим делам?

– Для начата я хотел бы узнать, кто вы такой.

– Разумно, – сказал Бозел. – Всегда следует знать, с кем имеешь дело. Поскольку вы уже не поверили моему заявлению, что я дракон, давайте будем считать меня представителем интересов обитающего в здешних краях «чудовища», уполномоченным вести переговоры со всеми лицами, желающими вступить с оным в непосредственный контакт.

– Секундант, – догадался рыцарь.

– Типа того.

– Никогда не слышат, чтобы у драконов были секунданты.

– Все когда-нибудь случается в первый раз, – сказал Бозел. – И как его секундант, я хотел бы прояснить некоторые детали. Насколько я понимаю, вы прибыли сюда с целью убить дракона, интересы которого я представляю?

– Сразить, – поправил его рыцарь.

– Пусть будет так, хотя я предпочитаю называть вещи своими именами, – сказал Бозел. – А чем объясняется такой интерес к скромной персоне моего доверителя? Разве он разорил какое-либо из находящихся по соседству крестьянских хозяйств?

– Насколько я знаю, нет.

– Похитил какую-нибудь принцессу или другую благородную деву?

– Ответ отрицательный.

– Напал на купеческий караван? Осадил чей-то замок? Спалил посевы?

– Я ни о чем таком не слышат.

– Тогда почему же вы стремитесь сжить бедолагу со свету? – поинтересовался Бозел.

– Э… А разве самого факта, что ваш доверитель является драконом, недостаточно?

– Для меня – недостаточно, – сказал Бозел. – И я не сомневаюсь, что и для моего доверителя тоже. Я хотел бы знать, что именно побудило вас отправиться в путь и бросить вызов обитающему здесь дракону?

– Мерлин, – честно признался сэр Дейн.

– Я совсем не удивлен, – пробормотал Бозел. Судя по всему, Мерлин обладал монополией на организацию подобного рода мероприятий. – А Мерлин не объяснял, чем мой доверитель так ему насолил?

– Нет, – сказал сэр Дейн. – Видите ли, я – человек маленький и у меня есть свое начальство. Я лишь делаю то, что мне скажут, выполняю полученные приказы…

– Эйхман тоже так говорил и чем дело кончилось? – вопросил Бозел.

– Чем? – поинтересовался рыцарь. – Боюсь, я впервые слышу о благородном сэре Эйхмане.

– Никакой он не благородный, – сказал Бозел. – И даже не сэр. Мерзавцем он был каких мало. Даже ваш кровопийца Ланселот по сравнению с Эйхманом – сущий ангел.

– О! – впечатлился сэр Дейн.

– Ого, – сказал Бозел. – Значит, дорогой друг, вы не знаете, на какую мозоль Бозел наступил вашему Мерлину, если он посылает против ме… моего доверителя одного рыцаря за другим?

– Вы хотите сказать, что сэр Барристан, сэр Гламур…

– И еще трое сэров были здесь до вас и уже бросали моему доверителю вызов, – подтвердил Бозел.

– И что с ними стало?

– А вы сами подумайте, – сказал Бозел. – Если дракон, как я говорил, все еще не сражен, а вы являетесь единственным рыцарем на расстоянии трех дневных переходов в любом направлении.

– Неужели чудовище погубило их всех?

– Логичный вывод, – сказал Бозел. – Именно так все и было. Погубило пятерых сэров, как одного. Этому чудовищу рыцаря вместе с конем сожрать – все равно что крестьянину на пол сморкнуться и пальцы о рубаху вытереть.

– Да, крестьяне – народ некультурный, – согласился сэр Дейн.

– Некогда им о культуре думать, – выступил на защиту крестьянства Бозел. – Им бы только вас, оглоедов, прокормить да самим с голоду не умереть…

– Э… Возвращаясь к дракону… Когда я буду иметь честь сразиться с вашим доверителем?

– Обсудим это, – сказал Бозел. – Да ты бы слез с коня-то. Нечего животину мучить. Сам ты парень немаленький, да и железок на себя нацепил…

– Есть правда в ваших словах, – согласился сэр Дейн, которому и самому надоело сидеть в седле и ждать неизвестно чего. Несколько неуклюже – мешало полное боевое облачение – он спрыгнул на землю, снял шлем и вытер выступивший на лбу пот.

– Нелегко вам приходится, – посочувствовал Бозел. – Сплошь в железе, прямо как Терминатор какой…

– Сволочная жизнь, – признался рыцарь. – Я бы в волшебники пошел, они полегче одеваются, но увы… Нет таланта.

– Не упоминайте при мне о волшебниках и их талантах, – поморщился Бозел. – Толпа недоучек с волшебными палочками. Наложить заклинание они, видите ли, могут, а вот качественно его снять, так, чтоб без последствий обошлось, это им уже не по силам. Конечно, есть и в этих последствиях некоторые преимущества, но недостатков больше, и они, недостатки, перевешивают.

– Боюсь, я потерял нить ваших рассуждений…

– Да это я о своем, о наболевшем, – сказал Бозел. – Довелось мне иметь дело с одним таким недоучкой. Зря, зря я не сожрал его при первом нашем знакомстве, как собирался…

– Простите, – насторожился сэр Дейн, кладя руку на эфес своего меча. – Вы что, людоед?

– Тяжелые времена, – туманно отозвался Бозел. – Они порождают странных героев, знаете ли.

– Нельзя ли нам поговорить о драконе? – спросил сэр Дейн.

– Вы хотите назначить время и место поединка? – уточнил Бозел.

– Честно говоря, куда больше я хотел бы узнать, где я могу его найти, – сказал сэр Дейн. – Чтобы застать его врасплох, так сказать.

– А вы умны, – похвалил Бозел. – Понимаете, что у вас нет никаких шансов, если столкнетесь с готовым к поединку драконом. По сути, все убитые вашей братией драконы были застигнуты врасплох. Таким образом вы собирались поступить и с моим доверителем, не правда ли?

– Ничего подобного, – возразил рыцарь. – Я честно протрубил в рог, вызывая дракона на бой.

– Тем не менее вы выбрали час послеобеденного отдыха, – заметил Бозел. – И пока ничего не соображающий спросонья и тяжелый после еды дракон выползал бы из своей пещеры и расправлял крылья, вы пронзили бы его своим копьем на полном скаку. – Бозел обладал информацией о тактике рыцарей из первых рук. – Думаю, если бы вы увидели дракона, парящего в небесах, вы не стати бы трубить в свой рог, а заныкались в какой-нибудь рощице или ложбинке, не так ли? Вместе со своим скакуном?

– Такова военная хитрость, – сказал сэр Дейн. – У дракона слишком большое преимущество, чтобы предоставлять ему равные шансы.

– В принципе я понимаю вашу логику, – сказал Бозел. – Возможно, на вашем месте я поступал бы так же. Поэтому я предлагаю вам сделку. Вы рассказываете мне все, что знаете о причинах, по которым Мерлин отправил вас на убийство дракона, а я посоветую вам, как можно застать моего доверителя врасплох.

– У Мерлина концессия на ликвидацию, – сказал сэр Дейн.

– Знаю, – сказал Бозел.

– Очевидно, кто-то попросил его ликвидировать этого дракона.

– Сие очевидно, – отрезал Бозел. – Меня интересует имя того парня, который ме. Который заказал моего доверителя.

– Я не мог бы вам его назвать, даже если бы знал, – сказал сэр Дейн. – Понимаете, в своих отношениях с заказчиком исполнитель обязан придерживаться определенной этики…

– …которая совершенно необязательна, если речь идет о самом объекте заказа, – сказал Бозел. – Толстяк, который приперся первым, пытался въехать в мою… то есть в пещеру моего доверителя верхом на коне и зарубить его – моего доверителя, конечно, а не коня, во время сна. Второй, у которого доспехи были обработаны какой-то блестящей гадостью, привел мне корову и предложил мне… моему доверителю подкрепить силы перед боем. Это было бы благородно, если бы он предварительно не отравил бедное животное медленно действующим ядом. К счастью, он не рассчитал дозировку, и скотина сдохла до того, как мой доверитель успел оторвать от ее туши хотя бы кусок мяса. Остальные трое проявили не больше склонности к честной игре. И после этого вы все имеете наглость именовать себя благородными рыцарями?

– Благородство для равных, – сказал сэр Дейн. – А на войне все средства хороши.

– Понятно, – сказал Бозел. – Кстати, дорогой друг, а вас не напрягает все время держать в руке щит? По-моему, он довольно тяжелый.

– Тяжелый, – согласился сэр Дейн.

– Тогда почему вы не отставите его в сторону? – поинтересовался Бозел. – Или вы ждете от меня какого-то подвоха? Вы же не поверили, когда я назвался драконом.

– Не поверил, – подтвердил сэр Дейн. – Драконы большие и страшные.

– И злобные, – сказал Бозел.

– Совершенно верно.

– Дьявольски хитроумные создания, – сказал Бозел.

– Именно так.

– Очень опасные.

– Точно.

– Не упускающие ни одной возможности, чтобы испепелить рыцаря прямо в его доспехах.

– И снова вы правы.

– Так почему бы вам не положить щит вон на тот камень?

– Пожалуй, я так и сделаю, – сказал сэр Дейн, избавляясь от добрых пятнадцати килограммов веса, которые он постоянно удерживал в левой руке.

– Ух ты! – сказал Бозел. – Красивый панцирь.

– Ручная работа, – похвастался рыцарь.

– С асбестовой прокладкой?

– Конечно.

– Наверное, тоже тяжелый?

– Да уж не из легких. Но что только на себя не наденешь ради стопроцентной гарантии от ожогов.

– А она действительно стопроцентная?

– Конечно. Для рыцарей Круглого стола – все самое лучшее. Оружие, снаряжение, доспехи…

– Должно быть, вам в панцире очень жарко, – посочувствовал Бозел.

– Это точно. Через час ношения доспехов я просто-таки купаюсь в собственном поту.

– Очень негигиенично, – заметил Бозел. – Но так как дракона здесь нет, вы вполне можете снять хотя бы панцирь.

– Я был бы вам очень благодарен, если бы вы мне помогли. В одиночку я его целый час снимать буду.

– Конечно, конечно, – сказал Бозел и помог молодому рыцарю разоблачиться.

– Уф, хорошо, – сказал сэр Дейн, подставляя взопревшее тело легкому прохладному ветерку. – Кстати, а как вас угораздило пойти на работу к этому врагу рода человеческого?

– Вы о моем доверителе?

– О ком же еще?

– Такие, как я, работу не выбирают, – сказал Бозел. – Она сама нас находит.

– И где я могу сразиться с вашим доверителем?

– А вы уверены, что вам это нужно? – спросил Бозел.

– Это мой единственный способ продвинуться и войти в рейтинг самых доблестных рыцарей, – сказал сэр Дейн.

– И вас совершенно не волнуют мотивы людей, которые отправили вас на это задание?

– Не особенно. Ведь речь идет о драконе.

– А каждый дракон хоть в чем-нибудь, а виновен? – уточнил Бозел.

– Именно так. Я рад, что вы хорошо понимаете суть проблемы.

– Вы не представляете, насколько хорошо я понимаю эту самую суть, – сказан Бозел. – Значит, вы намерены драться?

– Честно говоря, я предпочел бы застать вашего доверителя врасплох, но если это невозможно… будьте любезны, назовите мне время и место, где я смогу преломить копье с этим монстром.

– А стоит ли копья ломать? – вопросил Бозел и изрыгнул струю пламени, испепелившую беззащитного рыцаря на месте. – Никто не посмеет упрекнуть меня, что я напал на этого парня без предупреждения.

Боевой конь сэра Дейна, тупая скотина, натасканная не реагировать на любые внешние раздражители, вполне спокойно отнесся к гибели своего владельца и продолжал пощипывать травку.

– Я бы тебя сожрал, – сказал коню Бозел. – Но знаю, какие вы, ребята, невкусные. Твердые и жилистые.

Конь проигнорировал оскорбительную тираду, даже не подняв головы.

– Тупое животное, – заключил Бозел и полез в пещеру, вспоминая, куда он заныкал свой хрустальный шар. Ему давно уже следовало посоветоваться с кем-то мудрым, понимающим и могущественным, причем желательно, чтобы всеми вышеперечисленными качествами обладал один человек.

Часть первая

СЕРП И МОЛОТ

ГЛАВА 1

Небо становится ближе.

Борис Гребенщиков

Сэр Реджинальд Ремингтон, эсквайр, вышел на балкон спальни, любезно предоставленной ему хозяином башни Питером Гриффином, и подстрелил ночную пташку, посмевшую тревожить его сон.

Реджи было скучно, ибо стрелки не приспособлены к оседлой жизни. Его организм физически не переносил бездействия, и Реджи срочно требовалось новое задание, но задания не было. Негоро и Питер все еще не могли определиться, какой именно предмет во множестве миров является очередным ключом от двери, за которой ждал своего часа Большой Бо.

Перезарядив револьвер, Реджи крутанул его на пальце и сунул в набедренную кобуру. После возвращения из Древней Греции Реджи торчал в башне Гриффина уже больше недели, и каждый новый день ожидания давался ему тяжелее предыдущего. Стрелок должен быть мобильным. Остановка для него смерти подобна.

Не успел Реджи вернуться в комнату, как могучий порыв ветра сорвал занавески. Со всех сторон раздавался дикий, невообразимый грохот, пол ходил ходуном, а с потолка сыпалась штукатурка, и создавалось такое впечатление, что башня волшебника трещит по швам.

Землетрясение, подумал Реджи. Самое плохое в стихии то, что ее нельзя пристрелить.

Не будучи уверенным в том, что архитектурное излишество способно выдержать его вес после перенесенного потрясения, Реджи высунул на балкон только голову. Снаружи оказалось гораздо светлее, чем несколькими минутами раньше, и в этом призрачном свете Реджи рассмотрел вывернутые с корнями вековые деревья, разметанные по земле палатки орков и прочие разрушения. Потом Реджи глянул вверх.

Мгновение спустя он уже мчался по лестнице на смотровую площадку башни.

Стрелки стараются постоянно поддерживать форму, и их физическое состояние варьируется от просто великолепного до идеального, тем не менее Реджи финишировал лишь третьим. Негоро и хозяину башни, чьи апартаменты находились выше спальни стрелка, пришлось преодолеть гораздо меньшее расстояние. Поскольку Негоро был дублем, на нем небольшое физическое упражнение никак не сказалось, а вот волшебник хватал ртом воздух, как спринтер в конце марафонского забега.

Однако слов для описания произошедшего не нашлось ни у одного из тройки.

– О, – сказал Питер. – О… Об…

– Обо что? – поинтересовался Реджи.

– Обалдеть, – сказан Питер.

– Мягко сказано, – возразил Негоро.

Поскольку не так давно он стал почти бессмертным, ему все было по фигу, и он первым протянул руку вверх, дотронувшись до неба, внезапно ставшего таким близким. Его рука уперлась в синеву.

– Забавно, – констатировал Реджи.

Негоро постучат по синеве костяшками пальцев. Звук получился такой, словно стучали по очень качественному хрусталю.

– Небесная твердь, – сказал Негоро.

– Любопытный астрономический феномен, – заметил Питер Гриффин, к которому вернулся дар связной речи. Встав на цыпочки, он дотронулся указательным пальцем до тусклой звездочки, охнул и тут же сунул обоженный палец в рот.

– А не фиг всюду свои грязные руки совать, – назидательно сказал Негоро.

– Чего-то я в этой жизни не понимаю, – сказал Питер.

– Все вниз! – крикнул Реджи, ныряя в люк.

Негоро и Питер Гриффин оказались достаточно умны, чтобы довериться интуиции стрелка, и сразу последовали за ним. Спустя несколько секунд оглушительный треск повторился, и небесная твердь просела еще на десять метров, разнеся в пыль смотровую площадку и два верхних этажа башни волшебника.

Один из самых старых и, возможно, самый могущественный маг современности Горлогориус Хруподианис сидел за столом и мрачно смотрел в свой хрустальный шар, пытаясь собрать разрозненные куски поступающей к нему информации в общую картину. За этим занятием его застукал другой старый и могущественный маг, в последнее время откликающийся только на имя Мэнни.

– Чего уставился? – дружелюбно осведомился он. Мэнни был одним из немногих людей, осмеливающихся разговаривать с Горлогориусом в подобном тоне.

– Я думаю, – сказал Горлогориус. – И думы мои тяжелы.

– Опять плохие новости? – спросил Мэнни.

– Не так чтобы уж очень плохие, – сказал Горлогориус. – Если не считать плохими новостями полное отсутствие всяческих новостей.

– В нашей ситуации полное отсутствие новостей – это очень плохая новость, – сказал Мэнни. – Ибо времени ждать новостей у нас уже нет.

– Судя по твоему похоронному тону, стряслось еще что-то, о чем я не знаю, – сказал Горлогориус.

– Небо обрушилось, – сказал Мэнни.

Горлогориус оторвал взгляд от хрустального шара и выглянул в окно. Небо находилось, как ему и положено, довольно далеко сверху. Светило солнышко, щебетали пташки…

– Местами, – уточнил Мэнни. – В смысле, оно местами обрушилось.

– Жертвы были?

– Немерено, – сказал Мэнни. – Правда, в основном побило орков и несколько крестьянских хозяйств.

– Удачно, – заметил Горлогориус.

– Еще башню Гриффина придавило немножко, – продолжил Мэнни. – Ту самую, в которой Негоро с дружками засел.

– Потерян кто-то из основных персонажей?

– К сожалению, нет.

– Неизвестно еще, к сожалению это или к счастью, – сказал Горлогориус. – Чует моя селезенка, не так все просто, как нам казалось.

– А нового твоя селезенка ничего не чует? – поинтересовался Мэнни. – Потому что мне вся эта бодяга никогда простой не казалась.

– Ага, – рассеянно сказал Горлогориус. – Слушай, ты Мерлина когда последний раз видел?

– Я не понял, это сейчас что? Неудачная попытка сменить тему разговора? – поинтересовался Мэнни. – Дескать, как там наша старая гвардия и всякое такое, да?

– В гробу я вашу старую гвардию видел вместе со всяким таким. У меня к Мерлину серьезный разговор возник, а по шару я с ним уже вторые сутки связаться не могу, – сказал Горлогориус. – Так когда ты его видел?

– Давно, – сказал Мэнни. – Мрачный он тип, этот Мерлин. Мрачный и некомпанейский. Я от таких стараюсь держаться подальше.

– Это неправильно. Своих друзей надо держать близко, а врагов – еще ближе, – глубокомысленно заметил Горлогориус. Ему в области глубокомысленных замечаний вообще равных не было.

– С каких это пор Мерлин стал нашим врагом? – удивился Мэнни.

– Не знаю, – сказал Горлогориус. – Я его в свои враги еще не записал. Однако меня тревожат смутные сомнения.

– А когда они тебя не тревожили?

– В детстве, – вздохнул Горлогориус. – Говоришь, небесная твердь местами обрушилась?

– Нельзя сказать, что она окончательно обрушилась, – сказал Мэнни. – Она, я бы сказал, основательно просела. В некоторых областях до пяти-шести метров. У тамошних жителей начинается клаустрофобия.

– И в чем ты видишь причину этого… проседания?

– Причина может быть только одна, – твердо сказал Мэнни. – Защита, установленная творцом при создании мира, слабеет, и протуберанцы Большого Бо выбиваются наружу. Пока все это выглядит достаточно безобидно, но мы не знаем, каким по форме будет следующее проявление.

– Похмелье – штука тонкая, – заметил Горлогориус.

– Твои мудрецы-аналитики так и не выяснили природу остальных ключей?

– Они до сих пор даже не знают их конечного числа, – сказал Горлогориус. – Все орали: нет времени в бумажках копаться, купите нам компьютеры… купили, и что?

– Что? – переспросил Мэнни.

– Виснут они, вот что. – Горлогориус в сердцах сплюнул на пол, но вспомнил, что находится в собственном кабинете, и дематериализовал слюну еще в полете. – Не справляются с объемом информации. Попомни мои слова, Мэнни, адекватную замену человеческому мозгу придумают еще очень нескоро.

– Поживем – увидим, – сказал Мэнни. – А сейчас-то нам что делать? Положение отчаянное.

– Отчаянное положение требует крайних мер, – сказал Горлогориус, и Мэнни понял, что своими последними словами невольно спровоцировал продолжение спора, который они с Горлогориусом вели последние полтора дня.

– Нет, – не слишком уверенно сказал Мэнни.

– Да, – авторитетно сказал Горлогориус.

– Ты этого не сделаешь.

– Сделаю. И ты мне поможешь.

– Даже ты не настолько безумен, чтобы попытаться выкинуть этот фокус, – сказал Мэнни. – Ты хоть представляешь, что может случиться?

– Ну в одном из вариантов мы получим ответы на все интересующие нас вопросы.

– А в другом – наша вселенная накроется медным тазом даже без участия Большого Бо.

– Вот ему будет обидно, – хихикнул Горлогориус.

– Ты бы весьма меня обязал, если бы относился к обсуждаемым проблемам с большей серьезностью.

– Я серьезен, как стадо мертвых гиппопотамов, – сказал Горлогориус. [97]

– Истории известны случаи, когда лекарство оказывалось страшнее болезни, и мне такие случаи тоже известны, – сказал Мэнни. – Ты собираешься заигрывать со слишком могущественными силами.

– Ничего подобного я делать не собираюсь, – сказал Горлогориус. – Не спорю, сила, к которой я собираюсь обратиться, когда-то была могущественной, но сейчас она не страшнее нас с тобой.

– Ты не представляешь, что я могу натворить, если выйду из себя, – сказал Мэнни.

– Представляю, – сказал Горлогориус. – Но если дело пойдет на наших условиях, то никаких неприятностей быть не должно.

– Не должно и не будет – это две разные вещи, – заметил Мэнни.

– Ты пытаешься задушить в зародыше все мои идеи, – пожаловался Горлогориус. – Ты сковываешь мою инициативу.

– Можешь расценивать мое высказывание как голос разума.

– Голос скептически настроенного разума, если быть абсолютно точным.

– История показывает, что в конечном итоге скептики оказываются гораздо разумнее оптимистов.

– Но результатов добиваются именно оптимисты, – сказал Горлогориус. – И замнем на этом. Руководство всей операцией поручено мне.

– А я осуществляю надзор.

– Вот и надзирай со стороны, – отрезал Горлогориус. – Нечего распылять мою креативную энергию.

– А что у тебя за проблема с Мерлином? – предпочел сменить тему Мэнни. – Может быть, нам стоит подключить к этому делу кого-нибудь из гильдии?

– Я еще не уверен в том, что у меня за проблема, – сказал Горлогориус. – Может быть, речь идет об обычной несогласованности действий, что не исключено ввиду повышенной секретности моей миссии. Но, может быть, мы имеем дело с заранее просчитанным саботажем. Хотелось бы верить, что это саботаж. Потому что, если мир вдруг ухнет в пропасть из-за нашей собственной безалаберности, мы все будем выглядеть очень глупо.

– К тому же с саботажем бороться легче, чем с безалаберностью, – согласился Мэнни. – Хочешь, я сам отправлюсь в Камелот и провентилирую этот вопрос с Мерлином? Конечно, удовольствия мне сие предприятие не доставит…

– Провентилируй, – милостиво согласился Горлогориус. – Великая вещь – распределение обязанностей.

И он коротко изложил Мэнни суть своей проблемы с Мерлином.

Волшебник Гарри Тринадцатый и стрелок Джек Смит-Вессон сидели на раскладных стульчиках в тени большого дерева, растущего неподалеку от строящейся башни Гарри, и пили холодное пиво. Как и их оппонентам в башне Гриффина, им тоже было нечего делать, ибо Горлогориус не спешил с очередным заданием. Правда, Джеку ожидание давалось куда проще, чем Реджи, – он все еще восстанавливался после полученной в Средиземье травмы.

Когда Гарри одной рукой схватил стрелка, а другой взялся за моргульский клинок, ради которого они и вписались в битву за Гондор на стороне Теодена, их моментально выбросило в родной мир Гарри, и молодой волшебник смог оказать раненому стрелку первую медицинскую помощь. Потом он связался с Горлогориусом, и тот оказал стрелку вторую, более качественную помощь, так что уже через три дня после тяжелого проникающего ранения в грудь, задевшего легкое, стрелок мог стоять на ногах. Еще через день он снова начал курить.

– Наколдовать тебе еще бутылочку? – спросил Гарри, заметив, что стрелок опустошил очередную посудину.

– Пиво охлаждается в ручье, – сказал стрелок. – До ручья – два шага. Яи сходить могу.

– Лучше предоставь это мне, – сказал Гарри. – Мне сейчас надо побольше колдовать. Я ведь к новой волшебной палочке привыкаю.

Старая волшебная палочка Гарри погибла в неравном бою за Гондор. Тогда Гарри придал главному инструменту всех чародеев вид бейсбольной биты и отмахивался ею от врагов. В ходе поставленного эксперимента он выяснил, что железо, которым орудовали его оппоненты, куда прочнее дерева, пусть даже и волшебного.

– Колдуй, – разрешил Джек. – Только сначала пустую бутылку подкинь. Мне тоже практиковаться надо.

Гарри повел волшебной палочкой, и пустая посудина левитировала метров на пятнадцать вверх, чтобы начать опускаться по пологой дуге. Но опуститься она не успела. Джек выхватил револьвер, и бутылка брызнула осколками в самой высокой точке своей траектории.

– Старею, – констатировал Джек.

– Еще подкинуть?

– Нет, сначала по пивку.

– Отлично. – Гарри наколдовал стрелку новую бутылку уже со свинченной пробкой.

– На пятом году обучения преподаватели устроили нам любопытный экзамен, – сказал Джек. – Они напоили нас до полусмерти, а потом заставили стрелять по движущимся мишеням. Вот по таким бутылкам, кстати. Только кидали их куда выше и куда резче. Тогда весь курс оскандалился.

– Почему?

– Трудно, знаешь ли, попасть в цель, когда все небо в бутылках и у револьвера восемь дул, – сказал Джек. – То есть, когда мы стреляли, нам казалось, что это легко. Но на поверку все бутылки разбивались не от наших пуль, а от ударов о землю. Потом с нами регулярно проводили такие занятия, и уже через год мы поражали любые цели независимо от того, какими пьяными мы в тот момент были.

Гарри попытался представить себе пьяного стрелка, но у него не получилось. За все время их знакомства Джек потребил не очень много алкоголя, и градусы на стрелке никак не отражались. Вот и сейчас, после десятка бутылок пива, Джек казался молодому волшебнику абсолютно трезвым.

– Стрелок должен поражать цели даже тогда, когда он не может стоять на ногах, – сказал Джек. – А разве вас не учили колдовать пьяными?

– Нет, – ужаснулся Гарри. – Сон разума порождает чудовищ. Иногда с обычного похмелья такое наколдуешь, весь курс потом справиться не может. Зато нас учили вытрезвительным заклинаниям.

– Успешно?

– Успешно. Только голова после них тяжелая и противный привкус во рту.

– Как думаешь, когда твой босс осчастливит нас очередным заданием? – поинтересовался стрелок. – Не люблю я без дела сидеть. Первое правило стрелка – надо двигаться.

– Поскольку на предыдущем задании нам чуть головы не поотрывали, я голосую за перерыв, – сказал Гарри. – По-моему, мы его заслужили.

– Мои учителя из ордена сказали бы, что я заслужил хорошую порку, – заметил Джек. – Меня чуть не гробанули во время обычной средневековой битвы без применения огнестрельного оружия. Стыд и позор, как сказал бы камрад Маузер, мой наставник по искусству ближнего боя.

– Против нас была куча народу, в том числе чародеи и заколдованные воины, которые считались чуть ли не бессмертными, – сказал Гарри. – Не вижу ничего позорного в твоем ранении.

– А я вижу, – сказал Джек. – Кстати, спасибо тебе за то, что меня вытащил.

– Ты меня уже благодарил. Неоднократно.

– Все равно. Ты ведь мог схватить моргульский клинок и бросить меня на поле боя.

– Я друзей в опасности не бросаю, – сказал Гарри, практически не покривив душой. В его жизни случай со стрелком был первым, когда он мог кого-то не бросить в опасности. Обычно в таких случаях не бросали самого Гарри. Или бросали, если посчитать неудачную попытку вызова суккуба и разборку с деканом на третьем курсе.

– Для меня это в диковинку, – признался Джек. – Стрелки не мыслят категориями дружбы. Первое правило стрелка – никаких привязанностей. В том числе эмоциональных. Но… Знаешь, что я по этому поводу думаю?

– Что?

– Иногда правила можно нарушать, – сказал Джек.

– Волшебники считают, правила только для того и созданы, чтобы их нарушали, – сказал Гарри. – Особенно старые волшебники.

– В вашей сфере деятельности нет такой жесткой организации, как у нас, – сказал Джек. – За любое нарушение правил можно и пулю схлопотать.

– Правда?

– Правда. Однако на этот случай существует третье правило стрелка.

– Не понял, – сказал Гарри. – Я всегда считал, что существует только первое правило. Ты сам говорил, что второго правила для стрелков не бывает.

– Второго не бывает, – подтвердил Джек. – А третье есть. Только мы о нем не особенно распространяемся.

– И что же говорит третье правило стрелка? Или оно такое же расплывчатое, как и первое?

– Нет, у третьего правила очень жесткая формулировка. В особо отчаянных ситуациях стрелок может сам устанавливать правила.

– А кто решает, насколько отчаянна та или иная ситуация?

– Сам стрелок.

– Удобно, – восхитился Гарри. – А четвертое правило у вас тоже есть?

– Вообще-то есть, – неохотно сказал Джек. – Но его стрелки довольно часто нарушают, так что это уже не правило. Так, просто пожелание.

– И?

– Последователи Святого Роланда не стреляют друг в друга, – сказал Джек. – Так нам говорили в Ордене. Однако в реальном мире оказалось, что они все-таки стреляют. Иногда весьма успешно.

– А тебе когда-нибудь доводилось? – спросил Гарри, вспомнив Лес Кошмаров и поединок стрелка с его порожденным воображением противником. Поединок, который стрелок все-таки выиграл, но не без усилий и не с первой попытки.

– Нет, – сказал Джек. – Надеюсь, что и не придется.

Осушив половину бутылки одним глотком, Джек погрузился в тягостные раздумья. Что-то ему подсказывало, что стрелять в своего брата по Ордену ему все-таки придется. Наверное, это была знаменитая интуиция стрелков. А может быть, он всецело доверял законам всемирного свинства, заставляющим людей делать то, что им больше всего в этой жизни делать не хочется.

Возникла неловкая пауза. Гарри не любил возникающих во время беседы неловких пауз, а потому сразу же постарался ее заполнить.

– Я все время думаю, как там дело кончилось, – сказал он.

– Где? – уточнил стрелок.

– В Средиземье.

– Дело в Средиземье кончилось запланированным хеппи-эндом, – сказал стрелок. – Хорошие парни зарубили нехороших парней и выбросили нехорошие артефакты куда следует. Не думаю, что наше присутствие могло сильно повлиять на общий сценарий.

– Только Ангмарца зарубил я, а не Эовин.

– И я до сих пор не понимаю, как тебе это удалось, – сказал Джек. – Вроде бы ни одному мужчине это было не под силу. По крайней мере так он сам говорил.

– Он говорил не «мужчине», а «смертному мужу», – поправил Гарри.

– Какая разница? Или ты теперь бессмертный? Или операцию по перемене пола сделал, а я ничего не заметил? Только не говори, что ты смог его одолеть, потому что ты холостяк. Кстати, в качестве боевого клича это тоже никуда не годится. Если ты будешь орать всем, что ты холостяк, люди перестанут принимать тебя всерьез.

– Надо же мне было хоть что-то сказать, – сказал Гарри, оправдываясь. – Он заладил «смертный муж» да «смертный муж», а мне больше в голову ничего не пришло. Конечно, сейчас я мог бы придумать ответ поостроумнее…

– Вряд ли тебе удалось бы сразить короля-призрака при помощи остроумия, – заявил Горлогориус, выходя из-за дерева, за которым он, по своему обыкновению, подслушивал. – Джек, если тебе на самом деле интересно, как он укоцал того парня, спроси лучше у меня. Потому что Гарри порой и сам не знает, как добивается результатов.

– Давно вы здесь? – поинтересовался Гарри.

– Не очень, – сказал Горлогориус. – Но достаточно, чтобы понять, чем вы тут занимаетесь. Пиво пьете, табак курите, по бутылкам стреляете, лясы точите и вообще морально разлагаетесь. Нельзя вас, молодежь, без дела оставлять.

– Вы оставите… – пробормотал Гарри.

– Разговорчики в строю! – рявкнул Горлогориус. – Ты, конечно, у нас герой и все такое прочее, но от уважения к старшим это тебя не освобождает. Понял?

– Понял.

– Так-то, – сказал Горлогориус. – В общем, ваша лафа кончилась, пацаны. Пора дела делать, тему разруливать и вопросы решать, ибо ситуация осложнилась и время не терпит. У нас целая куча проблем…

– Когда творец создал время, он создал его достаточно, – заметил Гарри.

– Эта поговорка хороша только для идеального мира, – сказал Горлогориус. – В нашем мире она почему-то не работает.

– А что за проблемы? – спросил Джек.

– Оперативная обстановка ухудшилась, и все такое. Вот вы тут пиво пьете, а небесная твердь, между прочим, упала на землю.

– Да ну? – сказал Гарри, уставившись в небо. На его дилетантский взгляд, с небесной твердью все было в порядке.

– Местами, – объяснил Горлогориус. – Короче, быстренько трезвейте и дуйте в башню. А то я вас сам протрезвлю и так дуну…

– Вы обещали объяснить, как Гарри удалось завалить короля-призрака, – напомнил Джек.

– Я объясню, – сказал Горлогориус и добавил тоном, не терпящим возражений: – Но позже.

ГЛАВА 2

Договориться можно с каждым. Однако существуют люди, с которыми не хочется договариваться.

Дон Корлеоне

По сравнению с Эмбером, Нью-Йорком или Москвой Камелот нельзя было назвать большим городом. По сути, это был обычный поселок, выросший вокруг большой крепости, построенной далекими римскими предками короля Артура. В стенах крепости жил сам король, его рыцари и их прекрасные девы, а под стенами ютился народ, обслуживающий сие благородное собрание. У входа в крепость постоянно дежурил один рыцарь и двое оруженосцев.

– С какой целью вы прибыли в Камелот, благородный сэр? – поинтересовался дежурный рыцарь у Мэнни. Двое оруженосцев скрестили перед носом старого волшебника свои алебарды.

– Я к Мерлину, – сказал Мэнни.

– По какому вопросу?

– По личному.

– По личным вопросам Мерлин принимает в каждую первую среду века. Хотите записаться на прием?

– Ты проведешь меня к Мерлину, – сказал Мэнни, проведя ладонью перед лицом дежурного рыцаря.

– Я проведу вас к Мерлину, – согласился рыцарь.

– А вы сейчас пойдете и засунете свои алебарды… куда-нибудь, – в последний момент смилостивился Мэнни, проведя ладонью перед лицами оруженосцев.

– А мы сейчас пойдем и засунем свои алебарды куда-нибудь, – согласились оруженосцы и ушли.

Мгновение спустя пост у ворот крепости остался покинутым, чем не преминули воспользоваться трое бродячих поэтов, двое бродячих музыкантов, пять бродячих собак и один вор-карманник. Наибольший ущерб обитателям замка нанесли поэты.

Мэнни нашел Мерлина в главном пиршественном зале Камелота, посередине которого находился знаменитый Круглый стол. Мерлин сидел на самом козырном месте и раскладывал пасьянс «Наполеон», попивая одноименный коньяк.

– Опа, – сказал Мерлин. – Какие люди – и без охраны!

– Правильному пацану охрана не нужна, – заявил Мэнни.

– Может, оно и так. А почему без приглашения приперся? Почему заранее стрелу не забил?

– Некогда мне стрелы забивать, – сказал Мэнни. – Кроме того, ты к шару своему не подходишь.

– Дела, – развел руками Мерлин и материализовал на столе второй бокал. – Булькнешь за компанию?

– Давай, – согласился Мэнни.

Решив не уподобляться молодым волшебникам и прибегать к помощи магии по поводу и без, Мерлин разлил коньяк по бокалам своей твердой рукой.

– Вздрогнем за старую гвардию, – провозгласил он тост, и представители старой гвардии вздрогнули. – Зачем пришел?

– Непонятки у нас какие-то нарисовались, – сказал Мэнни. – Вот я и хочу прояснить, непонятки ли это или нечто большее.

– Излагай, – сказал Мерлин. – Посмотрим, что там куда. Какая тема?

– Есть реальный дракон с погонялом Бозел, – начал Мэнни.

– Оставь высокий слог, прошу, – сказал Мерлин. – К чему нам эти церемонии?

– Этот дракон на протяжении долгих лет оказывал магическому сообществу услуги по хранению зачарованного меча, – сказал Мэнни, отбросив церемониальный язык. – А не так давно, по просьбе нашего сообщества, он пустил меч в дело, и мы оказались перед этим драконом в большом долгу.

– И что? – спросил Мерлин.

– А то, что рыцари Круглого стола, к коим ты имеешь непосредственное отношение, предприняли несколько попыток его физической ликвидации.

– Рыцари Круглого стола в магическое сообщество не входят, – сказал Мерлин. – Следовательно, у них никакого долга перед драконом быть не может.

– Но в магическое сообщество входишь ты, – сказал Мэнни. – Так что мог бы и попридержать своих архаровцев.

– Долги общества – это, вне всякого сомнения, хорошо, – сказал Мерлин. – Но бизнес есть бизнес. Ничего личного.

– То есть ты признаешь, что за этими покушениями стоишь именно ты? – уточнил Мэнни.

– Предъяву мне кидаешь? – насторожился Мерлин.

– Сам говорил, оставим высокий слог, – сказал Мэнни. – И я тебе не предъяву кидаю, а выясняю некоторые подробности. Так посылал ты своих архаровцев против Бозела или нет?

– Посылал, – сказал Мерлин. – У меня концессия на истребление драконов, если ты помнишь. Так что я в своем праве.

– Твоего права никто не оспаривает, – сказал Мэнни. – Однако твое поведение неэтично. Как представитель гильдии магов…

– Мне тысяча четыреста сорок пять лет, – сказал Мерлин. – Что я видел от гильдии магов за все эти годы? Ничего. Гильдия только берет, берет и берет, и ничего не дает взамен. Чихать я хотел на ваших старых пер… ворчунов. Долги гильдии – не мои долги.

– Опасная постановка вопроса, – сказал Мэнни. – Нельзя жить в обществе и быть свободным от общества. Высказывая такие идеи, ты настроишь против себя весь коллектив.

– Чихать я хотел и на ваш коллектив.

– Чихай, – согласился Мэнни. – Чихай на здоровье. Мы – люди негордые, мы утремся. А вот, если мы на тебя чихнем, тебя по стенке размажет.

– А вот и не размажет!

– Размажет, – уверенно заявил Мэнни.

– Чего-то мы не в ту сторону заехали, – сбавил обороты Мерлин.

Как вы уже успели заметить, волшебники ладят между собой примерно так же, как воспитанники детского сада, не поделившие игрушки в песочнице, поэтому последнюю фразу Мерлина стоит расценивать как проявление немереной мудрости.

– Давай начнем сначала, – согласился Мэнни. Логическим окончанием предыдущей части разговора волшебников была магическая дуэль, а драться с Мерлином на его территории Мэнни не хотелось.

Он только порадовался, что пошел на эту встречу вместо Горлогориуса. Тот уж точно не упустил бы шанса помахать волшебным посохом.

Мерлин набулькал в бокалы на два пальца коньяку и провозгласил тост «За взаимопонимание!». Вздрогнули, налили по третьей, чтобы настроиться на благодушный лад, выпили за мир во всем мире, после чего пришлось наколдовать еще одну бутылку.

Следующий тост «За отсутствующих здесь дам!» произнес Мэнни, и волшебники выпили стоя.

– Мы друг друга тысячу лет знаем, – сказал Мэнни. – И это не преувеличение.

– Т…точно, – сказал Мерлин. Он начал пить намного раньше, и его уже развезло. – Не пре… не преувели… короче, не это самое. Тысячу лет и ни неделей меньше.

– Я тебя всегда уважал, – сказал Мэнни. – Конечно, иногда я твои методы не одобряю, но дело ты свое знаешь крепко.

– Это да, – согласился Мерлин и сжал кулак. – Я их всех вот так держу. Вот этой самой рукой, понимаешь. И я тебя тоже уважаю, хоть имя твое мне не нравится.

– Чем это? – насторожился Мэнни. Вопрос с именем, которое он выбрал себе по всем канонам научной именологии, был для него больным.

– П… проехали, – сказал Мерлин. – Так чего ты от меня хотел?

– Чтобы ты от Бозела отвалил.

– А кто это такой? – удивился Мерлин.

– Дракон.

– Разве я к нему пристаю?

– Твои парнишки его вовсю прессуют, – сказал Мэнни. – Вторую неделю уже.

– Ах этот дракон, – вспомнил Мерлин. – Увы, ничем тебе помочь не могу.

– Почему?

– Потому что, – отрезал Мерлин. – Хорошие отношения хорошими отношениями, а работа есть работа.

– Кто тебе его заказал? – спросил Мэнни.

– Уважаемый человек, – сказал Мерлин. – И он очень настаивал, чтобы я не разглашал его имя ни при каких условиях. Я ему свое слово дал.

– Клятву нарушать я тебя не прошу, – сказал Мэнни. – А что этот уважаемый человек против дракона имеет?

– Клиент не обязан раскрывать мотивы своих действий, – сказал Мерлин. – Он платит, мы выполняем. Лишних вопросов не задаем.

Мэнни не поверил, что такой маститый волшебник, как Мерлин, мог действовать вслепую, но вида не подал.

– Это и неважно, – сказал Мерлин. – Уже без разницы, что мой клиент против Бозела имеет. Даже если ты его найдешь, в чем я сильно сомневаюсь, так как его имя я тебе все равно не назову, и убедишь клиента снять заказ, мы все равно не остановимся.

– Почему? – удивился Мэнни.

– Потому что этот твой Бозел шестерых моих рыцарей уконтрапупил, – пояснил Мерлин. – Уж не знаю, как ему удалось, но… Понимаешь, друг, я не могу позволить какому-то дракону убивать моих парней. Такое поведение драконов бросает тень на мой бизнес, и если я закрою на него глаза, то могу потерять лицо. А терять лицо я не могу. Это очень вредно для бизнеса, сам понимаешь.

– Ты не остановишься ни при каких условиях?

– Ты меня правильно понял, – сказал Мерлин. Как только речь зашла о его деловых интересах, он чудесным образом [98]протрезвел.

– Даже если я тебя попрошу?

– Лучше не проси, – помрачнел Мерлин. – Яне люблю отказывать старым знакомым. Дракон убил шестерых моих рыцарей…

– Простите, – подал голос щуплый человечек, мгновение назад вошедший в пиршественный зал. – Мне казалось, что это мои рыцари.

Прищурившись, Мэнни разглядел на голове человечка скромных размеров корону. А на поясе человечка висел нескромных размеров меч.

– Отвали, Артурчик, – сказал Мерлин. – Не до тебя сейчас. Видишь же, серьезные люди тему трут.

– Ты сидишь за моим столом, – неуверенно сказал король Артур. – И это мой пиршественный зал. И мой замок. И вообще… Что-то ты мне в последнее время хамить начал, Мерлин. Между прочим, это ты мой придворный чародей, а не я твой придворный король.

– Простите, ваше величество, – сменил тон Мерлин. – Просто мы тут кое-какие чародейские вопросы обсуждали…

– Насколько я слышал, один из этих вопросов касается моих рыцарей, – сказал король Артур, сделав упор на слове «моих». – Я хотел бы узнать об этом поподробнее.

– Пустяки, ваше величество, – сказал Мерлин. Отказаться давать объяснение королю, при дворе которого он состоял в должности чародея, Мерлин не мог, однако постарался свести рассказ к минимуму. – Небольшие проблемы с одним драконом.

– Потери были?

– Незначительные, ваше величество.

– Сколько?

– На данный момент шестеро.

– Так, – тихо сказал король Артур. В его негромком голосе, почти шепоте, проскальзывали опасные нотки. – Шестеро моих рыцарей погибли, и ты называешь это незначительными потерями?

– Ну… это были не самые лучшие наши рыцари…

– Значит, пошлем лучших, – решил король Артур. – Ланселота пошлем. Что за дракон и где его можно найти?

– Может, не стоит? – поинтересовался Мэнни. – Мы тут как раз с камрадом Мерлином на эту тему разговаривали… Типа, может быть, стоит проявить милосердие…

– Никакого милосердия, – отрезал король Артур. – Любой, кто посягает на жизнь моих рыцарей, будь то человек, дракон или кто-либо еще, должен быть наказан.

– Полагаю, бессмысленно предлагать ограничиться штрафом, – сказал Мэнни.

– Совершенно бессмысленно, – сказал король Артур. – У вас есть еще какие-то дела в моем замке?

– Нет, – сказал Мэнни.

– Тогда я попросил бы вас удалиться, – сказал король Артур. – Нам с ребятами необходимо спланировать один военный поход.

ГЛАВА 3

Элементарно, Ватсон.

Один очень известный сыщик

– Как я уже говорил, оперативная обстановка крайне осложнилась, – сказал Горлогориус. – Небесная твердь, как я тоже уже говорил, местами обрушилась на землю, но это только цветочки. Ягодки, как говорится, еще впереди, и когда они, эти ягодки, созреют, то сегодняшние цветочки покажутся вам просто лютиками. Я понятно излагаю?

Прошло около минуты.

– Да, – сказал Гарри. – Вы излагаете понятно. Только туманно.

– Времени до освобождения Большого Бо остается все меньше и меньше, – сказал Горлогориус. – Ткань между нашим миром и измерением, в котором он заперт, становится тоньше с каждой минутой и своей толщиной уже напоминает паутину. Вам понятно, чем это грозит в самом недалеком будущем?

– Паутина порвется, – сказал Гарри.

– Молодец, – одобрил Горлогориус. – Схватываешь на лету. Сразу видно, что ты мой ученик. Как вы оба знаете, мы предприняли определенные усилия, чтобы справиться с последствиями появления Большого Бо в нашем мире. Ключевым условием является обладание всеми артефактами, отпирающими двери в измерение Большого Бо.

– Да, – сказал Гарри. – Мы помним.

– Совместными усилиями, вашими и ваших конкурентов, к настоящему моменту удалось добыть четыре ключа, – сказал Горлогориус. – К сожалению, на этом дело и остановилось. Мы не только не знаем, где спрятаны остальные ключи, но даже не смогли рассчитать, сколько их всего. А в нашем, с позволения сказать, цейтноте подобное незнание может быть чревато очень неприятными последствиями.

– Согласен, – кивнул Гарри. – Но мы тут ни при чем, не так ли? Мы делали все, что могли, из кожи вон лезли…

– Вас я пока не обвиняю, – сказал Горлогориус. – Вы добыли два ключа, еще два заполучили наши конкуренты. Но для спасения мира этого явно недостаточно.

– Э… – сказал Гарри.

– Я просто хочу, чтобы вы двое осознали серьезность текущей ситуации, – сказал Горлогориус.

– Мы уже давно все осознали, – сказал Гарри. – Делать-то чего?

– Не мешай своему учителю нагнетать драматичность момента, – сказал Джек.

– Вот именно, – недовольно буркнул Горлогориус. – В данный момент мы испытываем дефицит информации. Если в ближайшее время мы его не восполним…

– Насколько я понимаю, вы уже придумали, как устранить этот самый дефицит, – сказал Джек. – А так как время дорого, пора бы вам перейти к сути вопроса.

Несмотря на пиво и стрельбу по бутылкам, Джека немного раздражало бездействие нескольких последних дней, и словоблудие Горлогориуса выводило из себя обычно невозмутимого служителя револьвера.

– Существует способ получить ответы на все интересующие нас вопросы, – сказал Горлогориус. – Из абсолютно надежного источника. Так сказать, из первых рук.

– Не понял, – сказал Гарри. – Что вы имеете в виду, говоря о первых руках?

– То и имею, – сказал Горлогориус.

– Но ведь… – Гарри задохнулся от ужасающей дерзости замысла Горлогориуса. – Разве такое возможно?

– Вполне возможно, – сказал Горлогориус. – Мы начнем ритуал сегодня в полночь.

– Почему именно в полночь? – спросил Джек, глянув на левое запястье. – Зачем терять шесть с половиной часов?

– Во-первых, такие дела всегда делаются в полночь, – сказал Горлогориус. – А во-вторых, нам еще одного товарища подождать надо.

Обосновавшись в башне Гарри, Горлогориус оккупировал лабораторию молодого волшебника и потребовал, чтобы никто не мешал ему думать. Поэтому сразу по окончании вышеописанной невнятной беседы главные исполнители его замыслов снова отправились на улицу и устроились в тени, на этот раз уже без пива. Хотя у них в запасе оставалось шесть с половиной часов, которые надо было чем-то занять, но… Отрезвительное заклинание Гарри оказалось уж слишком неприятным для повторного использования в один и тот же день.

– Горлогориус меня нервирует, – признался Гарри, закуривая сигарету. – Он и раньше пугал меня до чертиков, но в последнее время прямо-таки нагоняет на меня ужас.

– Я заметил, – сказал стрелок. – Но что именно тебя так взволновало? Подумаешь, нашел он какой-то новый источник информации…

– Ты так ничего и не понял? – удивился Гарри.

– А что я должен был понять? – спросил Джек.

– Он говорил о первых руках! – воскликнул молодой волшебник.

– И что?

– Неужели ты не понимаешь? Или ты забыл, что Большой Бо появился одновременно с сотворением нашего мира и является не чем иным, как похмельем самого творца, – сказал Гарри. – Как, по-твоему, сколько человек может знать об этом так много, чтобы полученную от них информацию называли сведениями из первых рук?

– Подожди-ка, – сказал стрелок. – Не хочешь ли ты сказать, что эти пресловутые первые руки…

– Это самые первые руки, – подтвердил Гарри. – Самые-самые первые. Те, которые создали наш мир. Горлогориус собирается допросить создателя.

– Как это возможно? Это же… – в свою очередь ужаснулся стрелок. Служителей ордена Святого Роланда трудно чем-либо удивить, и за все время их знакомства Гарри чуть ли не впервые увидел, как знаменитая невозмутимость стрелка дала брешь. – Это ведь уже не магия, черт побери. Это религия, а религия – штука опасная…

– Я не знаю, как такое возможно, – сказал Гарри. – Но Горлогориус собирается сделать именно это.

– Разве можно беспокоить создателя?

– Э… я не знаю, – сказал Гарри. – Может быть, небольшая лекция поспособствует твоему пониманию…

Он щелкнул пальцами, и перед стрелком возникло голографическое изображение Горлогориуса из второй книги.

– Речь сейчас идет о творце, а не о Творце, и о вселенной, а не о Вселенной, – начал вещать прозрачный Горлогориус. – Наша вселенная, в отличие от Вселенной, созданной Творцом, небезгранична, хотя и очень велика. Изначальный Творец создал Вселенную из ничего, потом появились творцы рангом пониже и творили свои вселенные из имеющегося под рукой материала. Я приведу пример, который подойдет для твоего ограниченного ума. Вселенная – это планета, а вселенные – это города на ней. Наша вселенная – один такой город. Или можно взять виноград. Изначальная Вселенная – это ветка, а наша вселенная – одна из гроздей, которые висят на этой ветке, и каждая виноградинка этой грозди является миром…

– Даже если это творец с маленькой буквы, он все равно является могущественной силой, – сказал Джек, не подозревая, что почти слово в слово повторяет возражения Мэнни, высказанные Горлогориусу не столь давно. – А заигрывание с такими силами может быть опасно. Очень опасно.

– Поход за продуктами в соседнюю лавочку тоже может быть опасен, – сказал Гарри. Поделившись своим ужасом со стрелком, он немного воспрянул духом. Что делать, когда вам страшно? Попробуйте напугать другого еще сильнее. – Мне хочется верить – Горлогориус знает, что делает.

– Мне хочется верить, ты знаешь, что делаешь, – сказал Мэнни, появляясь в лаборатории Гарри. Горлогориус сидел в кресле своего бывшего ученика и гонял подопытных мышей миниатюрными молниями.

– В данный момент? – уточнил Горлогориус.

– В целом, – сказал Мэнни.

– Ты видел Мерлина? – элегантно ушел от ответа Горлогориус.

– Мерлин темнит, – сказал Мэнни. – Мне не удалось отговорить его от попыток гробануть Бозела. Более того, в расклад сил вмешался сам король Артур, который взял ситуацию под личный контроль.

– Он пошлет Ланселота?

– Скорее всего. И еще тройку-другую вместе с ним. Рыцари Круглого стола очень не любят, когда кто-то убивает их коллег.

– Ты не выяснил, кто заказал им Бозела?

– Мерлин заказчиков не сдает. А кроме него там никто ничего не знает.

– Отрадно слышать, что старый пень соблюдает хоть какую-то этику, – сказал Горлогориус. – Однако мне не до конца понятна роль Бозела во всей этой истории, и я бы не хотел, чтобы его прикончили раньше, чем я во всем разберусь.

– Хочешь, я возьму Бозела под свою защиту? – спросил Мэнни. – Мне пяток рыцарей истребить – все равно что высморкаться.

В подтверждение слов он изысканно сморкнулся на пол лаборатории Гарри. Волшебники не считают нужным соблюдать правила приличия, находясь в башнях своих младших коллег.

– Идея заманчивая, – сказал Горлогориус. – Но волшебники не сражаются с рыцарями. Существуют определенные правила, черт подери!

– Или так, или Бозелу конец, – заметил Мэнни. – Ты Ланселота в бою видел? Чистый зверь, хуже Валуева. И команду он себе подберет под стать. Гавейн, Тристан, Борс…

– Разве Тристан уже разобрался со своей любовной историей?

– А я знаю?.. Как только у рыцаря Круглого стола заканчивается одна любовная история, тотчас же начинается следующая. Возьми хотя бы Ланселота с Гвиневерой… Уже лет десять встречаются и думают, что Артур ничего о них не знает…

– А он знает? Впрочем, любовные дела этих охламонов меня мало интересуют, – спохватился Горлогориус. – Бозел против Ланселота не выстоит, это факт. Если мы хотим его защитить, нам следует найти бойцов, достойных Ланселота и его приятелей.

– А такие есть? – скептически поинтересовался Мэнни. – Разве что Зигфрид, но он тот еще отморозок. И дракона защищать ни в коем случае не станет. Он его быстрее сам зарубит.

– Зигфрид нам не нужен, – сказал Горлогориус. – Необходимо найти воинов, достаточно умелых, чтобы противостоять Ланселоту, и недостаточно умных, чтобы они начали задавать лишние вопросы.

– Где ж ты таких найдешь?

– Найду, – уверенно сказал Горлогориус. – Есть у меня пара идей.

– Смотри, как бы твои идеи в конечном итоге не погубили всю нашу вселенную, – сказал Мэнни.

– Отставить панику, – сказал Горлогориус. – Мои идеи нашу вселенную спасут.

– Значит, ты все еще намереваешься воззвать к создателю и задать ему вопросы относительно количества ключей и их местонахождения?

– О да, – сказал Горлогориус. – Я люблю простые пути.

– Простые? Ты называешь выбранный тобой путь простым?

– Конечно. По сути, это должно быть не сложнее, чем вызов обычного демона. Чертишь пентаграмму, зажигаешь факелы, и дело в шляпе.

Мэнни сразу же нашел изъян в логике Горлогориуса.

– Создатель – это не обычный демон, – заявил он.

– Сейчас я уже в этом не уверен, – сказал Горлогориус. – Ты знаком с теорией Гарвина?

– С теорией Гарвина Безумного? – уточнил Мэнни. – Которую совет гильдии объявил чистой воды ересью? Помнится, ты тоже против нее голосовал.

– Я все чаще думаю, был ли я тогда прав, – сказал Горлогориус. – Были ли мы все тогда правы? Наша гильдия всегда являлась слишком консервативной организацией, с ходу отвергающей любые новые идеи, даже не попытавшись их пристально рассмотреть. И лишь через несколько веков мы убеждались в собственной слепоте. Вспомни, сколько столетий наши предшественники носились с мыслью, будто Земля круглая? Будто ее окружает бесконечная пустота, а каждая звезда на нашем небосклоне похожа на Солнце, только удалена от нас на безумное расстояние? Что сказали бы те реакционеры, доживи они до наших дней и воочию убедившись в частичном обрушении небесной тверди? Ты помнишь их идиотский девиз, которым они тогда отвечали на все наши доводы? «А все-таки она вертится», говорили они и закрывали дискуссию. И кто в итоге оказался прав?

– Ты хочешь сказать, что в случае с Гарвином мы заняли место тех, кто когда-то составлял нам оппозицию?

– Я допускаю такую мысль, – сказал Горлогориус. – И допускаю, что Гарвин может оказаться вовсе не таким Безумным, как мы его окрестили. Сегодня в полночь мы узнаем правду.

– Почему именно в полночь?

– Будем следовать традиции.

Мэнни согласно качнул головой. Как всякий настоящий волшебник, он тоже любил театральные эффекты.

В долгом споре, который волшебники вели между собой относительно того, является ли магия искусством или же ремеслом, победило мнение в пользу искусства. Некоторые особо циничные волшебники считают, что это искусство запудривать мозги.

Обычно волшебники не ищут простых путей и любят ходить в обход, запутывают любую ситуацию и нередко доводят ее до полного абсурда. Если нормальному человеку требуется забить гвоздь, он берет в руки молоток. Если же гвоздь требуется забить волшебнику, он отправляется в ближайшую библиотеку, тратит некоторое время на изучение древних свитков, затем чертит на полу каббалистические символы и призывает к себе в помощь духов железа. Волшебник никогда не даст какому-нибудь факту простого объяснения, если сумеет найти более сложное. На вопрос «Который час?» волшебник может разразиться многочасовой лекцией, в конце которой вы забудете, о чем спрашивали.

Волшебники обожают чертить пентаграммы, зажигать разноцветные ароматические факелы, вызывать демонов и назначать все самые важные события на полночь. Иными словами, напускать тумана, без которого вполне можно было бы обойтись.

Классическим примером подобного поведения волшебников является знаменитая история, случившаяся в Средиземье. Вместо того чтобы отправить к Ородруину одного матерого профессионала, Гэндальф поручил самую сложную работу парочке дилетантов, а сам с головой погрузился в сложные игры, включающие прыжки с мостов, поединки с демонами, отвлекающие маневры в Рохане и Гондоре, а также знаменитую психическую атаку на Черные Врата Мордора, и умудрился растянуть историю, способную уложиться в один коротенький рассказ, на целых три тома.

Однако больше всех в искусстве запудривания мозгов преуспела парочка так называемых магов, фигурировавших в измерении Базар-на-Деве под именами Скив и Ааз. [99]Как вы помните, извращенец Ааз был лишен магических способностей в результате глупого розыгрыша со стороны коллеги, а пентюх Скив только приступил к изучению чародейского искусства, тем не менее парочке долгое время удавалось водить за нос несколько государств и частных компаний, находящихся в разных измерениях, и сбить неплохой капиталец, впоследствии организовав целую корпорацию по оказанию волшебных услуг. Насколько мне известно, их до сих пор так никто и не разоблачил.

Если такой шорох сумела навести парочка нахальных неумех, вы можете себе представить, какими могучими парнями казались своим современникам люди вроде Горлогориуса, Мэнни или того же Мерлина.

– Множественная Вселенная бесконечна, – заявил Горлогориус. – Творец ее был бесконечно могуществен, можно даже сказать, всемогущ. Однако наша собственная вселенная, как и многие другие, составляющие Множественную Вселенную, имеет конец, и, следовательно, ее творец не так могуществен. Я бы даже сказал, не всемогущ. Что из этого следует?

– Не считая религиозного диспута? – уточнил Гарри. – Много чего.

– Связываться с бесконечным и всемогущим разумом не рискнул бы даже я, – признался Горлогориус. – Но с разумом не бесконечным и не всемогущим… Можно попробовать.

– Слишком велик риск, – возразил Мэнни.

– Кто не рискует, тот не побеждает, – отрезал Горлогориус.

– Но ты собираешься поставить эксперимент, основываясь на теории Гарвина Безумного, – сказал Мэнни. – Всеми осмеянной и ничем не подтвержденной.

– Что за теория? – удивился Гарри. – Мы в колледже ничего подобного не проходили.

– Потому что обучение студентов всякой ереси в обязанности учителей не входит, – сказал Мэнни.

– Вовсе это и не ересь, – возразил ему Горлогориус.

Джек зевнул и посмотрел на часы. До полуночи оставалось еще двадцать минут, но стрелок не был уверен, что волшебники успеют закончить спор и перейти к делу. Дискуссии старших волшебников почти так же бесконечны, как и Множественная Вселенная.

– Нельзя ли познакомиться с этой неересью поподробнее? – спросил Гарри. – В конце концов мы тут тоже жизнью рискуем…

– Энциклопедии почитай, – бросил ему Горлогориус. – Мы тут мир спасаем, и у меня нет времени заниматься твоим образованием.

Когда речь заходила о молодых волшебниках, старшие волшебники придерживались грибной концепции, то есть держали младших в темноте и кормили… чем-то не очень вкусным. Но Гарри слишком многое пережил, чтобы продолжать есть это самое не очень вкусное.

– Черта с два, – заявил он. – Вы мне с самого начала ничего не рассказывали, и, как выяснилось, большинство ошибок я совершил только потому, что не владел информацией в должном объеме. И я не намерен участвовать в вашей постановке в качестве статиста.

– Главных ролей захотелось, малыш? – почти ласково спросил Горлогориус. – Условия мне выдвигать вздумал? Может быть, ты думаешь, что и заменить тебя некем?

– Зато заменить меня вам будет довольно трудно, – заметил стрелок. – И я тоже хотел бы побольше узнать, прежде чем встрять в очередную историю.

– Нашей вселенной угрожает опасность, – сказал Горлогориус. – Разве тебя это не касается? Разве ты не в этой вселенной живешь?

– Вы тоже в ней живете, – сказал Джек. – И в ваших интересах рассказать нам то, что мы хотим знать.

Обычно Джек предпочитал не узнавать лишних подробностей, и теория Гарвина, сколь бы безумной она ни была, не слишком его интересовала. Он делал это только ради Гарри. Так уж получилось, что он оказался в долгу перед молодым волшебником, а ходить в должниках стрелок не привык.

Молодой волшебник спас ему жизнь. Те случаи, когда жизнь волшебника спасал сам стрелок, Джек не считал. Для служителя ордена Святого Роланда спасение чужих жизней было в порядке вещей.

– Если вкратце, Гарвин Безумный предположил, что Творец, создавший Множественную Вселенную, сколь бы всемогущ он ни был, не стал бы взваливать на свои плечи бесконечную работу и продумывать все детали для каждого мира, – сказал Горлогориус. – Поэтому он создал базовый мир и разместил в Множественной Вселенной огромные запасы творческой энергии, чтобы любой индивидуум, достигший определенного уровня и натолкнувшийся на эти запасы, мог творить свои собственные вселенные.

– И что? – не понял Гарри.

– А то, что создателем нашего мира может быть не какая-то загадочная суперсила, способная оторвать нам головы при попытке контакта, а вполне обычный человек, принадлежащий базовому миру. Или любому другому миру, созданному раньше, чем наш. Может быть, этот парень даже не подозревает, что в его жизни состоялся акт творения.

– И как это нам поможет? – спросил Гарри.

– Творец должен знать все о созданном им мире, – сказал Горлогориус. – По крайней мере он точно должен знать о ключах. Ведь он сам их создавал.

– Гм, – сказал Гарри. Его дико нервировало, что Горлогориус начал оперировать такими словами, как «может быть» и «должен знать». Потому что «должен знать» это не то же самое, что «знает». А «может быть» не то же самое, что «есть». Раньше Горлогориус никогда не действовал, опираясь только на предположения. Насколько Гарри был осведомлен, никогда.

А если Гарвин ошибался и Горлогориус сейчас ошибается вместе с ним? Если творцом окажется не обычный человек из другого мира, а какая-нибудь злобная сверхъестественная сила? Посмотрите на этот мир, подумал Гарри. Мог ли такое сотворить приличный человек? Вряд ли.

– Судя по твоему глубокомысленному «гм», твое любопытство удовлетворено, – сказал Горлогориус. – По крайней мере на данный момент. А посему предлагаю приступить к ритуалу.

– Поднимемся наверх? – спросил Гарри.

– Лучше выйдем на свежий воздух, – предложил Горлогориус.

При проведении тонких оккультных ритуалов волшебнику следует оставить себе свободу маневра. Для побега из рушащейся башни даже волшебнику потребуется определенное время. А с открытого пространства можно стартовать в любую сторону.

Четверо людей, из которых только один был более-менее уверен в правильности задуманного предприятия, вышли из башни на свежий воздух. Отыскав относительно ровную площадку, одну из немногих, которую орки еще не успели завалить стройматериалами, Горлогориус начертал на земле загадочную пентаграмму о восьми углах, вонзил в землю тринадцать сиреневых ароматических факелов и для пробы воззвал к демонам Нижнего мира.

Тотчас же посреди пентаграммы заклубился зеленый дым, а затем появилась уродливая фигура, принадлежавшая помеси козла, жабы и трехколесного велосипеда.

– Чего звали? – осведомился демон.

– Изыди, – досадливо поморщился Горлогориус.

– Не понял, – сказал демон. – Только явился, и тут же изыди. Зачем тогда тревожили?

– Для проверки.

– Могли бы просто сказать «раз, два, три», – сказал демон. – Вызывают, понимаешь ли, тревожат, а чего вызывают? Чего тревожат?

– У вас в Нижнем мире все такие занудные или нам просто исключительно повезло? – осведомился Мэнни.

– Хочешь поговорить об этом? – спросил демон. – Или, может, тебе экскурсию в Нижний мир устроить?

– Изыди, – повторил Горлогориус. – У нас времени нет.

– А вот не изыду, – сказал демон. – Вызвали – теперь терпите.

– У них там в Нижнем мире очень скучно, – объяснил Гарри стрелку. – Любой вызов сюда является для них событием, о котором потом говорят столетиями, вот парень и пытается задержаться подольше. Типа кто ему поверит, что он здесь строил дворцы и сокрушал армии, если он отсутствовал всего пару минут?

– Он мог бы сослаться на нелинейность времени, – заметил Джек.

– На что? – спросил Гарри.

– В сказки о нелинейности времени у нас уже никто не верит, – отреагировал демон на реплику стрелка. – Как и в теорию относительности и идею о том, что мир покоится на трех китах. Все знают, что он базируется на четырех слонах.

– Изыди по-хорошему, – сказал демону Горлогориус. – Потому что ты все равно изыдешь, но тебе не понравится мой способ.

– Злые вы здесь, наверху, – сказал демон.

Между большим и указательным пальцами правой руки Горлогориуса проскочила молния. Так старый волшебник выражал свое нетерпение.

– Поддаюсь угрозе насилия, – сказал демон, побибикал в велосипедный звоночек и изошел.

– Весьма своевременно, – сказал Мэнни. – Уж полночь близится, создателя все нет…

– Э… – сказал Гарри. – Я все еще не уверен в правильности вашего решения. Даже если творец не всемогущ, то все равно достаточно силен. Сильнее нас всех. И ему не понравится, что его создания беспокоят его по пустякам. Мне бы не понравилось.

– Фундаментальный изъян твоих рассуждений заключается в том, что творец – не ты, – сказал Мэнни.

– И вообще, у него больше нет власти над нашим миром, – сказал Горлогориус. – Возьми, к примеру, художника и его картину. Когда картина закончена, к ней ничего нельзя прибавить. Или убавить. Когда картина закончена, она принадлежит народу, а не тому, кто ее нарисовал.

– Написал, – поправил Горлогориуса Мэнни.

– То есть художник не может прийти в музей с палитрой? – уточнил Гарри. – Или с ножницами? Или с баллончиком серной кислоты? Не представляю, что могло бы ему помешать.

– Например, охрана этого музея, – сказал Горлогориус.

– Фундаментальный изъян ваших рассуждений заключается в том, что наш мир – не картина, – сказал Мэнни. – Хватит болтать. Время произносить заклинание вызова. Ты уверен, что успеешь это сделать, Горлогориус?

– Конечно, – сказал Горлогориус, воздевая руки к небу. Молнии срывались уже со всех его пальцев, и зрелище получалось достаточно величественным. Горели и благоухали факелы, начертанная на земле пентаграмма светилась зловещим фиолетовым цветом, внезапно налетевший ветерок шевелил траву и волосы присутствующих. – Это довольно короткое заклинание.

Джек рефлекторно положил руки на рукояти револьверов. Конечно, пуля вряд ли поможет против могущественного оккультного существа, которого собирался вызвать Горлогориус, но такова уж сила привычки.

Гарри теребил волшебную палочку, Мэнни закусил нижнюю губу.

– Призываю творца! – возвестил Горлогориус, и десять молний из его рук вонзились в самое небо.

Гарри подумал, что со спецэффектами у волшебника все нормально, но вот само призывание не впечатляло. Слишком короткое.

Тем не менее заклинание срабатывало. Пламя факелов достигло двух метров в высоту, линии пентаграммы ярко засветились красным, а в середине заклубился белый туман, медленно принимавший окончательную форму.

Создатель?

Или очередной демон?

В магии ни в чем нельзя быть уверенным до конца, даже если заклинание творит сам Горлогориус.

А ну как эта штука окажется сверхъестественной и злобной и прямо сейчас поотрывает нам головы, доказывая неправоту теории Гарвина, подумал Гарри. Вот Горлогориус удивится!

Образ отчитывающегося о сотворенном им мире создателя никак не укладывался в голове молодого волшебника. Более абсурдным мог быть только образ творца, оправдывающегося за созданный им мир.

Щелчок пальцев Горлогориуса прозвучал как удар грома. Туман посреди пентаграммы исчез, оставив вместо себя фигуру с более-менее гуманоидными очертаниями. Фигура… хихикала.

ГЛАВА 4

От демона до творца один шаг.

Демон Фил

– Не может быть! – выдохнул Гарри.

Стрелок и старшие волшебники хранили гробовое молчание. Они пребывали в изумлении. Но если Мэнни Удивила причудливая форма, которую принял творец, Джек и Горлогориус были поражены тем, что уже встречали эту форму ранее.

Творец носил цветастые шорты и пляжные шлепанцы. У него было загорелое тело, солнцезащитные очки и в руке зеленый напиток в высоком стакане с маленьким зонтиком и трубочкой.

– Ребята, вы клевые, – сказал творец. – Кстати, а кто вы такие? И где пляж? Куда подевались все телки?

– Э… Горлогориус, со всем моим уважением, но вы уверены, что все сделали правильно? – спросил Гарри. – Это же демон по имени Фил. Помните, он еще подсказал нам идею по поводу Бозела и меча…

– Точно, – сказал Фил. – Я вас помню, парни. У вас еще такие смешные проблемы. Да?

– Я бы поостерегся в дальнейшем называть его демоном, – сказал Мэнни. – Вне всякого сомнения, это творец.

– Да, я творец, – гордо сказал Фил, отхлебывая из своего стакана. – А вы, значит, твари. Те самые, которых я сотворил. Круто! А нет, не круто. Было бы круто, если бы я сотворил побольше голых телок. Но здесь я их почему-то не наблюдаю.

– Мы вызвали тебя, потому что нашему миру грозит опасность, – сказал Горлогориус.

– Возможно, опасность грозит вашему миру потому, что так оно и было задумано, – сказал Фил. – Черт, «колумбийский белый» – это круто, но я должен заметить, что после принятия его на солнце он дает очень странный эффект. С одной стороны, у меня явные галлюцинации, а значит, меня торкнуло. Но меня совершенно очевидно не колбасит.

Гарри немного расслабился. Творец явно пребывал не в том настроении, чтобы отрывать потревожившим его людям головы.

Творец заявляет о своих галлюцинациях. Может быть, вселенная действительно является сном одного человека, прикорнувшего на пляже? А что будет со вселенной, когда этот человек проснется и отправится искать голых телок?

– Нам нужна информация, которая поможет спасти нашу вселенную, – твердо сказал Горлогориус.

– Я сочувствую вашим проблемам, ребята, – сказал Фил. – Но не понимаю методов их решения. Нельзя же, чуть что случится, звать на помощь самого творца. С проблемами нужно уметь справляться самостоятельно.

– Время не терпит, – сказал Горлогориус.

– Да, когда я создавал время, то здорово промахнулся, – признался Фил. – Хотя что еще вы могли получить за такие бабки?

– Ты дашь нам ответы? – спросил Мэнни.

– Не уверен, парни, – сказал Фил. – Все это было довольно давно.

– Разве можно забыть устройство вселенной, которую сам сотворил? Я бы такое не забыл, сколько бы времени ни прошло, – удивился Мэнни.

– Если правильно подойти к этому вопросу, можно забыть про все на свете, – сказал Фил. – К тому же ваш мир не единственный. Я их потом столько насоздавал… Можно сказать, поставил производство на поток.

Это сколько же он спит, поразился Гарри. Или не спит? Неужели он создает вселенные на промышленной основе? Да еще и за деньги? Интересно, кто ему платит?

– Придется тебе напрячь свою память, – грозно сказал Горлогориус. Похоже, он полностью поверил в теорию Гарвина относительно природы мелких творцов и решил применить тактику давления и запугивания, которую обычно использовал против младших волшебников. – А то ты останешься здесь навеки.

– Нелогично, – сказал Фил. – Я не могу остаться здесь навечно, потому что, по вашему собственному утверждению, опасность грозит вашему миру в самом недалеком будущем. Но я готов вам посодействовать. В чем проблема?

– Эта проблема касается Большого Бо.

– А, эта проблема, – сказал Фил. – Сочувствую вам, парни. Большой Бо – это вам не два пальца об асфальт…

– Мы разработали средство для борьбы с ним, – сказал Горлогориус. – Но нам нужны ключи.

– А я их хорошо спрятал, да? – сказал Фил.

– Неплохо, – согласился Горлогориус. – Кстати, а сколько их всего?

– Значит, вы еще не разгадали эту великую тайну, являющуюся одной из основ мироздания, парни? – развеселился Фил. – Лучшие умы вашего мира веками бьются над моей задачкой, да?

– Бьются, – подтвердил Горлогориус. – И я верю в их успех.

– Но веков в запасе у вас нет, – сказал Фил. – И вы решили поговорить с автором. Пожаловаться папочке, так сказать. Или нет?

– Да, – признался Горлогориус, еле слышно скрипнув зубами. – Ты нас очень обяжешь, если скажешь, сколько всего ключей ты создал.

– Семь, – сказал Фил.

– Семь? – удивился Мэнни, ожидавший услышать куда более значительное число. – Почему семь?

– А почему нет? – спросил Фил. – Семь – это сакральное число: семеро козлят, Белоснежка и семь гномов, семеро неуязвимых мудрецов, цветик-семицветик, семь чудес света, и вообще… Я планировал сделать больше, но потом не захотелось париться…

Для Гарри речь Фила явилась чистейшей воды абракадаброй. Он понимал почти все, пока Фил не произнес слово «сакральный».

– Сакральное? – переспросил Мэнни. Очевидно, у него тоже были сложности с пониманием этого слова.

– Мистическое, – объяснил ему Горлогориус.

– Семь – сакральное число? – удивился Мэнни. – Что такого сакрального в семи козлятах?

– Видимо, в том мире это очень сакральная сказка, – сказал Горлогориус.

– А как же три поросенка? – не сдавался Мэнни. – Трое-из-ларца – одинаковы с лица, три девицы под окном, три богатыря, наконец… Я думал, три – более сакральное число.

– Очень интересно слушать вашу дискуссию, парни, но вы забываете одну важную вещь, – сказал Фил. – Если вы помните причину, по которой вы меня вызвали, я творец, и мне лучше знать, что в вашем мире сакрально, а что нет. И если число три греет вас сильнее, чем число семь, можете остановиться на поисках трех ключей, и пусть оно все горит огнем, о'кей?

– Не выйдет, – улыбнулся Горлогориус. – Мы уже нашли четыре.

– Значит, вам осталось найти три, – сказал Фил. – Очень сакрально.

– Не язви, – буркнул Горлогориус. – Где мы можем найти недостающие ключи?

– Неужели вас беспокоит только это? – Фил снова отпил из своего стакана, и жидкости в нем осталось на самом донышке. – Я думал, творцам принято задавать более фундаментальные вопросы. Типа про смысл жизни и все такое.

– Эти ответы мы готовы поискать сами, – сказал Горлогориус. – Было бы время.

– Как хотите, – пожал плечами Фил. – Но достать остальные ключи вам будет очень-очень сложно. Я поместил их в места, куда не так просто попасть, или отдал на хранение парням, которые не склонны их отдавать.

– Где их искать? – Горлогориус начал терять терпение.

– А какие у вас уже есть? – поинтересовался Фил. – Мне было бы гораздо легче рассказывать, если бы я это знал.

– У нас есть Кащеево яйцо из Триодиннадцатого царства, амфора с нектаром богов Древней Греции, главный рубильник из города Зион и проклятый моргульский клинок из Средиземья, и мы потратили много сил и пролили реки крови, добывая все это, – сказал Мэнни, никуда дальше рыбалки с Горлогориусом не отлучавшийся.

– Это только цветочки, – пообещал ему Фил. – Пятым ключом является Молот Тора.

– О нет, – сказал Горлогориус.

– Кто такой Тор? – спросил Гарри.

– Мелкий божок, покровитель грома, бури и плодородия, – сказал Горлогориус.

– Странный набор, – заметил Гарри. – Какое отношение гром с бурей имеют к плодородию?

– Очевидно, имеется в виду, чем меньше громов и бурь, тем лучше для плодородия, – объяснил Горлогориус.

– И… насколько он мелкий? – поинтересовался Гарри.

– Не настолько, чтобы я заявил ему это прямо в лицо, – признался Горлогориус. – С такими типами надо держать ухо востро. Очень воинственный божок подобрался.

– Здорово, – сказал Гарри. – И теперь вы пошлете нас сцепиться с этим воинственным божком рогами?

– Признаться честно, мне было бы любопытно на это посмотреть, – сказал Горлогориус. – Но стать богоборцем тебе явно не суждено. В данный момент Молот находится не у Тора.

– А у кого?

– Он отдал Молот почитающему его народу и строго приказал хранить, – сказал Мэнни. – Это же «Оккультные и религиозные символы», третий курс. Стыдно, молодой человек, такие вещи надо знать.

Третий курс, третий курс… Тогда Гарри впервые открыл для себя наличие в окружающем мире алкоголя и предпочитал проводить время не на занятиях по таким скучным предметам, как оккультные и религиозные символы, а в ближайшей таверне. Но одно он знал точно. Народ, которому бог поручил хранить какой-то предмет, принадлежащий ему лично, вряд ли согласится расстаться с этим предметом за просто так.

– Шестой ключ – это Серебряный Серп, – продолжил Фил, с сомнением глядя на пустой стакан.

Сей предмет тоже не был знаком Гарри. Зато по тяжелому вздоху старого волшебника он понял, что Горлогориус знает, о чем идет речь.

– Серп, молот… – пробормотал Мэнни. – Решил пройтись по инструментам?

– Это такой прикол, – объяснил Фил.

– Что прикольного может быть в серпе и молоте? – удивился Гарри.

– Ничего, если они поодиночке. Но два этих предмета, собранные вместе, имеют у меня дома не менее сакральный смысл, чем индийские коровы.

– Что сакрального в коровах? – тут же спросил Гарри.

Джек Смит-Вессон закатил глаза. Интересы Гарри ограничивались десятью метрами пространства вокруг его башни, и порой стрелка это здорово раздражало. Он не был волшебником, но знал об окружающем его мире в десять раз больше Гарри.

– А где последний ключ? – спросил Горлогориус.

– Что? – спросил Фил, отрываясь от созерцания дна своего стакана. – А, седьмой… Ребята, по-моему, вы тут немного волшебники, так?

– Не все, – сказал Горлогориус, при этом глядя почему-то не на стрелка, а на Гарри.

– Мне и парочки хватит. Наколдуйте чего-нибудь выпить, – попросил Фил.

– А ты не путаешь волшебников с официантами? – спросил Горлогориус.

– А вы не путаете меня с Борисом Бурдой? – непонятно парировал Фил. – Вам вообще повезло, что я не джинн. Они иногда исполняют желания того, кто их призвал, а иногда разрывают на части. Это у них от настроения зависит. Только я не могу быть джинном – у меня бутылки нет. А не наколдуете мне выпить, я вам больше ничего не скажу.

И Фил замолк, гордо сложив руки на груди и повернувшись к волшебникам профилем.

Гарвин был прав, творец явно не всемогущий, подумал Гарри. Если он даже выпивку себе сотворить не может…

– Ладно, что тебе сделать? – пошел на уступки Горлогориус.

– А ты чего можешь? – спросил Фил.

– Все.

– Все? Хм… Чего бы заказать при таком многообразии… Ладно, не буду выпендриваться, сделай мне коктейль «манхэттен».

Горлогориус щелкнул пальцами – позерство чистой воды – и в руке Фила вместо пустого стакана оказался полный. И тоже с трубочкой.

Горлогориус был сильным волшебником. Он мог наколдовать даже то, о чем раньше никогда не слышал.

Фил недоверчиво понюхал содержимое стакана, осторожно глотнул и, признав напиток вполне сносным, сделал второй, уже нормальный глоток.

– Вы бы тоже чего-нибудь выпили, парни, – посоветовал он. – Потому что информация о седьмом ключе вам очень не понравится. Особенно тебе. – Фил указал пальцем на Джека. Поскольку пить никто не захотел, Фил продолжил: – Потому что седьмой ключ – это как раз по твоей части. И добыть его можно только последним. После того как остальные шесть будут у вас в руках.

– Почему так? – спросил Горлогориус.

– Потому что так задумано, – отрезал Фил. – Если вы спросите, кем задумано, таки я вам отвечу – мной. Если вы спросите, почему я так задумал, я вам скажу – надо было. И вообще, вы задаете слишком много вопросов.

– Да мы вообще молчим, – сказал Горлогориус. – Что там по поводу седьмого ключа?

– А говорите, что вообще молчите, – укоризненно сказал Фил. По мере поглощения сотворенного Горлогориусом пойла его настроение ухудшалось. – И вообще, почему вы не выказываете никакого уважения моей персоне? Я вас, понимаешь, сотворил, а вы со мной на «ты» разговариваете и какой-то бурдой поите? Почему никто не падает ниц и не славит мое имя в веках?

– Времени нет, – отрезал Горлогориус.

– Скоты, – сказал Фил. – Я вас сотворил, я вас и… растворю. Вот не скажу вам, где седьмой ключ, и кранты вашей вселенной. С Большим Бо шутки плохи, это я по себе знаю.

Только сейчас Гарри осознал, что этот с виду молодой и не очень серьезный парень имеет прямое отношение к опасности, угрожающей их вселенной, и что Большой Бо, в просторечии – Большой Бодун, является не чем иным, как похмельем этого тщедушного типа, которого Гарри видел второй раз в жизни. И оба раза, когда они встречались, Фил пребывал в не слишком адекватном состоянии.

В голове сей факт не укладывался.

Гарри были известны случаи, когда с похмелья творились весьма странные вещи, он даже мог допустить, что похмелье может быть убийственным… Но в качестве оружия массового поражения он себе похмелье все-таки не представлял.

– Хамы, – продолжал Фил. – Быдло. Это разве «манхэттен»? Кто так делает «манхэттены»? Волшебники нашлись. Вы небось такую «отвертку» сотворите, что ей только болты закручивать!

– Винты, – машинально поправил стрелок. – Болты гаечным ключом закручивают.

– Болты гаечным ключом? – повторил Фил. – А где логика? Почему это болты гаечным? Почему не болтовым?

– Потому что такого нет, – сказал Джек.

– А ты вообще кто такой? – взвился Фил. – Ты кто такой, чтобы мне, своему создателю, прекословить? Чтобы мне, своему творцу, грубить? Чтобы меня, своего демиурга, поправлять? Ты меня не уважаешь, да? Вы все меня не уважаете! Но вы еще не знаете меня с плохой стороны! Вы еще узнаете меня с плохой стороны, и мало вам не покажется! Я вам тут такое устрою, что вообще… Короче, отправляйте меня обратно, я вам больше ни слова не скажу.

– Он пьян, – констатировал стрелок, наблюдая за усевшимся на землю творцом. – Даже если что и скажет, можно ли будет верить его словам?

– Настали такие времена, что вообще никому верить нельзя, – сказал Горлогориус.

Филу наскучило сидеть. Осознав, что никто не собирается отправлять его обратно на пляж прямо сейчас, он свернулся калачиком прямо на глазах у изумленной публики. Минуты две он бормотал обидные для присутствующих слова, а потом захрапел.

– Зашибись, – сказал Гарри. – Вы ему доверяете? Знает ли он, о чем говорит?

– Он говорил о серпе и молоте. Это очень похоже на правду, – сказал Горлогориус. – Так что, скорее всего, это и есть правда. Но пока он дрыхнет, мы все равно не можем узнать о седьмом ключе и нам нечем заняться.

– Тогда я тоже спать пошел, – сказал Гарри.

– Минуточку, молодой человек, – сказал Горлогориус. – Когда я говорю «мы», я имею в виду себя. Ты, Гарри, в понятие «мы» не входишь. Тебе есть чем заняться.

– Например? – уточнил Гарри, предчувствуя худшее.

– Ты можешь паковать вещи. С утра вы с Джеком отправляетесь на поиски ключа.

– Которого? – спросил Джек.

– Над этим мы еще подумаем, – пообещал Горлогориус. – Да, и помогите нам затащить этого типа в спальню. Негоже творцу на траве валяться. Еще простудится.

– А разве его из пентаграммы выносить можно? – удивился Гарри.

– Можно, – сказал Горлогориус. – Хотя, если хочешь, можешь на всякий случай вокруг всей своей башни пентаграмму начертать. И факелов понаставить.

– Спасибо, обойдусь, – буркнул Гарри.

Он взял Фила за правую руку, стрелок – за левую, и под чутким контролем Горлогориуса они потащили создателя в спальню.

Мэнни тревожился.

Нервозность у волшебников выражается по-разному. Некоторые творят бессмысленные заклинания, некоторые чисто машинально превращают окружающих в лягушек, типы вроде Горлогориуса поражают всех молниями, а Мэнни насвистывал.

– Как-то все это неправильно, – сказал он, когда Горлогориус попросил его заткнуться.

– Что именно?

– Осталось три ключа и совсем мало времени. Правильнее всего было бы отправить в путь три команды – по одной на каждый ключ. А еще лучше – шесть – по две на каждый ключ. А еще лучше – девять…

– Я тебя понял, – сказал Горлогориус. – Проблема в том, что о третьем ключе нам пока ничего не известно.

– Все ты врешь, – сказал Мэнни. – Про третий ключ ты с самого начала что-то знаешь. Ты же сам настаивал, что для его поисков нам обязательно нужен стрелок.

– Я только знаю, что без стрелка добыть седьмой ключ невозможно, – сказал Горлогориус. – Но конкретной информации у меня нет.

– Тогда откуда ты знаешь, что без стрелка седьмой ключ добыть невозможно?

– Видение у меня было, – огрызнулся Горлогориус. – Если бы я знал, где этот седьмой ключ, то давно бы уже за ним кого-нибудь отправил.

– Даже несмотря на то, что седьмой ключ можно добыть только после шести остальных?

– Кто это сказал? – насторожился Горлогориус.

– Творец. Минут пятнадцать назад.

– Сопляк он, а не творец, – сказал Горлогориус. – Пятнадцати прожитых в нашем мире минут достаточно для осознания того факта, что этот творец ничего не смыслит в создании вселенных. Сплошные заимствования…

– О чем ты? – не понял Мэнни. – И с чем ты можешь сравнивать? Разве ты бывал в других вселенных?

– А если и бывал? – спросил Горлогориус.

– Это – абсурд, – сказал Мэнни. – Можно путешествовать между мирами, созданными одним творцом, но на территорию чужой вселенной проникнуть нельзя.

– Не существует невозможного ни в этом мире, ни в каком-либо другом, – сказал Горлогориус. – Существуют только неправильные подходы к решению проблем.

– А ты, значит, обладаешь единственно верным подходом? – уточнил Мэнни.

– Возможно, не единственным, – сказал Горлогориус. – Но верным.

– Куда пошлем наших ребят? – Мэнни предпочел сменить тему, ибо переспорить Горлогориуса еще никому не удавалось. – За Серпом или за Молотом? Я предпочел бы выбрать им задание полегче, а то в прошлый раз им сильно досталось.

– И еще достанется, – уверенно сказал Горлогориус. – Нельзя спасти вселенную, не пролив своей и чужой крови.

– Неужели Вселенная так кровожадна? – поразился Мэнни. Он тоже был старым и опытным магом, но не стеснялся задавать вопросы. Даже многочисленные недоброжелатели Горлогориуса признавали, что в вопросах об устройстве мироздания равных могущественному магу нет.

– Вселенная не кровожадна, но существуют определенные правила, – сказал Горлогориус. – Молот и Серп, гномы и друиды… И никто не отдаст артефакт просто так. Даже я не знаю, с кем проще иметь дело.

– И что предлагаешь? Монетку кинуть?

– Можно и монетку, – неожиданно легко согласился Горлогориус. – Положимся, так сказать, на волю судьбы. У тебя мелочь есть?

– Нет. Зачем волшебнику мелочь? – удивился Мэнни. – Старшие волшебники вообще не носят с собой денег. Да и зачем нагружать карманы, если все, что тебе нужно, ты можешь либо сотворить с помощью магии, либо получить в дар от обычного населения, либо отобрать у младших волшебников?

– Мелочь необходима волшебнику, чтобы принимать особо сложные решения, – сказал Горлогориус, вытаскивая из кармана серебряный доллар. – Орел или решка?

– Решка – это что? Гномы или друиды?

– Мне без разницы. Решай сам.

– Решка – друиды.

– Чудесно, – сказал Горлогориус Он подбросил и ловко поймал монетку. – Орел.

– Значит, Гарри и стрелок отправятся к гномам?

– Да.

– А Негоро и компании ты поручишь разобраться с друидами?

– Наверное, так, – сказал Горлогориус. – Только ведь они всей компанией не попрутся, одного Реджинальда пошлют.

– Жалко, – сказал Мэнни.

– Кого жалко?

– Друидов жалко, – сказал Мэнни. – Реджинальд показал, что владеет конструктивным подходом к разрешению кризисных ситуаций. Один только эпизод с котом да Винчи, на которого он Цербера натравил, многого стоит.

– Но кого он может натравить на друидов? – спросил Горлогориус. – Энтов? Профсоюз дровосеков?

– По мне, так пусть хоть муми-троллей натравливает, – сказал Мэнни. – Кстати о натравливании… Ты уже придумал, как ты собираешься решать вопрос с драконом?

– О да, – сказал Горлогориус. – Обитают в одном из миров брутальные личности, которым рыцарями Круглого стола закусить – что чарку водки выпить. И вопросов они задавать не будут. А если и будут, то я на их вопросы отвечать не намерен.

– Клянусь Ярилой, до чего же мне все это надоело, – пробормотал Илья Муромец, окуная голову в кадку с холодной водой. Освежившись, он попутно сделал несколько могучих глотков, осушив кадку примерно на треть, и только после этого вытащил голову на свежий воздух.

– Что-то ты сегодня неважно выглядишь, старшой, – заметил Алеша Попович.

– И погуляли-то самую малость, – согласился Доб-рыня Никитич. – Глянь, все дома целые, колодец невредим, и даже люди не разбежались.

– Наверное, я просто старею, – сказал Илья Муромец. – Не приносят мне былого удовлетворения забавы богатырские.

– Тревожный симптомчик, – сказал Алеша. – Ведет к полной импотенции. Сначала тебе забавы богатырские удовлетворения не приносят, потом девки красные… Потом, глядишь, и не богатырь ты уж вовсе, а старец с бородою седою…

– Поговори у меня, – сказал Муромец. – Я все же не настолько стар, чтобы одной левой тебе не навалять.

– Прости, старшой, – сдал назад Алеша. – Это же я шуткую просто…

– За базаром следи, щегол, – сказал Муромец. Он отыскал в высокой траве свои сапоги, уселся на землю и принялся обуваться, сдабривая процесс богатырским кряхтением.

– Что-то тихо в последнее время, – сказал Алеша. – С тех пор как Бессмертный ласты склеил, ничего интересного не происходит. Хазары не балуют, татары с печенегами вообще на нашу землю носа не кажут, разбойников, и тех переловили. Даже Лихо Одноглазое по лесам не шастает. Делать нам нечего, потому и бухаем. Скоро вообще свихнемся от тоски.

– Кому тоска, а кому приятное разнообразие, – сказал Добрыня. – Мало мы народу перебили, что ли? Годами из седла не вылезали, под открытым небом спали, несбалансированной пищей питались… Почему бы и не отдохнуть пару недель? Тем более что с нашим везением скоро какое-нибудь новое чудище объявится, истребляй его потом…

– Работа у нас такая, – строго сказал Муромец. – Не нравится, иди в бояре. Или рюмочную открой, всегда при бухле будешь.

– Рюмочную ему нельзя, – сказал Алеша. – Стоит только богатырю обзавестись собственной рюмочной, он тут же спивается. Были прецеденты.

– Молодой ты еще, Леха, – сказал Добрыня. – Ничего ты в этой жизни не понимаешь.

– Ты много понимаешь, – огрызнулся Алеша.

– Цыц, – сказал Муромец. Выработанное за долгие годы богатырской службы чутье подсказывало ему, что грядет что-то очень важное. – У меня такое чувство, будто за нами кто-то наблюдает.

– Нет тут никого, – неуверенно сказал Алеша, оглядываясь по сторонам. – В смысле, народу вокруг полно, но это местные, деревенские. Им за нами наблюдать на фиг не нужно.

– А я старшому верю, – сказал Добрыня. – Хотя сам ничего такого не чувствую.

– И правильно делаешь, что веришь, – объявил Горлогориус, появляясь из столба фиолетового пламени. – Предчувствия вашего старшого не обманули.

– Кто это тут нарисовался? – спросил Алеша. С виду Горлогориус был похож на мудрого старца, коих в Триодиннадцатом царстве водилось в избытке. Седые волосы, длинная борода, посох с нехилым набалдашником… Только вместо обычной домотканой рубахи на Горлогориусе была надета вычурная мантия, расшитая золотыми драконами, серебрёными грифонами и изумрудными единорогами. – Ты чьих будешь, отец?

– Я сам по себе, сынок, – отрезал Горлогориус. – И вообще, тебя мама не учила, что старшим грубить невежливо?

– Да я… да моя мама… – взвился Алеша.

– Охолони, – сказал ему Муромец. – Дай умным людям поговорить.

– Очень правильное решение, Илья, – одобрил Горлогориус. Алеша заткнулся.

– А ведь я тебя помню, – сказал Муромец. – Ты – мудрец чужестранный с именем причудливым. Ты яйцо Кащеево Рыжему отдал. Горлодериус, по-моему.

– Горлогориус Хруподианис, – поправил его старый волшебник.

– Зачем пожаловал, Горлогориус Хруподианович? – поинтересовался Муромец.

– По ваши души, разумеется, – сказал Горлогориус. – У меня к вам есть небольшое поручение.

– А ты его с князем согласовал? – поинтересовался Муромец. – Мы люди государственные, без позволения князя частные поручения выполнять не могём.

– Вот документ от Владимира Верный Путь, – сказал Горлогориус, протягивая Муромцу свежую берестяную грамоту. – С его подписью и княжеской печатью, как положено. Доволен?

– Доволен, – сказал Муромец, ознакомившись с документом. – У нас тут в последнее время тихо, можем и на стороне поработать. Чего требуется-то? Истреблять кого будем?

– Боюсь, не без этого, – сказал Горлогориус. – Хотя основная ваша функция заключается в защите.

– Город оборонять надо или государство какое? – поинтересовался Добрыня.

– Я гляжу, вы на мелочи не размениваетесь, – сказал Горлогориус. – Но на этот раз придется вам умерить свой пыл. Я отправлю вас в чужую страну, и там вы будете защищать одного парня по имени Бозел.

– От кого? – спросил Муромец.

– От ваших зарубежных коллег, – ответил Горлогориус. – Вы когда-нибудь о рыцарях слышали?

– Слыхали, – сказал Алеша. – Они такие же, как мы. Только у них головы железные.

– И приставки перед именами какие-то чудные, – сказал Добрыня. – Типа «сыр». Или не «сыр», но как-то очень похоже.

– Точно, – сказал Горлогориус. – Это они и есть.

– Выходит, ты нас супротив нашего же брата-богатыря отправляешь? – уточнил Муромец.

– Такая уж карта выпала, – сказал Горлогориус.

– Не нравится мне твое поручение, – сказал Муромец.

– Это неважно, – сказал Горлогориус. – Насколько я понимаю, ваша работа – Родину защищать?

– Нуда, – сказал Муромец. – Только я не понимаю, как наш святой долг по защите Родины-матушки связан с каким-то парнем зарубежным.

– Непосредственно связан, – сказал Горлогориус. – Ибо, если с этим парнем что-то случится, беда будет угрожать всему нашему миру, частью которого является и ваше Триодиннадцатое царство.

– Без подвоха тут точно не обойдется, – констатировал Муромец.

– Существуют определенные сложности, связанные с личностью подлежащего охране субъекта, – согласился Горлогориус. – Видите ли, временами он – человек, а временами – дракон.

– Дракон? – переспросил Алеша.

– Это типа Змея Горыныча, только недоразвитый, – объяснил ему Муромец. – Голова у него одна.

– Зашибись, – сказал Алеша. – С каких это пор судьбы мира от чудища страхолюдного зависят?

– Смутные времена, – туманно ответил Горлогориус. – В общем, поставленная задача вам ясна?

– Более или менее, – сказал Муромец.

– Тогда – пятнадцать минут на сборы и в дорогу, – сказал Горлогориус. – Время не ждет.

– У меня дежавю какое-то, – пробормотал Алеша. – И главное, как ни задание, так обязательно с утра.

– Это я специально подгадал, – признался Горлогориус. – Наслышан я о ваших богатырских забавах, вот и решил вас трезвыми застать.

– Небольшое подпитие русскому богатырю не помеха, – сказал Муромец. – Подмога скорее. Трезвым я бы на Соловья-разбойника ни в жисть не пошел Да и с хазарами легче биться после того, как чарку на грудь примешь.

– Еще бы, старшой, – ехидно сказал Алеша. – От твоей пьяной рожи половина войска вражьего еще до боя разбегается. А вторую половину ты перегаром так деморализуешь, что они забывают, с какой стороны за меч держаться надо.

– Отставить разговорчики, – сказал Илья Муромец и отправился забирать из хаты свое снаряжение. Богатырское чутье подсказывало, что без большой драки поручение Горлогориуса никак не обойдется.

ГЛАВА 5

Хороший гном – домашний гном.

Белоснежка

Хороший гном – мертвый гном.

Любой из опрошенных вами горных троллей

Хороший гном – тот, кто живет в пряничном домике и носит красный колпак.

Двацветок

Хороший гном никогда не снимает кольчуги и спит со своим топором.

Сержант Бедрогрыз Череподав

– Гномы, – пробурчал Гарри. – Тебе прежде доводилось иметь дело с гномами?

– Нет, – сказал Джек. – Но я о них слышал. Очень воинственный народ.

– Я думал, гномы живут под землей, – сказал Гарри.

– Большей частью.

– С кем там воевать?

– С троллями, орками и друг с другом, – сказал Джек. – А иногда они выходят и принимают участие в войнах на поверхности. Кстати, если ты вдруг забыл, Гимли, с которым мы познакомились в Средиземье, тоже был гномом.

– Но он был один и вырван из своей естественной среды обитания, поэтому я не могу делать каких-то выводов на основании факта нашего с ним знакомства, – сказал Гарри. – Ведь сейчас нам придется лезть под землю и все такое. А я не очень хорошо себя чувствую под землей.

– Есть ли в нашем мире места, где ты хорошо себя чувствуешь?

– Да. У себя дома.

– Проблема в том, что ты не можешь провести всю жизнь сидя дома.

– Раньше мне казалось, что могу, – сказал Гарри.

– А потом пришел Горлогориус и все испортил, – сказал Джек.

– Так и было, – признал Гарри. – Порой мне кажется, Горлогориус для того и существует, чтобы портить жизнь парням вроде меня.

– Он пытается спасти мир, – напомнил стрелок.

– Это только средство, чтобы до меня добраться, – сказал Гарри. – По крайней мере так мне иногда кажется.

– Всем нам иногда кажется, что вселенная вращается вокруг нас.

Портал Горлогориуса выбросил их в предгорья, по которым они сейчас и пробирались, пытаясь отыскать путь в подземное государство гномов.

По словам того же Горлогориуса, Молот Тора хранился во дворце Короля-Под-Горой, в самой труднодоступной сокровищнице этого мира, по сравнению с которой пресловутый Форт-Нокс покажется взломщику сейфом, сделанным из стекла особо хрупкого сорта.

Основой религии гномов являлся грядущий Армагеддон, то есть Рагнарек, в общем, всеобщий кирдык, и каждый религиозный гном должен был посвятить свою жизнь подготовке к сему знаменательному событию.

К чести гномов следует заметить, что помимо этого они успевали строить шахты, разрабатывать жилы, выплавлять лучший в округе металл и экспортировать славившиеся своим качеством изделия из этого металла далеко за пределы своего государства. Но мысль о неотвратимой битве сил Добра и Зла никогда надолго не покидала массовое подсознание подземного народа.

Молот Тора тоже был предназначен для этой решающей битвы, однако по каким-то причинам бог отказался хранить его у себя и предоставил сию честь гномам. Возможно, он был просто рассеян и забывчив и опасался потерять свое оружие задолго до битвы.

Каким образом Гарри и Джеку предстояло добыть артефакт, Горлогориус не уточнил, привычно рекомендовав проявить к сему делу творческий подход. Гарри столь же привычно нервничал и не знал, что делать.

Шансы попросту украсть Молот отсутствовали. Волшебник никогда не пробовал себя в профессии грабителя, но подозревал, что особых талантов к этому ремеслу у него нет. Да и статистика работала против него. Лучшие воры мира предпринимали попытки выкрасть данный предмет, а он до сих пор принадлежал гномам.

Молот Тора привлекал внимание известнейших авантюристов мира вовсе не потому, что представлял большую коммерческую ценность. Скорее они предпринимали такие попытки из чисто спортивного интереса. Они считали, что тот, кто сумеет выкрасть у гномов Молот Тора, войдет в историю наравне с Прометеем.

Гномы выступали категорически против этой идеи и вносили определенные изменения в конструкцию попавших в их руки воров, сначала отрубая им ноги, а потом укорачивая их на голову.

Сэнди Липкие Пальцы, Скользкий Дэн, Хромоногий Майкл и Джон Загребущие Щупальца, входившие в первую десятку воровского рейтинга, закончили свой жизненный путь именно таким образом. Еще несколько воров были сосланы гномами на особо опасные рудники, где и нашли свою смерть от тяжелой работы, к которой ни один вор с детства не приучен. Некоторые мыслители считают, что именно аллергия на тяжелую работу и делает из человека вора.

Добывать Молот с боем?

По мнению Гарри, сей вариант тоже не имел больших шансов на успех. Даже если Гарри удастся уговорить стрелка устроить бойню в подземном королевстве, гномов слишком много, чтобы с ними могли справиться всего двое.

Многочисленные армии орков и гоблинов пытались вторгнуться на контролируемые гномами территории и прорубиться сквозь ряды гномов к их подземному дворцу, и ни одна из тех армий до сих пор не появилась на поверхности.

Война под землей имеет свою специфику, которую гномы изучили куда лучше всех своих противников. Под землей нельзя использовать осадные орудия, там бесполезны луки и арбалеты, большие щиты задевают о стены и застревают в узких проходах, трое гномов с топорами способны задержать в хорошо укрепленном туннеле целую армию, [100]а излюбленным их маневром является пробивка дополнительного туннеля и обрушение сотни тонн горной породы на голову вставшего лагерем вражеского войска. В гномьей армии даже существовало специальное подразделение, занимающееся разного рода диверсиями, и обрушение грунта на головы противника было не единственной его задачей. [101]

Что же остается?

Уговорить гномов предать своего бога ради спасения вселенной? Для этого надо быть очень искусным оратором, а такого таланта за Гарри тоже не водилось.

В общем, он имел полное право на беспокойство и не преминул этим правом воспользоваться.

– Джек, как мы… – в который раз начал Гарри.

– Как мы добудем Молот? – вздохнул Джек. – Не начинай снова, приятель. Мы сориентируемся по обстановке и сымпровизируем.

– Не нравится мне, как это звучит.

– Твоя проблема в том, что ты слишком много беспокоишься, – сказал Джек. – Обо всем. О любой мелочи и каждом пустяке.

– Да, я беспокоюсь, – сказал Гарри. – И я не понимаю, как ты умудряешься оставаться таким хладнокровным.

– Лучше умереть прямо сейчас, чем беспокоиться всю свою жизнь, – сказал Джек. – Не волнуйся, все будет как будет.

– Я предпочел бы беспокоиться всю жизнь, нежели умирать прямо сейчас, – сказал Гарри.

– Это лишь твои предпочтения, – пожал плечами стрелок. – Но вселенная уже приготовила дорогу и для тебя.

– Эта дорога опять идет под землю, – пожаловался Гарри. – А я ненавижу подземелья. Я сыт по горло подземельями еще со времен поисков главного рубильника от Матрицы, или как там эта фигня еще называлась.

– Согласно закону всемирного свинства, ты всегда получаешь то, чего меньше всего хочешь, – сказал Джек. – Скажем, если бы ты не любил альпинизм, то наверняка выяснилось бы, что Молот хранится на самой высокой вершине этой горной гряды.

– Я не люблю альпинизм, – сказал Гарри.

– Не исключено, что знаменитая недосягаемая сокровищница гномов находится выше линии снегов, – сказал Джек. – Поэтому до нее так никто и не добрался – слишком неожиданное решение, если вспомнить, что речь идет о гномах.

– Временами я тебя просто ненавижу, – сказал Гарри.

Стрелок пожал плечами.

– А как мы…

– Добудем Молот? В сто сорок второй раз повторяю, сейчас не стоит об этом думать.

– Нет, я просто хотел спросить, как мы попадем под землю.

– Как все, в деревянных ящиках, – сказал стрелок. Увидев исказившееся лицо молодого волшебника, стрелок тут же добавил, что он пошутил.

– Дурацкие у вас шуточки, боцман.

– Какие есть. Что до пути под землю, предлагаю спросить его у хозяина вон той избушки.

– Которой?

– Тут только одна избушка, – объяснил стрелок. – Слева – это сарай для скотины.

– Где? – спросил Гарри.

– Я же сказал, слева.

– Слева от чего?

– От избушки.

– Ты что, издеваешься? – спросил Гарри. – Я и избушки-то никакой не вижу.

– Я все время забываю об ущербном зрении волшебников, – сказал стрелок. – Я говорю о той избушке.

Взмахом руки он указал направление, в котором следовало смотреть. Напрягая ущербное зрение волшебников до предела, Гарри удалось рассмотреть серую избушку среди серых валунов, устилавших серый склон горы. Из трубы вился едва заметный на фоне серого неба серый дымок.

Все вокруг было серым, словно другие краски вдруг исчезли из этого мира. Гарри даже начал подозревать, что за этим однообразием кроется очередной флюид Большого Бо, сумевший преодолеть все преграды.

– Ты ошибаешься, – сказал стрелок, когда Гарри поделился с ним своими опасениями. – Здесь всегда так.

– Разве ты бывал здесь раньше?

– Нет, но я знаю такие места.

Они подошли к домику, срубленному из редкого в этих местах дерева, и вежливо постучали в дверь. Потом еще постучали в дверь. Потом Гарри постучал костяшками пальцев в тусклое от грязи окно, а Джек снова постучал в дверь, но уже сапогом.

– Никого нет дома, – констатировал Гарри.

– Кто же тогда растопил камин?

– Может быть, хозяин растопил камин и ушел.

– Я не знаю насчет волшебников, но нормальные люди так не поступают, – сказал Джек. – Одной вылетевшей из камина случайной искры достаточно, чтобы сгорел весь дом.

– Может, хозяин испугался нас и убежал.

– Скорее, он испугался нас и не хочет открывать, – сказал Джек.

– И что делать?

– Мы не уйдем! – крикнул Джек. – Открой, добрый человек! Нас тут всего двое путников, и мы не причиним тебе вреда.

Молчание было ему ответом.

– Что собираешься делать теперь? – поинтересовался скептически настроенный Гарри.

– Попробую универсальный подход, – сказал Джек и повысил голос: – Нам нужна только информация, и мы готовы заплатить за нее золотом!

Внутри домика обнаружился легкий шорох.

– Похоже, сработало, – сказал Гарри.

– Всегда срабатывает.

Чьи-то шаги прошаркали по полу, за дверью послышался звук отодвигаемых засовов. Гарри удивился: зачем кому-то понадобилось устанавливать столь солидную дверь в таком пустынном районе? За все время их пребывания в предгорьях они не встретили ни одной живой души.

– Кто там?

– Золото.

Дверь распахнулась.

Обнаружившийся на пороге хозяин дома был обладателем великолепной седой бороды, небольшого роста и плоской кожаной шапочки. Из домика пахло чем-то сильно несъедобным.

– Почему дверь так долго не открывал, добрый человек? – спросил Джек.

– Потому что я таки не человек, верзила, – сказал гном. – Я гном. Так что вы там говорили за золото?

При виде золотой монеты из кошелька Гарри гном втянул носом воздух и презрительно сощурился.

– Проба низковата, – сказал он. – Слишком большая примесь никеля.

– Так тебе не надо? – спросил Гарри, убирая монету обратно.

– Я этого не говорил, юноша, – сказал гном. – Куда вы так торопитесь? Я лишь сказал, что у вашего золота низкая проба, однако я не говорил, что оно мне неинтересно. Золото – это всегда золото, а иметь золотую монету и не иметь золотую монету – это разница в целых две золотые монеты. Какого рода информация вас интересует? Если хотите спросить, который час, таки одной монеты вам хватит, но если что посерьезнее, надо будет раскошелиться, молодые люди.

– Нехилые у тебя расценки, отец, – сказал Гарри.

– Таки вы можете походить по базару и поторговаться, молодые люди, – сказал гном. – Очень скоро все поймут, что информация является самым ходовым товаром, а самый ходовой товар стоит денег. Век информационных технологий уже не за горами, и я предвижу, что торговля информацией приобретет небывалые доселе масштабы. Придется даже изобретать единицы измерения информации, чтобы легче было назначать цену. Так что вы хотели?

– Чтобы ты указал нам дорогу в подземное королевство, – сказал Гарри.

– Десять золотых, – сказал гном.

– Что?! – возмутился Гарри. – Да за десять золотых я всю твою хибару куплю!

– Может быть, и купишь, молодой человек, только кто ее тебе продаст? – ответствовал гном. – Времена ныне неспокойные, и дороги в подземное королевство гномов засекречены. Везде выставлены заставы, и из нас троих только один я знаю, как их можно обойти. За десять золотых я нарисую вам карту, которая приведет вас прямиком к гномам. И заметьте, я даже не спрашиваю, что вам понадобилось у меня на родине. Хотя мог бы и спросить, потому что один из вас явно волшебник, а волшебники имеют у меня на родине нездоровую репутацию. Что же до второго, то тут я вообще молчу, ибо штуковины на твоем поясе, стрелок, говорят и за тебя, и за меня, и вообще… Таки, может быть, у тебя подписан контракт на какого-нибудь уважаемого доброго гнома, может быть, даже на моего знакомого? Или родственника. А вдруг ты собираешься убить нашего короля?

– Брось, отец, – сказал Джек. – Если бы у меня был контракт на ликвидацию, я бы шел один и ни у кого не стал бы спрашивать дорогу. Разве ты не знаешь правил?

– Не пудрите мне мозги, молодой человек. Правила существуют для того, чтобы их нарушать. Ты вполне мог захватить с собой этого юного волшебника для прикрытия, дабы твоя миссия выглядела более безобидной. Во избежание всяческих эксцессов я хочу вас предупредить, что в подвале у меня установлено магическое зеркало для связи, и я в любую минуту могу поговорить с МОССАДом. Там работают очень неприятные гномы, которые будут задавать вам очень неприятные вопросы очень неприятными голосами. Возможно, они даже будут использовать какие-нибудь очень неприятные предметы. Вряд ли вы хотите с ними познакомиться, но если хотите, то я запросто могу устроить вам личное свидание.

– Может, оно и к лучшему, – сказал Джек. – Нам все равно не избежать этой встречи. Иди в свой подвал и вызови кого-нибудь из МОССАДа, а мы подождем здесь.

Учитывая, какой запах шел из домика, ни стрелок, ни волшебник не испытывали желания заходить внутрь.

– Хорошо, молодые люди, – согласился гном. – Это будет вам стоить всего семь золотых.

– Что? – снова возмутился Гарри. – Ты только что угрожал нам, что вызовешь сюда МОССАД совершенно бесплатно!

– Но тогда я не знал, что вы именно этого и добиваетесь, – сказал гном. – А раз есть спрос, то и цена соответствующая. К тому же поддержание магического зеркала в работоспособном состоянии стоит немалых денег, а где их взять бедному гному, живущему в таком захолустье?

– Кстати, а почему ты здесь живешь?

– Я отшельник, – огрызнулся гном.

– Правда? – удивился Гарри. – Я никогда не слышал о гномах-отшельниках.

– Ладно, я соврал, – сказал гном. – Но за правдивый ответ на этот вопрос вам придется заплатить два золотых.

– Почему только два?

– Потому что вы хотите этого меньше, нежели попасть в подземное королевство или поговорить с ребятами из МОССАДа. Я вижу это по вашим лицам, молодые люди. Особенно по твоему лицу, юный волшебник.

– Вызови сюда МОССАД, и я дам тебе серебряную монету, – сказал Гарри.

– За серебряную монету я сообщу тебе только второе имя моей двоюродной прабабушки по материнской линии.

– Не помню, чтобы я интересовался именем твоей прабабушки.

– Вторым именем моей двоюродной прабабушки, – поправил его гном. – А я не помню, чтобы назначал цену в одну серебряную монету.

– Зачем тебе деньги в такой глуши? – спросил Гарри. – На что ты можешь их потратить?

– Важно не то, куда я могу потратить мои деньги, – сказал гном. – И даже не сами деньги. Важен принцип. За информацию надо платить. Бесплатных завтраков не бывает.

– Ты просто жадный, – сказал Гарри. – И не надо подводить под это идеологическую базу.

– Я не жадный, – сказал гном. – Откуда ты знаешь, может, я эти деньги на благотворительность пожертвую?

– Уговорил, – сказал Гарри. – Вызывай свой МОССАД, и я дам тебе золотой.

– Я сказал семь золотых, – напомнил гном.

– Это дорого.

– Я хочу, чтобы вы меня правильно поняли, молодые люди, – сказал гном. – У меня есть то, что вам нужно. Более того, в радиусе ста миль на поверхности я единственный, у кого это есть, и если вы мне не верите, то можете потратить пару недель на поиски альтернативных вариантов. Только я знаю, чем кончатся эти поиски, – вы придете ко мне и заплатите мне мою цену. Но тогда вам придется заплатить мне уже четырнадцать золотых, ибо информация приобретет для вас куда большую ценность.

Деньги у Гарри имелись, но все волшебники прижимисты, и он не был готов выложить семь полновесных золотых монет практически ни за что. За воздух.

Иногда собственные услуги волшебников были чистым воздухом, но брать за это деньги они не стеснялись. Получать деньги и отдавать их – это две совершенно разные философские школы.

– Ты просто барыга, отец, – сказал Гарри, размышляя, какое же это дорогостоящее дело – спасение вселенной.

– Семь золотых, – сказал гном.

– Джек, ты уверен, что нам нужен МОССАД? – спросил Гарри.

– Это самый простой способ попасть вниз, – сказал Джек.

– Но едва ли самый безопасный, – сказал Гарри. – МОССАД – это ведь что-то типа спецслужбы, да?

– Меня восхищает глубина твоих познаний, – сказал Джек. – А что касается безопасности… Боюсь, безопасного пути вниз не существует, и пусть лучше нас проводят туда типы из спецслужбы, нежели нам придется прокладывать дорогу сквозь их заставы и патрули.

– Цена только что возросла до десяти золотых, – сообщил им гном.

– Почему?

– Внезапно я понял, до какой степени вам необходимо попасть вниз.

– А если мы скажем, что от нашего визита в подземное королевство зависит судьба нашего мира, это как-то повлияет на цену?

– А вы способны такое сказать?

– Способны.

– В любом случае на цену это не повлияет, – сказал гном.

– Разве тебя не беспокоит судьба вселенной? – поинтересовался Гарри. – Может быть, ты живешь в каком-то другом мире?

– Я живу в этом мире, юноша, – сказал гном. – И наш жестокий мир научил меня не верить на слово первым встречным людям, которые заявляют, что именно от них зависят судьбы вселенной, тем самым надеясь сбить цену на мои услуги. Кроме того, если ваша миссия так важна, вы не пожалеете на нее двенадцати золотых.

– Мне казалось, речь шла о десяти.

– Цена выросла, когда ты заговорил о важности своего визита.

– Ты сказал, эта информация никак не повлияет на цену, – напомнил Гарри.

– Я передумал, – пояснил гном. – Итак, двенадцать золотых, и уже через полчаса здесь будет полно ребят, которые с большим удовольствием проводят вас вниз.

– Бесплатно? – уточнил Гарри.

– Совершенно бесплатно.

– И они будут здесь уже через полчаса? – уточнил Гарри. – Значит, они где-то неподалеку. Возможно, нам стоит самим их поискать.

– Даже не пытайтесь, – сказал гном. – Они довольно далеко отсюда и придут тайными проходами гномов, которые вы никогда не найдете. Под нашими горами не выжить без проводника. Или без карты.

– Ладно, уговорил, – сказал Гарри, вытаскивая кошель и отсчитывая двенадцать золотых монет.

Гном снова повел носом.

– Я же говорил, что у них низкая проба, – сказал он. – Надо было просить пятнадцать.

– Эй! – запротестовал Гарри. – Мы так не договаривались!

– Не бойся, я уже назвал цену, – сказал гном. – Ждите, через полчаса за вами придут гномы из МОССАДа. Можете потратить это время на моральную подготовку к встрече. Уверяю вас, она будет незабываема.

Гном захлопнул дверь перед носом Гарри и Джека, и они услышали звук задвигаемых засовов.

– Какую историю мы расскажем этим парням, когда они сюда явятся?

– Историю о спасении вселенной, разумеется, – сказал Джек. – Первое правило стрелка – всегда говори правду.

– Неужели действительно есть такое правило?

– На самом деле оно немного длиннее, – признался Джек. – Всегда говори правду, если она тебе выгодна и ты не можешь придумать историю получше.

– А ты не можешь?

– Как-то ничего в голову не приходит, – сказал стрелок. – Главное – напустить побольше тумана, чтобы они отвели нас вниз, к своему начальству. Ни к чему сразу же заявлять им, что мы пришли забрать Молот. Иначе гномы могут нас неправильно понять.

– Не представляю, что тут можно неправильно понять, – сказал Гарри и закурил сигарету.

Стрелок уселся прямо на землю, поставив саквояж рядом с собой. Ему-то хорошо сидеть на земле, подумал Гарри. Надо и мне обзавестись кожаными штанами, а если я присяду в этих, то остаток дня проведу с мокрой за… тыловой частью.

– Этот гном – жмот, – сказал Гарри. – Если все гномы похожи на него, то они запросят за Молот столько золота, сколько может поместиться у них под землей.

– Он не жмот, – сказал Джек. – Просто ты не умеешь торговаться.

– Я умею торговаться, но этот тип оказался слишком прижимист, нам срочно нужно было отыскать путь под землю, и я не видел другого способа, кроме как заплатить ему требуемую им сумму, и я не виноват, что с каждым разом эта сумма все возрастала…

– Иными словами, ты не умеешь торговаться, – заключил стрелок.

– А ты мне совсем не помогал.

– Переговоры должен вести кто-то один, – сказал Джек.

– Это первое правило стрелка?

– Нет, это первое правило бизнеса.

– Я думал, первое правило бизнеса: сделай как можно больше денег.

– Хорошо, тогда правило насчет переговоров – второе, – согласился стрелок. – Когда два типа, находящиеся на одной стороне, начинают перебивать друг друга, представители противной стороны делают о них весьма нелестные выводы. В нашей же ситуации этот гном сделал нелестные выводы только о тебе, а меня он считает умным и, следовательно, главным в нашей паре.

– Раньше ты говорил, что я главный.

– К счастью, гном этого не знает, – сказал стрелок.

– Значит, пока я выставлял себя полным идиотом, ты спокойно стоял в стороне, посмеивался и сохранял свой имидж?

Стрелок улыбнулся.

– Черт побери, – сказал Гарри. – Горлогориус не стал бы платить какому-то гному.

– Может, и стал бы. Если превратить парня в лягушку, от него многого не добьешься.

Еще раз черт побери, сказал Гарри, но на этот раз исключительно про себя. Почему в подавляющем большинстве случаев этот тип во всем черном оказывается прав?

Хотя если бы гном запросил с Горлогориуса денег… Хм… Для этого надо быть очень храбрым гномом.

Через полчаса снова послышался звук отодвигаемых засовов и на пороге появился все тот же гном. На этот раз он был облачен в походную одежду, на спине висел небольшой рюкзак, из-под кожаной куртки выглядывала кольчуга, а в руке он держал большой топор на короткой ручке. Таким топором удобно пользоваться в небольших помещениях, подумал Гарри. Например, под землей.

– Что это за маскарад? – взвился молодой волшебник. – Где обещанные тобой парни из МОССАДа?

Стрелок только улыбался.

– Позвольте мне представиться, молодые люди, – сказал гном. – Меня зовут Камнеед Глазодав, и я являюсь главным и единственным сотрудником МОССАДа на этой территории. И я отведу вас в подземелья, как и обещал.

– За деньги?

– Нет, бесплатно, – сказал гном. – Меня несколько заинтересовал ваш рассказ, и я подумал: а вдруг эти двое парней действительно знают что-то о близящемся Рагнареке? Ведь если они говорят правду, то моему начальству следует об этом знать.

– О чем? – не понял Гарри.

– Любопытство волшебников можно сравнить только с их же невежеством, – сказал стрелок. Похоже, для него заявление Камнееда о принадлежности к МОССАДу сюрпризом не стало.

– А как же те двенадцать золотых, что я заплатил за вызов? – спросил Гарри.

– За эти деньги вы хотели МОССАД, таки вы и получили МОССАД, – сказал Камнеед.

– Но… а как же…

– Золото – это золото, – сказал гном. – А иметь двенадцать золотых и не иметь двенадцать золотых – это разница…

– В двадцать четыре золотых, я понимаю, – сказал Гарри. – Но зачем ты заставил нас ждать целых полчаса?

– Должен же я был попить чайку на дорожку, – объяснил Камнеед. – Таки мы идем или не идем, парни?

Этот человек жил на склоне горы. Он был счастливым обладателем скромной хижины, построенной почти у самой линии снегов, и худой коровы, траву для которой он собирал в долине и огромными тюками таскал наверх. В обмен на это корова давала ему немного молока.

Еще у этого человека был небольшой огород. Нельзя сказать, чтобы огород приносил много овощей, однако еды человеку хватало. Он был очень скромным и довольствовался тем, что у него есть, никогда не желая большего.

Другие жители этих мест старались его избегать. Не потому, что он делал или говорил им что-то плохое, напротив, он всегда держался приветливо и доброжелательно. Просто было в этом человеке что-то неправильное, хотя, если бы вы попросили объяснить, что именно с ним не так, внятного ответа вы бы не дождались.

Может быть, все дело состояло в том, что у этого человека были холодные, стальные глаза, которых не должно быть у безобидного отшельника, может быть, сказывалась его походка, плавности и бесшумности которой позавидовал бы призрак со стажем, а может, он просто был непохож на других людей, обитающих в этих местах. Чужаков ведь нигде не любят.

Однажды он вернулся в свой дом с очередной порцией травы для своей коровы и обнаружил, что в его хижине кто-то есть. Он удивился, ведь, несмотря на то что он никогда не закрывал дверь, гости его не посещали.

Он вошел в свой дом и увидел человека в черном плаще, капюшон которого был опущен так, что полностью скрывал лицо.

– Желаю тебе тысячу лет жизни, добрый человек, – сказал постоянный обитатель хижины.

– Еще тысяча лет мне бы не помешала, – согласился гость. – Ты мастер Лю?

– Я просто Лю, – сказал отшельник. – Смиренный житель этой горы.

– Я слышал, тебе нет равных в искусстве… танца, – сказал гость.

Лю улыбнулся, и веселые морщинки разбежались по его добродушному лицу.

– Я давно не танцую, – сказал он. – И тебе нет нужды прибегать к эвфемизмам. Здесь нет других ушей, кроме тех, что ты и я носим на своих головах.

– Ты исчез несколько лет назад, – сказал гость. – Многие думали, что ты умер.

– Как видишь, я не умер, – сказал Лю. – Двадцать три года назад я удалился сюда, чтобы провести остаток жизни в мире и покое, чего желаю и тебе, добрый человек.

– Покой нам только снится, – сказал гость.

– Познай себя, будь скромен в своих желаниях, и покой снизойдет на тебя, добрый человек, – сказал Лю. – Хотя, если ты простишь мне небольшое замечание, добрые люди не скрывают своих глаз.

– Ты прав, я недобрый, – сказал гость и снял капюшон. – Так лучше?

– Я прав, ты недобрый, – сказал Лю. – Какая дорога привела тебя в мой дом?

– Точно не та козья тропа, по которой ты ходишь каждый день, – сказал гость. – Неужели тебя не тошнит от нынешнего образа жизни?

– Двадцать лет назад у меня был дворец, – сказал Лю. – Драгоценности, наложницы, лучшая еда и вино, которые только можно купить за золото. Многие люди искали дружбы со мной, еще больше людей искали моего покровительства, и враги трепетали при одном упоминании моего имени. Но покоя в той жизни я так и не нашел.

– В те времена ты искал не покоя, – сказал гость. – Ты искал силу.

– Силу я нашел уже очень давно, – сказал Лю, – Но сила не делает жизнь человека счастливее. Зачем ты пришел ко мне?

– Говорили, что ты можешь… убить кого угодно, – сказал гость.

– Возможно, – сказал Лю. – Но я давно отказался от своих способностей.

– Умение убивать – это как умение плавать, – сказал гость. – Один раз научишься и уже никогда не забудешь.

– Ты хочешь, чтобы я кого-то убил? – спросил Лю.

– Твоя догадливость меня просто поражает, – сказал гость.

– Надеюсь, тебя не слишком огорчит мой отказ.

– Если ты выполнишь мою просьбу, взамен получишь то, что может тебя заинтересовать, – сказал гость и вынул из широкого рукава свиток рисовой бумаги. – Этот трактат называется «Путь кулака и колена», и его автором считается великий воин и мыслитель древности Жао-Клод Ван-Дао.

– Ты опоздал, – сказал Лю. – Я читал «Путь кулака и колена».

– Как знаешь, – пожал плечами гость. Но убирать свиток он не спешил. – Я думал, тебе захочется посмотреть на оригинал.

Глаза Лю загорелись огнем.

– Не может быть, – сказал он. – Оригинал был утерян много лет назад.

– Возьми и ознакомься, – сказал гость. – Я тебе доверяю.

Вопрос, кто будет сторожить корову во время отсутствия хозяина, решился очень быстро.

ГЛАВА 6

Рано или поздно каждый получит все, что ему причитается.

Дон Корлеоне

Горлогориус не шел, он шествовал.

Его шаги весьма ощутимо сотрясали землю, под его подошвами выгорала трава, растения, на которые падал его взгляд, либо умирали, либо превращались во что-нибудь другое, не очень приятное, о чем совершенно не хотелось задумываться, и постороннему наблюдателю могло бы показаться, что могущественный маг здорово прибавил в росте.

– Допрыгались, – констатировал Питер Гриффин.

Вчетвером – сам Питер, Реджи, Негоро и Чингиз-хан – они стояли на балконе шестого этажа башни Питера, единственном уцелевшем после падения небесной тверди балконе, и наблюдали за приближением Горлогориуса.

А оно было неторопливым и хорошо продуманным. При взгляде на надвигающуюся фигуру могущественного мага в голову приходили мысли о тяжести своих преступлений, неотвратимости возмездия и еще почему-то о танках.

Питера и Негоро, которые точно знали, кем является Горлогориус и что он может с ними сделать, обуял ужас. Считавшего себя бессмертным и не очень хорошо осведомленного хана орков терзал всего лишь страх, и даже Реджи ощущал некоторое беспокойство.

– Из-за этой рухнувшей небесной тверди возникают странные оптические эффекты, – заметил Негоро. – Мы смотрим на него сверху, и он должен казаться нам меньше, чем на самом деле. Но он кажется больше.

– Это не оптический эффект, – вздохнул Питер. – Это Горлогориус в легком гневе. Когда… то есть если он придет в ярость, то сможет растоптать мою башню одной ногой.

– О! – сказал Негоро. – В смысле, ой. Стрелок, а ты можешь с этим что-нибудь сделать?

– На самом деле ты задал мне не один, а целых два вопроса, – заметил Реджи. – Первый: могу ли я что-нибудь с ЭТИМ сделать. Возможно, что и могу, но не уверен, что у меня получится. И второй вопрос: буду ли я что-нибудь с ЭТИМ делать? Нет, не буду.

– Почему?

– Потому что внутренние часы подсказывают, что день моей смерти еще не настал.

– Я слышал истории, в которых стрелки убивали волшебников. Обычно перед этим они заявляли, что хотят проверить, может ли пуля оказаться быстрее заклинания.

– Есть пули и пули, – сказал Реджи. – Есть заклинания и заклинания. К поединку с волшебником такого уровня надо тщательно готовиться, обращая особое внимание на пути отхода, если поединок пойдет не по плану. И вообще, у меня контракт на добычу артефактов. Отстрел высокопоставленных волшебников в условия сделки не входил.

– Я заплачу тебе столько, сколько ты скажешь, – сказал Негоро.

– У тебя нет такого количества золота, – сказал Реджи.

– Я добавлю, – сказал Питер.

– И я, – присоединился к ним Чингиз-хан.

– У вас троих нет такого количества золота.

– Но он же нас убьет! – возопил Питер.

– Не думаю, – сказал Реджи. – Конечно, волшебникам не чужда некоторая доля позерства, но все-таки они прагматики. Горлогориус движется сюда с такой скоростью, чтобы произвести на нас наибольшее впечатление, а какой смысл производить впечатление на будущих покойников? Если бы он хотел нас убить, то обрушил бы башню без всякого предупреждения. Или сделал бы что-нибудь другое, но в любом случае он бы начал действовать в неожиданный для нас момент.

– Ты на самом деле так думаешь? – спросил Негоро.

– Я же стою тут вместе с вами, а не улепетываю во все лопатки, – сказал Реджи. – Поверьте, этому парню от нас что-то надо.

– Только бы не наши жизни, – вздохнул Питер. – Хотя вряд ли он согласится на меньшее.

Питер Гриффин был в два раза старше Гарри, но все же не настолько старым, чтобы избежать знакомства с грозным рыком Горлогориуса, который частенько обрушивался на учеников магического колледжа.

Существует несколько видов преподавателей.

Есть преподаватели, к которым студенты относятся снисходительно. Есть преподаватели, с которыми студенты чувствуют себя на равных. Есть преподаватели, которых студенты опасаются, не желая попасть им под горячую руку. Есть преподаватели, которых студенты откровенно боятся, ибо рука у таких типов горяча всегда.

И есть Горлогориус, наводящий ужас не только на студентов, но и на других преподавателей.

В числе прочих предметов Горлогориус вел курс боевой магии, и примерно десяти процентам ученического состава не удавалось пережить выпускной экзамен. А половина из тех, которые его все-таки переживали, впадали в глубокую депрессию, причем некоторые пребывали в ней до самой смерти.

Остановившись метрах в пятидесяти от башни, Горлогориус щелкнул пальцами, и на мгновение волшебное строение просто перестало существовать. К счастью, мгновение оказалось кратким, и четверка не успела отправиться в полет, как под их ногами снова возник пол. Питеру это мгновение показалось вечностью. Впрочем, неприятные ощущения возникли у всех четверых.

– Запредельная дематериализация, – пробормотал Негоро. – Даже мой создатель не смог бы проделать такой фокус без длительной подготовки.

– Выходите, подлые трусы! – сказал Горлогориус, и его слова вонзились в позвоночник каждого, кто их слышал, подобно раскаленной проволоке.

Хотя в данном случае Горлогориус не использовал никакой магии, ноги сами понесли четверку к лестнице.

Когда они оказались снаружи, Горлогориус восседал в массивном кресле, удивительно напоминавшем трон, и, хотя устав гильдии запрещает чародеям занимать первые места в государстве, Горлогориус на троне смотрелся очень уместно.

Соответствующе.

Они приблизились так, как и следует приближаться к могущественному, разгневанному и скорому на расправу монарху, – медленно, на трясущихся ногах, и ни один из них не хотел выделяться из строя и быть первым.

– Игры кончились, – объявил Горлогориус. – И пришло время закрыть вашу лавочку.

Поскольку он не обращался ни к кому конкретно, все четверо промолчали. Подавать голос первым всегда опасно.

Сэр Реджинальд Ремингтон, эсквайр, был стрелком, и теоретически он не должен был никого бояться. Мало кого он боялся и на практике. Реджи без содрогания в душе шел на чудовищ, бросался на превосходящего числом противника, лез в вызывающие ужас подземелья, в которых можно было встретить… кого угодно. Но сейчас проняло даже его.

Горлогориус излучал мощь. Горлогориус излучал власть, недаром в некоторых языках эти понятия обозначаются одним и тем же словом. [102]И сцепляться с Горлогориусом рогами Реджи совершенно не хотелось.

– Сейчас все сестры получат по серьгам, а все братья – по ушам, – сообщил Горлогориус. – Начнем с тебя, стрелок.

Реджи опустил саквояж, с которым он никогда не расставался, и положил руки на револьверы.

– Не дергайся, – сказал Горлогориус, от которого не ускользнул смысл этого жеста. – Все равно не успеешь. МОЕ заклинание быстрее, чем пуля.

– Просто ты никогда не состязался с моими пулями, – сказал Реджи с уверенностью, которой не испытывал. Но он должен был держать марку.

– Возможно, позже мы посоревнуемся, – пообещал Горлогориус. – А пока ты можешь расслабиться, парень, сейчас я ничего против тебя не имею. Ты выполнял условия контракта и играл мне на руку. Если ты помнишь, в Триодиннадцатом царстве я сам вручил тебе яйцо.

– Я помню, – сказал Реджи.

– Отлично. Все, что от тебя требуется, это выполнить еще пару заданий в том же роде, – сказал Горлогориус.

– И с той же оплатой? – уточнил Реджи.

– Да. Только на этот раз платить тебе буду я.

– Не имею возражений, – сказал Реджи. – Мой прежний наниматель вряд ли имеет что-то против такого развития событий. – Он посмотрел на Негоро. – По-моему, у него кончились идеи.

– Удивительно, что они у него вообще появлялись, – сказал Горлогориус. – Если мы со всем этим разобрались, я попросил бы тебя подождать в сторонке и дать мне закончить с остальными.

– Как далеко я должен отойти? – поинтересовался Реджи.

– Как хочешь, – сказал Горлогориус.

Поскольку Реджи было известно о побочных эффектах некоторых заклинаний, в результате которых внутренности подвергшегося магической атаке объекта разлетаются по всей округе, он отошел метров на тридцать, посчитав такое расстояние достаточно безопасным. С тридцати метров ему будет прекрасно слышно, о чем Горлогориус разговаривает с оставшимися бедолагами.

Реджи не питал ни к одному из них особой симпатии, но ему было любопытно. Он собирал информацию. Первое правило стрелка – информация может стоить дороже, чем пуля. Особенно ценны достоверные сведения о том, на кого тебе предстоит работать.

В данном случае о Горлогориусе.

Реджи встречался с ним однажды в Триодиннадцатом царстве, во время разборки, имевшей место во дворце местного князя, но то свидание вышло слишком быстрым и поверхностным, чтобы делать какие-то выводы о личности старого волшебника. Предстоявшая же беседа обещала стать очень поучительной.

– Теперь с тобой разберемся, – сказал Горлогориус, некультурно тыча пальцем в Негоро. – Невзирая на личности, могу тебе сказать, что моя позиция по отношению к дублям всегда было непоколебимой. Дубль не должен пережить свой оригинал, и если я встречаю такого дубля, то поступаю соответственно. Негоро затрепетал.

– К тому же ты натворил дел, – сказал Горлогориус. – Пытался способствовать прекращению функционирования нашей вселенной, а этот поступок является серьезным преступлением.

Негоро перестал трепетать. Да и зачем, если все уже предрешено?

– Но… – сказал Горлогориус.

Негоро снова затрепетал, ибо у него появилась надежда.

– Ты являешься дублем одного моего старого знакомого, – сказал Горлогориус. – Не могу сказать, что я его сильно любил, да и он вряд ли когда-то испытывал ко мне приятельские чувства, однако мы всегда уважали профессиональные качества друг друга. К тому же в его гибели есть и доля, пусть совсем небольшая, моей вины.

Горлогориус замолчал, дав Негоро возможность переварить услышанное.

– Я знаю, что ты предпринял кое-какие меры, чтобы продлить свое существование после смерти Негориуса, – продолжил старый чародей. – И я знаю, что это за меры, и, уж поверь мне на слово, меня они никоим образом не остановят.

Негоро это прекрасно понимал. Горлогориус мог оторвать ему голову, даже не притрагиваясь к ней, одним только движением левой брови. Или правой пятки.

– Однако я решил дать тебе шанс, – сказал Горлогориус. – Поскольку некоторые твои действия, пусть ты этого и не осознавал, шли мне на пользу, я закрывал глаза на остальные твои художества… Короче, я решил не убивать тебя прямо сейчас. [103]У тебя есть возможность проявить себя. Что скажешь?

– Я готов, сэр, – отчеканил Негоро.

– Молодец, – одобрил его решимость Горлогориус. – Но на этот раз у тебя не получится отсидеться в сторонке. Ты отправишься в путь вместе со стрелком.

– Так точно, сэр, – сказал Негоро.

– Уйди с глаз, пока я не передумал, – буркнул Горлогориус, и дубль, совершенно справедливо посчитав, что он легко отделался, присоединился к Реджи.

– Пронесло, – констатировал он.

– Возможно, это еще не конец, – сказал Реджи.

– В любом случае сейчас я жив и крайне этим фактом доволен. Мы, дубли, умеем радоваться малому, ибо большого нам не дано от природы.

– Разумный подход, – согласился стрелок.

Тем временем Горлогориус обвел грозным взглядом ждущую своей очереди парочку.

– За сим прошу считать мой лимит милосердия исчерпанным, – заявил Горлогориус. – С вами обоими я церемониться не собираюсь.

– Э… могу ли я задать вопрос, сэр? – поинтересовался Чингиз-хан.

– Попробуй, – разрешил Горлогориус.

– Я не мог не заметить, что вы пришли сюда с зюйд-зюйд-веста. – Горлогориус нахмурился. Он не был силен в географии. [104]– Вон оттуда, – махнул рукой орк. – Дело в том, что там стояла лагерем основная часть моего войска, сэр.

– Стояла, – также в прошедшем времени ответил Горлогориус

– И мне бы хотелось знать, что стало с моими ребятами. Если можно, сэр, – добавил хан орков заискивающим голосом.

– Весьма похвально, что даже в такую минуту тебя беспокоит участь твоих соплеменников, – сказал Горлогориус. – Что ж, могу тебя заверить – они живы и здоровы. Пока.

– Спасибо, сэр.

– Впрочем, я уверен, что долго они в таком состоянии не пробудут, – сказал Горлогориус. – Видишь ли, я превратил их в свиней.

– В свиней?

– В свиней, – подтвердил Горлогориус. – Так что от них даже стало лучше пахнуть.

– Но почему?..

– Не думаю, что я обязан объяснять мотивы своих поступков, – сказал Горлогориус. – Но я скажу. За последние несколько недель твои архаровцы нанесли мелким крестьянским хозяйствам, расположенным неподалеку, огромный ущерб, и я решил немного его компенсировать.

Хан оторопел.

– Неужели крестьяне их съедят? – тихо ужаснулся Негоро.

– Думаю, что съедят, – сказал Реджи.

– Но они же разумные!

– Некоторые люди считают свиней разумными, некоторые отказывают в этом даже оркам, а некоторые аристократы не считают разумными простолюдинов, – заметил Реджи. – Полагаю, крестьяне вряд ли сообразят, куда делись орки и откуда в их округе развелось такое количество парнокопытных, а то, что не видно глазу, не способно повредить желудку.

– Это не так уж трудно сообразить, – сказал Негоро. – Я имею в виду, орки куда-то исчезли, зато откуда-то взялись свиньи… Это же просто, как дважды два.

– Местные жители не очень сильны в таблице умножения и дважды два для них не так-то просто, – сказал Реджи. – И вообще, заткнись. Я хочу дослушать.

– Раньше ты так со мной не разговаривал, – обиженно сказал Негоро.

– Раньше я на тебя работал, – сказал Реджи. – А теперь мы работаем вместе, и я больше не твой подчиненный.

Объяснение было исчерпывающим, и Негоро заткнулся.

– Но я думал, что мои орки вам еще понадобятся, – с обидой сказал Чингиз-хан Горлогориусу.

– Зачем? – удивился Горлогориус.

– Для антуража, – объяснил Чингиз-хан. – Я думал, ни одна финальная битва не обходится без полчищ орков, легионов зомби и чего-то в таком роде.

– Концепция изменилась, – сказал Горлогориус. – Решено обойтись без финального мочилова.

– Упс, – произнес хан.

– Предлагаю тебе выбор, – сказал Горлогориус. – Либо я оторву тебе голову и ты умрешь здесь и сейчас быстрой и относительно безболезненной смертью…

– Либо? – спросил хан, когда театральная пауза несколько затянулась. Первый вариант ему не слишком понравился.

– …либо ты можешь разделить участь своих соплеменников, – сказал Горлогориус.

– В качестве свиньи?

– Я думаю, в качестве кабанчика, – сказал Горлогориус. – Ты сможешь вдоволь набегаться по местным полям, лугам, лесам и прочим деталям ландшафта, прежде чем крепкие крестьянские парни возьмут тебя за окорока.

– Согласен, – быстро сказал Чингиз-хан.

– Быстро соображаешь, – похвалил его Горлогориус. – Умение быстро соображать понадобится тебе, когда начнется охота. Если повезет, сможешь прожить… сколько там вообще живут кабанчики?

– Не знаю, – сказал Чингиз-хан. – Но я постараюсь выяснить это собств… хрю. Хрю-хрю-хрмпф…

Одарив волшебника негодующе-испуганным взглядом своих маленьких поросячьих глазок, кабанчик неловко – сказывался недостаток опыта в передвижении на четырех ногах – убежал в сторону леса.

Питер Гриффин похолодел. Настал его черед, а учитывая, какая участь постигла Чингиз-хана, ничего хорошего ему не светило.

– Ты волшебник, – сказал Питеру Горлогориус, – мой коллега, член гильдии, поэтому с тебя спрос особый. Дубль может творить безумства, стрелок выполняет то, за что ему платят, но волшебник должен в первую очередь думать о глобальных последствиях любого своего поступка. А ты о чем думал?

– Меня заставили, – сказал Питер. – Я не хотел, но меня шантажировали…

Горлогориус сплюнул, метко попав Питеру на ботинок.

– Заставили его. – Если бы презрение могло превращаться в серную кислоту, от Питера не осталось бы даже зубов. – Его шантажировали. Да что ты за волшебник такой, если горстка орков, возглавляемых дублем покойного ныне человека, может вынудить тебя к чему-либо?

– Я специально внедрился в их группу, чтобы развалить ее изнутри, – нашелся Питер. – Саботаж, деморализация и все такое…

– Рассказывай эти сказки кому-нибудь другому, – сказал Горлогориус. – Как член Совета гильдии я должен тебя наказать.

– Как?

– Ты еще спрашиваешь? Твои преступления против вселенной, твое порочащее имидж волшебника поведение – все это заслуживает высшей меры наказания.

– Нет! – воскликнул Питер.

– Да, – сказал Горлогориус. – Дай мне свою волшебную палочку.

Питер заколебался.

– Или я буду вынужден взять ее силой, – сказал Горлогориус. – Поверь, тебе не понравится.

Питер нехотя залез в карман и отдал Горлогориусу волшебную палочку. Могущественный маг сломал ее о колено.

При хрусте магического дерева Питеру показалось, что он утратил какую-то очень важную часть своего собственного тела. Горлогориус выкинул обломки в траву, вынул из кармана собственную палочку и приложил ее ко лбу Питера.

– Сим отнимаю у тебя магическую силу! – сказал он, и сноп света ударил изо лба Питера, словно в черепе незадачливого мага включили прожектор.

По окончании процедуры тело волшебника без чувств рухнуло на землю. Горлогориус брезгливо вытер кончик палочки, которым дотрагивался до лба Гриффина, о подол своей мантии и убрал орудие производства в карман.

– Так и живем, – пробормотал он. – Кто-нибудь может упрекнуть меня в излишней жестокости, но… Пусть только попробует.

ГЛАВА 7

Если ты гном, то это навсегда.

Гимли, сын Глоина

Они проникли на территорию подземного королевства без приключений, легко миновав заставы и патрули, которыми их пугал Камнеед Глазодав. То ли им повезло, то ли парень оказался превосходным проводником, то ли он несколько преувеличил поджидающие чужаков опасности.

Гарри склонялся к последнему варианту, ибо большую часть пути они проделали, совершенно не таясь, и Глазодав во все горло распевал гномьи песни, особенно часто повторяющимися словами в которых были «Хей-хо! и «золото».

Разговаривать под такой аккомпанемент было решительно невозможно, поэтому парочка наших старых знакомых помалкивала и каждый думал о своем. Гарри по привычке терзался вопросами о невыполнимости их очередной миссии, а стрелок пытался понять, по какой причине Горлогориус втянул его в это дело и когда же он сможет найти орден Святого Роланда.

Возвращение в альма-матер служителей револьвера стало для Джека Смит-Вессона идеей фикс. Он ожидал, что найдет там ответы на терзающие его вопросы, обретет смысл жизни и вернет веру в то, что он делает.

Потому что он давно потерял веру.

У стрелков не было будущего, не было перспективы. Не только у каждого конкретного стрелка, но у их вида в целом.

Люди взрослели, заводили детей, старели, обзаводились богатством или разорялись, делали один шаг от любви до ненависти, обретали или теряли веру в различных богов, пытались просчитать свою жизнь или совершали безумные поступки… Иными словами, люди МЕНЯЛИСЬ. И лишь стрелки оставались неизменными.

Черная одежда, солнцезащитные очки, саквояж в левой руке и два револьвера на поясе. Никто не мог вспомнить те времена, когда стрелки не бродили по дорогам этой вселенной, никто точно не знал, с чего это все началось.

Стрелки странствовали. Они стреляли. Шли годы, века и тысячелетия, а ничего не менялось. Единственной переменой, которая могла произойти в жизни каждого стрелка, была смерть.

Смерть в бою, ведь даже старость обходила служителей револьвера стороной.

Никто никогда не видел дряхлых стрелков. Сам Джек перестал стареть, как только ему стукнуло двадцать пять. У него было обветренное лицо вечного странника, рукояти револьверов набили мозоли на руках, но в остальном его тело оставалось телом двадцатипятилетнего человека. И оно было таким уже в течение нескольких веков.

Стрелки не умирали от старости. Естественной смертью для них была смерть насильственная.

Если Гарри удастся пережить свои многочисленные проблемы и вступить в стадию зрелости, то, скорее всего, он умрет немощным старцем, лысым, возможно бородатым, окруженным множеством детей, внуков и правнуков, ибо известно, что волшебники живут долго. Джек Смит-Вессон умрет точно таким же, каков он сейчас, и чья-то рука снимет с его переносицы разбитые солнцезащитные очки, оставив тело лежать на дороге.

В окружении других тел, ибо стрелки очень редко ступают на последнюю тропу в полном одиночестве.

Какой в этом толк? Вечное служение имеет смысл, если человек верит в то, чему он служит, или хотя бы знает об истинной цели своего служения.

Жизнь полна иронии. Во время своего ученичества юный Джек Смит-Вессон мог задать своим наставникам любые вопросы, но тогда они просто не приходили ему в голову. А когда они пришли и стали терзать его разум, путь в орден оказался для него закрытым.

Джек часто вспоминал свой последний день в обители стрелков, стараясь по памяти восстановить дорогу. По традиции стрелок отправлялся в путь один. Карл Маузер, стрелок из рода стрелков, служитель ордена Святого Роланда, Шестой Патрон Его Правого Револьвера и наставник молодых проводил Джека до ворот и прочитал последнюю лекцию об обязанностях стрелка и еще раз напомнил правила.

Как только Джек вышел на дорогу и удалился от ворот на сто метров, они просто исчезли. На их месте теперь виднелись только мили и мили чертовой дороги.

Позже Джек беседовал с многими стрелками и убедился, что в свое время с ними случилось то же самое. Он разговаривал с многими путешественниками и географами, но так и не получил ответа, в какой земле находится орден Святого Роланда. Он оплачивал консультации с могущественными волшебниками, но даже они не смогли указать ему дорогу обратно.

Складывалось такое впечатление, что орден существует вне этой вселенной, затерян где-то между разными измерениями, и Джек начал склоняться к мысли, что так оно и есть.

Но от своей мысли вернуться туда он так и не отказался.

– Таки теперь, молодые люди, не хотите ли вы мне рассказать, что за дело привело вас под землю? – поинтересовался Камнеед Глазодав, когда они устроились на привал в небольшом каменном зале с высоким потолком.

– Сначала ответь, почему иногда ты говоришь с еврейским акцентом, а иногда он у тебя пропадает.

– Еврейский акцент? – удивился гном. – Таки кто эти евреи, за которых вы мне говорите?

– Действительно, – сказал Гарри. – Кто такие евреи?

– Евреи – это люди, говорящие с тем акцентом, который иногда прорывается в речи нашего проводника, Гарри, – объяснил стрелок.

– Ладно, таки вы меня поймали, – сказал гном. – Я не знаю, кто такие евреи, но я много лет провел вне родины и с тех пор не могу изжить некоторые чужеродные привычки. А почему это вас интересует?

– Просто так, – сказал Джек.

– Значит, я удовлетворил твой праздный интерес, шлимазл? – уточнил гном. – В то время как ты не собираешься отвечать на мой вопрос, что вы здесь делаете и какой у вас есть план за спасение мира?

– Об этом плане мы будем говорить только с твоим начальством, – сказал стрелок.

– А если я таки сейчас вам заявлю, что я и есть самый главный генерал МОССАДа?

– В таком случае я попросил бы тебя предъявить какой-нибудь документ для подтверждения твоих слов.

– А я – секретный генерал, – сказал Камнеед. – И у меня есть секретное невидимое удостоверение.

– А кто-нибудь еще об этом знает?

– Допустим, король.

– Тогда пусть он нам и подтвердит, – сказал Джек.

– Какой ты недоверчивый, – сказал Камнеед.

– Ты содрал с моего друга двенадцать золотых за вызов МОССАДа, не сказав, что сам в нем работаешь, – напомнил Джек.

– Это был чистый бизнес, – сказал Камнеед. – Я же объяснял вам свои принципы. Бесплатной информации не бывает. Ничего личного.

– Отлично сказано, – согласился Джек. – И если ты хочешь узнать, что у нас за дело, тебе тоже придется раскошелиться.

– Упс, – сказал гном. – Похоже, ты меня подловил. И сколько же вы потребуете? Хотите вернуть назад свои жалкие двенадцать золотых" с очень низкой пробой?

– Так дешево ты не отделаешься, – сказал Джек. – Это тебе не какой-то МОССАД вызвать, тут все гораздо серьезнее. Меньше чем за сотню рассказывать не буду.

– Сотня золотых монет? А вы, часом, умом не тронулись, молодые люди?

– А ты походи по окрестностям, поторгуйся, – посоветовал ему Джек. – Может, кто-нибудь тебе и подешевле расскажет.

Обнаружив, что он попал в ловушку собственной логики, Камнеед угрюмо замолчал, уставившись в стену.

– У меня нет ста золотых, – признался он наконец.

– Тогда наберись терпения, – сказал Джек. – Рано или поздно ты все узнаешь.

– В чем-то ты прав, – согласился Камнеед. – С другой стороны, будь у меня эта информация…

– Ты мог бы продать ее еще кому-то, обеспечивая естественный круговорот информации в природе, – согласился Джек. – Увы, мой друг, ничего у тебя не выйдет.

– Здорово ты его уел, – заметил Гарри.

Тогда стрелок сделал то, что люди этой вселенной меньше всего ожидают от парней, которые носят револьверы и черные шляпы.

Он улыбнулся и подмигнул Гарри.

Вернувшийся после разборки Горлогориус застал Мэнни за игрой в шахматы с его собственным дублем. Партия подошла к эндшпилю, дубль выигрывал.

– Стыдно, батенька, – сказал Горлогориус. Естественно, он обращался к Мэнни, ибо разговаривать с дублем в присутствии оригинала считалось крайне невежливым. – Ты бы его хоть потупее сделал, что ли.

– Игра интересна только тогда, когда играешь с равным тебе соперником, – сказал Мэнни.

В этом вопросе его взгляды на жизнь коренным образом отличались от взглядов Горлогориуса. Тот считал, что игра интересна, лишь когда он, Горлогориус, выигрывает. В других играх он вообще не участвовал.

– Что-то я на доске особого равенства не замечаю, – сказал Горлогориус. – Он у тебя выигрывает ферзя, слона и шесть пешек.

– Так я ж его только на шахматы запрограммировал, – сказал Мэнни. – Вот он только о шахматах и думает. А меня мысли о судьбе вселенной гложут.

– Я и говорю, тупее его надо было делать, – сказал Горлогориус.

– Похоже, эту партию я проиграл, – констатировал Мэнни. Дубль едва заметно улыбнулся.

– И ты сдаешься? – удивился Горлогориус. – Вот так запросто? Такое поведение недостойно волшебника твоего уровня.

– Не представляю, что тут можно сделать, – сказал Мэнни, глядя на доску.

– А вот что. – Горлогориус щелкнул пальцами, и дубль растворился в воздухе, отправившись туда, куда отправляются все дубли после развоплощения. – Ты выиграл в связи с нежеланием противника продолжить турнир.

– Так нечестно, – сказал Мэнни.

– Если ты хочешь выиграть, ты должен быть готов играть нечестно.

– Мы сейчас говорим о шахматах?

– Нет, мы сейчас говорим глобально. – Горлогориус уселся в освобожденное дублем кресло.

– Честно говоря, я рассчитывал закончить эту партию, – сказал Мэнни.

– Если хочешь, я могу доиграть, – сказал Горлогориус. Расстановка сил на доске его устраивала.

– Кроме того, развоплощать чужих дублей крайне невежливо, – сказал Мэнни.

– Ты же меня простишь, старина, – сказал Горлогориус.

– Как ты разобрался с конкурентами? – спросил Мэнни, прощая Горлогориуса и закрывая тему.

– Нормально, – сказал Горлогориус и поведал Мэнни подробности своего визита в башню Питера Гриффина.

Когда он закончил рассказывать, Мэнни покачал головой.

– Никогда не думал, что скажу эти слова именно тебе, но с годами ты становишься мягче, – молвил он. – Горлогориус полувековой давности разорвал бы всех на куски. Кроме стрелка, конечно. А ты даже никого не убил. Или ты меня просто разыгрываешь?

– Не разыгрываю, – сказал Горлогориус.

– Но почему? – удивился Мэнни. – То есть я не хочу сказать, что не одобряю твоих действий, но это странно. Особенно для тебя.

– Странно? – насупился Горлогориус.

– Нетипично, – поправился Мэнни. Нельзя называть своего коллегу «странным». Он же волшебник. Он и обидеться может.

– Дело в том, что я еще не разобрался в этой ситуации до конца, – признался Горлогориус. – С Питером и орками мне все ясно, но вот Негоро…

– А что Негоро? – спросил Мэнни.

– Понимаешь, с одной стороны, он дубль, – сказал Горлогориус. – Бледная кремнийорганическая копия своего хозяина. Но с другой стороны, ему удалось переиграть бедолагу Негориуса.

– В каком смысле?

– В том смысле, что Негориус мертв, – сказал Горлогориус, – а Негоро жив.

– Всякое случается, – заметил Мэнни. – Мой дубль только что обставил меня в шахматы.

– Негориуса не в шахматы обставили, – сказал Горлогориус. – Его нанизали на меч.

– Если следовать исторической правде, его не нанизали на меч, а порубили в капусту, – сказал Мэнни.

– Без разницы, – отрезал Горлогориус. – Этот Негоро не так прост, каким кажется. Гораздо умнее большинства дублей.

– Наверное, потому что Негориус был умнее большинства волшебников, – сказал Мэнни. – Исключая присутствующих здесь, разумеется. Но зачем ты его вместе со стрелком отправил? Какой от него прок? Он ведь даже не волшебник.

– Но соображает неплохо, – сказал Горлогориус. – Пусть парнишка себя проявит, заодно и я разберусь, что тут к чему. Развоплотить его мы всегда успеем.

В подтверждение своих слов Горлогориус щелкнул пальцами. На этот раз ничего не произошло. [105]

– А почему ты пощадил орков?

– А почему ты считаешь, что я их пощадил? – спросил Горлогориус. – Разве жизнь в образе свиньи и смерть на бойне теперь расцениваются как акт милосердия?

– По сравнению с ужасной смертью на месте – да.

– Зато местные жители до отвала наедятся свинины.

– С каких пор тебя заботят местные жители?

– Пришла пора подумать о простом народе, – сказал Горлогориус.

– Да ну?

– Я решил предпринять ряд мер, способных улучшить имидж волшебного сообщества.

– С чего бы?

– Вот такая блажь на меня накатила, – сказал Горлогориус. – Замнем для ясности. Что там наш творец?

– Дрыхнет. То есть почивает в гостевой спальне, – сказал Мэнни.

– До сих пор?

– Сон у него богатырский.

– Это верно, – сказал Горлогориус.

– Полученные от него сведения подтвердились из косвенных источников, – сообщил Мэнни. – Наши аналитики наконец-то нарыли информацию о Молоте.

– А о Серпе?

– О Серпе пока ничего.

– Все-таки не зря мы его сюда вызвали, – сказал Горлогориус.

– Может быть, – вздохнул Мэнни. – Но я никак не могу отделаться от ощущения, что иногда мы поступаем неправильно.

– В смысле?

– Если бы я или ты сами явились к гномам, то добыли бы Молот куда быстрее, избежав множества проблем, – сказал Мэнни. – Боюсь, стрелку с Гарри придется пролить много крови, прежде чем они доберутся до артефакта. Гномы – бойцы яростные. Они всю жизнь только и делают, что готовятся к этому своему суперфиналу.

– Что наша жизнь? Война, – процитировал Горлогориус кого-то из великих гномьих поэтов.

– Думаешь, гномы не отдали бы Молот тебе или мне?

– Не знаю.

– Но если бы дело все-таки дошло до конфликта, у любого из нас было бы куда больше шансов, чем у этой парочки.

– Не собираюсь этого выяснять, – сказал Горлогориус. – Моя работа состоит в том, чтобы творить героев, а не совершать геройства. Кроме того, существуют определенные правила, и ты знаешь их не хуже меня.

– С каких пор ты стал уважать правила?

– Не напрягай меня, Мэнни, – сказал Горлогориус. – Я пойду в свою лабораторию… то есть в лабораторию этого сопляка Гарри. Сообщи мне, когда творец проснется.

Едва он ушел, Мэнни снова уставился на доску. Он размышлял, можно ли в принципе спасти эту партию.

– Стой-кто-идет! – донеслось из темноты.

– Ша, – сказал Камнеед. – Таки уже никто никуда не идет.

– Стой-стрелять-буду!

– Таки мы уже стоим, – сказал Камнеед.

– Стрелять? – шепотом спросил Гарри. – Как можно стрелять в такой темноте?

– На звук, – сказал Джек.

Гарри заткнулся.

– Вы кто такие? – продолжал надрываться голос из темноты.

– Свои мы, – сказал Камнеед.

– Свои здесь не ходят, – возразили ему. – Здесь только личности неприятные шатаются. Пароль знаете?

– Пошел на фиг, – сказал Камнеед.

– Не смешно, – ответили из темноты. – Говорите пароль, а то стрельну.

– А что у тебя там? – поинтересовался Камнеед.

– Арбалет, – сказали из темноты. – Многозарядный. Коридор, в котором вы стоите, прямой и узкий, а вас трое. В кого-нибудь я точно попаду. А пока вы до меня добежите, а тут, я вас уверяю, метров двести будет, вообще положу всех на фиг.

– Как тебя зовут, сынок? – поинтересовался Камнеед.

– Башнелом Глазодав, папаша, – донеслось из темноты.

– А я ведь действительно твой папаша, – сообщил Башнелому Камнеед. – Ты ведь сын Матильды? А братья твои – Пинайног и Почкобит?

– Отец? – неуверенно спросил Башнелом. – Это и правда ты?

– А кто еще?

– Пинайног? – зачарованно повторил Гарри. – Почкобит? Башнелом? МАТИЛЬДА?

Стрелок пожал плечами. В темноте Гарри этого не заметил.

Встреча отца с сыном прошла в теплой, дружественной атмосфере. Гномы заключили друг друга в объятия, от которых у любого иного существа поломались бы кости, потрепали друг друга по плечам и подергали за бороды. Гарри отметил, что эти двое не виделись уже очень давно.

Закончив церемониал приветствия, Башнелом обратил внимание на спутников отца.

– Кто это с тобой?

– Люди.

– Я и сам вижу, что не орки, – сказал Башнелом. – Чего им тут надо?

– К начальству они идут, – сказал Камнеед. – На предмет спасения вселенной.

Башнелом сплюнул на пол.

– Если судьба вселенной в руках твоего начальства, отец, считай, нам всем кранты, – сказал он. – Более упертых типов, чем эти генералы из МОССАДа, я в жизни не встречал.

– Не рассуждай о вещах, которых не понимаешь, – строго сказал Камнеед.

– Это я не понимаю? – взвился Башнелом. – Да я на поверхности двадцать лет на МОССАД оттрубил! Восемь акций, из них три – ликвидация особо опасных оркосочувствующих граждан! Да я по диверсиям специалист, а в саботаже мне вообще равных нет!

– Ты громче говори, парень, – сказал Джек. – Вдруг кто-нибудь в округе тебя еще не слышал.

– Меня тут и так все знают. – Башнелом снова сплюнул на пол. – Я контуженный. Меня в прошлой войне сводом зацепило.

– Чем? – не понял Гарри.

– Сводом, – объяснил Камнеед. – Их отряд на врага свод обрушил, вот сынка моего краем по голове и задело.

– Мне еще за это пурпурную ленту в бороду дали, [106]– гордо сообщил Башнелом. – Только я ее не ношу – пачкается она часто. Стираю, почитай, каждый год, а она все равно черная, а не пурпурная. Только я вас пропустить не могу. Не велено.

– И ты еще говоришь, что это генералы у нас упертые, – попенял сыну Камнеед. – А вдруг эти чудики правду говорят? Ты их сегодня не пропустишь, а завтра – Рагнарек. Кто будет виноват? Ты, сынок, будешь виноват. Ох, недобрым словом тебя грядущие поколения помянут.

– Какие грядущие поколения, если завтра Рагнарек? – резонно возразил Башнелом. – Откуда они возьмутся, поколения эти? Ты хоть мне и отец, но логика дороже…

Он осекся на полуслове, обнаружив, что в переносицу ему упирается один из револьверов Джека Смит-Вессона. Второй ствол был направлен в голову Камнееда.

– Надоели мне ваши дискуссии, – сказал стрелок. – Камнеед проводит нас к начальству, как обещал. А ты, Башнелом, останешься здесь и будешь сторожить проход, как и должен.

– А вот фигу вам, – сказал Башнелом. – Я лучше умру, но родные подземелья не продам!

Джек взвел курок.

– Когда кто-то говорит, что он скорее умрет, чем что-то сделает или не сделает, – тон у стрелка был ровный и совершенно не угрожающий, – он должен быть готов встретить последствия своих слов. Ты готов?

– Он имеет в виду, что убьет тебя, сынок, – сказал Камнеед.

– Я понял, папа. – Башнелом задумался. – Пожалуй, умирать я пока не готов, даже за родные подземелья. Идите. Только никому не говорите, что это я вас пропустил.

ГЛАВА 8

Друид друиду – дуб, береза и тополь.

Фил

Сэр Реджинальд Ремингтон, эсквайр, и Негоро, дубль, вступили в страну холмов, деревьев и туманов, излюбленное место обитания друидов. Всю дорогу Негоро не прекращал жаловаться на жизнь вообще и на Горлогориуса в частности.

– Сволочь он, этот Горлогориус, – говорил Негоро. – Мало того что при его непосредственном участии моего создателя укокошили, так еще и высадил нас черт знает где. Не мог он портал поближе открыть, что ли?

О своем собственном, непосредственном участии в смерти Негориуса дубль предпочитал не вспоминать.

– Не ной, – отозвался Реджи. – Скажи спасибо, что он тебя вообще в живых оставил.

– Спасибо, – сказал Негоро. – Только что же это за жизнь такая? Весь день тащимся пешком, во рту ни крошки, ветер холодный, влажность повышенная и перспектив на ночлег в теплой постели никаких. Я бы даже просто под крышей поспал, но где тут ее искать, эту крышу?

– Я всегда так живу, – сказал Реджи.

– Так это ты, – сказал Негоро. – Ты стрелок, ты для такой жизни предназначен.

– А ты для какой жизни предназначен? – поинтересовался Реджи.

– Я был создан для того, чтобы стать собеседником, – сказал Негоро. – Моя работа – сидеть в какой-нибудь башне, пить вино и коротать время за приятным разговором, в то время как парни вроде тебя ищут приключений и рискуют за… В общем рискуют. Только без обид, стрелок.

– Какие уж тут обиды, – сказал Реджи.

– Понимаешь, я не имею ничего против твоего образа жизни, – сказал Негоро. – При условии, что это не мой образ жизни. Я люблю комфорт.

– А также страдаешь от навязчивого желания уничтожить вселенную, – заметил Реджи.

– Есть во мне такая фигня, – признался Негоро. – Я ее от Негориуса подцепил, но истинные его мотивы мне неведомы. И теперь у меня глубокие психологические проблемы.

– То есть?

– С одной стороны, я хочу жить, – сказал Негоро. – Нравится мне этот процесс, и я совсем не жажду его завершать. А с другой стороны, как ты совершенно справедливо заметил, я испытываю навязчивое желание уничтожить вселенную, причем испытываю его с самого момента создания. Иногда на меня накатывает, я вообще ни о чем другом думать не могу. Чувствую, все это плохо кончится.

– Раздвоением личности это кончится, – сказал Реджи.

– Ты сам тоже на самоубийцу не похож, – сказал Негоро. – И твои мотивы для меня – темный лес. Зачем ты мне помогал? Разве ты не знаешь, ради чего я все это время старался?

– Знаю, – сказал Реджи. – Я не знал этого, когда заключил контракт с Негориусом, а потом стало поздно. Стрелки работу на полдороге не бросают.

– Даже такую? – изумился Негоро.

– А еще я знаю, что ничего бы у вас не вышло, – сказал Реджи. – И даже если ты сейчас совершишь какой-нибудь финт ушами, то все равно проиграешь.

– Это еще почему?

– Ну для начала потому, что сейчас мы с тобой оба действуем в интересах Горлогориуса, а ему вселенную гробить не с руки, – сказал Реджи. – Но есть и более глобальная причина.

– Например? – насторожился Негоро. Неужели его оригинал в чем-то просчитался?

– В начале всего был револьвер, – сказал Реджи. – И закончиться все должно тоже револьвером.

– А, религия, – расслабился Негоро. – Не знал, что у стрелков есть своя вера.

– Я верю в револьвер, – сказал Реджи. – Я иду путем револьвера.

– Ты и умрешь от револьвера, – сказал Негоро.

– Скорее всего, – согласился Реджи. – А ты откуда знаешь? Предчувствие?

– Статистика. Негориус наводил о вас справки, – сказал Негоро. – Примерно семьдесят процентов стрелков гибнут в результате разборок с другими стрелками.

– Четвертое правило давно утратило свою силу, – согласился Реджи.

– В последнее время никто не уважает правила, – сказал Негоро. – Даже правила дорожного движения. А ведь останавливаясь перед светофором, ты спасаешь чью-то жизнь. Может быть, даже свою.

– Это ты о чем?

– Не обращай внимания, просто небольшой приступ социальной рекламы. Иногда на меня и такое находит.

– Не припомню, чтобы при мне на тебя такое хоть раз находило.

– Обычно я стараюсь переживать эти мгновения в одиночестве, – сказал Негоро. – Что тебе известно о друидах?

– Они живут на свежем воздухе и ведут правильный образ жизни.

– Ненавижу таких людей, – сказал Негоро. – Хотя… что ты имеешь в виду под правильным образом жизни? То, что друиды поклоняются деревьям, строят круги из гигантских камней и сжигают людей на кострах?

– Нет. Я имел в виду, что они не курят, не употребляют алкоголь, проводят много времени на свежем воздухе и занимаются физическим трудом.

– От физического труда лошади мрут, – сказал Негоро. – Свежий воздух, свежий воздух… Что хорошего люди находят в этом свежем воздухе? Негориус открывал окно, впускал в свою спальню сколько-то свежего воздуха, потом закрывал окно, и этого свежего воздуха ему хватало лет на десять. Ему все эти моционы были, как серпом… по интимной части тела. Кстати о серпах. Насколько я понимаю, Серебряный Серп является одним из центральных предметов культа друидов?

– Типа того.

– Значит, просто так они с этой реликвией не расстанутся?

– Похоже на то.

– И что мы будем делать?

– Разговаривать, – сказал Реджи. – Если не поможет, стрелять.

– А ты мне какое-нибудь оружие дашь?

– Зачем? Ты вроде бессмертный.

– Почти бессмертный, – поправил Негоро. – И кто знает… Вдруг мне в драке этим самым Серпом по шее рубанут?

– Я бы на твоем месте ошейник носил, – сказал Реджи. – Пуленепробиваемый и мечеустойчивый.

– Правда?

– Шучу, – сказал Реджи. – Я бы не стал. Но ты подумай.

– Мысль неплохая, – согласился Негоро. – Но где же я такую штуку раздобуду?

– Кузнецу закажи.

– К сожалению, поблизости я не наблюдаю ни одной кузницы, – сказал Негоро.

– А ты по возвращении в цивилизованные места закажи.

– Я бы с радостью, – сказал Негоро. – Но мне кажется, что именно с возвращением в более цивилизованные места у нас и возникнут проблемы. Мне бы эту миссию пережить… И вообще… Ошейник будет привлекать лишнее внимание к моей шее и может информировать врагов о моем уязвимом месте. Такие вещи следует держать в секрете. Вся Эллада знала, что Ахиллеса в пятку надо бить, вот он и пострадал.

– Я бы ему в глаз выстрелил, – сказал Реджи. – Он наверняка глаза зажмуривал, когда его в Стиксе купали.

– А если бы он в момент выстрела моргнул?

– У него – два глаза, у меня – два револьвера, – пожал плечами Реджи. – Шансы неплохие.

– Страшный ты тип, – сказал Негоро.

– На том и стою.

– А это поможет нам найти друидов? – поинтересовался Негоро.

Реджи пожал плечами.

В созданной Филом вселенной действовали незыблемые повествовательные законы и существовали ключевые фразы, произнесение которых незамедлительно вызывало определенные последствия. Если человек просил воды, рядом тут же прорывало плотину, если он жаловался на холод, тут же случалось извержение вулкана, а если он ныл по поводу окружающей его темноты, ближайшая к нему звезда превращалась в сверхновую.

А стоило кому-то заявить, что он кого-то ищет…

– Стоять, бояться! – Со страшным треском из ближайших кустов вылез крепкий мужичок средних лет, облаченный в серую хламиду, подпоясанную веревкой. Еще у мужичка была местами седая и торчащая клочьями борода, которая позволила путникам сразу же опознать в этом типе друида. – Дровосеки среди вас есть?

– Нет, – сказал Реджи.

– Деревья валить кто-нибудь умеет?

– Нет, – сказал Реджи.

– А как же вы костры разводите, чтобы по ночам греться?

– А мы из веточек, – сказал Реджи, – которые на земле валяются.

– Из веточек, значит. – Друид яростно поскреб в бороде. То ли это помогало ему думать, то ли борода жутко чесалась. – А как насчет животных?

– А что насчет животных? – уточнил Реджи.

– Животных убиваете?

– Зачем?

– Чтобы питаться их мертвой плотью, – пояснил друид.

– Мой спутник имеет кремнийорганическое происхождение, – заявил Реджи. – А я вообще вегетарианец.

– Непохож ты на вегетарианца, – сказал друид.

– Вегетарианцы могут выглядеть по-разному, – сказал Реджи.

– Может быть, – сказал друид. – Предъявите багаж к досмотру.

– У меня никакого багажа нет, – сказал Негоро.

– Зато у твоего приятеля есть. Открой чемодан, – сказал друид Реджи.

– Пожалуйста, – сказал Реджи. – Только это саквояж.

– Без разницы, – сказал друид.

Заглянув в любезно распахнутый Реджи саквояж и убедившись, что он абсолютно пуст, друид сокрушенно покачал головой.

– Мяса не едите, деревья не рубите, припасов никаких с собой не несете. Пропадете вы здесь, парни.

– Где наша не пропадала, – сказал Реджи.

– Не знаю, где ваша не пропадала, но в наших местах и не такие бесследно исчезали, – успокоил его друид. – Кстати, меня Пентагоном зовут.

Негоро и Реджи тоже представились, после чего друид возобновил допрос:

– Вы тут по делу или просто путешествуете?

– Это как посмотреть, – сказал Реджи. Если бы он заявил, что совершает путешествие, друид потерял бы к ним интерес и вряд ли проводил в священное место, где хранился Серебряный Серп. Если же сказать друиду, что путники явились за их главной реликвией, их туда тоже вряд ли отведут. – Мы ищем… кое-что.

– Например? – насторожился друид.

– Нечто нематериальное, – сказал Негоро. – Смысл жизни. Хотели бы поговорить с вашими мудрецами. Ведь у вас тут есть мудрецы?

– Мудрецов у нас много, – согласился Пентагон. – Плюнуть некуда – в мудреца попадешь. Можешь меня о смысле жизни спросить. Я тоже мудрец.

– А что же ты, мудрец, в кустах-то сидел, словно тать в ночи? – поинтересовался Негоро.

– Я мудрец с большой дороги, – сказал Пентагон. – Собираю подати с проходящих мимо путников. Только с вас, бедолаги, и взять-то нечего.

– Я не знал, что друиды собирают с путников какие-то подати, – заметил Негоро. – Друиды должны жить дарами природы. Ты уверен, что ты друид?

Пентагон одной рукой покопался в бороде, а другой потер свой округлый животик.

– Уверен, – заявил он. – К тому же природа всеобъемлюща и путники являются ее неотъемлемой частью, так что их дары тоже можно считать дарами природы.

– Непобедимая логика, – признал Негоро. – Ты покажешь нам дорогу к вашему главному мудрецу?

– Мудрость – это слишком широкое понятие, чтобы у ее носителей существовал рейтинг, – сказал Пентагон. – Каждый из нас по-своему мудр и достиг вершин в своей области.

– Я даже боюсь спрашивать, какая область досталась тебе, – сказал Негоро.

– Казуистика, – сказал Пентагон. – Какого рода знания вам потребны?

– Ну… э… – сказал Негоро. – Как насчет главного вопроса жизни, вселенной и всего остального?

– Сорок два, – сказал Пентагон.

– Почему сорок два? – опешил Негоро.

– Это ответ на главный вопрос жизни, вселенной и всего остального. Его все знают, – сказал Пентагон. – По крайней мере все образованные люди, к числу которых, как я вижу, ты не принадлежишь. Еще вопросы?

– Лично я бы хотел знать, где хранится Серебряный Серп, – решился Реджи.

– Зачем это тебе? – спросил Пентагон.

– Я всегда интересовался подобными вещами, – сказал Реджи.

– Надеюсь, твой интерес имеет чисто академический характер?

– Почти.

– Тогда вам повезло, – сказал Пентагон. – Сегодня ночью состоится ритуал, во время которого любой желающий может узреть Серебряный Серп своими собственными глазами.

– Вот здорово, – сказал Реджи. – И где состоится этот ритуал?

– Я не могу вам сказать, ведь вы же не друиды, – заявил Пентагон. – Только друиды имеют право присутствовать при таинстве нашего обряда.

– Тогда почему же ты сказал, что нам повезло? – спросил Негоро.

– Мы совершаем этот обряд каждый год в один и тот же день, – сообщил Пентагон. – И с давних времен существует традиция приглашать на него несколько посторонних людей. Что-то типа почетных гостей, понимаете?

– Понимаем, – сказал Негоро. Память сотворившего его волшебника хранила много подробностей о ритуалах друидов и их «почетных гостях».

– Вы можете стать нашими почетными гостями. Если вы согласитесь, я сам провожу вас к месту проведения ритуала.

– Мы согласны, – сказал Реджи, прежде чем Негоро успел его остановить.

– Тогда потопали, – улыбнулся Пентагон.

– Ты совсем дурак? – поинтересовался Негоро, когда Пентагон утопал в кустики, чтобы, по его собственному выражению, «принести природе свои дары». – Разве ты не знаешь, какие именно ритуалы проводят друиды? Они приносят людей в жертву на своих каменных алтарях или сжигают их на кострах в равноденствие. Или в полнолуние, я точно не помню. Во всяком случае, они этим своим Серебряным Серпом явно не картошку чистят.

– Не понимаю, почему ты волнуешься, – сказал Реджи. – Друиды даже при помощи Серебряного Серпа не смогут пустить тебе кровь.

– Я не хочу, чтобы мне отчекрыжили голову, – сказал Негоро. – Я не хочу, чтобы голову отчекрыжили тебе, потому что останусь один, не смогу добыть артефакт, прогневаю Горлогориуса, и тогда он точно отчекрыжит мне голову.

– Твой инстинкт самосохранения никогда не вступает в противоречие со страстью к уничтожению вселенной?

– Пусть это покажется тебе странным, но ответ отрицательный, – сказал Негоро. – Видимо, смерть в большой компании меня совсем не страшит.

– Удивительное проявление коллективизма, – заметил Реджи.

– Великая вещь – стадный инстинкт, – подтвердил вернувшийся Пентагон. – О чем вы говорили-то, парни?

– Ни о чем, – быстро среагировал Негоро. – Просто так трепались.

Пентагон пожал плечами и энергично зашагал в ему одному ведомом направлении. Реджи и Негоро дали друиду небольшую фору, чтобы он не мог их подслушивать, и потопали следом.

– Пентагон не производит на меня впечатления опасного человека, – сказал Реджи. – У него даже оружия с собой нет.

– Ага, он своих врагов руками душит и зубами грызет, – согласился Негоро. – Не производит впечатления… Он ведет нас в ловушку и, между прочим, делает это с твоего согласия.

– Тебе известен более быстрый способ добраться до Серебряного Серпа?

– Доберемся мы до него, а дальше что? Серпом по… шее, и привет семье.

– Все бессмертные – такие зануды или мне исключительно повезло? – вопросил Реджи. – Знаешь, если бы меня попросили придумать самое страшное для тебя наказание, я запер бы тебя наедине с самим собой и ты сам бы занудил себя до смерти.

ГЛАВА 9

Жизнь полна сюрпризов.

Иов

Бозел был в ярости.

Это длилось уже довольно долго, и на данный момент больше всего остального его злили волшебники. Волшебное сообщество в целом и молодой Гарри Тринадцатый в частности.

Некоторое время назад Бозел согласился на унижающее честь и достоинство дракона предложение и временно принял человеческий облик. Большого выбора у него не было – либо это, либо драка сначала с Гарри, а потом со всем волшебным сообществом, которое крайне негативно относится к инцидентам, во время которых посторонние лица пожирают его членов.

Бозел сделал все, что от него требовалось: сопровождал непутевого Гарри и его спутника – профессионального убийцу – в долгом и опасном путешествии, пережил несколько неприятных моментов и под конец выполнил свою часть уговора – зарубил злобного волшебника Негориуса зачарованным мечом. После этого Бозел вернулся в свою любимую пещеру, надеясь провести пару веков в божественной скуке и восхитительном покое.

Как бы не так.

Все знают: кто рассчитывает на благодарность волшебников, строит свой ледокол из хрусталя, но Бозел надеялся, что про него забудут хотя бы на время. Однако уже через неделю после возвращения из странствий к Бозелу приперся первый из посланных Мерлином рыцарей, после чего закованные в броню парни стали являться с завидной регулярностью, действуя порядочному дракону на нервы.

Бозел рыцарей не любил.

От постоянных физических упражнений мясо рыцарей становилось жилистым и невкусным, а их приверженность к алкогольным напиткам ситуацию отнюдь не улучшала. Рыцарей можно запекать в собственной броне, но выковыривать их потом оттуда – это настоящее наказание. Кроме того, рыцари являются крайне несговорчивой частью драконьего рациона. Те же бараны намного превосходят их по вкусовым качествам и гораздо проще в приготовлении.

И все же с визитами рыцарей еще можно было бы смириться, если бы не последствия трансфигурационного заклинания Гарри. Возвращая дракону его привычный облик, молодой волшебник что-то не рассчитал, и теперь метаморфозы происходили с Бозелом регулярно, вне зависимости от настроения и желания дракона. Бывало, он засыпал драконом и просыпался человеком. Или наоборот. Самые большие неприятности стала доставлять еда. Однажды Бозел чуть не умер, когда откушенный им – драконом – кусок застрял у него – человека, в глотке. Теперь даже в обличье дракона Бозелу приходилось принимать пищу маленькими, не угрожающими здоровью человека кусочками.

Еще Бозел боялся летать. Он очень хорошо представлял, что будет, если в самый ответственный момент у него исчезнут крылья.

Но и с этим можно было жить. Обличье человека даже помогало решать некоторые проблемы Бозела. Ожидавшие схватки с драконом рыцари охотно шли на контакт с незнакомым человеком и не боялись поворачиваться к нему спиной, чего они никогда не сделали бы при встрече с огромной огнедышащей рептилией.

Однако то, что случилось с ним сегодняшним утром, вообще не лезло ни в какие ворота. Допустим, цвет у него остался тот же, хвост по-прежнему могуч, а пасть огромна, зато лапы стали такими короткими, что при ходьбе брюхо волочилось по земле. Но больше всего Бозела угнетало отсутствие крыльев. Рожденный летать, он с трудом смирился с необходимостью ходить по земле на двух ногах, но уж ползать на брюхе было и вовсе невыносимо.

Если в этом виноват Гарри и его окончательно слетевшее с катушек заклинание, я его сожру, мрачно подумал Бозел. И не просто сожру, а живьем. Буду отрывать от него кусочки, макать их в соус и комментировать процесс, чтобы он меня слышал, мучился от боли и ужасался моему цинизму.

Если же Гарри не виноват, я тщательно во всем разберусь, а потом просто откушу ему голову. В любом случае неприятности начались именно с него.

Бозел лежал в тенечке и лелеял мысли о возмездии, когда из-за холма вырулили три богатыря.

Упс, подумал Бозел. В своем нынешнем виде драться с конными рыцарями ему было не с руки. Максимум, на что он мог рассчитывать, это откусывать коням ноги. Оставалась только слабая надежда, что пришельцы не опознают в нем дракона, но уповать на это было глупо. Его облик претерпел изменения, но не настолько. Если бы он выглядел хотя бы человеком…

Спрятаться Бозел не успел. Богатыри и дракон уставились друг на друга.

Новоприбывшие не были похожи на рыцарей. Все трое оказались крепкими (тот, что посередине, казался особенно крепким) и хорошо вооруженными парнями, однако на их телах явно не хватало железа, а в суровых глазах таилась наивная житейская мудрость, обычным рыцарям несвойственная.

– Это он? – спросил Алеша Попович, осаживая своего коня.

– Наверное, – сказал Муромец.

– Не больно-то он на Змея Горыныча похож, – заметил Добрыня.

– На крокодила он похож, – сказал Алеша. – Аллигаторус вульгарис. [107]

– Сам ты аллигаторус, – огрызнулся Бозел.

– Не вульгарис, – констатировал Добрыня. – Говорящий крокодил – явление нетипичное.

– Крокодилы в этих местах не водятся, – сказал Муромец.

– Не хочу тебе перечить, старшой, но один крокодил тут все-таки водится, – сказал Алеша. – Если по факту.

– Может, вовсе он и не крокодил, – сказал Муромец.

– Я в этих гадах не разбираюсь, – признался Добрыня. – Но по-моему, что крокодил, что аллигатор, что кайман – все едино.

– Не торопись с выводами, – мудро заметил Илья и обратился к Бозелу: – Скажи-ка, болезный, тебя случайно не Бозелом кличут?

– Допустим, – сказал Бозел. – И что теперь? Трое на одного, да? Конные на пешего, вооруженные на безоружного?

– И ты тоже с выводами не торопись, – осадил его Муромец. – Нас Горлогориус прислал.

– Не Мерлин? – обрадовался Бозел. – То-то я смотрю, вы на этих индюков цельнометаллических не похожи. – Впрочем, он тут же снова насторожился, ибо с волшебниками надо держать ухо востро и в некоторых аспектах Горлогориус Мерлина нисколько не лучше. – И чего надо?

– Ты удивишься, чудище, но нам охранять тебя поручили, – выпалил Добрыня.

– Сам ты чудище, – огрызнулся Бозел.

– Извини, если я тебя обидел, но ты редкостно уродлив даже для дракона, – сказал Добрыня.

– Ты, между прочим, тоже не Джонни Депп, – сказал Бозел. – Но я обычно не так выгляжу.

– А как? – полюбопытствовал Алеша.

– Как дракон, – сказал Бозел. Или как человек, добавил он про себя, но вслух произносить не стал.

– Говорят, аглицкие рыцари прессуют тебя не по-детски, – сказал Муромец. – Чем прогневал ты их властителя?

– А еж его знает, – сказал Бозел. – Они мне не сообщали.

– Сколько уже было наездов? – деловито осведомился Добрыня.

– Пять или шесть. – Бозел попытался пожать плечами, забыв, что они у него сейчас попросту отсутствуют. – Но это так, хомячки домашние были. Думаю, теперь Мерлин кого-нибудь посерьезнее пошлет. Ланселота и его команду.

– Ланселота я знаю, – сказал Муромец. – Он к нам в Триодиннадцатое царство как-то с составе посольской делегации наведывался. Серьезный мужчина.

Услышав такую оценку, остальные богатыри заочно зауважали аглицкого рыцаря. Редко кто удостаивался скупой мужской похвалы Ильи Муромца.

– Как обороняться будем, старшой? – поинтересовался Алеша. – Здесь окопаемся или в более удобное место двинем?

– Обмозговать надо, – сказал Муромец. – Здесь место не очень удобное. Открыто со всех сторон, и, если врагов будет больше, это сыграет им на руку. Лучше бы найти место, где численное превосходство не будет иметь решающего значения.

– В Фермопилы двигай, стратег, – посоветовал Муромцу на глазах обретающий наглость Бозел. – Не хочу вас разочаровывать, парни, но у нашего отряда есть большие проблемы с передвижением.

– Типа какие? – спросил Алеша.

– Обычно у меня не возникает проблем с форсированными марш-бросками, – сказал Бозел. – Но в нынешнем моем обличье я не могу похвастаться мало-мальски приличной крейсерской скоростью.

Богатыри понимающе покачали головами и принялись чесать в своих могучих затылках.

– Может, к лошади его привяжем, старшой? – предложил Добрыня.

– Вряд ли наши лошади согласятся, – сказал Алеша.

– Я тоже не соглашусь, – сказал Бозел. – Не хватало, чтобы честного дракона к лошади привязывали. Вы меня еще в ковер завернуть предложите.

– Идея неплохая, – сказал Муромец. – Только нету у нас с собой ковра. Не озаботились.

Бозел закатил свои крокодильи глаза. Он надеялся, что дерутся богатыри лучше, чем соображают.

– Как тебя вообще в крокодила сплющило, болезный? – спросил Алеша.

– Если это не волшебство, а я думаю, что это не волшебство, ибо не вижу в подобном превращении ни малейшего смысла, то отношение к перемене моего облика наверняка имеет Большой Бо, – сказал Бозел, у которого было время на раздумья. В конце концов он пришел к выводу, что Гарри тут все-таки ни при чем. – Наверное, очередной его флюид вырвался из того места, где Большой Бо содержится в заточении.

– Кто такой Большой Бо и за что его в заточение закатали? – поинтересовался Алеша.

– Такие вещи, Лешенька, выше твоего понимания, – сказал Муромец. – Лучше ты о них не думай.

– А то мозг от напряжения сгорит, – съязвил Бозел.

– По-моему, он меня обидеть хочет, старшой, – сказал Алеша.

– Надо же, догадался, – сказал Бозел.

– Не обращай внимания, – посоветовал другу Добрыня. – На всяких крокодилов реагировать никаких нервов не хватит.

– Хм, – сказал Бозел и заткнулся. Крыть было нечем, ибо сейчас даже опытный герпетолог [108]не смог бы отличить Бозела от крокодила.

– Вернемся к вопросу транспортировки, – предложил Муромец.

– Можно телегу какую-нибудь смастерить, – предложил Добрыня. – Только у нас топора с собой нет, и богатырские лошади не приучены телеги тянуть.

– Я и деревьев поблизости не наблюдаю, – заметил Муромец.

– Лично я наблюдаю поблизости целых три дерева, – сказал Бозел. – И одно из них, совершенно очевидно, дуб.

– Не хами, крокодил, – сказал Муромец.

– А ни фига вы мне не сделаете, – сказал Бозел. – Вам Горлогориус охранять меня приказал.

– Насколько я помню, речь шла только о твоей жизни, – сказал Муромец. – Но Горлогориус не запрещал нам выбить тебе, допустим, глаз. Или челюсть. Или ногу оторвать.

– Упс, – произнес Бозел.

– То-то, – сказал Муромец и снова обратился к богатырям: – Думаю, парни, здесь будем с супостатами биться, потому как с таким багажом путешествовать несподручно.

– Стремно с таким багажом путешествовать, – поддержал старшого Алеша. – Что люди о нас подумают?

– Смеяться они будут, – сказал Добрыня, щелкая костяшками пальцев правой руки. – Правда, недолго.

– Тихо, – скомандовал Муромец. – Что-то приближается.

Богатыри и примкнувший к ним Бозел услышали странный рев, непохожий на все то, что им доводилось слышать раньше. Даже повидавший жизнь дракон не сразу понял, какое чудище способно издавать такие звуки.

Выросшие в сельской местности и не нюхавшие цивилизации богатыри очень удивились, когда к ним подрулили «Астон Мартин», три «роллс-ройса», «ти-ви-ар» и «Ауди А-8». Еще больше они удивились, когда из черных блестящих чудовищ вылезли люди, одетые в черные кожаные плащи и увешанные золотыми побрякушками. А больше всех был поражен Илья Муромец. Он опознал в вылезшем из «Астон Мартина» бритоголовом детине благородного сэра Ланселота, с которым ему доводилось встречаться ранее.

– Гуд морнинг, – сказал Ланселот. – То есть доброе утро, парни.

– Ланс? – удивился Муромец.

– Илья? Что привело тебя в столь далекие от Триодиннадцатого царства места?

– Работа, – сказал Илья. – А ты сильно изменился, Ланс. Кто над твоим имиджем поработал?

– Никто не поработал, – сказал Ланселот. – По дороге сюда с нами приключилась странная история. Рано поутру облачились мы в доспехи и оседлали своих скакунов, но не успели проехать и пару миль, как скакуны наши претерпели метаморфозу и превратились вот в это. – Ланс махнул рукой в сторону своего «Астон Мартина». – Доспехи тоже куда-то подевались, а мы оказались вот в этом непонятном прикиде. А знаешь, что самое странное?

– Что?

– Прикид этот кажется нам всем удобным и привычным, – сказал Ланселот. – И оказалось, что мы прекрасно умеем обращаться с этими повозками, заменившими наших благородных коней, хотя и видим их впервые в жизни.

– Странные агрегаты, – заметил Добрыня. – В жизни бы в такую хреновину не полез.

– Не скажите, благородный сэр Добрыня, – сказал счастливый обладатель одного из «роллс-ройсов» сэр Тристан. – Эта повозка даст лошади сто очков форы. Она не знает устали и не требует овса и водопоя, а по приличной дороге может развивать огромную скорость.

– Но вам это знать ни к чему, – заявил сэр Гавейн, захлопывая дверцу «ти-ви-ара». – У вас в Триодиннадцатом царстве отродясь приличных дорог не было и еще лет триста не будет.

– К слову, все эти повозки сделаны в нашей родной Британии, – сказал Ланселот. – Только сэру Борсу досталось изделие германских варваров. Впрочем, он всегда предпочитал скакунов с континента.

– У них норова меньше, да и подешевле они как при покупке, так и в обращении, – сказал сэр Борс. – А скачут так же.

– Зато круглая управляющая фиговина у тебя не с той стороны, – заметил Ланселот.

– Может, у меня она как раз с той, – сказал Борс. – Может, это у вас у всех она не с той стороны.

– Хорошая круглая фиговина левой не бывает, – авторитетно заявил Ланселот. – Так что у тебя тут за работа, Илья?

– А у тебя? – поинтересовался Муромец. – Или вы просто катаетесь?

– Мы люди слишком занятые, чтобы просто кататься, – сказал Ланселот. – У нас поручение от Мерлина. Вы тут дракона поблизости не встречали?

– Нет, – сказал Муромец, не моргнув и глазом. Вообще-то русскому былинному богатырю врать не пристало, но ведь в его словах не было ни слова лжи. Никаких драконов поблизости он не видел.

Шестеро против троих, мрачно подумал Бозел. Ланселот, Тристан, Борс, Гавейн, Персиваль… Шестого не знаю, молод он еще, наверное, большой славы не сыскал. Богатыри, конечно, ребята жесткие, но сейчас расклад не в их пользу.

Бозел сразу смекнул, что метаморфоза, произошедшая с рыцарями, имела место одновременно с его превращением в крокодила и, скорее всего, имела ту же природу. Что ж, у Большого Бо странное чувство юмора. Интересно только, почему оно не коснулось богатырей.

– Странно, что вы тут дракона не видели, – заметил Тристан. – Обычно такую фиговину трудно не заметить.

– Слинял, наверное, – сказал сэр Гарет, молодой рыцарь, имени которого Бозел не знал. – Прослышал о нашем приближении и слинял.

– А я говорил, что не надо такой толпой переться, – сказал Борс. – Говорил, только спугнем.

– Наша репутация нас опережает, – сказал Ланселот. – Видимо, трусливый дракон на самом деле от нас сбежал. Вон и пещера его, он бы на звук давно выполз.

Ага, подумал Бозел. Увидел бы, как вы тут мило вдевятером беседуете, и тут же выполз, чтобы пару реплик в диалог вставить. Нет, все-таки в рыцари не за мозги выбирают. Или принимают. Или посвящают… Уж не помню, что там с ними делают.

– Гарет, метнись в пещеру, посмотри, что там к чему, – распорядился Ланселот. – Может, найдешь указания, куда он мог податься.

– Почему я?

– Потому что ты самый молодой, – сказал Ланселот.

Встретившись с Гаретом взглядом, Алеша Попович сочувственно покачал головой. И в Англии та же беда, подумал он.

Гарет полез в пещеру.

Дурак, подумал Бозел. Хоть бы оружие с собой взял. А то вдруг я там в глубине затаился и как прыгну!

– Гарет у нас на обучении, – пояснил Ланселот Муромцу. – Стажируется.

– Я тоже молодежь уму-разуму учу, – сказал Муромец, отвешивая Поповичу подзатыльник за сочувственные взгляды в сторону предполагаемого противника. – Хлопотное это дело наставничество.

– Не говори, – согласился Ланселот. – Так каким ветром вас сюда занесло?

– Странствуем помаленьку, – сказал Муромец.

– Уж не Священный ли Грааль вы тут ищете? – спросил Тристан.

– Нет, – сказал Муромец. – У нас своих фольклорных заморочек хватает. А что до вашего Грааля… Слышал я, что иголку в стоге сена проще отыскать, чем Грааль этот.

– Только достойному он в руки дастся, – сказал Тристан, явно кого-то цитируя. – Видать, нет среди нас достойных.

– Юный Галахад подает большие надежды, – сказал Ланселот. – Может, он поставит точку в этих поисках.

Индиана Джонс [109]в этих поисках точку поставит, подумал эрудированный Бозел, но промолчал, не желая привлекать лишнего внимания к своей персоне. Лучше прикинуться бревном, подумал он. На худой конец – тупым крокодилом. Авось рыцари и не поинтересуются, какого черта крокодил делает в этом климатическом поясе.

– Но ты, Илья, так и не сказал, что вы тут ищете, – заметил Тристан. – Мы о цели своего визита рассказали, а ты молчишь, как еретик после допроса. Невежливо это.

– Парня мы тут одного ищем, – сказал Муромец.

– Зачем?

– А разве неясно? – Муромец подмигнул Ланселоту.

Ланселот понимающе кивнул.

– Что за парень? Может, мы его видели? – спросил он.

– Вряд ли, – сказал Муромец. – Дело в том, что…

От необходимости солгать его избавил вылезший из пещеры сэр Гарет.

– Нет там никого, как и следовало ожидать, – сказал он. – И сокровищ тоже нет.

– Жалко, – сказал Ланселот. – Золотишко никогда не помешает. А зацепки?

– Никаких, – сказал Гарет. – С концами монстр сгинул.

Надо было карту местности с нарисованным на ней крестиком оставить, подумал Бозел. Тогда бы они сразу сообразили, где меня искать. В следующий раз так и сделаю.

– Найдем, и не таких находили, – уверенно сказал Ланселот. – Ладно, Илья, бывайте. По коням, парни.

Рыцари принялись усаживаться в свои навороченные машины. Поскольку все они были ребятами немелкими, процесс обещал затянуться.

– Только еще один вопрос, прежде чем мы уедем, – сказал сэр Персиваль в лучших традициях лейтенанта Коломбо. [110]– А что это за крокодил?

Рыцари тут же прервали размещение за рулями своих авто и устремили взгляд на Бозела.

Вот ведь скотина глазастая, подумал Бозел.

– Это мой ручной крокодил, – сказал Илья Муромец. – Я его в подарок князю Владимиру везу. Князь зоопарк при дворе решил устроить. Говорят, в Европах это модно.

– Модно, – согласился Ланселот. – Артурчик… то есть благородный король Артур тоже об этом говорит. А что этот ваш крокодил умеет?

– Немного, – сказал Муромец. – Крокодилы – зверюги тупые. Открой пасть, – приказал он Бозелу.

Бозел продемонстрировал рыцарям все свои, а точнее, крокодильи зубы. [111]Выполнять человеческие команды было унизительно, но жить хотелось с каждой минутой все сильнее и сильнее.

– Эка невидаль, – презрительно буркнул Борс. – Так и я могу.

Он открыл рот, показав всем желающим свою щербатую улыбку. Поскольку Борс был завсегдатаем кабацких потасовок Камелота и его окрестностей, полным комплектом зубов он не мог похвастаться уже давно, впрочем, как и многие другие рыцари. Таковы издержки профессии.

– Сколько будет один плюс два? – спросил Муромец.

Бозел трижды махнул хвостом из стороны в сторону.

– Вот так ты точно не можешь, – сказал Ланселот Борсу, намекая на отсутствие хвоста.

– Да, с арифметикой у меня напряг, – согласился Борс.

– Ну что ж, раз мы все выяснили, то спокойно можем ехать дальше, – сказал Ланселот.

– Только, прежде чем мы уедем, у меня есть еще один вопрос, – сказал Персиваль, чем заслужил вечную ненависть Бозела. – Где вы этого крокодила взяли? Насколько я знаю, они тут не водятся.

– Ты на что это намекаешь? – спросил Муромец.

– Я просто на будущее интересуюсь, – невинно сказал Персиваль. – Чтобы знать, где искать животных, если наш благородный король тоже захочет устроить при Камелоте зверинец.

У вас там и без того чистый зоопарк, подумал Бозел. В зеркало бы на себя посмотрели.

– Ты прав, тут крокодилы не водятся, – сказал Муромец. – Мы свой экземпляр добыли в далеких краях. С боем взяли, так сказать.

– Ну раз мы снова все выяснили… – начал Ланселот.

– Любопытно, – сказал чрезмерно наблюдательный Персиваль. – А как вы его из далеких краев сюда притащили? Что-то я тут никаких повозок не наблюдаю, и вряд ли зверюга могла проделать весь путь из далеких краев своим ходом.

– Ты на что-то намекаешь? – спросил Муромец.

– Я всего лишь скромный рыцарь, не имеющий привычки к глубокому анализу ситуации, – издалека начал Персиваль. – Но я думаю, что утренняя метаморфоза, преобразившая наших скакунов и изменившая наш внешний вид, могла затронуть и кого-то еще и что это существо, визуально производящее впечатление крокодила, может на самом деле таковым не являться.

– Еще раз, и по-английски, – попросил коллегу Ланселот.

– Maybe this is not a crocodile at all. Maybe it is a dragon, [112]– сказал Персиваль.

– F… piece of sh… [113]– сказал Ланселот. – Do you think, it's the dragon we search for? [114]

– О chem oni govoriat, boss? [115]– шепотом спросил Алеша Попович у Ильи Муромца.

– Chego-to zapodozrili, tvari, [116]– сказал Муромец.

– Draka budet, Muromez? [117]

– Da. [118]

Вышеописанный эпизод требует отдельных комментариев, возможно, он даже заслуживает примечания самого Горлогориуса, но на этот раз автор решил обойтись без сноски. В сносках обычно используется очень мелкий шрифт, поэтому далеко не все их читают, а для правильного понимания устройства описываемой вселенной данная информация должна быть усвоена каждым.

Совершенно очевидно, что былинные богатыри не могли знать английского языка, в то же время трудно представить, чтобы рыцари Круглого стола спокойно изъяснялись по-русски. Тем не менее диалог между ними действительно имел место, и сейчас вы поймете, почему он стал возможным.

Только нужно немного забежать вперед.

Когда Фил работал над сотворением вселенной, он преследовал конкретные коммерческие интересы, и эти интересы требовали, чтобы все обитатели созданного им мира могли свободно общаться между собой. Наделять их всех одним языком было бы глупо. Кроме того, подобный ход мог существенно обеднить фольклор каждого отдельно взятого народа, поэтому Фил нашел другой выход.

Каждый житель вселенной владел двумя языками – тем, который был свойствен местности, где он обитал, и еще одним, универсальным, на котором он мог общаться со всеми остальными. Таким образом, русские былинные богатыри свободно могли говорить с татарами, древними греками, могущественными волшебниками или английскими рыцарями, не прибегая к услугам переводчиков. И у каждого народа оставался в запасе свой собственный язык, на котором люди могли беседовать, не опасаясь быть подслушанными. Никто не учил иностранные языки [119]– к чему забивать себе голову, если ты можешь поговорить на универсальном языке хоть с древнеримским поэтом, хоть с пришельцем с далеких звезд, хоть с разумным деревом.

А тот факт, что этот универсальный язык порой очень похож на молодежный сленг, никого особенно не беспокоил.

Закончив короткий брифинг, Ланселот отделился от группы рыцарей и шагнул навстречу Муромцу.

– Меня терзают смутные сомнения, – заявил Ланселот, – относительно этого крокодила. Мои коллеги навели меня на мысль, что этот крокодил не так прост, каким кажется с первого взгляда.

Да, с арифметикой Муромец явно перемудрил, подумал Бозел. Хватило бы и одной раскрытой пасти.

– Продолжай, – сказал Муромец, как бы невзначай опуская руку на свою булаву.

– Э… – сказал Ланселот, который не мог не заметить недвусмысленный жест богатыря. – С другой стороны, я тебе, Илья, верю. Если ты дашь мне честное богатырское слово, что этот крокодил не является разыскиваемым нами драконом, мы тут же отбудем для проведения дальнейших оперативно-розыскных мероприятий и будем считать инцидент исчерпанным.

«Соври, Ильюшенька, – мысленно взмолился Бозел. – Дай ему свое чертово слово, ну что тебе стоит? [120]»

– Нет, – сказал Илья.

– Не дракон? – уточнил Ланселот. – Ладно, тогда мы поеха…

– Не могу я дать тебе честного богатырского слова, – сказал Илья.

Бозел обхватил бы свою голову передними лапами, если бы только смог дотянуться.

За спиной Ланселота сэр Персиваль сделал правой рукой международный жест, похожий на то, будто он давал гудок паровоза.

– Yes! I knew it! [121]– воскликнул Персиваль. – I am genius! I am the cleverest! I am better than Boris Burda himself! [122]

– Черт побери! – выругался Ланселот. – И что теперь делать?

– Драться, – сказал Муромец. – Или вы свои мечи вместе с лошадьми и доспехами профукали?

– Мечей у нас нет, – сказал Ланселот, сбрасывая плащ. Обнаружившуюся под ним черную водолазку опоясывали две кобуры, из которых торчали рукояти «вальтеров ППК». [123]– Зато есть вот это.

– Это не по чесноку будет, – сказал Муромец. – С мечами и палицами против этих маленьких фиговин? Мы же вас запросто уделаем.

– Может быть, отбросим оружие и померяемся силами в благородном боксе? – предложил Тристан.

– Или неблагородном, – добавил Борс. – С ударами ниже пояса и откусыванием ушей.

– Джентльмены, это просто смешно, – вмешался Гавейн. – У вас – свой эпос, у нас – свой, и интересы наши пересеклись впервые и чисто случайно. Неужели столь благородные рыцари, как мы, будут грызть друг другу глотки из-за какого-то крокодила?

– Я бы погрыз, – вставил Борс.

– Мы действуем по поручению великого волшебника, который желает видеть этого дракона живым, – сказал Муромец. – Лучше бы вы отступили.

– Какое совпадение. Мы тоже действуем по поручению великого волшебника, только он желает видеть этого дракона мертвым. Так что можете отступать сами.

– Мерлин крут, – задумчиво сказал Муромец. – Но у меня есть подозрение, что Горлогориус куда круче.

– Так вас сюда Горлогориус послал? – уточнил Ланселот.

– Да.

– С каких это пор Горлогориус богатырями командует? – удивился Тристан. – Вроде это не его песочница.

– Они с нашем князем договорились, – пояснил Муромец.

– Значит, вы не отступитесь?

– Нет. А вы?

– Тоже нет, – сказал Ланселот.

– Значит, надо драться, – заключил Илья Муромец. – Как вы и предлагали, без оружия.

– В кулачном бою сойдемся, – согласился с ним Ланселот.

– Окропим снежок красненьким, – сказал Алеша Попович.

– Какой снежок? – не понял Ланселот. – Вроде лето сейчас.

– Это наше народное выражение, – пояснил Алеша. – Типа идиома.

– Тогда ладно.

Рыцари и богатыри разошлись по разным сторонам и принялись снимать с себя плащи, кольчуги, железные шлемы и кожаные кепи. В сторону летели мечи, булавы, пистолеты, дробовики, кастеты и кинжалы.

Алеша Попович задумчиво поскреб лоб.

– Есть проблема, старшой, – сказал он Муромцу.

– Излагай.

– Нас трое и с нами крокодил, – сказал Алеша. – А люди будут говорить, что нас было четверо.

– И что?

– Этих рыцарей – всего-то шесть рыл, – сказал Алеша. – Люди скажут, что это был нечестный бой.

– Почему?

– Нас больше, – сказал Алеша. – Всем известно, что один былинный богатырь троих рыцарей стоит. А «зеленые береты» мы просто на завтрак кушаем, да еще когда у нас аппетита нет.

– Ты прав, не по чесноку это, – сказал Илья, проведя в уме нехитрые подсчеты. – Пусть крокодил в сторонке постоит.

ГЛАВА 10

Лучше молотом по голове, чем серпом по ногам.

Фил

– Этот… творец все еще спит? – спросил Горлогориус.

– Думаю, что он скоро проснется, – сказал Мэнни.

– С чего ты взял?

– Раньше он лежал словно мертвый, а теперь начал ворочаться и храпеть.

– Пора бы ему пробудиться, – сказал Горлогориус. – Мы до сих пор не знаем, где искать седьмой ключ.

– Если уж мы заговорили о ключах, как там наши отряды? – поинтересовался Мэнни.

– Очень странно, – сказал Горлогориус. – Как будто они по одной схеме действуют. И те и другие нашли проводников из числа местных и неспешно приближаются к артефактам.

– И что в этом странного? Оба отряда идут по пути наименьшего сопротивления.

– Мне не нравится их стереотипное мышление, – сказал Горлогориус.

– Оба отряда ведут стрелки, – напомнил Мэнни. – Отсюда и схожая манера поведения.

– Мне хочется оригинальности, – вздохнул Горлогориус. – Свежих идей, нестандартных ходов… В конце концов, наша эпопея близится к своему логическому завершению, и я жажду чего-нибудь грандиозного.

– Грандиозными обычно бывают катастрофы, – сказал Мэнни. – Меня вполне удовлетворит тихая и скромная победа.

– Нет, – сказал Горлогориус. – Тихая и скромная победа нам не нужна. Нам нужен глобальный триумф сил Добра над силами Зла. Порядок должен выиграть у хаоса полным и окончательным нокаутом, а не по очкам. Если бы я думал, что дело закончится тихой и скромной победой, я никогда бы за него не взялся, а поручил кому-нибудь другому.

– Ты и так не перетруждаешься, – сказал Мэнни.

– Очень поверхностное мнение, – сказал Горлогориус. – На самом деле я весь в трудах и заботах.

По башне пронесся дикий вопль. Он шел откуда-то снизу.

– Похоже, проснулся наш создатель, – сказал Мэнни.

– Тащи его сюда, – сказал Горлогориус. – Только сначала приведи в нормальное состояние. Но похмелиться не давай.

– А как?.. – изумился Мэнни, поставленный в тупик противоречивыми требованиями Горлогориуса.

– Подойди к этому вопросу творчески.

Даун-таун, столица подземного королевства гномов, поразил Джека и Гарри своими невообразимыми размерами.

Это место совсем не было похоже на обычную пещеру. Они словно попали на другую планету. Планету, сделанную из камня, погруженную в полумрак и полную гномов.

Возможно, при обустройстве своей столицы гномы, признанные мастера в области работы по камню, оторвались по полной программе, однако недостаточное освещение мешало Гарри оценить их изыски. Все вокруг было громадным, но тонуло во тьме, и рассмотреть детали у молодого волшебника никак не получалось.

Зато он воочию убедился в несостоятельности основного мифа, касающегося гномьего народа.

Речь конечно же пойдет о взаимоотношениях полов. Подавляющее большинство источников уверяют, что между гномьими мужчинами и гномьими женщинами нет практически никаких различий, по крайней мере внешних. Дескать, женщины-гномы тоже носят железные кольчуги и шлемы, сапоги с металлическими набойками, боевые топоры, длинные бороды и могут выпить такое же количество пива, как и мужчины, спев ровно столько же песен про золото. Из тех же источников известно, что ухаживание у гномов является весьма деликатным процессом, основная цель которого выяснение пола предмета своих воздыханий.

В связи с этими сведениями возникает очень любопытный вопрос. Как же цивилизация гномов могла развиваться и процветать при столь сложном подходе к деторождению и как эволюция умудрилась допустить такой прокол в области основного инстинкта?

В реальности дела обстоят иначе.

Если вы простите автору некоторую вольность, женщины гномов больше похожи на женщин, чем на гномов. Конечно, они отличаются небольшим ростом, но сложены не в пример лучше своих мужчин, напоминающих ходячие груды кирпичей, за топор берутся только в исключительных случаях, [124]носят юбки, иногда даже выше колен, не брезгуют косметикой и любят посплетничать за столиками своих любимых подземных кафе.

Еще они любят высоких мужчин, а потому Джек и даже Гарри оказались объектами повышенного внимания со стороны противоположного пола.

Камнеед проводил стрелка и волшебника до небольшой гостиницы, заверив, что немедленно отправится к начальству и постарается организовать им встречу, и отбыл, но почему-то не в сторону центральной части города, где размещались головные офисы всех государственных и большей части коммерческих предприятий, а к ближайшей таверне. Наверное, у МОССАДа существовала своя собственная система тайных явок и штаб-квартир.

Гарри и Джек разместились в небольшой комнате, которая прямо-таки вопила о своем гномьем происхождении.

Комната была каменной, и все в ней было сделано из камня. Каменные стены, пол и потолок, каменный шкаф с раздвижными каменными дверцами, каменные кровати с каменными подушками, каменные подставки для факелов, каменный стол и стулья, каменная посуда, а на каменной полке стояла высеченная из камня книга.

– Исторический эпос, начертанный древними рунами гномов, – констатировал Гарри. – Наверняка что-нибудь очень скучное.

Стрелок с комфортом, чего Гарри никак не мог понять, расположился на каменной кровати, закинув ногу на ногу и использовав свой саквояж в качестве подушки.

– Стоит ли мне напоминать, что Горлогориус отправил нас сюда отнюдь не для нашего увеселения?

– Не стоит, – буркнул Гарри. – Хотя, если судить по ценам на номера, мы находимся на фешенебельном курорте, а не торчим под землей. Двадцать пять золотых! В день! Каждый день! Там, где я живу, за такие деньги можно арендовать целый дворец!

– Что-то я не заметил ни одного дворца по соседству с твоей башней, – заметил стрелок. – И потом, золото распространено под землей так же, как древесина на поверхности, поэтому здесь оно не имеет большой цены. Разница в курсах валют, знаешь ли. Если бы твои деньги были не золотыми, а деревянными, здесь ты был бы богат как Крез.

– Как кто?

– Один очень богатый парень, – объяснил стрелок.

– Исчерпывающее объяснение, – пробормотал Гарри и попытался сдвинуть в сторону каменную дверцу шкафа. Дверца не поддавалась.

– Прежде чем ты начнешь ныть по поводу того идиота, который поставил здесь шкаф с не поддающимися тебе дверцами, хочу напомнить, что среднестатистический гном гораздо сильнее среднестатистического человека, который, в свою очередь, гораздо сильнее тебя, – сказал Джек. – К тому же я не понимаю, зачем тебе вообще открывать шкаф. Тебе же нечего в него положить.

– В нашей комнате стоит шкаф, дверцу которого я не могу открыть. Это подозрительно, – заявил Гарри. – Никогда не знаешь, какой урод оттуда вылезет.

– Ты преувеличенного мнения о своей персоне, – сказал Джек. – Мы с тобой здесь никому не известны и никому не нужны. Судя по всему, персонал гостиницы никогда не слышал о стрелках.

– Неужели никто из твоих приятелей не воевал под землей?

– Понятия не имею, – сказал Джек. – Мы не слишком пристально следим за карьерными достижениями друг друга.

– Стрелкам несвойственно чувство коллективизма?

– А разве оно свойственно волшебникам?

– Тут ты меня подловил. – Гарри оставил бесплодные попытки попасть внутрь шкафа и со всей возможной осторожностью прилег на кровать. Камень и есть камень, подумал он. Как гномы умудряются на нем спать? И вообще… – Я есть хочу.

– Используй скатерть-самобранку, – посоветовал стрелок.

– Мне надоела эта вечно пережаренная гадость, которую она подает, – сказал Гарри. – Разве я не могу попробовать местной кухни?

– Если даже забыть о местных ценах на съестное и твою постоянную сквалыжность, тебе может не понравиться то, что подают в местных забегаловках.

– Откуда ты знаешь? Ты же никогда здесь не был.

– Назовем это счастливой догадкой, – сказал стрелок. – Тебе известна хоть одна сельскохозяйственная культура, способная расти при полном отсутствии солнечного света?

– Я не слишком силен в агрономии.

– Таких культур нет, – сказал стрелок. – А ты видел под землей фермы, на которых разводят коров?

– Не видел, – сказал Гарри. – Но это не значит, что их тут нет. Мы осмотрели далеко не все подземелья.

– Лично я знаю только одно растение, которое способно выжить в местных условиях, – сказал Джек. – И только один вид животных, которых тут можно разводить.

– Ты меня просветишь?

– Крысы и мох, – сказал стрелок.

– Кто и что?

– Крысы и мох, – повторил стрелок. – Вот основные блюда, составляющие рацион гномов.

– Не может быть, – твердо сказал Гарри. – Гномы славятся своими пирогами.

– Из крыс.

– И своим пивом.

– Которое варят из мха.

– Пожалуй, ты прав, – сказал Гарри. – Доверим приготовление ужина скатерти-самобранке.

Горлогориус предложил Филу присесть в кожаное кресло и налил ему бокал вина. Над вином он предварительно поработал, понизив его градус и постаравшись, чтобы это никак не отразилось на вкусе. Пока у Горлогориуса нет информации о седьмом ключе, создатель должен оставаться трезвым. Горлогориус хотел избежать лишних эксцессов.

– Как спалось?

– Вашими молитвами, – отрезал Фил и наполовину опустошил бокал. – Зачем вы меня похитили?

– Никто вас не похищал, – сказал Горлогориус. Сегодня он решил быть предельно вежливым. – Вы… э… потеряли сознание, и мы перенесли вас в гостевые апартаменты башни Гарри.

– Не лепи горбатого, – сказал Фил. – А с пляжа меня кто выдернул?

– Не буду врать, с пляжа вас… гм… выдернули мы, – согласился Горлогориус. – Но этот шаг был продиктован чрезвычайными обстоятельствами.

– Ага, помню. Что-то там по поводу Большого Бо?

– Именно.

– Ладно, хорош темнить, – сказал Фил. – Я уже почти протрезвел, так что больше ваши шутки не прокатят. Это программа «Розыгрыш»? Кто меня подставил и где Валдис Пельш?

– Не понимаю, о чем вы говорите.

– Хо, – сказал Фил. – Я тебя где-то раньше видел, папаша. Ты в сериалах снимаешься, да?

– Я снова вас не понимаю. – Вежливый тон давался Горлогориусу все труднее. Поскольку он являлся одним из самых могущественных людей этой вселенной, ему не часто выпадал случай быть вежливым.

– Объясню еще раз, – сказал Фил. – Я уже не под кайфом и больше не верю в эту чушь о создании вселенных. Ты кто, мужик?

– Горлогориус Хруподианис.

Фил гомерически расхохотался.

– Ты не можешь быть Горлогориусом Хруподианисом, – сказал он, утирая выступившие от смеха слезы. – Я выдумал Горлогориуса Хруподианиса.

– Знаю. Вы выдумали весь наш мир.

– Бред, – сказал Фил. – Не говоря уже об абсурдности утверждения, будто я способен выдумать целый мир… Какого нормального человека могут звать Горлогориус Хруподианис?

– Меня.

– И ты утверждаешь, что ты волшебник?

– Да.

– Тогда яви мне какое-нибудь чудо, – сказал Фил.

– Например? – Горлогориус решил использовать в разговоре простые короткие фразы, чтобы минимизировать возможность оскорбления.

– Ну… даже не знаю. Достань из шляпы кролика, например.

– У меня нет шляпы, – заметил Горлогориус.

– Я вижу, – ухмыльнулся Фил. – Каждый дурак может достать кролика из шляпы, если у него есть шляпа. Но только истинный волшебник способен провернуть этот фокус, не имея шляпы как таковой.

– Хорошо, – сказал Горлогориус, достал из воздуха шляпу, вынул из нее кролика и подбросил в воздух. Достигнув верхней точки, кролик отрастил крылья и выпорхнул в окно.

Шляпу Горлогориус положил на пол, и она убежала под стол на своих маленьких ножках.

– Круто, – сказал Фил. – Впрочем, современная техника создания спецэффектов шагнула далеко вперед, и летающим кроликом ты сейчас никого не удивишь.

– Я волшебник, – сказал Горлогориус замогильным тоном и провел ладонью перед лицом Фила.

– На меня эти джедайские штучки не действуют, – сказал Фил.

– Как я могу вас убедить? – поинтересовался Горлогориус.

– Ну я даже не знаю, – сказал Фил. – Видишь ли, папаша, я скептик и реалист. Я верю только тому, что подтверждается железной логикой. Глаза, уши и прочие органы чувств могут врать.

– Логикой? – удивился Горлогориус. – Вот уж не ожидал, что вы окажетесь поклонником логики.

– Почему это ты не ожидал?

– Потому что я живу в созданном вами мире и не нашел в нем ничего логичного.

– Тебе не надоела лабуда насчет созданного мною мира? – поинтересовался Фил. – Конечно, я рад, что хоть кто-то ценит мою работу так высоко, это редко случается при жизни творческих личностей, однако… творением миров я бы ее все-таки не назвал.

– Эх, – вздохнул Горлогориус. – Как, по-вашему, где вы находитесь?

– В каком-то глупом реалити-шоу, – сказал Фил. – Наверное, это все-таки не Первый канал, они так свои розыгрыши не затягивают – эфирное время слишком дорогое. Эм Ти Ви?

– Я не понимаю половины тех слов, которые вы произносите. Что такое реалити-шоу?

– Фигня для тех, у кого нет собственной жизни, и они занимаются тем, что смотрят на жизнь других людей, – сказал Фил.

– И при чем тут реалити-шоу? – спросил Горлогориус. – Вы думаете, на нас кто-то смотрит?

– Надеюсь, что нет.

– Ладно, оставим это, – сказал Горлогориус, точно знавший, что за ними наблюдает только спрятавшийся за гардиной Мэнни. – Что там по поводу седьмого ключа?

– Опять! – застонал Фил. – Дались вам эти ключи… Пройдите шестой уровень, вам и так все расскажут.

– Кто? – подозрительно спросил Горлогориус.

– Понятия не имею кто, – сказал Фил. – Это не от меня зависит.

– А от кого?

– От генератора случайных чисел.

– Где я могу его найти?

– Кого?

– Генератора случайных чисел.

– Это не человек, – сказал Фил. – Отец, ты что, и вправду из семнадцатого века?

– Сейчас тридцать первый.

– От чего?

– От сотворения мира, разумеется. С какого еще события можно начинать отсчет?

– Кошмар, – вздохнул Фил. – Генератор случайных чисел – это программа такая.

– И как она может что-то рассказать? – удивился Горлогориус.

– Можешь представить себе неандертальца, папаша?

– Могу, – сказал Горлогориус, медленно закипая.

– А специалиста по квантовой механике?

– Специалиста по чему?

– Понятно, – сказал Фил. – Тогда представь себе… специалиста по трансцендентальной паранормальной трансфигурации. [125]Это ты можешь?

– Это я могу.

– Теперь представь, что неандерталец и специалист по трансцендентальной паранормальной трансфигурации стоят рядом.

– Представил.

– А теперь представь, что они разговаривают.

– О чем?

– Вот именно! – возопил Фил. – О чем они могут разговаривать?! О чем?! А о чем я могу с тобой разговаривать, папаша? Ты из какого дурдома выполз?

– Что?! – взорвался Горлогориус. – Я из дурдома?! Я псих, да?! По-твоему, я псих?!

– А разве нет? Тебе бы галаперидола стаканчик, и все в норме…

Если бы не вовремя подоспевший Мэнни, дело могло бы закончиться беспрецедентным в мировой истории творцеубийством. Или волшебникоубийством. Горлогориус уже схватился за волшебную палочку, а Фил – за горлышко бутылки с вином, явно намереваясь превратить ее в «розочку» – самое страшное оружие трактирных потасовок.

– Брейк! – заорал Мэнни.

Фил среагировал на децибелы, выронил бутылку и зажал уши ладонями. Горлогориус, более привычный к реву своего коллеги, опешил от неожиданности, ибо не мог припомнить случая, когда этот рев был бы направлен лично на него.

– Посмотрите на себя, – сказал Мэнни. – Творец и один из самых уважаемых членов гильдии чародеев, а ведете себя, как ковбои во время драки в салуне.

– Он первый начал, – сказал Горлогориус.

– Еще один старый пе… пейджера не видевший гражданин, – простонал Фил. – А ты кто?

– Коллега это мой, – сказал Горлогориус.

– Задрали вы уже оба, коллеги, – сказал Фил. – Чего вам всем от меня надо?

– Где седьмой ключ? – спросил Мэнни.

– В Караганде, – сказал Фил.

– Места с таким названием не существует, – сказал Горлогориус.

– А вот и существует, – сказал Фил. – Если ты о нем ничего не слышал, это еще не значит, что оно не существует. И вообще, кому тут лучше знать? Из троих присутствующих творцом являюсь только я.

– Это демагогия, – заявил Горлогориус. – Только что ты заявлял, будто не веришь в то, что являешься творцом, а теперь с тобой нельзя спорить, потому что ты творец. Ты уж выбери что-нибудь одно, пожалуйста.

– Караганда – это сакральное место, – заявил Фил.

– И в чем же его сакральность? – поинтересовался Горлогориус.

– Там находится множество разных предметов: те, которые вам нужны; те, о которых вы давно забыли; те, без которых вы просто не сможете жить дальше, и даже те, которые в реальном мире не существуют. А кроме того, ответ «в Караганде» рифмуется с вопросом «где».

– Как попасть в Караганду? – спросил Горлогориус.

– Вообще-то ключ не совсем в Караганде, – сказал Фил.

– О нет! – простонал Горлогориус. – Если седьмой ключ не в Караганде, какого дьявола ты морочил нам голову этим чертовым местом?

– Не ругайтесь, – сказал Фил. – Сквернословить в присутствии создателя – это не очень вежливо. Конечно, это еще не святотатство, но кощунством уже попахивает.

– Попробуем подойти к этому вопросу с другой стороны, – сказал Мэнни. – Что из себя представляет седьмой ключ?

– Бокал вина, – заявил Фил.

– Бокал вина? – переспросил Мэнни. – Каким должен быть бокал и какое вино в него следует налить?

– Шардонне тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года, – заявил Фил. – Сделанное из винограда, собранного на правом берегу Луары. Очень важно проследить, чтобы виноград рос на солнечном склоне холма. Что же до бокала, то мне по фигу. Но пусть будет хрустальный.

– Я думал, ритуал требует большей конкретики, – сказал Мэнни. – Значит, бокал может быть любым?

– Он точно ненормальный, – пробормотал Горлогориус. – Яйцо Кащея, рубильник из Матрицы, божественный нектар, моргульский клинок, серп и молот, и что потом? Бокал вина? Вместо того чтобы увеличивать сложность заданий, он решил вообще на нее плюнуть. Бокал вина? Курам на смех!

– Я все слышу, – предупредил его Фил. – И вероятно, вы, парни, меня неправильно поняли. Бокал вина не является ключом. Бокал вина нужен мне, и тогда я сообщу вам, где находится ключ.

– Еще вина? – возмутился Горлогориус. – А тебе мало того, которое ты уже выпил? И вообще, если бы ты вел более воздержанную жизнь, нашу вселенную не мучили бы проблемы твоего похмелья!

– Дурак ты, – сказал Фил. – Если бы я вел более воздержанную жизнь, вашей вселенной вообще бы не было.

– Значит, я дурак? – тихо спросил Горлогориус.

Когда Горлогориус переставал орать и начинал говорить тихо, знающие его люди сразу расползались в стороны, [126]ибо это означало, что гнев Горлогориуса достиг второй фазы. Поговаривали о существовании и третьей фазы гнева Хруподианиса, но, поскольку еще никому не удавалось ее пережить, симптомы по сей день остаются неизвестными.

– Еще раз брейк, – сказал Мэнни. – Вот тебе твое вино, пей.

– На самом деле «Шардонне», – удивился Фил, отпив из бокала. – Вы что, волшебники?

– Да, – сказал Горлогориус. – Мы волшебники. Знаешь первое правило общения с волшебниками? Никогда не зли волшебника, даже если ты творец.

– У всех свои правила, – вздохнул Фил. – Куда деваться простому демиургу?

– Вино нормальное? – спросил Мэнни.

– Вполне.

– Так что там с ключом?

– А что с ключом? – вздохнул Фил. – Седьмой ключ – это второй… то есть левый…

– Он нам опять голову морочит, – сказал Горлогориус. – Второй, левый, седьмой… Что второй, от чего левый?

– Левый револьвер Святого Роланда, – сказал Фил.

Волшебники оторопели.

– Согласно легенде револьверы Святого Роланда покоятся в кобурах на статуе самого Святого Роланда, которую его последователи установили в тайной обители ордена, местонахождение которой не известно никому из смертных, не исключая и самих стрелков, ибо даже они не способны вернуться в обитель, которую когда-то покинули. – Мэнни перевел дух. – Как же можно добыть седьмой ключ?

– А вы наколдуйте мне еще вина, и я. расскажу, – улыбнулся Фил. – Тут ведь целая история…

Горлогориус тихо застонал.

ГЛАВА 11

Кому вообще нужен этот бокс? Каннибализм – вот это круто.

Майк Тайсон

Ланселот сидел, привалившись спиной к колесу своего «Астон Мартина» и дышал. Совершенно неожиданно дыхание стало для него трудоемким и весьма болезненным процессом.

Рыцари и богатыри валялись вокруг в живописном беспорядке, и их позы наводили на невеселые размышления. Например, благородный сэр Борс пробил головой лобовое стекло «роллс-ройса» и большей своей частью находился в салоне машины. Только его ноги елозили по покрытому блестящим лаком капоту.

В сознании оставались только двое – сэр Ланселот и конечно же Илья Муромец. Богатырю тоже досталось в сражении, однако он был единственным, кто мог самостоятельно держаться в вертикальном положении. Муромец прихрамывал на правую ногу, его левый глаз заплыл от роскошного синяка, поставленного Ланселотом, но в целом богатырь чувствовал себя… неплохо. Если сравнивать с другими участниками побоища, разумеется.

– Хорошо, что мы никого не убили, – сказал Муромец, растаскивая в стороны Алешу Поповича и сэра Гарета, синхронно придушивших друг друга до потери сознания.

– Странно, что мы так никого и не убили, – поправил его Ланселот. – Черт бы побрал этот бокс. Голова трещит, как после недельной попойки.

– Слабоваты вы пить, как я погляжу, – заметил Муромец. – У меня после недельной попойки только изжога небольшая.

– Что русскому попойка, то англичанину смерть, – констатировал Ланселот. – Но мы так ничего и не решили, Илья. Согласен, драка смотрелась весьма неплохо, но вопрос с крокодилом… то есть с драконом, так и остался в подвешенном состоянии.

– Увы, – согласился Илья.

– Туповат он для дракона, – сказал Ланселот. – Конечно, драконы вообще большим умом не отличаются, но этот уж слишком тупой. Я бы на его месте во время драки куда-нибудь подальше уполз, а он до сих пор тут шатается.

– Уползешь от вас, – сказал Бозел. Теперь он мог наплевать на маскировку и не собирался молча терпеть оскорбления в свой адрес. – Если бы ты весил полторы тонны и имел четыре ноги общей длиной в один метр, хотел бы я посмотреть, как ты ползаешь. Подумать только, меня обвиняет в тупости человек, не сумевший реализовать численное преимущество два к одному.

– Если бы я его реализовал, ты бы сейчас не вякал, рептилия, – сказал Ланселот.

– От примата слышу, – сказал Бозел. – Знал бы ты, сколько я вашего брата сожрал.

– Знал бы ты, сколько вашего брата я насадил на свое копье, – огрызнулся Ланселот.

– Что-то я сейчас при тебе никакого копья не наблюдаю, – сказал Бозел, подползая ближе. – Может, стоит тебе ноги откусить?

– Великий герой постбатальных наступлений. – Ланселот сплюнул на траву. – Ты не был бы таким смелым, если бы эти парни за тебя не впряглись.

– Расскажи это сэру Гламуру и всем тем, кто приходил до тебя, – оскорбился Бозел. – Тоже мне благородные рыцари: вшестером на одного.

– Если считать по суммарному весу, тебя все равно больше, – сказал Ланселот. – И вообще, рыцарский кодекс по отношению к драконам и прочим чудищам применять нельзя. У вас нет чести.

– Поэтому я все ваше рыцарство переживу, – сказал Бозел. – И заложу крутой вираж над вашими братскими могилами. Думаете, я вымирающий вид, а у вас есть какая-то перспектива? Ха! Злобный Мордред уже наверняка поднимает свою черную голову и копит силы для нападения на Камелот. А ты, Ланс, про честь вообще бы молчал. Как будто я не знаю, что ты к жене своего сюзерена подкатывал.

– Не было ничего! – заявил Ланселот.

– Весь мир знает, что было, – сказал Бозел.

– Интересно, кто это ему разболтал, – пробормотал Ланселот, имея в виду то ли Бозела, а то ли весь Мир. – Узнаю – задушу мерзавца голыми руками.

– Ланселот и Гвиневера, Тристан и Изольда… Кобели вы, а не рыцари.

– Изольда? – удивился Ланселот. – Кто такая Изольда? Сэр Тристан на прошлой неделе дал десятилетний обет воздержания.

– Значит, не встретил еще, – сказал Бозел. – Ничего, если проживешь чуть подольше, увидишь, что я был прав.

– Ненавижу драконов, – сказал Ланселот.

– Ты мне тоже не особенно симпатичен, – сказал Бозел и отполз в сторону.

Муромец достал из своей седельной сумы флягу с медовухой и сделал основательный глоток, после чего предложил сосуд Ланселоту. Скривив разбитые губы, Ланселот приложился к импортному напитку.

– Неплохо, – сказал он. – Но виски, которое гонит старина Мерлин, все же получше будет. Посмотри у меня в багажнике, если тебе нетрудно.

– Опосля посмотрю, – сказал Илья, забрав флягу у Ланселота и сделав еще один глоток. – Как с драконом поступим?

– Не хотелось бы мне с вами еще раз драться, – сказал Ланселот. – Тем более из-за какого-то дракона. Тем более насмерть. Может быть, мы вас и победим, но при этом почти все рядом с вами и ляжем, а это слишком расточительная трата людских ресурсов. Надо дракона без драки поделить.

– А как без драки? Мы, богатыри, от своего слова не отступаемся.

– Мы, рыцари, тоже.

– И что ваш Мерлин с Горлогориусом не поделил? – вздохнул Илья.

– Крокодила, – сказал Ланселот, не признающий риторических вопросов.

– Я не крокодил! – крикнул Бозел издалека. – Я дракон! Сколько можно повторять? Дракон я!

– Только низенький и без крыльев, – сказал Ланселот.

– Ты тоже в этом прикиде на благородного рыцаря несильно похож, – заметил Бозел.

– Но внутри я все тот же благородный рыцарь, что и прежде, – заявил Ланселот. – И мое благородное естество вопит о том, что дракон должен быть истреблен.

– По-настоящему благородные естества не вопят, – сказал Бозел и заполз под машину. – Они тихи и скромны.

– Цыц, – сказал Ланселот. – Драконы разбираются в благородстве, как черепахи в стометровых забегах.

– Ахилл бы с тобой не согласился, – заметил Бозел из-под машины. [127]

– Кто такой Ахилл? – спросил Ланселот.

– Парнишка вроде тебя, – сказал Бозел. – Любил подраться, но был слаб на правую пятку.

– В каком смысле? – Воистину любознательность Ланселота не знала предела.

– Потом расскажу, – пообещал Бозел.

Глотнув еще медовухи из фляжки Муромца, Ланселот встал и осмотрел окрестности на предмет оценки повреждений, которые богатыри причинили его отряду. Сэр Гавейн, попавший под горячую руку Муромца, оказался вбит в землю по пояс, причем головой вниз. Его обутые в дорогие итальянские туфли ноги периодически подергивались.

– Без лопаты не обойтись, – констатировал Ланселот. – Интересно, а чем он там дышит?

– Может, в кротовую нору головой угодил, – сказал Муромец. Он знал толк в подобных вещах. – Тут их полно, кротов этих.

Схватив Гавейна за ноги, богатырь одним рывком выдернул рыцаря наружу.

– Это свет в конце туннеля? – слабым голосом осведомился Гавейн.

– Не совсем, – сказал Муромец.

– О, – сказал Гавейн и вырубился.

– Слабак, – сказал Муромец.

– Просто он привык к несколько иным методам ведения боев, – сказал Ланселот. – У нас на Туманном Альбионе земля другая. Гораздо больше камней.

– Притомился я, – сказал Муромец. – Ланс, давай как-нибудь наш вопрос решим и разойдемся каждый в свою сторону.

– Меня посетила идея, – сказал Ланселот. – У нас на Туманном Альбионе карточный долг является долгом чести, не отдавать который для настоящего джентльмена зазорно. Если мы проиграем дракона в карты, никто не сможет нас ни в чем упрекнуть.

– У нас в Триодиннадцатом царстве на азартные игры смотрят косо, – сказал Муромец. – Но задание мы получили от Горлогориуса, а он – не из Триодиннадцатого царства, и ваши ценности должны быть ему ближе, чем наши. Давай сыграем, Ланс. Я не против.

– Я против, – заявил Бозел. – Не желаю, чтобы меня разыгрывали в карты, как какую-то груду золота.

– Не помню, чтобы я спрашивал твое мнение, пресмыкающееся, – сказал Ланселот, доставая из кармана колоду карт.

– Крапленые? – спросил Муромец.

– Это у благородного рыцаря-то? Обижаешь. Во что играть будем? В покер или бридж?

– Мне нравятся простые и короткие игры, – сказал Муромец. – Очко, например.

– Значит, блэкджек, – согласился Ланселот. – Решим судьбу дракона в одной партии?

– Лучше две из трех, – сказал Муромец.

– Картежники, – проворчал Бозел. – Шулера, поставившие на кон чужую жизнь. Просто сволочи. Ненавижу.

Не рискнув прибегнуть к услугам местной кухни, Джек и Гарри поужинали пересушенными свиными отбивными и зажаренным почти до состояния угольков картофелем. С каждым разом скатерть-самобранка становилась все грязнее и грязнее, а готовила все хуже и хуже. Наверное, пришла пора заменить этот образец на более удачный.

После невкусной еды Гарри продолжал нервничать. Его совсем не прельщала перспектива схлестнуться со всем гномьим народом на его собственной территории.

Гарри вообще не любил участвовать в драках, особенно в тех, где численное преимущество заведомо не на его стороне. Обычно волшебники стараются не попадать в подобные ситуации, но, чтобы полностью их исключить, следует достичь калибра Горлогориуса.

С кем бы Горлогориус ни дрался, его всегда было больше.

Примерно через полчаса после ужина в номере раздался дикий скрежет, идущий со стороны шкафа. Осыпав постояльцев пылью и мелкой каменной крошкой, дверца шкафа отползла в сторону и явила их взгляду крайне запыленного гнома. Джек инстинктивно схватился за револьверы, а Гарри – за волшебную палочку, но в руках гнома оружия не было. Топор, без которого ни один уважающий себя гном не выйдет на улицу, висел у их гостя за спиной.

– Молодые люди, позвольте мне поприветствовать вас от лица МОССАДа, – сказал гном. – Меня зовут Выбейглаз Шлакоблок. Генерал Выбейглаз Шлакоблок. Но вы можете звать меня просто генералом.

– Здрасьте, – сказал Гарри, бросая негодующий взгляд на стрелка, который часом ранее уверял, что ни одно чудище из этого шкафа не явится.

– Пожалуй, я войду, – сказал генерал и вышел из шкафа. – Итак, мои сотрудники сообщили мне, что у вас есть какое-то неотложное дело, касающееся безопасности вселенной. Оно у вас действительно есть или это только громкие слова дешевых туристов, рассчитывающих на халяву?

Гарри задохнулся от возмущения. Слышать слова о халяве от представителя народа, дерущего груды золота за одну ночь в гостинице? Увольте.

– Вы слышали о проблеме Большого Бо, генерал? – спросил стрелок. У него проблем с дыханием не возникло.

– Конечно, – сказал генерал. – Мы занимаемся сбором информации на поверхности, и такая дивная легенда никак не могла ускользнуть от нашего внимания.

– Дивная? – удивился Гарри.

– Это не легенда, – сказал Джек. – Большой Бо существует на самом деле, и он готов вырваться на свободу, чтобы погрузить наш мир во тьму и хаос, а потом уничтожить его.

– Даже я не сказал бы лучше, – позавидовал Гарри.

– Гильдия волшебников в лице своего лучшего представителя – Горлогориуса Хруподианиса – разработала план по спасению вселенной. И многое в этом плане зависит от вашего сотрудничества.

Издалека заходит, восхищенно подумал Гарри. Неизвестно, как бы отреагировал этот генерал, если бы мы сразу заявили ему о том, что нам нужен Молот. Зато теперь гном явно заинтересовался и готов слушать нас дальше. То есть не нас, конечно, а Джека. Пусть лучше стрелок излагает.

– Мы готовы оказать посильную помощь, – осторожно сказал генерал. – Преждевременное уничтожение мира не отвечает нашим интересам. Что конкретно вам от нас надо?

– Молот Тора, – сказал стрелок.

Сейчас начнется, подумал Гарри, снова нащупывая в кармане волшебную палочку. Интересно, сумеем ли мы взять этого гнома в заложники и, прикрываясь им, добраться до дворца, в котором они хранят свою реликвию? И какова ценность генерала МОССАДа по сравнению с основополагающим артефактом подземного народа?

Гарри решил, что не очень большая.

Ему казалось, что стрелок слишком рано завел разговор о Молоте. Сначала надо было подобраться к нему поближе. Хватай и беги – вот девиз подавляющего большинства охотников за могущественными артефактами.

– Вот это наглость, – восхитился генерал. – Я даже на мгновение потерял дар речи.

Джек скромно пожал плечами.

– Давайте уточним все еще раз, – сказал генерал. – Вы, двое молодых людей, которых никто из нашего народа раньше и в глаза не видел, приходите в наше королевство и требуете, чтобы мы отдали вам Молот Тора, при этом не подтверждаете ваши слова никакими документами и, очевидно, желаете, чтобы мы приняли решение, основываясь на одних только ваших заявлениях?

– Да, – сказал стрелок.

– Вы знаете, что такое Молот Тора? – спросил генерал. – Вы знаете, что сам Тор отдал его нашим предкам на сохранение? Вы знаете, что, когда грянет Рагнарек, мы должны вернуть Молот нашему богу, чтобы ему было чем проламывать черепа своих врагов?

– Да, – сказал стрелок.

– А знаете ли вы, что если Тор в решающий для нашего мира момент не получит своего оружия, то Рагнарек, возможно, будет проигран?

– Да, – сказал стрелок.

– Дивлюсь вашей выдержке, – сказал генерал. – А вы знаете, что Молот Тора является основным атрибутом нашей религии, символом верховной власти Короля-Под-Горой и неотъемлемой частью коронации?

– Теперь знаем, – сказал стрелок.

– Вам известно, что тысячи гномов умерли только ради того, чтобы Молот Тора не попал в руки орков во время Двухсотсорокатрехлетней войны?

– Я слышал об этом, – сказал стрелок.

– И что, вне всякого сомнения, тысячи гномов будут готовы умереть, дабы Молот не попал в ваши руки?

– Я допускаю и такую возможность.

– Значит, я все правильно понял, – сказал генерал. – Зная все это, вы все равно осмеливаетесь просить у нас Молот?

– Да, – сказал стрелок.

– Забирайте, – сказал генерал.

– Вы не понимаете, – запротестовал Гарри. – Если вы не отдадите нам Молот, Большой Бо вырвется на свободу, и мы ничего не сможем с этим сделать. Тогда до вашего Рагнарека все равно никто не доживет, а вселенная прекратит свое существование, затерявшись в пучине хаоса!

– Видимо, это вы меня не понимаете, молодой человек, – улыбнулся генерал. – Я же сказал, забирайте.

– Но… – опешил Гарри. – Как это?

– Просто так, – сказал генерал.

– После всего, что вы тут наговорили?

– Я лишь хотел убедиться в серьезности ваших намерений, – сказал генерал. – Теперь я вижу, что вы настроены серьезно, и готов отдать вам Молот. Если вы подождете меня здесь, то через полчаса я вам его принесу.

– Но почему? – продолжал изумляться Гарри.

– Послушайте, молодой человек, вам нужен Молот или вам не нужен Молот? – спросил генерал.

– Нам нужен Молот, – сказал Гарри. – Но я чую в вашем предложении какой-то подвох.

– Никакого подвоха, – сказал генерал. – Слухи о репутации МОССАДа как жестокой, хитроумной, вероломной и все поворачивающей себе на пользу организации несколько преувеличивают. Честно говоря, мы сами их распускаем.

– Почему? – повторил Гарри.

– Почему мы распускаем такие слухи? Но это же очевидно, молодой человек. Чтобы повысить свой собственный статус в глазах потенциального противника и создать вокруг нашей организации завесу…

– Нет, я хочу знать, почему вы так легко решились отдать нам Молот, – сказал Гарри. – Видите ли, теперь я хочу убедиться в серьезности ваших намерений.

– Вы поверите мне, если я скажу, что вижу в вас двоих молодых людей, которым любой гном может доверить самое ценное, что у него только есть? – поинтересовался генерал.

– Не поверю.

– И правильно, – сказал генерал. – Если вы спросите мое мнение, так вы оба похожи на бродяг. Или на бандитов с большой дороги, несмотря на то что один из вас стрелок, а другой – волшебник и вроде вы оба должны быть приличными людьми. Но мне плевать, кто вы такие, раз вы появились здесь очень вовремя.

– Вовремя для чего? – спросил Гарри.

– А вы не можете просто забрать Молот и не задавать лишних вопросов? – спросил генерал.

– Я бы мог, – сказал стрелок. Это было вполне в его стиле.

– А я не могу, – сказал Гарри. – Я хочу знать, во что ввязываюсь. Может быть, через полчаса вы, генерал, принесете нам Молот, а через час мы будем участвовать в самой грандиозной подземной погоне тысячелетия. Или еще в каком-нибудь не более приятном событии.

– Вы недоверчивый молодой человек, – сказал генерал. – Вы мне нравитесь.

– Комплиментам я предпочел бы объяснения, – сказал Гарри.

Генерал сел на каменную постель волшебника, достал из кармана трубку и с удовольствием закурил.

– В последнее время все больше гномов, а среди них есть и очень влиятельные гномы, пользующиеся большим уважением в нашем обществе, выражают свое недовольство по поводу сложившегося имиджа нашего народа, – сказал генерал. – Мы добываем металл, делаем оружие, создаем ювелирные изделия, которым нет равных на поверхности, производим высококачественные сельскохозяйственные орудия; мы разрабатываем сложные механизмы, являющиеся шедеврами инженерного искусства; мы являемся промышленными лидерами этого мира; мы готовы развивать все виды бизнеса, в том числе и туристический, но… Что люди с поверхности думают о гномах? Что это одержимые холодным оружием низкорослые, простите мне мой французский, засранцы, которые только и ждут случая, чтобы отрубить ноги тому, кто превосходит их ростом. Сами понимаете, что развивать торговые отношения в таких условиях – дело тяжелое и неблагодарное.

– Я понимаю, – сказал Гарри.

– Так уж исторически сложилось, что мы живем под землей, где сосредоточены основные богатства нашего мира. Многие пытались наложить на них руку, не спросив нашего разрешения, поэтому долгие годы наш народ вел кровопролитные войны, – сказал генерал. – Но времена меняются, цивилизация наступает, и в последние два с половиной века войн было не так уж много. Мы работаем над собой, стараемся быть более сдержанными, но бытующее на поверхности мнение о нашем народе не претерпевает никаких изменений.

– Но… – сказал Гарри. – Взять хотя бы ваши имена…

– А что не так с нашими именами?

– Они слишком… воинственны, – сказал Гарри. – Все эти Пинайноги и Башнеломы звучат довольно угрожающе.

– Моего сына зовут Майк, – сказал генерал. – Это вполне мирное имя, не так ли? Я же говорил, что мы работаем над собой.

– Майк – вполне мирное имя, – согласился Гарри.

– Одним из самых важных негативных факторов является наша религия, – продолжал генерал. – Милитаристическая религия порождает жестокое общество, и ты не можешь прослыть своим в доску парнем, если всю жизнь точишь свой топор для финальной битвы. Нельзя верить в грядущий Рагнарек, одновременно проявляя деловую хватку. При таком раскладе тебе никак не удастся избежать репутации лицемера. В конце концов, вручив нам Молот на вечное хранение, этот Тор слишком много на себя взял. Нельзя так поступать с народом, которому оказываешь покровительство, нельзя взваливать на него подобную ответственность. Другие народы получили заповеди или священные книги, набор притч, учащих понимать другие народы и принимать их такими, какие они есть, а что досталось нам? Молот Тора, оружие убийства, кувалда, предназначенная для проламывания черепов. Получив такой первоначальный толчок, наш народ просто не мог развиваться в другом направлении.

– Фигово вам, – посочувствовал Гарри. – Теперь я это понимаю.

– Увы, хотя это понимают также и Король-Под-Горой, и наши священники, и куча других уважаемых гномов, сделать что-нибудь с целой религией не так просто, – сказал генерал. – Нельзя же выйти на центральную площадь и послать к черту Тора, Хеймдаля и всех их дружков. В нашем обществе найдутся такие, которым не понравится подобное обращение с древним культом, или же они просто используют его как предлог для нового передела собственности, и тогда вспыхнет гражданская война. А гражданские войны вредят бизнесу даже больше, чем неудобные религии.

Генерал перевел дух и продолжил свою речь:

– Фундаментом нашей религии является Молот Тора, и мы уже довольно долгое время ломаем головы над тем, как бы нам от него избавиться. Нельзя же выбросить один из изначальных артефактов в какую-нибудь расщелину и заявить народу, что мы его потеряли. Для этого требуется что-то драматичное, что-то грандиозное, что-то связанное с религией или хотя бы с оккультизмом. Нужна благородная цель, которой может послужить этот чертов Молот.

– И тут появляемся мы, – сказал Гарри.

– И тут появляетесь вы, – согласился генерал. – Мы можем вручить вам Молот, если вы используете его для спасения вселенной, и мы спокойно можем преподнести эту новость народу. Народ поймет. Но сами понимаете, наш народ будет следить за вами и, если он выяснит, что вы нас обманули… Вряд ли вам захочется иметь за спиной целое королевство врагов.

– Мы вас не обманываем, – сказал Гарри.

– По большому счету мне на это наплевать, – признался генерал. – Если вы говорите правду, то вы спасете вселенную и станете величайшими героями, имена которых останутся в веках. Если вы нам солгали… Что же, в таком случае МОССАД вас ликвидирует, и ваши имена тоже останутся в веках, но уже как имена величайших негодяев. К сожалению, при ликвидации изначальный артефакт будет безвозвратно потерян… Так что наш народ в любом случае избавится от этого проклятия.

– Вы нас используете, – сказал Гарри.

– Не без этого, – согласился генерал. – Ведь не все слухи, которые мы распространяем про МОССАД, так уж сильно преувеличенны. Но, поскольку я вам все рассказал, вы не сможете заявить, что я использую вас втемную. Да и выгода от нашего сотрудничества будет обоюдной.

– А вы разве в другой вселенной живете?

– Сейчас это не имеет значения, – сказал генерал. – Вам нужен Молот, а нам нужно от него избавиться, и это единственное, что на самом деле важно. Так мы договорились?

– Да, – сказал Гарри.

– А вы что скажете, молодой человек?

– Я бы забрал Молот и без вашей истории, – сказал стрелок. – Но мой спутник страдает излишним любопытством.

– Хочу предупредить, что, получив Молот, вы должны будете немедленно покинуть пределы нашего королевства, – сказал генерал. – Мы не собираемся объявлять о нашей сделке прямо сейчас, и, если кто-то из гномов застукает вас с нашим изначальным артефактом в рюкзаке, может получиться неловкая ситуация.

– С нашим отбытием трудностей не возникнет, – пообещал Гарри.

– Ждите, – сказал генерал и исчез в недрах каменного шкафа.

ГЛАВА 12

Не так страшен друид, как его серп.

Фил

– Я разочарован, – заявил Горлогориус. – Я чувствую себя обманутым в самых мрачных своих ожиданиях. У меня как будто что-то украли, что-то очень важное. Где кровопролитные схватки в залитых мраком туннелях, где ожесточённые перестрелки под сводами подземных дворцов, где лучшие образцы боевой магии в исполнении моего лучшего ученика?

– Не понимаю, что тебе не нравится, – сказал Мэнни. – Мы получили очередной ключ, и операция прошла куда легче, чем мы даже могли рассчитывать.

– Легче? – возопил Горлогориус. – Я тут вообще никакой операции не вижу! Где ты тут операцию усмотрел? Они пришли, попросили, и им собираются преподнести этот чертов Молот на блюдечке с голубой каемочкой! Что это, если не злонамеренная подстава?

– Тебя раздражает, что на этот раз парням не пришлось проливать реки крови и складывать гору из черепов? – уточнил Мэнни. – По-моему, для разнообразия это даже неплохо. Мы чуть не потеряли стрелка во время охоты за предыдущим артефактом.

– Ты не понимаешь, – сказал Горлогориус. – Если в середине операции не возникает особых проблем, значит, в финале будет просто месиво. А если в середине операции ВООБЩЕ никаких проблем не возникает… Даже мне страшно подумать, что будет в финале.

– С чего ты взял? – удивился Мэнни. – Я не вижу никакой закономерности.

– Это закон природы, – отрезал Горлогориус.

– Откуда у природы такие законы?

– Почему ты у меня спрашиваешь? – возмутился Горлогориус. – Я говорю то, что знаю, и точка.

– А вы спросите меня, – предложил Фил, вольготно расположившийся в соседнем кресле. – Вы спросите меня, и я вам отвечу. В конце концов это же я всю вашу природу придумал, вместе с законами. И законы джунглей тоже я придумал. Мы с тобой одной крови, ты и я. Человек человеку – волк, товарищ и брат. Акела промахнулся! Акела промахнулся! А мы пойдем на север…

– О чем это он? – вполголоса спросил Мэнни.

– Понятия не имею, – сказал Горлогориус.

– Ты опять его напоил?

– Это не я, – сказал Горлогориус. – Он сам.

– Ага, – сказал Мэнни. – Сам, как же. Он сам дорогу в туалет найти не может. [128]Я вообще не понимаю, зачем ты его тут оставил.

– Во-первых, у меня есть еще вопросы, на которые он может ответить, – сказал Горлогориус. – А во-вторых, он нужен мне в качестве дополнительной гарантии.

– Гарантии чего?

– Если мы не успеем собрать ключи и произнести заклинание и Большой Бо вырвется наружу, то…

– То этот тип все равно не сможет с ним совладать, – сказал Мэнни. – Посмотри на него, он уже не демиург. Нет у него никакого могущества.

– Есть многое на свете, друг мой Мэнни, что не подвластно твоему разумению, – сказал Горлогориус. – Могущество – штука странная, и с ним сложно загадывать наперед. Порою оно может проявляться только в наиболее критические моменты. И человек, от которого ты не ждешь никаких сюрпризов, вдруг сдвигает с места горы или разводит руками тучи.

– И что тут такого? Тучи руками и я развести могу, – сказал Мэнни.

– Не придирайся к словам и не хвастайся, – сказал Горлогориус. – Я горы одним усилием воли могу двигать, но на каждом углу об этом не распространяюсь.

– Это какую же гору ты сдвинул? – поинтересовался Мэнни.

– Монблан.

– Нет такой горы, – сказал Мэнни.

– Теперь нет, – сказал Горлогориус. [129]

– А на севере слоны вот такой величины, – неожиданно заявил Фил и дико расхохотался.

– Творец, – сквозь зубы процедил Мэнни.

– Отвел бы ты его в спальню, что ли, – сказал Горлогориус.

– Ты его здесь оставил, ты и отводи, – огрызнулся Мэнни. – Нашел няньку, понимаешь ли…

– Бегом! – произнес Горлогориус волшебное слово.

Тяжело вздохнув, Мэнни выковырял Фила из кресла, отобрал у него пустой бокал, обхватил поудобнее и потащил к лестнице.

Едва Мэнни с творцом покинули комнату, как раздался негромкий хлопок, и перед Горлогориусом возникли Джек и Гарри. Дрожащими от напряжения руками они вдвоем держали здоровенную, высотой с человеческий рост, кувалду.

– Задание выполнено, – доложил Гарри. – Какие будут замечания?

Тяжеленная рукоять выскользнула из его вспотевших ладоней. Джек не смог удержать Молот в одиночку, и оружие Тора с оглушительным треском рухнуло на пол, чуть не проделав дыру в недавно построенном перекрытии.

– А нехилый мужик этот Тор, – заметил Горлогориус. – Явно не из гномьей породы. Если у него такой молоток, хотел бы я посмотреть на его зубочистку.

Друиды радушно приняли путников, отчего мрачные подозрения Негоро только усугубились.

Друиды пожали им руки – Негоро осмотрел каждую ладонь на предмет наличия прикрепленных с внутренней стороны ядовитых колючек. Друиды угостили их вегетарианской пищей – Негоро придирчиво исследовал каждый листик салата, прежде чем положить его в рот. Друиды налили им травяной настойки – Негоро обменялся своим кубком с одним из бородачей и подождал, пока тот первым попробует напиток. Друиды предоставили им почетные места поближе к костру – Негоро убедился, что их места все-таки не слишком близко и оказаться на вершине этого костра им пока не грозит.

В общем, он вел себя очень странно для кремнийорганической и почти бессмертной формы жизни, невосприимчивой к органическим ядам и высоким температурам, чем доставил Реджи немало веселых минут.

В преддверии церемонии друид с большой дороги Пентагон все время крутился рядом с гостями и старался быть полезным.

– Кстати, а в чем суть церемонии, на которую мы приглашены? – поинтересовался у него Негоро.

– Это будет ритуальное жертвоприношение, – сказал Пентагон.

– Ага! – возопил Негоро. – Я так и знал!

– Ни одна церемония друидов не обходится без ритуального жертвоприношения, – сказал Пентагон. – И я не понимаю, почему ты так нервничаешь, если даже мы, друиды, не выступаем против…

– С чего бы вам выступать против? – спросил Негоро. – Не вас же собираются приносить в жертву.

– Так и не вас же, – сказал Пентагон.

– Не нас? – удивился Негоро. – А кого?

– Пару веточек, кувшин травяной настойки, несколько пучков травы, – сказал Пентагон. – Это очень милая семейная церемония. На нее даже дети приглашены.

– Какие дети? – не понял Негоро.

– Наши дети, – терпеливо объяснил Пентагон. – Видишь ли, у некоторых друидов есть дети. А ты думал, мы почкованием размножаемся?

– Я не понял, – сказал Негоро. – Так вы пригласили нас на эту церемонию…

– В качестве почетных гостей.

– Которые будут просто сидеть и наблюдать?

– А что еще должны делать гости? – удивился Пентагон.

– Гореть на кострах? – предположил Негоро.

Пентагон в ужасе всплеснул руками.

– Гореть на кострах? – изумился он. – Это же дикость! Как тебе вообще могла прийти в голову такая варварская идея?

– О друидах ходят разные слухи, – объяснил Негоро.

– Неужели где-то в мире о нас, друидах, говорят, что мы сжигаем людей на кострах? – возмутился Пентагон.

– Ну если честно, не где-то в мире. Фактически по всему миру только так и говорят.

– Интересно, кто распространяет о нас эти слухи? – задумался Пентагон.

– Дровосеки, – предположил Реджи. – В рамках информационной войны.

– Но что плохого мы сделали дровосекам?

– Вы мешаете им рубить деревья, – сказал Реджи.

– Вовсе мы не мешаем, – сказал Пентагон. – Профилактическая вырубка леса является одним из неотъемлемых условий сохранения популяции деревьев. Когда дровосек хочет срубить дерево, он приходит к нам и получает карту лесного массива, на которой отмечены все подлежащие вырубке экземпляры.

– Неужто так? – изумился Негоро.

– Мы, друиды, стремимся жить в мире и гармонии с окружающим миром, и дровосеки тоже являются его частью, – веско сказал Пентагон. – Мы прекрасно понимаем, что на данном этапе цивилизации жизнь без дровосеков станет невозможной. Более того, мы используем дровосеков для поддержания экологического баланса.

– То есть вы – мирные, разумные люди и вовсе не собираетесь приносить нас в жертву? – на всякий случай еще раз уточнил Негоро.

– Да, – сказал Пентагон. – Мы разумные. Нет, приносить вас в жертву никто не собирается.

– Но тогда на кой вам сдался Серебряный Серп? – спросил Негоро. – Это же оружие!

– Это не оружие, а часть церемонии, – объяснил Пентагон. – Серебряный Серп используется старшим друидом для символического усекновения лунного луча. Выглядит очень впечатляюще, особенно когда смотришь в первый раз. Вам точно понравится.

– А я думал, вы этим серпом глотки режете, – сказал Негоро.

– Глупость какая, – фыркнул Пентагон. – Ты пробовал перерезать кому-нибудь глотку серебряным ножом? Они же тупые.

– Я не пробовал, – сказал Негоро. – А ты пробовал?

– И я не пробовал.

– Откуда ты тогда знаешь, что серебряные ножи тупые?

– У меня дома есть столовое серебро, – признался Пентагон. – Еще от бабушки в наследство досталось. Или тебя удивляет, что у меня была бабушка?

– Меня уже ничто не удивляет, – сказал Негоро. – А у кого находится Серебряный Серп?

– У старшего друида, – сказал Пентагон. – На церемонии она начнется уже через пару часов – вы сами все увидите.

– А этот серп, он вам очень нужен? – закинул пробную удочку Негоро. – Вы ничем другим лунные лучи усекать не можете?

– Мы, друиды, следуем традициям, – сказал Пентагон. – Тысячи лет мы усекали лунные лучи Серебряным Серпом, и я не вижу причины, по которой мы должны отказаться от него в пользу чего-то другого. А почему ты спрашиваешь?

– Просто так, – сказал Негоро. – А вам никогда не приходила в голову мысль выковать себе новый серп?

– Зачем? У нас и прежний нормально режет.

– Неплохо было бы иметь запасной, – объяснил Негоро. – На всякий случай.

– Не нравятся мне такие разговоры, – заявил Пентагон. – Ты на что сейчас намекаешь?

– Я ни на что не намекаю, – сказал Негоро. Выяснив, что в ближайшем будущем резать ему глотку никто не собирается, он немного осмелел. – Просто все в этом мире подвержено переменам. Друид способен подружиться с дровосеком, а Серебряный Серп вдруг может понадобиться в другом месте, и вовсе не для усекновения лунных лучей.

– Да, ты ни на что не намекаешь, – согласился Пентагон. – Потому что это уже не намеки. Тебе что-то известно о нашем Серпе и месте, в котором он может понадобиться? Ты за этим наших мудрецов искал?

– Собственно говоря, мне ваши мудрецы без надобности, – сказал Негоро. – Я и сам такой умный, что порой самого себя не понимаю. Нам нужен Серп. И когда я говорю «нам», я имею в виду не только себя и своего спутника. «Мы» – это очень широкое понятие, за которым, не побоюсь этого слова, стоит целая вселенная.

– Неплохо загнул, – сказал Пентагон. – Схожу-ка я за нашим старшим друидом. Может, он что-то и решит.

– Друиды, – сказал, как выругался, Горлогориус. – Злобные, коварные, кровожадные любители деревьев, сжигающие экологических преступников на кострах. Неужели эти бородатые дядьки тоже выложат свой артефакт каким-то двум проходимцам за здорово живешь?

– А было бы неплохо, – сказал Мэнни.

– Впереди нас ждет настоящий кошмар, – авторитетно заявил Горлогориус. – Ад, который мы сейчас не в состоянии и представить. Слишком все гладко идет. Катится по наклонной да в самую пропасть.

– По-моему, ты зря напрягаешься, – сказал Мэнни. – Мы побеждаем на всех фронтах. Молот уже у нас, Серп на подходе, а богатыри почти отыграли дракона в карты у рыцарей.

– Мир без драки не спасают, – сказал Горлогориус, большой авторитет в области спасения миров. – И если сейчас драки нет, значит, впереди нас ждет глобальная рубка.

– Твоя беда в том, что ты годишься только на роль кризисного управляющего, – сказал Мэнни. – Когда времени в обрез, со всех сторон сыплются враги, а любой союзник может оказаться предателем, ты чувствуешь себя как рыба в воде. Но, когда все идет ровно, ты начинаешь паниковать, а это может пагубно сказаться на конечном результате. Тебе радоваться надо, что мы два артефакта без крови добыли, а ты тут демагогию развел. Рубка, мочилово… Еще накаркаешь.

– Когда-нибудь ты поймешь, что я был прав, – сказал Горлогориус. – И произойдет это в критическую минуту, когда все мы будем стоять на грани гибели и хаос постучится в нашу дверь, а может быть, даже войдет в нее без стука. И знаешь, что тогда будет?

– Что?

– Ты извинишься передо мной, – сказал Горлогориус. – И в этот лихой час мне станет немного легче.

Получив заслуженную передышку, Гарри и Джек сидели в шезлонгах и пили пиво. Точнее, Джек пил пиво, а Гарри курил сигарету за сигаретой, вертя в руках уже нагревшуюся от солнца бутылку, и пытался понять, что с ним происходит.

– У тебя левый глаз дергается, – заметил Джек.

– Я нервничаю.

– Почему? – удивился стрелок. – Мы вернулись с задания целыми и невредимыми, и нам не пришлось прилагать для этого никаких усилий. Так гладко у нас еще ни разу не получалось. Или тебя беспокоят поиски следующего артефакта?

– Нет, – сказал Гарри.

– А что же тебя нервирует?

– У меня очень странное чувство, – сказал Гарри. – Мозг зудит.

– Странный симптом, – заметил Джек. – Что же могло вызвать у тебя зуд мозга?

– Обычно такое бывает, когда я должен что-то сделать, – сказал Гарри. – Только я не знаю что. Но это как-то связано с тобой.

– Да ну? – удивился Джек. – А что ты можешь со мной сделать?

– Я должен что-то тебе дать.

– А именно?

– Я не знаю.

– Попробуй дать мне совет, – сказал Джек.

– Хорошая идея. Держись подальше от торфяных болот.

– Обязательно, – пообещал Джек. – Ну как, полегчало?

– Нет. Видимо, словами тут не обойдешься. Я должен дать тебе что-то материальное.

– Например?

Гарри порылся в своем магическом кармане, который изнутри был гораздо больше, чем снаружи. Очень удобная штука для странствующего мага.

Возможно, волшебники украли эту идею у стрелков, слизав свои карманы с их знаменитых черных саквояжей.

– Возьми это, – сказал Гарри.

Джек с сомнением посмотрел на предложенный предмет.

– А что это?

– Кровавый амулет оркских шаманов. Очень могущественный.

– И на кой черт он мне сдался?

– Не знаю. Сделай одолжение, просто возьми его.

– Хорошо, – сказал Джек.

– Не полегчало, – констатировал Гарри. – Значит, не то. Попробуй вот эту фигню.

– А это что?

– Я точно не знаю. То ли один из козырей Эмберского Тарота, то ли крапленая карта из колоды, которую я использовал еще в колледже.

– Не представляю, зачем мне может понадобиться любая из этих вещей.

– Не думай, – сказал Гарри. – Бери.

Стрелок сунул в саквояж плотный кусок ярко раскрашенного картона.

– Не то, – констатировал Гарри. – Мозг все еще зудит.

Попытки с томиком стихов Стивена Кинга, огрызком карандаша, пластинкой Элвиса Пресли, двумя австралийскими долларами и куском подлинного посоха Гэндальфа тоже не увенчались успехом, а в магическом кармане Гарри закончился всякий хлам. Теперь там оставались только шапка-невидимка, полученная от Горлогориуса в начале первой книги, и росток бамбука, завалявшийся примерно с тех же времен.

Зуд в голове достиг апогея, подсказывая, что решение близко.

– Шапка-невидимка, – сказал Гарри, вручая поименованный предмет Джеку. – Очень полезная вещь.

– Может быть, – сказал стрелок. – А может быть, тебе просто надо пойти полежать где-нибудь в тени. По-моему, ты перегрелся.

Тем не менее он принял очередное подношение молодого волшебника. Вид человека с зудящим мозгом вызывает у окружающих только сочувствие, и они готовы пойти на жертвы, лишь бы ему полегчало.

– Теперь ты успокоился?

– Нет, – сказал Гарри. – Но мы на правильном пути. У меня остался всего один предмет.

– Я не хочу обижать тебя, Гарри, но что случится, если это тоже не сработает? Ты подаришь мне весь строительный мусор из своей башни?

– Для начала возьми бамбук.

– Зачем мне бамбук?

– Понятия не имею. Я чувствую, что должен тебе его вручить, а как ты им распорядишься – это уже не моя проблема.

– Ладно, – сказал Джек и взял бамбук.

– Ура! – закричал Гарри. – Получилось! Теперь я наконец-то могу расслабиться.

– Зато ты даже не представляешь, как я напрягся, – сказал Джек. – Скажи, зуд в мозгу – это предчувствие волшебника? Что-то вроде приступа предвидения?

– Наверное.

– И что мне делать с бамбуком?

– Это волшебный бамбук. Если воткнуть росток в землю и полить варварским способом, он очень быстро вырастет до нужного тебе размера.

– Где ты его взял?

– Горлогориус сказал, что он может мне пригодиться.

– Но ты не смог найти ему применения и решил перевалить эту проблему на мои плечи.

– Я чувствую, что он тебе понадобится.

– Непременно воспользуюсь им, когда захочу разбить сад, – вздохнул Джек и спрятал росток в свой саквояж. – Насколько варварским должен быть способ полива?

– Самым варварским из всех, какие ты можешь себе представить, – сказал Гарри. – Для него хорошо подойдет переработанное твоим организмом пиво.

– Чтоб я сдох, – пробормотал Джек и открыл еще бутылочку.

Старший друид, высокий, сутулый, сухощавый, с длинной, чуть ли не волочащейся по земле бородой, звался Октагоном и выглядел лет на пятьсот. Впрочем, благодаря жизни на природе старик сохранил живость движений и острый ум.

– Хе, – сказал он, оглядывая Негоро и Реджи. – Это и есть те двое, которым требуется наш Серп?

– Да, – сказал Пентагон.

– Просто «да»? – уточнил Октагон.

– Да, о мудрейший, – поправился друид с большой дороги.

– Так-то лучше. – Октагон снова внимательно посмотрел на путников. – И сейчас вы скажете, что жизнь и существование вселенной зависят от того, дам я вам Серп или нет?

– Была у нас такая мысль, – сказал Негоро. – Но вы, о мудрейший, похоже, и так все знаете.

– Ни один человек не может знать все, но мне известны многие тайны, – заявил Октагон. – У друидов существует древнее пророчество, согласно которому двое, из которых один является человеком, а другой им только прикидывается, придут и потребуют Серебряный Серп.

– Пророчества не врут, – сказал Негоро. – Даже те, которые используют слово «прикидывается». Мне кажется, оно нетипично для большей части пророчеств.

– Это вольный перевод, – отмахнулся Октагон. – Я вижу суть вещей, странное существо, и я вижу, что ты не человек.

– Только не надо мне об этом постоянно напоминать, – сказал Негоро.

– У тебя не было матери, а твой отец является точной твоей копией.

– Являлся, – сказал Негоро. – Он умер, знаете ли.

– Как скажешь, странное существо.

– А вы не можете называть меня как-нибудь по-другому, о мудрейший?

– Могу, – сказал Октагон. – Но не буду, потому что мы, друиды, привыкли называть вещи своими именами.

Теперь я еще и вещь, с обидой подумал Негоро.

– А что там дальше в вашем пророчестве? – поинтересовался Реджи. – Не гласит ли оно, что просителям нужно вручить Серп, дабы они могли исполнить свою работу и спасти мир?

– Гласит, убийца многих, – сказал Октагон.

Стоит ли упоминать о том, что Октагона, даже среди друидов, никто не любил?

Странная штука правда.

Кого бы вы ни спросили, он назовется вам честным человеком, скажет, что всегда любил правду, всегда говорит правду и всегда хочет слышать только ее. И при этом он, скорее всего, соврет.

Говорить правду о ком-то очень легко, особенно если этот «кто-то» тебя не слышит. Говорить правду в глаза трудно, еще труднее выслушать правду о себе любимом. Увы, но мы кажемся себе совсем не такими, какими нас видят другие люди. Может быть, потому, что самим себе мы тоже врем.

Порой это нас просто бесит, но, поскольку нам хочется выглядеть хорошими, мы продолжаем врать и себе, и окружающим.

Все знают, что стрелки убивают людей. Все знают, что обычно парой человек дело не ограничивается. Но мало кто готов в лицо назвать стрелка «убийцей многих», даже имея за своей спиной несколько сотен друидов в качестве поддержки.

– Я знаю, что я плохой человек, – согласился Реджи с данным ему Октагоном определением. – Я никогда не питал иллюзий относительно своей персоны, и поэтому даже вам будет трудно меня задеть, мудрейший.

– Я не ставил перед собой цель кого-либо обидеть, – сказал Октагон. – Плохих людей нет, как нет и людей хороших. Каждый из живущих несет в себе частицу зла и частицу добра. Я говорю правду лишь потому, что я слишком стар и у меня не осталось времени на то, чтобы выдумывать ложь. И помнить ту ложь, которую я когда-либо произносил.

– Это все здорово, но нельзя ли поближе к Серпу? – поинтересовался Негоро.

– Серп важен для нас, – сказал Октагон. – Но я не могу закрывать глаза на древнее пророчество и ставить под удар благополучие вселенной. Я отдам вам Серп…

– Тьфу ты! – Горлогориус в сердцах плюнул на пол. Плевок зашипел и испарился. – Я еще надеялся, что старикан [130]упрется рогом и им придется добывать артефакт с боем. Скучно стало жить, неинтересно…

– …после того, как мы закончим сегодняшнюю церемонию, – договорил Октагон. – И я хочу получить обещание, что после выполнения своей миссии вы вернете нам Серп.

– Боюсь, я не могу дать такого обещания, не покривив душой, – сказал Реджи. – Мы не знаем, как именно его надо использовать и что может произойти с ним впоследствии.

– Что для вас важнее, кусок серебра или благополучие вселенной? – спросил Негоро. – Сделайте себе новый серп. Вон у Пентагона коллекция бабушкиного серебра имеется. Переплавьте ложки на серпы, так сказать.

– Это правда? – спросил Октагон. – У тебя много серебра?

– Не так чтобы много, комплект всего на шесть персон…

– Для серпа хватит, – решил Октагон.

– Это память о любимой бабушке! – возопил несчастный друид.

– Судьба вселенной важнее.

– Глобальное мочилово, – повторил Горлогориус. – Нас ждет глобальное мочилово. Даже мне страшно.

Часть вторая

ЛЕВЫЙ РЕВОЛЬВЕР

ГЛАВА 1

В этом мире существует много способов справиться с противником, который крупнее, сильнее, быстрее тебя и придерживается более совершенного стиля боя. Самый лучший из них – заранее обо всем договориться с автором сценария.

Древний воин и мыслитель Жао-Клод Ван-Дао

– Перебор. – Сэр Ланселот в сердцах бросил карты на землю.

– А у меня – девятнадцать, – сказал Муромец. – Как говорят в ваших краях, гейм овер. [131]У вас больше нет никаких прав на этого дракона.

– Может быть, сыграем пять из девяти?

– Уговаривались на две из трех, – сказал Муромец. – Без обид, Ланс. Просто тебе сегодня не перло.

– Бывают дни, когда все просто из рук валится, – согласился Ланселот. – Видно, сегодня как раз такой день.

– Еще скажи, что нет фарта, – посоветовал Бозел, до сих пор занимающий стратегическую позицию под машиной. Хотя рыцари проиграли, а богатыри пока были на его стороне, он все равно не чувствовал себя в безопасности.

Вокруг было слишком много профессиональных истребителей драконов, а он потерял форму. Бозел надеялся, что временно. Получи он сообщение, что остаток жизни ему придется провести в образе крокодила, он бы сам грудью бросился на копье.

Тем временем богатыри и рыцари постепенно оправлялись после побоища. Удары, способные убить нормального человека, не оставляли на их телах даже синяков; удары, способные свалить с ног быка, синяки все-таки оставляли, но заживали эти синяки быстро. Как на собаках.

– Мерлин все равно устроит нам веселую жизнь, – пробурчал Гавейн. – Волшебники в азартных играх не разбираются.

– Наша совесть чиста, – сказал Ланселот, – ибо мы сделали все, что могли.

– А Мерлин скажет, что мы должны были сделать больше, – не сдавался Гавейн.

– Скажу вам, как представитель одного вымирающего вида представителям другого вымирающего вида, – снова влез Бозел. – Вы свои морды помятые Мерлину покажите, и он поймет, что сделать больше вы никак не могли.

– Повезло тебе сегодня, крокодил, – сказал Ланселот. – Но я запомню, где ты живешь. Может, еще повстречаемся.

– Если я буду в своей нормальной форме, наша следующая встреча запомнится тебе очень надолго, – пообещал Бозел.

На короткое мгновение мир утонул во вспышке света, временно лишившей зрения всех присутствующих. Когда же глаза снова начали различать формы и очертания, Бозел обнаружил, что лежит не под мирно припаркованным на холме «Астон Мартином». Прямо над ним бесновался тяжелобронированный и отлично выдрессированный боевой конь благородного рыцаря Ланселота, внезапно обнаруживший в опасной близости от своих ног здоровенного крокодила.

Остальные кони тоже вернули свои обличья. Исчезли кожаные плащи и пистолеты. Рыцари снова щеголяли доспехами, и на поясе каждого из них висел длинный меч.

– Нечестно! – завопил Бозел. – Почему вы вернулись в первобытное состояние, а я до сих пор в крокодилах?

– Карма у тебя плохая, – сказал Гавейн. – Видимо, колесо сансары повернулось без предупреждения. Быть тебе крокодилом отныне и вовек.

Ланселот успокоил своего скакуна и отвел его в сторону, иначе дело могло закончиться крокодиловредительством, чего Ланселот никак не мог допустить. Он ведь честно продул в карты право причинить крокодилу какой-либо вред.

– Сволочи, – сказал Бозел. – Ненавижу вашу сволочную вселенную с ее идиотскими шутками.

– Истинная мудрость состоит в том, чтобы принимать жизнь со всеми ее коллизиями такой, какая она есть, и не искать лучшей доли, ибо часто эти поиски заканчиваются горьким разочарованием.

– Мудро, – согласился Илья Муромец.

– Чушь свинячья, – не согласился Бозел. – И вообще, кто это сказал?

– Я. – Мастер Лю сделал шаг в сторону, появляясь из-за могучей спины благородного сэра Борса.

– А ты еще откуда тут нарисовался? – спросил Бозел. – Только китайцев нам и не хватало.

– Это все политкорректность, – объяснил Гавейн. – В любом сюжете необходимо присутствие национальных меньшинств. Иначе кто-то может начать вопить об ущемлении их гражданских прав.

– С каких это пор китайцы стали меньшинством? – удивился Борс. – Я слышал, их гораздо больше, чем нас, обитателей Туманного Альбиона. В разы.

– И чего ему тут нужно? – спросил Ланселот, глядя на Гавейна.

Сам Гавейн, ставший после сделанного им глубокомысленного замечания центром внимания своих коллег-рыцарей, почувствовал себя неуютно.

– Может, нам у него спросить? – предложил он.

– Хорошая мысль, – сказал Ланселот. – Эй, приятель, твоя моя понимай?

– Я вас прекрасно понимаю, – сказал Лю.

– Ты просто мимо проходил или по делу явился?

– По делу, – сказал Лю.

– И какое же у тебя тут дело? – спросил Ланселот.

– Достаточно несложное. Я быстро с ним закончу, если вы укажете, где я могу найти дракона по имени Бозел.

И снова упс, подумал Бозел, внезапно обнаруживший темную сторону популярности. Еще один по мою душу. Интересно, а китаец чего от меня хочет? На истребителя драконов он не похож, на защитника тоже… Он вообще не похож на парня, у которого могут быть общие дела с драконами. Такие, как он, драконов только на рисовой бумаге рисуют или на коже у каких-нибудь нехороших парней колют.

Ланселот бросил взгляд на Муромца – дракон находился под покровительством богатырей, и со стороны рыцарей тыкать пальцами в крокодила было просто неэтично.

– А на кой тебе дракон? – поинтересовался Муромец. Его вопрос можно было сформулировать так: «А тебе-то что могло понадобиться от огромной огнедышащей твари, человек, дышащий мне если не в пупок, то не выше солнечного сплетения?»

– Я должен способствовать его перерождению, – сказал Лю.

– Это как? – не понял Муромец.

– Положив конец его земному существованию, – сказал Лю.

– Это как? – не понял Муромец.

Илья Муромец вовсе не был дураком, но намерения мастера Лю не укладывались у богатыря в голове.

И ничего удивительного в этом нет.

Когда речь заходит об истребителях драконов, любой нормальный человек вспоминает про мускулистых парней в доспехах, гарцующих на огромных конях и сжимающих в руках длинные копья. Ну или хотя бы длинные мечи.

И вряд ли кому-то может прийти в голову, что в ряды истребителей драконов желает попасть безобидный на вид старичок азиатского происхождения. Тем более у него не то что лошади, даже осла паршивого нет.

– Старшой, он вроде как говорит, что дракона завалить хочет, – объяснил Муромцу Алеша.

Лю коротко кивнул.

– Я догадался, – сказал Муромец. – Я только не могу понять как.

– Укажите мне, где я могу найти дракона, и вы увидите все собственными глазами, – сказал Лю.

– Прости, что вмешиваюсь, но мне тоже любопытно, – сказал Ланселот. – Ты не шутишь? Ты на самом деле собираешься сражаться с драконом?

– Да, – сказал Лю. Терпение было одним из многих его достоинств.

– А где твой конь?

– У меня нет коня.

– Нет коня? – удивился Ланселот. – А кто же несет всю твою броню?

– У меня нет брони.

– А копье?

– И копья нет.

– Наверное, твой посох обладает магической силой? Лю удивленно покосился на увесистую палку, которую держал в руке.

– Нет, не обладает.

– Я эти фокусы знаю, – авторитетно заявил Гавейн. – Это на самом деле не посох. То есть не совсем посох. Он раскрывается, а внутри его оказывается меч.

– Это просто палка, – сказал Лю. – Она валялась на дороге, и я подобрал ее, чтобы было удобнее идти.

– Тогда… получается, что у тебя совсем нет оружия, – сказал Ланселот.

– Как говорил древний воин и мыслитель Жао-Клод Ван-Дао, оружие для воина, как костыли для инвалида, – сказал Лю. – Для того чтобы научиться бегать, нужно отбросить костыли.

– Инвалид бегать не может, – рассудительно сказал Гавейн. – Ни с костылями, ни без них. На то он и инвалид.

– Это повод для отдельной дискуссии, – признал Лю. – Но я боюсь, что нам придется ее отложить.

– Старшой, это он нас инвалидами назвал, между прочим, – сказал Алеша. – Можно, я его по пояс в землю вобью?

– Подожди, – сказал Муромец. – Значит, мил-человек, ты собираешься дракона извести?

– Я не имею ничего против драконов, – сказал Лю. – Но я заключил сделку и теперь должен выполнить свою часть соглашения.

– Дело в том, что мы тоже должны кое-что выполнить, – сказал Муромец. – А именно – мы должны этого дракона защищать. Так что сначала тебе придется пройти мимо нас.

– То есть дракон прямо за вами? – уточнил Лю. – Вы это имеете в виду?

– Мы имеем в виду, что тебе не повезло, старик, – сказал Алеша.

– А счастье было так близко, так возможно, – вздохнул Мэнни.

– Между прочим, я говорил, что все идет к глобальному мочилову, – сказал Горлогориус. – А ты мне не верил. Это же мастер Лю!

– И все-таки кое-что меня удивляет, – сказал Мэнни.

– То, что я всегда оказываюсь прав? – спросил Горлогориус.

– Нет.

– Откуда там взялся мастер Лю?

– Нет.

– Кто его туда послал?

– Нет.

– А что же?

– Похоже, богатыри не сомневаются, что мастер Лю способен уложить дракона, – сказал Мэнни. – Тем не менее они думают, что смогут его остановить. Неужели они полагают себя круче дракона?

– Они на самом деле круче, – сказал Горлогориус. – Муромец таких драконов пачками жрать может.

– Значит, они остановят мастера Лю?

– А вот это – большой вопрос, – покачал головой Горлогориус.

Алеша Попович сделал шаг навстречу Лю с явным намерением исполнить обещание и вбить его в землю по пояс, а если получится, то гораздо глубже. Он поднял обе руки для фирменного удара по плечам, как вдруг выяснил, что мастера Лю перед ним уже нет. Непостижимым образом Лю ушел от лобового столкновения и оказался за спиной молодого богатыря.

– Леха, сзади! – крикнул Добрыня.

Попович обернулся. Мастер Лю взмыл в воздух, и его сухонькая старческая нога вошла в соприкосновение с челюстью богатыря. Что-то очень неприятно хрустнуло.

Мастер Лю уже приземлился, когда Алеша только начал падать.

Богатыри падают очень величественно, как срубленные в лесу дубы, разве что шума производят поменьше.

Добрыня был очень быстр. Никто из посторонних наблюдателей не успел заметить, как он схватился за меч и острое сверкающее лезвие очертило полукруг там, где мгновением раньше стоял мастер Лю. Но он там уже не стоял.

Он был слева. А потом – справа. А когда Добрыня замахнулся мечом в третий раз, Лю поднырнул под удар и ударил богатыря открытой ладонью в живот.

Добрыня был парнем неслабым, и пресс у него в прочности не уступал камню. Его били кулаками, облаченными в латные перчатки, ногами, а один раз – даже поленом, но еще никому не удавалось пробить богатырю брюшину. Однако мастер Лю обладал сокрушительным ударом. Добрыня выронил меч и рухнул на траву следом за ним.

– Такие мысли недостойны настоящего рыцаря, – сказал Гавейн, – но я начинаю радоваться, что мы проиграли чертового дракона в карты.

Муромец раскрутил свою знаменитую палицу, проломившую не одну сотню вражеских черепов. Мастер Лю покачал головой.

– Вы не сможете победить, – предупредил он богатыря. – Ибо тот, кто использует силу, должен быть готов встретиться с еще большей силой.

– Ты считаешь себя более могучим, чем я? – спросил Муромец.

– Нет, но вы можете использовать только свою силу, – сказал мастер Лю. – А я могу использовать вашу.

– Не понял. – Муромец взмахнул палицей.

Лю увернулся от удара, двумя пальцами коснувшись бицепса Муромца, и богатырь кубарем полетел на землю.

– Инерция, – объяснил мастер Лю.

Муромец встал.

– Китайские земли славятся своими мастерами драться без оружия, – сказал он. – Но супротив настоящего русского богатыря вам все равно не выстоять.

Нашел время для патриотических речей, подумал Бозел. Он уже против двоих выстоял и тебя разок приложил. И вообще, кто бы из вас ни был круче, потом все равно придут монголы. Они и китайцам вломят, и на русской земле лет на триста погостить останутся.

– Я думал, в ближнем бою Муромцу нет равных, – заметил Гавейн. – Уж если он Ланса чуть не вырубил…

– Я просто отвлекся, – сказал Ланселот, бросая на подчиненного гневный взгляд.

– Я так и подумал, шеф, – сказал Гавейн.

Муромец отбросил в сторону булаву и через голову стянул рубашку, обнажив торс, при виде которого Мистер Вселенная умер бы на месте от зависти.

– На кулаках решил попробовать, – констатировал Гавейн.

– Я не хотел бы с вами драться, – сказал Лю. – Ведь если вы тоже потеряете сознание, кто покажет мне дракона?

– Они. – Муромец указал на английских рыцарей. – Если я проиграю, сдайте ему дракона. Я разрешаю.

Муромец не предполагал, что он может проиграть…

– Договорились, – сказал Ланселот.

– Вы сильный человек, – сказал Лю Муромцу. – Но сила без вектора превращается в слабость. А человек, лишенный точки опоры, подобен осеннему листку, подхваченному ветром.

– Тоже Ван-Дао? – уточнил Муромец.

– Нет, это я сам придумал.

Муромец бросился в атаку. Кулачный удар, способный пробить крепостную стену и уже на излете убить быка, не достиг цели, а мастер Лю легко бросил богатыря через бедро, доказав свою теорию относительно осенних листьев. Там, где богатырь встретился с землей, осталась неслабых размеров вмятина.

Одного у Муромца нельзя было отнять. Упав, он каждый раз поднимался на ноги, и казалось, что нет такого удара, после которого богатырь не сможет встать.

И тут судьба решила сыграть с Бозелом злую шутку.

– Рано или поздно морфогенетическое поле должно было взять свое, – объяснил Горлогориус Мэнни. – Но ввиду того, что масса Бозела куда больше суммарной массы рыцарей и их скакунов, он вернулся в свое изначальное состояние с некоторым опозданием.

– Я так и подумал, когда увидел, что рыцари снова носят доспехи, а их лошади щиплют травку, – сказал Мэнни.

– Пока изменения, которые вносит в наш мир Большой Бо, имеют обратимый характер, – сказал Горлогориус. – Даже небесная твердь заняла подобающее ей положение, и нам удалось избежать больших жертв. Но…

– Мне очень интересна твоя оценка текущей ситуации, но ты не считаешь, что нам следует вмешаться? – спросил Мэнни. – Похоже, дракона вот-вот прикончат.

– Мы сделали все, что могли, а именно – направили туда богатырей, – сказал Горлогориус. – Я с удовольствием посмотрю, чем кончится дело, но вмешиваться не собираюсь. Конечно, мы Бозелу немного задолжали, но не столько.

– Йи-ха! – закричал Бозел, расправляя крылья и выпуская через ноздри струю дыма. – Теперь вы у меня попляшете!

Рыцари на всякий случай прикрылись огнеупорными щитами, а Гавейн с Тристаном оттащили в сторону поверженных Алешу Поповича и Добрыню Никитича.

– Значит, дракон все время был здесь, – констатировал мастер Лю. – Как же я сразу не догадался? Ведь крокодилы являются их ближайшими родственниками и нет ничего удивительного, что дракон принял такую форму.

– Твоими ближайшими родственниками являются гамадрилы! – заявил Бозел. – Пригнись, Илюша, сейчас я его поджарю! Кто-нибудь захватил кисло-сладкий соус?

– Ставлю десятку на дракона, – сказал Мэнни.

– Принимаю. Самая легкая десятка, которую мне когда-либо удавалось содрать с коллеги.

Что можно сказать про человека, который идет на Дракона с голыми руками? Либо он невыразимо туп, либо чертовски хорошо знает, что делает.

Тупым мастер Лю не был.

Струя пламени трижды била в то место, которое он занимал всего тысячной долей секунды ранее, но Лю каждый раз оказывался невредимым. И с каждым движением он подбирался к дракону все ближе и ближе.

Сначала Бозела это раздражало, потом начало тревожить. Мастер Лю не производил впечатления самоубийцы, и то, что у него не было никакого оружия, нагоняло на Бозела ужас.

Новый непонятный страх всегда хуже страха старого и привычного.

Поэтому Бозел решил свалить. Теперь он мог это сделать, ведь тело крокодила больше не ограничивало его движений.

Для того чтобы поднять в воздух чудовищную массу дракона, его крыльям требуется некоторое время. Бозел начал предполетную подготовку, одновременно поливая окрестности огнем из своей глотки, но мастер Лю неуклонно приближался к его пока еще приземленной туше.

Опытные охотники за драконьими головами знают, что ахиллесовой пятой этих огнедышащих рептилий является грудина. Снаружи тело дракона защищено естественной броней. Если вы сумели пробить эту броню, ваше оружие упирается в одну из многочисленных костей скелета с внешней его стороны. Если ваше оружие преодолело и это препятствие, его встречает второй слой скелета, наиболее прочный, пробить который невозможно даже с помощью тарана. В каком-то смысле драконы похожи на репчатый лук – у них много защитных оболочек. Но на груди дракона есть место, прикрытое относительно непрочной хрящевой пластиной. Если сесть на лошадь, хорошенько ее разогнать и направить свое копье именно в эту пластину, существует большая вероятность поразить одно из трех сердец дракона, что если и не приведет к немедленной смерти животного, то здоровья ему точно не прибавит.

После того как вы воткнули в дракона первое копье, он значительно слабеет, теряет способность к полету и пламяизвержению, и вы можете повторять свои попытки дальше. Если вам повезет, рано или поздно вы дракона прикончите. Конечно, если в процессе он вас не зажарит.

И когда речь идет не о свершении эпических подвигов, а о чисто функциональной ликвидации чудовища, рыцари предпочитают нападать на драконов группами от трех до шести человек. Ланселот и его коллеги собирались применить именно этот способ, и теперь им было любопытно, какую стратегию изберет мастер Лю.

Поднимаемый драконьими крыльями ветер уже пригибал к земле чахлую растительность, когда мастеру Лю удалось подобраться к правой лапе Бозела. Дракону пришлось закончить свои пламенные атаки, ибо он не хотел поджарить самому себе пятки. Тем более он уже почти был готов к взлету и…

– Ай! У-у-у! – взвыл Бозел, когда мастер Лю ударил его ребром ладони по среднему когтю.

– А я думал, это просто роговой нарост и в нем нет нервных окончаний, – заметил Мэнни. – Но ведь дракону действительно больно…

– Рука воина тверже стали, – невпопад ответил Горлогориус, не отрывая глаз от хрустального шара. – Ты уже приготовил мои деньги?

Рыцари драконов недолюбливают, и нет ничего удивительного в том, что симпатии присутствующих оказались на стороне мастера Лю. Особенности человеческой природы таковы, что мы предпочитаем болеть за слабых. [132]

От боли, а особенно от неожиданности Бозел оторопел и впал в ступор, продолжая размахивать крыльями чисто по инерции. И еще неизвестно, чем бы закончилось это дело, если бы в него не вмешался Илья Муромец. Он прыгнул на мастера сзади и повалил на землю. Лю мгновенно вывернулся из медвежьих объятий богатыря, сильно ударив его по печени, но этого мгновения хватило, чтобы Бозел оторвался от земли.

Оказавшись в родной стихии, дракон пришел в себя и тремя взмахами крыльев поднял свое тело на безопасную высоту. При всех прочих достоинствах летать мастер Лю явно не умел, а прыгнуть на высоту двадцати метров без шеста не смог бы даже объевшийся допинга Сергей Бубка. [133]

– Нечестно, – сказал Горлогориус. – Моему бойцу помешали. Гони бабки, Мэнни.

– Мне казалось, что твой боец – Муромец и ты должен быть рад спасению дракона в последний момент, – сказал Мэнни.

– В рамках общей концепции я рад, – сказал Горлогориус. – Но если говорить о нашем с тобой споре, то я в бешенстве. Черт побери, это просто неспортивно.

– Кто бы говорил. Можно подумать, ты всегда предоставляешь своим противникам равные возможности.

– Ни у кого не может быть равных со мной возможностей, потому что я самый крутой, – скромно сказал Горлогориус. – Вернемся к фактам. Мастер Лю победил. Где моя десятка?

– Если придерживаться фактов, то оба бойца живы, а значит, бой не закончен, – сказал Мэнни. – Вот когда один из них умрет, мы и посмотрим, кто кому должен.

– Не думал, что ты такой жмот, – сказал Горлогориус.

ГЛАВА 2

Это невозможно.

Том Круз

Гарри не привык входить в свою лабораторию, как нашкодивший ученик в кабинет директора, но вышло именно так, ибо ныне на этой территории колб и реторт безраздельно властвовал Горлогориус, а в его присутствии Гарри всегда чувствовал себя нашкодившим школьником. Даже если ничего криминального за ним не числилось.

Впрочем, колбы и реторты куда-то подевались, а пробирки, спиртовки и дорогущий перегонный куб составили им компанию. Вместо этого на столах были разложены пыльные манускрипты и древние гримуары с длинными невразумительными названиями, заканчивающимися на «он», а в помещении устойчиво пахло дорогим коньяком. Горлогориус восседал в кожаном кресле, которое он то ли принес с собой, то ли наколдовал на месте. Гарри такая мебель была не по карману. Для гостей Горлогориус приготовил два пластиковых стула, которые орки-шабашники наверняка сперли в каком-нибудь летнем кафе.

– Я вижу, вы чувствуете себя как дома, – заметил Гарри.

– Твой дом – это мой дом, – сказал Горлогориус. – Но не наоборот. Итак, вы добыли очередной ключ и пришла пора отправить вас на последнее задание.

– Хоть бы отдохнуть дали, – пробурчал Гарри. Ему очень не понравилось слово «последнее».

– Отдыхают обычно после какой-то работы, – сказал Горлогориус. – А вы не очень-то и напрягались.

– Не сомневаюсь, что вы мечтали получить Молот, заляпанный нашей кровью, – сказал Гарри. – Мне самому жаль, что на этот раз нам не пришлось драться. Мы ведь так мало дрались, правда? С зомби, с демонами, с сектантами, с разбойниками, с агентами Матрицы, потом снова с демонами, с орками, с королями-чародеями… Как жаль, что нам не пришлось подраться с гномами! Так у нас был бы полный комплект охотничьих трофеев…

– Все мы в последнее время немного на взводе, поэтому я пропущу твои слова мимо ушей, – сказал Горлогориус. – Но это не значит, что ты сможешь их повторить. Во всяком случае без последствий.

– Давайте проявим хоть немного профессионализма и обойдемся без дешевых подначек, – предложил стрелок. – Что там по поводу седьмого ключа?

– Как выяснилось, без тебя добыть седьмой ключ будет невозможно, – сказал Горлогориус Джеку. – Ибо седьмой ключ является левым револьвером Святого Роланда. Точнее, левый револьвер Святого Роланда является седьмым ключом, и у тебя есть возможность вернуться туда, куда ты так жаждал попасть. Возрадуйся же, стрелок.

Несмотря на предложение Горлогориуса, Джек Смит-Вессон не спешил радоваться.

– Мы так не договаривались, – сказал он.

– Мы и не могли об этом договариваться, ибо я совсем недавно узнал о природе седьмого ключа, – сказал Горлогориус. – Тем не менее…

– Револьверы Святого Роланда не должны покидать обители, – сказал Джек. – Таковы правила.

– Есть правило, запрещающее возвращаться в обитель, но тем не менее ты долго искал дорогу назад, – напомнил Горлогориус.

– Есть правила, которые я готов нарушить, и есть правила, которые я нарушить не готов.

– Я полагал, стрелки обладают большей моральной гибкостью, – заметил Горлогориус. – Особенно если речь идет о спасении вселенной.

– У каждого из нас есть что-то святое, – сказал Джек. – Что-то неприкасаемое. Неужели вы меня не понимаете?

Горлогориус вытащил из кармана висевший на длинной серебряной цепочке Камень Правосудия, [134]Святой Грааль [135]и Кольцо Всевластья, [136]немного ими пожонглировал и снова спрятал в карман, наглядно продемонстрировав, что лично для него ничего святого нет. Он жонглировал быстро и умело. Гарри не успел понять, это оригиналы или искусная имитация. Наверное, все-таки имитация, подумал он. Где бы Горлогориус достал оригиналы?

– Мне нравятся правила, – сказал Горлогориус. – Я даже иногда сам их устанавливаю, но рано или поздно наступает такой момент, когда ты должен послать все правила к черту. Или тебе наплевать на вселенную?

– Не наплевать, – сказал Джек.

– Я понимаю, о чем ты сейчас думаешь, – продолжал Горлогориус. – Ты думаешь, было бы неплохо, если бы на твоем месте оказался кто-нибудь другой, кто-то из твоей братии, не испытывающий пиетета по отношению к вашей общей святыне. Возможно, такой человек есть, возможно, я даже знаю его и могу отправить туда вместо тебя. Но где гарантии, что в самый ответственный момент он не даст слабину? Где гарантии, что он сможет совершить поступок, на который не способен ты сам? Теоретически для выполнения грязной работы всегда есть запасные варианты, но в реальной жизни ты должен делать эту работу сам, независимо от твоего желания, настроения и моральных принципов. Ты готов доверить судьбу вселенной парню, которого ты даже не знаешь? Готов пойти «олл ин», даже не увидев свою «руку», в слабой надежде, что тебе повезет на «ривере»? [137]Все в нашем мире происходит не случайно, [138]и когда поисковое заклинание Гарри выдернуло тебя из пустыни, именно на тебя указал перст судьбы.

– Может быть, он указал на Джавдета? – спросил стрелок. – Ведь в той пустыне я был не один и мы оба прошли через дверь в песке.

– Не пори чушь, – фыркнул Горлогориус. – При чем тут Джавдет? Он всего лишь проходной персонаж, в то время как ты являешься одной из центральных фигур. Не надо забивать мне голову каким-то Джавдетом, когда решаются судьбы мира.

– Допустим, я согласен со всем, что вы тут наговорили, – сказал Джек. – Но как мы попадем в обитель Святого Роланда?

– Не стану врать, это будет нелегко, – сказал Горлогориус. – Вам известно место под названием Караганда?

– Нет, – сказал не любящий путешествовать Гарри.

– Нет, – сказал повидавший мир Джек.

– Я тоже о нем раньше не слышал, – признался Горлогориус. – Но именно туда вам и предстоит отправиться. В Караганде можно найти все что угодно. Даже проход в затерянную обитель стрелков.

– А как мы попадем в Караганду? – спросил Гарри.

– Ногами, – отрезал Горлогориус. – Примерное направление я вам покажу, а дальше потопаете сами, как обычно.

– Полагаю, в самой Караганде нам надо будет проявить творческий подход к дальнейшим поискам пути в обитель? – уточнил Гарри.

– Именно так вам и следует поступить, – сказал Горлогориус.

– Я не понимаю, – сказал Гарри. – Дверь, держащая Большого Бо в заточении, вот-вот рухнет сама по себе. Заклинание, которое может остановить Большого Бо, вы уже разработали…

– И что тебе непонятно?

– Зачем нам этот огород городить? Зачем опять топать неизвестно куда и делать там невесть что? Почему просто не посадить пару магов у этой чертовой двери, чтобы они могли оказать Большому Бо достойный прием?

– Во-первых, я уже объяснял тебе, что ни одно живое существо не может долго находиться возле этой двери, – сказал Горлогориус. – А во-вторых… Я был с тобой не до конца откровенен.

– Как это ново, – вздохнул Гарри. – А в чем проблема? Заклинание не срастается?

– Мы разработали заклинание. – Горлогориус сделал упор на слове «разработали». – То есть подготовили его теоретическую модель. Но для того чтобы воплотить заклинание на практике, нам не хватает одного весьма специфического ингредиента.

– Сейчас я догадаюсь, – мрачно сказал Гарри. – Недостающий ингредиент – это и есть седьмой ключ, так?

– Всегда был смышлен, – похвалил молодого волшебника Горлогориус. – Поэтому я к тебе и обратился. Каждый из ключей был создан лично Филом и обладает немалой силой, а также имеет некоторую власть над самим Большим Бо, и без них наше заклинание будет несовершенно. И не сможет оказать должного воздействия.

– То есть эти артефакты являются предметами двойного назначения? – уточнил Гарри.

– Верно, – сказал Горлогориус. – Теперь вы оба понимаете, какая ответственность лежит на ваших плечах?

– Черт побери, – сказал Гарри. – Ну почему у нас всегда все так сложно? Почему ситуация должна постоянно висеть на волоске и спасти вселенную можно только в самый последний момент?

– Ты задал риторический вопрос или тебе на самом деле хочется знать ответ? – уточнил Горлогориус.

– Неужели он у вас есть?

– Конечно, есть, – сказал Горлогориус. – И я дам тебе самые подробные объяснения. После того как вы выполните задание. Если тебе еще будет интересно. Вполне возможно, что к этому времени ты и сам обо всем догадаешься.

– Сомневаюсь, – сказал Гарри.

– Это хорошо, – сказал Горлогориус. – Значит, для тебя еще не все потеряно, ибо сомнения есть признак работы интеллекта. Только глупцы всегда и во всем абсолютно уверены.

– Я абсолютно уверен, что Горлогориус готовит для нас очередную подставу, – заявил Негоро.

– Ты его боишься, поэтому несправедлив, – возразил Реджи. – Друиды не доставили нам никаких проблем.

– На это он точно не рассчитывал, – сказал Негоро. – Никто не мог ожидать, что друиды окажутся настолько разумными парнями. Моя память хранит много информации о Горлогориусе, и можешь мне поверить, ничего хорошего я о нем припомнить не могу.

– Если разобраться, то это не твоя память, – сказал Реджи. – Как ты можешь ей доверять?

– Если я не могу доверять памяти моего создателя, чему же я вообще могу доверять?

А ведь это действительно интересный вопрос, подумал Негоро. Доверие – это всегда сложно.

Негориус мне доверял, и это подвело его под монастырь. Стоит ли мне верить тому, что он вложил в мою голову? А если нет, то как мне вообще жить дальше?

– Собственным умом, – сказал Реджи, и Негоро понял, что последнюю фразу он произнес вслух.

Они вернулись полтора часа назад. Стоило им дотронуться до рукояти Серебряного Серпа, как магический портал скрыл от них бородатые лица друидов и перенес сюда, где бы это «здесь» ни находилось.

Комната размерами три на три метра. В ней не было окна, а единственная дверь оказалась запертой снаружи. Мебель отсутствовала, и помещение можно было бы назвать камерой, если бы его стены не оказались выкрашенным веселенькой розовой краской, от которой Негоро уже тошнило. За полтора часа к ним никто не пришел, громкие вопли Негоро и стук ногами в дверь не возымели никакого эффекта, а Реджи отказался пустить в ход динамит. Оставалось только сидеть и ждать.

– Кажется, у меня развивается клаустрофобия, – пожаловался Негоро. – Какого черта за нами никто не приходит?

– Наверное, он занят в другом месте, – сказал Реджи.

– Кто?

– Горлогориус.

– А если это не он притащил нас сюда?

– Минуту назад ты сам уверял меня, что это был Горлогориус, – сказал Реджи. – И это вполне логично. Нас доставили сюда магическим порталом, а Горлогориус – маг. Кроме того, он единственный, кому понадобился этот чертов серп.

– А может быть, не единственный, – возразил Негоро. – Может быть, существует группа заговорщиков, стремящихся положить конец существованию вселенной, и эта группа организовала наше похищение.

– Еще одна группа? – удивился Реджи. – Я думал, последнюю шайку подобной направленности возглавлял ты. Сколько же в нашей вселенной потенциальных самоубийц?

– Почему ты всегда такой спокойный? – возмутился Негоро. – Разве настоящий стрелок не должен ждать худшего?

– Не должен, – сказал Реджи. – Настоящий стрелок должен быть готов к худшему, и я к нему готов. Но я, как человек разумный, способен объективно оценить данную ситуацию и могу тебя заверить, что прямо сейчас опасность нам не угрожает.

– А что будет, если ты ошибаешься?

– Я признаю, что был неправ.

– Неужели ты не знаешь никакого способа выбраться отсюда? – спросил Негоро.

– Пара способов мне известна, – сказал Реджи. – Но я предпочитаю немного подождать, ибо истина открывается лишь терпеливым.

– Ты прямо буддист какой-то, – восхитился Негоро.

– Но он совершенно прав, – сказал появившийся на пороге Горлогориус. Волшебник вошел так тихо, что создавалось впечатление, будто он не стал пользоваться дверью, а возник из воздуха. [139]– Хозяин этой башни вряд ли обрадуется, если вы примените динамит. Я только одного понять не могу – что же Гарри собирался в этой комнате разместить? Прачечную?

– Вот ваш серп, – сказал Негоро. – Я могу идти?

– Конечно, сказал Горлогориус. – И сейчас я тебе скажу куда.

Негоро напрягся.

– Куда? – робко спросил он. Когда Негоро спрашивал позволения идти, он имел в виду, что просто хочет убраться отсюда подальше, а вовсе не жаждал отправиться в каком-то конкретном направлении.

– Ты помнишь дракона, который не без твоей помощи уложил старого Негориуса?

– Помню, – обреченно сказал Негоро. – Теперь вы хотите, чтобы я отомстил за своего создателя? Но почему? Дракон ведь играл в вашей команде. Он слишком много знает, да?

– Не торопись с выводами, – сказал Горлогориус. – Я вовсе не хочу, чтобы ты убивал дракона.

– И то ладно, – пробормотал Негоро.

– Наоборот, я хочу, чтобы ты его защищал.

– Что? – возопил Негоро. – Да с моей стороны это будет чистое самоубийство! Ни один нормальный человек не встанет между драконом и его потенциальным убийцей, не подписав тем самым своего смертного приговора. Тем более что и сам дракон имеет на меня зуб. Я знаю, что вы задумали. Вы просто хотите от меня избавиться, а руки пачкать не хотите. Знаете, как это называется? Дискриминация по белковому признаку, вот как.

– В твоем организме нет ни капли белка, – сказал Горлогориус.

– Вот именно, – сказал Негоро. – Поэтому вы меня за человека не считаете.

– Лично я считаю тебя ошибкой своего заклятого коллеги, – сказал Горлогориус. – Предателем, который стал причиной гибели своего создателя. Сумасшедшим, который собирался уничтожить весь мир и отказался от этой затеи не по своей воле. Меня так и подмывает испачкать об тебя руки…

– Дракон так дракон, – сказал Негоро. – Защищать так защищать.

– …но никто никогда не обвинял меня в том, что я не даю своим врагам последнего шанса, – сказал Горлогориус, не обращая внимания на слова Негоро. Могущественный волшебник заранее приготовил речь и не собирался менять в ней ни буквы, даже если объект убеждения испуган до дрожи и со всем согласен. – У тебя на выбор есть три модели поведения. Ты можешь отказаться от моего предложения и умереть прямо сейчас.

– Я согласен! – в отчаянии возопил Негоро. – Я не отказываюсь!

– Ты можешь согласиться со мной, но только для вида, – сказал Горлогориус. – А потом попытаться улизнуть и спрятаться от меня в самой глубокой дыре, в какую ты только сможешь заползти. От моей мести это тебя не спасет, но ты проживешь чуть подольше. Правда, каждый миг твоего существования будет отравлен страхом перед неотвратимым возмездием в моем лице. И есть третий вариант. Ты можешь согласиться с моим предложением и попытаться защитить дракона. Если в процессе ты погибнешь, то умрешь честным че… дублем, а не беглым преступником. Если же ты выживешь, то заслужишь мою признательность и я забуду про все накопившиеся претензии к твоей персоне.

– Где я могу найти дракона? – спросил Негоро.

– Тут. – Горлогориус щелкнул пальцами, и несчастный дубль исчез во вспышке ослепительного света. – Как думаешь, стрелок, я не слишком суров с этим парнем?

– Есть немного, – признал Реджи.

– Если он выживет, ему это пойдет на пользу, – сказал Горлогориус. – Теперь, когда мы остались вдвоем, я хотел бы прояснить одну деталь. Но сначала…

Он трижды моргнул, и в комнате появились два удобных кожаных кресла, небольшой стол с множеством разноцветных бутылок и два бокала.

Реджи налил себе виски и с удовольствием уселся в кресло. Небольшая доза комфорта еще никому не повредила.

– В нашу историю замешано много людей, – сказал Горлогориус. – И я знаю все о мотивах, которые побуждают их действовать. Твой коллега пытается обрести смысл жизни, Гарри делает все, что я ему скажу, потому что я его начальник, Негоро просто боится меня до смерти, Питер был слишком слаб, чтобы бороться с Негоро и его орками, Негориус… У него тоже были свои мотивы. Но что заставляет действовать тебя? Каковы истинные причины твоего поведения?

– Не знаю, – сказал Реджи. – Я просто плыву по течению. Хватаюсь за то, что подворачивается под руку. Негориус нашел меня и предложил работу, за которую обещал хорошо заплатить. Потом он умер, но его дубль продолжал выдавать мне зарплату. Потом появились вы…

– Тот, кто плывет по течению, должен быть готов и к тому, что рано или поздно течение вынесет его к водопаду, – сказал Горлогориус. – Тебя интересует только золото, стрелок? Зачем тебе столько? Ты собираешься построить дворец? Купить себе какую-нибудь страну или футбольный клуб? Обзавестись большой семьей?

– Я не знаю, – повторил Реджи. – Меня научили ходить по дорогам и продавать свой револьвер. Это было очень давно. Если мне и объяснили, зачем это нужно, я уже позабыл. С тех пор я просто хожу по дорогам. Я больше ничего не умею, и я не могу остановиться. Жизнь стрелка в вечном странствии.

– А что будет, если ты все-таки остановишься? – спросил Горлогориус. – Произойдет что-то ужасное? С тобой или с кем-либо еще?

– Я не знаю, – еще раз сказал Реджи. – Иногда мне кажется, что я физически не могу остановиться.

Зомбирование на ментальном уровне, предположил Горлогориус. Хотелось бы мне знать, как наставникам ордена Святого Роланда удалось вбить в головы детей формулы, не выветривающиеся в течение многих веков. И зачем?

– К чему эти вопросы? – поинтересовался Реджи.

– Я хочу понять, сможешь ли ты пойти до конца, – сказал Горлогориус. – Потому что дорога тебе предстоит очень трудная.

– Смогу, – уверенно сказал Реджи. – Я никогда не останавливаюсь на полпути и всегда плачу свои долги.

– Это мне нравится, – сказал Горлогориус. – Я слышу слова настоящего профессионала.

– Кстати о профессионалах, – сказал Реджи. – Задание выполнено, Серп в вашем распоряжении. Где мое золото?

– Заберешь его перед тем, как отправиться на поиски последнего ключа.

– Куда идти? – спросил Реджи.

– Он принял это легко, – покачал головой Мэнни. – Слишком легко. Джеку пришлось читать лекцию, а этот только дорогу спросил и тут же помчался.

– Реджинальд другой, – задумчиво сказал Горлогориус.

– Ага. У него нет принципов.

– У него есть принципы, – сказал Горлогориус. – Просто это другие принципы.

– А зачем ты отправил двух стрелков на одно и то же задание? Решил перестраховаться?

– Может быть, – сказал Горлогориус.

С тех пор как сэр Реджинальд Ремингтон, эсквайр, отправился в путь за последним артефактом, а это произошло больше двух часов назад, обычно собранный и уверенный в себе Горлогориус был рассеян и излишне задумчив. Возможно, на него произвела впечатление неприятная сцена, имевшая место сразу после того, как он вручил Реджи заработанное стрелком золото.

Фил выполз из гостевой спальни в поисках очередной порции алкоголя и наткнулся на стрелка и волшебника, обсуждающих детали задания уже в вестибюле. Вопреки ожиданиям Горлогориуса, Фил не стал нести привычную околесицу, а вместо этого одарил стрелка долгим грустным взглядом. «Реджинальд Ремингтон вернулся от друидов, – пробормотал он, прежде чем брести вверх по лестнице. – Сожалею, но думаю, что до конца этой истории ты не доживешь».

Стрелок его не услышал, а если и услышал, то не подал вида. Но Горлогориус надеялся, что слова создателя прошли мимо ушей Реджи. Нельзя, чтобы человек отправлялся на опасное задание с подобным напутствием.

Горлогориус опасался спрашивать, что именно Фил имел в виду. Осведомленность творца о последних событиях, а также о событиях, которые еще не произошли, внушала могущественному магу большие сомнения. От слов Фила попахивало фатализмом, а Горлогориус твердо верил, что вершит свою судьбу сам. И не только свою.

– Как бы не вышло хуже, – сказал Мэнни. – Когда двое стрелков охотятся за одним и тем же, они запросто могут начать стрелять друг в друга.

– Не думаю, – сказал Горлогориус. – По-моему, Джек вообще не готов стрелять в своих.

– Зато для Реджинальда не существует такого понятия, как «свои», – сказал Мэнни.

– Они разумные люди, оба работают на меня, – сказал Горлогориус. – Я не вижу причин для перестрелки.

– А ты не думаешь, что ситуация может выйти из-под контроля?

– Не рви мне душу, старина, – сказал Горлогориус, и тут Мэнни стало по-настоящему страшно. – У меня даже нет уверенности, что я эту ситуацию сейчас контролирую. Или что ее контролирую именно я.

– Как это? – обалдел Мэнни. – Если не ты, то кто? Как такое вообще может быть?

– Тебе будет дико это слышать, но я не знаю, – признался Горлогориус. – Иногда у меня такое впечатление, будто я играю в шахматы. Только не знаю, с кем, и не знаю, какого цвета мои фигуры.

– Как же ты тогда вообще можешь играть?

– На ощупь, – отрезал Горлогориус. – Ты обратил внимание, что с самого начала этой истории я так никого и не убил? Хотя у меня была бездна возможностей.

– А орки?

– Хорошо, почти никого. А знаешь почему?

– Я полагал, что с возрастом ты стал сдержаннее.

– Черта с два, – сказал Горлогориус. – Я боюсь убивать. Я боюсь убить кого-нибудь не того, понимаешь?

– Не понимаю, – честно сказал Мэнни.

– Я до конца не уверен, кто какую роль играет в общем раскладе сил, – сказал Горлогориус. – И боюсь по незнанию удалить ключевую фигуру. Мне все время кажется, будто я кого-то недооценил. Того же Негоро, например.

– А что с Негоро?

– Дубль сумел подсидеть своего создателя, – сказал Горлогориус. – Каким образом копия могла получиться лучше оригинала? Разве человек способен создать кого-то, кто был бы умнее его самого?

– Если Негоро до сих пор жив, это еще не значит, что он умнее, – сказал Мэнни. – Может быть, ему просто повезло.

– Удача благоволит подготовленным людям, – сказал Горлогориус. – Я не верю в слепое везение.

– Это все равно ничего не значит, – сказал Мэнни. – В какой-то момент Негоро оказался хитрее Негориуса, занятого другими мыслями. Это еще не делает дубля гением, черт побери.

– Хан орков до сих пор жив, – невпопад ответил Горлогориус. – Я за ним утром наблюдал. Хрюкает в лесу, как заправский кабан. Симпатичную хрюшку себе нашел, наверное, у него скоро поросята будут.

– И что?

– Может, ему так лучше, – сказал Горлогориус. – Может, в лесу он нашел свое счастье. Но почему он до сих пор жив?

– Возможно, потому что хан орков, хотя и выглядит, как кабан, на самом деле гораздо умнее среднестатистической свиньи, – сказал Мэнни.

– Это я и имел в виду, – сказал Горлогориус. – Охотники считают его свиньей и потому его недооценивают. Может быть, я тоже недооцениваю какую-то свинью… То есть кого-то, кто на самом деле сложнее, чем выглядит… В общем, ты понимаешь.

– Я понимаю только то, что у тебя мандраж, – сказал Мэнни, – вызванный переходом операции к решающей стадии. Такое иногда случается. Даже с тобой.

– Раньше со мной такого не случалось.

– Я удивлен, но не более того, – солгал встревоженный до глубины души Мэнни. У волшебника калибра Горлогориуса не бывает ни на чем не основанного мандража. Если ему кажется, что с ситуацией неладно, скорее всего, с ней действительно что-то не так, и у Мэнни появился серьезный повод для беспокойства. – По-моему, тебе просто надо расслабиться.

– А по-моему, расслабляться мне ни в коем случае не следует, – сказал Горлогориус. – Время еще не пришло. Партия не закончена… Кстати о партии. Я уже упоминал об игре в шахматы?

– Минуту назад.

– У меня такое чувство, будто я играю со старым знакомым, – сказал Горлогориус. – Или с человеком, который меня хорошо знает. Который ориентируется в этой ситуации не хуже, а иногда и лучше меня. Он знает некоторые мои ходы наперед… Словно он шпионит за мной.

– Это бред, – сказал Мэнни. – Ты – Горлогориус, кто может за тобой шпионить? И я все время рядом, я бы заметил…

– Ты все время рядом, это верно, – сказал Горлогориус. – Но если кто-то переиграл меня, он может переиграть и тебя. Или…

– Или что?

– Ничего, – сказал Горлогориус. – Просто «или». Такое глубокомысленное замечание, знаешь ли. Повисшее в воздухе многоточие. Знак, который поймет только человек, которому он предназначается.

– И кому же ты его предназначал? – спросил Мэнни.

– Понятия не имею, – сказал Горлогориус. – А еще мне не нравится наш создатель.

– Может быть, потомки назовут это святотатством, но мне он тоже не особенно симпатичен, – согласился Мэнни. – Раздолбай он, а не демиург.

– Не в этом дело, – сказал Горлогориус. – Мне наплевать на его личные качества. Он может быть алкоголиком, бабником, наркоманом, заядлым игроком, это его личные проблемы. Меня пугает другое.

– Что? – На самом деле Мэнни не хотел знать. Он плохо спал по ночам из-за своих собственных кошмаров и не желал добавлять к этой коллекции еще и кошмары Горлогориуса.

– Фил с трудом поверил, что создал нашу вселенную. Нам пришлось его убеждать, – сказал Горлогориус. – Но он знает нас по именам. Как он может нас знать?

– Он же творец…

– Ну и что? Он не знал о существовании нашей вселенной, забыл о ней сразу после акта творения, а это было чертовски давно. Много тысяч лет назад. Меня тогда еще не было, как и тебя. И Гарри не было, и стрелков… Из ныне живущих тогда вообще никого не было. Каким же образом он может нас знать? Откуда ему известны хотя бы наши имена?

– Может быть, он зрит суть вещей, – сказал Мэнни. – Я вижу простой способ решить эту проблему. Почему бы тебе не спросить у самого Фила?

– Я собираюсь это сделать, – сказал Горлогориус. – Только никак не соберусь. Страшно.

– Ты с ним недавно чуть не подрался, а теперь тебе страшно задать простой вопрос?

– Некоторые ответы убивают быстрее, чем заклинания или холодная сталь, – сказал Горлогориус. – Никогда не думал, что произнесу это вслух, но… Существуют вещи, которые я предпочел бы не знать, существуют темы, которых я не стал бы касаться, если бы у меня был выбор. Только угроза гибели вселенной заставила меня обратиться за помощью к творцу.

– Ты получил эту помощь, и теперь можешь отправить его обратно, – сказал Мэнни. – Если его присутствие так тебя напрягает, это было бы разумным ходом.

– Теперь я уже не могу, – сказал Горлогориус. – Как один наш общий знакомый, я тоже не умею останавливаться на полпути.

ГЛАВА 3

Снова в пути… Ненавижу дорожные приключения.

Одиссей

Гарри угрюмо молчал.

Они шли по дороге уже четвертый час, и за все это время молодой волшебник не проронил ни слова. Ему все надоело, и он хотел только одного – чтобы эта история поскорее закончилась. Хоть как-нибудь. В свете постоянных заданий Горлогориуса даже гибель вселенной казалась Гарри не таким уж мрачным исходом.

Раньше он жаловался на свою несчастную жизнь, на злодейку-судьбу, подкидывающую ему только неприятные сюрпризы, на своих магов-родителей, из-за которых ему и пришлось стать волшебником, на Горлогориуса, который постоянно требовал от Гарри невозможного, на ненастную погоду, на натертую неудобными башмаками мозоль на правой пятке, на что угодно еще, но теперь он молчал. Жаловаться было бессмысленно.

Судьбе несвойственно милосердие, и если уж она решила тебя приложить, так приложит обязательно. И чем больше ты будешь этому противиться, тем сильнее в итоге получишь по голове.

Джек удивлялся непривычному поведению молодого волшебника, но тоже ничего не говорил. В обществе Гарри тишина снисходила на стрелка очень редко, и он научился ценить подобные моменты.

Оба чувствовали, что финал уже не за горами, и оба страшились его приближения. Когда вы очень долго к чему-то идете и дорога подходит к концу, вы начинаете испытывать беспокойство. А вдруг в конце пути будет совсем не так, как вы себе представляли? Вдруг вас не удовлетворит достигнутый вами результат? Сложно представить, что вас может не удовлетворить спасение вашей собственной вселенной, но все же…

Гарри только сейчас осознал грандиозность событий, в которых принимает участие. Это не просто учебные задания вредного Горлогориуса. Он совершал поступки, от которых зависели судьбы мира, и совершенно неожиданно на молодого волшебника навалился чудовищный груз ответственности. Теперь неудача их миссии пугала его больше собственной смерти. Раньше он такого даже представить не мог.

– Хватит играть в молчанку, – не выдержал Джек. – Что тебя беспокоит?

– Не знаю, – сказал Гарри. – Мне кажется, меня беспокоит все.

– Меня тоже.

Они закурили.

– Никогда не слышал о Караганде, – сказал Гарри. – Не представляю, как мы будем искать путь в твой орден. Я даже понятия не имею, где мы находимся и куда мы сейчас идем.

– Горлогориус посоветовал идти по этой дороге, – сказал стрелок.

– Но в ту ли сторону мы движемся?

– Когда мы вышли из портала, мы были обращены лицом к западу, – сказал Джек. – Мы идем на запад. Если бы Горлогориусу требовалось, чтобы мы шли на восток, он бы попросил нас развернуться. Это логично.

– Как получилось, что путь в ваш орден лежит через Караганду, а ты никогда не слышал о таком месте?

– Вселенная довольно велика, – сказал Джек. – В ней найдется много мест, о существовании которых я не слышал.

– А что ты рассчитываешь найти, вернувшись в обитель? – спросил Гарри.

– Смысл.

– И это все, что тебе надо от жизни?

– Возможно.

– А если бы ты знал, что тебе не суждено вернуться? Как тогда?

– Не знаю. Это не имеет значения, ибо я возвращаюсь.

– Хорошо тебе, – позавидовал Гарри. – Ты хотя бы знаешь место, где можешь обрести то, что тебе нужно. А я до сих пор даже понятия не имею, что искать.

– Ты еще молод, – сказал Джек. – Рано или поздно ты поймешь, что тебе нужно искать. И где.

– В последнее время я часто задумываюсь, ту ли профессию я выбрал, – сказал Гарри. – Познакомившись с ремеслом волшебника поближе, я начал сомневаться, так ли я для него подхожу.

– А какая профессия тебя влечет?

– Профессия библиотекаря.

– Почему? – удивился Джек.

– Их крайне редко убивают. Я люблю покой. Я люблю тишину, комфорт, безопасность. Скуку.

– Но если ты проживешь скучную жизнь, о чем ты будешь рассказывать внукам?

– Один из плюсов скучной жизни заключается в том, что ты точно доживаешь до рождения внуков, – сказал Гарри. – В отличие от жизни нынешней.

– О чем ты говоришь? У тебя даже нет кандидатуры на роль бабушки.

– Это тут совершенно ни при чем, – твердо заявил Гарри.

– Как скажешь, – согласился Джек. – Однако и у скуки есть свои минусы.

– Например?

– Скучные дни похожи друг на друга. И они тянутся медленно, – сказал стрелок. – Так медленно, что в один прекрасный день ты хватаешься за голову, не понимая, куда подевалось столько лет.

– При всем моем уважении… что такие люди, как ты, могут понимать в скуке?

– Стрелки тоже скучают.

Гарри хмыкнул. Перед его внутренним взором возникла сцена: гора трупов, а над ней – стрелок со скучающим видом перезаряжает револьвер.

– Глупо смеяться над тем, чего не понимаешь, – сказал Джек.

– Я не смеялся, – сказал Гарри.

– Ты пытался замаскировать ухмылку под невразумительные звуки, которые ты часто издаешь совершенно без повода, – сказал Джек. – И не надо делать вид, что это не так. Мы с тобой давно путешествуем вместе, и я тебя изучил.

– А ты как был для меня загадкой, так ею и остался.

– Иметь глаза – это еще не все, – сказал Джек, цитируя одного из своих учителей. – Нужно научиться смотреть.

– И что ты видишь сейчас?

– Синего носорога.

– Чего? – Гарри принялся вертеть шеей в поисках экзотического животного.

– Это название трактира, – пояснил Джек. – Я прочитал вывеску.

– Странное название. Откуда в здешних местах носороги?

– Мигрировали. Зайдем?

– Я бы не отказался от горячего ужина, – сказал Гарри. – Только я никакого трактира не вижу.

– Минуты через три увидишь, – пообещал Джек.

Стрелок ошибся, недооценив зрение молодого волшебника. Гарри удалось рассмотреть приземистое серое здание трактира через две минуты и сорок шесть секунд.

Народу в обеденном зале оказалось немного, всего несколько человек, и Джек с Гарри разместились за столиком неподалеку от барной стойки. Услужливый хозяин трактира, он же по совместительству официант и повар, принес им холодного пива и принял заказ.

Тем временем внимание Гарри привлекла молчаливая компания, сидевшая в темном углу. Их было четверо, и хотя молодой волшебник видел их всех в первый раз, в их облике присутствовало что-то до боли знакомое. Все носили черные шляпы, а на полу рядом с их стульями стояли четыре небольших черных саквояжа.

– Ёж твою клеш! – воскликнул Гарри, позабыв про пиво, которое он отхлебнул из кружки, но еще не успел проглотить. – Джек, посмотри туда…

– Я уже видел, – сказал Джек. – Веди себя тише, если можешь. Ты чуть не утопил нас обоих в своем пиве.

– Но они же…

– Стрелки, я знаю, – сказал Джек.

– Я никогда не видел столько стрелков сразу, – сказал Гарри. – Я думал, вы не любите сбиваться в стаи.

– Не любим, – подтвердил Джек.

– Тебе не надо подойти к ним и как-то поприветствовать? – спросил Гарри.

– Не думаю, – сказал Джек. – Может быть, позже.

– За все время наших странствий мы еще ни разу не встречали твоих коллег, – сказал Гарри. – А теперь, когда мы ищем орден Святого Роланда, нам попалось сразу четверо. Это не может быть простым совпадением. Я вижу знак…

– Я тоже вижу знак, – сказал Джек. – Но, если ты не замолчишь и не начнешь вести себя более осмотрительно, этот знак будет последним, который ты видел в своей жизни. Потому что до конца ужина ты не доживешь.

– Ой, – сказал Гарри.

Через пять минут после того как им принесли заказ, один из сидевших в углу стрелков подошел к их столику и угрожающе завис над Джеком.

– Да не будет твой револьвер знать осечки, – сказал стрелок, но, судя по тону, которым он произнес слова официального приветствия, осечка в револьвере Джека Смит-Вессона его бы только порадовала.

– Как и твой, – сказал Джек. – Я – Джек Смит-Вессон, служитель ордена Свя…

– Опустим формальности. Я – Джереми Винчестер.

– Понятно, – сказал Джек и запустил ложку в мясное рагу.

Он явно не торопился продолжить разговор и сохранял спокойствие. Зато Гарри сидел как на иголках.

Джереми Винчестер подвинул стул, взятый у соседнего столика, и без приглашения уселся напротив Джека.

Пятеро стрелков в одном трактире, подумал Гарри. Это же мировой рекорд! И я буду очень удивлен, если дело обойдется без стрельбы.

– Я видел сон, – заявил Джереми. Гарри удивился. Он ожидал, что речь пойдет о чем угодно, но только не о сновидениях Винчестера. – По сути, все стрелки видели один и тот же сон. Ты знаешь, что бывает, когда такое случается.

– Сон сбывается, – сказал Джек.

– Верно, – сказал Винчестер.

– Мне ничего не снилось. – Джек взял со стола еще один кусок хлеба.

– Так и должно быть, потому что сон касался лично тебя, – сказал Джереми. – Ты нашел дорогу в орден Святого Роланда?

– «Нашел» – не то слово. Я все еще в поиске.

– Как и многие из нас, – сказал Джереми. – Но посетивший нас сон свидетельствует, что ты подобрался к ордену куда ближе остальных.

– Возможно, – сказал Джек.

– Ты знаешь, что об этом говорит кодекс.

– С каких пор тебя стал заботить кодекс?

– Многие стрелки долгое время занимались поисками, – сказал Джереми. – Особенно поначалу. Но наше сообщество никогда не рассматривало всерьез вероятность того, что кто-то из стрелков действительно сможет вернуться. Это было для нас чем-то вроде увлекательного хобби, и мы подшучивали над теми, кто пытался вернуться, но теперь, когда ты находишься в одном шаге от обители, все изменилось.

– То есть вам уже не все равно? – уточнил Джек.

– Да, – сказал Джереми. – Нам не все равно. Никто не знает, какие катастрофы ты можешь вызвать, вернувшись в обитель.

– Зато я знаю, какая может произойти катастрофа, если он туда не вернется, – сказал Гарри.

– Кто это? – спросил Джереми, даже не повернув головы в сторону волшебника. Примерно таким тоном безразличные к животным люди задают хозяевам вопрос о здоровье их домашних любимцев. Вопрос, который следует задать из вежливости, но ответ на который тебя совершенно не интересует.

– Он со мной, – сказал Джек.

– И о какой катастрофе он говорит?

– О катастрофе вселенского масштаба, – сказал Джек. – Фактически о конце света.

– Это еще не повод, чтобы нарушать наш кодекс, – сказал Джереми.

– Кодекс нарушался десятки раз.

– Но не столь важный пункт, – сказал Джереми. – Правило номер ноль.

– И ради соблюдения нулевого правила вы готовы нарушить четвертое? – спросил Джек.

– Ты же знаешь, ничего более важного для нас нет, – сказал Джереми.

Чем ниже индекс правила, тем выше его приоритетность, догадался Гарри. Существует ли правило минус один?

– Я не готов в вас стрелять, – сказал Джек.

– Тем не менее ты оказался готов нас предать.

Гарри подумал, что на его глазах сбывается самый страшный кошмар Джека Смит-Вессона, тот самый, который почти воплотился в жизнь во время путешествия через Лес Кошмаров. Быть обвиненным в предательстве и пасть от пули одного из своих коллег – для Джека в этом мире не было ничего страшнее.

– Разве это предательство? – спросил Джек. – Разве ты сам не хочешь узнать, в чем смысл нашего служения?

– Смысла нет, – сказал Джереми. – Есть только револьверы.

– Неужели за ними не скрывается нечто большее?

– Каждый из нас переживал подобный кризис, – сказал Джереми. – Поиски смысла жизни, попытка занять свое место в этом мире… Это как детская болезнь, которой переболели все стрелки после окончания их ученичества. В детских болезнях нет ничего опасного, если ими болеют дети. Но в твоем возрасте такая болезнь может оказаться смертельной. Я тоже не готов в тебя стрелять, Джек, но ты не оставляешь мне выбора.

– Если ты на самом деле так думаешь, почему же мы до сих пор разговариваем?

– Нас тут четверо. – Джереми указал рукой туда, где его ждали остальные. – И наши мнения разделились. Двое, и я в их числе, думают, что тебя надо валить прямо сейчас. Но двое считают твое слово достаточной гарантией того, что ты откажешься от своей бредовой затеи. Ты готов дать мне такое слово?

– А то, что в результате нашей пассивности и слепого следования правилу номер ноль может погибнуть вся вселенная, тебя не слишком волнует?

– Откровенно говоря, нет, – сказал Джереми. – Я никогда не был большим поклонником эсхатологии. Вселенная – достаточно устойчивая штука, чтобы ее могли свалить действия или бездействие одного человека. А вот проклятие, которое ты можешь навлечь на нашу голову, нарушив нулевое правило, – штука достаточно весомая.

– Нулевое правило – это единственный пункт кодекса, который до сих пор не был нарушен, – сказал Джек. – Почему же проклятия не пали на нашу голову раньше?

– Остальные правила – это даже и не правила вовсе, – сказал Джереми. – Скорее, это указания, носящие общий характер. Они не запрещают, они рекомендуют. И только правило номер ноль представлено в виде большого слова «нет».

– Я принимаю твою логику, – сказал Джек. За время разговора он почти прикончил рагу и ополовинил большую кружку пива. Гарри же кусок в горло не лез. Похоже на то, что в ближайшем будущем ему представится редкая возможность присутствовать при перестрелке служителей ордена Святого Роланда, однако по понятным причинам эта перспектива его совсем не радовала.

– Ты готов дать нам свое слово? – поинтересовался Джереми.

– Разве вы поверите моему обещанию?

– Поверим, – сказал Джереми. – Поклянись своими револьверами, что оставишь попытки вернуться в орден, и вы с твоим спутником сможете закончить ужин, переночевать в комнатах наверху и утром отправиться… куда захотите. В противном случае твоему спутнику придется доедать ужин в одиночку.

– То есть к нему у вас претензий нет? – уточнил Джек.

– Он не стрелок, – сказал Джереми. – Он не сможет попасть в орден без тебя, и у нас нет на него контракта. Он нам неинтересен.

На душе у Гарри стало немного легче. Но только самую малость.

Молодой волшебник постарался прикинуть, что бы он предпринял на месте Джека. Наверняка дал бы требуемое от него слово, а потом постарался его как-нибудь обойти.

Но с ним такая ситуация возникнуть не могла. Волшебники лишены милосердия и не стали бы вести лишних разговоров. Если магическое сообщество считает кого-то виновным в нарушении установленных правил, этот кто-то узнает об этом, когда в одно прекрасное утро он просыпается и обнаруживает себя мертвым.

– Весьма сожалею, – сказал Джек. – Но я не могу дать такую клятву.

– Ты хорошо умеешь считать, Джек?

– Достаточно неплохо.

– Нас тут четверо, и если ты доведешь дело до стрельбы, у тебя не будет ни единого шанса.

– Я готов доверить свою участь суду револьверов.

– Суд револьверов благоволит тому, у кого больше патронов, – сказал Джереми.

– Пусть так, – сказал Джек.

– Я передам твои слова остальным, – сказал Джереми и ушел к своим спутникам.

Из их угла доносились обрывки негромкого, но очень эмоционального разговора. Гарри поежился.

– Не напрягайся, – сказал ему Джек. – Ты же слышал: ты им неинтересен и стрелять в тебя никто не собирается. А шанс погибнуть от шальной пули при перестрелке служителей ордена Святого Роланда стремится к нулю.

– Я не за себя беспокоюсь, – сказал Гарри. – Неужели ты не можешь разрулить эту ситуацию другим способом?

– У меня нет выбора, – сказал Джек. – Я не могу нарушить условия нашего с Горлогориусом контракта. Но и врать своим братьям по револьверу я тоже не могу.

– И что теперь будет?

– Скорее всего, меня застрелят, – сказал Джек.

– Вряд ли вселенная от этого выиграет.

– Я не сомневаюсь, что твой учитель найдет другой способ ее спасти, – сказал Джек.

Тем временем остальные стрелки закончили совещание и окружили их столик. С великим удивлением молодой волшебник увидел выбивающиеся из-под одной черной шляпы рыжие кудри и нехарактерные для стрелка округлости в районе груди. Один из «братьев по револьверу» оказался сестрой.

– Я, Джереми Винчестер, стрелок из рода стрелков, служитель ордена Святого Роланда, Патрон в Его Патронташе, бросаю тебе вызов, – сказал Джереми.

– Я, Джейн Беретта, стрелок из рода стрелков, служитель ордена Святого Роланда, Патрон в Его Патронташе, бросаю тебе вызов, – сказала рыжая женщина.

Двое других стрелков, назвавшиеся Фридрихом Вальтером и Семеном Макаровым, также повторили церемониальные слова.

– Я, Джек Смит-Вессон, стрелок из рода стрелков, служитель ордена Святого Роланда, Патрон в Его Патронташе, принимаю ваш вызов, – сказал Джек. – Начнем прямо здесь или на улицу выйдем?

– Я бы на вашем месте вышел на улицу, – сказал Горлогориус, ставя на стол поднос с семью кружками пива. – Только сначала позаботьтесь о том, чтобы оплатить счет.

– Не понял, – сказал Джереми. – А этот откуда взялся? На официанта он не похож.

– Он в балахоне, – сказала Джейн. – Видимо, тоже волшебник, как этот. – Она невежливо ткнула пальцем в сторону Гарри.

– Дама права и не права одновременно, – заявил Горлогориус. – Я действительно волшебник, но совсем не как этот, а гораздо круче. Хотите проверить?

– Вали отсюда, волшебник, – сказал Джереми. – Не лезь в наши дела.

– Ваши дела – это только ваши дела, – согласился Горлогориус. – Но есть еще и мои дела, и в связи с этим я вижу одну небольшую проблему. Ваши дела требуют, чтобы Джек Смит-Вессон умер и не добрался до ордена Святого Роланда, а моя цель прямо противоположна. Налицо конфликт интересов.

– И что? – спросил Джереми, бывший у четверки негласным лидером.

– А то, что конфликт нельзя разрешить, не ущемив чьих-либо интересов, – сказал Горлогориус. – А я очень не люблю, когда мне что-либо ущемляют.

– И что? – спросил Джереми.

– Видите ли, я Горлогориус, – торжественно сказал Горлогориус Обычно это заявление ставило большую и Жирную точку в любом споре.

– И что? – спросил Джереми.

– Я Горлогориус, – повторил могущественный маг. – Горлогориус Хруподианис.

– И что? – спросил Джереми. Его не заклинило. Он на самом деле не понимал, какую мысль Горлогориус пытается донести до его сознания.

– Неужели вы ничего обо мне не слышали? – удивился Горлогориус. – Совсем ничего?

– Нет, – сказал Джереми. – Я не слышал.

– В какую же глушь я забрался, – пробормотал немного опешивший маг.

– Я слышал о Горлогориусе, – сказал Фридрих Вальтер. – Он вроде Мерлина.

– Только круче, – сказал Горлогориус. [140]

– Нам волшебники не указ, – заявил Джереми уже не так уверенно.

– Давайте посидим и попьем пива, – предложил Горлогориус, одним движением пальца материализуя рядом со столом недостающие стулья. – Может быть, мы еще сможем договориться по-хорошему.

– Это вряд ли, – сказал Джереми. – Но от пивка на халяву я не откажусь.

Все разобрали стоявшие на столе кружки.

«Чужие» стрелки приняли подношение без всякой опаски. Волшебники часто пользовались дурной славой, но привычки травить своих врагов пивом за ними никто не наблюдал. Они слишком трепетно относились к любым содержащим алкоголь жидкостям.

Всякий, кто хоть раз пил пиво, знает – для того чтобы полностью опустошить кружку, нужно запрокинуть голову. Четверо стрелков так и сделали. А когда они опустили головы и стукнули пустыми кружками о поверхность стола, Гарри, Джека и Горлогориуса в зале уже не было.

Они даже по счету не расплатились.

– И что это было, Винчестер? – спросил Макаров.

– Волшебники, – фыркнул Джереми. – Дешевые базарные фокусники, обожающие столь же дешевые спецэффекты.

– Но Смит-Вессон ушел.

– Пустяки, – сказал Джереми. – Я ничего ему не сказал про второго. Второй тоже должен пройти по этой дороге, и уж этот от нас никуда не денется.

– А если снова прибежит волшебник, чтобы его спасать?

– Значит, пристрелим и волшебника. Или вы хотите еще пива?

– Вы следили за нами? – спросил Гарри.

– Нет, – сказал Горлогориус. – Просто у меня есть дурная привычка шляться по разным придорожным трактирам в поисках сомнительных приключений.

– Очень смешно, – сказал Гарри. – Где мы сейчас?

– В полукилометре от того места, где вас чуть не убили, – сказал Горлогориус.

– Вы уверены, что пятьсот метров являются достаточно безопасным расстоянием?

– Вряд ли они за нами побегут, – сказал Горлогориус. – Они ведь даже не знают, в какую сторону следует бежать. А нам с тобой, стрелок, срочно нужно поговорить.

– Да. Я очень вам признателен, Горлогориус…

– Не стоит об этом, – сказал могущественный маг. – Я мог бы сказать, что ты повел себя с ними слишком либерально, но… Как они вообще узнали, что ты задумал и где тебя искать?

– Иногда стрелки видят пророческие сны, – сказал Джек. – И стрелок обязательно должен отправиться в то место, которое ему показали во сне.

– Если такие сны у вас в порядке вещей, почему о них никто ничего не знает?

– Потому что мы положение вещей не афишируем, – сказал Джек. – Да и снятся они нам довольно редко. А чтобы всем сразу – такого еще никогда не случалось.

– А как вы попадаете в нужное место? Или вам заодно снится карта с подробным маршрутом?

– На следующий после пророческого сна день стрелку на пути попадается дверь, – сказал Джек. – Он проходит через нее и оказывается в том месте, которое ему снилось. И делает то, что должен.

– Что за дверь? – насторожился Горлогориус.

– Просто дверь.

– Как она выглядит?

– По-разному, – сказал Джек. – Иногда это дверь в стене, иногда – в скале, иногда прямо в земле, а иногда она просто висит в воздухе. Цвет обивки вас интересует? Фурнитура?

– Ты сказал, вы видите такие сны редко. Насколько редко?

– За других я не поручусь, – сказал Джек. – Я видел однажды. Довольно давно.

– И что ты сделал?

– Прошел через дверь и убил того, кто за ней скрывался.

– Когда Гарри вытащил тебя из пустыни, вы с этим вонючим кочевником тоже прошли через дверь, которая висела в воздухе. Он еще принял ее за мираж, – сказал Горлогориус. – Это была одна из ТЕХ дверей?

– Нет, – покачал головой Джек. – Определенно нет.

– А как ты их различаешь?

– Когда я прохожу через ТУ дверь, я точно знаю, что меня за ней ждет и что я должен сделать, – сказал Джек. – В случае с дверью Гарри такого ощущения У меня не возникло. Это была просто дверь.

– Которая висела в воздухе посреди пустыни? – уточнил Горлогориус.

– Да.

– И тебя это не удивило?

– Не очень, – сказал Джек. – В мире, где существует магия, случаются и более странные вещи.

– А тебе кто-нибудь объяснял механизм действия ТЕХ дверей и пророческих снов? Кто-нибудь из твоих учителей? Или кто-то еще из вашего ордена?

– Механизм нам не объясняли, – сказал Джек. – Просто предупредили, что такое возможно. И рассказали, как следует поступать в таких случаях.

– Я уже ни хрена не понимаю, – сказал Горлогориус. – Кто посылает вам пророческие сны и устанавливает ТЕ странные двери? Зачем это вообще нужно? Это как-то связано с вашим орденом, но как?

– Я рад бы вам ответить, Горлогориус, но не могу.

– Не можешь или не хочешь?

– Не могу. Я не знаю. Никто не знает.

– Быть такого не может, – сказал Горлогориус. – Кто-то все-таки знает. Кто-то наверняка знает, и когда я найду этого типа, ему предстоит пережить пару очень неприятных минут. Или часов, если по ходу его рассказа у меня вдруг появятся новые вопросы. А пока вы можете продолжать выполнение своего задания, парни. Вам в ту сторону.

Махнув на прощание рукой, Горлогориус исчез. На этот раз он растворился в воздухе без обычно сопутствующих этому фокусу спецэффектов. Очевидно, мысли могущественного мага были заняты чем-то другим.

Более важным.

– Он следил за нами, – возмущался Гарри. – Он вмешался в ситуацию, избавил нас от драки и перенес сюда. Почему он не сделал больше и не отправил нас сразу в чертову Караганду?

– А почему ты не задал этот вопрос, пока он был еще здесь?

– Потому что я знаю, что он может ответить. У него были веские причины поступить так, как он поступил, и эти причины находятся выше моего понимания. Поэтому я должен заткнуться и делать то, что мне поручили.

– Это дедовщина, – объяснил Джек. – Когда ты доживешь до его возраста, ты тоже сможешь гонять молодых волшебников в хвост и в гриву, ничего им не поясняя.

– Получается круговорот начальства в природе, – сказал Гарри. – Не сделать ли нам привал?

– Мы еще не очень далеко ушли от трактира.

– Горлогориус сказал, что погони не будет.

– Я не хочу рисковать.

– А я не могу быстро ходить после еды.

– Ты же почти ничего не съел.

– Ваши чертовы переговоры испортили мне аппетит, – сказал Гарри. – Сейчас я бы выпил кофе и выкурил сигарету.

– Покури на ходу.

– Это вредно.

– Это вредно в любом случае, – сказал Джек.

– Я не получу от выкуренной на ходу сигареты никакого удовольствия, – пожаловался Гарри.

– Тогда не кури. И не разговаривай, чтобы не сбить дыхание. Мы остановимся, только когда стемнеет.

ГЛАВА 4

Надо же честному человеку чем-то зарабатывать на хлеб.

Бутч Кэссиди и Санденс Кид

Реджи подошел к трактиру «Синий носорог» через три часа после того, как Джек, Гарри и Горлогориус его покинули. У связки стрелок – волшебник была небольшая фора по времени, но Реджи двигался быстрее – ему не приходилось приноравливать свой шаг к темпу нестрелка.

За время последних странствий Гарри стал гораздо более спортивным, чем раньше, но до физического совершенства любого из стрелков ему было еще далеко. Очень далеко.

Как до звезд, прибитых гвоздями создателя к небесной тверди.

Ни один уважающий себя путешественник, проведший в дороге больше нескольких часов, не пройдет мимо попавшегося ему на пути трактира. Особенно если у него есть стойкие подозрения, что дальше никаких трактиров не будет.

Но поесть по-человечески Реджи не удалось. Едва он перешагнул порог придорожного заведения, как обнаружил направленные на него восемь дул.

– Здрасьте, – сказал Реджи. – Семен, и ты?

– И я, Реджинальд.

– Не ожидал.

– Сюрприз, – сказал Макаров.

– И пива мы не хотим, – сказал Винчестер.

– Я заметил, – сказал Реджи. – Судя по вашему поведению, вы хотите умереть. Я не против.

– Мы вызываем тебя на поединок, – сказала Беретта.

– Все четверо? – уточнил Реджи.

– Да.

– Мне нравится, что вы сократили официальную формулу вызова, – одобрил Реджи. – Перечисление имен, которые я и так знаю, навеяло бы на меня скуку. Кстати, хочу спросить чисто из любопытства – снова что-то не так сделал или вы меня просто не любите?

– Ты собираешься нарушить правило номер ноль, – сказал Винчестер.

– О, – улыбнулся Реджи. – Опять видели сон?

– Разумеется.

– И сразу же возжаждали моей крови?

– Мы не получаем удовольствия при мысли о том что нам предстоит сделать, – сказал Макаров.

– Но и особых угрызений совести вы тоже не испытываете, – заметил Реджи. – Обсудим регламент?

– Какой еще регламент?

– Я говорю о том, как именно вы хотите умереть, – сказал Реджи. – В четырех последовательных, эстетично обставленных джентльменских поединках или в ходе тупой беспорядочной пальбы во все стороны? Если вы спросите меня, то я голосую за пальбу – она здорово сэкономит время. Я, знаете ли, тороплюсь. Вселенная в опасности и все такое.

– Да, нам говорили, – согласился Винчестер. – И мы решили, что на вселенную нам плевать.

– Мне в общем-то тоже, – сказал Реджи. – Но в данный момент я работаю. А у меня есть очень нехорошая черта – если я взялся за дело, то обычно довожу его до конца.

– Если только не умираешь в процессе, – сказал Джереми.

– Со мной такого еще никогда не случалось.

– Не хочу показаться банальным, но должен заметить, что хватит и одного раза, – сказал Джереми.

– Ты прав, это банально, – сказал Реджи. – Перед перестрелкой надо сказать что-то стильное, а не повторять мысли, протухшие в позапрошлом веке.

– Давай уважим паренька, – сказала Джейн. – Это же его последнее желание, Винчестер.

– Мне ничего стильного в голову не приходит, – признался Джереми.

– Из-за таких типов, как ты, о нас может сложиться превратное мнение, – пожаловался Реджи. – Ну кто-нибудь что-нибудь скажет?

– Если тебя так приперло, можешь сказать сам, – заметила Джейн. – Это ведь твои похороны.

– Некоторые считают, что стрелять в женщин некрасиво, – заявил Реджи. – Я же всегда выступал за равенство полов.

Он швырнул свой саквояж в лицо Винчестеру, одновременно отпрыгивая влево и выхватывая свои револьверы.

Шесть стволов (исключая револьверы Винчестера, у которого сбился прицел) рявкнули хорошо спевшимся хором, но ни одна пуля не достигла цели. Реджинальд был слишком быстр.

И очень прыгуч.

Ему удалось добраться до окна. Выбив левым револьвером стекло, Реджи вылетел на улицу, перекатился по земле и прислонился спиной к стене трактира. Пролетая сквозь окно, ему удалось оценить толщину этой стены – прострелить ее насквозь из револьвера было невозможно, а применение в междоусобных разборках другого оружия считалось неэтичным.

Оставшиеся внутри стрелки не спешили выпрыгивать вслед за Реджи и немедленно продолжать перестрелку. Макаров покинул трактир через дверь и пытался зайти к Реджи с тыла. Джереми постучал револьвером по подоконнику.

– Ремингтон? – позвал он.

– Слушаю тебя, Винчестер.

– Будь хорошим мальчиком, скажи, ты справа или слева от окна?

– Я везде, – сказал Реджи.

– Хорошо прыгаешь. Как мячик.

– Спасибо. Я тренировался.

– Профессионал знает, когда он проиграл схватку. Ты не хочешь пустить себе пулю в лоб и избавить всех присутствующих от лишнего беспокойства?

– Я над этим подумаю, – пообещал Реджи.

Макаров уже добрался до угла.

– Винчестер, вы наверняка уже разработали гениальный план, как обойти меня с тыла, – сказал Реджи. – И пока ты заговариваешь мне зубы, кто-то собирается пристрелить меня из-за угла. Не советую.

– Почему так?

– Просто поверь мне на слово.

– Знаешь, в чем твоя проблема, Ремингтон?

– Я слишком много разговариваю, да?

– Точно.

– У всех свои недостатки.

Стрелки любят ночь. Они специально одеваются во все черное, чтобы раствориться в темноте ночи. Но дуло револьвера Макарова предательски отразило лунный свет, и этого оказалось достаточно, чтобы внимательно наблюдавший за подходами Реджи всадил коллеге пулю в грудь.

– Кто из вас умер? – поинтересовался Джереми.

– Угадай, – сказал Реджи.

– Совесть не мучает?

– Как говорил Рембо, это вы пролили первую кровь.

– Ты разве ранен?

– Я имел в виду, что вы первыми начали в меня стрелять.

– Беседовать с тобой – одно удовольствие, – сказал Винчестер. – Но мы произнесли слишком много слов и выпустили слишком мало пуль.

– Так сделайте что-нибудь по этому поводу, – сказал Реджи.

Массивная фигура вылетела в окно, но Реджи не стал стрелять в трактирщика.

Поскольку тот никогда не был человеком действия, он не успел сгруппироваться при падении и здорово ушиб спину и правый локоть.

– Если можешь ползать – уползай, – посоветовал ему Реджи. – А то они тебя не только в окно выкинут.

– Один полез на крышу, – предупредил трактирщик.

Реджи махнул револьвером, приказывая трактирщику убираться. Попутный ущерб при междоусобных перестрелках служителей револьвера неписаными правилами ордена не приветствовался. Винчестер и компания поступили неэтично, втянув парня в эту разборку, и Реджи не хотел им уподобляться.

Вальтер снял черную рубашку и надел грязный фартук. Предполагалось, что введенный в заблуждение словами трактирщика Реджи будет смотреть вверх, когда Вальтер совершит свой перелет через подоконник, и он очень удивился, еще в полете получив две пули в живот и одну в голову.

– Никакой фантазии, – пробормотал Реджи.

Поскольку позиция у окна себя исчерпала, Реджи начал смещаться в сторону двери. Вряд ли оставшиеся внутри трактира стрелки ожидают от своего коллеги столь нестандартного решения. Стоило ли выпрыгивать в окно для того, чтобы возвращаться в зал через дверь? Гораздо разумнее было бы притаиться на улице и отстреливать противников по одному, тем более что начало положено…

Но его все-таки ждали.

– Ты вытащил Джека из трактира, избавил его от перестрелки, – сказал Мэнни. – Почему же не хочешь помочь Реджинальду?

– Потому что ему не нужна моя помощь, – сказал Горлогориус. – Я видел его глаза. У его врагов нет шансов.

– А что тебе сказали глаза Джека, если ты бросился его выручать?

– Я просто не хотел, чтобы Гарри зацепила шальная пуля. Это называется корпоративной солидарностью.

– Это называется «лепить горбатого», – сказал Мэнни. – Смит-Вессон не стал бы стрелять в своих. Тем более в женщину. Он для этого чересчур положительный.

– Допустим.

– Но что ты будешь делать, если Реджинальда сейчас убьют?

– Его не убьют.

– Фил сказал, что он не доживет до конца истории.

– Это еще не конец.

– Иногда твой оптимизм граничит с тупостью.

– Ставлю десятку, что Реджинальд там всех положит.

– Я не собираюсь ставить против него, – сказал Мэнни. – Это нелепо.

– Просто в тебе отсутствует спортивный дух.

Распахнув дверь ударом сапога, Реджи кувыркнулся в проем, несколько раз выстрелил перед собой и откатился в сторону. Джейн Беретта занимала позицию прямо напротив двери и начала стрелять одновременно с ним. Оба успели выпустить по две пули из каждого ствола, и оба упали на пол и замерли без движения.

Джереми Винчестер стоял у окна, и с этого места ему были видны только джинсы и сапоги Реджи. Все остальное скрывал перевернувшийся стол.

Джереми всадил пулю в правую ногу Реджи, чуть выше колена. Когда свинец вошел в плоть, нога дернулась, но в том была виновата только ударная сила пули. Реакции организма не последовало – ни стонов, ни криков, ни рефлекторных подергиваний.

– Я глазам своим не верю, – пробормотал Джереми. – Он все-таки заткнулся.

Ориентируясь на голос, Реджи четырежды выстрелил через столешницу. Одна пуля прошла мимо, одна отхватила кусок уха, а две попали в лоб и переносицу Винчестера, еще раз подтверждая правоту тезиса, гласящего, что контрольный выстрел следует производить в голову, а не в ногу.

Реджи сел. Его организм испытывал пресыщение тяжелыми металлами – пули засели в голени, бедре и предплечье.

Но о ранах можно было позаботиться позже. Первым делом Реджи решил проверить, как дела у единственной женщины.

Пуля угодила ей в грудь, но прошла мимо сердца, и Беретта была еще жива. На ее губах надувались и лопались кровавые пузырьки, свидетельствуя о повреждении легкого. Вылечить такую рану в полевых условиях не смог бы ни один стрелок. Реджи не собирался и пробовать.

– Нас было четверо… – прохрипела Джейн. Ее пальцы скребли половицы в поисках выпавшего из руки револьвера. – Как тебе удалось?

– Я умею уворачиваться от пуль, – сказал Реджи. – Нет, вру. Не умею. Спишем мой успех на тупое везение.

Осторожно перенеся вес на больную ногу, здоровой ногой Реджи подпихнул револьвер в зону досягаемости Беретты. Даже в такой ситуации он старался вести себя как истинный джентльмен.

– Не можешь выстрелить в безоружную?

– Могу. Ты поднимешь револьвер?

– Нет. Не собираюсь облегчать тебе задачу…

– Стерва, – сказал Реджи и выстрелил.

Он перезарядил оба револьвера, засунул их в кобуры, поднял с пола свой саквояж и только потом занялся пулями, застрявшими в его теле. Найденное за стойкой трактира виски облегчило ему эту задачу. Вытащив кусочки свинца при помощи прокаленного на огне пинцета, Реджи промыл раны большим количеством спирта и наложил повязки.

Потом он нашел в одном из отделений саквояжа трость с набалдашником в виде змеиной головы и для пробы прошелся по залу. Ходить было больно, скорость оставляла желать лучшего, но передвигаться он мог.

Когда Реджи закончил с медицинскими процедурами, в трактир вернулся его хозяин.

– Я с самого начала болел за вас, – сказал он.

– Я в этом с самого начала не сомневался, – ответил Реджи. – Ты один?

– Остальные посетители разбежались еще до вашего появления, – сказал трактирщик. – Я не могу их за это винить.

– Я тоже.

– Как вы себя чувствуете? Помощь не нужна?

Реджи швырнул на стойку несколько золотых монет.

– Выкопаешь четыре могилы и похоронишь их по-человечески, – сказал он. – На обратном пути я проверю. Если мне что-то не понравится, ляжешь рядом.

– На эти деньги я устрою им королевские похороны. – Трактирщик чуть не облизывался от жадности.

– Королевских не надо. Четыре нормальных гроба, четыре глубокие ямы. Я напишу тебе их имена, поставишь таблички над могилами.

– Все будет в лучшем виде, поверьте…

Перед уходом Реджи собрал саквояжи и оружие поверженных коллег и спрятал их в свой саквояж. Правило номер один: боеприпасы стрелков ни при каких обстоятельствах не должны доставаться посторонним.

ГЛАВА 5

Караганда – это сакральное место.

Фил

Бозел устал. Бозел нервничал. Бозел находился на грани отчаяния.

Драконы – животные тяжелые, и даже с учетом заключенной в их телах магии на долгие перелеты они не способны. Пять-шесть часов на крейсерской скорости, и у них от усталости начинает сводить крылья. А падения с большой высоты не переживет даже дракон.

Бозелу следовало приземлиться еще два часа назад. Но каждый раз, когда он смотрел вниз, пытаясь выбрать место для посадки, он видел маленькое желтое пятнышко, следовавшее за ним, как отбрасываемая на землю тень. Даже по пересеченной местности мастер Лю выдавал феноменальную для человека скорость.

Стараясь избавиться от погони, Бозел пролетел над несколькими реками, но мастеру Лю удалось форсировать водные преграды, не потеряв дракона из вида. Единственное, что могло спасти Бозела, – это горы, но гор, как назло, поблизости не наблюдалось.

Мастер Лю наводил на Бозела ужас.

Он не обладал большими габаритами, не пользовался оружием, совсем не походил на рыцаря, но в этом человеке присутствовало что-то смертельно опасное для любого живого существа, которое имело глупость встать у мастера Лю на пути.

Бозел пытался найти восходящий воздушный поток, чтобы хоть немного снять нагрузку с крыльев, но восходящих потоков почему-то не обнаружилось. Словно сама природа решила сыграть против дракона и выступить на стороне мастера Лю.

Еще полчаса, подумал Бозел. Еще полчаса, и я рухну на землю. Хотелось бы мне упасть на этого узкоглазого мерзавца и похоронить его под своей тушей, но он ведь, сволочь такая, увернется. Уж очень он подвижный.

Правое крыло свело судорогой, и Бозела закрутило в штопор. Он потерял половину высоты, прежде чем ему удалось остановить падение и стабилизировать полет. Мастер Лю дружелюбно помахал ему рукой.

Бозел плюнул в него огнем, но снова промахнулся.

– Отвали, гад! – завизжал Бозел. – На какую мозоль я тебе наступил, скотина?

– Ничего личного! – крикнул в ответ Лю.

– Все вы так говорите! – возмутился Бозел. – Может, для вас это и бизнес, но я принимаю ваши попытки слишком близко к сердцу!

– Береги дыхание, – посоветовал дракону мастер Лю. – Сможешь продержаться наверху еще пару минут.

– Ненавижу! – Бозел взмахнул крыльями, стараясь набрать высоту, но тут их снова свело. На этот раз оба.

Затормозить он сумел только у самой земли. Сил для повторного набора высоты у дракона уже не осталось. Их не хватило даже на то, чтобы произвести приземление по всем правилам, и Бозел сильно ушиб основание хвоста.

Мастер Лю оказался рядом. Бозел собрал остатки пламени и встал в боевую позицию, надеясь продать свою жизнь как можно дороже. Каким бы великим бойцом ни был мастер Лю, даже ему понадобится некоторое время, чтобы обеспечить кончину целого дракона…

Но тут у судьбы снова прорезалось чувство юмора, и Бозела сплющило в человека.

Трехметровый бетонный забор венчали три ряда колючей проволоки. Забор тянулся насколько хватало глаз, Гарри показалось, что он идет от горизонта до горизонта.

У него даже закралось подозрение, что забор строили китайцы – эта нация знала толк в заборах.

– Я не вижу входа, – сообщил Гарри.

– Я тоже.

– Как же в таком случае мы попадем внутрь?

– Перелезем? – предположил Джек.

– Такие заборы строят совсем не для того, чтобы через них перелезали, – сказал Гарри. – Может быть, ты проделаешь в нем дыру динамитом? Нет, лучше не надо. Фиг знает, что из этой дыры вылезет. Вдруг забор построили совсем не для того, чтобы кто-то не мог попасть внутрь, а для того, чтобы кто-то не мог вылезти оттуда наружу.

– У тебя поистине аналитический склад ума, – восхитился Джек. – Столько мыслей подряд, а ты даже не вспотел.

– Оч-чень смешно, – сказал Гарри. – А что ты думаешь об этом заборе?

– Я думаю, что Караганда уже близко, – сказал Джек. – И если мы не хотим пробиваться туда с боем, нам лучше не злить ребят, которые построили этот забор. Мы не будем через него перелезать или проделывать в нем дыры. Я предлагаю пойти вдоль забора и поискать вход.

– А если входа нет?

– Вход есть. Случается так, что нет выхода, но вход есть всегда.

Вход они обнаружили уже через полчаса. Ничего особенного, обычная ржавая калитка, которая даже не была заперта. Пронзительно скрипнув, она отворилась и пропустила путников на огороженную территорию. Гарри уже собрался отпустить что-нибудь язвительное по поводу умников, которые строят высоченные заборы, а потом забывают закрыть калитки, как вдруг увидел…

Прямо перед ними стояла табличка с надписью «Почтовый ящик Караганда», а за ней… Чего за ней только не было. Пожалуй, Караганда оказалась местным аналогом Греции, ибо в ней было все.

– Это какая-то помойка, – констатировал Гарри, рассматривая горы бэушных автомобильных покрышек, пиратских компакт-дисков и книг Дарьи Донцовой в бумажных обложках.

– Похоже на склад давно потерянных вещей, – сказал Джек. – И, судя по тому, что мы видим, теряли эти вещи по всей вселенной.

– Путь в обитель Святого Роланда тоже был потерян, – догадался Гарри. – Значит, мы можем найти его здесь.

– Это очень странно, – сказал Джек. – Слушая рассказ Горлогориуса об этом месте, я подумал, что он шутит и Караганда является чем-то вроде Шамбалы, о которой все знают, но никто не может отыскать, однако… Караганда действительно существует.

– И, судя по всему, она очень здоровая, – сказал Гарри. – Где мы будем искать путь в обитель?

– В Караганде, – машинально ответил Джек.

Бозел зажмурил глаза.

Прошла минута.

Бозел открыл глаза.

Занесенная для удара рука мастера Лю остановилась в нескольких сантиметрах от его груди и почему-то не спешила вырывать сердце. В глазах желтолицего воина поселилось великое удивление.

– Бей, – сказал ему Бозел. – Чего ты ждешь?

– Много лет назад я дал клятву, что больше не убью ни одного человека, – сказал мастер Лю.

– Это не помешало тебе прессовать богатырей, – заметил Бозел.

– Но я не убивал их. Просто убрал с дороги.

– И кому же ты дал такую клятву? – поинтересовался Бозел.

– Самому себе.

– Похвально, – сказал Бозел. – Я думаю, что слово, которое человек дал самому себе, он обязательно должен сдержать. Это не какие-то глупые обеты или присяги…

– Я тоже так думаю, – сказал мастер Лю. – Но возникает дилемма. Я дал слово убить тебя, но не могу этого сделать, пока ты находишься в человеческом облике. Ты не мог бы морфировать обратно в дракона? Или хотя бы в того крокодила…

– Нет, – твердо сказал Бозел. – Не могу. Мои трансформации от меня не зависят.

– Жаль.

– Мне тоже, – сказал Бозел. Но не сейчас, добавил он про себя.

– Значит, мне остается только одно, – сказал мастер Лю, наконец-то убирая руку от груди Бозела. – Я буду рядом с тобой до тех пор, пока ты не превратишься обратно в дракона. А потом я тебя убью.

– Я очень долго могу находиться в теле человека, – предупредил его Бозел.

– Успех сопутствует терпеливым, – сказал мастер Лю.

Гарри с Джеком успех пока не сопутствовал. Они обогнули кучи старых молотков, [141]груды сломанных ключей, тонны забытой в карманах мелочи, чуть не задохнулись от вони, испускаемой горой потерянных носков, но пути в обитель стрелков так и не отыскали.

– Тут можно бродить годами, – сказал Гарри. – Они могли хотя бы нарисовать карту местности и обозначить на ней все достопримечательности.

– Кто «они»?

– Те, кто устроил здесь эту свалку. Наверняка тут кто-то живет, следит за порядком, отыскивает потерявшихся детей и всякое такое, – сказал Гарри. – А сейчас он сидит где-нибудь поблизости, наблюдает за нами и смеется. Я даже отчетливо слышу его смех.

– Это не смех, – сказал Джек, вытаскивая револьвер. – Это лай.

Чудовищное создание, пятьдесят процентов которого составляли челюсти, выскочило из-за штабеля новеньких водопроводных труб [142]и бросилось на них. Пуля Джека настигла его на середине прыжка, и на землю монстр свалился уже мертвым.

– Интересная порода, – констатировал Гарри. – Крокодила пополам перекусит и не поморщится.

– Будь внимателен, – сказал Джек. – Представь, что эти твари смогут сделать с тобой.

– Ты хочешь сказать, что данный экземпляр существовал не в единственном числе? – уточнил Гарри.

– Их много. – Джек повесил саквояж на пояс и вытащил из кобуры второй револьвер. – И они приближаются.

Гарри выхватил из кармана волшебную палочку, прикидывая, какое заклинание сейчас лучше использовать. Три собаки бросились на них с разных сторон, трижды громыхнул револьвер Джека, одаривая их смертью.

Твари умирали молча, даже не взвизгивая.

В них было что-то неестественное. Даже в угарном сне природа не могла бы породить ничего подобного. Эти животные издавали звук, похожий на лай, на основании чего их можно было бы назвать адскими псами, но на этом сходство с собаками заканчивалось. Самый злобный питбуль по сравнению с ними выглядел не опаснее карликового пуделя.

У тварей было только одно предназначение – убивать, но они нарвались не на того парня. Пока Гарри возился с волшебной палочкой, Джек положил еще пяток кошмарных созданий, перезарядил револьверы и приготовился к отражению новой атаки.

Ее не последовало, хотя издалека до сих пор доносились отголоски адского лая.

– Может быть, они кончились? – с надеждой спросил Гарри.

– Нет, они просто затаились, – сказал Джек. – Ты уже готов сотворить какое-нибудь волшебство?

– Да, – смущенно сказал Гарри. – Просто у меня новая волшебная палочка, и я еще не привык к ее балансу. [143]

– Волшебники, – вздохнул Джек.

– Что мне наколдовать? – спросил Гарри.

– Кошек, – сказал Джек. – Очень много кошек. Надеюсь, они смогут отвлечь чертовых псин.

– Не слишком ли это жестоко? – спросил Гарри. – Кошек же сожрут.

– Ты предпочитаешь, чтобы сожрали нас?

– Может быть, мне поступить наоборот? Создать каких-нибудь животных, которые могли бы закусить нашими собачками?

– А тебе известны такие животные? – спросил Джек.

– Пусть будут кошки, – согласился Гарри и взмахнул волшебной палочкой.

Перед ними возник лев. Он лениво зевнул, продемонстрировав большое количество острых зубов и обдав путников ужасной вонью из пасти. Гарри поспешно дематериализовал животное.

– Это была кошка? – уточнил Джек.

– У волшебной палочки очень непривычный баланс, – виновато проговорил Гарри. – Попробуем еще раз.

Милый рыжий котенок облизнулся и жалобно мяукнул, требуя молока. Очевидно, он принял Гарри за одного из своих родителей.

– Это – кошка, – согласился Джек. – Но не совсем то, что я имел в виду.

– Материализация животных – одно из самых трудных заклинаний, – сказал Гарри. – Ему посвящен целый раздел магии, который изучают три года.

– А ты эти годы в школу явно не ходил, – сказал стрелок. – Ладно, забудь про кошек и приготовься драться.

– А с котенком что делать? – спросил Гарри.

– Что хочешь. Дай ему молока или разнеси на атомы, лишь бы он прекратил мяукать.

– Он что, демаскирует нашу позицию? – спросил Гарри.

– Нет, мне просто его жалко, – сказал Джек.

К вечеру заметно похолодало.

Мастер Лю натаскал хвороста, а Бозел развел костер. Они поужинали скромными припасами из котомки мастера Лю, и присмиревший дракон даже не жаловался на отсутствие в его сегодняшнем рационе мяса.

Трапеза прошла очень цивилизованно.

Пока тело Бозела вкушало пищу, мозг дракона лихорадочно метался внутри черепной коробки в поисках выхода. Бозел не сомневался, что, как только он перестанет выглядеть человеком, мастер Лю его убьет. Он только не знал, когда с ним произойдет метаморфоза, которая положит конец его жизни.

Зато он вспомнил, кто такой мастер Лю.

Мастер Лю был одним из семи Непобедимых Бойцов.

Согласно одной из множества существовавших в созданной Филом вселенной легенд, это произошло во времена столь далекие, что в официальных исторических хрониках о них не осталось даже упоминаний.

Семеро бойцов, которые тогда еще не были непобедимыми, обретались в чудесной и ныне несуществующей стране под названием Голливуд. Жизнь в Голливуде была поистине чудесной, и многие старались попасть в эту страну всеми правдами и неправдами, пытаясь обойти существующие иммиграционные ограничения. Каждый житель Голливуда обитал в собственном доме с обязательным бассейном, был необычайно красив и пользовался большим успехом у противоположного (а когда и у своего) пола.

В качестве компенсации этой райской жизни на страну постоянно сыпались всевозможные катаклизмы. Метеориты валились с неба один за другим, то и дело в страну вторгались злобные пришельцы со звезд или не менее злобные монстры из ада, а наводнениям, землетрясениям, извержениям вулкана, ураганам и цунами просто не было числа, но жители Голливуда достойно и без потерь справлялись со всеми напастями, сохраняя хорошее настроение и белозубые улыбки. [144]

Но мало кто знал, что на самом деле правили Голливудом не люди, а могущественные демоны – продюсермансеры, и самым могущественным из них был Бжерри Друкхаймер по прозвищу Мистер Блокбастер. [145]

Семеро воинов пришли к нему и заключили сделку. Для нас остается загадкой, чем именно они расплатились с демонами, зато доподлинно известно, что они получили взамен. С тех пор ни один из этих воинов не знал поражений, и одержали они множество побед, увеличивая славу Голливуда и свою собственную. Говорят, что в эту великолепную семерку входил сам великий воин и мыслитель Жао-Клод Ван-Дао, но это просто слухи.

Все шло неплохо, и враги неизменно повергались в прах, пока воины не задались извечным философским вопросом: можно ли натравить невозможное на невозможное и что будет, если один Непобедимый Воин захочет навалять другому Непобедимому Воину? Как водится в таких случаях, выяснение философских вопросов закончилось грандиозной дракой, в ходе которой из числа непобедимых был выявлен чемпион, доказавший свое абсолютное превосходство путем умерщвления соперников. Как все уже догадались, этим непобедимым воином был сам мастер Лю.

Голливуд давно сгинул из этой вселенной, но магия его оказалась столь сильна, что мастер Лю и по сей день оставался непобежденным.

Шансы Бозела выйти живым из схватки с таким противником стремились к нулю. Он был старым, могучим и довольно коварным драконом, но законы вселенной сейчас работали против него.

Закончив с едой, Лю выудил из котомки небольшой котелок, накипятил в нем воды и заварил травяной чай. Будучи поклонником алкогольных напитков, Бозел к чаю относился прохладно, но согласился выпить чашечку, чтобы не обидеть мастера.

– Я не мог не заметить, что за последние сутки вы побывали в трех разных обличьях, – сказал Лю. – Не соблаговолите ли объяснить мне причину столь странных и неожиданных пертурбаций?

– Я оборотень, – сказал Бозел.

– Правда?

– Нет, я пошутил, – сказал Бозел. – На самом деле это наказание за доброе дело, которое я когда-то совершил.

– Так не бывает, – сказал Лю. – Вы слишком цинично смотрите на окружающий вас мир.

– Подтверждение моей правоты сидит прямо передо мной, и у него ваше лицо, – сказал Бозел.

– Законы кармы таковы, что каждый получает заслуженное в этой жизни или в следующей.

– Лучше бы в следующей, – сказал Бозел. – И вообще, я такого отношения не заслужил.

– Возможно, заслужили.

– Нет, – сказал Бозел. – Как вы можете меня судить? Что вы обо мне знаете? Мерзавец, который заказал вам мое убийство, рассказал что-нибудь о своих мотивах?

– Нет, – сказал Лю. – Но его мотивы очевидны. Вы дракон.

– И что? – взвился Бозел. – Это дискриминация по видовой принадлежности, и ничего более. Да, были времена, когда я творил нехорошие дела, похищал прекрасных дев, разорял деревни, испепелял замки и жрал благородных рыцарей пачками. Но это все были ошибки моей бурной молодости, и я давно остепенился. Даже по драконьим меркам я достаточно богат и содержу свои собственные стада, так что у меня нет нужды причинять беспокойство крестьянам. Я живу в захолустье, вокруг моей пещеры стоят предупреждающие таблички, и никто не попадает ко мне по ошибке. За последние двести лет я дрался только с теми, кто сам желал драки. А когда ко мне за помощью пришли волшебники, я выполнил все, что они от меня требовали. И какова благодарность? Кто-то подсылает ко мне убийцу за убийцей, а я этого парня даже не знаю. Может быть, вы меня просветите? Кто вас послал?

– Я не знаю. Никогда раньше не видел этого человека.

– И все же вы согласились?

– Как видите.

– Что он вам обещал?

– Ничего. Он рассчитался со мной авансом.

– Чем же?

– Древней рукописью.

– Зашибись, – сказал Бозел. – Жизнь дракона оценена в жалкий клочок старой бумаги. Если люди в срочном порядке не пересмотрят свои жизненные приоритеты, ваш вид ожидают большие неприятности. Разве вы не знаете, что любая жизнь бесценна?

– Буддисты считают, что человек не может переродиться в тело дракона или насекомого, поэтому даже они могут убивать и тех и других.

– Но, согласно принципу ахимса, нельзя отнимать любую жизнь, вне зависимости от законов Ганса-Иры, – возразил Бозел.

– К великому сожалению, я не разделяю принципа ахимса, – сказал мастер Лю.

– И древняя рукопись для вас дороже любой жизни.

– Не любой, – возразил мастер Лю. – Даже ради этой рукописи я не согласился бы отнять жизнь у человека.

– А у меня, значит, можно? Что ж, драконам не привыкать к подобному обращению. Хотя я, между прочим, тридцать процентов времени являюсь человеком.

– Заключая сделку, я этого не знал, – сказал мастер Лю.

– Значит, вашу сделку можно считать недействительной, – сказал Бозел. – Поскольку вас ввели в заблуждение, вы можете не выполнять условия договора, а рукопись оставить себе.

– Но временами вы все-таки дракон, – сказал мастер Лю. – И сделка не может быть расторгнута.

Дракон вздохнул. Он не любил принципиальных людей.

Спасти Бозела могло только чудо.

К слову, созданная Филом вселенная была полна чудес. Многие жаловались, что чудес в ней даже слишком много и было бы совсем неплохо добавить в жизнь обыденности, ибо некоторые чудеса обладают нехорошей тенденцией зашибать рикошетом.

Когда человек надеется только на чудо, он даже не пытается справиться с ситуацией своими силами. В долговременной перспективе подобное поведение может обернуться полной потерей инициативности, апатией и затяжной депрессией. Кроме того, чудеса непредсказуемы. Они случаются, когда вы меньше всего их ждете, а когда вы возлагаете на чудо все свои надежды, они не происходят.

В свете вышеизложенного можно ли считать чудом, что в круг света, очерченный костром, из ближайших кустов внезапно вывалился Негоро?

Бозел решил, что можно.

ГЛАВА 6

Это не баг, это фишка такая.

Программист вашей любимой компьютерной игры

Горлогориус долго готовился к серьезному разговору с создателем, и в основном эта подготовка была моральной.

Могущественный маг прекрасно понимал, во что он ввязывается, призывая создателя в сотворенный им мир, отдавал себе отчет, что сильно рискует. Но некоторые вопросы он просто не мог оставить без ответов.

Горлогориус навестил Фила утром, надеясь застать того во вменяемом состоянии, и не прогадал. Создатель маялся легким похмельем и пытался переломить ситуацию при помощи холодного пива из оборудованного Горлогориусом ледника, но еще не успел впасть в то мрачное веселье, в котором пребывал большую часть времени.

Похоже, он относился к своему похищению, как к очередным каникулам, потому что ничего не делал, ничем не интересовался, ни к чему не стремился, а только заливал в себя алкоголь и жаловался на отсутствие женского общества.

– Здорово, Горлодериус, – приветствовал он мага. Горлогориус поморщился – Провиче ему не нравилось. – А где второй бородач?

– Сегодня обойдемся без второго. – Горлогориус сел в кресло. – Разговор есть.

– Тебе бы только поговорить, – сказал ему Фил. – Впрочем, когда я вспоминаю о твоем возрасте, то могу простить эту слабость.

– Что ты имеешь в виду?

– Старики любят поговорить, – нагло улыбнулся Фил, растягиваясь на кровати. – Зачем пожаловал?

– Хочу выяснить, откуда ты меня знаешь.

– Еще бы я тебя не знал, – сказал Фил. – Я же тебя создал.

– Ты создал только нашу вселенную, – сказал Горлогориус. – Я родился несколько позже.

– Это ты так думаешь.

Горлогориус принюхался к ауре Фила. Вроде бы трезвый…

– Неужели ты на самом деле хочешь знать больше, чем уже знаешь? – спросил Фил. – А если хочешь, то наколдуй пузырь коньяка.

– Я не дам тебе выпить, пока ты мне все не расскажешь.

– А я и не собирался. Коньяк предназначен для тебя. Я вообще коньяк по утрам не употребляю – у меня от него изжога.

– Я способен переварить любую информацию без алкоголя, – сказал Горлогориус.

– Как хочешь, – сказал Фил. – Хотя я бы на твоем месте не стал рисковать и граммов двести на грудь принял. Но настаивать не буду. Не спаивать же мне самую светлую голову современности.

– Ближе к теме. – Горлогориусу нравилась лесть, но в словах Фила он услышал слишком много иронии.

– Ты считаешь себя моложе этой вселенной, – сказал Фил. – Но на самом деле вы с ней ровесники.

– А ты меня ни с кем не путаешь?

– Твой отец был охотником на вампиров, а в свободное время баловался астрологией, – сказал Фил. – Он умер до твоего рождения. Твоя мать была красивой женщиной с пепельными волосами, небольшой склонностью к полноте и черной магии. Твое детство прошло в сельской местности, твою первую любовь звали Хлоя, она стала и твоей последней любовью, ибо ты променял ее общество на занятия магией, и на настоящий момент у тебя не было женщины уже больше семисот лет. Если не считать интрижек с суккубами. Так?

– Допустим. Но это ничего не доказывает.

– Это доказывает, что я все о тебе знаю.

– Но откуда?

– Ты когда-нибудь слышал о компьютерах? О настоящих компьютерах, а не тех электронных гробах, которые вы закупили для своей гильдии?

– В общих чертах.

– Хорошо, – сказал Фил. – Иначе мне пришлось бы объяснять слишком долго. В моем мире много компьютеров. В каждом доме есть хотя бы один компьютер. По крайней мере в том городе, где я живу.

– Компьютер – это машина, которая думает быстрее, чем человек, – сказал Горлогориус. – В твоем мире все непроходимо глупы, если каждому нужна своя думающая машина?

– Э… Забавная постановка вопроса, – сказал Фил. – Но все несколько сложнее. Изначально имелось в виду, что компьютеры нужны не глупцам, а, наоборот, людям умным.

– Я прекрасно обхожусь без компьютера, – сказал Горлогориус. – Зачем умным людям думающая машина?

– Чтобы они могли стать еще умнее.

– Не вижу логики, – сказал Горлогориус. – Когда кто-то думает за тебя, ты от этого умнее не становишься.

– Компьютер может ответить на любой правильно поставленный вопрос Почти на любой.

– Глупости, – сказал Горлогориус. – Для того чтобы правильно сформулировать вопрос, нужно знать три четверти ответа. А если ты знаешь три четверти ответа, то можешь найти недостающую четверть самостоятельно.

– Ты тоже читал Шекли?

– Кто такой Шекли? – спросил Горлогориус.

– Неважно, – сказал Фил. – Понимаешь, большей частью компьютер думает о том, о чем сам человек думать не хочет. Или о чем он не может думать постоянно.

– Например?

– Ну например, сколько бензина налить в двигатель внутреннего сгорания, – сказал Фил.

– Вы заставляете свои думающие машины, плоды гениальной человеческой мысли, заботиться о таких мелочах? А гвозди микроскопом вы забивать не пробовали?

– Пробовали, – сказал Фил. – Неудобно, он из рук выскальзывает. В общем, тебе сложно будет это понять, но в моем мире мы используем компьютеры не по прямому назначению. Большей частью мы с ними играем.

– Играете, – тихо сказал Горлогориус. Такого расточительства он понять не мог. Все равно что ковыряться волшебной палочкой в носу.

– Для игры существуют определенные программы, – сказал Фил. – Ну типа шахматной доски, только сложнее, и они находятся внутри компьютера. Я пока доступно объясняю?

– Программа сложнее шахматной доски находится внутри думающей машины, – сказал Горлогориус. – Да, это мне доступно.

– А я программист.

– Программист, – повторил Горлогориус. Он был заворожен раскрывающейся перед его мысленным взором картиной.

– Я пишу программы, – пояснил Фил. – Большей частью игровые. В нашем мире индустрия развлечений занимает очень важное место.

– Понимаю, – сказал Горлогориус. – Что же вам делать, если не развлекаться?

– Просто жизнь в нашем мире не так уж интересна, – сказал Фил. – У нас нет рыцарей, драконов, артефактов… Магии тоже нет.

– Представляю, как вам тяжело, – посочувствовал Горлогориус. Он знал истинную цену веселья с драконами, рыцарями и артефактами.

– В общем, в те времена я был очень молод и не обременен деньгами, – сказал Фил. – И тогда я решил сделать компьютерную игру, продать ее и заработать кучу бабла. То есть денег. Похоже, именно в этот момент я невольно создал и вашу вселенную.

– То есть?

– Я писал программу, очень похожую на то, что творится сейчас в вашем мире, – сказал Фил. – Если вашу вселенную действительно создал я, то именно тогда.

– Гарвин был прав, – пробормотал Горлогориус. – Наш мир создал совершенно случайный человек.

– Мне хотелось выпендриться, – сказал Фил. – Как и многим в моем возрасте. Хотелось создать что-то новое, что-то такое, чего раньше не было. И еще мне хотелось от души повеселиться. Так и появился ваш мир. Еще раз извините.

– Прекрати постоянно извиняться, – сказал Горлогориус. – Иначе твой рассказ займет несколько часов. И не надо мне объяснять каждое слово. Говори так, словно беседуешь с другим… программистом. Если мне что-то будет непонятно и я не смогу догадаться по контексту, я тебя сам спрошу.

– Хорошо, – сказал Фил. – Для того чтобы игра получилась по-настоящему классной, нужно делать то, что нравится тебе самому. Я тогда обожал FPS. [146]Понимаешь, что это такое?

– Контекста маловато, – признался Горлогориус.

– Ходишь с автоматом и стреляешь во все, что шевелится, – объяснил Фил. [147]

– Милая игрушка.

– В нашем мире многие жаждут экшэна, – сказал Фил. – Но экшэна безопасного, чтобы в любой момент можно было сохранить профиль, выйти из игры и спокойно прогуляться за пивом. Кстати о пиве…

– Никакого пива, – сказал Горлогориус. – Рассказывай дальше.

– Это феноменальная игра, – сказал Фил. – Она, как и весь ваш мир, является отпечатком моего воспаленного сознания. Я решил перекроить уже известные реальности, предоставив игроку исключительную возможность пройтись по Средиземью с пулеметом в руках, пострелять из револьвера в древнегреческих героев и богов, сшибить из стингера низколетящего дракона, поохотиться на орков с огнеметом… В общем, я хотел сделать что-то абсолютно безбашенное.

– Погоди-ка. – Внезапно Горлогориус стал очень спокоен. – Ты хочешь сказать, что создал нашу вселенную только для того, чтобы обеспечить парней из ордена Святого Роланда достаточным количеством мишеней?

– Я говорил, что тебе не понравится моя история, – напомнил Фил.

– И когда эти парни из ордена утверждают, что в начале всего был револьвер…

– Они абсолютно правы, – сказал Фил. – Пулеметы в играх появляются значительно позже.

– Теперь многое обретает смысл, – пробормотал Горлогориус. – Меня постоянно ставили в тупик их саквояжи – я не понимал, где их раздобыла не занимающаяся магией организация.

– Саквояжи придумал я, – сказал Фил. – Это идеальный способ для хранения и транспортировки неограниченного количества стволов. Меня всегда бесили игры, в которых герой может носить только определенное число единиц оружия. Хочешь взять снайперскую винтовку – брось гранатомет, нужен револьвер – выброси бензопилу. В моей игре герой может использовать любое из найденных им по ходу сюжета орудий. Э… Ты себя нормально чувствуешь, старичок?

– Для человека, который только что узнал, что его вселенная является всего лишь большим тиром, я чувствую себя неплохо, – сказал Горлогориус.

– Я уже извинялся, – напомнил Фил. – И потом, я ведь делал прикольную компьютерную игрушку, а не создавал вселенную. Я до сих пор не понимаю, как же так вышло.

– При определенных обстоятельствах любой акт творчества может создавать миры, – сказал Горлогориус. – Или разрушать их. Мы в любом случае должны быть тебе благодарны – если бы не ты, наш мир просто не существовал бы.

Горлогориус умел держать удар, иначе он элементарно не дожил бы до своего нынешнего положения. Зачастую волшебник бывал суров, но все-таки он был справедливым человеком и понимал, что вселенная в долгу перед создателем, для каких бы целей он ее ни создавал. Конечно, можно было сделать мир гораздо лучше, но…

По большому счету, у Горлогориуса не было претензий к существующему положению дел. Он стоял на верхней ступени пищевой цепочки, обладал огромным могуществом, властью и авторитетом, и с его стороны жаловаться на жизнь было бы просто некрасиво.

– Если ваша вселенная следует сюжету созданной мною игры, а судя по всему, так оно и есть, то она вращается вокруг стрелков, – сказал Фил. – Не в прямом смысле вращается, конечно. Ваш мир вообще не вращается. И еще он плоский.

– Так и должно быть, – сказал Горлогориус. – Разве мир, в котором ты живешь, не плоский?

– Нет, он круглый, – сказал Фил, а потом вспомнил, что круг – это плоская фигура. – Нет, не круглый. Шарообразный. И немного приплюснутый с полюсов. Только не спрашивай меня, как люди умудряются с него не падать. Я и сам не до конца понимаю.

– Давай лучше поговорим о нашем мире, – сказал Горлогориус. – И о том, что я являюсь его ровесником.

– Все просто, – сказал Фил. – Никто не захочет иметь дело с игрой, которая начинается с того, как из первичного бульона выползла первая амеба, поэтому я создал ваш мир уже таким, каков он есть сейчас. С людьми, городами, странами, с магией, политикой, всякими чудовищами и конечно же со стрелками. Извини, Горлогориус, но на самом деле у тебя не было детства.

– Как же не было, если я его помню?

– Это ложные воспоминания, – сказал Фил. – Что-то типа краткого пересказа перед началом основных событий. Предыстория, пролог, можешь назвать, как сам захочешь. На самом деле ничего этого не было.

– А как же теория эволюции? Ее тоже не было?

– Я и теорию эволюции придумал, – признался Фил. – Забавно получилось, правда?

– Забавно, – согласился Горлогориус. – А что ты можешь рассказать о Большом Бо? Его ты тоже находишь забавным?

– А разве нет? – спросил Фил. – Уверен, если бы ты посмотрел на ситуацию со стороны, то наверняка нашел бы ее смешной.

– Может быть, – снова согласился Горлогориус. – Но я нахожусь внутри этой ситуации, и твоя забавная шуточка вот-вот уничтожит наш мир.

– Если посмотреть на события с твоей точки зрения, это действительно печально, – сказал Фил. – Но история вашего противостояния Большому Бо является основой сюжетной линии моей игры. То, что стрелки делают, когда не ищут изначальных артефактов, является всего лишь дополнительными миссиями, которые позволяют игроку расширить свой арсенал, повысить уровень и овладеть новыми навыками. Выполнять их или нет – это зависит только от выбора игрока, но миссии по поиску артефактов являются обязательными.

– Ты хочешь сказать, что стрелками кто-то манипулирует? – спросил Горлогориус.

– Видимо, нет, – сказал Фил. – Их слишком много, а в игре не было предусмотрено командного режима. Это большой минус для шутера, но я не успел его устранить. У меня теперь новая работа, мало свободного времени, появились другие интересы…

Фил многозначительно посмотрел на пустой ледник, намекая на другие интересы, но Горлогориус остался глух к молчаливой просьбе.

– Видимо, ваш мир существует самостоятельно, – сказал Фил. – Он больше не зависит от той игры, которая стала причиной его возникновения. Но некоторые события повторяют сюжетные линии моей стрелялки. А некоторые его обитатели точь-в-точь копируют придуманных мною персонажей.

– Я тоже персонаж? – спросил Горлогориус.

– Один из самых главных, – заверил Фил. – Ты волшебник, мудрец и оракул. В моей игре именно ты поручаешь героям сюжетные задания и объясняешь, что тут к чему. Без тебя игра была бы невозможна. [148]

– А как заканчивается твоя игра? – спросил Горлогориус.

– Возможны только два варианта, – сказал Фил. – Либо вы навсегда успокаиваете Большого Бо, либо всей вашей вселенной наступает полный и качественно смоделированный кирдык. Очень детально прописанный, кстати. Когда увидите – ахнете.

– Это точно, – сказал Горлогориус. – Ахнем. Когда увидим.

– Извини, – смутился Фил. – Я опять не то ляпнул, да?

– Что случится с нашим миром после того, как мы добьемся победы? – спросил Горлогориус.

– Э… Чертовски хороший вопрос. Я не знаю, – сказал Фил. – Честно говоря, игра на этом кончалась. Нет, там, конечно, был ролик с победным пиром и всеобщим ликованием, как положено… Но что будет потом… Я не представляю. Может быть, история будет развиваться по спирали и все начнется заново. Может, вы продолжите жить, как жили, только без Большого Бо. А может быть, ваш мир просто исчезнет.

– Как тебе пришло в голову сотворить такое? – вздохнул Горлогориус.

– Понятия не имею. Я был… немного не в себе. А потом у меня случилось озарение, и я уселся за компьютер. Тогда мне казалось, что получается очень веселая игрушка. Я же не думал, что калечу жизни миллионам людей. И нелюдей.

– Возможно, это не ты нас создал, – сказал Горлогориус. – Может быть, ты каким-то образом подсмотрел за нашим миром и использовал его для создания компьютерной игры.

– Это было бы здорово, – оживился Фил, вовсе не желавший тащить на своих плечах ответственность демиурга. – Ты на самом деле так думаешь?

– Что было раньше, яйцо или курица? – вопросил Горлогориус.

– Вначале был револьвер, – сказал Фил.

– Когда я смотрю на этот мир и на тебя, у меня нет никаких вопросов о том, что было раньше, – вздохнул Горлогориус. – Какие еще подробности ты можешь мне поведать, создатель?

– Ну…

– Подожди, я позову Мэнни, – вздохнул Горлогориус. – Думаю, ему тоже будет небесполезно все это узнать.

ГЛАВА 7

Если вы приложите максимум усилий, то рано или поздно ваши поиски увенчаются успехом. Нет в нашем мире такой вещи, которую было бы невозможно найти.

Индиана Джонс

Зубастые твари кончились ближе к полуночи. Джек расстрелял около полутора десятков, несколько штук Гарри прикончил заклинаниями инфаркта, посчитав такой метод наиболее милосердным.

Путники вышли к озеру с устойчивым запахом сырой нефти. Берег озера был завален бывшей в употреблении обувью (все ботинки на левую ногу) и ржавыми автомобильными кузовами.

– Тут повсюду раскидана какая-то дрянь, – сказал Гарри. – Почему люди не теряют ничего стоящего?

– Возможно, более ценные вещи хранятся в другой части Караганды, – сказал Джек.

Карты местности, табличек с указанием направлений или проводника из числа местных жителей они так и не нашли, поэтому выбирали дорогу наугад. Караганда занимала огромную территорию, и блуждать по этой вселенской свалке можно было очень долго, отчего настроение путников отнюдь не улучшалось.

– Пора отдохнуть, – сказал Джек. – Будем дежурить по очереди. Ложись спать первым, потом я тебя разбужу.

– Здесь воняет, – сказал Гарри. – Может быть, поискать место получше?

– Зато на нас никто не нападает, – сказал Джек. – А в местах получше могут водиться те зубастые собачки. Или кто-нибудь похуже. Ты хочешь провести ночь, отбивая очередное нападение?

Аппетита у Гарри не было. Выкурив сигарету, молодой волшебник постарался устроиться на голой земле с максимальным комфортом. Несмотря на усталость, он долго не мог заснуть.

Стрелок разобрал и почистил один револьвер, потом другой. Первое правило стрелка – следи за своим оружием и оно никогда тебя не подведет.

Джеку Смит-Вессону не спалось. Когда истек срок его дежурства, он не стал будить волшебника, давая ему возможность отдохнуть. А на рассвете…

На рассвете они увидели дверь.

Дверь появилась словно из ниоткуда. Ничем не подпираемая, дверь висела в воздухе на высоте около полуметра, напоминая психоделическую картину.

Они не удивились. Они уже давно ничему не удивлялись. Шляясь из мира в мир и постоянно сталкиваясь с самыми причудливыми созданиями, человек приобретает иммунитет ко всяческим диковинкам и висящей в воздухе дверью его не удивишь.

Дверь оказалась солидной, в два человеческих роста, и достаточно широкой, чтобы в нее мог въехать всадник на лошади. На вырубленном из красного дерева полотне имели место два углубления, по форме удивительно напоминающие револьверы, ритуальное оружие служителей ордена Святого Роланда. Дверная ручка и замок отсутствовали.

Зато была надпись.

– Я не могу прочитать, – сказал Гарри. – Этот язык мне незнаком, но если сотворить заклинание перевода…

– Не стоит, – сказал Джек. – Я переведу. Это тайный язык нашего ордена.

– И что там написано? Это та самая дверь?

– Думаю, да. Но ею могут воспользоваться только двое.

– Очень удачно, – сказал Гарри. – Нас тут как раз двое.

Стрелок покачал головой.

– Это не дословный перевод, – сказал он. – Видишь выемки? Для того чтобы открыть эту дверь, нужны двое адептов ордена Святого Роланда. Двое носителей револьверов.

– У тебя два револьвера, – не сдавался Гарри. – Дай мне один, и мы попробуем пройти.

– Это не сработает, – сказал Джек.

– Но попробовать-то можно.

– Вообще-то нам запрещено передавать револьверы в чужие руки, – сказал Джек. – Но я могу сделать исключение. Держи.

Револьвер оказался удивительно тяжелым, гораздо тяжелее, чем волшебная палочка Гарри, и молодой волшебник удивился, как это стрелок умудряется орудовать им с такой легкостью.

Они подошли к двери и вложили револьверы в идеально подошедшие по форме выемки. Ничего не произошло.

– Попробуем поменяться местами, – сказал Гарри.

Они попробовали, но оказалось, что от перемены мест результат все-таки не меняется. Гарри вернул револьвер стрелку и уселся разводить костер.

Через несколько минут они уже пили горячий кофе и завтракали зачерствевшими круассанами, поданными скатертью-самобранкой.

– И что теперь делать? – поинтересовался волшебник. – Кто мог предположить, что все упрется в такую малость, как не желающая открываться дверь? Другого пути в ваш орден нет?

– Вспомни, сколько времени мы угробили на поиски этого, – сказал стрелок. – Предполагается, что никто из нас вообще не должен туда возвращаться.

– Но левый револьвер Святого Роланда оказался артефактом, способным спасти мир, – напомнил Гарри. – Черт побери, это ли не уважительная причина для возвращения?

– Возможно, с точки зрения этой двери причина недостаточно уважительная, – сказал Джек.

– Твои предложения?

Стрелок пожал плечами:

– Будем ждать.

– Чего ждать?

– Появления второго стрелка.

– Появления второго стрелка можно прождать сотни лет.

– Я уверен, что гораздо меньше.

– И на чем основывается твоя уверенность?

– На логике. Горлогориус – не дурак, – сказал Джек. – Старый интриган не отправил бы нас сюда, если бы у нас не было никакой надежды на успех. Значит, шансы справиться с заданием все-таки существуют.

– А вдруг Горлогориус ошибся?

– Разве он часто ошибается?

– На моей памяти, нет, – признался Гарри. – Но ведь все когда-нибудь случается в первый раз.

– В любом случае мы сейчас ничего не можем сделать, – сказал Джек.

– Я ненавижу ждать, – сказал Гарри.

– По крайней мере это безопаснее, чем рубиться с назгулами, – заметил Джек.

Они посмотрели на дверь.

– Сколько мы уже ждем? – спросил Гарри.

– Минут десять.

– Понятно.

Они посмотрели на дверь.

– Забавно, – сказал Гарри.

– Что именно?

– На ней нет дверной ручки.

– Я вижу.

– И замка тоже нет.

– Точно.

– Дверь закрыта, – сказал Гарри. – Но мы не знаем, заперта ли она. Вдруг это просто прикол такой? Мы ведь даже не проверяли.

– Если хочешь, можешь проверить, – разрешил Джек.

– Лучше ты.

– Почему я?

– А вдруг дверь откроется, и из нее какой-нибудь монстр выскочит.

– Неужели ты боишься каких-то монстров? Ты же волшебник.

– А ты стрелок. И монстр, который оттуда выскочит, будет предназначен для того, чтобы сожрать тебя, а не меня. Значит, справиться с ним можешь только ты.

– Я не сомневаюсь в том, что оттуда никто не выскочит. Дверь заперта.

– А вдруг? – спросил Гарри. – Представляешь, какими идиотами будут нас считать, когда окажется, что мы сидели перед незапертой дверью и не могли войти?

– Не представляю. Потому что дверь заперта.

– А ты не мог бы…

– Хорошо, – сказал Джек. – Иначе ты не успокоишься.

Он подошел к двери и надавил на нее ладонью. Дверь не поддалась ни на миллиметр.

– Попробуй на себя, – посоветовал Гарри.

– Как? Ухватиться не за что.

– А ты попробуй.

Джек кое-как уцепился за край выемки и потянул дверь на себя. Она не поддалась.

– Постучать лбом? – спросил он. – Попробовать с ноги?

– Не стоит.

– Спасибо и на этом.

– Пожалуйста.

Они посмотрели на дверь.

– Существуют заклинания, чтобы открывать любые замки, – сказал Гарри.

– Здесь нет замка, – напомнил Джек.

– Существуют заклинания, чтобы открывать двери.

– Данная дверь твоей магии неподвластна.

– Разреши мне попробовать.

– Валяй пробуй.

Гарри засучил рукава, выудил из кармана волшебную палочку и стал пробовать. Стрелок оказался прав: заклинания не помогли. На несговорчивую дверь не подействовали ни обычные заклятия класса «сим-сим», ни особо мощное «откройте, милиция!».

– Не открывается, – констатировал Гарри.

– А я тебя предупреждал, – сказал стрелок. – Такие двери можно открыть только ключом. Отмычкам они не поддаются.

Они посмотрели на дверь.

– Ненавижу закрытые двери, – сказал Гарри. – Закрытая дверь, в которую тебе необходимо войти, является символом твоей неспособности переломить ситуацию. Закрытая дверь символизирует полную безысходность. Тупик.

– Рано или поздно открываются все двери, – сказал стрелок.

– Как бы не было слишком поздно.

– Существует точка зрения, что все в этом мире происходит вовремя, – сказал стрелок.

– Если дверь не откроется, ты смело можешь сказать, что апокалипсис случился точно по расписанию, – сказал Гарри.

Стрелок покачал головой.

– Наш мир еще не исчерпал себя, – сказал он. – Ему рано умирать.

– Расскажи об этом Большому Бо, – сказал Гарри. – Только я сомневаюсь, что он тебя выслушает. С похмелья душеспасительные разговоры не действуют.

– Негативное мышление – кратчайший путь к поражению, – заметил стрелок.

– Одно из ваших знаменитых правил? – спросил Гарри.

– Просто народная мудрость, – ответил Джек. – Кстати, сарказм – последнее пристанище неудачников.

Они посмотрели на дверь.

Они все еще смотрели на дверь, когда на берег озера вышел Реджи.

Джек не стал хвататься за револьверы. Он опознал кошачьи шаги своего собрата по оружию задолго до установления визуального контакта и приготовился к встрече, предначертанной им то ли судьбой, то ли старым интриганом Горлогориусом, то ли кем-то еще.

Гарри вздрогнул, потянулся было за волшебной палочкой, но вовремя заметил спокойное лицо Джека и решил не выпендриваться.

– Как дела, отцы? – спросил Реджи.

– Давно здесь сидим, – сказал Джек, и стрелки рассмеялись только им понятной шутке.

Гарри юмора не уловил, а смеяться просто за компанию ему было стремно.

– Позвольте представиться, – сказал Реджи. – Сэр Реджинальд Ремингтон, эсквайр. Служитель ордена Святого Роланда, Патрон в Его Патронташе.

– Джек Смит-Вессон, – сказал Джек. – Все остальное – то же самое, что и у тебя.

– А я – Гарри, – сказал Гарри. – Гарри Тринадцатый. Я маг.

– Очень приятно, – вежливо сказал Реджи.

– Прошу к костру, – сказал Джек. – Гарри, ты не наколдуешь сэру Реджинальду кружку?

– Отбросим церемонии, – сказал Реджи. – Вы оба можете звать меня просто по имени.

– Я тебя помню, – сказал Джек. – Я видел тебя в обители.

– Я тебя тоже, – сказал Реджи. – Ты учился на два курса старше меня.

– На три, – поправил Джек.

– Тогда ты казался мне очень взрослым и очень крутым, – сказал Реджи. – Хотя я и был лучшим на своем курсе.

– Каким ты видишь меня сейчас?

– Обычным. Теперь-то я знаю, что я сам неимоверно крут, – сказал Реджи. – Тебя Горлогориус послал?

– Да. А тебя?

– Меня тоже, – сказал Реджи. – Честно говоря, я в этих волшебных делах плохо разбираюсь. Интрига верхом на заговоре и предательством погоняет. Только без обид, Гарри.

– Никаких проблем. – Гарри протянул Реджи кружку кофе. – Горлогориус – единственный, кто знает, что он, Горлогориус, замыслил на самом деле. Он любит напускать тумана по любому поводу. Ты думаешь, что он просто отлить вышел, а На следующий день в стране королевская династия меняется.

Осторожно, чтобы не потревожить больную ногу, Реджи уселся рядом с костром, положив трость на землю.

– Вижу, по дороге у тебя было приключение, – заметил Джек.

– Небольшое, – согласился Реджи. – А как тебе удалось его избежать? Если ты шел впереди, то должен был расчистить мне путь.

– Горлогориус избавил меня от стрельбы.

– Странно, – сказал Реджи. – А мне он помешать не пытался. Впрочем, я уже говорил, что ничего не понимаю в волшебниках.

– Ты положил всех четверых?

– Пришлось. Схлопотал три пули.

– Легко отделался.

– Я тоже так думаю.

– Ты позаботился о том, чтобы все было достойно?

– Да, тела похоронят.

– Хорошо.

Иногда Гарри был сообразительным молодым человеком, и сейчас он догадался, что речь шла о тех четырех стрелках, с которыми они повстречались в «Синем носороге».

Судя по тому, что услышал Гарри, Горлогориус не стал помогать Реджи и тому пришлось всех поубивать.

Как только ему удалось? Гарри, как и многие другие, считал способности всех стрелков примерно одинаковыми и не мог представить, как это один сумел уложить четверых. Он полагал, что его спутнику это не под силу.

Возможно, Реджи не шутил, когда заявлял о своей невероятной крутости.

Диалог завял. Реджи пил кофе, Джек курил сигарету, Гарри прикидывал, какие у него шансы выбраться из всего этого живым. Допустим, они добудут последний артефакт и дальше волшебник будет путешествовать в обществе уже двоих стрелков. Но не приготовил ли Горлогориус для своего ученика очередную пакость?

Если произнесение способного остановить Большого Бо и спасти мир заклинания связано хоть с какой-то опасностью, то с вероятностью девяносто девять процентов из ста творить обряд отправится именно Гарри.

Он не питал иллюзий насчет Горлогориуса. К Гарри и его ровесникам Горлогориус относился, как к расходному материалу, и жизнь любого отдельно взятого молодого волшебника его не интересовала. И в «Синем носороге» Горлогориус спасал отнюдь не Гарри, а возможность завладеть последним артефактом.

– Подумай вот о чем, – сказал Горлогориус Мэнни. – Для того чтобы открыть эту дверь, требуется два стрелка. Как раз столько стрелков с самого начала присутствовало в этой истории.

– Повезло, – сказал Мэнни.

– Я же попросил тебя подумать, а не ляпнуть первое, что взбредет в голову, – укоризненно сказал Горлогориус.

– Но что это, если не везение?

– Может, предвидение?

– Чье предвидение? При всех твоих многочисленных достоинствах…

– Я и не утверждаю, что я пророк, – сказал Горлогориус. – Я чувствовал, что нам нужен стрелок, но не предполагал, что потребуются двое. Я лишь использовал Реджинальда для ускорения сбора артефактов. Это было несложно, потому что мне не пришлось вводить его в курс дела.

– Между прочим, Реджинальд вступил в игру до Джека, – заметил Мэнни. – Может быть, Негориус был пророком?

– Значит, он тщательно скрывал свой дар, – покачал головой Горлогориус. – Негориус никогда не проявлял способностей к предвидению. А мы с ним были знакомы очень давно.

– Негориус ввел Реджинальда в игру еще до того, как ты обратился к Гарри. Джек Смит-Вессон еще брел по пустыне, а Реджинальд уже действовал в Триодиннадцатом царстве.

– Как ты думаешь, насколько Гарри хорош в качестве практикующего мага? – спросил Горлогориус.

– Тебя вдруг обуяли сомнения? Он был одним из лучших на своем курсе…

– Забудь о курсах. Насколько он хорош в реальности? Объективно.

– Он не гений. Я бы сказал, у него средний уровень. Гарри молод, ему есть куда расти. Мы все через это прошли.

– Не гений, – повторил Горлогориус. – Он не гений.

– Ну и что? Он же справляется со всем, что ты ему поручаешь.

– Но я не поручал ему искать стрелка, – сказал Горлогориус. – Он сам его нашел.

– И на что ты сейчас намекаешь?

– Если бы я знал, я бы не намекал, а говорил прямо, – отрезал Горлогориус.

– Фил утверждает, что стрелки являются ключевыми элементами мироздания, – сказал Мэнни. – Если наша вселенная заточена под них, возможно, сами законы природы сделали так, чтобы стрелки приняли участие в миссии по спасению мира. Судьба, фатум, рок…

– Сложное объяснение, – сказал Горлогориус. – Я не люблю сложных объяснений. Все должно быть проще. Тупое, банальное предательство, чей-нибудь заговор… Вряд ли природа столь изощренна.

– Так ли ты в этом уверен? Посмотри на Фила.

– Уже смотрел, – сказал Горлогориус. – Я многое бы отдал за возможность провести пару дней в его мире.

– Зачем?

– Это помогло бы мне понять наш собственный мир, – сказал Горлогориус. – Наша вселенная вторична по отношению к миру Фила. Уверен, если побывать и тут и там, можно легко найти точки пересечения. Наверняка существует множество историй, из которых Фил черпал свои идеи. К сожалению, я не могу попасть в его вселенную.

– Я не слишком силен во всей этой ерунде с мирами, – сказал Мэнни. – Но если творец перешел из своего мира в наш, почему ты не способен сделать обратное?

– Человек может прочитать книгу, – сказал Горлогориус. – И когда он ее читает, он живет в ней. Но книжный герой не может спрыгнуть со страницы и начать жить в реальном мире.

– Ты хочешь сказать, что мы нереальны? – уточнил не понимающий метафор Мэнни.

– Реальность – штука тонкая, – сказал Горлогориус. – То, что является реальным в одном месте, в другом может оказаться лишь чьей-то выдумкой.

– Это философия, а я прикладник, – сказал Мэнни. – И я тебя не понимаю. Разве реальность это не то, что можно потрогать руками?

– Ты не можешь потрогать руками радугу, – сказал Горлогориус. – Но от этого она не становится менее реальной.

– У меня уже голова пухнет от твоих умствований, – заявил Мэнни. – Что делать-то будем?

– Ждать, – сказал Горлогориус. – Пока только ждать.

– Чего ждать?

– Ждать, пока что-то произойдет.

– Как ты нас нашел? – спросил Гарри.

– Это было несложно, – сказал Реджи. – Дорогу устилали трупы каких-то отвратительных созданий. А еще я видел котенка, который сидел рядом с блюдцем молока. И знаете, что самое странное? Как только он выпивал молоко, блюдце снова наполнялось.

Гарри было приятно услышать, что котенку удалось выжить в окружении злобных тварей. А может быть, они с Джеком перебили их всех?

– Не стоит дальше тянуть, – сказал Джек. – Есть дверь, есть два стрелка, которые могут эту дверь открыть, и мы все знаем, что нам следует сделать.

– Ты прав.

Реджи встал справа от двери, Джек – слева. Оба взяли револьверы в правую руку.

– Постойте, – сказал Гарри. – Если я правильно понимаю, то вместе с вами я пойти не могу. Что же мне делать?

– Жди нас здесь, – сказал Джек.

– Но тут всякие твари…

– Ты же волшебник, – сказал Реджи.

– Вот именно, – сказал Джек. – Ты волшебник и не забывай об этом. И еще одно, Гарри…

– Что?

– На всякий случай хочу тебе сказать, что с тобой было приятно иметь дело, – сказал Джек.

Револьверы заняли свои места в соответствующих выемках, дверь начала испускать золотистое свечение.

И открылась, словно в другой мир. За дверью Гарри увидел чистое синее небо и заснеженные горные вершины. Он даже со своего места чувствовал, что воздух в том месте гораздо свежее, чем здесь.

На прощание стрелки помахали молодому волшебнику руками с зажатыми в них револьверами.

А потом они переступили через порог, золотистое сияние погасло, и дверь растаяла в воздухе. Гарри остался на свалке один.

ГЛАВА 8

Жизнь полна событий даже тогда, когда вам кажется, что в ней ничего не происходит.

Обломов

– Все, трансляция закончена, – сказал Горлогориус. – Стрелков мы больше отслеживать не можем.

Хрустальный шар показывал одинокого Гарри, сидящего на берегу нефтяного озера.

– Территория ордена закрыта для посторонних, – сказал Фил. – Даже я не знаю, как она сейчас выглядит.

– Ты же сам ее спроектировал, – сказал Мэнни.

– Вне всякого сомнения, созданная мною вселенная эволюционирует и развивается по ведомым ей одной законам, – сказал Фил. – Я придумывал все сюжетные миссии заточенными под стрельбу, однако вы утверждаете, что в случаях с гномами и друидами стрельбы не случилось. Те и другие отдали свои артефакты добровольно, причем гномы даже испытали огромное облегчение. Можете быть уверены, я такого не планировал.

– И что с того? – спросил Горлогориус.

– Зря вы меня домой не отпускаете, парни. Я совершенно не контролирую ситуацию.

– Я и не надеялся, что ты сможешь обрести контроль на данной стадии, – сказал Горлогориус.

– Я не обрету его, даже когда все пойдет вразнос, – сказал Фил. – Отправьте меня назад, а?

– Разве тебе тут не нравится?

– У вас прикольно, – сказал Фил. – Но я никак не могу отделаться от мысли, что же будет со мной, если ваш мир все-таки накроется медным тазом.

– В лучшем случае тебя выбросит отсюда в твой родной мир, – сказал Горлогориус.

– А в худшем?

– Ты разделишь судьбу мира, который создал.

– Что-то не хочется, – сказал Фил.

– Неужели ты не чувствуешь ответственности за свое творение?

– Не до такой степени, – сказал Фил. – Я не собирался создавать вашу вселенную, помните? Конечно, раз уж так получилось, то мне небезразлична ее судьба, но… Своя рубашка ближе к телу.

– Никогда не думал, что наш создатель такой трус, – сказал Мэнни.

– Только не надо вот этого, – возмутился Фил. – Не надо разводить меня на «слабо». Я уже с детского сада на «слабо» не велся.

– Неужели тебе неинтересно, чем все закончится? – предпринял Мэнни еще одну попытку.

– Я вижу только два варианта, – сказал Фил. – И я не настолько любопытен, чтобы выяснить, который из них воплотится в реальность.

– Все равно ты никуда не денешься, – сказал Горлогориус.

– Похоже на подводную лодку, – вздохнул Фил. – Выпить хоть дайте.

– Пей, – сказал Горлогориус. В руке Фила материализовалась уже открытая бутылка пива.

– А покрепче?

– Обойдешься, – сказал Горлогориус.

– Не уважаете вы своего создателя, – сказал Фил. – И я вас понимаю. За что меня уважать? Подумаешь, целую вселенную сотворил. Делов-то…

– Мы тебя уважаем, – сказал Горлогориус. – И именно поэтому никуда не отпустим. Ты нам еще нужен.

– Зачем?

– Чтобы понять, как тут все работает.

– Ты волшебник, – сказал Фил. – Ты – старый, великий, могущественный маг, общепризнанный местный мудрец. Если ты до сих пор чего-то в этом мире не понимаешь, я вряд ли смогу тебе это объяснить.

Горлогориус нахмурился. Ему очень не понравилось слово «старый», хотя со всем остальным он был согласен.

– В среде волшебников существует один давний спор, – сказал Мэнни. – Он касается случайностей. Одни говорят, что случайности существуют, другие – что они являются частью закономерности, которая нам не видна. Кто, как не ты, должен знать ответ на этот вопрос?

– Случайности существуют, – сказал Фил. – Но каждая из них детально проработана на программном уровне.

– Не совсем понимаю…

– Случайности являются неотъемлемой частью геймплея, – объяснил Фил. – Случайности должны происходить постоянно. Это разнообразит игровой процесс. Главные действующие лица систематически и неожиданно сталкиваются друг с другом, и это тоже один из законов моей игры. И вашей вселенной тоже. Еще вопросы есть?

– Что будет, если один из главных героев погибнет до завершения миссии? Что было бы, если бы кто-то из них погиб еще до начала этой истории со сбором артефактов? – спросил Мэнни. – О чем ты думал, создавая мир, судьба которого зависит всего от нескольких человек?

– Вы ошибаетесь, – сказал Фил. – Когда я делал эту игрушку, я понятия не имел, кто будет главным героем. Им мог стать любой из служителей ордена Святого Роланда и любой из волшебников. Не было бы Смит-Вессона и Ремингтона, были бы Шмайсер и Кольт. Выбор действующих лиц зависит не от меня.

– А от кого?

– Если говорить о моем сознательном творении, то от игрока, установившего мою игру на свой компьютер, – сказал Фил. – И я понятия не имею, как это происходит у вас в мире.

– Пользы от тебя… – буркнул Мэнни.

– Так я вам об этом и говорю! – воскликнул Фил. – Пользы от меня – хомяк наплакал. Отпустите меня домой, а?

– А что у тебя дома? – спросил Горлогориус.

– Работа, – сказал Фил. – А еще кореша, выпивка, травка, девочки… Много чего. Кстати о девочках. Вы заметили, что среди главных действующих лиц нет ни одной женщины? Вас это не удивляет?

– Нет, – сказал Горлогориус. – Войны и всякого рода свершения – это мужское дело.

– Просто в пору создания той игры я был очень стеснительным молодым человеком, – сказал Фил. – И еще я очень не любил игры, в которых мне приходилось выступать от лица женщины. «Метро-2», например, или «Ядерный титбит-2» [149]… Меня это напрягало.

– Ты мне сильно напоминаешь одного молодого волшебника, – сказал Горлогориус. – У него тоже с противоположным полом проблемы.

– Ты о Гарри? – уточнил Фил. – Я его практически с себя писал. Только я вырос, изменился…

– Надеюсь, до такой степени Гарри не изменится, – сказал Горлогориус.

– У меня пиво кончилось, – сказал Фил. – Забацай еще бутылочку, раз уж домой не отпускаешь.

Бригада Ланселота решила не торопиться с возвращением домой.

Во-первых, корпоративная солидарность не позволяла им оставить потрепанных в бою с мастером Лю богатырей, а во-вторых, дома их ждал Мерлин.

Нормальный рыцарь поймет, что карточный долг – это долг чести, и у Ланселота со товарищи не возникло бы никаких проблем, если бы на задание их отправлял сам король Артур. Но миссию по ликвидации дракона им поручил Мерлин, а чародеи не так снисходительны к обычным рыцарским слабостям, как короли.

При дворе Камелота Мерлин играл важную роль. Он являлся советником короля Артура, придворным чародеем, чьи астрологические прогнозы пользовались большим успехом у светских дам, а также обеспечивали постоянный доход в казну. Он обладал исключительным правом заключать сделки на истребление драконов. Он умел варить зелья, исцеляющие тяжелые раны, которые рыцари постоянно получали. Но рыцари Мерлина все равно не любили.

Они считали его хитрым, скользким, пронырливым типом, старающимся извлечь собственную выгоду из любой ситуации. Вообще-то такими были все волшебники, но рыцари тесно общались только с Мерлином, который ревностно следил за тем, чтобы оставаться единственным чародеем Камелота.

Рыцари разбили лагерь и затащили богатырей в шатры.

Добрыня Никитич стонал и размахивал руками. У Алеши Поповича была сломана челюсть. Илья Муромец, получивший самую жестокую трепку за всю свою жизнь, пришел в себя первым, но даже он был слишком слаб, чтобы самостоятельно о себе позаботиться.

Ланселот принес сваренного на костре супа. Муромец выудил из-за голенища большую деревянную ложку, расписанную под хохлому, и запустил ее в котелок.

– Признаюсь честно, – сказал Ланселот, – после того как мы, даже обладая двукратным численным перевесом, не смогли взять над вами верх, я не ожидал, что вы вообще можете потерпеть поражение. Тем более что одолеет вас один человек.

– Да, вломил он нам не по-детски, – признал Муромец. – Дракон-то улетел?

– Улетел.

– А китаёза?

– Побежал за ним. Мы его остановить не пытались, извини.

– Чего уж там извиняться, – сказал Муромец. – Это наша разборка была, и он по-честному все сделал. Знать бы только, где он так ногами махать навострился…

– Люди с Востока исповедуют свой собственный стиль боя, – сказал Ланселот.

– Это точно. – Муромец отправил в рот очередную ложку супа. – Неплохой супец. Из чего варили?

– Из крольчатины. Тут полно кроликов в округе, Гарет целую дюжину за пять минут настрелял. Эля хочешь?

– Это что-то типа пива, да?

– Да.

– Не откажусь.

Ланселот протянул Муромцу объемистую флягу. Богатырь отпил половину.

– Вот теперь мне лучше, – сказал Муромец. – Гораздо лучше.

– Что делать собираешься?

– Мои парни как себя чувствуют? – спросил Илья.

– Не бойцы. Еще недели две как минимум. Алекс даже суп есть не может, жалуется, что больно. А Добрыня в беспамятстве.

– Хре… Фигово, в смысле, – сказал Муромец. – Ты о них позаботишься, Ланс?

– Не вопрос.

– Тогда я за драконом двину, – сказал Муромец. – Может, успею его спасти в последний момент.

– При всем моем уважении, Илья, с этим парнем тебе не совладать, – сказал Ланс. – Да и вряд ли ты их догонишь. Дракон по небу летел, а китаец очень быстро бежал, лошади за ним не угнаться.

– Моя угонится, – уверенно сказал Муромец.

– А может, не стоит? Как там у вас говорят? Ну его в сауну, дракона этого…

– В баню, – поправил английского коллегу Муромец. – Только не могу я его в баню послать. Я ведь слово свое богатырское дал, что буду защищать этого дракона, живота не жалея.

– Ты и так его уже не пожалел, – сказал Ланселот. – Никто тебя не упрекнет.

– Я сам себя упрекну, – сказал Муромец. – Это вопрос чести.

– Если так, то я больше спорить не буду, – сказал Ланселот. – Когда выезжаешь?

– Суп доем, эль допью, отдохну пару часов и двину, – сказал Муромец. – Такие дела обстоятельного подхода требуют.

– А я тебя знаю, – сказал Бозел Негоро. – Ты – тот самый жалкий дубль того самого жалкого волшебника, которому я срубил голову волшебным мечом.

– Это я, – уныло признался Негоро. – Чайком угостите?

– Присаживайтесь, – сказал мастер Лю. – Сейчас еще котелок воды вскипятим.

– Чего тебе тут надо? – недружелюбно спросил Бозел. – Поглумиться надо мной пришел?

– Как ни странно, нет, – вздохнул Негоро.

– Откуда ты вообще тут взялся такой кремнийорганический?

– Заглянул на огонек, – сказал Негоро. – Если честно, меня Горлогориус послал.

– Тебя? Значит, и ты теперь на Горлогориуса шестеришь?

– Фу, что за жаргон, – сказал Негоро. – Дракон, благородное животное, и вдруг ботает по фене.

– Жизнь такая, – сказал Бозел. – Чего на этот раз желает Горлогориус? Только учти, чего бы он ни хотел, ему придется подождать. Я тут в некотором роде занят – меня собираются убить.

– Я прибыл как раз по этой причине, – сказал Негоро.

– Чтобы удостовериться в моей смерти?

– Чтобы попытаться ее предотвратить.

– Хо, – сказал Бозел. – Это очень похоже на Горлогориуса – переваливать работу на других. Сам он в жизни палец о палец не ударит.

– Ты не прав, – сказал Негоро. – Пальцами он щелкает довольно часто. Он так колдует.

– Горлогориус мог бы меня спасти, – сказал Бозел. – Если бы захотел. Но, судя по тому, что он послал тебя, такого желания у него нет.

– Немного оскорбительно, но очень похоже на правду, – согласился Негоро.

– Извините, что вмешиваюсь, – сказал мастер Лю. – Чай готов.

– Спасибо, – сказал Негоро, отпивая из кружки. – Вы знаете толк в чае.

– Только вода здесь оставляет желать лучшего, – сказал мастер Лю. – Скажите, а Горлогориус, о котором вы говорите, это тот самый Горлогориус, о котором я думаю?

– Скорее всего, – сказал Бозел. – Горлогориус – единственный в своем роде. Таких, как он, нет, не было и не надо.

– Старая хохма, – констатировал Негоро.

– И Горлогориус желает сохранить жизнь присутствующему здесь дракону? – продолжал допытываться Лю.

– Вербально он выразил такое желание, – сказал Негоро. – Но чего он хочет на самом деле, это для меня загадка.

– Горлогориус знает, кто именно покушается на жизнь дракона?

– Вы, – сказал Негоро. – Мастер Лю, Непобедимый Воин, виртуоз кулака и колена.

– Тем не менее он отправил на задание вас? – недоверчиво произнес мастер Лю. – Чтобы вы противостояли МНЕ?

– Да.

– Наверное, он снабдил вас какими-нибудь могущественными заклинаниями?

– Не совсем. В магии я бездарен.

– Тогда он дал вам какое-то оружие?

– Как видите, не дал.

– И каким же образом вы собираетесь выполнить свое задание? – удивился мастер Лю. – Не мог же он послать вас на такое дело с голыми руками?

– Боюсь, вы забываете про главную особенность отношения могущественных волшебников к дублям, – сказал Негоро. – Он отправил меня сюда с голыми руками и советом подойти к этому вопросу творчески.

Мастер Лю покачал головой:

– Тогда вам меня не остановить.

– Знаю, – сказал Негоро. – Кстати, а почему дракон до сих пор жив?

– Он не может меня убить, пока я в таком виде, – объяснил Бозел. – Но как только я превращусь в дракона, он меня порешит.

– Разумно, – сказал Негоро. – Дракона ведь убить гораздо проще, чем человека.

– У него принципы, – объяснил Бозел.

– О, – сказал Негоро. – Принципы – это сильно. Принципы я уважаю. Хотя порой и не могу их понять.

Негоро считал принципы слабостью. Принципиальные люди ограничены в поиске решения проблем, чем часто пользуются люди непринципиальные. Негоро научился уважать принципы своих врагов, если они давали ему определенное преимущество.

– Пока я тоже ничего не буду делать, – сказал Негоро. – Пусть Бозел сначала превратится в дракона, а там мы разберемся.

– Спасибо, – сказал Бозел – Ты – настоящий защитник.

– Странная ситуация, – заметил мастер Лю.

– Это верно, – согласился Негоро. – Я слышал, вы отошли от дел, мастер.

– Отошел. Но меня убедили ненадолго вернуться.

– Его купили жалким клочком бумаги, – объяснил Бозел.

– Что дракон может понимать в древних рукописях? – пожал плечами мастер Лю.

– Побольше вашего, – сказал Бозел. – Вы «Книгу Мертвых» читали? Я принимал участие в ее написании. И «Капитал» без меня не обошелся.

– Его послушать, «Ночной дозор» тоже он написал, – сказал Негоро.

– Мог бы, – сказал Бозел. – Но не успел, врать не буду.

– Давайте разберемся, – предложил Негоро. – Нас тут трое, все мы неординарные личности с очень непростой судьбой, сидим тут, пьем чай, греемся у костра и ждем подходящего момента, чтобы вцепиться друг другу в глотку. Как мы докатились до жизни такой?

– Предлагаю подумать об этом и заняться медитацией, – сказал мастер Лю. – Трансцендентальная медитация помогает разобраться в себе.

Гарри сидел на берегу нефтяного озера и потихоньку впадал в панику.

С тех пор как в его недостроенную башню заявился Горлогориус, он пережил много приключений, но никогда не был один. Рядом с ним всегда присутствовал Джек Смит-Вессон, готовый прикрыть спину и, чего уж тут кривить душой, взять на себя львиную долю опасностей.

Стрелок вселял в Гарри уверенность. Теперь его не было рядом и уверенность тоже куда-то испарилась.

Гарри вспомнил, что он находится в центре гигантской свалки, населенной кровожадными зубастыми монстрами, а его волшебная палочка плохо сбалансирована. Он вспомнил, что из большей части передряг его вытаскивал именно Джек. Еще он подумал, что раз поисками седьмого ключа занимаются Джек и Реджи, то Горлогориус вряд ли будет следить за самим Гарри и не придет на помощь своему младшему коллеге.

Гарри натаскал автомобильных покрышек, полил их нефтью из озера и запалил огромный костер, надеясь, что он отпугнет обитающих поблизости монстров. Заодно он сварил себе море кофе, потому что больше кровожадных тварей он боялся только одного – заснуть и быть сожранным кровожадными тварями.

Увы, Гарри был не слишком опытным молодым человеком, не учел кое-каких побочных эффектов своих действий и не просчитал ситуацию до конца. Очень скоро посреди черной-черной свалки, на берегу черного-черного озера, окруженного горами черного-черного мусора, сидел черный-черный человек и жег резину.

Поскольку Гарри уже приготовился к самому худшему, он не удивился, когда из черного-черного озера вылезло черное-черное щупальце и потянулось к нему. Очевидно, щупальце привлекало тепло костра.

Гарри саданул по щупальцу заготовленным для псов заклинанием инфаркта, но оно почему-то не подействовало. То ли у щупальца отсутствовало сердце, то ли чудовище обладало гораздо большими габаритами и сердце скрывалось под толщей нефти.

Гарри подошел к этому вопросу творчески. Вместо того чтобы долбить заклинанием инфаркта по всей поверхности озера, он сотворил чары циркулярной пилы и расчленил щупальце на двенадцать кусков. Правда, он сомневался, можно ли применять термин «расчленить» к щупальцу.

Вслед за первым из озера вылезли еще два щупальца, но Гарри уже знал, как ему следует поступить. Четвертое и пятое щупальца тоже не доставили особых проблем, но, когда они стали вылезать сначала по три, а потом и по четыре штуки за раз, Гарри пришлось серьезно попотеть. Расправившись с последним отростком, Гарри чуть не валился с ног от усталости, но Караганда явно не хотела, чтобы он расслаблялся. В некотором отдалении Гарри услышал бодрые шаги и знакомый мотивчик:

Когда переехал, не помню,

Наверное, был я бухой.

Мой адрес сегодня не Матрица,

Мой адрес сегодня такой:

Караганда-да-да, Караганда-да-да,

Караганда-да-да, Караганда-да-да. Да!

Повсюду гниет разный мусор,

Он просит работать метлой.

Но я подметать здесь не буду,

Мой жребий совсем не такой.

Караганда-да-да, Караганда-да-да,

Караганда-да-да, Караганда-да-да. Да!

Я мог бы подохнуть в пустыне,

Но вышел оттуда живой.

Я пьянствовал вместе с Лео,

Все знают, кто это такой.

Караганда-да-да, Караганда-да-да,

Караганда-да-да, Караганда-да-да. Да!

Когда переехал, не помню,

Наверное, был я бухой.

Мой адрес сегодня не Матрица,

Мой адрес сегодня такой:

Караганда-да-да, Караганда-да-да,

Караганда-да-да, Караганда-да-да. Да! [150]

Голос тоже показался Гарри знакомым, да и события, о которых шла речь в песне, навевали определенные воспоминания.

Когда певец вышел на свет, у Гарри не осталось никаких сомнений.

– Джавдет?! – Гарри был крайне удивлен этой встречей, и к удивлению примешивалась радость при виде старого знакомого, который положил конец его одиночеству.

– Кто ты, демон, знающий мое имя? – поинтересовался Джавдет.

С момента их последней встречи он сильно изменился. Кожаный жилет едва прикрывал смуглый мускулистый торс, ковбойские сапоги цокали даже при передвижении по земле, черные джинсы сверкали заклепками, а на шее кочевника висела толстенная золотая цепь с массивной трехлучевой эмблемой «мерседеса».

– Я – Гарри, – сказал Гарри. – Волшебник Гарри. Неужели ты меня не помнишь?

– Я помню Гарри, – сказал Джавдет. – Гарри не был черным.

– Я не черный, – сказал Гарри. – Я просто немного испачкался.

– Голос похож, – с сомнением сказал Джавдет. – Как должны назвать мою пока еще неродившуюся дочь?

– Не помню, – сказал Гарри. – Но, когда я вытащил тебя из пустыни, с тобой был стрелок по имени Джек Смит-Вессон. А потом мы встретились в мире Матрицы, ты носил очки без дужек и настаивал, чтобы тебя называли Морфеусом.

– Это правда, – сказал Джавдет. – Значит, ты действительно Гарри?

– Да, и я чертовски рад тебя видеть.

– Я тебя тоже, – сказал Джавдет. – Караганда оказалась довольно унылым местом. Не знаю, что я бы тут делал один.

– Но откуда ты тут взялся? [151]– спросил Гарри.

– Ты не поверишь, – сказал Джавдет. – Я потерялся.

ГЛАВА 9

Рано или поздно каждый из нас возвращается туда, откуда начинал.

Старик с неводом

Но не всем это нравится.

Золотая рыбка

Горная вершина была плоской, как будто ее срезали ножом. Холодный разреженный воздух обжигал легкие, под ногами плыли облака, а над головой не было ничего, кроме синего-синего неба.

– Приплыли, – сказал Реджи.

Площадка оказалась совсем небольшой – около пяти метров в ширину и десяти в длину. Ближайшая горная вершина находилась в добрых ста метрах, и стрелкам могло показаться, будто они находятся на самом верху огромной колонны, подпирающей небеса. Спуститься отсюда без вертолета, парашюта или летающей тарелки не представлялось возможным.

На краю площадки стояла открывающаяся прямо в бездну дверь. На ней тоже не было ни ручек, ни замков.

Зато имела место выемка в форме револьвера. Одна.

Надпись отсутствовала. Все было понятно и так.

– Приплыли, – повторил Реджи.

– Я слышал тебя и в первый раз, – заметил Джек.

– Может быть, я говорю сам с собой, – сказал Реджи. – Нас провоцируют на поединок, Джек. Придется стрелять друг в друга, сражаясь за честь спасти вселенную.

– Это было очевидно, – сказал Джек. – Еще одно препятствие для возвращения в обитель. Предполагается, что стрелки не должны стрелять друг в друга, а потому никто не пройдет этой дороги до конца.

– … – от полноты души высказался Реджи. – Как меня это все задолбало!

– Здесь холодно, – сказал Джек.

– Проведем дуэль по всем правилам?

– Я не люблю долгие церемонии.

– Тогда просто постреляем. – Реджи бросил свой саквояж посреди площадки и направился к краю. Джек сунул в рот сигарету.

Реджи остановился в шаге от бездны и с любопытством посмотрел вниз. Плюнул на облака.

Джек медленно добрел до своего места, похлопал рукой по карманам в поисках зажигалки, прикурил торчащую в углу рта сигарету.

– Ты готов? – спросил Реджи, не отрывая своего взора от проплывающих под ногами облаков.

– Дай мне еще минутку.

– Бери.

Рано или поздно в жизни любого человека наступает критический момент, вынуждающий его выбирать. Возможно, это самый важный выбор в его жизни.

Больше всего Джек хотел вернуться в обитель, меньше всего он хотел убивать кого-то из своих коллег.

От перестрелки в трактире его избавил Горлогориус, но сюда волшебник явиться не сможет.

Оправдывает ли цель любые средства? Джек не был готов заплатить за нужные ему знания жизнью Реджи, но походило на то, что выбора ему просто не оставили.

Докурив сигарету до фильтра, Джек швырнул ее вниз.

– Я готов, – сказал он.

Реджи обернулся уже с револьвером в руке.

Отцы-основатели ордена отличались странным чувством юмора – выход находился на высоте полутора метров. Пребывавший в полном эмоциональном раздрае Реджи не успел сгруппироваться и при падении повредил себе лодыжку на и так простреленной ноге. Самым обидным было то, что он забыл свою трость еще в Караганде, за две двери от того места, где сейчас находился. Впрочем, где бы стрелок ни оставил свою трость, рано или поздно она все равно угодила бы в Караганду, но эти соображения утешали слабо.

Несколько минут Реджи лежал на спине и нецензурно ругался, недобрыми словами поминая большое количество еще живущих и уже давно почивших людей. Потом он открыл саквояж, принял горсть болеутоляющих таблеток и запил их виски.

– Теперь я Терминатор, – заявил он неизвестно кому.

Не торопясь принимать вертикальное положение, Реджи огляделся. Местность казалась знакомой и незнакомой одновременно.

– Приплыли, – сказал он в третий раз за последние несколько минут.

Стрелок опасался, что после горной вершины попадет на очередную испытательную площадку, и, наверное, для разнообразия его страхи оказались беспочвенными. Он действительно вернулся в потерянную обитель, но…

Здесь не было заброшенного борделя, дешевой гостиницы, салуна и похоронного бюро, однако над городком витал дух запустения и смерти. Это был город-призрак, один из многих городов-призраков, в которых побывал Реджи.

Пыльные улицы, дома с выбитыми стеклами и забитыми крест-накрест дверями, пересохший колодец, птичьи гнезда на крышах домов… Не хватало только шаров перекати-поля и музыки Энио Морриконе, чтобы довершить типичную для вестерна картину.

– За что боролись? – спросил Реджи. Святой Грааль оказался пластмассовым стаканчиком с обкусанными краями. – Кому все это надо, я вас спрашиваю?

Вселенная не удосужилась ответить.

– Роланд добрался до Темной башни, – сообщил Реджи вселенной. – И выяснил, что это всего-навсего закопченная заводская труба.

Ему даже не хотелось вставать и куда-то идти. Он допил виски и выбросил пустую бутылку. Ее осколки очень гармонично смотрелись на фоне пейзажа.

– Хорошая хохма, – сказал Реджи вселенной. – Я уже даже не знаю, стоит ли тебя спасать.

Мироздание по-прежнему молчало. Тогда Реджи решил поговорить с отцами-основателями.

– Веками мы шлялись по дорогам этого мира, – сообщил он. – Просто потому, что вы сказали нам «так надо». Мы убивали чудовищ, людей и друг друга. Многие из нас верили, что в этом занятии есть хоть какой-то смысл. Что существует место, где кто-то помнит о нас, где нашим подвигам ведется учет. Что когда мы умрем, кто-то сменит нас и продолжит наше дело. Похоже, не судьба. Где новое поколение стрелков? А сами вы куда подевались?

Отцы-основатели не удостоили сэра Реджинальда Ремингтона, эсквайра, своим ответом.

– Сволочи, – сказал Реджи. – Ненавижу.

Он достал из саквояжа новую бутылку виски, зубами сорвал пробку и надолго припал к горлышку.

– Жалко, что вас тут нет, – сказал Реджи. – Я с удовольствием бы всех поубивал.

Ветер завывал в крышах домов.

– Я никогда особенно не стремился сюда вернуться, – сказал Реджи. – Мне и в детстве здесь не нравилось. Но, честно говоря, я рассчитывал увидеть нечто большее, чем очередной город-призрак. Это нечестно, черт подери.

Какая-то птица опустилась на печную трубу. Реджи напряг зрение и опознал в ней стервятника.

– Не дождешься, – сказал Реджи стервятнику. – Гриф – птица терпеливая, но даже он не сможет ждать так долго. [152]

Стервятник взмахнул крыльями и улетел, словно понимал человеческую речь.

– Туда тебе и дорога, – сказал Реджи стервятнику. Виски в бутылке осталось уже меньше половины, но Реджи не чувствовал себя достаточно пьяным. – Как же мне все это надоело…

Реджи поднялся на ноги. Идти не хотелось, но он привык доводить начатое до конца. Дурная привычка.

–  Злая пуля, дай мне волю, –пропел Реджи. – Прямо в сердце, чтоб без боли. [153]

Он шел по заброшенной обители Святого Роланда. Шел по небольшому городку, в котором прошло его детство и в котором умерла его юность. Мимо пустых домов, в которых когда-то обитали его наставники, мимо школы, в которой он когда-то учился, мимо тира, где он отрабатывал свои навыки стрельбы, мимо общежития, где он жил еще в те времена, когда стрелку позволялось иметь друзей.

– Какое разочарование, – сказал Реджи. – Я проделал такой долгий путь, а в конце мне даже не с кем поговорить.

Храм Святого Роланда находился в центре города, как некий символ, объединяющий все дороги вселенной. Среди юных стрелков даже ходили слухи, что под левым сапогом статуи Святого Роланда находится точный геометрический центр вселенной. Или пуп земли.

Возможно, так оно и было.

Сейчас Реджи плевать хотел на центр вселенной. Он и раньше не особенно верил этим слухам.

Храм до сих пор стоял на месте, но и на него пала печать запустения. Никем не подновляемая краска облетела с деревянных стен, ступени на входе покрылись трещинами, окно зияло черным провалом.

На ступенях стояли трое.

Реджи, как и никто другой в этой вселенной, никогда не видел старых стрелков. Но сейчас перед ним стояли именно они.

Они были стрелками, вне всяких сомнений. Черные одежды, черные шляпы, темные очки и револьверы на бедрах. И они были старыми. Их лица покрывали морщины и старческие бляшки. Один не мог стоять прямо, словно его спина не выдерживала груз прожитых лет, у другого дрожали руки. Третий ничем особенным не выделялся.

– Жалкое зрелище, – сказал им Реджи. – Кто вы такие, отцы?

– Мы – последняя линия обороны, – заявил стрелок с трясущимися руками.

– Обороны чего и от кого? – уточнил Реджи.

– Обители от тех, кто в нее возвращается. В данном случае – от тебя.

– И многие возвращались сюда до меня?

– Нет. Ты – первый.

– А что случилось? Что произошло с этим местом и куда подевались все остальные?

– Мы здесь не для того, чтобы отвечать на твои вопросы, – заявил согнувшийся в дугу стрелок.

– Никто не хочет отвечать на мои вопросы, – пожаловался Реджи. – Какие же все злые.

– Зачем ты пришел?

– Вы ведете себя нелогично, – сказал Реджи. – Вы на мои вопросы не отвечаете, а сами спрашиваете. И совсем не о том, о чем следовало бы спросить. Неужели вас не интересует, что творится в остальной части мира? Она не такая уж маленькая, черт побери.

– Нас не интересует остальная часть мира, – сказал стрелок без видимых глазу старческих дефектов. – Мы решаем свою задачу. Храним то, что осталось.

– У вас здорово получается, – сказал Реджи.

– Уходи. Ты не должен был возвращаться.

– Мне нужен один из револьверов со статуи, – заявил Реджи. – Вопрос жизни и смерти, причем не только моей. И я не советую вам хвататься за ваши собственные пукалки, ибо у меня очень плохое настроение и я сегодня не питаю никакого уважения к чьей-либо старости. Всех убью, один останусь. Что-то в этом роде.

– Ты не пройдешь, – сказал стрелок с трясущимися руками.

– Если бы мне давали пулю каждый раз, когда я выслушивал такие заявления, я мог бы открыть свой собственный магазин боеприпасов, – сказал Реджи. – Но слова дешевы, а виски стоит денег.

Произнеся сию банальность, Реджи приложился к бутылке, о существовании которой он на время позабыл и только что вспомнил.

– Один пьяный стрелок против троих старых стрелков, – анонсировал предстоящее событие Реджи. – По-моему, силы равны. Я даже предоставлю вам право первого выстрела.

Старики схватились за револьверы.

Их тела высохли от времени, их суставы скрипели, как несмазанные дверные петли, их ноги шаркали при ходьбе, а глаза уже не различали всех оттенков, но когда дело доходит до танца с револьверами, стрелок остается стрелком.

Поскольку у Реджи были заняты обе руки, первым делом он уронил на землю свой саквояж. При этом его качнуло, и первый залп стражей ордена прошел мимо. Потом Реджи швырнул в них бутылкой и угодил в голову парню с трясущимися руками.

И открыл пальбу.

Минутой позже сэр Реджинальд Ремингтон, эсквайр, перешагнул через три мертвых тела и вошел в храм.

– Я сделал только то, что обещал, – пробормотал он. – Всех убил, один остался. Правда, гордиться этим я не буду никогда в жизни… Но пусть они не жалуются, что я их не предупреждал.

Пол в храме был покрыт толстым слоем пыли. Единственным исключением была тропинка, протоптанная от двери до статуи Святого Роланда, которую кто-то из сторожей регулярно протирал.

Реджи хорошо помнил статую первого стрелка, выполненную в натуральную величину. Святой Роланд был обладателем рыжих ковбойских сапог, синих джинсов, клетчатой рубашки и мятой коричневой шляпы. На его бедрах висели тяжелые револьверы с рукоятками из сандалового дерева. Солнцезащитных очков Святой Роланд не носил. Голубые глаза смотрели с хитрым прищуром.

Реджи хохотнул.

– Не спорю, ты был крутым парнем, – сказал он. – Но тебе придется признать, что твои потомки одеваются куда более стильно.

Реджи показалось, что статуя подмигнула ему.

– Клево, – сказал стрелок и потерял сознание.

ГЛАВА 10

Я печенкой чувствую, что с этим штандартенфюрером Штирлицем что-то не так. Почему он все время рисует карикатуры на высших офицеров рейха и думает на русском языке?

Мюллер

Мэнни затопил камин, зажег свечи, разлил по бокалам коньяк и расставил шахматные фигуры на доске. Горлогориус напросился на партию в шахматы, и Мэнни собирался встретить его во всеоружии.

Волшебники любят шахматы. Исход партии зависит только от мудрой стратегии и правильного планирования, в игре нет места случайностям, готовым испортить любую полевую операцию. Партия в шахматы – это битва интеллектов, не связанных ограничениями реального мира. Единственное, что мешает волшебникам получить максимум удовольствия от игры, – это глупые правила, согласно которым пешка может превратиться в ферзя, только добравшись до конца поля. Если бы разработку правил доверили кому-то вроде Горлогориуса, на доске вообще не было бы других фигур, кроме ферзей.

Нет, не так, поправил себя Мэнни. Все ферзи были бы у Горлогориуса. А противник пытался бы играть тем, что осталось.

Хруподианис пришел на полчаса раньше, чем несказанно удивил Мэнни. Еще больше Мэнни поразился, узрев парадную мантию и начищенные сапоги могущественного мага, а также его волшебную палочку, демонстративно выглядывающую из нагрудного кармана.

– Ты чего при полном параде? – спросил Мэнни. – Разве мы ждем гостей?

– Я никого не жду, – сказал Горлогориус, сделав ударение на слове «я».

– Какой-то ты недружелюбный, – заметил Мэнни.

– Ты любишь детективы? – спросил Горлогориус.

– Не очень. – Мэнни нравилось читать сентиментальные книги о любви, но он не признался бы в этом Горлогориусу даже под страхом смерти.

– А шпионские романы?

Мэнни отрицательно покачал головой.

– Откуда такой интерес к моей библиотеке? – спросил он.

– Я люблю хорошие детективы, – сказал Горлогориус. – Но именно хорошие. Знаешь, что отличает хороший детектив от плохого, Мэнни?

– Чувствую, сейчас ты меня просветишь.

– В хорошем детективе ты до самой развязки не знаешь, кто главный злодей, – сказал Горлогориус. – А в плохом детективе это очевидно если не с самого начала, то с середины книги. А когда это становится очевидным, читать дальше уже неинтересно. Мало ли какую хитроумную ловушку подстроит преступнику главный герой? Ты-то уже знаешь, чем все кончится.

– Я тебя не понимаю, – сказал Мэнни.

– В хорошем детективе преступником обычно оказывается тот, на кого падает меньше всего подозрений, – продолжал Горлогориус. – Тот, о котором ты подумаешь в последнюю очередь. Или не подумаешь вообще.

– Мы в шахматы играть будем? – поинтересовался Мэнни.

– А разве мы в них уже не играем? – спросил Горлогориус.

– Нет, – сказал Мэнни, глядя на доску с расставленными фигурами.

– Я с самого начала чувствовал, что в этой партии принимает участие еще один игрок, – сказал Горлогориус, пропустив реплику Мэнни мимо ушей. – Игрок опытный, хорошо разбирающийся в ситуации, предвидящий мои ходы, игрок очень опасный. А поскольку история подбирается к финалу и мы очень скоро получим последний артефакт, поиски моего противника из просто важной проблемы превратились в проблему жизненно важную. Как только я это осознал, я сел в кресло, закурил трубку и стал думать, кого же я подозреваю меньше других. И знаешь, о ком я подумал в последнюю очередь?

– О Волдеморте? – попытался угадать Мэнни. – Джоне Диллинджере? Докторе Зло? Папе римском?

– О тебе, – торжествующе сказал Горлогориус. – Ты все время крутишься рядом со мной, поддерживаешь умные беседы, вникаешь во все подробности моего плана, но реальной пользы от тебя – ноль. И теперь я хочу знать, что ты тут делаешь.

– Совет прислал меня в качестве голоса разума, – сказал Мэнни. – Я должен вносить коррективы, когда тебя в очередной раз занесет.

– С официальной версией я знаком не хуже тебя, – сказал Горлогориус. – Но какие цели ты преследуешь? Чего на самом деле хочешь добиться?

– Я хочу помочь тебе спасти мир.

– Не вешай мне на уши лапшу! – прогремел Горлогориус. – Твое вранье взрывает мне мозг, Мэнни! Все шло по плану, пока ты не появился! Стрелки палили во все стороны, волшебники творили магию, лилась кровь, а герой размахивал зачарованным клинком и в конце концов отсек голову главному злодею! А потом Совет прислал тебя, и все пошло прахом! Доктор Смит из Матрицы до сих пор жив, эпическая битва с древнегреческими богами вылилась в смехотворный певческий конкурс, друиды и гномы добровольно расстались со своими артефактами, вручив их нам без единого выстрела!

– Но какое отношение ко всему этому имею я? – спросил Мэнни.

– Вот и я хочу знать, какое ты имеешь отношение ко всему этому, – продолжал бесноваться Горлогориус. – Ты все время рядом со мной, ты следишь за каждым моим шагом, ты почти так же стар, коварен и изворотлив, как я сам! Это ты играешь со мной в игры! Ты – предатель!

– Ну ты придумал, зашибись, – сказал Мэнни, переходя на высокий слог. – Дело шьешь, начальник? Только вот одна неувязочка вышла, товарищ капитан. Нитки-то у тебя все белые!

– Что ты имеешь в виду? – сдал назад впечатленный отповедью Горлогориус.

– Я предатель, да? А кого я предал? Кого? Пальцем покажи! Ты просто свихнулся на старости лет, понял? У тебя паранойя на почве детективов и игры в шахматы! Кто тебе противостоит? Кто способен решиться на такое безумство? Ты всех своих врагов тысячу лет назад перемочил и сейчас даже имен их не помнишь! Кто с тобой играет? Кому надо с тобой играть? Ты спасаешь мир, вот и спасай! И забудь про все свои глупости!

– В несознанку пошел? – уточнил Горлогориус. – Типа ты не ты, и кобыла просто травку на пастбище пощипать вышла?

– Что ты несешь? Какая кобыла? Какая травка? Где ты тут пастбище видишь? Бред какой-то…

– Так, – тихо сказал Горлогориус. – Значит, ты утверждаешь, что ты не предатель?

– Нет. То есть да. В смысле не предатель я.

– Поклянись, – сказал Горлогориус.

– Гадом буду, [154]– сказал Мэнни.

– Похоже, ты не врешь, – сказал Горлогориус, внимательно наблюдавший за Мэнни и не отметивший никаких признаков превращения того в гада. – А кто же тогда предатель?

– Может, и нет никакого предателя? – сказал Мэнни.

– Предатель обязательно должен быть, – сказал Горлогориус. – И проявиться он должен обязательно на финальной стадии. Против законов вселенной не попрешь, черт побери.

– Кто тебе это сказал?

– Про законы вселенной? Фил, конечно, кто же еще? Примерно сорок минут назад.

– А ты уверен, что сорок минут назад Фил был… адекватен?

– По-моему, он никогда не бывает адекватен, – сказал Горлогориус. – Но в свете текущих событий у меня нет оснований ему не верить.

– Давай попробуем рассуждать логически, – предложил Мэнни. – Мы спасаем мир, так?

– Так.

– Если предатель существует, значит, он должен желать прямо противоположного тому, чего желаем мы, так?

– Так.

– Прямо противоположным спасению мира является его уничтожение, так?

– Так.

– Значит, предатель хочет, чтобы мир был уничтожен, так?

– Так.

– Но какой в этом смысл? Ты встречал много парней, желающих уничтожить мир?

– Одного встречал. Негориуса.

– Негориус мертв.

– Это факт. Я сам видел, как его отрубленная голова катилась вниз по склону горы. Однако у Негориуса был дубль, который вполне способен подобрать знамя, выпавшее из рук его создателя.

– Но ты перевербовал Негоро на нашу сторону. И потом, дубль не может быть предателем.

– Почему?

– Потому что, по твоим собственным словам, предатель не должен вызывать подозрений. А Негоро очень подозрителен. Хотя бы из-за своего происхождения.

– Верно, – сказал озадаченный Горлогориус. – Негоро подозрителен. Значит, он чист. Хотя… подожди-ка. Если я считаю Негоро чистым и свободным от подозрений, он вполне может оказаться предателем, верно?

– Черт побери, а ведь точно! – воскликнул Мэнни. – Негоро – предатель!

– Нет, – сказал Горлогориус. – Матрешка какая-то получается. Предатель под оболочкой невиновного под оболочкой предателя… Запутанная ситуация.

– Он предатель, – настаивал Мэнни. – Он с самого начала декларировал свои намерения! Он продолжал дело Негориуса и собирал артефакты, чтобы они не достались нам!

– Тогда почему он вернул нам скорлупу от разбитого яйца с Кащеевой смертью, без которой мы не смогли бы завершить заклинание «алко зельцер»? – спросил Горлогориус.

– Чтобы отвести от себя подозрения, – сказал Мэнни.

– Нет. Слишком сложно, а я люблю простые решения.

– Может быть, ты не можешь смириться с мыслью о том, что тебе противостоит какой-то дубль? – спросил Мэнни. – Лично я считаю, что нам нужно присмотреться к Негоро повнимательнее.

– Давай присмотримся, – сказал Горлогориус. – Только учти, я в его виновность не верю.

Волшебники вплотную подобрались к решению загадки о личности предателя, но не смогли сделать последнего шага. А потом стало уже слишком поздно…

– Интересное местечко, – заметил Джавдет. – Кто тут потрудился над ландшафтным дизайном?

– Если ты о черном цвете, то это я, – признался Гарри. – Если о зубастых трупах, то это заслуга Джека. В основном. Мусор тут валялся до нас.

– А эти милые щупальца? – спросил Джавдет.

– Это тоже я. Но они первыми начали.

– Не сомневаюсь, – сказал Джавдет. – Хорошо, что из озера не вылез их владелец.

– Я тоже об этом думаю, – сказал Гарри. – И все-таки откуда ты тут взялся?

– После вашего ухода Матрица больше не нуждалась в услугах Морфеуса, и мне стало скучновато, – сказал Джавдет. – Я странствую по миру в поисках интересных историй, а в Матрице больше ничего не происходит. И я решил попробовать найти вас, потому что истории интереснее вашей во вселенной сейчас не сыскать.

– Но как ты нас нашел?

– Во-первых, я нашел только тебя, – сказал Джавдет. – Позволь спросить, где досточтимый стрелок, спасший мне жизнь в краю барханов?

– Ушел искать свой орден. Вместе с другим стрелком.

– Почему они не взяли с собой тебя?

– Законы вселенной высказались против, – сказал Гарри. – Возвращаясь к моему вопросу…

– Как я тебя нашел? Когда я обрисовал свое желание доктору Смиту, он разработал специальную программу, и его коллеги открыли для меня телепортационный портал.

– Это похоже на магические порталы Горлогориуса? – заинтересовался Гарри. Его всегда интересовало, может ли наука хоть в чем-то обставить магию.

– Нет, – сказал Джавдет. – Переход через портал Горлогориуса мгновенен и безболезнен. А когда я влез в устройство доктора Смита, я испытал очень неприятные ощущения, и мне показалось, что длились они целую вечность. Когда эта вечность все-таки закончилась, перед моими глазами возникла табличка с надписью «Караганда». А потом я увидел трупы и сразу понял, где вас искать.

Первое правило поиска стрелков, подумал Гарри. Иди по дороге, вымощенной мертвыми телами.

Откуда у меня такой цинизм? Трудно подсчитать, сколько раз Джек Смит-Вессон спасал мне жизнь.

Но стрелки всегда идут рука об руку со смертью, и с этим ничего нельзя поделать…

– Ты не мог бы в общих чертах обрисовать, чего вы успели добиться с момента нашей последней встречи? – попросил Джавдет.

– Джек сейчас пытается заполучить последний ключ, которым оказался один из револьверов Святого Роланда, – объяснил Гарри. – Все остальные артефакты мы уже добыли.

– Здорово, – восхитился Джавдет. – Наверное, вам нелегко пришлось?

– Да уж, – согласился Гарри, вспомнив битву за Гондор и тяжелое ранение стрелка. Они пережили много опасных моментов, но этот застрял в памяти куда крепче остальных. Операция в Средиземье висела на волоске, когда Гарри чудом удалось сразить короля-призрака, заграбастать моргульский клинок и смотаться в безопасное место на пару с Джеком. Поскольку Джавдет был охоч до интересных историй, он внимательно выслушал рассказ Гарри об этой битве в частности и о связанных с хоббитами приключениях вообще. Более благодарного слушателя Гарри не встречал.

– Круто, – сказал Джавдет, когда Гарри закончил свой рассказ. – Я тебе даже завидую. Не жизнь, а сплошные приключения.

– Приключениями я сыт по горло, – признался Гарри. – Скоро через уши полезут.

– Зато тебе будет о чем рассказывать внукам, – заметил Джавдет.

– Дались вам всем мои внуки, – сказал Гарри.

– Не парься, это образное выражение, – сказал Джавдет. – А теперь объясни мне, какого шайтана ты тут сидишь.

– Джека жду.

– И откуда, по-твоему, явится Джек?

– Из двери.

– Из какой двери? Лично я никаких дверей поблизости не наблюдаю.

– Они возникают по мере необходимости, – пояснил Гарри, а сам задумался. Прежде им хватало одного прикосновения к изначальному артефакту, чтобы магия Горлогориуса вытаскивала их в мир Гарри, являющийся фундаментом созданной Филом вселенной. Совсем необязательно, что Джек должен вернуться в Караганду. Возможно, он уже вручил револьвер магу, а Гарри продолжает ждать его на этой свалке. Хотя в таком случае Горлогориус пришел бы за ним. Или нет?

Гарри начал чувствовать себя идиотом.

– Не хочу отвлекать тебя от раздумий, – сказал Джавдет. – Но из озера лезет какая-то гадость. Не мог бы ты что-нибудь предпринять по этому поводу?

Реджи очнулся от струи холодной воды, которая лилась на его лицо. Открыв глаза, стрелок обнаружил, что вода проистекает из кувшина, который держит в руках мужчина, подозрительно смахивающий на Святого Роланда. Святилище куда-то подевалось. Вместо него возник тенистый берег медленно катящей свои воды реки. Где-то в отдалении даже пели птички.

– Полная идиллия, – констатировал Реджи.

– Гляди-ка, очухался. – Роланд перестал лить воду. – Я уж начал думать, что ты загнулся, приятель.

– А я разве не загнулся? – уточнил Реджи.

– С чего ты взял?

– Э… Я тебя вижу.

– И что с того?

– Ну ходили слухи о твоей… как бы это сказать… смерти.

– Слухи о моей смерти сильно преувеличивают, – сказал Роланд. – Очень сильно.

– Клево, – сказал Реджи. – Я за тебя рад. Где мы?

– Это не имеет значения, – сказал Роланд. – Ты прошел последнее испытание.

– Клево, – повторил Реджи. – А в чем оно заключалось?

– Это тоже не имеет значения, – сказал Роланд. – Теперь ты можешь узнать все, что тебя интересует.

– А у меня нет вопросов, – сказал Реджи. – Гони свой левый револьвер, и я пойду.

– Какой револьвер? – переспросил Роланд, и только тут Реджи увидел, что традиционного пояса с оружием на центральной фигуре их ордена нет.

– Где твои револьверы? – спросил Реджи. – Ты что, забыл лицо своего отца? Какой же ты стрелок, если ходишь без револьверов?

– Подумай, кому ты хамишь, приятель, – сказал Роланд.

– Да мне по фиг, – сказал Реджи. – Что ты мне сделаешь, если у тебя даже оружия нет?

– В мои времена все было не так, – вздохнул Роланд. – Мы уважали старость независимо от того, какого размера пушками она пользовалась. И не таскали с собой целые оружейные склады в чертовых саквояжах. Мы умели обходиться тем, что есть, и неплохо справлялись со всем, что нам выпадало.

– Черт побери! – сказал Реджи. – Как же мне надоело старичье с их постоянными нотациями. Где я могу найти твой левый револьвер, отец?

– Нигде, сынок, – сказал Роланд.

– Как прикажешь тебя понимать? – спросил Реджи.

– Как хочешь.

Реджи схватился за пояс и обнаружил, что его револьверы тоже отсутствуют. Он оглянулся в поисках своего саквояжа, но не нашел и его.

– Я тебе сейчас в глаз дам, отец, – пообещал Реджи Роланду. – Где мои железки?

– Они тебе не понадобятся. Здесь не в кого стрелять.

– Заколебал, – вздохнул Реджи и выполнил свое обещание насчет глаза.

Он очнулся на пыльном полу святилища. Ни речки, ни Святого Роланда рядом не оказалось, зато тяжесть револьверов привычно оттягивала пояс. Тело болело так, словно по нему пробежалось стадо испуганных мамонтов.

– Еще две дырки, – пробормотал Реджи. – Если все будет продолжаться в таком духе, скоро я стану похожим на дуршлаг.

Он встал на четвереньки, порылся в саквояже, нашел болеутоляющее и проглотил сразу половину упаковки.

– Я бы на твоем месте носил бронежилет, – посоветовала статуя Святого Роланда, сходя с постамента.

– Он меня полнит, – ответил Реджи. – Гони ствол.

– Разве тебя не удивляет разговаривающая статуя?

– Нет, – сказал Реджи. – Меня уже ничего не удивляет. Ствол гони.

– Зачем?

– Вселенная в опасности.

– Первое правило стрелка – никогда не расставаться со своим оружием.

– Ты не стрелок, – сказал Реджи. – Ты – статуя, и на тебя наши правила не распространяются.

– Да ну? – удивился Роланд. – Даже несмотря на то, что я эти правила сам придумал?

– Я устал от дискуссий, – сказал Реджи, и его рука легла на рукоять револьвера.

– Уж не собираешься ли ты в меня стрелять? – изумился Святой Роланд.

– Только если ты меня вынудишь.

– Не верю, – сказал Святой Роланд.

– Я тебя удивлю. – Реджи выхватил револьверы и открыл огонь.

Он очнулся на ведущих к святилищу ступеньках. Трое местных стрелков стояли над ним и поигрывали револьверами в своих старческих руках.

– Живучая молодежь пошла, – сказал один из них.

– Не говори, – согласился второй. – Живучая. Но недостаточно прыткая.

– Достали, – сказал Реджи. – Я же вас всех поубивал.

– Нас нельзя убить, – сказал согнутый в дугу стрелок. – Мы – стражи этого места и составляем с ним единое целое.

– Тогда я тут все спалю, – пообещал Реджи.

– Неужели рука поднимется?

– И поднимется, и опустится, – сказал Реджи. – Вы мне надоели, ребята.

– А уж ты-то как нам надоел!

Сухо щелкнули взводимые курки револьверов.

Он очнулся в тире.

В лицо ему уставился добрый десяток разнокалиберных стволов, а сам он находился на одной линии с мишенями.

– Посмотрите на этого человека. – (Реджи сразу узнал голос своего учителя по огневой подготовке, Стэна Магнума.) – Он – худший из всех стрелков, которые когда-либо покидали стены нашей обители. Он убивал своих братьев, нарушая четвертое правило, и он осмелился вернуться сюда, хотя это строжайше запрещено нашим кодексом. Своими действиями он попрал все, во что мы верили и чему его учили. Какой кары заслуживает этот предатель?

– Смерти, – ответил хор голосов.

Реджи машинально ощупал пояс и обнаружил, что он опять безоружен. Его это не взволновало – он давно уже не верил в реальность происходящего.

– Пли! – скомандовал он.

Прогремел оглушительный оружейный залп.

– Обалдеть, – сказал Реджи. – Столько народу, и ни один не попал. Мельчаете, стрелки.

После второго залпа он уже не мог разговаривать.

Реджи снова очнулся в святилище.

Скривившись от боли, он дополз до ближайшей стены и привалился к ней. Какое-то время он ждал появления других стрелков, старых стрелков, самого Святого Роланда или его говорящей статуи.

Ничего не произошло.

– Слава револьверу и всем патронам в его барабане, – пробормотал Реджи. – Неужели я вернулся в реальность?

Статуя не проронила ни слова, и Реджи воспринял ее молчание как знак согласия.

– Не знаю, что ты мне пыталась сказать этими глюками, – обратился Реджи к Вселенной. – Но никакого чувства вины я не испытываю. Совершенно.

Идея с болеутоляющим из второго глюка показалась ему довольно здравой, и Реджи принял целую горсть таблеток. Боль отступила.

Реджи перевязал свежие раны, полученные в перестрелке со старичьем, глотнул еще виски. Принимать таблетки вместе со спиртным было не совсем разумно, однако Реджи чихать хотел на последствия.

Ему было больно. Он устал. Ему все надоело.

Прошло добрых полчаса, прежде чем он рискнул встать.

От слабости и выпитого виски его водило из стороны в сторону, и Реджи пришлось опереться на статую Святого Роланда, чтобы не упасть.

– Сейчас самое время выяснить, что револьверы у тебя тоже деревянные, приятель, – сказал Реджи и сунул руку в чужую кобуру.

Оружие оказалось настоящим. В полтора раза больше, чем собственный револьвер Реджи, и в два раза тяжелее. Рукоятка из сандалового дерева была отполирована частыми прикосновениями ладони.

Подлинность оружия не вызывала сомнений. Им пользовались много лет подряд.

Реджи сунул револьвер обратно в кобуру.

– Если уж святотатствовать, то на полную катушку, – пробормотал он, снимая со статуи портупею с обоими револьверами. – Вдруг Горлогориус скажет, что я взял левый не с той стороны, и заставит меня тащиться сюда еще раз. А мне и одного визита хватило.

Пояс с револьверами исчез в черном саквояже Реджи. Стрелок посмотрел на статую святого. Сходить с постамента, разговаривать или еще каким-то образом выражать свое недовольство его действиями статуя не собиралась.

– Вот и умница. – Реджи похлопал Святого Роланда по щеке. – А что теперь?

Горлогориус не объяснял, как его найти после выполнения миссии. Наверное, могущественный маг рассчитывал, что артефакт добудет Джек, а не Реджи.

А может, просто не посчитал нужным…

Реджи вышел из святилища и увидел очередную дверь, висящую над ступеньками и телами убитых им стариков.

– Как скажете, – пробормотал он, допил виски и отшвырнул бутылку.

Задаваясь вопросом, какую пакость приготовила ему вселенная на этот раз, Реджи положил руку на дверную ручку, открыл дверь и перешагнул через порог.

За закрытыми дверями святилища лицо статуи Святого Роланда расплылось в веселой ухмылке.

Дверь открылась на берег нефтяного озера, и Реджи вернулся в Караганду.

Со времени его первого визита ландшафт претерпел значительные изменения. Во-первых, все вокруг почернело. Во-вторых, берег был усыпан отрубленными щупальцами какого-то гигантского спрута. В-третьих, рядом с погасшим костром обнаружился шезлонг, в котором сидел и посасывал нехилый набалдашник своего волшебного посоха сам великий и ужасный Горлогориус.

– Почему так долго? – спросил Горлогориус.

– Пробки, – сказал стрелок. [155]– А где тот молодой придурковатый волшебник, который остался ждать на берегу?

– Я его отпустил, – сказал Горлогориус. – Ты принес товар?

– Конечно. – Реджи вытащил из саквояжа портупею с револьверами. – Я только забыл, тебе правый или левый.

– Возьму оба, – решил Горлогориус.

– За два револьвера – двойная цена, – сказал Реджи.

– Ну ты и хват, – восхитился Горлогориус. – Этим ты мне и нравишься. Держи.

Два револьвера Святого Роланда были обменены на два увесистых мешка с золотом, которые тут же исчезли в саквояже стрелка.

– С этого момента можешь считать себя свободным, как рыба в полете, – заверил его Горлогориус. – У меня больше нет работы по твоей специальности.

– И это все? – уточнил Реджи. – Совсем все? Окончательно? Без балды?

– Без балды. – Горлогориус поднялся с шезлонга и опоясался револьверами.

– И ты даже не спросишь меня, куда подевался второй стрелок? – удивился Реджи.

– А зачем? Я с самого начала болел за тебя, – сказал Горлогориус.

На этот раз могущественный волшебник не стал открывать портал, а энергичной походкой скрылся за штабелями наваленного повсюду мусора. Реджи упал в освободившийся шезлонг и попытался вспомнить, осталась ли в его саквояже хотя бы капля спиртного.

Завершение работы следовало отметить.

ГЛАВА 11

Хотите поговорить об этом?

Клоп-говорун

Трое сидели вокруг потрескивающего костра в позах лотоса. Глаза их были закрыты, тела расслабленны, а разум путешествовал по астралу в надежде постичь истину.

Их губы беззвучно шевелились, читая таинственные медитативные мантры, поведанные мастером Лю. Бозел так сосредоточился, что даже начал похрапывать.

– Достаточно. – Мастер Лю хлопнул в ладоши. – Теперь давайте поговорим о наших проблемах. Я начну, чтобы показать вам пример.

Негоро изобразил воплощенное внимание. Бозел зевнул.

– Моя главная проблема заключается в том, что я Непобедимый Воин, – сказал мастер Лю. – И окружающие воспринимают меня как безжалостного убийцу. Я могу жить в мире с самим собой, но, как только в моем окружении появляется кто-то еще, он сразу нарушает мою внутреннюю гармонию и эмоциональный баланс. Поэтому я стараюсь не появляться на людях и больше не берусь за дела, связанные с насилием. Сегодняшний случай является исключением из этого правила, и смерть дракона ляжет на мою карму темным пятном. Но я всего лишь человек. Я слаб и иногда не могу противостоять искушению.

– Моя главная проблема заключается в том, что я дракон, – заявил Бозел. – И окружающие воспринимают меня только как дракона. Я вполне могу жить в мире с самим собой, но в моем окружении постоянно появляются какие-нибудь рыцари, богатыри или Непобедимые Воины, и они вносят в мою жизнь столько эмоционального дисбаланса, что и лопатой не раскидать.

– Я вижу, что вы не смогли отнестись к этому упражнению достаточно серьезно, – упрекнул дракона мастер Лю.

– Потому что я не понимаю, каким образом сии умствования могут облегчить мою участь, – огрызнулся Бозел. – Вы оба – люди, а люди несут драконам только зло. Именно люди довели меня до нынешнего бедственного положения.

– Вы хотите поговорить об этом? – спросил мастер Лю.

– Хочу, – сказал Бозел. – Когда-то очень давно, во времена моей молодости, я был довольно наивен и считал, что все люди не похожи друг на друга и среди них могут найтись вполне приличные экземпляры. Я жестоко ошибался, но речь сейчас не об этом.

Бозел взял паузу, но поскольку никто не спрашивал, о чем же сейчас речь, он продолжил:

– В те далекие времена ко мне явился молодой волшебник по имени Горлогориус, – сказал Бозел. – Тот самый Горлогориус, который ныне считает себя истиной в последней инстанции, пупом земли, центром вселенной и самым крутым перцем на нашей грядке. В те времена он еще не был так крут… Тогда он был молод, наивен и полон оптимизма. Он явился ко мне после того, как заборол все Зло на Западном континенте…

– Что за лажа? – спросил Негоро. – В нашем мире нет никакого Западного континента.

– Теперь нет, – сказал Бозел. – Уж очень усердно в те времена Горлогориус зло забарывал. Операция «Зачистка». Слыхали о такой?

– Отрывками, – признался мастер Лю.

– После той операции в распоряжении Горлогориуса остался волшебный меч, и он не знал, куда его деть. Тогда он был склонен считать, что Зло больше не поднимет своей головы, и в дальнейшем Любитель Рубок никому не понадобится. С другой стороны, Горлогориус не хотел, чтобы столь могущественное оружие попало в чужие руки, и уговорил меня принять предмет на хранение, потребовав страшную клятву, что я никому этот меч не отдам. И я, дурак, ему эту клятву принес.

– А он что пообещал тебе взамен? – спросил Негоро.

– Пообещал не рубить меня этим мечом, – сказал Бозел. – Сами понимаете, от таких предложений не отказываются.

– Что было дальше?

– Прошли годы, – сказал Бозел. – Если быть более точным, века. Меч без дела валялся в моей пещере, и я совсем забыл о его существовании. Но в один прекрасный день ко мне явился мелкий прихвостень Горлогориуса по имени Гарри и затребовал у меня сие магическое оружие для уничтожения – прости меня, Негоро, – очередного мелкотравчатого чародея, возомнившего себя Темным Властелином. Поскольку я не собирался расставаться с мечом, а заодно и с собственной жизнью, я согласился на совершенно идиотское предложение временно превратить меня в человека. Как выяснилось, волшебник был полным придурком, заклинание оказалось нестабильным, и после выполнения задания, когда я должен был превратиться обратно в дракона и пребывать в этом состоянии до самой смерти, у меня начались постоянные перемены облика. А потом посыпались рыцари, желающие прибить мою голову у себя над камином. Допустим, от рыцарей я бы еще отбился, но кто-то натравил на меня Непобедимого Воина. А ведь если бы я изначально не был драконом, подобные неприятности просто не могли бы свалиться на мою голову.

– А кем бы вы хотели быть, если не драконом? – поинтересовался мастер Лю.

– Не знаю, – сказал Бозел. – Мне нравится быть драконом. Если бы не рыцари…

– Что ж, суть ваших проблем мне ясна, – сказал мастер Лю и повернулся к Негоро. – А что у вас за беда?

– Меня никто не принимает всерьез.

– Я объясню тебе, в чем твоя проблема, – сказал Бозел. – Ты – дубль.

– Тонкое наблюдение, – сказал Негоро.

– Не перебивай, – сказал Бозел. – Корень всех твоих зол кроется в том, что ты – вторичен.

– Я – дубль, – сказал Негоро. – Моя вторичность очевидна и обуславливается моим происхождением.

– И окружающие проецируют на твою персону свое отношение к тому, кто тебя создал, – сказал Бозел.

– Чуть помедленнее, если можно, – попросил Негоро. – И попроще.

– Твой создатель был коварным мерзавцем, одержимым идеей уничтожения вселенной, – сказал Бозел. – Люди думают, что ты, его дубль, тоже коварный мерзавец, одержимый идеей уничтожения вселенной. Между прочим, сам виноват. Ты ничего не сделал, чтобы разрушить этот стереотип.

– Но…

– Если ты желаешь изменить свою жизнь, тебе надо в первую очередь понять, чего же хочешь ты сам, – сказал Бозел. – Ты, а не тот тип, который вложил свои мысли в твою голову. Когда ты это поймешь, ты сможешь убедить других людей в том, что ты не просто вшивый дубль коварного мерзавца, одержимого идеей уничтожения вселенной, но натура оригинальная, независимая и неповторимая. Ты меня понимаешь?

– Дубль не может быть вшивым, – сказал Негоро. – Кремнийорганических вшей не бывает.

– Про вшивого – это я так, к слову, – сказал Бозел. – Но ты понял мою основную мысль? Убей в себе своего создателя, и ты решишь все свои проблемы. Разорви на части гнилостную сущность того, кто тебя сотворил, и ты обретешь радость и свободу. Растопчи…

– Многоуважаемый дракон хочет сказать, что вам пора учиться думать самостоятельно, – заявил мастер Лю. – И я склонен с ним согласиться. Нельзя бездумно вкладывать в свою голову чужие мысли. Это чревато мигренью.

– Как минимум, – согласился Бозел. – Сначала за тебя думал Негориус, теперь эстафету принял Горлогориус… Тебе пора выходить из-под опеки личностей, чьи имена заканчиваются на «…иус». А то они тебя под монастырь подведут.

– Хватит, – попросил Негоро. – Меня от этих разговоров уже трясет.

– Это не вас трясет, – сказал мастер Лю. – Это земля дрожит.

– С чего бы ей дрожать? – спросил Негоро.

– Кто-то скачет, – вздохнул Бозел. – Скорее всего по мою душу.

– Разве у драконов есть душа? – удивился Негоро.

– Зато у дублей ее точно нет, – огрызнулся Бозел, всматриваясь в темноту. – Вот черт! – восхитился он, разглядев фигуру всадника. – Его бы настойчивость да на мирные цели!

Несколькими минутами позже отдохнувший и почти исцелившийся от ран Илья Муромец легко спрыгнул с богатырского скакуна, чьи копыта вызывали сотрясение почвы, и вышел на свет костра.

– Привет всей честной компании, – сказал он. – Не подумайте, что я жалуюсь, но мне просто любопытно… Почему вы до сих пор друг друга не поубивали?

– Тут целая история, – вздохнул Бозел. – Чайку выпьешь?

Реджи наслаждался жизнью.

Он комфортно развалился в шезлонге, саквояж стоял по левую его руку, последняя бутылка виски – по правую, и Реджи то и дело к ней прикладывался. На коленях Реджи лежал дробовик, из которого он периодически постреливал по лезущим из озера щупальцам.

Он даже мурлыкал себе под нос какой-то незатейливый мотивчик.

Реджи, как и все остальные стрелки, был реалистом, а любой реалист вам скажет, что хорошие периоды никогда не бывают долгими. Он понимал, что не позднее завтрашнего утра на него навалятся новые проблемы, и собирался воспользоваться передышкой. Но…

Вселенная была создана Филом не для того, чтобы стрелки наслаждались каждой минутой своего в ней пребывания.

Когда Реджи услышал первый стон, он решил, что ему показалось. Кто может стонать в краю, населенном злобными монстрами, которые, судя по размеру их челюстей, способны мгновенно разорвать человека на куски? Или, исходя из длины щупалец, столь же быстро утащить человека на дно. А на дне особо не постонешь…

Минуты через две стон повторился, и Реджи стало любопытно. Он принялся ждать третьего стона, чтобы вычислить направление.

Третий стон не заставил себя долго ждать.

Опираясь на дробовик, как на костыль, Реджи доковылял до перевернутого остова моторной лодки. Стон доносился из-под него.

– Откройся, раковина, и яви мне жемчужину, – сказал Реджи лодке. Дробовик он использовал в качестве рычага. Универсальная штука…

Лодка явила его взгляду черного человека в черной одежде. Он стонал, скорчившись в позе эмбриона.

– Черный жемчуг дороже. – Реджи склонился над телом, намереваясь влить в него несколько глотков виски, и опознал молодого волшебника, который путешествовал вместе с Джеком Смит-Вессоном. – Э… как там тебя? Гарри?

Услышав свое имя, тело издало еще более громкий стон.

– А он тебя отпустил, – сказал Реджи. – Мне дал золото, а тебя отпустил. Похоже, мне повезло, да?

Реджи хихикнул. Его восприятие исказилось до такой степени, что абсолютно все в этой вселенной казалось ему смешным.

Поверхностный осмотр показал, что у тела повреждена голова, а именно – на затылке наличествовала большая шишка от удара тупым предметом. Реджи решил, что с такой травмой алкоголь будет телу противопоказан, подхватил его под мышки и погрузил в шезлонг.

Если бы тело не продолжало стонать, оно вполне могло бы сойти за обычного отдыхающего, подумал Реджи. Стоны раздражали стрелка, и он поделился с волшебником болеутоляющими таблетками.

Из озера вылезло очередное щупальце.

– Тупое животное, – констатировал Реджи, разряжая в него свой дробовик. – Когда же ты поймешь, что тебе ничего не светит?

Но эволюция явно отдохнула на обитателе озера, потому что он незамедлительно высунул на поверхность еще два щупальца.

– Достал, – сказал Реджи и швырнул в воду десяток осколочных гранат.

Когда он закончил отплевываться и стер с лица черную жидкость, на поверхности озера плавала мертвая туша гигантского осьминога. Половины щупалец у осьминога не хватало.

– Рыбалкой пробавляешься? – поинтересовался Горлогориус.

Из-за взрыва Реджи проморгал его появление.

– Опа! – Стрелок расплылся в идиотской улыбке. – Он ушел, но вернулся, хотя ничего подобного не обещал.

– Да ты же пьян, братец! – воскликнул Горлогориус.

– В подошву, – согласился Реджи. – То есть в стельку.

– Что с Гарри? Он тоже напился?

– Не, его по голове долбанули, – объяснил Реджи.

– Кто?

– Я думаю, что ты, – сказал Реджи.

– Не смешно, – сказал Горлогориус. – Не стану скрывать, пару раз у меня возникало желание долбануть его по голове, но я всегда умел обуздывать свои порывы. Ты добыл револьвер?

– Конечно, – гордо сказал Реджи. – Оба два.

– И где они?

– Я их отдал.

– Кому?

– Я думаю, тебе.

– Сколько же ты выпил? – спросил Горлогориус.

– Много. Не помню. Еще и таблеток наглотался.

– Понятно, – сказал Горлогориус. – Где Джек Смит-Вессон?

– Он отстал, – сказал Реджи. – Потерялся средь горных вершин.

– Снова понятно, – вздохнул Горлогориус.

– Очень ты понятливый, – сказал Реджи. – За это я тебя и уважаю. Давай на брудершафт?

– Пьянству – бой! – объявил Горлогориус.

Тысяча литров арктически холодной воды обрушилась на Реджи и сбила его с ног.

– Черт бы тебя подрал, маг! – выругался Реджи. – Я убивал людей и за меньшее.

Белый свет вырвался из ладони Горлогориуса и окутал стрелка. Реджи пару раз трепыхнулся и затих. Заклинание в авральном порядке выгоняло из его тела алкоголь. Могущественный маг даже посочувствовал стрелку – он знал, насколько неприятные ощущения тот сейчас испытывает.

Горлогориус склонился над шезлонгом и осмотрел голову Гарри. Совершив над его затылком пару пассов целительной магии, Горлогориус наколдовал себе кресло и стал ждать, кто первый придет в себя.

В результате получилась ничья.

Гарри в шезлонге и Реджи в грязи одновременно начали ворочаться и издавать невразумительные звуки.

– Рад, что вы снова с нами, – сказал Горлогориус. – Кто из вас, клоуны, возьмет на себя труд объяснить мне, что тут произошло?

– Где Джек? – возопил Гарри.

– Тут столько всего произошло, – сказал Реджи. – Тебе придется уточнить, о чем именно ты хочешь услышать в первую очередь.

– Где Джек? – Гарри поднялся с шезлонга.

– Где левый револьвер? – спросил Горлогориус.

– А не пошли бы вы оба! – воскликнул Реджи. – Вместе или по очереди. Надоели.

– Отвечай! – рявкнул Горлогориус.

– Кому? – уточнил Реджи.

– Обоим!

– Джек остался в горах, – сказал Реджи. – Не смог, так сказать, пройти на следующий уровень.

– Ты его застрелил? – спросил Гарри. И тут же сам себе ответил: – Ты его застрелил!

– Я бы так не сказал. – Реджи зевнул и почесал левое ухо. – Когда я его оставил, он был еще жив.

– Ты бросил его умирать, да? Конечно, ты же привык убивать стрелков. Сначала тех четверых в трактире убил, а теперь еще и Джека!

– Молодой человек, я вас вижу второй раз в жизни, – сказал Реджи. – И не считаю, что обязан перед вами отчитываться.

– Тогда отчитайся передо мной! – рявкнул Горлогориус. – Где револьвер? Где артефакт, я тебя спрашиваю!

– В Караганде, – сказал стрелок. – Кончай орать, а? Ты же сам у меня его забрал.

Горлогориус подозрительно принюхался к ауре стрелка, но она свидетельствовала об абсолютной трезвости Реджи.

– Провалы в памяти? – участливо спросил стрелок. – Здесь помню, а здесь – не помню? Не парься, с возрастом и не такое бывает. Замечательная болезнь – склероз. Иногда ты даже не помнишь, что она у тебя есть…

– К этому вопросу мы еще вернемся. – Горлогориус обернулся к Гарри, пытаясь прояснить ситуацию другим способом. – Кто тебя по голове навернул?

– По-моему, Джавдет, – сказал Гарри. – Но я не уверен.

– Джавдет? – удивился Горлогориус. Он пропустил появление бедуина, занимаясь разборками с Мэнни. – Откуда тут взялся Джавдет?

– Говорит, что потерялся, – сказал Гарри.

Горлогориус потер переносицу.

– Почему ты думаешь, что это он тебя отоварил?

– Потому что больше тут никого не было. – Гарри рассказал Горлогориусу о коротком визите Джавдета. – Мы с ним немного потрепались, потом он сказал, что из озера опять кто-то лезет, я обернулся… И больше я ничего не помню.

– Я нашел его под лодкой, – сказал Реджи. – Вон там.

– А почему ты думал, что это я его приложил? – спросил Горлогориус.

– Потому что когда я спросил, где Гарри, ты ответил, что отпустил его.

– Я ответил?

– Ты.

– Тот самый Я, которому ты отдал артефакт?

– Да.

Гарри подумалось, что разговор Джека с Горлогориусом начинает смахивать на диалог двух сумасшедших. Или проблема с самим Гарри? Сказываются последствия удара по голове?

– И как я выглядел? – спросил Горлогориус.

– Я не присматривался. Видишь ли, я не думал, что тебя много. – Стрелок продолжал вносить в беседу сюрреализм. – Страдаешь раздвоением личности или чем-то в этом роде?

– Что другой Я тебе сказал?

– Сказал, что мои услуги тебе больше не нужны. Сказал, что с самого начала болел за меня. Золота отвалил два мешка.

– Где это золото?

– В саквояже.

– Покажи.

– Вот. – Два солидных мешка плюхнулись у ног Горлогориуса. Волшебник выудил из них пару монет.

– Настоящее, – сказал он.

– Глупо было бы ожидать фальшивки от такого солидного человека, как ты, – сказал Реджи.

– А тебе в моем поведении ничего не показалось странным? – продолжал допытываться Горлогориус.

– Тогда – нет, – сказал Реджи. – Сейчас кажется.

– Тот Я, которому ты отдал артефакт, ушел через портал?

– Нет, на своих двоих упрыгал, – сказал Реджи. – Туда.

– Логично, – пробормотал Горлогориус. – Перемещения через портал легко отследить в астрале. Вот он, предатель!

– Кто, Джавдет? – спросил Гарри.

– Возможно, никакой он не Джавдет, – сказал Горлогориус. – Слишком много он себе позволяет для обычного бедуина.

– Не Джавдет? А кто? – удивился Гарри.

– Скоро мы это выясним, – пообещал Горлогориус.

ГЛАВА 12

Совершим небольшой экскурс в прошлое

Терминатор

Это была чайхана для самых бедных слоев населения – подметальщиков улиц, ночных стражников, случайно оказавшихся в оазисе бедуинов, уборщиков за верблюдами и странствующих поэтов. Днем большая часть этого люда занималась исполнением своих профессиональных обязанностей, поэтому народу в заведении было немного, и чайханщик сразу обратил внимание на нового посетителя.

Впрочем, он обратил бы на него внимание в любом случае.

На человеке был очень дорогой плащ. Люди в таких плащах не ходили в чайханы низкого пошиба. Максимум, на что они были способны, – это одарить такие заведения презрительным взглядом с горба проезжающего мимо верблюда. Еще этот человек был бледнолицым.

Такие в пустыне встречаются нечасто, а если быть точным, вообще никогда не встречаются. Истинные дети песка смуглы от рождения, а белокожие люди уже на второй день пребывания в пустыне становятся людьми с красной, облезающей кожей. А через неделю их сложно отличить от бедуинов.

Чайханщик даже сначала подумал, что его новый посетитель ошибся адресом, но тот уверенно прошел внутрь заведения и сел за один столик с бедуинским оборванцем, зависшим в чайхане с самого утра.

Если новый посетитель удивлял чайханщика, то бедуин его откровенно нервировал. Жители оазисов относятся к бедуинам примерно так же, как собаки относятся к волкам – признают их своими родственниками, но понимают, что те гораздо круче и связываться с ними не стоит.

Бедуин курил кальян. Когда новый посетитель опустился на потрепанный ковер рядом с ним, бедуин даже бровью не повел, словно бледнолицые гости в дорогих плащах каждый день подсаживались к детям пустыни. Он только вытащил изо рта обмусоленный мундштук кальяна и вопросительно посмотрел на гостя.

– Я не курю, – сказал гость.

– Ты искал встречи со мной? – спросил бедуин.

– Только если тебя зовут Джафаром.

– Обычно меня не зовут, – сказал Джафар. – Бедуин сам приходит и делает это тогда, когда считает нужным. Чего ты хочешь?

– По направлению к восходу солнца в трех дневных переходах отсюда находится богатый оазис, – сказал гость. – Я хочу, чтобы ты распустил слухи, будто собираешься его ограбить.

– Зачем? – удивился Джафар. – Грабить караваны куда прибыльнее. И безопаснее.

– Я не предлагаю тебе грабить оазис, – сказал гость. – Я только хочу, чтобы люди поверили, будто ты собираешься это сделать.

– Почему я должен так поступать?

– Если ты мне поможешь, я дам тебе столько золота, сколько может унести твой верблюд, – сказал гость.

– У меня очень выносливый верблюд, – предупредил Джафар.

– Тем лучше для тебя.

– Допустим, я распушу такие слухи, – сказал Джафар. – Что дальше?

– Сейчас вашу пустыню пересекает один человек, – сказал гость. – Кажется, вы называете таких людей асасинами. Он всегда ходит в черном и прячет глаза под темными стеклами.

– Шайтан-винторез, [156]– кивнул Джафар.

– Когда слухи о готовящемся нападении дойдут до жителей оазиса, они наймут этого человека для защиты.

– Ты хочешь, чтобы мы его убили? – спросил Джафар. – Можно сделать гораздо проще. Подъехать к нему на верблюдах, окружить и… У меня в отряде пятьсот сабель.

– Ты хочешь потерять их всех? – спросил гость. – Мне пока что невыгодна смерть этого человека. Я лишь хочу, чтобы он отклонился от курса и на пару дней задержался в пустыне.

– И что мы должны сделать?

– Я знаю, как действуют такие парни. Когда вы приблизитесь к оазису, шайтан-винторез будет ждать вас на подходе, – сказал гость. – Он будет один, но вы все равно сделаете вид, что жутко его испугались, и включите задний ход. Тогда он пойдет своей дорогой, и… И все будет нормально.

– Твое предложение оскорбительно для сына пустыни, – заявил Джафар. – Что будет с нашим имиджем, если люди узнают о пятистах воинах, пасующих перед одним человеком?

– О вас будут думать, как о благоразумных людях? – предположил гость.

– Это еще более оскорбительно. Никто никогда не называл бедуинов благоразумными.

– Кажется, я понял, в чем дело, – сказал гость. – Я дам тебе столько золота, сколько смогут унести два верблюда.

– Три.

– Это много.

– Два нормальных верблюда и один дромадер.

– Ты торгуешься нечестно. Разве грузоподъемность у дромадеров меньше?

– А ты торгуешься, как вонючий кочевник, – сказал Джафар. – Человек, у которого много золота и столь экстравагантные пожелания, мог бы вообще не торговаться.

– Чтобы ты потерял ко мне всякое уважение? – улыбнулся гость. – Ладно, я нагружу золотом двух верблюдов и одного осла.

– Осла я выберу сам, – сказал Джафар.

– Договорились.

– Пожмем друг другу руки?

– Думаю, обойдемся.

– Как знаешь.

Если на небе горят звезды, ночь в пустыне не может быть темной. Белые звезды сверху, белый песок снизу, темная тень всадника между ними.

Верблюд у всадника был старый и дряхлый, но Джавдет никогда не требовал от своих скакунов большой скорости. За ним по очереди гонялись все обитатели пустыни, но стоило лишь ему назвать свое имя, как погоня сразу же прекращалась. Никто не мог тронуть Джавдета. Все дали друг другу слово не делать этого, и никто не решался нарушить обещание.

Джавдет привык жить изгоем. Он понимал, что сам поставил себя в такое положение, и первое время им очень тяготился. Однако потом он привык и даже нашел в нем некоторые плюсы.

Он был неприкасаем. Он мог творить все что угодно, но даже стражники боялись притронуться к нему хотя бы пальцем, не желая навлечь на себя гнев халифов, эмиров, великих визирей и падишахов. Джавдет упал на самое дно, и хуже его жизнь стать уже не могла.

Он воровал фрукты и лепешки на базарах, забирался в чужие гаремы, уводил из караван-сараев чужих верблюдов, рассказывал на площадях политические анекдоты – в общем, жил на полную катушку и ни в чем себе не отказывал.

И никто его не трогал.

Темная фигура, которую сначала Джавдет принял за обычную тень, поднялась ему навстречу. Даже верблюд, не самое умное животное, сообразил, что что-то неладно, и замер на полушаге, с уже поднятой передней правой ногой.

– Джавдет? – спросила фигура.

– Джавдет, – подтвердил достойный сын пустыни. – Ты джинн?

Джавдет знал, что джинны живут в лампах или запечатанных сургучом бутылках, но чем шайтан не шутит? Три лишних желания никогда не повредят.

– Не совсем, – сказала фигура.

– Я думал, ты джинн, – сказал Джавдет. – Кого еще можно встретить ночью посреди пустыни? Ты уверен, что ты не джинн? Ты появился на моем пути, как самый натуральный сын иблиса.

– Ты тупой? Хотя не стоило и спрашивать, – пробормотала фигура. – Слезай с верблюда.

– Зачем?

– Хочу на тебя посмотреть.

– А по-моему, ты хочешь украсть моего верблюда, – сказал Джавдет. Он сам позаимствовал этот корабль пустыни всего пару дней назад и вовсе не жаждал расставаться с транспортным средством в столь безлюдной местности.

– Не нужен мне твой верблюд, – сказала фигура.

– Дай слово, – сказал Джавдет.

– Достал, – сказала фигура. Вытащив руку из-под черного плаща, фигура проделала странный жест, и Джавдет, к своему великому удивлению, обнаружил, что верблюда под ним больше нет.

Он плюхнулся на песок и больно ударился копчиком. Падать с ослов куда безопаснее.

– Все-таки ты джинн, – заключил Джавдет. – И ты украл моего верблюда. Зачем ты мне врал?

– Тупой вонючий кочевник, – сказала фигура, внимательно рассматривая сына пустыни. – Удивительно, сколько подняли шума вокруг подобного ничтожества.

– Вах! – сказал Джавдет. – Зачем обижаешь? Кто тут кочевник? Я вообще-то из оседлых.

– Сейчас ты осядешь, – сказала фигура, и в ее правой руке блеснула сталь.

– Странная сабля какая-то, – констатировал Джавдет. – Прямая.

– Это не сабля, это меч.

– А ты, видно, не местный, – сказал Джавдет, еще не слишком испугавшись. – Ты зачем на меня меч поднял? Забыл, кто я такой? Я – Джавдет! Меня никто не может тронуть!

– На меня ваши заморочки не распространяются, – сказала фигура.

В лунном свете еще раз блеснула сталь, и голова Джавдета покатилась по песку.

– Наверное, в таких случаях принято говорить что-то патетическое, – пробормотал убийца, убирая меч под плащ. – Но мне ничего в голову не приходит.

ГЛАВА 13

Готов ли мир узреть мое истинное лицо?

Человек в железной маске. Мистер Икс. Бэтмен. Человек-паук. Супермен. Солист группы «Белый орел». И многие другие люди, скрывавшие свои лица от мира

Горлогориус, Реджи и Гарри мчались сквозь ночь на волшебных конях, вызванных откуда-то могущественным магом.

По мнению Гарри, их скакуны больше походили на вырвавшихся из ада демонов, чем на обычных лошадей. Их глаза горели зловещим огнем, пламя вырывалось из их ноздрей, подковы каким-то образом умудрялись высекать искры из влажной земли. Но надо было отдать им должное – скакали они быстро.

Сам Гарри пребывал в смятении, и тому было много причин.

Во-первых, он не сомневался, что сэр Реджинальд Ремингтон, эсквайр, застрелил Джека Смит-Вессона, ибо не видел другой причины, почему Джек мог остаться в горах и отказаться от выполнения задания и осуществления мечты всей своей жизни – возвращения в обитель Святого Роланда.

Пока Джек находился рядом, Гарри даже не подозревал, насколько он к нему привязался.

Про друзей по боевым походам принято говорить, что они надежно прикрывают спину, но в отношении Джека это было бы несправедливо. Во время их долгих странствий стрелок надежно прикрывал Гарри со всех сторон.

В связи с его смертью перед Гарри вставал трудный вопрос. Вопрос о мести.

Согласно принятым в среде волшебников жизненным ценностям, Гарри просто обязан был отомстить. Но насколько этично мстить человеку, который не только играл на твоей стороне, но и пытался своими действиями приблизить спасение вселенной? И способен ли Гарри в принципе справиться с представителем ордена Святого Роланда, нарушившим все правила и ставшим общепризнанным чемпионом в области междоусобных разборок?

Во-вторых, Гарри тревожился по поводу Горлогориуса. Могущественный волшебник всегда вел себя немного странно, но в последнее время он побил собственные рекорды чудаковатости, и его поведение внушало Гарри большую тревогу.

В-третьих… Поступки Джавдета вообще ни в какие ворота не лезли.

Гарри привык считать Джавдета проходным персонажем, великое множество которых им довелось встретить на своем пути. Такие парни появлялись, произносили свои реплики, делали свое дело и исчезали. Джавдет отличался от них – он влезал в сюжет целых два раза, но Гарри все равно не ожидал, что второстепенный персонаж способен выбиться на первые роли.

Конечно, глупо думать о своей жизни, как о приключенческом романе, но… Порой Гарри чувствовал себя героем какой-то книги и просто физически слышал шелест переворачиваемых страниц. В такие минуты ему дико хотелось придушить автора. При условии, что автором окажется не Горлогориус, – душить своего бывшего учителя неэтично и небезопасно.

Горлогориус заявил, что Джавдет не тот, за кого себя выдает. Но кем этот неудачливый бедуин мог быть на самом деле?

Гарри попробовал рассуждать логически, но никаких плодов это не принесло. Джавдет поставил в тупик самого Горлогориуса, что говорило о многом. Переиграть могущественного волшебника, съевшего не одну собаку на заговорах и преуспевшего в плетении интриг, могла только неординарная личность. Таких в этой вселенной имелись считаные единицы.

Гарри попытался систематизировать известные данные и привести их к единому знаменателю.

Итак, предателем был могущественный волшебник, хорошо изучивший Горлогориуса, сумевший выдать себя за него и одурачить Реджи. Он имел точную информацию о ходе миссии по спасению мира. Он умудрился втереться в доверие Гарри чуть ли не с самого начала этой истории. Он был одержим идеей уничтожения вселенной – иначе зачем он умыкнул револьвер из-под самого носа Горлогориуса?

И это не Мэнни, потому что своего коллегу Горлогориус вычислил бы давным-давно. К тому же, если Мэнни не обладает способностью находиться в нескольких местах одновременно, он физически не может быть Джавдетом. Пока лжебедуин бил Гарри по голове и обманом выманивал револьвер у Реджи, Мэнни сидел в башне и препирался с Хруподианисом.

Но тогда…

Значит…

Страшная правда грузом кирпичей обрушилась на Гарри и выбила его из седла. Нелепо взмахнув руками, молодой волшебник опрокинулся назад и со всего маха впечатался в землю. По счастью, земля была влажной и немного смягчила удар.

Горлогориус и Реджи осадили своих коней.

– Молодежь, – буркнул Горлогориус. – Даже верхом ездить не умеют, а туда же… В спасатели мира лезут.

Если бы Гарри не сбил дыхание при падении, у него появилась бы прекрасная возможность задохнуться от возмущения. Он не лез в спасатели мира. Горлогориус сам пихал его туда изо всех сил.

– Извините, – наконец выдохнул Гарри. – Я задумался.

– О чем бы ты ни думал во время верховой езды, ты не должен выпускать из рук поводья, – сказал Горлогориус. – Кстати, этот совет подходит и к другим жизненным ситуациям – никогда не выпускай поводья из рук.

– Я больше не буду, – пообещал Гарри.

– Позволь полюбопытствовать, о чем же ты думал? – спросил Горлогориус.

– О Джавдете, – сказал Гарри. – Я знаю, кто он такой на самом деле.

– Кто? – спросил Горлогориус.

Гарри сказал.

– Не может быть, – дуэтом заявили волшебник и стрелок. – Он же умер!

– Впрочем, смерть – недостаточное основание, чтобы снять с него все подозрения, – продолжил Горлогориус соло. – Но каков же фрукт, а?!

Пришла пора рассмотреть еще один из почти физических законов, действующих в созданной Филом вселенной.

Закон о ключевых пространственных точках. Их еще называют перекрестками всех дорог, хотя речь о перекрестках идет только в метафорическом смысле. Иногда эти точки находятся вдали от всех дорог, прячутся в лесах, болотах или на горных вершинах.

Именно на этих метафорических перекрестках главные герои постоянно встречаются друг с другом и задают сакраментальный вопрос «А ты откуда тут взялся?».

Но фактически таким перекрестком может воспользоваться кто угодно.

Знающие об этом законе люди используют его для поиска потерянных друзей, членов семьи и просто парней, с которыми им хотелось бы поговорить. Некоторые даже умудряются извлекать из этого коммерческую выгоду, подрабатывая в качестве частных детективов по розыску домашних животных.

Перевод закона ключевых точек на сухой язык математических формул занимает около десяти страниц, и Горлогориус разрешил мне его опустить. На практике все гораздо проще.

Если вы найдете ключевую пространственную точку и проведете в ней определенное количество времени, то увидите всех людей, кого вы хотели бы увидеть, и множество таких, встречи с которыми желали бы избежать. Если же вы располагаете бесконечным запасом времени, то мимо вас пройдут все люди, населяющие этот мир.

Сами того не подозревая, Бозел и мастер Лю выбрали для чаепития одно из таких мест. Именно по этой причине к их компании присоединился Негоро, а потом и Илья Муромец. И именно поэтому к ним на всех порах спешил очередной персонаж.

– Это еще кто? – вопросил Илья Муромец, услышав приближающиеся шаги.

– Кого опять черти принесли? – выкрикнул в ночь Негоро.

– По отцу я – лев пустыни, выпью кровь своих врагов, сокрушу я все твердыни и избавлюсь от оков, – сообщил веселый голос из темноты. – А с кем я разговариваю?

– Долго перечислять, – буркнул Бозел.

– Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, – согласился Джавдет, величественной фигурой вырастая из тьмы. – Но в некоторых случаях лучше один раз пощупать, чем сто раз увидеть. Хотя это и не тот случай.

– Вы? – изумился мастер Лю.

– Опять ты? – простонал Бозел.

– Кто это? – удивились Илья Муромец и Негоро.

– Рад вас всех видеть, – сказал Джавдет. – Нет, вру. Я рад видеть только некоторых из вас. – Он внезапно ткнул пальцем в Муромца. – Тебя я вообще не знаю, так что тебе повезло – можешь быть свободен. А остальных попрошу остаться.

– Белое солнце пустыни напекло тебе голову? – вежливо поинтересовался Бозел. – С каких это пор вонючие кочевники указывают богатырям, что им делать?

– Узнаю детскую непосредственность драконов, – сказал Джавдет. – Мне кажется, она явилась одной из причин, благодаря которым ваш вид оказался на грани вымирания. Почему ты до сих пор жив, Бозел? Как ты справился с рыцарями и почему Непобедимый Воин, сидящий всего в двух метрах от тебя, так ничего тебе и не сделал? Открой секрет своего успеха, ящерка.

– Э… – сказал Бозел и заткнулся.

Джавдет невзначай коснулся больших револьверов с сандаловыми рукоятками, висевших на его поясе. Они словно придавали ему уверенности.

А может быть, дело было вовсе не в оружии. Может быть, наружу вырвалась истинная сущность человека, вынужденного много лет скрывать свое настоящее лицо.

– А вы, мастер Лю? – Джавдет укоризненно покачал головой. – Как вам не стыдно? Я пришел к вам, предложил вам работу, заплатил авансом… Я думал, что могу рассчитывать на результат. Говорят, если хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо, сделай это сам. Вранье! Если ты хочешь, чтобы что-то вообще было сделано, принимайся за работу!

– У меня были объективные причины, – сказал мастер Лю.

– Чихать я хотел на объективные причины, – заявил Джавдет. – Рынок наемных убийств держится исключительно на доверии. Что будет, если киллер и наниматель перестанут доверять друг другу?

– Трудно представить, – согласился мастер Лю.

– Это был риторический вопрос, – сказал Джавдет. – Негоро, мальчик мой, только ты меня не разочаровал. Ты вел себя, как мелкий подлый крысюк, полностью выполняя заложенную в твой мозг программу. Я бы даже поаплодировал твоим талантам, но мне лень.

– Не понял, – сказал Негоро. – Разве мы знакомы?

– Ты даже не представляешь, как тесно, – ухмыльнулся Джавдет.

– А ты не хочешь ничего объяснить?

– Не сейчас, – сказал Джавдет. – Нам надо подождать еще кое-кого, чтобы потом мне не пришлось повторяться.

– Кто-то еще катит в гости? – удивился Бозел. – Ночью путники летят на костер, как мухи на… варенье. Прямо-таки ночь свиданий.

– За мной гонятся, – пояснил Джавдет. – Очень надеюсь, что они меня скоро догонят. Я прямо-таки жажду увидеть их недоуменные рожи.

– Ты мне не нравишься, парень, – заключил Илья Муромец.

– Я тоже от тебя не в восторге, – парировал Джавдет. – Но выяснение отношений мы отложим на потом.

– Почему не сейчас? – Рука Муромца потянулась к верной палице.

– Потому что я так сказал. – Джавдет не был стрелком, но огнестрельное оружие все же давало определенные преимущества. Пуля ударила богатыря в плечо, и он выронил палицу. – Для того чтобы одолеть меня, одной дубины будет мало. Да и двух дубин тоже не хватит.

– А кого мы ждем? – поинтересовался Бозел. На самом деле он хотел спросить совсем о другом. Его очень интересовало, чем он насолил кочевнику, но задавать вопрос дракон все-таки не решался. Вдруг вместо ответа он тоже получит пулю?

Горлогориус и его спутники остановили коней в отдалении от костра, чтобы их не обнаружили раньше времени. Спешившись, Реджи проверил боевую готовность своих револьверов, Горлогориус на пробу махнул пару раз волшебным посохом, а Гарри – палочкой.

– Как будем действовать? – поинтересовался Гарри.

– Вне всякого сомнения, предатель очень крут, – сказал Горлогориус. – И он ждет нашего появления, иначе не стал бы останавливаться и не позволил бы кому-то развести костер и демаскировать позицию.

– Я могу уложить его из снайперской винтовки, – предложил Реджи. – Нам даже не придется к нему приближаться. А револьверы потом снимем с трупа.

– Неприемлемо, – сказал Горлогориус. – Такие дела делаются по-другому.

– И что ты предлагаешь? – спросил Реджи.

– Самый простой способ атаки – это атака в лоб, – сказал Горлогориус. – Наше дело правое, и нам нет нужды таиться в ночи и нападать исподтишка. Мы пойдем на врага прямо и открыто, подняв, так сказать, забрала.

– По-моему, это не очень умно, – сказал Гарри. – Но, вне всякого сомнения, вам виднее.

– Тебя что-то беспокоит? – спросил Горлогориус.

– Мелочи, – сказал Гарри. – Этот тип с самого начала водил нас за нос, в конце концов оставил нас с носом, и вдруг он просто взял и остановился. Я чую ловушку.

– Это и есть ловушка, – сказал Горлогориус. – И мы в нее попадемся.

– Зачем?

– Специально, – объяснил Горлогориус.

– Но зачем? – продолжал недоумевать Гарри.

– Существуют определенные правила, и мы не можем их нарушать, – сказал Горлогориус.

– К черту правила…

– Мы не будем посылать к черту правила, которые работают на нас, – сказал Горлогориус. – Следи за мной внимательно, Гарри, и ты сможешь многому научиться.

– Например, как правильно проигрывать? – уточнил Гарри.

– Ты потерял веру в своего учителя?

– Пока еще нет, но…

– Сейчас ты получишь мастер-класс, – сказал Горлогориус. – Идем.

– Что конкретно мы должны делать? – спросил Реджи.

– Импровизировать, – сказал Горлогориус.

– А если еще конкретнее?

– Подойдите к этому вопросу творчески.

Трое мужчин шли сквозь ночь.

В их неторопливой размашистой походке сквозила уверенность, их лица были спокойны и сосредоточенны, их ноги двигались в такт, чеканя шаг. Пафос момента портил только постоянно спотыкающийся в темноте Гарри.

Вскоре они уже достигли очерченного костром круга и…

– Ближе не подходите, – сказал Джавдет.

– А то что? – спросил Горлогориус.

– Сам знаешь, – сказал Джавдет.

– А ты объясни, – сказал Горлогориус.

– Хорошо. – Джавдет сунул в кобуру оба револьвера, выхватил из кармана волшебную палочку, которая мгновенно достигла размеров полноценного посоха, и ударил этим посохом о землю. – Смотри внимательно.

Земля разверзлась.

Сначала по ней побежала небольшая трещинка. Она быстро увеличивалась в размерах и скоро уже достигала десятка метров в ширину, нескольких сотен в длину, а глубина ее вообще оказалась невообразимой. И измерить ее визуально не представлялось возможным, ибо на расстоянии нескольких километров от поверхности клубился белый туман.

Каждый из достигших максимального уровня волшебников способен обратиться к хаосу, просто ударив посохом о землю.

Вопреки расхожему заблуждению, Первоначальный Хаос, из которого было создано все сущее, не заключен в Бездну и не сосредоточен в каком-то конкретном месте. Он находится повсюду, он так же бесконечен, как и вселенная (при условии, что ваша вселенная действительно бесконечна), он спит у самой грани реальности и ждет возможности вырваться в реальный мир, дабы разрушить порядок и воцариться навеки.

Волшебники давно научились контролировать Первоначальный Хаос и приспособили его для своих целей. Самый верный способ избавиться от надоедливого конкурента – это сбросить его в бездну Хаоса и замкнуть края, пока Хаос не успел вырваться наружу.

А Хаос постоянно стремится это сделать, поэтому работать с ним надо очень осторожно. Если вовремя не закрыть бездну, может случиться очень большая неприятность.

– Отрадно видеть, что ты не утратил своих навыков, Негориус, – сказал Горлогориус. – А дальше что?

– Дальше я туда прыгну, – сказал Негориус. – И унесу с собой артефакт, в котором вы так нуждаетесь.

– Негориус? – изумился Бозел.

– Папа? – удивился Негоро.

– Разве я не отрубил тебе голову? – изумился Бозел.

– Разве я не приклеил твой меч к ножнам, чтобы он мог беспрепятственно отрубить тебе голову? – удивился Негоро.

– Признаться, этот момент вызывает некоторое недоумение и у меня, – сказал Горлогориус. – Но факт остается фактом – перед нами Темный Властелин, положивший все силы на уничтожение вселенной.

Негориус отвесил всем присутствующим шутовской поклон.

– Дни вашей жизни сочтены, – сообщил он. – А потому вы имеете право задавать мне вопросы.

– Любые вопросы? – уточнил Негоро.

– Конечно, – расплылся в улыбке Негориус. – Ведь таковы правила.

Неписаные правила, о которых говорил Негориус и на которые уповал его вечный противник Горлогориус, были очень просты.

Когда один могущественный волшебник берет верх над другим могущественным волшебником, самого факта победы ему недостаточно. Для полноты ощущений он должен вдоволь поглумиться над проигравшим соперником, раскладывая все его ошибки по полочкам и подробно объясняя, как именно его переиграл.

Волшебники весьма самолюбивы, и этот унизительный разбор полетов для них хуже смерти. По крайней мере для некоторых из них. Известны случаи, когда волшебники совершали самоубийства, лишь бы не дослушивать речь победителя до конца.

Но у каждой медали есть и обратная сторона.

Эти правила были придуманы для того, чтобы давать неудачникам последний шанс Если проигравший волшебник обнаруживает волю к победе и способность справиться с обуревающими его негативными эмоциями, за это дополнительное время он может собрать силы в кулак и обратить поражение в победу.

– Можно я спрошу? – поднял руку Бозел. – В конце концов я же первый по алфавиту.

– Валяй, – сказал Горлогориус. Ему было по фигу, кто и о чем собирается спрашивать Негориуса. Старый маг просто тянул время.

– Похоже, я тебя не убил, – сказал Бозел. – Но кто же тогда пал от моей руки?

– Моя копия, – сказал Негориус.

– Но ведь это я – твоя копия! – вскричал Негоро.

– Бозел убил не дубля, – сказал Гарри. – Кремний-органические существа не брызжут фонтанами красной крови, когда им отрубают головы.

– А я и не говорил, что это был дубль, – улыбнулся Негориус. – Я лишь сказал, что это была моя копия.

– Но как же…

– Магия навесила шоры на ваши глаза, – сказал Негориус. – Вы слишком серьезно относитесь к волшебству и считаете его единственно возможным решением любой проблемы. Вы не обращаете внимания на другие пути, хотя их существует великое множество. Я себя клонировал. Сначала провел эксперименты с овцами, а потом вырастил своего клона из обрезанного ногтя.

– Но зачем?

– Как зачем? Для того чтобы вам было кого убить. Срубив клону голову и полюбовавшись фонтанами его красной крови, вы посчитали меня мертвым и успокоились. Но, поскольку я не особо верил в успех Гарри и прочих дилетантов Горлогориуса, я решил помочь им меня укокошить и создал Негоро, дубля, который проделал за них всю черновую работу. Приклеил меч к ножнам. Неужели вы думали, что Темный Властелин позволит убить себя так легко?

– Но что ты после этого против меня имеешь? – поинтересовался Бозел. – Если все шло по твоему сценарию и ты сам спланировал свою смерть…

– Сие есть дело принципа, – сказал Негориус. – Ты осмелился поднять на меня руку, пусть даже это был не совсем я. Но ты-то не знал, что это не я. А даже если бы и знал, это бы ничего не изменило. Ты отрубил голову парню, очень похожему на меня, и за это должен умереть.

– Вот здорово, – сказал Бозел.

– Конечно, вы можете спросить, зачем мстить какому-то отдельному дракону, если мои действия подведут под монастырь всю эту гребаную вселенную, – продолжал Негориус. – Но месть – штука сугубо индивидуальная, и я желал, чтобы дракон умер до развязки нашей истории.

– А как ты прикинулся Джавдетом? – спросил Гарри. – Тебе удалось одурачить меня – я не видел в Джавдете ни капли магии.

– Потому что я ею не пользовался, – сказал Негориус. – Пара пластических операций и несколько сеансов в солярии сделают бедуина из кого угодно. А знаете, в чем прелесть таких ребят, как Джавдет? Прикинься тупым вонючим кочевником, и тебя уже никто ни в чем не заподозрит. Главное, чтобы воняло посильнее. Вы, волшебники, мните, что разбираетесь в жизни и постигли все тайны мироздания, но не способны видеть дальше своего носа.

– Должен признать, ты неплохо поработал, – сказал Горлогориус.

– Неплохо поработал? – переспросил Негориус. – Я контролировал ход твоей операции от начала и до конца. Я знал, что на финальной стадии мне потребуются два стрелка, и заранее ввел их в игру. Неужели ты думал, что такой жалкий маг, как Гарри, способен вызвать стрелка для решения своих локальных проблем? Черта с два! Я убил настоящего Джавдета и сделал так, чтобы Джека Смит-Вессона задержали в пустыне, пока я не улажу дела, связанные с моими копиями, – дублем и клоном. Потом я принял облик Джавдета, зарылся в песок и позволил Джеку себя откопать, тем самым втеревшись ему в доверие. Несколько дней я путешествовал вместе с ним и ждал удобного случая, который представился мне, когда Гарри запустил свое поисковое заклинание. Таким образом я убил сразу двух зайцев – ввел в операцию второго стрелка и познакомился с Гарри, так что наши с ним последующие встречи не вызывали у него никаких подозрений. Я все время был даже не на шаг впереди вас, я опережал вас настолько, что не мог рассмотреть в зеркале заднего вида. А ты говоришь, что я всего лишь неплохо поработал?

Горлогориус задумчиво кивнул.

– Все шло по моему плану, – продолжал Негориус. – Дубль подвел клона под монастырь, все уверились в моей смерти и могли сосредоточиться на сборе артефактов. Дубля я создал с таким расчетом, чтобы он организовал параллельные поиски и заодно запудрил вам мозги. Он действительно неплохо поработал. Ему удалось добыть один артефакт. А я просто отошел в сторону и выжидал. Время работало на меня – Большой Бо становился все сильнее и сильнее.

– И ты не показывался на глаза, – сказал Горлогориус. – Ждал, пока мы попадем в цейтнот и останется добыть всего один ключ. Потому что, если бы ты проявился раньше, у нас было бы время, чтобы найти способы противостоять твоему замыслу. Ты хотел нанести нам поражение в самый последний момент.

– Верно, – сказал Негориус. – Ты всегда был умен, мой старый враг. Жаль только, что в большинстве случаев ты оказывался крепок именно задним умом.

– А зачем ты устроил клоунаду в Матрице? – спросил Гарри.

– Решил помочь вам добыть рубильник, – сказал Негориус. – Чтобы вы побыстрее начали поиски последнего артефакта и я смог бы забрать его в свои руки.

– Пластические операции, клоны, дубли, заговоры, интриги, предательства, удары в спину… Я восхищаюсь твоей настойчивостью. И твоей изобретательностью, – сказал Горлогориус. – А теперь ты просто прыгнешь в бездну, унесешь с собой револьвер и дашь нашей вселенной погибнуть?

– Именно так я и намерен поступить, – сказал Негориус.

– Но почему?

– Мне не нравится эта вселенная, – сказал Негориус.

– И все же это еще не повод, чтобы ее уничтожать.

– Для меня – повод, – сказал Негориус. – Наше мироздание невозможно постичь. Оно лишено смысла, ему несвойственны элементарные законы логики.

– Зато здесь живут миллионы людей, – сказал Горлогориус.

– Плевать. Их жизни настолько ничтожны, что они даже не заметят, когда их потеряют.

– Но ведь ты тоже умрешь, – сказал Гарри. – Причем раньше, чем все мы. Из бездны Хаоса никто не выбирался живым.

– Мне все равно, – сказал Негориус. – Если у тебя есть великая цель, для ее достижения можно использовать любые средства.

Гарри подумалось, что Негориус просто маньяк.

– Любые средства, говоришь? Это ты сейчас верно подметил, – сказал Горлогориус. – Нас тут семь человек. Если мы все одновременно на тебя бросимся, то прыгнуть в пропасть ты элементарно не успеешь.

– И вы готовы рискнуть? – спросил Негориус, втыкая посох в землю и выхватывая тяжелые револьверы Святого Роланда. – Готовы получить пулю?

– Лично я не готов, – сказал Негоро.

– Ну и дурак, – сказал ему Бозел. – Это же твой шанс. Вспомни, о чем я тебе говорил. Убей своего создателя и получи свободу.

– Я думал, ты образно… метафорически, так сказать…

– Сборище недоумков, – констатировал Негориус.

Надо сказать, что предложение Хруподианиса не понравилось никому из присутствующих. Конечно, вероятность того, что Темный Властелин успеет положить всех, была ничтожно мала, но получать пулю из здоровенного револьвера Роланда никому не хотелось. Тем более Гарри подозревал, что сам Горлогориус на противника прыгать не станет, предоставив эту честь всем остальным. Горлогориусы этого мира способствуют появлению героев, но сами геройствуют крайне редко.

Рациональная часть молодого волшебника не хотела нарываться на пулю…

Дальнейшее произошло очень быстро.

Гарри, мастер Лю и Муромец прыгнули одновременно. Негориус открыл огонь.

Одна пуля попала в живот былинного богатыря и отбросила его назад. Вторая угодила мастеру Лю в плечо.

Негориус сделал шаг в сторону и оказался на самом краю пропасти.

Реджи всадил ему по пуле в каждую коленную чашечку. Темный Властелин упал на колени. Он уже начал откидываться назад и почти полетел в пропасть, когда Гарри схватил его за пояс.

И получил кусок свинца в грудь.

Больно, подумал Гарри. Так больно ему еще никогда не было. Словно в тело молодого волшебника засунули кусок раскаленной лавы, сжигающей все его внутренности.

– Убей! – крикнул Горлогориус Реджи.

Но удерживающий Негориуса от падения Гарри закрывал стрелку линию огня.

Негориус палил с двух рук. Он не утруждал себя прицеливанием, шмаляя в стиле «на кого бог пошлет». Бозел схлопотал две пули, мастер Лю – целых три.

Гарри был уже буквально нашпигован свинцом, но не разжимал своей хватки, ибо от нее зависела сама судьба вселенной. Он почти потерял сознание, но продолжал цепляться за пояс Негориуса.

Горлогориус швырнул в старого врага заклинание инфаркта, и оно разбилось о мощную защиту злодея.

Негоро набросился на своего создателя справа. Он обеими руками вцепился в левое запястье Негориуса, пытаясь вывернуть его и выбить револьвер. Два копья света вырвались из глаз Темного Властелина и ударили в дубля, но он не ослабил захвата.

Ситуация висела на волоске.

– Гарри, пригнись! – крикнул Реджи.

Но Гарри не мог пригнуться. Вместо этого он окончательно потерял сознание и уронил голову на плечо.

Линия огня освободилась.

Реджи всадил пулю в черное сердце Темного Властелина.

Ударная сила отбросила Негориуса назад, и он полетел в пропасть, увлекая за собой Гарри.

Негоро удалось вырвать револьвер из мертвых пальцев своего создателя.

В последний момент полуживой Муромец успел выкинуть вперед левую руку и схватить Гарри за походный ботинок.

Негориус рухнул в пропасть.

Молча.

Даже не сказал, что он еще вернется, и никого не проклял. У него всегда были проблемы с заключительным словом.

Горлогориусу понадобилось около тридцати секунд, чтобы сомкнуть края Бездны и закрыть Хаосу доступ в реальный мир. Потом могущественный волшебник связался по хрустальному шару с Мэнни и пригласил на место событий коллегу, который был силен в целительской магии.

– М-да, – задумчиво протянул Мэнни. – Тут исцелять и исцелять. Не хочешь мне помочь, старина?

– Нет, – сказал Горлогориус. – Ты и сам справишься.

– Справлюсь, – согласился Мэнни. – А вам удалось добыть артефакт?

– Конечно, – сказал Горлогориус, но его внезапно одолели сомнения. – Негоро, это револьвер из его левой руки?

– Из левой, – подтвердил Негоро.

– Левой от тебя или от него?

– Левой от него, – сказал Негоро. – Я же не дурак.

– Ты – орел, – сказал ему Горлогориус. – Давай артефакт.

– Пожалуйста. – Артефакт перекочевал из рук дубля во вместительный карман мага.

– Значит, все-таки Негориус, да? Кому мы обязаны смертью этого гада? – поинтересовался Мэнни, извлекая пули из груди Гарри и наскоро сращивая поврежденные внутренние органы.

– Это был продукт коллективного творчества, – сказал Горлогориус. – Но большей частью постарался Реджинальд.

– Я всегда в него верил, – хмыкнул Мэнни и занялся богатырем. Мастер Лю и Бозел дожидались своей очереди, тихо лежа в сторонке.

Из портала, который Мэнни забыл за собой закрыть, на все это безобразие смотрел опухший от беспробудного пьянства создатель…

ЭПИЛОГ

Хотите знать больше? Прочитайте это.

Автор

– Можно тебя на минутку? – спросил Реджи через несколько часов после того, как из тела волшебника извлекли все пули.

Мало-помалу приходящая в себя компания сидела вокруг костра, угощалась дарами скатерти-самобранки и наслаждалась остатками чайной заварки мастера Лю.

– Конечно. – Гарри не испытывал особо нежных чувств к стрелку, но все-таки они были в одной лодке. И Реджи проявил себя совсем неплохо. Спас положение, можно сказать. Гарри даже почти передумал ему мстить.

Они отошли в сторону.

– Я не наврал, – сказал Реджи. – Джек действительно остался в горах.

– Не сомневаюсь, – едко сказал Гарри.

– Не могу поручиться за настоящий момент, но, когда я оставлял его на той вершине, он был жив, – сказал Реджи. – И не просто жив, а цел и невредим. Я не стрелял в него. Клянусь.

– Чего стоят твои клятвы? – фыркнул Гарри. – С начала этой истории ты сменил трех нанимателей, поработав на Негориуса, на его дубля и на самого Горлогориуса. Ты убивал своих коллег и выкрал главную святыню твоего собственного ордена. Конечно, благодаря этому мы все получили хороший шанс остаться в живых, но поверь, у меня нет никаких оснований тебе верить.

– Я не прошу тебя слепо мне доверять, – согласился Реджи. – Но ты путешествовал вместе с Джеком долгое время, и он наверняка пару раз спасал твою жизнь. Теперь ты можешь помочь ему. А ему сейчас нужна твоя помощь.

В глубине души Гарри до сих пор не смирился с тем, что Джек Смит-Вессон мертв, и ему очень хотелось поверить Реджи. В конце концов много ли он потеряет, сделав это?

– И где ты его оставил?

– Понятия не имею, – вздохнул Реджи. – У меня в голове нет GPS-навигации. Это были горы. Какой-то здоровенный горный массив.

– Ты знаешь, сколько в нашей вселенной здоровенных горных массивов?

– Догадываюсь, – сказал Реджи. – Но ты – волшебник, ты что-нибудь придумаешь. Джек находится на вершине одной из гор. Она не самая высокая, но значительно выше облаков.

– Если вы находились выше облаков, ты должен был хорошо рассмотреть небо.

– Я понимаю, на что ты намекаешь, но звезд я не видел – дело было днем, а звезды в нашей вселенной зажигаются только по ночам. Небо как небо. Синее.

– Толку с тебя… – сказал Гарри.

– Джек находится на вершине, он жив и нуждается в твоей помощи, – повторил Реджи. – Стрелки – народ изворотливый, но я не вижу способа, как самостоятельно спуститься с той горы.

– Допустим, я тебе верю, – сказал Гарри. – Но если в ходе поисков я выясню, что ты мне наврал…

– То ты меня убьешь, я согласен, – сказал Реджи. – Я даже сопротивляться не буду.

Джек Смит-Вессон вылез из палатки, установленной на скальном грунте, удовлетворенно потянулся и посмотрел на ясное небо. Морозный воздух приятно покалывал голый торс.

Впервые в жизни Джек Смит-Вессон был спокоен и доволен жизнью. Ему не надо было куда-то идти, что-то делать или в кого-то стрелять. Здесь, посреди горных вершин, он нашел то, что давно искал, и научился ценить то, что у него есть.

Джек разжег спиртовку, сварил себе кофе и позавтракал банкой консервов, упаковкой чипсов и пакетиком сухариков. Продуктов должно было хватить на месяц, а при экономном расходовании – на полтора. Первое правило стрелка – всегда носи с собой неприкосновенный запас.

Покончив с завтраком, Джек побросал мусор вниз, подошел к краю, лег на живот и стал смотреть, как растет подаренный Гарри бамбук.

Бамбук хоть и был волшебным растением, но предназначался для гораздо более теплого климата, а потому его рост продвигался медленно. Может быть, сказывалось и то, что расти приходилось в непривычном для этого растения направлении – сверху вниз. Джек полагал, что гравитация должна была только облегчить задачу, но с волшебными предметами никогда ни в чем нельзя быть уверенным заранее.

За прошедшую ночь бамбук подрос еще метра на полтора. Если все будет идти такими же темпами, через неделю он доберется до линии облаков, и наблюдать за дальнейшим прогрессом станет невозможно. Джек собирался дать бамбуку столько времени, сколько ему позволит протянуть запас продуктов, и только потом попробовать спуститься с горы.

Ему нравилось и на вершине. Не зря отшельники, желающие соблюдать аскезу, уходят именно в горы.

Джек Смит-Вессон обрел свой индивидуальный Тибет.

…Докурив сигарету до фильтра, Джек швырнул ее вниз.

– Я готов, – сказал он.

Реджи обернулся уже с револьвером в руке. Джек выудил из пачки еще одну сигарету и сунул в рот. Казалось, он решил оставить без внимания направленное на него оружие.

– Разве ты не собираешься стрелять? – удивился Реджи.

– Если хочешь – стреляй, – разрешил Джек.

– Я не понимаю, – сказал Реджи. – Ты хочешь умереть?

– Нет.

– Тогда почему ты не защищаешься?

– Вселенной безразлично, который из стрелков доставит левый револьвер Святого Роланда Горлогориусу, – сказал Джек. – А я не хочу возвращаться в обитель. После долгого размышления я понял, что не готов убивать ради того, чтобы найти ответы на интересующие меня вопросы. И стрелять в тебя я тоже не хочу.

– Думаешь, я хочу в тебя стрелять? – спросил Реджи. – Эта мысль мне так же неприятна, как и тебе. Убивать своих коллег неправильно.

– Не так давно ты убил четверых, – напомнил Джек.

– Они не оставили мне выбора, – сказал Реджи.

Джек пожал плечами.

– Вытащи револьвер из кобуры, – потребовал Реджи.

– Не буду.

– Я не могу выстрелить в безоружного.

– Я не безоружен.

– Тогда начинай сопротивляться.

– Не буду.

– Черт тебя дери, – сказал Реджи. – Я не хочу в тебя стрелять.

– Тогда не стреляй.

– А как же…

– На двери отверстие под один револьвер, а это значит, что ею может воспользоваться только один из нас, – объяснил Джек. – Но я не вижу ни слова о стрельбе.

– Разве это не очевидно? – удивился Реджи. – Нас тут двое, пройти может один, что из этого вытекает? Дуэль!

– Необязательно. Мы ведь даже не пробовали открыть эту дверь.

– И ты готов пожертвовать собой? – спросил Реджи.

– Одиночество – это еще не смерть, – сказал Джек. – Мне понадобится некоторое время, чтобы разобраться в себе. Если я останусь здесь, времени у меня будет достаточно.

– Ты – самый странный из всех стрелков, которых я когда-либо не убивал, – сказал Реджи. – Но я буду рад, если мне не придется этого делать.

Он подошел к двери и сунул свой револьвер в единственное отверстие. Дверь открылась.

В проеме клубился туман, не позволяющий рассмотреть, что ждет путника за порогом.

Реджи убрал револьвер в кобуру.

– Удачи, – сказал Джек.

– Надеюсь, мы еще когда-нибудь встретимся, – сказал Реджи. – И встреча эта пройдет при гораздо более приятных обстоятельствах.

– Никто не знает своего будущего, – сказал Джек. – Но я буду рад.

– Взаимно, – сказал Реджи. – Не скучай. Я попробую прислать к тебе кого-нибудь при первой возможности.

После того как он перешагнул через порог, дверь растаяла в воздухе и Джек Смит-Вессон остался один.

Для чего бы изначально ни придумывали эту вселенную, она не вращается вокруг одного только револьвера. Возможно, Джек осознал сию простую истину слишком поздно, но лучше уж поздно, чем никогда.

Физическая неспособность сидеть на одном месте, которую Джек считал неотъемлемой частью жизни стрелка, прошла сама по себе. Джек вернулся в теплую палатку и забрался в спальный мешок. Ему было хорошо и не хотелось куда-то идти и к чему-то стремиться. Если Реджи не добился успеха или Горлогориус ошибся в своих расчетах, то конец света можно встретить и на вершине горы. Не самое плохое место. Отсюда открывается прекрасный вид.

Если же в ближайшее время конца света не произойдет, то у Джека есть в запасе способ спуститься отсюда самостоятельно.

Удобно иметь в друзьях волшебника, которого посещают столь полезные предчувствия.

– Добрый день, капитан.

– Здорово, коли не шутишь.

– В порту мне сказали, что вы набираете матросов.

– Набираю.

– Меня не возьмете?

– Я не хочу тебя обидеть, парень, но ты не очень похож на моряка.

– Зато я быстро учусь. Недавно я понял, что меня привлекают бескрайние океанские просторы. И еще мне нравятся морские песни. «Пятнадцать человек на сундук мертвеца! Йо-хо-хо!»

– И бутылка рому. Если я тебя возьму, ты будешь зарабатывать пять золотых в месяц. Это не очень много…

– Я согласен.

– Отлично. Видишь того лысого мужика на корме? Корма – это задняя часть судна. Обычно она куда массивнее, чем передняя.

– Вижу лысого мужика.

– Это боцман. Подойди к нему, скажи, что я тебя нанял, и он объяснит тебе все остальное.

– Отлично. Я могу приступать прямо сейчас?

– Можешь.

– Спасибо.

– Стой, парень… А имя у тебя есть?

– Конечно. Меня зовут Себастьяно Перейра.

– Что… – У Гарри пересохло в горле. – Что это?

– Твоя башня, – сказал Горлогориус. – Эти орки вечно путались у меня под ногами, и я их разогнал. А башню достроил при помощи магии. Тебе нравится?

– Она… Она гораздо выше, чем предусматривалось в проекте.

– Ты же знаешь, я на мелочи не размениваюсь, – сказал Горлогориус. – Кстати, я внутри все обставил в соответствии со своими вкусами. Если не понравится – переделаешь.

– Спасибо, – сказал Гарри. – Даже не знаю, как вас благодарить…

– Потом поблагодаришь, – сказал Горлогориус. – Сейчас мне некогда – у нас еще одно небольшое дельце намечается. Надо окончательно спасти вселенную от Большого Бо, знаешь ли.

– Конечно, – сказал Гарри. Он просто не находил слов, чтобы выразить свою благодарность за то, что в последнем акте посвященной спасению вселенной пьесы Горлогориус решил его не задействовать. Гарри был сыт приключениями по горло, а ему еще предстояло искать Джека, затерянного среди горных вершин. – Э… удачи вам, Горлогориус.

– Спасибо, – сказал могущественный маг и открыл портал, с другой стороны которого его ждал Мэнни с десятком коллег из гильдии, добытыми артефактами и основой заклинания «алко зельцер». – Да снизойдет на тебя мудрость, Гарри.

– И да пребудет она с вами, Горлогориус.

– Она пребудет, не сомневайся, – сказал Горлогориус, привыкший оставлять за собой последнее слово.

Могущественный волшебник шагнул в портал, и Гарри остался наедине со своей новой башней. Впервые за долгое время он почувствовал себя хозяином положения. Его никто не пытался сожрать, заколоть или заклясть.

Войдя в новое жилища, Гарри поднялся по шикарной винтовой лестнице и вошел в свою библиотеку. Горлогориус не только постарался над декором – он еще и раздобыл огромное количество редких книг, о которых Гарри раньше мог только мечтать.

Выбрав тяжелый том, содержащий все известные на данный момент поисковые заклинания, Гарри уселся в удобное кожаное кресло, налил себе вина из стоявшей на столе бутылки, полюбовался тонким хрусталем фужера, немного посмаковал букет, а потом сделал первый глоток.

Жизнь налаживалась.

– Не поминайте лихом, – сказал Бозел, расправляя крылья. – Конечно, я уверен, что волшебники все равно не простят мне моего участия в последних событиях, да и Мерлин наверняка возжаждет отомстить, но это ведь не ваше дело, правда? Я пошел.

– Постой, – сказал Муромец. – Я знаю, где ты будешь в безопасности.

– Где?

– У нас, – сказал Муромец. – В Триодиннадцатом царстве.

– У вас там любят драконов? В это трудно поверить.

– Зато у нас принято снисходительно относиться к увечным и инвалидам, – сказал Муромец.

– Это кто увечный?! – взъярился Бозел.

– Успокойся. Наши местные драконы имеют по три головы, и на их фоне ты будешь смотреться…

– Неполноценным, – подсказал Бозел.

– Неопасным, – не согласился с ним Муромец. – Зато ты можешь быть уверен, что парни Мерлина до тебя не доберутся. Кто к нам с мечом придет, тому мы его в брюхо и запузырим.

– Можно попробовать, – согласился Бозел. – Все лучше, чем к рыцарю на копье. Они, гады, любят нашими черепами стены украшать. Спортивные трофеи, говорят.

– Только запомни несколько правил, – сказал Муромец. – Пропитание мы тебе обеспечим, а потому крестьянскую скотину не трогай. Девиц красных не похищай, у нас на этот счет свои специалисты имеются. И огнем на публике старайся поменьше дышать. Не любят у нас факиров всяких.

– Это мне нетрудно. Это я могу.

– И ты тоже к нам иди, мастер Лю, – сказал Муромец. – В Триодиннадцатом царстве твои таланты очень пригодятся.

– Я сражаться больше не буду, – сказал мастер Лю. Горлогориус попросил его не приставать больше к Бозелу и разрешил оставить себе заветную рукопись, так что мастер был вполне доволен исходом дела.

– И не сражайся. Пойдешь в нашу богатырскую дружину инструктором по рукопашному бою.

– Я подумаю, Илья.

– Подумай, – сказал Муромец. – Природа у нас – закачаешься. Поля, реки, березы… Фрукты, овощи, ягоды. А рыба, рыба какая…

– А как же твои младшие друзья? – улыбнулся мастер Лю. – Думаю, они не очень обрадуются моему визиту после того, что я с ними сделал.

– Не парься, – сказал Муромец. – Богатыри – народ отходчивый. Я же отошел.

Филипп «Фил» Залесский, программист, хакер и системный администратор, а также владелец нескольких игровых сайтов, обнаружил себя зарытым в песок на знаменитом бразильском пляже Копакабана. Он не знал, кто его закопал. То ли над ним подшутил отправивший его домой Горлогориус, то ли друзья, с которыми он поехал в отпуск.

Откопавшись, Фил вернулся в свое отель, быстро собрал вещи и в спешном порядке покинул страну, чем крайне удивил не только служащих аэропорта, вынужденных обменять билет на более ранний рейс, но и всю отдыхающую публику. Обычные туристы не покидают Бразилию до окончания отпуска, а спешный отъезд Фила походил на паническое бегство.

Сойдя с самолета в московском аэропорту, Фил взял такси и прямым ходом направился домой.

Первым делом он отыскал на полке диск в покрытом пылью и поцарапанном футляре. На обложке диска был нарисован брутальный парень в черной шляпе и солнцезащитных очках. В правой руке парень держал револьвер, левой сжимал небольшой черный саквояж.

Надпись на диске гласила: «Орден Святого Роланда: путь стрелка».

Фил очень долго смотрел на эту картинку.

А потом он включил свой компьютер, нашел на жестком диске папку под названием «Орден Святого Роланда 2: танцы с револьверами» и отправил ее в корзину.

Ему казалось, что миру Горлогориуса не требуются новые приключения. А если в дальнейшем что-то и случится, то пусть виновником очередных неприятностей будет кто-нибудь другой.

Глубоко под землей, где в изначальном провале томился за семью дверями Большой Бо, страстно желающий положить конец этой вселенной, семеро могущественных магов под чутким руководством Горлогориуса открывали двери и творили великое заклинание «алко зельцер». В ход шли древние и смертельно опасные артефакты, флюиды Большого Бо наталкивались на защитные экраны чародеев и пока не могли их преодолеть, преграды рушились одна за другой, пот обильно стекал по напряженным лбам кудесников, заливая их прищуренные и слезящиеся от ароматических факелов глаза… В общем, шла обычная рутинная работа по спасению мира, когда великая коса магов наткнулась на не менее великий камень вселенского облома.

– Скотина! – раздался негодующий вопль Горлогориуса. – Он подсунул нам не тот револьвер!

Последнее правило стрелка

ПРОЛОГ

Пришла беда откуда не ждали.

Жители Трои

Лесные братья дрались весело и отчаянно.

Стиву Ингрэму нравилось иметь дело с такими парнями. Они даже умирали с шутками на устах, превращая битву не на жизнь, а на смерть в веселую игру. Это было гораздо приятнее, чем стрелять в хмурых и молчаливых парней, или в проклинающих тебя парней, или в парней, молящих о пощаде.

Когда люди уходят в леса, чтобы заниматься разбойным промыслом, они должны отдавать себе отчет в последствиях, которые вызовет это решение. И последствия неминуемо явятся. В виде глобальной облавы, устроенной местным шерифом, рыцарского отряда, посланного местным сеньором, или парня в черной шляпе и темных очках, нанятого жителями.

Стив засел в руинах древнего святилища. Оно было развалено настолько, что уже нельзя было понять, какому именно богу тут когда-то поклонялись. Стены в некоторых местах сохранились только по пояс, но если не высовываться, то они могли послужить хорошей защитой от арбалетных стрел. А гравий, которым усыпана земля внутри святилища, хрустит под ногами подкрадывающихся разбойников, позволяя их вовремя отстреливать.

Парни поняли это, потеряв пять человек. Теперь они не пытались проникнуть внутрь заброшенного храма, по крайней мере, не делали этого так очевидно.

Стив пристрелил еще одного разбойника, неосторожно высунувшего голову из-за дерева, и перезарядил револьверы. Арбалетные болты высекали искры из каменной кладки. Кто-то подкрадывался сзади, судя по звуку шагов, там было несколько человек. Тем хуже для них. Стив метнул за стену гранату.

Громыхнул взрыв, взметнулась вверх каменная крошка.

Потом все стихло. В том числе и шаги.

– Стрелок! Эй, стрелок!

Голос доносился из-за деревьев, примерно с сорока метров. Стив не прилагал никаких усилий, чтобы вычислить расстояние до источника голоса и примерное направление. Огромный жизненный опыт просто высвечивал эти цифры у него в мозгу независимо от желания самого хозяина головы.

– Ты еще жив, стрелок?

– Не хочу тебя расстраивать, но придется! – крикнул Стив. – Я жив и даже ни разу не поцарапан.

– Кто нас тебе заказал, стрелок? Городской глава? Или чертов шериф, который боится высунуть нос из своей крепости?

– Купцы, – ответил Стив. – Наверное, вы слишком часто грабили идущие через лес караваны.

– Мы всегда их грабили, стрелок. А для чего, по-твоему, существуют купцы? Чтобы снабжать деньжатами веселых лесных братьев.

– Тогда вам не стоит удивляться, что они решили от вас избавиться.

– Мы и не удивляемся, стрелок. У тебя еще много патронов?

– Достаточно. А сколько вас осталось?

– Я плохо считаю, стрелок. Человек тридцать или около того.

Не может быть, подумал Стив. Их было тридцать, когда я только начал, а я с тех пор застрелил уже человек десять. Или разбойник врет, или он действительно не умеет считать.

– Нападайте побыстрее! – крикнул Стив. – Хотелось бы управиться с этим делом до темноты.

– Куда ты спешишь, стрелок? Разве в ваш ад не пускают после наступления ночи?

– У меня свидание с городской девчонкой! – ответил Стив. – Она не любит, когда я опаздываю.

В лесу рассмеялись сразу несколько человек.

– Дай нам адрес, и мы навестим твою девчонку, стрелок! – крикнул разбойник. – Скажем, чтобы не ждала тебя больше! Ты ничего не хочешь ей передать?

– Ты славный парень! – ответил Стив. – Ты мне нравишься. Может быть, это я должен что-нибудь передать твоей жене?

– Я холостяк, стрелок!

– Это мне тоже нравится. Значит, по тебе прольется меньше слез.

– А по тебе вообще никто не заплачет, стрелок!

– Это верно, – пробормотал Стив. Одиночество всегда сопутствует служителям револьвера. И если настанет пора умирать, то лучше сделать это в такой хорошей компании, чем в пустом номере какой-нибудь дешевой гостиницы, захлебываясь кашлем и пуская ртом кровавые пузыри из простреленного легкого. Так умер Дэнни Стечкин, Стив нашел его уже мертвым, опоздав всего на несколько часов. Персонал гостиницы не решался входить в комнату Дэнни даже после того, как всем стало окончательно ясно, что постоялец мертв. И эти люди опасались не напрасно. Если кто-то посторонний попытается открыть черный саквояж стрелка… Тогда в земле появится большая воронка. Такое Стиву тоже доводилось видеть.

Пока разбойник отвлекал его разговором, трое попытались зайти слева, но Стив вовремя обнаружил их приближение. Три выстрела, и уже никто никуда не идет.

– Вас все еще тридцать? – поинтересовался Стив.

– Уже меньше, стрелок! – ответили ему. – Скажи, что дает тебе твоя работа?

– Чувство морального удовлетворения.

– А нам нужно только золото, стрелок!

– Шли бы вы в старатели, – посоветовал Стив.

– Слишком много грязи, стрелок. Эта работа не для нас!

А потом раздались выстрелы.

Много револьверных выстрелов, и доносились они из леса, примерно оттуда, где, по прикидкам Стива, засела основная часть разбойников.

Это было странно. Стрелки почти никогда не работали в паре, и Стив уж точно никого не просил о помощи. Дело-то было плевое.

Тем более Стив не видел никого из своих коллег уже несколько лет. Стрелки гибли, и вот уже пару сотен лет никто не выходил из Обители им на замену.

Неужели кто-то из служителей револьвера получил такое же задание? Насколько вероятно, что купцы или кто-то еще наняли второго стрелка для выполнения той же миссии?

Стив решил, что это не очень вероятно, но другого объяснения он просто не видел. Стрелки редко пересекались во время выполнения обязательств перед заказчиками, и обычно такие случаи заканчивались очень печально. Утешало одно: сейчас Стив не предвидел возникновения конфликта интересов, разрешаемого только при помощи оружия.

Неизвестный и неожиданный помощник стрелял очень быстро, почти не тратя времени на перезарядку револьверов. Или у него их больше двух?

– Я не знал, что вас двое, стрелок! – крикнул разговорчивый разбойник.

– Я тоже, – сказал Стив.

Еще несколько выстрелов, и наступила тишина, прерываемая лишь обычными лесными шорохами. Потом Стив услышал шаги – кто-то приближался к святилищу.

Нет, не кто-то.

Стрелок. Это были шаги стрелка, тут Стив не мог ошибиться. Он сунул револьверы в кобуру, подхватил свой саквояж и вышел из руин, чтобы поприветствовать коллегу.

Высокая темная фигура стояла в двадцати метрах от развалин. В фигуре было что-то неправильное, и это сразу бросилось Стиву в глаза. У стрелка не было саквояжа.

Но такого просто не могло быть. Ни один из последователей Святого Роланда ни за что не оставил бы свое имущество вне контролируемой зоны. Стрелок без саквояжа немыслим так же, как и стрелок без револьвера. Где он будет носить дополнительное оружие, припасы, деньги?

– Вообще-то я не просил о помощи, но раз уж ты здесь, то я рад тебя видеть, – сказал Стив, приветственно поднимая шляпу. – Стивен Ингрэм, стрелок из рода стрелков…

Незваный гость оборвал формулу ритуального приветствия одним взмахом руки.

Стив попытался разглядеть лицо визитера, но шляпа и солнцезащитные очки мешали ему это сделать. Стива нервировало, что он не может опознать коллегу. Не то чтобы он знал всех стрелков в лицо… Но многих знал. Служителей ордена Святого Роланда с каждым годом становилось все меньше.

– Ты – первый, Стивен Ингрэм, – сказал стрелок.

– В каком смысле? – уточнил Стив. – Первый в чем?

– В смерти.

Движение было очень быстрым. Таким быстрым, что даже тренированный взгляд Стива не сразу его уловил, а когда уловил, было уже поздно. Стив смотрел в черное дуло револьвера, и оно даже с двадцати метров показалось ему очень большим. Этаким черным туннелем, в конце которого света точно не будет.

Он знал, что не успеет, но рефлексы взяли свое, и Стив дернулся за своим оружием. Его рука уже обхватывала рукоять револьвера, когда раздался выстрел.

Взгляд истинного стрелка позволил Стиву увидеть момент выстрела и даже пулю в полете, а потом пуля подлетела слишком близко, и Стив уже ничего не видел.

Убивший его стрелок крутанул револьвер на пальце и убрал его в кобуру. Он развернулся и быстрым шагом скрылся за деревьями, оставив Стива лежать в окружении лесных братьев, словно они должны были стать его почетным эскортом в путешествии на тот свет. Так могло бы быть, если бы стрелки верили в загробную жизнь. Но они верили только в револьверы, и мертвые тела оставались для них просто мертвыми телами.

Так было проще.

Часть первая

ПРЫЖОК В БЕЗДНУ

ГЛАВА 1

Рад тебя видеть, Геракл. Я нашел для тебя еще одну непыльную работенку.

Царь Эврисфей

Ближе к полудню Гарри начал подозревать, что скоро умрет.

На бледно-фиолетовом небе отсутствовали любые намеки на облака, и ярко-синее солнце нещадно заливало земную поверхность своими нездоровыми лучами. Гарри старался не задумываться, чем вызван столь странный цвет светила и сколько доз жесткой радиации он мог схватить за последние два дня.

У него хватало других проблем.

Организм молодого волшебника страдал от обезвоживания, голода и перегрева. Двумя сутками ранее Гарри выбрался на смотровую площадку своей новенькой, с иголочки, волшебной башни, желая посмотреть, что же так неслабо полыхнуло на западе, и с тех пор не мог спуститься обратно. А воды, еды и тени он с собой наверх не захватил, так как особо там задерживаться не собирался.

На леднике лежит пиво, подумал Гарри. От прошлой трапезы остался большой кусок вырезки, а на крайний случай всегда есть скатерть-самобранка. И еще внизу нет солнца.

Открытый люк, расстояние до которого не превышало двух шагов, казался молодому волшебнику вратами рая. Но за люком наличествовала спиральная лестница с офигительно крутыми ступеньками. Даже в лучшем своем состоянии Гарри пользовался ею очень осторожно, обеими руками держась за перила. Сейчас же… Нет, об этом лучше не думать. Существо, привыкшее ходить на двух ногах, никак не может справиться с десятком щупалец, вдруг выросших на месте его прежних конечностей.

Естественно, во всех своих бедах Гарри винил Горлогориуса. Именно он построил чертову винтовую лестницу, по которой Гарри не рисковал спускаться. И все же Горлогориус не должен был допустить превращения своих бывших учеников в сухопутных осьминогов. Он отправился спасать вселенную от Большого Бо, но явно не преуспел. Судя потому, что Гарри видел вокруг себя и мог бы увидеть в зеркале, будь у него с собой зеркало, вселенная переживала далеко не лучшие свои времена.

В ней что-то разладилось.

Если бы со вселенной все было нормально, небеса были бы голубыми, солнце – желтым, а молодые волшебники не превращались бы в осьминогов.

Значит, Горлогориус прокололся.

Великий и ужасный маг, мнящий себя истиной в последней инстанции, пупом земли, единственным непогрешимым членом гильдии чародеев, волшебник, которому была доверена операция по спасению мира… Он допустил ошибку.

Сие не укладывалось у Гарри в голове, но он был не настолько глуп, чтобы отрицать очевидное. Великое заклинание Алка-зельцер оказалось не в состоянии утихомирить Большого Бо, и мир Гарри медленно, но верно накрывался сияющим медным тазом.

Обидно, подумал Гарри. Я ведь еще так много не успел. Не облазил все помещения своей новой башни, не пересчитал книги в библиотеке, не спас затерянного в краю горных вершин Джека Смит-Вессона, не насладился заслуженным покоем и вожделенной скукой… Черт побери, если вселенная накроется именно сейчас, это будет просто несправедливо. После всех приключений, опасностей и трудов, целью которых были поиски изначальных артефактов, способных предотвратить гибель всего сущего…

Умирать совершенно не хотелось, и даже мысль, что он, Гарри, погибнет не один, а в компании с целым миром, его совершенно не утешала.

Если бы я знал, чем все кончится, я вел бы себя по-другому, продолжал думать Гарри. Во-первых, я плюнул бы в левый глаз призывающему меня на подвиги Горлогориусу. Во-вторых, я разогнал бы орков-шабашников. Зачем строить башню, если всему миру осталось жить считанные дни? Вместо этого я устроил бы вечеринку и постарался напиться до такой степени, чтобы смерть вселенной принесла мне радость избавления от похмелья. В общем, прожил бы свои последние деньки на всю катушку.

Так нет же. Дернуло меня пойти на поводу у чертова Горлогориуса. «Подойди к этому вопросу творчески. И к этому вопросу творчески подойди. И к этому тоже. Дай мне рубильник, дай мне кувалду, дай мне револьвер, отруби голову этому негодяю, найди мне героя, помоги мне спасти мир…» Я же все сделал, как он сказал. А что в итоге? Хотели как лучше, получилось как обычно. Много шума, и ничего…

То небесная твердь обрушится, то солнце посинеет, то щупальца вместо ног вырастут. И клюв там, где у всякого порядочного волшебника должен быть нос.

Если превращенный в человека Бозел чувствовал себя так, как я сейчас, я ему сочувствую. Даже готов перед ним извиниться, хотя это последнее дело – извиняться перед драконом. Некоторые предпочли бы повеситься.

– Вот возьму и повешусь, – сказал Гарри и испугался своего каркающего голоса.

Впрочем, повеситься с летальным исходом он бы все равно не смог. У головоногих отсутствует необходимая для этой церемонии шея, а подвешивать себя за щупальце глупо, неудобно и непродуктивно.

Лучше уж броситься с башни вниз. Тело осьминога, впрочем, как и тело волшебника, не предназначено для полета, поэтому все кончится у подножия башни, и кончится очень быстро. Но Гарри еще не до такой степени отчаялся. Он был молод, ему чертовски хотелось жить, и еще ему чертовски хотелось повидать Горлогориуса, чтобы высказать старикану все, что он о нем думает. Лишь бы времени хватило, ибо у Гарри накопилось слишком много слов.

Желания волшебников способны к материализации, и не успел Гарри додумать мысль о Горлогориусе до конца, как воздух сгустился и старый маг появился на смотровой площадке. Опытный взгляд чародея сразу же опознал в неизвестном молодом осьминоге Гарри, и губы Горлогориуса искривились в ехидной улыбке.

– Пытаешься сменить имидж? – спросил он. – Я на твоем месте поработал бы над цветом щупалец.

– Очень смешно, – сказал Гарри.

– А разве нет? Ты меня систематически удивляешь, Гарри. Иногда приятно, но по большей части – нет. Временами ты являешься позором нашей профессии. Ну сплющило тебя в кальмара, так в чем проблема? Взял волшебную палочку и обратно превратился.

Гарри заскрипел клювом. Он оставил волшебную палочку внизу, в библиотеке, и Горлогориус несомненно расценит это как повод для новых издевательств. Потому что волшебная палочка всегда должна быть под рукой. Особенно в такие смутные времена.

– Ничего не говори, позволь мне догадаться самому, – попросил Горлогориус. – Ты потерял свою волшебную палочку? Или нет? Ты попытался ею воспользоваться, но не удержал щупальцем и она упала с башни?

– Я просто забыл ее внизу, – сказал Гарри.

– Забыл? Ты забыл волшебную палочку? Волшебник без волшебной палочки – как… как… У меня даже сравнения подходящего нет. [157]Даже не знаю, стоит ли тебя расколдовывать.

– Стоит, – сказал Гарри. – В конце концов, это ваша ошибка.

– Где? – спросил Горлогориус.

– Везде! – возопил Гарри. – Посмотрите на небо, посмотрите на землю, посмотрите куда угодно! Вселенная рушится, а вы должны были ее спасти!

– В данный момент только усилия меня и моих коллег удерживают вселенную от полного развала, ибо Большой Бо вырвался на свободу и мы не смогли его обуздать.

– Только не говорите, что мы собрали не те артефакты, – сказал Гарри. – Потому что мы принесли все по составленному вами списку, от строчки до строчки.

– Все, да не все, – сказал Горлогориус. – Последний артефакт дал осечку.

– Левый револьвер Святого Роланда? – удивился Гарри. Этот артефакт достался им труднее остальных и чуть не стоил жизни половине персонажей. – Как это он дал осечку? Неужели вы пытались из него стрелять?

Обладающий живым воображением Гарри тут же представил Горлогориуса в классической позе стрелка, держащего револьвер двумя руками, чуть согнутыми в локтях. Из пышущей языками адского пламени расщелины (Гарри не знал, как выглядит узилище Большого Бо) на Горлогориуса лезла страхолюдная хреновина (как выглядит сам Большой Бо, Гарри тоже не знал). Горлогориус нажимает на курок, и вместо грохота выстрела слышит сухой щелчок. Он пытается еще и еще раз…

Гарри отогнал от себя эту картину. Поскольку Горлогориус был здесь, она явно была далека от реальности.

– Я пытался из него стрелять, и он стреляет, – заверил Горлогориус. – Вся проблема в том, что это не левый револьвер.

– Не левый? А какой? – удивился Гарри.

– Полагаю, правый, – вздохнул Горлогориус. – Тут, знаешь ли, не очень много вариантов.

– Но ведь все видели, что Негоро вцепился в левую руку своего создателя, – сказал Гарри. Сам он этого не видел, так как потерял сознание мгновением раньше.

– Негориус нас переиграл, – признался Горлогориус. – Должно быть, он заранее поменял револьверы местами. Еще до схватки.

– Выходит, мы обречены? – уточнил Гарри.

– Не совсем так, – сказал Горлогориус. – У вселенной еще есть шансы на спасение. Когда мы открыли все шесть дверей и обнаружили, что не можем открыть седьмую и активировать заклинание Алка-зельцер, Большой Бо вырвался из заточения, но нам удалось локализовать его и не выпустить в наш мир целиком. Сейчас лучшие чародеи нашей вселенной отдают все свои силы, чтобы сдержать продвижение Большого Бо, и если мы с тобой до сих пор разговариваем, значит, у них что-то получается. Однако силы чародеев не безграничны, и рано или поздно Большой Бо преодолеет воздвигнутую нами преграду.

– А как насчет неба? – спросил Гарри. – Как насчет меня?

– Это мелочи, – отмахнулся Горлогориус. – Небольшие протуберанцы, вырвавшиеся за блокаду. Цвет неба, солнца, небольшие метаморфозы с протоплазмой…

– Небольшие? – возмутился Гарри. – А как же я?

– Тебе еще повезло – ты жив. А Буйный океан превратился в пустыню, – сообщил Горлогориус. – Даже я не представляю, каких масштабов экологическая катастрофа нам грозит.

– То-то, наверное, рыбы удивились, – вздохнул Гарри.

– Мы еще можем все исправить, – сказал Горлогориус. – Ну честно говоря, не все, но многое. И для этого нам понадобится твоя помощь.

– Но что я могу сделать? – удивился Гарри. Если уж лучшие чародеи вселенной оказались бессильны…

– Нам все еще необходим последний артефакт, – сказал Горлогориус. – И ты нам его добудешь.

– Но как? Ведь Негориус сиганул в Бездну Хаоса и унес его с собой.

Горлогориус молчал.

– Разве его можно вернуть?

Горлогориус молчал.

– Но как?

Горлогориус молчал.

– Уж не думаете ли вы…

Горлогориус молчал.

– Не собираетесь же вы…

Горлогориус молчал.

– Нет, – сказал Гарри. – Я этого не сделаю. Даже вы не заставите меня это сделать. Даже ради спасения мира я этого делать не буду.

Горлогориус продолжал молчать.

– Неужели вы серьезно думаете, что я это сделаю? – спросил Гарри.

– Сделаешь, – сказал Горлогориус.

– Как? Только не говорите мне, что я должен подойти к этому вопросу творчески!

– Не буду, – пообещал Горлогориус. – Тем более что творческий подход тут не сработает. Тебе придется четко выполнять все мои инструкции.

Горлогориус материализовал в правой руке свой волшебный посох и брезгливо дотронулся его кончиком до одного из многочисленных щупалец Гарри. Перед глазами Гарри что-то вспыхнуло, в голове что-то щелкнуло, по телу пробежали короткие судороги, и он снова стал человеком.

И только сейчас, посмотрев на Горлогориуса человеческими глазами, Гарри заметил, как изменился старый маг. С момента их последней встречи Горлогориус словно постарел на тысячу лет, и груз возраста свалился на его плечи. Обычно прямой, как струна, теперь Горлогориус заметно сутулился, лицо избороздили новые морщины, а под глазами красовались темные круги. Было видно, что Горлогориус держится только на одной силе воли и прямой магической подпитке, черпая жизненную силу исключительно в своем волшебстве. Гарри тут же расхотелось говорить учителю все те слова, что вертелись у него на языке. По крайней мере, большую их часть.

– Пока существует вселенная, ни один из изначальных артефактов не может быть утерян окончательно, – сказал Горлогориус. – А значит, у тебя есть шанс найти револьвер. Не стану тебе врать, дело трудное, очень опасное, и вряд ли ты с ним справишься. Я с радостью отправил бы кого-нибудь поопытнее и посильнее тебя или занялся бы поисками сам, но… Все свои силы мы отдаем поддержанию блокады, и потеря любого из чародеев высшего уровня на порядок сократит эффективность наших действий. Даже сейчас, пока я с тобой разговариваю, часть своих сил я отдаю другим чародеям и не могу покинуть их в столь трудную минуту.

– Это я понимаю, – сказал Гарри. – Я не понимаю только, как теперь искать артефакт.

– Подобное притягивается подобным, – сказал Горлогориус. – У нас есть один револьвер из пары, и я разработал поисковое заклинание, которое приведет тебя ко второму. Возьми это.

Горлогориус протянул Гарри древний револьвер, снятый Реджинальдом со статуи Святого Роланда.

– Спустимся в библиотеку, – сказал Горлогориус. – Для дальнейшего инструктажа мне понадобится твоя волшебная палочка.

– Откуда вы знаете, что я забыл свою волшебную палочку именно в библиотеке?

– Назовем это счастливой догадкой, – сказал Горлогориус и приглашающе повел рукой в сторону лестницы. – После вас, молодой человек.

В библиотеке Гарри наконец-то смог утолить свою жажду и развалиться в удобном кресле. Горлогориус присел напротив него. На журнальном столике лежали волшебная палочка Гарри и правый револьвер Святого Роланда.

– Один ты не справишься, – сказал Горлогориус. – Придется тебе позвать на помощь твою старую бригаду. Ты ведь так и не нашел Джека Смит-Вессона?

– Пока нет, – сказал Гарри. – Но я пытаюсь.

– Возьми это. – Горлогориус выложил на стол небольшой стеклянный шарик, внутри которого клубился туман. – Транспортное заклинание Мэнни, – пояснил он. – Брось этот шарик себе под ноги, и ты моментально окажешься рядом с Джеком Смит-Вессоном. Мэнни долго работал над индивидуальными настройками.

– Это хорошо, но что толку от того, что я окажусь рядом с Джеком? – спросил Гарри. – Насколько я понимаю, основная проблема Джека заключается как раз в невозможности выбраться из того места, где он находится.

– Ты думаешь, что я дурак? – спросил Горлогориус. – Что я способен отправить тебя туда, откуда ты не сможешь выбраться, не снабдив обратным билетом? Когда ты найдешь Джека и убедишь его отправиться с тобой, брось под ноги второй шарик.

Горлогориус положил на стол брата-близнеца первого.

– Смотри не перепутай, – предупредил он. – Если ты разобьешь шарики в неправильной последовательности, у тебя могут возникнуть крупные проблемы.

– Насколько крупные? – уточнил Гарри.

– Довольно-таки не маленькие, – пояснил Горлогориус.

– И куда приведет меня второй шарик?

– Я полагаю, в Триодиннадцатое царство.

– Зачем?

– Потому что именно там находится Бозел.

– Что?! – возопил Гарри. – Только не говорите, что мне снова придется иметь дело с этим чокнутым драконом!

– Уже сказал, – криво улыбнулся Горлогориус.

– Но на кой он мне сдался?

– Тебе нужен не он, а Любитель Рубок, – пояснил Горлогориус. – Существует неслабая вероятность, что, когда вы найдете левый револьвер, рядом с ним окажется и Негориус.

– Разве он не умер?

– Чародеи его уровня редко умирают от выстрелов в сердце, – сказал Горлогориус. – Практически никогда не умирают. Я же еще в первом томе говорил, что наверняка укокошить его можно только при помощи зачарованного оружия, а револьверы сэра Реджинальда Ремингтона, эсквайра, таковыми, к моему большому сожалению, не являются.

– Но захочет ли Бозел мне помочь?

– Разве у него есть выбор? Разве он живет в какой-то другой вселенной?

– Полагаю, нет, – признал Гарри.

– Так-то лучше, – сказал Горлогориус. Он поднял свой посох и коснулся им волшебной палочки Гарри. Палочка засветилась золотистым светом и начала мелко вибрировать. Гарри сообразил, что его волшебный инструмент заряжают каким-то очень мощным заклинанием. – Когда ты воссоздашь свою бригаду, ты направишь палочку в землю и произнесешь вот эти слова. – Горлогориус протянул Гарри кусок бумаги.

– И?.. – Гарри уже догадывался о последствиях произнесения заклинания, но хотел услышать это от Горлогориуса в слабой надежде, что предчувствия его обманывают.

– И перед вами разверзнется Бездна Хаоса.

Предчувствия его не обманули.

– А потом…

– А потом вам надо будет в нее прыгнуть, – сказал Горлогориус.

– В Бездну? – уточнил Гарри.

– Да.

– Прыгнуть?

– Странно, что тебя сплющило в осьминога, – сказал Горлогориус. – Сейчас ты больше напоминаешь мне попугая. Разве тебе что-то непонятно? По-моему, твои действия предельно просты.

– До ужаса просты, – подтвердил Гарри. – Но давайте еще раз пройдемся по списку, чтобы я все окончательно понял. Вы хотите, чтобы я нашел Джека Смит-Вессона, которого я привык считать своим другом, и Бозела, дракона, от которого я не в восторге, да и он не питает ко мне теплых чувств, и уговорил их броситься вместе со мной в Бездну Хаоса?

– Ты схватываешь на лету, – сказал Горлогориус.

– А что будет потом? – спросил Гарри. – Если… то есть когда мы все-таки в нее бросимся?

– Я не уверен, – сказал Горлогориус.

– Офигеть, – сказал опешивший Гарри. Его словно пыльным мешком по голове отоварили – так необычно было слышать из уст Горлогориуса подобные формулировки. Обычно старый волшебник был уверен во всем, что говорил, и каждое свое слово считал истиной в последней инстанции. По крайней мере, когда разговаривал с типами вроде Гарри.

– Возможно, вы все умрете, – сказал Горлогориус. – Но вероятность такого исхода предельно мала, и я бы на это не поставил.

– А на что бы вы поставили?

– На уверенность Негориуса в том, что он делает. Мой коллега никогда не бросился бы в пропасть просто так, не подстелив внизу соломки.

– Солома – не самая надежная вещь, если речь идет о прыжке в Бездну Хаоса, – заметил Гарри.

– Я закачал в твою палочку поисковое заклинание, – сказал Горлогориус, выкладывая на стол очередную испещренную рунами бумажку. На замечание Гарри он решил не реагировать. – Предлагаю прочитать его перед прыжком.

– Меня интересует, куда мы попадем после того, как прыгнем, – сказал Гарри.

– Вероятно, вы попадете в другой мир, – ответил Горлогориус. – Есть мнение, что Бездна Хаоса является связующим звеном между нашей вселенной и миром создателя.

– Того чокнутого парня? – уточнил Гарри.

– Да, его. Какая-то связь между нашими мирами должна быть, и вполне возможно, что этой связью является Бездна Хаоса. У нас нет никаких доказательств, что это не так.

– А много у вас доказательств в пользу этой теории?

– Только косвенные.

– В вашей истории на одно «вероятно» и одно «вполне возможно» больше, чем мне бы этого хотелось, – сказал Гарри. – Я предпочел бы прыгать в Бездну, имея под ногами более прочную теоретическую базу, фигурально выражаясь.

– Ты вечно на все жалуешься, – сказал Горлогориус. – То пещера слишком глубокая, то дракон слишком несговорчивый, то Караганда слишком далеко. Ситуация критическая, и я не обязан тебя уговаривать. Ты должен обеими руками хвататься за возможность спасти мир, мальчик. Потому что я – старый, а тебе в этом мире еще жить и жить.

– А на это есть какие-то шансы? – уточнил Гарри. – На «жить и жить»? После прыжка-то?

– Шансы есть всегда, – сказал Горлогориус. – Особенно «какие-то». И чем дольше ты будешь сидеть и разглагольствовать, тем меньше будет этих шансов. В общем, ты знаешь, что делать, а мне пора.

Горлогориус трансгрессировался, оставив после себя только небольшое облачко сиреневого тумана.

– Вот так всегда, – пробормотал Гарри. – Ему пора, а вся грязная работа достается мне.

Он уже начал подумывать, не взять ли себе кличку Грязный Гарри.

Гарри сходил в туалет, принял ванну, наскоро, но плотно поужинал, представив, что ему опять придется питаться только дарами скатерти-самобранки, и ополовинил бутылку вина. Он подумал, что если вселенная не рухнула до сих пор, то несколько лишних часов вряд ли что-то изменят. Даже если все это время Горлогориус удерживает мироздание на своем горбу… Что ж, пусть старикан тоже попотеет.

Для разнообразия.

В конце концов, это именно Горлогориус во всем виноват. Это он завалил операцию, это он прошляпил Джавдета, вовремя не опознав в нем Негориуса…

Правда, если вселенная действительно накроется медным тазом, утешения в этом будет мало. Пусть даже она накрылась не по вине Гарри, а из-за ошибок Горлогориуса. Пострадают-то все.

Гарри собрал необходимые для путешествия вещи – сие было несложно, так как он даже не успел их распаковать, – прикончил бутылку вина и уселся в кресло, чтобы выкурить свою последнюю сигарету в спокойной обстановке.

Стараниями Горлогориуса Гарри стал большим специалистом по квестам и прочим миссиям по спасению мира, и он точно знал одно – спокойствием в такой работе даже не пахнет.

Орки, зомби, разбойники, драконы, демоны, Короли-Призраки, двуличные бедуины и прочие нехорошие парни позаботились о том, чтобы молодой волшебник не заскучал. Да и сам Горлогориус подбрасывал одну задачку за другой, не утруждая себя подробными инструкциями.

Тяжело вздохнув, Гарри выдрал себя из объятий кресла и бросил на пол один из оставленных Горлогориусом шариков с транспортными заклинаниями. Шарик разбился, зеленый туман окутал фигуру молодого волшебника, и Гарри закашлялся.

ГЛАВА 2

Это снова я.

Терминатор

Он все еще кашлял, когда холодный горный воздух выдул из его легких остатки магического тумана.

Площадка на вершине горы была ровной, словно ее срезали ножом. Где-то внизу плыли облака, ветер забирался под одежду и вызывал у Гарри далеко не самые приятные ощущения.

В пяти метрах от молодого волшебника стояла небольшая палатка, перед которой виднелись следы костра. Гарри заглянул внутрь и обнаружил человеческую фигуру, завернутую в спальный мешок.

Гарри встревожился. Подобное поведение было нетипично для служителя револьвера. Чтобы стрелок спал днем? Нонсенс.

Даже если тут больше нечем заняться.

– Джек! – позвал Гарри.

Вполне возможно, Реджи лгал, говоря, что оставил Джека в полном здравии и тот ранен. Прошло несколько дней, получить медицинскую помощь было негде, и…

Склонившись над спальным мешком, Гарри расстегнул верхний клапан и уставился на бледное лицо стрелка.

А оно было очень бледным. Мертвенно-бледным. Глаза Джека Смит-Вессона были закрыты, обескровленные губы плотно сжаты.

Стрелок не дышал. Дотронувшись до его шеи, Гарри не смог нащупать пульса сонной артерии, зато почувствовал, какая холодная у Джека кожа.

– Нет! – возопил Гарри.

Однажды он уже думал, что Джек мертв, что он не пережил поединка с Реджи. Тогда сам Ремингтон и Горлогориус утверждали, что Джек жив, и Гарри им поверил. Поверил, потому что просто не мог представить смерти своего постоянного спутника.

Но теперь он видел труп Джека собственными глазами, и места для сомнений не оставалось. Гарри расстегнул мешок и сразу же обнаружил смертельную рану – пулевое отверстие на левой стороне груди. Удивительно, что с таким ранением Джек умудрился поставить палатку и забраться в спальный мешок. Или его убили позже? Но кто? И если даже представить, что стрелок может позволить кому-то застать себя врасплох, дать застрелить себя во сне, почему на самом мешке нет ни дырки, ни следов крови?

– Я не понимаю, – сказал Гарри и обнаружил, что он все еще находится в своей башне и сжимает в руках шарик с транспортным заклинанием. Похоже, богатое воображение молодого волшебника сыграло с ним злую шутку. Или это видение наслал на него кто-то из его врагов?

Негориус?

Гарри подумалось, что это вряд ли. Решив поразмыслить о своих галлюцинациях на досуге, он швырнул заклинание на пол. Шарик разбился, зеленый туман окутал фигуру молодого волшебника, и Гарри закашлялся.

Бамбук в холодном климате рос медленно. Может быть, сказывался и тот факт, что расти ему приходилось не снизу вверх, как к этому привыкли всякие уважающие себя растения, а сверху вниз, от горной вершины к земле, скрытой непроницаемым слоем облаков.

Джека Смит-Вессона, стрелка из рода стрелков и служителя револьвера, медленный рост волшебного растения совсем не расстраивал. Ему было достаточно неплохо и наверху. В палатке всегда тепло, еды хватит еще на месяц, а если не усердствовать, то и на полтора, и главное – никуда не надо идти. И не в кого стрелять.

Впервые в жизни у Джека появилось свободное время. На данный момент стрелка беспокоили только два вопроса. Первый касался Реджи, ибо Джек не знал, удалось ли тому добраться до Обители стрелков и заполучить левый револьвер Святого Роланда, а второй… Второй висел в воздухе.

Джек подозревал, что два этих вопроса как-то между собой связаны, но не представлял, как именно.

Дни текли для Джека одинаково, словно он составил распорядок дня, повесил листок на стенку и скрупулезно его придерживался. Он просыпался, вылезал из палатки, спросонья ежился от морозного воздуха вершины, удовлетворял свои физиологические потребности (при этом вспоминая глупый детский стишок «больше нету красоты, чем пописать с высоты), делал утреннюю гимнастику, обычно укладываясь в десять минут, потом завтракал на свежем воздухе и снова скрывался в палатке, посвящая свой день тому, что просвещенные адепты в желтых балахонах называли медитацией.

Но сегодня погрузиться в трансцендентальные глубины Джеку не удалось. Не прошло и пяти минут, как он скрылся в своей палатке, а снаружи уже раздался жуткий кашель. Это показалось Джеку странным, так как за все дни его пребывания на вершине здесь еще никто не кашлял. Джек достал из саквояжа вторую чашку и налил кофе из термоса.

Спустя несколько секунд кашель прекратился, а в палатку всунулась голова Гарри.

– Проходи, – сказал Джек, откидывая полог.

– А у тебя тут тепло, – заметил Гарри.

– И останется тепло, если ты войдешь целиком и не будешь стоять на пороге.

Молодой волшебник протиснулся в палатку и уселся на скатанный спальный мешок.

– Кофе? – спросил стрелок.

– Было бы неплохо.

– Угощайся.

Гарри не совсем так представлял себе эту встречу. Конечно, он не думал, что стрелок бросится в его объятия, орошая жилетку волшебника слезами благодарности, но… Как-то все получилось слишком буднично, обыденно, словно они не виделись всего пару дней. Кстати, они всего пару дней и не виделись, но эти дни вместили в себя столько событий, что казались Гарри целой эпохой.

– Теряешь бдительность? – поинтересовался Гарри. – А если бы вместо меня в твою палатку вошел убийца?

– Убийцы не имеют обыкновения оповещать о своем прибытии оглушительным кашлем, – сказал стрелок.

– Ты совсем не удивлен?

– Нет, – сказал Джек. – Я знал, что кто-то из вас, волшебников, обязательно явится сюда, чтобы нарушить мой покой. Было бы логично предположить, что этим волшебником будешь ты.

– Тебе тут нравится? – уточнил Гарри. – А я ночей не спал, все искал подходящее заклинание, чтобы вызволить тебя отсюда.

– Я вижу, как ты искал. – Поскольку палатка не отличалась особенным объемом, стрелок сразу же почувствовал исходящий от Гарри запах алкоголя. – Сам нашел или старшие товарищи помогли?

– Горлогориус посодействовал, – признался Гарри, решив не кривить душой. – Но я бы и сам разобрался, если бы не неблагоприятные обстоятельства, которые мне препятствовали.

– Плохая новость, – сказал Джек. – Неужели Горлогориусу опять что-то от меня надо?

– Э… да, – сказал Гарри.

– Что на этот раз?

– Все то же. Старые песни о главном.

– Разве вселенная еще не окончательно спасена? – удивился Джек.

– Не так чтобы совсем окончательно… – сказал Гарри. – В целом до окончательного спасения вселенной как отсюда до ближайшего приличного трактира. То есть довольно далеко.

– И как это вышло? – поинтересовался стрелок. – Неужели мой коллега не добился успеха? Он выглядел весьма многообещающим молодым человеком с большим потенциалом.

– Проблема не в нем.

– Так Реджи добрался до ордена?

– Да.

– И добыл левый револьвер?

– Он взял оба.

– Молодец, – сказал Джек. – Я на его месте сделал бы то же самое. Зная Горлогориуса и его туманные указания… И на какой стадии дерьмо попало в вентилятор?

– На предфинальной, – сказал Гарри. – Ты помнишь Джавдета?

– Странного вида бедуин, притащившийся за мной из пустыни, – сказал Джек. – Слишком много треплет языком, но здорово помог нам в Матрице. Да, я помню Джавдета.

– Оказалось, что он совсем не Джавдет.

– А кто?

– Негориус.

– Тот, кому Бозел отчекрыжил голову Любителем Рубок?

– Нет, тот был не Негориус, а его клон. Настоящим Негориусом оказался Джавдет.

– Забавно, – сказал Джек. – Никогда не думал, что спасение вселенной может быть так запутанно. И насколько все плохо?

– Отсюда просто не видно, – сказал Гарри.

– Облака мешают, – согласился Джек.

– Небеса падают на землю, океаны превращаются в пустыни, а меня сплющило в осьминога. Заметь, что в тот момент я находился на вершине своей башни, а конечности осьминогов не предназначены для ходьбы по крутым винтовым лестницам.

– Наверное, тебе было очень тяжело, – улыбнулся Джек. – И как ты справился с ситуацией?

– Никак, – сказал Гарри. – Горлогориус помог мне вернуть прежний облик. Очень вовремя. Честно говоря, я был на грани гибели от обезвоживания.

– Печально. – Джек сочувственно кивнул. – И что удерживает вселенную от полного разрушения?

– На данный момент – Горлогориус, – сказал Гарри. – Не один, конечно. С друзьями.

– А что требуется от нас?

– Добыть левый револьвер Святого Роланда, – сказал Гарри.

– Звучит ужасно знакомо. Куда он запропастился на этот раз?

– Джавдет прикинулся Горлогориусом… То есть Негориус прикинулся Горлогориусом, стукнул меня по голове и обманом выманил артефакт у Реджинальда. Потом в Караганду примчался настоящий Горлогориус, мы бросились в погоню, настигли Негориуса и вступили с ним в последнюю и решающую схватку. Кстати, там и Бозел присутствовал, так что почти вся бригада была в сборе. Только тебя не хватало.

– По-моему, у вас там и так был полный набор, – сказал Джек. – Если учесть, что противостоял вам всего один человек.

– Полного набора не хватило, – признался Гарри. – И схватка оказалась решающей, но, вполне возможно, не последней.

– Неужели вы не смогли его прикончить?

– Реджи всадил в него пару пуль, а потом Негориус сиганул в Бездну Хаоса… ты знаешь, что это такое?

Легким кивком Джек подтвердил, что слышал о таком явлении.

– Неужели вы позволили ему унести с собой револьвер?

– Сначала мы думали, что нет. Когда Негориус уже падал, Негоро вцепился в его левую руку и выдрал револьвер из его пальцев. Но уже потом, в пещере Большого Бо, оказалось, что в левой руке Негориус держал правый револьвер Святого Роланда.

– Довольно примитивный трюк, – заметил Джек.

– Тем не менее он нас переиграл, – сказал Гарри. – И опрокинул все планы Горлогориуса по спасению вселенной. Большой Бо вырвался из своей клетки, а у нас нет последнего ингредиента для магического коктейля, который может его утихомирить.

– Иными словами, вы облажались, – подытожил стрелок.

– Большей частью облажался Горлогориус, так как именно он руководил операцией, – уточнил Гарри. – И теперь нам опять придется спасать положение.

– Каким образом? Если я правильно тебя понял, левый револьвер упал в Бездну Хаоса, а то, что падает в Бездну Хаоса, обычно там и остается.

– Горлогориус считает, что это не факт.

– Ничего не говори, позволь мне угадать самому, – попросил Джек. – Все предельно просто. Горлогориус приказал тебе сигануть в Бездну Хаоса в поисках револьвера, а поскольку тебе скучно умирать в одиночестве, ты решил взять для компании и меня. Верно?

– За исключением того, что я не собираюсь умирать. Ни в одиночестве, ни в твоей компании.

– Никто не хотел умирать. – Судя по голосу, стрелок кого-то цитировал, но цитата была молодому волшебнику незнакома.

– Пока существует вселенная, ни один из изначальных артефактов не может быть утерян навсегда, – сказал Гарри.

– Но он может быть утерян на пару лет, – сказал Джек. – Или пару месяцев. Насколько я понимаю, в данном случае этого вполне хватит.

– Вселенная умирает, – сказал Гарри. – Неужели ты предпочтешь остаться здесь и наблюдать за ее гибелью с высоты птичьего полета?

– Мы гораздо выше, – сказал Джек. – Птицы здесь не летают. По крайней мере, я еще ни одной не видел.

– Это не имеет значения, – сказал Гарри. – Ты бросишь меня теперь? В самый ответственный момент? Когда на кону стоит существование нашего мира?

– Не помню, чтобы в этой истории на кону хоть раз стояло что-то другое, – заметил Джек. – Вы, волшебники, удивительно занудный народ. Не можете спасти вселенную меньше чем в четырех томах.

– Ты сейчас о чем? – насторожился Гарри.

– Неважно, – сказал Джек. – Значит, ты предлагаешь мне прыгнуть в Бездну Хаоса?

– Да.

– И какие у нас шансы на то, что мы этот прыжок переживем?

– Горлогориус считает, что неплохие…

– Как показывает практика, Горлогориус не всегда оказывается прав.

– Знаю, – сказал Гарри. – Но слишком многое…

– …на кону, да. Значит, мы будем искать левый револьвер Святого Роланда?

– Да, – сказал Гарри. – Кстати, ты не хочешь взглянуть на правый? Думаю, тебе будет интересно.

– Где ты его взял? – спросил Джек, вертя в руках тяжелый древний револьвер основополагающей фигуры его ордена.

– Горлогориус вручил. Считает, что это поможет найти пару.

– Мне даже страшно подумать, сколько этому оружию лет, – сказал стрелок. – Не говоря уже о том, сколько раз из него стреляли. Хотя есть мнение, что из левого револьвера стреляли все-таки больше, потому что на старости лет Святой Роланд остался без правой руки. [158]

– Так ты со мной? – спросил Гарри.

– А разве ты сможешь оставить меня здесь? – вздохнул Джек. – Но сначала, перед тем как мы отправимся навстречу очередным опасностям, я хочу, чтобы ты кое на что взглянул.

– Легко, – сказал Гарри. – Показывай.

– Выйдем на свежий воздух.

Оказавшись снаружи, Гарри не сразу заметил то, на что его просили взглянуть. Но когда Джек рукой указал направление, а Гарри сконцентрировал все свое внимание, то он увидел…

– Это дверь, – сказал Гарри.

– По крайней мере, это чертовски на нее похоже, – согласился стрелок.

– Но почему она висит в воздухе?

– У нас, стрелков, очень странные отношения с дверями, – сказал Джек. – И как минимум половина этих дверей никак не связана со стенами или заборами, а просто висит в воздухе или стоит на песке.

– До нее от края площадки метров двадцать, – сказал Гарри. – Как в нее войти? В долгом красивом прыжке?

– Это еще не самое странное, – сказал Джек.

Он сделал несколько шагов по направлению к двери, и она тут же сместилась ровно на такое же расстояние.

– Ага, – сказал Гарри. – Расстояние до нее надо мерить не от края площадки, а от тебя, верно?

– Я тоже так подумал, – сказал Джек.

– Она все время от тебя убегает?

– Да.

– Никогда о таком не слышал, – сказал Гарри. – Надо будет порыться в гримуарах… на досуге. Навскидку могу сказать тебе только одно – скорее всего, это не вход. Это выход.

– Я думаю, что ты прав, – сказал Джек. – Тем более что ни дверной ручки, ни замка с этой стороны двери нет. Вопрос в другом: что из этой двери может выйти?

– Хм, – глубокомысленно произнес Гарри. – Как давно ты ее наблюдаешь?

– Пару дней.

– Как думаешь, когда мы свалим отсюда, она последует за нами? То есть за тобой?

– Не знаю, – сказал Джек. – Надо проверить. Ты умеешь убирать палатку?

– О да, – сказал Гарри и полез в карман за волшебной палочкой.

Проблема с неопознанной и оттого зловещей дверью тревожила не одного Джека.

Одна такая дверь неустанно следовала за сэром Реджинальдом Ремингтоном, эсквайром, действовала ему на нервы и внушала невнятные опасения.

Потому что если в наличии есть закрытая дверь, то рано или поздно она откроется, и, когда она откроется, из нее кто-нибудь или что-нибудь вылезет. А поскольку дверь преследовала Реджи, он подозревал, что пользующаяся этой дверью тварь будет иметь к нему какое-то дело.

Скорее всего, деликатного свойства. И очень неприятное.

Реджи не был трусом.

Он выходил на бой с разбойниками, с демонами, с чудовищами, противостоял небольшим армиям, участвовал в разборках со своими коллегами, но… Это было его работой, обычным делом, ремеслом, которым он зарабатывал на жизнь. Все это было ему понятно и привычно. А вот дверь, следующую за ним по пятам, он видел в первый раз.

Обычно двери висели на месте и не изображали из себя собачек на поводке.

Воспользовавшись лазерным дальномером, Реджи несколько раз измерил расстояние до двери. Оно оказалось постоянным и составляло двадцать три с половиной метра. Эта цифра ни о чем Реджи не говорила и не навевала никаких ассоциаций.

Реджи попытался получить консультацию у какого-нибудь чародея, но все серьезные волшебники оказались вне зоны досягаемости, помогая Горлогориусу блокировать Большого Бо, а мелкотравчатые маги, знахари и прочие шаманы оказались не в состоянии сказать что-нибудь путное.

Тогда Реджи ушел подальше от жилья и устроил Двери настоящую проверку на прочность. Для начала он пострелял в нее из револьвера. Пули визжали, рикошетировали, выбивали искры, но не оставили на полотне ни царапины. Реджи шарахнул по двери из гранатомета. Когда осела поднятая взрывом земля, дверь оказалась на месте, целая и невредимая.

Реджи прикинул, стоит ли прибегнуть к оружию посерьезнее, но отказался от этой идеи. Интуиция ему подсказывала, что и противотанковое ружье вреда этой двери не причинит.

– Мне казалось, ты сказал, что умеешь убирать палатку, – заметил Джек.

Гарри оглядел девственно пустую площадку, на которой выделялось небольшое закопченное пятно.

– Я и убрал, – сказал он.

– Когда я говорю «убрать палатку», я имею в виду, что ее надо сложить и положить куда-нибудь, откуда ее можно будет снова достать и воспользоваться при возникновении такой необходимости, – сказал Джек. – А вовсе не испепелять в магическом пламени.

– «Убрать» – это очень широкий термин, допускающий вольную трактовку, – сказал Гарри, который не чувствовал за собой совершенно никакой вины. – Когда мы говорим «убрать человека», магическое пламя для этого очень даже подходит.

– Человек – не палатка, – веско сказал Джек. – Людей вокруг много, а вот хорошую палатку найти – дело сложное.

– Очень гуманное высказывание, – заметил Гарри.

– Стрелок не может позволить себе быть гуманистом, – ответил Джек. – Да и среди волшебников я что-то большого числа гуманистов не встречал.

– Сейчас ты напоминаешь мне Бозела, – сказал Гарри. – И это достаточно неплохо, потому что позволяет мне морально подготовиться к нашей с ним встрече.

– Неужели нам снова нужен дракон?

– Да, Бозел – наша следующая остановка, хотя нам по-прежнему нужен не дракон, а меч, который он хранит, – сказал Гарри. – Ведь Негориус, возможно, жив.

– Горлогориус начал оперировать терминами вроде «возможно»? – осведомился стрелок.

– Я тоже обратил на это внимание. Меня это пугает.

– А меня просто забавляет, – сказал Джек.

– Ибо стрелкам страх неведом? – осведомился волшебник.

– Просто Горлогориус стал больше походить на человека, – сказал Джек. – Раньше он был слишком непогрешим, а так не бывает.

– Нельзя быть слишком непогрешимым, – сказал Гарри. – Или ты непогрешим, или нет.

– Это семантика, – отмахнулся Джек. – Ты собираешься вытаскивать нас отсюда? Лично я местными красотами сыт по горло.

– Постарайся не дышать, – сказал Гарри и бросил под ноги второй шарик.

ГЛАВА 3

Мы снова вместе.

Шевалье д'Артаньян [159]двадцать лет спустя

– Пасторальная идиллия, – констатировал Гарри, оглядываясь по сторонам. – Солнце, трава, речка.

– Поле, коровы, девки, – добавил стрелок. – И никаких признаков дракона.

– Может быть, он сейчас прилетит пообедать этими коровами? – предположил Гарри. – Или девками. Ты бы на его месте кого выбрал?

– Потрясающий по своей глубине вопрос, – вздохнул Джек. – Когда ты задаешь такие вопросы, мое уважение к твоей персоне безмерно возрастает.

– Серьезно?

– Нет, – сказал Джек. – Горлогориус сказал, куда нас должно доставить это заклинание?

– К Бозелу.

– На какое расстояние?

– Не знаю. Первый шарик сработал стопроцентно – я оказался рядом с тобой, на той же горной вершине. А не на соседней.

– Тогда, я полагаю, нам не надо никуда идти, – сказал Джек. – Подождем. Может быть, Бозел сам здесь появится. Тем более что мы не знаем, где его искать.

Спутники уселись на траву и закурили.

– Тебя тревожит что-то и помимо отсутствия дракона, – заметил Джек.

– Там целый список, – сказал Гарри.

– Начни с главного.

– Помимо отсутствия дракона меня беспокоит то, что нам снова придется иметь с ним дело, – сказал Гарри. – Еще меня беспокоит твоя чертова дверь, которая никуда не делась, хотя мы совершили трансгрессию на нехилое расстояние. Обычно двери не умеют самостоятельно перемещаться в пространстве. Да еще и так быстро.

– Просто это необычная дверь, – сказал Джек. – Твой список уже исчерпан или ты готов продолжить?

– Есть еще кое-что, – неохотно признался Гарри. – Меня посетило видение.

– Пророческое? – уточнил Джек.

– Почти.

– Почти пророческое?

– Да. Очень точное. Только оно не сбылось.

– И что ты видел?

– Горную вершину, твою палатку, спальный мешок. И твой труп.

– Это хорошо, что оно не сбылось, – заметил Джек. – Не знаю, как бы я жил, если бы твое видение оказалось правдой.

– Но оно было очень реальным, – сказал Гарри. – И… понимаешь… все, за исключением твоего трупа, оказалось именно таким, каким я его видел. Вершина, палатка, облака внизу…

– Не парься, – сказал стрелок. – Подсознание иногда выкидывает очень странные штуки.

– Согласен, – сказал Гарри. – Но подсознание волшебника никогда не делает это просто так.

– И что же ты думаешь?

– Я не знаю, что и думать.

– Тогда не парься. Делай, что должен, и будет, как всегда, – сказал Джек. – Я же не парюсь по поводу двери.

– Не хочешь рассмотреть ее поближе? – спросил Гарри. – Теперь-то она висит не над пропастью. Вдруг ты сможешь к ней подойти?

– Вряд ли смогу, – сказал Джек. – Смотри.

Он встал и сделал два шага по направлению к двери. Дверь, паря на высоте двадцати сантиметров от земли, плавно подала назад ровно на такое же расстояние.

– Хочешь, я ее рассмотрю? – предложил Гарри. – От меня-то она убегать не станет.

– Если тебе интересно, смотри, – разрешил Джек. – Но я в этом рассматривании никакого толка не вижу. Дверь, она и есть дверь. Главное, кто или что из нее выйдет. И когда.

Они все еще смотрели на дверь, когда из ближайшего стога выпорхнули две полуголые девицы, а вслед за ними на свет вылез Илья Муромец в кольчужной рубашке на голое тело.

– Ба, да это же знакомые мне лица! – радостно вскричал богатырь. – Чужеземный колдун, отменно проявивший себя в стычке со злобным бедуинским чародеем! А кто это с тобой? Сдается мне, что это соратник другого знакомого мне парня.

– Привет, Илья, – сказал Гарри. – Это Джек.

– Здорово, Джек, – сказал Илья. – Ты Рыжего знаешь? Кажется, по-вашему его Реджинальдом зовут.

– Встречались пару раз, – сказал Джек.

– Рад приветствовать вас обоих в Триодиннадцатом царстве, – сказал Муромец. – Кстати, а какими судьбами вы тут оказались? По делу или просто погостить?

– К сожалению, по делу, – сказал Гарри.

– Жаль, – сказал Муромец. – А то мы бы вас приняли с исконным русским гостеприимством. В баньке бы попарились, медовухой угостились… Что за дело?

– Нам Бозел нужен, – сказал Гарри. – Он здесь? В баньке парится и медовухой угощается?

– Не только, – ухмыльнулся Муромец и крикнул в половину мощи своих богатырских легких: – Бориска, к тебе пришли!

Из соседнего стога раздалось шуршание, сменившееся звонким девичьим хихиканьем.

– Он сейчас занят, – сообщил опять же девичий голос. – Придется вам пару минут повременить.

– Надеюсь, пару минут ваше дело потерпит, – пожал плечами Муромец.

– Э… А что он там делает? – Гарри не мог понять, каким образом большой дракон мог поместиться в стандартном стоге сена. И еще ему было непонятно, почему находящаяся рядом с ним девица (девицы?) хихикают, а не визжат от ужаса.

– Известно что, – сказал Муромец.

– Я же тебе говорил, что нам не надо никуда идти, – сказал Джек. – Иногда ожидание является лучшей политикой. На ловца и зверь бежит.

– Это кто это тут зверь? – донеслось из стога.

– Ты зверь, ты, – ответил девичий голос, после чего в стогу снова захихикали.

Гарри покраснел.

Внезапно он понял, чем именно занимается Бозел и почему на Муромце нет ничего, кроме кольчуги. Но как…

Немного поразмыслив, Гарри решил, что не хочет этого знать.

Бозела пришлось ждать не пару минут, а добрых полчаса, и, когда он все-таки вылез из стога, на лицах Джека и Муромца читалось искреннее уважение. Гарри все еще пребывал в полном недоумении, которое только усилилось, когда он увидел Бозела в его человеческом обличье.

Заметив волшебника, Бозел хищно ощерился. Зубов у него все же было гораздо больше, чем у обычного человека. Когда он улыбался вам в лицо, казалось, что вы заглядываете в пасть акулы.

– Снова ты? – спросил Бозел у Гарри.

– А почему ты опять человек? – спросил Гарри у Бозела.

– Твоими стараниями, идиот, – прошипел Бозел. – Твое чертово метаморфическое заклинание нарушило что-то в моем обмене веществ, и я не могу задержаться в облике дракона надолго. Ты практически приговорил меня половину жизни быть человеком, и я тебе этого никогда не прощу.

– Ты не можешь отрицать, что и в нынешнем твоем существовании есть свои плюсы, – заметил Джек, косясь на только что покинутый Бозелом стог сена.

– В наши времена так сложно найти самку дракона, – смущенно сказал Бозел. – А либидо берет свое, знаете ли. С ним не поспоришь, хотя раньше я и представить не мог, что мне придется делать это с человеческими женщинами. Если бы мне сказали такое пару лет назад, я бы рассмеялся этому храбрецу в лицо. Конечно, уже после того, как оторвал бы ему голову. Хотя я и должен признать, что подобное времяпрепровождение не лишено приятственности и это не идет ни в какое сравнение с тем, что я делал с человеческими самками раньше.

– Ты их ел, – сказал стрелок.

– Нельзя ли сменить тему? – поинтересовался Гарри.

– У тебя сейчас пар из ушей повалит, – заметил Муромец. – Что с тобой, волшебник? Или ты еще девств…

– Технически нет, – быстро сказал Гарри. – И забудем об этом.

– Ты смотри, это дело поправимое, – сказал Муромец. – Ты парнишка молодой, симпатичный. Сейчас баньку справим, девиц кликнем… Только скажи.

– Хватит! – взмолился Гарри.

– Не, он точно не такой, – объяснил Бозел Муромцу. – Нам со стрелком довелось быть свидетелями того, как волшебник расстался со своей девственностью в Лесу Кошмаров. Правда, его партнершей тогда была какая-то адская тварь, но ему удалось справиться со столь нелегкой задачей…

– Для того, кто превратил дракона в человека, не составит труда превратить человека в лягушку, – сказал теряющий терпение Гарри.

– Рискни здоровьем, шарлатан, – огрызнулся Бозел.

Обстановка медленно, но верно накалялась. Гарри уже сунул руку в карман, нащупывая волшебную палочку, а Бозел втягивал ноздрями воздух, готовясь изрыгнуть пламя, когда между оппонентами вклинился Муромец.

– Спокойнее, парни, – сказал богатырь. – Подраться я вам все равно не дам, так что сбавляйте обороты. Лучше пусть Джек расскажет, что за дело привело вас сюда.

– Это пусть лучше Гарри расскажет, – сказал Джек. – Он тут за застрельщика.

– За застрельщика тут Горлогориус, – сказал Гарри, надеясь, что имя великого мага подействует на Бозела и тот не станет пререкаться. – Он хочет, чтобы мы…

– Стоп, – сказал Бозел. – С этого момента поподробнее. Кого ты имеешь в виду, когда говоришь «мы»?

– Себя, Джека и тебя.

– Ха! – сказал Бозел.

– Что значит «ха»? – в свою очередь поинтересовался Гарри.

– Просто «ха!», – сказал Бозел. – Никуда я с вами не пойду. Вы больше от меня ничего не добьетесь. Вселенная спасена? Спасена. О большем у нас уговора не было. Бозел сделал свое дело, Бозел может отдыхать.

– Проблема состоит в том, что вселенная до сих пор не спасена, – сказал Гарри.

– Что же ей угрожает на этот раз?

– Большой Бо. По-прежнему.

– И что у вас на этот раз обломилось? – спросил Бозел.

– Горлогориус предполагает, что Негориус жив, – сказал Гарри. – И у него по-прежнему находится изначальный артефакт. А Большой Бо вырвался из места своего заточения.

– Чушь, – сказал Бозел. – Если все так, как ты говоришь, то почему мы до сих пор живы?

– Потому что Горлогориус и все величайшие маги нашего мира прикладывают максимум усилий, чтобы сдержать Большого Бо до того времени, как мы вернем артефакт.

– И вам снова нужен меч, которым можно зарубить Негориуса?

– Верно, – сказал Гарри. – Так что это все еще та самая сделка.

– Черта с два, – сказал Бозел. – Та самая сделка закончилась, когда я отрубил голову типа, которого все принимали за Негориуса. Баста.

– Ничего не баста, – сказал Гарри. – Ситуация не изменилась.

– Ситуация очень даже изменилась, – сказал Бозел. – Вы, волшебники, показали свою полную несостоятельность, а действия вашего хваленого Горлогориуса поставили мир на грань катастрофы. Вы облажались, а Негориус вас всех переиграл. И не надо говорить мне, что ситуация не изменилась. Ты, Гарри, с самого начала был ни на что не годен, а за тобой, Джек, по пятам ходит твоя погибель.

– О чем ты? – насторожился Джек.

– Не надо считать меня дураком, – сказал Бозел. – Я говорю о той двери, что висит у тебя за спиной.

– Что ты об этом знаешь? – спросил Джек.

– Какой двери? – спросил Муромец.

– Скорее всего, ты не можешь ее видеть, Илья, – сказал Бозел. – Потому что ты не магическое создание.

– Я тоже не магическое создание, – сказал Джек.

– И я, – сказал Гарри.

– Один из вас волшебник, а второй – тот, чья смерть выйдет из этой двери, – сказал Бозел. – Потому вы ее и видите.

– Так что ты об этом знаешь? – повторил Джек свой вопрос.

– Кто-то нарушил правила вашего ордена, – сказал Бозел. – И теперь все вы должны умереть. Черный Стрелок придет и заберет ваши жизни.

– Что за чушь! – удивился Гарри.

– Откуда ты знаешь? – спросил Джек.

– Я много чего знаю, – сказал Бозел. – Например, я знаю, что эта дверь может открыться в любой момент, и все твое оружие, вся твоя скорость и меткость не помогут тебе тогда.

– Это не имеет значения, – сказал Джек. – Если такова моя судьба, я приму ее. Но сейчас у нас есть более важное дело.

– Вселенная в опасности, – фыркнул Бозел. – Как же мне все это знакомо и как мне все это надоело. И какой у вас план на этот раз?

– Мы должны последовать за Негориусом, – объяснил Гарри.

– Если мне не изменяет память, а она не изменяла мне ни разу за всю мою долгую жизнь, Негориус приказал долго жить, сиганув в Бездну Хаоса. Если он унес с собой артефакт, так тому и быть. Куда вы собираетесь за ним последовать? На тот свет?

– Если это потребуется, – мрачно сказал Гарри. Он был уверен, что Горлогориус без всякого зазрения совести отправил бы их и туда.

– Скатертью дорога, – сказал Бозел. – Может быть, нам осталось не так уж много, но все это время я собираюсь прожить здесь. В праздности и спокойствии.

– Ты не прав, Борис, – сказал Муромец.

– Не говори мне, что я не прав, Илья.

– Но это так, – сказал Муромец. – Когда вселенная в опасности, никто не имеет права стоять в стороне. Я тебе не позволю.

– А ты не много ли на себя берешь, богатырь? – прищурился Бозел.

– Нет, – сказал Муромец, глядя прямо в глаза дракона. – Не хочешь помогать волшебникам – дело твое. Вселенную спасать тебе неохота – и ладно. Но ты мне должен, Борис. Лично мне. Если бы не я, тебя бы сейчас тут не было.

– Бьешь ниже пояса, Илья, – заметил Бозел. Было видно, что богатыря он уважает.

– Пока еще нет, – сказал не склонный к метафорам Муромец. – Но могу.

– Допустим, я согласен, – сказал Бозел. – И какими вы видите наши дальнейшие действия?

– Мы прыгнем в Бездну Хаоса, – сказал Гарри.

– Ты совсем дурак, да? Многие прыгали в Бездну Хаоса, но никто не возвращался обратно, ибо единственное, что можно найти в Бездне Хаоса, – это смерть.

– Не факт, – сказал Гарри, немного покривив душой. Не то чтобы он не доверял Горлогориусу, но ведь и тот не был абсолютно уверен в безопасности задуманного предприятия.

– Гарантии, – потребовал Бозел.

– В таких делах гарантий быть не может. Тебя устроит мое слово?

– Чего стоит слово недоучившегося волшебника? Нет гарантий – нет Бозела, понятно? Как хотите, так и выкручивайтесь.

– Ты снова неправ, Борис, – сказал Муромец. – Я, например, волшебнику верю.

– Конечно, ты веришь, – сказал Бозел. – Не тебе же в пропасть прыгать.

– А я с вами пойду, – сказал богатырь. – Не дело мне тут отсиживаться, когда вселенная в опасности.

– Это еще зачем? – встревожился Гарри. Нельзя сказать, что Муромец ему не нравился или он богатырю не доверял. Но после истории с Джавдетом Гарри с подозрением относился к случайным спутникам.

– Есть такая работа – Родину защищать, – сказал Муромец. – Это моя работа, кстати. Наличие лишней пары рук вам не помешает. Тем более что Борис сомневается, а у стрелка намечаются проблемы индивидуального свойства.

– А тебе разве не надо у князя своего отпрашиваться или еще что-то в этом роде? – спросил Гарри, надеясь, что Муромец соскочит сам.

– Ради такого случая – не надо. Князь поймет.

– А ты что думаешь? – спросил Гарри у Джека.

– Ты у нас за старшего, ты и решай, – сказал Джек, и Гарри понял, что на этот раз помощи от стрелка не дождется.

Перевалить ответственность не удалось. Надо было принимать решение.

Отказать богатырю? Но на каком основании? Горлогориус ничего не говорил по поводу численности бригады, а в драке Муромец очень даже может пригодиться.

А вдруг это вовсе и не Муромец, а очередная ипостась плетущего свои интриги Негориуса? Один раз он уже внедрился в команду, причем очень успешно. Так успешно, что теперь его снова надо искать и истреблять, хотя победа уже казалась такой близкой.

Или это происки судьбы и присутствие Муромца окажется ключевым фактором для окончательной победы?

Или это шутки злого рока и Муромец невольно помешает планам по спасению вселенной?

Вопрос решило неумение Гарри отказывать былинным русским богатырям. Он только представил, как говорит «нет» этой горе мышц, патриотизма и рефлексов, как все сомнения отпали сами собой. К тому же присутствие Муромца поможет сдерживать в узде Бозела. Да и не может быть, чтобы Негориус дважды использовал один и тот же фокус с внедрением в стан противника…

– Ладно, Илья, ты с нами, – сказал Гарри, и тут в Бозеле проснулось что-то очень странное, такое, в чем Гарри никак не мог заподозрить этого циничного представителя семейства драконов.

– Не надо, Илья, – сказал Бозел. – Им меч мой нужен, вот и не могу я отвертеться, а тебе-то зачем? Успеешь ты еще свою голову сложить…

– Триодиннадцатое царство является частью вселенной, и, когда ему грозит опасность, я должен вмешаться, – сказал Муромец. – Таков долг богатыря.

– Оставайся, – продолжал уговаривать Бозел. – Выпей медовухи за мое здоровье, развлекись тут за меня напоследок. Потому как все равно ничего у нас не получится и вселенная погибнет. Лучше умереть у себя на родине, чем на чужбине.

– Нет, – твердо сказал Илья. – Я пойду с вами, и, если уж суждено нам сложить головы, мы сделаем это вместе.

Очень оптимистично, подумал Гарри. Похоже, не у одного меня тут дурные предчувствия.

– Мы с Борисом оденемся, – сказал Муромец. – А ты пока готовь свои заклинания, волшебник. Нечего воду в ступе толочь.

– Чего? – не понял Гарри.

– Время дорого, – перевел Джек. – Расчехляй свою волшебную палочку.

– Вообще-то она у меня не в чехле…

Горлогориус вошел в палатку и рухнул на походную кровать. Он только что отстоял восьмичасовую смену в круге чародеев, и у него было несколько часов на отдых.

Эту палатку Горлогориус делил с Мэнни. Теоретически каждый из волшебников мог в любой момент трансгрессироваться в свою башню, но на практике никто не хотел тратить на это свои силы и магическую энергию. Все это они берегли для блокады.

Мэнни сидел в походном кресле с бокалом в руке.

– Что ты пьешь? – спросил Горлогориус.

– Текилу. Тебе налить?

– Нет. Я слишком устал. Твоя смена когда начинается?

– Уже через полчаса, – сказал Мэнни. – Я все еще не понимаю, как это мы умудрились так слажать.

– Это я слажал, – признался Горлогориус. – Он меня переиграл, мерзавец.

– Не стоит взваливать на себя всю вину, – сказал Мэнни. – В гильдии найдется множество людей, которые сделают это за тебя.

– Они бы уже сейчас на меня всех собак навешали, только им времени не хватает, – согласился Горлогориус.

– Как там в целом? – спросил Мэнни, имея в виду блокаду.

– Беснуется, сволочь, – сказал Горлогориус. – В целом там тяжело. Как всегда.

– Я думаю о Гарри, – сказал Мэнни. – Правильно ли сваливать всю работу на молодого и не очень опытного волшебника? Вполне возможно, Негориус окажется ему не по зубам.

– Поиски артефакта даже в лучшем случае займут несколько дней, – сказал Горлогориус. – Если поручить их кому-то из великих, у остальных вообще не останется времени на отдых. И как долго мы в таком случае протянем?

– А как долго мы протянем, если Гарри не найдет артефакта? – спросил Мэнни.

– У него есть стрелок, у него есть дракон с волшебным мечом, и у него есть опыт, который поможет ему не допустить ошибку, – сказал Горлогориус.

– Но у него нет твоей мощи.

– Сила тут ни при чем, – возразил Горлогориус. – Я разговаривал с Джавдетом несколько раз, видел его, как тебя сейчас, и все же не опознал в нем нашего врага. Негориус хорошо умеет маскировать свое тело и свою ауру, он просчитывает свои действия на несколько ходов вперед… Его нельзя победить при помощи силы. Тут нужно нестандартное мышление, которое у Гарри есть. Ну и немного удачи.

– По-твоему, Гарри удачлив?

– Конечно. Ведь он до сих пор жив, хотя смерть грозила ему десятки раз.

– Ты знаешь о появлении Черного Стрелка?

– Конечно. Это грустно, но тут мы бессильны. Для того чтобы справиться с этим проклятием, нашей магии не хватит.

– А ты не боишься, что Черный Стрелок может помешать команде Гарри?

– Им много чего может помешать, – сказал Горлогориус. – Поэтому я и заговорил об удаче.

– Но разумно ли делать ставку на слепое везение?

– Иногда слепое везение – это все, что у нас есть, – сказал Горлогориус. – А теперь будь добр, дай мне поспать.

– Но ты…

– Я уже сплю.

Муромец облачился в длинную свободную рубаху, широкие штаны и красные сапоги. Поверх рубахи он накинул кольчугу, на голову надел шлем, на пояс повесил меч, а в руку взял свою верную палицу, ясно дав всем понять, что настроен богатырь очень серьезно.

Бозел же надел свой изрядно поношенный изумрудного цвета камзол и…

– А где меч? – спросил Гарри.

– В надежном месте.

– Мне не нужен меч в надежном месте. Мне нужно, чтобы он был у тебя под рукой.

– Доверься мне, – сказал Бозел.

– Вот уж дудки, – сказал Гарри. – Предъяви Любителя Рубок.

– Иначе что? Здесь меня оставишь?

– И не надейся. Только на фига ты мне без меча нужен?

– Не пререкайся, Борис, – сказал Илья. – Покажи ему свою железку.

Как ни странно, это подействовало. Словно Муромец обладал над драконом какой-то властью, суть которой Гарри была непонятна. То есть, если бы речь шла о ком-то другом, он мог бы подумать о благодарности, признательности и дружеских чувствах, но Бозел… Обычно Бозела волновал только сам Бозел, а на всех остальных ему было начхать в бреющем полете…

Бозел отстегнул от лацкана своего камзола булавку, прошептал пару слов, и в его руке оказался полноразмерный меч.

– Доволен? – спросил он Гарри. – Это мне ваш Горлогориус пособил. Так меч привлекает меньше внимания и руки не оттягивает.

– Доволен, – сказал Гарри. – А в какое место ты булавку втыкаешь, когда в дракона превращаешься?

– Я бы тебе сказал, но ты еще слишком молод, чтобы знать такие вещи. – Бозел превратил меч обратно в булавку и спрятал в одежде. – Кстати о драконах. Почему бы тебе не вернуть мне мое обличье? Обычно я прыгаю в бездну с гораздо большей уверенностью, если у меня есть крылья.

– Хм… – Возвращать Бозелу крылья Гарри совершенно не хотелось. А вдруг он возьмет да и улетит в самый ответственный момент? Но использовать этот аргумент в споре было невежливо. – А вдруг в том месте, где мы окажемся, к драконам плохо относятся?

– А вдруг там плохо относятся к людям? – парировал Бозел. – В частности, к волшебникам. Есть несколько благословенных миров, где вашу братию сжигают на кострах. И правильно делают, кстати.

– В тех же мирах вашу братию нанизывают на копья, – сказал Гарри.

– Это не новость. Нас практически везде на копья нанизывают, – сказал Бозел. – Такова уж ваша поганая человеческая природа. Вы терпеть не можете чужого совершенства.

– Это драконы совершенны? – возмутился Гарри. – Крылатые рептилии, на которых и смотреть-то страшно?

– И кто это говорит? Примат бесхвостый? – спросил Бозел. – Вчера с дерева слез, а сегодня вершиной мироздания себя возомнил?

– Прекратите, – гаркнул Муромец. – Дело надобно делать, а не разговоры пустые разговаривать. Лаетесь, как две шавки подзаборные, даже смотреть на вас тошно.

– Он первый начал, – сказал Бозел.

Гарри задохнулся от возмущения подобной наглостью. По его глубокому убеждению, первый начал именно Бозел. И вообще, что это за детский сад?..

Гарри мысленно сосчитал до десяти и взял себя в руки. Заклинания, особенно такие серьезные, надо творить в спокойном состоянии духа. Не приведи Горлогориус, букву какую-нибудь перепутать или паузу не в том месте сделать, и вместо Бездны… тут Гарри подумал, что же такое может быть хуже Бездны Хаоса, ничего не придумал и стал творить магию.

Сначала он извлек револьвер и прочитал короткое поисковое заклинание. Потом направил свою волшебную палочку в землю и по бумажке, очень внимательно, прочитал заклинание Горлогориуса.

Отдача оказалась страшной.

Палочка в руках Гарри дергалась и вибрировала с такой силой, словно волшебник держал в руках не кусок магического дерева, а включенный на полную мощность пожарный рукав.

Чужая волшебная сила, равной которой у молодого волшебника никогда не было, проходила через инструмент Гарри и уходила в землю.

А потом земля задрожала.

Бездна разверзлась.

– Не впечатляет, – прокомментировал Бозел.

На этот раз Бездна Хаоса приняла вид узкой, не более двух метров в ширину, расщелины, тянувшейся на двадцать шагов. У Негориуса получилась куда как более солидная пропасть…

– Но с глубиной все нормально, – сказал Гарри, посмотрев вниз. На расстоянии нескольких сотен метров от поверхности клубился туман.

– У меня уже клаустрофобия, – заявил Бозел. – Если мы туда прыгнем, то до дна живыми точно не долетим – о стенки побьемся. Ты бы их раздвинул, волшебник.

– Не могу, – сказал Гарри. – Это было одноразовое заклинание.

– Дилетант, – констатировал Бозел. – С кем приходится иметь дело! Сплошь недоучки и неудачники. Прости, Илья, к тебе это не относится.

Все четверо заглянули в Бездну.

– Значит, прямо туда нам и прыгать? – уточнил Джек.

– Да, – сказал Гарри.

– Звучит не очень обнадеживающе.

– Как мы это сделаем? – спросил Илья. – Надо провести какой-то ритуал, взяться за руки или еще что-то в этом роде? Или просто шагнуть в Бездну?

– Учитывая ширину пропасти, браться за руки или прыгать всем одновременно я категорически не рекомендую, – сказал Джек. – Если, конечно, у Гарри нет на этот счет никаких специальных указаний.

– Нет никаких указаний, – сказал Гарри.

– Значит, уже можно прыгать? – уточнил Муромец.

– В принципе ничего этому не мешает, – сказал Гарри.

– А ты уверен, что хочешь быть первым, Илья? – спросил Бозел. – Пусть волшебник первым прыгнет. Это будет справедливо.

– Мне надоело слушать вашу болтовню, – заявил Муромец. – Кроме того, я хочу подать вам пример.

Богатырь не стал прыгать. Он просто сделал шаг вперед и свалился в пропасть. Трое временно оставшихся наверху проводили его долгими взглядами. Затем фигуру Муромца поглотил туман.

– По крайней мере, мы не услышали его предсмертного крика, – выразил общее настроение Бозел. – Хотя если Бездна достаточно глубока, мы и не могли его услышать.

– Существует только один способ выяснить ее глубину, – сказал Джек Смит-Вессон. Он снял темные очки, положил их в саквояж и взялся свободной рукой за свою шляпу. Со стороны выглядело так, будто стрелок собирается кого-то приветствовать.

А потом он тоже шагнул в Бездну. Этого Гарри никак не ожидал. Он не думал, что Джек Смит-Вессон оставит его наедине с драконом, хотел услышать какие-то ободряющие слова, ощутить дружескую поддержку. Но вместо этого ему в глаза смотрел дракон, не питающий к волшебнику никаких теплых чувств.

– Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, юный колдун, – сказал Бозел. – Ты думаешь о том, что ты будешь делать, если я откажусь прыгать. Ты ничего не стоишь без поддержки стрелка и твоего учителя. Тебе страшно?

– Страшно, – сказал Гарри.

– Сейчас тебе будет еще страшнее, – пообещал Бозел и прыгнул в Бездну с непонятным Гарри криком «Джеронимо!».

Он был единственным, кто сделал это красиво. Раскинув руки, словно ожидая, что они вот-вот превратятся в крылья, откинув голову назад…

Бозел оказался прав. Когда Гарри остался один, ему стало еще страшнее.

Прыгать в компании было бы намного легче. А так…

Если Горлогориус ошибается, то все трое уже мертвы, и именно Гарри отправил их на смерть. Если Горлогориус ошибается, то вселенная падет через пару дней. Если Горлогориус ошибается, то все это было напрасно.

На ватных ногах Гарри подошел к самому краю Бездны. Боязнь высоты являлась одной из многочисленных фобий молодого волшебника, и теперь ему предстояло встретиться с ней лицом к лицу.

Говорят, что высоты бояться глупо, на самом деле стоит опасаться земли. Потому что когда ты падаешь с высоты, ты падаешь на землю и убивает тебя именно земля, а не высота. Земли видно не было, ее скрывал туман. Может, оно и к лучшему, подумал Гарри. Но почему люди не летают, как птицы? Если бы сейчас я мог раскинуть руки, махнуть крылами и плавно спикировать в эту чертову Бездну…

Интересно, а можно ли плавно пикировать, или одно исключает другое? Надо будет проконсультироваться с кем-нибудь знающим.

Кто может это знать?

Гарри понял, что отчаянно тянет время, стоя на краю Бездны. А вселенная в это время умирает. Вселенная ждет прыжка Гарри, за которым последует ее спасение. Она ждет, а Гарри медлит. Это неправильно.

Пришло время совершить то, чего хочет от него вселенная. Надо сделать один решительный шаг, один маленький шаг для человека, один огромный шаг для всего мира. Мысль показалась странной и какой-то чужой. Гарри попытался вспомнить, где он мог слышать что-то подобное, задумался, потерял равновесие и полетел в пропасть.

Спустя несколько секунд после его падения края Бездны сомкнулись и ландшафт Триодиннадцатого царства вернулся к своему первоначальному состоянию.

ГЛАВА 4

Куда меня занесло на этот раз?

Артур Филипп Дент [160]

Гарри никогда не прыгал с парашютом, поэтому сравнить полученные во время падения в Бездну Хаоса ощущения ему было не с чем.

Особого восторга от свободного падения он не ощутил. Ветер сразу же выбил воздух из его легких, и волшебник чуть не задохнулся. Когда ему таки удалось глотнуть кислорода, поверхности уже не было видно, а стены странным образом раздвинулись и исчезли из поля зрения. Гарри продолжал падать в полной пустоте. Где-то под ним клубился туман, но у волшебника создавалось такое впечатление, что он к туману не приближается. Возможно, имел место какой-то оптический обман и на самом деле туман был слишком далеко.

Примерно через минуту полета страх исчез, вместо него появилось любопытство. Понятно, что к Бездне Хаоса нельзя подходить с обычными мерками, это вам не какая-то обычная пропасть, но волшебнику хотелось бы знать, когда закончится его полет. И самое главное чем.

Гэндальфу хватило одного падения в Морийскую Бездну, чтобы качественно посветлеть и получить внеочередной левел-ап. Может ли Гарри рассчитывать на нечто подобное, пережив прыжок в Бездну Хаоса, по сравнению с которой ее Морийская сестра казалась небольшой впадиной?

Еще через три минуты любопытство отступило на второй план, а его место заняла скука. Похоже, что не только Гарри, но даже Муромец, отправившийся в прыжок первым, до сих пор не достиг цели путешествия. [161]Или его ощущения субъективны? Или время специально замедлилось, как это, говорят, бывает перед смертью, чтобы Гарри успел вспомнить всю свою жизнь перед ударом о камни?

В любом случае Гарри хотелось, чтобы это поскорее кончилось. Нельзя бесконечно бояться, и он оставил свой страх несколькими километрами выше. Или несколькими десятками километров выше. Или…

Или он вообще никуда не летит, и это очередное видение, а сам Гарри все еще стоит на краю пропасти, не в силах решиться на прыжок. Сия мысль испугала Гарри, и он ущипнул себя за руку. Было больно, но это ничего не доказывало. Иногда видения могут быть очень реалистичными.

Полет закончился совершенно неожиданно.

Илья Муромец оглядывался по сторонам.

Он стоял посреди тротуара, и толпа спешащих по своим делам людей огибала его, как река омывает огромный валун.

Людей было много. Очень много. Их количество навевало на богатыря неприятные мысли, напоминая о татаро-монгольском вторжении, которое ему доводилось отбивать. В отличие от татаро-монголов, эти люди не были вооружены и не обращали на Муромца ровным счетом никакого внимания. Ну разве что окидывали богатыря удивленными взглядами и незаметно крутили пальцем у виска.

Муромец был далеко не дурак и сразу понял, что повышенный интерес вызывает его облачение. Окружающие были одеты пестро и разнообразно, но ни кольчуги, ни шлема никто из них не носил.

Рядом с Муромцем остановились двое маленьких мальчиков и сопровождающая их пожилая женщина, очевидно их бабушка.

– Дяденька, а вы богатыль? – спросил один из мальчиков.

– Богатырь, – подтвердил Муромец.

– Настоящий? – восхитился мальчик.

– Настоящий.

– А кто сильнее, вы или Человек-паук? – спросил второй мальчик, тот, который был чуть постарше.

– Я, – сказал Муромец, хотя и не знал истинную силу названного мальчиком чудища. Но разочаровывать малыша ему не хотелось.

– А кто сильнее, вы или Человек – летучая мышь? – продолжал допытываться мальчик.

– Я, – сказал Муромец.

– А кто сильнее, вы или Черепашки-мутанты Ниндзя?

– Я, – сказал Муромец. А здесь работы непочатый край, подумал он. Столько чудищ, и все детей пугают. Интересно, куда местная дружина смотрит?

Тут в беседу вмешалась бабушка, заявившая, что нечего дяде мешать, он наверняка каким-то делом занят, а мальчикам уже в поликлинику пора, прививки делать. Муромец проводил детей сочувственным взглядом и стал прикидывать, за которого из чудищ ему стоит взяться первым, если Гарри и остальные спутники так и не появятся.

Одной из характерных особенностей служителей ордена Святого Роланда была их способность адаптироваться к любым условиям и не привлекать внимания в любом окружении. Конечно, стрелок не может сойти за своего ни в одном месте Множественной Вселенной, исключая только приказавший долго жить Гилеад, [162]и стрелки везде выглядят чужими, но… Они везде выглядят немного чужими, этакими чудаковатыми, чуть странными парнями, не похожими на других, но все же не настолько, чтобы кто-то начал пристально их разглядывать или задавать неприятные вопросы.

Черные кожаные штаны, черная рубашка, шляпа и ковбойские сапоги хороши почти для любого места и времени. На тенистой аллее сквера, расположенного в крупном мегаполисе, где Джек оказался на этот раз, они тоже оказались вполне приемлемыми.

– Классный прикид, ковбой, – похвалил Джека кто-то из прохожих.

– Спасибо, – ответил стрелок. Но прохожий уже умчался по своим делам.

Насколько Джек мог заметить, здесь никто не носил оружия на виду. Решив не лезть со своим уставом в чужой монастырь, Джек снял набедренные кобуры и убрал револьверы в саквояж. Но поскольку стрелок без оружия чувствует себя голым, Джек нашел в своей амуниции плоский современный пистолет и спрятал его под одеждой.

Что Джека порадовало больше всего, так это исчезновение двери. Раньше она постоянно мелькала в поле зрения, предпочитая находиться у стрелка за спиной, но сейчас ее не было. Возможно, Черный Стрелок не способен последовать за своей жертвой в другой мир.

Гарри, Муромца или Бозела поблизости не наблюдалось. Бегать по большому городу в поисках нескольких человек представлялось Джеку занятием бессмысленным, тем более разброс, с которым Бездна Хаоса выплюнула их в этот мир, был Джеку неизвестен.

Он присел на скамейку, поставив саквояж под ноги, и закурил сигарету.

Насколько он знал жизнь, эта история не оставит его в покое. Вскоре что-то обязательно произойдет.

Бозелу не повезло.

Бездна Хаоса выбросила его прямо на проезжую часть, водитель автобуса не успел затормозить, увидев возникшую перед его транспортным средством фигуру только в самый последний момент, и тело Бозела, подброшенное многотонным механизмом, двигавшимся со скоростью около сорока километров в час, совершило еще один полет. На этот раз в горизонтальной плоскости.

Автомобили двигались так плотно, что свободного места на асфальте не оказалось, и Бозел приземлился на чью-то крышу. Во все стороны брызнули осколки стекла.

Дракона автобусом не убьешь. Его только танком давить…

Даже в человеческом теле Бозел сохранял часть жизненных сил дракона, а потому он не потерял сознания и тут же поднялся на ноги. Начавшая собираться толпа ахнула от удивления.

– Такое я проделываю походя, – сообщил толпе Бозел.

В это же время водитель автобуса объяснял всем желающим, что псих в зеленом костюме сам бросился ему под колеса.

Как раз в этот момент Бозелу и не повезло.

Обычно московские гаишники – а проницательные читатели уже наверняка догадались, что на этот раз бригаду забросило именно в Москву, – приезжают на место происшествия спустя несколько часов после самого инцидента, но, на беду Бозела, мимо проезжал патрульный экипаж, который не преминул остановиться и заняться выяснением причины большого скопления народа.

Бозел уже прикидывал, в какую сторону ему следует бежать, чтобы найти своих спутников, когда на его плечо опустилась тяжелая рука закона.

– Сержант Тараторкин, третий батальон ГИБДД ЦАО Москвы, – представился гаишник. – Нарушаете, гражданин?

– Что именно нарушаю? – поинтересовался Бозел.

– Правила дорожного движения, – сказал сержант Тараторкин. Окружающие постарались донести до его сведения, что именно так все и было и Бозел переходил улицу в неположенном месте.

– Я больше не буду, – пообещал Бозел.

– Кроме того, вы нанесли ущерб имуществу граждан, – продолжил сержант Тараторкин. – Помяли крышу автомобиля «мицубиси», а также разбили лобовое стекло автобуса, а это уже прямой материальный ущерб государству.

– Ты стражник? – догадался Бозел.

– Я попросил бы вас мне не тыкать, гражданин. – Точно стражник, подумал Бозел. Стражники очень не любят фамильярности в обращении к ним. – Предъявите-ка свои документы.

Вот они, прелести цивилизации, подумал Бозел. Уже под автобус без бумажки попасть нельзя. Интересно, какие тут разрешения на полет надо получать. Может, и хорошо, что я в человеческом теле сюда угодил.

– Документы, – потребовал теряющий терпение сержант.

– А как вы поступите, если я вам скажу, что у меня нет документов? – поинтересовался Бозел. – Не то чтобы я мог так сказать… Скорее это просто риторический вопрос.

– Я заберу вас на семьдесят два часа для установления личности, – сказал сержант Тараторкин.

– Куда заберете? – уточнил Бозел.

– В отделение, куда же еще. Протокол составим, запросы куда надо пошлем… Предъявляйте документы, гражданин.

Выбор у Бозела был очень простой. Либо идти со стражниками в отделение, либо драться с ними прямо сейчас.

Поход в отделение был чреват большими неприятностями. Бозел потерял своих спутников, здесь у него очень важное дело, а стражники могут отнять довольно много времени. Если учесть, что все их запросы останутся без ответа…

Однако альтернативный вариант Бозелу тоже не нравился. Он не любил драться в человеческом теле, пусть и сильном, но отнюдь не таком могучем и маневренном, как тело дракона. Тем более драться в незнакомом городе со стражниками, которые, как известно, обладают привычкой охотиться и нападать стаями.

Бозел справедливо рассудил, что подраться он всегда успеет и нет такой тюрьмы, которая могла бы удержать дракона, и позволил стражникам себя арестовать. При этом ему трижды заехали дубинкой по почкам, хотя никакого сопротивления он не оказывал.

Как выяснилось позже, Гарри оказался в том же сквере, что и Джек, только в другом его конце. Он не мог вспомнить, как закончилось его падение. Только что он летел в полной пустоте, не видя ничего, включая и цель полета, а в следующий миг он уже стоит на зеленом газоне, над головой шелестят деревья и со всех сторон слышится шум машин.

Этот мир был очень похож на мир Матрицы, где доктор Смит вручил им с Джеком рубильник от главного компьютера города Зион. Сначала Гарри даже подумал, что снова угодил в виртуальную реальность, но потом отмел это предположение как несостоятельное. Мир Матрицы остался в его родной вселенной, к которой эта вселенная не имела никакого отношения. Разве что здесь мог жить человек, которого Горлогориус принимал за создателя…

На всякий случай Гарри попробовал выкинуть какой-нибудь трюк, возможный в мире Матрицы, то бишь зависнуть на несколько секунд в воздухе в какой-нибудь красивой позе или рассмотреть медленно летящую к нему пулю, но у него не получилось. Во-первых, в него никто не стрелял, во-вторых, с прыжками у него всегда было плохо.

Остальных членов бригады поблизости не обнаружилось, но Гарри не стал отчаиваться. На данной стадии это было бы просто глупо. Надо сначала провести тщательную разведку местности, а в панику впадать уже потом.

Совсем рядом с газоном обнаружилась пешеходная дорожка, по которой сновали люди, не обращавшие на молодого волшебника никакого внимания. Гарри перешагнул через невысокий бордюр, отделявший заросший травой участок от дорожки, но не рассчитал скорости остальных пешеходов и столкнулся сразу с тремя из них. Он вежливо извинился, услышал в ответ повторенное три раза «Смотри, куда прешь, идиот», счел эту фразу стандартной формой ответа для таких ситуаций и направился к выходу из сквера.

Уже на ходу Гарри задумался, почему он идет именно к выходу. С таким же успехом бригада могла оказаться и в глубине сквера. Гарри остановился, и на него кто-то налетел.

Он обернулся, заученная фраза уже готова была слететь с его языка, как вдруг он заметил, что налетела на него девушка. Слова сразу же застряли в глотке. Молодые волшебники часто немеют при встрече с представительницами противоположного пола.

– Привет, – сказала девушка.

– Привет, – выдохнул Гарри.

– Ты что, толканутый?

– Ну толкнули меня пару раз, – признался Гарри, не понимая, почему девушку интересуют такие подробности. Может быть, она просто очень чуткая?

– И кто же ты? – спросила девушка. – Одежда странная, так что я не могу разобрать. Эльф, орк или же гном?

– Вообще-то я человек, – сказал Гарри, недоумевая, как его можно принять за орка или гнома. За эльфа-то еще он мог сойти, особенно со спины и при плохом освещении…

– Человек – это скучно, – сказала девушка. – А ты воин или волшебник?

– Волшебник, – сказал Гарри.

– И как тебя зовут, волшебник?

– Гарри.

– Точно, – сказала девушка. – Как же еще могут звать волшебника, если не Гарри? Только ты без очков. И шрам на лбу забыл нарисовать.

– Боюсь, я не совсем вас понимаю, – сказал Гарри.

– Не бери в голову, волшебник, – сказала девушка. – А где остальные?

– Потерялись, – сказал Гарри. А откуда она знает, что он тут не один? Наверное, его принимают за кого-то другого. В очках и со шрамом на лбу.

– Наверное, их уже орки слопали.

– Это вряд ли, – честно признался Гарри. – Они такие, сами кого угодно слопают. А тут на самом деле есть орки?

– Где это «тут»? – спросила девушка.

– Ну… тут. – Гарри неопределенно махнул рукой, пытаясь одним жестом обозначить весь мир.

– Кого тут только нет, – вздохнула девушка. – Правда, в основном попадаются гоблины и покемоны. [163]

– Кто? – не понял Гарри.

– Ты что, совсем отсталый? Ничего, кроме Толкиена, тебя не интересует?

– А кто это Толкиен? – спросил Гарри.

– Ну ты даешь, волшебник. Ты же сам говорил, что толканутый.

– Видимо, мы с вами друг друга не так поняли, – сказал Гарри.

– Это точно волшебник. Ладно, звони.

– Куда? – не понял Гарри.

– В колокола, – сказала девушка.

– Зачем?

Но она его уже не слушала. Она повернулась к нему спиной и шагала по дорожке, через мгновение от взора волшебника ее скрыли фигуры других прохожих.

Гарри развернулся и пошел в глубь сквера. Ему требовалось уединение, чтобы сотворить заклинание поиска и воссоединиться со своей бригадой.

– Здорово, отец.

Муромец оглядел новоявленного «сына». Им оказался невысокий, коротко стриженный крепыш с массивной золотой цепью и еще более массивной челюстью.

– Здорово, коли не шутишь, – сказал богатырь.

– Какие уж тут шутки, отец, – сказал крепыш. – Ты чего рекламируешь?

Поскольку слово было ему незнакомо, Муромец просто пожал плечами.

– Не понял, отец, – сказал крепыш. – Ты чего тут отсвечиваешь? Новый ресторан с русской кухней открылся или еще чего?

Праздный зевака, подумал Муромец и нахмурился. Он не любил праздных зевак.

– Чего молчишь, отец? – не унимался крепыш.

– Отвали, – сказал Муромец.

– Чего? – От изумления глаза крепыша полезли на лоб. – Ты сейчас кого послал? Ты хоть представляешь, кого ты сейчас послал? Ты чего сказал, мужик?

– Могу и повторить, – сказал Муромец.

– А в сторонку отойти не хочешь? Чтобы я тебя лучше расслышал?

– Можно и отойти, – сказал Муромец.

– В этом нет совершенно никакой необходимости, – сказал Фил, буквально ввинчиваясь между оппонентами. – Что же вы опаздываете, Илья Петрович? Мы вас на корпоративе ждем…

– Он меня послал, – сказал крепыш.

– Вы уж его извините, – сказал Фил. – Просто он в образе. Неужели не узнаете? Это же Илья Петрович Богатырев, заслуженный артист России.

– Не узнал, – сказал крепыш. – А в каком фильме он снимался?

– В «Дневном дозоре», – сказал Фил.

– Что-то я его там не помню, – сказал крепыш.

– Он в массовке был. А так все больше по театрам.

– О, – разочарованно сказал крепыш. Он явно не был заядлым театралом. – Ладно, проехали.

Крепыш растворился в толпе.

– Ты кто, отрок? – спросил Муромец.

– Я, образно говоря, ваш общий папа, – сказал Фил. – Короче, я здесь, чтобы вам помочь. Пошли отсюда, надо остальных подобрать, пока они в какие-нибудь истории не повлипали. Москва – город опасный.

– Что это за страна, отрок?

– Россия, что же еще, – сказал Фил. – Русь.

– Нехилый городишко отгрохали, – заметил Муромец. – А кто у вас сейчас за князя?

– Долгая история, – сказал Фил. – Я ее тебе потом расскажу.

Муромец пошел за Филом. Богатырское чутье подсказывало ему, что сейчас это самый правильный вариант. В чужом мире без проводника пропадешь.

Стрелка они нашли без особых проблем. Стоило Филу свернуть в ближайший сквер, как они обнаружили одинокую черную фигуру, сидящую на скамейке.

– Ты? – удивился стрелок.

– Я, – подтвердил Фил.

– Откуда?

– Я здесь живу, – сказал Фил. – Ну не прямо здесь, но недалеко. Пошли за Гарри.

– А Бозел? – поинтересовался Джек. – Он что, не прыгнул?

– Прыгнул, – сказал Фил. – Но сначала нам надо найти Гарри, а потом мы подумаем, как помочь Бозелу.

– С ним что-то не так? – спросил Джек.

– Его приняли, – исчерпывающе, как ему казалось, объяснил Фил.

– Куда приняли? – не понял стрелок.

– Ну не в пионеры же, – сказал Фил. – В милицию. Службу охраны правопорядка. Типа, арестовали.

– За что? – В принципе Джек мог бы сам набросать десяток сценариев. Бозел был очень категоричным и неуживчивым типом, но чтобы наглеть сразу по прибытии в другой мир… Это перебор даже для дракона.

– За нарушение правопорядка, – туманно объяснил Фил. – Он с автобусом дорогу не поделил.

– А что такое «автобус»? – спросил Муромец.

– Повозка такая. Ребята, я понимаю, что вам тут все интересно, но идите за мной. И по возможности ни с кем не разговаривайте. Москва – город контрастов, но вы слишком странно одеты даже для столицы. Джек, тебе отдельное спасибо за то, что ты догадался снять свои револьверы.

– Я не увидел оружия ни у кого из прохожих и подумал, что это какое-то святое место, куда с оружием входить нельзя.

– Это вполне обычное место, – сказал Фил. – В нашем мире обычные люди не имеют права носить оружие.

– Я – необычный человек, – сказал Джек.

– Вне всякого сомнения, это так и есть, – сказал Фил. – Но наши законы твоей точки зрения не разделяют. Поскольку у тебя нет разрешения на ношение револьверов, лучше будет, если их никто не увидит.

– То есть обычные горожане не имеют права носить оружие? Только огнестрельное или вообще?

– Вообще.

– Но как же тогда они себя защищают? Или ваши бандиты настолько законопослушны, что тоже оружия не имеют?

– Имеют. А наших граждан защищает милиция.

– Всех? – удивился Джек. – В этом городе живет не меньше миллиона человек.

– Гораздо больше, – сказал Фил. – В разы.

– И какова же численность этой вашей милиции, если она способна защитить всех, кто в этом нуждается?

– Она не способна.

– Чем же она тогда занимается?

– Расследованием преступлений и задержанием преступников.

– То есть уже после того, как преступники эти преступления совершат? – уточнил Муромец.

– Ты – богатырь, – сказал ему Фил. – Твоя работа – хранить мир и покой Триодиннадцатого царства, которое своими размерами не очень велико есть. И все ваши проблемы сводятся к тому, чтобы очередной набег хазар отбить и Змею Горынычу шею намылить. То есть шеи. А здесь все гораздо сложнее. И вообще, ко мне какие претензии? Не я этот мир сотворил.

– Уверен, у обитателей того мира, который сотворил ты, претензий наберется не меньше, – заметил стрелок.

– Ни одно доброе дело не остается безнаказанным, – вздохнул Фил. – Я тут ночей не сплю, думаю, как бы вам помочь Негориуса изловить и артефакт вернуть, организую торжественный комитет по встрече, пытаюсь помочь вам отыскать друг друга в чужом и очень большом городе, и какова человеческая благодарность?

– Ладно, не обижайся, – сказал стрелок. – Это я просто к слову заметил. Без всякой задней мысли.

– Не понимаю, о чем вы, – сказал Муромец. – Кто какой мир сотворил? Какие к кому претензии?

– Неважно, – сказал Фил. – Слушайте, вам Гарри нужен или вы сюда чисто поговорить прискакали?

– Нам Гарри нужен, – сказал стрелок. – Веди нас, демиург.

– Тьфу ты пропасть, – сплюнул Фил. – Надо было сделать вас немыми.

Поисковое заклинание показало, что искомые объекты в количестве двух штук приближаются к Гарри, тогда как объект под кодовым именем «Бозел» от Гарри удаляется, причем довольно быстро. Скорость Бозела говорила о том, что либо дракон отрастил крылья, что весьма сомнительно, если, конечно, он не полный дурак, либо воспользовался каким-то местным средством передвижения. Непонятно только с какой целью.

Чтобы не усложнять ситуацию, Гарри решил дождаться стрелка с богатырем, для чего сел на траву, привалившись спиной к какому-то дереву, и закурил сигарету.

У волшебника было хорошее настроение. Он прыгнул в Бездну Хаоса и остался жив. Это радовало. Спутники оказались не так далеко, и это радовало тоже.

Правда, теперь перед ним стояла сложная задача – найти в чужом, огромном мире могущественного волшебника, который не желает быть найденным, и отобрать у него артефакт, который он отдавать не собирается, но… Их четверо, стрелок снова рядом, а значит, еще не все потеряно. Гарри казалось, что со стрелком им любая задача по плечу.

Истреблять демонов, отбиваться от зомби, сражать Королей-Призраков, найти мифическую Караганду… После того пути, который они преодолели вместе, последнее испытание не казалось очень уж трудным. Ну ладно, не будем лукавить. На самом деле оно казалось трудным. Но выполнимым.

Кроме того, Гарри никак не мог выбросить из головы девушку, с которой случайно столкнулся на пешеходной дорожке. Как вы знаете, у молодого волшебника начисто отсутствовал опыт общения с противоположным полом, и его это никогда особенно не тяготило, однако теперь у Гарри вдруг появилось острое желание подобный опыт приобрести.

Каким-то образом эта случайная встреча заставила молодого волшебника задуматься о будущем. Каким оно будет? И каким в будущем станет сам Гарри?

Грозным одиноким стариком вроде Горлогориуса, коротающим века за дрессировкой подрастающего поколения и спасением вселенной? Горлогориус явно доволен своей жизнью, но неужели в молодости он хотел именно этого?

В каком-то смысле Негориус очень похож на своего главного противника. Оба старые, одинокие, могущественные… В принципе все старые маги похожи друг на друга – одиноки и могущественны. Наверное, в этом есть какая-то закономерность.

Родители Гарри не были особенно сильными магами. И их родители тоже. Неужели лишь одинокий волшебник способен достичь уровня Горлогориуса и прочих вершителей судеб? Только одинокий маг может стать могущественным, и это могущество дарует ему долгую жизнь? Гарри начал склоняться к мысли, что так оно и есть. В конце концов, его женатый дед был в два раза младше холостяка Горлогориуса, что не помешало ему умереть еще до рождения Гарри.

По окончании колледжа и особенно теперь, после всех этих приключений и опасностей, Гарри хотелось тишины и покоя. Но понравится ли ему, если тишина и покой затянутся на тысячу лет? От хорошей ли жизни Негориус предал магическое сообщество и поставил под угрозу существование всей вселенной? Поступил бы он так же, если бы у него были дети? внуки? правнуки?

Официальная доктрина гласит, что волшебнику семья не нужна. Но если бы ее никто не нарушал, откуда бы появлялись новые волшебники?

Странно, что одна случайная встреча смогла пробудить в Гарри столь нетипичные для него мысли.

Молодой волшебник настолько погрузился в размышления, что даже не заметил приближения соратников.

ГЛАВА 5

Пришло время признать, что и мне бывает нужна помощь.

Джон Макклейн [164]

Фил наотрез оказался отвечать на любые вопросы на улице.

Он был абсолютно прав, ибо вопросов накопилось слишком много, а странно одетая компания начинала привлекать внимание даже многое повидавших столичных жителей.

Когда они вышли из сквера, Фил остановил такси и отвез бригаду к себе домой, благо тут было действительно недалеко и поездка обошлась ему относительно недорого. Таксист несколько раз удивленно смотрел в зеркало заднего вида, рассматривая устроившуюся за его спиной троицу, но от вопросов благоразумно воздержался.

Жилище создателя бригаду не впечатлило. Это оказалась скромная однокомнатная квартира с маленькой кухонькой, мизерным балкончиком и совмещенным санузлом. В представлении Гарри творец миров должен жить в куда большей роскоши.

– Вы не представляете себе, сколько стоит недвижимость в столице, – ответил на его замечание Фил. – Если продать эту квартиру, то в сельской местности можно забабахать такую башню, что ваш Горлогориус от зависти помрет.

– Так почему же ты этого не сделаешь? – спросил Джек.

– Жизнь в городе имеет свои преимущества, – сказал Фил. – К тому же мне жилплощади пока хватает. Семьи у меня нет, а носки в одной комнате искать не в пример проще, чем в трех. Да и пылесосить легче.

Гарри из вежливости согласился, но на самом деле он считал, что человеку требуется куда больше жизненного пространства. Сам он жил (очень недолго) в целой башне, и ее размеры вовсе его не тяготили. А носков волшебники просто не теряют.

Бригада разместилась в комнате, а Фил отправился на кухню, сварил много кофе, раздал всем чашки, после чего уселся на подоконник – единственное незанятое сидячее место, – закурил сигарету и с обреченным видом кивнул:

– Спрашивайте.

– Думаю, что задам вопрос, который интересует нас всех в первую очередь, – сказал Джек. – Как ты нас нашел?

– А я думал, вас интересует, куда делся дракон.

– Это во вторую очередь, – сказал Гарри. – А пока я солидарен с Джеком. Как ты нас нашел?

– Сие было несложно, – сказал Фил. – С тех пор как Горлогориус отправил меня домой, между мной и вашей вселенной наладилась какая-то связь. Когда я ложусь спать, я вижу события, которые у вас происходят, и даже те события, которые только должны произойти. Именно из своих снов я знал, что Горлогориус попытается отправить вас сюда. И место, где вы должны появиться в нашем мире, мне тоже приснилось.

– Тебе случайно не приснилось, где находится Негориус? – спросил Гарри.

– К сожалению, нет.

– А почему ты решил нам помочь? – спросил Джек.

– Потому что я чувствую определенную ответственность за то, что у вас там происходит, – сказал Фил. – А реальный мир сильно отличается от того, в котором вы существуете. Какие бы крутые вы ни были, без помощи вам здесь не обойтись.

– И ты действовал, потому что это тебе приснилось? – уточнил Муромец.

– Да. Я верю в информативность некоторого вида снов.

– Я тоже, – сказал Джек.

– Раз уж мы разобрались с мотивами твоего поведения, позволь мне задать вопрос, который нас интересует во вторую очередь, – сказал Гарри. – Где Бозел?

Бозел, все еще в наручниках, сидел на жестком неудобном стуле, а толстый усатый стражник достал из стола лист бумаги, положил его перед собой и прицелился в Бозела авторучкой.

– Как зовут?

– Бо… Борис, – сказал Бозел. Почему-то в последний момент он решил не называть стражнику своего настоящего имени.

Стражник несколько раз черканул пером по бумаге и замер.

– А дальше? – спросил он.

– А что дальше?

– Отчество, фамилия.

Фамилий у драконов не было. У них были родовые имена, включавшие все поколения их предков, и написание одного такого имени могло занять несколько страниц, поэтому Бозел решил сымпровизировать.

– Борис Ильич Муромцев, – сказал он.

– Год рождения.

– Э… не помню. – Поскольку Бозел притворялся человеком, называть свой истинный возраст было бы глупо. Кроме того, здесь существовала еще одна проблема. – А сейчас год какой?

– С утра был восьмой, – сказал стражник и добавил вполголоса, но так, чтобы Бозел расслышал каждое слово: – Это же надо так напиться, чтобы даже год позабыть…

Или у них тут года очень длинные, или перед восьмеркой стоят еще какие-то цифры, настолько очевидные, что стражник не стал их называть…

– Мне тридцать шесть, – решил схитрить Бозел. – А дальше сами посчитайте.

– Зашибись, – сказал стражник. – Вот делать мне больше нечего, кроме как увлекательной арифметикой заниматься.

Он открыл ящик стола, достал оттуда калькулятор, что-то быстро посчитал и записал предполагаемый год рождения Бозела в соответствующую графу.

– Место рождения.

– Здесь, – сказал Бозел.

– Где здесь? В милиции?

– Нет, – сказал Бозел. – В этом городе.

– Так и запишем, родился в Москве, – сказал стражник. – Где прописан?

– Полагаю, что нигде.

– Бомж, значит. То-то видок у тебя помятый. На чем сидишь?

Бозел посмотрел вниз:

– На стуле.

– Юморист, – констатировал стражник. – Ты себя в зеркале видел, Борис Ильич? У тебя же рожа вся зеленая, так что не говори мне, что ты ничем не ширяешься. Ну колись, что это: Кокс, герыч, экзотика какая-нибудь?

– Честно говоря, я не понимаю и половины тех слов, что вы произносите, – сказал Бозел.

– Ты мне дурака не включай, – сказал стражник. – Тебя явно не с трезвых глаз под автобус понесло.

– Вот, снова, – заметил Бозел.

– Что «снова»?

– Снова не понимаю.

– В несознанке отсидеться у тебя не получится, – сказал стражник. – Я тебя сейчас на медицинское освидетельствование отправлю, и там сразу станет ясно, какой дрянью ты ширяешься. Я тебе устрою веселую жизнь, бомжара. Ты еще узнаешь меня с плохой стороны.

Бозел подумал, не стоит ли порвать наручники и выпрыгнуть в окно прямо сейчас, благо его сущность истинного дракона позволила бы ему выполнить подобные трюки на счет «раз», но решил еще немного повременить. Он мог сбежать отсюда в любой момент, но куда ему бежать? Вполне возможно, что бригада его уже ищет. Не стоит затруднять парням работу, постоянно меняя свое местоположение.

– Бозел в милиции, – сказал Фил. – Полагаю, в пятьдесят втором отделении, которое находится ближе всех к тому месту, где его забрали.

Здесь уважаемые читатели могли бы подумать, что Фил был ужасным хулиганом, раз знал все номера и адреса отделений милиции города Москвы, но это не так. После того как ему приснилось задержание Бозела, он влез в Интернет и нашел адрес на интерактивной карте столицы.

В юности Фил был «ботаником». Его интересовали только компьютеры, компьютерные игры, программы и книги о компьютерах. И конечно же Интернет. Самым страшным из совершенных им преступлений была разработка компьютерного вируса, который он так и не решился запустить в Сеть из-за боязни быть обнаруженным управлением «К».

Свои приключения в сотворенном им мире Фил всерьез не воспринимал. Даже сейчас, когда три осколка того мира сидели в его однокомнатной квартире, происходящее казалось Филу продолжением его компьютерной игры.

Он не врал, когда говорил о чувстве ответственности, но текущие события больше забавляли, чем тревожили демиурга поневоле.

– Сколько Бозела продержат в милиции? – спросил Джек.

– Это зависит от того, что он станет говорить, – сказал Фил. – Если он будет молчать или убедительно врать, то ему придется погостить там пару лет, потому что на него навесят пару «глухарей». Если же он скажет правду, то покинет милицию довольно быстро…

– Надо всегда говорить правду, – сказал Муромец.

– …потому что крепкие парни в белых халатах увезут его в больницу с решетками на окнах и дверями, которые открываются только с одной стороны, – закончил Фил. – Оттуда он выйдет очень нескоро. А когда выйдет, то будет уже совсем не тем парнем, которого вы знали.

– Значит, выход только один, – сказал Гарри. – Надо его оттуда вытаскивать.

– Это будет весело, – сказал Фил. – Нападение на пятьдесят второй участок…

– Я могу это сделать, – сказал Джек.

– Хотелось бы обойтись без насилия, – сказал Фил. – Вы – ребята не местные, постреляете и уедете. А мне тут жить. Меня видели с вами на улице, меня видели с вами в парке, меня видели с вами соседи… После стрельбы начнется расследование, и на меня навешают всех собак.

– На тебя собак навешают, на Бориску – глухарей, – заметил Муромец. – Прямо зоопарк какой-то.

– То ли еще будет, – пообещал Фил.

– У ваших стражников есть какие-нибудь амулеты, защищающие их от враждебного магического воздействия? – спросил Гарри.

– Сомневаюсь, – сказал Фил.

– Тогда я без проблем вытащу Бозела, – заявил Гарри. – Ночью, когда там народу будет поменьше. Ведь ночью там будет поменьше народу?

– Наверное, – сказал Фил. Его опыт знакомства с милицией ограничивался просмотром телевизионного сериала «Улицы разбитых фонарей».

– Решено, будем действовать ночью, – сказал Гарри. – А теперь мне нужно уединиться.

– Туалет справа, – подсказал Фил.

– Вообще-то я хотел запустить заклинание поиска, которое укажет нам на Негориуса и артефакт, – сказал Гарри.

– В любом случае туалет – это единственное в моей квартире место, где ты можешь остаться наедине с собой.

– Милая квартира, – пробормотал Гарри, закрывая за собой дверь с нарисованным на ней писающим мальчиком.

Бормотал он негромко, но Фил все равно его услышал и обиделся. Правда, долго обижаться ему не пришлось, ибо на него сразу же насел служитель револьвера.

– Что ты знаешь о Черном Стрелке? – спросил Джек.

– Ничего, – сказал Фил. – То есть я знаю, что он существует и что его задача – перебить всех стрелков. Но откуда он взялся, я не представляю. Я ничего такого не планировал.

– Как это может быть? – спросил Джек. – Ты же творец.

– Я не знаю, как это может быть, хоть я и творец, – ответил Фил. – Появление Черного Стрелка спровоцировал Реджи, забрав револьверы из святилища Святого Роланда. Но я понятия не имею, где он был до этого.

– Честно говоря, меня не очень интересует, откуда он взялся и чем вызвано его появление. Я хотел спросить немного о другом, – сказал Джек.

– Я догадываюсь, о чем именно. Ты хочешь знать, как его остановить.

– Верно.

– Я не знаю, – в который раз сказал Фил. – Может быть, его вообще нельзя остановить.

– Так не бывает. Первое правило стрелка – убить можно любого. Нужно только найти способ.

– Звучит банально, но из любого правила есть исключения, – сказал Фил. – Каждый раз, когда я закрываю глаза, мне снится ваша вселенная. И я знаю, что Черный Стрелок перебил уже половину ваших. Многие отстреливались, но это их не спасло.

– А что он будет делать, когда убьет всех? – спросил Джек. Пребывавший в полном раздрае чувств Фил все равно заметил, что стрелок использовал слово «когда», а не «если». Неужели Джек Смит-Вессон уже смирился с поражением?

– Полагаю, выполнив свою миссию, он просто исчезнет.

– Ты ничего не можешь сделать? – спросил Джек. – На программном уровне?

– Я боюсь вмешиваться, – сказал Фил. – Ваш мир находится в состоянии очень хрупкого равновесия. Один толчок – и… Возможно, если бы перед вашей вселенной не стояла проблема Большого Бо, я попробовал бы что-нибудь сделать…

– Возможно, эра стрелков заканчивается, – сказал Джек.

И тут Фила проняло.

Ему нечего было ответить на последнюю реплику стрелка. Перед ним сидел человек, которого Фил придумал. И вместе с тем этот человек был реальным.

Фил осознал свою ответственность, осознал свою вину за то, каким он сделал этого парня и через что заставил пройти. Если бы он знал все с самого начала…

То никогда бы не стал писать ту компьютерную игру. Вообще в программисты бы не пошел. Был бы клерком в каком-нибудь офисе, пользовался бы исключительно Excel-ом и «1-С бухгалтерией», а на досуге гонял бы в каком-нибудь автомобильном симуляторе. Там никого убивать не надо.

После визита Фила в сотворенную им вселенную его мировоззрение все-таки изменилось. Во-первых, он бросил пить. Во-вторых, бросил принимать наркотики. В-третьих, завязал с компьютерными играми. Ведь теперь он не был точно уверен, что находится там, с другой стороны монитора. Обычная игрушка или опять чья-нибудь жизнь?

Гарри вернулся из туалета и плюхнулся в кресло. Лицо молодого волшебника было мрачным.

– Не нашел, – констатировал стрелок.

– Я сотворил заклинание по всем правилам, – сказал Гарри. – Никакого эффекта. Наверное, Негориус подозревал, что за ним могут кого-нибудь отправить, и заранее разработал контрзаклинание.

– Очень предусмотрительно с его стороны, – заметил Фил. – Есть какой-нибудь другой метод ведения поиска?

– Визуальный, – сказал Гарри.

– То есть ходить по улицам, крутить головой и высматривать знакомую фигуру? – уточнил Фил.

– Типа того.

– Это не самый хороший план, – сказал Фил. – Даже если Бездна Хаоса выплюнула Негориуса примерно в том же месте, где и вас, у него в запасе было несколько дней. А в нашем мире за несколько дней можно улететь на другой конец планеты. И даже если он остался в Москве, то найти его будет непросто. В городе живет больше десяти миллионов человек. Какова вероятность, что на улице мы встретим именно того, кого нужно? Особенно если учесть, что вряд ли он будет разгуливать по улицам?

– Вероятность не слишком велика, – сказал Гарри. – Но что еще мы можем сделать?

– Мы можем попросить о помощи, – сказал Фил.

– Кого? Эту вашу милицию?

– Нет, подключать к поискам Негориуса милицию – это слишком радикально, – сказал Фил. – Но у меня есть двое знакомых парней, которые могут помочь. Они волшебники.

– Я сам – волшебник, – напомнил Гарри.

– Но эти парни – местные волшебники, – сказал Фил. – Они знакомы с земной спецификой, а ты – нет. И однажды им уже удалось найти один очень могущественный магический артефакт, случайно угодивший в наш мир.

– Думаю, помощь со стороны нам не повредит, – сказал стрелок, и его авторитетное мнение положило конец спору.

Их было двенадцать.

Такого скопления стрелков в одном месте Реджи не встречал с тех пор, как закончил обучение. Они расположились вокруг большого костра, и зловещие двери за их спинами тоже образовали круг. Реджи одобрил подобную тактику – что бы из какой двери ни выползло, кто-нибудь из них обязательно это заметит.

К сожалению, Реджи они тоже заметили, в результате чего круг нарушился, и двери заметались в хаотичном танце.

Мгновение спустя на Реджи смотрели двадцать четыре ствола. Реджи помахал им рукой.

– Привет, – сказал он. – Дивный вечер, не так ли?

– Проваливай, – сказали ему.

– Не очень любезный прием, – заметил Реджи.

К своему оружию он не притронулся – даже у Бэтмена не было бы шансов уцелеть в такой ситуации. Двенадцать человек, двадцать четыре ствола, открытое пространство, ни одного укрытия от пуль… Стоит сделать единственное неловкое движение, и его моментально нашпигуют свинцом.

– Это ты во всем виноват.

– Так уж и во всем? – усомнился Реджи.

– По крайней мере, ты виновен в появлении этих чертовых дверей.

– Возможно, – сказал Реджи. – А то, что при этом я действовал во имя спасения вселенной, в счет не идет?

– Идет, – сказали ему. – Именно поэтому ты до сих пор жив. Но здесь ты не останешься.

– Я и не собирался, – сказал Реджи. – Вы напоминаете мне сбившихся в стаю бродячих псов, которые ждут появления санитарной службы.

– Ты всегда славился своим сомнительным остроумием, Ремингтон. Убирайся.

– Считайте, что я уже ушел.

– Иди на запад, – посоветовали ему.

– А что там, на западе?

– Тот, кто тебя не прогонит. – В толпе послышались смешки.

– Кто бы это мог быть?

– Там узнаешь. Если у тебя хватит смелости последовать совету.

Реджи пожал плечами и пошел в сторону заходящего солнца. Только на этот раз хеппи-эндом в воздухе совсем не пахло.

ГЛАВА 6

При терпеливом и методичном подходе сбежать можно откуда угодно.

Граф Монте-Кристо

Помещение, куда привели Бозела, стражники называли «обезьянником», хотя ни одной обезьяны Бозел там не обнаружил.

По сути, это была обычная тюремная камера, в которой находились еще пятеро задержанных. Двое спали, демонстрируя поистине спартанское спокойствие, один забился в угол и мычал что-то нечленораздельное, один без устали барабанил кулаками в дверь, требуя, чтобы ему выдали автомат и несколько коробок патронов, и тогда он «этим ментам покажет, где раки зимуют». Последний из товарищей по несчастью сидел, подпирая спиной стену. Именно он проявил к Бозелу наибольшее любопытство. То есть хоть как-то прореагировал на его появление в камере.

– За что забрали? ~– спросил он.

– Я сам не совсем понял, – признался Бозел.

– Совсем обнаглели, звери, – согласился с ним задержанный. – Я тоже не понял, за что меня забрали. Подумаешь, отпечатки пальцев на пистолете совпали. Ну и что? Я и стрелять-то толком не умею. Тебя как зовут?

– Борисом. – Дракон решил придерживаться первоначальной версии.

– А я – Вова. Вова Мытищинский. Может, слыхал?

– Нет. Я тут недавно.

– А, гастролер, – сказал Вова. – А сам откуда будешь?

– Издалека.

– Ты в несознанке, что ли?

– Типа того.

– Правильно, брат, – одобрил Вова. – Ты не должен доказывать, что ты не верблюд. Пусть «мусора» сами попотеют. Им полезно.

Бозел потерял смысл высказывания Вовы после слова «правильно», однако на всякий случай кивнул.

Ему доводилось бывать в разных передрягах, но в человеческую тюрьму он угодил впервые, а потому не знал, как себя вести.

– Я вижу, ты калач тертый, – сказал Вова. – «Мусорам» тебя расколоть трудно будет. Но мне-то ты можешь сказать.

– Что сказать? – спросил Бозел.

– За что тебя замели.

– Я ничего не нарушал, – сказал Бозел.

– Это понятно, – сказал Вова. – Это правильно, так им и говори. Ну а сделал-то ты чего?

Сосед начал утомлять Бозела, однако чутье подсказывало ему, что убийство Вовы может чрезмерно усложнить его собственное положение.

В принципе драконы не рассматривают умерщвление людей в качестве преступления, однако сами люди имеют привычку весьма болезненно реагировать на подобные выходки со стороны драконов. И это несмотря на то, что сами убивают друг друга на постоянной основе.

С точки зрения драконов люди – вообще не самые логичные создания.

– Нравишься ты мне, – сказал Вова. – Ты держись рядом со мной, и все будет путем. Я тут всех знаю. Если повезет, нас и на этап вместе отправят.

– Куда отправят? – не понял Бозел.

– На этап. У тебя что, первая ходка?

– Типа того, – сказал Бозел.

– Тем более держись меня, и будешь в авторитете, – сказал Вова. – Мы с тобой на зоне такие дела закрутим, всех разведем…

– Отвянь, – попросил Бозел. – Утомляешь ты меня сверх меры.

– Вот, значит, как ты заговорил? – обиделся Вова. – Ладно, посмотрим, что дальше будет. Земля, знаешь ли, круглая, а жизнь – длинная. Авось когда-нибудь и пересечемся.

– Я тебе сейчас в ухо дам, – пообещал Бозел, и Вова, не отличавшийся крепким телосложением, предпочел отсесть от него подальше.

Бозел решил дать бригаде время до полуночи, а потом сваливать отсюда самостоятельно. Он где-то слышал, что ночь – лучшее время для побега из тюрьмы. Желательно, чтобы ночь была темная и ненастная, но, если бури не случится, это еще не повод, чтобы оставаться в заточении.

В восемь часов вечера Фил и Гарри подошли к отделению милиции. Гарри был относительно спокоен, зато Фила, по его собственному выражению, колбасило не по-детски.

– Ты уверен, что справишься? – в который раз спросил он у Гарри.

– Уверен, – сказал Гарри. – Главное, чтобы Бозел оказался здесь.

– Сейчас мы это узнаем.

Они вошли внутрь, и Фил обратился к дежурному:

– Скажите, а к вам сегодня днем не привозили парня, на которого автобус наехал?

– Вы, наверное, перепутали, – вежливо сказал дежурный. – Это не морг.

– А вы не могли бы проверить? – спросил Фил.

– Делать мне больше нечего, – проворчал дежурный. – Как его зовут-то, вашего парня?

– Бозел, – сказал Фил.

– Дурацкое имя. А фамилия у него есть?

– Я не уверен…

– Ты не уверен, есть ли у него фамилия? – Дежурный повнимательнее присмотрелся к Филу. – Ты что, обкурился?

– Ты посмотришь свои записи, – сказал Гарри, проводя перед лицом дежурного волшебной палочкой.

– Да, конечно, – согласился дежурный. – Почему бы и нет.

Он склонился над большой амбарной книгой с разлинованными листами. В книге было очень много записей, из чего Гарри сделал вывод, что Москва – не самый благополучный город.

– Никакого Бозела нет, – сказал дежурный.

– Поищи парня, которого сбил автобус, – сказал Гарри, еще раз махнув палочкой.

– Хорошо. – Дежурный пожал плечами и снова углубился в записи. – Есть похожий случай. Парень назвался Борисом Ильичом Муромцевым, москвичом, возраст тридцать шесть лет…

– Это он, – сказал Гарри. – Он до сих пор у вас?

– Да, в «обезьяннике» сидит.

– Проводи нас к нему, – сказал Гарри.

– Я не могу оставить свой пост…

– И все-таки ты проводишь нас к нему, – сказал Гарри, сопровождая слова очередным взмахом волшебной палочки.

– Ладно, пошли, – согласился дежурный.

– Ты прямо джедай какой-то, – восхитился Фил молодым волшебником. – А эти ребята потом точно ничего не вспомнят?

– Я в этом почти уверен, – сказал Гарри.

Но запись в журнале все равно сохранится, подумал Фил. А значит, есть все шансы на рождение легенды о дерзком побеге прямо из отделения милиции. Бозел может войти в историю как последователь самого Гудини.

Гарри тоже никогда не сидел в тюрьме, и все его знания об этом заведении имели своим источником древние рукописи, приключенческие романы и грустные тюремные баллады, а потому волшебник оказался очень удивлен, не увидев сырых, темных коридоров и скелетов, прикованных цепями к стенам. Ему даже стало казаться, что его в чем-то обманывают.

Дежурный остановился перед дверью «обезьянника» и достал ключи. Мимо прошли двое милиционеров в форме, у Фила замерло сердце. Но никто не стал дежурного ни о чем спрашивать, милиционеры просто прошли мимо.

Дежурный отпер дверь.

– Вы заставили себя ждать, – констатировал Бозел.

– Пробки, – ответил Фил расхожей фразой из голливудских боевиков.

– Пошли, – сказал Гарри. – Времени мало.

– Я сейчас не понял, это кто? – спросил Вова Мытищинский. – Что-то ни один из них на адвоката не тянет.

– Это побег, – доходчиво объяснил ему Фил.

– На лапу дали, да? – восхитился Вова. – Вот это маза! Слышь, пацаны, раз вы когти рвете, может, и я к вам присоседюсь? [165]

– Ты останешься здесь, – сказал ему Гарри.

– С чего это? – удивился Вова. – И чего ты у меня какой-то палкой перед лицом машешь, кореш?

– Ты останешься здесь, – повторил Гарри.

Теоретически в Множественной Вселенной должны существовать люди, устойчивые к магии внушения, но Гарри с таким человеком встретился впервые. Молодой волшебник растерялся, пытаясь придумать способ нейтрализации данного индивидуума. Проблему решил Бозел – он двинул Вову кулаком в нос, и доблестный представитель мытищинской братвы сполз по стене и нашел отдохновение на полу.

– Мне давно хотелось это сделать, – объяснил Бозел.

– Вообще-то в милиции бить людей не положено, – сказал дежурный. – А вдруг он на нас в суд подаст?

– Ты ничего не видел, – сказал ему Гарри.

– Ладно, – согласился дежурный и закрыл глаза.

Мордекай Узи был единственным в своем роде. По крайней мере, Реджи аналогов никогда не встречал.

Мордекай был толстым стрелком. И не просто толстым, а очень толстым. Издалека его можно было принять за выбравшегося из страшного пожара Колобка, черного и круглого.

Он сидел у костра и жарил мясо на палочке. При появлении Реджи «колобок» даже не потянулся за оружием, что Реджи несказанно порадовало. В последнее время такое поведение по отношению к нему стало редкостью. Коллеги его не любили.

– Привет, – сказал Реджи. – Я…

– Знаю я, кто ты такой, а ты знаешь, кто я, – сказал Мордекай. – Так что давай обойдемся без китайских церемоний, тем более что время ритуалов нашего ордена уже давно прошло. Ужинать будешь?

– Не откажусь.

– Тогда подстрели себе кого-нибудь, – ухмыльнулся Мордекай и тут же добавил: – Шучу. Утром я ухлопал кабана. Думаю, что этого мяса хватит до конца жизни. Нам обоим.

– Ты столь пессимистично настроен? – произнес Реджи, присаживаясь на ствол поваленного дерева.

– Времена оптимистов тоже прошли, – сказал Мордекай. – Неужели ребята тебе ничего не объяснили?

– Нет. Только посоветовали проваливать.

– А сам ты не допер?

– Нет.

– Неужели ты не слышал старых легенд?

– Легенды – это не по моей части. Вот если надо кого пристрелить…

– Это да, – сказал Мордекай. – Если надо кого пристрелить, то это к тебе. Ты ж у нас такой. Снайпер, твою налево. Любого на раз положишь.

– Э… – сказал Реджи. – Типа того.

– Мне любопытно, – сказал Мордекай, – почему наши бравые парни тебя отпустили? Почему не попытались тебя убить?

– Полагаю, не захотели связываться. Они меня боятся, – не без гордости сказал Реджи.

– Я тебя не боюсь, – сказал Мордекай.

– Значит, ты попробуешь меня убить?

– А смысл? – вздохнул Мордекай. – Была б у меня возможность, я бы тебя придушил при рождении. А сейчас уже поздно.

– Почему вы все вините меня в своих бедах? – поинтересовался Реджи.

– Только потому, что ты в них виноват, – сказал Мордекай. – Эти чертовы двери появились из-за тебя. Кстати, сядь чуть левее, чтобы мне не был виден твой экземпляр. Он меня раздражает.

К своей собственной двери Мордекай сидел спиной.

– Ты знаешь, что оттуда выйдет? – спросил Реджи.

– Погибель, – сказал Мордекай.

– Тогда я бы предпочел не прозевать тот момент, когда дверь откроется.

– Без толку, – сказал Мордекай. – С ним справиться невозможно.

– С кем «с ним»?

– С тем, кто выйдет из этой двери, – доходчиво объяснил Мордекай.

– А нельзя ли внести в этот вопрос немного конкретики? – спросил Реджи.

– Можно, – сказал Мордекай.

Он снял истекающее соком мясо с огня, разрезал его на два неравных куска и меньший отдал Реджи вместе с куском хлеба. Этого меньшего куска Реджи хватило бы на два дня.

– Сколько народу там собралось? – спросил Мордекай. Реджи догадался, что его спрашивают о компании, которую он миновал прошлой ночью.

– Двенадцать, – сказал Реджи.

– Довольно много.

– Почему ты не с ними?

– Не люблю толпы, – сказал Мордекай. – Смерть – дело сугубо личное и индивидуальное.

– Двенадцать – это еще не толпа.

– Больше трех – это уже толпа, – сказал Мордекай. – А интеллект толпы равен половине интеллекта самого тупого индивидуума, в эту толпу входящего.

– Нельзя ли вернуться к вопросу о том, кто появится из этой двери? – спросил Реджи.

– Молодежь, – вздохнул Мордекай. – Ничего не знают, самим соображать лень, ждут, пока кто-нибудь старый и мудрый все им на блюдечке преподнесет.

– Это ты, что ли, старый? – уточнил Реджи.

– А то.

– И ты мудрый?

– Ну да.

– Только блюдечка я тут не вижу, – сказал Реджи. – Ну насколько ты мудрый, объективно ответить ты сам не сможешь. А насколько ты старый?

– Я – самый старый из живущих ныне стрелков, – сказал Мордекай.

Реджи вспомнил стариков, с которыми… Которых он поубивал в Обители, на ступенях храма Святого Роланда. Пожалуй, они могли быть постарше Мордекая. Только вот к ныне живущим их никак нельзя было отнести.

Тем не менее Реджи скептически отреагировал на заявление Мордекая.

– Самый старый, значит? – спросил он. – Может быть, ты и Гилеад видел?

– Гилеада не видел, врать не буду. А вот с Роландом встречаться доводилось.

– Со Святым Роландом? – уточнил Реджи.

– Тогда он еще не был святым, – сказал Мордекай. – Сомневаюсь, что его вообще можно так называть. Если рассматривать его поведение с точки зрения общепринятых моральных ценностей, он был тем еще мерзавцем. Впрочем, я подозреваю, что он до сих пор им и остается.

– По-моему, ты малость преувеличиваешь, – сказал Реджи. – Роланд, конечно, личность легендарная, но я не думаю, что он бессмертен.

– Я и не утверждал, что он бессмертен, – сказал Мордекай. – Я только предположил, что он может быть до сих пор жив.

– Сие есть абсурд, – твердо сказал Реджи. – Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда.

– Хе, – сказал Мордекай. – Если бы мне давали доллар каждый раз, когда кто-то говорит «не может быть» относительно вполне вероятных вещей, у меня было бы уже долларов двадцать. А может быть, даже двадцать пять.

– А револьверы? – не сдавался Реджи. – Если Святой Роланд жив, то почему его револьверы хранились у нас в ордене? Что же он за стрелок без револьверов?

– А почему ты думаешь, что это были его револьверы? – спросил Мордекай.

– Как это? – опешил Реджи. – А чьи?

– Подозреваю, что ничьи, – сказал Мордекай. – Это просто копии. Подделки.

– А как же… Но зачем?

– Давай я тебе кое-что объясню, мальчик, – сказал Мордекай. – Вообще-то сие есть секретная и не подлежащая разглашению информация, но раз уж ордену все равно конец и мы с тобой тоже скоро помрем… Как ты думаешь, кто основал наш орден?

– Как кто? Святой Роланд и его ученик Калаш Ворошило…

– У Роланда, которого ты постоянно и ошибочно именуешь святым, никогда не было ученика по имени Калаш Ворошило. И, немного переиначив фразу, Калаш Ворошило никогда не был учеником Роланда.

– Я не понимаю…

– Естественно, ты не понимаешь, – сказал Мордекай. Разговаривая, он с аппетитом ел, и мясной сок тек по его подбородку, капая на черную рубашку и могучую волосатую грудь. – Тебе много лет рассказывали официальную версию этой истории, да и, говоря по правде, не так уж много осталось людей, которые помнят, как все было на самом деле. Не посчитай мои слова ересью, но Роланд Дискейн из Гилеада имеет к ордену стрелков примерно такое же отношение, как гроза – вполне естественное природное явление – к многочисленным культам богов грома.

– То есть…

– Гроза существует, – объяснил Мордекай. – Но ей абсолютно наплевать на людишек, которые кланяются при каждом ударе молнии.

Небольшое облачко заслонило собой луну. Наверху что-то сдавленно громыхнуло.

– Нечего подслушивать, Зевс, – сказал Мордекай. – А то услышишь что-нибудь еще более неприятное.

– Зевс? – переспросил Реджи. Ему доводилось иметь дело с Зевсом, и тот показался стрелку вполне реальным персонажем, а не каким-то там мифом. Как назло, поблизости не наблюдалось ни одного громоотвода.

– Расслабься, мальчик, я пошутил. Владения Зевса слишком далеко отсюда. Скорее всего, это кто-то помельче. Из местных.

Облачко рассосалось. Реджи облегченно выдохнул.

– Роланд – это вполне реальный человек, – заверил его Мордекай. – Занятый реальным делом. В другом мире. В нашей вселенной он был, так сказать, проездом, и у него не было времени, чтобы основывать целый орден имени себя. Неужели ты никогда не задумывался о названии нашего ордена? Если бы тебе довелось основывать организацию, дал бы ты ей свое имя или все же поступил бы немного скромнее?

– Название могли изменить позже, – сказал Реджи.

– Название никогда не менялось, – возразил Мордекай. – Калаш Ворошило, основавший орден, дал ему имя Роланда, самолично причислив парня к лику святых.

– Доказательства, – потребовал Реджи.

– Какие тебе доказательства? Столько лет прошло, никаких улик не осталось. Может быть, ты еще потребуешь предъявить кирпич, которым Каин Авеля завалил?

– Этих парней я не знаю, – сказал Реджи. – Но если ты хочешь, чтобы я тебе поверил, убеди меня при помощи логики.

– По большому счету, мне по фигу, поверишь ты мне или нет, – сказал Мордекай. – Но подумай вот о чем… Что у тебя за револьверы?

– «Смит энд Вессон». А у тебя?

– И у меня «Смит энд Вессон», – сказал Мордекай. – Но некоторые ребята ходят с «кольтами». А револьверы самого Роланда ты видел?

– Я даже держал их в руках, – сказал Реджи.

– Ну да, – сказал Мордекай. – Я и забыл, кого спрашиваю. И клеймо какого производителя ты рассмотрел на револьверах Роланда?

– На них не было клейма, – сказал Реджи, вспомнив большие тяжелые револьверы с сандаловыми рукоятками.

– А какого они были калибра?

– Большого, – сказал Реджи. Честно говоря, тогда ему было не до детального обследования револьверов прастрелка. В его теле наличествовало слишком много свежепроделанных отверстий, а в голове стоял туман.

– Большого, – фыркнул Мордекай. – Десять потраченных на обучение лет, несколько веков в качестве странствующего служителя револьвера, и после этого ты можешь сказать только это? Да, я с тобой согласен, у Роланда револьверы очень большого калибра. В нашем мире боеприпасов для таких револьверов попросту не существует.

– И что это доказывает? – спросил Реджи. – Револьверы Святого Роланда сделали в другом мире, но что с того? Разве это могло ему помешать основать наш орден?

– Роланд принадлежит другому миру, – сказал Мордекай. – И ему нет совершенно никакого дела до мира нашего. В его вселенной он совершает вечное странствие в поисках Темной башни, и, когда достигает своей цели, все начинается заново. Роланд как солнце, вечно совершающее свой путь по небосклону, он не может остановиться, и его странствие гарантирует существование миров Темной башни. А наша вселенная к мирам Темной башни не относится. У нас свои заморочки.

– И что?

– В нашем мире Роланд является песчинкой. Той самой песчинкой, вокруг которой, при благоприятных обстоятельствах, может образоваться жемчужина. Калаш Ворошило использовал его фигуру как миф, который он положил в основу нашего ордена. Между прочим, Роланд не одевался во все черное, и у него не было другого оружия, кроме его револьверов. И темных очков он тоже не носил.

– Почему же мы одеваемся в черное?

– Черный цвет делает нас стройнее, – ухмыльнулся Мордекай. – Впрочем, ко мне это не относится. Если дирижабль выкрасить черной краской, он все равно не станет дельтапланом.

– Все это очень познавательно, хотя и недоказуемо, – сказал Реджи. – Но каким образом это связано с тем, что происходит сейчас?

– Двадцать шесть стрелков погибли за последние полторы недели, – сказал Мордекай.

– Я и не думал, что нас осталось так много, – сказал Реджи. – Особенно после того, что увидел в Обители… Но что их убило?

– Было нарушено правило номер ноль, – сказал Мордекай. – О чем ты должен знать больше меня, ибо именно ты его нарушил. Ты активировал древнее проклятие, которое должно положить конец всему ордену в случае нарушения нулевого правила. Ты вызвал к жизни Черного Стрелка.

– Похоже на какую-то детскую страшилку, – сказал Реджи. – Красная Рука, Зеленая Простыня и всякое такое. А почему он Черный? Вроде бы мы все в черное одеваемся. Или он негр?

– Какой ты все-таки неполиткорректный, – вздохнул Мордекай. – Нет, он не чернокожий.

– Значит, у него черное сердце, – решил Реджи. – Как его можно убить?

– Никак.

– Стрелков учат, что убить можно кого угодно. Нужно только найти способ.

– Нет такого способа, – сказал Мордекай. – Я могу тебе объяснить, почему его нет, но объяснение займет слишком много времени, а мне лень. Так что ты уж поверь мне на слово.

– И что ты предлагаешь? Сидеть и ждать, пока откроется одна из этих дверей и Черный Стрелок нас положит?

– Прими неизбежность достойно.

– Достойная смерть для стрелка – это смерть в бою.

– Можешь пострелять в воздух, если от этого тебе станет легче.

ГЛАВА 7

Мы сделаем любое время интересным.

Представители агентства «Талисман»

Утром следующего дня бригада и временно примкнувший к ней Фил отправились на встречу с местными волшебниками, которые могли бы помочь в поисках Негориуса. Сначала им пришлось пережить волнующее и полное незабываемых ощущений путешествие на троллейбусе в центр города, потом их чуть не затолкали на одной из центральных улиц, потом Гарри чуть не потерялся, остановившись полюбоваться витриной, и Филу пришлось его искать, но в итоге они все-таки добрались до цели.

Войдя в искомый подъезд, они поднялись по лестнице на второй этаж.

Фил толкнул дверь, на которой красовалась табличка «Агентство „Талисман“, и они оказались в небольшой комнатке, где сидели двое – серьезного вида молодой человек и коротко стриженная девушка в мужской одежде.

– Привет, парни, – не очень понятно поздоровался Фил. – Это те, о которых я вам говорил.

– Тут целая делегация, – заметил молодой человек.

– Я вас представлю, – предложил Фил.

– Не надо. – Молодой человек выключил компьютер и встал из-за стола. – Сами познакомимся.

– Как знаете. – Фил плюхнулся в кресло и сделал вид, что оказался здесь случайно.

– Меня зовут Герман, – сказал молодой человек. – А это – мой деловой партнер и лучший друг Серега.

Девушка коротко кивнула.

– Дивное имя, – сказал Бозел. – Раз видеть вас, мадемуазель. Разрешите поцеловать вашу ручку?

– А в ухо не хочешь? – спросила девушка.

– Не понял, – сказал Бозел.

– Мой друг хочет сказать, что он никакая не мадемуазель, – улыбнулся Герман. – Он мужчина, маг, по нелепому стечению обстоятельств потерявший свое собственное тело и вынужденный занимать это.

– Ну и куда ты нас привел? – обратился Бозел к Филу. – Чем нам могут помочь маги, которые собственное тело отыскать не в состоянии?

– Мы, собственно говоря, и не напрашивались, – сказал Серега. – Нам новые клиенты сейчас не нужны.

– Мы все-таки попробуем разобраться, – сказал Герман. – Больно уж случай интересный. Итак, давайте знакомиться.

– Я – Гарри, – сказал Гарри.

– Волшебник? – уточнил Герман.

– Да.

– А как ваша фамилия? Не Поттер, случайно?

– Нет.

– И шрам на лбу отсутствует, – прокомментировал Серега.

– Вот и хорошо, – сказал Герман. – Рад вас приветствовать, коллега.

Они пожали друг другу руки.

Герман произвел на Гарри очень приятное впечатление. Серьезный молодой человек, тоже волшебник, достаточно вежливый и явно готовый помочь. А непонятные разговоры о шраме начали Гарри раздражать.

– Вы, вне всякого сомнения, Илья Муромец, – сказал Герман, останавливаясь напротив богатыря. – Я видел вас на картине, очень похоже. Рад встрече.

– Я тоже, отрок, – сказал Муромец, решив не выпадать из образа.

– Видал я одного Муромца, – сказал Серега. – Спорить не буду, похож. Но не он.

– Не понял, – сказал Илья. – Как это ты еще одного Муромца видал?

– Сейчас это неважно, – сказал Герман. – Это мы потом обсудим. Пока давайте дальше знакомиться.

– Я – Джек Смит-Вессон.

– Стильный прикид, – заметил Серега. – Не жарко летом в кожаных штанах ходить?

– Я привык.

– А вы, значит… – сказал Герман.

– Я Бозел, – сказал Бозел. – Дракон.

– Знавал я одного дракона, – сказал Серега. – Только у него голов было больше. И крыльев. И хвостов.

– А я знавал много магов, – сказал Бозел. – И у них было куда меньше сисек.

– Ты точно в ухо хочешь, – сказал Серега, поднимаясь из-за стола. – И я тебе сейчас оформлю.

– Брейк, – спокойно сказал Герман. – Вам бы только подраться, горячие финские парни. Лучше расскажите, что у вас за проблема.

– Один гад свалил из нашего мира и спрятался в вашем, – сказал Бозел. – И все бы ничего, если бы он не упер с собой жизненно важный артефакт, без которого нашей вселенной хана. Надо бы его найти.

– Гада или артефакт? – уточнил Герман.

– Желательно обоих, – сказал Бозел. Он хотел прикончить Негориуса, чтобы от него все отстали.

– Если выбирать что-нибудь одно, то артефакт нам нужнее, – сказал Гарри.

– Что за гад? – спросил Серега. – Какие у него технико-тактические характеристики? Ползучий он гад или просто мелкотравчатый?

– Ползучий, – заверил его Бозел.

– Волшебник он, – сказал Гарри. – Причем один из самых могущественных.

– Как выглядит?

– По-разному. Последний раз он был похож на бедуина и отзывался на имя Джавдет.

– Это тот самый Джавдет, которого нельзя трогать, потому что Саид попросил? – заинтересовался Серега.

– Насчет Саида я ничего не знаю, а трогать Джавдета действительно никому не рекомендовалось, – сказал Гарри.

Серега с Германом посмотрели на Фила. Тот сделал вид, что его очень интересует качество побелки потолка.

– А что за артефакт? – спросил Герман.

Гарри вытащил из кармана и протянул ему револьвер.

– Точно такой же, – сказал Гарри. – Второй из пары.

– А этот вас чем не устраивает? – спросил Герман.

– Он правый, – сказал Гарри. – А нам нужен левый.

– Забавно, – сказал Серега.

Герман внимательно рассматривал оружие.

– Что-то этот револьвер мне напоминает, – сказал он. – Очень большой, очень тяжелый. – Герман поскреб ногтем рукоятку. – Сандал. Уж не самому ли Роланду принадлежало это оружие?

– Откуда вы знаете? – спросил Гарри.

Серега с Германом снова посмотрели на Фила.

– Плагиатор, – сказал Серега.

– Я не плагиатор, – твердо заявил Фил. – Я пародист.

– А Стивен Кинг об этом знает?

– Пародисты не посягают на авторские права, – сказал Фил. – Поэтому Стивена Кинга уведомлять необязательно.

– Пародисты – это паразиты, – сказал Серега. – Ты – паразит, Филипп. Тебе должно быть стыдно.

– Мне стыдно, – сказал Фил.

– Заметно, – сказал Серега. – А что ваш артефакт делает? Надо кого-то из него пристрелить или что?

– Я точно не знаю, – сказал Гарри. – Мое дело – артефакт добыть, а как его применять, пусть старшие товарищи думают. Мне только известно, что он станет финальной составляющей заклинания, которое остановит Большого Бо.

– В связи с чем возникает еще один резонный вопрос, – сказал Герман. – Кто такой Большой Бо?

– Чудовище, угрожающее существованию нашей вселенной, – сказал Гарри. – Похмелье ее творца.

В разговоре повисла пауза.

– И не фиг на меня так смотреть! – возопил Фил.

– Я знал, что ты много пьешь, – сказал Герман. – Но не думал, что все зашло настолько далеко. Ты что творишь, демиург фигов? Ты зачем людям такую жизнь веселую устроил?

– Задолбали вы меня все! – заорал Фил. – Почему я все время оправдываться должен? Не собирался я никакой мир создавать! Я игрушку компьютерную делал! 3-D шутер от первого лица! Action! А какой action может быть в идиллически-пасторальном мире? Кто бы захотел в это играть? Я и сам не понимаю, почему вместе с игрушкой целая вселенная получилась!

– Любой творческий акт способен создавать новые миры, – заметил Герман. – Некоторые быстро разрушаются, а некоторые существуют очень долго. Ты должен гордиться, что у тебя хоть что-то вышло. Но мы все были бы тебе очень благодарны, если бы мир у тебя получился более… спокойным.

– Надоели вы мне, – сказал Фил. – Что толку сейчас это обсуждать? Мир уже создан, лучше подумайте, как его спасти. Меня попинать вы всегда успеете.

– Разумное замечание. Подведем итоги, – сказал Герман. – Значит, где-то на Земле находится могущественный чародей из другого мира, и в наличии у этого чародея очень ценный артефакт. Необходимо чародея найти и артефакт у него отобрать. Так?

– Так, – сказал Гарри.

– При этом мы не знаем, как выглядит чародей, – сказал Герман. – И даже отдаленно не представляем, где он может скрываться. Так?

– Так.

– У вас есть второй револьвер из пары. Вы применяли поисковое заклинание, основанное на подобии этих предметов?

– Применял, – сказал Гарри. – Ничего не вышло. Негориус блокирует любые попытки…

– Негориус? – Герман изумленно задрал бровь.

– Так зовут этого чародея. Разве я вам не говорил?

– Нет, не говорили. – Герман опять посмотрел на Фила. – А почему именно Негориус? Почему не Негоро или не Себастьяно Перейра, в конце концов?

– Негоро тоже был, – сказал Гарри. – Негоро – дубль Негориуса.

– Как же это у тебя так выходит? – спросил Герман, снова глядя на Фила. – Джавдет, Негоро… Не верю я, что оно само так получилось.

– Само, – сказал Фил. – Ты что, думаешь, я сам этого Негориуса придумал и всю эту катавасию устроил? Оно мне надо?

– Мне уже страшно подумать, что тебе надо, – сказал Герман.

– У каждой вселенной есть свои законы, – заметил Фил.

– С этим я спорить не буду.

– Созданная мной вселенная вторична по отношению к Земле, – сказал Фил.

– Это очевидно.

– Она не просто вторична, она пародийна, и в ней действуют законы стеба, – сказал Фил. – По крайней мере, в моей игре они действовали. Если возможна какая-то смешная или нелепая ситуация, она обязательно возникнет.

– А ты подумал, каково жить людям в этой твоей стебной вселенной? – спросил Герман. – Ты повеселился, а потом компьютер выключил и на курорт свалил. А им там, знаешь ли, совсем не так смешно.

– Достали. – Фил закурил сигарету и снова уставился в потолок, самоустраняясь от дискуссии.

– На Земле живут семь миллиардов человек, – сказал Серега. – В одной только Москве их двенадцать миллионов. Как нам искать этого Негориуса?

– Семь миллиардов? – Эта цифра оказалась для Гарри слишком большой. В его сознании миллиарды никак не вязались с численностью населения.

– Это все китайцы, – объяснил Серега. – Если бы не они, было бы миллиарда на полтора поменьше.

– Кто такие китайцы?

– Не бери в голову, – сказал Серега. – Что делать-то будем, Гера?

– Э… где вы остановились? – спросил Герман.

– У меня, – ответил Фил. – Надеюсь, что временно. Сам понимаешь, пять человек в одной комнате…

– Отвези их к нам на дачу, – сказал Герман. – А мы с Серегой чуть-чуть посовещаемся и тоже туда подъедем.

– Как же я их отвезу? У меня машины нет.

– На такси отвезешь, – сказал Серега.

– Пять человек в одну машину не влезут.

– Возьми две машины, – сказал Серега. – И не говори, что у тебя денег нет. Потому что они у тебя есть Просто ты их тратить не хочешь.

– Но если вы позже подъедете, как же мы за забор попадем?

– Никак, – сказал Герман. – Погуляете, воздухом полчасика подышите, а там и мы подскочим.

– Им надо время, чтобы посовещаться и принять решение по поводу, а не послать ли нас куда подальше, – перевел Бозел. – Пошли, демиург. Будешь такси ловить.

Герман налил себе кофе и закурил сигарету.

– Что думаешь? – спросил он.

– Я всегда знал, что Фил мутный, – сказал Серега. – Но не подозревал, что он мутный до такой степени.

– Что ты думаешь о Филе, мне понятно. А что скажешь о самой ситуации?

– Думаю, что не стоит нам в нее вписываться.

– Вселенная гибнет, – напомнил Герман.

– Это не наша вселенная, – сказал Серега. – Авось парни и без нас справятся.

– А если не справятся?

– Значит, не судьба. Послушай, Гера, это не наша история и не наша разборка. Стоит нам туда влезть, и неприятностей не оберешься. Тебе наших проблем мало? Трех Гэндальфов, Горлума, всей этой лабуды с новым пантеоном? Мы уже один могущественный артефакт нашли, так что план выполнен. Ты эти рожи видел? Кому там помогать?

– Гарри показался мне вполне приличным парнем. И корпоративная этика не позволяет нам бросить его в беде.

– Гарри – может быть, – сказал Серега. – А остальные? Этот Джек Смит-Вессон – форменный убийца, даром что глаза под очками прячет. Муромец… типичный богатырь, что там говорить. Дракон вообще форменная скотина. И ты мне скажи, зачем им нужен дракон? С волшебником все понятно, такие дела без волшебников не обходятся, Джек явно имеет какое-то отношение к потерянному револьверу, богатырь – он и есть богатырь, но зачем им дракон, притворяющийся человеком? Мутные они какие-то, все четверо. И это, должно быть, лучшие представители их вселенной, раз уж им доверили такое ответственное дело.

– Но в их вселенной живут не только они четверо.

– Ключевое слово здесь «их». Это не наша вселенная, следовательно, не наша проблема.

– Я не могу просто стоять в стороне.

– А вот это твоя вечная проблема, – сказал Серега. – Ты всегда во все лезешь, надо тебе это или не надо. Ты думаешь, эти четверо нам заплатят?

– Почему ты все время пытаешься выглядеть хуже, чем ты есть? – спросил Герман. – Ты же знаешь, что не все в этом мире измеряется деньгами.

– Когда мы последний раз взялись решать чужие проблемы, я потерял собственное тело, – сказал Серега. – И кое-что еще. И я вовсе не жажду вляпаться в новые неприятности. И потом, как ты собираешься искать этого Негориуса и здоровенный револьвер Роланда?

– Мы же нашли Кольцо, – сказал Герман.

– Искать Кольцо было не в пример легче, – возразил Серега. – Мы точно знали, что оно из себя представляет и какими качествами обладает, мы знали, как выглядит Гэндальф, знали, как выглядит Горлум, хотя и не подозревали, кем он является на самом деле… А что мы знаем об этом Негориусе? Ничего. Мы даже не знаем, остается ли он до сих пор в нашем мире.

– Как раз это легко проверить, – сказал Герман. – Достаточно посмотреть учетные записи на гостевых страницах Книги Магов в Шамбале.

– К сожалению, Книга только фиксирует наличие магов на Земле, но не указывает их местонахождение.

– Мы что-нибудь придумаем, – сказал Герман.

– Похоже, ты уже все решил.

– Ты тоже. Просто отбрыкиваешься по привычке.

– Тогда поехали на дачу, – сказал Серега. – Пока пришлый люд до смерти не напугал наших зверюшек.

– Ты езжай, – сказал Герман. – Возьми ключ и езжай.

– А ты?

– А я в Шамбалу смотаюсь, Книгу Магов полистаю.

– Счастливый ты человек, – вздохнул Серега. – Захотел, на дачу поехал, захотел, в Шамбалу трансгрессировался. Не то что я, убогий. В свою собственную квартиру без ключа попасть не могу.

– Не переживай, – сказал Герман. – Найдется твое тело, а вместе с ним к тебе вернутся и магические способности.

– А если не найдется? – спросил Серега. – Если мое тело навсегда затерялось в параллельных мирах? А если девица, с которой мы телами махнулись, влипла в какую-то передрягу?

– Не влипла, – сказал Герман.

– Откуда ты знаешь?

– Просто знаю.

– Мне бы твою уверенность, – вздохнул Серега. – На пальцах кинем, кому офис закрывать?

– Не надо. Я закрою.

В то время как Герман закрывал дверь своего офиса, другая дверь открылась, и Черный Стрелок оказался за спиной Мордекая Узи.

Мордекай слышал шаги, но даже не оглянулся. Он как раз раскуривал длинную и толстую сигару, подозрительно похожую на те сигары, которые курят наркобароны в дешевых голливудских боевиках.

– Ты на меня не посмотришь?

– Нет, – сказал Мордекай.

– И не будешь сопротивляться?

– Те двенадцать сопротивлялись?

– Да.

– Им это помогло?

– Нет.

– Тогда и я не буду. Какой смысл?

– Хотя бы повернись. Я не люблю стрелять в спину.

– В жизни нам часто приходится делать то, чего мы не любим.

– Мне это так же неприятно, как и тебе.

– Сомневаюсь.

– Ты думаешь, я лгу?

– Я думаю, что ты можешь заблуждаться, – сказал Мордекай. – А еще я думаю, что ты действуешь вопреки первому правилу. Пришел стрелять – стреляй.

– Ты так торопишься умереть?

– Минутой раньше, минутой позже…

– Мне непонятно твое безразличие к собственной судьбе.

– А мне непонятно твое стремление умереть.

– Что ты имеешь в виду?

– А ты разве не понимаешь? Где ты был раньше? Нигде. Ты просто не существовал… Ты был вызван к жизни проклятием, и, когда ты исполнишь то, для чего тебя призвали, ты снова исчезнешь.

– Ну и что? Зато я выполню свой долг.

– Неужели тебе не нравится жить? Или хотя бы существовать?

– У меня есть цель. Существование без цели бессмысленно и бесполезно.

– Твоя цель убьет тебя так же, как ты убиваешь нас, – сказал Мордекай.

– Пусть так. Но я выполню свой долг, потому что вы не сумели выполнить свой.

– Ха! – сказал Мордекай. – В гробу я такой долг видел. Мы веками бродили по дорогам этого мира, отстреливая всякую нечисть, проливали кровь, свою и чужую. А стоило кому-то из нас вернуться в Обитель и взять из храма какую-то железку, в подлинности которой я сильно сомневаюсь, как за нашими головами сразу же прислали тебя. Разве это справедливо? И если справедливо, так в чем же заключался наш долг?

– Ваш долг – следовать правилам.

– Чушь, – сказал Мордекай. – Стрелки чуть ли не с самого начала убивали друг друга, и, хотя это тоже запрещено правилами, никакое проклятие на нас не обрушивалось. Если мы и не следовали правилам, то только потому, что никто нам этих правил не объяснял.

– Передо мной бессмысленно оправдываться. Я не судья.

– Верно. Ты всего лишь палач. Тупое орудие слепого правосудия. Слушай, это же почти стихи!

Во время разговора Черный Стрелок двигался по кругу и сейчас оказался напротив своего собеседника. Мордекай стряхнул сигарный пепел в костер и поднял взгляд, заглянув в глаза погибели служителей револьвера.

И тогда он понял, почему этого парня называли Черным Стрелком.

Потому что в его глазах жила тьма. Это была совсем не та тьма, которая появляется с исчезновением света. Это была первоначальная тьма, вечная тьма, тьма всех ночей. Против такой тьмы бессильны не только свечки и факелы, но и самый мощный прожектор.

Черный Стрелок обнажил оружие.

Когда-то дача принадлежала дяде Германа, солидному и весьма известному в Шамбале чародею. Некоторое время назад дядя Германа переселился жить в астрал, и дача отошла его племяннику, а следовательно – агентству «Талисман», специализирующемуся на оказании магических услуг населению. Сначала молодые чародеи просто отдыхали на природе, потом начали проводить там опыты, слишком опасные для того, чтобы их ставить в черте города, позже пришлось поселить на даче тех, кого нельзя было показывать непосвященным и неподготовленным людям.

Поскольку дача принадлежала магам, ее периметр был надежно защищен от вторжения волшебными ловушками, несущими вахту василисками и прочими недружелюбными магическими созданиями, а на самом строении лежало заклинание лжефасада, и человек неподготовленный видел только невысокий деревянный заборчик и скромный домик за ним, а также неухоженный сад и поросшие сорняками дорожки – зрелище обычное для любой подмосковной деревни, где основная часть домов принадлежит дачникам и используется только пять месяцев в году.

Поскольку бригада передвигалась на такси и водителю приходилось то и дело объяснять дорогу, а Серега ездил на своем любимом черном «БМВ», он оказался на месте значительно раньше и успел открыть ворота и обезопасить периметр для приема гостей.

Внутри участок оказался значительно больше, чем об этом можно было подумать снаружи, а скромный полутораэтажный домик превратился в трехэтажный особняк с колоннами и фонтаном перед главным подъездом. Сад заполнился экзотическими растениями, сорняки исчезли, дорожки сверкали чистотой, слух ласкало пение райских птиц.

Рядом с Серегой обнаружилось невысокое серое существо, облаченное в дорогой спортивный костюм. На лице существа блуждала недружелюбная улыбка.

– Это Горлум, – сказал Серега. – Он здесь живет.

– Существует, – сварливо поправил его Горлум. – Разве ж это жизнь? Поговорить не с кем, даром что у соседа три головы.

– Три головы? – удивился Муромец. В соседе Горлума богатырь обнаружил что-то знакомое. – А не…

Закончить свой вопрос он не успел. Из-за угла здания вывернуло нечто огромное, зеленое, крылатое и трехголовое, узрело богатыря и тут же начало вопить.

– Скотина! – заорал Змей Горыныч во все свои глотки. – И здесь меня нашел, да? Что я тебе сделал, гад? Почему ты мне покоя не даешь?

– Змей! – ахнул Муромец и схватился за палицу. – Ребята, пригнитесь!

Гарри схватился за волшебную палочку, Бозел – за булавку, под которую маскировался Любитель Рубок, Джек выхватил из саквояжа свой пояс с револьверами, и кровопролитие казалось неизбежным, когда Серега с Горлумом встали перед Горынычем, прикрывая его своими телами.

– Это свой, – объяснили они дуэтом.

– Свой? – Муромец опустил булаву.

– Не понимаю, – констатировала средняя голова Змея Горыныча. – Вроде на вид он натуральный богатырь.

– Но его поведенческие реакции нетипичны, – возразила правая голова. – Где это видано, чтобы богатырь внимал голосу разума и не бросался в атаку без оглядки?

– Это ж Муромец, – сказала левая голова. – Помните, мы ему давеча вломили? Вот он теперь и опасается.

– Это когда ж такое было? – удивился Муромец. – Не помню я, чтобы какая-то рептилия мне вломила. Обидно слышать вашу ложь.

Обиженные богатыри особенно опасны, и Муромец снова взял палицу на изготовку.

– Спокойно, – сказал Серега. – Ты ошибаешься, Горыныч. Сейчас перед тобой совсем не тот Муромец, которому ты вломил.

– А разве их два? – удивилась средняя голова Змея Горыныча. – Не слышал я, что богатырей тоже клонируют. Они же не овцы.

– Скорее бараны, – прошептала левая голова. Муромец сделал вид, что не услышал. Ему не хотелось обижать хозяина дачи, калеча его любимую зверюшку.

– Ты имел дело с Ильёй Муромцем из параллельного мира, – объяснил Горынычу Серега. – А это – Илья Муромец из пародийной вселенной. Они похожи, как могут быть похожи прототип и персонаж, но все-таки это не один и тот же человек.

– То есть он ненастоящий? – уточнила средняя голова.

– Настоящий, – сказал Серега. – Просто другой. И вы оба очень меня обяжете, если не будете друг с другом драться.

– Я не буду, – пообещала средняя голова. – Если вы мне гарантируете, что и он тоже не будет.

– Проехали, – сказал Муромец, бросая булаву на землю. – Я здесь не по твою душу, Змей. Есть дела и поважнее.

Черный Стрелок так и стоял с револьвером в руке. С тех пор, как он обнажил оружие, прошло уже несколько минут, но выстрела до сих пор не последовало.

Мордекай вытащил сигару изо рта.

– А ведь ты мне ничего не сделаешь, пока я не схвачу свою пушку, – констатировал он. – Ты – раб правил и не можешь их нарушать.

– Не тяни время, – сказал Черный Стрелок. – Сопротивляйся.

– Фигушки, – сказал Мордекай. – Я понял, кто ты такой и почему никто из нас не в силах тебе противостоять. Но облегчать твою задачу я не собираюсь.

Черный револьвер плюнул огнем, пуля взметнула фонтанчик пыли у левой ноги Мордекая.

– Не попал, – сказал Мордекай. – И нечего зря патроны тратить. Давай лучше поговорим.

– О чем?

– Неужели нам с тобой и поговорить не о чем? – удивился Мордекай. – Например, ты можешь меня спросить, кто я такой. А точнее, что я такое.

– Мне это неинтересно, – сказал Черный Стрелок. – У меня есть цель.

– Есть такие люди: задачу им поставили, а дальше – хоть трава не расти, – пожаловался Мордекай. – Скажи, какие чувства ты испытываешь, когда отправляешь на тот свет очередного моего коллегу?

– Зачем тебе знать?

– Из любопытства, – сказал Мордекай. – Из академического, мать его, интереса. И если ты ответишь мне на этот вопрос, то я буду сопротивляться. Слово даю.

– Слово стрелка?

– Как ты должен знать, слово стрелка теперь мало что значит, – сказал Мордекай. – Я даю тебе свое слово, личное. Итак, что ты испытываешь, когда убиваешь стрелков?

– Боль.

– Я так и знал, – сказал Мордекай. Левой рукой он вытащил изо рта сигару. – А ты догадываешься, почему это так?

– Мне все равно. У меня есть цель.

– Ты прямо робот какой-то, – снова посетовал Мордекай.

Он швырнул сигару в лицо Черного Стрелка, с неожиданной для его комплекции прытью перекатился в сторону, одновременно выхватывая оружие и открывая огонь.

Трюк с сигарой стар, проверен временем и, несмотря на это, все равно срабатывает в девяноста случаях из ста. Стараясь уклониться от летящего ему в лицо огня, уже приготовившийся стрелять противник дергается, у него сбивается прицел, и первый выстрел уходит в «молоко». А выстрелить второй раз ему уже не дают.

Но Черный Стрелок не стал уклоняться. Сигара горящим кончиком ударилась о его щеку, а пуля Мордекая пробила плечо, но это не помешало Немезиде стрелков попасть в цель своим первым выстрелом. Когда кусок свинца пробил сердце Мордекая Узи, обрывая его жизненный путь, лицо Черного Стрелка исказилось от боли. Куда сильнее, чем при попадании пули в его собственное плечо.

Если бы Мордекай мог это видеть, он бы довольно улыбнулся, ибо его догадка нашла подтверждение.

ГЛАВА 8

Убить волшебника может любой дурак. А вы сначала попробуйте меня догнать.

Ринсвинд [166]

Ближе к вечеру Фил уехал домой. Ему было трудно сохранять здравомыслие рядом с такими типами, как Горлум и Змей Горыныч. Бригада тоже заставляла его нервничать, но она хотя бы выглядела более-менее по-человечески.

Дома Фил решил засесть за компьютер и поискать логику текущих событий на программном уровне созданной им игры. Конечно, сюжет давно вышел из-под контроля и Фил даже не надеялся, что сможет на него повлиять. Он хотел обнаружить хоть какой-то намек на то, чего следует ждать в ближайшем будущем.

Бригада разместилась на свежем воздухе. Серега вытащил из дома шезлонги и мангал, скоро в саду аппетитно запахло шашлыком. Стрелок надвинул шляпу на глаза и заснул или только сделал вид, что заснул, но его все равно оставили в покое. Муромец беседовал с Горынычем, сравнивая Триодиннадцатое царство богатыря с Тридесятым королевством Змея. Совпадений оказалось куда больше, чем различий, вот только правители у двух государств были разные.

Гарри, Серега и примкнувший к ним Горлум разговаривали на отвлеченные темы, попивая холодное пиво.

– Одна морока с этими чертовыми артефактами, – жаловался Горлум. – Я пятьсот лет хранил Кольцо, оберегал его от людей и людей от него, а в итоге все закончилось глобальной войной. То есть тогда мы думали, что все закончилось, а на самом деле все продолжалось, и продолжалось оно до тех пор, пока не нашелся истинный владелец Кольца, о котором мы в нашем мире никогда даже не слышали. С тех пор – а это было около шести месяцев тому назад – я стараюсь держаться подальше от любых артефактов.

– Я бы и рад последовать твоему примеру, но все выходит наоборот, – сказал Гарри. – Последние полгода только и делаю, что добываю эти артефакты один за другим. Шесть штук уже нашел, теперь последний остался.

– Вся фигня в том, что последних артефактов не бывает, – вмешался Серега. – Всегда найдется еще один. А за ним еще и еще. Это естественный круговорот артефактов в природе.

– Горлогориус, судя по всему, мужик правильный, – сказал Горлум. – Почти как Гэндальф, только без лошадки. Послал артефакты собирать, – значит, так надо.

– Я не против, мне судьба нашей вселенной небезразлична, – сказал Гарри. – Просто утомился я по мирам прыгать.

– Все Гэндальфы – скоты, – изрек Серега. – Один Гэндальф бросил меня неизвестно где, в чужом мире. Если бы не он, я бы свое тело не потерял. Хоть это был и ненастоящий Гэндальф, с тех пор я их всех не люблю.

– Гэндальфов никто не любит, – глубокомысленно высказался Горлум. – Однако без Гэндальфов нам все равно не обойтись. Они как эти… волки… санитары леса.

– Горлогориуса тоже никто не любит, – сказал Гарри. – Зато все его уважают. А многие еще и боятся.

– Если бы мне предложили выбирать между любовью и уважением, я выбрал бы уважение, – сказал Горлум. – Потому что уважают, как правило, за что-то, а любят просто так. А ты бы что выбрал, Гарри?

– Э… Я не знаю.

– Молодо-зелено, – сказал Горлум. – Судя по неуверенности твоего ответа, ты бы выбрал любовь, но стесняешься сказать об этом вслух.

Гарри удивился проницательности маленького чело… существа.

– Мы часто уважаем тех, кого не любим, – продолжал разглагольствовать Горлум. – Но редко любим тех, кого не уважаем.

– Завязывай с философией, – сказал Серега. – У тебя мания, потому что тебя пятьсот лет никто не любил и не уважал.

– Черта с два, – сказал Горлум. – Меня уважали те, кто был в курсе операции. Все остальные меня тупо боялись.

– Да ну? – удивился Гарри. – И что в тебе такого страшного?

– Ты не смотри, что он маленький и неказистый, – сказал Серега. – У него навыки профессионального убийцы. И еще он психопат.

– Это кто тут психопат? – тихо поинтересовался Горлум. – Это ты меня психопатом назвал?

Посреди сада негромко хлопнуло – это трансгрессировался вернувшийся из Шамбалы Герман.

– Вы еще подеритесь, – посоветовал он Сереге и Горлуму. – А то у нас проблем маловато, так сотворите еще парочку.

– А чего он обзывается? – обиженно спросил Горлум.

– Погорячился немного, – признал Серега. – Извини.

– Проехали, – великодушно простил его Горлум. – Какие новости?

При появлении Германа Муромец и Горыныч прекратили свою беседу, и даже Бозел, ранее скрывавшийся за деревьями, подтянулся поближе.

– Новостей две, – сказал Герман. – Одна хорошая, а вторая – как обычно. Начну с хорошей – Негориус на Земле.

– Как ты узнал? – спросил Гарри.

– Элементарно, – сказал Герман. – В Шамбале, тайном городе волшебников Земли, хранится Книга Магов, в которой записаны имена всех, кто имеет хоть какое-то отношение к волшебству. Про тебя там, кстати, тоже написано.

– Что именно?

– Это вторая новость, – сказал Герман. – И я еще не решил, хорошая она или нет. Видишь ли, Гарри, Книга Магов не просто фиксирует имена всех волшебников, она еще выстраивает своеобразный рейтинг, некую табель о рангах, в зависимости от могущества каждого практикующего мага. Судя по всему, в вашем мире магия развита куда сильнее, чем на Земле. Я вхожу в первую десятку магов нашего мира, ты в своем являешься начинающим волшебником, но Книга утверждает, что наши с тобой силы примерно равны. А Негориус… Это нечто запредельное, я такого никогда в жизни не видел. Он сильнее любых трех магов нашей первой десятки, взятых в произвольном порядке. Я не представляю, что мы будем с ним делать, когда найдем.

Серега присвистнул.

– У нас есть способ с ним справиться, – сказал Гарри с уверенностью, которой на самом деле не испытывал.

– Ага, зачарованный меч, – кивнул Серега. – Проблема в том, как доставить этот меч на расстояние удара.

– Проблема еще и в том, что появление в нашем мире столь сильного адепта долго незамеченным не останется, – сказал Герман. – И мой визит в библиотеку только ускорит процесс его обнаружения.

– И чем это грозит?

– В дело вмешается Совет Мудрецов Шамбалы, – пояснил Герман. – А если Негориус сотворит что-нибудь нехорошее, то и магический спецназ. А значит, вокруг Негориуса будет не протолкнуться.

– Или они его спугнут, – сказал Серега. – Тогда он свалит с Земли и вам придется начинать все по новой.

– Никуда он не свалит, – сказал Горлум. – В его распоряжении находится артефакт, без которого родной мир Негориуса может накрыться медным тазом в любой момент. Так что бежать ему некуда.

– Есть и другие миры, – сказал Герман.

– Только вряд ли Негориус знает об их существовании, – парировал Горлум. – Он же не местный. Удивительно еще, что он на Землю смог проникнуть.

– Ты тоже смог, – напомнил Серега.

– Не по своей воле. Меня сюда притащило Кольцо.

– У парней артефакт более реальный, – сказал Серега. – Что такое Кольцо? Обычная побрякушка. А из револьвера еще и пострелять можно.

– Сравнительный анализ артефактов будем проводить, когда получим револьвер, – сказал Герман. – Вижу, вы тут времени не теряли. Шашлык, пиво…

– Мы и тебе оставили, – сказал Серега.

– А где Фил?

– Домой поехал. По-моему, ему с нами неуютно.

– Тонкая натура у нашего демиурга, – вздохнул Герман. – Жаль, мог бы пригодиться. В конце концов, он мир создал, ему и карты в руки.

– Да он ни фига не сечет, – сказал Серега. – Мы с ним побеседовали немного, он вообще не в теме. Вот скажи мне, Гарри, как ваш мир называется?

– Никак, – озадаченно сказал Гарри. – Мир и есть мир. Вселенная.

– Наш мир называется Земля, – сказал Серега. – У каждого мира должно быть свое название. А Фил просто затупил и забыл придумать вашей вселенной имя.

– Может, оно и к лучшему, – заметил Горлум. – А то назвал бы Миром Фила или еще как-нибудь в том же роде. Звучит не очень.

– Он придумал названия миров, составляющих вашу вселенную, потому что этого требовали сюжетные миссии, – сказал Серега. – А про саму вселенную забыл. Неудивительно, что там творится такой бардак.

– На данный момент бардак творится и на Земле, – сказал Герман. – Давайте не будем забывать главного – по нашему собственному миру разгуливает могущественный маг, страдающий маниакальным стремлением к разрушению миров. Меня эта ситуация несколько беспокоит.

– А к вашей Книге Магов карта не прилагается? – с надеждой спросил Гарри.

– К сожалению, нет, – ответил Герман. – Это здорово бы упростило задачу.

– Предлагаю устроить мозговой штурм, – сказал Серега. – Нас тут восемь рыл, если каждый в порядке бреда выскажет хотя бы по три идеи, у нас будет чертова уйма идей. Вдруг какая-нибудь и пригодится.

– А как вы Гэндальфа нашли? – заинтересовался подробностями недавней истории Змей Горыныч.

– А мы его и не искали, – сказал Герман. – Он все время сам находился, причем в количестве, превышающем все разумные пределы. Тогда мы искали не Гэндальфа, а Кольцо.

– Успешно? – поинтересовался Гарри.

– Да, но большей частью потому, что у него был очень запоминающийся Хранитель, – сказал Серега. – Мы нашли Горлума, Кольцо было у него. Тут же нарисовались всякие Гэндальфы, ван Хельсинги, Федоты и прочая нечисть. Свалка получилась та еще.

– Зато я Саруману ногу сломал, – гордо сказал Горлум.

– Насколько я понимаю, внешность у Негориуса сейчас тоже нетипичная, – сказал Серега. – Если я правильно помню, Джавдет похож налицо среднеазиатской национальности, а наша доблестная милиция такие лица на улицах отслеживает.

– Лица-милиция-на улицах, – пропел Горлум. – Прямо стихи какие-то.

– Полагаю, Негориус далеко не дурак, – сказал Герман. – Как только он поймет, что выделяется из толпы, а в личине Джавдета он поймет это довольно быстро, он тут же сменит облик. Будем исходить из того, что мы не знаем, как он выглядит.

– Сколько у нас времени? – спросил Серега.

– Времени у нас нет, – сказал Гарри. – Старшие волшебники в данную минуту сдерживают Большого Бо, и сколько они еще могут продержаться, нам доподлинно неизвестно.

– Почему всегда приходится работать в цейтноте? – вздохнул Серега.

– Карма такая, – объяснил Горлум.

– Как говорят в мирах Муромца и Змея Горыныча, утро вечера мудренее, – сказал Герман. – Поэтому сейчас предлагаю прикончить шашлык и пиво, а потом спать. Я с утра в город двину, а гости пока тут побудут, все равно им в Москве делать нечего. Гарри, ты завтра еще раз свое заклинание попробуй, может, ослабнет защита у негодяя.

– Попробую, – пообещал Гарри, хотя надежд на ослабление магической защиты Негориуса не питал.

Реджи расстался с Мордекаем сразу после ужина и обстоятельной беседы, и к тому времени, когда Черный Стрелок убивал самого толстого в мире служителя револьвера, он был уже довольно далеко оттуда.

Дверь следовала за ним.

Мордекай утверждал, что сопротивляться Черному Стрелку невозможно, но сэр Реджинальд Ремингтон, эсквайр, не привык сдаваться без боя.

Убегать смысла не было. Реджи выбрал место для решающего поединка подальше от поселений, тщательно разметил площадку, установил на ней несколько десятков противопехотных и противотанковых мин, а потом сделал так, чтобы дверь оказалось в самом центре сооруженного на скорую руку минного поля.

Потом Реджи разбил палатку, зажег костер, сварил себе кофе и стал ждать. Сколько ему придется ждать, он не представлял, но спешить было некуда.

Рядом с собой Реджи положил футуристического вида штурмовую винтовку из какого-то индустриального мира, несколько гранат и пару автоматов. Револьверы же всегда были при нем.

Так Реджи просидел всю ночь, но Черный Стрелок не появился. Реджи рассудил, что умереть во сне – не самый плохой вариант, спрятал свой арсенал и забрался в палатку.

Проснулся он живым. Пока он спал, дверь не изменила своего местоположения, мины тоже оставались нетронутыми и только костер погас.

– Скучно, – неизвестно кому пожаловался Реджи и отправился за хворостом.

Дверной звонок оторвал Фила от созерцания экранной заставки. Он несколько часов потратил на то, чтобы найти логику событий в своей собственной игре, нисколько в этом занятии не преуспел и был только рад передышке.

За дверью обнаружился незнакомый пожилой джентльмен с аккуратной бородкой клинышком. На джентльмене был серый костюм-тройка, со вкусом подобранный галстук и туфли из крокодиловой кожи. Ансамбль завершала тяжелая трость с серебряным набалдашником.

– Добрый день, – сказал джентльмен. – Скажите, вы Фил?

– Вообще-то я Филипп, – сказал Фил. – Филом меня называют только друзья.

– Предположим, что я вам друг, – сказал пожилой джентльмен. – Могу я войти?

– В принципе можете. А зачем?

– Мне хотелось бы с вами побеседовать.

– О чем? – Внезапно в Филе проснулась подозрительность. Этот человек не был похож на его друга. Все друзья программиста выглядели гораздо моложе и намного беднее. – Я вас не знаю.

– Это вам так кажется. На самом деле вы очень хорошо меня знаете.

– О чем это вы?

– Я предпочел бы войти внутрь, прежде чем мы продолжим. – Рука джентльмена исчезла под одеждой и тут же возникла снова. Только на этот раз в ней был зажат большой тяжелый револьвер с сандаловой рукояткой. Точно такой же, какой ему показывал Гарри.

– Негориус?

– Вот именно.

Фил попытался захлопнуть дверь, но его движение было скорее символическим – он слишком хорошо представлял, что будет, если пуля из такого револьвера попадет ему… да куда угодно. Калибр у оружия был прямо-таки страшный. Даже если Негориус выстрелит ему в ногу, с ногой придется попрощаться.

Пятясь под прицелом чародея, Фил вернулся в комнату. Негориус последовал за ним, замешкавшись только на секунду. Он просто закрыл за собой входную дверь.

– Что вам надо? – спросил Фил.

– Я давно хотел с вами познакомиться, – сказал Негориус. – Ведь вы же неординарная личность. Вы – творец. Демиург. Именно вы несете ответственность за то, что происходит в нашем мире.

– Я дал вам свободу выбора.

– В рамках вашей программы, – возразил Негориус. – Это не свобода выбора, а лишь иллюзия свободы. Мы делаем ровно то, чего вы от нас хотели. Сражаемся друг с другом для вашей забавы. И для вашей наживы.

– Ничего подобного. Я никогда не думал, что создаю мир. Это вышло случайно…

– Демиург по ошибке, – фыркнул Негориус. – Творец по недоразумению. Случайный создатель. Глядя на ваше жилище, я почти готов поверить, что это так. Жалкое зрелище – создатель миров, ютящийся в тесной комнатке, в квартире с совмещенным санузлом. Человек, который абсолютно ничего не добился в своем мире, решил сотворить другой.

– Эй, я попросил бы…

– Что это? Компенсация своих комплексов? Попытка сбежать от реальности в иллюзорный мир? Знаете, что самое опасное в иллюзиях, молодой человек? Иногда они оживают.

– Вы должны быть мне благодарны, – сказал Фил.

– За что? – осведомился Негориус.

– Я вас создал. Чем бы я при этом ни руководствовался, я вас создал. И если бы не я, вас бы просто не было.

– Наверное, так было бы лучше, – сказал Негориус. – С тех пор как я попал в Москву, я многое узнал о моем родном мире. Вы поселили нас в тире, молодой человек. Вы сделали нас мишенями для чокнутых убийц, одевающихся во все черное. Вы сделали нас заложниками своей чертовой игры.

– Вы, а не я хотите уничтожить созданную мной вселенную, – сказал Фил. – Вы преступник, а не я.

– Преступник? – переспросил Негориус. – Я не преступник. Я патриот.

– И что же патриотичного вы находите в уничтожении собственного мира?

– Все дело в том, что я не собирался уничтожать собственный мир, – ответил Негориус. – Не такой я идиот, да и суицидальными наклонностями никогда не страдал.

– Тогда как же вы объясняете свои действия?

– Очень просто. Я делал все, чтобы избавить нашу вселенную от терроризирующей ее банды убийц.

– Используя при этом очень странные методы, – заметил Фил.

– Я сделал все верно, – сказал Негориус. – Я вынудил чертовых стрелков нарушить главное правило их ордена, и теперь проклятие Черного Стрелка обрушится на их головы. Когда все стрелки умрут, наш мир наконец-то сможет развиваться независимо от требований вашей программы. Я на самом деле подарил нашей вселенной свободу выбора.

– Свободу умереть? – уточнил Фил. – В ваших рассуждениях есть только один изъян – Большой Бо вырвался на свободу и вот-вот поглотит все, за что вы боролись. Если вам так дорога ваша вселенная, зачем вы поменяли револьверы местами и унесли с собой изначальный артефакт?

– Молодой человек, вы глупец, – сказал Негориус, в лучших ганфайтерских традициях вертя револьвер Роланда на указательном пальце. – Я не менял револьверы местами, я искренне надеялся, что у Горлогориуса все получится.

– А кто же тогда их поменял? – удивился Фил.

– Вы.

– Что за бред?

– Никакого бреда, молодой человек. Это сделали вы и законы созданной вами вселенной. Вы сами загнали наш мир в жесткие рамки и теперь удивляетесь, почему он ведет себя так, а не иначе.

– Я не понимаю… Разве ваш мир хочет быть уничтоженным?

– Нет. Но он не может сопротивляться законам вселенной, а эти законы требуют, чтобы шоу продолжалось. Представление не может быть остановлено до тех пор, пока жив хоть один стрелок. Ваша игра бесконечна, в ней не может быть достигнута окончательная победа. Каждый раз, когда игроку кажется, что он завершил прохождение, что счастливый финал у него уже в кармане, победа ускользает из рук.

– Так интереснее играть, – сказал Фил, понимая, что звучит подобная отмазка довольно слабо.

– Но так совершенно невозможно жить, – возразил Негориус. – Я не знаю точно, когда это произошло, но револьверы сами поменялись местами. Я до конца тянул время, давая кому-нибудь возможность выхватить оружие из моей руки, я был даже готов бросить его на траву, когда в дело вмешался мой дубль… И я был удивлен не меньше Горлогориуса, когда выяснил, что изначальный артефакт до сих пор находится в моих руках.

– И теперь вы пришли, чтобы вручить мне револьвер? – с надеждой спросил Фил. – Чтобы я отдал его Гарри, да?

– Признаюсь честно, сначала у меня была такая мысль, – сказал Негориус. – Но теперь, по зрелом размышлении, я решил от нее отказаться. Черный Стрелок – фигура весомая, но у меня нет никаких гарантий, что он сможет положить конец ордену. Всегда найдется какой-нибудь герой, какой-нибудь гений, который придумает, как обойти проклятие. И агония нашего мира будет длиться и длиться. Я решил дать Большому Бо шанс закончить представление. А сам с любопытством на это посмотрю.

– Находясь при этом в полной безопасности в другом мире, так?

– Возможно, это мой единственный шанс вырваться из игры.

– Да это не игра, черт побери! – заорал Фил. – Это задумывалось как игра, но теперь это нечто большее! Там люди умирают!

– Таково свойство людей – умирать, – сказал Негориус. – Это придумали не вы. Вы и сами смертны, молодой человек, и скоро вам предстоит узнать об этом из первых рук. На собственном опыте, так сказать. Но я сомневаюсь, что вам удастся с кем-нибудь этим опытом поделиться.

– Вы хотите меня убить? – догадался Фил.

– Да. Хочу.

– Но зачем?

Негориус прошелся по комнате и остановился рядом с компьютером Фила. Одним касанием клавиатуры он убрал с экрана заставку и уставился на программный код.

– Говорят, что мир похож на яйцо. Когда яйцо снесено, а мир создан, к нему нельзя ничего прибавить. Или убавить. Он самодостаточен и перестает реагировать на воздействие извне. Но существует небольшая вероятность, что вы, наш демиург, способны до сих пор влиять на ваше творение. Здесь вы всего лишь человек, но для нашего мира вы можете оказаться богом.

– Я был в вашем мире! – Филу вовсе не хотелось кричать, но по-другому не получалось. – Я был там и не обнаружил у себя никаких способностей! Я не могу ни на что повлиять!

– Изнутри – возможно, – согласился с ним Негориус. – Но извне, отсюда, при помощи вашего компьютера… кто знает? Такая вероятность есть всегда. То есть она существует ровно до тех пор, пока вы дышите.

– Это глупо. Я не собираюсь ни на что влиять! Даже если бы мог!

– Быть богом – это очень большое искушение, – сказал Негориус. – Мир несовершенен, и у вас в любой момент может возникнуть желание его подправить. Внести маленькое, незначительное изменение, возможно руководствуясь при этом самыми благими намерениями. Дальше – больше, а даже если и нет, я не желаю, чтобы кто-то имел власть над моей судьбой. Худший вариант бога – это бог, активно вмешивающийся в дела созданного им мира. Тот, кто сотворил ваш, устранился от дел, выбрал роль наблюдателя. Но вы… Вы не такой. Иначе я не нашел бы эту программу на вашем компьютере.

– Я просто старался понять…

– Зачем? Чтобы на что-то повлиять? Что-то изменить?

– Я не собирался ничего менять! Я уже сто раз вам говорил, что не могу этого сделать, даже если бы захотел!

– Может быть, вы говорите правду. А может быть, пытаетесь ввести меня в заблуждение.

– Но вы же волшебник, черт побери! Неужели вы не можете узнать правду?

– Правда в том, что вы человек, а человеческая натура переменчива, – сказал Негориус. – Даже если сейчас вы не лжете, завтра ничто не помешает вам передумать. Единственная гарантия, что вы этого не сделаете, – это ваша смерть.

– Вам просто хочется меня убить, – сказал Фил. – И вы ищете оправданий.

– Я не маньяк, – сказал Негориус. – И вовсе не испытываю удовольствия при мысли о насильственных действиях. Но поймите меня правильно, молодой человек. Вы создали наш мир, честь вам за это и хвала. Но ведь и Большого Бо тоже создали вы. И орден маньяков с револьверами, которые раздают свинцовую смерть направо и налево, тоже ваша работа.

– Стрелки борются со злом.

– Стрелки продают свои револьверы за деньги, – сказал Негориус. – Реджинальд Ремингтон работал на меня, хотя я не скрывал от него планов по уничтожению мира. Деньги, золото – вот что его интересовало. Услуги стрелка может купить любой человек, хороший или плохой.

– Миссии по сбору ресурсов, – пробормотал Фил. – Надо было строго придерживаться сюжетной линии…

– Противостоять ордену практически невозможно, – сказал Негориус. – Несколько лет назад был очень показательный случай. Стрелок сошел с ума, принялся палить во все стороны… Уничтожены два города. Расскажите их жителям, что таковы правила игры. Кстати, я играл в ваше творение. Это был очень познавательный опыт. Вы можете убивать людей одним нажатием кнопки, и на мониторе не видно, хорошие это люди или плохие. Они умирают одинаково легко. Это может быть даже забавно – пройтись по городу, убивая всех его жителей. Ведь ваша игра может предложить и такой вариант? Можно быть хорошим парнем, можно быть плохим – ты все равно получишь удовольствие. Разница только в форме мишени.

– Это игра, – сказал Фил. – Я не принимал все достаточно серьезно. Если бы я знал, что создаю мир…

– Любой человеческий поступок влечет за собой последствия, и даже бездействие не гарантирует, что последствий не будет, – сказал Негориус. – А незнание не освобождает от ответственности, как говорят ваши собственные законы.

– Вижу, вы провели большую исследовательскую работу, – заметил Фил.

– Пришлось, – сказал Негориус. – И я даже нашел первоисточник. «Темная башня» Стивена Кинга, не так ли? Роланд Дискейн, мрачный одинокий стрелок, готовый пожертвовать всем ради достижения своей цели. Не знаю, как вы, но я не могу назвать его положительным персонажем. В конце концов все друзья, которых он не успел предать или подвести под пулю, покинули его и он остался один. Но вы умудрились сделать его основополагающей фигурой целой философской школы. Его провозгласили святым, ему поставили статую, его последователей вооружили револьверами и отправили убивать. А все эти пародийные миры, которыми вы буквально нашпиговали нашу вселенную? Триодиннадцатое царство, Матрица, Древняя Греция, Средиземье… Неужели их обитатели заслужили того, чтобы за ними охотились эти чертовы маньяки в черных шляпах? Чем они вам не угодили?

– Я думал, это будет выглядеть забавно…

– Вы так ничего и не поняли, – вздохнул Негориус. Он снова крутанул револьвер на пальце. – Это оружие что-то значит для вас? Это символ? Ему много лет, но, как ни странно, оно до сих пор способно стрелять. Самые совершенные вещи люди создают для убийства других людей. – Он взял револьвер обеими руками. – У него просто страшная отдача.

– Вы этого не сделаете, – сказал Фил. – Вы не убийца.

– Иногда обстоятельства вынуждают нас совершать поступки, в обычной жизни нам несвойственные, – заметил Негориус. – Разве вы сейчас не попытались бы убить меня, будь у вас такая возможность?

– Нет.

– Сомневаюсь.

Негориус выстрелил.

Отдача действительно была страшной, волшебник едва сумел удержать револьвер обеими руками. Оружие Роланда использовало дымный порох, и видимость моментально упала до нуля.

Когда дым рассеялся, Негориус посмотрел на Фила и убедился в том, что второго выстрела не потребуется. Он подошел к компьютеру и, немного повозившись, запустил программу форматирования жестких дисков. Достал лазерный диск из дисковода и разбил на кусочки. Остальные свалил в найденную в квартире сумку и повесил ее на плечо.

Оглядел квартиру, прикидывая, не пропустил ли чего-нибудь. Вроде бы нет.

– У меня всегда была проблема с заключительными словами, – сказал Негориус. – Так что просто покойся с миром, демиург.

И ушел, не забыв запереть дверь на ключ.

Часть вторая

ИНТЕРЕСНЫЕ ВРЕМЕНА ПРОДОЛЖАЮТСЯ

ГЛАВА 1

Вот и еще один сгорел на работе.

Балрог

Волшебники пребывали в трауре.

Прошлым вечером Большой Бо принял форму огромного смерча, упирающегося в небесную твердь и сметающего звезды на землю, в результате чего ему удалось на мгновение пробить защитную сферу. Шестеро чародеев были тяжело ранены, трое погибли на месте.

Сбитые с неба звезды устроили несколько пожаров в радиусе тысячи километров от защитной сферы. С пожарами местному населению пришлось бороться самостоятельно.

Несмотря на то что огонь удалось сначала локализовать, а потом и потушить, населением все больше овладевала паника. Человеческие короли, оркские ханы, эльфийские правители и старшины зомби направили своих посланников к волшебникам на предмет объяснения творящихся беспорядков, но ни один чародей на месте своего проживания обнаружен не был.

Ситуация ухудшалась, и теперь уже не только старшие маги держали оборону. Свою лепту вносил каждый член гильдии, и Совет начал подумывать, не привлечь ли к этому делу и студентов.

Посланники вернулись к своим правителям ни с чем, отчего волнение населяющих Множественную Вселенную народов только усилилось. Помимо сбитых звезд, пересохших океанов и частичного обрушения небесной тверди по всем мирам наблюдались и другие катаклизмы, люди либо умирали, либо превращались во что-то невообразимое, солнце трижды взошло на западе и один раз на севере, дожди из лягушек и саранчи стали обычным явлением… В общем, по многим признакам, собранным из разных религий, Армагеддон приближался семимильными шагами.

Отстояв очередную смену, Горлогориус бессильно свалился на траву всего в нескольких шагах от своего боевого поста. Мимо сновали молодые коллеги, раньше Горлогориус никогда не позволил бы им увидеть свою слабость, но теперь ему было все равно. Где-то в глубине души он уже не верил в успех Гарри и его бригады. Возможно, даже списал их всех в расход.

Горлогориус не сомневался, что на финальной стадии операции по спасению вселенной поступил правильно. Прыжок в Бездну Хаоса был слишком опасным шагом, чтобы рисковать кем-то из могущественных волшебников, каждый из которых нужен здесь. Но до этого он допустил несколько ошибок и, самое главное, недооценил Негориуса и не смог правильно разгадать его мотивацию.

Это был прокол, а проколы Горлогориуса отличались размахом – в частности, от них зависело не только благополучие, но и само существование вселенной.

Шансы утихомирить Большого Бо без последнего изначального артефакта были невелики и с каждым днем становились все меньше, ибо силы волшебников таяли.

– Как ты? – спросил незаметно подошедший к нему Мэнни. – Выглядишь не очень хорошо.

– Я в порядке, – сказал Горлогориус.

– Вид у тебя нездоровый, – сказал Мэнни. – Как думаешь, сколько мы еще протянем?

– Неделю, – сказал Горлогориус. – Полторы, если повезет. И три дня, если не повезет. А что?

– Хотелось бы, чтобы Гарри поторопился.

– Ага, – сказал Горлогориус.

– Ты не веришь, что он жив? – спросил проницательный Мэнни.

– Я не знаю.

– Как это непохоже на того Горлогориуса, которого я знал всю свою жизнь, – заметил Мэнни. – Неужели все так и кончится?

– Этого я тоже не знаю.

– Стрелков почти не осталось. Похоже, орден Святого Роланда закончит свое существование раньше, чем все остальное.

– Заканчивается целая эпоха, – изрек Горлогориус. – И неизвестно, начнется ли после нее следующая.

– Сегодня ты удивительно пессимистичен, – заметил Мэнни.

И тут погас свет.

Обычно Герману нравилось работать в офисе. Он любил сидеть в одиночестве перед монитором, пить обжигающе горячий кофе, курить сигарету за сигаретой, посвящая время решению очередной теоретической проблемы.

Ему нравилось, когда в офис вваливался Серега, веселый и взбалмошный. Герману было интересно наблюдать за тщетными попытками Сереги заклясть кофеварку или левитировать свою кружку. Ему было интересно слушать рассказы из Серегиной новой жизни, которая каждый день преподносила ему новые сюрпризы.

Еще Герману нравилось, когда в офис приходили клиенты. Они приносили с собой свои проблемы, и, как сказал бы Серега, немаловажно то, что они приносили с собой свои деньги. Решая конкретную задачу, Герман понимал, что он делает доброе дело какому-нибудь человеку, и чувствовал, что живет не зря. Да и деньги ни одному магу никогда не мешали.

Но Герман терпеть не мог посетителей, которые приходили и просто воровали его время. У них не было проблем, по крайней мере тех проблем, которые он мог бы решить, они были скучны и мелочны, они не намеревались платить деньги даже за то время, которое сами и отнимали, зато пытались себя вести так, как будто они в агентстве «Талисман» желанные гости и лучшие друзья.

Впрочем, этим утром Герман вряд ли обрадовался бы любому посетителю, и проблема, которую он пытался решить, представляла отнюдь не академический интерес.

Герман закурил сигарету, и в этот момент кто-то весьма энергично постучал в дверь. Не дожидаясь приглашения, в офис ворвался молодой человек не вызывающей доверия наружности. По бегающим глазам и выдающей нервозность окраске ауры Герман сразу догадался, что этот посетитель принадлежит к неприятной категории.

– Добрый день! – гаркнул молодой человек от самой двери, в три шага пересек комнату и ввинтил свое тело в кресло для посетителей. – Вижу, клиентов у вас сегодня немного!

– День добрый, – согласился Герман. – Вы правы, клиентов сегодня немного.

– И это хорошо. Это просто чудесно, потому что нам никто не помешает, – сказал посетитель. С собой у него был небольшой кожаный чемоданчик, и он достал из него лист бумаги, похожий на прейскурант. Коммивояжер, догадался Герман. Очередной торговый агент, желающий предложить магический хлам, рассчитанный на полных дилетантов. – Позвольте уточнить, я попал в магическое агентство «Талисман»?

– Именно так написано на входной двери.

– Чудесно, – сказал торговец. – Значит, вы оказываете магические услуги населению?

– Оказываем, – снова согласился Герман. Отпираться было бы глупо.

– А сопутствующие товары продаете?

– Продаем.

– Тогда вам повезло, – заявил торговец. – Потому что я представляю фирму «Гном инкорпорейтед», выпускающую первоклассные сопутствующие магические товары.

– Никогда о вашей фирме не слышал.

– Мы недавно работаем в России. Зато нас хорошо знают на Западе. В Европе, например. У нашей фирмы есть офисы в Лондоне, Париже, Мадриде… – Парень принялся перечислять европейские столицы, в которых существовали филиалы их фирмы, причем делал это с такой гордостью, будто был генеральным директором, а не обычным торговым агентом. Перечисление он закончил Лихтенштейном. – Вот.

– И?.. – сказал Герман. – Дальше что?

– У вас в продаже есть осиновые колья?

– Есть.

– Какая у них закупочная цена? Я спрашиваю, потому что наши осиновые колья в два раза дешевле любых аналогов, при этом они заточены вручную и освящены ватиканскими монахами. Есть даже одна партия, освященная кардиналом Дамброцци. Они так и называются – «Колья от кардинала». Или «от Дамброцци», это кому как нравится.

– А слезами сорокалетних девственниц ваши колья не омыты?

– Нет, – озадачился торговец. – А что, ваши омыты?

– Нет, – сказал Герман. – Но я почему-то подумал, что ваши могут быть омыты.

– Если хотите, то за символическую плату мы их омоем, – сказал торговец. – Могу даже подсчитать, сколько это будет стоит. Хотите?

– Не хочу, – сказал Герман. – Сколько стоят ваши колья?

– Сто пятьдесят евро за штуку.

– Нехило, – заметил Герман.

– Вы так считаете?

– Я считаю, что сто пятьдесят евро – непомерно высокая цена для страны, где осину можно встретить в любом лесу.

– А ручная заточка? А освящение ватиканскими монахами?

– Да будет вам известно, – сказал Герман, – вампиру все равно, проткнут ли его свежесрубленной заостренной осиновой веткой или осиновым колом, заточенным ювелиром, да еще с личным автографом папы римского. Мертвее вампиру все равно не стать.

Но торговца оказалось не так просто сбить с толку. Наверное, он прошел специальное обучение, так как холодный прием Германа его не остановил.

– Кроме того, мы предлагаем специальные молотки с удобной, не скользящей в руке резиновой рукояткой, которыми, за неимением вампиров, вы вполне можете забивать и гвозди. И цена за них просто символическая – двести евро.

– Молоток за сто рублей из ближайшего хозяйственного магазина ничуть не хуже. Не вижу смысла покупать для вампиров отдельный молоток, если вполне сойдет и тот, что у вас всегда под рукой.

– Вы странно ведете бизнес, – заметил торговый агент. – А вас не заинтересуют серебряные пули для оборотней? Любые калибры, от двадцать второго до сорок пятого. Подходят для любых типов огнестрельного оружия, имеющего хождение в этой стране.

– Ваше предложение имело бы смысл, если бы люди отстреливали оборотней по десять штук в день, – сказал Герман. – На деле мы имеем не более двух оборотней в год, так что я не вижу смысла держать под рукой большой запас серебряных пуль. Кроме того, никогда не знаешь, с каким калибром придет тот или иной покупатель, и мне гораздо проще заказать литье пуль знакомому ювелиру. Срок исполнения заказа – двенадцать часов. Думаю, вполне терпимо.

– А если оборотень гонится за вашим клиентом? Или кому-то из его близких угрожает опасность гораздо раньше, чем через двенадцать часов? – не сдавался торговец.

– Тогда я возьму свой пистолет, к которому у меня всегда есть запас серебряных пуль, и за символическую цену, как вы говорите, убью оборотня лично.

– Понятно, – несколько разочарованно сказал торговец. – Чеснок вас интересует?

– Он есть на любом овощном рынке.

– Святая вода?

– В любой церкви.

– Понятно, – сказал торговец. – Значит, средства защиты вас не привлекают. Как насчет любовных эликсиров?

– Вода, подкрашенная фруктовым сиропом, с капелькой виагры?

– Что вы! – изумился торговец. – Только высококачественные эликсиры, сваренные по рецептам средневековых алхимиков.

– Со сроком годности не более трех дней? Насколько я помню, у средневековых алхимиков были именно такие сроки.

– Мы добавляем в эти эликсиры современные консервирующие добавки.

– Современные консервирующие добавки вредны для здоровья, – сказал Герман. – Кроме того, я выступаю за свободу выбора, поэтому не склонен советовать своим клиентам любовные эликсиры, так же как и отвороты и всякую другую алхимическую дрянь. А если уж дело будет требовать именно эликсира, то я вполне могу сварить его сам.

– Вас хоть что-нибудь интересует? Например, действующая модель философского камня?

– Валяется на полке у моего партнера. На нее постоянно норовят сесть соседские домашние животные. Очень неудобная штука.

– Живые саламандры?

– Не вижу способа применения.

– Точная рукописная копия зловещего гримуара «Книга Мертвых»?

– У меня есть подлинник.

– Вижу, что ничем не могу быть вам полезен, – с сожалением сказал торговец. – Но если вдруг вам понадобится что-то, что наша фирма может вам предложить, вот мой телефон. – Он положил на стол визитную карточку. – До свидания.

– До свидания, – сказал Герман.

Одарив его взглядом «ты еще пожалеешь, что отказался», торговец засунул прейскурант обратно в кейс и вышел вон.

Герман закурил сигарету, открыл файл, над которым работал, и тут же его закрыл. Потому что дверь снова отворилась и явила еще трех индивидуумов.

Коротко стриженные, в черных кожаных куртках, они были очень похожи на братков, с которыми агентство имело дело во времена не столь отдаленные. И манера разговаривать у них была примерно такая же.

– Здорово, брат.

– И вам не хворать, – вежливо ответил Герман.

– Мы и не хвораем. – Самый коротко стриженный, практически лысый, очевидно главный из троицы, разместился в кресле, коллеги прикрыли его с флангов. – Значит, ты – маг.

– Совершенно верно.

– Тогда у нас к тебе дело.

– У вас лично?

– Нет, у нашей организации. – Лысый снизил тон до заговорщицкого шепота. – Мы – Ночной патруль.

– Сейчас утро.

– Но Зло не спит никогда.

– Точно. А что вы от меня хотите?

– Ты кино видел?

– Которое?

– Наше, основное. «Ночной Дозор».

– Видел. Хорошее кино.

– А книжку читал?

– Читал. Хорошая книжка.

– Рад, что тебе понравилось. Тогда вступай в наши ряды.

– Ого, – сказал Герман.

– Ага, – сказал лысый. – Мы – Ночной патруль.

– А почему не дозор?

– Это плагиат бы был. Использование чужого бренда, интеллектуальная собственность и все такое. Короче, мы с «ACT» судиться не желаем. И с Лукьяненко тоже. Поэтому – Ночной патруль.

– И вы от меня хотите…

– Чтобы ты выбрал сторону Света, брат.

Герман прищурил левый глаз и просканировал их ауры. Магом являлся только один, тот, что стоял слева, да и то весьма посредственным. На уровне деревенского знахаря.

– А вы, значит, сторона Света? – уточнил Герман.

– Ну да.

– И как давно вы существуете?

– Три дня. Три дня прошло с момента заключения Великого договора, и наши конкуренты не теряют времени зря, повсеместно вербуя своих приспешников.

– Даже договор заключили? – удивился Герман. – И о чем договорились?

– О равновесии.

– Которое тысячи лет поддерживалось и без вашего договора, заключенного три дня назад?

– Мир слишком хрупок и неустойчив.

– Мир достаточно стабилен, – возразил Герман. – А что я буду с вступления в ваши ряды иметь?

– Удостоверение действующего члена Ночного патруля. Льготы при уплате налогов. Знание, что ты выбрал верную сторону.

– Членские взносы большие?

Лысый потупился.

– Штука баксов в месяц.

– Нехилые взносы.

– Поддержание равновесия дорогого стоит.

– А если я откажусь?

– Тогда мы не выдадим тебе лицензию.

– На что?

– На занятия магией.

– Я прекрасно обходился без лицензии все это время.

– Времена меняются, – сказал лысый. – Теперь без нашей лицензии никто работать не будет. Клиенты к такому магу просто не пойдут.

– И кто же их остановит?

– Мы.

– Это чертовски похоже на рэкет.

– Фильтруй базар, брат. Мы, Светлые, вымогательством не занимаемся. Просто наводим порядок.

– Странными методами.

– Жесткие времена – жесткие методы.

– А если я приму предложение Темных, они тоже выдадут мне лицензию?

– Выдадут, – мрачно сказал лысый. – Только не советую. И членские взносы у них в полтора раза выше.

– Обалдеть, – сказал Герман. – И все-таки я склонен отказаться от вашего заманчивого предложения.

– Зря.

– Ваша идея порочна в самой своей сути, – сказал Герман. – Дозоры, равновесие и договоры хороши в кино, но в жизни они не работают. Знаете почему?

– Почему?

– Потому что магия – это не бизнес. Это наука, такая же, как, скажем, физика или ботаника. И маги – ученые. Вы можете себе вообразить, чтобы ботаники разделились на Светлых и Темных, заключили бы договор о равновесии и платили бы членские взносы непонятно кому?

– Ну…

– Деление магов на Темных и Светлых невозможно, – сказал Герман. – Потому что невозможно в принципе. Маг не может быть только Светлым, ибо не может всегда и для всех творить только добро. Добро для одного человека способно принести зло другому.

– Вот мы и будем за этим следить.

– Всегда пожалуйста, – сказал Герман. – Следите. Только без меня.

– Значит, вот так?

– Да.

– Тогда мы уйдем.

– Это будет прекрасно.

– Но мы не прощаемся.

– Как вам угодно.

– Посмотрим, как ты запоешь через пару месяцев.

– Как обычно, тенором.

– Смотри, как бы не фальцетом.

Дверь открылась, и в комнату вошел весьма колоритный тип. Он был очень высоким, очень толстым и абсолютно лысым. Гораздо более лысым, чем предводитель ночных патрульных. На типе были кожаные штаны, подбитые железом ковбойские сапоги и кожаная куртка с таким количеством заклепок, что ее вполне можно было сдавать в металлолом.

– Наговорились, мальчики? – обратился он к членам Ночного патруля. – Тогда валите отсюда. У меня к человеку дело.

– А ты кто такой? – взвился главный патрульный. – Че ты мне хамишь?

– В свое время ты узнаешь, кто я такой, и знание это тебе сильно не понравится, – сказал толстый и лысый. – А пока вали отсюда, козлик.

– Ответишь за козла! – сказал просто лысый.

– Да? – удивился толстый и лысый. – Хоть сейчас.

Он распахнул полы своей куртки и продемонстрировал главному патрульному, а заодно и двум другим пару огромных крупнокалиберных револьверов, заткнутых за пояс.

– Думаешь, если ты при волыне, то тебе все можно? – тоном ниже спросил патрульный.

– Нет, – сказал толстый и лысый. – Мне все можно, поэтому я при волыне. Еще вопросы есть?

Патрульные смерили взглядом лысого, его стволы, непреклонное выражение его лица, размер его кулаков, заочно оценили силу удара его ботинка и решили, что вопросов у них больше нет.

– Учись, студент, – сказал толстый и лысый, когда дверь за патрульными закрылась и их шаги перестали греметь на лестнице. – Вот так с ними надо.

– Благодарю за помощь, – сказал Герман. – Но я бы вполне справился и сам.

– Знаю, что справился бы. Только подсобить никогда не мешает.

– И я хочу вас сразу предупредить, что меня так просто запугать не удастся.

– Не говори «гоп», – сказал толстый и лысый. – Хотя я лично тебя запугивать не собираюсь. Как думаешь, это кресло меня выдержит?

– Я на вашем месте попробовал бы диван.

– Тоже верно. – Он разместился. – Я закурю?

– Пожалуйста.

Толстяк закурил толстенную сигару, и по офису сразу же распространился запах дорогого табака.

– Не желаешь?

– Спасибо, нет.

– Кубинская. Старина Фидель всегда знал толк в сигарах.

– Все равно спасибо, нет. Предпочитаю сигареты.

– А я сигары предпочитаю, – сказал толстяк. – Однако, каждый сам выбирает то, что его губит. Я по делу.

– Я так и подумал. – По правде говоря, сегодняшние посетители начали Германа раздражать.

– Не будем долго ходить вокруг да около, – сказал толстый и лысый. – Посмотри на мою ауру.

– Хорошо.

Герман вздохнул и посмотрел на его ауру. Потом еще раз посмотрел. И еще. У этого типа не было вообще никакой ауры, что в принципе невозможно. Потому что у каждого человека есть аура. Должна быть.

– Ну что, нету?

– Нету, – сказал Герман. Если у человека нет ауры, то он… не человек.

– Я не человек, – сказал толстый и лысый. – И я не читаю мысли, по крайней мере сейчас. Просто это самый очевидный в данный момент вопрос.

– И кто же вы?

– Для начала давай познакомимся. Тебя зовут Герман.

– Очень приятно.

– А меня зовут Бегемот. И это не кличка.

– Даже в мыслях не было.

– Я – демон. Сотрудник внутреннего круга ада, что делает меня весьма высокопоставленным демоном. По сути я – близкий друг Шефа. Полагаю, мои слова не нуждаются в доказательствах?

– Я – всего лишь человек, – сказал Герман. – А человеку свойственно сомневаться. Поэтому не сочтите за труд продемонстрировать мне что-нибудь демоническое.

– Хорошо, – сказал Бегемот. И на мгновение заполнил собой всю комнату. И был он весь кожистый, шипастый, рогатый и хвостатый, глаза у него горели ярким огнем, а дыхание было зловонным. Но только мгновение.

Потом он снова превратился в толстого и лысого человека, и если чем и портил воздух, так только своей сигарой.

– Надеюсь, ты не подумаешь, что это была тщательно наведенная многомерная галлюцинация? – спросил Бегемот.

– Вряд ли. Меня на такое не купишь.

– Верно. Это не галлюцинация. Ты только что видел меня в моем истинном обличье.

– Впечатляет, – признал Герман.

– А то.

– Так вы по делу?

– По делу, – сказал Бегемот.

– Нет, – сказал Герман.

– В смысле?

– Это мой ответ. Нет. Душу я вам не продам.

– А за миллион долларов?

– Нет.

– А за мировое господство?

– Нет.

– А за вечную, нет, вру, ничего вечного у вас тут нет… Скажем, за очень долгую молодость?

– Нет.

– А за запасы мировой мудрости?

– Тоже нет.

– Ну и не надо, – легко сдался Бегемот. – Я, собственно говоря, не по этой части.

– А торговались тогда зачем?

– По привычке. Знаешь, мы же все курсы искушения проходим, в обязательном порядке. Как у вас служба в армии. И навык этот примерно так же нужен нам всю оставшуюся жизнь, как вам умение разобрать и собрать автомат.

– У всех свои заморочки, – посочувствовал демону Герман.

– Это точно.

– Так что же привело вас ко мне?

– Дело, – сказал Бегемот. – Есть у нас – и когда я говорю «нас», я имею в виду не только представляемую мной организацию, но и ваше человечество тоже – небольшая проблема.

– Только одна?

– Нет, проблем много, – сказал Бегемот. – Но в наших силах решить только одну, самую, я бы сказал, животрепещущую. На данный момент.

– Излагайте.

– Так ты согласен?

– Ничего не могу сказать, пока не узнаю о сути проблемы, – сказал Герман.

– Разумно, – одобрил Бегемот. – Только фанатики и идиоты подписываются на работу, не зная, в чем она заключается. Кстати, я долго думал, что это одни и те же люди, но выяснилось, что я ошибался. Всякий фанатик – идиот, но не каждый идиот – фанатик. Можешь мне поверить, у меня большой опыт общения с человеческими душами.

– Это вам виднее. Но хотелось бы ближе к сути проблемы, – сказал Герман.

– Как скажешь. Начну с самого начала. Ад – это не бардак какой-нибудь. Ад – это очень… организованная организация. Существуют круги ада, адские сектора и адские отделы. В частности, восьмой отдел, занимающийся разработками новых видов адского оружия.

– Адская ядерная бомба?

– О, мы гораздо более консервативны и выбираем индивидуальный подход. Оружие массового поражения мы не выпускаем, с этим вы отлично справляетесь и сами. Сейчас речь идет всего лишь о кинжале.

– Наверное, это какой-то особенный кинжал.

– Разумеется. Наши оружейники назвали его Кинжалом Дьявола. Красивое, но слишком кричащее название. К тому же дьяволам клинок по рангу не положен, но об этом мы сейчас не будем. С виду эта штука похожа на обычный кинжал. Но когда им закалывают человека, кинжал высасывает из него душу и отправляет, минуя чистилище, прямиком в ад. Это очень удобно, когда требуется избежать судебных проволочек или если человек позарез нужен вам в аду, а вопрос его довольно спорный. Или если просто у вас нет времени.

– Удобная, должно быть, вещь. И много народа вы им уже закололи?

– Только в рамках необходимого тестирования, – сказал Бегемот. – Это тестирование показало весьма интересный побочный эффект. Если демон закалывает им человека, то все происходит так, как и задумывалось. Но если кинжал попадает в руки смертного, начинают твориться странные вещи.

– Например?

– Если человек закалывает другого человека, то все идет нормально. То есть душа убитого отправляется к нам, все довольны. Но вот если он закалывает кого-то, у кого нет души…

– Например, вампира?

– Типа того. Так вот, если он закалывает вампира, то…

– Он становится вампиром?

– Не совсем. Это довольно сложно объяснить… Представь себе человека как матрешку. Самую маленькую матрешку. Маленькую и беззащитную.

– Представил.

– Если такой человек убивает вампира, то вокруг него образуется новая сущность, типа, как матрешка более крупного размера, которая обволакивает первую. Внутри человек остается человеком, однако он приобретает некоторые качества вампира.

– Желание пить кровь?

– И неуязвимость для оружия. Соответственно убить его можно, только если загнать в сердце осиновый кол или отсечь голову.

– Интересный побочный эффект.

– Это еще не все. Если после этого человек-вампир убивает, к примеру, оборотня, то вокруг него образуется третья матрешка.

– Со страстью к сырому мясу и вою на луну?

– И новыми защитными качествами. На оборотней действует только серебро. Основная сложность в том, что эти оболочки не зависят друг от друга. То есть, чтобы достать человека, находящегося внутри них, надо убить сначала внешнюю оболочку, оборотня. Но, как правило, вампир не умирает от серебряной пули в груди, следовательно, после выстрела серебром следует использовать осину или топор. Чем больше на первую матрешку нанизано оболочек, тем сложнее ликвидировать человека внутри них.

– Понимаю, – сказал Герман. – Кого еще можно убить этим кинжалом?

– Кого угодно, – сказал Бегемот.

– И демона?

– И демона. И ангела. И каждое новое убийство существа, лишенного души, будет нанизывать новую оболочку. И придавать убийце новые силы и способности.

– Это очень интересно, – сказал Герман. – Только не могу понять, для чего вы мне это рассказываете?

– Мы его потеряли.

– Свое новое супероружие? – не поверил Герман.

– Да.

– Позвольте полюбопытствовать как?

– Его украли.

– Кто?

– Один из демонов-испытателей. Мы уже нашли виновного и разобрались с ним. Но это не снимает основной проблемы. Во время ареста кинжала у него уже не было.

– И где он может быть?

– Где-то здесь. – Бегемот пожал плечами. Плечи у него были весьма внушительные.

– В моем кабинете? – удивился Герман.

– На Земле. Мы полагаем, что он попал в руки смертного. Проблемы, которые возникнут, когда до него допрет, что это за штуковина, вы можете представить сами.

– Могу, – сказал Герман. – И вы хотите?..

– Чтобы ты нашел этого смертного. И отобрал у него кинжал, пока не начались неприятности. Или вызвал нас, если убедишься, что не сможешь сделать этого сам. Мы заплатим пятьсот тысяч долларов.

– Почему не десять миллионов?

– Ад является бюджетной организацией, и бюджет наш ограничен. Пятьсот тысяч и возмещение всех расходов по предъявлении чеков и квитанций.

– А почему вы не хотите поискать сами?

– Кинжал сделан с использованием новой технологии хеллтстеллс пятого поколения. Ни одно сверхъестественное существо не способно его отследить.

– А естественное?

– Тоже.

– Все это очень интересно, – сказал Герман. – Да и полмиллиона долларов еще никому не повредили, но…

– Мне не нравится это твое «но».

– Прежде чем я смогу заняться поисками кинжала, мне нужно найти кое-что другое, – сказал Герман. – Выполнить заказ, который я получил раньше.

– Но время не терпит.

– С тем заказом оно тоже не терпит, – сказал Герман.

– И сколько тебе платят? – спросил Бегемот.

– Мы с ними о деньгах не разговаривали.

– Я так понимаю, существует вероятность, что тот, первостепенный, заказ вообще не будет оплачен?

– Существует.

– Тогда зачем его выполнять?

– Магия – это не бизнес.

– Все в вашем мире – бизнес.

– Я могу порекомендовать вам несколько чародеев, которые разделяют вашу точку зрения и будут готовы незамедлительно заняться вашей проблемой, – сказал Герман.

– Нам нужен ты.

– Почему именно я?

– Потому что ты – лучший из практикующих магов, которых я могу нанять.

– Тогда вам придется подождать, пока я разберусь с другой проблемой.

– Если таким образом ты набиваешь цену, то я могу удвоить сумму, – сказал Бегемот. – Миллион долларов что-то изменит?

– А как же бюджет? – спросил Герман.

– Шеф с ним, с бюджетом, – сказал Бегемот.

– И все равно, – сказал Герман. – Корпоративная этика не позволяет мне отказаться от обязательств, которые я взял на себя раньше.

– Ладно, – сказал Бегемот. – Ты меня почти уговорил. Выкладывай, что у тебя за проблема.

– Зачем?

– Может быть, я смогу ее решить, вот зачем.

– Проблема довольно типичная, – сказал Герман. – Мне тоже надо кое-что найти. И кое-кого.

– Рассказывай, – сказал Бегемот. – Для нашей организации смертного найти – это вообще не вопрос. Если речь идет о каком-то конкретном смертном, конечно.

Чем черт не шутит, подумал Герман и улыбнулся невольному каламбуру. Никогда не знаешь, с какой стороны может прийти помощь.

В общих чертах он обрисовал Бегемоту проблемы Гарри и его бригады. Демон внимательно выслушал рассказ, несколько раз даже сочувственно цокнув языком.

– То, что Негориус этот не местный, несколько усложняет задачу, но то, что он ныне на Земле самый могущественный маг, здорово ее упрощает, – сказал Бегемот. – Я сейчас в контору смотаюсь и посмотрю, что мы можем сделать. Но одно могу сказать заранее: валить мы его не будем. Я тебе только адрес укажу, а дальше сами с ним разбирайтесь. Потому что в дела смертных нам вмешиваться никак нельзя.

– Адрес – это все, что нам нужно, – заверил демона Герман. – Если вы поможете нам решить проблему с Негориусом, я незамедлительно займусь вашим делом.

– Чудненько, – сказал Бегемот, нарисовал сигарой знак доллара и тут же растворился в воздухе. [167]

– Вот они, серые будни, – пробормотал Герман и потянулся за новой сигаретой.

Темнота продержалась всего несколько секунд, но, когда ее покров спал, окружающий мир сильно изменился.

Трава пожелтела, со всех деревьев облетела листва, потускнело само небо, с которого, несмотря на полное отсутствие облаков, начал накрапывать мелкий дождик.

– И что это было? – задал риторический вопрос Горлогориус.

Мэнни закрыл глаза, налаживая ментальную связь с магами, поддерживающими защитную сферу.

Горлогориус терпеливо ждал, постукивая пальцами по набалдашнику волшебного посоха.

– Что бы это ни было, это не Большой Бо, – сказал Мэнни. – Сфера стабильна, и никаких возмущений за последние два часа отмечено не было.

– Это не Большой Бо, – согласился Горлогориус. – Я не знаю, что произошло, но это затронуло всю вселенную.

– Ты успел что-то выяснить?

– Скорее заметить, – сказал Горлогориус. – Посмотри на солнце. Даже Большой Бо не смог бы сделать такое. Да ему это и не надо.

Мэнни задрал голову и ахнул.

Дневное светило, занимающее положенное ему место на небосклоне, было перечеркнуто черной полосой.

ГЛАВА 2

Еще одно шикарное утро.

Граф Дракула

Утро не было добрым.

Оно просто по определению не могло быть добрым в этом сумасшедшем доме. В этом бедламе. В этом бардаке. В этом рассаднике первоначального Хаоса. В этом серпентарии. В этом…

Словом, найдите определение самого ненавистного вам на Земле места и употребите его по отношению к даче Германа и его партнера, и вы не ошибетесь. Для вас это утро тоже не было бы добрым, если, конечно, вы не привыкли просыпаться с хорошим настроением от пронзительного рева трех голодных глоток, каждая из которых может за один присест сожрать средних размеров корову. Или крупную овцу.

Серега чертыхнулся, вонзил свои ноги в тапочки и, как есть, в тапочках и трусах, пошел вниз. Прежде чем идти в подвал и разбираться с источником рева, ему требовалось выпить чего-нибудь холодного. Например, хранящейся в холодильнике минералки.

На кухне сидел Горлум.

За последнее время он отмылся, отъелся и научился носить нормальные вещи, а не какое-то рванье. Да и решение проблемы с Гадостью оказало на него благоприятное воздействие, так что теперь он выглядел почти добропорядочным хоббитом, а не скользким склизким монстром, пожирающим сырую рыбу и мелких зверюшек.

Горлум пил чай. Кофе он так и не полюбил, не смог прочувствовать до конца, зато чаи готов был гонять сутки напролет. На данный момент к чаю он употреблял плюшки и булочки с маком. При виде Сереги он чуть не подавился.

– Я тоже рад тебя видеть, – сказал Серега и полез в холодильник.

– Сергей, – строго сказал Горлум, – я давно хотел обратить ваше внимание на один немаловажный факт. Я понимаю, что внутренне вы ощущаете себя стопроцентным мужчиной и выход по утрам в одних семейных трусах для вас само собой разумеющееся дело. Однако я вынужден вам напомнить, что снаружи вы совсем не выглядите мужчиной, а даже совсем наоборот.

– Не понял, – буркнул Серега. – Ты сейчас о чем?

– О том, что ваш внешний вид может ввести в смущение любого другого субъекта, как внешне, так и внутренне являющегося мужчиной, к числу коих я причисляю и себя. И я считаю, что с вашей стороны было бы весьма любезно проявить чувство такта и не демонстрировать соседям по дому ваши прелестные… прелести. Хотя бы ради окружающих. Мне, например, больше пятисот лет. Я и инфаркт получить могу.

– Что это вы имеете в виду, любезный? – Обычно Серега был посообразительнее, но вчера он выпил слишком много пива, и вникать в хитросплетения слов разговорчивого хоббита ему не хотелось. Понятно, что за последние пятьсот лет по душам Горлум мог разговаривать только с лягушками, и в последнее время его просто прорвало, но Серега все время настаивал, чтобы по утрам Горлум изъяснялся по-человечески.

– Прикрой свои буфера, крошка, – перевел Горлум и мгновенно скрылся под столом, так что Серегина тапка ударилась о спинку стула, и бросок пропал втуне.

– Скотина похотливая, – сказал Серега, допивая минералку и поднимая свою тапку. – Вылезай из-под стола.

– Поцелуешь? – ехидно поинтересовался Горлум.

– Бейсбольной битой.

– Люблю горячих крошек.

– Кончай меня доводить, придурок средиземный, а то Балрогу скормлю.

– А вот не скормишь. Его Серый в Морийской канализации на нож поставил. Пойди лучше в подвал, зверюшку накорми. А то орет так, что слушать больно. Жалко зверюшку.

– Если тебе жалко, так взял бы и покормил.

– Не, не буду. Эта зверюшка только тебя любит. Из моих рук она жрать ничего не станет.

– Так и скажи, что лень.

– Хорошо, так и говорю: мне лень.

– Олигофрен и бездельник.

– Красотуля.

Серега понимал, что новый Горлум сильно отличается от того, каким его считали в Средиземье. Он оказался вовсе не параноидальным маньяком, зацикленным на магической побрякушке, для него абсолютно бесполезной, а тайным агентом, настоящим Хранителем Средиземья и вообще дико положительной личностью, взвалившей на свои плечи огромную ответственность за судьбы мира. Но иногда Серегу так и тянуло свернуть Горлуму шею.

А заодно и все три шеи живущей в подвале зверюшки.

Серега спустился в подвал. Рев сразу же смолк.

– Здорово, Серега, – сказала средняя голова Змея Горыныча, самая разумная и занимающая главенствующее положение. Только у средней головы хватало такта не прикалываться над нынешним Серегиным состоянием.

– Чего орал? Опять жрать хочешь?

– Не, – сказала средняя голова. – Тут другое.

– Ты ее не слушай, – вмешалась правая голова. – Лично я жрать хочу.

– И я, – сказала левая.

– Свининки бы, – сказала правая.

– Да, кабанчика молодого.

– Лучше вепря. Секача.

– Секач слишком жесткий.

– А кабанчик слишком маленький.

– Молчать! – приказала средняя голова. – Слушать центровую. Молчать и не мешать мне разговаривать! А то шеи перекусаю! Или вообще перекушу их к чертовой матери и стану обычным драконом. С одной головой.

– Угораздило ж родиться не с того края, – сказала левая голова и заткнулась.

– И то верно, – согласилась с ней правая и тоже заткнулась.

– Вот теперь и поговорить можно, – сказала средняя.

– Значит, жрать ты не хочешь? – уточнил Серега.

– Не хочу, – сказала средняя, бросая косые взгляды на крайние головы. Крайние головы молчали.

– Тогда чего орал?

– Скучно мне, – пожаловалась средняя. – Сижу в подвале, света белого не вижу. Я, между прочим, крылатый змей, а не крокодил какой-нибудь. Мне бы в небо, мне бы в небо!

– Собьют тебя в небе, – сказал Серега. – Не привыкли у нас на Земле к драконам. Стингер помнишь?

– А то как. – Действие стингера Серега продемонстрировал Змею Горынычу во время своего визита в Тридесятое царство, после которого не слишком везучий маг и застрял в женском обличье. Что не мешало магическому животному Змею Горынычу видеть в нем прежнего былинного богатыря Сергея свет-Ивановича. – Помню стингер. Страшная штука. Хоть ты и мимо пальнул, а все равно страшно.

– У нас же договор, – напомнил Серега. – Ты тихо сидишь у нас в подвале, а мы тем временем подыскиваем мир, не слишком враждебный к драконам.

– Вот именно, не слишком враждебный. Только нету таких миров. Драконов нигде не любят.

– Сами виноваты. Характер у вас еще тот.

– А вы прямо ангелы во плоти.

– Не ангелы, – сказал Серега.

– Значит, вы – просто не ангелы, а мы – крылатая смерть, которая обрушивается с небес?

– Типа того.

– Дай полетать, – потребовал Змей Горыныч.

– Не дам. Помнишь, до чего ты в прошлый раз долетался? Прямо из-под носа боевого вертолета тебя трансгрессировать пришлось.

– А заклинание невидимости?

– Блин, – простонал Серега. – Сколько же тебе объяснять, что в этом теле у меня нет никаких магических способностей?

– Зато они есть у Германа.

– Герман будет только вечером.

– Это ничего. Я могу и ночью полетать.

– Обсудим. А на данный момент перестань орать. А то магические заглушки повылетают, и к нам придут соседи.

– Ну и что?

– Со стингерами.

– О.

Установленные Германом магические заглушки не давали звуку выйти за пределы поместья, но, к сожалению, внутри самого дома звуку ничто не препятствовало. Хоть спальню звукоизолировать, тоскливо подумал Серега.

Просить Германа о такой мелочи Сереге не хотелось, а сам он в магии стал абсолютным нулем, так что уже начал подумывать о банальных строительных работах. Но не пригласишь же рабочих, когда у тебя на кухне сидит Горлум, в подвале воет Змей Горыныч, а в кунсткамере, на одной из полок, в древнегреческой амфоре хранится дух вождя мирового пролетариата… Нет, об этом вообще лучше не думать.

Равно как и о том, чтобы провести ремонт своими силами. Будучи магом, Серега никогда не тратил время на изучение рабочих специальностей, потому и забивание простого гвоздя теперь могло составить для него настоящую проблему.

Хотя, наверное, это не сложнее, чем забивание осинового кола в грудь вампиру. По крайней мере, то, во что забивают гвозди, не норовит вывернуться из-под молотка и выпить твою кровь.

Временно успокоив Змея Горыныча, Серега вышел во двор и офигел.

На травке резвился еще один дракон. У него была только одна голова, зато его хвост был раза в два длиннее, чем у Змея Горыныча, и вообще выглядел он гораздо более опасным. А может быть, Сереге так показалось, потому что к Горынычу он уже успел привыкнуть.

– Блин! – завопил Серега. – Какого черта вам всем тут надо? Мне что, питомник открывать?

– Это я, Бозел, – сказал дракон. – Не ори.

– Бозел? Вчера ты был гораздо меньше и куда гуманоиднее…

– Я свои трансформации контролировать не могу, – холодно сказал Бозел. – А Гарри куда-то свалил.

– Куда свалил? – не понял Серега. – Куда он мог свалить? Он же тут не знает ничего…

– Сказал, хочет пройтись, – объяснил Бозел. – И ушел.

– Дурдом, – констатировал Серега. – Тебе сейчас достаточно комфортно или я могу для тебя что-то сделать?

– Ничего, – сказал Бозел. – Иди по своим делам и дай мне насладиться моим естественным состоянием.

– Только не взлетай, – предупредил его Серега и пошел на кухню.

Теперь компанию Горлуму составляли остальные гости – Муромец и стрелок. Все трое пили чай.

– Куда Гарри дели? – спросил Серега.

– Он просто погулять ушел, – сказал стрелок. – Не волнуйся, он может за себя постоять.

– Каждый раз, когда мне говорят, чтобы я не волновался, я начинаю волноваться еще сильнее, – сказал Серега. – Закон жизни.

Если бы Гарри спросили, что именно подвигло его на прогулку, он затруднился бы с ответом. Молодой волшебник проснулся с ощущением, что какое-то важное дело ждет его за забором, и, будучи волшебником, не стал этому ощущению противиться.

Оно привело его на опушку леса, и Гарри совсем не удивился, когда увидел девушку, с которой встретился в первые минуты пребывания на Земле. Она стояла перед мольбертом и рисовала пейзаж.

– Доброе утро, – сказал Гарри.

– Привет, волшебник. Откуда ты тут взялся?

– Видимо, это судьба, – сказал Гарри.

– Не смешно.

– Конечно, не смешно, – сказал Гарри. – Над шутками рока вообще редко смеются. Но лично мне кажется, что это совпадение неслучайно.

– Какое совпадение?

– Как какое? – удивился Гарри. – Вы и я…

– Я гощу у родителей на даче, – сказала она. – А ты, волшебник?

– Я тоже гощу, – сказал Гарри. – Только у друзей.

– Действительно, совпадение, – согласилась она.

– Будет ли мне позволено узнать, как вас зовут? – спросил Гарри.

– По-моему, ты со своими ролевыми играми немного перебарщиваешь, – сказала она. – Ты нормально разговаривать не пробовал?

– Я нормально разговариваю, – удивился Гарри.

– То есть все эти «шутки рока» и «позволено узнать» – это для тебя нормально?

– Вполне.

– Видимо, болезнь зашла куда дальше, чем об этом можно подумать, – сказала девушка. – Ладно, уговорил. Меня зовут Ира. А тебя?

– Гарри.

– Все еще Гарри?

– Да. А разве вы меняете свои имена по нескольку раз в неделю?

– Мы не меняем, – сказала Ира. – Но нас зовут не Гарри.

– Естественно. Гарри – это мужское имя.

– Кроме того, оно еще и не русское.

– Я вообще-то не местный, – признался Гарри.

– Оно и видно. И как погода в Средиземье?

– Когда я последний раз был в Средиземье, погода там была так себе, – сказал Гарри. – Честно говоря, мне тогда не до погоды было.

– А что так? – поинтересовалась Ира.

– С орками воевали, – сказал Гарри.

– Только с орками?

– Не, там еще много народу было, – сказал Гарри. – Но больше всего орков.

– А Ангмарского короля ты там не встречал?

– Не то слово, – сказал Гарри. – Я его, собственно говоря, и заколол.

– Вообще-то ты на женщину не очень похож.

– А при чем тут это?

– Короля-Призрака могла убить только женщина. Его Эовин зарубила.

– Это в классическом варианте, – сказал Гарри. – Боюсь, мое присутствие на поле битвы слегка подредактировало историю.

– Понятно, – сказала Ира. – А если серьезно, то ты чем занимаешься?

– Я волшебник, – сказал Гарри.

– Фокусник, что ли?

– Нет, волшебник, – сказал Гарри.

– Я же серьезно спрашиваю.

– А я серьезно и отвечаю, – сказал Гарри. – Я понимаю, в вашем мире эта профессия не получила должного распространения, но я на самом деле волшебник. Хотите, докажу?

– Хочу, – сказала Ира. – Теперь выкручивайся.

– Легко. – Гарри извлек из кармана дивной красоты орхидею и преподнес Ире.

– Не убедил, – сказала она. – Ты цветок мог заранее в карман положить.

– А если так? – Из того же кармана Гарри достал целый букет роз. С виду в букете было не меньше трех дюжин.

– Он, наверное, складной, – предположила Ира. – Или надувной.

– Сами посмотрите, – сказал Гарри.

– Действительно, живые цветы, – сказала Ира после тщательного осмотра. – И как у тебя это получилось?

– Это волшебство, – сказал Гарри.

– А на самом деле? Мне всегда было интересно, как делаются такие фокусы.

– Это волшебство, – повторил Гарри. Он вытащил из кармана волшебную палочку, взмахнул ею в воздухе, и букет роз прямо в руках девушки превратился в рой бабочек.

– Я сейчас в обморок упаду, – предупредила Ира. Гарри подался вперед, но она остановила его жестом. – Шучу. Ты что, на самом деле волшебник?

– Как я неоднократно и заявлял.

– И откуда же ты тут взялся?

– Долгая история, – сказал Гарри. – Если в общих чертах, то я тут в гостях.

– Сейчас я сама догадаюсь. Гостишь ты в том странном доме, который стоит на отшибе? Где сначала жили два парня, а потом – парень и девушка? Они еще никого из местных внутрь не пускают. Моя подруга как-то пыталась к ним за солью зайти…

– И что? – спросил Гарри.

– Соль они ей дали, – сказала Ира. – Но дальше калитки не пустили. Они что, тоже волшебники и прячут за своим забором каких-нибудь чудовищ?

– Типа того, – сказал Гарри. – Только вы никому об этом не говорите, потому что, по-моему, это секрет.

– Я никому не скажу, – пообещала Ира. – Что-то мне в психушку раньше времени не хочется. А это не та девушка из странного дома? И не тебя ли она ищет?

Гарри обернулся и увидел Серегу. Тот бежал к Гарри и размахивал руками.

– Эмоциональная особа, – заметила Ира. – Видно, ты ей нравишься. Она меня бить не будет?

– За что? – опешил Гарри.

– За то, что я с тобой разговариваю. Вдруг она очень ревнивая.

– Это вряд ли, – сказал Гарри. Серега приближался со спринтерской скоростью, и времени у Гарри оставалось все меньше. – Очень хороший рисунок.

– Это пейзаж.

– Я вижу. Вы здорово рисуете.

– Рисуют на заборах. Я пишу.

– Шикарный пейзаж, – сказал Серега. Гарри отметил, что позаимствованное чародеем тело отличалось хорошей физической формой – оно даже не запыхалось.

– Спасибо, – сказала Ира. – Я – Ира.

– Серега, – сказал Серега, целуя протянутую руку. Ира сильно удивилась – она рассчитывала на рукопожатие, и даже Гарри сия картина показалась достаточно странной. – Гарри, я очень рад, что ты не влип в какую-нибудь историю. Ведь ты не влип?

– По-моему, нет, – сказал Гарри.

– По-моему, тоже, – сказала Ира. – А стрижка вам не идет.

– Зато она практичная, – сказал Серега. – И не волнуйтесь, я не собираюсь вас домогаться. Я не по этой части. То есть как раз по этой, но временно вне игры… В общем, это все сложно для понимания.

– И вы сюда так бежали совсем не для того, чтобы что-то мне объяснять, – заметила Ира.

– Это точно, – сказал Серега. – Гарри, ты больше так меня не пугай. Променаж полезен для здоровья, не спорю, но ведь у нас есть и дела.

– Уже узнали что-то новое? – спросил Гарри.

– Пока нет. – Серега вручил Гарри мобильный телефон. – Возьми на всякий случай. Это… Эти устройства мы используем для связи. Когда оно запищит, нажми вот эту кнопку.

– Понятно, – сказал Гарри.

– Удачи, – сказал Серега и отвесил Ире иронический поклон. – Приятно было познакомиться.

– Взаимно.

– Странная девушка, – заметила Ира, когда Серега удалился на достаточное расстояние.

– Это не девушка, – сказал Гарри. – Никому не говорите, но это – парень, временно очутившийся в женском теле.

– Как в «Милашке», – сказала Ира. – Теперь я верю, что ты не местный – даже мобилой пользоваться не умеешь. Наверное, ты прибыл очень издалека.

– Это точно, – сказал Гарри.

– И что у вас тут за дела? Или тоже секрет?

– Надо найти одного злодея, – сказал Гарри, удивляясь своей сегодняшней откровенности. Он почему-то ничего не хотел от Иры скрывать, и это его пугало.

– Он тоже волшебник?

– Злодей-то? Еще какой, – сказал Гарри. Его мобила вдруг завибрировала и стала издавать противные звуки.

– Кто-то звонит, – заметила Ира. – Ты ответишь?

– Да. – С третьей попытки Гарри нашел нужную кнопку и услышал Серегин голос, искаженный беспроводной связью.

– Проверка связи, – доложил Серега. – А она ничего. А ты вообще орел. Пару дней в нашем мире, и уже такую чувиху закадрил.

– Чего я кого? – спросил Гарри.

– Не бери в голову. Еще раз удачи. – Серега отключился, и Гарри сунул телефон в карман.

– Этот звонок меня сбил. Я забыла, о чем мы говорили, – сказала Ира.

– О злодеях, – напомнил Гарри.

– Не хочу говорить о злодеях. Давай лучше о волшебниках.

– Как скажете. Меня злодеи тоже достали.

– Так и скажу. И, пожалуйста, говори мне «ты», а то я себя какой-то старушкой чувствую.

Покинув Гарри и его новую знакомую на опушке леса, Серега набрал номер Германа.

– Гарри я нашел, – доложил он. – Он жив-здоров, знакомится с аборигенами. А как прошло твое утро?

– Чудно, – сказал Герман. – Помнишь, сколько у нас вчера было посетителей?

– Если не считать Фила и его команду? Ни одного.

– А сегодня они прут косяком, – сказал Герман.

– Закон всемирного свинства в действии, – вздохнул Серега. – Есть что-нибудь интересное или опять сплошная шелуха?

– Один весьма любопытный случай, но это не телефонный разговор, – сказал Герман. – Бери машину и подваливай в город. Я хотел поговорить с Филом на предмет уточнения некоторых подробностей и никак не могу его найти. В связи с чем меня посещают нехорошие предчувствия.

– Например?

– Не знаю. Так ты подъедешь?

– Со скоростью Шумахера, – сказал Серега.

ГЛАВА 3

Если вы меня не послушаете, у всех будут большие неприятности.

Кассандра

За полдня Гарри не успел привыкнуть к мобильному телефону, подаренному Серегой, и дико дергался каждый раз, когда тот звонил. [168]Вот и сейчас молодой волшебник подпрыгнул на добрых полметра и чуть не свалился с дивана. Хрустальные шары, которые использовали для связи волшебники из его родного мира, не имели привычки вибрировать и издавали куда более приятные звуки.

– Это Герман, – сказал голос из трубки. – Плохие новости. Мы с Серегой нашли Фила. Он мертв.

Гарри выглянул в окно. Небо не обрушилось на землю, солнце по-прежнему сияло на небосклоне. Тут Гарри вспомнил, что Фил создал не Землю, и подумал, как смерть творца может отразиться на сотворенном им мире.

Гарри надеялся, что никак. В конце концов он сам, часть своего мира, был до сих пор жив. И стрелок тоже. Он сидел в кресле напротив и читал «Темную башню».

– Как это случилось? – спросил Гарри.

– Огромная дырка в груди, – сказал Герман. – Запах пороха по всей квартире. Полагаю, его застрелили. Вполне возможно, что из дробовика.

– Нет, – сказал Гарри. – Просто из очень большого револьвера.

– Я тоже об этом подумал, – признался Герман. – Ты считаешь, это Негориус?

– А кто еще?

– Но зачем ему было убивать Фила? Он ведь совершенно безобиден… был.

– Негориус – ненормальный, – сказал Гарри. – Псих. Просчитать его поступки невозможно.

– Даже психи действуют по какой-то схеме, – сказал Герман. – Иногда их действия можно предугадать.

– Зато теперь мы точно знаем, что Негориус в Москве, – вздохнул Гарри. – И револьвер до сих пор при нем.

Услышав о револьвере, Джек Смит-Вессон отложил книгу и поднял глаза на Гарри. Волшебник кивнул стрелку, обещая скоро все объяснить.

– Мы попробуем опросить соседей и выяснить, как Негориус теперь выглядит, – сказал Герман. – Может быть, удастся найти его обычным путем, без применения магии. У меня есть знакомые в милиции…

– Хорошо, – сказал Гарри. – Прости, Герман, мне требуется время, чтобы все обдумать… Ты же понимаешь, для нас Фил был не просто человеком…

– Да, я понимаю. Я перезвоню, если мы что-нибудь выясним.

– Фил умер, – сказал Гарри, нажимая на кнопку отбоя. – Негориус застрелил его из револьвера Роланда.

– Значит, Негориус рядом, – заметил Джек.

– Я тоже так подумал, – сказал Гарри. – Но хорошо ли это?

Из квартиры Фила Герман трансгрессировал их прямо в Серегину машину. Стекла черного «бумера» были сильно затонированы, так что внезапное появление в салоне водителя и пассажира не могло привлечь нежелательного внимания.

– Гарри тоже считает, что это Негориус, – сказал Герман.

– А мотив?

– Гарри назвал Негориуса психопатом.

– Но сам ты так не думаешь.

– Психопаты редко достигают такого уровня могущества.

– Возможно, парень свихнулся уже потом, – сказал Серега. – И вообще… Как говорят менты, мотив – дело десятое. Если мы прищучим Негориуса, так и не узнав причины его поступков, лично я от этого сон не потеряю.

– Я тоже, – сказал Герман. У него зазвонил мобильный, и одного взгляда на номер вызывающего абонента оказалось достаточно, чтобы лицо Германа скривилось, как от зубной боли. – Черт побери.

– Что там?

Герман показал телефон Сереге.

– Еще какое «черт побери», – согласился Серега. – Ты ответишь?

– А есть варианты? – Герман поднес телефон к уху. – Добрый день, Роман.

– Здравствуй, Гера. Мне сказали, что ты вчера навещал Шамбалу.

– Было дело.

– А почему ко мне не зашел?

– Извините, Роман. Я очень торопился.

– Как всегда, – сказал Роман. – Ты постоянно слишком занят для своего старого учителя.

– Не преувеличивайте. Вовсе вы не старый.

– Знаю, что врешь, но все равно приятно, – сказал Роман. – Итак, что за дела призывали тебя в Шамбалу?

– А что вы уже знаете? – спросил Герман. Серега выразительно покрутил пальцем у виска.

– Чертовски хороший вопрос, который много говорит о сложившейся ситуации, – сказал Роман. – Я знаю, что ты листал Книгу Магов. Я тоже в нее заглянул, и то, что я увидел, меня встревожило. С интервалом в несколько дней на Земле появились волшебник твоего калибра и волшебник калибра просто запредельного. Что ты можешь мне об этом рассказать?

– А что бы вы хотели узнать?

– Я хотел бы знать, какими неприятностями нам это грозит, – сказал Роман.

– Но почему выдумаете, что мне об этом что-то известно?

– Ты никогда не умел врать, Герман, – сказал Роман. – И чтобы тебе не пришлось это делать и сгорать от стыда, я сообщу тебе еще кое-что. Совет Мудрецов Шамбалы знает о присутствии этих двух волшебников. И он очень обеспокоен, потому что ни с чем подобным мы до сих пор не сталкивались. Я даже скажу тебе больше – Совет почти в панике, и Король готов санкционировать решительные действия.

– Спецназ? – уточнил Герман. – Что же их так напугало?

– Могущество, которое нельзя контролировать, – сказал Роман. – Единственное, что удерживает спецназ в пределах Шамбалы, – это незнание точного адреса, по которому ему следует выдвигаться. Теперь я задам тебе прямой вопрос и хочу услышать столь даже прямой ответ. Эти маги в Москве?

– По крайней мере один, – сказал Герман. – Тот, который моего калибра. И я могу со всей ответственностью заявить, что для нас он не представляет никакой опасности.

– А второй?

– Адрес нам тоже неизвестен, – сказал Герман. – Что касается опасности… Очень может быть.

– Мне нужно больше информации, – сказал Роман. – Чем вы там вообще занимаетесь?

– Как обычно, – сказал Герман. – Спасение миров до обеда, после обеда и вместо обеда.

– О каком мире идет речь на этот раз?

– К счастью, не о нашем.

– Подробности, – потребовал Роман.

– Может быть, при личной встрече? – предложил Герман.

– Пытаешься выиграть время?

– Я могу провести вас сюда прямо сейчас, – сказал Герман.

– У меня еще есть дела в Шамбале, – сказал Роман. – Я перезвоню тебе через час, тогда и поговорим.

– Хорошо.

– И не наделай глупостей.

– Постараюсь. – Герман кинул телефон на заднее сиденье. – Ты все слышал?

– Даже больше, чем бы мне хотелось. На фига ты ему все рассказал?

– А толку врать? – спросил Герман. – Кроме того, я не буду иметь ничего против, если Негориуса ухлопает наш доблестный спецназ и Гарри заберет револьвер с его остывающего трупа. Этот парень пугал меня и раньше, но после того, как он убил Фила, я просто в ужасе.

– Если он действительно так крут, то какие у нашего доблестного спецназа шансы его ухлопать?

– При должном старании наш спецназ может ухлопать кого угодно, и дело тут вовсе не в могуществе, – сказал Герман. – Поставь машину на стоянку, я собираюсь трансгрессировать нас обоих на дачу. Нужно обсудить последние новости более тщательно, а время на пробки терять не хочется.

– Я хотел бы с тобой посоветоваться, Джек, – сказал Гарри.

Стрелок отложил книгу.

– Сегодня утром я встретил девушку, – сказал Гарри и замолчал.

– Я думал, тебя волнует гибель творца, – заметил Джек. – Но ты можешь поделиться со мной и этой проблемой. Только учти, что ты вряд ли выбрал хорошего советчика – в вопросах с девушками я не эксперт.

– Это очень странная девушка, – сказал Гарри. – То есть девушка-то как раз нормальная. Что странно, так это мое к ней отношение. Меня к ней тянет.

– Насколько я слышал, в этом нет ничего удивительного, – заметил Джек. – Это нормально. Особенно в твоем возрасте.

– Меня на самом деле тянет, – сказал Гарри. – Почти физически.

– Возможно, время от времени такое происходит со всеми волшебниками, – сказал Джек. – От меня-то ты что хочешь?

– Я не знаю, что мне делать.

– На этот вопрос у стрелков есть один ответ, – сказал Джек. – Делай, что должен.

– Я не о Негориусе, – сказал Гарри. – Я об этой девушке. Что мне с ней делать?

– Для начала советую выяснить, взаимна ли твоя тяга. Потому что если девушку к тебе не тянет, то лучше вообще ничего не делать. Спроси ее.

– Я не могу.

– Почему?

– Страшно, – признался Гарри.

– А тебя больше пугает положительный или отрицательный ответ?

– Если бы я знал, – вздохнул Гарри. – Мне кажется, отрицательный ответ меня просто убьет.

– Стоп, – сказал Джек. – Ты встретил девушку сегодня утром, и все уже так серьезно?

– Если быть абсолютно точным, первый раз я ее встретил сразу по прибытии на Землю, – сказал Гарри.

– И умудрился найти ее еще раз?

– Это вышло случайно, – сказал Гарри. – Может быть, это судьба?

– А может быть, это любовь? – улыбнулся Джек.

– В этом я не уверен. А если так, то у меня большая проблема.

– Только в том случае, если она не ответит тебе взаимностью.

– А если ответит? – спросил Гарри. – Даже если не принимать во внимание разборки с Негориусом, мы с ней принадлежим к разным мирам.

– Если верить множеству романтических баллад, такие мелочи влюбленных не останавливают, – сказал Джек. – Сколько ты с ней общался?

– Целую вечность – все утро.

– И вернулся сюда окрыленным, – сказал Джек. – Это любовь, точно.

– Сейчас ты напоминаешь мне Бозела. Такой же циничный.

– Может быть, это не цинизм, – сказал Джек.

– А что тогда?

– Может быть, это зависть. Когда ты увидишь ее в следующий раз?

– Если ничего не случится, то вечером. Но на всякий случай я записал ее номер телефона.

– Весьма предусмотрительно, – похвалил Джек. – А она знает, кто ты?

– В общих чертах. Я сказал ей, что я волшебник. И что я не местный.

– А ты сказал, насколько ты не местный?

– Полагаю, время для этого еще не пришло.

– А она чем занимается?

– Она художница. И еще ландшафтный дизайнер, только я не совсем понимаю, что это означает.

– Из вас может получиться отличная пара, – заметил Джек. – Ты будешь двигать горы, а она будет говорить, в каком направлении.

– Я пришел, чтобы поделиться с тобой своими мыслями, а ты стебешься, – обиделся Гарри.

– На самом деле твою проблему можешь решить только ты сам, – сказал стрелок. – Только я вообще никакой проблемы не вижу. Сначала разберемся с Негориусом, а потом можешь думать, влюбился ты или нет, хоть до полного посинения.

– Я думал, друзья нужны для того, чтобы все с ними обсуждать, – сказал Гарри.

– А разве мы еще не все обсудили? – спросил стрелок. – Творец мертв, наш мир на грани катастрофы, а один из главных его спасателей познакомился с девушкой и думает совсем не о том, о чем надо. Хочешь мудрого совета, так я его только что тебе дал. Сначала закончи дела, а развлечения оставь на потом.

– Когда у тебя возникнут трудности, я постараюсь к ним отнестись с таким же пониманием, – пообещал Гарри.

– Можешь начать прямо сейчас, – улыбнулся стрелок.

– У тебя трудности?

– Ага, – сказал стрелок. – Я мучительно выбираю между трусостью и смертью.

– Поясни, – попросил Гарри.

– Дверь Черного Стрелка исчезла, она не смогла последовать за мной в этот мир, – сказал Джек. – Но она, вне всякого сомнения, вернется, как только мы выполним наше задание и покинем Землю. Остаться здесь – трусость. Вернуться домой – смерть. Что бы ты выбрал?

– Я бы остался, – сказал Гарри.

– В этом я не сомневаюсь, – сказал Джек. – Но ты волшебник. То, что нормально для волшебника, не подходит для стрелка.

– Разве ты не хочешь жить?

– Хочу.

– У тебя есть кто-то близкий в нашем мире, кто-то, по ком ты будешь скучать?

– Исключая тебя? Вряд ли.

– Тогда что же зовет тебя вернуться? – не понял Гарри.

– Долг.

– А в чем заключается твой долг? – спросил Гарри. – Долг умереть?

– Стрелок не должен отступать.

– Это глупо, – сказал Гарри. – Не всякую стену можно пробить собственным лбом, и каждый разумный человек это понимает.

– Но я – не каждый. Я – стрелок.

– Мне кажется, это твой универсальный ответ на любой вопрос, – сказал Гарри. – Но возможно, особенно в свете последних событий, это не такой уж правильный ответ.

– Я понял, что это такое, – сказал Горлогориус. – Растительность пожухла, небеса плачут, светило перечеркнуто траурной полосой. Тебе это ни о чем не напоминает?

– Нет, – сказал Мэнни.

– Книга пророчеств Катула Безумного, – пояснил Горлогориус. – В последний раз я перечитывал ее лет двести назад, но этот фрагмент хорошо запомнил. Похоже, наша вселенная скорбит по тому, кто ее создал. Творец умер.

– Разве такое может быть? – удивился Мэнни.

– Ты сам его видел, – сказал Горлогориус. – Разве Фил был похож на бессмертного?

– А как же мы теперь?

– Как видишь, – сказал Горлогориус. – Большой Бо на месте, мы живы, солнце по-прежнему светит, пусть и тусклее обычного. Катастрофы не произошло и думаю, уже не произойдет, а со временем все вернется в норму. Разумеется, если мы справимся с Большим Бо и у нас будет это самое время.

Кухня на даче Германа была такая просторная, что в ней с комфортом разместились все гуманоидные представители бригады и агентства «Талисман». Не влезли только драконы. Змей Горыныч просунул одну голову через вырезанный в полу люк, а Бозел разместил свою тушу рядом с окном. Он категорически отказался от предложения Гарри временно превратить его обратно в человека. Бозелу нравилось быть драконом, а за последние дни он уже успел отвыкнуть от этого ощущения.

Серега сварил всем кофе, курящая часть собравшихся задымила сигаретами, Муромец с Горлумом тут же скорчили гримасы и уселись рядом с открытым окном.

– Мы собрались здесь, чтобы обсудить текущую ситуацию, – открыл совещание Герман. – Слово для доклада имею я. Фил мертв, предположительно застрелен Негориусом из револьвера Роланда. В связи с этим возникает два вопроса. Первый: означает ли это, что Негориус и сейчас находится где-то поблизости? Второй: зачем ему вообще понадобилось убивать Фила?

– С чего вы взяли, что Фила убил именно Негориус? – поинтересовался Бозел. – На Земле нет монополии на огнестрельное оружие. Фила мог застрелить кто-то другой.

– В самый разгар нашего кризиса? – уточнил Герман. – Я в такие совпадения не верю. Кто верит, пусть поднимет руки. У кого нет рук, пусть кивнет головой.

Руки не поднялись, головы остались неподвижны.

– Едем дальше, – констатировал Серега.

– У нас возникли дополнительные сложности, – сказал Герман. – Совет Мудрецов Шамбалы – главный управляющий орган чародеев Земли – заинтересовался текущей ситуацией и может вмешаться в любой момент. Мудрецов тревожит присутствие на Земле мага калибра Негориуса, и они готовы отправить за ним спецназ.

– Что такое спецназ? – спросил Гарри.

– Отряд боевых магов специального назначения, – объяснил Герман.

– Только не факт, что этот отряд способен с Негориусом справиться, – сказал Серега.

– Спецназ Шамбалы способен на многое, – возразил Герман. – Они, между прочим, Федота из Боливии вынесли, а там с ним целая шайка-лейка была.

– Только в Боливии Федот еще не был так крут, как сейчас, – сказал Серега. – И даже нынешний Федот с Негориусом рядом не валялся.

– Кто такой Федот? – спросил Гарри.

– Когда-то он был главным отрицательным персонажем, – сказал Герман. – Только теперь он перевоспитался. Живет отшельником где-то в глубинке и на мировое господство больше не претендует. Забудем про Федота и вернемся к Филу.

– Подожди-ка, я у него дома интернет-камеру видел, – вспомнил Серега. – Хотя это нам ничего не дает, ему же оба винта форматнули…

– У Фила в Сети сайт был, – сказал Герман. – Туда изображение с камеры постоянно поступало. Надо проверить, может, он его там и сохранял. А камера точно работала?

– На это я внимания не обратил. Но обычно она работала, – сказал Серега. – Вряд ли этот Негориус такой продвинутый, чтобы в онлайн-технологиях разбираться. Скажи, Гарри, ты разбираешься в онлайн-технологиях?

– Не знаю. Никогда не пробовал. А что это такое?

– Вот видишь, – сказал Серега. – Скорее всего, ни фига Негориус в этом не рубит. Надо сайт проверить.

– А что это нам даст? – спросил Гарри.

– Если повезет, мы узнаем, как Негориус выглядит в данный момент, – объяснил Герман. – А заодно увидим, как Фил закончил свою жизнь.

– Решено, – сказал Серега. – Пойду покопаюсь в Интернете. Если что, звоните мне в библиотеку.

– Все это хорошо, – сказал Гарри. – Но даже если мы узнаем, как Негориус выглядит и за что он убил Фила, это не поможет найти револьвер. Негориус по-прежнему блокирует все поисковые заклинания, и я не могу обнаружить его местонахождение. Даже примерно.

– Кхе-кхе, – произнес Горлум.

– Возможно, нам удастся пробить его защиту, если мы объединим усилия для твоего заклинания, – сказал Герман. – Трое могут сделать то, что не под силу одному.

– А кто третий? – спросил Гарри. – Разве к Сереге вернулись магические способности?

– А я еще не сказал? Скоро к нам присоединится мой учитель.

– Надеюсь, твой учитель непохож на моего, – заметил Гарри. – А то нас ждут большие неприятности.

– Роман нормальный, – сказал Герман.

– Кхе-кхе, – произнес Горлум.

– И он более сильный маг, чем я. Думаю, что у нас все получится.

– Кхе-кхе, – произнес Горлум.

– По-моему, он хочет что-то сказать, – предположил стрелок.

– Так пусть говорит, а не блеет, как овца, – сказал Герман.

– Я не блеял, – гордо заявил представитель Средиземья. – Я кашлял.

– Не обращайте на него внимания, – сказал Герман. – Если мы сейчас начнем его упрашивать, он будет выпендриваться еще минут двадцать. Мы можем провести это время более полезно.

– Проблема волшебников заключается в том, что они пытаются решить все вопросы только с помощью своей магии и начисто забывают про другие пути, – заявил Горлум.

– Негориус тоже говорил что-то подобное, – вспомнил Гарри. – Когда хвастался, как здорово он всех обставил.

– Вы будете предаваться воспоминаниям или все же меня выслушаете? – спросил Горлум.

– Мы тебя слушаем, – сказал Герман. – Начинай вещание.

– А вот хамить не надо, – сказал Горлум. – Вы замечали, что люди – самый хамоватый народ во вселенной? Вы когда-нибудь встречали грубого эльфа или энта? Ничего подобного. Хамить – это прерогатива людей.

– Полностью поддерживаю, – сказал Бозел.

– Наконец-то я нашел понимающую душу, камрад! – вскричал Горлум. – Нам с тобой надо обстоятельно обо всем поговорить!

– Камрад Горлум, я глубоко уважаю тебя как разведчика, диверсанта и существо, много сделавшее для Средиземья, но это уважение никоим образом не помешает мне позвать сюда Серегу, чтобы он переломал тебе ноги, – сказал Герман. – Он только и ждет, когда ты дашь повод.

– Подчиняюсь угрозе насилия, – сказал Горлум. – Если вы не можете найти Негориуса при помощи магии, попробуйте включить мозг. Как бы вы его искали, если бы не были чародеями?

– Предлагаешь ходить по улицам и разговаривать с людьми?

– Я предлагаю хоть немного подумать, – сказал Горлум. – Что за человек Негориус? Какие у него привычки, пристрастия? Как он любит проводить свободное время?

Гарри представил, как могло бы выглядеть расписание дня Негориуса. «15.00. Убийство при помощи магии. 15.30. Предательство. 16.00. Разрушение миров. 17.00. Насаждение террора. 17.30. Боулинг».

– Мы почти ничего о нем не знаем, – сказал он вслух.

– Кое-что о нем знаю даже я, – заявил Горлум. – Негориус – несколько нетипичный злодей. У него нет собственной армии, нет легионов темных приспешников, нет состоящих у него на службе злобных монстров.

– И какой вывод можно из этого сделать?

– Ему одиноко, – сказал Муромец.

– Предлагаешь поискать его на вечерах общества «Кому за тридцать»? – спросил Герман.

– Негориус работает ради уничтожения собственной вселенной, – не поддался на провокацию Горлум. – А поскольку он вряд ли страдает суицидальным синдромом, он наверняка захочет остаться на Земле, скорее всего, на довольно продолжительный срок.

– И что?

– Ему надо где-то жить, – пояснил Горлум. – Гарри, наш клиент относится к странствующим или оседлым волшебникам? Каков был его образ жизни до того, как заварилась эта каша и он провозгласил себя Темным Властелином? Где он жил?

– По-моему, он жил в башне, – сказал Гарри. – Хотя в этом я не уверен. А потом у него был целый замок.

– Наверняка в каком-нибудь труднодоступном месте, – сказал Горлум. – Разменявшему тысячу лет парню трудно изменить свои привычки. Я начал бы его поиски с мест, где ему может быть комфортно.

– В пределах Москвы и области нет башен, кроме Останкинской, но там жить трудновато, – сказал Герман. – Зато замков у нас хоть отбавляй.

– Как насчет пентхаусов? – предположил Горлум.

– Сомнительная теория, – сказал Герман. – Шито белыми нитками.

– Тем не менее пентхаусов в Москве куда меньше, чем замков, и я бы начал именно с них, – сказал Горлум. – Наверняка существует какой-то способ проверить, не покупал ли кто-нибудь высотное жилище в последнее время.

– А как насчет аренды?

– Вряд ли, – сказал Гарри. – Волшебники нашего мира предпочитают собственное жилье. Видели бы вы мою шикарную башню…

– Архитектурными особенностями своего жилища ты похвастаешься потом, – сказал Бозел. – Мы можем как-то прояснить ситуацию с недавно купленными пентхаусами? Или не можем?

– Думаю, можем, – сказал Герман. – Хотя я пока и не представляю каким образом.

– Хотите, я на разведку слетаю? – предложила средняя голова Змея Горыныча. – Вы мне только скажите, как этот Негориус выглядит, и дело в шляпе.

– То есть ты собираешься летать по городу и заглядывать в окна? – уточнил Герман. – Представляю эту картину.

– Так мне лететь?

– Я думаю, обойдемся своими силами, – сказал Герман.

– Разве я уже не член команды? – обиделся Змей Горыныч. – Если вы мне одному не доверяете, мы с Бозелом можем на пару смотаться.

– Три головы – хорошо, а четыре – еще лучше? – уточнил Горлум. – Я не сомневаюсь, что ты член команды, но я, как ее мозг, выступаю против твоего предложения, ибо ваша вылазка может запросто превратиться в разведку боем. А любые военные действия должны быть хорошо спланированными, а не спонтанными.

– А я на кого-то сейчас дуну, – сказал Змей Горыныч. – Да так дуну, что от него одни головешки останутся.

– Почему вам всегда надо друг с другом препираться? – спросил Герман. – Мелкие подколы, невнятные угрозы… Нам всем было бы легче, если бы вы ограничивались только конструктивными предложениями.

– А чем мое предложение не конструктивно? – спросил Змей Горыныч. – Я не про головешки, а про разведку…

– Лучше я попробую навести справки через моего знакомого риелтора, – сказал Герман.

Тем временем засевший в библиотеке Серега залез на сайт Фила и в ускоренном режиме просматривал записи с установленной в его квартире интернет-камеры. Полночи программист поглощал кофе и метался по комнате, периодически подсаживаясь к своему компьютеру. Под утро Фил надолго застыл перед монитором, и Серега даже подумал, что творец миров просто-напросто заснул, но потом тот вдруг резко дернулся и побежал либо в прихожую, отреагировав на звонок в дверь, либо в туалет, ибо приспичило.

Мгновение спустя выяснилось, что бегал он все-таки в прихожую, потому как в реалити-шоу появился новый персонаж, этакий франтоватый пенсионер. А потом…

Серега схватил телефон и набрал номер Германа – тащиться пешком через половину дома ему не хотелось.

Герман пришел минут через пять, и Серега запустил фильм по второму кругу.

– А звука нет? – уточнил Герман.

– Интернет-камеры старой формации звук не пишут. Можно позвать Горлума – он умеет читать по губам.

– Нет необходимости. – Герман сотворил несложное заклинание.

– Не вижу эффекта, – заметил Серега. – Точнее, не слышу.

– Динамики подключи.

– Точно. – Серега хлопнул себя по лбу.

Стоило ему воткнуть штекер в соответствующий разъем, как из динамиков полилась речь.

Они послушали, посмотрели друг на друга, перемотали на начало и послушали еще раз.

А потом еще раз.

– Достаточно, – сказал Герман, когда Серега снова потянулся за мышкой. – Ничего нового мы не узнаем.

– И что ты думаешь по поводу того, что мы уже узнали? – поинтересовался Серега. – Тех ли парней мы поддерживаем в этом конфликте?

– Гарри не врет, – сказал Герман. – Негориус действительно располагает артефактом.

– Только он вовсе не хочет уничтожить их мир. Он искренне убежден, что спасает его. От стрелков. А Фил нам ничего об этом не сказал.

– Как показывает запись, Фил далеко не все знал о созданном им мире, – сказал Герман. – Ситуация оказалась гораздо сложнее, чем он предполагал.

– Именно так всегда и бывает, – сказал Серега. – Свет борется с Тьмой только в книгах и их голливудских экранизациях. На деле мы имеем схватку сумерек с полумраком, и выбрать правильную сторону можно только наугад.

– Поразительно мудрая мысль, – сказал Герман. – Но мы свою сторону уже выбрали. Негориус убил Фила – теперь мы просто обязаны его прищучить.

– Даже если он, возможно, прав?

– Прости за тавтологию, но его правота не дает права убивать людей, – сказал Герман. – Такого права вообще ни у кого нет.

– Я всегда подозревал, что ты великий гуманист, – заметил Серега. – Но не могу не заметить некоторого противоречия в твоей позиции. Как ты думаешь, что эти парни собираются сделать с Негориусом, когда найдут? Пригласить на партию в покер? Вовсе нет. Они собираются его убить. И я их прекрасно понимаю – судя по их рассказам, Негориус слишком опасен, чтобы оставлять его в живых. А вот твоя позиция мне не совсем ясна.

– Как говорил Рэмбо, не мы пролили первую кровь.

– Значит, ты считаешь, что в качестве возмездия убийство вполне допустимо? Око за око, зуб за зуб? От этого попахивает каким-то варварством.

– Я считаю, что прения по этическим вопросам можно оставить на потом, – сказал Герман.

– Покажем запись остальным?

– Думаю, надо начать с Гарри.

– Боишься, что у стрелка будет шок?

– Он может отреагировать неадекватно, – сказал Герман. – Мы слишком недолго знакомы, чтобы я мог прогнозировать его поведение.

– А с Гарри ты долго знаком?

– Он волшебник.

– И что? По-твоему, все волшебники одинаковые?

– Более-менее.

– А если вспомнить, что он из другого мира?

– И что ты предлагаешь? Придержать эту информацию при себе?

Телефонный звонок избавил Серегу от ответа на столь неоднозначный вопрос. Герман посмотрел на автоопределитель, вздохнул и поднес трубку к уху.

– Добрый день, Роман.

– Вне всякого сомнения. Ты готов меня провести?

– Конечно.

– Действуй.

Герман закрыл глаза и протянул правую руку, как для рукопожатия. Мгновение ничего не происходило, а потом на другом конце его руки обнаружился высокий, стройный и смуглый молодой человек с аристократической горбинкой на носу. На человеке были потертые голубые джинсы, ковбойская рубашка в крупную клетку и видавшие виды ковбойские сапоги. Таков был Роман, учитель Сереги и Германа, один из самых могущественных магов планеты под названием Земля.

– Привет, Герман. Сергей, я по-прежнему рад тебя видеть и хочу тебя заверить, что выглядишь ты прекрасно. Только короткая стрижка тебе не идет.

– И вы туда же, – вздохнул Серега. – Как там поиски моего прекрасного, атлетически сложенного мужского тела?

– Идут, но медленнее, чем хотелось бы.

– Это факт, – сказал Серега. – Хотелось бы побыстрее.

– Быстро только кролики спариваются, – сказал Роман. – А у вас тут, как я вижу, дискуссия в самом разгаре. Стесняюсь спросить, по какому именно поводу?

– По поводу распространения информации среди соратников, – сказал Серега. – Мы не уверены, стоит ли ее распространять.

– Итак, мои доблестные ученики снова зашли в тупик, – констатировал Роман. – Придется старому и мудрому учителю прийти к ним на помощь. Излагайте проблему.

– Это очень долгая история.

– А она каким-то образом связана с чародеем, о котором мы говорили днем?

– Непосредственно, – сказал Герман.

– Тогда излагайте быстрее, – сказал Роман. – Спецназ уже в Москве.

– С чего бы такая скорость? – поинтересовался Серега. – Столь радикальная манера поведения несколько нетипична для наших мудрецов. Обычно им требуется время на размышление. Дни, недели… Неужели они не хотят вступить в переговоры?

– Они собирались вступить в переговоры, но первоначальный план пришлось пересмотреть, – сказал Роман. – Ибо этот чародей совершил несколько недопустимых действий, употребив магию во вред мирному населению.

– И вы знаете, где он?

– Я могу очертить район, в котором он находится. С точностью до полутора километров.

– Неплохо, – заметил Герман. – Насколько я понимаю, как только вы окончательно установите его местонахождение, в дело сразу вступит спецназ?

– Боюсь, что так, – сказал Роман. – Я никогда не одобрял силового решения проблем, но попытка договориться с таким типом может быть слишком опасна. Он очень силен, и, если переговоры зайдут в тупик, он будет предупрежден о нашем недовольстве его действиями. Подготовится к бою. Будут лишние жертвы. Вы слишком молоды, чтобы помнить о магических войнах. Даже я для этого слишком молод. Но Король помнит, и некоторые мудрецы из Совета – тоже.

– И вы решили использовать эффект внезапности? Сколько спецназовцев перебросили в Москву?

– Две дюжины.

– Ого, – присвистнул Серега. – Столько же выдвигали против Федота и его банды в Боливии.

– Если быть абсолютно точным, это был Белиз, – сказал Роман. – Впрочем, вы правы, такими силами в этом столетии мы еще никого не атаковали. Случай беспрецедентный, и поэтому мне нужно знать, с кем мы имеем дело. Излагайте вашу историю.

– У нас одно условие, – сказал Герман.

Роман нахмурился:

– Ты уверен, что выбрал лучшее время для выдвижения своих условий?

– Не уверен. Но другого времени у нас может не быть.

– И ты расскажешь мне все, что знаешь?

– Конечно.

– Я слушаю, – сказал Роман.

– Если вкратце, нашего парня зовут Негориус, – сказал Герман. – Не смейтесь, придумавший это имя человек уже мертв. У Негориуса при себе есть некий магический артефакт, и я хочу быть уверен, что после штурма этот артефакт достанется нам, а не сгинет в лабораториях и запасниках Шамбалы.

– Кому «нам»? – уточнил Роман.

– Это часть большой истории, которую вы хотите услышать. Но я даю вам слово, что артефакт не причинит нашему миру никакого вреда.

– То есть история с Кольцом Всевластья не повторится?

– Кольцо Всевластья тоже не причинило нашему миру никакого вреда.

– Потому что вовремя объявился его истинный хозяин, – напомнил Роман. – Как выглядит нужный вам артефакт?

– Это револьвер, – сказал Герман. – Большой старинный револьвер.

– Так магические артефакты еще никто не маскировал.

– Это не маскировка, – сказал Герман. – Я могу рассчитывать, что мы его получим?

– Можешь, но только после того, как я на него посмотрю, – сказал Роман. – Это мое встречное условие.

– Только посмотрите?

– Да.

– Согласен.

– Отлично. Теперь я хочу услышать всю историю целиком.

ГЛАВА 4

Хороших новостей не бывает.

Руководство телеканала НТВ

Боевая операция в Белизе была последней акцией магического спецназа Шамбалы за последние годы, и лучшие боевые маги Земли изнывали от полного отсутствия практики.

Белиз, который большинство магов постоянно путали то с Боливией, то с Колумбией, [169]оказался захвачен шайкой пьяных волшебников, попытавшихся построить первое в мире государство, управляемое чародеями.

Главарем шайки выступил однокашник Германа и Сереги, молодой и талантливый чародей по имени Костя и по прозвищу Федот. [170]Все началось, как обычная археологическая экспедиция с нудной работой днем и вечерними посиделками у костра. В ходе одной такой посиделки завязался спор относительно роли магов в современном мире. Федот считал, что эта самая роль магов сильно занижена и с пеной у рта утверждал превосходство магов над обычными людьми. В частности, он заявил, что в мире было бы куда больше порядка, если бы у кормила власти стояли не обычные люди, а чародеи. Эта мысль вызвала множество возражений, после чего нетрезвые коллеги взяли такого же нетрезвого Федота на «слабо».

Попробуй забабахать хотя бы одно такое государство с магом во главе, сказали ему, и продержись у власти хотя бы год. Может быть, тогда мы тебе и поверим.

Я забабахаю, сказал он. Только мне понадобится ваша помощь.

Без базара, ответили ему. Поможем, чем можем. Но руководство ты возьмешь на себя. Если ответственности не побоишься.

Поскольку члены экспедиции постоянно повышали градус, Федот ответственности не побоялся, и уже через неделю президент, члены местного правительства и самые влиятельные генералы мирно квакали на болоте, а Федот вышел в прямой эфир с объявлением о государственном перевороте.

Естественно, Совету Мудрецов Шамбалы такой поворот событий сильно не понравился. В памяти волшебников еще были живы те времена, когда любого заподозренного в причастности к магии человека сжигали на костре, и привлекать к своему сословию повышенное внимание им не хотелось. Тем более что американское правительство тут же начало сравнивать Федота с тогда еще живым Саддамом Хусейном и по жизни неуловимым Усамой бен Ладеном. Сами понимаете, такое сравнение вообще никому не понравится.

Как водится, Мудрецы решили сначала с Федотом поговорить, но, поскольку после захвата власти он получил доступ к практически неисчерпаемым запасам алкоголя, переговоры не задались. Американцы уже начали бряцать оружием, подогнали к побережью два авианосца и планировали точечные ковровые бомбардировки, прикрывающие высадку десанта, когда на Белиз обрушился элитный отряд боевых магов Шамбалы.

Половину соратников Федота захватили живьем, половину пришлось ликвидировать, и только самому лидеру удалось ускользнуть от элитного отряда, чего сами спецназовцы ему потом долго не могли простить. По ходу дела Федот быстро протрезвел, нашел убежище на Кубе, заключил союз с не самыми приятными силами, после чего принял участие в ряде событий в Москве, в том числе и в знаменитой охоте за Кольцом Всевластья, но вовремя перевоспитался и подался в отшельники. Поскольку эту историю автор уже рассказывал, более подробно останавливаться на ней он не будет.

Освободивший страну от волшебной хунты за считаные минуты магический спецназ Шамбалы в узких кругах посвященных лиц по праву считается самым эффективным ударным отрядом, по сравнению с которым меркнут такие общепризнанные лидеры, как группа «Альфа», американские рейнджеры и пресловутые «морские котики». Именно этот отряд был готов обрушиться на голову ничего не подозревающего Негориуса.

Для пересказа истории созданного Филом мира Герману понадобилось больше часа. Оставленные без внимания хозяев дома гости начали беспокоиться, и Сереге пришлось сходить к ним и обрисовать ситуацию.

Узнав, что к ним пожаловал местный вариант Горлогориуса, гости стали беспокоиться еще больше, ибо пути старших волшебников известны только самим старшим волшебникам, но Серега постарался развеять их опасения, заверив, что Роман вовсе не похож на деспота и самодура, [171]что он вполне вменяем и вряд ли будет препятствовать возвращению артефакта в надлежащие руки.

После чего Серега вернулся в библиотеку, где и застал окончание рассказа своего друга и коллеги.

– Значит, мы имеем дело с ожившей компьютерной игрой? – уточнил Роман после непродолжительной паузы.

– Все несколько сложнее, чем просто компьютерная игра. Парни, которые сидят у нас на кухне, непохожи на обычных персонажей какой-нибудь бродилки-стрелялки.

– Как ваш учитель, я хотел бы сказать, что слышал о чем-то подобном, но врать не стану. Я впервые сталкиваюсь с проникновением кем-то выдуманных персонажей в реальный мир, хотя обратное случается на каждом шагу. Жаль, что я не могу поговорить с Филиппом, однако его смерть только утвердила меня в правильности принятого Советом Мудрецов решения. Негориус слишком опасен, и из нашего мира его необходимо устранить.

– Во время своего последнего разговора с Филом Негориус сказал странные вещи, и мы не знаем, стоит ли пересказывать их Гарри и остальным. Особенно самому стрелку.

– А я считаю, что они должны знать правду о своем мире, – сказал Роман. – Люди… или не совсем люди… они пришли к вам за помощью, и вы согласились ее оказать, в этом случае утаивать столь важную информацию просто неэтично.

– Но если Негориус прав… Как же тогда Джеку жить дальше?

– Пусть сам решает, – сказал Роман. – Если существование его ордена действительно оказывает негативное влияние на всю вселенную… Полагаю, Джек может остаться здесь, таким образом покинув игровую площадку. Но если Негориус прав, а вы не скажете об этом Джеку, то все предпринимаемые нами усилия могут ничего не стоить.

– Но он же стрелок, парень с большими револьверами. Мы не знаем, как он отреагирует на столь неприятные известия, – сказал Серега. – Лично я опасаюсь, что он может начать палить во все стороны. Вы-то маги, вы увернетесь, а я?

– Хорошо, давайте сначала покажем запись Гарри и спросим его мнение, стоит ли информации идти дальше, – предложил Роман.

Чтобы сэкономить время, Гарри позвонили на мобильный, но время не сэкономилось. Через полчаса за ним все равно пришлось идти, ибо молодой волшебник заблудился в большом незнакомом доме.

Поисково-спасательная экспедиция в лице Сереги обнаружила пропавшего рядом с зимним бассейном и проводила до библиотеки, после чего запись с интернет-камеры Фила была запущена в очередной раз.

Дверь открылась, и Черный Стрелок замер на пороге с уже занесенной для следующего шага ногой. В двадцати сантиметрах от подошвы его сапога находилась противопехотная мина, установленная Реджи сутками ранее.

Сам Реджи сидел в двадцати метрах напротив двери, справа от него горел большой костер. На коленях Ремингтона лежал одноименный карабин, уже готовый к стрельбе. Реджи ждал, пока Черный Стрелок сделает свой шаг и выйдет из дверного проема.

– Хороший ход, – оценил его задумку Черный Стрелок. Он осторожно поставил ногу на землю всего в нескольких сантиметрах от мины. – Никто из вас до этого еще не додумался.

– Я всегда был уникален, – сказал Реджи.

– О, это верно. Только ты решился идти поперек всех.

– Поперек шли многие. Я был единственным, кто смог дойти до конца.

– И тем самым призвал меня к жизни.

– А ведь точно, – оживился Реджи. – За одно это ты должен быть мне бесконечно благодарен.

– Я благодарен, – сказал Черный Стрелок. – И моя благодарность выражается в том, что я пришел к тебе после всех остальных.

– Так я последний? – удивился Реджи. – Ты времени даром не теряешь.

– Ты – последний стрелок в нашем мире, – уточнил Черный Стрелок.

– И что это должно означать?

– Один из твоих коллег удрал от меня в другой мир.

– Весьма изобретательно, – похвалил Реджи.

– Это ему не поможет. Рано или поздно, но я его достану. Или он вернется сюда, или я найду дорогу к нему.

– Круто, – восхитился Реджи. – А тебе не надоело изображать статую? Может, подвигаешься?

– Сколько мин ты установил?

– Много.

Вторая нога Черного Стрелка все еще находилась на пороге, мешая двери закрыться. Реджи боялся, что парень успеет улизнуть, и не спешил открывать огонь.

– Ты на самом деле думаешь, что можешь со мной справиться?

– Попытка – не пытка, – сказал Реджи. – Я предпочитаю находить ответы экспериментальным путем. Теории меня не убеждают.

Черный Стрелок улыбнулся.

– Ты был самым быстрым на твоем курсе, – сказал он. – Но это еще не означает, что ты окажешься быстрее меня. Неужели ты рассчитываешь, что твой карабин может оказаться быстрее моих револьверов?

– Значение скорости сильно преувеличивают, – заметил Реджи. – Главное в нашем деле – попасть в цель.

– Не знаю, как насчет цели, но ты уже попал, – заметил Черный Стрелок. – Зачем ты лезешь в карман? Забыл зарядить свою пукалку?

Реджи нажал на кнопку детонатора, и все мины взорвались одновременно. Черного Стрелка подняло в воздух и швырнуло назад, прямо в открытую дверь, из которой он так до конца и не вышел.

Мгновением позже уже ничего не было видно.

Когда осела поднятая взрывами земля и рассеялся дым, дверь все еще висела в воздухе без всяких следов повреждения. Реджи внимательно осмотрел место, где стоял Черный Стрелок, и нашел несколько обрывков одежды. Фрагментов тела и следов крови он, к своему глубокому огорчению, не обнаружил, и у него не было твердой гарантии, что парень не вернется.

– И что ты думаешь? – спросил Герман после сеанса шокотерапии, который он устроил Гарри.

– Я думаю… А вдруг это правда?

– Допустим, это правда, – сказал Роман. – Как ты считаешь, стоит ли эту правду знать твоему спутнику?

– Не знаю. Это… сложно.

– У нас нет времени на раздумья, – сказал Роман. – Ты понимаешь, что если Негориус сказал правду, то даже возврат изначального артефакта не принесет вашему миру окончательного спасения?

– Но это ведь не от одного Джека зависит, – сказал Гарри. – Стрелков много…

– Возможно, уже нет, – сказал Роман.

– Черный Стрелок, – пробормотал Гарри. – Неужели все так плохо?

– Я не знаю, – сказал Роман. – Я делаю выводы только на основании услышанного и увиденного в последние часы. Не знаю, как бы я поступил на твоем месте, Гарри. Это твой друг, это твой мир. Выбирай сам.

– А что бы сделали вы?

– Я не вправе советовать, – сказал Роман.

Да уж, Роман совсем не похож на Горлогориуса, подумал Гарри. Тот не просто советовал, он постоянно навязывал другим свое мнение, и, как оказалось, это мнение могло быть ошибочным.

Роман не давил на Гарри, он выказывал дружеское участие. Это было гораздо хуже, ибо дружеское участие не избавляет от ответственности за принятие решений.

На одной чаше весов оказалась дружба Гарри и Джека. На другой – угроза миру, в котором они оба жили. Гарри было трудно поверить в слова Негориуса, но, с другой стороны, у мага не было причин врать. Вряд ли он подозревал, что его речь услышит кто-то, кроме Фила, которого он собирался убить.

Негориус на дисплее ноутбука выглядел так, словно верил в каждое произнесенное им слово. Конечно, он был великолепным актером и его исполнение роли Джавдета тянуло по меньшей мере на «Оскара», но…

– Я думаю, мы должны все показать Джеку, – решил Гарри.

– Правильное решение, – одобрил Роман. – Серега, позови Джека.

– Может, лучше ноутбук на кухню отнесем? – предложил Серега. – Надоело мне туда-сюда бегать. Пусть все сразу посмотрят.

– Думаю, так и надо сделать, – сказал Роман. – Если Гарри не считает иначе.

Гарри подумал о возможной реакции Бозела и вздохнул. С другой стороны, утаивать информацию от членов своей команды он не имел права. Они наравне рисковали своими жизнями, и даже Бозел, который постоянно ворчал и жаловался на жизнь, честно выполнял свою часть обязанностей.

К великому удивлению Гарри, реакция дракона на слова Негориуса оказалась очень сдержанной. Он просто пару раз выругался на своем драконьем наречии и сказал, что немного погуляет по саду. Змей Горыныч вылез из подвала и составил ему компанию.

Стрелок тоже не стал демонстрировать бурных эмоций. Он закурил сигарету, налил себе еще кофе и спросил о планах относительно захвата Негориуса. Что творилось у него внутри, осталось для всех загадкой.

А ведь что-то должно у него внутри твориться, подумал Гарри. Стрелок всю жизнь считал себя лекарством, и вдруг выяснил, что он сам может оказаться болезнью. Пережить такие новости без последствий практически невозможно.

Герман поделился со своим учителем теорией относительно пентхаусов, и Роман признал, что она имеет право на существование. В обозначенном им полуторакилометровом районе пентхаусов оказалось всего три, и ни один из них не менял владельца на протяжении нескольких лет. Горлум логично предположил, что Негориус мог и не оформлять сделку официально, а мог и вовсе обойтись без всякой сделки, наслав какое-нибудь проклятие на законного хозяина жилья, а посему было принято решение проверить все три адреса, прежде чем предпринять что-либо еще.

Разведку провели через астрал. В двух пентхаусах обнаружилась нормальная разумная жизнь, третий выглядел абсолютно пустым, что и вызвало некоторые подозрения. Визуальный контакт эти подозрения только усилил. Герман трансгрессировался возле нужного дома и три минуты наблюдал горящий в окнах свет и блики от работающего телевизора.

– Скорее всего, это он, – заключил Роман. – Если, конечно, это не какой-нибудь добропорядочный олигарх забыл выключить электроприборы перед уходом.

– Там кто-то есть, – сказал Герман. – Кто-то ходит по комнате. А проверка через астрал показывает, что там нет ни единого живого существа.

– Может быть, это неживое существо? – предположил Гарри. – Зомби или голем…

– Зомби, големы и даже роботы оставляют в астрале четкий след, – возразил Роман. – Там маг, и, если он сумел заблокироваться от наших попыток прощупать его через астрал, маг очень сильный. Таких на Земле считаные единицы, и я почему-то очень сомневаюсь, что в квартире засел кто-то из Совета Мудрецов Шамбалы.

– Значит, вы отправите туда спецназ? – уточнил Герман.

– Отправлю, – сказал Роман. – Если это ошибка, ребята просто сотрут владельцу пентхауса память о сегодняшнем вечере. Риска никакого.

– А если это не ошибка, то все ваши люди умрут, – сказал Гарри. – Мы сами должны быть там. Все трое.

– Это исключено, – возразил Роман. – Наши боевые маги отлично подготовлены, и вы только будете путаться у них под ногами.

– Негориус тоже подготовлен, – сказал Гарри.

– Тем не менее вам удалось пережить несколько встреч с ним.

– Удалось, – сказал Гарри. Причем последнюю встречу ему удалось пережить только чудом, и, хотя в итоге Негориус был повержен, у Гарри не было твердой уверенности, что он сам того не хотел.

– Я понимаю твои сомнения, – сказал ему Роман. – Негориус очень силен, но, поверь моему опыту, встречу с двадцатью четырьмя боевыми магами не переживал еще ни один волшебник.

– А Федот? – уточнил Герман.

Роман нахмурился. Историю с Федотом он считал самым большим своим педагогическим проколом.

– В Белизе спецназ не получал приказа о ликвидации Федота, – сказал он. – У них вообще не было приказа о ликвидации. Их целью было свержение преступного режима, который установил ваш одноклассник. Специально Федота никто не искал.

– Мой учитель утверждает, что сразить Негориуса можно только зачарованным мечом, а все остальное – пустая трата времени, – сказал Гарри.

– Если у вас есть такой меч, вы можете вручить его нам.

– Это невозможно, – сказал Гарри. – По целому ряду причин.

– Значит, обойдемся без меча. Поверь мне, всегда существует альтернативный способ решения задачи, – сказал Роман.

– Возьмите хотя бы меня, – предложил Джек. – Моя помощь вам в любом случае не повредит.

– Нет, не возьмем, – сказал Роман. – Существуют четкие правила относительно боевых операций. В данный момент вся ваша компания попадает в категорию мирных жителей, а мирным жителям нечего делать во время магического конфликта.

– Вы совершаете ошибку, – сказал Гарри. – Вы просто не представляете, с чем вам предстоит столкнуться.

– Негориус тоже не представляет, какая сила готова обрушиться на его голову, – сказал Роман. – На этом я считаю нашу дискуссию законченной.

И тут Гарри подумал, что и у Романа и у Горлогориуса все же есть что-то общее.

ГЛАВА 5

Спецназ подкрался незаметно.

Федот

Негориус смотрел телевизор.

На экране мелькала очередная серия приключений Гарри Поттера, и Негориус потешался над забавной ролью, которую отвели магии в этом мире.

Законный хозяин пентхауса лежал в отключке в собственной кухне – Негориус не любил готовить и был противником немотивированного насилия. Он убивал только тех людей, которые, по его мнению, этого заслуживали. Или по необходимости, как в случае с Филом или Джавдетом. Хозяин жилища был богачом, плейбоем, одиноким и совершенно никчемным человеком, но смерть была бы для него чрезмерным наказанием. Негориус прикидывал, не превратись ли его в бродячего кота, но об убийстве даже не помышлял.

Пока Гарри Поттер демонстрировал свое полное магическое бессилие, на метле удирая от разъяренного дракона, Негориус думал о другом Гарри.

Их пути пересекались уже несколько раз, и Негориус уважал своего противника. Он был очень неплох, конечно, со скидкой на свой юный возраст. Немного глуповат, но со временем это должно пройти. В Матрице Гарри себя проявил очень неплохо. Негориус несколько раз имел возможность его убить, но не стал этого делать. К чему разбрасываться ценными кадрами?

В целом Негориус был невысокого мнения о подрастающем поколении волшебников. Они были чем-то схожи с очкастым подростком на экране. Неумелые, полные нелепых идеалов и несбыточных надежд.

Впрочем, остальные персонажи киноэпопеи тоже не поражали воображение Негориуса. Особенно смешным ему казался Волдеморт, главный злодей, могущественный маг, не сумевший обойти заклятие какой-то средней руки волшебницы и укокошить младенца в колыбели. А чего Негориус точно не мог понять, так это мотивов, которые управляли пародией на Темного Властелина. Чего он хотел добиться от не признающего магии мира?

Его пресловутое «авада кедавра [172]» по эффективности не шло ни в какое сравнение с тактической ядерной боеголовкой, и прознай маглы [173]о претензиях Волдеморта на власть, тот вряд ли прожил бы больше двух недель.

Ближе к середине фильма Негориус почувствовал слабые попытки прощупать его через астрал. Наверное, Гарри опять пробует свое поисковое заклинание, подумал он. Очень настырный и целеустремленный мальчик, хоть и подвержен вредному влиянию Горлогориуса. Старый дурень даже уговорил Гарри броситься в Бездну Хаоса. А тот еще целую компанию с собой потащил.

Попытки прощупать его продолжались не дольше пяти минут, после чего Негориус вернулся к просмотру фильма и в очередной раз закатился смехом.

Роман отправился наводить спецназ на цель и осуществлять внешнее наблюдение за операцией, строго-настрого запретив всем покидать дачу до его возвращения. Впрочем, Герман с Серегой отнюдь не рвались в бой, на их долю выпало достаточно магических баталий. Гарри на всякий случай превратил Бозела в человека и заставил его привести Любителя Рубок в полную боевую готовность. Молодой волшебник хотел надеться на лучшее, но готовился к тому, что события пойдут, как обычно.

Стрелок весь вечер молчал, и его старались не трогать. Человеку явно надо было многое обдумать.

Чтобы его не трогать и дальше, Гарри постарался завести разговор на нейтральную тему и спросил, что представляет из себя пресловутый волшебный спецназ Шамбалы.

– Разве в вашем мире нет боевых магов? – поинтересовался Серега.

– Боевые маги у нас есть, – сказал Гарри. – Но обычно перед ними стоят очень широкие задачи. Мне трудно представить существование людей, единственное предназначение которых состоит в убийстве волшебников.

– О, эти парни убивают не только волшебников, – сказал Серега. – По счастью, в нынешнем веке у них не так много работы.

Гарри мысленно поставил галочку напротив пункта «отсутствие практики». С его точки зрения, это был большой минус, хотя Земле в целом очень повезло, если боевые маги просиживают без работы. Впрочем, люди отличаются тем, что могут убивать друг друга и без помощи магии.

– Спецназ Шамбалы сочетает боевые технологии магов и обычных человеческих отрядов, – сказал Герман. – Каждый спецназовец носит бронежилет, бронешлем и бронеошейник на тот случай, если придется иметь дело с вампирами.

– На Земле много вампиров?

– Встречаются, но с каждым годом все меньше и меньше, – сказал Герман. – Слишком много заболеваний, передающихся через кровь. Как выяснилось, от СПИДа вампиры мрут точно так же, как и люди.

– Что такое СПИД? – спросил Гарри.

– Болезнь такая, – объяснил Серега. – Лучше тебе не знать.

– Каждый спецназовец держит наготове десяток боевых и столько же защитных заклинаний, – продолжал рассказ Герман. – Помимо этого они вооружены автоматами. Ты знаешь, что такое автомат?

– Да, – сказал Гарри. С тех пор как познакомился с Джеком, он узнал о существовании многих вещей.

– Первая пуля в каждом рожке – трассирующая, следом идут две обычные, разрывная, две серебряные и одна из особого вида древесины. Все пули омыты святой водой.

– А что такое «святая вода»? – спросил Гарри.

Герман вздохнул.

За дверью кто-то стоял.

Несколько человек. Негориус чувствовал это со стопроцентной определенностью.

Он улыбнулся, взял пульт дистанционного управления и выключил телевизор. Тоскливый и неинтересный вечер начинал наполняться смыслом.

Негориус встал посреди зала и развел руки в стороны.

– Я ждал вас! – возгласил он, хотя уже несколькими секундами позже выяснилось, что ждал он все-таки не тех.

Огромные окна брызнули осколками стекол, и внешняя тьма просочилась в комнату несколькими черными силуэтами. Коротко и зло рявкнули автоматы.

Любой маг скажет вам, что работать с металлами тяжелее всего. Особенно с небольшими кусочками разных металлов, подталкиваемыми пороховыми газами и движущимися с большими скоростями. Именно поэтому для убийства магов пистолет не менее эффективен, чем волшебная палочка. Знай об этом Волан-де-Морт, для Гарри Потгера настали бы черные времена.

Негориус не пошел по пути Нео. Он не стал ни уворачиваться от пуль, ни останавливать их в воздухе. Его ход оказался гораздо проще и в то же время куда эффектнее.

Он окружил себя коконом пламени настолько жаркого, что все пули расплавились еще на подлете.

Пока боевые маги Шамбалы соображали, что им делать дальше, кокон взорвался, и пламя ударило прямо в них.

– В поединке боевой маг имеет преимущество перед магом широкого профиля, – сказал Герман. – Ибо они оба оперируют конечным количеством магической энергии, которое ограничивает число доступных им заклинаний. Маг широкого профиля обладает заклинаниями для решения разных задач, в то время как все заклинания боевого мага направлены на достижение одной конкретной цели. В такой ситуации боевой маг среднего уровня может справиться с гораздо более продвинутым противником, не имеющим такой специализации.

– В нашем мире боевые маги обычно служат при дворе какого-нибудь короля и подменяют собой регулярную армию, – заметил Гарри. – Наши волшебники очень редко действуют отрядами.

– Волшебники по природе своей индивидуалисты, – сказал Горлум. – Только жестокая необходимость заставила их объединиться. Думаю, если бы не средневековые неприятности с инквизицией, маги Земли не стали бы сбиваться в стадо.

– Полегче на поворотах, – предупредил Серега.

– Единственное, что ставит меня в тупик, – это местная система управления магическим сообществом, – продолжал Горлум. – С одной стороны, у них есть Совет Мудрецов Шамбалы, чьи должности являются выборными, а это смахивает на демократию. Зато, с другой стороны, у них есть Король, а это уже с демократией никак не вяжется. Не понимаю, как такая система может быть устойчивой. Я даже подходящего названия подобрать не могу. Демократическая монархия? Монархистская демократия?

– Демократия – это самый порочный способ управления, – вмешался Бозел. – Он основан на допущении, что тысяча человек могут оказаться умнее одного, но если вывести среднее арифметическое из интеллектуального уровня этой тысячи…

– Монархия основана на допущении, что один человек может быть умнее целого миллиона, – парировал Горлум. – Единственная жизнеспособная система – это анархия. Хомо хомини люпус эст. [174]

– А хоббит хоббиту? – спросил Серега.

– Я не хоббит, – сказал Горлум. – Может, когда-то и был им, но теперь пережил это состояние. Хоббит – это промежуточная стадия между человеком и кротом. Ходят уже на двух ногах, но все еще живут в норах.

– Слышал бы тебя хоть один «толканутый»… – мечтательно сказал Серега.

– И что бы он мне сделал? Огрел по спине деревянным мечом или наслал воображаемое заклятие? «Властелин Колец» – это книга, написанная в пропагандистских целях. Получилось неплохо, спорить не буду, но в вашем мире ей придают слишком большое значение.

– Ты – циник и нигилист.

– И я этим горжусь, – заявил Горлум. – Я себе таким нравлюсь.

– А то, что больше никому ты не нравишься, тебя не напрягает?

– Нет, – сказал Горлум.

– Вот такой он простой парень, – констатировал Серега.

– Как утверждали классики, простыми бывают только лопаты, – парировал Горлум. – Но вернемся к нашим баранам. Кто в Шамбале принимает окончательные решения? Совет Мудрецов или пресветлый Король?

– Это зависит от того, какие именно решения стоят на повестке дня.

– Забудем о мелочовке. Кто принимает самые важные решения?

– Король, – сказал Серега.

– Начало двадцать первого века, торжество демократии, – проговорил Горлум. – Наверное, вы собой очень гордитесь.

– Среди магов не может быть полной демократии, – сказал Герман. – В некоторых вопросах один маг может оказаться куда мудрее остальных, ведь и большинство способно ошибаться. Если дело очень важное, Король выслушивает все предложения и выносит решение, принимая на себя всю ответственность. Это не идеальная схема, но она работает.

– Любая схема работает лишь до тех пор, пока ее поддерживают люди, – сказал Горлум.

– Оч-чень свежая мысль, – заметил Серега.

Шесть боевых магов погибли на месте.

Еще четверо были выброшены в окна взрывной волной. Троим удалось притормозить свое падение при помощи левитационных заклинаний, один не успел этого сделать и разбился об асфальт, каким-то чудом промахнувшись мимо крыш трех дорогих машин, припаркованных рядом с домом.

Но операция отнюдь не закончилась. В дело вступила вторая волна атаки.

Шестеро магов, расположившихся на крыше соседнего дома, запустили заклинание инфаркта, способное отправить на тот свет целое стадо слонов. [175]Заклинание облаком накрыло весь пентхаус, и увернуться от него не было никакой возможности.

Роман затаил дыхание.

Через тридцать секунд заклинание рассеялось. По идее, на верхнем этаже многоквартирного дома должны были умереть все обладающие сердцем существа. Детекторы движения и инфракрасные очки ничего не обнаружили.

Четверо боевых магов со всеми предосторожностями ступили на обугленный пол когда-то роскошного жилища.

– Политика – это тоже магия, – сказал Горлум. – Ибо что такое магия? Это средство манипулировать предметами и энергиями, а политика – это средство манипулировать людьми. Успешным политиком стать не проще, чем могущественным чародеем, и редко один человек может преуспеть на обоих поприщах. Гэндальф был шикарным политиком, и в умении заставлять людей делать то, что он хочет, ему просто не было равных, но вот волшебником он был весьма и весьма посредственным. Фейерверки запускать любой фокусник умеет, а когда дело дошло до разборки на мосту, сколько сил он потратил на какого-то примитивного Балрога?

– Тебя послушать, так все кругом дураки и бездари. Один ты – красавчик. Скажи, а ты хоть кого-нибудь уважаешь? – спросил Серега.

– Горыныча уважаю, – сказал Горлум. – У него целых три головы, и все огнем дышат.

Говорим о ерунде, подумал Гарри. Пытаемся погасить нервное напряжение. Мы тут сидим на кухне, в тепле и безопасности треплем языками, а где-то, быть может, погибают люди. А может быть, даже гибнут целые миры, ждущие спасения именно от нас. Нельзя было соглашаться с Романом и полагаться на их спецназ. Роман же сам признавал, что ни с кем подобным Негориусу они здесь раньше не сталкивались.

– Иными словами, ты уважаешь тупую силу? – спросил у Горлума Серега.

– Полегче с «тупой» силой, – посоветовала средняя голова Змея Горыныча, привычно торчавшая из люка. – А то обижусь.

– Пардон, – сказал Серега. – Ты уважаешь силу, да?

– Силу все уважают, – сказал Горлум. – Ведь страх – это тоже форма уважения. Чем сильнее человек, тем легче ему жить.

– Не факт, – сказал Герман. – Сильные люди ставят перед собой более сложные задачи.

– В каком мире ты живешь? – поинтересовался Горлум. – Герман, ты похож на сказочного персонажа гораздо больше, чем Змей Горыныч. Иногда я даже не верю, что ты был рожден и воспитан людьми. Возможно, тебя кто-то выдумал.

– Возможно, нас всех кто-то выдумал, – сказал Герман.

– Умеешь ты поддержать дискуссию, – восхитился Горлум.

Джек заявил, что ему необходимо подышать свежим воздухом, и вышел на улицу.

Они были очень осторожны. Они шагали по пентхаусу в центре Москвы, как по вражеской территории, в которую этот пентхаус, собственно говоря, и превратился. Мало кто мог выжить после такого массированного заклинания, но спецназ рисковать не собирался.

Роман трансгрессировался и оказался рядом с командиром отряда. Тут же находились двое снайперов, наблюдавших за ходом операции в оптические прицелы своих винтовок.

– Что там? – спросил Роман.

– Пока все тихо.

– Потери?

– Семеро убитыми, трое ранеными. Где вы откопали этого парня?

– Он сам себя откопал.

Спецназовцы вошли в главный зал пентхауса. Негориуса и никого, похожего на Негориуса, там не обнаружилось.

– Выводи своих людей, – сказал Роман командиру спецназа. – У меня очень нехорошие предчувствия.

– А у меня приказ.

– Ты же в первую очередь маг и лишь во вторую – военный, – напомнил Роман. – Неужели ты готов вслепую рисковать вверенными тебе жизнями? Мы явно недооценили нашего врага.

– По-моему, ты зря волнуешься. Он уже покойник, – сказал командир спецназа. – Или ты думаешь, что у его нет сердца?

– Там что-то происходит, – сказал один из снайперов.

На верхнем этаже здания то и дело возникали вспышки, мельтешили неопределенной формы тени. Потом с громким воплем из окна вылетел еще один боевой маг.

– Вижу цель, – доложил снайпер.

Что за идиот, подумал в целом добродушный и хорошо относящийся к людям Роман. У нас есть приказ на ликвидацию, и снайпер успел убедиться, насколько опасен Негориус (а Негориус смертельно опасен), снайпер видит цель и докладывает об этом командиру. Вместо того чтобы стрелять. Или ему для каждого выстрела требуется отдельное подтверждение?

Видимо, командир спецназа испытывал те же чувства, что и Роман. Но выяснять отношения с подчиненным прямо на месте он не стал. Просто отдал приказ открыть огонь.

Тем не менее выстрела не последовало.

Гарри дал Джеку пять минут форы, а потом пошел вслед за ним.

Молодой волшебник чувствовал, что стрелка сейчас не стоит оставлять одного. Рушились устои мира, в котором жил Джек, и вся его жизнь, все его служение переворачивались с ног на голову, и цель их окончательно ускользала от понимания. Гарри не представлял себя на месте стрелка, не представлял, что бы он сделал, если бы узнал такую новость о себе. Что самим своим существованием он мешает развитию вселенной, а то и угрожает ее существованию.

Сие было немыслимо, но от Фила, этого нечаянного демиурга, можно было ожидать всякого.

Джек обнаружился на скамейке, неизменный саквояж стоял рядом. Джек курил, запрокинув голову к звездному небу.

– Я присяду? – спросил Гарри.

– Валяй.

Закурив, Гарри понял, что ему не о чем говорить. Первый порыв – найти стрелка – был удовлетворен, а что делать дальше, молодой волшебник просто не представлял.

Джек молчал, отнюдь не облегчая задачу.

– Ты не облегчаешь мне задачи, – сказал Гарри.

– А какая у тебя задача? – поинтересовался Джек.

– Ну… не знаю.

– Я не собираюсь стрелять себе в голову, – успокоил его Джек. – Пока.

– И что это значит? – Гарри похолодел. Неужели стрелок всерьез задумывается о суициде?

– Ровно то, что я сказал.

– И когда же ты собираешься это сделать?

– Я еще не решил. Очевидно, после того, как мы добудем недостающий артефакт.

– А тебе не кажется, что самоубийство – это выход для труса? – спросил Гарри, припомнив какую-то из проповедей Горлогориуса. Сам он о таких вещах никогда не задумывался и положился на мнение старшего.

– Может быть, – согласился Джек. – Только другого выхода я все равно не вижу. Фил утверждал, что наша вселенная создана для обеспечения служителей ордена Святого Роланда мишенями. Негориус утверждает, что нынешний кризис спровоцирован самим существованием ордена Святого Роланда и не будет разрешен, пока не умрет последний его служитель. Если с первым утверждением еще можно жить, то после второго это решительно невозможно.

– А ты не допускаешь мысли, что Негориус мог лгать?

– Зачем? Он же не думал, что Фил сможет кому-то передать эту информацию.

– И все-таки? Может быть, Негориус просто патологический лжец?

– Я ему верю, – сказал Джек.

– Даже если и так, это еще не значит, что ты должен пускать себе пулю в лоб.

– А что еще делать?

– Например, если ты окажешься за границами нашего мира, как сейчас, ты перестанешь на него влиять. А когда кризис закончится, ты вернешься.

– И спровоцирую еще один кризис?

– Не факт. Если твое отсутствие будет достаточно долгим, то схема может разрушиться.

– Насколько ты в этом уверен?

– Ну не знаю. Примерно наполовину. Но я еще об этом серьезно не задумывался.

Гарри поймал себя на мысли, что они рассуждают, исходя из того, что все остальные стрелки погибли. Его предложение имело смысл только в том случае, если бы Джек действительно остался последним. Так это или нет, они, однако, не знали.

– И ты готов рискнуть? – поинтересовался Джек. – Пятьдесят процентов – это недостаточно, если речь идет о судьбах мира.

– Почему речь никогда не идет о чем-то меньшем? – вздохнул Гарри. – Тогда ты можешь не возвращаться. Ты можешь просто остаться здесь. В любом случае это лучше, чем самоубийство.

– Но что я буду тут делать?

– Какая разница? А что ты будешь делать, если застрелишься?

– Любопытный вопрос, – сказал Джек. – Но насколько ты уверен, что если я останусь здесь, то в нашем мире все кончится благополучно?

– Дверь Черного Стрелка не последовала за тобой на Землю, – сказал Гарри. – Это радует, ибо означает, что ты выпал из уравнения нашей вселенной. А если тебя так волнует вопрос трудоустройства на Земле, я уверен, Герман с Серегой могут тебе посодействовать. Человек с твоими талантами без работы не останется.

– Пойду в спецназ Шамбалы? – криво ухмыльнулся Джек. – Залетных волшебников отстреливать?

– Почему сразу в спецназ?

– Я больше ничего не умею, – сказал Джек. – Только стрелять. Зато стреляю я хорошо.

– Ты никогда не задумывался о чуть более мирных профессиях? Например, ты можешь быть инструктором по стрельбе.

– Учить себе подобных?

– Не думаю, что в этом мире кто-то может с тобой сравниться, – сказал Гарри.

– Это верно. Вряд ли тот, кто создавал Землю, озаботился вывести породу прирожденных убийц.

Гарри подумал, что этим разговором он Джеку не очень-то и помогает. Когда человек начинает думать о себе как о прирожденном убийце… Как обычно, тут есть два варианта. Или эта мысль ему нравится, и тогда он окончательно слетает с катушек и превращается в настоящего монстра, или… О суициде Джек уже говорил.

Странная ситуация.

О чем бы Джек ни думал, к действиям он перейдет только после того, как они получат последний артефакт. И тогда спасение мира неминуемо приведет к смерти единственного человека, которого Гарри мог назвать своим другом.

В мире Гарри подобие дружбы могли позволить себе только старшие волшебники. Люди поколения Горлогориуса, уже разделившие сферы влияния и переставшие быть конкурентами друг другу.

Все остальные волшебники были одинокими волками, сплачивающими ряды только в особо экстренных случаях и только под давлением сверху. Волшебник волшебнику люпус эст, и это факт.

Что же касается дружбы с обычными людьми… Она просто невозможна ввиду социального неравенства, и это тоже факт. С волшебниками никто не хочет дружить.

Они слишком могущественны и непонятны.

Впрочем, стрелки тоже. Может быть, именно поэтому Джек и Гарри стали друзьями. А может быть, потому, что они вместе пережили множество опасностей и не раз спасали друг другу жизнь.

– Отбрось свои симпатии ко мне и подумай обо всем еще раз, – посоветовал стрелок. – Мир был создан из-за нас и для нас. Пока мы в нем присутствуем, все предопределено и остальные обитатели являются всего лишь статистами. Или мишенями. Тебе нравится быть мишенью?

– Мне и статистом быть не нравится, – сказал Гарри. – Но речь сейчас не обо мне. Речь о тебе.

– Нет, – сказал Джек. – Речь сейчас о нас обоих. И еще о великом множестве людей и нелюдей, обреченных на неполноценное существование в однобоком мире. Наша вселенная не бесконечна, но она достаточно велика, и в ней живет множество людей, которые никогда не слышали об ордене Святого Роланда. Они вполне довольны своей жизнью, им нравится мир, в котором они живут. Кто мы такие, чтобы что-то за них решать? Фил создал вселенную по образу и подобию своей компьютерной игры, но теперь вселенная переросла заданные параметры. Ей надо двигаться дальше, а существование стрелков ее тормозит.

– И ты готов принести себя в жертву?

– Ты знаешь меня очень недолго, Гарри, – сказал Джек. – И я вовсе не тот хороший парень, которым ты меня видишь. Я – плохой человек, Гарри, и в своей жизни сотворил достаточно зла. Возможно, моя смерть будет лучшим моим поступком. Лучшим из того, что я могу дать миру.

– Это неправильно, – сказал Гарри. – Так не должно быть.

– Но так есть.

– Я отдал приказ стрелять! – рявкнул командир спецназа. – Какого черта вы тянете?

– Но я пытаюсь! – заявил снайпер. – С оружием что-то не так!

Какие шансы на то, что лучшая снайперская винтовка в мире, разработанная оружейниками Шамбалы на основе и без того не слишком плохой СВД, [176]снабженная заклинаниями надежности, окуренная благовониями и спрыснутая святой водой, отказала в самый ответственный момент? Никаких, подумал Роман.

Он нас видит. Он чувствует наше присутствие и блокирует оружие. Это невероятно, но это факт.

– Отхо… – закричал Роман.

Зеленая молния ударила в оптический прицел, разрушила сложную систему линз и вошла в глаз снайпера. Солдат Шамбалы дернул головой и упал на свою винтовку.

– …дим! – закончил Роман.

– Я своих людей не бросаю! – крикнул в ответ командир спецназа.

– Твои люди уже мертвы!

Словно в подтверждение этих слов из соседнего здания донесся дикий, нечеловеческий вопль, и еще два тела вышибли собой остатки окон и полетели вниз.

Оставшийся в живых снайпер нажал на курок, но его оружие тоже отказывалось стрелять. Гарри меня предупреждал, запоздало подумал Роман. Но я ему не поверил. Никто не может быть так крут, никто не может вести бой по всем направлениям сразу, дальний и ближний, никто не может пережить то заклинание, которое мы использовали. А Негориус может.

Рядом щелкала снайперская винтовка. Солдат не мог поверить, что его оружие вышло из строя, и нажимал на курок раз за разом в тщетной попытке уложить негодяя, в одиночку расправившегося с целым отрядом.

Роман прекрасно понимал, что тот чувствует. Спецназ с момента своего основания ни разу не сталкивался с подобными проблемами и ни разу не терпел поражений. Но сомнений не оставалось – сегодняшний бой был проигран. Необходимо только свести потери к минимуму.

Единственными людьми, которых Роман мог сейчас спасти, были командир спецназа и оставшийся в живых снайпер. Несмотря на их активное нежелание отступать, Роману удалось открыть трансгрессионный туннель и отправить обоих в Шамбалу.

Серега в очередной раз прокрутил на дисплее ноутбука сцену смерти Фила. Что-то в ней показалось ему неправильным. Даже не неправильным, а просто странным, только он никак не мог понять, что именно. Сейчас он занимался тем, что увеличивал отдельные части картинки прямо во время просмотра.

– У парня руки дрожат, – заметил Герман, усаживаясь рядом.

– Точно! – воскликнул Серега. – А я все стараюсь понять, что же мне в этом фильме не нравится! Уже полчаса смотрю.

– Наверное, у тебя просто глаз замылился, – предположил Герман. – Хотя в этой дрожи я ничего странного не усматриваю. У парня нервный стресс, он собирается стрелять в демиурга…

– Ни фига, – тактично возразил Серега. – Нервы тут ни при чем.

– Как ты определил?

– Если бы у него руки от нервов дрожали, так дрожали бы обе, – сказал Серега. – А у него только одна дрожит, та, которая с револьвером. Посмотри, дуло ходуном ходит. А вторая даже не дергается.

– Действительно, странно, – согласился Герман.

– И ничего странного, – заявил Бозел. – Барсуку понятно, что левый револьвер Роланда является частью вселенной, из которой он был изъят, причем частью не абы какой, а довольно важной, я бы даже сказал, основополагающей и вселеннообразующей. Артефакт стремится вернуться туда, где он должен быть. То бишь в наш мир. И Негориусу стоит большого труда его здесь удерживать. И, возможно, он единственный человек, которому это удается.

– Ты хочешь сказать, что…

– Что любой другой человек револьвер на Земле не удержит, – подтвердил Бозел.

– Но не может же Негориус и спать с пистолетом в руке. И мыться, и по улицам ходить… – недоуменно сказал Серега.

– Ты что, дурак? – спросил Бозел. – Какой же ты волшебник, если думаешь, что держать можно только руками?

– Допустим, ты прав, – сказал Герман. – Но что это нам дает?

– Может, Негориус устанет его удерживать и отпустит, – сказал Серега. – Тогда нам остается только подождать, и проблема решится сама собой.

– Долго же вам придется ждать, – сказал Бозел. – И вообще, откуда такой пессимизм? Некоторое время назад вы утверждали, что спецназ нам артефакт на блюдечке принесет.

– Я до сих пор на это надеюсь, – сказал Герман. – Но готовлюсь к худшему.

– И это правильно, – сказал Бозел. – Если готовиться к худшему, оно обязательно случится.

ГЛАВА 6

Вот такие пироги.

Колобок

– Интересно, что это было? – пробормотал Негориус. – Неужели орден Феникса в гости пожаловал?

Он стоял один посреди разрушенного жилища, а внизу уже завывали сирены пожарных, милиции и «скорой помощи», вызванных напуганными соседями снизу. Чародея слегка покачивало. Он не был ранен, но устал. Атака была внезапной, нелогичной и очень мощной. Если бы она оказалась еще чуть мощнее, Негориус мог бы и не справиться.

В его мире волшебники так не сражались.

Магическая дуэль обычно сводилась к обмену заклинаниями, искусство выступало против искусства, и этого почти всегда хватало. Негориус редко опускался до применения грубой силы, предпочитая действовать элегантно. Его стилем был укол шпагой, а не удар топором.

Местные маги не гнушались использовать против него огнестрельное оружие. Это было не так глупо, как могло бы показаться со стороны. Любого другого волшебника из его мира они могли бы ухлопать. Но только не его.

Негориус несколько лет посвятил изучению огнестрельного оружия и способов от него защититься. Еще бы, ведь он готовился выступить против всего ордена Святого Роланда. Пока не подвернулась операция с Большим Бо, Негориус не исключал возможности силового противостояния.

Напавшие на него этой ночью были и не стрелками, и не волшебниками. Какими-то странными и непонятными для Негориуса гибридами, которых не было в его мире. И они едва не преуспели. Едва.

Вот было бы глупо, если бы они его прикончили. Спланировать такую сложную операцию, безукоризненно ее провести и не узнать, чем она закончилась, сложив голову в нелепой битве с непонятными людьми. Нет, Негориус запланировал для себя совсем другой финал.

Интересно, что местные маги против него имели? Он бы не удивился, столкнувшись с Гарри и его командой, он не искал этой встречи, но и не боялся ее. Но нападения со стороны местных волшебников он не ожидал. Он не думал, что местные волшебники могут быть организованны и что им будет какое-то дело до его присутствия в их мире.

Негориус прошел на кухню – проведать законного хозяина жилья. Тот был мертв, в пылу сражения Негориус про него забыл и не смог защитить от заклинания инфаркта. И хотя летальное заклятие произнес не он, смерть этого человека все равно была на совести Негориуса.

– Есть вещи, неизменные для всех миров, – сказал Негориус. – Есть законы, одинаковые для всех вселенных. По большому счету, волшебникам всегда было наплевать на обычных людей. Может быть, в этом наша главная проблема.

Заклинание инфаркта не является необратимым. Сердце, остановленное с помощью магии, с ее же помощью можно и запустить. Только магии для этого потребуется в разы больше.

Негориус так и поступил.

Убедившись, что парень доживет до прибытия помощи, Негориус потушил тлеющие кое-где стены, послушал шаги поднимающихся по лестнице спасателей и трансгрессировался.

Когда Роман возник на кухне принадлежащей агентству «Талисман» дачи, по его лицу сразу можно было определить, что с захватом артефакта ничего не вышло.

– Можешь даже ничего не говорить, – сказал ему Бозел. – Я и так все знаю. Он положил всех ваших и смылся в неизвестном направлении.

– Не всех, – сказал Роман. Ему было горько и стыдно.

– Тебя оставил? – уточнил Бозел.

– Еще несколько человек уцелели.

Серега с Германом были неприятно удивлены. Этим они отличались от Бозела и Муромца, которые уже сталкивались с Негориусом раньше и не имели представления, сколь грозной силой на Земле считался магический спецназ Шамбалы.

Народу на кухне поубавилось.

Джек с Гарри все еще беседовали на свежем воздухе, а Змею Горынычу все надоело, и он лег спать.

– Придется начинать все сначала, – сказал Роман. – Снова устанавливать его местонахождение, снова посылать людей. Только уже не спецназ, а магов посерьезнее. Всех, кого только сможем найти.

– И сколько на это уйдет времени? – спросил Герман. – Если учесть, что теперь Негориус предупрежден и наверняка затаится?

– Я не вижу другого выхода, – сказал Роман. – Мы ошиблись, недооценили врага. Теперь будем умнее.

– Пока вы будете учиться на своих ошибках, наш мир будет разрушен, – заметил Бозел. – Когда вы, маги, ошибаетесь, вы на мелочи не размениваетесь.

Роман чуть заметно кивнул, принимая справедливость упрека. Ошибки волшебников действительно обходятся очень дорого, и не только самим волшебникам.

– Надо рассказать Гарри и Джеку. – Серега закрыл крышку ноутбука и поднялся на ноги.

– Не торопись, – остановил его Бозел. – Этой парочке есть о чем поговорить и без новых проблем. Если они узнают о провале на пару минут позже, хуже от этого уже не станет.

– Откуда такая забота? – брюзгливо поинтересовался Серега, но все же сел на место.

– Мне не нравятся эти двое, как не нравится никто из двуногих, – сказал Бозел. – Но они единственные, кроме меня, естественно, кто хоть что-то соображает в происходящем. И может настать день, когда от их душевного равновесия будет зависеть моя жизнь. Так что просто дай им поговорить.

– Он скрывает свои истинные чувства под маской эгоиста, – сказал Герман. – Это вполне типично для существа, декларирующего свою исключительную независимость.

– Психолог, – буркнул дракон.

– А кто сейчас не психолог? – вздохнул Серега. – Время нынче нервное, люди то и дело слетают с катушек, и искусство человеческих взаимоотношений становится главной из наук.

С характерным для трансгрессии на сверхбольшие расстояния негромким хлопком Негориус возник на месте, несколько минут назад освобожденном Романом. Это было настолько неожиданно, что среагировать на его появление никто не успел.

Негориус легонько толкнул Романа в спину. Учитель Сереги и Германа пролетел несколько метров и врезался в стену с такой силой, что чуть не пробил ее насквозь. Муромец схватился за булаву, Бозел – за Любителя Рубок, а Серега – за ноутбук. Он с удовольствием бы схватился и за что-нибудь другое, куда более серьезное, но под рукой ничего не оказалось.

– Экспелиармус! – глумливо крикнул Негориус. Массовая культура Земли все-таки оставила в его сознании свой след. Булава отлетела в угол, Любитель Рубок вырвался из могучей хватки дракона и вонзился в потолок, а ноутбук приложил Серегу в челюсть.

Герман уже был готов швырнуть в противника фаерболом, когда Негориус резко повернулся к нему и наставил на единственного в агентстве «Талисман» мага большой древний револьвер.

– Он отлично стреляет, – сообщил Негориус. – Я проверял.

– Я знаю, – сказал Герман. – Зачем ты пришел?

– Хочу прояснить кое-какие вопросы, – сказал Негориус. – Что ж, кое-что я уже прояснил. – Он махнул свободной рукой в сторону Бозела. – Например, какой зуб вы против меня заимели.

– Это все тот же зуб, – сказал Бозел.

– О, я догадываюсь. Как они уговорили тебя броситься в Бездну Хаоса? Как обычно, при помощи неприкрытого шантажа? Или они призвали к твоей лучшей половине? Ведь должно же и в драконах быть что-то хорошее…

Рукоять Любителя Рубок маячила прямо перед глазами Бозела. Ему надо было только встать и протянуть руку, но дракон не был уверен, что успеет это сделать.

А еще его очень беспокоил Серега, который явно прикидывал, как ему завладеть единственным оставшимся в поле досягаемости оружием. От Любителя Рубок Серегу отделял один хороший прыжок.

По условиям заключенной в молодости сделки Бозел не мог расстаться с зачарованным мечом. То, что он просто выпустил его из рук, еще ничего не означало. Но если до его эфеса дотронется кто-то другой, если кто-то применит меч по назначению… В таком случае следующего рассвета Бозел уже не увидит.

– Сядь, – сказал Негориус Герману. – Я не хочу убивать никого из присутствующих. Даже дракона.

– Если мы бросимся на тебя одновременно, убить всех ты не успеешь, – заметил Серега.

– Это ты так думаешь, – сказал Негориус.

Герман сел на небольшой диванчик рядом с Серегой. Тихо застонал и пошевелился Роман.

– Видите, он жив, – сказал Негориус. – И если вы будете себя хорошо вести, я позволю вам оказать ему помощь. Но сначала я хочу получить ответы на несколько моих вопросов. И самый главный вопрос формулируется очень просто. Где стрелок?

Молчание было ему ответом.

– Герои, – сказал, как сплюнул, Негориус. – Партизаны на допросе. Как же вы мне надоели. Все миры были бы куда приятнее для жизни, если бы их не населяли герои. Вот ты. – Он ткнул револьвером в сторону Бозела. – Ты-то точно непохож на героя. Где стрелок?

Бозел промолчал.

– Глупо, – сказал Негориус. – Ты видишь, какого калибра мой револьвер? Если я выстрелю тебе в колено, ты лишишься ноги. И я могу тебя заверить, что никакая магия не вылечит твою рану, и, когда ты вернешься к своему нормальному облику, ты станешь единственным в мире одноногим драконом. Оно тебе надо? Думаю, что нет, а потому я повторяю свой вопрос. Где стрелок?

– Тут недалеко, – буркнул Бозел.

– Умная зверюшка, – похвалил Негориус. – Ты мне всегда нравился, приятель. Ты же не виноват, что волшебники втянули тебя в свои игры. Представляю, как ты нас ненавидишь.

– Даже не представляешь, – сказал Бозел.

– Значит, стрелок недалеко, – сказал Негориус, пропуская реплику дракона мимо ушей. – Полагаю, юный Гарри составляет ему компанию. Они скоро вернутся?

– Возможно, – сказал Бозел.

– Подождем, – согласился Негориус и снова повернулся к Герману. – Насколько я понимаю, ты являешься местным эквивалентом чародея? Только труба пониже и дым пожиже, так?

Герман кивнул. По сравнению с Негориусом его труба находилась где-то на уровне плинтуса.

– Какого черта вы на меня напали? – спросил Негориус. – И не оскорбляй мой интеллект ложью о том, что это были не вы. Или что ты не знаешь, о чем я говорю. Ваш отдыхающий у стены товарищ присутствовал при этом событии, и я пришел сюда по его следам.

А ведь считалось, что проследить передвижения через астрал почти невозможно, подумал Герман. Тем более с точностью до нескольких сантиметров.

Фил ни черта не смыслил в научной магии, а люди, которые ни черта не смыслят в научной магии, зачастую склонны преувеличивать ее возможности. Именно поэтому ему удалось создать вселенную, где волшебство оказалось столь могучим. Если бы Герман знал, чем закончится написание банальной компьютерной игрушки, он напросился бы Филу в консультанты и постарался свести возможности магов из мира стрелков до уровня уже существующей реальности.

Увы, Герман совсем не интересовался компьютерными играми и ему было все равно, чем Фил в молодости зарабатывал себе на жизнь. А ведь если бы он проявил к деятельности друга чуть больше интереса, тот мог бы остаться в живых.

– Маги Земли объединены в одну организацию, – сказал Герман Негориусу. – У нас есть свои законы, и ты нарушил один из них. Ты сознательно употребил магию во вред людям. А еще ты убил моего друга.

– Ты о Филе? Сожалею, но это было необходимо. Нашему миру не нужен человек, способный перекраивать его в соответствии со своими вкусами.

– Насколько я знаю, он не собирался делать ничего подобного.

– Возможно, – сказал Негориус. – Но он ведь мог и передумать. А в таких делах я предпочитаю не рисковать.

– Ты хочешь уничтожить свой мир самостоятельно?

– Я уже говорил твоему другу, что уничтожение собственного мира не входит в мои планы, и повторять свои аргументы я не собираюсь, – заявил Негориус. – А теперь мы тихо-мирно подождем стрелка. Потом я его убью, и для вас на этом все закончится. В смысле я уйду и навсегда оставлю вас в покое.

– Я могу оказать помощь Роману?

– Чуть позже, – сказал Негориус.

– Но ты обещал, – напомнил ему Герман.

– Я не хочу, чтобы кто-то из вас сейчас совершал какие-либо движения, – сказал Негориус. – Я же понимаю, какие мысли вертятся в ваших головах. Для того чтобы просчитать поведение героев, не надо иметь семь пядей во лбу, а они у меня есть. Все семь. А думаете вы следующее: в пределах досягаемости висит меч, которым меня можно гарантированно отправить на тот свет. Кто-нибудь отвлечет мое внимание, может быть, даже бросится на меня, не имея никаких шансов на успех, а в этот момент кто-нибудь другой завладеет мечом и попытается отчекрыжить мне голову. Даже не пробуйте, со мной этот номер не пройдет.

А ведь он прав, подумал Герман. И по поводу того, о чем мы сейчас думаем, и насчет того, что ничего из этого не выйдет. Он выжил после стычки с нашим спецназом, а из четверых присутствующих здесь на данный момент магом являюсь только я. И я с ним не справлюсь.

Правда, есть еще спящий в подвале Змей Горыныч и есть Гарри с Джеком, которые даже не подозревают об этом неожиданном визите. Негориус собирается убить Джека. А как он поступит с Гарри?

– Какая-то магическая тварь сидит у вас в подвале, – сказал Негориус. Герман вздрогнул – на мгновение ему показалось, что Негориус читает его мысли. – Я ее чувствую. Что это такое?

– Дракон, – сказал Герман.

– Вы держите дракона у себя в подвале? – удивился Негориус. – И насколько эта привычка распространена в вашем мире? Оригинальная идея – драконы в роли домашних животных. Надо будет попробовать.

– Он не причинит тебе вреда, – на всякий случай сказал Герман.

– Пусть даже не пробует, – ответил Негориус.

Он оседлал стул, положив руки на спинку и не теряя из виду никого из присутствующих.

– Устал, – пожаловался Негориус. – Измотали меня эти охламоны.

– А ты их поубивал, – сказал Серега.

– Это была самозащита, – сказал Негориус. – Я сидел, смотрел телевизор, а они ворвались и попытались меня ликвидировать. Ни слова не сказали, сразу ринулись в бой. Я перенервничал, знаете ли.

– Еще ты убил Фила. Хладнокровно убил.

– Ну убил, – сказал Негориус. – Это было меньшее зло. Как говорил кто-то из ваших политиков, дерево свободы необходимо время от времени поливать кровью патриотов. Или что-то вроде того.

– Во все времена убийство пытались оправдать разными способами, – заметил Серега.

– А ваши боевики ко мне на чашку чая пришли? – парировал Негориус. – Давайте не будем лицемерами. Существуют ситуации, способные оправдать убийство. Только для каждого человека они разные. Кто-то убивает из самозащиты, кто-то – по приказу, кто-то из корысти, кто-то хочет отомстить. Я убиваю только по необходимости.

– Такой, какой ты ее понимаешь, – уточнил Серега.

– Конечно, – согласился Негориус. – Вы удивитесь, но, если меня не доставать, я стану очень добродушным человеком.

– Вот твое добродушие. – Серега потянулся за ноутбуком, включил запись с интернет-камеры и развернул монитор к Негориусу. На экране грянул выстрел, Фил в очередной раз упал с огромной дырой в груди.

– А вы слышали, о чем мы с ним говорили? – спросил Негориус.

– О твоем частном взгляде на большую проблему, – сказал Серега.

– Но именно частные взгляды решают все в этой вселенной, – сказал Негориус. – И я убежден, что действую правильно. Фил создал нас, и это хорошо. Но он создал и орден Святого Роланда – банду убийц, которые нас терроризируют, и тут я ничего хорошего не усматриваю. Я стремлюсь освободить целый мир от стрелков, которые не дают ему развиваться и угрожают самому его существованию.

– На данный момент его существованию угрожаешь ты.

– Это лишь средство для достижения цели, – отмахнулся Негориус. – А цель настолько важна, что оправдает любые мои действия.

– Многие так думали.

– И по крайней мере половина из них добилась успеха, – сказал Негориус. – Стрелки душат наш мир. Их орден является плотиной, перегородившей реку, а долина за ней изнывает от жажды. Если я смогу разрушить эту плотину, пусть даже ценой собственной жизни, хотя лично мне хотелось бы остаться в живых, я буду считать свою жизнь прожитой не зря.

– А может быть, ты просто маньяк, – сказал Серега.

– Глупец был тот, кто утверждал, что в споре рождается истина, – сказал Негориус. – В споре лишь умирает время. Я не смогу переубедить ни одного из вас, а вы не сможете переубедить меня. Единственное, что мы можем сделать, – это попытаться убить друг друга. Но я бы предпочел воздержаться от такого варианта развития событий – в вашей смерти нет необходимости.

Зачастую важные события происходят одновременно.

Волшебники даже разработали специальную теорию, объясняющую этот феномен. Они утверждают, что существуют особые дни свершений, когда все события, которые только могут произойти, обязательно происходят. Обычно время тянется очень медленно, армии годами простаивают у стен осажденного ими замка, старый правитель долго болеет, и наследники ждут не дождутся, когда начнется дележ власти, ученые годами бьются над построением таблицы элементов, и всем кажется, что уже ничего не произойдет. Но наступает день свершений, время сжимается, и армия врывается в замок, правитель наконец-то склеивает ласты, а один из ученых засыпает и видит во сне таблицу, которую он никак не мог придумать наяву.

Правда, доказать эту теорию пока не смог ни один волшебник.

Но если она права, нет ничего удивительного в том, что в то же самое время, пока Негориус властвовал на одной дачной кухне, Черный Стрелок нанес сэру Реджинальду Ремингтону, эсквайру, еще один визит.

– Я больше не вижу мин, – сказал Черный Стрелок.

На этот раз он сразу вышел из двери, и она закрылась за его спиной.

– Я подумал, что если ты заявишься сюда во второй раз, то мины бесполезны, – объяснил Реджи.

– Ты подумал правильно, – сказал Черный Стрелок. – Что ты припас на случай моего второго появления?

– Только это, – сказал Реджи, показывая предмет лежащий у него на коленях.

– Плазмомет, – узнал Черный Стрелок. – Оружие из какого-то продвинутого мира, не так ли?

– Да.

– Хорошо еще, что это не BFG-9000, [177]– сказал Черный Стрелок.

– Не успел его раздобыть.

– Похоже, мне повезло, – сказал Черный Стрелок.

– Как ты умудрился выжить после нашей прошлой встречи?

– Я не могу умереть до тех пор, пока моя миссия не будет выполнена.

– А так бывает? – удивился Реджи.

– Как видишь.

– Удобно устроился, – сказал Реджи. – То есть ты просто не можешь не довести свое дело до конца?

– Выходит, так.

– Должно быть, тебе очень скучно жить, – сказал Реджи. – Я никогда не ставил перед собой легкодостижимых целей.

– У меня не было возможности выбирать, – сказал Черный Стрелок.

– А ты знаешь, почему тебя нельзя победить? – спросил Реджи.

– Знаю.

– Объяснишь мне?

– Изволь. – Следующие пять минут Черный Стрелок потратил на объяснение.

– Круто, – сказал Реджи, когда его противник закончил излагать свою позицию. – И я – последний?

– Предпоследний, – поправил его Черный Стрелок. – Есть еще один, как я уже говорил, но я пока не могу до него добраться.

– Но если твоя теория верна, то когда ты доберешься до последнего из нас…

– Я знаю, что тогда будет, – сказал Черный Стрелок. – Перейдем к делу?

Вместо ответа Реджи выстрелил.

– Ты решил что-нибудь? – спросил Гарри.

– Я буду решать после того, как мы вернем револьвер, – сказал Джек. – Возможно, мне действительно стоит остаться здесь, на Земле.

– Пойдем в дом, – предложил Гарри. – Может быть, уже есть какие-то новости от Романа.

Плазмомет отнюдь не предназначен для снайперов.

Стреляя из него, целиться практически необязательно. Достаточно просто навести оружие в сторону врага и нажать на спуск, а расширяющийся поток плазмы сделает все остальное.

Это оружие штурмовых групп и десантников, применяемое для подавления противника, обладающего численным превосходством. Обычно на роту выделяются два-три экземпляра. Если их будет больше, то опасность может грозить не только противнику, но и своим бойцам.

Основная проблема применения плазмомета заключается в том, что при максимальном боевом режиме его заряда хватает на считаные секунды. Правда, этих нескольких секунд достаточно, чтобы превратить любую местность в оплавленную пустыню.

С невообразимым для обычного человека проворством Черный Стрелок увернулся от первой плазменной струи, поднырнул под следующую и перепрыгнул третью. В округе стало заметно теплее, Реджи вспотел, а на Черном Стрелке затлела одежда и оплавились каблуки сапог. Но когда индикатор плазмомета опустился в зону полного разряда батарей, Черный Стрелок был все еще жив.

– Впечатляет, – признался Реджи.

Револьвер будто сам прыгнул в руку Черного Стрелка. Прогремело два выстрела, настолько быстрые, что нетренированное ухо услышало бы только один.

И только одна пуля коснулась Реджи, оцарапав его правое предплечье.

– Я тоже впечатлен, – сказал Черный Стрелок. – Еще ни один из вас не цеплялся за свою жизнь с подобным упорством. Зачем ты это делаешь? Разве ты не веришь, что борьба бесполезна?

– Когда мне говорят, что дело безнадежно, я первым встаю в очередь, – сказал Реджи.

– И как можно жить с такой философией? – поинтересовался Черный Стрелок.

– Весело, – сказал Реджи.

Негориус повел головой, как собака, пытающаяся взять след. Его уши только что не стригли в воздухе.

В этот момент он напоминал Герману Коннора Маклауда из клана Маклаудов, всегда заранее чувствовавшего приближение своих бессмертных врагов.

– Вы не соврали, – сказал Негориус. – Стрелок идет сюда.

– У тебя прямо локатор в башке, – восхитился Серега, хотя ничего удивительного в трюке Негориуса не было. Когда Серега сам был магом, он тоже мог засечь какого-то конкретного человека на расстоянии.

Негориус навел револьвер на дракона.

– Возьми меч, – сказал он.

– Хочешь устроить поединок? – поинтересовался Бозел. – В тебе вдруг проснулась тяга к честной игре?

– Не задавай вопросов, – сказал Негориус. – Просто возьми меч.

Бозел встал.

Бозел размял руки, совершив ими несколько круговых движений.

Бозел наклонил голову сначала к правому, потом к левому плечу. В его шее что-то хрустнуло.

Бозел протянул правую руку и ухватился за меч.

Бозел вытянул меч из потолка и обхватил эфес поудобнее.

Бозел хищно улыбнулся.

Бозел принял боевую стойку и улыбнулся еще более хищно.

И тогда Негориус, славившийся своей непредсказуемостью, снова сделал то, чего от него никак не могли ожидать. Он швырнул револьвер в Бозела.

Даже не швырнул, а просто подкинул в воздух. Совершенно машинально Бозел поймал артефакт левой рукой.

И исчез.

Освобожденный от опеки могущественного чародея, последний изначальный артефакт отправился домой, прихватив с собой дракона. А заодно и единственное оружие, представляющее непосредственную опасность для здоровья Негориуса.

ГЛАВА 7

Люди умирают. Такое в нашей жизни встречается сплошь и рядом.

Шекспир времен написания «Гамлета»

Два человека стояли друг против друга на выжженной равнине. Четыре револьвера извергали свинцовую смерть.

Выстрелов было много.

Ни один из противников уже не пытался уйти из-под огня, и ни тот ни другой не желал падать.

Потом выстрелы стихли – во всех четырех барабанах закончились патроны.

Сэр Реджинальд Ремингтон, эсквайр, выронил оба своих револьвера, медленно, словно рисуясь, сложился пополам и начал падать. Одновременно с ним Черный Стрелок рухнул сначала на колени, а потом и на четвереньки.

Реджи закончил свое падение.

На некоторое время фигуры застыли в своих позах, напоминая скульптурную композицию «после дуэли выживших нет».

Потом Черный Стрелок пошевелился.

Он сплюнул на землю, и его слюна была красна от крови.

Второй плевок оказался всего лишь розовым, третий не содержал ничего, кроме слюны. Черный Стрелок поднялся на ноги, перезарядил и убрал свои револьверы, поправил шляпу и направился в сторону Реджи. С каждым шагом его пошатывающаяся походка становилась все более твердой и уверенной.

Реджи лежал на боку, поджав под себя левую руку. Правая рука была откинута в сторону, пальцы сжаты в кулак, большой – оттопырен вверх, словно выказывая кому-то свое одобрение.

– Я понимаю, – сказал Черный Стрелок.

Он перевернул Реджи на спину, подобрал с земли его револьверы и вернул их в кобуры. Прикрыв лицо поверженного стрелка шляпой, Черный Стрелок прикоснулся двумя пальцами к своему собственному «стетсону», отдавая умершему последнюю честь.

И направился на восток.

Выбор направления был непринципиален – у Черного Стрелка осталась только одна цель, но добраться до нее он пока не мог. И в то же время он продолжал быть стрелком, плотью от плоти ордена, а значит, был не в состоянии прекратить свое движение, даже если оно потеряло смысл.

Земной путь сэра Реджинальда Ремингтона, эсквайра, стрелка из рода стрелков, служителя ордена Святого Роланда, единственного, кто посмел нарушить нулевое правило, и единственного, кто умудрился наплевать абсолютно на все законы своей организации, подошел к концу.

А путь Черного Стрелка продолжался.

Муромец взревел и бросился на Негориуса.

Охваченный яростью, он даже забыл про свою булаву и явно собирался разорвать врага голыми руками. Это был во всех отношениях неплохой план, но осуществиться ему не удалось – в нескольких шагах от чародея богатырь наткнулся на невидимую стену, не уступающую своей прочностью самому качественному железобетону.

Брошенный Серегой ноутбук также отскочил от этого препятствия и приземлился на полу, окончательно утратив всякое сходство с персональным компьютером. Фаербол Германа просто погас, не преодолев и половины расстояния.

Горлум, про которого все присутствующие успели благополучно позабыть, серой молнией вылетел из своего угла. Но его целью был не Негориус, а люк в полу.

Откинув крышку, Горлум бросился вниз, к мирно спящему Змею Горынычу.

– Типичное поведение второсортных героев, – прокомментировал Негориус, презрительно кривя губы. – Наброситься всем скопом, рассчитывая, что хоть кому-нибудь повезет. И никакого стратегического планирования. Таких даже побеждать стыдно.

Он пошевелил пальцами. Муромец взлетел в воздух и ударился головой о потолок. Богатырь пробил перекрытие и застрял между этажами, на кухне остались только его ноги в красных сапогах.

Секундой позже Серега с Германом одновременно врезались в стену. Герман потерял сознание, Серега – только возможность передвигаться. Зато он мог наблюдать за дальнейшими событиями из-под полуприкрытых век.

А события не заставили себя ждать.

В окно влетело неизвестное Сереге заклинание. Оно имело форму шара и слабо светилось фиолетовым огнем. Негориус парировал враждебное волшебство, и заклинание вдребезги разнесло фирменную электрическую плиту.

Кухонный пол начал мелко вибрировать. Спустя мгновение он вибрировал уже крупно, а потом и вовсе треснул. Над полом возникли все три головы Змея Горыныча – средняя воспользовалась люком, крайние пробили для себя дополнительные отверстия.

Головы полыхнули огнем.

Это была ошибка, но ошибка простительная – Змей Горыныч хотел помочь, но не привык вести бой в замкнутых помещениях. Кухня превратилась в быстро разогревающуюся печь. Еще немного, и она стала бы пылающим адом, но вовремя сориентировавшийся Горлум вцепился Горынычу в хвост.

Видимость упала до нулевой.

– Идиот! – возопил Горлум. – Я просил тебя вмешаться, а не устраивать тут еще один Ородруин!

Кто действительно напоминал героя второсортного боевика, так это Бозел, высокий, мускулистый, атлетически сложенный, с мечом в одной руке и здоровенным револьвером в другой.

Такие парни очень уместно смотрятся на фоне разрушенных ими зданий или горы сраженных ими врагов, а также в объятиях полуголых красоток. Но ни врагов, ни зданий, ни красоток поблизости не наблюдалось.

Бозел стоял на зеленой лужайке, в небесах ярко светило солнце, уже избавившееся от траурной полосы по поводу смерти Фила, со всех сторон доносилось веселое щебетание мелких птичек.

Бозел почувствовал себя обманутым.

Он был готов к большой финальной драке, он жаждал боя, он хотел положить конец всей этой истории, сразить Негориуса или быть сраженным, все равно, лишь бы эти чертовы приключения наконец завершились. Но Негориус опять от него ускользнул.

Более того, Негориус вышвырнул с Земли не только Бозела, но и волшебный меч, и дракон прекрасно понимал, какие у его спутников шансы сразить негодяя без Любителя Рубок.

Практически никаких.

В сердцах он почти до половины лезвия вонзил меч в землю, отшвырнул в сторону револьвер Святого Роланда и бросился на траву. Ему хотелось выть и кричать, хотелось отрастить крылья и взмыть в небо, хотелось испепелить кого-нибудь своим огнем. Он и не подозревал, что проигрывать будет так тяжело.

Прошло около получаса.

Бозел все еще лежал, уткнувшись лицом в землю, когда на лужайке возник усталый Горлогориус.

– Дракон, – констатировал он без всякого удивления. Левый револьвер Святого Роланда исчез в бездонных складках его одеяния. – Где остальные?

– Остались на Земле, – сказал Бозел. – Я должен вернуться туда.

– Ты больше никому ничего не должен, – сказал Горлогориус.

– Отправь меня обратно, – потребовал Бозел. – Негориус все еще жив.

– Не могу, – сказал Горлогориус. – В отличие от тебя, у меня все еще есть долги. Я должен вернуться к своим обязанностям. Силы магов на исходе.

– А что же делать мне? – спросил Бозел.

– Жди здесь, – посоветовал Горлогориус. – Когда мы разберемся с делами, тобой тоже кто-нибудь займется. В хорошем смысле, конечно.

Он трансгрессировался, прежде чем Бозел успел ему возразить.

Боль.

Боль была первым, что Гарри почувствовал, придя в сознание.

Ныла спина, стреляло в затылке, но это было ничто по сравнению с болью, исходившей от переломанных ног. Впрочем, он еще легко отделалался, если вспомнить, с какой высоты ему пришлось падать. В последний момент он успел смягчить свое падение левитационным заклинанием, и, наверное, только поэтому молодой волшебник был все еще жив.

Он не открывал глаз, он боялся того, что глаза могут ему показать.

Он помнил, как они с Джеком услышали в доме шум схватки и рванули на помощь, еще не понимая, что там может происходить.

Он помнил, как они бежали к дому, как он увидел в окне силуэт невесть откуда взявшегося Негориуса и швырнул в него Проклятием Древних, самым сильным из известных ему заклинаний.

Он помнил, как внутри все полыхнуло огнем и как навстречу им с Джеком вырвался обезумевший Негориус в пылающих одеждах, и глаза волшебника были глазами сумасшедшего.

Кажется, Джек пытался в него стрелять.

Негориус не стал церемониться с Гарри и отшвырнул его прочь ударом чистой энергии. Примененный против Гарри прием нельзя было назвать заклинанием, это была сила в голом виде, и эта сила бросила его в сторону и вверх. Дом, а потом и весь поселок оказались где-то далеко внизу, под Гарри промелькнула темная полоса шоссе и серебристая в лунном свете полоса реки, после чего он начал падать в лес, прямо на деревья, и молодому волшебнику удалось выжить только чудом.

Хотя… Если подумать…

Вряд ли Негориус хотел его убить, для этого существуют гораздо более эффективные способы. Или, может, он не соображал, что делает (сомнительно), или просто хотел убрать Гарри с дороги. Молодой волшебник еще не решил, какой вариант ему больше нравится.

Он все-таки открыл глаза.

Так и есть, он находился в лесу, вокруг валялись сломанные при падении ветки. Ноги… Судя по тому, под каким ненормальным углом они сгибались, обе ноги были сломаны в нескольких местах. Правая рука тоже плохо слушалась своего хозяина.

Гарри попытался сотворить волшебство, но ничего не вышло. Адская боль мешала концентрации. Мешала даже связно думать.

Ночь еще не кончилась, а светлеет здесь рано. Значит, он пролежал в отключке не так уж долго. Отсюда не был виден поселок, в котором находилась дача Германа, но над деревьями мелькали отсветы пожара.

Гарри заплакал.

Не от боли, а от обиды и горечи поражения. Скорее всего, Джек Смит-Вессон был уже мертв. И Бозел тоже. И Муромец. И даже местные ребята, которых они втянули в свои разборки.

Ведь если бы Герман остался в живых, ему не стоило бы никакого труда погасить полыхающий в доме пожар…

Герман, Серега, Горлум и Змей Горыныч не заслуживали смерти. Это была не их война, но они добровольно согласились помочь Гарри, что и принесло им гибель.

А Негориус до сих пор жив, и мир Гарри обречен на уничтожение. Одержав несколько локальных побед, собрав все артефакты, кроме одного, самого важного, бригада проиграла последнюю, главную битву, а вместе с ней и всю войну.

Проиграла все.

Гарри подумал, что, если бы ему позволили прожить последние минуты еще раз, он не стал бы смягчать своего падения. Лучше уж умереть сразу, чем лежать в лесу беспомощным и бесполезным, осознавая, что все твои друзья и сторонники уже мертвы.

Небо казалось очень близким, протяни руку – и дотронешься до облаков.

Джек Смит-Вессон задумчиво курил сигарету.

В нескольких метрах от него Негориус катался по сугробам, стараясь сбить пламя с одежды.

Когда стрелок отбросил в сторону тлеющий фильтр, Негориус поднялся на ноги и встал напротив него.

– Почему ты не пристрелил меня, пока я был беспомощным?

– Ты притащил меня сюда с какой-то целью, – ответил стрелок. – Мне просто стало любопытно, с какой именно.

– Любопытство убивало и куда более достойных людей, чем ты.

– Быть может, – сказал Джек. – Но мне спешить больше некуда. У тебя с собой нет револьвера, а это значит, что он вернулся в тот мир, для которого и был создан. И моя задача выполнена.

– Скорее всего, – согласился Негориус. – Ты, наверное, уже знаешь, что я вовсе не собирался уничтожать вселенную. Я лишь хотел избавить ее от гнета вашего ордена и очень близко подобрался к своей цели. Знаешь ли ты, Джек Смит-Вессон, что на данный момент ты являешься единственным почитателем Святого Роланда? Все остальные уже мертвы, мир почти очищен от скверны. Я предчувствую кульминацию, и это делает меня счастливым.

– Счастье не бывает бесконечным. Оно даже долгим не бывает, – сказал Джек. – Теперь ты собираешься убить меня?

– Нет. Не убить. Я намерен сразить тебя в честном поединке. Последний из стрелков против самого могущественного волшебника. Это ли не поэзия? Это ли не достойное завершение нашего столь длительного противостояния?

– Хочешь поговорить об этом? – спросил Джек.

– Да, хочу, – сказал Негориус. – Мы оба долго шли к финальной схватке, так почему бы нам не насладиться обществом друг друга, перед тем как все будет кончено?

– Мне не до наслаждения. Я беспокоюсь за жизнь моих друзей, – сказал Джек.

Негориус расхохотался.

– С каких это пор стрелкам дозволено заводить друзей? – поинтересовался он. – К тому же у тебя нет никаких шансов им помочь. Ты знаешь, где мы сейчас находимся?

– Где?

– В Тибете. Тебе это о чем-нибудь говорит?

– Немного.

– Главное, что ты сейчас должен знать о Тибете, – он очень далеко от Москвы. А поскольку ты не волшебник и не можешь трансгрессироваться, обратная дорога займет много времени. Твои друзья успеют состариться. Это если они остались живы, конечно.

– А ты этого не знаешь?

– Живы ли они? Поверь, подобные мелочи меня не интересовали. Сказать по правде, я не собирался убивать никого, кроме тебя, и если бы они вели себя смирно, то так бы и произошло. Но твои друзья – настоящие герои, а настоящие герои не могут просто спокойно посидеть в сторонке и дождаться развязки. Им обязательно надо влезть и все испортить. Даже чертов дракон и тот поддался общему порыву. Кстати, за него ты можешь не волноваться, он точно вернулся к себе домой. Что же касается остальных… Я могу понять этого ископаемого богатыря, я могу понять Гарри… Но чего ради за вас вступились местные? Просто потому что хорошие люди должны помогать друг другу?

– Возможно.

– А я, значит, плохой?

– Ты здорово потрудился, чтобы создать себе такую репутацию.

– Увы. – Негориус развел руками. – Одиночество и непонимание – вот удел поистине великих людей. Я не мог посвятить в свой план кого-то из коллег. Эти недоумки обязательно бы все испортили.

– Надеюсь, ты не ждешь от меня сочувствия?

– А почему бы и нет? – ухмыльнулся Негориус. – Стрелок, я давно не рассуждаю категориями добра и зла. Они слишком относительны. Существует такая старая сентенция – добро всегда побеждает. Кто победил, тот и добро. Я не считаю тебя плохим человеком, и в свое время ваш орден был не так уж плох. Надо отдать вам должное. Если бы не вы, наш мир вообще не был бы создан. Но в какой-то момент вы стали ему мешать. Совсем не потому, что вы плохие, просто так уж вышло. Я доволен, потому что близок к осуществлению своей мечты – жизни без ордена, но если бы можно было найти другой способ, обойтись без убийств… Не сомневайся, я выбрал бы его.

– Ага, – сказал стрелок. – Потому что по натуре ты очень миролюбивый человек.

– Я положил куда меньше народу, чем ты, – заметил Негориус. – Я убивал только по необходимости. Джавдета, потому что должен был занять его место. Фила, потому что он был слишком опасен для нашей реальности. Этих опереточных боевиков, которые пришли за мной уже в Москве. Возможно, я убил твоих друзей, но только потому, что они не оставили мне выбора. Гибель твоих братьев по ордену тоже на моей совести, но это я как-нибудь переживу. Конечно, я не святой, но и злодеем я себя тоже не чувствую.

– Но ты же затеял этот разговор для успокоения совести, – сказал Джек.

– Вовсе нет. Моя совесть нечиста, но спокойна, – сказал Негориус. – Я хочу, чтобы ты меня понял. Чтобы хоть кто-то меня понял. Я взвалил на себя грязную, тяжелую и неблагодарную работу, за которую никто другой не хотел браться. Но кто-то ведь должен был это сделать. И я хочу завершить свою работу по всем правилам. Не банальным убийством, а честным поединком.

– Интересно, как ты представляешь себе честный поединок, – сказал Джек. – Ведь у меня нет Любителя Рубок.

– Всегда существует несколько способов сделать одно и то же, – сказал Негориус. – Я объясню тебе, как можно убить волшебника. Любого волшебника, даже самого могущественного. Надо выстрелить ему в голову. Вот сюда. – Негориус коснулся пальцем лба, показывая, куда именно надо выстрелить. – Магия – это сила разума, а разум находится именно здесь. Вышиби волшебнику мозг, и он никогда уже больше не поднимется.

– Удивительно, что никто не додумался до этого раньше, – заметил Джек.

– О, ты не первый, кто узнал эту тайну, – успокоил его Негориус. – Но для того чтобы всадить волшебнику пулю в голову, надо уметь чертовски хорошо стрелять.

– То есть шансы у меня есть? – уточнил Джек.

– И неплохие, – заверил Негориус. – С какой дистанции предпочитаешь вести огонь?

– Хватит и двадцати шагов, – сказал Джек.

– Меня устраивает. – Негориус отошел назад на требуемое расстояние. – Стандартная дуэльная дистанция, если я не ошибаюсь?

Джек кивнул.

– Я также позволю тебе выбрать оружие, – продолжал Негориус. – Любое из твоего обширного арсенала. Не стесняйся, если на это потребуется время. Я подожду.

– Меня вполне устраивают мои револьверы, – сказал Джек.

– Чудесно. Я тоже люблю простые решения.

– С твоего позволения, я закурю, – сказал Джек.

– Не возражаю. – Негориус размял пальцы. – Знаешь, я ведь долго шел к этому моменту. У меня было очень много времени, чтобы представить, как это будет. Я думал, буду испытывать торжество, ликование, почувствую себя стоящим на вершине мира… даже досадно, что я не чувствую ничего подобного. У меня нет к тебе ненависти, стрелок. Как не было ее к Филу или Джавдету, ко всем тем людям, чье убийство я планировал заранее. Это просто работа, это тоже своего рода магия. Я выполняю определенный ритуал и получаю результат. Твоя смерть принесет свободу нашему миру.

– Наверное, все это время тебе было очень одиноко, – заметил Джек. – Иначе ты не стал бы изливать душу человеку, которого собираешься прикончить.

– Потенциальные покойники – лучшие слушатели, – сказал Негориус. – Чего бы ты им ни наговорил, дальше них эта информация уже не пойдет.

– Ты так уверен в своей победе? – спросил Джек.

– Да. Я даже могу рассказать тебе, как это будет.

– Любопытно. – Джек стряхнул пепел в ближайший сугроб.

– Я предоставлю тебе право первого выстрела, – сказал Негориус. – И ты выстрелишь мне в голову, в то место, которое я тебе показал. Не волнуйся, я не соврал, если твоя пуля в него попадет, я действительно умру. Но этого не случится. Я брошу в тебя Огненную Стрелу. Она расплавит твою пулю на половине дистанции, а потом превратит тебя в пепел. Все произойдет быстро и относительно безболезненно. Это хорошая смерть для такого человека, как ты. Смерть в бою.

– А для такого человека, как ты?

– Для меня это была бы плохая смерть, – признался Негориус. – Моя гибель сегодня не приведет к провалу моего плана, ибо существует еще Черный Стрелок, с которым ни один из вас не в состоянии справиться, но… Неужели я тебя не убедил? Неужели после всего того, что ты услышал, у тебя останутся силы к сопротивлению? Неужели ты сможешь продолжить свое существование, зная, что твоя жизнь является помехой для целого мира? Зачем? Я не вижу в этом смысла. По всем законам я должен победить. Ведь я прав.

– Посмотрим, что будет, – сказал Джек. – Когда мы начнем?

– Как только ты решишь, что готов.

Джек Смит-Вессон начал стрелять, не вынимая сигарету изо рта.

Волшебника погубил нестандартный подход стрелка к решению поставленной задачи. Он слишком верил в нарисованную им самим картинку. Негориус ожидал пули в голову, а получил сразу две в ногу.

Огненная стрела пролетела в нескольких сантиметрах над плечом бросившегося в сторону Джека, опалила рубашку и растопила несколько сугробов за спиной служителя револьвера. К этому моменту Негориус получил два свинцовых гостинца в область коленной чашечки, нога подломилась под весом своего хозяина. Стараясь смягчить падение, Негориус выбросил обе руки перед собой. Само собой разумеется, что колдовать этими руками он временно не мог.

Джек выстрелил третий раз, теперь уже в голову, в то самое место, которое указал ему сам Негориус. На снег Тибета волшебник упал уже мертвым.

День свершений закончился.

ГЛАВА 8

Жизнь пессимиста полна позитива. На каждом шагу его подстерегают приятные сюрпризы.

Бозел

Утром Гарри расхотелось умирать.

Наступил рассвет, тьма рассеялась, и Гарри показалось, что ночью он несколько сгустил краски.

Вряд ли все, кто был этой ночью на даче, распростились со своей жизнью. Стрелок, былинный богатырь, дракон с зачарованным мечом, маг, бывший маг, Змей Горыныч… Они не были похожи на существ, которых так легко убить. Единственным, кто не попадал под эту категорию, по мнению Гарри, был Горлум, маленький, старенький и не выглядящий особенно опасным. Именно поэтому Негориус мог обойти его своим вниманием и оставить в живых.

В общем, еще ничего не было ясно, и Гарри решил, что ему надо вернуться в поселок. Только он не знал, как это сделать. Боль немного отпустила, но сломанные ноги все равно не слушались своего владельца, также вызывала определенные сомнения правая рука.

В голове прозвучал голос Горлогориуса, твердившего, что основным инструментом волшебника является мозг, а тело ему, в общем-то, и ни к чему. Левой рукой Гарри похлопал себя по карманам в поисках волшебной палочки, которая помогла бы ему сфокусировать энергию. Творить магию без вспомогательных средств Гарри сейчас был неспособен.

Горькое разочарование ожидало его в левом внутреннем кармане. Волшебная палочка оказалась сломана даже не пополам, а на три части, и ее дальнейшее использование представлялось решительно невозможным.

– Зараза, – выругался Гарри. Это была уже вторая волшебная палочка, которую он потерял во время своих приключений на пару со стрелком.

Если учесть, что изготовители волшебных палочек имеют склонность повышать цену с каждой новой покупкой, [178]третья обойдется ему в целую груду золота. Волшебники стараются обходиться одной волшебной палочкой всю жизнь, периодически ее подкрашивая, покрывая слоями лака и помещая в благоприятные для дерева условия на то время, когда они ею не пользуются. Гарри даже слышал о случаях ремонта треснувших волшебных палочек, но его экземпляр ремонту явно не подлежал.

Свинство какое, подумал Гарри. От этого спасения мира одни убытки.

Мгновение спустя ему стало стыдно, что он расстраивается из-за таких пустяков, в то время как ему ничего не известно о судьбе его соратников.

Без особой надежды Гарри продолжил поиски подручных средств спасения. Мобильный телефон обнаружился в правом кармане, и каким-то чудом высокотехнологической игрушке удалось пережить падение.

– Наука и магия, – объявил Гарри. – Один-ноль в пользу науки.

В памяти его телефона было всего три номера. Гарри нажал кнопку вызова и поднес телефон к уху.

Герман не отвечал. Серега тоже.

Не желая думать о самом худшем, Гарри набрал третий номер. Ирина взяла трубку после второго гудка.

– Это я, – сказал Гарри, не изучивший азбуку мобильного общения.

– А это я, – сказала Ирина. – А ты кто?

– Я – Гарри.

– А, волшебник. Ты в курсе, что этой ночью дом твоих друзей сгорел?

– Догадываюсь, – сказал Гарри. – Кто-нибудь выжил?

– Я не знаю. Там сейчас пожарные, милиция, «скорая»… Они никого не пускают. Но если «скорая» приехала, значит, живые должны быть.

– Это хорошо, – сказал Гарри. У него немного отлегло от сердца. – Ирина, мне нужна твоя помощь.

– Чем же простая девушка может помочь настоящему волшебнику?

– Боюсь, я сейчас не в форме, – сказал Гарри. – У нас тут состоялась небольшая стычка с силами Тьмы, следствием которой стал пожар. Меня тоже немного зацепило.

– А где ты?

– В лесу, – сказал Гарри.

– Потрясающе точное определение, – восхитилась Ира. – И что с тобой не так?

– Ногу сломал.

– Правую или левую?

– Обе. А еще спина болит и правая рука не слушается.

– Ой. – Игривость моментально улетучилась из голоса девушки. – Как тебя найти?

– Поблизости от вашего поселка есть речка? – спросил Гарри, припомнив подробности ночного полета.

– Да, но она через шоссе… Это несколько километров.

– Шоссе я тоже миновал, – заверил ее Гарри.

– Может быть, стоит спасателям сообщить?

– Пока не надо, – сказал Гарри. Спасатели – это посторонние люди, посторонние люди – это ненужные вопросы, ненужные вопросы – это лишние проблемы, а лишние проблемы никому не нужны. – Я слышал, что у вас в ходу болеутоляющие таблетки.

– В ходу.

– Захвати с собой пару пачек.

– Ой, а у меня нету… Ничего, я у соседки попрошу. Значит, ты где-то за дорогой и за речкой?

– Да, если взять дом моих друзей за точку отсчета, надо идти строго на северо-восток.

– Придется у соседки еще и компас просить, – заметила Ирина. – Точно не надо спасателям сообщить?

– Я не могу колдовать, потому что мне больно, – сказал Гарри. – Если убрать боль при помощи таблеток, я снова обрету способность к магии и решу остальные проблемы.

– Ты уверен? – Теперь Гарри услышал на другом конце трубки искреннее беспокойство.

– Процентов на пятьдесят, – сказал Гарри. Исцелять подобные ранения самостоятельно ему еще не доводилось, но ведь все когда-нибудь случается в первый раз. Горлогориус хвастался, что он как-то раз сам себе оторванную ногу на место присобачил.

– Я постараюсь прийти побыстрее, – пообещала Ирина.

– Буду с нетерпением ждать. – Гарри положил телефон рядом с собой. В кармане нашлась мятая пачка сигарет, а в ней – три более-менее пригодные к употреблению сигаретины. Зажигалка тоже уцелела.

После первой затяжки Гарри закашлялся, что навело его на мысль о внутренних повреждениях, о которых он даже не подозревает, но потом дело пошло легче, и через пять минут к Гарри вернулся его обычный оптимизм.

Через сорок минут позвонила Ирина.

– Я перешла дорогу и форсировала реку, – доложила она. – Сейчас я буду тебе звонить, только ты трубку больше не бери. Я на звук пойду.

– Если тебе нужен звук, я и поорать могу, – предложил Гарри.

– Лучше не надо. Вдруг у тебя от крика ноги отвалятся?

Не доверяя словам Негориуса об уязвимом месте волшебников и даже собственным глазам, Джек обследовал труп своего врага, желая убедиться, что он действительно труп. Негориуса несколько раз записывали в мертвые, после чего он с достойным лучшего применения постоянством оказывался живым и всех опрокидывал. На этот раз Джек хотел знать наверняка.

В нагрудном кармане чародея обнаружился сложенный вчетверо листок бумаги, адресованный Джеку.

Прежде чем приступить к чтению, стрелок пощупал пульс Негориуса, послушал его дыхание и проверил реакцию зрачка. Если организм волшебника хоть немного напоминал организм нормального человека, он был мертв окончательно и бесповоротно.

– Надеюсь, на этот раз это действительно ты, – пробормотал Джек, вспомнив про клона, которого Негориус подсунул им вместо себя в самом начале безумной погони за артефактами.

Потом Джек развернул листок.

«Привет, убийца.

Позволь мне называть тебя так, ибо если ты читаешь эти строчки, значит, моя правдивость и жажда честной игры подвели меня под монастырь. Обидно.

Впрочем, если я умер, это еще не значит, что я проиграл.

Скажи, мне удалось тебя убедить?

Ты меня пристрелил, но это ведь ничего не значит. Ты мог убить меня, в то же время признавая мою правоту. Может быть, ты хотел отомстить мне за смерть демиурга или за смерть твоих братьев по ордену, может быть, я просто тебе несимпатичен.

Но ведь я прав.

Ты – последний из своего ордена, и, пока ты жив, наш мир будет существовать по прежнему сценарию. От кризиса к кризису, от проблемы к проблеме. Неужели тебе на это наплевать?

Вряд ли.

Впрочем, твое мнение не имеет особого значения.

Ты находишься в Тибете, в горах, тут холодно, голодно, а ближайшее жилье находится черт знает где. Но если тебе удастся пережить и это испытание, то всегда есть Черный Стрелок, который положит конец твоей славной и полной насилия жизни.

Кстати, прости, что так получилось с Гарри. Он славный парень, и я не хотел причинять ему вреда. Надеюсь, что ему посчастливилось выжить.

Прощай, убийца.

P. S. Надеюсь, ты проявишь благоразумие, не будешь цепляться за жизнь и пустишь себе пулю в лоб.

Негориус».

– Зануда, – пробормотал Джек, спрятав листок в карман джинсов.

Облака расступились, пропуская к поверхности солнечный свет, и снег вокруг стрелка стал ослепительно белым, как нижнее белье в рекламе стирального порошка.

Джек снова очутился в горах, но на этот раз у него было куда больше шансов на благоприятный исход – его передвижение не ограничивалось одной площадкой с отвесными склонами. Теперь в его распоряжении был весь Тибет.

Джек достал из саквояжа теплую куртку, выкурил еще одну сигарету, стоя рядом с трупом Негориуса, и отправился в путь.

К счастью для Гарри, подмосковные леса непохожи на сибирскую тайгу или непролазные джунгли Латинской Америки, и Ирина, ведомая телефонными звонками, нашла его достаточно быстро. При виде искореженного тела молодого волшебника она не стала ахать и охать, не упала в обморок, а деловито спросила, чем она может помочь.

Гарри сожрал целую пачку болеутоляющих таблеток, после чего ему немного полегчало.

– Сейчас я попытаюсь исцелить свои ноги, – объявил он.

– Магия позволяет сращивать сломанные кости?

– Да.

– Прежде чем ты начнешь исцелять свои конечности, я предлагаю тебе сначала их выпрямить, – сказала Ирина. – Потому что если кости срастутся в таком положении, ходить ты все равно не сможешь.

Гарри еще раз обозрел свои покалеченные ноги и признал ее правоту. Первая же попытка их выпрямить едва не привела к обмороку. Гарри побледнел и покрылся липким холодным потом.

– Может, все-таки стоит кого-нибудь позвать?

– Нет, – сказал Гарри. – Но сам я этого сделать не смогу, придется тебе помочь. Давай поступим так. Ты приведешь мои ноги в нормальное положение, чего бы мне это ни стоило. Если я отрублюсь, полей меня холодной водой или еще чего-нибудь в этом роде.

– Ты уверен?

– Да.

– Орать будешь?

– Постараюсь сдержаться.

Когда Ирина схватила его за правую ногу и аккуратно потянула ее на себя, Гарри своего обещания не сдержал.

Воспользовавшись тем, что молодой волшебник потерял сознание, Ирина выпрямила ему обе ноги и огляделась в поисках холодной воды.

Через несколько часов Джек вышел к Шамбале.

Тайный город магов Земли предстал перед его взором во всем своем великолепии. От самого города стрелка отделяла пропасть, через которую был перекинут узкий мост без перил. В солнечных лучах мост сверкал и переливался всеми цветами радуги, и в этом не было ничего удивительного, ибо его сделали из хрусталя. При плохой погоде мост становился практически невидимым.

Джек не страдал боязнью высоты, но при взгляде на этот мост ему стало не по себе.

– Приветствую тебя, путник, – сказал монах в шафрановой рясе. Джек мог бы поклясться, что еще секунду назад его здесь не было.

– Привет и тебе, – сказал стрелок.

– С какой целью ты искал Шамбалу?

– Не знаю, – сказал Джек. – А что такое Шамбала?

– Шамбала – это город, находящийся на другой стороне моста, – объяснил монах. – Тайный город магов Земли, цель поисков большого числа авантюристов.

– Тебя, может быть, удивит мой ответ, но я его не искал, – сказал Джек. – Я тут, в общем-то, случайно.

– А куда же ты шел? – удивился монах.

– В Москву.

– Это довольно далеко от Тибета, – заметил монах.

– Мне на это намекали, – сказал Джек. – В Шамбале есть какие-нибудь средства передвижения?

– Есть, – сказал монах. – Но я должен тебя предупредить, что пройти по хрустальному мосту может только человек достойный.

– И в чем это должно выражаться?

– Он должен быть чист душой и помыслами, не числить за собой никаких преступлений… И вообще… Тех, кто недостоин приобщиться к мудрости Шамбалы, мост сбрасывает вниз. Собственно говоря, я здесь для того, чтобы предупреждать об этом парней вроде тебя во избежание напрасных смертей. Так ты уверен, что хочешь попробовать пройти?

– Уже не уверен, – сказал Джек. – А ты не мог бы привести сюда кого-нибудь из магов?

– Собственно говоря, я сам маг, – сказал монах. – А тебе зачем?

– Мне в Москву надо, – объяснил Джек. – У меня там друзья остались. Некоторые из них тоже маги, кстати.

– И как их зовут? В Москве не так уж много волшебников.

– Такое название, как «агентство „Талисман“, тебе о чем-нибудь говорит?

– Герман и Сергей, – сказал монах. – Известные у нас люди. Они твои друзья?

– Да, – сказал Джек, немного покривив душой. Ему были симпатичны эти парни, но, для того чтобы между ними завязалась дружба, требовалось куда больше времени.

– Может быть, ты и Романа знаешь? – спросил монах.

– Видел пару раз.

– Жди здесь, – сказал монах и потрусил по мосту в запретный для стрелка город.

Ирина понятия не имела о том, как следует возвращать сознание потерявшим его людям. Хлопки по щекам видимого результата не дали, холодной воды под рукой не оказалось. Тогда Ирина применила способ, который много раз видела по телевизору. Правда, таким образом обычно откачивали людей, вытащенных из воды.

Непрямой массаж сердца и искусственное дыхание рот в рот. За этим занятием ее и застукал Горлум.

– Развлекаетесь, молодежь? – От неожиданности Ирина подпрыгнула на полметра. – Можете не обращать на меня внимания, я в сторонке постою.

– Вообще-то я ему первую помощь оказываю.

– Значит, это теперь так называется? – ухмыльнулся Горлум. – Ладно, девушка, не обижайтесь, я просто шучу. Старости позволительно иметь склонность к безобидным шуткам.

– Вы кто?

– Можете звать меня дядей Гошей, – сказал Горлум.

– Вы можете помочь?

– По-моему, у вас и так неплохо получается, – заметил Горлум. – Он только что моргнул.

– Да?

– Да, – слабым голосом сказал Гарри. – Мне бы еще пару таблеток.

– Химия вредит организму, – назидательно сказал Горлум. – Впрочем, судя по виду твоего организма, ему уже не повредит и хороший удар кувалдой.

– Еще кто-нибудь выжил? – спросил Гарри.

– Расслабься, – посоветовал ему Горлум. – Все более-менее в норме. По крайней мере, на пепелище трупов нет. Не хватает только стрелка. Ну и нашего ночного гостя, разумеется.

– А пожар?

– Зверюшка постаралась. – Горлум покосился на Ирину, тщательно выбирая слова. – Не стоит обижаться на зверюшку, она ведь хотела как лучше. Если бы не ее вмешательство, еще неизвестно, чем бы все кончилось.

Горлум скромно умолчал о той роли, которую довелось сыграть на пожаре ему самому. На самом деле за отсутствие на пепелище трупов следовало благодарить только его. Единственный оставшийся в сознании, он вытаскивал тела друзей из огня. Несмотря на возраст и подорванное пятисотлетним хранением Кольца Всевластья здоровье, бывший диверсант не растерялся и сделал все, что было в его силах, только что сам пожар не потушил. Больше всего он намучился с богатырем – Муромец был не просто самым тяжелым из всех, но вдобавок намертво застрял в перекрытии.

То ли наконец-то подействовало болеутоляющее, то ли свою роль сыграли хорошие новости, но Гарри почувствовал себя лучше и, немного сконцентрировавшись, выдал целебное заклинание. Его правая нога окуталась облаком серебристых искр, а в воздухе почему-то запахло озоном.

Гарри бессильно откинулся на спину.

– Когда следующий сеанс? – поинтересовался Горлум.

– Моя волшебная палочка сломана, – сказал Гарри. – И любое волшебство потребует куда больше сил, которые еще надо накопить. Полагаю, следующий сеанс будет минут через сорок.

– А сколько всего их понадобится?

– Не знаю. Пять или шесть.

– То есть всего тебе потребуется несколько часов?

– Да.

– Мне кажется, не стоит все это время торчать в лесу, – сказал Горлум. – Ирина, мы можем на некоторое время разместиться у вас? Ваши родители не будут возражать?

– Мои родители сейчас в городе, – сказала Ирина. – А откуда вы знаете, как меня зовут?

– Я много чего знаю, – сказал Горлум. Хороший тайный агент даже на отдыхе и на пенсии собирает информацию о своем окружении. – Так вы можете временно предоставить нам свое жилище?

– Конечно, – без колебаний сказала Ирина. – Только как мы доставим туда Гарри?

– Доставку я беру на себя, – сказал Горлум. – А вы скормите ему еще пару таблеток. По дороге будет сильно трясти.

ГЛАВА 9

Мир сдвинулся.

Роланд Дискейн

Как один из самых авторитетных членов совета гильдии чародеев, Горлогориус имел право на очень высокую башню, и он не преминул этим правом воспользоваться. Жилище могущественного волшебника, служившее одновременно лабораторией, местом для проведения важных встреч членов гильдии и штаб-квартирой операции по спасению вселенной, пронзало облака и по высоте могло соперничать с некоторыми горами. Точнее, лишь некоторые горы могли соперничать с башней Горлогориуса высотой, все остальные и в подметки ей не годились.

На башне было несколько смотровых площадок – облачный покров, оставшийся где-то в районе трех четвертей общей высоты строения, часто не позволял использовать самую верхнюю площадку для обзора окрестностей. Но сейчас Горлогориус выбрал именно ее.

Площадка была совсем небольшой – идеальный квадрат со стороной около двух метров. Ее обрамлял невысокий парапет с каменными фигурами, изображавшими воинов и волшебников, драконов и химер, застывших в скульптурных композициях прошлого, настоящего и даже будущего.

Если поставить посередине площадки стремянку и влезть на самую высокую ее ступень, можно было дотронуться рукой до небесной тверди и ощутить исходящий от нее холод. Правда, добившиеся могущества волшебники не склонны заниматься такими глупостями.

Горлогориус нечасто бывал здесь, он не любил холода и ветра и, когда у него был выбор, всегда голосовал за уют и комфорт. Но сейчас у него выбора не было.

Он выполнял последнюю волю умершего друга.

Мэнни погиб, отдав все силы блокаде Большого Бо. Он истощил абсолютно все свои магические ресурсы, включая и те, которые поддерживали жизнь в разменявшем вторую тысячу лет организме.

Когда волшебник отдает свою последнюю магию, он умирает. Своей смертью Мэнни выиграл несколько часов, необходимых для окончательной подготовки заклинания Алка-зельцер. Если бы не эта жертва, Горлогориус не смог бы снять с блокады полтора десятка волшебников, необходимых ему для проведения финального ритуала.

Горлогориус снял крышку с урны, в которой покоился прах Мэнни.

– Прощай, – сказал он. И швырнул урну вниз.

Пепел образовал небольшой шлейф за последним вместилищем Мэнни. Горлогориус еще немного постоял на краю, от холода и ветра [179]на его глазах выступили слезы.

Спускаться в кабинет по лестнице было слишком утомительно, и Горлогориус попросту трансгрессировался вниз. Когда он возник за своим рабочим столом, сидевший в большом кожаном кресле и потягивающий вино Бозел невольно вздрогнул и схватился за меч, который он теперь не просто хранил, а постоянно держал наготове.

– Черт побери, когда-нибудь эти колдуны доведут меня до инфаркта своими театральными появлениями, – пробормотал Бозел. – Маг, ты не очень похож на человека, одержавшего великую победу. Это из-за смерти твоего друга?

– Только отчасти, – сказал Горлогориус. – Все дело в том, что я не одержал великой победы.

– Как это? – удивился Бозел. – Разве Негориус опять подсунул нам не тот артефакт?

– Артефакт правильный, – успокоил его Горлогориус. – И заклинание сработало так, как мы того ожидали. Просто… оно не сработало до конца.

– Не понял, – сказал Бозел. – Заклинание либо срабатывает, либо не срабатывает. Какие тут еще варианты?

– Большой Бо обезврежен, обездвижен, больше не пытается вырваться за пределы сферы, да и саму сферу теперь способен удержать даже ученик магического колледжа. Но он жив, и он все еще присутствует в нашей вселенной. Нам не удалось полностью уничтожить угрозу, а значит, мы добились только отсрочки.

– И сколько времени вы выиграли? – поинтересовался Бозел.

– Если бы я только знал. Может быть, речь идет об одном месяце, – сказал Горлогориус. – Может быть, о десяти тысячах лет, правда, сие есть сомнительно. В любом случае это далеко не победа.

– А что пошло не так на сей раз? – полюбопытствовал Бозел.

– Понятия не имею, – вздохнул Горлогориус. – Уверяю тебя, я все свои силы положу на то, чтобы это выяснить.

– Это как тебе угодно, – сказал Бозел. – Меня же интересует другое. Ты получил артефакт более двенадцати часов назад. Я понимаю, некоторое время ушло на составление и применение заклинания, потом ты принимал поздравления коллег и прощался с другом… Но я торчу здесь уже больше трех часов, и я хотел бы знать, почему ты ничего не предпринимаешь?

– Не предпринимаю чего?

– Ты должен отправить меня на Землю, – сказал Бозел. – Ибо Негориус жив.

– Это больше не имеет значения, – сказал Горлогориус.

– А как же Джек и Гарри? Ты готов бросить их там на произвол судьбы?

– Откуда у дракона столько заботы о судьбе людей?

– Не знаю. Наверное, я сам слишком долгое время пробыл в человеческой шкуре, – сказал Бозел.

– Это заметно. Ты стремишься действовать, толком не разобравшись в ситуации.

– То есть ты ничего делать не будешь? – уточнил Бозел. – Я правильно тебя понял?

– Я ничего не буду делать прямо сейчас, – поправил его Горлогориус. – Джек и Гарри – большие мальчики и не нуждаются в ежеминутной опеке.

– Ага, – сказал Бозел. – А то, что ты бросил их против самого опасного парня в этой вселенной, вроде бы и не в счет?

– Я – самый опасный парень в этой вселенной! – отрезал Горлогориус.

– Это точно, – согласился Бозел, прищурившись. – Глупость всегда опасна.

– Ты называешь меня глупцом, дракон? – возвысил голос Горлогориус. При звуках этого голоса рушились ветхие постройки, дрожали крепостные стены, а слабонервные люди падали в обморок. – Меня?

– Не ори, – сказал Бозел. – На драконов такие штуки не действуют.

– Возможно, ты прав, – сказал Горлогориус своим обычным тоном. – Негориус обставил меня пару раз.

– Негориус обставлял тебя всю дорогу, – сказал Бозел.

– Но сейчас это уже неважно, – сказал Горлогориус. – Мы получили левый револьвер Святого Роланда, и, значит, в том, что мы так и не преуспели, Негориус невиновен.

– Это я уже слышал, – сказал Бозел. – Если ты и дальше собираешься переливать из пустого в порожнее, я отправлюсь на поиски другого волшебника, который сможет переправить меня на Землю.

– Ты никуда не пойдешь, – сказал Горлогориус. – Я не могу видеть то, что происходит в мире, скрытом за Бездной Хаоса, и мне нужен твой полный отчет о событиях. Расскажи мне все, начиная с того момента, как вы прыгнули в Бездну.

– А потом ты отправишь меня на Землю?

– Может быть. Это зависит от того, что я услышу. Но я не хочу врать тебе, Бозел. Может быть, ты никогда больше не увидишь своих спутников.

Трясло действительно нещадно.

Горлум взвалил Гарри себе на спину – Ирина боялась, что спина просто переломится, – и потащил по направлению к поселку. Маленький сморщенный старичок обладал недюжинной силой, которую трудно было заподозрить при взгляде на его тщедушное тельце.

Он останавливался отдыхать только два раза – перед тем как они перешли вброд небольшую речушку и собираясь пересечь шоссе. Прошло меньше часа, и Гарри уложили в нормальную постель.

Путешествие далось волшебнику нелегко. После их знакомства с Джеком ему несколько раз наносили тяжелые ранения, но в те разы он просто терял сознание, а ставил на ноги его кто-то другой. Гораздо более могущественный и сведущий в целительной магии.

Через пять минут езды на спине Горлума Гарри был бы счастлив отрубиться, чего, к его великому сожалению, так и не случилось. Он проделал весь путь, пребывая в сознании, прочувствовал каждый шаг Горлума и отлично запомнил дорогу, словно это могло ему пригодиться.

Оказавшись в постели, Гарри сотворил заклинание, чтобы снять боль, и попросил немного чая. Ирина ушла греметь чашками на кухне, а Горлум присел рядом с волшебником и приготовился отвечать на неизбежные в такой ситуации вопросы.

Он коротко обрисовал, что произошло на даче, пока Гарри и Джек наслаждались свежим воздухом и обществом друг друга, рассказал, как он не смог потушить пожар и полночи занимался перетаскиванием тел подальше от дома, как приехали пожарные, которым тоже так и не удалось ничего потушить.

– Ребят увезли в больницу, – закончил он свой рассказ. – Думаю, с ними не случилось ничего серьезного, просто надышались дымом. Ну и у Муромца наверняка сотрясение мозга.

– Значит, артефакт вернулся домой, – сказал Гарри. – Надеюсь, Горлогориус получил его вовремя. А что с Джеком?

– Я не знаю, – сказал Горлум. – Когда я вышел на улицу, никого из вас там уже не было.

– Надо поискать в округе, – сказал Гарри. – Может быть, Негориус отшвырнул Джека, как и меня.

– Не хочу тебя расстраивать, но в таком случае мы найдем только труп стрелка, – сказал Горлум. – Волшебник – сам себе парашют, а какие у обычного человека шансы выжить при падении с такой высоты?

– Я не верю, что Джек мертв, – сказал Гарри. – Он слишком многое прошел, чтобы тип вроде Негориуса мог его убить.

– Это был не тип вроде Негориуса, а сам Негориус, – заметил Горлум. – Впрочем, может быть, ты и прав. Гэндальфа тоже долгое время считали мертвым, а он в это время просто одежду свою стирал. [180]Я могу походить по лесу и поискать Джека. Тебя же я нашел.

– А что со Змеем Горынычем? Его тоже увезли в больницу?

– Представляю, какой бы это вызвало фурор в научном мире, – ухмыльнулся Горлум. – Нет, он отсиживается в подвале. Наверное, немного промок, когда пожарные заливали пепелище, но ничего страшного с ним не случилось.

– А как ты догадался, что Горыныч сможет выкурить Негориуса из дома? Если бы у него ничего не получилось, ты поставил бы под удар Негориуса еще одно существо.

– А я думал, что волшебники разбираются в таких вещах, – сказал Горлум. – Горыныч был единственным из нас, кто мог составить конкуренцию Негориусу. Разве это не очевидно?

– Нет, – сказал Гарри.

– Сила мага или магического создания во многом зависит от мира, которому он принадлежит, – сказал Горлум. – На Земле большинство людей не верит в магию, и поэтому местные волшебники слабы и Негориус делал с ними все, что хотел. Но и сам Негориус происходит из мира, в котором магия соседствует с наукой и технологией, иначе твой друг не пользовался бы револьверами и прочими игрушками, к которым магия не имеет никакого отношения. А в мире Змея Горыныча в волшебство верят все. Негориусу просто повезло, что рядом с ним были мои друзья и я притормозил зверюшку, чтобы не навредить им. Иначе он бы очень быстро превратился в хорошо прожаренный бифштекс. Неужели ты сам никогда не сталкивался ни с чем подобным?

Гарри задумался.

Может быть, он и сталкивался с чем-то подобным. Только не в таких масштабах. Удалось же Гарри сразить Ангмарского Короля-Призрака, неуязвимого для любого из воинов Средиземья.

– В общем, поправляйся, – сказал Горлум, подводя итог беседе. – Набирайся сил, ибо они могут тебе пригодиться. А я пока поищу в округе, может быть, смогу найти Джека.

– А тебе самому отдых не нужен?

– Я и не в таких передрягах бывал, – сказал Горлум. – Все лучше, чем хоббитов по болотам водить.

Не прошло и получаса, как на хрустальном мосту появилась еще одна фигура. Человек шел неспешно, но приближался к Джеку очень быстро, отчего у стрелка даже закружилась голова, ибо реальность не соответствовала тому, что видели его глаза.

Он моргнул, а когда его глаза открылись, рядом с ним стоял высокий старик, неуловимо похожий на Горлогориуса, Гэндальфа и прочих престарелых и могущественных магов Множественной Вселенной.

– Ты хотел видеть волшебника. Мое имя – Мерлин, [181]я вхожу в Совет Мудрецов Шамбалы. Что тебе нужно, стрелок?

– Откуда ты знаешь, кто я такой?

– Я читал Стивена Кинга, – улыбнулся Мерлин. – Как тебя зовут и помнишь ли ты своего отца?

– Я – Джек Смит-Вессон, стрелок от рода стрелков. А своего отца я никогда не видел.

– Прискорбно слышать, – сказал Мерлин и без лишних предисловий перешел к делу: – Ты говорил что-то об агентстве «Талисман». Вчера в Москве произошли страшные события, и агентство «Талисман» оказалось в них замешанным. Я хочу знать подробности.

Стоило Горлогориусу оторвать глаза от страницы древнего гримуара, как он тут же натыкался на гневный взгляд Бозела. Поначалу это забавляло могущественного волшебника, но после третьего часа раздражение начало брать верх.

– Я предоставил в твое распоряжение шикарные апартаменты, – сказал Горлогориус. – Почему бы тебе не пойти туда и не отдохнуть?

– Что-то мне подсказывает, как только я войду в эти шикарные апартаменты, выйти наружу я уже не смогу, – сказал Бозел.

– Откуда такая подозрительность?

– А с чего бы мне тебе доверять? – спросил Бозел. – На моей памяти ты еще ни разу не был честен до конца.

– В любом случае оттого, что ты на меня пялишься, я не смогу думать быстрее, – огрызнулся Горлогориус.

– А ты попроси у меня совета, – сказал Бозел. – В отличие от вас, второразрядных колдунов, у меня взгляд не замылен.

– И что же ты видишь своим незамыленным взглядом? – скептически вопросил Горлогориус.

– Все просто, – сказал Бозел. – Либо у вас не тот артефакт, либо ошибка в самом заклинании.

– Не может быть, – убежденно сказал Горлогориус. – Это заклинание составляли лучшие умы нашего мира. Оно описывает вселенную и должно гарантированно избавить нас от проблемы Большого Бо.

– Раз вы непогрешимы, то остается предположить только одно – проблемы с самой вселенной, – ехидно сказал Бозел.

– А ведь такое может быть, – согласился Горлогориус. – Какое-то изменение, которое мы не могли учесть при работе над заклинанием… Что-то, появившееся уже после того, как мы эту работу закончили. Только это изменение должно быть очень существенным. Тогда все сходится. Правильный артефакт, правильное заклинание, неправильная вселенная. Точнее, не та вселенная. Но что изменилось с тех пор?

– Ты на самом деле не знаешь?

– Дракон, у меня нет времени на игры. Если тебе есть что сказать, говори.

– Черный Стрелок, – сказал Бозел. – Он появился совсем недавно, и в вашем заклинании ему наверняка не посвящено ни одной строчки.

Вместо ответа Горлогориус перелистнул страницу гримуара и погрузился в расчеты.

– Ты – великий воин, если тебе удалось сразить Негориуса, – сказал Мерлин. – И ты правильно сделал, что не попытался перейти мост. Великие воины несут на себе большой груз сраженных ими врагов, и далеко не каждый оказывается достоин, чтобы войти в наш город.

– И что теперь? – спросил Джек. – Вашей помощи я тоже недостоин?

– Я помогу тебе вернуться в Москву, – сказал Мерлин. – Но на большее не рассчитывай. Совет Мудрецов вовсе не в восторге оттого, что кто-то переносит свои местечковые разборки на Землю.

– Это была не моя идея, – сказал Джек. – И я с благодарностью приму от вас любую помощь.

– Да будет так, – сказал Мерлин. – Москва – большой город. Куда конкретно ты хочешь попасть?

– Куда делся твой приятель? – поинтересовалась Ирина.

– Ушел искать другие обломки кораблекрушения, – сказал Гарри. Он с благодарностью принял из рук девушки чашку горячего чая и сделал глоток. – Не может быть, чтобы ты о нем не слышала. Это – Горлум.

– Мерзкое скользкое чудовище? – уточнила Ирина. – Моя Прелесть и все такое?

– На самом деле он совсем другой, – сказал Гарри. – В делах магии многие не те, кем они кажутся.

– И ты тоже?

– Нет, – сказал Гарри. – Я как раз такой, каким кажусь. Молодой недотепа и неудачник.

– Ты молодой, это факт. Но на недотепу и неудачника ты непохож.

– Брось. Разве это не первое, что приходит в голову, когда ты на меня смотришь?

– Признаться честно, я думаю о другом.

– Могу ли я узнать, о чем именно?

– Нет.

– Я – волшебник, – сказал Гарри. – Рано или поздно я раскрою любую тайну.

– Употреби свои волшебные силы на лечение.

– Обязательно, – пообещал Гарри. – Сначала – лечение, потом – разгадка тайн.

– Кстати о тайнах. Чем вы ночью занимались, что дом сгорел? Силы Зла забарывали?

– Силы Зла напали на нас, и мы отбивались, как только могли. К сожалению, финал этого противостояния мне пока неизвестен.

– Наши победили, – убежденно сказала Ирина. – Наши всегда побеждают. Гарри Поттер же победил, хотя шансы были явно не в его пользу.

– Не представляю, о чем ты говоришь, но общий настрой мне нравится, – сказал Гарри.

– Так ты расскажешь мне, чем занимаешься? – спросила Ирина.

– Думаю, тебе будет трудно в это поверить.

– А ты попробуй.

– Хорошо, – сказал Гарри. – Все началось у меня в башне…

– В башне?

– Волшебники моего мира живут в башнях, – сказал Гарри. – Высота башни определяется статусом волшебника в нашей гильдии, так что у меня была не самая высокая башня. Собственно говоря, тогда я ее только строил…

Горлогориус набил трубку табаком и прошелся по комнате.

– Итак, все верно, – сказал он. – Черный Стрелок – это и есть тот фактор, который мы не учли при работе над заклинанием. Мы не могли его учесть, ибо он появился совсем недавно, в ответ на определенные действия, которые мы предпринимали для спасения мира. Его появления нельзя было избежать, но и нельзя было предвидеть.

– Ты пытаешься оправдаться? – поинтересовался Бозел. – Вместо того чтобы действовать?

– Я пытаюсь убедиться, что на этот раз ничего не упустил, – сказал Горлогориус.

– Избавься от Черного Стрелка и повтори заклинание. Я уверен, после этого от Большого Бо не останется и следа.

– У меня есть определенные сомнения на этот счет, – сказал Горлогориус. – В смысле как избавиться от Черного Стрелка.

– Неужели ты даже не попробуешь? Используй традиционные методы волшебников. Огонь, мор и глад. Или поступи еще традиционнее и поручи эту работу какому-нибудь идиоту.

– Ты готов предложить свою кандидатуру?

– Не помню, чтобы я вызывался добровольцем, – сказал Бозел. – Черт побери, волшебник, сделай хоть что-нибудь. Ты недавно хвастался, что считаешь себя самым опасным парнем в нашей вселенной, так докажи это.

– Не надо брать меня на «слабо», – сказал Горлогориус. – Я никогда не уклонялся от грязной работы. Подожди меня здесь.

ГЛАВА 10

Тот, кто стоит на дороге у истории, редко в ней остается.

Горлогориус Хруподианис

Они стояли рядом с еще не остывшими руинами дачи Германа, и дым от сигареты стрелка смешивался с дымом, идущим от развалин.

– Я заглядывал в Книгу Магов, перед тем как пойти на встречу с тобой, – сказал Мерлин. – За исключением Негориуса, волшебное сообщество этой ночью не потеряло ни одного человека, а это значит, что все твои друзья живы.

– Спасибо за помощь и информацию, – сказал Джек. – Если бы вы еще подсказали, где их искать…

– Этого я пока не знаю, – сказал Мерлин. – Но Герман с Романом рано или поздно выйдут со мной на связь.

– К сожалению, Гарри мне позвонить не может, – сказал Джек.

– Ты найдешь его, – сказал Мерлин. – Между вами установилась прочная связь, в одну минуту она не разрушится.

– Может быть, вы дадите мне еще какой-нибудь мудрый совет?

– Ты зря иронизируешь, Джек, – сказал Мерлин. – Твой мир… Неважно, кем и для чего он был создан. Проходит время, и каждая вселенная начинает развиваться по своим собственным законам. То, что происходит сейчас в вашем мире, – это просто болезнь роста. Это не значит, что вы ее обязательно переживете, такие болезни иногда оказываются смертельными. Но если вы сможете, то следующие несколько тысяч лет вашей вселенной ничто не будет угрожать.

– Это утешает, – сказал Джек. – Учитывая, что я не рассчитываю прожить несколько тысяч лет.

– Никто не знает, сколько он проживет, – философски заметил Мерлин. – Горыныч, ты там как?

– Нормально, – раздался голос из-под земли. – Только сыро и скучно.

– Потерпи до темноты, а там мы что-нибудь придумаем, – сказал Мерлин. – Мне бы только твоих приятелей найти…

– А чего их искать? – Одно из серых, обгорелых бревен, в изобилии валявшихся на земле, превратилось в Горлума. – Они в районной больнице на процедурах. Скоро выпишутся.

– Когда-нибудь твоя привычка подкрадываться выйдет тебе боком, – заметил Мерлин.

Джек улыбнулся. Он давно заметил диверсанта из Средиземья, но не подавал вида, потому что не знал, в каких отношениях находятся Горлум и Мерлин. Однако, судя по их беседе, отношения были вполне цивилизованными.

– Я дам вам адрес больницы, Мерлин, – сказал Горлум. – А ты, стрелок, можешь пойти со мной. Гарри валяется в соседнем доме.

– У девушки? – спросил Джек.

– Как ты догадался?

– Интуиция.

Огненная стена.

Огненный смерч.

Заклятие Владык.

Белое марево.

Гробницы времени.

Квентин Тарантино встает не с той ноги.

Адская мясорубка.

Последний крик Мерлина Мэнсона.

Смертельное кружево.

Вопль Витаса.

Бритва Черной Смерти.

Грязные носки Эда Банди.

Железный занавес.

Горлогориус обрушивал на Черного Стрелка одно смертельное заклинание за другим. Вокруг кипела и взрывалась земля, вырастали ледники, железные лезвия разрезали воздух, кружили чудовищные тени и сменялись эпохи.

В свое время каждое из этих заклинаний выигрывало войны, уничтожало армии и стирало с лица вселенной целые страны. Но Черный Стрелок упрямо шел вперед, не обращая на потуги Горлогориуса никакого внимания, чем привел могущественного волшебника в ярость.

Увы, гнев не прибавляет волшебникам силы.

Горлогориус так ничего и не добился и вернулся в свою башню в крайне подавленном состоянии.

– Не вышло, – констатировал Бозел. Для определения этого нехитрого факта ему хватило одного взгляда.

– Не вышло, – сказал Горлогориус. – И ты этим не очень-то удивлен.

– Я думал, а вдруг получится, – сказал Бозел. – Но, видимо, чудес все-таки не бывает. Странно, да? Мы живем в выдуманном кем-то мире, полном волшебников вроде тебя и волшебных тварей вроде меня, мы практикуем магию по поводу и без, а чудеса, настоящие чудеса, все-таки не случаются. Дурацкая жизнь.

– Ты знаешь что-то, чего я не знаю? – спросил Горлогориус.

– Если верить твоему коллеге Негориусу, то в нашей вселенной стрелки являются куда более важными персонами, чем волшебники. Поэтому ты ничего не можешь сделать с Черным Стрелком. Это разборка высшего уровня, и ты к ней не допущен.

– Разборка кого с кем? В нашем мире стрелков больше не осталось.

– Но один стрелок все-таки существует. Иначе этого черного типа не было бы и в помине.

– Джек? – уточнил Горлогориус.

– Именно, – сказал Бозел. – Черный Стрелок – это проклятие, которое тебе неподвластно, и снять его можно только одним способом – принеся ему кровавую жертву. В связи с этим возникает любопытный вопрос: готов ли ты пожертвовать последним служителем револьвера? Готов ли ты предать человека, сделавшего для тебя столь многое?

– Не дави на меня, дракон. Разве ты сам ему ничем не обязан?

– Обязан, не обязан… Какая разница? Решение принимаю не я.

– Поэтому ты так легко об этом рассуждаешь, – сказал Горлогориус.

– Теоретизировать всегда легко, – согласился Бозел. – Казалось бы, выбор прост. На одной чаше весов – только один человек, на другой – вся вселенная. Принести в жертву одного и спасти всех… Какая заманчивая идея.

– Может быть, никакой жертвы не будет. Вдруг Джек окажется способен с ним справиться?

– Раньше я не замечал за тобой склонности к самообману. Черный Стрелок убил всех, он убивал их поодиночке и группами. Никто не мог ему противостоять. – Сидя в кабинете Горлогориуса, Бозел не терял времени даром и узнавал последние новости из докладов младших волшебников, которые (доклады, не волшебники) в художественном беспорядке валялись вокруг стола Горлогориуса.

– Но Джек – последний, – возразил маг. – У последнего всегда больше шансов.

– Значит, ты уже выбрал?

– Выбора нет. Ты сам сказал, жизнь одного человека против существования вселенной. Я уже принимал такие решения, и не раз.

– И как ты спишь по ночам? Кошмары не мучают?

– Если бы вселенной требовалась моя жизнь, я отдал бы ее не колеблясь.

– А я бы еще подумал, – сказал Бозел. – На кой черт мне сдалась вселенная, в которой не будет меня?

Есть старый анекдот.

Человек приходит к психиатру и жалуется на постоянные стрессы на работе.

– И кем же вы работаете? – спрашивает психиатр.

– Я работаю сортировщиком апельсинов, – отвечает человек. – Я стою рядом с желобом, по которому сыплются апельсины. Я должен складывать большие апельсины в одну коробку, средние – в другую и совсем маленькие – в третью.

– И что же здесь такого нервного? – удивляется психиатр.

– Как же вы не понимаете, доктор? Ведь целый день я должен принимать решения, решения, решения…

К чему здесь этот анекдот?

Люди делятся на две категории. Одни способны принимать решения, а другие позволяют делать это за них людям из первой категории.

Топ-менеджеры получают гигантские оклады вовсе не за то, что лучше других разбираются в производственном процессе своей компании или лучше других умеют продавать свой товар. Нет, им платят именно за умение принимать решения, глобальные решения, влияющие на всю корпорацию. А для того чтобы производить и продавать продукцию, существуют свои специалисты.

Проблема принятия важных решений состоит в том, что каждое решение касается не только того человека, который его принимает. Если человек решает бросить курить, он может прожить лишних десять лет и сделать то, на что у курящего не хватило бы времени, что не может не отразиться на его близких. А если человек решит пустить себе пулю в лоб, это не только прервет его жизнь, но и наверняка расстроит кого-то, кому этот человек очень дорог.

Принимая решение, человек берет на себя всю ответственность, которую это решение повлечет. Волшебники знают об этом гораздо больше остальных.

Горлогориус занял свое положение вовсе не благодаря тому, что он бегал от ответственности.

Гарри обратил внимание, что чем больше он общается с Ириной, тем больше она ему нравится. Разговаривать с ней было легко. Гарри не мог припомнить ни одной особы противоположного пола, с которой он бы сразу нашел общий язык. [182]

Он даже временами забывал, что разговаривает с женщиной, до того ему было свободно. Если учесть, что Гарри был волшебником, это весьма показательный пример. Волшебники всегда очень неловки в отношениях с противоположным полом.

Гарри выложил Ирине все.

Он рассказал о Горлогориусе и самом первом задании, о том, как это задание оказалось всего лишь репетицией перед сумасшедшей гонкой за артефактами, рассказал о Джеке и о том, сколько раз стрелок спасал ему жизнь, рассказал ей о Бозеле, ставшем героем поневоле, об Илье Муромце, который добровольно присоединился к их отряду, о людях и нелюдях, которых Гарри встретил уже на Земле. Он прерывал свой рассказ только для того, чтобы выпить чая, съесть бутерброд и сотворить очередное целительное заклинание. К вечеру его тело было восстановлено до прежнего среднего уровня, но он совсем обессилел. И еще у него отваливался язык.

Вдобавок с молодым волшебником творилось что-то странное.

Впервые в жизни ему хотелось прикоснуться к другому человеку, просто потрогать, подержать за руку, может быть, даже поцеловать. И ему показалось, что возникшее притяжение взаимно, и Ирина будет совсем не против, если сейчас он накроет ее ладонь своими пальцами, только он все равно боялся это сделать, и…

– Все-таки странно, что мы с тобой встретились, – сказала Ирина. – Я имею в виду, во второй раз. В Москве живет двенадцать миллионов человек, ну какие шансы, что двое столкнутся между собой дважды? Да еще и в разных местах, одно из которых удалено от другого почти на сотню километров?

– Шансы просто огромные, – сказал Гарри. – Ибо, как я уже утверждал раньше, это судьба.

– Умом я понимаю, что ты несешь какой-то бред, – сказала Ирина. – Но мне почему-то хочется тебе верить. Не подумай, что я говорю это каждому волшебнику, который валяется в моей постели с переломанными ногами, но ты мне нравишься, Гарри.

Сердце молодого волшебника забилось так часто, что могло выскочить из груди и запрыгать по комнате, отскакивая от стен и потолка, как теннисный мячик.

– Ты мне тоже, – промямлил он в ответ.

– А что ты будешь делать потом? – спросила она. – Когда сразишь всех врагов и спасешь свой мир?

А действительно, подумал Гарри. Что я буду делать потом?

Раньше будущее казалось ему простым. Вот он приводит свою бригаду к победе, добывает все артефакты, спасает мир, присутствует на открытии памятника, посвященного его великому подвигу, вот Горлогориус жмет ему руку и со слезами на глазах называет его лучшим своим учеником и будущим преемником, вот он возвращается в свою новую башню и ставит опыты, разгадывая последние оставшиеся в мире магические загадки. Но теперь эта перспектива почему-то перестала его привлекать. Теперь она казалась ему скучной и неинтересной.

Вернется он в свою шикарную башню с винными погребами, кожаными креслами и древними манускриптами, к своим колбам, пробиркам и ретортам, к волшебным палочкам, магическим эликсирам и мелким артефактам, разгадает он какую-нибудь тайну, а дальше что?

Он живо представил, как неприкаянно бродит по своей башне, не зная, чем заняться, как у него выпадают волосы на голове, зато растет брюхо и борода, как он уподобляется Горлогориусу и тиранит молодых волшебников, дабы выместить на них свою неудовлетворенность тем, как сложилась его жизнь…

Старшие члены гильдии чародеев погрязли в интригах, привыкли превращать самое простое дело в лабиринт из полуправды, недомолвок и откровенной лжи. Гарри не хотел становиться таким, но внезапно он отчетливо осознал, что именно к этому все и идет. Он ведь не будет оставаться бесконечно молодым, а тот путь, который он выбрал для себя после окончания колледжа, неминуемо приведет его к креслу Горлогориуса. Если бы не это приключение, у него отсутствовала бы сама возможность выбора. А теперь…

– Почему ты молчишь? – спросила Ирина.

– Потому что ты задала вопрос, на который я сейчас не могу ответить, – сказал Гарри. – Я… Понимаешь, когда я вернусь в свой мир, мне ведь даже не с кем будет поговорить об этом приключении…

– Разве у тебя нет друзей?

– Только Джек, – сказал Гарри. – Но волшебники ведут оседлый образ жизни, а стрелки не могут сидеть на месте. Вряд ли мы будем с ним часто видеться.

Если Джек вообще вернется со мной, добавил Гарри мысленно. Но даже мысленно он врал самому себе. На самом деле фраза должна была звучать еще короче.

Если Джек вообще вернется…

– Наверное, тебе очень одиноко в мире, который ты должен спасти, – сказала Ирина.

– Похоже, что мир уже спасен, – сказал Гарри. – Если Горлум не ошибся, то изначальный артефакт вернулся на родину и Горлогориус уже наверняка использовал его по назначению.

– Может быть, тогда тебе вообще не стоит возвращаться? – спросила Ирина.

– Как это? – не понял Гарри.

– Ты можешь остаться на Земле.

– И что я тут буду делать?

– Наверняка у нас тоже найдется какое-нибудь дело для волшебника. Есть же агентство «Талисман», о котором ты говорил. Попроси Германа, и он даст тебе работу. Или ты с ним не настолько хорошо знаком?

– С моей стороны это будет полным свинством, – сказал Гарри. – Ребята и так слишком много для нас сделали.

– А как же корпоративная солидарность?

– Мы ведь принадлежим к разным мирам.

– Разве это имеет значение? – спросила Ирина. – Мы с тобой тоже принадлежим к разным мирам, но ты утверждаешь, что нас с тобой свела сама судьба.

– Я…

Она наклонилась, и ее лицо оказалось совсем рядом с лицом Гарри. Ее волосы щекотали ему лоб, и это было одно из самых приятных чувственных ощущений в его жизни. И как только Гарри показалось, что сейчас произойдет что-то еще более приятное, дверь распахнулась и в комнату ввалился Горлум, за которым следовал Джек.

Районная больница, в которую доставили пострадавших при пожаре, оказалась тихим и скучным местом. Больных было немного, поэтому представителей агентства «Талисман» и примкнувших к нему индивидуумов разместили в одной палате. Конечно, Серегу, по совершенно объективным причинам, положили в отдельный бокс.

Герман очнулся раньше остальных и сразу же осознал катастрофические последствия ночного визита Негориуса. Оставленная ему дядей дача сгорела, но это была меньшая из проблем.

Илья Муромец и Роман обнаружились на соседних кроватях, их здоровью ничто не угрожало, да и состояние Сереги Герману удалось выяснить без особого труда – хватило одного вопроса медсестре. С остальными дело обстояло не так благополучно.

Змей Горыныч остался в подвале, и ему угрожало множество опасностей. Волшебные летающие рептилии не приспособлены для жизни в современном цивилизованном мире, и если его не завалило горящими обломками, не залило водой из пожарных брандспойтов, то его могли обнаружить спасатели. Обнаружить и поднять панику вокруг сошедшего со сказочных страниц чудовища.

Также была неизвестна судьба Гарри, Джека и самого Негориуса. Единственным, за кого не стоило волноваться, был Горлум. В случае необходимости он мог уйти в леса и годами жить на подножном корму, благо у него в этой области был обширный опыт.

Герман совсем не удивился, когда дверь в палату открылась и пропустила внутрь Мерлина. Было очевидно, что Совет Мудрецов Шамбалы не оставит ситуацию без внимания, а найти представителей проигравшей стороны в районной больнице не составит для опытного чародея никакого труда.

Мерлин вполголоса произнес короткое заклинание, и пребывавшие в отключке Муромец и Роман тут же пришли в себя. Даже Герман почувствовал себя гораздо лучше.

– Красавцы, – сказал Мерлин. – Волшебники, маги-чародеи… Магистры. Что вы имеете сказать в свое оправдание?

– Здравствуйте, Мерлин, – сказал Роман. – Я понимаю, что вы взволнованы, но это еще не повод для того, чтобы забывать правила хорошего тона.

– Здравствуйте, Рома, – сказал Мерлин, ничуть не смутившись. – Здравствуйте, Герман. Здравствуйте, Илья Муромец. А почему я не вижу Сергея?

– Он в женской палате, – сказал Герман. – Анатомия – упрямая штука, знаете ли.

– Знаю, – сказал Мерлин. – Это ваше пресловутое агентство «Талисман» – сплошное разочарование для Совета Мудрейших. Маг, который не только умудрился потерять собственное тело, но еще и забыл, в каком именно мире он его оставил…

– Серега не виноват. Это была ловушка.

– Сергей виноват, но не так сильно, как вы, Герман, – отрезал Мерлин. – Ибо это была ваша ошибка. Вы не должны были отправлять своего менее опытного товарища на задание, связанное с умением трансгрессироваться между измерениями.

Вообще-то, когда Герман отправлял Серегу на это задание, связанное с поисками Кольца Всевластья, оно вовсе не подразумевало умение трансгрессироваться между мирами, но напоминать об этом Мерлину было бесполезно. Он слышал эту историю несколько раз и от Германа, и от самого Сереги, читал многочисленные отчеты поисковой группы и владел информацией на уровне самих участников операции. Мерлину просто нравилось читать нравоучения. Мерлин был нудный.

– А что вы устроили на сей раз? – продолжал Мерлин. – Оставим в покое Сергея, временно лишенного магических способностей, и сэра Муромца, никогда ими не обладавшего и являющегося гостем в нашем мире. Но вы, Герман, и вы, Роман, преподнесли всему Совету очень неприятный сюрприз.

– Не понимаю, в чем дело, – сказал Роман. – Вообще-то мы все недооценили Негориуса, и самые большие потери понес спецназ, к деятельности которого Герман не имеет никакого отношения.

– Только не надо выгораживать своего ученика, – сказал Мерлин. – Уцелевшие бойцы спецназа свою долю критики уже получили, и речь сейчас вовсе не об их провальной операции, а о ее последствиях. Начнем с ваших действий, Роман. Вы трансгрессировали с поля боя двоих бойцов спецназа, отправив их к мосту Шамбалы, что я нахожу весьма похвальным. Но почему вы сами не последовали за ними?

– Я посчитал, что в этом нет необходимости, – сказал Роман. – Бойцы были вне опасности, и я знал, что на месте встречи о них позаботятся. Кроме того, я спешил сообщить новости нашим гостям как наиболее заинтересованной в исходе дела стороне.

– И вы совершили прямую трансгрессию с поля боя?

– Да.

– Вы не читали книгу «Искусство магического поединка»? – Авторство сей книги принадлежало Мерлину, и отрицательный ответ на этот вопрос приравнивался к тяжкому оскорблению.

– Читал.

– Значит, вы не согласны с сорок пятой главой, в которой говорится о том, что проигравший битву маг не должен отправляться к себе домой или домой к кому-то из своих друзей или близких прямой трансгрессией, чтобы не подвергнуться повторному нападению самому и не поставить под угрозу других людей?

– В принципе я согласен, – сказал Роман. – Но я не рассматривал происходящее как магический поединок между мной и Негориусом. Я был всего лишь сторонним наблюдателем.

– Видимо, сам Негориус так не считал, – сказал Мерлин. – Ибо ему не составило труда вычислить направление трансгрессии и последовать за вами.

– Это была моя ошибка, – согласился Роман.

– Верно, и заплатили за нее не только вы, – сказал Мерлин. – Удивительно еще, что никого так и не убили.

– Так никто не пострадал? – оживился Герман. – Вы что-то знаете о судьбе остальных?

– Мерлин, с этого следовало бы начать, – сказал Роман.

– Позвольте мне самому решать, с чего я должен начинать, – сказал Мерлин. – Итак, перейдем к вашим ошибкам, Герман. Защитные заклинания вокруг вашего дома способны остановить только обычных людей и очень порядочных магов, о чем я вас неоднократно предупреждал.

Мерлин был английским волшебником и относительно жилища магов придерживался принципа «мой дом – моя крепость». Даже его апартаменты в Шамбале, куда в принципе не могли проникнуть посторонние люди, были снабжены защитой по высшему разряду. Он поселил бы в своей прихожей дракона, но не смог получить одобрение светлейшего Короля Шамбалы.

– Вы храните в своем доме опасные артефакты и проводите рискованные опыты, – продолжал Мерлин. – Вы содержите в своем подвале опасное магическое существо, которое не должно быть обнаружено никем из непосвященных людей. И тем не менее вы не озаботились установить вокруг своего дома защиту, способную остановить мало-мальски искушенного в делах магии неофита.

– Я не предполагал, что наш дом может подвергнуться нападению, – сказал Герман.

– Вы должны исходить из худшего, – отрезал Мерлин. – Всегда. Вы должны ждать нападения в любой момент и быть готовы его отразить. Лично я всегда поступаю так, и только это позволило мне пережить тяжелые времена и достичь моего нынешнего возраста и положения.

– Я только хочу заметить, что, если бы даже наш дом был защищен по высшему разряду, Негориуса это бы все равно не остановило, – сказал Герман. – Ибо мага такого уровня в нашем мире еще не появлялось.

– Это никоим образом не оправдывает факта отсутствия защиты, – сказал Мерлин. – Но больше всего меня возмущает другое. Когда к вам обратились за помощью наши гости из другого мира, вы согласились им ее оказать, и это похвально. Но когда вы выяснили, какого уровня маг вам противостоит, вы должны были обратиться за помощью к Совету Мудрейших и, может быть, даже к самому Королю. Вы же этого не сделали, в результате чего мы с опозданием получили важную информацию, что, в свою очередь, привело к провалу силовой операции и человеческим жертвам.

– Мы не ожидали подключения спецназа, – сказал Герман. – Мы предполагали, что справимся сами, ибо некоторые из наших гостей обладали адекватными средствами нападения.

– Не ищите оправданий, – сказал Мерлин. – Ваш проступок будет подробно рассмотрен на внеочередном заседании Совета Мудрейших, о дате проведения которого вас известят отдельно. По счастью, и в этом нет нашей заслуги, проблема с Негориусом решена. Я имел обстоятельную беседу с сэром Джеком Смит-Вессоном, который ликвидировал своего противника в честном поединке.

– Джек? – удивился Герман. – Но ребята говорили, что Негориуса можно убить только зачарованным мечом, который был у Бозела…

– Видимо, ребята не говорили вам всего, – сказал Мерлин. – Или же они сами ошибались. Стрелок ликвидировал Негориуса выстрелом в голову, и Книга Магов подтвердила его слова. Тем самым опасность для нашего мира устранена, и дело можно считать законченным.

У Германа отлегло от сердца, зато его мнение о Мерлине в очередной раз ухудшилось. Почему он не мог начать разговор с хороших новостей и учинить свой разнос уже после их оглашения?

– Тем не менее магическое сообщество Земли показало себя отнюдь не с лучшей стороны, – заявил Мерлин. – Сейчас нам остается только одно – минимизировать ущерб и справиться с последствиями ваших непрофессиональных и непродуманных действий.

– В принципе я чувствую себя здоровым и готов приступить к действиям прямо сейчас, – сказал Герман.

– Я тоже, – сказал Роман.

– И я, – присоединился к ним Илья Муромец.

– Собираетесь сбежать из больницы и породить еще одну нездоровую сенсацию? – уточнил Мерлин. – Ничего подобного вы, конечно, делать не станете. Напротив, вы будете находиться здесь ровно до тех пор, пока вас не выпишут настоящие, нормальные доктора, и не будете применять никаких целительных заклинаний.

– Это же займет несколько дней, – возразил Герман. – А Змей Горыныч? Он что, все это время будет сидеть в подвале?

– Как только стемнеет, я переправлю Змея Горыныча в Шамбалу, – сказал Мерлин. – Вместе с тем я уже предупреждал вас, что такому созданию нет места на Земле, и в очередной раз настоятельно прошу найти ему новое место жительства. Он должен жить в мире, где его появление в небе не будет вызывать паники или истерии. Нельзя все время держать его в подвале.

– Я займусь этим в первую очередь, – сказал Герман.

– Я проконтролирую, – пообещал Роман.

– А теперь выздоравливайте, – сказал Мерлин. – Я навещу вас завтра, и, если кто-нибудь из вас окажется вне этой палаты без официальной справки от врача, я буду разочарован еще сильнее, чем сейчас.

– Собираешься попробовать что-нибудь еще? – спросил Черный Стрелок у внезапно возникшего на его пути Горлогориуса. – Пока все твои заклинания не сильно тебе помогли.

– Метафорически выражаясь, ты стоишь у меня на дороге, – сказал Горлогориус.

– Если говорить прямо, то ты стоишь на дороге у меня, – сказал Черный Стрелок.

– А ты уверен, что идешь в правильном направлении? – спросил Горлогориус. – Того, кого ты ищешь, нет в нашем мире.

– Рано или поздно он вернется, – сказал Черный Стрелок. – А почему это тебя беспокоит?

– Я же сказал, ты стоишь у меня на дороге. Ты мне мешаешь.

– Но устранить меня со своего пути не в твоих силах.

– Устранить можно по-разному. Убить тебя я не могу, это факт. Зато я могу тебе помочь, тем самым облегчая себе жизнь.

– Каким образом?

– Я переправлю тебя в мир, в котором находится Джек Смит-Вессон. И там вы раз и навсегда выясните свои отношения.

– Давай попробуем, – сказал Черный Стрелок, и Бездна Хаоса разверзлась у него под ногами.

ГЛАВА 11

От судьбы не уйдешь. Она будет преследовать тебя всегда.

Роланд Дискейн

Джек Смит-Вессон ночевал в саду дачи Ирининых родителей. Она предлагала ему место на небольшом кухонном диванчике, но он отказался, не желая стеснять девушку. Ночевки на свежем воздухе были для него делом привычным.

Он проснулся рано, с первым криком соседского петуха, тихонько, чтобы никого не потревожить, прошел на кухню, сварил себе кофе и снова вышел на свежий воздух, решив отравить его сигаретой.

Он успел выпить две чашки кофе и выкурить пять сигарет, когда на крыльцо вышел Гарри, невыспавшийся, но чрезвычайно довольный собой.

– Жизнь прекрасна, – заявил он. – Она всегда была прекрасна, но я это понял только сейчас, когда мы избавились от всех проблем и я встретил Иру.

– Хорошо поспал?

– Всего несколько часов, но это неважно, – сказал Гарри. – Представляешь себе, мы с ней разговаривали. Беседовали всю ночь и чудесно провели время. Она такая… такая…

– Можешь не продолжать, – сказал стрелок. – Я рад, что ты наконец-то нашел себе девушку.

– Может быть, и ты кого-нибудь встретишь, – сказал Гарри, чье благодушие сегодня было безгранично. – Не собираешься же ты на полном серьезе всю жизнь бродить по дорогам вселенной и расстреливать врагов?

– Уже не собираюсь, – сказал стрелок.

– Что-то случилось? – Голос Джека встревожил Гарри. Он отнюдь не был голосом человека, способствовавшего спасению вселенной и застрелившего опасного чародея, который пытался этому помешать. Конечно, стрелки не испытывали удовольствия от убийства, но все же Гарри казалось, что успешное окончание задания должно было поднять Джеку настроение.

Вместо ответа стрелок неопределенно махнул рукой. Гарри обшарил глазами сад, и его хорошее настроение улетучилось, как дым от сигареты при первом порыве урагана.

На фоне плодовых деревьев в воздухе висела черная дверь. Даже сейчас, прекрасным ранним утром, она распространяла вокруг себя волны угрозы.

– Давно? – спросил Гарри.

– Когда я проснулся, она уже была.

– Я думал, она неспособна последовать за тобой в другую вселенную.

– Я тоже. Выходит, что способна, – сказал Джек.

Я ошибался, подумал Гарри. Решены далеко не все проблемы, над стрелком по-прежнему нависает смертельная опасность, да и если разобраться, у меня тоже не все так безоблачно. Ирина мне очень нравится, но она живет на Земле, где я пребываю на правах гостя. Интересно, зашло ли наше знакомство так далеко, чтобы предложить ей переехать ко мне? Или мне действительно лучше остаться здесь? Не опережаю ли я события, ведь между нами еще ничего не ясно, и…

Гарри одернул себя. Сейчас перед ними стояла куда более серьезная задача, и ему не стоило думать только о себе.

– Что будем делать?

– Я – последний, – сказал Джек. – Сегодня ночью мне снился сон, в котором я видел, как погибли мои братья. Видел со всеми подробностями. Остался только я.

– И что мы будем делать? – повторил свой вопрос Гарри. Он знал, что стрелки иногда видят пророческие сны, и не стал выяснять у Джека неприятные тому детали.

– Ты ничего не будешь делать, – сказал Джек. – А я умру.

– Ты собираешься сдаться без борьбы? – возмутился Гарри. – Это не тот Джек Смит-Вессон, которого я знал все это время!

– Не ори, – попросил Джек. – Победить этого парня нельзя, да и есть ли в этом смысл, если мое существование мешает всей нашей вселенной?

– В любом случае ты не должен просто так сдаваться, – сказал Гарри. – Наверняка можно что-то придумать.

– Мои братья по ордену… Они дрались отчаянно, используя все мыслимые приемы, все существующие виды оружия. Они дрались группами и поодиночке. И все равно они были обречены, а я остался последним. Черного Стрелка нельзя победить.

– Первое правило стрелка – убить можно кого угодно, – сказал Гарри.

– Видимо, в каждом правиле есть исключения, – сказал Джек. – И в этом тоже. Последнее правило стрелка – в конце все умирают.

– Нет, – сказал Гарри. – Не может быть, чтобы именно так закончилась наша история. После всего, что было, после Негориуса…

– Это не история, – сказал Джек. – Это жизнь, а любая жизнь имеет свойство заканчиваться.

Горлогориус вернулся в свою башню поздно ночью, усталый и разочарованный. Он намеревался сразу же отправиться в спальню, но из-под двери кабинета выбивалась полоска света, и он свернул туда в надежде, что Бозел просто забыл потушить свечи.

Надежды не оправдались.

Бозел сидел в кресле и читал «Справочник по магическим существам», открытый на разделе «драконы».

– Чушь собачья, – заявил он вошедшему Горлогориусу. – Парень, который написал эту книгу, разбирается в драконах, как свинья в конфитюре. Драконы вовсе не питают страсти к накоплению золота и драгоценностей ради самого накопления золота и драгоценностей. «Они и не знают, что делать со своими огромными состояниями». Чушь! Мы очень даже знаем, что с ними делать, и раньше других поняли, что золото и драгоценности здорово упрощают жизнь. Конечно, невозможно откупиться от возжаждавшего славы рыцаря, но для выращивающего домашний скот фермера золото драконов ничем не хуже любого другого золота. А глава о похищении прекрасных дев не содержит ни одного достоверного факта.

– Хочешь, я познакомлю тебя с автором справочника? – спросил Горлогориус. – У вас могла бы состояться интересная и очень познавательная дискуссия, а я бы получил свою башню в полную собственность.

– Я тебя стесняю? – удивился Бозел.

– Ты только сейчас это заметил?

– Если мое присутствие тебе неприятно, почему же ты до сих пор меня не выставил?

– У меня есть несколько версий, – вздохнул Горлогориус. – Во-первых, я чувствую себя обязанным перед тобой, и именно это чувство мешает мне тебя отсюда выставить. Во-вторых, мой друг Мэнни умер, и мне требуется собеседник, над которым не довлеет мой авторитет. Над тобой он точно не довлеет. Ну а в-третьих, мне просто лень.

– Первые две версии нравятся мне куда больше, – сказал Бозел. – Я думаю погостить у тебя подольше. Места тут хватит, а я пока займусь написанием своей собственной книги о драконах. Она будет называться «Вся правда о крылатых героях».

– Можно подумать, только драконы имеют крылья.

– Драконы – это единственные обладающие крыльями герои, – сказал Бозел. – Все остальные просто так летают.

– Я чувствую, это будет интересная книга. С нетерпением жду ее выхода.

– Как себя чувствует Большой Бо?

– По-прежнему.

– То есть ваше хваленое заклинание опять не сработало?

– Да.

– Может быть, вы еще что-то не учли?

– Нет, мы все перепроверили, – сказал Горлогориус. – Очевидно, Смит-Вессон еще жив.

– Но он же отсутствует в нашей вселенной.

– Этого мало. Пока он жив, всегда будет существовать вероятность, что он вернется, – сказал Горлогориус.

– То есть вам нужна его смерть?

– А тебе не нужна? – устало спросил Горлогориус. – Ты в какой-то другой вселенной живешь?

– В этой, – сказал Бозел. – Просто… Я предпочел бы подождать, пока стрелки отправятся на тот свет естественным путем. Рано или поздно, их все равно должны были перестрелять. Теперь, когда у вас есть все артефакты, а Большой Бо усмирен, вы могли бы выждать.

– Безопасность мира прежде всего, – сказал Горлогориус. – И чем раньше мы избавимся от Большого Бо, тем быстрее наш мир окажется в безопасности. Если бы речь шла не о Смит-Вессоне, а о ком-то другом, ты бы уже наверняка со мной согласился.

– Зато с тобой не согласился бы кто-то другой, – сказал Бозел. – Тот что для тебя является чистым бизнесом, всегда будет личным делом для кого-то еще.

– Перестань изображать совесть мира. Дракону это не идет.

– С тех пор как ты принял решение о его ликвидации, ты называешь стрелка только по фамилии, – заметил Бозел. – А раньше звал его Джеком. У тебя тоже неспокойно на душе, маг.

– Неспокойно, – согласился Горлогориус. – Я же не монстр какой-нибудь. Но решения своего не поменяю.

– Уже поздно что-то менять, – сказал Бозел. – Черного Стрелка не остановить. Но я чувствую себя последней скотиной.

– Я тоже, – сказал Горлогориус. – И уже не в первый раз.

Джек Смит-Вессон еще раз сверился с написанным на бумаге адресом и вдавил кнопку звонка. Дверь открылась практически сразу, словно хозяин ожидал гостей на пороге.

– Стильный прикид, – сказал будущий автор этого произведения [183]и зевнул. – Это по твоему поводу мне Герман звонил?

– Да, – сказал Джек. – Войти можно?

– Конечно, – сказал автор.

Это был начинающий лысеть молодой человек с некоторым избытком веса и недельной щетиной на лице. Хотелось бы сказать, что его голубые глаза светились интеллектом, но на самом деле он только что проснулся и был слегка невменяем. Пожелтевшие пальцы левой руки выдавали в нем заядлого курильщика, и он не стал опровергать эту гипотезу, сразу же закурив сигарету.

– Честно говоря, я не совсем понимаю, чем я могу помочь, – сказал автор. – Но раз уж Герман попросил, то я готов выслушать твою историю.

Джек тоже не понимал, чем ему может помочь этот тип, но Гарри настаивал, что он должен что-то сделать, а Герман посоветовал обратиться к автору, так как тот, будучи писателем, мог выдать какую-нибудь дельную мысль.

Типа, писатели тоже немного разбираются в творении миров. Особенно пародийных.

Раньше Джек не был знаком ни с одним писателем и поэтому относился к представителям этой профессии с уважением. Его смущала только одна мелкая деталь…

– Ты непохож на свою фотографию на обложке книги, – сказал стрелок.

– А где ты видел мою книгу?

– Герман показывал. – Для этого Герману пришлось трансгрессировать книгу автора из ближайшего книжного магазина. Это не считалось воровством, ибо одновременно Герман трансгрессировал двести рублей в кассу магазина и даже не забрал сдачу.

– Читал? – с подозрением спросил автор.

– Не успел.

– Жаль, было бы интересно обсудить. Что касается фотографии… Во-первых, это не фотография, а рисунок. А во-вторых, сей рисунок делали со снимка, на котором мне семнадцать лет. Ничего другого под рукой не было.

– А сейчас тебе сколько?

– Тридцать, – вздохнул автор. Эта цифра его явно тяготила. – Так что у тебя за проблема?

Джек невольно скосил глаза на черную дверь, которая, за недостатком пространства в квартире автора, устроилась у противоположной стены. Очевидно, она все время должна была находиться в поле зрения стрелка, тем самым нагнетая психологическое давление.

– Я – стрелок, – сказал Джек Смит-Вессон. – Существует… точнее, существовала целая организация стрелков, называемая орденом Святого Роланда…

На обложке был нарисован веселый мужик, куривший толстую сигару. За его спиной стоял хмурый мужик в сером балахоне, с длинной бородой и посохом в руке. Хмурый мужик был подозрительно похож на Гэндальфа, веселый мужик – на сантехника, что было еще более подозрительно. На заднем плане виднелся фасад избушки на курьих ножках, повернутой к лесу задом.

– Фигня какая-то, – сказал Гарри. – И сию книгу написал тот тип, к которому Джек отправился за советом?

– Да. Он еще много чего написал, но у меня есть только эта, – сказала Ира. – Я и не знала, что ее главные герои живут со мной по соседству. Мир тесен.

– Это точно, – сказал Гарри. – Я все время натыкаюсь на одни и те же лица. Но раньше я думал, что это мне просто с профессией не повезло.

Последнее время он думал об этом все чаще и чаще.

Будучи рожденным в семье волшебников, он не мог стать кем-то другим. Он и не чувствовал в себе таланта к каким-то другим профессиям. Но и большой тяги к магии тоже не испытывал.

Выбрав путь наименьшего сопротивления, он долго плыл по течению, и все было бы хорошо, если бы не Горлогориус и его проклятое задание. А теперь… Гарри не был уверен, что он хочет стать Горлогориусом, хотя все шло именно к этому.

Поскольку Негориус уничтожен, последний артефакт возвращен, мир Гарри можно считать спасенным, и сам Гарри, хочет он того или нет, обязательно станет героем песен, легенд и анекдотов. И если он примет свой образ достаточно серьезно, то и сам не заметит, как превратится в еще одного Горлогориуса.

Некоторое время назад такой вариант развития событий Гарри вполне устраивал. Но теперь перед ним открылись новые грани жизни, те самые, которых лишены люди вроде Горлогориуса, и Гарри сам не знал, чего он хочет.

Но его новая, подаренная учителем башня с шикарной библиотекой, обустроенной лабораторией, смотровой площадкой и очень одинокой спальней лишилась своей былой привлекательности.

Сей факт Гарри очень тревожил.

Все-таки он находился уже в том возрасте, который не приветствует радикальных жизненных перемен. Это все равно что пройти половину, ну ладно, не половину, так хотя бы треть пути, а потом выбрать совершенно новую дорогу и снова выйти на старт.

Принято считать, что в двадцать лет круто менять жизнь куда легче, чем в сорок, но на самом деле это не так. В любом случае это кризис. В любом возрасте подобному решению предшествует депрессия и долгие размышления о смысле жизни и о том, есть ли он вообще, этот смысл. И где его искать, если он есть.

Явно не в этой яркой обложке…

Гарри небрежно отбросил книжку на кровать. В его мире писатели стояли на одной социальной ступени с шутами и несли чисто развлекательную функцию, поэтому Гарри не понимал, чем может помочь Джеку этот визит.

Гарри хотел пойти вместе с ним, но стрелок категорически отказался, заявив, что это его личное дело. Скорее всего, он просто не хотел подставлять волшебника под удар, ибо Черный Стрелок мог объявиться на Земле в любое время. Уже в любое время.

– Я все равно не понимаю, чем этот писака может помочь Джеку, – пожаловался Гарри Ирине.

– У писателей мозги навыворот, – сказала Ирина. – Там, где нормальный человек видит тупик, писатель обязательно извернется.

– Но мы же не персонажи какой-то там книги, – сказал Гарри. Он был знаком с Филом, но все равно до конца не верил, что они персонажи какой-то там компьютерной игры.

– Отнесись к этому проще, – сказала Ирина. – Раз вы двое не можете ничего придумать, почему бы не обратиться за советом к кому-нибудь еще?

– Интересно, а как ты узнаешь, что стрелок мертв? – спросил Бозел, едва Горлогориус спустился из спальни в кабинет. У старого волшебника сложилось впечатление, что дракон просидел тут всю ночь. Точнее, остаток ночи, ибо они закончили беседовать только под утро. – Или твои архаровцы повторяют ритуал изгнания Большого Бо каждые пять минут и до тех пор, пока он не принесет результаты?

– Это было бы напрасной тратой ресурсов, – сказал Горлогориус. – Насколько я могу предположить исходя из его тактики, Черный Стрелок не нанесет удар сразу. Сначала он будет давить Джеку на нервы, а поскольку нервы у стрелков хорошие, этот процесс может занять несколько дней.

– И все-таки как ты узнаешь, что дело сделано?

– Есть только один способ, – вздохнул Горлогориус.

– То есть ты таки прыгнешь в Бездну? – уточнил Бозел.

– Прыгну. Надо же мне вернуть домой Гарри.

– Это если он жив, – сказал Бозел.

– Негориус не стал бы его убивать.

– И на чем основывается такая уверенность?

– На том, что у него была куча возможностей это сделать, – сказал Горлогориус.

– Для человека, которого Негориус столько раз оставлял в дураках, ты слишком уверенно это говоришь.

Горлогориус уселся в кресло и закурил трубку, уставившись на Бозела сквозь клубы дыма.

– Ты на что-то намекаешь, дракон?

– Ни в коем случае, – сказал Бозел. – Как я, жалкая ископаемая рептилия, могу на что-то намекать столь мудрому, могущественному волшебнику, как ты?

– Не переигрывай. Невинность драконам не идет.

– Ладно, – сказал Бозел, и Горлогориус, возможно, в первый раз понял, что имеет дело с древним существом, которое не сильно уступает ему в интеллекте. – Я все думаю, какие шансы на то, что ты, волшебник, позиционирующий себя как самый могущественный маг в нашем мире, мог не распознать в Джавдете своего главного врага? Я имею в виду, ты беседовал с ним, когда втравил меня в эту историю, ты подбросил его в Матрицу, где он оказался так полезен твоим протеже… Мне трудно поверить, что ты ничего не знал.

– И?.. – сказал Горлогориус. Внезапно он заметил, что Любитель Рубок, волшебный меч, способный убивать волшебников любого калибра, даже самого большого, все время находился у Бозела под рукой. Под рукой, а не под когтистой лапой, так как сам Бозел отверг недавнее предложение Горлогориуса превратить его обратно в дракона.

– В свете последних событий я все больше утверждаюсь в мысли, что вы с Негориусом были соавторами плана, как подвести под монастырь всех служителей ордена Святого Роланда, – сказал Бозел. – Это многое объясняет. Вы параллельно вели сбор артефактов, ты не «узнал» в Джавдете Негориуса, а он пощадил Гарри, когда у него была прекрасная возможность расправиться с твоим протеже… Все это наводит на размышления, знаешь ли.

– Даже если и так, то что с того? Мы с Негориусом действовали ради всеобщего блага.

– Значит, ты не отрицаешь факта сговора?

– Не отрицаю, – сказал Горлогориус. – И не тебе меня судить, дракон. Разве ты на моем месте поступил бы иначе?

– Ради всеобщего блага… – задумчиво произнес Бозел. – Очень легко переступить через человека, если ты идешь ко всеобщему благу. И через десяток человек. И через тысячу. Потому что такая цель всегда оправдает любые средства. Эти пресловутые «все», ради которых ты стараешься, в любом случае больше, чем тысяча человек, правильно?

– Форма сильно влияет на содержание, – вздохнул Горлогориус. – Ты слишком долго жил в теле человека, приятель. Драконы так не рассуждают.

– Ты – гад, – сказал Бозел. – Ты использовал людей втемную. Когда ты отправил Джека на задание, ты знал, что в итоге его убьют. И ни слова ему не сказал.

– А что я должен был сказать? Иди туда, где тебя ждет верная смерть? И как ты думаешь, он бы пошел?

– Все равно ты – гад.

– Согласен. Но иногда возникают такие ситуации, когда нужны именно гады. Существуют проблемы, не поддающиеся решениям хороших людей. И морализаторство дракона, у которого вдруг проснулась совесть, здесь ничего не изменит.

– Как же ты будешь жить после всего, что сотворил? – спросил Бозел.

– Засунь свое праведное негодование себе в ухо! – взорвался Горлогориус. – Нечего изображать невинную овечку! Или на твоих руках… лапах… клыках нет человеческой крови? Ты одних рыцарей извел больше сотни!

– А они ко мне чай пить приходили? – вкрадчиво спросил Бозел. – Они желали драться со мной насмерть, и именно смерть они находили в моей пещере. Между нами никогда не было недопонимания. Они хотели мою голову, я хотел их мяса. Ну и еще всем нужна слава, репутация, своя строчка в балладах… А ты предал человека, который тебе доверял.

– И что, по-твоему, я должен теперь сделать? Совершить ритуальное самоубийство при помощи твоего меча? Ты этого ждешь? Поэтому постоянно капаешь мне на мозги?

– Мне просто интересно, где ты проводишь грань между Добром и Злом.

– А я ее не провожу. Добро и Зло так тесно переплетены в нашей жизни, что зачастую невозможно одно отделить от другого, – сказал Горлогориус. – Есть дела, которые необходимо делать, вопросы, на которые необходимо отвечать, поступки, которые просто должны быть совершены. Тебе интересно, как я буду с этим жить? Смогу ли я? Смогу. С полным сознанием того, что совершил, я предстану перед людьми весь в белом и буду по-прежнему играть свою роль. Ибо кто-то в нашем мире должен быть тем самым двуличным лицемерным гадом, который не дает этому миру развалиться на куски. Прогресса без жертв не бывает. Невозможно выиграть войну, вообще никого не убив.

– О какой войне ты говоришь? – уточнил Бозел.

– О той самой войне, которая началась до нашего рождения и не закончится до нашей смерти, – сказал Горлогориус. – Противостояние Порядка и Хаоса, Света и Тьмы, Добра и Зла – это миф, ибо Хаос не может существовать без Порядка, Свет – без Тьмы, а Добро – без Зла. Это противостояние придумали люди, но по сути это дружеский футбольный матч, в котором не важен счет, в котором обязательно будет ничья и победит дружба. Я говорю о войне человека с вселенной, о войне, которая началась в тот самый момент, когда обезьяна вдруг вбила себе в голову, что она разумна. [184]И эта самая настоящая война, которую мы можем проиграть, ибо разумная жизнь неспособна существовать вне вселенной, зато вселенная способна спокойно обойтись без разумной жизни.

– И с кем же ты воюешь? – спросил Бозел. – С вселенной? С природой? Твои слова попахивают ересью, волшебник. А как же создатель?

– Оставим Фила в покое, – сказал Горлогориус. – Наш мир появился исключительно благодаря его воле, но откуда взялся его собственный мир? Природа не создавала разум, он появился значительно позже. Магия или технология – это всего лишь способы обуздания вселенной. И если человек хочет задержаться в мире, ему придется драться. Если не за каждый вздох, то хотя бы через один.

– Ты нашел себе очень заумное оправдание, – заметил Бозел. – Дескать, в мире идет война, и она все спишет. И деремся мы с самим мирозданием, а Большой Бо тут, типа, и ни при чем?

– Большой Бо тут при чем, – сказал Горлогориус. – Но он является лишь инструментом для борьбы с нами.

– Ага, – сказал Бозел. – То есть если нам удастся уконтрапупить этот инструмент, злобное мироздание сразу же обрушит на наши головы новую напасть?

– Не сразу, – возразил Горлогориус. – Но обязательно обрушит. И я не знаю, какую форму примет эта напасть. До сих пор наш мир жил по придуманным законам, и благодаря этому сведущие люди могли легко предсказывать будущее. Если нам удастся поломать законы, будущее станет непредсказуемым, как в любом нормальном мире.

– Красиво задвигаешь, – признал Бозел. – Бездоказательно, но с пафосом. А если я попрошу тебя обосновать?

– По причине, о которой я уже говорил, разговаривать о нашем мире нет смысла, – сказал Горлогориус. – Поэтому для примера возьмем Землю.

– Землю? – удивился Бозел.

– Да, мир Фила.

– Мне казалось, ты ничего не знаешь о мире Фила, – сказал Бозел. – Ты даже не был уверен, выживем ли мы после прыжка в Бездну, не говоря уже о том, куда нас этот прыжок приведет.

– Я слукавил, – сказал Горлогориус. – Конечно, я знаю о мире Фила. Я неоднократно бывал там, когда мы с моим коллегой разрабатывали эту операцию.

– Они там тоже воюют с природой?

– А разве нет? Они считают, что произошли от обезьян. Ты видел у обезьян крылья?

– Нет.

– А люди Земли умеют летать. Разве изобретение устройств, позволивших им покорить небо, не является вызовом законам мироздания, согласно которым у обезьян отсутствуют крылья?

– Это демагогия.

– Каждый век на Земле появляются болезни, которых раньше не было. Откуда они берутся?

– Я биолог? Я знаю?!

– И я не биолог, – сказал Горлогориус. – Но сам факт, что биологи Земли так и не сумели точно установить происхождение этих болезней, говорит о многом. Таким образом Земля пытается избавиться от паразитирующего на ней разума.

– И ты, выходит, один из тех генералов, что ведут эту необъявленную войну? Герой невидимого фронта? Ответственность на темечко не давит?

– А ты знаешь, давит, – сказал Горлогориус. – Но я свое уже отрефлексировал, и если ты пытаешься выбить меня из равновесия, то напрасно. Я живу в мире с самим собой, мне наплевать, что ты обо мне думаешь, и суицида ты от меня не дождешься.

– Но попробовать-то можно было, – невесело ухмыльнулся Бозел.

– Между прочим, я вижу, что твоя правая рука сжимает меч, – сказал Горлогориус. – Может быть, ты хочешь попробовать что-то другое? Ты можешь попытаться зарубить меня. Обещаю, я даже не стану тебя убивать за эту попытку.

– Сегодня ты великодушен.

– Сегодня твоя смерть не может послужить общему благу, – сказал Горлогориус. – Не обещаю, что поступлю так же, если ситуация изменится.

– А, я понял. Ты просто выполнил план убийств и предательств на эту неделю, – сказал Бозел. – Скажи, ты действительно пытался убить Черного Стрелка, перед тем как открыл ему путь на Землю, или просто делал вид?

– Пытался, – сказал Горлогориус. – Но я знал, что остановить его не в моих силах.

– Ты – великий хореограф. Ты заставляешь людей танцевать, даже когда они не слышат музыки.

– Так ты будешь меня рубить или нет?

– Пожалуй, не буду, – сказал Бозел. – Подожду, когда твоя смерть послужит общему благу.

– Если такое случится, я даже не буду сопротивляться, – сказал Горлогориус. – Знаешь, ты становишься идеалистом, дракон. Это может здорово осложнить твою дальнейшую жизнь. Драконы-идеалисты – сие есть нонсенс.

– Твой приятель Негориус столь же циничен?

– Забавно, что ты решил об этом поговорить, но нет. В отличие от меня, ему будет очень трудно жить с таким грузом вины. Думаю, он даже может решиться на какую-нибудь самоубийственную глупость. Например, попробует сам встать на пути у Джека.

– Джек бы его убил. Он очень быстр.

– Скорее всего.

– И тебя это не волнует?

– Каждый сам выбирает свою жизнь, – сказал Горлогориус. – И свою смерть. Некоторые даже делают выбор осознанно.

ГЛАВА 12

Делай, что должен, и будет, как всегда.

Неизвестный циник

Граф Толстой считал: все хорошо, что хорошо кончается.

Братья Вачовски [185]утверждали: все, что имеет начало, имеет и конец.

Эрих Мария Ремарк не любил счастливых окончаний. Он говорил: если история закончилась хорошо, значит, до этого все в ней было плохо.

Голливуд обожает хеппи-энды. Со временем даже Брайан ди Пальма отучился от привычки убивать своего главного героя перед самыми титрами.

Жаль, но к нашей истории их предпочтения не имеют никакого отношения. Мы имеем дело с реальностью, а она может любую историю закончить так, как сама того пожелает.

Ожидание тянулось слишком долго.

Гарри был уже вне себя от нервов, и паника подступила к нему совсем близко, почти вплотную. Даже Ирине не удавалось его успокоить.

Но вечером Джек вернулся, целый и невредимый. И дверь, также целая и невредимая, следовала за ним, как пес на длинном поводке.

Стрелок был хмур, молчалив и наотрез отказывался отвечать на любые вопросы о своем визите к странному человеку, которого порекомендовал ему Герман. Он отказался от предложенного Ириной ужина, заявил, что ему нужно побыть в одиночестве, и ушел в сад.

Гарри нервничать не прекратил.

Было похоже, что разговор с писателем, как и ожидалось, ничем стрелку не помог. Было похоже, что Джек решил смириться со своей участью. Было похоже, что он приготовился умереть.

Гарри вышел на крыльцо. Джек сидел на нижней ступеньке и курил. Даже сейчас, когда на улице начало темнеть, он не снял свои солнцезащитные очки.

– Я скоро уйду, – сказал Джек. – Куда-нибудь подальше, в лес. Чтобы никто не пострадал. Пообещай, что не пойдешь за мной.

– А если не пообещаю?

– Лучше бы ты пообещал, – криво ухмыльнулся стрелок. – Не хочется напоследок бить тебя по голове и закатывать в угол, чтобы ты не мешался под ногами. Вдруг переборщу?

– Почему ты хочешь уйти один?

– Ты все равно не сможешь помочь, – сказал Джек. – Это дело только между нами, стрелками. Ты бы не позволил мне присутствовать при твоем магическом поединке?

– Ошибаешься, я даже не стал бы возражать против небольшой помощи, – сказал Гарри. – В конце концов, а для чего еще существуют друзья?

– Не знаю, – сказал Джек. – У меня никогда раньше не было друзей. Ты первый.

– Спасибо.

– И ты меня очень обяжешь, если выполнишь мою дружескую просьбу, – сказал Джек. – Дай слово, что ты за мной не пойдешь.

– Хорошо, – сказал Гарри. – Но если этот парень вылезет здесь и сейчас, я все равно вмешаюсь.

– Здесь и сейчас он не вылезет, – сказал Джек. – Скорее всего, это произойдет в полночь. Тип, с которым я разговаривал сегодня днем, считает, что так и будет.

– Да что он понимает в таких вещах?

– Как ни странно, он понимает многое, – сказал Джек. – Он дал мне пару ценных советов. Он многое знает.

– Например?

– Например, он знает, что это произойдет в полночь.

– Почему именно в полночь? – удивился Гарри.

– По законам жанра, – объяснил стрелок. – Для пущего драматизма.

– А он не рассказал тебе, как можно победить?

– Победить нельзя, – сказал Джек.

– Так не бывает, – сказал Гарри. – Неужели ты забыл первое правило стрелка? Убить можно кого угодно.

– В последнее время я пересмотрел свое отношение к своду первых правил, – сказал Джек. – К тому же «убить» и «победить» – это два разных термина.

– Когда это они успели стать разными?

– Мир меняется, – сказал Джек. – Раньше я думал также, как ты. Убить врага значило победить врага. Но убийство – это еще не победа. А смерть – это не всегда поражение.

– Похоже на философию неудачников, – сказал Гарри. – Горлогориус утверждает, что смерть есть окончательное поражение. После него невозможно отыграться.

– Каждый сам устанавливает правила игры. – Стрелок втоптал окурок каблуком в землю и поднялся на ноги. – На тот случай, если мы с тобой больше не увидимся…

Неужели может быть другой случай, подумал волшебник, но у него достало такта не озвучивать сию мысль.

– Я рад нашему знакомству, – сказал стрелок. – Биться рядом с тобой, плечом к плечу, было для меня большой честью.

В устах служителя Святого Роланда эти слова были высшей похвалой любому человеку, не принадлежащему к ордену. Если бы эту фразу произнес кто-нибудь другой, она звучала бы банально, но Джек вложил в слова всю искренность и прямоту, чуть не заставив Гарри прослезиться.

– Для меня тоже это была честь, – ответил молодой волшебник, с трудом проглатывая подступивший к горлу комок.

Джек снял перчатку и протянул волшебнику свою ладонь. Крепкое рукопожатие стоило всех тех слов, что они могли бы сказать друг другу. Могли бы сказать, но не сказали.

Герои прощаются молча.

Никто не знал, где находится Черный Стрелок, когда все двери остаются закрытыми. Наверное, теперь этого уже никто и не узнает.

Ирина вышла во двор и увидела Гарри, тоскливо глядящего в звездное небо.

– Он ушел?

– Да, – сказал Гарри.

– Это произойдет сегодня?

– Да.

– Ты пойдешь за ним. – Это был не вопрос.

– Я обещал этого не делать. – Это был не ответ.

– Пообещай, что ты вернешься, волшебник. Хоть ты и не Гарри Поттер, но все равно мне нравишься.

– Я вернусь, – сказал Гарри. Но твердой уверенности в его голосе не было.

Любой взрослый человек знает, что он смертен. Однако до определенного возраста люди предпочитают об этом не задумываться. Обычно смерть кажется нам далекой, и мысли о ее неотвратимости вызывают лишь смутное недовольство, заслоненное более насущными проблемами.

И это правильно.

Если постоянно бояться смерти, не останется времени на саму жизнь.

Но…

Наверное, в жизни каждого человека бывают моменты, когда он с особой четкостью представляет свою жизнь конечной и, по большому счету, не такой уж важной для этого мира. Когда ты умираешь, на небе не гаснут звезды, планета не перестанет вращаться, а солнце по-прежнему восходит на востоке. И ты понимаешь, что все так же будут расти деревья, будут петь птицы, люди будут веселиться и горевать, занимаясь своими обычными, каждодневными делами. А тебя в этом мире уже не будет.

И ничего с этим не сделаешь.

В такие моменты особенно хочется жить. Любить, ненавидеть, совершать поступки, которые запечатлеются в памяти людей. Оставить после себя хоть какой-то след.

Если вы умрете сегодня, сколько человек придет на ваши похороны?

Результат подсчетов Гарри не обрадовал.

Он шел ночным лесом, и простенькое поисковое заклинание вело его по свежему следу Джека Смит-Вессона, а сам волшебник переживал момент осознания собственной смертности. Он отдавал себе отчет в том, что обратной дороги на дачу Ирины уже может и не быть, но почему-то – и это удивляло его самого – он был абсолютно спокоен.

Он делал то, что должен был сделать.

До полуночи оставалось всего несколько минут.

Такое случалось тысячу раз в тысяче миров.

Пройдя длинный путь, полный лишений и опасностей, герой выходит на решающий поединок, и далеко не факт, что он этот поединок переживет.

Вселенная бесконечна (не очень научное определение, но опровергнуть его пока так никто и не смог за неимением прибора, которым можно было бы эту Вселенную измерить), и в ней может случиться все, что угодно.

Где-то Роланд Дискейн добирается до Темной башни, а где-то не может выбраться с пляжа, на котором его съедают крабы.

В каком-то мире Фродо бросает злосчастное Кольцо в Ородруин, а в каком-то Горлум промахивается, откусывает ему не тот палец, и мир обретает нового Темного Властелина, небольшого роста и с мохнатыми ногами.

В другое время в далекой галактике Люку Скайуокеру не удалось смягчить черное сердце Дарта Вейдера, в результате чего повстанцы потерпели сокрушительное поражение, от которого уже не смогли оправиться, и власть Империи сохранялась еще десять тысяч лет.

Нео покинул комнату Архитектора (ту, где вместо стен телевизоры) через другую дверь, и Матрица была в очередной раз уничтожена.

В каком-то мире даже Антон Городецкий не сообразил, каким концом следует использовать Мел Судьбы, и свет на Земле так и не включили. (В смысле победила Тьма.)

Каждая история может иметь несколько окончаний. Книги (и фильмы) лгут, представляя на суд читателей (и зрителей) только те финалы, которые понравятся читателям (и зрителям).

Вы же увидите именно тот финал, который имел место в нашем мире. Хороший он или плохой, судите сами.

Небольшая полянка в подмосковном лесу.

Звезды давали достаточное освещение для прицельной стрельбы, так что дуэлянтам не пришлось бы ориентироваться на слух. [186]

Гарри залег в ближайших кустах, накрывшись заклинанием невидимости, которое, помимо прочего, гасило все издаваемые им звуки.

Дверь открылась.

Черный Стрелок ступил на подмосковную землю.

– Я ждал тебя, – сказал Джек.

Это была банальная фраза, но иногда люди произносят банальные фразы, чтобы хоть чем-то заполнить гнетущую тишину. Цивилизованные люди не могут молча открыть огонь. Сначала им надо расставить все точки над Ё. Или хотя бы морально подготовиться к перестрелке.

– Ты не был лучшим из всех, – сказал Черный Стрелок. – Но каким-то образом тебе удалось стать последним.

Несколькими часами ранее в комнате, воздух в которой был пропитан никотином до такой степени, что десяток топоров повесились бы и сами, без всякой помощи со стороны, Джек Смит-Вессон закончил рассказывать свою историю, и его собеседник, после некоторого раздумья, начал выдавать ответ.

– Ваш мир явно перерос те рамки, которые установил для него Фил, ибо в рамках компьютерной игры не может существовать Босс, которого главный герой не может завалить. Из этого следует, что либо вы не являетесь главным героем, что весьма сомнительно, раз вам удалось остаться последним из вашего ордена, либо сюжет игры больше не является определяющим для вашей вселенной. Я не очень хорошо разбираюсь в компьютерных играх, поэтому буду рассуждать так, будто речь идет о литературном произведении. Полностью неуязвимых людей не бывает, и своя ахиллесова пята есть у каждого. Просто иногда все не так очевидно, как в случае с сыном Пелея…

Дверь растаяла за спиной Черного Стрелка, отрезая ему путь к отступлению. Впрочем, этот парень никогда и не отступал.

– Я бы не хотел затягивать наше небольшое дело до бесконечности, – сказал он. – Но я уважаю своего последнего противника и готов ответить на любые вопросы, если они у тебя есть. В противном случае я предлагаю начать пляску прямо сейчас.

– Подожди немного, – попросил Джек. – Я еще не выкурил свою последнюю сигарету.

– Валяй.

– Ваш случай представляется мне довольно банальным, – продолжал собеседник Джека Смит-Вессона в намертво прокуренной комнате. – Имеет место персонаж, истребляющий исключительно служителей ордена Святого Роланда, и эти служители ничего не могут с ним сделать. Поэтому я думаю, что Черный Стрелок – это вы. Это сумма всех членов ордена, это темный двойник каждого из стрелков, сумма всех ваших личностей. Если бы у вашей организации была душа, Черный Стрелок воплощал бы ее темную половину. Он – это все вы, поэтому никто из стрелков не может его победить, как частица никогда не сможет победить целое.

Дым от сигареты стрелка поднимался к безразличным небесам.

Глядя на тлеющий в десятке метров от него красный огонек, Гарри подумал, что ему тоже чертовски хочется курить. Но он не решался полезть в карман за сигаретами, опасаясь упустить момент, когда Джек бросит сигарету и схватится за револьверы.

Черный Стрелок терпеливо ждал.

Джек Смит-Вессон неторопливо курил.

На их лицах не дергался ни единый мускул.

– Стрелять в такого парня бессмысленно, ибо вам придется стрелять в самого себя. Этот парень жив, пока живы вы сами. Но у этой ситуации есть обратная сторона. Убивая очередного стрелка, он убивает частичку себя и становится слабее. Чем меньше составляющих, тем меньше и сама сумма. Уничтожая служителей ордена, Черный Стрелок медленно убивает самого себя. Ваша позиция последнего стрелка является выигрышной по отношению к позициям ваших предшественников, ибо теперь Черный Стрелок – это только ваша темная половина, и ничья более, а значит, ваши силы равны. К сожалению, они слишком равны.

– К сожалению? – спросил Джек.

– Равны до последнего знака после запятой, равны абсолютно. На практике это означает, что вы не сможете застрелить его и уцелеть сами, равно как не может этого и он. Мне очень неприятно вам это говорить, но похоже, что при вашей встрече вы просто убьете друг друга. Даже если ему удастся выстрелить раньше и уложить вас первой же пулей, он все равно умрет, ибо больше не останется частей, составляющих его сущность.

– Довольно мрачный прогноз.

– Это только моя теория, первое, что пришло в голову, когда я услышал ваш рассказ. Но я почему-то думаю, что прав. Черный Стрелок – это ваше проклятие, это часть ордена, он стреляет из вашего традиционного оружия и пользуется дверями, похожими на те, которые используете вы. Кроме того, я сомневаюсь, что в качестве проклятия основатели ордена стали бы приглашать кого-то со стороны. Так что если угроза исходит изнутри ордена, то я, скорее всего, прав. Если же Черный Стрелок явился откуда-то еще… Тогда я не понимаю, почему от него пули отскакивают.

– Я не говорил вам, что от него отскакивают пули, – насторожился Джек.

– Это я образно, – отмахнулся его собеседник.

– Но что же мне делать?

– Даже не знаю, что вам посоветовать. Избежать драки реально? Я имею в виду, если вы уедете куда-то еще, он все равно за вами последует?

– Да.

– Тогда… Боюсь, я ничем не могу вам помочь. Я думаю, что он – это вы. Нельзя убить себя и при этом остаться в живых.

– Спасибо, – сказал Джек без тени иронии. – Теперь я хотя бы знаю, с чем мне придется столкнуться.

Джек Смит-Вессон докурил сигарету до фильтра и щелчком отправил окурок в полет. Почувствовал ли он присутствие волшебника или это получилось случайно, но окурок чуть не угодил Гарри в щеку, тот дернулся и пропустил все самое интересное.

Джек Смит-Вессон и Черный Стрелок выхватили револьверы одновременно. На двух дуэлянтов приходилось четыре ствола, и несколько выстрелов – четыре, а может быть, и больше – слились в один.

Когда Гарри снова посмотрел на полянку, Джек Смит-Вессон выронил оба своих револьвера и ничком рухнул на траву. При падении разбились черные очки, а шляпа слетела с головы своего владельца и замерла в нескольких шагах от тела.

– Гад! – заорал Гарри, срывая с себя заклинание невидимости. – Сволочь!

Молодой волшебник не понимал, что он делает, но вбитые за годы обучения рефлексы взяли тело под контроль. Правая рука дернулась вперед, пальцы образовали сложную фигуру, и заклинание инфаркта, в которое Гарри вложил всю свою ярость, полетело на врага.

Это был максимум того, на что Гарри был способен без волшебной палочки. Стрессовое состояние усилило магические действия, и даже Горлогориусу, попади он в зону поражения, пришлось бы несладко.

Только вот Черный Стрелок в зону поражения не попал.

С нечеловеческой скоростью, что неудивительно, ведь он был не совсем человеком, Черный Стрелок бросил свое тело на землю, и заклинание угодило в дерево. [187]

А потом время для Гарри остановилось, и он застрял в одном-единственном мгновении, как муравей в янтаре.

Он продолжал мыслить со своей обычной скоростью, но его тело превратилось в манекен, да и Черный Стрелок валился на бок очень медленно.

А в его руках по-прежнему были револьверы.

Один из них полыхнул огнем, и маленькая свинцовая смерть медленно, но неотвратимо полетела в сердце молодого волшебника.

Глупо, подумал Гарри.

Как же глупо умереть уже после того, как основная задача решена, погибнуть в чужой войне, без всякой пользы для кого бы то ни было, схлопотать пулю от чужого проклятия, так подвести Ирину, которая ждет его возвращения…

Если загробный мир существует, там наверняка есть кто-то вроде Горлогориуса, а это значит, что сразу по прибытии Гарри получит грандиозную выволочку за ту глупость, которая привела его на тот свет. Ведь говорили же, ты ничего не можешь сделать. Говорили, что это не твоя война.

Чего влез?

И Джеку не помог, и сам под пулю подставился…

А потом маленькая свинцовая смерть завершила свой полет, и Гарри уже ни о чем не думал.

ГЛАВА 13

Ключ к успеху крупного предприятия – полная непредсказуемость твоих действий, в том числе и для тебя самого.

Капитан Джек Воробей

– Постойте! – Окрик застал Джека уже на пороге сверх меры задымленной комнаты. – Мне пришла в голову еще одна мысль.

Джек вернулся. Терять ему было нечего.

– Не уверен, что это имеет отношение к вашему случаю, но мне вдруг вспомнился один фильм. Вы знаете, что такое фильм?

– Конечно, – подтвердил стрелок.

– Там действовали два героя, назовем их условно хорошим и плохим парнем. Сначала они действовали сообща и натворили много всяких дел, а потом хорошему парню захотелось независимости. То ли он с девушкой познакомился, то ли еще что-то, я точно не помню. А плохой парень не хотел отпускать хорошего парня из их криминального дуэта, и дело дошло до драки. Хороший парень схватился за пистолет и выстрелил в плохого, но пули не могли причинить ему вреда. Знаете почему?

– Даже не представляю.

– Потому что на самом деле это был один и тот же человек, страдающий раздвоением личности. [188]И когда хороший парень стрелял в плохого, он просто палил в воздух.

– Я не совсем понимаю, какое это имеет отношение к моей проблеме.

– Когда хороший парень сообразил, в чем дело, он выстрелил себе в голову. Каким-то чудом ему удалось поразить именно тот участок, который отвечал за существование плохого парня, и плохой парень исчез, а хороший остался жив.

– Это и есть ваш совет? Я должен выстрелить себе в голову?

– Нет. Не думаю, что такой вариант может сработать в реальной жизни. Нужно быть по меньшей мере нейрохирургом, чтобы прострелить свой череп из пистолета и при этом остаться в живых. Но мне кажется, что это правильный ход мыслей.

– Так что конкретно вы мне предлагаете сделать?

Джек Смит-Вессон докурил сигарету до фильтра и щелчком отправил окурок в полет. Почувствовал ли он присутствие волшебника или это получилось случайно, но окурок чуть не угодил Гарри в щеку, тот дернулся и…

…и понял, что его посетило еще одно ложное пророчество, очень подробное, но абсолютно неправильное. Выстрелы пока еще не прозвучали.

Джек Смит-Вессон невесело улыбнулся и обнажил оба своих револьвера.

Черный Стрелок сделал то же самое.

Гарри приготовил заклинание искривления времени, которое могло бы предоставить Джеку лишние шансы.

Гарри показалось, что сам воздух дрожит от напряжения, и вдруг Джек сделал то, чего Гарри никак не мог от него ожидать.

И Черный Стрелок, по всей видимости, тоже.

– У меня есть только общий совет. Уж не знаю, как вы можете это осуществить, но мне больше ничего в голову не приходит.

– Так что же я должен сделать?

– Сначала скажите мне, вы просто хотите выжить? Хотите пережить своего врага? Я имею в виду, если вы выживете, а Черный Стрелок – нет, вы расцените это как победу? Чем бы вам ни пришлось ради этого пожертвовать?

– Я не так уж жажду этой самой победы, – сказал Джек. – Меня вполне устроить такой вариант, если я буду жить, а он – нет.

– Тогда вам остается только одно, и я не уверен, что вам понравится мой совет.

– Что же? – Нетерпение Джека проявилось в том, что он слегка повысил тон.

Ответ он получил медленный и раздельный, словно его собеседник впервые слышал слова, вылетающие из его рта, и сам не мог им поверить.

– Вы. Должны. Убить. Стрелка. В себе.

Джек Смит-Вессон бросил револьверы на землю перед собой.

– Это правильно, – одобрил его действия Черный Стрелок. – Можешь использовать оружие посерьезнее. Я не против.

Джек склонился над саквояжем, но не стал его открывать, а тоже отшвырнул в сторону.

– Как?

– Я не знаю. Попробуйте заглянуть в себя, попробуйте найти то, что делает вас стрелком, и откажитесь от этого. Если сможете. Я понимаю, это трудный путь. Но, возможно; это единственный путь.

– Не понимаю, – сказал Черный Стрелок, и Гарри мысленно к нему присоединился. – Ты не собираешься сопротивляться?

– Нет.

– И что ты хочешь мне этим доказать?

– Ничего.

– Думаешь, я не стану стрелять в безоружного?

– Если хочешь – стреляй.

Джек Смит-Вессон поднес руки к лицу, снял темные очки, уронил их на землю и растоптал каблуком. При неверном свете звезд его лицо казалось особенно бледными. Усталым.

Впервые за все время их знакомства с Гарри стрелок выглядел на свой истинный возраст, который, как подозревал волшебник, был отнюдь не маленьким. Следом за очками на землю полетела черная широкополая шляпа.

– Что делает стрелка стрелком? – вопросил в воздух парень в шляпе и с револьверами. – Неужели только оружие?

Вместо ответа Джек швырнул к его ногам сорванную с пояса кобуру.

Для Гарри это было дикое зрелище. Он видел своего спутника без шляпы и без очков, но никогда не видел его безоружным. Джек Смит-Вессон даже спал, не снимая своих револьверов.

В голове вертелась только одна фраза, причем Гарри не мог понять, откуда она взялась. Мысль казалась чужой и в то же время очень верной. Подходящей к нынешней ситуации.

Мир сдвинулся.

Черный Стрелок крутанул левый револьвер на указательном пальце и быстрым, отточенным движением вогнал его в кобуру. Правый револьвер по-прежнему был направлен на Джека.

Да что же он делает? – подумал Гарри.

Словно отвечая на его незаданный вопрос, стрелок заговорил.

– Я, Джек Смит-Весс… Я, Джек Смит, – тут же поправился он, – бывший стрелком из рода стрелков, служителем ордена Святого Роланда, Патроном в Его патронташе, ныне отказываюсь от пути револьвера.

– Ты предаешь свои убеждения? – презрительно спросил Черный Стрелок.

– Нет. Просто меняю приоритеты. В свете открывшейся мне информации… Наш мир больше не нуждается в ордене. Более того, наш орден стал опасен для мира. А я, признаться честно, слишком стар. Мне надоело стрелять в людей.

– Просто ты утратил веру.

– Возможно.

– Ты предал все поколения стрелков, что были до тебя.

– Возможно.

– Ты стал слишком слаб. Ты позволил эмоциям взять верх над рассудком.

– Тогда стреляй.

Револьвер в руке Черного Стрелка ходил ходуном. Гарри прикинул, что, если парень сейчас нажмет на курок, он с равным успехом может поразить и Джека, и самого Гарри, а также любое из деревьев, находящихся на этой стороне полянки.

Но Черный Стрелок никогда не стрелял первым.

Джек исходил много дорог, и опасность была его спутницей, а смерть была его даром, и он раздавал ее без колебаний.

Он продавал свои револьверы за деньги. Иногда одного его присутствия хватало, чтобы дело не дошло до стрельбы, но, когда получалось иначе, он не терял времени на размышления. Он дарил свинец тем, кто был достоин смерти, и тем, кто, возможно, ее не заслуживал.

Он дрался в дремучих лесах, бескрайних степях и высушенных ветром и солнцем пустынях. Он дрался на отвесных горных склонах и на заснеженных равнинах, в болотах и подземельях. Он дрался в маленьких деревнях и в больших городах. Он убивал людей, простолюдинов и аристократов, он убивал гордых орков, воинственных гномов и утонченных эльфов. Он сражал чудовищ, перед которыми пасовали целые армии. И с армиями он бился тоже.

Некоторые народы верят, что все люди, которых человек убивает в течение жизни, в загробном мире становятся его слугами. Если это верно, Джек наколотил народу на собственную загробную страну.

Но ему все это смертельно надоело. Угодив в ловушку на горной вершине, Джек получил передышку, которой у него раньше никогда не было. Впервые получив время на осмысление своей жизни, Джек усомнился в правильности пути револьвера, и то, что он узнал позже, только усиливало его сомнения.

Так что его решение нельзя было назвать спонтанным. Разговор в прокуренной комнате явился лишь последней каплей, тем самым перышком, что ломает спину верблюду.

Он устал.

И просто хотел отдохнуть.

Черный Стрелок уронил револьвер и с удивлением посмотрел на свою руку, внезапно предавшую своего владельца. Он схватился за левую кобуру, негнущимися пальцами вытащил оружие, но не смог навести его на Джека.

Руки не слушались.

Он упал сначала на колени, потом на четвереньки. Шляпа слетела с его головы, и Джек впервые увидел лицо своего противника.

Свое собственное лицо.

Джек вынул из кармана пачку сигарет, зажигалку и закурил.

– Я понял, – сказал Черный Стрелок.

Зато я ни черта не понял, отметил Гарри. И вряд ли уже пойму.

Пока Джек курил, Черный Стрелок ползая по поляне, собирая разбросанное ими обоими оружие. Он сложил все четыре револьвера в саквояж стрелка, выпрямился во весь рост, нахлобучил на голову шляпу…

И исчез.

Словно его черный «стетсон» с помятыми полями внезапно превратился в шапку-невидимку.

– Можешь вылезать из кустов, Гарри, – сказал Джек, даже не повернув головы. – Я же говорил, что ты никак не сможешь помочь.

– Ты знал… что так будет?

– У меня были основания это предполагать, – сказал Джек. – Но твердой уверенности не было.

– Он ушел навсегда?

– Да.

– А как же ты? В смысле что ты теперь будешь делать?

– Не знаю. А ты?

– Хотелось бы покурить, – сказал Гарри. – А потом… Думаю, у нас есть время, чтобы все решить.

– Похоже на то, – улыбнулся Джек. – Теперь времени нам хватит.

ГЛАВА 14

Неужели это конец моих приключений?

Одиссей при виде далекого берега Итаки

Времени им действительно хватило – Горлогориус появился в Подмосковье только через неделю.

На даче Ирининых родителей Горлогориус застал просто идиллическую картину.

Гарри, в одних только шортах, валялся в шезлонге, подставляя солнечным лучам свое бледное и не слишком мускулистое тело, и пил пиво из запотевшей, только что с холода, бутылки. Неподалеку от него обнаружился мольберт, за которым стояла миловидная девушка. Горлогориус заглянул ей через плечо и обнаружил фантастический пейзаж, не имеющий к подмосковному саду никакого отношения.

Но больше всего Горлогориуса удивил человек, сидящий в соседнем с Гарри шезлонге.

На вид ему можно было дать лет тридцать-тридцать пять. Среднего роста, сложенный не атлетически, но с первого взгляда видно – парень крепкий, жилистый. Такого одним ударом не вырубишь. В его заросшем недельной щетиной спокойном лице Горлогориусу чудилось что-то знакомое, но что именно, он сразу определить не мог.

В целом ситуация казалась могущественному магу неправильной. По идее, Гарри сейчас должен был оплакивать своего погибшего друга, а не хлестать пиво с такой довольной физиономией, словно позади четыре тома приключений, а впереди нет ничего, кроме эпилога.

– Привет, – весело поздоровался Гарри. – Как там мир? Спасли?

– Спас, – сказал задумчивый Горлогориус. – Как не спасти… А где Илья?

– Дальше по улице, – сказал Гарри. – Он тут встретил… собеседника. Точнее, сразу трех, хотя это один и тот же собеседник.

– Э… да. – Горлогориус пребывал в недоумении – ему встретился какой-то новый вид Гарри, незнакомый, уверенный в себе и, как ни обидно, Горлогориуса ни капельки не боявшийся. Прежний Гарри уже давно вытянулся бы в струночку, ожидая неминуемого разбора полетов. – А где стрелок?

– Забавно, что вы об этом спросили, – сказал смутно знакомый Горлогориусу тип голосом Джека Смит-Вессона. – Вообще-то стрелков больше нет. Совсем.

Горлогориус мысленно одел этого типа во все черное, напялил ему на голову шляпу, на нос – солнцезащитные очки, опять же мысленно побрил и мысленно убрал с его лица улыбку.

– Джек Смит-Вессон?

– Джек Смит, – поправил его бывший стрелок.

– Но каким образом… Как тебе удалось? Почему?

– Почему Черный Стрелок меня не убил? – уточнил Джек. – Потому что прежде я убил в себе стрелка.

– Метафизика, – буркнул Горлогориус. – Иными словами, ты предал свои убеждения?

– Скорее, произвел переоценку ценностей. Вам что-то не нравится, Горлогориус? В своих замыслах вы видели меня мертвым?

Джек говорил расслабленно, но на мгновение в его глазах мелькнуло… Горлогориус не мог бы точно сказать, что именно он там увидел. Просто на какой-то миг он впервые за долгое время снова почувствовал себя смертным.

– Извини, если тебе показалось, что я не рад тебя видеть, – сказал он. – Просто я немного удивился, но это удивление было приятным.

Два дня назад Горлогориус и его коллеги из гильдии произнесли финальное заклинание, после чего Большой Бо был ликвидирован окончательно и бесповоротно, поэтому Горлогориус никак не ожидал встретить Джека в числе живых.

С другой стороны, проблема Большого Бо перед их вселенной больше не стояла, и в глубине души Горлогориус был рад, что хоть кому-то из ордена Святого Роланда посчастливилось уцелеть.

Горлогориус понимал, каких усилий это стоило Джеку. Сломать рамки своего предназначения, отказаться от того, во что он верил много лет, отказаться от старого смысла жизни и начать поиски нового… Горлогориус уважал такие способности в других людях. И если уж Черный Стрелок ничего не смог сделать с Джеком Смитом, значит, он действительно более не принадлежит к ордену Святого Роланда и не несет никакой угрозы для развития вселенной.

Все это Горлогориус успел передумать за считаные мгновения.

– Чудесно, – подвел он итог своих размышлений. – А теперь зовите Илью и собирайтесь. Мы отбываем домой.

– Минуточку. – Гарри откашлялся, и Горлогориус обнаружил, что девушка за мольбертом хоть и не принимает участия в разговоре, но очень внимательно слушает. – Горлогориус, нам надо поговорить наедине. Давайте пройдемся.

– Давай прогуляемся, – согласился Горлогориус.

Они вышли на улицу. Девушка и бывший стрелок провожали их внимательными взглядами.

– Я не хочу домой, – сказал Гарри.

– Тебе не нравится башня, которую я построил? – спросил Горлогориус, хотя сразу понял, что дело вовсе не в башне. – Достроить еще пару этажей?

– Дело вовсе не в башне, – сказал Гарри. – Хотя и в ней тоже… Просто я вдруг задумался о будущем.

– У тебя блестящее будущее, – сказал Горлогориус. – Ты заработал себе хорошую репутацию и уважение коллег, пройдет совсем немного веков, и ты сможешь занять мое место…

– В этом-то и проблема, – сказал Гарри. – Я не хочу занимать ваше место. Я не хочу становиться таким, как вы, Горлогориус.

– Почему?

– Я… не знаю. У каждого ведь свой путь, да? Я представляю эту шикарную башню, которую вы мне подарили, представляю, как я сижу вечерами в библиотеке, ставлю опыты в лаборатории, пишу научные труды в кабинете, любуюсь звездами на смотровой площадке… И все это я делаю один. Что-то меня эта идея больше не греет.

– Значит, ты не хочешь достичь вершин могущества?

– На вершинах холодно и одиноко.

– Все дело в девушке, верно? В художнице?

– Наверное. Встреча с ней заставила меня посмотреть на жизнь новыми глазами.

– Женщины, – вздохнул Горлогориус. – Они сложнее, чем вся наша магия. Раскрыть тайны мироздания проще, чем понять, чего женщины на самом деле хотят. Насколько у тебя серьезно с этой художницей?

– Еще не знаю, – сказал Гарри.

– Она ведь первая женщина, с которой ты познакомился после окончания колледжа?

– Ну… Да.

– Смотри не потеряй голову, мальчик.

– И это все? – спросил Гарри не то с облегчением, не то с разочарованием. – Вы не будете меня отговаривать? Убеждать, что я должен вернуться и продолжить карьеру?

– А есть ли смысл? – спросил Горлогориус. – В жизни каждого волшебника наступает такой момент. Момент, когда он должен выбирать.

– Выбирать между чем и чем? – спросил Гарри.

– Между двумя неизвестными, – сказал Горлогориус. – Даже я не знаю, что готовит нам будущее. Перед тобой лежат две дороги. Одна – к могуществу, и, если ты выберешь ее, далеко не факт, что ты этого могущества достигнешь. Другая – к счастливой семейной жизни, которую порой бывает обрести еще сложнее. Но что бы ты ни выбрал… Можно быть великим волшебником. Можно быть семейным волшебником. Но совместить это, к сожалению, никак нельзя.

– Вы тоже выбирали?

– Конечно, – сказал Горлогориус. – Все выбирают.

Гарри попытался представить молодого Горлогориуса, терзаемого той же проблемой, что и он сейчас. Не получилось.

– Достижение могущества требует всего твоего времени и еще чуточку больше, – сказал Горлогориус. – Остановись ты хотя бы на месяц – и отстанешь на века. Примерно того же требует и семья. Твои родители сделали свой выбор и остались волшебниками среднего уровня. Зато появился ты. Я выбрал другое. Наверное, если бы мне предоставили возможность выбрать еще раз, я поступил бы так же.

– Вы думаете, я поступаю правильно? – спросил Гарри.

– Суть в том, что правильного и неправильного выбора просто не существует, – сказал Горлогориус. – Это не экзамен в школе, и никто не будет выставлять тебе оценки. Волшебные способности передаются по наследству. Если бы не было таких людей, как твои родители, не было бы и нас, удерживающих наш мир на краю пропасти и не дающих ему туда упасть. Мы – крыша здания, защищающая его от непогоды, твои родители – его фундамент.

– Так вы не против? Я действительно могу остаться?

– Это другой мир, Гарри. Ты уверен, что сумеешь найти здесь свое место?

– Я попробую.

– Воля твоя, – сказал Горлогориус. – Тащить тебя обратно силой я не собираюсь. Но ты не будешь возражать, если время от времени я буду к вам наведываться? Просто узнать, как идут дела?

– Конечно, не буду, – сказал Гарри.

– Ты мог бы стать великим, – сказал Горлогориус. – Мог бы стоять рядом со мной, но решил иначе. Это твоя жизнь, Гарри.

– Еще один момент, – сказал Гарри, чувствуя, что Горлогориуса начинает заносить не в ту сторону. – Я понимаю, что это не по правилам и в башнях могут жить только волшебники, но… Я думаю, вы можете пойти ему навстречу. Учитывая, сколько всего он сделал.

– О ком ты говоришь? – нахмурился Горлогориус.

– О Джеке. После того как он выбросил свой саквояж, он остался вообще без ничего. Ведь там хранилось не только оружие, а и золото, смена одежды, запас продовольствия… Ему некуда идти, у него нет родственников, нет друзей, кроме меня. Может быть, он может пожить в моей башне, раз уж она стоит свободной?

– То есть он не хочет здесь оставаться?

– По-моему, он еще сам не знает, чего он хочет, – сказал Гарри. – А там, в моей башне, у него будет время подумать и определиться со своим будущим.

– Звучит разумно, – согласился Горлогориус. – Полагаю, мы можем нарушить правила ради человека, которому обязаны столь многим. Пусть живет в твоей башне, пока ему не надоест. С едой и всем необходимым у него проблем не будет, я обещаю.

– Спасибо, – сказал Гарри.

– Удачи, – сказал Горлогориус.

И двое волшебников, старый и молодой, пожали друг другу руки.

Серега и Герман чувствовали себя неловко. Им еще не доводилось видеть смущенных богатырей, а Илья Муромец явно был смущен. Он хотел их о чем-то попросить и не решался. А может быть, просто не умел – богатыри редко просят. Обычно они берут сами.

– Так это… вот… я подумал, – выдавил из себя Муромец. – Отпустите зверюшку со мной. Не дело ей в подвале сидеть-то. Он тут у вас без неба сдохнет.

– Забирай, – милостиво разрешил Горлум. – Все равно в хозяйстве от этой твари пользы никакой, хоть бы дом охраняла… А жрет в три горла, хотя пузо-то у нее одно.

– Не лезь, хозяйственный ты наш, – цыкнул на него Серега. – А ты самого Горыныча спрашивал, Илья?

– Спрашивал, – сказал Муромец. – Он согласен. Вы, конечно, ребята хорошие, но ему простор нужен.

– А вы его там, на фиг, не заколбасите? – поинтересовался Серега. – У богатырей с Горынычами разговор короткий. Сам при одной такой беседе присутствовал.

– Не заколбасим, – сказал Муромец.

– Удивляюсь я тебе, Илюша, – вмешался Горлогориус. – Что у тебя за привычка всех встречных драконов в Триодиннадцатое царство тащить? Сначала Бозела к себе пригласил, теперь этого забрать хочешь. Зачем столько?

– Чтоб соседи боялись, – веско сказал Илья. – Дракон – это та же авиация, только не ломается.

– Зато ее кормить надо, – ввернул Горлум.

– У нас земля богатая, прокормим.

– Да и забирай, – сказал Серега. – Махнем Гарри на Змея Горыныча. Правда, у них голов разное количество, так мы это как-то стерпим.

– И места он столько не займет, – заметил Горлум.

– Зато его и в подвале не запрешь, – сказал Горлогориус. – В общем, решено. Я должен был забрать отсюда троих, троих и забираю. Теперь – полчаса на прощание, и, фигурально выражаясь, по коням. У меня дома дел полно.

– Бывай, – сказал Джек, пожимая руку Гарри. – Мы с тобой уже один раз прощались, так давай не будем повторять все заново.

– Мальчики, может, вас наедине оставить? – поинтересовалась Ирина. Они с Гарри стояли, обняв друг друга за талию, и в их глазах… Джек им даже немного завидовал.

– Не надо, – сказал бывший стрелок. – На этот раз мы прощаемся не навсегда. Я попрошу Горлогориуса, чтобы он время от времени забрасывал меня сюда. К вам в гости.

– Будем только рады, – сказал Гарри.

Он уже говорит «мы», отметил Джек. Они знакомы всего ничего, а уже видно, что эти двое – единое целое. Повезло парню.

Может, и Джеку еще повезет.

– И запомни последнее правило стрелка, – сказал Джек, подмигивая молодому волшебнику. – Нельзя всегда жить по правилам, потому что иногда правила предписывают тебе только одно – умереть.

– Это очень глубокая мысль, которую я обязательно запомню, – пообещал Гарри. – Как оно у тебя будет дальше, Джек?

– Понятия не имею, и мне это нравится. А знаешь, что мне нравится больше всего?

– Что? – спросил Гарри. Он знал ответ, но Джек ждал вопроса.

– Больше никакой стрельбы.

Неделю спустя, когда Герман открыл офис, он обнаружил Бегемота, расположившегося на кожаном диване. Демон выглядел несколько смущенным.

– Фигня какая-то, – пожаловался он Герману. – Никак не можем мы вашего смертного отыскать. Похоже, завалили его уже. Или он смылся. Даже не знаю, что и сказать.

– Сие уже неактуально, – вздохнул Герман, усаживаясь за стол и включая кофеварку. Скоро должны были подойти Серега с Гарри. – Ладно, выкладывайте, что там у вас с этим кинжалом. Есть ли какие-нибудь новости?

– Ага, – сказал Бегемот. – Как обычно.

– То есть новости плохие? – догадался Герман.

Бегемот смущенно улыбнулся и кивнул.

– Рассказывайте.

Начинался новый рабочий день…

ЭПИЛОГ

А кто сейчас не писатель?

Ксения Собчак

1

А вы попробуйте выжить в этом грубом мире мужчин.

Годзилла [189]

Что мне не нравилось в Васе, так это его имя. Ну сами посудите, что это за имя – Вася? Несерьезное оно какое-то. И не слишком мужественное. Подходящее имя для какого-то колхозника, а не для мужчины, достойного занимать место рядом со мной.

Неудобное имя. Его нельзя облагородить, нельзя подобрать к нему какой-нибудь благозвучный иностранный аналог.

Лариске, например, повезло. Ее парня зовут Женей, так она называет его Жаном. Из Владимира можно сделать Вольдемара, хотя еще несколько лет, и имя Владимир будет весьма престижным. До выборов, я имею в виду. Из Филиппа можно сделать Фила, из Сергея – Сержа, а что можно сделать с Васей? Разве что Бэзила, но не звучит как-то.

Или Васисуалия. Но, знаете ли, хрен редьки не благозвучней.

Представьте себе, как нас представляют в обществе.

Клара и Вася.

Клара Вульф и Василий Печенкин. Почти Вася Пупкин получается. Ужас какой-то. Совершенно не гламурное имя.

Просто кошмар.

Зато в остальном Вася – мужчина первый класс.

Богатый, он владеет собственной охранной фирмой, с которой сотрудничает мой фитнес-центр. С импозантной внешностью, умеющий выбрать хороший костюм и правильно его носить. Умный, знает, когда ему говорить, а когда лучше и промолчать. Сложен, как Брэд Питт.

Раньше он был спецназовцем в группе «Альфа». Воевал где-то в Африке, потом брал штурмом дворец какого-то Аминя [190]… Часто смотрит новости и жалуется, что спецназ уже нынче не тот. Что, если бы проведение чеченской спецоперации доверили ему, о Грозном уже лет десять как никто бы не вспоминал.

– Клара, – сказал Вася, со страстью глядя на меня своими пронзительно голубыми глазами. – Выходи за меня замуж.

– Ты серьезно? – спросила я.

Он стоял на фоне закрытого занавесками окна в костюме Адама и курил сигарету. В правой руке у него был бокал мартини.

Я лежала на своей огромной кровати, одетая в ажурное нижнее белье, призванное не скрывать, а выставлять напоказ мое роскошное тело. Я курила кальян. Я обожаю курить кальян после занятий сексом.

– Конечно, серьезно, – сказал он. – Мы ведь просто созданы друг для друга.

– Ха, – сказала я. – Лично я не считаю себя созданной специально для какого-то мужчины, пусть даже такого, как ты.

– Мы с тобой встречаемся уже три года.

– И что?

– И я люблю тебя. Обожаю. Ты – единственная женщина в моей жизни, которая смогла пробудить во мне эти чувства.

– Вася, ты ведь меня совсем не знаешь, – сказала я. – Наверное, ты нарисовал в своем воображении образ прекрасной принцессы, живущей в своем замке и восхищающейся пением птиц и видом восходящего солнца.

– Типа того, – сказал Вася.

– Но я не вижу тебя принцем на белом коне.

– Ну я, конечно, из простых, – сказал Вася. – Но «мерседес» я могу перекрасить.

– Ах, ты не понимаешь, о чем я говорю. Я вижу в тебе партнера…

– А то.

– Партнера по добыванию денег и выживанию в этом жестоком мире, целиком принадлежащем вам, мужчинам. Когда-то, быть может, я и была той принцессой, хрупкой, милой и ранимой. Но я изменилась. Теперь я – деловая леди и стерва, как за глаза меня называют мои партнеры. И я думаю, что не создана для брака.

– Клара… – Его глаза наполнились слезами. Для бывшего спецназовца он слишком впечатлителен.

– Вася…

– Клара…

Он затушил сигарету в бокале мартини и бросился ко мне. Палец его шарового шарнира вошел во втулку моего нижнего рычага, и пружина страсти принялась сжиматься виток за витком, только для того, чтобы распрямиться во взрыве оргазма… [191]

А потом мы заснули и видели прекрасные сны…

2

Вася проснулся в девять часов утра и сразу же отправился на пробежку, пока я еще почивала в объятиях Матвея. [192]

К тому моменту, как я проснулась, он успел вернуться с тренировки, принять душ, приготовить завтрак и принести его мне в постель. Сквозь сон я почувствовала запах натурального кофе и открыла глаза.

– С добрым утром, любимая, – сказал Вася, ставя поднос с кофе, хрустящими тостами и нарезанными сыром и колбасой на кровать. Вообще-то на завтрак я предпочитаю мюсли, ибо слежу за своей фигурой, но я не стала разочаровывать Васю, глотнула кофе и откусила кусочек тоста.

– Что нового в мире? – спросила я.

– Стабильности нет, – сказал Вася. – Террористы опять захватили самолет.

– Прямо страшно уже стало летать в этих самолетах, – сказала я. – То захватывают их, то они друг в друга врезаются, то сами на землю падают.

– Со мной тебе нечего опасаться, любимая, – сказал Вася. – Я с террористами переговоров не веду. Я их мочу в сортирах, как президент приказал.

– Ты у меня крутой, – сказала я.

Он скромно потупился, но я видела, что похвала была ему приятна. Мужчинами так просто управлять…

Они думают, что им принадлежит весь мир. Но мы-то с вами, подруги, знаем настоящую правду.

Мужчина – это ребенок. Пусть большой ребенок, но все равно дитя. Он растет, и вместе с ним растут его игрушки.

Я давно сделала вывод – хочешь узнать, чем мальчик будет заниматься в жизни, посмотри, во что он играет.

Если постоянно возится в песочнице – будет строителем. Если играет в машинки – шофером. Если в войну – военным. Если любит возиться с куклами и шить для них новые платья – Юдашкиным. Если сам любит одеваться в женские платья – Песковым или Веркой Сердючкой.

Не люблю я Верку Сердючку. Вульгарная и не умеющая одеваться со вкусом особа. А этот ужасный хохлацкий акцент… Только за один акцент ее стоит депортировать из страны и объявить персоной нон грата.

Кто умеет одеваться со вкусом, так это Рената Литвинова. Но ее я тоже не люблю. Все эти «муси-пуси», охи-вздохи…

Катю Лель просто терпеть не могу. Перерыла все словари, но так и не нашла объяснения, что же это такое – джагга-джагга. А я терпеть не могу слов, значение которых мне неизвестно. Устроила форменный допрос всем знакомым, и тоже безрезультатно. Один, правда, сказал, что это такой вид наркотика, а другой заявил, что «джагга-джагга» – это мужской половой орган, ссылаясь при этом на песню «Запрещенных барабанщиков»:

Здесь правит не тот, у кого есть бумага,

А тот, у кого длинней джагга-джагга.

Вы не знаете «Запрещенных барабанщиков»? Это те, что убили негра и очень по этому поводу радуются.

Но я думаю, что это неправда. В смысле про джаггу, а не про негра. Наверное, они эту джаггу просто у Кати Лель сперли. Решили погреться в лучах чужой славы. Плагиаторы.

Наверное, вся группа в детстве любила в барабаны стучать, а им это, понятное дело, запрещали. Вот они и стали «Запрещенными барабанщиками».

Стремные, потасканные мужчинки.

Вот кто мне нравится, так это «Чай вдвоем». Я, правда, ни одной их песни не помню, но там ведь не в песнях дело, правда? Какая фактура! Даже у Васи такой нет.

Покончив с завтраком, я приняла душ, оделась в скромный деловой костюм от Гуччи и милостиво позволила Васе отвезти меня на работу в своем черном «мерседесе». Конечно, у меня есть и своя машина, но я не люблю ездить по Москве. Пока доедешь, куда тебе нужно, все нервы истреплешь. А все эти мужчины!

Дорогу не уступают, хотя и видят, что женщина за рулем. Один раз я почти час простояла в левой полосе с включенным поворотником и так и не смогла повернуть налево. Никто из встречных и не думал притормозить, а попутные все время мне сигналили и крутили пальцами у виска, а я их гордо игнорировала. Потом приехал гаишник на «форде», милый такой мальчик, и объяснил мне, что здесь поворота нет, а есть двойная сплошная линия, которую нельзя пересекать. Потом он сказал мне, что парковаться в левой полосе тоже нельзя, и он должен меня за это оштрафовать. Я возмутилась, заявила ему, что вовсе не собиралась здесь парковаться, а хотела повернуть, потому что мне туда надо. Как это может быть, чтобы не было поворота, когда дорога есть? Гаишник вздохнул, включил мигалку и перекрыл встречный поток своим «фордом», чтобы дать мне повернуть. Сказал, что так ему будет проще. Потом приглашал меня поужинать, но я ему отказала. Я от малознакомых мужчин приглашений на ужин не принимаю.

Так что мы мило пообедали, и с тех пор он периодически помогает мне решать проблемы по автомобильной части.

Надо сказать, что у мужчин сложилось предубежденное мнение о женщинах за рулем. Лично я всегда включаю нужный поворотник и никогда не крашу губы за рулем. Ведь это зеркало в салоне, оно такое маленькое и неудобное…

Слышали этот жуткий анекдот о том, что женщина за рулем – это как обезьяна с гранатой, никогда не знаешь, в какую сторону кинет? Наверняка кто-то из мужчин придумал.

А за собой они не смотрят. Стоит только включить «Дорожный патруль», и что мы увидим? Сплошные аварии, и всегда мужчина за рулем. То в состоянии алкогольного опьянения, то не справился с управлением, то не рассчитал дистанцию или не принял во внимание состояние дорожного покрытия.

Поскольку время было раннее, особого наплыва клиентов в клубе не наблюдалось. В тренажерном зале занимались только парочка скучающих домохозяек и, конечно, Гиви ползал по беговой дорожке…

– Что это за муть? – спросил Горлогориус, комкая в руке бумажный лист и бросая его на пол. – Зачем это здесь?

– Вы кто такой? – спросил автор. – По какому праву вы тут мусорите?

– Я – Горлогориус Хруподианис, – сказал Горлогориус.

– Серьезно?

– Да. А что?

– Нет, вас на самом деле так зовут? Неужели может существовать человек с таким именем?

– Я – Горлогориус Хруподианис. И я существую. Правда, я не совсем человек.

– Забавно, – сказал автор. – Но это никоим образом не объясняет, почему вы вломились в мое жилище. Кстати, а как вы сюда вломились?

– Я – волшебник.

– А ты вырос, Гарри Поттер. Возмужал…

– Я вас не понимаю.

– Не обращайте внимания, это старая шутка. И чужая при этом. Итак, вы волшебник. Что вы от меня хотите?

– Я вижу, вы не удивлены.

– У меня есть пара знакомых волшебников, – сказал автор. – Так что меня удивить сложно.

Горлогориус посмотрел на титульный лист рукописи. Там значилось имя автора: «Тамара Томная. Женщина, которой не надо».

– Кто это? – спросил Горлогориус. – И чего именно ей не надо?

– Э… Это я, – смутился автор. – Я пишу пародию на женский детектив. Это сейчас очень модное направление. Женский детектив, я имею в виду. Не пародии.

– Это полная муть, – сказал Горлогориус.

– Возможно. Поэтому я и решил написать пародию.

– Значит, вам нравятся пародии? Или у вас просто проблема с придумыванием сюжетов?

– На что бы вы ни намекали, ваши намеки оскорбительны, – сказал автор. – Зачем вы сюда пришли?

– Я хочу предложить вам один сюжет.

– Что-нибудь интересное?

– Как вам сказать… История о дружбе и предательстве, о волшебниках и воинах, поисках магических артефактов и спасении вселенной.

– А, обычная история, – сказал автор. – Таких сюжетов на рынке пруд пруди.

– У того, который я предлагаю, есть два принципиальных отличия, – сказал Горлогориус. – Во-первых, все это случилось на самом деле…

– Это недоказуемо.

– А во-вторых, я могу познакомить вас с реальным участником событий, который участвовал в этой истории от начала и до конца.

– Это любопытно, но не более того, – сказал автор. – Я писатель. Я могу придумать не хуже.

– Со всем моим уважением, но такого вам не придумать, – сказал Горлогориус. – Как говорится, жизнь подкидывает сюжеты не хуже любого вымысла.

– Прежде чем что-либо вам обещать, я хочу послушать этого вашего очевидца, – сказал автор.

– Он ждет за дверью.

– Даже так? А почему бы вам просто не щелкнуть пальцами и не перенести его сюда?

– Потому что это невежливо.

– Ага, – сказал автор.

Он вышел в прихожую, открыл входную дверь и обнаружил за ней Гарри.

– Вы очевидец? – спросил он.

– Да, – сказал Гарри. – А что случилось?

– Входите, – вздохнул автор. – Там вас старший товарищ ждет.

Горлогориус расположился в черном кожаном кресле за компьютерным столом автора и увлеченно рубился в какую-то пошаговую стратегию. И когда только успел?

– Это Гарри, мой коллега, – сказал он, не поворачивая головы от монитора. – Гарри, это автор. Он напишет о нас книгу.

– По-моему, вы слишком торопитесь, – возмутился автор. – Я ничего такого не обещал.

– Он напишет, – уверенно сказал Горлогориус. – А пока ты ему расскажи нашу историю. В общих чертах.

– Пойдемте на кухню, – предложил автор. – Попьем кофе и не будем мешать старшему поколению.

– О, вы мне совершенно не мешаете, – любезно сказал Горлогориус.

На кухне автор сварил кофе, разлил его по чашкам, закурил сигарету и предложил одну Гарри.

Тот отказался, заявив, что пытается бросить. Автор похвалил сие намерение и предложил перейти на «ты». Гарри согласился.

– Значит, ты тоже волшебник?

– Да.

– А почему без балахона и без посоха?

– Я решил остаться в вашем мире, – сказал Гарри. – Поэтому должен выглядеть соответственно. Натурализовался, так сказать. А Горлогориус… ему вообще-то плевать, кто во что одет.

– Понятно, – сказал автор. – Ну валяй, рассказывай.

– Ты даже не потребуешь доказательств того, что я волшебник?

– Нет.

– Несмотря на то что официально в вашем мире волшебства не существует?

– У меня есть друзья в агентстве «Талисман», – сказал автор. – Они маги.

– Герман и Серега? – уточнил Гарри.

– Да.

– Как тесен ваш мир, – сказал Гарри. – Я их тоже знаю. И с недавних пор работаю вместе с ними.

– И они тоже фигурируют в вашей истории?

– Только в финальной ее части.

– Стоп, – сказал автор. – Кажется, Герман мне по этому поводу звонил, а потом приходил какой-то странный парень весь в черном. Что-то там по поводу вселенной по мотивам Стивена Кинга и о потерянном артефакте, да? И о противнике, которого нельзя победить?

– Именно, – сказал Гарри. – Что ж, тем легче тебе будет поверить. Итак, все началось с того, что ко мне приперся Горлогориус и отправил меня бороться с Древним Злом, которое проснулось в Черных Горах Ужаса…

Когда Гарри закончил краткую версию событий, за окном уже стемнело, а Горлогориус завершил три уровня в пошаговой стратегии, что говорило о нем как об очень талантливом игроке.

Стоило Гарри замолчать, как Горлогориус тут же вырос в дверном проеме и направил на автора свой посох.

– Итак, вы беретесь?

– Я могу это сделать, – сказал автор. – Это довольно длинная история, и, если рассказывать ее со всеми подробностями, она потянет на несколько томов. Но есть еще кое-какие подробности.

– Например? – Горлогориус вопросительно вздернул левую бровь. Гарри ему позавидовал – у него это никогда не получалось. Наверное, старый маг работал над мимикой не одну тысячу лет.

– Где вы собираетесь это публиковать?

– Где мне вздумается, – сказал Горлогориус. – Естественно, на Земле авторские права будут принадлежать вам.

– Если я это здесь опубликую, люди подумают, что это вымысел. Вас такой вариант устроит?

– А что в нашей жизни не вымысел? Любая литература, независимо от того, исторический ли это роман, детектив или фантастика, является чистейшей воды вымыслом. Вы же уже слышали, как именно был создан наш мир.

– Я знал Фила, – сказал автор. – Жалко парня. Но что вы будете иметь, если я напишу такую книгу?

– Вы знали Фила, – сказал Горлогориус. – Вам жалко парня. Парень погиб. Много других парней тоже погибло. Неужели они не заслуживают, чтобы о них написали? Чтобы их помнили? Или этого не заслуживают живые?

– Это патетика. Громкие слова.

– А мне больше ничего и не нужно, – сказал Горлогориус. – Слова. Пусть люди узнают, что были такие парни. Был Фил, Реджинальд Ремингтон, Джек Смит-Вессон… Пусть о них останется память. Не вечная. Хоть какая-нибудь. Это не значит, что вы должны писать эпическую сагу о волшебниках и героях. Напишите, как умеете. Пусть людям будет интересно это прочесть.

– Допустим, – сказал автор. – А что с этого буду иметь я?

– Помимо хорошего сюжета?

– Со всем моим уважением, – сказал автор, явно копируя Горлогориуса, – но в мире много сюжетов. По крайней мере, я в них недостатка не испытываю. Как раз сейчас выбираю из нескольких.

– И чего же вы хотите?

– Тупо хочу денег, – сказал автор. – Гонорары платят только после выхода книги в свет, а жить на что-то надо.

– Золото в вашем мире в ходу? – спросил Горлогориус.

– Сбывать трудновато, но я что-нибудь придумаю.

– Значит, договорились, – сказал Горлогориус. – Аванс я вам передам через Гарри. Если нужны будут подробности, обращайтесь тоже к нему – он решил у вас подзадержаться.

– Хоро…

Горлогориус стукнул посохом об пол и растворился в облачке дыма, который мгновенно заполнил небольшой объем квартиры автора.

– …шо, – сказал автор.

– Вот так всегда, – пожаловался Гарри. – Любит он оставлять за собой последнее слово.

– Ничего, – сказал автор. – Последнее слово в любом случае останется за мной.

– Только ты того… поосторожней. Он, если разозлится, бывает очень неприятным типом.

– Можно подумать, в другое время он просто душа компании, – вздохнул автор. – Ты где остановился?

– У подруги, – смутился Гарри.

– Я в том смысле, как нам с тобой связь держать.

– По телефону. У меня мобильный есть. Запиши номер.

– Чудесно. Как там, говоришь, звали двоих главных стрелков? Мне это нужно, чтобы начать.

– Джек Смит-Вессон и Реджинальд Ремингтон.

– Ага. – Автор сделал пометку. – Значит, своим заклинанием ты вытащил Джека из пустыни? А вместе с ним появился и Джавдет?

– Да. Они познакомились примерно в то же время, как ко мне пришел Горлогориус. Кажется, была там какая-то история с бедуинами…

Закрыв дверь за молодым волшебником, автор поднял с пола рукопись «Тамары Томной» и положил ее в коробку из-под обуви. У него все равно не было желания сейчас ее заканчивать.

Выйдя из стратегии, в которую играл Горлогориус – его войска как раз участвовали в решающем сражении под вражеской столицей, – автор открыл текстовой редактор, набрал свою фамилию и название, которое пришло ему в голову во время рассказа Гарри.

Первое правило стрелка.

Неплохое название, и под него можно сделать несколько томов. Материала-то хватит. Главное, чтобы с «правилами волшебника» Гудкайнда не перепутали. Но об этом читателя можно отдельно предупредить.

Итак, была там какая-то история с бедуинами…

«Пустыня», – напечатал автор. А дальше слова начали возникать в его голове сами собой.

Пустыня.

Пустыни – одна из лучших шуток Создателя. Разбросанные по разным мирам офигительные пляжи, рядом с которыми он забыл поместить моря.

Основная составляющая пустыни – это песок. Чего много в любой пустыне, так это песка.

Песок разный. В рассматриваемой нами пустыне есть области, заполненные желтым песком, есть места, где преобладает красный песок, если, конечно, его еще не вытеснил оттуда песок белый.

Как могут нам поведать строители дворцов, песок – далеко не самый надежный материал для фундамента…

1

Мне кажется, что впереди нас ждут большие проблемы! (Пер. с бедуинск.)

2

Ибо дорогу нам пересек сам сын дьявола!

3

Более продвинутые волшебники настраивают свои шары так, чтобы те играли мелодии модных на данный момент песен. Например, шар Гарри при вызове принимался напевать хит этого сезона «Черный мерин».

4

Демон секса женского пола.

5

Демон секса мужского пола.

6

Поэтический перевод с языка Хуттов выполнен профессиональным поэтом, который пожелал остаться неизвестным.

7

Это будет жестко!

8

Двусмысленная фраза. Интересно, что автор имел в виду (прим. ред.)

9

Вот только не надо гнусных намеков! Ничего такого автор в виду не имел! (Прим. авт.)

10

А о чем же тогда идет речь? (Прим. ред.)

11

О почесывании левой пятки, например. Кстати, редакторам не идет такое ехидное выражение лица (прим. авт.).

12

На себя посмотри! (Прим. ред.)

13

Господа, прекратите этот балаган! (Прим. ГЛАВНОГО редактора.)

14

Что бы автор там себе ни писал, последнее слово всегда останется за нами! (Прим. ред.)

15

Да что вы о себе возо… (Прим. авт.)

16

И так будет с каждым! (Прим. ред.)

17

Врешь, не возьмешь

18

Ой, что-то мне нехорошо.

19

Каролинус – маг, фигурирующий в серии романов о рыцаре-драконе Гордона Диксона. Надеюсь, нет нужды уточнять, кто такие Мерлин и Гэндальф (прим. авт.).

20

Саурон – харизматичный злодей, от которого за годы противостояния с силами Добра остался один только глаз. При этом автору до сих пор остается непонятным тот факт, что Саурон охотился за Кольцом Всевластья. Учитывая анатомическое строение Саурона, автору очень трудно представить, что Саурон собирался делать с этим кольцом. Впрочем, факт охоты за бесполезным предметом можно объяснить отсутствием у Саурона мозга (прим. авт.).

21

Потомок Исиддура (прим. авт.).

22

Крайне ценный магический артефакт. Кстати, один из первых (прим. авт.).

23

Типа рай. Более подробное описание Валинора читайте в трактате Дж. Р. Р. Толкина «Сильмариллион» (прим. авт.).

24

Кабак (прим. авт.).

25

Кабатчик (прим. авт.).

26

Джеймс Эккерт, барон де Малеконтри – рыцарь-дракон, герой фэнтезийного сериала Гордона Диксона (прим. авт.).

27

Бозел ошибается. Схватка с Балрогом на самом деле оказалась нешуточной для Гэндальфа. Это косвенно подтверждает «левел ап», который Гэндальф получил после победы над огненным бичом, из Серого став Белым (прим. авт.).

28

Кто бы говорил (прим. ред.).

29

Перекати-поле когда-то был обычным кустарником и назывался «стой-на-месте», но потом какой-то рассеянный маг по ошибке пролил на него эликсир подвижности, и понеслось…

30

Единственный способ выяснить название – спросить у кота да Винчи, но вы уже знаете, как тяжело вышибать информацию из этой зверюги.

31

Всем известно, что зомби не способны различать вкус поглощаемой ими пиши. Если бы это было не так, они не стали бы жрать гнилое мясо.

32

Я еще вернусь! (Пер. с аглицкого.)

33

Буду ждать вас с нетерпением! (Пер. с аглицкого.)

34

Автор не собирается никому делать рекламу (прим. авт.).

35

Кто-то может съехидничать по этому поводу. Дескать, взял в руки булаву, а в окно постучал палицей. Хочу напомнить, что это одно и то же, и булава является одной из разновидностей палицы, равно как и Клава, насека и шестопер (прим. авт.).

36

Один из отрицательных персонажей «Истории будущего» Роберта Энсона Хайнлайна. Называл себя пророком (прим. авт.)

37

Два. Первый принадлежал сокурснице Гарри, которая специализировалась на истреблении нежити, и к ней никто не решался подступиться. Второй принадлежал няне Гарри, которая занималась ребенком с трех до шести лет, до того, как Гарри отдали в начальную школу волшебников (прим. авт.).

38

Давайте называть вещи своими именами и не говорить о «физическом общении» или «занятиях любовью» (прим. авт.).

39

Откуда Никола знал имя бедуинского злого духа, автору неведомо прим. авт.).

40

Следует помнить, что способ этот хорошо себя зарекомендовал только в том случае, если вы князь. Если же вы попробуете использовать его при сдаче экзамена или поступлении на работу, то убедитесь, что здесь эта штука не работает (прим. авт.).

41

Внимание всем производителям зубной пасты! В этом месте может быть размещена ваша реклама или антиреклама ваших конкурентов! (Прим. авт.)

42

Чтоб ты сдох, мерзавец (пер. с иностранного).

43

Гарри ошибается. Философский камень существует на самом деле ( прим.магического агентства «Талисман»).

44

Гарри ошибается. Я очень даже не сказка (прим. его тезки Поттера)

45

США – Суверенная Шамбальская Ассоциация, маленькая страна, затерянная в горах Тибета. Она настолько мала, что ее не отыщешь не только на картах, но и в самом Тибете. Говорят, что страна была основана магами, выступавшими против монархии и потому подвергавшимися гонениям. Они спрятались в Тибете, образовали собственное государство, объявив всех его жителей людьми высшей расы, а весь остальном мир – необразованными дикарями, и ввели драконовские ограничения на въезд в страну, в которую, по большому счету, никто особо и не рвался. Страна эта не имеет никакого политического веса, и, хотя она и пытается навязать свое мнение всему миру, к ней никто не прислушивается. О ее внутреннем устройстве известно крайне мало, но последние двести лет ходят упорные слухи, что в США все-таки удалось построить работающую модель демократии. Наивные юнцы вроде Гарри Тринадцатого в это верят (прим. Горлогориуса). –

46

Сволочная штука – жизнь (пер. с хранцузского)

47

Зарин – нервно-паралитический газ.

48

На самом деле она написана о завоеваниях Бату-хана, внука Чингисхана. На Руси Бату-хан был более известен под кличкой «Батый». Последним морем он считал Средиземное и верил, что именно там кончается мир, который он должен завоевать. Автор книги «К последнему морю» – В. Ян (прим. авт.).

49

Герой романа Роберта Шекли «Обмен разумов» (прим. авт.).

50

Оба сразу.

51

Незадолго до своего окончательного падения Иван-мудрец запретил ввоз в Триодиннадцатое царство вина из этой страны, объясняя свое решение наличием у алкогольной продукции некачественной ауры, неправильно составленного букета и неподобающих мыслей сборщиков винограда в момент произведения своей ответственной работы. Правда, злые языки шепотом утверждали, что все эти мудреные причины являются лишь прикрытием, а на самом деле такое жесткое решение авторитетного волхва вынесено в связи с разногласиями, возникшими у него с главным магом горцев, неким товарищем Сааховым, с которым мудрец разошелся во взглядах на внешнюю политику курируемых ими государств. Но вслух такие крамольные мысли никто не высказывал. А после того как Иван-мудрец исчез, оставив свое место Ивану-дураку, запрет был снят. Правда, особого ажиотажа это не вызвало. Тонкие вина в Триодиннадцатом государстве большим почетом не пользовались. Наверное, у браги и медовухи аура все-таки более правильная и хорошо соотносится с загадочным триодиннадцатым менталитетом.

52

Самым популярным знаком этого языка был «левый хук в челюсть»! Также пользовались спросом йокагири, апперкот и бросок через бедро

53

Например, взять в полон бригаду каких-нибудь печенегов и заставить их поработать на благо частного капитала.

54

Меч короля Артура из Камелота

55

Меч принца Корвина из Эмбера

56

Гейм, как говорится, только начинается (пер. с аглицкого)

57

Изречение принадлежит настоящему Чингисхану. Тому, который монгол

58

Напомним, что походу предшествовал период строительства и связанных с ним неудобств и Гарри успел забыть, что это такое – спать в своей собственной постели.

59

Не пугать со «Вторым правилом волшебника» Терри Гудкайнда

60

Приведенные выше эпитеты проплачены самим Горлогориусом. – Примеч. авт.

61

Пусть Гарри остается в неведении, но мы-то с вами точно знаем ответ. – Примеч. авт.

62

Поиски Святого Грааля являются любимым видом спорта рыцарей Круглого стола и некоторых археологов. Ходят слухи, что Грааль несколько раз был найден вышеупомянутыми рыцарями и заново спрятан, дабы не лишать удовольствия последующие поколения. Доподлинно известно, что последним человеком, нашедшим Святой Грааль и снова упустившим его из рук, был малоизвестный американский археолог Индиана Джонс. – Примеч. авт.

63

Форт-Нокс. – хранилище золотого запаса США. – Примеч. авт.

64

Если говорить глобально, то он ошибался. – Примеч. Горлогориуса.

65

На достоверность такого рассказа особенно надеяться не стоит. Представьте себе подростка, который пересказывает вам содержание фильма «Троя», который является вольным изложением трагедий Гомера, которого на момент величайшей в мировой истории осады одного города в Троаде не было. Как много правды вы узнаете о Троянской войне в результате этого пересказа? – Примеч. авт.

66

Довольно смелое заявление, учитывая, сколь редко люди живут в полной гармонии хотя бы друг с другом. – Примеч. Горлогориуса.

67

Всегда что-то случается. Возможно, это как раз и есть расплата за полную гармонию. – Примеч. Горлогориуса.

68

Гекатонхейры (греч. сторукие) – сторукие и пятидесятиголовые великаны (Бриарей, Котт, Гиес), порождения Урана и Геи. Олимпийские боги одержали победу над титанами лишь с помощью гекатонхейров. – Примеч. авт.

69

Силен и прав, и не прав одновременно. Поэзию можно перевести на другие языки, но для адекватного перевода требуется поэт. Причина, по которой Реджи не понимал песню Аполлона, была довольно простой. Реджи попал в мир древнегреческих мифов через магический портал. В тот момент, когда путешественник проходит порталом, магическое образование вкладывает в его голову знание основного местного языка, если путешественник им не владеет. Объем этого знания напрямую зависит от силы волшебника, который осуществляет переброс из одного мира в другой. Скажем, если бы портал для Реджи открывал Горлогориус, стрелок свободно понимал бы любые поэтические формы и сам мог бы изъясняться стихами. Но поскольку портал открывал Питер Гриффин, который был посредственным волшебником, напрочь лишенным творческого потенциала, Реджи владел только разговорным языком и слабо разбирался в диалектах. – Примеч. Горлогориуса.

70

Автор настаивает на том, чтобы вернуть слову «кончил» первоначальный смысл, никак не связанный с сексом. Еще автор хочет, чтобы произнесенные в компании слова «крылышки» и «голубой» не становились поводом для банальных шуток. – Примеч. авт.

71

Песня любимой группы Горлогориуса «Король и шут». Каждый волшебник в глубине своей души является панком. Хой! – Примеч. Горлогориуса.

72

Для совершения последнего из двенадцати подвигов Гераклу по приказу Эврисфея нужно было схватить Цербера и притащить его в Микены. – Примеч. авт.

73

Долгая история, но именно сочетание этих двух факторов – женитьбы Геракла на женщине по имени Деянира и убийства кентавра по имени Несс стрелой, вымоченной в яде лернейской гидры, – таки довели величайшего эпического героя до цугундера. – Примеч. Горлогориуса.

74

Следует помнить, что имена литературных персонажей могут несколько отличаться от имен их реальных прототипов. – Примеч. Горлогориуса.

75

Петросян – опасный представитель семейства демонов, демон – псевдоюморист. Любит прикидываться человеком и травить бородатые анекдоты. Обладает способностью транслировать свое изображение в несколько мест одновременно. Крайне агрессивен, может морально забодать любого до самой смерти. Женат. – Примеч. Горлогориуса.

76

В переводе с родного языка Джеймса Бонда – мой дорогой друг. – Примеч. авт.

77

На самом деле Арагорна звали Арасакс, сын Аратубы. – Примеч. Горлогориуса.

78

Тут Арагорн задумался, а не сболтнул ли он чего лишнего. Но Фредди на эту оговорку внимания не обратил. – Примеч. неизвестно кого.

79

Разновидность баньши. – Примеч. Горлогориуса.

80

Удар милосердия. – Примеч. Горлогориуса.

81

Я еще вернусь – любимая фраза Терминатора в переводе с родного языка Джеймса Бонда. – Примеч. авт.

82

На самом деле Леголаса звали Легопазл. Это имя эльф получил за пристрастие к конструкторам «лего» и головоломкам, состоящим из неровно нарезанных кусочков бумаги. – Примеч. Горлогориуса.

83

В данном случае дон Элронд имеет в виду Кольцо Всевластья. – Примеч. автора.

84

Тех, кто хочет узнать долгую историю Горлума и истинную роль, которую он сыграл в Войне Кольца, автор отсылает к другой своей книге – «Древнее китайское проклятие». Там об этом написано достаточно подробно.

85

Гномы должны умереть, Балрог – навсегда. – Перевод с родного языка Джеймса Бонда.

86

Всем, кто сомневается в волшебности приведенных здесь слов, автор предлагает подискутировать с самим Гэндальфом. Только учтите, что Гэндальф очень нервничает, когда с ним заговаривают на эту тему. – Примеч. авт.

87

По соображениям цензуры большая часть речи Гимли осталась за кадром. По соображениям конспирации и по моей личной просьбе автор специально не выделяет то слово, которое явилось паролем. – Примеч. Гэндальфа.

88

Видимо, сломанные мечи являются семейной традицией королевского дома Гондора. – Примеч. Горлогориуса.

89

Авторство фразы «До одного сантиметра – не грязь, больше сантиметра – само отваливается» принадлежит именно гномам, и Леголас был совершенно прав, когда не хотел об этом узнавать. – Примеч. Гэндальфа.

90

Клиника стоматологических услуг, которая хотела бы разместить в этом месте свою рекламу, может оставить заявку в редакции. Обещается упоминание о ее филиалах в Лориене, Рохане и даже Гондоре. Мордор – за отдельную плату. – Примеч. авт.

91

Некоторые музыкальные темы свойственны всем мирам и временам. – Примеч. Горлогориуса.

92

Творить невербальные заклинания при помощи ушей в среде волшебников считается высшим пилотажем. Многие люди и шевелить-то ими не могут, не то что колдовать. – Примеч. Горлогориуса.

93

Если быть абсолютно точным, это был не человек. Это был демон кипячения – в сущности, довольно безобидная разновидность демона. Обожает ходить по домам и одаривать незнакомых людей белым порошком. Имеет нездоровую страсть к грязным вещам, особенно белым. Вреда от него никакого, но и пользы немного. В период обострения, называемый «рекламной акцией», становится особенно активным. Обещает прийти во множество домов, но приходит только в некоторые, и то ненадолго. Если он придет к вам, не бойтесь. Скажите ему магическую формулу «Изыди, тварь! Я уже не кипячу, и я весь в белом», и он уберется восвояси. – Примеч. Горлогориуса.

94

Автор просит прощения. Ему стыдно. Он утверждал, что ни одного хоббита в нашей истории мы больше не встретим, но… Хоббиты просто лезут во все дыры, а Мерин – самый настойчивый из них. Такова реальность.

95

Он постоянно ошибается. Иначе мне не пришлось бы покрывать поля этой рукописи своими пометками. – Примеч. Горлогориуса.

96

Ложная скромность – это порок, сравнимый лишь с бесстыдной ложью. – Примеч. Горлогориуса.

97

При написании этой книги ни один гиппопотам не пострадал. – Примеч. авт.

98

А каким же еще? Все-таки Мерлин был волшебником. – Примеч. авт.

99

«МИФологические истории» Роберта Асприна. – Примеч. авт.

100

Исторически доказанный подвиг, по сравнению с которым меркнет маневр царя Леонида, использовавшего в тех же целях в сто раз больше людей. К тому же, в отличие от воинов Леонида, один из тех гномов даже умудрился уцелеть. – Примеч. Горлогориуса.

101

Здесь имеется в виду МОССАД – многофункциональное отделение специальных сил адекватной диверсии. По мнению гномов, любая диверсия является адекватной по отношению к вторгшемуся на их территории противнику. К слову, гномы считают своей территорией ВСЕ подземные владения и даже некоторую часть подвалов, а потому гномий МОССАД действует и за официальными границами подземного королевства. Любой гном, даже проживающий на поверхности, обязан оказывать МОССАДу содействие и выполнять все, что от него потребуют. Половина оружейников и ювелиров, работающих в главных городах этого мира, являются глубоко законспирированными агентами МОССАДа. МОССАД собирает информацию, занимается физическим устранением настроенных против гномов людей, поставляет оружие различным прогномьим группировкам и решает еще добрый десяток задач. По сравнению с МОССАДом даже ЦРУ является всего лишь компанией любителей подглядывать в замочную скважину и подслушивать через стенку. – Примеч. Горлогориуса.

102

Например, в английском. – Примеч. авт.

103

Волшебники очень демократичны. Они используют слово «убить» даже по отношению к кремнийорганической форме жизни. – Примеч. Горлогориуса.

104

Что и неудивительно. Человеку, способному за считаные мгновения переместиться в любое место при помощи магического портала, нет никакой нужды забивать себе голову такими вещами, как меридианы или азимуты. – Примеч. Горлогориуса.

105

Это неудивительно, я ничего и не собирался делать. Имею же я право иногда щелкать пальцами просто так? – Примеч. Горлогориуса.

106

Аналог ордена у гномов. Как известно, гномы отличаются недостаточной поверхностью тела, на которую можно вешать ордена, зато славятся длиной и окладистостью своих бород. Пурпурную ленту гномам вручают за полученное в бою ранение. – Примеч. Горлогориуса.

107

По мнению Алеши Поповича, именно так переводится на латынь словосочетание «крокодил обычный». – Примеч. переводчика.

108

Зоолог, изучающий рептилий. Очевидно, употребляя столь сложные слова, автор пытается создать ложное впечатление о своей эрудиции. – Примеч. Горлогориуса.

109

Конечно же Бозел имеет в виду фильм «Индиана Джонс в поисках Святого Грааля». Тем, кто не смотрел, очень рекомендую. – Примеч. Горлогориуса.

Горлогориусу хочется показать, что он тоже эрудированный. – Примеч. автора.

110

Такого не знаю. Видимо, он не из мира фэнтези. – Примеч. Горлогориуса.

111

У драконов зубов в три с половиной раза больше, чем у крокодилов. Я сам пересчитывал. – Примеч. Горлогориуса.

112

Может быть, это вовсе и не крокодил. Может быть, это дракон. – Перевод с аглицкого.

113

Грубое аглицкое ругательство. – Примеч. переводчика с аглицкого.

114

Ты думаешь, это тот дракон, которого мы ищем? – Перевод с аглицкого.

115

О чем они говорят, старшой? – Перевод с древнерусского.

116

Эти нехорошие люди начали о чем-то догадываться. – Тактичный перевод с древнерусского.

117

Удастся ли нам избежать конфронтации, Илья? – Литературный перевод с древнерусского.

118

Нет. – Творческий перевод с древнерусского.

119

Кроме шпионов. – Примеч. Горлогориуса.

120

Плохо этот дракон русских богатырей знает. Мы не такие, врать не приучены. – Примеч. Владимира Турчинского по прозвищу Динамит.

121

Я так и знал! – Переводс аглицкого.

122

Я гений! Я самый умный рыцарь Круглого стола на этой неделе! Я умнее самого Бориса Бурды! – Перевод с аглицкого.

123

Неизвестно, почему это произошло, но даже самый известный английский рыцарь плаща и кинжала (Джеймс Бонд), патриот во всем остальном, пользовался оружием именно этой неанглийской (немецкой) марки. – Примеч. переводчика с аглицкого, который счел необходимым высказать свое мнение.

124

Например, когда муж-гном пришел домой в двенадцать часов ночи, заявляя, что был на партийном собрании своей родной шахты, а от самого пахнет пивом и духами, одежда в беспорядке, а на лице спешно затертые следы чужой губной помады. – Примеч. Комитета гномьих женщин.

125

Вполне нормальная профессия. Некоторые специалисты по трансцендентальной паранормальной трансфигурации пользуются большим уважением. – Примеч. Горлогориуса.

126

Именно расползались. Каждый дурак знает, что в вертикальную мишень гораздо легче попасть, вот волшебники и стараются уменьшить зону поражения. – Примеч. Мэнни

127

Имеется в виду знаменитый софизм о том, что Ахиллес никогда не догонит черепаху. – Примеч. Бозела.

128

Это потому что нормальный санузел в моей башне еще не построили, а временное строение находится на улице, и орки постоянно перетаскивают его с места на место в зависимости от того, с какой стороны дует ветер. – Примеч. Гарри Тринадцатого.

129

Мэнни прав, в сотворенной мной вселенной Монблана нет. И не жалко. Я вообще к альпинизму с прохладцей отношусь. – Примеч. Фила.

130

Горлогориус упорно не замечает, насколько стар он сам. Пятисотлетний друид годится ему в праправнуки. Если хотите, можете добавить еще сколько угодно этих «пра-», все равно вряд ли сильно ошибетесь. – Примеч. автора.

131

Уходя, гасите всех. – Перевод с аглицкого.

132

Особенно хорошо это видно при трансляции футбольных матчей. Некоторые индивидуумы с достойным лучшего применения постоянством продолжают болеть за сборную России, искренне веря, что когда-нибудь она сможет победить бразильцев в финале чемпионата мира. Я ничего не имею против сборной России, но должны же быть хоть какие-то пределы людской наивности. – Примеч. Фила.

133

Легкоатлет, выступавший во времена моего безоблачного детства. Если автор до сих пор помнит эту фамилию, возможно, он мой ровесник. – Примеч. Фила.

134

Центральный артефакт «Хроник Эмбера» Роджера Желязны. – Примеч. автора.

135

Если вы не знаете, что такое Святой Грааль, вам должно быть очень, очень стыдно. – Примеч. Горлогориуса.

136

После фильма Питера Джексона все знают, что это такое. – Примеч. Горлогориуса.

137

Горлогориус оперирует профессиональными покерными терминами. – Примеч. автора.

138

Сам того не зная, Горлогориус только что процитировал один из основополагающих законов созданной мною вселенной. – Примеч. Фила.

139

Так оно и было на самом деле. Двери созданы не для настоящих волшебников. – Примеч. Горлогориуса.

140

Как избирательна и причудлива людская слава! Достаточно тебе подвизаться при дворе вошедшего в легенды короля, чтобы твое имя тоже стало легендой, а те, кто, не жалея живота своего, борются за сохранение мира во всем мире и сохранение самого мира тоже, навеки остаются в тени. Ну что такого легендарного сделал Мерлин на самом деле? Меч из озера достал? По-моему, большей похвалы достоин тот, кто его в это озеро засунул. Чародей, обслуживающий ораву горластых, сильно пьющих и любящих подраться истребителей драконов? Курам на смех! – Примеч. Горлогориуса.

141

Они вечно теряются. Я так и не нашел свой, когда хотел отформатировать жесткий диск. – Примеч. Фила.

142

Если вы не верите, что такие вещи могут потеряться, вам стоит получше узнать своего сантехника. – Примеч. Фила.

143

Если кто не помнит, свою предыдущую волшебную палочку Гарри профукал по время битвы при Гондоре, что в Средиземье. и за разбазаривание волшебного имущества он мне еще ответит. – Примеч. Горлогориуса.

144

Нам доподлинно неизвестно, где именно находилась эта страна и куда она делась потом, но в факте существования Голливуда нет никаких сомнений. Иначе откуда взялись расхожие фразы про «голливудскую улыбку» и «голливудские штампы»? – Примеч. Горлогориуса.

145

Сакральный термин. Смысловой нагрузки не несет. – Примеч. Горлогориуса.

146

FPS (first person shooter) – стрелялка от первого лица. – Перевод с аглицкого.

147

На самом деле объяснение Фила было куда более пространным, и его полное изложение потребовало бы нескольких страниц. Горлогориус впервые услышал о компьютерных играх и долго не мог понять разницы между шутерами от первого и третьего лица, отличие пошаговой стратегии от стратегии реального времени, а само понятие ролевой игры поставило его в тупик. Но мы-то с вами люди образованные (я уверен), и потому я решил опустить некоторые подробности. – Примеч. автора.

148

Горлогориусу об этом знать необязательно, но Фил просто пытается подсластить пилюлю. Каждому игроку известно, что любую стрелялку можно пройти, совершенно не заморачиваясь на ее сюжет и не зная, к какому именно результату ты должен прийти. Лишь бы патронов хватало. – Примеч. автора.

149

Названия довольно известных компьютерных игр. Что бы вы ни подумали, а «титбит» – это просто такой энергетический напиток. – Примеч. Фила.

150

Как я уже говорил в предыдущей книге, некоторые музыкальные темы бессмертны. – Примеч. Горлогориуса.

151

Вы, должно быть, помните: в созданной Филом вселенной действовал закон, согласно которому все действующие лица систематически встречали друг друга в самых неожиданных местах. Стоит ли удивляться, что вопрос «Откуда ты тут взялся?» стал самым распространенным вопросом в нашем мире? – Примеч. Горлогориуса.

152

Реджи ошибается. Грифы не относятся к отряду стервятников, а на крыше сидел обыкновенный канюк. – Примеч. автора.

153

Музыка и слова Сергея Шнурова. – Примеч. автора.

154

Гадом буду – одна из самых страшных клятв, существующих в чародейской среде. Волшебник, дающий такую клятву и преступающий ее, тут же превращается в гада. Не в нехорошего человека, а в какое-нибудь пресмыкающееся. Например в гадюку. – Примеч. Горлогориуса.

155

Одна из штампованных ситуаций, которыми полнится созданная Филом вселенная. На стандартный вопрос, заданный одному из героев, следует столь же стандартный ответ. Чаще вышеприведенного примера встречается только другая штампованная ситуация, когда на вопрос «Где ты был?» незамедлительно следует рифмованный ответ «Пиво пил». Когда вы встречаете один из таких штампов и вас охватывает праведное негодование, вам следует помнить только одно – таковы законы вселенной Фила, и автор здесь совершенно ни при чем. – Примеч. автора.

156

Я понимаю, о ком ты говоришь. – Перевод с бедуинского.

157

Зато у меня есть. Например, волшебник без волшебной палочки – как Рональдо без футбольного мяча. Как ирландец без виски. Или как Абрамович без денег. – Примеч. авт.

158

Стивен Кинг в своем цикле «Темная Башня» рассказал эту историю со многими подробностями, так что приводить ее здесь я не буду и Джеку тоже не позволю. – Примеч. авт.

159

Вполне возможно, что это был Михаил Боярский. – Примеч. авт.

160

Информация для несведущих. Артур Филипп Дент является героем цикла Дугласа Адамса «Автостопом по Галактике» и последним выжившим человеком с планеты Земля. Славился своими непредсказуемыми перемещениями во времени и пространстве. – Примеч. Горлогориуса.

161

Гарри искренне надеялся, что целью путешествия является все-таки не дно. – Примеч. Горлогориуса.

162

Страна, родом из которой был Роланд Дискейн, герой Стивена Кинга. – Примеч. авт.

163

Пояснения не будет. Честно говоря, автор и сам не очень хорошо представляет, кто такие покемоны. – Примеч. авт.

164

Главный герой киносерии «Крепкий орешек», нью-йоркский детектив. – Примеч. ред.

165

Непереводимая игра слов. – Примеч. авт.

166

Волшебник, герой цикла романов Терри Пратчетта. – Примеч. ред.

167

А вы еще обвиняете меня в чрезмерной любви к театральным эффектам. – Примеч. Горлогориуса.

168

Такое случалось уже дважды. – Примеч. Гарри.

169

Любопытно, но сами участники операции тоже то и дело путали название государства, и даже Федот, явившийся идейным вдохновителем преступной операции, долгое время не был уверен, власть в какой именно стране он захватил. – Примеч. Германа.

170

Самоназвание «Волан-де-Бадминтон». – Примеч. Германа.

171

Я тоже непохож на деспота и самодура. Просто у меня такой стиль руководства. – Примеч. Горлогориуса.

172

Авада кедавра – единственное заклинание, при помощи которого Волдеморт мог гарантированно отправить своего противника на тот свет. Если вы спросите мое мнение, так это не слишком богатый арсенал, особенно если речь идет о самом могущественном злодее Земли. – Примеч. Горлогориуса.

173

Если кто не знает, именно так волшебники Джоан Роллинг называют обычных людей. Лично мне это обидно, ибо, когда я слышу слово «магл», у меня тут же всплывают ассоциации со словом «ниггер», которое признано незаконным, неполиткорректным и просто невежливым. – Примеч. авт.

174

Человек человеку волк. Горлум хвастается знанием латыни. – Примеч. авт.

175

При использовании этого заклинания ни один слон не пострадал. Во время предварительных испытаний тоже. Маги Земли выступают за живую природу. – Примеч. Германа.

176

СВД – снайперская винтовка Драгунова. – Примеч. авт.

177

BFG-9000 – самое мощное оружие в игре «DOOM». Фил просто не мог не использовать его в построении своей вселенной. – Примеч. авт.

178

Просто мы ценим свой труд и хотим, чтобы с нашими изделиями обращались, как подобает. Сломал – плати. – Примеч. изготовителей волшебных палочек.

179

И больше ни от чего. – Примеч. Горлогориуса.

180

Очевидно, Горлум имеет в виду падение Гэндальфа в Морийскую Бездну, вследствие которого он поменял цвет, превратившись из Серого в Белого. Впрочем, Горлум, как непосредственный очевидец, знает об этом лучше любого из нас. – Примеч. авт.

181

Как вы понимаете, это был другой Мерлин, совсем не тот, с которым конфликтовал Горлогориус и который отправлял рыцарей Круглого Стола за головой Бозела. – Примеч. авт.

182

То, что произошло в Лесу Кошмаров, в зачет не идет. – Примеч. Гарри.

183

Если Стивен Кинг имеет право вставлять себя в собственные произведения, почему такого права не может быть у меня? – Примеч. авт.

184

Неожиданно для меня самого Горлогориус оказался очень эрудированной личностью. Он даже слышал о теории Дарвина. – Примеч. авт.

185

Создатели трилогии «Матрица». – Примеч. авт.

186

Хотя мы догадываемся, что они на это способны. – Примеч. авт.

187

Сноска для «зеленых». Поскольку у дерева не было сердца, а заклинание имело узкую направленность, дерево никак не пострадало. Кстати, это была сосна. – Примеч. авт.

188

Если кто еще не понял, речь идет о фильме «Бойцовский клуб». Хороший парень – Эдвард Нортон, плохой конечно же Брэд Питт. – Примеч. авт.

189

Ну люблю я придумывать эпиграфы. А почему бы и нет? Каждый человек имеет право на вредные привычки. – Примеч. авт.

190

Очевидно, Клара имеет в виду дворец Амина, взятый группой «Альфа» штурмом. – Примеч. ред.Хотя на самом деле это мое примечание. Это я так прикалываюсь. – Примеч. авт.

191

Судя по всему, эта метафора навеяна конструкционными особенностями передней подвески автомобиля «жигули». Мы понятия не имеем, откуда они известны как героине, так и автору книги.

192

Клара, очевидно, имеет в виду Морфея. Не здоровенного лысого негра в очках без дужек из «Матрицы», а древнегреческого бога сна.

Content

Сергей Мусаниф
Стрелок и маг

Первое правило стрелка

ПРОЛОГ

Часть первая СТРЕЛОК, МЕЧ И ДРАКОН

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

Часть вторая ТЕНЬ НЕГОРО

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ПОСЛЕСЛОВИЕ АВТОРА

Второе правило стрелка

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ ПРЕДЫДУЩЕЙ КНИГИ

ПРОЛОГ

Часть первая ГЛАВНЫЙ РУБИЛЬНИК

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

Часть вторая БУХЛО БОГОВ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

Часть третья МОРГУЛЬСКИЙ КЛИНОК

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ПОСЛЕСЛОВИЕ АВТОРА

Третье правило стрелка

К ЧИТАТЕЛЯМ

ПРОЛОГ

Часть первая СЕРП И МОЛОТ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

Часть вторая ЛЕВЫЙ РЕВОЛЬВЕР

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ЭПИЛОГ

Последнее правило стрелка

ПРОЛОГ

Часть первая ПРЫЖОК В БЕЗДНУ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

Часть вторая ИНТЕРЕСНЫЕ ВРЕМЕНА ПРОДОЛЖАЮТСЯ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ЭПИЛОГ

1

2

1