Арнольд Майкл

Кровь предателя

Перевод: группа “Исторический роман“, 2015 год.

Перевод: david_hardy, gojungle, Cnpym, Lalile, Oigene, Blangr, Sam1980, rioter_blast, nat_2111 и princess_light .

Редакция: gojungle, Oigene и Sam1980 .

Домашняя страница группы В Контакте: http://vk.com/translators_historicalnovel

Поддержите нас: подписывайтесь на нашу группу В Контакте!

Посвящается Джону, не терявшему веры в то, что это должно случиться.

Пролог

Февраль 1642

Лизетт Гайяр смотрела, как о хрупкий корпус ялика бьются волны. На борту было трое - моряки с корабля, стоящего на якоре за опасными мелями. Три человека, чтобы перевезти самый драгоценный груз.

- Девочка!

За ее спиной стояли мужчина и женщина, оба закутанные в длинные отороченные мехом плащи, заговорил тот, что был ниже ростом. Его красивые волосы падали на плечи, струясь на ветру, а узкое лицо со сварливым выражением побелело от действия стихий. Его спутница куталась в плащ с капюшоном, открыв суровой погоде лишь лицо.

- Моя лошадь, - голос мужчины звучал капризно и на высоких нотах.

Лизетт поглядела ему через плечо, осматривая горный кряж, где укрылась группа всадников, их темные силуэты вырисовывались в сумеречном свете. Она подняла руку, и один всадник отделился от группы, лошадь оставила за собой белый след на крутом склоне дюны.

- Иисусе, ну и холодрыга! - ругнулся мужчина сквозь зубы.

Женщина опустила подбородок под натиском ветра и натянула теплый, подбитый горностаем капюшон до бровей. Она уставилась на кружащиеся под ногами песчаные вихри, которые поднял соленый ветер. Наконец, она подняла взгляд и закатила глаза.

- Не имеет значения, - быстро пробормотал мужчина, заметив выражение лица спутницы. - Самое главное испытание ждет впереди.

Женщина сурово сжала губы.

- Так и есть, дорогой муж. Их могло бы и не быть. Но будут, - она осенила крестным знамением пространство перед собой. - Если того пожелает Господь.

Мужчина поднял грациозную руку к подбородку, теребя пальцами изящную рыжую бородку.

- Господь может такого пожелать?

- И правда. Англия - рассадник язычников, муж мой. Язычников и смутьянов. Господь призвал нас на землю, чтобы мы повернули вспять эту волну, сокрушили мятеж и повели простого человека обратно к истинной вере, - ее верхняя губа задрожала. - Вы этого не сделали, и теперь наказаны. Мы наказаны, - прошипела она.

Мужчина резко повернулся к морю. Лизетт проследила за его взглядом. Молился ли он, чтобы холодная пучина захлестнула его и поглотила? Когда он наконец повернулся обратно, Лизетт заметила, что он не сводит глаз с верхней пуговицы из слоновой кости на плаще жены, не осмеливаясь поднять взгляд выше кончика ее гордого подбородка.

- Я спасу нас, Хетти, - тихо произнес он.

Она кивнула.

- Вы должны.

Моряки теперь брели по мелководью и тащили лодку через прилив.

- Ваше величество, - настоятельно попросила Лизетт, - нам пора.

Королева не оглядывалась. Генриетта-Мария, французская принцесса и королева Англии, собиралась уехать, когда ей заблагорассудится, и ни минутой раньше.

Лодка подождет. Как и Лизетт.

- Поторопите своих родных, - сказал король Карл, - и помолитесь за мужа.

- Помолиться? - Генриетта-Мария злобно улыбнулась. - Я могу сделать кое-что большее, чем просто молиться. Я уговорю своего брата и Папу Урбана. К концу года у вас будут деньги и войска. Пушки. Кавалерия, - она протянула руку и прикоснулась к щеке короля. - Моя семья и церковь вас не покинут. Как и я.

Карл посмотрел через плечо королевы на моряков, которые стояли по колено в прибое.

- Я боюсь за вас.

- Не стоит. Имейте мужество. Вы помазанник Божий. Избраны им, и никем другим. Шакалы из парламента не смогут тронуть никого из нас. Будьте королем, - сказала она, теперь мягко и почти умоляюще. - Ради меня, не ради других. Будьте королем и возглавьте свою страну. Монарх должен приказывать, любовь моя. А другие последуют за ним, - ее рот скривился, словно испробовал тухлого мяса. - Пуритане. Бог не допустит их процветания на земле моего брата. Он сокрушит их и растопчет, пока их не стало слишком много. До того, как они заразят его королевство, как заразили ваше.

Пальцы королевы сомкнулись на руке Карла.

- Не бойтесь, еще не всё потеряно. Соберитесь с силами, муж мой. Призовите войска. Сокрушите мятеж и докажите, в конце концов, что вы законный господин вашего народа. Я поспешу со своей миссией и вернусь к вам, Бог свидетель.

Они поцеловались, и Лизетт поразилась нежности, которую они не стеснялись показать.

- Идем, Лизетт, - рявкнула королева и пошла прочь.

Лизетт поклонилась и помахала группе, которая по-прежнему ждала у холмов. Двенадцать всадников - свита королевы и ее дети - тут же начали спускаться к укутанному в сумерки пляжу. Во главе отряда находился высокий широкоплечий юноша с постоянным выражением радости на лице.

- Давайте доберемся до корабля до наступления темноты, тетя Генриетта, - сказал он, сморщив губы. - Будь я проклят, придется плыть в Голландию!

- Возьми меня под руку, Руперт, - приказала королева. Она без колебаний вошла в ледяной прилив. Лизетт осторожно последовала за ней, охнув, когда вода лизнула ее колени. Меньше чем через минуту вся группа находилась на борту лодки, вжавшись в низкие скамьи, моряки отчалили.

Лизетт Гайяр зажмурила глаза, когда с весла сорвалась струя колючей пены, а потом посмотрела на королеву. Та даже не моргнула.

Когда ялик накренился на первой большой волне, королева сбросила вцепившиеся в нее руки принца Руперта и встала, слегка качнувшись, ее туфли покупались не для склизского дерева.

- Будьте королем! - крикнула она в сторону берега.

Король Карл поднял руку, а потом вскочил на лошадь и послал ее в галоп. Он направился к большой скале и встал там, как часовой, охраняющий этот уголок Англии от восставшего из моря врага. Лизетт поняла, что он будет смотреть на них, пока корабль не скроется на горизонте.

На запястье Лизетт нежно, но решительно сомкнулись тонкие пальцы.

- Я готова исполнить свой долг. А ты готова исполнить свой?

Лизетт кивнула.

- Да, ваше величество.

Глаза королевы Генриетты-Марии сверкнули в последних лучах солнца.

- Найди и верни его мне. Наша жизнь зависит от твоего успеха.

Когда Лизетт Гайяр ответила, ее голос на зимнем ветру прозвучал как шепот.

- Я вас не подведу, ваше Величество.

Глава первая

Октябрь 1642

Прошлой ночью шел снег, не сильный, но достаточный, чтобы припорошить луг, так что поверхность похрустывала под кожаными башмаками и украшенными пряжками сапогами.

Капитан притоптывал ногами, чтобы согреть окоченевшие пальцы. Он покосился на кошмарный пейзаж, усеянный изодранной плотью и разбросанным оружием, и перевел взгляд в сторону далекой деревушки Кинтон, чьи крытые соломой крыши заслоняли плотные ряды высоко поднятых пик над вражескими рядами. Он попытался сосчитать головы в железных шлемах, блестевшие в тусклых лучах солнца, как серые жемчужины, но рядов было слишком много, армия слишком огромна.

- Жаркая работенка! - в мысли капитана внезапно ворвался голос, словно бортовой залп боевого корабля. - Я говорю - жаркая работенка, да, капитан Страйкер? Чертовски холодный день, это уж точно, но готов поставить последние чертовы портки, что как только заговорят пушки, наступит просто пекло.

Подполковник Стенли Бэлэм продолжил что-то возбужденно бурчать в тонкие седые усы, подведя свою кобылу к Страйкеру. Капитан взобрался в собственное седло, на своего гнедого коня, нервно дергающегося под всадником, из ноздрей животного в холодный вечерний воздух выходил пар.

- Я как раз говорил Баттерворту, что вы со своими ребятами уже в крови по самые подмышки.

- Так точно, сэр Стенли, - отозвался Страйкер, не имея представления, кто такой Баттерворт. Подполковник наморщил нос, изучая отнюдь не безупречную внешность Страйкера. Камзол капитана и короткие штаны были потрепаны и покрыты красными пятнами, намекавшими на гибель нескольких человек, а длинные волосы под широкими полями поношенной шляпы торчали потемневшими от пота клочьями.

- Ничего такого, чего вы еще не видели, могу поспорить, - хрипло произнес старший мужчина.

Страйкер бросил взгляд на картину разрушений, протянувшуюся по равнине перед его взором.

- Да, сэр, видал много похожих случаев. Но... - он замолчал.

- Но? - настаивал подполковник. - Давайте, продолжайте уж, говорите начистоту.

- Так странно и чудовищно драться со своими же соотечественниками, - Страйкер пожал плечами и снова поглядел на поле битвы. Частокол пик, на который он недавно смотрел, исчез в смертоносной схватке, солдаты резали друг друга в плотном строю тел. В этих рядах, должно быть, жарко, как в преисподней, и кровь льется рекой, а воняет плотью, потом и дерьмом. Внезапно он покрылся липкой испариной. Кровь и смерть. - Никогда не думал, что доживу до тех времен, когда придется сражаться с английской армией.

Может, и не с армией, раздался тоненький голосок в глубине сознания, но уж точно против англичан. Убивать их.

- Это трагедия, - серьезно кивнул сэр Стенли. - Но это необходимо, Страйкер.

- Я со своими солдатами не позволю уничтожить дело его величества, - пробормотал капитан.

Подполковник ухмыльнулся.

- Превосходно, сэр. Восхищаюсь вашим мужеством, капитан. Черт меня дери, правда восхищаюсь.

Страйкер кивнул в ответ на комплимент, хотя знал, что восхищение его таланты могли вызвать только тогда, когда в них появлялась необходимость. В высших кругах общества солдат-наемник вызывал скорее страх, чем уважение. Он представлял собой опасного человека, по нравам и внешности более сходного с простыми разбойниками, наводнившими земли Бэлэма, а не с товарищами по оружию.

Хуже всего был его шрам. Страйкер знал, что, скорее всего, сэр Стенли не может смотреть на него без отвращения. Осторожная попытка подполковника встать от Страйкера по правую руку, чтобы видеть неповрежденную часть его лица, не осталась незамеченной.

Страйкер, увидев, как сэр Стенли перекрестился, задумался: просил ли он Господа, чтобы тот поразил мятежные орды, или защитил его от зла другого рода, находящегося совсем рядом.

- Да, сэр, война необходима, - рявкнул сэр Стенли. Он сипло выдохнул и наклонился, чтобы похлопать молодого человека по спине, кожаная печатка издала глухой звук, соприкоснувшись с жестким камзолом капитана. - Кто-то должен стоять на стороне нашего короля в это время потрясений. Смуте нужно положить конец. мы с вами должны отсечь ее, как гнойную язву, добрые христиане вроде нас с вами, мы знаем, как должно!

- Хвала Господу, - выдавил улыбку Страйкер, и Бэлэм потянул за поводья, направив лошадь обратно к строю.

- Хвала Господу, капитан Страйкер! - прокричал через плечо сэр Стенли. - И да здравствует король Карл!

Страйкер развернулся в седле, чтобы осмотреть лагерь, расположившийся за его спиной. Его взгляд остановился на маленькой группе, едва заметной в сгущающихся сумерках.

- И что теперь? - прошептал он, не обращая внимания на дергающуюся лошадь и скрипящую под ним кожу.

- Что это, капитан Страйкер?

Страйкер повернулся обратно, к огромной массе человеческих тел, заполнивших равнину между Рэддуэем и Кинтоном. Однако его единственный неповрежденный глаз скользнул по человеку, находящемуся рядом.

- Я спросил его, чем мы теперь займемся, сержант Скеллен, - объяснил он.

На мундире Скеллена не было никаких знаков отличия, но выглядел он уверенно - высокий и худощавый, с суровым, обтянутым кожей лицом и низким голосом, часто приправленным сарказмом. Его большие руки в перчатках держали зловещую алебарду - единственный официальный знак его власти - с легкостью, выдававшей человека, знакомого с оружием и его смертоносным предназначением.

Сержант посмотрел на Страйкера, чтобы показать, что весь внимание, но позаботился о том, чтобы не встретиться своими темными запавшими глазами со взглядом офицера.

- Прошу прощения, сэр, но за кого? - произнес он с акцентом таверн Порсмута и Госпорта.

- За его величество короля, - ответил Страйкер, махнув рукой в сторону холмов за спиной.

Чем они займутся? Противоборствующие армии сражались большую часть дня. Обе кое-что отвоевали, обе понесли потери. Теперь темнело, копыта и сапоги истоптали снег, превратив его в кровавую слякоть.

- Ага, - со значением произнес Скеллен. - Люди не станут за это сражаться, мистер Страйкер.

В тот же миг Страйкер склонился над сержантом, мышцы бедер напряглись на заскрипевшем седле.

- Будут, Скеллен, - угрожающе прорычал он, ему пришлось повысить голос на фоне вновь зазвучавшей пушечной пальбы из батареи слева.

Сержант снова посмотрел прямо перед собой.

- Так точно, сэр, - буркнул он.

- Они будут сражаться, пока я им велю, черт побери, и я порву глотку любому, кто хоть заикнется о несогласии.

Скеллен закрыл рот, уставившись на далекие вражеские ряды. Он знал, что капитан прав. Да, его солдаты выстоят и последуют за ним хоть в двери преисподней, если он их попросит, но остальные? Зеленые рекруты и крестьяне, только здесь им еще тяжелее приходится? Они смотаются, как только темнота прикроет побег, растворятся в ночи, словно их никогда здесь и не было.

Эджхилл представлял собой выступающую на фоне низменности холмистую гряду, бегущую с севера на юг, семь сотен футов над уровнем моря. Она стояла, как огромный щит между Стратфорд-апон-Эйвоном на западе и Банбери на востоке.

Под большим уступом со стороны Стратфорда примостилась деревушка Рэдуэй, а к северо-западу от нее раскинулась широкая равнина. В конце этого луга на берегу реки Дин находился Кинтон.

Страйкер знал, что еще два или три дня назад всё выглядело совсем по-другому. Луг перемежался маленькими рощами, окруженными старыми живыми изгородями, и выглядел безмятежно, как настоящая сельская глубинка. В центре находилось вспаханное поле, на котором работал крестьянин со своими волами, хоть это и непросто в это время года.

Но не сегодня.

Сражение бушевало большую часть дня, накатываясь и откатываясь, как прилив, который Страйкер видел на побережье Северного моря, когда тринадцать лет назад покинул Нижние Земли [1]. Началось с часовой канонады, хотя упорный обстрел позиций пехоты с обеих сторон не принес успеха.

Какой бы жалкой целью ни были круглоголовые [2], Страйкер слышал крики, когда железные ядра отскакивали от твердой, как гранит, земли, и врезались в ряды роялистов, словно в кегли. Смертоносный выстрел мог разрубить человека пополам. Если удар приходился на колено, то можно было считать человека счастливчиком.

В безумной бойне меньшее войско парламента отступило под натиском атаки роялистов. Эссекс [3] либо умный человек, либо везунчик, рассудил Страйкер, поскольку решение поставить пехоту за пашней перед Кинтоном оказалось ключевым: ядра роялистов чаще тонули в мягкой земле, сводя на нет смертоносные рикошеты, которые унесли так много жизней солдат короля.

- Что бы вы предпочли? - спросил Страйкер, глядя вниз, на Скеллена. - Сражаться с умным человеком или с везунчиком?

- С везунчиком, сэр, - немедленно отозвался Скеллен, - его удача закончится. А потом ваш умный парень сам создаст собственную удачу. Такого человека и следует бояться, сэр.

Их прервали брызги грязи и снега, выброшенные копытами приблизившегося мерина. Всадник - один из адъютантов полковника - натянул поводья, и конь заскользил, останавливаясь.

- Капитан Страйкер, сэр! - перекрикнул шум боя адъютант, прежде чем Страйкер смог выговорить ему за дерзость. - Сэр Эдмунд шлет приветствия и приказывает перехватить вон тех парней в синем, - сказал он, указывая на выдвигающий отряд пикинеров. Он, видимо, не мог точно определить, что это за отряд, хотя из из их пропарламентской походной песни было ясно, что это не друзья.

- Он имеет в виду наступление? - с готовностью спросил Страйкер.

- Полагаю, что нет, мистер Страйкер. Полагаю, что нет. Арьергардные бои.

- Арьергардные? - недоверчиво переспросил Страйкер - Мы, что, отступаем?

- Нет, сэр, - адъютант энергично помотал головой, пока его лошадь вертелась и фыркала, густые облака пара вырывались из трепещущих ноздрей. - Приказано идти назад - в сторону холма.

- Но, это же, черт подери, отступление!

- Патовая ситуация, капитан. Его величество намерен уйти отсюда в надлежащем порядке и перегруппировать силы. Вы должны сдерживать, - продолжил он, прежде чем Страйкер мог ответить, - этих проклятых круглоголовых, пока отходят главные силы. У вас будет артиллерийская поддержка.

Страйкер коротким кивком подтвердил получение приказа, и адъютант с показным усердием и ливнем снега из под копыт развернул коня.

В любом случае, люди слишком долго простояли на этом ужасном холоде. Энергично спрыгнув с седла, Страйкер с грохотом приземлился на замерзшую землю. Из ниоткуда материализовался солдат, молча взял коня за поводья и отвел его в безопасное место в тылу роялистов.

Страйкер повернулся к сержанту, застывшему, как статуя, нескольких шагах позади.

- Вы слышали его, мистер Скеллен.

- И вправду, сэр, - кратко ответил Скеллен.

- Выдвигаемся по моей команде.

- Сэр, - прежде чем Скеллен отвернулся, его глаза на мгновение встретились с единственным смотрящим на него глазом.

- Готовы? - спросил Страйкер своего старого товарища по оружию.

- Да, сэр, - взгляд Скеллена выражал иронию.

Мимолетная улыбка осветила лицо капитана, перед тем как исчезнуть за обычной мрачной маской. В мире не было никого, кто бы лучше Скеллена прикрыл ему спину.

Сержант повернулся и пошел прочь в сторону ощетинившихся рядов, ждущих приказа.

- Бодрее смотреть, облезлые ублюдки! - проревел Скеллен, заняв свое место слева от передней шеренги. - Смотреть вперед! Пики на плечо! - прокричал он, стукнув по замерзшей земле алебардой, грозное лезвие которой потемнело от запекшейся крови. - Выступаем по команде мистера Страйкера и никого другого!

- От этого глаза у меня бегут мурашки, - пробормотал один из новобранцев приятелю, - от макушки до яиц, Бог свидетель.

- Так и должно быть, - проворчал Скеллен, напугав пикинера, не хотевшего, чтобы его услышали.

- Прошу прощения, сержант, - сглотнул тот, - но я не разу не видел такой серый глаз. Темный, но серебряный. Чертова сверкающая наковальня.

Скеллен кивнул, его худое лицо дрогнуло в мрачном удовлетворении.

- Поговаривают, его мать была волчицей, Бикс.

Пикинер, Уолтер Бикнел, постоянно косил в сторону капитана, стоявшего теперь перед ротой.

Скеллен проследил за взглядом Бикнела и усмехнулся.

- Серебро проблескивает, только когда он улыбается, что случается нечасто, или когда он чует резню, как сейчас.

Сержант отошел окинуть тяжелым взглядом остальных своих солдат.

- Следуйте за ним, ребята! Следуйте за бравым капитаном! Следуйте за ним и восхвалите Господа за то, что он на нашей стороне!

Многочисленные ряды распрямили спины. Почти сто пар глаз, слезящихся от холода, моргали, восстанавливая зрение. Солдаты отхаркивали из легких черную от пороха мокроту и поводили плечами из стороны в сторону - шестнадцатифутовые ясеневые древки взметнулись в промозглый воздух. Пики были чертовски громоздкими и неудобными, особенно в такой день, когда пальцы промерзали до костей, но в этих опытных руках они все одновременно поднялись, одновременно опустились и удобно расположились на плечах, что несли их сотни, а иногда и тысячи миль.

Впереди высокий офицер с одним глазом и дьявольской ухмылкой поднял свой меч и указал им путь. И все, как один, они последовали за ним.

Король объявил о начале войны с парламентом в августе, однако потребовалось целых две недели на сбор войска. Страйкера призвали на службу из его родного Хэмпшира, ему было велено собрать роту. Несмотря на его опасения, это не заняло много времени, поскольку на призыв тут же откликнулось большинство его старых товарищей. То были ветераны - суровые мужчины, повидавшие полномасштабную войну в Европе, и при этом оставшиеся в живых, чтобы затем рассказывать об этом байки. Король был им рад, несмотря на то, что многие офицеры его величества, более знатного происхождения, лишь приподнимали брови при виде лихого капитана и его команды опытных вояк. Страйкер также пополнил свои ряды солдатами из графства, чей пыл частично компенсировал неопытность. Он предоставил Скеллену обучить их во время долгой дороги в пункт сбора в Шрусбери.

Несколько недель спустя объединенное войско короля направилось на юг, нацелившись на столицу. Лондон был ключом ко всему, гнездом гадюк, что оплели его и стоили планы в самом центре противостояния. Именно так вышестоящее начальство Страйкера отзывалось об этом городе, но у капитана имелось в лондонском ополчении немало добрых друзей, против которых ему вскоре предстояло сражаться. Сражаться против всего мира, если до этого дойдет.

Огромное множество солдат с тянущимся за ними обозом с багажом и отстающими шли на юг через Уорикшир. Они должны были пройти через Уорик, город сторонников парламента, словно молотом ударив по делу мятежников, по самым враждебным местам. Страйкер сомневался, стоит ли нападать на столь хорошо укрепленную позицию. Вероятность длительной осады в мороз не слишком вдохновляла. Он уже участвовал в осадах, стоя лагерем в слякоти и холоде, в крови и болезнях, наблюдал, как тяжелая артиллерия превращает старинные укрепления в пыль, а ни в чем неповинное население голодает и вымирает, видел, как насилуют и режут невинных, когда в стенах наконец-то открывается брешь. Он не был склонен повторять этот опыт, и уж точно не на английской земле.

Так что он обрадовался, когда поступил приказ обойти этот город-крепость с хорошим гарнизоном. Эссексу предоставили прочесывать сельскую местность Уорикшира, пока король Карл пошел на юг с намерением взять Банбери. Город являлся еще одним оплотом парламента, но гораздо менее укрепленным. Такая диспозиция Страйкеру понравилась, он воспрянул духом, когда они пересекали холмы Уормлейтон, поднимавшиеся к северу и востоку от Эджхилла. Они сокрушат Банбери, предоставив Эссексу топтаться в Котсуолдсе, и откроют дорогу на Оксфорд.

- Вперед смотри, Поуни, черт тебя дери, задница вонючая! - хриплый боевой окрик Скеллена пронзил морозный утренний воздух, как пушечный залп.

Страйкер посмотрел на несчастного Поуни и на короткое время посочувствовал этому юному пикинеру, пока Скеллен надрывал глотку, но сержант был прав. Солдат сбил шаг, потерял ритм и в результате все ряды пришли в замешательство.

Он снова сосредоточил внимание на расстилавшейся перед глазами опаленной местности, усеянной телами людей и лошадей.

Справа от него, словно сброшенный за борт балласт, валялось кучи из месива крови и плоти - результат опустошительной атаки принца Руперта. Роскошная кавалерия в считанные минуты превратилась в гниющую плоть.

Сцены в центре поля были не менее ужасающими. Словно из гигантского склепа вытряхнули всё содержимое, припорошив мрачную картину снегом. Страйкер находился слишком далеко, чтобы разглядеть лица, а многие скрывали живые изгороди, пересекавшие местность во всех направлениях, но он знал, что каждый мертвец застыл в своей жуткой позе, с собственным выражением на лице. Одни ухмылялись, как демонические клоуны, а другие пораженно пялились, удивленные собственным концом, некоторые застыли как гротескные, замершие от ужаса статуи. Каждый покойник был омерзительной пародией на жизнь. Однако лошадей здесь оказалось меньше. Это было царство людей с наколотыми на пики отцами и сыновьями, их тела скрючились или разверзлись от стальных клинков. Другие встретили смерть от пушечного ядра, их тела разметало по сторонам, как семена по ветру.

Страйкер сплюнул. Стратегия с Банбери была неплохой, но враг раскрыл их планы и бросился на юг, чтобы спасти город.

В конце концов ему показалось, что оба войска застряли. Накануне Страйкер побывал в Эджкоте, когда военный совет решил, что бригада Байрона численностью около четырех тысяч человек пойдет на юг, чтобы захватить Банбери. Пехотный полк сэра Эдмунда Моубрея, включая отряд Страйкера, отправился вместе с этими войсками, и они рассыпались по округе, чтобы найти место для постоя.

Страйкер выбрал деревушку Кропреди, и хотя ночь была чудовищно холодной, тепло костров и еще более теплый звук шуток и песен товарищей подняли всем настроение.

Штабной офицер, чье имя Страйкер позабыл, хотя никогда не забудет его усталый голос, прискакал к их дремлющему лагерю после четырех утра. Послание было четким: войско парламента в пути. Их заметил кавалерийский дозор ближе к Кинтону. Они собираются возле Эджхилла.

Рота пикинеров и мушкетеров Страйкера начала день в центре королевских рядов, в составе бригады Байрона. Когда на них обрушился огонь артиллерии, этот дьявольский предвестник приближения врага, войска роялистов собрались на ровном поле перед Рэдуэем и смотрели, как Роберт Деверё, граф Эссекс, собирает круглоголовых на другой стороне равнины на собственных позициях.

Около трех часов король Карл лично отдал приказ о наступлении, который передали с его наблюдательного пункта на холмах в семи сотнях футах над уровнем моря по цепочке командиров и дальше - офицерам на равнине. Бригада взяла пики на плечо и приготовилась выступить по покрытым снегом полям, постепенно понижающимся в сторону Кинтона.

Страйкер вспомнил нервное возбуждение зеленых рекрутов большой бригады Байрона, они как молодые боевые кони готовы были ринуться в атаку. Когда генерал Джейкоб Эстли прохаживался перед строем, сверкая своим красным с золотом мундиром, солдаты нетерпеливо переминались с ноги на ногу, по венам и окоченевшим мышцам растеклось напряженное ожидание. Некоторые молились, шепча тихие просьбы Всевышнему, а другие ревели угрозы в сторону круглоголовых. Страйкер вспомнил жалко дрожащего юнца, почти подростка, в первом ряду, слезы капали на напряженные пальцам, которыми он сжимал пику. Некоторые солдаты смеялись как безумные, некоторые блевали или опорожняли кишечник.

Как и солдаты Страйкера, генерал Эстли носил лишь черный сюртук, нагрудник и громоздкие набедренные щитки - тассеты. Страйкер вспомнил темную широкополую шляпу, украшенную красной лентой и пером, когда сэр Джейкоб встал перед своим подразделением, высоко подняв руку.

- Господь! - воскликнул Эстли, чтобы его услышало как можно больше солдат. - Ты знаешь, как занят я буду сегодня. Если я забуду про тебя, не забудь про меня.

Страйкер не знал, стоит ли поаплодировать этой демонстрации храбрости, циничным взглядом он окинул окрестности, чтобы понять, слышат ли это принц Руперт или король. Но теперь, вспоминая, как Эстли вытащил шпагу и указал ей, как стрелой, на вражеские батальоны, он не мог сдержать восхищения. Страйкер тоже вытащил клинок и, когда в его ушах прозвучал крик сэра Джейкоба "Вперед, ребята!", подхватил его призыв.

Весь фронт роялистов пришел в движение, словно гигантское библейское чудовище.

Перед самим Кинтоном уклон холма постепенно уменьшался, выравнивался и начинал круто взмывать вверх. На этой возвышенности и ждали войска парламента, а в ответ на наступление роялистов тысячи их лучших солдат выдвинулись вперед.

Страйкер вспомнил, какой тяжкий труд - орудовать пикой в ближнем бою. Его люди строем врезались в синие мундиры полка сэра Уильяма Констебля и нацелили свое опасное оружие, как сделал и противник.

Это называли "давка". Два отряда пехоты, в каждом несколько тысяч человек, давят друг на друга, пытаясь выбить противника из равновесия, заставляя противостоящую им терцию [4] отступить и сдаться. Страйкер часто сравнивал этот маневр с парочкой греческих борцов, толкающих, кряхтящих и потеющих. Но классическая аллегория для поля битвы не годилась. В этом сражении борцы тыкали друг в друга шестнадцатифутовыми ясеневыми древками, увенчанными смертоносными листообразными наконечниками. Среди стонов и ругательств, команд и криков ритмичным фоном постоянно звучал другой шум. Главная мелодия битвы. Стук, хлюпание и громкое чмокание. Клинок пронзал человека, вкручивался в плоть и выдергивался в поисках следующей жертвы.

Страйкер отлично знал этот звук - слышал его бесчисленное количество раз на бессчетных полях битв по всей Европе.

Та первая "давка" закончилась для Страйкера и его людей безрезультатно. Они стояли с бригадой Байрона в центре шеренги роялистов и врезались в терцию напротив. Он почти ожидал, что круглоголовые сбегут при виде его закаленных ветеранов, удерживающих центр строя, но враг оказался храбрым и держался хорошо, толкая и давя вперед с завидным постоянством.

Войска схлестнулись, толкая изо всех сил, а потом остановились. Пики не попали в цель, солдаты стояли слишком тесно, чтобы вытащить шпаги, и попавшие в ловушку ряды огласили своим враждебным воплем разочарования холодный воздух. Схватка не состоялась, потому что войска парламента тут же отошли, исполняя приказ, которым Страйкер мог лишь восхититься. Пикинеры, включая его собственных, вышли из первого ряда, и в сражение вступили мушкетеры, обрушив залп огня на мрачный осенний пейзаж.

Страйкер отошел обратно к Рэдуэю, найдя относительно безопасную позицию, чтобы осмотреть раненых. Его злило, что они находятся не с главной бригадой, потому что опустошительная кавалерийская атака круглоголовых под знаменами сэра Уильяма Балфура накатила на пораженные ряды роялистов как волна. Страйкер со своими солдатами мог лишь в ярости наблюдать, как на горизонте показались всадники, словно ангелы мести. Призыв атаковать лошадей пиками, нацелив их наконечники вверх, в ощетинившейся массе, которая остановит всех, кроме самых хорошо обученных или безумных животных, прозвучал слишком поздно, когда началась паника и бригада дрогнула. Вместе с тяжелыми кирасирами сэра Филиппа Степлтона кавалерия Балфура нанесла удар прямо по центру рядов роялистов.

Страйкер в ужасе наблюдал, как сначала бригада Филдинга, а потом и Байрона сломалась и побежала в сторону Эджхилла. Победоносные кавалеристы улюлюкали и радостно кричали, преследуя жалких противников по полям, как кроликов.

Почти через час после этой позорной капитуляции Страйкер со своими пикинерами вступил в стычку во второй раз.

Страйкер шагал впереди своей роты. Снова его люди надвигалась на строй противника, но ход всей битвы замедлился. Стрельба из мушкета - жаркая работенка, что сушила рот и слепила глаза. От веса пики, который тянул ее вниз, руки горели от усталости, а предплечья молили о пощаде. И всё это еще до того, как солдаты столкнутся в рукопашной, где обнажались клинки и щедро сыпались удары.

Непосредственным врагом снова оказалась рота синемундирников Констебля. Они были многочисленнее, чем его собственная рота, но Страйкер видел их усталость при каждом шаге. Светлые накидки покраснели от крови, солдаты мешкали, разрывали строй и шли не в ногу. Эссекс послал их вперед в последней отчаянной попытке вырвать победу, но по сгорбленным плечам передней шеренги Страйкер понял, что это это сражение им уже не под силу.

- Прапорщик Бёртон, - позвал Страйкер, не отрывая взгляд от приближающегося врага.

- Сэр, - отозвался Бёртон, подходя поближе и стараясь держать штандарт роты Страйкера как можно выше.

- Взгляните на этих мерзавцев, прапорщик. Они устали. Они напуганы. Их топтали и мяли им бока весь день.

- Да, сэр, но и нам тоже, - ответил молодой человек.

- Но пикинерам-мятежникам не стоит об этом знать, парень. Откуда мы знаем, что они устали, мистер Бёртон?

Бёртон на мгновение задумался и поднял глаза на капитана.

- Ну, они низко держат пики, сэр, - предположил он.

Страйкер ухмыльнулся, кожа на месте его глаза сморщилась странным и зловещим образом.

- Молодец, мистер Бёртон. Они низко держат пики. И плечи опущены. Переминаются с ноги на ногу. Так чего мы не должны делать?

- Поступать так же, сэр?

- Именно. Передайте знамя капралу Муксу и проверьте солдат, прапорщик. Увидите, что кто-то выглядит усталым, опустил плечи и оружие, спотыкается... Я хочу, чтобы этот человек был наказан. Я ясно выразился?

- Есть, сэр! - гаркнул Бёртон, протянув огромное знамя из красной и белой тафты капралу, а потом повернулся к строю, неумолимо продвигавшемуся в сторону врага.

Во время первого столкновения молодого офицера вывернуло на покрасневший снег. Теперь у него не было для этого времени.

Это произошло за мгновение до того, как пикинеры столкнулись. Страйкер был не из тех, кто станет стоять в сторонке и наблюдать за своей ротой, и он сразил двух мушкетеров, пока те торопливо перезаряжали оружие, чтобы плюнуть свинцом в ряды роялистов. Он услышал, как барабанщики замерли, чтобы показать, что нужно поднять пики, и глухой звук столкновения двух передних рядов.

В готовности присоединиться к своим солдатам и руководить стычкой, Страйкер начал двигаться в сторону плотной массы тел, видневшейся впереди. Войска парламента уже накатились на его беспощадных пикинеров, и он почувствовал прилив гордости. Но не успел он пройти и нескольких шагов, как столкнулся с новым вызовом. Двое синемундирников оторвались от своего подразделения и в этой свалке приближались к нему с обеих сторон, пытаясь зайти с флангов. Человек справа был среднего телосложения, но со диким и вселяющим страх взглядом, как у зверя в клетке. Он сжимал в побелевшем кулаке тонкий клинок, держа его на уровне лица Страйкера. Другой был громилой, размахивающим половиной сломанной пики. К несчастью для Страйкера, это была половина с окровавленным грозным наконечником.

Страйкер был уверен, что справится с одним противником, но вряд ли с двумя, учитывая его усеченное зрение. Решив, что обретет кураж, сразившись с громилой, Страйкер выбрал его первой целью.

Тот ухмыльнулся красными зубами и ткнул в пространство между ними половиной пики. Он еще находился слишком далеко от Страйкера, чтобы причинить какой-либо урон, но просто прояснил намерения.

Страйкер поднял шпагу, держа ее высоко, словно собираясь рассечь надвое голову громилы. Как он и предвидел, тот приготовился отразить удар, пока его низкий спутник, ощутив облегчение от того, что ему не придется немедленно вступить в схватку с капитаном, совсем чуть-чуть опустил шпагу. Через мгновение Страйкер упал на колени и перекатился, оказавшись перед низким соперником. Он бросился на него, как гадюка на жертву, и вонзил клинок глубоко в пах. Всё произойдет быстро, Страйкер это знал, потому что уже много раз убивал таким образом. Ему рассказали, что таким способом дрались римские легионеры, и легко было понять, почему. В паху находились важные артерии, и человек за минуту истекал кровью.

Обратив всё внимание на громилу, Страйкер увидел, что тот уже отступает. Уродливая ухмылка превратилась в обеспокоенный взгляд, когда капитан молнией вскочил на ноги. Огромный круглоголовый говорил себе, что это будет легкая добыча, что офицер-роялист тощ и неповоротлив, да к тому же одноглазый, этот глупый поклонник короля-паписта, и он подходящая жертва для резни. И вот теперь с каждым хищным движением, сделанным с хорошо отработанным выражением чистой и холодной ярости на лице, Страйкер инстинктивно понимал, что уверенность врага тает. На гладковыбритом лице капитана виднелись многочисленные старые шрамы, а то место, где когда-то находился левый глаз, стала просто бесформенной и отвратительной массой плоти. Громила глядел на эту кривую глазницу со страхом, делая над собой усилие, чтобы смотреть на здоровый глаз. Страйкер же заглянул в него своим серебристым глазом, будто видел насквозь, так что круглоголовый узрел собственную смерть.

Страйкер хотел махнуть шпагой, но знал, что длинная пика проткнет его до того, как он успеет приблизиться. Спокойно. Спокойно. Пусть сделает первый шаг.

Громила потерял присутствие духа. Он взмахнул деревянной пикой, как дубиной, и злобно заревел, нацелившись пикой в голову роялиста. Но его движение он заметил слишком поздно. Противник пригнулся под ударом, перекатился по кровавому снегу и вскочил в нескольких дюймах, как акробат. Мир перевернулся.

Страйкеру потребовалось три попытки, чтобы выдернуть клинок из глотки громилы, но как только ему это удалось, хлынула кровь, и труп рухнул на землю, как поваленный дуб.

Страйкер повернулся к своим солдатам. Схватка пикинеров опять остановилась. Это было решающее мгновение, когда давка могла перейти в стычку, в рукопашную, когда отбрасывались пики и вытаскивались клинки.

Добравшись до строя, Страйкер увидел, что его люди колеблются. Они показали всё, на что были способны, в самом начале схватки, но теперь усталость начала сказываться. Пики в центре давки теперь стояли вертикально, торчали в небо, пока передние ряды толкали друг друга грудью, так что не хватало места, чтобы поставить древки горизонтально. В центре был тот еще адок. Солдаты вытащили кинжалы, потому что длинные клинки было не развернуть в этой смердящей агонизирующей свалке. Люди кололи друг друга или кусали, пинали и бодались, как бараны на поединке. Что угодно, лишь бы свалить противника.

С одной стороны беспорядочной свалки Страйкер заметил офицера в коричневом мундире, руководящего круглоголовыми. Убрав шпагу в ножны, Страйкер нагнулся, чтобы подобрать брошенную пику из быстро замерзающей слякоти, добраться до задних рядов своих войск и оказаться в левом заднем углу построения. Офицер противника был с той же стороны, пристально следя за своими солдатами. Он не заметил Страйкера, пока не стало слишком поздно.

Офицер умер быстро. Пика прошла через непокрытую доспехами грудь и вышла из спины в ошметках плоти и костей. Как Страйкер и надеялся, натиск круглоголовых немедленно ослабел. Солдаты неуверенно переглядывались, потеряв командующего офицера. Сержанты продолжали мерзко орать, но никакие словесные угрозы не могли пересилить опасность, исходящую от почти сотни надвигающихся вражеских солдат.

Через несколько мгновений давка совсем ослабла и начиналась рукопашная. Пики в панике были отброшены, и синемундирники начали разбегаться перед солдатами Страйкера. Тот наблюдал за схваткой еще несколько секунд, дав возможность своим солдатам выместить злость на побежденных врагах, но вскоре приказал отступить. Войска парламента бежали к Кинтону. Теперь не время бросаться за ними в погоню.

- Мистер Скеллен, - сказал Страйкер, когда его люди перестроились, - прошу, отведите этих мерзавцев обратно к сэру Эдмунду. Скажите ему, что для одного дня с них достаточно.

- Драгуны, сэр! - крикнул мушкетер откуда-то из рядов справа.

Прапорщик Бёртон хромал, опираясь на расщепленную алебарду, как на трость.

- Привести коня?

- Нет, не сейчас, - покачал головой Страйкер. - Они не станут нас атаковать - становится слишком темно. Ублюдки даже не построились для атаки. Они просто хотят удержать позицию. Капитан повернулся старшему барабанщику с бочкообразной грудью. - Сигнал к отступлению.

- Если им нужно это забытое богом поле, пусть забирают, - сказал он устало, когда рота организованно отступала, шаг за шагом и лицом к врагу, повинуясь знакомому призыву барабана. - Отступаем.

Глава вторая

По скалистым холмам прокатился гром. Мальчик, игравший на снегу с младшими сестренками, покосился на небо. Его мать, овдовевшая прошлым летом во время эпидемии лихорадки, выкосившей население этой части города, выскочила из лачуги, чтобы забрать своих детишек. Пока его конвоировали домой, мальчугану пришло на ум сравнение с курами, которых они держали дома. Его мать точно так же бегала взад-вперед, предостерегающе кудахтала, размахивая руками и бранясь.

- Маам, - захныкал было мальчуган, но на него сердито цыкнули. Обиженно поджав губы, мальчуган смотрел, как мать, задержавшись на пороге, слегка задрала нос, как нюхающее воздух животное, и затем вошла, захлопнув за собой дверь.

Грохот усилился, когда вдова присоединилась к своим ребятишкам у низкого окна. Мальчик чувствовал тревогу матери и, бросив взгляд через улицу, понял, что и другие семьи тоже укрылись в своих домах, посматривая из покосившихся окон на подмороженную грязь на дороге. И тут мальчика осенило. Как мать и соседи, он догадался, что же служило причиной грохота, задолго до того, как увидел это, потому что название приближавшегося шума было давно им известно.

Лошади. Быки. Пушки. Повозки. Солдаты. Армия.

Сначала он заметил лошадей, небольшую группу кавалеристов, составляющих авангард колонны. Но на них грустно было смотреть. Он ожидал некой помпы и церемоний. Великая армия короля Англии вступает в его городок! Воображение рисовало галантных рыцарей, не спеша едущих по снегу под яркими знаменами и потрясающих блестящими мечами. Он представлял грозных пикинеров в сверкающей броне, с нескончаемыми рядами мушкетеров по бокам, во всем блеске и великолепии.

Лошади казались безжизненными, как серый полдень. Всадники были оборваны и грязны, и при въезде их не встретили пение труб и приветственные крики.

Мальчик продолжал смотреть, крепко прижавшись к материнской груди, как прошли кавалеристы, за которыми последовали на первый взгляд бессчетные колонны пехоты. Первыми их дом миновали пикинеры. В их рядах не наблюдалось порядка, просто усталая поступь. У некоторых даже не было оружия.

Среди пикинеров находились и отряды мушкетеров. Пороховые пенальчики на берендейках [5] ритмично постукивали на груди мушкетеров, потемневшие дула вскинутых на плечо мушкетов смотрели в небо. По бокам пехоты шли барабанщики и флейтисты. Но этот усталый оркестр даже не считал нужным играть походную, вместо этого предпочитая просто шагать в ногу со своими отрядами.

За пехотой двигались мрачные волы, тянувшие дюжину набитых людьми повозок. Некоторые из них стонали, когда большие колеса подпрыгивали на замороженных рытвинах дороги, жестких и безжалостных.

- Раненые, - прошептала сыну вдова. - Господи, помоги им.

За повозками показалась очередная группа волов. На этот раз их ношей были не люди, а тяжелые орудия. Большие пушки, грохот которых слышали жители Банбери тремя днями ранее. Дети с трепетом смотрели, как подпрыгивая и натягивая постромки и цепи, проезжали мимо эти тяжелые металлические чудовища.

За артиллерией показалась очередная группа пикинеров и мушкетеров, огромная извилистая река, утекавшая в поля за городом.

- Дети, отойдите от окна, - велела вдова спустя некоторое время.

- Но мам, - запротестовал было мальчуган.

- Не спорь, - ответила она не терпящим возражений тоном. - Идем. На сегодня у нас рагу из зайчатины.

Пехотный полк сэра Эдмунда Моубрея находился в центре большой колонны. Такие же усталые, как и вся армия, они обрадовались возможности передохнуть, когда открылись ворота Банбери.

Несмотря на то, что город был сторонником парламента, особой вражды к королю тут не чувствовалось. В действительности, простолюдины вовсе не горели желанием принять участие в этой войне. Но у вторгавшихся армий был обычай при захвате вражеской крепости разорять всю окрестную местность. С незапамятных времен насилие и грабеж шли рука об руку со сражением, так что боязливые жители предпочли остаться в своих домах, не желая подвергаться ненужному риску.

Рота Страйкера занимала свое привычное место в хвосте колонны Моубрея. Солдаты натерли ноги и набили синяки, но больше всего замерзли. Битва отнюдь не закончилась поражением, но лидеры роялистов не теряли время на составление пышных реляций. В конце концов, их целью было обезопасить дорогу на Лондон, чего они и достигли. Теперь путь к столице и к завершению этой войны был открыт для короля, и Банбери стал началом конца.

Но несмотря на восторг, царивший в высших эшелонах, солдаты были голодны, утомлены и продрогли до костей. Вследствие чего едва передвигавшая ноги колонна этим серым октябрьским вечером выглядела точь в точь как поверженная армия.

Страйкер шел пешком. Его жеребец Вос находился в хвосте роты, ведомый в поводу одним из людей фургонщика. Страйкер разглядывал смутные очертания боязливо выглядывавших из окон лиц, пытаясь поймать чей-нибудь взгляд и наслаждаясь перепуганным выражением тех, кому довелось лицезреть страшную маску его лица.

Несколько ужасных лет он тяготился своей безобразной внешностью, она медленно пожирала его заживо. Каждый раз, когда дети плакали, взглянув ему в лицо, он ненавидел себя. Ненавидел человека, в которого превратился. Со временем он сумел снять с себя этот крест. Она помогла ему это сделать. Она вытянула из него черную желчь, как яд из раны. Она...

- Рота... стой! - крик сержанта прервал раздумья Страйкера, оторвав его от гнетущих, ужасных и вместе с тем прекрасных воспоминаний. Приказ остановиться эхом прошелся по всей колонне.

Вдоль линии прошелся офицер, повторяя приказ, который стал слышен, когда он достиг пехотного подразделения Моубрея.

- Колонна, разойтись и найти место для ночлега.

Подойдя к роте Страйкера, офицер остановился возле капитана, оскалившись белозубой ухмылкой.

- Живой, значит, - произнес он голосом, выдавшим его веселое расположение духа. В ответ Страйкер отвернулся.

Офицер носил камзол с иголочки из красно-коричневой с позолотой ткани, грудь его была облачена в доспехи, сиявшие несмотря на хмурый день. Его рыжие волосы длинными завитками падали на плечи. Короткая борода была тщательно подстрижена клином, который упирался в пышные кружева ослепительно белого воротника, обвивавшего шею подобно лепесткам цветка. Одежду дополняли лихо заломленная широкополая шляпа гранатового цвета и такого же цвета перевязь.

- Будет вам, капитан Страйкер, нам отнюдь не воспрещено общаться - сказал офицер, заложив непокорную прядь волос за ухо, в мочке которого поблескивала золотая серьга. Страйкер оставался непреклонен. Офицер усмехнулся. - Будь по-вашему, но после не говорите, что я пытался наладить дружеские отношения.

Страйкер поднял глаза на мужчину, подобно индюку восседавшему в блестящем седле.

- Вы не имеете права разговаривать со мной, Илай, - прорычал он. - Убирайтесь, пока целы.

- Я здесь по приказу самого короля, капитан, - ответил офицер насмешливым тоном. - Так что боюсь, вам от меня не избавиться.

Правая рука Страйкера резко взметнулась вверх. Прежде чем всадник смог отреагировать, он почувствовал острие, неприятно надавившее на живот.

Лицо Страйкера излучало спокойствие.

- Не глядите вниз. Даже не пытайтесь, - тихо прорычал он, в то время как у Илая с лица отхлынула кровь. - К вашему животу приставлен дирк [6]. Я с удовольствием выпущу вам кишки на эти прекрасные бриджи.

Всадник взял себя в руки, придав лицу дерзкое выражение.

- Вы не посмеете, - прохрипел он. - Слишком много свидетелей. Тут вся королевская рать, чертов дурак.

Страйкер прищурился. На мгновение оба застыли, пока ручища сержанта Скеллена не опустилась на плечо командиру.

- Да, - наконец сказал Страйкер, не сводя глаз со всадника. - Не посмею. Но настанет день, кусок лошадиного дерьма. Настанет день, когда мы останемся наедине, день, который я с нетерпением жду. А теперь проваливай, Илай. Сию же минуту.

Быстрым движением Страйкер убрал руку, так что окружающие его солдаты не заметили, как клинок скользнул в ножны. Перепуганный кавалерист пнул пятками бока лошади и помчался прочь от пехоты.

Скеллен повернулся к Страйкеру.

Страйкер вздохнул.

- Старый знакомый, сержант.

- Я его не знаю, - засомневался Скеллен.

Капитан криво улыбнулся.

- Мы с ним очень давно знакомы. Дольше, чем мы с вами.

Скеллен фыркнул.

- Должно быть, очень давно, сэр.

Он больше пяти лет провел вместе со Страйкером. Походы, сражения, выпивка и шлюхи. Он знал капитана как облупленного. Обоим едва перевалило за тридцать. Скеллен знал, что Страйкер прослужил почти пятнадцать лет. Он был человеком, к которому нельзя относиться без должного уважения.

Скеллен нахмурил густые брови.

- Он выглядит слишком юным для столь долгого знакомства, сэр.

- Внешность может быть обманчива, мистер Скеллен. Капитан Илай Мейкпис. Злобный ублюдок, не сомневайтесь. И он не так молод, почти одного возраста со мной, может старше или младше на год. Но родился в баснословно богатой семье.

- Так вот откуда щегольский наряд.

- Да. Добавьте к этому проклятое высокомерие.

- Вылитый кавалер [7], сэр, - заключил Скеллен, отхаркнув порядочный сгусток мокроты себе под ноги.

Страйкер кивнул.

- Кавалер, повеса, мот, всё в одном лице. Мечта памфлетиста.

- Неудивительно, что вы с ним не сошлись, сэр. Но, прошу прощения, вы меня слегка удивили, обнажив клинок.

Страйкер вздохнул.

- У нас с Мейкписом были некие разногласия много лет тому назад. Мне следовало догадаться, что он вернется в армию, но я не ожидал его сегодня увидеть.

- Мое нижайшее почтение, сэр, - начал Скеллен, осторожно подбирая слова, когда заметил знакомые тени, промелькнувшие на лице Страйкера. - Но в течение стольких лет вы не часто с кем-либо цапались. Может это не мое дело, сэр, но вы не всегда интересовались личностью тех, с коими у вас выходили разногласия. И при всем уважении к офицеру, сэр, совсем не интересовались подобными павлинами.

- Разногласие по поводу одного вопроса, - мрачно ответил Страйкер, - оставило мне это. - Он указал грязной рукой на изувеченное лицо.

У Скеллена отвалилась заросшая щетиной челюсть.

- Разрази меня гром, - прошептал он.

Ночь выдалась ледяной. Большинство подразделений разбило лагерь в Банбери, прячась за стенами домов, амбаров и таверен, чтобы согреться. Но несмотря на низкую температуру, небо было безоблачным и множество отрядов, в основном закаленные ветераны, с радостью разместились за чертой города. В сгустившихся сумерках белые навесы палаток светились подобно ангелам или духам на фоне оранжевых огней сотен костров. Со стен Банбери, должно быть, казалось, что на землю сошел сам владыка небес.

Страйкер шагал по лугу, который выбрал в качестве бивака для своей роты. Под его сапогами ритмично похрустывала замороженная трава, и он пытался не думать об Илае Мейкписе. Его поражало, что по прошествии стольких лет этому насмешливому индюку удалось залезть ему в душу. Это обрамленное рыжими волосами и золотыми серьгами лицо всё еще его жалило. Всё еще вызывало желание убить.

Тем временем его ожидали обязанности. Положение шаткое. Две наспех собранные армии, в основном состоявшие из зеленых рекрутов, заставили стоять перед мушкетным и артиллерийским огнем в погоду, при которой даже у Сатаны яйца отмерзнут. У обеих сторон имелось небольшое количество опытных бойцов, которых где уговорами, где лестью, а где деньгами засунули в их нынешние подразделения, но их было слишком мало для изменения ситуации. Неудивительно, что даже Страйкеру пришлось признать, что обе армии болтались по долине у подножия Эджхилла, как пара пьяных задир.

Что действительно его заботило, как и любого другого имевшего несчастье побывать в сражении, так это равны ли силы сторон. Кто мог одержать победу в схватке на смерть?

- Просто ужас, черт возьми, - усмехнулся сидевший на корточках парень с выпученными глазами и приплюснутым носом. Для пущего убеждения он сплюнул в огонь, плевок, извиваясь, пошел пузырями, попав на горящее бревно.

- Что именно, капрал? - раздался голос из-за спины.

Сидевший на корточках вскочил, обернулся и, столкнувшись лицом к лицу с говорившим, напрягся. Он не отрываясь глядел на макушку шляпы новоприбывшего, благоразумно стараясь не смотреть в одинокий глаз, сверливший его взглядом.

- Прошу прощения, сэр. Я всего лишь согласился с Сэмюэльсом, - пробормотал он, указав на человека справа от себя. Сэмюэльс, худощавый, диковатый на вид юнец с перевязанной рукой, тоже вскочил на ноги. Более того, все семеро, устроившиеся возле костра, последовали его примеру.

- Согласился?

- Что вчера зрелище было неважнецким, сэр. По правде говоря, для обеих сторон.

Страйкеру нравился этот пикинер и его грубоватые манеры, но уважение собственных солдат было важнее.

- Здешние не привычны воевать, Джимми, - сказал он, кивнув на костер. - Не возражаете?

Джимми беззубо улыбнулся.

- Конечно нет, сэр.

После этого солдаты слегка расслабились. Он был крутым засранцем, этот капитан Страйкер, но еще и неплохим парнем. За эти годы им довелось не раз вместе сидеть у костра, и ему нравилось при случае поболтать с солдатами.

Скрестив ноги, Страйкер занял свое место в кружке солдат, жавшихся поближе к теплу костра.

- Прошло много времени с тех пор, как эта земля в последний раз видела битвы, так что мужчины забыли, как нужно сражаться, - произнес он, обведя всех взглядом.

- Однако есть те немногие, кто знают, ради чего они здесь, сэр, - рискнул заметить веснушчатый Сэмюэльс.

- Да, есть, - ответил капитан, хищно ухмыльнувшись юноше. В холоде ночи плясали огоньки пламени, дрожащий свет от костра выхватил лицо Страйкера, высветив старые шрамы и блестящий всевидящий глаз.

Иисусе, ужаснулся пикинер - в оранжевом отблеске огня он выглядел вылитым любимцем Люцифера. Несмотря на тепло костра, Сэмюэльса бросило в озноб. Он видел, как ужасный шрам дергается и подрагивает, когда капитан в ярости. Он видел, как эти могучие плечи сотни раз размахивали смертельным оружием, и исход был лишь один. Сэмюэльс, как и все его сослуживцы по роте, думал об этом человеке больше, чем кто-либо в армии его величества. Они сражались и убивали бок о бок. И они всегда откликнутся на его зов.

Подняв палку, Страйкер принялся ворошить горящие поленья, подняв дождь искр.

- Проблема в том, - сказал он, ни к кому не обращаясь, - что лишь у тех из нас, кто побывал в Европе, есть опыт. Мы знаем, с чем имеем дело, Сэмми. Остальные - слабаки.

Его слова вызвали одобрительное ворчание. Любую из этих армий на куски покрошили бы огромные военные машины, с которыми им довелось сражаться на континенте.

- Тем не менее, - раздался из-за костра голос человека, сидящего напротив Страйкера, - ведь всё прошло не так из рук вон плохо?

- Что вы имеете ввиду, сержант? - спросил другой солдат.

Скеллен фыркнул, показав этим, что вопрос его не волнует.

- У нас в руках дорога, так ведь? Именно этого мы добивались и получили.

Страйкер кивнул. Обе стороны надеялись на сокрушительную победу, которая положил конец междоусобице еще до того, как она разгорится в полную силу. Возможно, еще остался шанс, при условии, что дорогу на Лондон откроет если не победа, то неспособность Эссекса заблокировать дорогу на юг. Им приказали наступать на Банбери, который капитулировал, и теперь Страйкер, и Скеллен, очевидно, тоже, ожидали, что король ринется дальше на юг и овладеет Оксфордом. После чего они могли наступать на столицу.

Беседа у костра вскоре перекинулась на другие темы - женщин, которых они оставили, таверны, в которых проводили время в прошлом, качество пива на континенте. Любые темы, кроме ужасов битвы. Дело в долине у подножия Эджхилла выдалось тяжелым. Холодным, кровавым и безжалостным. Счет мясника [8] Страйкер получил, когда колонна устроилась на привал посреди домов и полей Банбери.

Его всегда нелегко было читать, а этот в особенности. Не то чтобы он был худшим из всех, что ему довелось видеть, но и переварить его было трудно. Это - гражданская война, и каждый безымянный человек, чья смерть записана в счете мясника, был уроженцем этих островов. В войсках короля пятьсот человек пали смертью храбрых и еще пятнадцать сотен получили ранения. Страйкер знал, что подобные цифры насчитают и у походных костров сторонников парламента в это самое мгновение.

- Капитан Страйкер? - дружескую беседу нарушил посторонний голос. - Будьте добры, мне нужен капитан И. Страйкер.

Страйкер медленно поднялся, синяки и ушибы прошлой битвы незамедлительно дали о себе знать.

- Я Страйкер, - произнес он, повернув лицо к новоприбывшему, чей мундир постепенно выступал из тьмы.

- Лейтенант Моррис, сэр, - произнес мужчина, протянув Страйкеру руку. Он был едва оперившимся юнцом, но преподносил себя с уверенностью, которая, как незамедлительно догадался Страйкер, проистекала из богатства и привилегированного положения. - С наилучшими пожеланиями от лорда Саксби, сэр, и простите, что значит И?

- И? - тихо, почти угрожающе спросил Страйкер.

- В вашем имени, сэр, - продолжил Моррис, не обратив внимания на тон старшего по званию. - Могу ли я спросить, что это значит?

Люди, сидевшие вокруг костра, напряглись. Никто, даже Скеллен, не знал, как нарекли Страйкера при рождении, но то, что допытываться его имени опасно, стало общеизвестным фактом.

- Нет, лейтенант, не можете.

Моррис пожал плечами.

- Что ж, неважно. Сэр Джон требует, чтобы вы незамедлительно к нему явились.

- Сию минуту? Уже поздно и холодно, парень. Не могу ли я по крайней мере сперва осмотреть место ночлега?

- Боюсь, что нет, сэр. - любезно улыбнулся лейтенант. - Он категорически настаивал.

Страйкер заскрежетал зубами и гневно заиграл желваками. Но затем вздохнул.

- Конечно же, он, черт его дери, настаивал.

Комната было богато обставлена. В сердце массивного каменного очага потрескивал огонь, отбрасывая дрожащий свет. Вдоль стен рядами стояли книжные шкафы. Полки были забиты внушительными томами с подогнанными друг к другу, словно отряд пикинеров, корешками. С потолка свисал огромный канделябр, а под ним разместился широкий дубовый стол, заваленный разбросанными свитками. Владелец комнаты и всего этого беспорядка отсутствовал.

Страйкера сопровождал лейтенант Моррис, совершивший вместе с ним небольшую прогулку от полного овечьего дерьма поля, на котором разместилась рота, через городские ворота, до тихой улочки со впечатляющими домами, за которыми маячила громада норманнского замка Банбери.

Пройдя половину улицы и несколько дозоров роялистов, они добрались до большого дома торговца. Произнеся пароль угрюмому мушкетеру, стоявшему на часах, они получили разрешение войти. Они прошли по длинному коридору мимо нескольких комнат и еще троих часовых, прежде чем добрались до нужной комнаты. Войдя туда, Моррис поспешно ретировался, оставив Страйкера в одиночестве ждать вызвавшего его человека.

Довольный тем, что укрылся от ночного холода, Страйкер прошелся по каменным плитам и густым коврам к большому очагу. Очаг был слишком жарким, но он протянул к нему руки, наслаждаясь теплом. От этого приятного чувства он закрыл глаза.

За его спиной раздались приглушенные ковром шаги.

Страйкер резко обернулся, инстинктивно потянувшись к вложенной в ножны шпаге.

Человек замер на месте, умоляюще подняв руки вверх.

- Неужели дуэли не избежать, капитан? - произнес он. - На мне новый воротник, а ковер персидский. С него кровавых пятен не выведешь, а ваших двенадцати шиллингов в день не хватит на оплату его стоимости, могу вас в этом заверить.

Страйкер пожал плечами.

- Не избежать, если офицеры подкрадываются к своим подчиненным, полковник.

- И вы осмеливаетесь говорить подобным образом со старшим по званию, сэр?

- Только, когда он этого заслуживает, сэр.

Узкое лицо полковника, лорда Джона Саксби, растянулось в ухмылке.

- Боже правый, вы всегда были непокорным мерзавцем! - расхохотался полковник. - Но рад вас видеть. Вы, как всегда, выглядите чудовищно.

- Спасибо, сэр, - бесстрастно ответил Страйкер.

- Боже милостивый, Страйкер, да вы просто чудо. Если бы принимали ставки на вашу смерть, я бы давно уже на нее поставил. Но вот вы опять здесь, - проревел Саксби.

Страйкер пожал протянутую руку.

- Вот я и здесь, сэр.

- Вот и вы. Я слышал, вам довелось побывать в самой гуще сражения.

Страйкер кивнул.

- Слышал, что и вы там побывали, сэр.

Глаза полковника блеснули.

- Побывал. Но где мои манеры? Присаживайтесь, мистер Страйкер, прошу.

Полковник Джон Саксби родился в Дорсете в семье земельного аристократа, но как младший сын был лишен возможности наследовать отцу. Без наследства и не желая играть роль второй скрипки при набожном скучном братце, он вступил в армию в поисках собственного счастья. Последующие двадцать лет он сражался по всей Европе вместе с великими протестантскими армиями, оттачивая навыки обращения со шпагой и верховой езды. В какой-то момент его армейской карьеры, брат проявил беспечность, позволив лошади сбросить его с седла и сделав таким образом сэра Джона единственным наследником всего семейного состояния. Но к этому времени он уже влюбился в свою госпожу – армию.

Унаследовав титул и земли своего отца, сэр Джон стал одним из верных сторонников короля Карла и бесценным подспорьем в деле роялистов. Он был близким другом и доверенным принца Руперта Пфальцского, и как утверждали слухи, даже имел некое влияние на самого короля.

Дружба сэра Джона со Страйкером была странной. Страйкер был довольно известен, его приветствовали и боялись как в самых видных домах Англии, так и в скромных тавернах. Высшие круги роялистов видели в нем лидера солдат, но это вовсе не значило, что он был одним из них. Страйкер знал, что он - бойцовский пес короля, острый клинок, обнажаемый в отчаянные времена. Выиграй роялисты войну, приглашения отобедать в Уйатхолле ему от них не дождаться.

Но приглашение, несомненно, придет из дома Саксби. Страйкера и Саксби свела друг с другом война более десяти лет назад. Война, полыхавшая в Нижних Землях, была сурова и безжалостна, и в ее горниле выковалось поколение молодых солдат. Теперь эти молодые люди возвращались в Англию, некоторые из них кавалерами, некоторые круглоголовыми, но страничка истории, которую они перевернули вместе, связала их столь прочными узами, каких никогда не достичь в обществе светском.

Страйкер уселся в затейливо отделанное кресло. Откинувшись назад, он с удовольствием расправил свои усталые члены, Саксби занял место напротив. Лорд был одного роста со Страйкером, но более худощав. В глубине его проницательных карих глаз вспыхивали насмешливые искорки, но ни капли высокомерия, свойственного Илаю или Моррису. Его прекрасно сшитая из тончайшего бархата одежда его была великолепна, сияя в мягком свете пламени, ее дополняли соломенные волосы и аккуратно подстриженная бородка. Одним словом, Саксби составлял разительный контраст с побитой внешностью Страйкера.

- Сэр, - после паузы сказал Страйкер, - я видел, как вы последовали за принцем справа. Довольно необычно.

Саксби ухмыльнулся.

- Верно капитан, довольно дико. Такого не найдешь ни в одном трактате о войне.

- Почему? – поинтересовался Страйкер, пока его начальник принялся ворошить поленья кочергой.

- Понимаете, это не было решением его величества. Он знает, что ему нужны люди, подобные мне и Руперту. Но граф Форт не вполне счастлив. Говорит, что из-за принца не сносить нам голов. Что он приведет всех нас прямиком в ад.

- Тем не менее, я видел, как вы сразили лошадь Рэмзи, сэр. Несомненно, именно это событие склонило день в нашу пользу.

Со смущенным выражением лица Сакбси оторвал взгляд от пламени

- Но разве вы не заметили, что мы не вернулись? Покончив с Рэмзи, мы разграбили обоз круглоголовых. Мы обязаны были вернуться назад капитан, поддержать пехоту. Но вышло так, что вы прекрасно продержались. А Форт верит - будь кавалерийская атака принца, - он перевел взгляд на пламя, а затем добавил, - хоть чуточку организована, поле битвы осталось бы за нами.

Страйкер был слишком растерян, чтобы найтись с ответом. Атака принца была одним из самых впечатляющих действий кавалерии, которые ему когда-либо доводилось видеть. Но с другой стороны, она была безрассудна и таила смертельную угрозу для пехотных бригад, брошенных на произвол судьбы.

- Вижу, что вы согласны, капитан, - продолжил Саксби, не дождавшись ответа Страйкера. – Не волнуйтесь. Вы были в самой гуще чертовой схватки. Вы отмахивались от пик и пуль, пока мы набивали седельные сумки добычей, – сделав паузу, он потянулся за длинной трубкой, лежавшей на камине. Она уже была набита табаком, и Саксби, поморщившись, порылся в складках своего камзола в поисках трута, который оказался в потайном кармане. – Не поймите меня неправильно, капитан, - продолжил он, размахивая фитилем над огнем, пока кончик его не загорелся. - Я не стыжусь. Мы здорово потрепали парней Рэмзи, что избавило нас в тот день от многих неприятностей. Но не надо быть гением, чтобы заметить, что в нашей помощи нуждались в центре. И об этом я чертовски сожалею.

- Неважно, - пожал плечами Страйкер, пока Саксби закурил трубку, окутавшую его густым облачком дыма. – В захвате обоза, должно быть, имелась своя выгода, сэр.

Сквозь дым сверкнули мелкие белые зубы и блестящие глаза Саксби.

– Ха-ха-ха! Вы всегда были проницательны, мистер Страйкер. Как в воду глядели! Оказалось, что часть награбленного может иметь огромную важность для нашего священного дела.

Страйкер нахмурил брови, отчего шрамы на его лице собрались в складки.

- Может, вы будете так добры, пояснив мне смысл сказанного? – тихо спросил он.

Глава третья

Огромная палатка в холодной ночи светилась оранжевым от пламени свечей.

Отсалютовав шляпой часовому на входе, Саксби нырнул внутрь палатки, чей перепачканный навес трепал ветерок. Последовавший за ним Страйкер мгновенно окунулся в густое облако горького табачного дыма. Прошло некоторое время, прежде чем его глаза перестали слезиться, привыкнув к сумраку, и ему удалось рассмотреть в густом тумане перед собой очертания фигур.

У большого овального стола стояли три члена королевского совета. Страйкер, подметив богатые наряды и уверенные взгляды, сразу же привлек всеобщее внимание. Он принялся осматривать комнату, пытаясь снять напряжение. Его нелегко было смутить, но компания здесь подобралась выдающаяся. Глянув опять на крепкий стол, он поймал себя на мысли, что размышляет о том, скольких усилий, должно быть, стоило таскать такую громоздкую мебель всю военную кампанию.

Саксби выступил вперед, отвесив поклон.

– Ваше высочество, - плавно начал он. – Позвольте представить вам капитана Страйкера. Служит в пехотном полку Эдварда Моубрея, вы несомненно помните его по событиям последних дней.

- Конечно, Джон, - ответил человек, стоявший в центре группы. – Конечно

На краю стола стоял серебряный кубок, и говоривший, который был на голову выше своих спутников, поднял его.

– Добро пожаловать, Страйкер. Давно не виделись.

Страйкер прекрасно помнил этот странный акцент. Безупречная английская речь со слегка повышающимися в начале и конце каждого предложения интонациями. Почти не к чему придраться, надо отдать должное всестороннему образованию говорившего. Акцент его родной Богемии, отточенный в Гааге, где он провел детство, и принявший конечный облик в Англии, где его беспокойное и полное жажды приключений сердце обрело дом.

Принц Руперт, пфальцграф Рейнский, герцог Баварский, был племянником короля и командующим королевской кавалерией. Руперту было лишь двадцать три, но он как никто другой заслуживал уважения. Страйкер помнил, что более пяти лет тому назад, в провальной вестфальской кампании, удалой принц Руперт, в то время еще безусый юнец, дрался с яростью и мастерством закаленного в боях ветерана.

Отделившись от своих спутников, Руперт подошел к Страйкеру. Его настороженные светлые глаза оценивали капитана. Страйкер гадал, что же он представляет собой в глазах столь элегантного представителя королевской семьи. Под пристальным взглядом Руперта Страйкер пожалел, что не последовал предложению Саксби привести себя в порядок перед аудиенцией. От взгляда генерала не ускользнет изувеченное лицо и длинные темные волосы, перехваченные лентой у шеи, ниспадающими слипшимися от пота и пороха клоками. Он заметит замызганные бриджи и камзол, потертые и все в пятнах, не упустит почерневшие руки и разбитые сапоги.

Страйкер смущенно переминался с ноги на ноги, на что принц широко улыбнулся.

– Как у вас деньгами, капитан? – спросил он, пожав руку Страйкеру.

- Не жалуюсь, ваше высочество. Премного благодарен.

- Прекрасно. Вы были в самом центре?

- Так точно, ваше высочество.

- Можете обращаться ко мне "сэр", капитан.

Страйкер признательно кивнул.

– Так точно, сэр, я был в центре.

- Жарковато было, да? – раздался голос одного из мужчин у стола. Глянув Руперту за спину, Страйкер заметил худощавого человека среднего роста с посеребренными висками.

- Капитан Страйкер, - произнес Саксби, - могу я представить вас сэру Джейкобу Эстли?

Сэр Джейкоб Эстли был пехотным генерал-майором, возглавлявшим королевские войска в центре сражения.

Страйкер поклонился.

– Если точнее, то адское горнило, сэр Джейкоб. Я видел, как вы руководили нашими ребятами. Отличные действия, сэр.

Польщенный Эстли кивнул, слегка улыбнувшись.

- Я удостоился высокой похвалы, капитан. Слава вас опережает. Не забывайте, я тоже сражался в Нижних Землях.

- Как и я, - прервал его третий мужчина, Страйкер тотчас же узнал рокочущий бас с нотками шотландского акцента. Грузный мужчина выступил вперед, протянув руку, которую Страйкер с удовольствием пожал. – Рад возобновить наше знакомство, капитан. Много воды утекло с тех пор.

- Так и есть, милорд.

Патрику Рутвену, графу Форту и генерал-капитану королевских войск, стукнуло семьдесят, но он еще оставался тем импозантным человеком, с которым Страйкер познакомился десять лет назад. Профессиональный военный до мозга костей, граф провел неисчислимое количество сражений и брал уроки военного искусства у спасителя протестантов, шведского короля Густава Адольфа. Он принял командование накануне сражения при Эджхилле, после того, как армию покинул лорд Линдси, и Страйкер был чрезвычайно обрадован этим решением.

- Должен признать, капитан, безобразная внешность дикаря все еще при вас, - прогудел граф.

- Прискорбно слышать подобное, милорд, - мрачно произнес Страйкер. – Я-то думал, что хорошею.

Граф ухмыльнулся.

– Эх, Страйкер, вы всегда были наглецом.

- Милорд.

- Да, вы отъявленный злодей, – Рутвен повернулся к другим офицерам. – Джентльмены, перед вами самый лучший боец, которого я когда-либо видел. На мой взгляд, его следует сжечь у столба, прежде чем он превратился в сущего дьявола рукопашной схватки. Добавьте к этому боевой опыт, которого поболее, чем у всех солдат королевской армии вместе взятых.

- Могу ли я поинтересоваться, - прервал его Эстли, - отчего он не при штабе, милорд?

Прежде чем граф нашелся с ответом, слово взял принц Руперт. Взгляды всех присутствующих обратились в его сторону.

- Я могу ответить вам, сэр Джейкоб. Я назову вам три причины, по которым мистер Страйкер не при штабе. Первая – ему предложили, и он отказался, – принц помолчал, пока три изумленных взгляда устремились на смутившегося капитана. - Этого мерзавца никто не будет упрашивать. И если уж на то пошло, то мне совсем не нужен еще один зануда из армейских, нашептывающий гадости на ухо дяде, - принц взглянул на Страйкера своими жизнерадостными живыми глазами, в которых чувствовалась непоколебимая властность. В свою очередь, Страйкер не сводил с лица Руперта пристального взгляда одиноко серого глаза.

В воздухе нависла угроза, но Руперт разрядил атмосферу, разразившись хохотом.

- Боже милосердный, мистер Страйкер. Как же мне вас недоставало! – сделав шаг вперед, принц сердечно хлопнул Страйкера по плечу. – Саксби меня предупреждал. Я всё гадал, изменились ли ваши манеры к лучшему, но ни черта! – он опять расхохотался. – Замечательно. Я бы кнутом погнал любого до Эдинбурга, осмелься он на подобную дерзость, но клянусь, будьте покойны, вы не в их числе.

- Спасибо, сэр, - ответил Страйкер.

- Нет, это вам спасибо, сэр, - отозвался принц. - Вы - человек дела, мне всегда нравилась в вас эта черта. Насколько вы знаете, я сам человек действия, Страйкер. В эти темные дни отыщешь не так уж много родственных душ, - добавил он, пронзив взглядом графа, - так что настоящему собрату по клинку всегда найдется место у моего стола.

Собрат по клинку. Страйкер вспомнил старое высказывание принца.

- Мистер Страйкер? – воспользовавшись паузой, вмешался граф Форт, пока принц Руперт, пройдя к складному столику, наклонил над ним высокую и крепкую фигуру, рассматривая огромную карту. – Будьте добры, не откажите мне в вашей оценке битвы.

Страйкер решил не кривить душой.

- Скажу без обиняков, сэр, патовая ситуация. Противоборство равных по силе сторон зашло в тупик.

Граф кивнул.

- Справедливое замечание. А как насчет действий кавалерии?

Руперт оторвался от карты, лицо его потемнело. Очевидно, они с графом в деталях разбирали эту операцию. Сердце Страйкера застучало. Не хотят ли его устами нанести оскорбление принцу? Или графа просто интересует мнение профессионального военного?

– Блестящие, сэр. Одна из самых впечатляющих атак, что мне доводилось видеть. И, безусловно, беспримерной храбрости.

Эстли и Саксби напряглись, словно ожидали пушечного выстрела. Граф Форт надменно улыбался. А принц Руперт разразился очередной возмущенной тирадой:

– Иисусе, мне давно следовало проткнуть вас. Действительно стоило.

Его ответ разорвал напряженную паузу, подобно сабле, вспарывающей шелк. Штабные офицеры короля облегченно засмеялись.

- Прошу прощения, сэр, - сказал Саксби спустя некоторое время. – А третья причина?

- Третья? – переспросил принц, к которому вернулось спокойствие.

- Вы упомянули три причины, по которым мой добрый друг не член штаба.

- Ах, конечно. Джон, будьте так добры, сообщите нам его чертово имя.

- Его имя, сэр?

- Черт побери, Джон, ведь у человека должно быть имя. Только не говорите, что его мать при рождении нарекла его просто Страйкером. И не говорите, что не владеете сей ценной информацией.

Саксби виновато пожал плечами.

– Боюсь, что даже я этого не знаю, ваше высочество.

- Вот джентльмены, и третья причина, - ответил Руперт. – Я бы охотно забыл время, проведенное вместе с этим человеком. Да, он спас мне жизнь, и я ему признателен. Но он ни разу не соизволил представиться надлежащим образом, и я нахожу это чертовски раздражающим. Когда ты только что стал мужчиной и от встречи с апостолом Петром тебя спасает свирепый офицер, то его упорное нежелание сообщить свое имя достойно уважения. Но в моем штабе нет людей, чьих имен я не знаю. Нет, черт побери, так не пойдет. Совершенно не пойдет!

В палатке воцарилось молчание, прерываемое посасыванием глиняных трубок. Наконец, граф Форт поднял руку, призывая собравшихся к вниманию.

- Друзья мои, мы должны перейти к делу. Джон? – обратился он к Саксби. – Каковы новости о дороге?

Саксби нахмурился.

- Честно говоря, вести неутешительные, сэр.

Все знали, что дорога на юг, к Лондону, была ключевой. Трофеем, который следует захватить, чтобы открыть дорогу на столицу.

- Повсюду патрули, разведчики и шпионы. Но армии не видно, нет главных сил, способных препятствовать нашему продвижению.

- Хорошо, - глубоко задумавшись, тихо вымолвил граф. – Хорошо.

- Следующий, значит, Оксфорд? - сказал принц в приподнятом настроении. - Как вы знаете, я намереваюсь совершить набег на Лондон. Я попрошу дядю выделить войско, не слишком большое, заметьте, но достаточное для успешного прорыва на юг. Мы должны взять Лондон сейчас, куй железо пока горячо, и, джентльмены, попомните мои слова, мы вытрясем из них душу.

- Осторожней, ваше высочество, - своим ровным голосом произнес граф. – Позвольте нам сначала закрепиться в Оксфорде, прежде чем принимать скоропалительные решения.

- Черт бы побрал вашу осторожность, Патрик, нам следует незамедлительно нанести удар! Взять Лондон и оставить Эссекса позади. Он обескровлен битвой.

- Как и мы, - спокойно ответил граф, давно уже привыкший охлаждать пыл юного кавалериста. – Несомненно, вы можете совершить набег на столицу и захватить ее. Но как долго вы ее удержите? Главные силы в плачевном состоянии. Мы не сразу сможем прийти вам на помощь. А Лондон - обширное скопище людей, многие из которых настроены против вашего дяди, хоть он этого и не признает. Боюсь, вам придется сильно распылить свои силы, и без нас вы не сможете удержать город.

- Тогда я разорю его. Разворошу Вестминстер. Преподам этим собакам королевский урок.

- А когда вы отступите, а вам придется отступить, то чего вы всем этим добьетесь? Разорением города? Вы раните парламент и его сторонников, но не смертельно. А вот разъярить их и заставить сражаться против нас с удвоенной энергией, этого вы можете добиться. Это неразумный ход. Безусловно храбрый, но не разумный.

Принц гневно скривился, но предпочел больше не спорить. Он понимал, что разорением Лондона разворошит осиное гнездо. Граф обернулся к Страйкеру.

– Капитан Страйкер, объяснил ли вам полковник, по какой причине вас позвали?

Ни черта мне не объяснили, промелькнуло в голове у Страйкера.

- Частично, милорд.

- Какую именно часть?

Страйкер вспомнил разговор с Саксби. Как тот описывал героический набег кавалерии на обоз круглоголовых.

- Насколько я понимаю, захватили некие бумаги, сэр.

Граф кивнул.

- Да, небольшую кожаную папку. Весьма затертую на вид, скажу я вам. Нам чертовски повезло, что люди принца обратили на нее внимание, - сказал он, бросив многозначительный взгляд на Руперта. – Внутри папки обнаружилось немало сведений о наших передвижениях. Плод совместных усилий целой группы шпионов на довольствии Эссекса. Их сеть обширна.

- У парламента толстая мошна, милорд.

- Верно, капитан. Потолще, чем я себе представлял, - граф Форт подошел к краю огромного складного стола, ткнув толстым пальцем в точку на карте. - Взгляните, Страйкер. Полагаю, вы знаете это место?

Придвинувшись к столу, Страйкер склонился над картой. Карта была повернута к нему вверх ногами, и он бегло пробежал глазами по заштрихованным зеленым кружкам, изображавшим разнообразную топографию острова. Вниз от Шотландии, через Пеннинские горы и Мидлэндс, к регионам, простиравшимся дальше на юг. Тут его взор остановился на руке графа, указывавшей на его родное графство. Он кивнул.

- Я вырос на границе Хэмпшира с Сассексом, милорд. В местечке под названием Питерсфилд.

Граф улыбнулся.

- Верно, на это мы и рассчитывали.

- Милорд?

- Упомянув толстую мошну врага, капитан, вы были более близки к истине, чем можете себе представить. Захваченные документы очень важны для нас, как средство обнаружения проклятых шпионов, - граф медленно прошелся вокруг стола, подойдя к Страйкеру. - В особенности двоих. Один из них определенно сэр Рэндальф Мокскрофт. Он вам знаком?

Страйкер на мгновение задумался.

- Да, милорд. Он владеет поместьем в Лэнгрише, неподалеку от Питерсфилда.

Граф медленно кивнул.

- Мокскрофт - шпион, сэр. И не простой, а руководитель шпионской сети. Мы знаем, что он руководит обширной сетью, охватывающей весь Хэмпшир и даже простирающейся за его границы. Самое отвратительное во всей этой истории, что вплоть до последнего времени он был в числе самых доверенных и жизненно важных источников информации его величества. Он был нашим человеком.

- Вплоть до сего времени?

Лицо графа помрачнело, шотландский акцент едва заметно усилился.

- Документы, захваченные при Эджхилле, написаны знакомой рукой, - шотландский аристократ бросил резкий взгляд в сторону принца. - Почерком, который все здесь собравшиеся прекрасно знают.

Проследив за взглядом Рутвена, Страйкер в первый с тех пор как вошел в палатку заметил, что принц Руперт, с которым он в прошлом делил участь узника, выглядит смущенным. Даже пристыженным.

- Предатель - один из моих людей. Доверенное лицо, - неловко кашлянул он. - Я потрясен, если честно. Вы помните моего секретаря Блэйка? Документы написаны его рукой. В них открыто упоминается Мокскрофт. Они даже бахвалятся тем, что Блэйк его завербовал.

Серый глаз Страйкера изумленно раскрылся.

- Блэйк - круглоголовый?

Принц совсем пал духом.

- Да, в этом нет никаких сомнений. Он использовал свое положение при мне, чтобы вычислить нашего главного лазутчика на юге. Посулив золото Вестминстера, он убедил Мокскрофта переметнуться на сторону врага.

Граф кивнул.

- В письме Блэйка упоминается о полном описании сети Мокскрофта. Имена, места, в общем, полный набор. Он запрашивает средства, чтобы мятежники могли купить эту информацию.

Страйкер прикусил губу. Люди меняли стороны с завидной постоянностью, но чтобы главный офицер разведки связал свою судьбу с мятежниками? Такой удар нелегко снести. Как и то, что личный секретарь Руперта послужил катализатором отступничества Мокскрофта.

- А что с Блэйком?

- Мы заковали собаку в цепи. Его повесят, как только вся необходимая информация... будет из него выбита, - сказал граф.

Страйкеру внезапно стало жаль Блэйка. Его предадут неописуемым пыткам.

Теперь слово взял Руперт, озабоченность и решимость прорезали глубокие морщины на его красивом лице.

- Вы нужны нам, капитан Страйкер. Вы должны вывести из игры Мокскрофта, прежде чем он нанесет очередной урон нашему делу. Возьмите его до того, как произойдет тайная передача.

Страйкер ожидал приказа с той самой минуты, как вошел в палатку. Но он был удивлен.

- Прошу прощения сэр, но вы желаете, чтобы я отправился в Хэмпшир, схватить шпиона?

Подошел граф Форт, встав рядом с принцем Рупертом.

- Блэйк завербовал сэра Рэндальфа, прельстив того продать информацию, а вместе с ней и жизни преданных нам людей, Эссексу. В обмен на тридцать сребреников Мокскрофт поставит под удар наши замыслы. Удар, возможно, непоправимый. При таких обстоятельствах не думаю, что слово "схватить" точно передает наши намерения.

- Вы хотите, чтобы он навсегда исчез, - предположил Страйкер.

- А это мысль, капитан, - Эстли хищно улыбнулся.

Граф бросил суровый взгляд на сэра Джейкоба.

- Вообще-то нет, - сказал он, повернувшись к Страйкеру. - К сожалению, он нам нужен не мертвым, а живым. Можете всю душу из него выбить, если пожелаете, но позаботьтесь, чтобы он до меня добрался. Вы слышали о леди Грейс Паркс?

Страйкер кивнул. Парксы были старинным родом, бравшим свое начало от самого Завоевателя.

- Она запредельно богата, капитан, - продолжал Рутвен. - И большая часть ее богатств сейчас пополняет казну короля.

Страйкер нахмурился.

- А Мокскрофт?

Граф кисло поморщился.

- Ее кузен. Дальний, но я предпочитаю, чтобы ему сохранили жизнь, по-крайней мере на время. Я не хочу, чтобы она думала, что мы замешаны в его смерти. Для нас жизненно важна ее благосклонность. Выезжайте как можно скорее. Силы, необходимые для захвата, вам предоставит сэр Джон Паулет в Басинг-хаусе, по пути заскочите туда. С собой у вас будет письмо с приказом дать вам то количество людей, которое вы сочтете необходимым.

Протянув руку, граф подхватил с края стола трубку. На мгновение воцарилась тишина. Собравшиеся офицеры молча наблюдали, как он раскуривал табак. Сделав несколько затяжек, он обернулся, взглянув в сверкающий на лице Страйкера глаз.

Будучи уверенным, что граф ему внимает, Страйкер начал свою речь, осторожно подбирая слова.

- Вы тут упомянули наше шаткое положение, милорд. Мы намереваемся наступать на Лондон, а мятежники хоть побиты, но не разбиты, так что на каждый наш шаг они ответят порохом и сталью. И подобно кровавым теням на рассвете, нас поджидают новые сражения. Следовательно, вам потребуются люди с моим опытом.

- Как никогда, - согласился Рутвен.

- Так могу ли спросить, отчего именно мне выпала честь возглавить эту миссию?

Впервые с того времени, как Страйкер вошел в палатку, граф Форт присел. Добротно сработанное кресло из полированного дерева приятно скрипнуло, приняв его в свои объятия. Граф откинулся назад.

- Ответить на ваш вопрос я предоставлю командующему кавалерией, - он бросил взгляд на Руперта, который, коротко кивнув, направился к выходу.

- Не желаете прогуляться со мной, капитан?

Руперт шел впереди.

- Ко мне! - рявкнул принц, отодвинув полог палатки. Страйкер внезапно опешил, когда из палатки выскочила огромная белая собака.

- Мальчик, мой пес, - пояснил Руперт, потрепав курчавую шерсть питомца.

Итак, двое мужчин со следовавшим за ними по пятам Мальчиком оставили кампанию в палатке и зашагали по широко раскинувшемуся лагерю. Быстро темнело, но среди тысяч белых палаток, светившихся в пламени разгоравшихся костров, видимость была хорошей. Куда ни глянь, повсюду солдаты чинили обмундирование, чистили мушкеты и точили клинки. Толпа расступалась перед ними, как Красное море.

Голова статного Руперта высилась над землей почти на шесть с половиной футов. Здесь он чувствовал себя, как рыба в воде. Он уверено шагал среди своих солдат, нутром чуя, что они благоговеют перед ним, раздавал кивки направо и налево. Этот человек, едва ли взрослый мужчина, учитывая его юный возраст, излучал уверенность. Невзгоды его родины хлестали и испытывали его, пока он не превратился в кусок гранита.

Наконец Руперт заговорил, но тихим и подавленным голосом.

- Дела здесь обстоят совсем иначе, чем в Нижних Землях, капитан. Там солдат знал, кто он. Ради чего сражается. И что важней всего, против чего сражается.

- Я знаю, против чего я сражаюсь, ваше высочество. И вы знаете.

- Да, но мы с вами редкой закваски, Страйкер. A остальные? Простой народ? Это гражданская война. Сосед восстал против соседа, отец против сына, брат против брата, - молодой человек печально покачал головой. - Люди лгут, предают. Меняют стороны по одному лишь слову священника, шепоту друга или ради пары монет. Возьмите этих жалких злодеев, - он мотнул головой в сторону кучки фигур, стоявших в пятидесяти шагах от них, возле самой кромки леса на краю лагеря. - Их приговорили к расстрелу.

Всю дорогу от грязных палаток до самого поля Страйкер молчал. Когда они приблизились к лесу, он понял, что те двенадцать человек были солдатами, поспешно заряжавшими мушкеты. У толстых дубовых стволов стояли пятеро насмерть перепуганных человек со связанными сзади руками.

- Захвачены в сражении? - спросил он.

Принц покачал головой.

- Нет, капитан. После. Это наши. Двое слуг, парочка поваров, а этот, ближний к нам это...

- Капитан Форд.

Руперт пристально посмотрел на Страйкера.

- Верно. Вы его знаете?

- Слышал о нем. Отличился у Кинтона.

- Томас Форд - предатель. Его сердце темно, как уголь. Блэйк назвал его среди завербованных. Да, капитан, - сказал Руперт. - К моему великому стыду, еще один предатель Блэйка.

Страйкер наконец всё понял. Для принца Руперта Пфальцского это дело превратилось в вопрос чести. Блэйк, один из самых доверенных лиц принца, оказался парламентским кукловодом сэра Рандольфа Мокскрофта. Руперт воспринял предательство как личное оскорбление, возложив всё бремя ответственности на себя.

- В этом-то вся и суть, - продолжил Руперт. - Такие люди, как капитан Форд, могут здесь рваться в бой, словно львы на охоту, а в следующую минуту вонзят кинжал в спину короля. Я не могу доверять ни единой душе, кроме дяди, брата Морица и, возможно, вас, капитан Страйкер…

Страйкер удивился такому комплименту.

Руперт не обратил внимания на поднятые брови пехотинца.

- Я молод, капитан, но никогда не считал себя дураком. Я доверял Блэйку с закрытыми глазами, а он все это время был чертовым мятежником. Предавал нас, предавал меня!

Его голос был полон удивления и злости.

- Мой личный секретарь - предатель! Кто следующий? Эстли? Лукас? Кто? Граф считает, что я сошел с ума. Говорит, мне следует просто отписать Паулету в Бэсинг, поручить ему эту миссию. Но я не знаю его. Как я могу ему доверять, с учетом нынешних обстоятельств? Страйкер, нас вместе захватили в плен после Флото. Мы делили тюремную камеру. Вы спасли мне жизнь. Я надеюсь, нет, я молюсь, что могу вам доверять.

- Можете, - просто ответил Страйкер.

- На это я и надеялся. Политике и религии не так легко будет заставить вас переметнуться в стан врага. Вы всегда стояли за нас, и ваше исключительное чувство верности не позволит вам нас покинуть.

Страйкер кивнул.

- Эта проблема должна быть устранена моими руками, - продолжал Руперт, - именно мой человек нас предал. Рутвен согласился со мной. Фактически же подобный сценарий действий выработан лично мною. И я могу по пальцам пересчитать тех, кому доверяю. Прежде вы уже один раз были моим спасителем, прошу вас вновь им стать. Отправляйтесь в Хэмпшир. Добудьте мне этого коварного ублюдка.

Они добрались до леса. Форду нагнулся вперед, голова его свесилась как ветвь дряхлой ивы, но со слухом у него было всё в порядке, так как он выпрямился, когда до него донесся легкий тевтонский акцент Руперта. Невооруженным глазом можно было заметить, как сильно он избит. Один глаз заплыл коркой крови, губы были разбиты и кровоточили. Несмотря на свое прискорбное состояние, пленнику удалось ухмыльнуться.

- Молитесь, - прохрипел Форд сквозь сломанные зубы. - У вас нет ни тени надежды. Все вы умрете.

Руперт театрально вздохнул.

- Очень сильно в этом сомневаюсь, Томас.

Ухмылка Форда перешла в граничащий с истерическим хохот.

- Надвигается потоп. Он сметет вас с лица земли.

- Возомнили себя новым Ноем? - издевательски спросил принц.

Здоровый глаз Форда сузился, взгляд перебегал с Руперта на Страйкера.

- Я всего лишь слуга Господа. Парламент – наш ковчег. Мы уплывем от этого бедствия, а короля с его кавалерами поразит Божья кара.

Принц кивнул в сторону выстроившихся наготове мушкетеров.

- Что ж, Форд, сегодня вам предстоит плавание в один конец.

Капитан Форд склонил голову.

- Если на то будет воля Господа.

Сделав шаг вперед, Руперт внезапно закричал.

- На то моя воля, черт вас дери!

- Она приведет вас прямиком в ад, ваше высочество, - ответил Форд, с усилием подняв лицо, чтобы встретить взгляд молодого генерала.

Руперт покачал головой.

- Иисусе, как же утомительны пуритане. Разрази меня гром, если это не так.

Он повернулся к командиру расстрельной команды, грузному и немолодому сержанту со щетинистыми усами.

- Пристрелите мерзавца.

- Буря надвигается, сэр! – Форд сорвался на крик, отчаянно пытаясь уязвить принца своими предсмертными словами; с дюжину мушкетов нацелились на него. - Помяните мои слова, надвигается! – он пронзительно и дико, даже пугающе засмеялся. - Наше оружие не дремлет. В самом сердце вашей армии. Даже сейчас оно не перестает подрывать ваши силы!

- Если вы имеете в виду вашего дружка мастера Блэйка, - перекричал Руперт приказы сержанта, - то вам, возможно, будет интересно узнать, что он гниет в камере, - принц надменно отвернулся.

Смех замер на устах Форда, но, к удивлению Страйкера, лицо его оставалось спокойным. Он улыбнулся.

- Блэйк?

Форд мотнул головой, словно отмахивался от насекомых.

- Он ничтожество. Вам ничего не известно.

Внезапно всё исчезло в пламени и дыму. Растерзанное тело Томаса Форда оторвалось от земли, и его с треском припечатало к дереву.

Наступила душераздирающая тишина.

По темному небу расплылось густое облако порохового дыма. Руперт, наконец, отвернулся от места расстрела.

- Признаюсь, капитан Страйкер, подобные люди меня пугают.

Страйкер взглянул на него.

- Они просто обычные фанатики, сэр.

Руперт посмотрел на него, тревога исказила черты его красивого лица.

- Но представьте себе, Страйкер, Просто представьте, чего добьются люди вроде Форда, люди с подобными убеждениями, появись у них харизматичный лидер.

- Простите меня, сэр, но я готов биться о заклад, что вы и одного такого не назовете в войсках мятежников.

Руперт покачал головой.

- Пока нет. Но сохрани нас Господь, если он у них появится.

Глава четвертая

Мужчина сидел у окна, наблюдая за набухшими темными облаками. Дорога была пустынна, леденящий кровь мрак согнал путников с дорог Англии.

- Ты порвала мою сорочку, - сухо произнес он, не оборачиваясь.

- Тебя и правда это волнует? – спросил нежный голос из глубины комнаты.

Мужчина улыбнулся, просунув в прореху палец.

- Нет. Мне нравятся грубые забавы.

Гибкие руки обвили его шею, и он, припав к ним лицом, вдохнул пьянящий аромат ее кожи.

- Ты восхитительна, Мелисанда.

- Я француженка. В нас больше страсти, чем в вас, англичанах.

- Не могу не согласиться, любовь моя, - он жадно вдохнул запах ее кожи. - Ты меня околдовала, - выдохнул он. - Я в твоей власти.

Ответа не последовало, и мужчина, обернувшись, взглянул в голубые глаза девушки.

- В чем дело?

Высвободившись из объятий, девушка прошла вглубь комнаты.

- Я боюсь, Джон.

Полковник Джон Кэсли поднялся со стула и засунул ноги в бриджи, поспешно сброшенные во время любовных утех. Всё еще без обуви, он подошел к ней.

- В чем дело? Скажи мне.

- Для тебя не секрет, что я хочу быть с тобой. Но ты говоришь, что пока не закончится война, мы не сможем жить вместе, как муж и жена. Но как вам удастся одолеть войска короля, любовь моя?

Кэсли потянулся к ней, утешающе положив руки на хрупкие плечи любовницы. Она была одета как мужчина – сапоги, бриджи и сорочка, но несмотря на это, разжигала в нем желание.

– Как? Мы наберем армию, - ответил он. – Неодолимое войско, несметное и профессиональное.

- Каким образом? – она разочарованно ткнула его в грудь. - Умоляю, не издевайся надо мной, Джон. Пожалуйста, скажи, как создать такую армию? Я страшусь за свою жизнь. За твою жизнь. Ты говорил мне, что кавалерия короля непобедима. Как сможет милорд Эссекс ей противостоять?

- Молитвами, - пошутил Кэсли. Это был его привычный ответ на ее извечный вопрос.

Девушка с молочной кожей и облаком золотистых волос очаровала его с первого же взгляда. Его завораживал ее нежный галльский акцент и красивые глаза цвета сапфиров. Она оттолкнула его, он посмотрел на девушку, понимая, что разозлил любовницу. И решился.

- Или может ее купить.

Любовница обернулась, забегав взглядом по его лицу.

- Купить? – переспросила она. Кэсли слегка улыбнулся. – Ты опять насмехаешься надо мной, Джон?

Кэсли примирительно поднял руку.

- Успокойся, любовь моя. Успокойся.

Она смягчилась, и шагнув вперед, он развел руки в стороны в знак искренности своих слов.

- Я не издеваюсь над тобой. Клянусь честью, я говорю правду.

- Как так?

Полковник прошелся по скрипучим половицам, присев у окна. Он погрыз ноготь. Заинтригованная его словами, француженка последовала за ним, и взяв ее за запястья, он усадил девушку себе на колено.

– У врага есть богатства, - медленно начал Кэсли. – Они могут продать золото и утварь, а на вырученные деньги пополнить свои ряды. И всё же они, считай, что бедняки, потому что лишены самой главной ценности.

- Какой?

Кэсли задумался на мгновение, подбирая слова.

– Еще в начале года мы заметили, что надвигается война. Мы принялись претворять наши замысли в жизнь. Например, нужно было удостовериться, что король не использует свои богатства, дабы набрать армию, которая нас сметет, - он смолк и пристально посмотрел вдаль, на темные очертания холмов.

- Как тот человек... где же это было, в Кембридже? – спросила Мелисанда. – Ты рассказывал мне о его дерзком захвате университетского серебра.

Кэсли кивнул.

– Да. Мы должны захватить как можно больше королевских богатств. Но по сравнению с этой ценностью впечатляющая добыча капитана Кромвеля - лишь капля в океане.

- Какую ценность ты имеешь в виду, любовь моя?

Кэсли серьезно на нее посмотрел.

- Верному нам агенту удалось лишить королеву ее самой большой драгоценности.

Любовница недоверчиво на него покосилась.

- Камней короны?

Кэсли коротко хохотнул.

- Нет, дорогая. Этот камень столь редок, столь драгоценен, что на его фоне любой другой - кусок глины.

Глаза девушки застыли на красивом лице офицера. Ее рот слегка приоткрылся, пока она обдумывала его слова.

Кэсли откинулся назад, довольный произведенным эффектом.

- Рубин. Я не видел его, он заперт в металлической шкатулке. Но как мне сказали, размером он с гусиное яйцо.

Она пристально на него посмотрела, стараясь уловить на его лице признаки веселья.

- Я не верю в это. Ты опять паясничаешь, Джон.

- Нет, камень существует. Столетиями его прятали в недрах Уайтхолла. В его существование посвящали лишь небольшое число приближенных монарха, - тут его лицо расплылось в торжествующей ухмылке. - Но кому можно доверять в наше время? Одним из приближенных оказался наш человек. Сторонник парламента.

Его спутница раскрыла было рот, но на ее губы лег палец. Кэсли покачал головой.

- Мне жаль, дорогая, но даже я не знаю, кто он.

- А где хранится рубин? Пожалуйста, скажи мне, Джон, мне так хочется узнать.

Кэсли нахмурился, и она жадно поцеловала его в губы.

- Ты так умен, любовь моя. Так умен и силен.

- Я... я не могу, - произнес Кэсли, медленно облизнув губы. - Мне бы хотелось, ведь ты всего лишь хочешь узнать, насколько мы близки к перелому в ходе войны, но я должен молчать.

Лизетт Гайяр не настаивала. Сердечко ее забилось сильней. Она нашла его.

- Крепись, - продолжал Кэсли. - Не теряй веры, Господь ниспослал нам великое сокровище. Оно твердо и холодно, но сверкает подобно солнцу. С его помощью мы наберем несметную армию.

Лизетт прижалась к нему.

- И разобьете короля?

Кэсли кивнул.

- Да, любовь моя. Господь мне свидетель, мы разобьем короля, а когда войне придет конец, я сделаю тебя своей невестой.

Лизетт улыбнулась, и потянувшись к ней, Кэсли нежно ее поцеловал.

- А теперь, Мелисанда, с твоего разрешения, я пойду, - сказал он, подойдя к остальным предметам своего обмундирования, сваленным в кучу возле кровати. - Сегодня ночью поступает новая партия мушкетов. Каждый ствол помогает нашему делу, разве не так, дорогая?

Молчание.

- Разве не так? - повторил он, распрямляясь.

Нож Лизетт оказался у его горла, прежде чем он смог обернуться, неприятно упираясь в кадык и породив кровавые бусинки на коже.

- Наше дело? - холодно произнесла она. - Я ненавижу ваше дело.

Кэсли поморщился и сглотнул, скривившись, когда горло сдвинулось и проехалось по лезвию, и кровь побежала вниз по шее и расцвела как лепестки роз на его белом кружевном воротнике.

- Простите меня, мадам, - прошептал он, уверенность из его голоса куда-то испарилась, - в чем же я провинился?

- Сам ваш вид оскорбляет меня, сэр, - рот Лизетт Гайяр исказился от отвращения.

Кэсли взглянул на оружие, потом на руку, что держала его. Лизетт знала, что он взвешивает свои шансы победить. Но ее нож был готов убивать. Хватка была крепкой, а рука твердой.

- Кто ты?

- Гадюка, и я укушу тебя, - сказала она, ее прекрасные голубые глаза сузились.

- Я... Я не, - Кэсли запинался, запаниковав, ибо не почувствовал в ней слабости. Только жестокий триумф.

- Я возмездие.

Ветер хлестал кнутом, от его ледяного дыхания глаза Лизетт слезились. Она пригнулась, еще ниже опустив голову в капюшоне. Было еще почти темно, но слабые лучи солнца пробивались через тяжелые тучи, и она поняла, что настал рассвет и дороги наконец-то очистятся от бандитов, наводнявших их в темное время. Но идти по-прежнему было небезопасно. Женщина, путешествующая в одиночку по кишащей солдатами местности, не могла чувствовать себя спокойно. Но Лизетт была сильной и имела цель.

Добравшись до конюшни и выведя оттуда лошадь, оседланную еще в чернильной темноте предыдущей ночи, Лизетт поразмыслила над опасностью, с которой столкнулась. Но риск того стоил.

Дорога была пустынной, а лошадь быстрой. Лизетт прижалась к мускулистой шее животного, и идущий от каштановой гривы едкий запах пота и сена напомнил ей о таверне, о том темном помещении, где человек, гордящийся своей мужественностью, рухнул перед ней, выбалтывая секреты в тщетной попытке спасти свою шкуру. Лизетт вспомнила о теплой пульсирующей крови, хлещущей из глотки Кэсли. Она видела, как жизнь уходит из его взгляда. Он был не первым убитым ею человеком. Она делала это ради своей хозяйки и во имя Господа, и этого достаточно.

Смерть Джона Кэсли оказалась скверной и удовольствия ей не принесла. Однако информация была для неё важнее спокойной совести. Лизетт повернула нож, и он рассказал ей всё, что нужно.

У нее было время, чтобы спокойно сбежать до того, как тело Кэсли обнаружат. Вскоре будет объявлена охота на убийцу. Солдаты и простой народ пустятся на ее поиски по всей округе, но она уже будет гораздо дальше, чем они могут вообразить. Она окажется вне их досягаемости, мчась на юг с бьющемся в такт с лошадиными копытами сердцем. Лизетт поблагодарила Бога за удачу. У нее должно было получиться. У нее не было выбора.

Страйкер сидел в маленькой палатке, когда стая черных дроздов возвестила о приходе зари. От тщательно осмотрел зазубрины и щербины на лезвии шпаги, ощупав все по очереди пальцем, печально осознав, как сражение при Эджхилле попортило превосходный клинок.

- Охренеть, дружище, я ни одну женщину не окружал таким вниманием! Хотя была одна француженка. Как там её звали, Страйкер? Вот чёрт! Как? Может, Франсуаза?

Страйкер перестал осматривать шпагу и увидел в проёме палатки круглую сияющую красную физиономию.

- Клодетт. И ты это чертовски хорошо знаешь, Форри. Ты же тогда влюбился.

Усмешка немного увяла.

- Да, Клодетт. Фарфоровая кожа, чёрные как смоль кудри и самая соблазнительная пара...

- Форри, - перебил его Страйкер. - Мне жаль отрывать тебя от таких приятных размышлений, но у нас срочное дело. Ты получил мое послание?

- Конечно. И вот я здесь.

В ослепляющем потоке утреннего света капитан Ланселот Форрестер, в прошлом член лондонского ополчения, потом адъютант генерала Джеррарда, откинул полог и нырнул в тесное пространство палатки. Он был пухлым человеком тридцати с небольшим лет с блестящими соломенными волосами и румяным лицом.

- Я навсегда перед тобой в долгу, Форри, - сказал Страйкер, вернул шпагу в ножны и вытянул ноги в сапогах перед собой, маленький стул, на котором он сидел, недовольно заскрипел.

Будучи невысоким, Форрестер мог стоять в палатке прямо. Он показным жестом почесал спину и подмигнул.

- Бедная моя спина. Меня не втягивали в подобные неприятности с тех пор, как я выступал актером в таверне "Медведь" в Саутуике. Помнишь, Страйкер? Настоящая любовь никогда не проходит гладко!

- Помню, - внутренне собравшись, сказал Страйкер. Он был рад, что на этот раз Форрестер избавил его от выслушивания стихов Шекспира.

- В общем, в этом сражении меня порядком потрепало, это уж точно.

Брови Страйкера взметнулись вверх.

- В сражении? Много дрался, да?

- Перестань, Страйкер, я сыграл решающую роль. Решающую!

- Роль болонки Джеррарда?

Форрестер нахмурил лоб.

- Как тебе чертовски хорошо известно, мы, адъютанты, выполняем важную работу. И у вас, работяг, не было бы ни единого шанса, если бы мы не передавали приказы. Иисусе, Страйкер...

- Шутка, Форри, - Страйкер примирительно поднял руки и лукаво усмехнулся. - Всего лишь шутка. Вот, - сказал он, указывая на ещё один деревянный стул. - Присаживайся.

Дважды упрашивать Форрестера не пришлось, он плюхнулся на стул, преувеличенно вздыхая.

- И в чём проблема? - удобно устроившись, бодро спросил он.

- Меня отправляют на юг, в Хэмпшир, чтобы арестовать лазутчика. Ты едешь со мной.

Форрестер подался вперёд с округлившимися от удивления глазами.

- Я?

- Да.

Форрестер нахмурился.

- Почему?

- Потому что я тебя попросил.

- Потому что ты меня попросил? - у Форрестера был вид удивлённого херувима. - Чёрт возьми, Страйкер, у меня ведь теперь обязанности перед Джеррардом. Ты не можешь просто всучить мне в руку шпагу и полагать, что я пойду за тобой из чувства безрассудной преданности.

Страйкер едва улыбнулся.

- Ты привык.

- В юном возрасте может, да. Теперь я слишком стар для скачки по холмам и долинам. Тем более Джеррард не позволит. Да и Моубрей добавит пару нелестных слов про капитана, покидающего армию.

Страйкер покачал головой.

- Это задание принца Руперта. Я мог бы добавить, задание, санкционированное Рутвеном. В этом деле у Моубрея не было выбора, - он встретился с взглядом Форрестера. - Как и у Джеррарда.

Форрестер бросил на него косой взгляд.

- Ты уже спрашивал?

- Час назад. Я не могу тебя заставить, Форри. Не стал бы. Но принц разрешил мне самому выбрать команду. И я хочу, чтобы ты отправился со мной.

Форрестер уставился на свои сапоги.

- Страйкер, я не такой... шустрый... как раньше. Тебе нужна скорость и незаметность. Я не обладаю ни тем, ни другим.

Страйкер усмехнулся.

- Ты, конечно, не тот, каким был несколько лет назад, - он наклонился вперёд. - Но готов поспорить, ты всё ещё в состоянии держать шпагу.

- Ну, да, знаю, каким концом, - сказал Форрестер, на его щеках появился румянец.

- У тебя и других качеств хватает. Помнишь отца Иоганна? Не будь его, мы бы не ускользнули от немецкого дозора после битвы при Витштоке.

При воспоминании об этом Форрестер улыбнулся.

- А неплохой святой отец из меня вышел да? Сыгранная мною в "Золотом гусе" роль брата Лоренцо неплохо мне послужила.

- Именно это я от тебя и жду, Форри. Мне нужны мускулы, но и без смекалки не обойтись.

- Принц тебе доверяет. Но с чего ему доверять мне? - спросил Форрестер.

Страйкер свирепо оскалился.

- Потому что он знает - если ты меня предашь, я тебя убью.

- Черт тебя дери, ну ты и чудовище, Страйкер! - вырвалось у Форрестера. - И кто же еще будет скрашивать нашу жизнь во время этой безрассудной эскапады? Осмелюсь предположить, тот звероподобный сержант.

- Да, звероподобный сержант идет с нами, - ответил Страйкер. Скеллену бы понравилась подобная характеристика. - А также прапорщик Бёртон.

- Ты считаешь, что безусый юнец справится? - удивился Форрестер.

- Да, он сыроват, - признал Страйкер, - но в свое время и мы с тобой были такими. А он здорово проявил себя в битве при Кинтоне.

- Да будет так, - смягчился Форрестер. - Когда мы отчаливаем?

Банбери стоял на развилке двух старинных дорог. К западу и югу от города тянулся Соляной Путь, ведущий путешественников от Дройтвича в Вустершире до Лондона и дальше на юго-восток. Банбери-Лейн, проходящая через главную улиц Банбери, брала свое начало в Нортгемптоне и доходила до Фосс-Уэй в Стоу-он-де-Уолд. Именно эту дорогу и выбрали Страйкер с друзьями.

Его люди собрались ближе к полудню, и оставив их на краю рощи за чертой города, Страйкер направился в Банбери для заключительного совещания с Саксби.

Он подъезжал к треугольнику рыночной площади, когда дорогу ему преградила выскочившая из тени старуха.

- Тихо, Вос, - успокаивающе произнес Страйкер, погладив перепуганную лошадь по холке. - Не будьте так невнимательны, мадам, - сказал он, - вас могло раздавить.

Она не обратила внимание на упрек и проворно обошла копыта разгоряченного животного, встав рядом с седлом.

- Не желаете ленту для своей красавицы, ваша светлость? - каркнула она, протянув костлявую руку, с которой свисала синяя лента.

Страйкер наклонился и, схватив ее за запястье, заставил отойти назад, освободив дорогу для Воса.

- Нет.

Лицо старухи незамедлительно исказилось злобной гримасой.

- Проваливай тогда! - она плюнула ему вслед. - Черт уродливый! И прихвати с собой своих проклятых солдат! Оставьте нас в покое! Вы нам здесь не нужны!

Страйкер ее понимал. Война обрушилась на нее, как и на всех гражданских. С их точки зрения война была делом высших классов. Игра с высокими ставками, но всего лишь игра. Подобно пешкам на шахматной доске, люди всех сословий были вынуждены участвовать в забаве богачей, в которой одна каста аристократов пыталась устранить другую. Большая часть страны лишь желала понурить голову, закрыть глаза и держать рот на замке.

Страйкер пустил Воса шагом. Вокруг осанистого жеребца подобно гончей крутился уличный торговец в поношенной одежде. С его тощей фигуры свисали лохмотья, покрытые въевшейся грязью. Перед собой он гнал тележку, скрипевшую на подмороженных ухабах дороги.

- Эй, паренек! – окликнул его Страйкер.

Скрип прекратился, и оборванец испуганно обернулся, словно в любую секунду ожидал удара. Уверенный взгляд Страйкера встретился с беспокойными глазами мальчишки. Капитан кинул ему монетку. Резкое движение заставило мальчишку вздрогнуть, но его напряженный взгляд уловил блеск металла, и тощая рука взметнулась вверх, поймав монетку на лету.

- Спасибо, сэр, - поблагодарил его мальчик, ощерившись чернозубой ухмылкой, и поспешно умчался прочь.

Глава пятая

В открытую дверь ворвался порыв холодного ночного воздуха, засвистев в полусгнившей соломе и между столами и стульями. Дюжина завсегдатаев склонилась над своими кружками, поближе к ободряющему элю. Большинство не обратили внимания на вторжение, предпочитая заниматься своим делом, хотя новоприбывшего приветствовал чуть слышный ропот, поскольку он слишком медленно закрыл за собой дверь. Двое прислонившихся к стойке пьяниц обернулись и уставились на человека, который их побеспокоил, мутным, но угрожающим взглядом.

- П-п-пейте дальше, - скомандовал человек у двери.

После секундного колебания завсегдатаи вернулись к своим кружкам.

- Уроды пьяные, - пробормотал вновь прибывший, когда в конце концов закрыл дверь и наступил на сырую солому. Он быстро оглядел помещение и прицельно направился в дальний угол, где в одиночестве сидел мужчина.

Капитан Илай Мейкпис оторвал взгляд от пивной кружки и нахмурился.

- Вы опоздали.

Верхняя губа громилы скривилась, но он ответил вежливо.

- Простите, сэр. П-п-п-пришлось немного прибраться.

- Прибраться? - поднял брови Мейкпис. - Судя по вашей внешности, я с трудом в это верю. Вы, видно, прибирали какую-нибудь шлюху к рукам или убрали с дороги какого-то бедолагу, - заявил он. - Не уверен, что вообще хочу это знать, сержант.

Сержант Малачи Бейн был гигантом. Огромная гора мышц, усиленная жутковатого вида алебардой, которую он уверенно сжимал в руке, словно оружие было ее продолжением. Большинство сержантов носили алебарду в знак своего чина, но в могучей ручище Бейна это оружие на коротком древке выглядело смертоносным инструментом, готовым рассечь человека пополам безо всяких усилий. Огромный клинок состоял из трех кошмарных частей: крюка, чтобы стаскивать с лошади всадника или сбивать противника с ног, топора, чтобы рубить врага, и длинного острия, чтобы его протыкать.

Бейн прислонил алебарду к стене, и Мейкпис смотрел, как он усаживается на стул напротив, поражаясь, уже не в первый раз, как ему удалось заполучить под свое командование подобное чудовище.

- Ну и что т-т-теперь? - буркнул Бейн, и все шрамы на его лице дергались в унисон с заиканием. - Сэр, - добавил он.

- Как я погляжу, ваши манеры как всегда элегантны, Малачи, - сказал Мейкпис, отхлебнув приличный глоток эля и вытирая блестящие усы тыльной стороной ладони.

- С кем мне нужно в-в-встретиться? - спросил громила, почесав толстыми пальцами щетину на правом виске.

- Ни с кем. По крайней мере пока. Эй, девушка! - Мейкпис окликнул девушку, мельтешащую по таверне с тарелками и собирающую пивные кружки. - Еще две, - приказал он, когда сумел привлечь ее внимание.

- Так каково же будет наше д-д-дельце, капитан? - понизил голос Бейн.

Мейкпис наклонился вперед, а голос упал почти до шепота.

- Наш хозяин заключил контракт.

Бейн молча уставился на капитана, пока девушка ставила на липкий стол две кружки.

- И? - спросил он, когда она удалилась.

- У него есть для нас задание.

Бейн не ответил, но заглотнул половину своего эля за один присест.

Мейкпис подождал, пока Бейн снова сконцентрируется на разговоре, а потом продолжил.

- В сражении при Кинтоне люди Руперта разграбили обоз Эссекса. И наткнулись там на кое-какие интересные бумаги, - сказал он, откинувшись назад, чтобы охладить собственную глотку большим глотком эля. И благодарно рыгнул.

Бейн провел толстой ручищей по щетине.

- И что было в тех бумагах?

Мейкпис по-прежнему говорил шепотом.

- Имена агентов, Малачи. Лазутчиков. Предателей.

- Вроде нас, значит, - хмыкнул Бейн.

- Именно так, мой дорогой сержант Бейн, - слегка улыбнулся Мейкпис. - К счастью, нас там не упоминали. Вы когда-нибудь слышали о Блэйке?

Бейн медленно покачал головой.

- Личный секретарь Долговязого, - объяснил Мейкпис. Шпионил для круглоголовых. Он написал Эссексу, потребовав большей оплаты за свою тайную деятельность. Это письмо оказалось в захваченном обозе.

Бейн чуть не выплюнул эль на стол.

- Могу поспорить, что принцу это понравилось!

- Потише, сержант, где ваша осторожность? - прошипел Мейкпис. - Блэйка зарежут или свернут шею, а может, и то, и другое, не сомневаюсь.

Бейн сделал еще глоток и наклонился вперед.

- Ну так и что насчет него?

Мейкпис тоже наклонился поближе.

- В том письме Блэйк также упомянул, что пришел к взаимопониманию с неким сэром Рэндальфом Мокскрофтом, живущем в местечке под названием Лэнгриш. В Хэмпшире.

- В Хэмпшире? Как по мне, так это самое отхожее место в Англии, сэр, - сплюнул Бейн.

- Точно. А Мокскрофт в нем - самая большая куча дерьма. Он держит под своим контролем всех шпионов короля в южных графствах, но заключил сделку, согласно которой собирается продать все их имена парламенту. В письме Блэйк требует денег для завершения сделки.

- И какое это имеет отношение к нам? Раз уж наших имен там нет.

Вместо ответа Мейкпис пошарил в дублете, пока в его складках не раздался характерный звон металла. Глаза Бейна сузились при появлении туго набитого кошелька, упавшего на стол перед ним.

Рука Бейна змеей метнулась вперед и быстро смела кошелек со стола. Опустив его на колени и развязав тесемки, он разинул рот.

- Золото.

Мейкпис кивнул.

- В соверенах и энджелах [9]. Тут больше годового жалованья, сержант, - прошептал он, пока Бейн жадно исследовал содержимое кошелька. - Наш хозяин заверил меня, что десятикратно увеличит эту сумму в случае успешного завершения миссии.

Жесткий взгляд Бейна встретился с таким же Мейкписа

- На сей раз ему нужно что-то с-с-серьезное.

- А теперь послушайте, - прервал его Мейкпис - Он узнал, что роялисты посылают отряд на юг. Их цель - захватить Мокскрофта. Мы с вами должны добраться туда первыми. Спасти эту скотину.

Бейн уставился на капитана в замешательстве.

- Вы хотите сказать, что мы должны проскакать весь п-путь до п-п--побережья? - он покачал головой. - Я ненавижу проклятых лошадей, сэр.

- Знаю, - отрезал Мейкпис, - но скачите на них, когда хотите, и в этот раз, черт вас дери, вы захотите. Мы уже отстаем, отряд уехал сегодня утром.

- Почему мы?

Мейкпис как можно ближе наклонился к Бейну, не обращая внимания на зловонное дыхание сержанта.

- Потому что у нашего хозяина имелось только три главных агента среди лояльных королю людей. Форда казнили, а Блэйка поймали.

- Остались вы, сэр, - хмыкнул Бейн.

- Именно. Людей неожиданно стало не хватать. В запасе у него нет ни единой души, по крайней мере, пока с ним не связался человек из парламента, однако одному Богу известно, когда это может произойти. Вот почему сейчас он как никогда нуждается в моих услугах. Он хорошо мне за них заплатит. И вам, Малачи, и вам.

Бейн, жуя губы, рассматривал кожаный кошель.

- Вы сказали, они на день опережают нас, сэр. Как мы об-бгоним их до Лэнгриша?

- Насколько мне известно, в Басинге они должны забрать подкрепление.

- Это достаточно надолго их задержит.

- Несомненно. Так что если мы будем двигаться с обычной скоростью, налегке и быстрее, чем они, то доберемся до Мокскрофта первыми.

- Схватим его и тут же свалим оттуда.

Мейкпис щелкнул пальцами.

- Именно так, сержант. Мне приказано сопроводить сэра Рэндальфа прямо в Палату общин. Мистер Пим лично заинтересован в этом, поскольку знание имен всех королевских шпионов на юге станет решающим моментом в его военной карьере. Роялисты даже не узнают, что мы там побывали. Они найдут лишь пустой дом.

Бейн сунул свой огромный палец в еще более огромную ноздрю, а затем вытер его об свой камзол.

- П-почему вы уверены, что мы его найдем, сэр?

Мейкпис выгнул бровь.

- Продолжайте, сержант.

- Откуда нам знать, что он будет дома, когда мы явимся?

Мейкпис в нетерпении выдвинулся вперед.

- Он затворник. Поймал пулю в спину несколько лет назад и с тех пор едва может ходить. Мерзавцы сами к нему приходят: фермеры, йомены, торговцы. Он как жирный паук, сидит в центре паутины. Если только ему уже не известно о том, что игра окончена, он будет дома. Мы посадим сэра Рэндальфа в удобный экипаж и доставим его в столицу, как свинью на рынок.

Бейн, обдумывая план, уставился на свою кружку эля.

- И потом просто вернемся в подразделение?

- Да, - уверенно ответил Мейкпис. - Наш хозяин предоставил законные документы, которые нужно доставить в Порсмут. И мы отвечаем за их доставку. В этом вся прелесть, сержант. Мы отправимся в путь с одобрения офицера, носящего одно из высших званий в королевской армии.

Бейн в глубокой задумчивости ковырял в зубах коротким кинжалом, который вытащил откуда-то из рукава. Полдюжины почерневших пеньков выступали из его больных дёсен.

- Чертовски р-рискованно, - сказал он, не обращая внимание на то, как собеседник содрогнулся от омерзения.

- Да, рискованно, но в итоге вы станете богатым человеком, - губы капитана растянулись в широком хищном оскале, придав его лицу демонический вид в дрожащем пламени свечей таверны. - О, и получите удовольствие от того, что провалите операцию группы захвата. И их командира.

- Кого?

- Разве я не упоминал, что он наш старый друг?

Бейн тупо на него уставился.

- Вообще-то... - Мейкпис замолчал. - Это никто иной, как капитан Страйкер.

Впервые Бейн разделил энтузиазм своего командира.

- А знаете что, сэр? Я охренеть как об-божаю Хэмпшир. Всегда об-божал.

На второй день Страйкер с друзьями покинули лагерь.

- Вы двое совсем не подходите друг другу, - рассмеялся Ланселот Форрестер.

Худой как жердь прапорщик Бёртон склонился к широкой шее своего гнедого жеребца.

- Не обращай на него внимания, Брюс, - успокаивающе прошептал он в навостренное ухо жеребца и выпрямился. - Возможно, шестнадцать ладоней для лошади слегка многовато. Но он - подарок отца.

Они направлялись на юг, но Страйкер старательно избегал главных дорог, прорезавших Англию, как артерии. Продвижение было утомительным, пробирались они по холмистым долинам Оксфордшира. Поля перемежались скалистыми утесами, которые круто ныряли в изрезанные реками долины. В этом спорном регионе было небезопасно отдаляться от главных сил, и Страйкер прекрасно понимал, что за каждым холмом можно напороться на неутомимого врага, жаждущего схватки.

- Нет ничего лучше сельской местности, - тягуче произнёс Уильям Скеллен, придерживая свою гнедую кобылу, когда они подъехали к перекрёстку.

В отряде ехало четыре человека - в светло-коричневых кожаных камзолах с закинутыми за плечо мушкетами и без знаков различия. Страйкер настоял на том, чтобы им выдали новое снаряжение: новые мечи, известные под названием туков, крепкие ботфорты, отлично сшитые вещмешки и добротную сбрую.

- Вам нравится сельская местность, сержант Скеллен? - спросил прапорщик Бёртон, останавливая Брюса возле мускулистого ветерана.

- Конечно, сэр. Мокрые ноги, озноб до костей, сопли из носу. Как же я люблю всё это.

- Уилл, я знаю, вы городской парень, - сказал Страйкер. - Но здесь, по крайней мере, еда в достатке. Тут можно набить себе брюхо до отказа.

Скеллен пожал плечами.

- Я могу это сделать и в Портсмуте, сэр. И в Лондоне, и в Ньюбери, да в любом месте. А знаете в чем прелесть городской жизни? Там полно пабов.

- И шлюх, - ввернул Форрестер.

- Именно! - подхватил Скеллен. - В деревне тоже найдутся женщины, но в основном они похожи на стадо разряженных щербатых овец.

Его тирада вызвала взрыв хохота.

- А город полон всякого рода увеселительных домов, так что там и качество товара получше. Я знаю несколько местечек, где все девушки как пташки.

- Что ж, теория ваша, сержант, долго не продержится. Потеряет свою, так сказать, стройность.

- Как так, капитан? - спросил Бёртон.

- Мы на войне, Эндрю, - ответил Страйкер.

- Со всем уважением, сэр, - сказал Бёртон. - Разве мы не всегда на войне? С голландцами, шотландцами или французами?

- А где проходили все эти войны, прапорщик? Где маршировали великие армии? По Эрмайн-Стрит? По Севен-Дайлс? По Даунсу? - Страйкер сделал паузу, пока молодой офицер призадумался. - Нет, - продолжил он. - Отплыв на кораблях, мы сражались на континенте. А в доброй старой Англии не было никаких проблем.

- За исключением налогов, которые все мы обязаны платить, - заметил Скеллен.

- А что произойдет, если война затянется не на один год? - поинтересовался Бёртон. - Я слышал о том, что случилось в Нижних Землях, сэр.

- Война затронула не только города, - продолжил Скеллен. - Крестьяне в полях походили на привидений, так они были худы и измождены. Я помню всё, как сегодня. Я обязан помнить. Именно мы с друзьями отнимали у них пищу.

- Все мы, - согласился Страйкер.

- Однако, господа, не стоит волноваться, - весело произнес капитан Форрестер. - Если война слишком затянется, мой юный Бёртон, - продолжил он с хищнической ухмылкой на круглом румяном лице, - то мы слопаем тебя.

Лес оказался идеальным местом для лагеря. Разожгли костер, что было рискованно, но Страйкер надеялся, что густые ветви скроют их от врага.

Когда заплясали первые язычки костра, Страйкер завалился на мягкую лесную подстилку и удовлетворенно вздохнул. Он посмотрел на своих спутников; к их оживленной беседе примешивались ржание лошадей, грохот котелков и лязг точившихся ножей.

Вскоре было готово рагу из грибов и зайца, которого подстрелил утром Скеллен.

Пока все ели, разговаривали и смеялись, Страйкер, порывшись в своем камзоле, нащупал сложенный кусок потертого пергамента. По расстеленной перед ним карте он проследил границы и контуры земель. Предстояло проделать долгий путь, и он не знал, что ждет впереди. Возможно, уже завтра никого из них не останется в живых. Проклятый Саксби. И проклятый граф. И, раз уж на то пошло, проклятый принц. Да поразит их всех проказа. Для них он являлся всего лишь инструментом, оружием, которое они пускали в ход, когда в этом появлялась необходимость, и уж точно не беспокоились о том, с чем ему и его людям придется столкнуться.

- Извиняюсь за беспокойство, сэр, - сказал Скеллен. - Просто хочу узнать наш маршрут на сегодня и завтра.

- Да всё тот же, - откликнулся Страйкер, - Двигаемся на юг, избегая больших городов. Нам не удастся пробраться незамеченными, поэтому мы должны идти быстро. Если наткнемся на своих, у меня имеется письмо от принца.

Он похлопал по своему камзолу, где был спрятан зашитый в подкладку пергамент.

- А если натолкнёмся на врага? - спросил Скеллен.

Форрестер улыбнулся.

- Вихрем умчимся в противоположную сторону!

К вечеру они добрались до гребня невысокого холма. Когда пересекли его, Форрестер указал на поселение внизу. Это оказалась всего лишь маленькая деревушка, лишь струйки дыма и ветхие крыши свидетельствовали о ее скромном существовании среди холмов. Они осадили коней, чтобы осмотреть местность - разваливающееся здание, дерево и кусты - в поисках признаков вражеского присутствия.

- Кажется, не так уж и опасно, а? - сказал Форрестер, подъехав к другу.

По приказу Страйкера отряд пустил лошадей лёгким галопом. План капитана был очевиден: деревня станет идеальным прибежищем на ночь.

Через час они достигли окраины деревни. Тропа, по которой они ехали, оканчивалась поляной, являвшейся, вероятно, местом выпаса скота, а за ней, перекрывая им путь, широким кольцом росла живая изгородь из колючего дрока. Пока они искали, как ее обойти, стало ясно, что деревья окружали всю деревню.

- Естественное ограждение, - одобрительно заметил Страйкер.

Изгородь не была сплошной, в ее колючих зарослях оказалось полно брешей, но она всё равно оставалась грозным оборонительным рубежом.

- Этого ей не остановить, - отозвался Скеллен, постукивая по прикладу своего мушкета.

- Однако остановит кавалерию, - сказал Форрестер.

Дома стояли по другую сторону изгороди. Въехав на поляну, всадники сразу же встревожились и насторожились. Они не могли привести мушкеты в боевую готовность, сидя в седле, но взвели карабины и подвигали в ножнах туки, убедившись, что те не застрянут в решающий момент.

Когда оружие навели на каждый уголок деревни, Страйкер пустил Воса рысью. Пройдя околицу, он направился к небольшой полоске грязи в самом центре, которую принял за деревенскую площадь. Никто не вышел ему навстречу, не прогремели выстрелы. Он повернулся налево, затем направо, не забывая о слепом левом глазе, и осматривал дверные проемы, свинарники, корыта с замороженной водой на предмет опасности. В царившей тишине неестественно громко раздавался цокот копыт. Он слегка нервничал, двигаясь вперед, но не сомневался, что друзья прикрывают его продвижение. Он был уверен в том, что враг будет сражен залпом огня. Но одна лишь пуля, и Страйкер - мертвец. Внезапно зловещую тишину деревенской площади нарушил скрип. Жалобный стон проржавевших петель.

Страйкер повернул Воса и спокойным движением поднял карабин, готовый пустить пулю в любого осмелившегося устроить засаду. Его указательный палец задержался на спусковом крючке. Большинство солдат, прицеливаясь, закрывали левый глаз, но одинокий правый глаз Страйкера спокойно смотрел вдоль короткого ствола, словно наблюдал за полетом птицы. И из распахнувшейся двери, прямо на мушке, показался человек.

Это был высокий мужчина, одетый в простые коричневые бриджи и льняную рубаху. В аккуратной бородке и редеющих волосах виднелась проседь. Он медленно подошёл к Страйкеру, подняв руки в знак мира, хотя держался как представитель власти.

Страйкер увидел, что у мужчины нет оружия, и медленно опустил свое.

- Кто вы? - выкрикнул он.

Теперь, находясь от него примерно в десяти шагах, мужчина попытался дружелюбно улыбнуться, хотя было очевидно, что он напряжён.

- Томас Арчер, - ответил он. - Я староста в этой деревне.

- Капитан Страйкер, пехотный полк сэра Моубрея, армия его величества.

- Слава Богу, - сказал староста.

***

Это едва ли можно было назвать трупом - скрюченные конечности и раздетое догола тело. Труп был не более чем кучей разлагающейся плоти, брошенной в сырой кустарник у обочины дороги.

- Это мужчина, - сержант Малачи Бейн исследовал тело с бесстрастностью, присущей его профессии. - Схлопотал пулю в грудь.

В десяти шагах от него рядом с лошадьми стоял Мейкпис, брезгливо наморщив нос.

- И его раздели?

Бейн кивнул.

- Чисто сработано, - он поднял голову. - Наверное, грабители.

- Может да, а может и нет. Каждый на нашем пути, будь он мужчина, женщина или ребенок, бежал от нас как от зачумленных, - он кивнул в сторону трупа. - Вот и разгадка. Бедного ублюдка, должно быть, ограбили разбойники, но с таким же успехом он мог столкнуться и с регулярными войсками.

Илай Мейкпис отслужил не один год солдатской службы и чувствовал царивший повсюду страх - на дорогах, в полях и городах. Народ не отличал друзей от врагов. Никто не доверял даже собственной родне.

***

- Милостивый Господь, к тебе я взываю. Прости нас, детей недостойных своих, грешников, предавших тебя самым чудовищным образом. Среди нас царят раздоры и междоусобицы. Мы забыли об истинном учении. Англия восстала против самой себя. Не избежать ей падения в пучину ада. Не допусти этого, Боже. Спаси нас от самих себя. Дай нашему королю храбрости и силы духа стать пастырем нашим.

Молитву отца Бенджамина Лэйни, склонившегося перед алтарем церкви Святого Петра, прервал отдавшийся эхом скрип огромной деревянной двери. Священник повернул свою голову с редкими рыжими волосами и сощурившись посмотрел на бесформенный силуэт, застывший подобно статуе посреди затейливо отделанного нефа. Горгульи, святые и грешники сплелись вместе на холодных стенах в пламени свечей, внезапный порыв ночного воздуха вдохнул в них жизнь.

Пока священник с трудом поднялся с колен, чтобы получше рассмотреть новоприбывшего, большая дверь захлопнулась, напомнив ему о плите на могиле Христа. По спине Бенжамина пробежал холодок, и ему пришлось призвать на помощь всё свое мужество, чтобы не развернуться и не побежать.

К нему двинулась фигура в капюшоне, решительно шагая по нефу, и Бенжамин опять мысленно взмолился.

Подойдя на расстояние вытянутой руки, фигура остановилась, и отец Бенжамин нахмурился, когда ноздри ему защекотало страшное зловоние. Возможно, фигура перед ним и была созданием из потустороннего мира, но благоухала определенно по-земному. От создания тянуло кожей, потом и лошадьми.

- Добрый вечер, отец.

Отец Бенджамин разинул рот от удивления. Голос был женский.

- Вы меня испугали, - упрекнул её священник, пока они шли в заднюю часть церкви.

- Простите, отец, - сказала Лизетт.

- Ничего. Я рад снова вас увидеть, дитя моё. Мне никогда не наскучит ваш приятный акцент.

- У меня есть новости.

Он внимательно на неё посмотрел.

- О королеве?

Лизетт покачала головой.

- У королевы всё хорошо, отец. Она занимается сбором средств за рубежом и передаёт вам наилучшие пожелания.

- Хвала Господу, - произнес священник. - Прошло немало лет с тех пор, когда я выполнял поручения ее величества, но я польщен, что она вспомнила обо мне, - он изучающе посмотрел на Лизетт. - И тем не менее, вот вы здесь. Любимый агент королевы и мой старый друг. Полагаю, вы совершили путешествие до Питерсфилда не ради отречения от католицизма?

Лизетт улыбнулась.

- Нет.

- Тогда зачем?

- У королевы украли нечто очень ценное. Предатель похитил это у королевской семьи. Меня послали в Англию, чтобы вернуть эту вещь.

Когда они добрались до личных покоев священника, находящихся в дальнем конце церкви, Лизетт передала свой последний разговор с Кэсли, лишь опустив кровавый финал.

- Олд Винчестер Хилл. Где это, отец?

Отец Бенжамин наморщил нос, размышляя над вопросом.

- Это древняя крепость. Очень древняя. К западу отсюда, - священник нахмурился. - Вы разыскали того полковника, Кэсли?

Она кивнула.

- Да. Полковник Джон Кэсли. Он не знал, что внутри шкатулки, только то, что ее содержимое бесценно для парламента. В краже ему была отведена роль хранителя шкатулки, подыскать безопасное место, до того как найдется покупатель. Я заставила его ... он рассказал мне, что города сочли слишком опасным местом для подобной ценности и что самое высокое командование мятежников приказало отвезти его на юг, к Портсмуту, чтобы в случае чего быстро перенести на корабль и отвезти за море.

Бенджамин пожал плечами.

- Прошу, не отягощайте мою совесть подробностями своей миссии. Несмотря ни на что, я убеждаю себя, что он заговорил без принуждения.

- Как скажете, отец, - ответила она с каменным лицом.

- Он назвал место - Олд Винчестер Хилл.

- Да, там он и спрятали. На вершине.

- И Кэсли сказал вам, что он находится в долине возле Питерсфилда, - закончил мысль священник. - И всё же вы пришли ко мне. Почему?

- Вы ближайший королевский агент. И я знаю, что вы, как и я, преданы делу роялистов, хотя и еретик.

Отец Бенджамин решительно поднял руку.

- Пожалуйста, мадемуазель Лизетт. Давайте сейчас не будем обсуждать богословие. Мы служим одному королю.

Лизетт поджала верхнюю губу.

- Нет. Я служу королеве. Генриетте-Марии.

Бенджамин вздохнул.

- Неважно. Я помогу вам, Лизетт, но не вслепую. Скажите мне, какая драгоценность находится в том тайнике.

Француженка прищурила глаза.

- Я скажу вам, отец. Но если вы меня предадите, я отрежу вам яйца и скормлю их своей кобыле.

Бенджамин с трудом сглотнул.

- Я в этом не сомневаюсь.

- Там рубин. Чудо, которое королева продаст одному из великих монархов Европы. И на эти деньги купит армию для короля.

Бенджамин поджал губы.

- Какая драгоценность, неважно насколько прекрасная, может стоить целой армии?

- Не знаю, и у меня нет желания задавать вопросы, - ответила Лизетт. - У меня приказы, которые я выполню или умру, пытаясь это сделать.

Неожиданно Бенджамин развернулся.

- Подождите здесь минутку.

Лизетт задумалась о шкатулке, наблюдая, как отец Бенджамин исчезает в прихожей. В шкатулке находился не только рубин. Королева говорила и о других безделушках. В запертой шкатулке хранились также брошь и небольшое кольцо. Ни один предмет не имел особой ценности, но Генриетте они были дороги. Лизетт показалось, что королева больше хотела заполучить их, а не рубин. Но это не имело значения. Ей поручили вернуть шкатулку в целости и сохранности, и этого достаточно.

- Где остальные? - поинтересовался отец Бенджамин, появившись из прихожей, прижимая к груди плотно скатанный свиток. - Королева ведь не послала вас в одиночестве.

- Мертвы, - ответила Лизетт.

Медные глаза отца Бенджамина расширились. Он сглотнул и почесал остатки волос на макушке.

- Вас раскрыли?

- Успокойтесь, отец, - сказала Лизетт, заметив, что его пальцы слегка дрожат. - В таверне на берегу Темзы возникла стычка. Джерома пырнули в живот до того, как мы успели вмешаться.

Лизетт рассказала священнику, как она с другим своим спутником, Седриком, оттащила раненого к ближайшему лекарю. Пока костоправ ощупывал растерзанные внутренности Джерома, к ним приблизился солдат из вестминстерского ополчения. Он заявил, что опознал раненого, сказав, что тот похож на одного из гвардейцев Уайтхолла. Одного из людей короля.

- Этот чертов ополченец проткнул Джерома прямо на столе, - просто объяснила Лизетт.

Бенджамен в ужасе приоткрыл рот, обнажив мелкие желтые зубы и десны.

- А Седрик? - только и смог прошептать он. - Я имел с ним дело, когда меня послали шпионить за Бэкингемом. Он был славным малым, Лизетт.

Она кивнула.

- Да. Но это не помогло ему выжить, отец. Седрик вытащил шпагу, чтобы отомстить. Перерезал сукиного сына из ополчения почти пополам. Но появилось еще полдюжины его дружков. У Седрика не было ни единого шанса.

- Вам удалось сбежать?

- Нет. Не совсем. Они просто меня отпустили, - при воспоминании об этом она покачала головой.

Бенджамин понял.

- Вас не приняли за спутницу Седрика.

- Слава Богу. Я прикинулась случайной прохожей. Испуганной женщиной. И эти ублюдки мне поверили.

И тогда Лизетт осталась в одиночестве. Проще всего было сесть на корабль и отправиться обратно к госпоже, но Лизетт Гайяр любила королеву и не собиралась сдаваться без боя.

- Мне жаль, дитя моё, - сказал Бенджамин.

Лизетт заметила свиток, который он принёс из прихожей.

- Что это?

Она последовала за отцом Бенджамином к столику в центре комнаты, куда священник положил пахнущий плесенью пергамент. Снаружи было темно, и Лизетт заметила сверкающие в лунном свете снежные хлопья, но чадящие свечи давали достаточно света, чтобы высветить очертания на карте, которую они рассматривали.

- Мое родное графство, Лизетт, - сказал Бенджамин, бросая близорукий взгляд на спутанные линии и мелкий текст, описывающий географию Хэмпшира. - Мы вот тут, - он ткнул тонким пальцем в слово "Питерсфилд", нацарапанное почти неразборчивым почерком. Ведя пальцем вниз и влево, он остановил его на никак не отмеченном месте в центре карты. - А здесь - Олд Винчестер Хилл. Наверное, миль десять к юго-западу отсюда.

Бенджамин выпрямился.

- Но это не форт, как вы воображаете, Лизетт. Конечно, там есть крепостной вал, но он просто выкопан в меловом утесе. Наследие древнего города, - он встретился взглядом с Лизетт. - Вы отправитесь туда?

- Конечно.

- На дороге опасно, дитя моё. Особенно во время бурана. Прошу, подождите до рассвета.

Лизетт вняла его просьбе.

- Хорошо. Если можно остаться здесь.

- Вам не нужно спрашивать.

Отец Бенджамин скатал пергамент обратно и перевязал тесемкой, протянув его Лизетт.

- Вам это понадобится. Холм находится в глубине пересеченной местности. Не так-то легко найти незнакомому с этими краями человеку.

Лизетт посмотрела на него.

- Вот почему вы едете со мной, отец.

***

Глаза Страйкера блеснули. Он немного полежал неподвижно, прислушиваясь к грохочущему на заре грому.

Всю ночь шел дождь, и они были рады, что имеют в своем распоряжении это помещение. Не более чем сарай, аккуратно притулившийся к дому Арчера, тесный и грязный, но просто манна небесная по сравнению с ночью под зимними звездами. Страйкер повернулся на бок и увидел, что Уильям Скеллен тоже проснулся и уставился на влажные потолочные балки.

- Сэр, вы слышите это? - спросил Скеллен. - Странно. Когда я выходил час назад отлить, небо было ясным.

Страйкер прислушался, на сей раз тщательнее.

- Вот дерьмо, - он резко вскочил, перебудив при этом остальных. Снаружи опять послышался грохот, но теперь это был топот копыт.

Бёртон находился ближе всех к шаткой двери, и несмотря на то, что он только что проснулся, был уже начеку и выглянул наружу, в серый предрассветный свет. Он скосил глаза в сторону горизонта, пока остальные вскочили на ноги.

- Кавалерия, - прокричал Бёртон. - На холме к северу. Вскоре спустятся.

- Это наши? - рявкнул Скеллен.

- Не могу сказать, сержант. Но сомневаюсь. Не узнаю знамена.

- Сколько их? - спросил Форрестер, его лицо уже украшал обычный румянец.

- По меньшей мере два десятка.

Пока Бёртон произносил эти слова, из главного входа в дом выскочил мужчина и побежал в их сторону. Это был Арчер.

- Простите! - крикнул он, тяжело дыша и охваченный страхом. - Поверьте мне, капитан!

- Человек, которому можно доверять? - сплюнул Страйкер, пока его товарищи спешно разбирали оружие. - Он должен был нас предупредить, будь он проклят!

Арчер покрылся испариной, явно опасаясь ярости Страйкера больше, чем приближающейся кавалерии.

- Молю вас о прощении, сэр. Маркусу можно доверять, клянусь честью. Должно быть, он заснул.

Страйкер едва сдержал гнев. Он дал этому юному крестьянину целый шиллинг - гораздо больше дневной платы любого из его пикинеров, и ожидал, что его разбудят, как только появятся солдаты.

- Я огорчен, сэр, правда, - сказал Арчер.

У Страйкера не было времени обсуждать положение. Он оттолкнул Арчера в сторону, пробираясь к задней части навеса, где были привязаны лошади.

- Иисусе! - воскликнул он, добравшись до Воса и с раздражением увидев, что тот не оседлан.

Форрестер повернулся в его сторону.

- Они будут здесь, прежде чем мы успеем смыться.

Страйкер кивнул и поглядел на остальных.

- У нас нет выбора. Поставьте лошадей туда, - приказал он, кивнув на навес.

- Здесь нет места, - возразил Форрестер. - Они забьют друг друга копытами.

Страйкер набросился на него,

- У тебя есть идея получше?

У Форрестера её не было.

Страйкер вывел Воса из двери сарая, похлопав по шее, и мускулистое животное послушно скрылось во мраке. Остальные последовали его примеру, хотя там и правда оказалось тесновато.

- Что теперь, сэр? - с тревогой спросил Бёртон. - Мы в ловушке.

- Не теряй веру, Эндрю, - отозвался Страйкер и повернулся к Томасу Арчеру. - Пришло время внести кое-какие поправки, мистер Арчер.

Глава шестая

Отряд вступил в деревню, командовал ими офицер верхом на крупном жеребце. Солдаты носили толстые камзолы из желтой кожи, спускавшиеся ниже пояса, и новехонькие доспехи, сверкающие на рассвете подобно жемчужинам. Каждый из них был в стальном шлеме с тремя вертикальными пластинами, крепившимися к гребню. На боку висели односторонние мечи, хлопавшие по кожаным сапогам.

Рядом с офицером ехал корнет. Он высоко поднял сине-белое знамя, но оно безжизненно висело в неподвижном воздухе. Страйкер, наблюдавший из верхнего окна дома Арчера, не смог рассмотреть вышитую на флаге эмблему, но он прекрасно знал, на чьей стороне они сражаются.

- Дерьмо, - прошептал он.

- Чье дерьмо? - прошипел рядом с ним знакомый голос.

Рука Страйкера инстинктивно потянулась к поясу, схватив рукоятку кинжала, а потом обмякла.

- Иисусе, Форри, - сказал он. - Я ведь мог разделать тебя на кусочки.

Форрестер озорно ухмыльнулся.

- Поэтому я и зашел к тебе справа, старик. Прости мне эти слова, но я не хотел подходить со слепой стороны. Итак, кто же нам противостоит?

Страйкер гневно покачал головой, вернувшись к непрошеным кавалеристам.

- Точно не знаю, но это не наши.

- Сразимся с ними? - раздался голос Бёртона из глубины комнаты. Обернувшись, Страйкер заметил, что к ним присоединился и Скеллен. Похоже, что приказ оставаться в задних помещениях все пропустили мимо ушей.

- Сразиться с ними? - пронзил его взглядом Страйкер. - Из тебя выйдет прекрасный офицер, Эндрю, но только при условии, что ты поймешь, когда стоит проявлять осторожность. Это аркебузиры [10]. Они хорошо обучены. Прекрасные наездники. Превосходно вооружены. Они уверены в себе. Нет, мы не сразимся с ними. Сперва каждого из нас обстреляют, а выживших эти шестнадцать загонят, как зайцев.

- Это в том случае, если они нас выпустят, - добавил Скеллен. - Скорее всего они подожгут дом, избавив себя от хлопот.

- Тем не менее, - весело произнес Форрестер, протянув Бёртону руку, - преклоняюсь перед вашей храбростью, прапорщик. Сказано в духе юного капитана Страйкера.

Достигнув площади, кавалеристы остановились. Загнанные кони явно нуждались в передышке и равнодушно бродили, пощипывая остатки травы, их взмыленные бока равномерно вздымались.

Капитан аркебузиров остался в седле и настороженно оглядывал ближние строения.

Из дверного проема показался Томас Арчер, высокий староста деревни, и солдаты напряглись в седлах. Некоторые из них обнажили свое смертоносное оружие, притороченное к мускулистым бокам лошадей. Арчер примирительно поднял руки, как и при встрече со Страйкером. Он окликнул кавалеристов, но Страйкер не смог разобрать его слов.

Солдаты не сдвинулись с места, пока староста не оказался в десяти шагах от ближайшей лошади. Конь капитана, откликнувшийся на легкий взмах поводьев, отделился от центра группы. Грозное животное, чья шкура лоснилась от пота, остановилось на расстоянии удара шпаги от селянина.

Страйкер продолжал смотреть, изучая своего соперника.

- Только не подведи меня опять, черт бы тебя побрал, - прошептал он сквозь стиснутые зубы.

Командир кавалеристов был молод, а его дорогое платье указывало на привилегированное положение. Он отказался от защитного кожаного камзола, который носили его подчиненные, отдав предпочтение удобному черному шерстяному плащу, отделанному золотом. На груди он носил черную кирасу с позолоченными заклепками, голову венчал сверкающий черный шлем, который он снял, обнажив коротко остриженные светлые волосы. Лицо украшали усы и борода, хотя всклокоченная растительность лишь усиливала впечатление, что ему едва исполнилось двадцать.

Страйкер посмотрел на Форрестера, передав тому мушкет.

- Мне надо услышать, о чем они там болтают. Подержи-ка это, Форри.

За мушкетом последовала его берендейка, осторожно стянутая через плечо, а за ней с перевязи сползли и ножны. Это был медлительный и неприятный процесс, но вынужденная мера.

Он пригнулся, стараясь держаться ниже уровня окна, и прокрался в конец комнаты, а затем спустился вниз по ступеням, скрип которых его обострившимся чувствам показался неестественно громким.

Быстрыми шагами он пересек небольшую прихожую скромного дома Арчера и притаился за низкой дверью, из которой вышел староста. Дверь была слегка приоткрыта, и в комнату врывался холод. Страйкeру удалось заглянуть в щель между дверью и косяком. Его единственный глаз перебегал слева направо, на площадь, солдат, их лошадей и Арчера.

- Верный последователь Бога и парламента. Как и вы, - нервно проговорил староста, кивая в сторону оранжевой перевязи, охватывающей торс капитана. В этой войне перевязь была единственным знаком принадлежности солдата к какой-либо воюющей стороне, чем и руководствовались простолюдины. Кавалерия роялистов чаще всего предпочитала кроваво-красную.

- Бога, парламента и короля Карла, - поправил его капитан. - Мы сражаемся, чтобы освободить нашего господина от влияния, затуманивающего его взор, - он сделал паузу. - Разве не так?

- Да... так и есть, - ответил селянин.

Офицер, которого, похоже, удовлетворила выказанная Арчером преданность, передал свой шлем одному из двух сопровождающих отряд трубачей. Перекинув через седло высокие кожаные ботфорты, капитан спрыгнул в вязкую грязь.

- Капитан Роджер Тайнтон, к вашим услугам, - сказал он, протянув затянутую в перчатку руку. Угодливый селянин с жаром пожал ее, у него отлегло от сердца. Бряцавших оружием всадников следовало бояться, какой бы стороне они ни принадлежали.

- Весьма рады вам, капитан, - искренне ответил староста, - но боюсь, что для ваших лошадей в деревне не хватит корма. Возле церкви находятся конюшни,- он указал на восток, на окруженное зарослями дрока поле, на окраине которого стояла небольшая церковь с примыкавшими к ней полуразрушенными строениями. - Возможно, вам будет угодно расположиться там, пока я позабочусь о вашей провизии?

Прекрасно, подумал Страйкер. Арчер в точности следовал его инструкциям, отводя силы круглоголовых, чтобы роялисты могли ускользнуть.

- Благодарю, - сухо ответил Тaйнтон. - Но мы остановимся на отдых здесь.

Роджер Тайнтон был благородных кровей.

- Мой отец даже был советником короля, - сказал он, - прежде чем началась... эта кутерьма, - он махнул рукой, пытаясь объяснить, как именно бушует война. - Теперь он возглавляет наши войска в чине полковника.

Они устроились в скромном доме Томаса Арчера. Тайнтона усадили в лучшее кресло, а староста и его жена устроились на скамье напротив. Между ними стоял крепкий, грубо сколоченный стол, не отличающийся ровной поверхностью. Кушанья подали в деревянных мисках, которые угрожающе накренились.

Основная часть отряда направилась в сторону церкви и прилегающим к ней конюшням, но Тайнтон, к вящей досаде Страйкера, передав командование отрядом лейтенанту, предпочел незамедлительно приступить к трапезе. Пара солдат разместилась возле дома, охраняя своего командира, а остальные удалились. Таким образом, Страйкера и его друзья остались дома в ловушке.

Страйкер теперь переместился в узкое прохладное помещение, служившее супружеской чете кладовкой. Она примыкала к кухне и оказалась идеальным местом для подслушивания.

Супруги, казалось, пристально внимали словам Тайнтона, но Страйкер полагал, что вели себя они так скорее из страха, нежели от восхищения. С набитым мясом и хлебом ртом, гость развлекал их рассказами о том, как мятежники обрушат месть на своих врагов, папистов.

- В это дело я внесу свою небольшую лепту.

- Памфлеты? - спросил Арчер, вспомнив, как люди Тайнтона прибивали листовки к стенам деревенских домов.

Тайнтон кивнул.

- Мы не должны позволить врагу овладеть сердцами и умами народа. Мы еще не полностью завладели этим регионом. В этих краях король обладает той же поддержкой, что и наша армия. Поэтому в деревни и города были отряжены определенные подразделения, чтобы утвердить волю парламента. В особенности в вашу деревню, поскольку она находится на перепутье любого направления удара короля. Если он выступит из Оксфорда, то пройдет через это местечко на пути к Лондону. Мне было поручено удостовериться, что все как один восстанут против его тирании.

- Аминь, - стоически ответил Арчер. - Могу заверить вас, капитан, что наша деревня - верный сторонник мистера Пима [11] и парламента. Можете быть в этом уверены.

- Это хорошо, сэр. В конце концов, я уверен, для вас нежелательно, чтобы я силой принудил вас оказать нам содействие.

- Силой, сэр?

- Да, - глухо ответил Тайнтон, прищурившись. - Если вы за врага, друг мой, то не можете здесь оставаться. Меня уполномочили ускорить процесс вашего... переселения, - сказал он, придав последним словам зловещий оттенок.

Страйкер знал значение этих слов, хотя и едва мог себе представить, что подобная угроза будет приведена в действие в Англии. Он видел руины городов и деревень в Нижних Землях и Германии. Он слышал крики и чувствовал запах обугленной плоти. Мучительные вопли вдов, лишившихся своих мужей, эхом отдавались у него в ушах и скручивали желудок. Они видел, как дергалась в петле вся семья, повешенная на скрипучей ветке дерева. Он вспомнил, как самый младший дергал ногами, на землю с его башмаков стекала моча, и в памяти всплыл виденный в Банбери мальчик.

Тайнтон внезапно смягчился.

- Но, конечно же, у меня есть и другие обязанности. Я должен привлечь в наши ряды новых людей. Силы наши должны быть несокрушимы при следующем сражении.

- Нам предстоят очередные сражения?

- Так точно, сэр, я в этом уверен. В битве при Кинтоне ни одна из сторон не получила большого преимущества, так что мы должны перетряхнуть нашу армию, укрепить веру и уповать на одно решающее столкновение. Поговаривают, что паписты, как и мы, тоже собирают войско.

Закинув в рот последний кусок хлеба, Тайнтон удовлетворенно крякнул и отодвинул в сторону тарелку. Когда с хлебом было покончено, рот капитана уже было раскрылся, но его прервал яростный стук в дверь.

- Мои люди, - произнес кавалерийский офицер. Порывшись в кармане, он извлек аккуратно сложенный квадратик ткани. Бережно коснувшись им уголков рта, он поднялся и, коротко кивнув хозяевам, вышел из комнаты.

Из своего убежища Страйкер не мог слышать разговора, но слова караульного звучали взволнованно. Страйкер интуитивно догадался о причине, вызвавшей оживление солдат, и сердце у него упало.

Тайнтон вернулся на кухню.

- Мистер Арчер, в пристройке к вашему дому стоят лошади.

- Это мои лошади, капитан.

- Вы владеете лошадьми? - недоверчиво усмехнулся Тайнтон. - И четырьмя комплектами сбруи?

Арчер сделал шаг назад. Жена приникла к его руке.

- Да ... владею, сэр.

Страйкер извлек из дублета дирк. Арчеры приютили их. Накормили и предоставили кров. Он чувствовал себя обязанным защитить их, даже в ущерб своей миссии.

- И вы держите лошадей в небольшом закутке, когда, по вашим словам, у церкви просторные конюшни?

Арчер не ответил.

Тайнтон шагнул к нему.

- Я уверен, вы лжете мне, мистер Арчер.

- Нет, сэр. Пожалуйста! - Арчер и его жена отступили еще дальше, спасаясь от вскипающего гнева капитана, словно он выдыхал пламя. - Мы используем их, чтобы возить на рынок телеги.

Тайнтон хищно ухмыльнулся.

- Рынок? Они не похожи на загнанных кляч. Солдат сообщил мне, что это прекрасные животные. Боевые кони.

Страйкер крепко сжал рукоять клинка и двинулся вперёд.

- Сэр? Сэр! - в комнату ворвался часовой, разрушив напряженную атмосферу.

Тайнтон обернулся.

- Ну что там опять?

- Враг, сэр. Кавалерия. На холмах.

- Сколько? - рявкнул Тайнтон.

- Не могу точно сказать, сэр, но немало. Может, человек шестьдесят.

У Тайнтона задрожал подбородок.

- Движутся в этом направлении?

Вестник кивнул, и Тайнтон, выругавшись, перевел взгляд на Арчера. Ему определенно хотелось задержаться, чтобы продолжить допрос о загадочных лошадях, но нельзя было терять времени.

- Беги к конюшням, Чалонер. Найди людей и прикажи им седлать лошадей.

Войска сторонников парламента выехали из южного прохода деревни. Хоть их и превосходили числом, вооружены они были лучше, и, гордо выпрямившись, с высоко поднятой головой, они собрались в тесное построение. Им не хватило времени, чтобы оседлать лошадей и натянуть снятые до этого тяжелые доспехи, но угроза надвигающегося врага, явно превосходившего их в численности и силе, сотворила чудеса, подстегнув солдат и вселив энергию в усталые ноги. Не теряя времени, кавалеристы круглоголовых построились в два ряда, возглавил их великолепный капитан Тайнтон вместе с корнетом.

- За мной, ребята! - прокричал Тайнтон, не оборачиваясь и пришпоривая разгоряченную лошадь. - За мной!

Небольшой отряд Страйкерa вышел из дома Арчера, как только из деревни выехали последние ряды колонны Тайнтона. Командир круглоголовых, видно, был храбрецом, подумалось Страйкеру, или просто безумцем. По направлению к деревне скакал отряд кавалерии, шестьдесят человек с шестьюдесятью клинками, а он мчался прямо в лобовое столкновение. Страйкер и сам зачастую дрался в ужасных сражениях с неравными силами лишь потому, что сам этого желал. А теперь он наблюдал, как его юный двойник во главе двадцати закованных в железо всадников послал жеребца в галоп, и прекрасно понимал чувства этого человека.

- А если наши ребята попадут в беду, сэр? - спросил прапорщик Эндрю Бёртон, пока они бежали к своим лошадям.

- Значит, так тому и быть, - ответил Страйкер. - Наша миссия слишком важна, чтобы рисковать в случайной схватке.

- Кроме того, - сказал Скеллен, - их там чертовски много. Если пара десятков круглоголовых поджарит задницы наших ребят, я сожру свои сапоги.

Форрестер первым добрался до навеса и распахнул скрипучую дверь, вглядываясь в темноту. Когда он повернулся к Страйкеру, на нём не было лица.

- Полцарства за коня.

- Ублюдки, - проворчал Скеллен, когда они присели на краю деревни, у изгороди из дрока. - Чёртовы ублюдки. Старушка Бесс мне начинала нравиться.

Бесс, коричневая кобыла сержанта, шла в задней части колонны Тайнтона. Очевидно, её конфисковали вместе с другими лошадьми. Тайнтон явно не поверил заверениям Арчера, что лошади принадлежат ему.

- Мы их вернём, - заявил Страйкер. - Подождём, пока начнётся сражение, и заберём.

В ожидании подходящего случая четвёрка расположилась среди зарослей дрока, в которых лежали мушкеты и заряженные карабины.

- Сэр, - резко прошептал Бёртон. - Что они делают? Кажется, они поворачивают назад.

Солдаты проследили за его взглядом. Кавалеристы Тайнтона построились на открытой местности между зарослями дрока и лесом. Страйкер ожидал, что они пройдут галопом поляну, затем лес и, промчавшись по дороге, врежутся в голову колонны врага. Он ошибался - круглоголовые возвращались назад. Тайнтон привел своих людей к вспаханному полю, но вместо того, чтобы повести их вверх по дороге, привстал в стременах, подзывая к себе всадников по очереди. Каждый, получив приказ, отделялся от главных сил с небольшой группой, рассеиваясь в разных направлениях.

- Они хотят устроить засаду, - сказал Форрестер. - Подлый мерзавец.

- Хитрый мерзавец, - заметил Страйкер. - Он расставит часть людей посреди деревьев в том месте, где дорога выходит на поляну. Часть останется на открытой местности, чтобы заманить врага. А остальные, - зловеще проговорил он, - сделав круг, вернутся.

И словно в подтверждение его слов, три кавалериста круглоголовых направили своих скакунов к окружавшим деревню зарослям дрока. Они пока не замечали людей Страйкера, поскольку ветви изгороди были густыми и плотными, но приближались к проходу в густом кустарнике и могли обнаружить четверку, как только пробьются сквозь заросли к окраине деревни.

Пригнувшись как можно ниже, отряд Страйкера отполз к деревне, нырнув за первое же попавшееся строение. Спустя миг три всадника миновали изгородь. К счастью, они не собирались углубляться в деревню. Как и предвидел Страйкер, они спрятались в этой части зарослей, чтобы застать врасплох наступающих роялистов.

- И что теперь? - пробурчал Скеллен.

- Мы будем ждать, - сказал Страйкер, когда первые из роялистов возбужденно заревели, заметив бесцельно вертевшихся на поляне круглоголовых, наживку Тайнтона. - И наблюдать.

Отряд роялистов был внушительным, но крайне дезорганизованным. В основном он состоял из новобранцев, скакавших на свежих лошадях в сверкающих доспехах, купленных их гордыми родителями. Несмотря на то, что в любом отряде находились люди вроде Страйкера, привносившие в войну завидный опыт и профессионализм, большинство солдат было неоперившимися юнцами. Сражения всадников зачастую превращались в свалку, где стороны с большим жаром, но безо всякого умения схлестывались в фехтовании.

Внезапно налетевший порыв октябрьского снега припорошил затвердевшую землю, и колонна пылких юнцов вырвалась со старинной дороги на открытую местность. Как и их противники, круглоголовые, это была легкая кавалерия – аркебузиры. Они носили кожаные защитные камзолы и доспехи – шлем, кирасу и железную рукавицу на руке, в которой держали поводья. По обеим сторонам, с ремней, крест-накрест опоясывающих грудь, свисали карабин и палаш. Поверх всей этой экипировки красовалась кроваво-красная перевязь приверженцев роялистов. Они определенно намеревались омыть себя кровью кучки невезучих сторонников парламента, чьи кони нервно заплясали, завидев выплеснувшуюся волну вражеских войск. Капитан роялистов, наверное, отчаянно мечтал о первом сражении. Доблесть. Отвага. Рискнуть всем за короля и страну.

Юноша был не первым и отнюдь не последним командиром, кого на поле битвы провел враг. Но эта печальная истина вряд ли принесла бы ему сегодня утешение. Когда первые из людей юного капитана полетели на землю с кусками свинца в плоти, Страйкер мог лишь ему посочувствовать.

Мгновением спустя раздался сухой треск пистолетов, и свинцовый шарик, пролетев по поляне, пробил шлем капитана, а вместе с ним и его череп, мозги выплеснулись наружу. Предводитель роялистов соскользнул с седла. Дюжина горячих пуль из карабинов просвистела над поляной, как разъяренные осы, выбив из седел находящихся на флангах кавалеристов. Тайнтон идеально спланировал засаду. Он знал, что лобовая атака не увенчается успехом, и сделал ставку на импульсивность и неопытность командира вражеского отряда. Но чтобы авантюра удалась, ему было необходимо внести смятение в ряды роялистов. Эту работу он предоставил карабинному залпу. Обычные мушкеты были слишком длинны и громоздки для всадников, поэтому кавалеристы предпочитали короткие карабины со стволом не длиннее двух с половиной футов. Карабинные выстрелы, произведенные со всех сторон, несмотря на то, что славились неточностью и обычно были не столь эффективны против доспехов, всё равно проделают прекрасную работу, посеяв панику в рядах врагов.

План сработал, и первый же залп повалил наземь командира роялистов. Теперь настал черед ударить молотом.

- В атаку! - прокричал Тайнтон, и его лошадь, встав над дыбы, с храпом вырвалась из глубины леса. Для потрясенных и лишившихся командира роялистов картина, должно быть, выглядела ужасно, и они бросились врассыпную от ревущего человека в черном. За ним появились круглоголовые, принявшись рубить их с неуемной жаждой крови. В царившем беспорядке роялисты не слушали приказов оставшихся в живых офицеров и пытались сбежать с поля битвы, по мере того, как всё больше врагов налетало на них ураганом из звона копыт, воплей и лязга металла.

- Взгляните, - произнес Форрестер, заметив раздавшийся на окраине деревни шум, - наши друзья тоже включились в схватку.

Три кавалериста, затаившиеся за кустарником, пробрались через брешь и оказались на поле битвы.

- Невероятно, - прошептал Скеллен, когда закованного в доспехи роялиста сразил мастерский удар палашом наотмашь. Клинок разрубил лицо юноши, как полоску шелка. Второго яростно ткнули клинком под кадык, и он жалко дергался на земле, пока копыта выбивали из него жизнь.

Всадники продолжали наступать. Они резали и рубили. В рядах роялистов появились бреши. Раненые юноши взывали к матерям, другие, булькая кровью, задыхались с пробитыми легкими. Те кто могли, убегали.

- Вот чёрт, поверить не могу, - снова сказал Скаллен. - Помогите мне снять сапоги. Если начну жрать их сейчас, к закату закончу.

- Они бегут, - заметил Бёртон. - Но у них по-прежнему преимущество.

- Только в численности, - кисло ответил Страйкер.

- Они как корабль без руля! - воскликнул Форрестер. - И нет мерзавца, который бы их направлял.

Скеллен фыркнул.

- Несчастные ублюдки просто хотят удрать, сэр.

Легкое прикосновение к локтю привлекло внимание Страйкера. Это был Ланселот Форрестер.

- Я знаю, старик, мы лишь собирались вернуть своих лошадей, но никто не ожидал это кровавой пьесы. Ведь мы можем дописать к ней и третий акт, что скажешь?

Колонна ударилась в беспорядочное бегство. За считанные минуты величественный, отважный и бесстрашный отряд кавалерии роялистов вдребезги был разбит засадой приверженцев парламента, как гнилое яблоко ударом кулака. Когда взвод Тайнтона помчался со всех сторон на сближение с противником, несчастным кавалерам показалось, что на них обрушился целый полк. С дюжину кавалеров лежало мертвыми, сраженные безжалостной сталью, а остальные бросились врассыпную. Некоторые, сбившись в небольшие группы, доблестно отбивались, остальные же ринулись прямиком к дороге, по которой пришли. Однако это дорога незамедлительно превратилась в опасное бутылочное горлышко, и те, кто пытался пробиться, вместо того, чтобы попытать счастья в вероломном лесу, получали жестокий урок.

Ликующие аркебузиры конного подразделения сэра Эдварда Тайнтона закалывали в спину тех роялистов, кому по несчастью довелось оказаться в хвосте убегавших солдат. Совсем еще мальчик, на вид не больше шестнадцати лет, сбросивший шлем для лучшего обзора, отчаянно искал глазами другие пути отхода. Он не заметил клинка, наискосок занесенной над ним сзади. От свирепого удара в затылок его бросило вперед. Палаш прошел сквозь волосы, кожу и кость, начисто срезав макушку. Рядом с ним доблестно сражался его товарищ средних лет, свирепо отбивающийся от всадников, кружащих вокруг него, но на него обрушилось слишком много ударов, чтобы все парировать. Он высоко поднял шпагу, отразив замах слева, но тут же пал, задергавшись в агонии, когда чудовищной силы удар снизу поразил его незащищенный правый бок, пробив доспехи и внутренности.

Капитан Роджер Тайнтон остался в центре поляны. Он снял шлем, обнажив прилипшие ко лбу светлые пряди, и, привстав в стременах, руководил сражением, словно дирижировал королевским оркестром в Уайтхолле. Его черная кираса блестела в осеннем свете, пока он осматривал маленькое поле сражения. В этой схватке он потерял лишь двух человек.

Он отдавал приказы своим свирепствующим солдатам, указывая на жертву клинком, с которого струилась кровь, когда внезапно за его спиной раздался треск, а затем глухой стук и крик. Обернувшись, он увидел, что его корнет со страшным грохотом упал на подмороженную землю. Прежде чем он что-либо сообразил, со стороны деревни раздался очередной выстрел, со свистом пролетев над его головой.

- Тревога! Тревога! Берегись! – закричал он, осознав опасность, в которой оказались его люди, маневрировавшие на открытой местности. – В укрытие! – он надел свой шлем и, развернув лошадь, галопом помчался в ближайшие заросли.

Последовали другие выстрелы. Еще один всадник с тяжелым стоном повалился наземь, когда пуля выбила весь воздух у него из груди. Тайнтон низко пригнулся над крупом лошади и последовал за своими людьми в лес. Он выпрямился, когда, наконец, удостоверился, что вышел из зоны обстрела мушкетов.

– Кто это? – прохрипел он, осматривая ближние строения. – Где они прячутся а, черт побери? Богом клянусь, этих трусливых собак я на куски порежу.

Кроме редких вспышек мушкетов, ничего не было видно. Ни мундиров. Ни знаков различия. И конечно, никаких лиц.

- Выдвигайся, Маррей. Вымани их наружу, черт бы их побрал.

Стоящий рядом солдат кивнул и нервно вывел лошадь из леса. Не успел он пройти и пары ярдов, как толстый сук слева от него разлетелся в щепки от удара свинцовой пули. Это определенно был предел дальности стрельбы, поскольку урон был минимален, пуля еле отскочила от земли. Но предупредительный выстрел сделал свое дело. Встревожившись, солдат отступил обратно в укрытие.

- Ублюдки хорошо стреляют, - признал Тайнтон и снова оглядел строения. - Но их не так много. Застали нас врасплох, да? Была бы их целая рота, они бы с нас уже шкуру живьём содрали.

Позади Тайнтона остановился кавалерист, во все стороны посыпались комки грязи и листья.

- Враги скрылись, сэр, - задыхаясь, сообщил он. - Удрали на запад.

Тайнтон пожал плечами.

- Неважно. Мы их выследим. Игра немного изменилась, - он стиснул зубы. - Лейтенант. Возьмите половину людей и идите в обход справа. Обойдите деревню и зайдите к ним с тыла.

- Сэр.

- По моим подсчётам, их там горстка, не больше. Пусть продолжают нас обстреливать. Убейте всех.

- Да, сэр.

Лейтенант мрачно кивнул, повернул лошадь и пустил её галопом. Ближайшие семеро солдат последовали за ним, оставив после себя размытое пятно из грязи и копыт.

- Остальные, - обратился Тайнтон к семерым оставшимся с ним солдатам, - достаньте пистолеты и откройте огонь. Пусть эти собаки смотрят сюда.

Солдаты тут же бросились исполнять приказ. Спешившись, они заняли места за толстыми стволами у кромки леса. У каждого была пара пистолетов в зачехленных кобурах по обе стороны седла. Они были короче карабина, стреляли еще менее точно и были меньше калибром, но, тем не менее, прекрасно подходили для прикрытия атаки лейтенанта. Солдаты знали, что с такого расстояния не смогут попасть в дверь амбара, но своими действиями отвлекут врага.

Тайнтон, тоже спешившийся, заряжал свои пистолеты, тщательно засыпая в узкий ствол порох. Прислонившись к старому высохшему дереву, он выглянул из-за толстого ствола. Со стороны ближнего строения показалась очередная вспышка, послав пулю в увядающую осеннюю листву над его головой. Поле между кромкой леса и врагом усеивали трупы. Следует признать, что в основном тут лежали трупы роялистов, но теперь к ним прибавилась парочка сторонников парламента, сраженных мушкетными пулями. Джошуа Бланделл, юный корнет, лежал скорчившись, с застывшей на лице жуткой гримасой.

- Чёртовы крестьяне, - сказал Тайнтон, ни к кому конкретно не обращаясь. Он сожжет эту деревню, после того как со всем этим разберется. - Приготовьтесь! Пли!

- Насчитал не больше двадцати выстрелов, сэр, - сказал Скеллен и поспешно перезарядил дымящееся оружие.

Страйкер кивнул. Открыв пороховую полку мушкета, он достал заряд из патронной сумки. На его перевязи висело с дюжину деревянных пенальчиков, в каждый из которых было засыпано достаточное количество пороха для выстрела, но такой вариант был слишком медленным, поэтому он предпочел оставить их про запас. Разорвав патрон зубами, он спрятал пулю под языком и ссыпал часть пороха на пороховую полку, заполнив ее до отказа.

Ловким движением большого пальца правой руки он захлопнул полку и сильно дунул на нее, чтобы смахнуть остатки пороха.

- Я насчитал восемнадцать, - сказал он. Приподняв ствол мушкета, Страйкер засыпал остатки заряда в ствол. Приложив губы к стволу, он сплюнул; маленькая черная пуля, скользнув между зубами, провалилась в ствол, на мягкое ложе из пороха.

Страйкер скомкал бумажную обертку патрона в шарик и бесцеремонно затолкал ее в ствол в качестве пыжа, чтобы порох и пуля не высыпались из ствола. Отстегнув шомпол, он загнал его в ствол, прибив пыж.

- А что это означает, прапорщик Бёртон? - спросил он, пристегнув шомпол обратно и вставив тлеющий фитиль в зубцы серпентина.

- А значит это, - ответил Бёртон, перезаряжая оружие - мушкет, а за ним карабин, - что, принимая во внимание пару их пистолетов, дали они не полный залп. Скорее всего, они послали часть людей обойти нас с фланга.

- Отлично, - мистер Бёртон, быстро учишься. - Страйкер аккуратно сжал фитиль между указательным и средним пальцами левой руки, чтобы его тлеющий кончик не соприкоснулся с зарядом или пороховой полкой во время заряжания. Потом вставил его в металлические губки серпентина и подул на ярко-красный кончик. - Итак, мы ожидаем нападение сзади.

- Уильям! - рявкнул Форрестер, - бегом туда и прикрой наши задницы. Вы тоже, прапорщик, - Форрестер указал на строения на дальней стороне деревенской живой изгороди, и те понеслись через открытое пространство, чтобы занять позиции, выходящие на северные подступы к деревне. - Двух хватит, как думаешь?

- Двое справятся, Форри, - кивнул Страйкер. - Мы с тобой должны сдерживать этого ублюдка. Просто убедись, что у тебя оба ствола под рукой. Давай по крайней мере зададим им столько жару, сколько сможем.

Страйкер поднял мушкет к мускулистому плечу и подул на пламенеющий кончик фитиля, который тлел всего в нескольких дюймах от лица, побуждая его излить свою ярость. Он с щелчком открыл пороховую полку и выровнял ствол мушкета в сторону деревьев, где ждал одетый в черное всадник.

- Давай, - прошептал он, - если посмеешь.

Конь капитана Роджера Тайнтона загарцевал под ним, желая, чтобы его послали в атаку, но капитан придумал кое-что получше. Он хотел бы уничтожить эту жалкую горстку людей, вырезать их, как собак, но залп настигнет их еще до того, как они доберутся до противника, и будь он проклят, если станет рисковать быть убитым стайкой недовольных крестьян. Нет, он подождет, пока лейтенант отвлечет огонь врага.

Его лошадь присела на задние ноги, когда раздался треск мушкета.

- Тихо, - успокоил он животное, похлопав по широкий шее, и тут понял, что что-то неладно, потому что звук выстрела шел не от линии деревьев. Тайнтон взглянул на ближайшего солдата. - Это стреляли в нас?

- Нет, сэр, - последовал ответ, которого он со страхом ожидал.

- Ну, осмелюсь предположить, через секунду вы увидите, как эти отбросы побегут. Уверен, что наши люди выполнят свой долг.

Но Тайнтон не был так уверен, потому что иногда мелькание рыжего камзола или верха шляпы за стенами напротив выдавало постоянное присутствие врага.

Кавалерийский отряд несколько минут ждал за деревьями, пока стук копыт не ознаменовал возвращение двух круглоголовых. Их шпаги были еще обнажены, но не окровавлены. Ноздри лошадей дико раздувались, а бока исчертили ручейки пота.

Рука Тайнтона стиснула рукоять палаша, костяшки пальцев побелели.

- Где лейтенант? - спросил он сквозь стиснутые зубы.

- Его нет, сэр, - последовал сбивчивый ответ.

- Нет? - крикнул капитан. - Вы имеете в виду убит?

- Вышибли пулей прямо из седла, сэр, - покорно кивнул солдат.

- Лопни их глаза! - взорвался Тайнтон. - Черт их подери! Сколько же их там, парень? Сколько? Что у них за оружие? - он разразился горестным смехом. - Кто их нанял? Бог мой, мы даже не знаем, кто они!

- Ну, они точно не наши, сэр, - пожал плечами солдат.

- Это очевидно, - Тайнтон попытался успокоиться, чтобы не ударить подчиненного, - но это солдаты регулярной армии? Или проклятые браконьеры? Или разбойники?

Никто ему не ответил.

- Молодцы, ребята, - произнес Страйкер, когда оба - сержант и прапорщик - вернулись невредимыми.

- Заставили их убраться, а? - ухмыльнулся Форрестер. - Мои особые поздравления вам, мистер Бёртон. Вы, несомненно, доказали своё мужество.

- Действительно, - подхватил Страйкер, - что произошло, прапорщик?

- Их было восемь, сэр, - пожал плечами Бёртон, - мы сделали по выстрелу, прежде чем они добрались до деревни. Сбили только одного, вынужден признать, но командира. Остальные повернули прочь, как только тот упал.

- Хорошая работа, прапорщик, - сказал Страйкер, наградив гордого молодого человека кривой из-за шрама ухмылкой. - Всегда выбивай командира. - Он повернулся к сержанту, - молодец, Уилл.

Борьба - не тот путь, что был нужен Страйкеру. Он планировал дождаться, когда оба отряда кавалерии сойдутся в смертельной схватке, сосредоточившись исключительно друг на друге, а он со своими людьми спокойно подкараулит часовых, охраняющих украденных лошадей. Но события развернулись иначе. Роялистов разбили так быстро, словно это было не сражение, а просто безумная, пропитанная кровью резня, завершившаяся и отвратительно быстрой победой Тайнтона. Страйкер решил вмешаться, чтобы помочь своим коллегам роялистам, и, возможно, заставить Тайнтона отказаться от захваченных лошадей, но светловолосого капитана оказалось не так-то легко напугать, и Страйкер добился лишь того, что лошади оказались еще дальше от его рук.

Он набрал воздух в легкие и проревел:

- Оставьте лошадей, и мы не будем стрелять!

Тайнтон не мог поверить, как же он не уловил очевидное. Лошади. Боевые кони! Как только он вспомнил о их - больших, ухоженных и мускулистых - то пришел к поразительному выводу. Там не крестьяне, там - солдаты.

Он повернулся к ближайшему офицеру.

- Они хотят своих проклятых лошадей. Вот в чем дело.

- Но там их только четыре, сэр, - офицер посмотрел вдоль деревьев, туда, где захваченных животных согнали вместе с их собственными.

- Впечатляет, да? - кивнул Тайнтон. Их может быть и четверо, а может и больше. То, как они стреляли, не дает нам ключ к разгадке. Может, вы мне скажете, сколько мушкетов нам противостоит?

- Нет, сэр.

- Именно. А у меня нет мушкетов.

В его распоряжении находились пистолеты и карабины, которые прекрасно справились с застигнутым врасплох отрядом роялистов, но этот новый, смертоносный противник с презрением отнесется к той незначительной угрозе, что они собой представляют. У Тайнтона имелись лошади, но их легко ранят или убьют притаившиеся снайперы. На нем была самая лучшая кираса, какую только можно купить, но хороший выстрел найдет даже малейшую щель в доспехах. Ему предстояло сделать выбор: или с налету ворваться в деревню и уничтожить врага, но при этом понести ощутимые потери, или прости отойти к холмам. Для него было почти невыносимо рассматривать последний вариант.

- Выдвигайтесь в сторону дороги, - произнес он спустя некоторое время. - Не выходите на поляну. Они вас начинят свинцом, прежде чем моргнуть успеете. Просто следуйте вдоль кромки леса, пока не доберетесь до дороги, и идите вверх по холму. Мы выследим остатки отряда кавалеров. И прикончим их.

Роджер Тайнтон сделал свой выбор. Разгром целого отряда кавалеров - одно дело, но ненужная перестрелка с какой-то горсткой людей - совсем другое, в Вестминстере к ней отнесутся с крайним презрением.

Пока всадники конного подразделения сэра Эдварда Тайнтона выбирались из леса на дорогу, их командир бросил прощальный взгляд на деревню.

- А что насчет наших мертвецов, сэр? - осмелился спросить всадник слева от него.

- Оставьте их, - отрезал Тайнтон.

Глава седьмая

С наступлением темноты Страйкер со своим отрядом занялись погребением мертвецов. На открытой местности за деревней вырыли глубокую яму, и людям Страйкера пришлось провести несколько неприятных минут, глядя на только что забросанную землей могилу. Это было нелегким делом - долбить замороженную землю хрупкими лопатами и негнущимися пальцами, и им пришлось изрядно попотеть, прежде чем они почтительно склонили головы перед могилой.

Деревенский священник, подхватив в конце лета лихорадку, преставился за несколько недель до этого, и собравшиеся взглянули на старшего офицера, ожидая от него проведения церемонии. Страйкер никогда не чувствовал себя комфортно в делах духовных, принимая во внимание то количество людей, которое отправил на встречу со творцом. Тем не менее, когда на него обратилось несколько пар глаз, неохотно кашлянул.

- Да смилостивится Господь над этими грешными душами, - кратко пробормотал он. Это всё, что он мог сказать.

- Omnia mors aequat [12], да? - прошептал Форрестер.

- Капитан? - переспросил Скеллен.

- Смерть. Я сказал, что она великий уравнитель. Эти парни ненавидели друг друга. Убивали или пытались убить. А теперь они мертвы, их души отлетели, и лежать им вместе в этой яме вечность. Однажды и мы к ним присоединимся.

Страйкер покачал головой.

- Хватит. У нас задание, - он отвернулся от темного холмика и побрел к деревне.

Вечер прошел в приготовлениях к отходу. И вправду, придется идти пешком, после того как лошадей украли. Оружие было наточено, мушкеты вычищены, а мешки набиты провизией. Страйкер также обсудил неожиданное появление Тайнтона с Маркусом Гамми, батраком, который заснул на часах. Теперь юноша вернулся к своей наблюдательной позиции на высоком холме, заработав синяк под глазом и возможность честно отработать свой шиллинг.

Страйкер ожидал появления жаждущих мести всадников круглоголовых, которые могли вырваться из тьмы, но ночь оставалась мирной и спокойной. Все заснули.

Страйкер поднял отряд задолго до того, как на горизонте забрезжили первые лучи рассвета. Томас Арчер, староста деревни, пренебрег настоятельной просьбой Страйкера к жителям покинуть поселение. Тайнтон будет совсем не в восторге от того, что его заставила бежать без оглядки к холмам кучка безликих людей с твердыми сердцами и верным прицелом. Его опозорили.

- Он будет в ярости, - сказал Страйкер. - Поведет своих людей на юг и уничтожит то, что осталось от злополучного кавалерийского отряда. И тогда может вернуться и отомстить.

- Если Господь желает, чтобы мы вновь встретились со славным капитаном Тайнтоном, да будет так, - сказал Арчер. - Но мы не уйдем. Не уйдем из-за таких, как он, - он горько улыбнулся. – А куда нам идти? Мы верны своему королю, но я не могу сказать, что соседняя деревня разделяет наши взгляды. Эта земля полна опасностей. Мы не знаем, кому доверять и куда бежать, друг мой. Мы останемся и попытаем счастья.

В предрассветной тьме Страйкер и его люди попрощались и нырнули в сумрак леса, карабкаясь по холму, который приведет их на юг.

***

- Стоять!

На дорогу выступил часовой и направил блестящую пику в грудь фигуры в капюшоне.

Находящиеся в тени глаза новоприбывшего остановились на оружии: острие было сделано из косы и выглядело угрожающе в сером рассвете. Он повиновался приказу, подняв вверх руки.

- Добрый день, сын мой.

Часовой бросил взгляд на шею закутанного в капюшон человека, где раскачивалось небольшое деревянное распятие.

- Священник? – недоверчиво спросил он.

Отец Бенджамин Лэйни медленно поднял руку к краю капюшона и отдернул его с благосклонной улыбкой.

- Именно. А вы - сержант?

- Сержант, - часовой кивнул, прищурившись. - Что привело вас сюда, святой отец? Для прогулки по холмам совсем неподходящая погода.

- Мы с отцом Этельбертом, - сказал Бенджамин, бросив быстрый взгляд на закутанного в капюшон спутника, который молча стоял рядом, - прибыли из церкви Святого Иоанна Богослова в Ист-Меоне.

Черные бусинки глаз часового, выделяющиеся на фоне роскошной светлой бороды и крупной фигуры, перебегали с одного священника на другого.

- По какой причине?

- Разве она не очевидна, сын мой? Ради спасения вашей души и, естественно, душ ваших друзей.

- Спасения? - сержант нахмурился. - Спасения? Мы тут богобоязненный народ, отец.

- Конечно, сын мой, конечно, - Бенджамин кивнул. - Но каждый ли день вы посещаете церковь?

- Ну... мы...

- Боюсь, что нет, сержант.

Бенджамин знал это, они с Лизетт провели прошлый день, наблюдая за сменяющимися часовыми.

Крепость Олд Винчестер Хилл построили еще во времена Железного века. Тут не было каменных стен или артиллерии, лишь высокие гребни оврагов, превращенные рукой человека в меловые стены, образовавшие грозные укрепления для отражения нашествий полчищ кельтов и римских легионеров. Даже сейчас, спустя несколько столетий с ее постройки, суровая крепость гордо возвышалась над холмами.

Укрепленный холм образовал полуостров, где острие, отходящее от главного хребта, указывало на юг, готовое встретить любых захватчиков, надвигающихся с побережья. Земли вокруг Олд Винчестер Хилла, его прочных стен и крутых высот, были расчищены для скота, но к северу от полуострова, где крепость соприкасалась с главным хребтом, ее владения ограничивал лес. Именно с этой стороны, по мнению Лизетт, можно было подобраться к форту незамеченными.

Они выехали из Питерсфилда на пегой кобыле француженки, как только улеглась метель. Животное ржало и храпело, жалуясь на холодный снег, в котором утопали его копыта на испорченных непогодой дорогах к западу от города, нервно вертело темными, как могила, глазами, но с шага не сбивалось.

Они доехали на лошади по деревни Ист-Меон, находящейся вниз по склону, и затем пешком вскарабкались вверх по холму, пока не увидели грозные укрепления. Затаившись в густых лесных зарослях, они установили наблюдение за крепостью, в котором им сильно поспособствовали замыслы ее первоначальных архитекторов. Кельты полностью расчистили вершину холма, так что на ней не осталось ни одного деревца или куста.

Это скоро изменится, так как по всему периметру крепости расставляли заостренные колья, но сейчас Лизетт и Бенджамину оставалось лишь поблагодарить Бога, что они могли просматривать большую часть пологой вершины. Посреди белеющих палаток они насчитали небольшой отряд кавалерии и, возможно, половину роты пехоты в коричневых мундирах, наблюдали за частым передвижением патрулей и видели, как в крепость въехало несколько повозок, скорее всего с провизией или вооружением. Но они ни разу не видели священников. При постоянном гарнизоне, особенно во время войны, почти всегда находился капеллан. Линейная пехота держала при себе человека в сутане, получающего жалованье не меньше офицерского. Но тем не менее, его здесь не было.

- Вы устанавливаете постоянный гарнизон на вершине этого холма, сержант? - спросил Бенджамин.

Сержант инстинктивно кивнул, прежде чем осознал свою ошибку.

- Мне не дозволено обсуждать подобные темы, - начал было он.

- Тогда вам потребуется духовный наставник. Молитвы. Проповеди. Душа солдата должна быть полна, как его пороховница.

Прежде чем часовой нашелся с ответом, Бенджамин перешел в наступление.

- В церкви Святого Иоанна Богослова мы ждали приглашения от вашего офицера, как только вы заняли холм.

- У него не было времени приглашать священника, - проворчал сержант.

- Ах! - обернувшись, Бенджамин бросил быстрый взгляд на Лизетт, стоявшую позади него. - Что в вам говорил, Этельберт! - он повернулся к сержанту. - Значит, наша прогулка к холмам оказалась не напрасной. Ведите нас, любезный сударь. Мы с Этельбертом можем приняться за работу немедленно.

Часового звали сержант Дрейк, и он быстро договорился с одним из подчиненных подменить его на посту, чтобы отвести посетителей в лагерь. Бенджамин и Лизетт, следовавшие за ним по дороге, ведущей к полуострову, прошли через брешь в укреплениях, служившую воротами Олд Винчестер Хилла. Тут они могли рассмотреть масштаб восстановления обветшалых укреплений. Среди белеющих палаток виднелись штабели древесины и повозки с валунами, а в самом центре холма, возле могильных курганов, были сложены в палатке связки мушкетов, обмундирование и клинки.

- Вы говорили, что ваш командир отсутствует, сержант, - произнес Бенджамин.

- Так точно, сэр, комендант крепости. Он возглавляет кавалерийский отряд. Пехотой и инженерами временно руководит майор Хантер. Вот и он.

Бенджамин и Лизетт проследовали за взглядом крохотных глаз сержанта, увидев высокого, крепко сбитого мужчину средних лет, мирно беседовавшего с парой мушкетеров. Хантер был одет со вкусом: камзол и бриджи прекрасного качества, грудь перехвачена широкой оранжевой перевязью, спускающейся от левого плеча к правому боку, где виднелась рукоять его клинка с корзинчатой гардой.

Обернувшись, он поспешил к ним по влажной земле.

- Доложите, сержант Дрейк.

***

Страйкер задал безжалостный темп. Он был разъярен потерей лошадей. Глупая ошибка, за которую теперь он и его люди дорого платили. А обидней всего было лишиться Воса, его неразлучного спутника, вместе с которым они прошли через немало опасностей.

- Я выиграл его в кости у лейтенанта, голландца, - рассказывал он Бёртону, пока они продирались сквозь чащу голого леса.

- Отличный трофей, сэр!

- Вот только он не совсем его выиграл, прапорщик, - сказал Форрестер.

- Я проиграл все броски, - кивнул Страйкер. - Эта была худшая ночь всей кампании. Но ублюдок затем попытался меня ограбить.

- Вы убили его, сэр? - охнул Бёртон.

- Нет. Он всё же был на нашей стороне. Но я растолковал ему, что он повел себя глупо. И затем из чисто воспитательных соображений отнял у него лошадь.

- Понятно, - Бёртон сглотнул. - Должен признаться, меня всегда озадачивало его имя. Оно голландское?

- Да, - кивнул Страйкер. - На их языке означает лису. Он был прекрасным конем. Но сейчас меня удовлетворит любая кляча.

Во время своего марша четверка старалась держаться по возможности подальше от главных дорог, предпочитая скрытно передвигаться за завесой густой поросли и толстых дубов.

Ночью, когда падала температура и на ясном темном небе мерцали звезды, от потрескавшихся ртов поднимались большие облака пара. Они дрожали от холода в своих навощенных защитных камзолах, пощипывая черствый хлеб и твердый сыр, а затем сворачивались калачиком перед тлеющими поленьями и размышляли о доме, смерти и битвах.

Временами они замечали патруль, скачущий по пологой дороге или по вершине далекого холма на краю горизонта, но всегда находили укрытие, где могли переждать угрозу. Патрули могли оказаться и роялистскими, но в краю, где шпионы и предательство были делом обыденным, поверят ли союзники в их историю? Их могли вздернуть на первом попавшемся дереве как свои, так и чужие. Конечно, у Страйкера было при себе письмо принца, но захватчик мог оказаться из числа тех, кто сперва вешает, а потом задает вопросы.

Их маршрут проходил вдоль южной дороги на Винчестер. После полудня они прошли несколько деревень и едва расположились на отдых в лесу возле местечка под названием Фрилфодские пустоши, как заметили повозку, влекомую двумя тощими волами. Воспользовавшись случаем, Страйкер выскочил на дорогу и преградил телеге путь, обнаружив, что возница направляется на рынок с грузом яблок. Отряд набил яблоками заплечные мешки. Страйкер незамедлительно погрузил зубы в сочную мякоть, насыщенный аромат яблочного сока наполнил его рот.

Вскоре они добрались до полей за Марчемом. Здешняя местность была сравнительно пологой, и в лучах заходящего солнца они заметили сверкающую на горизонте серебристую полоску.

- Ок, - весело произнес прапорщик Бёртон.

- Ок? - переспросил Скеллен.

- Река Ок, сержант. Прекрасное место. Я частенько там рыбачил в детстве.

- Вы и сейчас ребенок, - озорно произнес Форрестер, вызвав хор смешков. - Мы могли бы найти вам применение в труппе Саутарка. Как по мне, так выряди вас в платье, и вы вылитая Джульетта.

Бёртон густо покраснел, и Страйкер ткнул Форрестера прикладом мушкета в упитанное брюшко.

- Ну а ты у нас Фальстафф, да, Форри?

- Гора мяса, - хохотнул прапорщик и получил от Форрестера уничижительный взгляд, заставивший его броситься в объяснения. - Это "Генрих Пятый", сэр, если мне не изменяет память.

- Прапорщик, я глубоко оскорблен!

Бёртон удивленно на него уставился.

- Конечно, это же "Генрих Четвертый". Первый акт, если быть точным.

Все рассмеялись. Они прямо-таки ревели от хохота, счастливые, что есть хоть над чем посмеяться.

- В дни моего отрочества, - спустя какое-то время продолжил Бёртон, возвращаясь к рассказу о мерцающей реке, - отец брал меня в местечко выше по течению, где Ок вливается в Темзу.

- Ну, сегодня ты не на рыбалке, мистер Бёртон, - серьезно произнес Страйкер, - ты ищешь, как пересечь этот проклятый приток.

Когда они добрались до реки, уже стемнело. Страйкер намеревался перейти реку до наступления темноты, но солнце уже зашло, и в сгустившихся сумерках невозможно было заметить брод. Четверка прочесала берег в поисках привязанной лодки, но ничего не было видно в густых камышах, в которых утопало мелководье реки. Не было заметно и никаких признаков цивилизации, так что Страйкер мог спокойно провести ночь, по крайней мере, самые темные ее часы, на северном берегу Ока. Им придется устроиться на ночлег под пологом ветвей плакучей ивы.

Первым на часы заступил Скеллен. Он не мог сторожить все возможные подходы к лагерю, но патрулируя вдоль берега реки, с востока на запад, обеспечивал определенную безопасность. Через два часа сержанта сменит один из его друзей. После того как Страйкер отстоит последний дозор, серые полоски света покажутся на восточном горизонте, и они продолжат путь.

Они разожгли небольшой костер под ивой, чтобы отогреть окоченевшие руки и ноги. Усевшись в кружок возле приятного тепла костра, они принялись беседовать под покровом ночи. Деревья на дальнем берегу сперва превратились в высокие силуэты, а затем их и вовсе поглотила мгла. Единственными звуками, нарушавшими тишину ночи, были всплески и журчанье реки, чуть слышно аккомпанировавшие шелесту беседы. Они втягивали знакомый насыщенный запах горящего дерева, который навеял ностальгию, вспоминали прошлые битвы и утерянную любовь. Несколько мелких рыбешек ловко насадили на острие клинков, и они шипели на костре, пока солдаты ритмично затачивали оружие и чистили дула мушкетов. Они проверили запас фитилей и пересчитали патроны. Где-то в темноте раздался крик, заставивший всех встревоженно обернуться, пока Страйкер не распознал в нем пронзительное потявкивание лисы.

- Вос, - сказал Бёртон, Страйкер утвердительно кивнул.

Принявшись за горячую рыбу, они облокотились о землю, дав уставшим телам отдых, и почувствовали, как по ним пробежала волна удовлетворения. Не переставая работать челюстями, капитан Форрестер порылся в складках своего дублета и извлек небольшую бутылку.

- С наилучшими пожеланиями от славного мистера Арчера! - сказал он, взглянув на Страйкер. - Можно, сэр?

Страйкер кивнул.

- Но постарайся не надраться до потери чувств, Форри.

Форрестер обиженно на него посмотрел.

- Я тебе не какой-нибудь красноносый пьяница, капитан, - он поднес бутылку к губам. - За твое здоровье!

- Что это, сэр? - спросил Бёртон, когда Форрестер сделал затяжной глоток.

- Перри [13]. Настоян на грушах Арчера. Крепкая вещь. Если нам повезет, то Паулет поставит выпивку получше. Богат, как крез. Возможно, нас угостят саком или гипокрасом [14]. В наши дни это редкое удовольствие.

- Говорят, Паулет отличается преданностью, - заметил Бёртон, взяв протянутую ему бутылку.

- На мой взгляд, он не преданней других, - ответил Форрестер. - Даже принц слегка струхнул. У Паулета древняя родословная, и они всегда оставались верны короне. Его отец поддерживал прежнего короля, упокой Господь его бессмертную душу.

Старым королем был Яков. Такие как Страйкер и Форрестер находились еще в подростковом возрасте, когда престол занял сын Якова - Карл, и едва помнили предыдущего монарха.

Семнадцать лет с того времени, как Карл принял корону, они провели за границей, в походах, сражаясь и убивая, но даже в отдаленных уголках Европы разрастающееся дома недовольство была известно и обсуждалось.

- Не повезло ему? - спросил Форрестер.

- Паулету?

- Карлу. Закис, как заплесневелый лимон. Я поражен, что он протянул так долго, если честно.

- Почему сэр? - вежливо спросил Бёртон.

Форрестер улегся поудобней.

- А теперь слушай и наматывай на ус, мальчишка. В 29-м Карл распустил парламент. И больше десяти лет правил как чертов Плантагенет. Даже королю Иоанну пришлось подписать хартию вольностей.

Бёртон кивнул.

- Мой отец во всем винит Лода и Страффорда.

- Как и многие другие, - сказал Страйкер. Его ни йоту не заботили Лод и Страффорд , но большинство в армии роялистов видело в них героев.

- Поклонники Люцифера, так называл их мой отец, - продолжил Бёртон, отчего у всех удивленно вытянулись лица. - Нет, он был верен короне, - поспешно пояснил он. - Но терпеть не мог их бесчинств.

- Там были замешаны не только эти злобные ублюдки, Эндрю, - сказал Форрестер, почесав живот. - Чертовы пуритане вконец зазнались, превратившись в занозу в заднице.

Король Карл, несмотря на то, что являлся ярым протестантом, постоянно подвергался обвинениям в симпатии к католикам.

- Вот возьми только прошлую осень. Хоть и кажется, что с тех пор утекло немало воды. Ирландцы взбунтовались, а его величество колебался, - произнес Форрестер. - Отказался незамедлительно осудить восставших. Пока наконец не прислушался к общественному мнению. А когда он все-таки зашевелился, слухи о его любви к Риму поползли как сифилис. Ну и, конечно, жару подбавил тот факт, что славная королева Генриетта-Мария - ярая католичка.

А что за этим последовало, знал даже Бёртон. Кульминация наступила в этом году, когда король Карл вконец устал от постоянных раздоров. Он решил действовать напрямую, что вылилось в попытку ареста пяти членов Палаты общин по обвинению в измене. Но Карл не учел всей силы пуритан, составляющих большинство в парламенте.

- Я помню, как отец рассказывал нам об отказе Палаты общин выдать ту пятерку, - сказал Бёртон. - Затем мы узнали о бесчинствах подмастерий, спровоцировавших восстание, - он покачал головой, отказываясь верить в произошедшее. - И вот приходят новости о том, что король в спешке покинул Лондон и собираются армии.

Как только нависла угроза войны, люди, подобные капитану Страйкеру, вернулись в Англию, вступив в ряды новых армий с обещанием исправного жалования и питания.

Страйкер, конечно же, нуждался в деньгах, но к своей родине питал смешанные чувства. Он мог говорить, что покинул Англию, отправившись воевать в Европу, чтобы составить себе имя и завоевать богатство, но в действительности просто сбежал. Сбежал из Англии, где прошлое жалило его наяву и еще сильней преследовало во снах.

Отец Страйкера торговал шерстью, трудясь на покрытых зеленью меловых холмах Южного Даунса, на границе Хэмпшира с Восточным Сассексом. Он не был знатного происхождения, но ко времени, когда его единственный сын возвестил миру о своем появлении, успел добиться определенного положения в сельской общине.

Он был человеком широкой души, и юноша радовался тому, что является сыном и наследником харизматичного торговца. Страйкер готовился занять свое место в семейном деле, зная, что будущее его обеспечено.

Всё изменилось после того, как в один из августовских дней неожиданно умерла жена торговца. Она прогоняла кур у себя из под ног, как вдруг упала замертво от разрыва сердца. Страйкер помнил зловоние, исходившее от отца, когда тот ночь за ночью пошатываясь приходил домой из местной таверны. От него разило спиртным, и он кричал, буйствовал и размахивал кулаками, блевал, а потом с храпом засыпал. Семейное состояние постепенно растворялось в вине, когда-то процветавшее дело приходило в упадок.

На Рождество отца Страйкера нашли плавающим под коркой льда у мельничной запруды. Подозрений на насильственную смерть не было. Пристрастие к выпивке прикончило его, пьяница не удержался на скользком берегу и покатился вниз навстречу смерти.

Юному Страйкеру достался ветхий дом с клочком земли, давно заброшенной и никому не нужной, пять цыплят, бочонок низкосортного эля и небольшая горка долгов.

Страйкер уехал. Он продал ферму, съел цыплят, пренебрег элем и сбежал от долгов. Уложив лишь то, что мог унести, он отправился в Лондон, навстречу новой жизни.

Новую жизнь он начал вором. Его сообразительность и ловкие руки нашли идеальное применение на новом поприще карманника. Дело это было занятным, увлекательным и часто прибыльным. Но как только исчезло радостное возбуждение, его стала грызть жажда большей наживы, он отчаянно бросался во всё более рискованные предприятия. В конечном счете, нашелся человек, с которым Страйкер не справился.

Этим человеком оказался Винсент Скейтлок. В один из ветреных дней он беспечно прогуливался по Стрэнду, и юный Страйкер следовал за ним как дикий кот за мышью, почуяв богатство, скрывающееся за обшитым золотом кожаным камзолом и подбитым горностаем дублетом. Но щегольской наряд оказался обманчив. Стоило Страйкеру протянуть руку, как Скейтлок отскочил с грациозностью танцора, сбив с ног своего обидчика и пригвоздив того к грязной дороге стальной рукой и острым как бритва дирком. Страйкер слишком поздно осознал, что перед ним профессиональный воин.

Он помнил все те жалкие угрозы, которыми сыпал юный Страйкер с бесстыдством уличного мальчишки. Толстяк лишь ухмыльнулся. Солдат проворчал, как мычащий бык, в равной мере, как возмущенный, так и впечатленный храбростью лежащего юнца. А затем Винсент Скейтлок дал Страйкеру шиллинг и предложил присоединиться к своей роте, следующим утром отбывающей на континент.

Корабль унес его к чужим землям, чужеземкам и чужим войнам. Он стал свидетелем невообразимых ужасов, пока европейские властители рвали друг друга на части. Он познал всю радость побед и всю горечь поражений. Но самое главное - он познал себя, обнаружил, что хорош в схватке, даже больше чем хорош, и карьера военного, начинавшаяся как способ избежать виселицы, быстро стала смыслом его жизни.

- Помнишь Сайкса Боже-Упаси?

- Сайкс Боже-Упаси, - повторил Страйкер, смотря вдаль. - Давно о нем не вспоминал.

- Прошу прощения, сэр, - произнес Бёртон. - Но кто такой Сайкс Боже-Упаси?

- Он был капралом. Пуританином и злобным ублюдком, цитировавшем писание, пока задавал кому-то трепку, - Страйкер склонил голову, предавшись воспоминаниям. - Мы с капитаном Форрестером имели сомнительное удовольствие наслаждаться его обществом в чине младших офицеров.

- Младшие офицеры в роте наемников, - добавил Форрестер. - Этот ублюдок заведовал нашим обучением. Господи, как же мы его боялись! Но его методы сработали.

Бутылка, сделав круг, вернулась к Форрестеру, и осушив ее, он громко рыгнул.

- Только посмотри на нашего командира. Не хотелось бы мне схватиться с таким мерзавцем, а тебе? Подтянут, как струна.

- В отличие от тебя, - сказал Страйкер, на его освещенном костром лице появилась хитрая ухмылка.

Щеки Форрестера порозовели от алкоголя, но от замечания от залился густой краской.

- Признаю, что в последнее время почивал на лаврах, но ты знаешь, как заведено у нас, актеров. Внушительная комплекция только придает солидности на сцене.

- Признаюсь, - сказал Страйкер Бёртону, - присмотрись к нему, когда мы попадем в переплет. Он иногда до смерти меня пугает.

Форрестер склонил голову, польщенный доверием.

- Что ж, уроки Сайкса не пропали даром. А теперь можем мы поговорить о чем-то другом? - он бросил косой взгляд в сторону Бёртона. - Например, знаете ли вы, как капитан Страйкер превратился в безобразное чудовище?

- Осторожно, Форри, - предостерег его Страйкер. - Не позволяй хмелю управлять твоим языком.

Но предостережения Страйкера запоздали, Форрестер заговорщически подмигнул Бёртону.

- Представьте эти темные кудри и пронзительный взгляд без шрамов. Да, он был настоящим повесой. А потом неосторожно позволил снести себе половину лица, - он взял еще один кусок рыбы и принялся тщательно его пережевывать, затянув рассказ. - Ему в этом слегка помог мелкий хорек по имени Илай Мейкпис, - сказал он, когда прожевал рыбу, - который напичкал его снотворным до беспамятства.

Страйкер вздохнул. Форрестер продолжит говорить, нравится это его командиру или нет.

- Пока другой ублюдок, не такой уж и мелкий, положил меня рядом с бочонком с порохом и поджег запал.

- Ах, да, - кивнул Форрестер, внезапно вспомнив, - скотина особого рода. - Малачи Бейн, если не ошибаюсь. Никогда еще более греховная парочка паршивых сифилитичных хорьков не ступала по Божьей земле.

Страйкер обернулся и увидел, что вернулся Скеллен. Он внезапно встал.

- Я следующим встану в дозор. Отдохните немного.

- Иногда он становится крайне чувствительным, - тихо произнес Форрестер, пока они наблюдали, как командир исчезает в ночи. - Может быть, я малость переборщил, - он взглянул на пустую бутылку в своей руке, - никогда не мог удержаться от выпивки.

А в нескольких милях к северо-западу горел другой огонь, хотя дым от этого пламени вился вверх по кирпичной стене дымохода. Худое лицо было обращено к огню, оранжевое пламя еще ярче окрашивало рыжие кудри и аккуратную бородку. На лице наличествовали насмешливые глаза, нос с горбинкой, тонкий выступающий подбородок и мелкие, острые зубы: лицо одновременно и красивое, и жестокое. Илай Рашуорф Августус Мейкпис был погружен в свои мысли.

- Твой бросок, - голос вывел его из задумчивости, и Мейкпис повернул голову вправо. Они с Бейном укрылись на ночь в небольшом трактире. Когда Мейкпис вошел, кабатчик уставился на него с подозрением и страхом, но увидев Бейна, быстро выставил им эль и приготовил достойную еду.

- А?

Это был среднего возраста толстяк с сильно изрытым оспой лицом.

- Говорю, твой бросок, дружище.

- Точно, - сказал Мейкпис, беря кости. За столом было четыре игрока. К Мейкпису и Бейну подсели толстяк и высокий, тощий парень по имени Климпет.

Мейкпис потряс кости и бросил их на деревянную поверхность стола.

- И снова пятерки, господа! - радостно воскликнул он, собирая свой выигрыш. - Сегодня мне везёт!

Он собрал кости и передал их Климпету, поскольку на стол снова легли монеты. Климпет бросил.

- Проклятье! - в отчаянии выкрикнул он, когда кости остановились, показывая один и три.

- Досадно, сэр, - сказал Мейкпис, потянувшись за костями, чтобы передать их Бейну.

Бейн бросил. Проиграл. Передёрнул плечами.

Его сменил толстяк Бинкл, который расстроился, увидев четыре и шесть.

- Мне нужны деньги, господа. Подождёте? Я схожу к себе и тут же вернусь.

Все согласились, и Бинкл исчез, направившись к задней лестнице таверны.

Климпет тоже встал.

- Пойду отолью.

Мейкпис посмотрел ему вслед, а затем взглянул на своего сержанта.

- Знаете, Бейн, иногда мне жаль, что я не такой, как вы.

Бейн нахмурился, подозревая скрытый сарказм в словах капитана.

- О чём это вы, сэр?

- Серьёзно, сержант. Увидев то, что вам нравится, вы просто это берёте. Делаете именно то, что нужно.

Бейн проглотил мясо.

- Я в-видел, как вы убили, чтобы получить желаемое, сэр.

- Так-то оно так, - нетерпеливо сказал Мейкпис, - но только после того, как у меня в башке состоялся веселый разговор между мыслями, совестью и принципами. А вот вас такие тараканы не беспокоят, правда?

- Нет, - согласился Бейн, набрав полный рот эля.

Мейкпис печально улыбнулся.

- У меня всё иначе, я слишком много думаю. Мой брат во многом был на вас похож. Брал то, что хотел. Даже то, что хотел я. То, что должно было стать моим, - он представил своего ухмыляющегося старшего брата Неемию - высокого, щербатого болвана, который беспощадно над ним издевался. Увидел Эмили Моффат, девушку с длинными ногами, золотистыми волосами и колыхающейся грудью; увидел, как она смеётся над его попытками ухаживать за ней, а потом пританцовывая убегает в лес, чтобы раздвинуть ноги перед братом.

- Деньги или ж-женщин?

- И то, и другое, - Мейкпис откинулся на спинку стула, опираясь на левую руку, а правой теребя золотое кольцо в ухе. - Страйкер и он испортили мне жизнь.

- Почему вы просто не уб-били своего брата? - спросил Бейн.

- Хороший вопрос, Малачи. Я бы зарезал этого самодовольного засранца, если бы он сейчас был здесь. Но, естественно, его тут нет.

- Зато есть Страйкер. В нескольких милях отсюда, - Бейн сплюнул. - За мной всё ещё должок к этому ублюдку.

Мейкпис кивнул. Увидев, что Климпет и Бинкл вернулись, он изобразил на лице приветливую улыбку.

- Продолжим? Думаю, мой ход.

По центру стола легла небольшая стопка монет.

- Пятёрки! - восторженно воскликнул Мейкпис, когда кости остановились. - Милостью Божьей мне снова улыбнулась удача! Позвольте угостить вас выпивкой, - он повернул голову в поисках трактирщика. - Четыре эля, любезнейший!

Капитан обнажил зубы в широкой ухмылке и наклонился вперёд, намереваясь собрать кости. Но поднимая их со стола, одну не удержал в руках, и она снова упала. Перевернулась раз, другой, и на третий замерла.

Климпет прищурил глаза.

- Пятёрка, мистер Мейкпис.

Мейкпис перестал усмехаться.

- Уверяю вас, сэр, это совпадение.

- Тогда бросьте ещё раз, - сказал Бинкл.

Мейкпис мгновенно нахмурился.

- Вы сомневаетесь в моей чести, джентльмены? Я смертельно оскорблён. Меня обвиняют в жульничестве?

Климпет медленно произнёс.

- Нет, мистер Мейкпис. Я всего лишь прошу вас ещё раз бросить кости, просто ради интереса, и только.

Мейкпис открыл было рот, собираясь возразить, но удивился, что Бинкл схватил его за рукав своей пухлой рукой. Покрытое оспинами лицо толстяка покраснело от ярости, когда он вытряхнул кости из руки Мейкписа.

На этот раз упали обе кости, а затем из рукава солдатского дублета появилась третья. Игроки уставились на стол, когда кости упали, подскочили, перевернулись и застыли на месте. Первые две показывали пять, третья - три.

Большего Бинклу и не требовалось, он с такой силой отшвырнул свой стул, что тот врезался в стоящий позади стол.

- Будь проклята ваша жалкая шкура, сэр, но вы жулик! - его лицо стало пунцовым, а трясущиеся щёки, казалось, охватило пламя. В руке появился кинжал. - Никому не позволю себя дурачить!

Мейкпис вскочил на ноги.

- Ну-ну, господа, не нужно торопиться!

Но прежде чем Мейкпису удалось его успокоить, Бейн рванул через стол.

- Н-нет.

И двинул кулаком в толстое брюхо Бинкла. Толстяк выронил кинжал и мешком повалился на каменный пол, заливая его блевотиной.

Климпет разинул рот. Он попятился от стола и вытащил из висевших на тонкой талии ножен длинную шпагу. Но могучий сержант уже обнажил свой клинок и отшвырнул в сторону стол, чтобы между ним и жертвой не осталось никаких препятствий.

Климпет бросился вперед, направив острие шпаги в глотку Бейна, но быстрым и пренебрежительным взмахом кисти громила с лёгкостью отбил оружие в сторону. А затем рядом с сержантом появился Мейкпис, держа в руке клинок, и Климпет попятился, понимая, что эту схватку ему не выиграть.

Внезапно ощутив за спиной сильный жар от камина и обнаружив, что дальше пути нет, он поднял клинок.

Мейкпис ринулся вперед, Бейн сделал ложный выпад вверх, а Мейкпис ударил снизу, и острая шпага капитана глубоко погрузилась в тощий живот Климпета.

Климпет упал в камин, и его одежда мгновенно ярко вспыхнула.

Под звенящие в ушах отчаянные вопли Илай Мейкпис и Малачи Бейн выбежали из помещения.

Глава восьмая

Лизетт Гайяр проснулась с ощущением тревоги.

- Что случилось? - услышала она мужской голос, прерывисто дыша.

Она села с прямой спиной и взглянула туда, где в нескольких футах виднелись очертания Бенджамина Лэйни. Он повернулся и посмотрел на неё, подперев локтем голову.

- Ничего. Просто сон.

В темноте она увидела, что священник её изучает, прищурившись.

- Должно быть, вы много страдали за свою короткую жизнь, дитя моё.

Лизетт насмешливо фыркнула.

- Нам нужно вставать. Светает уже.

Она знала, что потом пожалеет о резкости своего тона, но в полумраке занимающегося утра она ещё не полностью оправилась от ночного кошмара. Пронзительные крики испуганных детей. Приторный запах обугленной плоти. Слёзы и кровь. Мужской смех. Солдаты.

Отец Бенджамин тяжело поднялся, потянувшись к низкому потолку, и его спина несколько раз жалобно хрустнула.

- Да пребудет с нами Господь.

Да, подумала Лизетт. Да пребудет с нами Господь.

Майор Тобиас Хантер был набожным человеком, сторонником парламента из соображений веры, а не политики.

Из-за отсутствия капеллана в новом форте он чувствовал себя потерянным. Внезапное появление Бенедикта и Этельберта он рассматривал как подарок Всевышнего и не был склонен сомневаться в том, кто они такие, а лишь задал несколько беглых вопросов, касающихся религии; вопросов, на которые Бенджамин легко мог ответить.

Лизетт держалась на шаг позади Бенджамина, позволяя священнику играть роль человека, похожего на него самого. Она вела себя тихо и настороженно.

- Мы из Фарнэма, - сообщил им Хантер, когда они объезжали широкую вершину форта. Капитан Уитнер удерживает там замок.

- Вас с вашими людьми направили укрепить этот форт? - осмелился спросить Бенджамин.

- Боюсь, я не в праве это обсуждать, отец, - улыбнувшись, уклончиво ответил Хантер.

- Понимаю, майор, - сказал Бенджамин, но добавил: - По завершению он будет поистине прекрасен, хвала Господу. Я с нетерпением жду, когда помолюсь вместе с вами и вашими людьми, сэр. С кавалеристами я тоже смогу помолиться?

Хантер внимательно на него посмотрел.

- Ваш сержант Дрейк сказал мне, что командующий форта - кавалерист, - быстро прояснил Бенджамин.

- Да, - кивнул Хантер. - Я возглавляю пехоту и инженеров, но отряд аркебузиров прибыл несколько недель назад. Пока они с нами, ими временно командует полковник Уайльд. Но я сомневаюсь, что он к нам присоединится. У него... иные обязанности.

- Но я не вижу здесь никаких аркебузиров, сэр, - сказал Бенджамин, пока Хантер смотрел на юг, в сторону темной полоски Солента [15].

Хантер помахал большой рукой, затянутой в мягкую перчатку из кожи с тесьмой, в сторону далекого берега:

- Нет. Они выехали, чтобы унять волнения отсюда до Портсмута.

Остаток дня Бенджамин провел, отправляя службу среди солдат. Он молился, исповедовал и проповедовал слово Божье, при каждом удобном случае впридачу понося короля. Вместе с ним находилась Лизетт, наблюдавшая за большим из курганов. Могильная насыпь, резкое возвышение на пологой вершине, находилась на восточной окраине земляного форта. Именно это место охранялось сильнее остальных.

Курган не выглядел местом особой значимости. У его подножия была разбита небольшая грязная палатка. Около нее стояли шесть крепких часовых, все вооруженные мушкетами и шпагами.

Лизетт наблюдала. Она заметила, что каждые два часа часовых сменяют их столь же грозные товарищи. На часах даже не шелохнутся, всегда бдительны, отлично вымуштрованы. Сливки отряда Хантера.

Когда ночь начала заявлять свои права и укрепления Олд Винчестер Хилла стали отбрасывать гигантские тени на зеленые холмы, отцы Бенджамин и Этельберт откланялись и направились на север, в сторону Ист-Меона, где находилась церковь Святого Иоанна Богослова.

Проведя ночь среди опавшей и пожухлой листвы лесной подстилки в глубине стонущего леса, парочка наутро готовилась повторить путешествие на лишенную растительности, вершину Олд Винчестер Хилла. Но на этот раз Лиззет была настроена уйти оттуда не с пустыми руками.

- Вы точно уверены? - спросил Бенджамин, привязывая кобылу к корявому стволу на третий день путешествия.

- Нет. Но зачем бы им охранять эту чёртову палатку?

Бенджамин уступил.

- Возможно, вы правы.

- Да, права. Пустую палатку не охраняли бы шесть человек. Единственное, что стоит так защищать - это ружья и порох. И мы видели, где они хранятся. Что ещё это может быть?

- Если только Кэсли вас не обманул.

Лизетт вспомнила широко открытые глаза полковника и жалобную мольбу.

- Не обманул.

Они двинулись по тропе, по которой уже проходили дважды, а затем стали подниматься на холм, скользя по влажной земле.

- Помните, о чём мы договорились? - спросила Лизетт, с трудом вытаскивая башмак из вязкой грязи.

Бенджамин поймал её взгляд.

- Не надо считать меня дураком, дитя моё.

Лизетт кивнула.

- А я и не считаю, - она слегка улыбнулась. - Спасибо, отец.

Священник спросил так, будто тщательно подбирая слова.

- О чём был сон?

Лизетт сжала зубы. В голову пришла чёткая и ясная мысль, что сегодняшний день может оказаться последним в её жизни.

- Мне снилось время, когда мне было семь лет. Мой отец был кавалерийским офицером, которого послали на юг бороться с гугенотами. Мы с мамой отправились с ним. Однажды утром рота моего отца попала в засаду... - она замолчала.

- Продолжайте, - тихо попросил Бенджамин.

- Роту уничтожили. Полностью. А потом принялись за обоз и наш лагерь. Сожгли повозки. Поубивали людей. Увели животных.

- Но вам удалось сбежать.

- Я была маленькой и спряталась. Господь меня защитил. Притаившись, я видела, как они убивают, слышала, как смеются, - она замолчала.

Бенджамин подождал, пока она, наконец, не подняла голову, в тени капюшона её голубые глаза горели ярким огнём.

- Они её изнасиловали. Маму. Убили. Всё время называя её чёртовой папистской шлюхой.

Отец Бенджамин не проронил ни слова.

- Теперь вы знаете, - едва слышно прошептала Лизетт.

Её спутник кивнул.

- Конечно, я понимаю, почему вы ненавидите нас, протестантов.

Она снова на него посмотрела, но на этот раз взгляд был мягче, ярость слегка утихла.

- Не всех.

- Как получилось, что вы служите королеве?

- Меня нашли и подобрали, когда на следующий день мимо проходила колонна армии моего отца. Взяли с собой. Я последовала за лагерем. Мне больше некуда было идти.

Сейчас Лизетт вспоминалось легче. В четырнадцать лет она вышла замуж за Мишеля Гайяра, капитана кавалерии, и по её просьбе он научил молодую жену владеть шпагой и мушкетом. Научил сражаться и ездить верхом не хуже любого мужчины.

- Что с ним случилось? - спросил отец Бенджамин.

- Лихорадка. Кроме этих навыков, он мне ничего не оставил. Конечно, у меня было милое личико. Я привлекла внимание одного из придворных короля Людовика и попала в королевский двор в Париже. Генриетта увидела меня там, когда нанесла визит брату. Она спросила, можно ли перевести меня к ней на службу.

На миг Бенджамин задумался.

- Можно спросить, если вы не против? Почему вы? Наверняка во дворце были десятки красивых женщин.

Лизетт засмеялась.

- Дело не в моей красоте, отец. Один из дворцовых стражников вздумал меня поиметь.

- Не вышло?

- Нет. Поползли слухи о том, каким образом он получил увечье. Шёпот достиг ушей королевы. Она умная женщина, отец. Она поняла, что я могу быть полезна там, где терпят неудачу её здоровенные головорезы.

- Она оказалась права.

Лизетт остановилась.

- Это там, - сказала она, когда между бесчисленными сучьями и ветвями вдалеке показались знакомые крепостные стены Железного Века. - Готовы?

***

В редеющем утреннем тумане небольшой отряд следовал на восток вдоль Ока целый час, пока не добрался до крутого поворота реки. Они не могли увидеть, что за ним - обзор закрывали заросли ивы и тростника, и осторожно приближались к повороту, зарядив мушкеты; нервы их были напряжены. Первым шел Скеллен, пробираясь сквозь затопленную траву у кромки воды, выставив перед собой оружие.

Мушкет считался тяжелым оружием, но Скеллену, служившему пикинером, он лишь слегка оттягивал руки. Остальные, на коротком расстоянии друг от друга, следовали за ним, готовые в случае чего прикрыть огнем, пока высокая фигура Скеллена таяла в тумане. Это слегка сбивало с толку, поскольку с каждым шагом силуэт Скеллена становился всё призрачней, хотя они еще могли рассмотреть оранжевый огонек его фитиля, тлевший в зубцах серпентина мушкета. Пороховая полка мушкета Скеллена была закрыта, чтобы предотвратить угрозу случайного выстрела, но ее за долю секунды легко можно открыть одним щелчком, обнажив черный порох, который подожжет фитиль.

Всё было спокойно, пока в тумане не раздался голос.

- Твою мать.

Солдаты сняли фитили с зубцов мушкета и поспешили к сержанту.

За излучиной реки не было врага. Никаких отрядов мятежников, готовых нарушить утреннюю тишину огнем и свинцом. Скеллен показал им узкий шаткий мост. Из пропуск на юг.

- Мой папаша однажды загнал здесь бычка, - сказал Скеллен, когда они миновали заболоченную местность. - Да, это было в Харвелле. Странно, как иногда всё оборачивается. В те дни мы жили в Ньюбери, до того как перебрались в доки, и однажды мы с отцом привезли сюда бычка. Генри, так его звали.

- Вашего отца? - спросил Бёртон.

- Нет, бычка, сэр, - ответил Скеллен. - Весь день лило как из ведра. Дорогу размыло. У меня в ней увяз башмак. К счастью, вдоль оказалось вдоволь таверн. В здешних краях варят прекрасный старый эль. Уже с первого глотка чувствуешь, как тебя пробирает! Валит с ног, как мировой судья, скажу я вам. Приятный как мед.

- Я сам не против пропустить глоток, - с восторгом сказал Форрестер. - Крепкий эль и тёплая женщина. Восхитительное сочетание.

- Сомневаюсь в этом, - решительно заявил Страйкер. - Особенно после прошлой ночи.

Форрестер покраснел.

- Да ладно тебе. Я же извинился, разве не так?

- В конце концов, он умер от лихорадки, - сказал Скеллен.

- Бык? - спросил Бёртон.

- Нет, папаша. То ли от лихорадки, то ли от эля. Старик любил пропустить стаканчик.

Весь день они встречали лишь одиноких гуртовщиков и батраков в полях. На пути им не попадались солдаты, и они приободрились, предвкушая скорое пополнение запасов, в особенности боеприпасов, в Басинг-хаусе. Покидая полевую армию, они были прекрасно экипированы, но длинное путешествие на юг катастрофически опустошило их запасы. Страйкер закрыл глаза на потерю нескольких мушкетных пуль в обмен на оленину и зайца. В конце концов, его людям необходимо было чем-то питаться. Но встреча с кавалеристами Роджера Тайнтона нанесла его запасам тяжелый и неожиданный удар. В стычке с круглоголовыми были истрачены фитили, порох и пули, и Страйкер хотел пополнить боеприпасы и забить берендейки. И что важней всего, их союзники в Басинге, с Божьей милостью, снабдят их новыми лошадьми.

В полдень над ними пролетела стая гусей, в унисон грациозно взмахивая крыльями. Солдаты сразу же распознали в них первоклассный обед. Скеллен и Бёртон принялись разжигать фитили, как только заметили в отдалении птиц, торопясь зарядить мушкеты до того, как те подлетят на расстояние выстрела, но Страйкер быстро охладил их пыл.

- Никаких мушкетов, - сурово проворчал он. - Вы что, хотите все графство всполошить?

Фитили неохотно отложили в сторону.

Они держались на почтительном расстоянии от Ньюбери, предпочитая оставаться на безопасной дистанции от городского гарнизона. Проходя Бахерст, они наткнулись на тоненький ручеек, снабдивший их свежей водой для утоления мучившей всех жажды. Все побросали мушкеты и погрузили лица и фляги в студеную воду, струившуюся по гладким серым голышам, коричневому илу и изобиловавшую прозрачными колюшками.

Один лишь Страйкер не бросился незамедлительно пить. Он смотрел вдаль, на живую изгородь. Пространство за ней было заполнено маленькими черными точками, причудливо вздымавшимися и опускавшимися. Он знал, что они означали - комья земли, отбрасываемые копытами.

- Всем в лес! - внезапно скомандовал он, оторвав трех своих товарищей от короткой передышки. - Дорога по ту сторону от зарослей, - он указал на место, где взлетали комья земли. - Скоро у нас тут будет компания.

И впрямь, стоило им только собрать свое снаряжение и направиться через вязкую долину, чтобы скрыться в лесу, как с краев поляны, обогнув живую изгородь, показалась группа всадников.

Всадников было пятеро, все в кожаных защитных камзолах и ботфортах, в нагрудниках, и даже издалека были заметны карабины с двухфутовыми стволами, свисающие с перехватывавших грудь перевязей.

Страйкер, последовавший за своим отрядом в укрытие, услышал треск, когда разрядили один из карабинов. На мгновение у него перехватило дыхание в предчувствии, что один из его спутников упадет, но никто даже не пошатнулся. Его первой реакцией было облегчение, но ведь кто-то выстрелил. Видимо, их заметили. Он оглянулся, пытаясь распознать принадлежность нападавших. Они не имели никаких знаков различия, но определенно были легкой кавалерией. У Страйкера заныло в животе. Его осенила ужасная мысль - не аркебузиры ли это Тайнтона?

Воздух прорезал треск еще одного карабина. На этот раз пуля просвистела над головами убегавших роялистов, врезавшись в кромку леса.

- В лес! В лес! - лихорадочно повторял он приказ, хотя в этом никто не нуждался. Все понимали, что на открытой местности лучше не сталкиваться с кавалерией, и собирались спрятаться за самыми широкими стволами, какие смогут найти. Через мгновение они вскинут мушкеты и попытаются отбиться от преследователей.

Четыре беглеца достигли широких стволов почти одновременно. Они прижались к влажной коре деревьев, прячась от жал маленьких свинцовых ос, беспощадно обрушившихся на них. Выглянув из своего укрытия, Страйкер увидел, что всадники перешли на внушительный галоп, сокращая отделяющее их расстояние. Ведущий всадник свирепо лупил пятками черного как уголь жеребца, понукая выкатившее глаза и оскалившее зубы животное. Страйкер понимал тот риск, которому подвергались всадники. Мчаться на четыре мушкета было делом рискованным. Но всадники быстро с ними сближались. Они знали, что дать мушкетерам время перезарядить оружие - сродни смерти. Всадники ворвутся в лес, прежде чем будут заполнены пороховые полки, задолго до того, как мушкеты будут готовы к выстрелу.

А они знают свое дело, подумалось Страйкеру. Но и он тоже не промах.

- Вскинуть мушкеты! - прокричал он и поднял свой мушкет, наведя темное дуло на грудь ближайшей лошади.

- Он не заряжен, сэр! - откуда-то справа прокричал Бёртон.

- Просто подними эту чёртову штуковину, Эндрю. Пусть думают, что заряжен.

Бёртон поспешно повиновался. Остальные последовали его примеру.

И аркебузиры остановились.

Они остановились, потому что заметили черные дула потемневших стволов, выглядывающие из зеленого лишайника и коричневых листьев на уровне плеча. Они остановились, потому что увидели мушкетные дула. Они видели смерть в этих стволах.

Пятерка круто натянула поводья, заставив скакунов резко остановиться в фонтане полетевших комьев грязи. Отряд Страйкера наблюдал, как лошади, развернув мускулистые шеи, повернулись крупами к кромке леса, неожиданно ощетинившейся мушкетами, и молниеносно умчались прочь.

Мгновением спустя они опять подтянулись, кружа на предельной дистанции выстрела из мушкета, зная, что если пуля и долетит до них, то ее точности и силе не справиться с доспехами.

- Держать прицел, - приказал Страйкер, когда одиночный всадник отделился от группы, рысью пустив лошадь к лесу, и остановился на расстоянии двадцати шагов от мушкетеров.

- Сложите оружие, - приказал им всадник.

- Нет уж, спасибо, - отозвался Страйкер.

Кавалерист улыбнулся и поднял шпагу.

- Принимаю ваш вызов, сэр! Только, пожалуйста, выйдите из-за деревьев.

- Я сказал - нет, - ответил Страйкер. - На тот случай, если вы не заметили, на вас нацелено несколько мушкетов. Не рискуйте жизнью ради бравады.

- Бравады? - на этот раз мужчина рассмеялся. - Я вижу, что на меня наставили несколько штуковин. Но это не оружие. Ведь в них нет пуль.

Страйкер знал, что всадник не может быть в этом уверен.

- Уверяю вас, они заряжены и готовы к бою, - крикнул он.

- Лжёте, сэр, - отмахнулся офицер кавалерии. - Почему же вы не открыли огонь, когда у вас был шанс? Мы были в пределах досягаемости.

- Атакуйте ещё раз, сэр, - ответил Страйкер. - Представится случай проверить вашу теорию.

Прошло несколько неприятных минут, в течение которых аркебузиры не сводили глаз с пехотинцев. Похоже, авантюра Страйкера удалась, в намерения всадников явно не входило атаковать вооруженных мушкетеров. При сближении атака превратится в бойню.

- Я не собираюсь проверять ваши чертовы мушкеты на своих людях, - сказал наконец кавалерийский офицер. Натянув поводья, он направил вороного жеребца к своей четверке. Животное с храпом повиновалось, выпустив облачно пара в морозный воздух. Оставшиеся кавалеристы вложили в ножны так и не запачканные кровью клинки и приготовились развернуть своих жеребцов.

- Но не расслабляйся, мятежные псы, - не оборачиваясь прокричал их предводитель. - Почаще оглядывайся. Мы будем приглядывать за вами.

Страйкер опустил мушкет.

- Стойте! - крикнул он. Кавалерист удивленно обернулся. - Вы назвали меня мятежником?

Командир кавалеристов кивнул.

- Собакой. Дьяволом. Дерьмом. Можете выбрать любое на ваш вкус, сэр.

Страйкер не обратил внимания на оскорбления.

- Я не мятежник.

***

Лизетт и Бенджамин надеялись, что третья прогулка по узкой дороге к Олд Винчестер Хилл наконец окупит сторицей их тщательно составленный план.

Лизетт с Бенджамином знали, где стоит первый часовой, и потому разошлись, прежде чем сержант Дрейк или кто-либо из его товарищей смог бы их перехватить. Они спустились вниз по дороге с северо-востока, а затем пошли на юг и дальше на запад, пока не добрались до места, которое присмотрели днем ранее. Место рядом с мокрым лесом, где вившаяся к форту дорога делилась надвое, образуя развилку. Отец Бенджамин перекрестился:

- Да пребудет с вами Господь, дитя мое.

- И с вами, отец, - ответила Лизетт. К ее удивлению, в ней шевельнулась жалость. Она улыбнулась священнику. - Я искренне благодарна вам за всё.

Бенджамин, кивнув, отвернулся и пошел по дороге, которая приведет к Олд Винчестер Хиллу и его защитникам. Лизетт низко надвинула капюшон, глубоко и протяжно вдохнула и направилась по ответвлению дороги. Проведенная ими разведка местности показала, что эта вторая дорога, узкая ветка главной, вела прямиком на юг, ныряя по крутым, покрытым деревьями склонам к долине у подножия холма. Она обходила весь пустынный полуостров, выходя из густого леса к подножию южного склона крепости. Именно у южного склона хотела оказаться Лизетт. И готова была убить любого, кто встанет у нее на пути.

***

- Они нас д-догоняют!

- Я вижу, сержант! Но спасибо за быструю оценку ситуации!

Илай Мейкпис и Малачи Бейн галопом мчались от таверны, оставив за собой потрескивавшее и шипящее ветхое строение, где пламя перекинулось с обугленного тела Климпета на занавеси и бревна, жадно их пожирая. Но они не ожидали, что столь быстро наберется отряд охотников за их головами.

Они были потрясены, заметив на дороге позади себя шестеро всадников, лупцевавших бока своих загнанных лошадей и завывавших, словно хищники.

Мейкпису доводилось слышать истории о том, как крестьяне иногда отвечали на злодеяния солдат. Крестьяне начали собираться в небольшие отряды самообороны для защиты своих хозяйств, добра, провизии и женщин от вооруженных людей, рыскавших по деревням. Вооруженные палицами и дубинами, эти отряды самообороны не были ни роялистами, ни сторонниками парламента. Но они были полны желания дать отпор бесчинствующим солдатам, невзирая на то, чьи цвета они защищали. Схватка, убийство и последовавший за ними пожар в таверне, по-видимому, привлекли внимание подобного отряда.

- Мы должны с-сразиться с ублюдками! - перекричал Бейн топот копыт.

Мейкпис даже не обернулся.

- Их слишком много! Они окружат нас! Надо сойти с чертовой дороги и разделить их! Там! Впереди!

Главную дорогу на юг пересекали по прямым углом развилки на восток и запад, и Мейкпис знал, их единственный шанс выжить - это разделить преследователей.

Он с силой пнул лошадь каблуками, заставив ее мчаться быстрее. Она начала отрываться от выбившегося из сил животного, изнемогающего под весом Бейна.

- И что потом?

- Надеюсь они разделятся, оставшись по трое. Как только они сделают это, развернись и прикончи их.

Достигнув перекрестка, Мейкпис сжал бока своей лошади - отработанное движение, подсказавшее животному выбрать правую ветку. Бейн, теперь скакавший позади, свирепо дернул поводья своими сильными руками, заставив лошадь вильнуть влево.

Несколько секунд они скакали по выбранным дорогам, позволив преследователям достигнуть развилки, прежде чем снова развернуться лицом к главной, южной дороге.

- Сюда! Сюда!

Крик раздался за мгновения до того, как первые вооруженные дубинами всадники повернули, и Мейкпис выхватил клинок. При себе он имел два карабина, но внезапное появление шести всадников и последующая яростная погоня не оставили ему времени их зарядить.

Во главе отряда был мрачный пожилой человек. Под его седыми волосами комично колыхались красные отвислые щеки, но Мейкпис мгновенно насторожился, так как сломанный нос и широкие плечи старика намекали на нелегкую жизнь, которая вряд ли могла слепить из него слабака.

К седовласому ту же присоединилось два его младших спутника. Лица их были смуглее, но в густых бровях и крепком телосложении проглядывало сходство с предводителем.

Тройка двинулась вперед, перейдя с галопа на легкую рысь, когда противник наконец-таки повернулся к ним лицом. Ставки были не в пользу одинокого солдата, но невзирая на противостоящие ему три клинка, он оставался спокойным. В конце концов, три лучше шести. Остальные, должно быть, погнались за Бейном.

Воздух прорезал резкий звук пистолетного выстрела. Стреляли не с этой стороны южной дороги, но уверенность Мейкписа пошатнулась. Он не рассчитывал на огнестрельное оружие.

Пришпорив своего жеребца, он высоко занес эсток, призывая трех мужланов сблизиться с ним. Они заглотили наживку, и когда их лошади рванулись вперед, Мейкпис уловил отблеск болтавшихся на боку пистолетных стволов. Внезапно он бросился вперед, переведя лошадь в галоп, и зажмурил глаза, когда его дернуло назад от резкого движения лошади.

Всадники выстрелили. От трех сухих щелчков Мейкпису скрутило кишки. Но прицел оказался неточным.

Один взмах, и старик сражен. Клинок Мейкписа скользнул по оружию противника и, отскочив от эфеса, поразил дряблую челюсть.

Мейкпис промчался мимо свалившегося с седла тела. Раздались горестные вопли сыновей павшего, когда он развернул лошадь, готовясь к следующей атаке.

Грозная атака не заставила себя ждать. Один из сыновей, с круглым лицом, кустистыми бровями и выступающими вперед похожими на клыки зубами, помчался на него, размахивая над головой оружием, напоминающим протазан [16]. Схватившись с ним, Мейкпис невольно задумался о существовании здесь подобного оружия, но едва не рассмеялся, поняв, что это всего лишь коса.

Замах всадника был свиреп, но Мейкпис знал, как противостоять подобной силе с помощью выверенного удара и правильного выбора позиции. Отбив самодельное оружие, он развернулся для очередной атаки. На этот раз к ним присоединился второй брат, сжимая в огромном кулаке увесистую дубину.

- Ну, скажу я вам, этот дикарь еще свирепей отца и брата вместе взятых! - дико засмеялся Мейкпис. - Мои соболезнования!

Всадник помчался вперед, выкрикнув проклятье, на его толстых лиловых губах пузырилась слюна. Мейкпис поднырнул под занесенную дубину, легко увернувшись от ее тупого конца, и свирепо рубанул сплеча. Удар, рассекший кожаную куртку, оказался не смертельным, но его хватило, чтобы вгрызться в плоть и заставить всадника вскрикнуть и выгнуть спину от невыносимой боли.

Мейкпис не задержался, чтобы нанести смертельный удар, поскольку вернулся второй всадник, рассекая воздух над его головой изогнутой косой. Оружие это, хоть и выглядело грозно, было неудобным, и требовалась немалая сноровка, чтобы с успехом его применить. Мейкпису почти не стоило труда парировать выпады, но длинная коса не позволяла ему сблизиться, чтобы нанести решающий удар.

Внезапно лошадь Мейкписа споткнулась. Ему не грозило падение с седла, но животное сбилось с ритма, ее идеальное равновесие было на мгновение нарушено. Увернувшись от замаха дубины, Мейкпис парировал удар косы, и когда лошади пронеслись мимо друг друга, чтобы вновь развернуться, как поединщики средневековья, он бросил взгляд на правый бок лошади. Так и есть. На светло-коричневой шкуре животного алело кровавое пятно. Небольшое и круглое, словно кто-то раздавил малину на коротких жестких волосках, онo выглядело почти безобидным, но Мейкпис прекрасно осознавал, что очень скоро лошадь начнет терять силы и станет пошатываться. Один из всадников оказался не совсем безнадежным стрелком.

Мейкпис решил, что настало время положить конец схватке.

Своей целью он наметил забрызганного слюной всадника с дубиной. Быстро сблизившись, пока у лошади еще оставались силы подвести его к противнику, Мейкпис сделал серию коротких выпадов. Всадник блестяще отбил все, кроме одного, последнего, поразившего его в плечо. Рана оказалась неглубокой, но сталь повредила нервы и сухожилия, и его рука, непроизвольно судорожно подергиваясь, покорно выпустила дубинку, покатившуюся по грязи. На лице противника промелькнул ужас, он поднял руку, защищаясь от следующего удара.

Мейкпис слегка опустил эсток и вонзил его в грудь всадника. Клинок встретил жесткое сопротивление, когда острие пробило толстые складки кожаного камзола, но силы удара хватило, чтобы пройти через твердую бычью кожу и проткнуть скрытую за ней плоть.

Всадник вскрикнул. Прежде чем высвободить клинок, Мейкпис провернул его, почувствовав, как сталь перерезает кишки. Когда Мекпис выдернул оружие, раненый завалился назад. Его испуганная лошадь понесла, потащив за собой откинувшегося навзничь раненого всадника, который безвольно волочился, вздымая за собой брызги крови.

Мейкпис повернулся к человеку с косой.

- Настал твой черед, парень.

Всадник бросил оружие наземь, яростно натянул поводья и помчался прочь. Илай Мейкпис опустил клинок и, подняв лицо к небу, устало и торжествующе засмеялся.

Глава девятая

- Н-насадил одного, - сказал сержант Малачи Бейн, снова поприветствовав Мейкписа на соединении дорог, - а двое других смылись без драки. Они нам не ровня, а, сэр?

- Не знаю, - с сожалением ответил Мейкпис. Он стоял, держа лошадь за уздечку. - Моя несчастная кобыла охромела.

- Пистолет, - Бейн склонил голову набок, изучая рану животного.

- Ну, разумеется, это долбаный пистолет. Пушки же у них не было, да?

Бейн не обратил на него внимания.

- Пристрелите её, сэр.

Мейкпис кивнул.

- Теперь, когда твоей придется нести двоих, передвигаться мы будем чертовски медленно.

Сердито бормоча, он отвернулся и принялся отстегивать подпругу и ремни, на которых держалась сбруя.

Взвалив седло на плечо, он пошатываясь понес его к густым зарослям терновника у обочины дороги.

- Чертовы круглоголовые возместят мне это, - сказал он, прежде чем закинуть тяжелое кожаное седло в заросли, за ним последовали уздечка и поводья.

- Бросайте мне седельную сумку, сэр, - сказал Бейн. - Мой Геркулес - силач. Он справится.

Бейн пристегнул дополнительную сумку к своему седлу, пока офицер возился со спусковым механизмом карабина.

Мейкпис подошел к захромавшей кобыле и пустил ей пулю меж глаз.

- А теперь не будем терять время попусту.

***

Командиром отряда легкой кавалерии оказался Фредерик Лоуренс, недавно повышенный до звания майора своим господином, сэром Джоном Паулетом, маркизом Уинчестером. Он громко рассмеялся над признанием Страйкера и спрыгнул вниз с дорогого седла. Похрустывая по подмороженной почве, Лоуренс уверено вошел в лес, протянув Страйкеру руку. Он не требовал от маленького отряда подтверждения лояльности, имя Страйкера ему было известно из бесконечного множества донесений роялистов. Естественно, его удивило, что отряд так далеко отошел от главных сил, но одного взгляда на письмо с печатью принца Руперта оказалось достаточно в качестве объяснения.

- Я личный телохранитель сэра Джона, - весело объявил майор, окинув взглядом Страйкера с его людьми, которые уселись в седла за спинами его солдат. Группа, возросшая до девяти человек, поскакала на юг, к Басинг-хаусу. Это был огромный дом, почти дворец, возвышающийся в сочных полях Хэмпшира. В его стенах Паулет держал малочисленный, но отборный гарнизон, в него входил и кавалерийский отряд под командованием майора Лоуренса.

- Мой боевой пес, так он меня называет! Хотя сейчас мне нечасто приходится атаковать. Наш восточный фланг - Сассекс и Кент - почти полностью встали на сторону парламента. В Хэмпшире у нас умеренная поддержка, но мерзавцы постоянно расширяют свое влияние дальше на запад. Мы встали в оборонительную позицию, капитан. Всё время защищаемся.

Чисто выбритое лицо Фредерика Лоуренса с крупным носом и тонкими губами слегка портил непроизвольный тик - во время разговора его веки часто мигали. Его можно было бы назвать исключительно высоким, даже выше принца Руперта, если бы не сгорбленные покатые плечи. Примерно с середины спины высокая фигура Фредерика подавалась вперед, словно согнутая ива.

- Пришлось специально подгонять под меня доспехи, - сказал он, постучав кулаком по отполированным доспехам на груди. - Черт бы побрал этот горб. Не побоюсь вам признаться, доспехи стоили мне целого состояния. Но я чертовски рад, что смог позволить себе эти железки. Я бы ни мгновения не продержался в пехоте! Кроме того, я люблю лошадей. Они преданны, быстры и не задают вопросов, - он сделал паузу. - Если честно, меня удивляет, что вы добрались сюда пешими, капитан Страйкер.

Страйкер поведал ему о стычке в деревне Арчера и о том, как они лишились лошадей. Лоуренс ухмыльнулся.

- Мои соболезнования, сэр. В подобные времена сложно найти хорошего жеребца. Разрази меня гром, если армии моментально их всех не расхватали.

- Да, пожалуй, так и есть, - согласился Страйкер. - Мой Вос служил мне не один год. Никогда не видел подобного ему жеребца.

- Вос? - Лоуренса озадачило незнакомое имя. - Он был рыжим?

Страйкер ухмыльнулся.

- Да, сэр, рыжим. Темно-рыжий окрас, что отливает на солнце медью, - Страйкер не был сентиментален, но они с Восом были неразлучны с самой Фландрии. Тот выносил его из огня, получил не одно ранение и своими быстрыми копытами не раз спасал жизнь Страйкеру.

- У него? - спросил Лоуренс. - Бьюсь о заклад, он не мерин.

- Нет, сэр.

Лоуренс быстро замигал.

- Жеребец - прекрасное животное, если его укротить. Не для слабаков и припадочных. Обычно я не советую их для сражения. Слишком норовисты. Но если вы завоюете их сердце, прекрасней лошади не найти, - он подался вперед, похлопав затянутой в перчатку рукой по темно-рыжей гриве своего жеребца. - Мой Самсон тоже при своих. Я подумывал кастрировать его, когда купил, но не хотел лишать тебя огонька, да мальчик? - он выпрямился. - Да, так и есть. Только не подбирайте себе лошадей бледной, серой или белой масти, или других светлых тонов.

- Почему, сэр? - спросил Бёртон.

- Потому что в свете луны будете сиять как чертов маяк, - ответил Страйкер.

- В самую точку, капитан, - энергично кивнул Лоуренс. - Запомните мои слова. Белая лошадь убьет вас быстрее, чем фитиль, оброненный в пороховом погребе.

Лоуренс находился в разведке, когда натолкнулся на отряд Страйкера. Его задачи были просты: разыскать врага. Если силы противника окажутся малы, всеми усилиями принудить его к бою. Если же численность неприятеля будет слишком велика, угрожая Басингу, ему следовало незамедлительно отступить и доложить начальству.

Сэр Джон Паулет, поведал им Лоуренс, тревожился. Нет, он не был напуган, он не из той категории, кого легко испугать.

- Но он понимает, что если не будет начеку, то это отродье мерзких шлюх застанет его врасплох, - добавил майор.

Паулет высылал как можно больше патрулей, в то же время не оставляя гарнизон сильно ослабленным.

- Однако, далеко же от дома вы забрались, сэр, - заметил Форрестер.

- Для вас, безлошадных, может, и далеко, но тут менее двух дней верхом.

Лоуренс ехал впереди, приторочив к светлому кожаному седлу, натертому до блеска многими часами близкого знакомства с задом седока. В одной руке он держал поводья, другой поправлял рыжие волосы, аккуратными прядями ниспадавшие на плечи. Внезапно на его лицо набежало облако смятения.

- Я принял вас за авангард большего отряда. А когда мы помчались на вас, вы ударились в бегство. Это лишь укрепило меня в своем мнении.

- Что ж, я рад, что вашим карабинам не удалось словить моих ребят, прежде чем обнаружилась ошибка, - сухо заметил Страйкер.

- Как и я, капитан. Ваша репутация опережает вас. Я уже был бы мертвецом. Но вот, хожу живой, - сказал майор, повеселев. - И я дьявольски рад знакомству с вами.

- Репутация?

Лоуренс ухмыльнулся, обнажив ряд мелких белых зубов.

- Ну же, капитан Страйкер, не будьте скромником. О вашей службе на континенте легенды ходят. Во всяком случае, среди нас, смертных.

- Очень любезно с вашей стороны, майор, - Страйкер коротко поклонился в знак признания.

Кавалерист неожиданно резко выпрямился и содрогнулся, когда спина его заныла.

- Господь наказывает меня за что-то, - протяжно простонал он, прежде чем вновь сгорбиться. - А что насчет битвы при Кинтоне?

- Все четверо присутствующих в ней участвовали, - ответил Страйкер.

- Тогда я должен поздравить вас, джентльмены, - сказал Лоуренс.

- Мы прибыли туда, чтобы надрать высокомерные пуританские задницы, сэр, - проворчал Скеллен. Мы делали то, что должны.

Обернувшись, майор посмотрел на него.

- Возможно, вам будет интересно узнать, сержант, - сконфуженно проговорил Лоуренс, - что я - реформат.

- Пуританин? - спросил Скеллен, не в силах скрыть своего смущения и удивления.

- Это ваши слова, не мои, - ответил майор. - Я предпочитаю слово "реформат". И приставку "сэр", когда обращаетесь ко мне, сержант.

- Может, вы не на той стороне сражаетесь, сэр? - вмешался в разговор прапорщик Бёртон.

Резко повернувшись в седле, Лоуренс уставился на него и обвиняюще выставил палец в сторону молодого человека.

- Умерьте свою дерзость, юноша, - проревел он, бешено хлопая ресницами, его прежняя учтивость рассеялась, как тени на рассвете, - или я из вас ее выбью.

На мгновение все собравшиеся застыли, придержав лошадей, цокот копыт и бряцание оружия мгновенно смолкли. Спутники Бёртона напряглись, их руки непроизвольно потянулись к рукояткам ждущих в ножнах клинков.

Страйкер кашлянул.

- Извинись Эндрю, - велел он.

Бёртон съежился под взглядом капитана.

- П-прошу прощения, майор Лоуренс. Временами меня одолевает любопытство и...

- Нет, - прервал его Лоуренс, прежде чем прапорщик до конца пробормотал свои извинения. - Это вы должны простить меня.

Затем черты его лица сгладились, к нему вернулось прежнее радушие, и он ухмыльнулся.

- Нынче мы стали крайне обидчивы.

Майор вновь вернулся к дороге и, подобрав провисшие поводья, пустил лошадь шагом. Остальные последовали его примеру.

- Признаю, мои симпатии склоняются к пуританству, - заговорил Лоуренс, когда они перешли на рысь. - Но пуританин еще не значит мятежник. Вы все миряне, по крайней мере, большинство из вас, - он взглянул на Бёртона, на этот раз озорно, возможно даже подмигнув. - И должны понимать, что не Господь окрасил этот мир в черно-белые тона. Не существует определенного разделения на лагеря по нашим религиозным убеждениям. В своей религии я - минималист. Я ненавижу украшения и побрякушки церкви и всем своим существом презираю излишества папистов. Но я не сторонник парламента, я не из тех раскольников, выскакивающих невесть откуда, как поганки. Да, в своей религии я склоняюсь к реформированной церкви, но совесть мне подсказывает, что прежде всего я должен оставаться верен королю. Даже если король Карл станет папистом, я помолюсь за его бессмертную душу, но не подниму против него оружия.

- К счастью для нас, многие разделяют ваши убеждения, майор, - заметил Форрестер.

Лоуренс кивнул.

- Да, многие. Вражеские ряды кишат теми, кто с удовольствием поклонится королю, признай он парламент. Это дело совести, друзья мои. Нужно задуматься над этим. Исследовать закоулки своей души. Выбрать свою сторону и спокойно спать по ночам.

- Моя семья поддерживает короля, сэр, - почтительно произнес прапорщик Бёртон, - хотя кузен Уилльямс записался ряды Балфура.

Страйкер нахмурился.

- У Эджхилла мы сражались с кавалерией Балфура. Ваш кузен находился на поле битвы?

- Честно говоря, не знаю, - пожал плечами Бёртон. - Молюсь, что нет.

Моргнув, Лоуренс понимающе кивнул.

- Обычная история. Семьи расколоты, как дерево ударом топора. Брат сражается с братом. Отец сражается с сыном. Конец всему. Конец мирной жизни в этих краях.

Страйкер обдумывал его слова, смотря на ухабы и колеи мелькающей под ним дороги. Сколько раз он стоял на грани смерти? Этих мгновений не сосчитать. Но одно ему никогда не забыть. Многих деталей он не помнил. В памяти его всплыло полыхающее жгучее пламя и ослепительная вспышка. Он живо припомнил смех - визгливый, почти пронзительный хохот Илая Мейкписа.

Но Страйкер не умер. Его лицо превратилось в гротескную маску, он потерял глаз, но жизнь не оставила его. Временами, когда в голове у него пульсировали мучительные боли, он желал смерти и молил Господа даровать ему ее ласковые объятья. Но тут появилась Она. Она провела его, нет пронесла через все невзгоды. Перевязывая, чистя его раны, успокаивая и любя. Он не умер лишь потому, что она этого не допустила.

Она спасла его, но сама спастись не сумела.

Страйкер сосредоточился на мелькающей под ним земле. Но перед ним по-прежнему стояло ее лицо. Ее волосы, глаза, ее хрупкая шея.

Когда она умерла, мир для Страйкера перестал существовать. Он продолжал жить, но всё вокруг обратилось в руины. Вот почему теперь он не испытывал страха перед человеком, зверем или даже самим дьяволом.

Они ехали в ночи, окутанной мягким снегопадом. Температура резко упала, превратив лужи на ухабах дороги в коричневый лед. Лошадям становилось все трудней нащупывать путь среди предательских рытвин, в особенности с их двойной ношей. Когда они добрались до заброшенного десятинного амбара, Лоуренс объявил, что настало время сделать привал.

- Прошу прощения, майор, - сказал Страйкер, - но я не могу позволить себе очередных задержек. С вашего позволения, мы поскачем дальше.

Лицо Лоуренса покраснело, когда он спрыгнул с лошади.

- Придержите язык, сэр. Лошади нуждаются в отдыхе. Старший здесь я, и хватит об этом.

Страйкер заскрежетал зубами.

- Вы старше званием, сэр, но я здесь по поручению принца.

Упоминание о принце Руперте моментально уняло гнев Лоуренса.

- Тогда час. Хватит, чтобы лошади смогли восстановить дыхание. Что скажете?

Страйкер кивнул.

- Спасибо, сэр. Сожалею, что вынужден пререкаться с вами, но я отчаянно спешу.

- От меня вы не услышите никаких возражений, - ответил майор. - За этой дорогой охотятся столько же круглоголовых, сколько и роялистов. Чем раньше мы окажемся за стенами Басинга, тем лучше.

***

В полночь форт выглядел темной бесформенной массой, возвышавшейся над землей на фоне даже более мрачного неба.

На узкой звериной тропе, тянувшейся вдоль лесистого основания форта, блеснули очертания осторожно крадущейся, безмолвной фигуры. Двигалась она медленно, при малейшем шорохе замирая посреди стволов лесного лабиринта, чьи призрачные тени окутывали всю долину, но ночь не прорезали крики тревоги, призывавшие к бдительности.

Лизетт пробиралась среди древних сучьев, протягивавших засохшие ветви, как сотни окостеневших гигантов. Через двадцать шагов она достигнет своей цели. Место она наметила в дневные часы - там, где южный склон был самым крутым. Конечно, было трудно что-либо предсказать, но из-за отвесного угла люди на вершине холма почти не смогут осмотреть травянистый склон. Ей удастся достичь вершины незамеченной.

- Матерь Божья, Мария, - прошептала Лизетт и вышла из лесной тени, сделав первые шаги по открытой местности. Крутизна начиналась у самого основания склона, и она полетела вперед, вцепившись ногтями и ногами в пружинистую землю.

Выйдя из под защиты ветвей, Лизетт почувствовала себя незащищенной, в груди у нее бешено застучало сердце, кровь стучала в ушах. Но она продолжала ползти, затаив дыхание, напрягая каждый мускул, и не переставая молиться, молиться, молиться.

Над ней виднелись укрепления Железного Века, мягко освещенные мириадами звезд, но эти земляные укрепления находились так далеко, что казались ей сотворенными рукой человека облаками в безоблачном небе.

- Вы должны выйти в темноте, - сказал Бенджамин. - Нанесите удар, пока форт спит.

Во французской армии Лизетт обучили обращению с разным оружием, она обладала скрытностью и коварством - навыками, присущими лазутчику, но прекрасно знала, что ей недостает терпения. Сначала она высмеяла совет отца Бенджамина, не желая покидать форт, после того как они пробрались внутрь, но в конечном счете священник ее переубедил. Ведь на вершине холма останутся часовые, патрулирующие периметр возвышенности, а панорамные виды при дневном свете сведут на нет любую попытку подобраться поближе. Единственным выходом остается ночная вылазка.

Единственную сторону полуострова, выходящую вглубь материка, несмотря на то, что она утопала в лесном массиве, зорко стерегли, и не было никакой возможности проникнуть в форт с этой стороны незамеченным. Вылазку следовало проводить с юга, из глубокой долины, над которой высился форт. Летом это было бы безопасно, поскольку лес в долине густ и непроходим, но на дворе стоял ноябрь, и ветки были голы. Малейшее движение будет замечено с высоких укреплений. Более того, Лизетт не сможет оценить смену и численность часовых по периметру холма. Ей было необходимо наблюдать за ними. Чтобы понять, с чем придется столкнуться.

- Вы должны отвлечь их, отец, - сказала она.

Бенджамин на мгновение задумался, протерев очки о край своего плаща. Наконец, он кивнул.

- Проповедь для всего гарнизона. Хантер сказал нам, что кавалерия выезжает каждый день на рассвете. Мы не знаем, обрадуют ли их капитана мои богослужения, но майор не откажется. Мы дождемся ухода кавалерии, когда Хантер станет во главе гарнизона. Исходя из того, как он вел себя при нас, он сочтет проповедь важной для всех.

И опять священник оказался прав. Лиззет не довелось лицезреть, как Бенджамин вновь примерил на себя роль отца Бенедикта, так как она направилась в долину, пока он отвлекал часовых молитвой, но поняла, что он преуспел, поскольку ее утреннему марш-броску через лес к подножию холма никто не воспрепятствовал. Ко времени, когда снова расставили часовых, она уже замаскировалась за густой зарослью кустарника, которая не только скроет ее, но и позволит наблюдать за холмом, и горячо молилась о том, чтобы Бенджамин был на пути к Питерсфилду.

Как и следовало ожидать, она провела остаток дня, не отводя глаз от вершины, наблюдала за сменами часовых, подметив, что охрана из трех человек проходила по южной оконечности приблизительно через каждые десять минут. Спустя два часа пауза затягивалась еще на десять минут, пока охрана сменялась. Именно эта информация ей и была нужна, Лизетт высчитала, что в полночь охрана не будет патрулировать укрепления в течение целых двадцати минут. Этого времени ей хватит на преодоление склона.

Теперь, когда Лизетт подбиралась к призрачной освещенной вершине этой ясной ночью, она мысленно возблагодарила Богородицу - всё оказалась не так страшно, как она боялась. Да, склон был крутым, но страх и возбуждение подстегнули ее усталые ноги и исцарапанные руки, и она смогла придерживаться определенного темпа. Постепенно перед ней замаячили угловатые силуэты укреплений, резко выделявшиеся на фоне естественной шероховатости холма.

Внезапно перед ней по траве молнией пролетел серый комок. Лизетт отшатнулась, выхватив дирк из складок своего плаща, сердцебиение ее участилось, гулко отдаваясь в голове. Силуэт мгновенно исчез, и она поняла, что это был заяц. Дрожащими руками Лизетт спрятала дирк и в сердцах выругалась. Она задержалась на секунду, пытаясь успокоиться, и глубоко вздохнула, ожидая, пока пот стечет с брови.

Достигнув первой стены, Лизетт перелезла через выступающее земляное укрепление и скатилась в глубокую расселину под ним. Лежа на спине, она смотрела на мерцающие звезды, прислушиваясь к шагам приближавшихся солдат. Тишина. Потихоньку подтянувшись, она метнулась через вырытую руками человека канаву к основанию следующей стены. Та была круче первой, и она представила себе тот ливень копий и камней из пращей, что, должно быть, обрушился на римских легионеров, застрявших в этой канаве много столетий тому назад.

На вторую стену она влезла, цепляясь за скользкую траву для устойчивости и подтягиваясь к остроконечной вершине. Быстро и безмолвно добравшись до нее, она осторожно выглянула из-за края. Перед ней раскинулся форт. В темноте она могла различить повозки с бочонками и оружием, а ними ряды курганов, где покоились короли прошлого. За могильными холмами, к северу от форта, виднелись ряды бледных смазанных пятен - палатки ее врагов, и она надеялась, что не разбудит их. Она оглянулась по сторонам. Часовых не было видно. Южный склон практически не охранялся, потому что атака со стороны крутого склона была крайне маловероятна, и Лизетт поблагодарила Господа, ведь ее авантюра может увенчаться успехом. У нее в запасе еще оставалась пара минут, прежде чем появится привычный патруль из трех человек.

Лизетт покинула свое укрытие и, задержав дыхание, побежала к искусственно выровненной вершине. Добежав до ближайшей повозки, она плотно прижалась к ней. Тишину нарушал лишь скрежет ее зубов. Выглянув из-за широкого колеса, Лизетт принялась изучать пологую равнину. Ее взгляд скользнул справа налево, выхватив палатки и дальние деревья, пока не остановился на самом западном кургане. Великий курган, так окрестил его Бенджамин. У его основания, как она помнила из вчерашнего осмотра, неподвижно стояла серая палатка. Она вспомнила, как в первый раз ее увидела. Как майор Хантер обошел ее, не проронив ни слова о назначении палатки. Она была слишком мала для солдата и чересчур хорошо охранялась, чтобы быть обычным складом.

Но тут Лизетт Гайяр пала духом, потому что у входа в палатку, с первого взгляда неразличимые в темноте, но постепенно выступившие из мрака по мере того, как она пристально изучала местность вокруг, стояли двое часовых.

- Порази их громом, Господи, - прошептала она. - Или сдвинь с места.

- Если я это не сделаю, но наложу в чертовы штаны, - сказал один из солдат, поднявшись с небольшого стула.

Сидевший рядом с ним вздохнул.

Тогда иди. Только быстро. А то вздернут тебя, если застукают.

Вставший на ноги часовой уверенно развел руками и пошел прочь.

- Не дрейфь, Билли. Я мигом вернусь тебе на подмогу.

У Лизетт чуть сердце не выпрыгнуло, когда она поняла, что часовой направляется к ней. Нырнув вниз, она на четвереньках поспешно забралась под повозку. Плотно стиснув зубы и задержав дыхание, она напрягла каждый мускул.

Солдат показался у задка повозки. Из своего укрытия ей были видны лишь ноги солдата, и она видела, как он переминается с ноги на ногу, расстегивая оловянные пуговицы штанов.

Солдат спустил штаны и присел. Поначалу он не заметил Лизетт, пока он справлял нужду, его лицо исказила натужная гримаса, и тут Лизетт выхватила клинок.

На лице солдата гримаса натуги сменилась изумлением, когда он уловил движение, но из темноты уже вылетел дирк. Его острие беспрепятственно пронзило горло, глубоко вонзившись в плоть, и остановилось, только когда дошло до шейных позвонков. С тихим бульканьем солдат завалился навзничь. Лизетт понимала, что ей следует действовать быстро, ведь одинокий часовой может отправиться на розыски приятеля, а кроме того, в любое мгновение к южным укреплениям могут вернуться патрули и отрезать ей путь к отступлению.

Вырвавшись из-за повозки, Лизетт перешла на бег, за несколько секунд покрыв расстояние, отделявшее ее от часового. При ней не было бряцавших доспехов или громоздкого оружия, поэтому солдат обнаружил ее присутствие лишь в непосредственной близости от себя и не смог ее перехватить. Времени вытащить оружие или поднять тревогу у него уже не оставалось, и едва он поднялся на ноги, как Лизетт ударила его ногой в грудь. От удара у Лизетт онемела нога, она поняла, что на солдате нагрудник. Этот человек определенно был не одним из инженеров Хантера, а аркебузиром. Она вспомнила слова майора Хантера, упоминавшего о том, что разместившаяся в Олд Винчестер Хилле кавалерия отряжена на другое задание.

Кавалерист не упал, лишь попятился, но откинулся назад, потому что на нем были кожаный защитный камзол, нагрудник, стальная рукавица, шлем и перевязь с мечом и карабином. Лизетт пошла вперед, сблизившись, прежде чем солдат выхватит клинок. Пока он пытался достать оружие, она ударила его во второй раз, лишив равновесия, и он подскользнулся на меловой земле. Через мгновение он уже лежал внизу, пытаясь встать на ноги, но она уже сидела на нем верхом. Солдат задергался, когда Лизетт проткнула ему глаз острием дирка. Она почувствовала, как тело обмякло под ней, увидела язык, свесившийся, как огромный слизняк поверх нижней губы, и поняла, что он мертв.

С севера до нее донесся шум. Лизетт соскользнула с мертвого тела и посмотрела вдоль вершины по направлению к палаткам главного лагеря. Там тоже наблюдалось движение. Она подбежала к Великому кургану и прильнула к плотной насыпи. Опять раздался звук, на этот раз он был сильнее и отчетливей, она поняла – это лошадиное ржание. Наполовину высунувшись из-за кургана, она прикинула расстояние, отделявшее ее от приближающихся всадников. Опять ее удивило отсутствие какого-либо движения, и она поняла, что эти звуки издают кони, пасущиеся в лесу на дальней стороне холма.

Облегченно вздохнув, Лизетт скрючилась за Великим курганом и обследовала его подножие, где стояла небольшая палатка. У ее входа неподвижно и безмолвно остался лежать труп, она переступила через его, пригнувшись под пологом палатки, и скользнула в темноту.

Без какого-либо источника освещения в палатке стояла полнейшая тьма. Встав на колени, Лизетт принялась шарить вокруг себя руками, настороженно прислушиваясь к звукам неприятеля снаружи. Но она ничего не смогла найти. Ни сокровищ, ни оружия, ни провизии. И тут Лизетт вспомнила слова Кэсли, утверждавшего, что он присутствовал при погребении украденной шкатулки, и с новыми силами она припала на живот и принялась отчаянно щупать землю. Повсюду росла густая трава, и когда ее пальцы скользнули по полоске рыхлой земли, ее сердце учащенно забилось. Она поспешно принялась рыть землю, полными пригоршнями лихорадочно отбрасывая ее в углы палатки, постепенно расширяя отверстие.

- Святая Богородица, Мария, матерь Божья, - прошептала она, охваченная отчаянием и усталостью. Наконец, ее пальцы натолкнулись на более твердую поверхность, и она поняла, что прорыв землю, добралась до слоя мела. Выхватив дирк, она погрузила его в дыру, дробя плотный пласт камней и выгребая их свободной рукой.

Внезапно острие натолкнулось на нечто твердое, наполнив палатку эхом приглушенного стука. Она лихорадочно заработала, кроша, раскапывая и вычерпывая меловую породу, пока в темноте не выступили правильные очертания. Показался четырехугольник шириной с ее ладонь и по локоть в длину. На ощупь деревянный, но окованный крепкими железными полосками, тянувшимися вдоль его поверхности, она сразу же распознала в этом крышку. Это была шкатулка.

Лизетт покрошила меловой край ямы и принялась затяжными рывками дергать клинком, поддевая шкатулку до тех пор, пока, наконец, не высвободила ее. Спрятав дирк в складках дублета, она в сидячем положении подтянулась к откидному полотнищу палатку и выползла из нее ногами вперед, прижимая к груди шкатулку. Поднявшись, она перешагнула первое тело и метнулась к повозкам, где лежало второе. Спустя мгновение она уже была у стен, почти не замечая крупных хлопьев снега, круживших вокруг. Перемахнув через высокий край первой стены, Лизетт скатилась в ров, и почти сразу же преодолела и вторую стену. Через секунду она уже сломя голову мчалась вниз по склону, отчаянно желая достичь темной как уголь долины, где ее скроет лес.

- Там! - внезапно раздался крик с укреплений.

Лизетт рискнула обернуться. У края высившейся вершины она заметила три фигуры. Одна из них указывала на нее. Но тут она угодила в яму на крутом склоне и, упав, покатилась вниз, болезненно подскакивая, но прижимая к груди свою добычу. А затем все потемнело.

Когда она очнулась, Лизетт чуть не решила, что наступил рассвет, но было всё еще темно. На мгновение у нее промелькнула мысль, что она уже в мире ином, на пути к вечным мукам, но земля вокруг была сырой и холодной, а ее руки еще болезненно сжимали деревянную шкатулку. Она поняла, что, должно быть, потеряла сознание на пару мгновений, может, на минуту. Она поднялась, опасливо стоя на ногах, побитые конечности ныли, но шаг был твердым и ровным. Лизетт обнаружила, что скатилась до самого подножия склона. Теперь голоса ясно раздавались позади, над ее головой. Вскоре преследователи ее настигнут.

Свет фонаря высоко подпрыгивал, освещая напряженные лица трех часовых, преодолевавших скользкий спуск.

- Похоже, мерзавец скатился вниз по склону, - произнес один из часовых.

- Скорее всего, он мертв, - с надеждой в голосе добавил другой.

Третий коротко фыркнул.

- Лучше убедиться, мертвец он или нет. Или по крайней мере удостовериться, что он исчез и не будет болтать. Я не хочу, чтобы мне влетело, а вы?

Лизетт догадалась, что этим троим поручили патрулировать южные укрепления. Они не были заинтересованы в поимке вора или в мести за смерть своих товарищей, их волновало лишь, чтобы ее пребывание прошло незамеченным для их командиров. Лизетт ворвалась в лес, пригибаясь под ветками и петляя среди стволов, надеясь, что солдаты не знают об украденной ею шкатулке и убитых солдатах. В таком случае они лишь видели фигуру, скатившуюся вниз по склону, и будут озабоченны только тем, как бы не получить наказание за то, что позволили нарушителю подобраться так близко к форту. Они не станут долго ее преследовать. И наконец, при ней то, что она искала. У нее сокровище.

Глава десятая

Пять лошадей с девятью седоками, покинув десятинный амбар, очутились посреди посеребренного ландшафта. Снег шел несильный, но успел припорошить поля и деревья белым пушком, по которому плясали длинные язычки лунного света.

Страйкер призывал всадников двигаться со всей возможной скоростью, и ближе к полудню отряд добрался до деревни Басинг. Всю дорогу их сопровождал снег, хоть и мелкий, но жалящий, и все устали и были подавлены, но приблизившись к великолепной усадьбе, воспряли духом даже самые удрученные.

Страйкер сам с восхищением оглядывался по сторонам, когда они преодолели последний поворот, выехав из-за высоких дубов, окаймлявших реку Лоддон и главную дорогу на Басинг. Перед ним показалась арка главных ворот, окруженная внушительными укреплениями. А за этими стенами их ждали огни, приятно потрескивавшие в больших каминах, приглашая отогреть озябшие конечности.

Сама деревенька представляла собой кучку небольших домиков из красного кирпича, разбросанных по обеим сторонам дороги и по обеим берегам реки, стремительно несущей свои воды, несмотря на сильные заморозки. Но величественное здание эпохи Тюдоров возвышалось над крохотной деревенькой, как исполин из книги Бытия. Страйкеру доводилось слышать и прежде, что Басинг - один из самых больших и великолепных замков Британии.

Из северных ворот появились три аркебузира и поскакали навстречу новоприбывшим.

- С возвращением сэр, - коротким кивком приветствовал Лоуренса их предводитель.

Майор кивнул в ответ и снял шлем.

- Спасибо, Симпкинс. Полагаю, у вас тут все тихо со времени моего отъезда?

- Да, сэр.

- Отлично. Мои наилучшие пожелания сэру Джону, - сказал он обернувшись к Страйкеру, - и у нас гости. Капитан Страйкер и его ребята. Они тут по делу чрезвычайной важности. Пожалуйста, уведомите его об их прибытии.

Сэр Джон Паулет, лорд Сент-Джон, граф Уилтшир и пятый маркиз Уинчестер, отнюдь не был счастливым человеком. Восстание он воспринял почти как личное оскорбление. Парламент, большая часть юго-востока страны, основные силы армии и почти всё торговое сословие поддержали мятеж, поливали его зеленые ростки, пока они не разрослись до таких размеров, что сэр Джон со своими сподвижниками оказались бессильны сдержать эту волну. А теперь мятежники набрали армию и сдержали армию короля на ярмарочной поляне возле доселе безвестного Уорикширского холма. Назад пути уже нет. Жизнь, которой так дорожил Паулет, утеряна.

- Я в растерянности, джентльмены, да, в растерянности, - он положил унизанную драгоценностями руку на крепостную стену Басинг-хауса, с силой сжав ее, словно вбирал силу холодного камня.

Страйкер и Форрестер присоединились к дневному моциону маркиза вокруг стен.

- До восстания мне нравилось обходить мою собственность, видит Бог, нравилось. А теперь это смахивает на патрулирование. Боже милостивый, я заступаю в караул. Охраняю собственный дом!

Раскинувшиеся перед ним земли, возможно, кишели пуританской угрозой, но на фоне мрачного пейзажа маркиз выделялся как пестрый попугай, которого Страйкер однажды видел в борделе Шорхема. Паулет был облачен в прекрасный красный дублет, обшитый золотой тесьмой. Его щеголеватый воротник, украшенный пышным кружевом, ниспадал на дорогой латный воротник.

Пока они смотрели на деревню, Паулет изучал каждый дюйм местности, и его светлость напомнил Страйкеру солдата, высматривающего вшей в своих бриджах. Маркиз определенно не исключал возможности внезапного появления на горизонте армии сторонников парламента. За домиками виднелись участки высокой дубравы, а за ней - большая река, несущая свои воды на запад; ее берега окаймляли заросли кустарника и склонившиеся к воде деревья.

- Но до сего момента у вас не возникало каких-либо осложнений, сэр? - спросил Страйкер, проследив за взглядом Паулета. Небольшие соломенные крыши, казалось, растаяли в тонком тумане, устилающем землю.

- Хвала Господу, нет, - ответил Паулет. - Но наша близость к Лондону сильно меня тревожит. Мы как ягненок под заточенным ножом Пима.

После прибытия в великолепную резиденцию Страйкеру пришлось не один раз повторять, что силы Басинга могли оказать неоценимую услугу общему делу, в случае если король Карл отправит подкрепления на стены крепости и для дополнительных патрулей.

- Уверен, что вскорости вы получите свои подкрепления, сэр, - заявил Страйкер. - И сомневаясь, что парламент выделит сколь-либо значимые силы, когда у них на носу целая армия.

Паулет покачал головой.

- Фарнэм пал, Страйкер, - произнес он, его левый глаз слегка подрагивал, - а на юге - Портсмут. Мятежники могут дойти до нас и вернуться за короткий промежуток времени. Лондон вовсе не расстояние. Так что вы понимаете, капитан, несмотря на все ваши благие заверения, если войска не поспешат, то я покойник.

Страйкер промолчал. Маркиз, возможно, и подчинился приказу принца Руперта, начертанному в письме, которое предъявил Страйкер, - предоставить подкрепления для миссии капитана, но он отнюдь не отнесся к приказу благосклонно. В то время, когда он чувствовал, что солдаты нужней всего за его крепостными стенами, Паулет оказался вынужден уступить часть своих сил.

Сама резиденция была построена на месте норманнского укрепления, которое возвышалось над прилегавшей местностью. Отсюда открывался прекрасный вид на дорогу, реку Лоддон, Коудери-Даун к северу и южные холмы.

Паулеты получили старый дом, с его двором и обширными стенами, и расширили усадьбу. К востоку от старых построек находился новый дом. Он был намного больше и величественней первоначальной усадьбы, с внушительными крепостными стенами, окружавшими просторный сад. Оба дома соединялись широкими галереями, превращавшими их в один огромный особняк. В последние месяцы маркиз укрепил свои позиции, построив стены и сторожевые вышки и углубив защитные рвы, окружающие особняк. Он располагал вполне приемлемым отрядом мушкетеров, с новобранцами, завербованными из прилегающих поселений, и небольшим отрядом отличной кавалерии, но его силы были далеки от той внушительной мощи, к которой он стремился.

- При малейшей возможности, - спустя некоторое время добавил Паулет, устремив взгляд на далекий горизонт, - мы могли бы создать массу неприятностей для противника, - он повернулся лицом к собеседнику. - С большим количеством людей, лошадей и пушек это место превратится в занозу, глубоко засевшую в боку сторонников парламента, жаля и обескровливая их. Только подумайте, мы могли бы нападать на пути снабжения, уничтожать патрули и оттягивать их силы с передовой. И когда, наконец, король отважится на смертельный удар... - он остановился, переводя дыхание.

Страйкер кивнул.

- Это место может стать прекрасной базой для наступления на столицу, милорд.

- Так и есть. Но до того, пока будущее юго-востока неопределенно, я обязан перенести войну за эти стены, уничтожая как можно больше круглоголовых. Я не желаю прятаться, - Паулет перегнулся за стену, указав на дорогу. - Как раз в зоне обстрела, - произнес он, просветлев. - Мятежникам наверняка захочется воспользоваться этой дорогой.

- Тем самым, обрадовав вас, сэр, - закончил его мысль Старбак. Он представил себе тот хаос, ливень свинца, которым встретят проходящих солдат, превратив дорогу в бойню.

- Конечно, они найдут обходной путь, - сказал Паулет, - но могу вас заверить, с моей отличной артиллерией им придется сделать порядочный крюк.

Страйкер кивнул.

- Насколько я припоминаю, другие пути непригодны для армии - всего лишь заброшенные тропинки.

- Ко тому времени, когда они их расширят, война уже давно закончится, - добавил Паулет. - Так что, как видите, джентльмены, мне нужно больше людей, больше мушкетов и пушек. А пока я связан по рукам и ногам. Бессилен, - он вздохнул и хлопнул себя по ляжке. - Ладно, достаточно. Давайте напьемся ко всем чертям.

Людям Страйкера устроили прекрасный прием. Сэра Джона интересовали все военные и политические события, развернувшиеся после битвы при Эджхилле. И он сгорал от желания узнать все подробности первого крупного сражения войны. Он аплодировал рассказу о безумной и вдохновенной кавалерийской атаке принца Руперта и печально качал головой при известии о потере сэра Эдмунда Вёрни, знаменосца короля.

- Полагаю, он сражался, как лев, - произнес маркиз.

- Им пришлось отрубить ему руку, сэр, - признал Форрестер. - Даже мертвым он не выпускал из рук знамени.

- Достойный человек, - с легкой завистью произнес Паулет. - Всем нам следует мечтать о столь храброй смерти, - он остановил тяжелый взор на Страйкере. - А теперь, сэр, перейдем к делу. Вы понимаете, что я едва ли в восторге от этого приказа, но в любом случае обязан уважать волю принца. Будет ли вам достаточно трех человек?

Казармы представляли собой низкие деревянные прямоугольные строения. Они лишь недавно были пристроены к огромному особняку, сооружены в спешке, дабы дать кров разраставшимся рядам полка Паулета. Внутри была скудная обстановка, никакого комфорта, лишь ряды соломенных тюфяков.

Именно здесь Страйкер и его люди ожидали прибытия троих новых товарищей. Заминка могла составить час, пока мушкетеры Паулета соберут свою экипировку и оседлают лошадей, но местечко вдали от врага и возможность передохнуть были теперь роскошью, и следовало ценить каждое такое мгновение. Все, за исключением юного Бёртона, прошли с боями одни из самых негостеприимных краев континента и постоянно разбивали лагеря под звездами, ночуя в развалившихся хижинах или стогах сена. Они засыпали на поле битвы, где сон прерывали стоны раненых. Сухая комната с прочной крышей, мягкой койкой и теплым одеялом была настоящей роскошью.

Страйкер лег на спину, заложив руки за голову, и разглядывал балки, прислушиваясь к звукам Басинг-хауса, отдававшимся эхом посреди величественных строений. В своей жизни ему довелось хлебнуть немало горя и боли, он потерял единственного человека, которого любил всем сердцем, убил несчетное количество людей, а некоторых даже подвергал пыткам. А теперь он возглавлял самоубийственную миссию в местности, пораженной предательством и разоренной мятежниками. Но тем не менее, в этом роялистском аванпосте он был доволен, насколько мог себе позволить.

Громкий стук в дверь казармы возвестил о приходе подкреплений Паулета. Страйкер и его товарищи поднялись с коек, и Скеллен размашисто пересёк комнату и дернул дверную ручку, впустив поток света, озарившего помещение.

На пороге стояли три мушкетера, самым старшим из которых был приземистый румяный капрал с волосами свинцового света и усами ершиком. Он находился уже в преклонном возрасте, но сильная грудь и мускулы на руках выдавали в нем крепкого бывалого воина.

- Прошу прощения за опоздание, сэр, - произнес капрал с гнусавым акцентом уроженца Антрима. Он хлопнул по толстой деревянной палке, свисавшей с его ремня как дубинка. - Не мог найти старушку Эгги. А покидать дом без нее - никуда не годится.

Страйкер бросил взгляд на предмет, на котором покоилась сильная и изборожденная шрамами ручища капрала, и понял, что деревянная палка была рукоятью грозного на вид молота.

- Прежде доводилось кузнечить, сэр, - пояснил ольстерец, войдя вместе с приятелями в казарму и отсалютовав своими шляпами. - Но потом я обнаружил, что солдат из меня куда лучше. Но до сих пор не расстаюсь со своей старушкой Эгги.

Капрала звали Морис О'Хэнлон. Он был ревностным католиком и столь же пылким роялистом, что и Паулет. Своих людей он представил как Уэндэла Бранта и Джареда Дэнса. Брант был уроженцем суровых портовых трущоб Плимута худощавого сложения, с глубоко посаженными крохотными глазками, придававшими ему небольшое сходство с грызуном. Дэнс был моложе Бранта, и, возможно, едва переступил черту двадцатилетия, с обритой наголо головой, скорее всего, по причине заражения вшами, и крупными зубами, в которых зияли огромные дыры.

- Хренов ирландец, - пробормотал Скеллен, изучая солдат. - И папист до мозга костей.

Капрал ухмыльнулся, похоже, ни капельки ни обидевшись. Он театрально прижал руку к груди.

- Нож - эта речь для раненого сердца. [17]

- "Тит Андроник"! - восхищенно вскричал Форрестер.

- Он самый, сэр, - кивнул О'Хэнлон.

- Акт первый, сцена первая. Ну наконец-то родственная душа!

- Когда-то мне посчастливилось провести некоторое время в столице, - объяснил О'Хэнлон. - Я не большой знаток, но на нескольких спектаклях мне довелось побывать.

- Вы были в Лондоне? - усомнился Страйкер. - Опасное место для визита, принимая во внимание резню, устроенную на вашей родине протестантам.

Капрал загадочно улыбнулся.

- Я не имею никакого отношения к восстанию О'Нила. Я прибыл в Англию ради женщины. Женился на ней, так вот. Ради нее стоило рискнуть. Мы провели шесть прекрасных месяцев в объятьях друг друга, пока ее не подкосила чума.

- Мне жаль, капрал, - отозвался Страйкер.

- Ничего, сэр, - вздохнул он. - Как бы то ни было, я отправился на юг и присоединился к ребятам маркиза, и вот он я. Охотно готов разить пуританские орды, как еретиков, коими они и являются.

- Мне самому разъяснить ему, что мы протестанты? - обратился Скеллен к Страйкеру. - Или предоставить этом вам, сэр?

- Господь вас простит на сей раз, сержант, - весело произнес О'Хэнлон, - поскольку вы сражаетесь за славного короля Карла. Мы не можем позволить круглоголовым одержать вверх в этой языческой стране, или они перенесут войну за пролив, ввергнув в хаос сторонников истинной веры.

Скеллен притворно нахмурился.

- Капитан, у этого парня, похоже, рот не закрывается. Почему бы не попросить дать нам кого-нибудь другого?

- Потому что я вам нужен, мистер Скеллен. Славные ирландцы в военном искусстве успели позабыть уже столько, сколько английские ублюдки еще даже не узнали, - споро ответил капрал О'Хэнлон.

Страйкер рассмеялся. У него сложилось впечатление, что О'Хэнлон окажется полезен.

Настал полдень, и Страйкер был настроен незамедлительно расстаться с уютом Басинга. Мужчины отправились собирать свою экипировку, и сейчас уже, наверное, в конюшне седлают новых лошадей.

Оставшись в одиночестве, Страйкер вышел из бараков. Он натянул сапоги и бриджи, нацепил клинок, но никакой другой одежды, так как решил искупаться, пока его люди подготовятся к грядущему отъезду.

Казармы находились на конце огромного овального двора Басинга, а на другом стояла глубокая лохань с водой. Зажав в руке рубашку, Страйкер направился на север через двор, который оказался покрыт месивом грязи, где тут же увязли его сапоги.

Страйкер не обращал внимания на насмешливые визги и косые взгляды женщин, шагавших в противоположном направлении. Его изувеченное лицо в те мгновения, когда его не сводила судорога, привлекало женщин, вероятно, создавая образ героя войны, который отнюдь не портили его мускулистые плечи и узкая талия.

Он заглянул за край лохани, надеясь, что вода не превратилась в кусок льда. Вода не замерзла, и, сложив руки ковшиком, он погрузил их в до боли холодную воду и плеснул себе на лицо. Процесс оказался шокирующим, мучительным, но вместе с тем бодрящим, и он несколько раз повторил процедуру, пока не задрожал, чистый и бодрый. Он поспешно натянул белую льняную рубашку, как есть грязную, чтобы унять дрожь.

Они должны были вскорости отбыть, но Страйкер знал, что у его людей уйдет целый час на подготовку лошадей, оружия и провизии, так что решил взобраться на высокие стены и взглянуть на местность, которую им скоро придется пройти.

Дойдя до башни моста, Страйкер беспрепятственно прошел мимо двух часовых и, вскарабкавшись по деревянной лестнице, попал под легкий ветерок на вершине строения.

Башня моста охраняла восточные подходы к усадьбе. Она высилась над главной галереей, соединявшей два дома, и с ее остроконечной вершины Страйкер мог комфортно наблюдать за новой усадьбой, отличавшейся от старой как размерами, так и формой. Она была построена углом, образуя огромную угловатую фигуру, и разделена на два крыла - северное и южное, каждое с отдельным двором.

Страйкер перевел взгляд на высокие стены, окружавшие поместье. Они выглядели не такими грозными, как себе их представлял Паулет. Страйкер видел, как тяжелая артиллерия расправлялась и с более толстыми стенами, и гадал, как долго выстоят эти укрепления против продолжительной бомбардировки. Тем не менее, он подметил, что поместье окружали внушительные оборонительные рвы. Эти огромные, безобидные на вид траншеи, глубоко прорезанные в холмах, сделают атаку чудовищно сложной даже для самых лучших штурмовых отрядов.

Страйкер сам штурмовал и защищал подобные смертоносные рвы и прекрасно мог представить, как отчаянные защитники обрушат ливень артиллерийского и мушкетного огня на копошащуюся массу круглоголовых, застрявших на дне этих канав. Если силам сторонников парламента и удастся пробить бреши в стенах Паулета артиллерийским огнем, то потом им придется бросить людей в пролом, и тут уже роялисты приведут в действие свое оружие, чтобы вбить атакующих в земляные укрепления, где те окажутся в положении крыс в бочонке. Возможно, Басингу и удастся выдержать осаду.

Бросив последний взгляд на север, где безмятежно стояла деревня, быстро несла свои воды река и безмолвствовал лес, Страйкер повернулся к ступенькам, ведущим на слякотный двор. Пытаясь согреться, он спускался через две ступеньки и, достигнув земли, побрел назад к казармам.

Он быстро пересек двор, стараясь не увязнуть в грязи, но внезапно его внимание привлекли раздававшиеся неподалеку взволнованные голоса, звучавшие сердито, как крики ссорящихся грачей.

Слева от него небольшая толпа мужчин и женщин окружила невидимую фигуру в центре, яростно ее толкая и в чем-то обличая. Страйкер подошел ближе. Среди гомона толпы ясно и громко прозвучал чем-то знакомый женский голос.

- Ordure! Ordure! [18]

Странно, подумалось Страйкеру, услышать здесь французскую речь. В английских городах и деревнях к французам не питали особых симпатий. Парламенту удалось поставить в вину королю национальность королевы и тем самым разжечь недоверие и мятеж.

Страйкер привстал на цыпочки, вытянув шею, чтобы определить источник этой суматохи.

- Оставь меня в покое, скотина! - прокричала женщина, на этот раз на английском. Страйкер было решил, что ослышался, но голос был ясным, и он прекрасно помнил этот акцент.

- Дай-ка мне эту лягушатницу! - прохрипел толстяк, пытаясь схватить льняную материю, которую женщина крепко прижимала к груди.

Женщина увернулась, одной рукой сжав ткань, а второй выхватив нож.

- Я прирежу тебя, сучий выродок. Богом клянусь, так и сделаю.

Страйкер протиснулся сквозь толпу, расталкивая людей в стороны. И тут увидел ее. Позже он понял, что она едва ли нуждалась в его помощи, потому что никогда еще клинок не сжимала столь искусная рука. Со скоростью змеи он обнажил свой, но не было никакой необходимости его использовать. Толпа быстро рассеялась, заметив выражение его глаза.

Высокий смуглый солдат и стройная светловолосая девушка остались наедине. Она спрятала дирк в складки своего плаща. Клинок Страйкера вернулся в ножны.

Женщина зажмурилась, а потом, ее синие как Средиземное море глаза округлились подобно луне.

- Здравствуй, любовь моя, - прошептала она.

- Здравствуй, Лизетт, - дрогнувшим голосом ответил Страйкер.

За высокими стенами находилась полоска травы, служившая плацем. А за ней расположилась небольшая рощица, густая и непроходимая, и среди ее ветвей стояли мужчина с женщиной, не сводившие друг с друга пристальных взглядов.

Лизетт подчинилась порыву Страйкера, потащившего ее через высокие ворота к стоящей поодаль рощице. Он не знал, почему выбрал именно это место, просто оно было уединенным, вдали от посторонних глаз и ушей. Они находились достаточно близко к плацу, где-то в ста шагах, и слышали команды инструктора.

- Кто ты? - наконец произнес Страйкер, непроизвольно перейдя на шепот, словно потрясение сдавило ему горло. Он жадно пожирал глазом свою стройную спутницу, не упуская ни малейших деталей ее внешности. Золотистые волосы, ярко сверкающие на фоне осенней листвы, широкие глаза, маленький шрам, пересекающий щеку, изгиб бровей, когда она хмурилась или улыбалась. Она, должно быть, либо плод его воображения, либо привидение. Настоящая женщина из плоти и крови давно погребена в глубинах его памяти.

Лизетт всё еще прижимая к груди кипу ткани, рассматривала Страйкера.

- Прекрасно выглядишь, - наконец произнесла она.

Он медленно покачал головой, и она покраснела.

- Прости меня.

- Простить? - переспросил Страйкер.

Лизетт задумалась на мгновение, пытаясь подобрать нужные слова.

- Знаю, я причинила тебе боль. Да, прости меня.

Страйкер издал горлом странный звук.

- Ты умерла! Ты умерла, Лизетт. Когда-то ты была моей, мы были счастливы, а затем ты исчезла. Утонула. Затерялась в море. Так мне сказали, - он покачал головой, и тут в глазу кольнуло, когда он осознал, что так легко в это поверил.

Лизетт мягко коснулась его плеча.

Резко мотнув плечом, он убрал ее пальцы.

- Я знал, где ты служила. Как кралась по коридорам, вышептывала секреты, лгала, убивала. Меня не должна удивлять еще одна ложь, чего бы она мне ни стоила.

Лизетт нахмурилась.

- Оба мы не святые, разве не так?

Если кто-либо на этой земле и знал о грехах Страйкера, то этим человеком была Лизетт Гайяр.

- Но ты была моей, - произнес он. - А я твоим. Я не подозревал, что твои обязанности станут выше нас. Я даже не подозревал об этом, - он помолчал. - Когда ты ушла, сердце мое было разбито, - просто сказал он, гнев его начал улетучиваться.

- Черт тебя подери, капитан, - неожиданно накинулась Лизетт. - Ты несносный ублюдок. И всегда таковым оставался. Уверена, твои шрамы прекрасно залечились, и я не имею в виду лицо.

- Кругом! - раздался голос сержанта за рощей. - Молодцом, ребята! Мушкет и фитиль остаются в левой руке. Поставьте приклад мушкета к внешней стороне левого сапога. Теперь засыпьте порох!

Уперев мушкеты в землю, солдаты засыпали порох из фляги в ствол. После того как порох был засыпан, каждый стукнул прикладом по замороженной земле, чтобы утрамбовать порох и выудил из карманов и сумок мушкетные пули, которые последуют за порохом.

Одобрительно кивнув, сержант продолжил.

- Теперь заложите пыжи!

Порывшись в сумках, солдаты достали небольшие пыжи. Они загнали в стволы извлеченные ими предметы, слишком занятые, чтобы замечать парочку в густых зарослях.

- Прибить пыжи!

Оставаясь в той же позиции, рекруты достали шомполы из гнезда под стволом и работали ими, пока поверх порохового заряда и пули не были прибиты пыжи. Сержант прошелся вперед, встав перед одним из рекрутов.

- Не держи шомпол за конец, безмозглый ты ублюдок! - заревел сержант. - Если чертово ружье выстрелит, шомпол пробьет дырку в твоей ладони!

Рефлексы Лизетт запоздали, она не сумела увернуться от руки Страйкера, метнувшейся вперед. Он ударил ее по щеке, повалив на палую листву, ее тяжелая ноша покатилась во влажные заросли папоротника-орляка. Высокий солдат бросился вперед, обхватив ее стройную талию ногами и стальной хваткой сжав ей запястья.

- Черт бы побрал тебя, Лизетт! - закричал Страйкер, его серый глаз блестел серебром в тусклом свете. - Да провались ты обратно в ад!

Лизетт плюнула ему в лицо. Он тут же ослабил хватку, и, высвободив руку, она оцарапала Страйкеру щеку. Выругавшись, он отпустил вторую руку, и она сразу же запустила ее вниз, вцепившись ему в пах, отчего он поспешно поднялся на ноги. Лизетт тоже поднялась, сблизившись с отступившим Страйкером, ему лишь оставалось пятиться назад от ее кулаков, метивших ему в голову. Шаг за шагом он отступал, пока его пятки не уткнулись в широкое бревно. Лишившись пути к отступлению, Страйкер низко пригнулся и, поднырнув под удары, схватил Лизетт за талию. Она принялась ругаться, когда он поднял ее в воздух, и он раскрыл было рот, чтобы приказать ей замолчать, но не смог вымолвить ни слова, лишь выдохнул воздух, вырвавшийся из легких. Лизетт залепила ему коленом в пах, боль молотом застучала по всем его внутренностям, и она торжествующе засмеялась, когда Страйкер бросил ее наземь.

Страйкер споткнулся о бревно, полетев в гнилую листву. Лизетт не была привидением. Она была прежней - дерущейся, ворчливой, озорной и роскошной чертовкой, которую он когда-то любил, и хотя он ненавидел ее, Страйкеру хотелось пуститься в песни и пляс под угрюмым осенним небом, потому что она вернулась.

- В ружье, - приказал сержант.

Мушкетеры подняли оружие, приняв положение в ружье. Набрав в легкие воздух, сержант приготовился к последним, наиважнейшим командам.

- Мушкетеры! На изготовку! - его маленькие глазки мгновенно метнулись в сторону ветвей в ста шагах от него, поскольку он заметил там движение, но оно так же быстро исчезло, как и появилось, и он подумал, что его подвели глаза.

- Обдуть фитили!

Каждый солдат перенес фитиль в свободную правую руку и подул на него, чтобы убедиться, что тот тлеет.

- Пригнать фитили к курку! - взревел сержант.

Мгновенно повиновавшись, солдаты вставили фитили в зубцы серпентина.

- Если чей-либо фитиль вставлен не тем концом, я плетью погоню его до самого Лондона!

Угроза оказалась напрасной, так как все мушкетеры вставили фитили тлеющим концом к себе. Взведя курки, мушкетеры перевели серпентин движением по дуге назад, чтобы фитиль коснулся закрытой пороховой полки, проверив, достанет ли он до своей цели.

- Вскинуть мушкеты! - приказал сержант.

Выставив вперед левую ногу, солдаты подняли оружие, уперев приклад в правое плечо.

Проверить шомполы!

Каждый коснулся левой рукой ствола мушкета, дабы убедиться, что шомпол находится в пазу под стволом.

- Дельце плевое, ребята, но если случайно пальнете шомполом, придется попотеть над перезарядкой. А за это время вас в два счета уложат. Открыть полку!

Правой рукой рекруты открыли полки.

- Молодцом! Молодцом, ребята! - проревел сержант под щелканье механизмов. Сделав паузу, он со свистом вобрал в легкие воздух. - Пли!

В едином порыве мушкетеры спустили курки. Тридцать серпентинов дернулись назад, послав тридцать горящих фитилей к тридцати открытым пороховым полкам. Фитили воспламенили затравку, которая в свою очередь подожгла главные заряды, забитые в стволы.

А тем временем, в роще Страйкер почувствовал нажим на живот и, открыв глаз, увидел, что Лизетт склонилась над ним, сжав его бока коленями. Он поднял руку, защищаясь от удара, но его не последовало. Вместо этого Страйкер ощутил нежное прикосновение ее щеки к своей огрубевшей руке, и свет померк, когда ее лицо склонилось ближе. Он смутно осязал прикосновение длинных золотистых прядей к своим вискам и почувствовал теплое прикосновение губ. Он попытался подняться, но Лизетт, прижала ему руки к груди и завалила на спину, не переставая целовать. Страйкер подчинился, опустив ладони ей на ягодицы, утопив в них пальцы, и прижимая ее к себе, наслаждался теплом, проступавшем сквозь ткань бриджей. Рты тесно сплелись, губы и языки извивались, словно продолжая дуэль тел. Клацали зубы, лился пот, раздавались стоны.

Страйкер перекатил ее на спину, пытаясь расстегнуть ее бриджи. Но Лизетт, будучи голодной как хищница, оттолкнула его, заставив подняться, и сорвала с него одежду, прежде чем он раздел ее. Наспех раздевшись, Лизетт бросилась в объятья Страйкера. Ухватив его за шею, она обвила ноги вокруг его пояса и позволила ему приподнять себя, как он делал уже не раз.

Онa слегка повела бедрами вперед, жадно направляя его в себя, и Страйкер прижал ее ближайшему стволу. Под ее спиной яростно шуршала кора, пока они с безудержной животной страстью наслаждались друг другом.

А тем временем на поляне, словно сама природа внимала их страсти, раздался громовой раскат адского извержения.

Гораздо позже, когда мушкетеры ушли и любовники лежали бок о бок на листве, Страйкер почувствовал себя опустошенным. Лизетт, безжизненным взглядом уставившись в спутанные ветки над головой, снова и снова повторяла свои оправдания, рассказывая ему о секретной миссии в Испании, потребовавшей разрыва всех ее связей с Англией.

- У тебя всё равно оставался выбор, - произнес Страйкер, когда она закончила.

- Тебе хотелось, чтобы я сказала своей госпоже, что предпочла ей английского солдата?

- Я бы хотел, чтобы ты сказала своей госпоже, что предпочитаешь затолкать это задание ей в задницу.

- Знаю, что ты хотел бы этого, - тихо рассмеялась Лизетт. - И именно поэтому я не могла тебе рассказать. Понимаешь?

- Ты права, - произнес он через некоторое время. - Я бы тебя не отпустил. А если бы ты проигнорировала мое желание, последовал бы за тобой на край света.

Лизетт присела, застегивая рубашку, которую не потрудилась снять.

- Я любила... люблю тебя, Страйкер, но по-своему.

Он тоже сел.

- И это "по-своему" означает, что ты получаешь со мной удовольствие, когда это служит твоим целям? А когда позовет хозяйка, то даешь мне отставку? Так выходит?

Она не ответила и встала, почти беззвучно отряхивая сапоги и бриджи от комочков земли, превратившейся в кашу после их энергичных движений.

- Почему ты здесь, Лизетт? - спросил Страйкер, наблюдая, как она одевается. Она промолчала, лишь разбрасывая кучу палой листвы и веток, пока не почувствовала под ногами твердую поверхность. Лизетт остановилась и забрала свой пакет. Ткань, в которую он был замотан, развернулась, обнажив дерево.

- Что в шкатулке? - спросил Страйкер.

Лизетт загадочно улыбнулась.

- Ты бы лучше штаны натянул, прежде чем задавать вопросы. Денек прохладный.

Она протянула руку, кончиками пальцев оставив на лбу и на левой стороне его лица Страйкера мягкий отпечаток, следуя изгибам шрама, на который она когда-то накладывала примочки.

Когда она повернулась и пошла прочь, нырнув в лес, Страйкер вскочил на ноги и поспешно оделся.

- Подожди! - крикнул он, неуклюже запрыгав вслед за быстро исчезающей фигурой, пытаясь одновременно надеть левый сапог. - Подожди, Лизетт!

Когда он выбрался на поляну, она уже исчезла.

Глава одиннадцатая

- Чего вам надо?

Высохшая старуха уставилась на новоприбывших через цель в двери, показав острый нос и подозрительные глаза.

- Чего нам надо? - переспросил капитан Мейкпис. - Нам срочно нужно повидать вашего хозяина, мадам. Вопрос жизни и смерти.

- Все так говорят, - фыркнула старуха. - Подождите здесь.

И закрыла смотровую щель.

Мейкпис сделал шаг назад от порога и задрал голову, чтобы осмотреть Лэнгриш-хаус. Это было впечатляющее трехэтажное здание из бежевого камня, с огромными прямоугольными окнами. В сгущающихся сумерках оно отбрасывало зловещие тени, длинные и неровные.

- М-м-может, вышибить дверь, сэр? - поинтересовался Бейн, стоящий в паре шагов позади капитана.

Мейкпис обернулся и посмотрел на него.

- Имейте терпение, сержант. Старик Мокскрофт откроет, как только услышит наш рассказ. Нет нужны применять ваши навыки.

- И что за рассказ, приятель?

Говоривший был низкорослым и широким в плечах человеком, слегка за сорок с большим носом, и держал в руках древний на вид мушкет. Он появился из бокового крыла дома вместе с полудюжиной сопровождающих, все они держали наготове мушкеты.

Мейкпис переводил взгляд с одного враждебного лица на другое.

- Полегче, джентльмены. Давайте не спешить спускать курки.

- Военные тут нежеланные гости, - заявил широкоплечий предводитель. - Судя по цветистости языка, вы кавалеры.

- Да просто воображалы, мать их, - вступил в разговор кривозубый юнец со влажными губами.

- А вы за парламент? - спросил Мейкпис.

- Неа, - ответил предводитель. - Мы только за себя.

Мейкпис вспомнил про отряд с дубинками, с которым пришлось схватиться на севере.

- Верный выбор, друг мой, без сомнений. Я не кавалер и не причиню вам и вашей деревне вреда. Я принес сообщение для сэра Рэндальфа. Мне нужно с ним поговорить.

- Пристрели их, Мэрроу, - прорычал другой мужчина. - Какая разница, кавалеры они или дерьмовые пуритане. Он солдат, и наверняка за ним придут другие. Так всегда бывает. Они захотят пожрать да приодеться, и Бог знает чего еще.

Коротышка по имени Мэрроу сделал шаг вперед с очевидными намерениями.

- Стой, Джем! - внезапно раздался откуда-то из-за спины группы новый голос. - Мы сказали - стой, упрямый ты козел!

- Вы должны простить мистера Мэрроу, капитан.

Они находились в маленькой комнате, в глубине Лэнгриш-хауса. Ее стены были завалены свитками - полка за полкой. Бумага и пергаменты расцветили помещение в охристые и кремовые тона. Владелец дома сидел за высоким столом с разбросанными бумагами и открытыми томами. Он откинулся в кресле, поднеся длинные и костлявые пальцы к подбородку.

Мейкпис уселся напротив.

- Не было причинено никакого ущерба, сэр Рэндальф.

Мокскрофт понурил голову, что, видимо, означало извинения.

- Он со своими сыновьями весьма для нас полезен. Мы немного их подкармливаем, а они приглядывают за нашими землями.

- Опять говеные отряды самообороны, - пробормотал чей-то голос с порога.

Мейкпис обернулся, чтобы посмотреть на Бейна.

- Попридержите свой мерзкий язык, сержант.

- Всё в порядке, капитан, в самом деле, - мягко произнес Мокскрофт. - Нам нравятся люди, которые не боятся высказывать свою точку зрения.

Мейкпис сморщил нос. Бейн чуть приосанился.

- И мы рады, что он здесь, - продолжил Мокскрофт.

- Мы? - спросил Мейкпис.

Мокскрофт закатил глаза.

- Мы, сэр Рэндальф Мокскрофт, - он проигнорировал озадаченность Мейкписа и продолжил. - Джему и его ребятам не очень... нравится наше положение, конечно же, так что охранять дверь - мудрое решение. Мы притворяемся мирным торговцем, а они считают, что нас стоит защищать. Не хотелось бы, чтобы они нас сейчас подслушивали.

- Что ж, я тоже прошу прощения за сержанта Бейна, - отозвался Мейкпис. - Несколько дней назад мы немного повздорили с отрядом самообороны, и с тех пор он несколько раздражен. А когда он раздражен, то ведет себя не как джентльмен.

Мейкпис смотрел на сэра Рэндальфа Мокскрофта в полной растерянности. Он ожидал увидеть испуганного кролика, но тот выглядел совершенно не таким. Его длинные руки двигались с легкостью и с определенной долей уверенности, в то время как маленькие и ясные глаза осматривали окружающих с ленивой бдительностью рептилии. Как и проинформировали Мейкписа, шпион был калекой, но ограниченная подвижность парализованных ног была восполнена плетеным креслом, искусно переделанного с добавлением колес.

- Сэр Рэндальф, я должен настоять на том, чтобы вы рассматривали мои слова со всем вниманием, - сказал Мейкпис. - Вас разыскивает безбожный злодей по имени Страйкер. Вы должны немедленно отбыть с нами, мы вас защитим. Ваши новые хозяева из парламента ожидают в Лондоне, чтобы предоставить безопасное убежище.

- Безусловно, - произнес Мокскрофт с безразличием, - это весьма серьезные новости.

- К несчастью, у нас были некоторые осложнения по пути сюда, из-за этого я отчасти ожидал, что Страйкер уже вас нашел. Но похоже, удача всё еще на нашей стороне. И будет лучше ее не испытывать.

Глаза Мокскрофта уставились в пространство куда-то над плечом Мейкписа. Ни у кого больше Мейкпис не видел настолько светло-голубых глаз.

- Как нас раскрыли?

- С помощью документов, найденных во время сражения при Кинтоне. Они были написаны рукой Блэйка и упоминали договор, который он с вами заключил.

Мокскрофт потер длинными пальцами свой острый подбородок.

– А что же с нашим добрым другом Блэйком?

- Мертв. Либо скоро будет. Форда расстреляли до нашего отъезда из Банбери. Наш общий хозяин не хотел бы лишиться и ваших знаний.

Мокскрофт кивнул.

- Тогда мы немедленно должны покинуть это место, - он окинул взглядом комнату. - Дайте нам время собрать вещи.

- Постарайтесь взять как можно меньше, - попросил Мейкпис. - Нам следует незамедлительно отправиться в путь.

Неожиданный стук в дверь заставил обоих насторожиться. Бейн резко повернулся, готовый вступить в драку, но когда он уже держал наготове дирк, дверь отворилась на несколько дюймов, и в ней показалась физиономия служанки Рут, уставившейся из коридора.

Мокскрофт высунулся из-за спины капитана.

- Что такое?

Она поклонилась, не отрывая взгляда от пола.

- Прошу прощения, сэр Рэндальф, но Джем Мэрроу заметил еще людей. Они скачут по дороге из Бордеана.

- Сколько? - рявкнул Илай Мейкпис, его сердце начало биться быстрей. - Сколько?

- Семеро. Он думает, они вроде солдаты, Джем то есть.

***

- Почему здесь? - спросил отец Бенджамин Лизетт, когда та присоединилась к нему на крепостном валу.

- Чтобы нас не подслушали, конечно же. И у стен есть уши, отец, разве что не у тех, которые упираются в небеса.

Парочка сыграла свою роль Бенедикта и Этельберта, чтобы получить доступ на стены, набожные стражники обрадовались, что те благословят Басинг-хаус и его защитников.

- Вам удалось? - живо поинтересовался Бенджамин, надежда придала резкость его голосу.

- Почему вы так решили?

Он развел руками.

- Если бы нет, то вы были бы уже мертвы.

Священник рассматривал ее миниатюрное личико, частично скрытое под капюшоном длинного темного плаща, и заметил, как синие глаза триумфально заблестели.

- Да благословит вас Господь, Лизетт, - он помолчал. - Так что? Как он выглядит?

- Я его не видела. Шкатулка заперта.

- Конечно, конечно. Мне просто было любопытно. Где она сейчас?

Лизетт хлопнула по правому бедру. Звук был такой, словно там находилось дерево.

Бенджамин, похоже, удивился.

- Вы можете ходить с таким тяжелым предметом на ноге?

Она кивнула.

- Да, она совсем не тяжелая. Я привязала ее бечевкой. А кроме того, когда я несла ее в руках, завернутой в ткань, один мерзкий воришка решил, что может ее у меня отнять только потому, что я иностранка и всё мое должно принадлежать ему. Я не будут снова рисковать.

Священник разинул рот от изумления.

- Вы с ним дрались?

- Ага. Почти.

Но Лизетт с ним не дралась. Она вспомнила про человека с одним глазом и смертоносным палашом, и как лишь при взгляде на его внешность толпа рассеивалась, как воробьи при виде орла. Человека, который так никогда и не узнал, как близко она находилась от того, чтобы покинуть свою королеву и Господа, лишь ради того, чтобы остаться с ним. Она снова заставила себя вернуться мыслями к священнику.

- Что вы узнали?

Пока Лизетт оценивала высоту крепостного вала Олд Винчестер Хилла, отец Бенджамин поскакал на север, чтобы встретиться с агентом роялистов в часовне рядом с Темзой, с человеком, который имел сведения о курсирующих из Англии судах. Они встретились в Басинге, чтобы обменяться новостями.

- Через неделю в Нидерланды отправляется корабль.

- Откуда?

- Из Лондона, - подмигнул Бенджамин.

Француженка посмотрела так, словно готова была броситься в атаку.

- Из Лондона? Вы издеваетесь, отец?

Он покачал головой, взяв ее под руку успокаивающим жестом.

- Это единственный корабль в ту сторону. В портах сейчас полная неразбериха, да и погода не благоприятствует. Я не знаю, когда будет следующая возможность переправиться. Лондон - это единственный путь для вас выбраться из Англии. По крайней мере, до Рождества.

Лизетт стиснула зубы.

- Но это же самое сердце мятежа. Там же на каждом углу часовые этих сучьих детей пуритан.

Бенджамин выглядел серьезным.

- Да. Вот почему вы не сможете добраться до столицы по земле. Я нанял баржу, которая отвезет вас к побережью. Там в Ричмонде вас встретят. Если будете плыть по реке, то меньше вероятность, что вас схватят.

- Наверное.

- Капитана баржи зовут Хорас Крамб. Он везет в лондонский порт шерсть. Если вы спрячетесь среди груза, то без помех попадете на судно.

- Merde [19], - фыркнула Лизетт.

Священник молчал. Он достаточно хорошо знал французский, чтобы с ней согласиться.

***

Тропа была крутой, и лошади тревожились, осторожно выбирая путь по скользкой и вязкой грязи.

- Вот же дерьмо! - огрызнулся Скеллен, пытаясь усидеть в седле, когда лошадь поскользнулась.

- Спокойно, Уилл, - повернулся к сержанту капитан Страйкер, едущий впереди.

Все семеро скакали галопом по безжизненной местности как маленькое стадо оленей, ныряя в рощицы, перепрыгивая через поваленные деревья, сделанные рукой человека канавы и проложенные водой овражки.

Они добрались до расположенной высоко в холмах Бордеан деревушки и вереницей растянулись по дороге, которая вела вниз, к местечку под названием Лэнгриш.

- Последний акт, да, ребята? - прокричал капитан Форрестер.

Они не раз находились на грани смерти, но Страйкер успешно довел их до места, где они должны завершить свою миссию.

Все они были пехотинцами, но пополнив запасы и переодевшись на ломившихся складах Паулета, больше походили на отряд легкой кавалерии. Они облачились в защитные кожаные камзолы, а грудь крест-накрест пересекали два ремня, с одной стороны которых свисал палаш, а с другой карабин. В стременах красовались высокие ботфорты, по бокам лошадей похлопывали седельные сумки, отягощенные одеждой, оружейным маслом, едой, водой, ножами, ложками, принадлежностями для шитья и огнивом. Также они получили в Бэсинге патроны, пыжи и шильца. Иными словами, запаслись под завязку.

- Еще далеко? - тяжело дыша, проговорил дородный мужчина, ехавший слева от Страйкера.

- Тяжело, Форри? - спросил Страйкер, подметив красные щеки и пот на бровях сослуживца. - Но ведь всю работу за тебя делает лошадь!

- Мы лучшие знавали дни, - ответил капитан Ланселот Форрестер, похлопав рукой по колышущемуся чреву.

- "Юлий Цезарь", сэр? - пропищал из задних рядов прапорщик Бёртон.

- Господи, дай мне сил! - вскричал Форрестер, обратив взор к небу. - "Тимон Афинский", недоросль. Акт четвертый, сцена вторая, любой дурак это знает. И чему только учат молодежь в наши дни?

Отряд достиг подножия холма, проступившего из-за спутанных лесных зарослей, и миновал первое деревенское строение - церковь Святого Иоанна. Страйкер придержал лошадь и быстро оглядел деревню, пытаясь воскресить в памяти ее смутный образ.

Он указал на юг.

- Туда.

- Не больно-то видно, сэр, - вяло отозвался сержант Уильям Скеллен.

- Смотри на поворот дороги, - ответил Страйкер. - На дом за деревьями.

Страйкер пустил лошадь галопом, и она охотно повиновалась, потому что теперь они вышли на открытую местность. Остальные последовали за ним. Когда они приблизились к повороту дороги, строение начало медленно выступать из-за высоких крон деревьев.

Страйкер привел своих людей на юг к высокому крутому плато, на границе земель Питерсфилда и Алресдфилда. Прежде чем преодолеть последний отрезок пути, они дали лошадям короткую передышку в харчевне "Белая лошадь", где удостоились косых и угрожающих взглядов местных.

Теперь, под покровом быстро надвигающейся ночи, они выехали на открытую местность перед домом. Ландшафт вокруг Лэнгриша изобиловал небольшими холмами, похожими на борозды на вспаханной земле. Достигнув одного из таких холмиков, они увидели сады, тянувшиеся вниз, от холма до самого дома, который стоял в небольшой лощине. Страйкер поскакал вниз первым.

Когда-то Лэнгриш был величественной усадьбой. Но теперь, когда ноябрьский ветер завывал на невозделанных полях, Страйкер заметил, что он содержится не в лучшем состоянии. Капитан вспомнил, как Руперт описывал Моксрофта. Он понимал, что шпион-калека не мог сам обрабатывать землю, и предположил, что когда-то здесь наверняка была целая армия слуг и садовников. Вероятно, они убежали от надвигающейся бури или сами присоединились к собирающимся армиям, и теперь некому было приглядывать за поместьем.

Отряд добрался до полоски голых деревьев, стоявших в нескольких шагах от фронтона, их ветви тянулись к небу, как огромные клешни. Махнув рукой, Страйкер подал остальным сигнал спешиться, и они спрыгнули в высокую траву, вымокнув в росе по колено. Повернувшись, Страйкер обвел взглядом товарищей.

- Итак, - сказал он. - Берем его и отходим. Убивайте всех, кто встанет на пути. Заходим с парадного входа, - он внезапно обернулся. - И зарядите мушкеты.

Страйкер осмотрел свое оружие, удостоверившись, что полка закрыта, и взвел намасленный курок. Он легко скользнул назад, и тлеющий фитиль прочертил дугу, коснувшись металла. Удовлетворенный осмотром Страйкер подошел к крепкой двери и забарабанил по ней кулаком.

Ответа не последовало.

Страйкер постучал во второй раз, но вновь безрезультатно.

Оглянувшись назад, он поймал взгляд капрала О'Хэнлона, седые брови которого ожидающие выгнулись.

Страйкер кивнул в сторону крыла дома.

- Ступайте, капрал. Разыщите кого-нибудь, кто впустит нас в дом. Где-то поблизости должен быть слуга.

Но когда ольстерец вернулся, он покачал головой.

- Прошу прощения, сэр. Но здесь ни души. Задняя дверь тоже плотно заперта.

Челюсть Страйкера гневно задрожала.

- Похоже, кто-то ищет неприятности, и он их получит, - он взглянул на щербатого мушкетера, присоединившегося к ним вместе с О'Хэнлоном, и ткнул пальцем в крепкую деревянную дверь.

- Мистер Дэнс, будьте так добры, займитесь этим.

Дэнс ухмыльнулся и снял предохранитель пороховой полки мушкета, открыв доступ к затравке и зловеще поблескивающему над ней горящему фитилю. Он сделал шаг вперед, поднял оружие и с силой пнул массивную деревянную дверь. За дверью раздался доставивший ему удовольствие треск, Дэнс понял, что повредил ее, и нанес очередной удар, а за ним еще один.

Дэнс всё еще ухмылялся, когда упал наземь.

Стреляли из темноты за дверью. Когда засов сломался и дверь влетела внутрь, раздался грозный треск, за которым последовали клубы густого темного дыма, окутавшего дверной проем. Только что мушкетер Джаред Дэнс крушил дверь, а в следующий миг он упал навзничь с аккуратной дыркой в горле, уставившись на тусклое солнце. Вокруг головы Дэнса расплылась кровавая лужа, увеличивавшаяся с каждой секундой и пенящаяся под крупными каплями дождя; вязкая жидкость толчками извергалась из широкой раны.

Если в первое мгновение время как бы замедлилось, то уже в следующее оно ускорилось. Как только тело Дэнса дернулось на теперь уже алых плитах, оставшаяся шестерка инстинктивно пригнулась и рассеялась. Внутри раздавались громкие и отрывистые голоса.

- Солдаты! - на бегу прошипел Скеллен. - Хреновы солдаты.

- Ко мне! - приказал Страйкер.

Перед домом, прямо напротив распахнутого дверного проема, в траве высилась стена. Когда-то она ограждала огород. В свое время мрачные стены из красного кирпича, доходившие до пояса, наверное, окружали ряды ярких цветочных клумб. Сохранилась лишь одна из этих стен, остальные обвалились, но и ее оказалось достаточно. Отступавшие инстинктивно поползли к кирпичной стене, нырнув за укрытие.

Когда все шестеро распластались за импровизированной баррикадой, Страйкер слегка приподнял голову, выглянув из-за верхней кладки декоративных кирпичей. Он почти ожидал увидеть солдат круглоголовых, вырывающихся из усадьбы, чтобы захлопнуть капкан, но никаких карательных мер не последовало. Страйкер быстро прикинул в уме, что делать. Атаковать, отступить или окопаться? Если они решат атаковать, обрушить огонь и сталь на Лэнгриш-хаус, посеять смерть среди тех, кто сразил одного из его солдат, он понимал, что в этом случае защитники просто выкосят его отряд по одному, когда они попытаются прорваться через дверь. Однако, если он решит отступить, то ближайшее полноценное укрытие - полоска деревьев - находится слишком далеко, чтобы добраться туда живыми.

Он повернулся к остальным.

- Мы остаемся здесь.

- Остаемся? - Форрестер откликнулся первым, выразив удивление за остальных. - В том проклятом доме я слышал не один голос, старик. Мы не сможем атаковать.

- Не сможем. Мы окопаемся. Они засядут у окон, наведя на нас стволы. Если попытаемся подбежать к ним или к лошадям, они начинят наши задницы свинцом.

Осыпавшийся раствор между кирпичами яростно разлетелся в крошки за их спиной, когда пара мушкетных пуль влетела в стену. Все зажмурились когда стена за ними задрожала. Прогремел очередной выстрел, и вслед за ним пуля со свистом прорезала воздух над их головами. Страйкер поймал взгляд сержанта и кивнул в сторону дома.

- Мушкетер Брант, - произнес Скеллен, поняв безмолвный приказ офицера. - Заставь ублюдков слегка призадуматься.

Щелчком большого пальца Уэндел Брант открыл полку и поднял мушкет. Сделав вдох, он стиснул зубы и поднялся, крутанувшись на каблуках. Плавным движением он приставил мушкет к плечу, наведя ствол на одно из верхних окон дома, и спустил курок. Брант не видел мишени, поскольку глаза его застилал едкий дом, но остальные, выглянувшие из-за стены, заметили, как разбилось стекло и рухнула темная фигура. Выстрел произвел желаемый эффект - отрывочная стрельба из дома прекратилась. Брант нырнул в укрытие, выуживая из подсумка очередной патрон.

- Отлично, - сказал Страйкер. - Сойдет.

- А дальше что? - спросил Форрестер.

- То же самое. Теперь, когда они предупреждены, то будут держаться подальше от дверей и окон. А мы тем временем сможем пробраться в дом.

И правда, защитники стали более осмотрительны, лишь изредка показываясь у окон, чтобы выстрелить. Бойцы Страйкера периодически отвечали выстрелами (стрелять залпом не следовало, иначе разом разрядились бы все шесть стволов), пока их капитан обдумывал следующий шаг.

От стены на спине Страйкера остался красный след. Капитан изучал окрестности, пытаясь обнаружить, что могло бы дать ему преимущество. Метко выпущенная пуля снесла верхушку стены, обвалив кирпичи и на дюйм разминувшись с головой Страйкера. Он почти машинально перезарядил мушкет, приподнялся, прицелился и выстрелил.

- Нас порядочно прижали, сэр, - пытаясь выглядеть спокойным, произнес прапорщик Бёртон.

Страйкер хмуро глянул на подчиненного.

- Спасибо, Эндрю. Я в курсе.

Он опять выглянул из-за стены. Если предводитель тех, кто засел в доме, на что-то годен, то он скоро смекнет, что люди Страйкера, зажатые на маленьком пятачке земли, быстро скроются в клубах собственного дыма. Они не смогут нормально видеть сквозь завесу серого дыма, чтобы так же прицельно наводить оружие, как и при первых выстрелах.

И тут Страйкера осенило.

- Джаред, - произнес он, перекрывая звуки мушкетной стрельбы, чтобы его услышали. - Нам нужен мушкетер Дэнс.

- Боюсь, вам придется выразиться ясней, капитан, - задыхаясь, произнес Форрестер, послав пулю к одному из верхних окон, прежде чем нырнуть вниз, избежав ливня каменных осколков, когда пуля влетела в кирпич рядом с его позицией. Договорив, он начал перезаряжать мушкет.

- Прекратить огонь! - приказал Страйкер. Он умолк, пока последний из его людей, уже взявший прицел, не произвел выстрел, и затем продолжил, получив возможность понизить голос, когда замер грохот стрельбы. - Слушайте. Нам надо пробраться внутрь. Этого по понятным причинам мы сделать не можем.

- Верхние окна тоже защищены, сэр, - произнес прапорщик Бёртон, не сумев унять дрожь в голосе.

Страйкер кивнул.

- Но первый этаж выглядит незащищенным. Они засели у входа, на случай если мы атакуем дверь. Сверху стреляют, но вполне вероятно, что на первом этаже больше никого нет.

Страйкер заметил, как напряглись лица. Он тоже нахмурился, но в отличие от остальных, с угрозой.

- Кто-то желает что-нибудь добавить? - тихо спросил он. Никто не ответил. - Отлично. Мне нужен залп, - продолжил он, не обращая внимания на встревоженные взгляды. - Один полный залп. Пустите в ход карабины. Вы трое, цельтесь в дверной проем, - он кивнул О'Хэнлону, Скеллену и Бранту. - Остальные пойдут со мной на второй этаж. Я хочу, чтобы они пригнули головы. Чтобы пришли в смятение, как девственники в своем первом борделе. Мы выиграем лишь несколько секунд, но их будет достаточно.

Они приготовились покинуть укрытие, ожидая приказа с заряженными мушкетами. Те же, кто до последнего яростно разряжал мушкеты до начала затишья, принялись за знакомую рутину перезарядки.

- По моему сигналу, - сказал Страйкер, обведя взглядом сидящих рядом солдат. Теперь они низко пригнулись, повернувшись спиной к дому и лицом к холмам, тесно прижавшись к стене. Страйкер подождал, пока все тихо взвели курки, проверяя длину фитиля, чтобы в нужный момент серпентин опустил пропитанный селитрой фитиль точно на пороховую полку. Как только каждый удостоверился, что оружие выстрелит без помех, они отвели назад крышки полок серией щелчков и приготовились действовать.

Открыв пороховую полку, Страйкер, держа в одной руке мушкет, а в другой карабин, набрал полные легкие едкого дыма и бросился вперед.

Илай Мейкпис не был удивлен появлением Страйкера у холмов Бордеан, но будь он проклят, если сдастся сам и обречет свою бесценную добычу на смерть. Неподходящее время для побега, да к тому же он едва ли мог себе позволить бросить сэра Рэндальфа, потому что именно ради шпиона он сюда и приехал. Прервать миссию означало навлечь на себя гнев хозяина, единственного человека, которого Мейкпис страшился сильнее, чем Страйкера.

Так что он станет биться до последнего. Сэр Рэндальф располагал неким подобием местной милиции в лице Джема Мэрроу и его шести сыновей. Конечно, они были обычными деревенскими головорезами, но все как на подбор - крепкие мускулистые парни, закаленные тяжелым трудом на окрестных фермах и они прекрасно умеющие обращаться с оружием. Возможно, в них - спасение Мейкписа. Следует их испытать.

Поначалу кости легли в пользу Мейкписа, когда один из пронырливых роялистов полетел вниз в фонтане крови и костей, но Страйкер укрылся за низкой стеной в саде Моксрофта, откуда Мейкпису и Бейну с шестью местными оказалось почти невозможно их выкурить.

- Не ослабляйте натиска! - выкрикнул Мейкпис в коридор, ведущий в две спальни верхнего этажа. - Держите их там! У них не осталось и шанса! Они не...

Его ободряющие крики резко оборвались, когда впервые за весь смертоносный вечер с позиции врага прогремел полный залп, обрушившийся на камень и стекло, а одному из невезучих местных пуля попала в череп, разбрызгав вокруг мозги. Даже Мейкпис с Бейном пригнулись. Залпа потряс дом до самого основания.

- П-похлеще, чем я ожидал, сэр, - проворчал Бейн, прижав свое мощное тело к половицам.

- Да, судя по звуку, они пустили в ход карабины.

- На кой черт им это понадобилось? - проворчал Бейн, поднявшись на ноги. - У ублюдков теперь не осталось ни одного выстрела в запасе, сэр.

Поднявшись на ноги, Мейкпис нахмурился, когда до него дошел смысл слов сержанта.

- Господи, вы же правы, - он на мгновение призадумался. - Страйкер, может, и дьявол, но не дурак.

На одно мгновение капитан с сержантом уставились друг на друга, размышляя о последствиях полного залпа, а потом оба лихорадочно подползли к окну. Выглянув наружу, они посмотрели в сторону врага, но за скрытой в клубах серого дыма низкой изрешеченной стеной ничего не было видно. Ни одна голова не высунулась из-за стены, чтобы взглянуть на защитников. Не было заметно движения и по краям.

И тут на первом этаже разбилось стекло.

Глава двенадцатая

Залп оказался эффективней, чем надеялся Страйкер. Двенадцать стволов послали смертельный груз в наружную стену дома. Грохот, дым и летящий свинец мгновенно прижали обороняющихся к полу, именно этого он и добивался. Залп дал Страйкеру время покинуть укрытие, перелезть через изрешеченную стену, вырвавшись из завесы порохового дыма, которая затрудняла защитникам обзор.

Они преодолели пару десятков шагов между стеной и домом, не привлекая к себе внимания. Страйкер понимал, что люди на верхних этажах уже на ногах и у своих позиций. Они будут всматриваться в темный дым, клубящийся вокруг маленькой стены, выискивая врагов, лихорадочно перезаряжающих длинные стволы.

Они двигались быстро. Слева от парадного входа уцелевшая стена тянулась на несколько ярдов, доходя до большого прямоугольного окна - бреши в этой цитадели. За окном заманчиво пустела безмолвная комната. Страйкер и его отряд уже собрались в промежутке между входом и окном. Они прижались к стене, надеясь не выдать своего присутствия засевшим у входа защитникам здания. Рядом, в огромной луже темно-алой крови, на холодных камнях всё еще лежало тело Джареда Дэнса, смотрящего на облака.

Страйкер дал знак Скеллену, и тот, передав мушкет О'Хэнлону, низко пригнулся и схватил большими загрубелыми руками ближайшую из лодыжек Дэнса. Мертвеца оказалось нелегко сдвинуть, но сержанту удалось повернуть тело ногами к себе. Он оттащил его с каменных плит на лужайку рядом с собой, оставив кровавый след.

Пока его люди выбивали окно прикладами мушкетов, и в стороны разлетались осколки стекла, Страйкер, нагнувшись, вытащил длинный мушкет из закоченевших пальцев Дэнса. Им оставалось лишь перемахнуть через каменный подоконник и войти в дом.

Когда раздался звон разбитого стекла, Мейкписа перво-наперво подумал, что, видимо, разбился один из старинных канделябров, свисавших с потолка. Секундой спустя он понял, что люди Страйкера пробрались в дом.

- Черт бы его побрал! - Выругался Мейкпис, ведя обороняющихся вниз по величественной лестнице. - Разрази гром это дьявольское отродье!

У подножия лестницы он увидел Мокскрофта, на удивление спокойного, хоть лицо его блестело от пота.

- Где он, сэр Рэндальф? В какой комнате?

Крутанув одной костлявой рукой большие колеса своего кресла, другой Мокскрофт указал направление.

- Полагаю, в гостиной, капитан.

- Тогда он в ловушке, сэр, - уверенно произнес Бейн, последовавший за офицером на первый этаж. - Люди в прихожей не дадут им высунуть носа из комнаты. Путь к отступлению тоже отрезан. У них ни одного заряженного мушкета. На сей раз мы как следует отделаем ублюдков. Хоть вы и говорили, сэр, что Страйкер не дурак!

Ту же спокойную уверенность разделял и один из сыновей Мэрроу, первым добравшийся до комнаты. Он знал, что атакующие израсходовали свои заряды при последнем залпе, и намеревался разрядить мушкет в тесную комнату, записав таким образом на свой счет второго мертвеца. Подняв мушкет, Дик Мэрроу шагнул к порогу.

За старшим братом последовал второй вооруженный человек, желающий разделить с ним славу и готовый поддержать первый выстрел. Томми Мэрроу смотрел, как Дик, охваченный жаждой крови, пробежал последние несколько шагов, и затем услышал звериный вопль брата, когда тот ворвался в комнату. Глядя на мушкет, он открывал пороховую полку, изготовившись стрелять, и поэтому ничего вокруг не видел, а лишь услышал громкий треск выстрелившего в тесном пространстве мушкета.

Через открытый дверной проем вылетело тело его брата, на несколько дюймов оторвавшись от земли, словно его выбросило из катапульты. Труп в брызгах крови со стуком упал на пол; в груди зияла глубокая рваная рана.

Томми замер как вкопанный, его расширившиеся от ужаса глаза не отрывались от трупа.

- Обнажить клинки, ребята, - приказал Страйкер, поблагодарив Господа за то, что мушкет Джареда Дэнса выстрелил. Когда безжизненное тело мушкетера упало наземь, фитиль выскочил из серпентина. Страйкер рисковал, ведь порох мог высыпаться, но всё же заряд в стволе загорелся.

Страйкер оглядел комнату. Она оказалась маленькой, квадратной и скудно обставленной - с большим столом и четырьмя стульями, придвинутыми к стене у окна. Ему в голову пришла одна мысль.

- Морис! Уэндел! Поднимите стол!

- Есть, сэр! - парочка схватилась за края стола.

Страйкер указал на дыру в стене, где прежде было стекло.

- Туда. Приставьте его к окну.

- Со всем уважением, сэр, но разве он не преградит нам путь к отступлению? - с тревогой спросил прапорщик Бёртон.

- Он не даст подонкам стрелять нам в спину, - проревел Скеллен. - Прошу прощения, мистер Бёртон, сэр, - почтительно добавил он.

- Нам не нужен путь к отступлению, - сказал Страйкер. - Мы идем внутрь, а не наружу.

Входящий в Лэнгриш-хаус попадал в довольно обширную прихожую, выложенную большими терракотовыми плитками. Прямо напротив двери находилась величественная лестница, тянувшаяся до второго этажа, а вправо уходил коридор, соединявший шесть комнат неизвестных размеров и назначения. Но сегодня главная активность в доме сосредоточилась слева, по обе стороны от затянутого дымом дверного проема.

Для стоявшего в прихожей Илая Мейкписа дверной проем выглядел, как врата ада. Между деревянными рамами клубился темно-серый дым, словно дразнивший их неизбежной смертью. Мейкпис увидел крошево раздробленных ребер, белеющих на фоне запекшейся крови на груди покойного Дика Мэрроу, лежащего в прихожей.

Мейкпис недооценил Страйкера. Чтобы сразиться с шестеркой Страйкера, у него еще оставались четверо из шести братьев Мэрроу, не считая его самого, Джема и Бейна. Но он начинал сомневаться в том, что его оппонент - простой смертный. Предполагалось, что атакующие безоружны. А теперь они пробрались в дом и вооружены, каким-то образом сохранив заряды до этой секунды. Мейкпис решил, что разделит людей на две группы, окружит противника и будет осаждать, пока враги не сдадутся или не погибнут. Хотя, заботясь о своей драгоценной шкуре, он откровенно предпочитал второй вариант.

Со стороны сада в прихожую вошел грузный Джем. Его лицо покраснело, исказившись яростью и горем от потери сыновей, и сейчас он помышлял лишь о мести.

- Они забаррикадировались, капитан.

- Забаррикадировались? - скептически протянул Мейкпис. - Каким образом?

- Похоже на столешницу. Она придвинута к окну. Втиснута в каменный переплет. Мы не можем обстреливать их с обеих сторон.

Мейкпис пал духом.

- Покончите с этим, мистер Мэрроу. Они застряли в своими же руками устроенной тюрьме. Проследите, чтобы они там и остались. Проследите, чтобы она стала их чертовой могилой.

***

- Как же мы выберемся из этого дерьма, сэр?

- Вызовем на себя их огонь, - спокойно ответил Страйкер на вопрос О'Хэнлона.

Он пересек комнату, прижался к стене и рискнул выглянуть за край дверного проема. И тут же отпрянул, когда две пули, прорезав воздух, прочертили борозды в стене напротив.

- Их только пятеро, - произнес он. - Двое только что выстрелили в меня, остаются трое, приберегшие для нас пули, - он кивнул в сторону стоявших под столом стульев. - Поглядим, из чего они сделаны?

- На всю страну монаршим криком грянет: Пощады нет! И спустит псов войны [20], - продекламировал Форрестер. - Сэр?

- "Генрих Четвертый", часть первая? - отозвался Бёртон.

Форрестер вздохнул.

- Да ну вас, прапорщик. Просто перейдем к делу.

Джем Мэрроу был не солдатом, а простым добровольцем, защищающим свою деревню. И вдруг по непонятным ему причинам отряд готовых на всё солдат наполнил его сельский дом страхом и насилием. А двое его сыновей мертвы.

Джем и его оставшиеся в живых сыновья собрались в прихожей, трое держали заряженные мушкеты, наведя их на открытую дверь, в готовности обрушить на врага огонь и свинец в отместку за погибших братьев. Когда из гостиной вылетели изящно отделанные стулья с резной дубовой спинкой, их скудный залп лишь разнес стулья вдребезги.

- Пошли! Пошли! Пошли! - крикнул Страйкер, как только были разряжены все три мушкета. Именно на это он и надеялся. Роялисты выбросили из двери стулья, а их противники отреагировали на движение, спустив курки, прежде чем поняли, во что целятся. Они поступили еще более опрометчиво и неумело, чем Страйкер мог себе представить.

Отбросив в сторону разряженные мушкеты, шестеро роялистов ворвались в прихожую, где стояли растерявшиеся враги, разинув рты и выпучив глаза. Первый упал, прежде чем успел шевельнуться. Возглавивший атаку Страйкер стукнул гардой по перекошенному от ужаса лицу. Удар рассек губу и разбил зубы, превратив рот в кровавое месиво. Голова раненого запрокинулась, но он был крепким человеком и сумел устоять на ногах, твердых, как сталагмиты, и Страйкер ударил его в грудь, свалив наземь и пронзив острием палаша.

Больше не гремели выстрелы, лишь скрежетала сталь. Вскоре мешком крови и растерзанной плоти пал второй противник. В рукопашной схватке роялисты были на голову выше соперников.

Слева от Страйкера Уильям Скеллен хищно, по-волчьи оскалив зубы, обрушил на противника клинок. Его оппонент парировал удар, но то ли ему не хватило сил, то ли желания отразить повторный замах сержанта. Скеллен пырнул его снизу в живот, и противник с жалостливым стоном свалился.

За считанные секунды после прорыва из гостиной осталось лишь два защитника.

- Осторожней! - вскричал сэр Рэндальф Мокскрофт. Бейн, с невероятной скоростью толкающий кресло, чуть не впечатал шпиона в высокую вазу.

- Вы находитесь здесь, чтобы спасти нас, а не убить, - его крохотные глазки метнулись к бегущему рядом человеку. - Боже милостивый, капитан Мейкпис, вряд ли это тот план спасения, на который мы надеялись!

Бейн и Мейкпис стояли в конце прихожей, стараясь как можно дальше держаться от гостиной, якобы в целях обезопасить Мокскрофта, хотя на самом деле Мейкпис не вполне доверял семейству Мэрроу. Он выжидал, желая посмотреть, как они управятся с людьми Страйкера, прежде чем самому подставлять свою шкуру под удар. Когда грозный на вид, но безмозглый выводок Джема выпустил свой идиотский залп, Мейкпис осознал, что и дальнейшее сопротивление будет сродни самоубийству.

Теперь они втроем мчались по длинному коридору, устремившись к небольшой кладовке на задах дома.

- Нам никак не уйти, капитан, - быстро сказал Мокскрофт, - если они те, о ком вы говорили. Джем и его ребята не продержатся и одной минуты.

- Он станет драться?

- Джем? Да, станет. Он потерял Дика и Натана. Они все будут сражаться.

- Хорошо. Это, по крайней мере, даст нам немного времени.

- Времени для чего? - поднял глаза Мокскрофт.

- Для этого.

Они добрались до кладовки. Когда Бейн остановил кресло, Мейкпис передал сэру Рэндальфу свой клинок и карабин. Бейн сделал то же самое.

- Заприте нас здесь, - Мейкпис указал на кладовку. - Они обыщут дом. Когда они вас найдут, то обнаружат, что у вас есть пленные.

Мокскрофт немного развеселился, выдавив полуулыбку.

- То есть вы хотите, чтобы мы сделали вид, будто держали вас под замком?

- В самую точку, сэр Рэндальф, - кивнул Мейкпис.

- Понимаю, это может помочь вам снять с себя любые обвинения, - Мокскрофт поднял тонкие брови. - Но как это может помочь нам? Они пришли сюда за нами, в конце концов.

Мейкпис наклонился, приблизив свое лицо к лицу шпиона.

- Именно! Они не могут убить вас, сэр Рэндальф. Им приказано доставить вас к принцу Руперту живым. Я, с другой стороны, вероятно, буду повешен на ближайшем суку.

В прихожей Страйкер увидел, как Бёртон схватился в тесном клинче с коренастым курносым парнем на голову ниже прапорщика, но казалось, неплохо владеющим своим длинным клинком и невнятно выкрикивающим оскорбления и угрозы.

- Рассредоточиться, - повернулся к своим людям Страйкер, - проверьте все комнаты. Скеллен?

- Сэр!

- Выйдите на улицу и проследите, чтобы никто не сбежал.

Все повиновались его приказам. Страйкер отправился на помощь прапорщику, но путь ему преградил еще один оставшийся в живых обороняющийся.

Страйкер шагнул навстречу врагу. Тот был выше Страйкера и рассек пространство между ними впечатляющим ударом. Долговязый сделал повторный замах, они оказались лицом к лицу, когда Страйкер отбил тяжелый удар, и капитан заметил сходство между своим противником и коренастым человеком, яростно наседающим на прапорщика Бёртона.

Страйкер оттолкнул противника, но как только тот обрел равновесие, он внезапно бросился вперед, произведя укол, заставший Страйкера врасплох. Клинок метнулся к животу Страйкера, острие вонзилось в защитный камзол, натолкнувшись на препятствие. Страйкер отскочил, схватившись за рану и пошатываясь. Желтозубая ухмылка врага стала шире, глаза заблестели.

Страйкерa пронзила боль, когда острие нащупало плоть. Ему оставалось лишь благодарить набивку своего камзола, ведь даже самый свирепый укол завяз бы в его плотной подкладке. Теперь долговязый приближался, размахивая эстоком, и пригнул колени, изготовившись к смертельному удару.

Страйкер понимал, что его реакция замедлена из-за пульсирующей боли. Он резко вложил клинок в ножны, упал на колено и поднял разряженный мушкет к груди, якобы прицелившись. Деревянный приклад был устремлен вверх, готовый принять на себя и отразить следующий удар.

Но противник нанес свирепый удар снизу. Его клинок опять встретил сопротивление в том месте, где на камзоле Страйкера уже расплылось темное, почти черное пятно, но на этот раз от ранения Страйкера спас прыжок назад. Теперь уже враг потерял равновесие, ему пришлось переступить через труп, чтобы добраться до Страйкера. Он отчаянно пытался перенести через него вторую ногу.

Выбросив руки вперед, Страйкер изо всех сил метнул мушкет в долговязого. Противник поднял эсток, но мушкет отбил клинок в сторону и обрушился на голову.

Бросив мушкет, Страйкер перешел в атаку. Одним плавным движением пальцы его правой руки сомкнулись на рукояти клинка, и сталь с шипением выскользнула из ножен.

Оторопевший противник нанес очередной удар, на этот раз метя вверх, в надежде поразить горло. Страйкер с легкостью уклонился от укола.

Теперь преимущество оказалось на его стороне, и Страйкер сосредоточился на том, чтобы прикончить жертву. Повернув запястье, он выбил эсток из побелевших пальцев противника; клинок с грохотом упал на окровавленные плиты пола в нескольких футах от него. Удивленные глаза противника остекленели, когда сверкающая сталь полоснула по торчащему кадыку.

Прежде чем противник упал, Страйкер уже отвернулся от него. Он направился к подножию широкой лестницы, где затянулась дуэль прапорщика Бёртона. Коренастый противник Бёртона изрыгал мстительные проклятья. Бёртон не сдавал позиций, и парочка кружила, как самцы оленей во время гона. Высоченный Бёртон размахивал эстоком перед плоским носом противника, тот же, перейдя к низкой стойке, держал свой тяжелый клинок на уровне груди прапорщика.

Коротышка, подскочив как большой кот, налетел на Бёртона. У прапорщика было достаточно времени, чтобы приготовиться к удару, и его клинок принял на себя всю силу замаха. Скрестившиеся клинки зазвенели, как колокола, и Бёртон был вынужден отступить. Опустив оружие почти к самой земле, коротышка свирепо рубанул по ногам Бёртона. Клинок со свистом на волосок разминулся с лодыжками Бёртона, и прапорщик вновь был вынужден отойти, поднявшись на первые ступеньки лестницы.

Джем Мэрроу не собирался сдаваться без боя, призвав в свидетели Господа и всех святых, и собирался прихватить парочку ублюдков с собой на тот свет. Он смотрел, как его горячо любимых сыновей разрубили на куски, расстались с жизнью во время контратаки, возглавляемой циклопом в мундире. Но прежде чем Джем Мэрроу отправится на встречу со творцом, он прикончит стольких демонов, скольких позволит Господь, и начнет с безусого юнца перед собой.

Мэрроу как раз поставил сапог на нижнюю ступеньку лестницы, изготовившись к очередной атаке, как что-то с глухим стуком ударило его сзади по ноге над самым коленом. Нога подвернулась, и он опустился на колено на вторую ступеньку. Сначала он решил, что его ударили, но когда попытался выпрямить ногу, то обнаружил, что она не реагирует. И тут он почувствовал боль, разлившуюся по всей ноге; она пронзила его до самого бедра и скрутила пальцы. Мэрроу вновь попытался подняться, но опять его пронзила боль, а к горлу подступила тошнота. Он обернулся, глянув вниз из-за правого плеча. И обнаружил кинжал, застрявший, как стрела в стволе дерева: его длинная гладкую рукоятку заливала выходящая толчками кровь.

Бёртон уже приготовился спасаться бегством, если его коренастый противник решит наступать вверх по лестнице. Тот не был наделен ловкостью Страйкера или Форрестера, но Бёртон заметил пылающую в этих маленьких и гневных глазах ярость, которая наводила на него ужас.

Но падение коротышки дало Бёртону столь желанное преимущество. Он перепрыгнул через отделяющие их пару ступеней и что было мочи пнул врага в свиноподобное рыло. Раздался громкий тошнотворный хруст - звук сломанной кости. Клинок покатился, а противник завалился навзничь на окровавленный пол среди остальных трупов. Прапорщик Бёртон нагнулся, чтобы довести начатое до конца. Поверженный враг увидел его приближение и попытался сесть, но Бёртон оказался проворней и спустя мгновение уже стоял над раненым врагом, глубоко погрузив эсток в беззащитное горло.

Бёртон вогнал сталь изо всех сил, пробив кожу, мускулы и шейные позвонки, пока клинок не вышел с другой стороны, как иголка сквозь муслиновый платок. Эсток ударился в плиту под головой мужчины и острие звякнуло, от удара такой силы плита треснула, и клинок погрузился в землю.

Несколько мгновений Страйкер созерцал побоище. В прихожей вповалку лежали скорчившиеся тела, под высоким потолком вился темный дым, а повсюду разлился тошнотворный запах крови. Бёртон опустился на колени, после схватки он не мог держаться на ногах.

В верхнем пролете лестницы показались Форрестер с Брантом.

- Наверху ни души, сэр, - хрипло произнес офицер, грудь его тяжело вздымалась.

- И здесь никого, - раздался второй голос уже на первом этаже.

Обернувшись, Страйкер заметил сержанта Скеллена, появившегося в проеме парадной двери.

- Сад совершенно пуст, сэр.

Из глубины длинного темного коридора послышался гул голосов. Люди Страйкера напряглись, приготовившись к очередной схватке, но перед ними появилось знакомое лицо.

- Нашли что-то, капрал? - спросил Страйкер.

О'Хэнлон широко ухмыльнулся.

- Так точно, сэр. Так точно.

За ольстерцем показалась другая фигура, одетая со вкусом, со льстивыми и смазливыми чертами лица и определенно безоружная. У вошедшего были рыжие волосы, подобно гриве ниспадавшие ему на плечи, опрятная рыжая и острая бородка и золотые серьги, поблескивающие в ушах.

- Приветствую, капитан, - произнес Илай Мейкпис.

***

Возможно, Лизетт Гайяр и предпочла любовнику королеву, но выбор оказалось сделать намного сложнее, чем она призналась Страйкеру.

Теперь их пути вновь разошлись: Страйкер продолжил путешествие на юг, а миссия Лизетт привела ее на север, но тем не менее, она думала о нем, пока ехала под мелким моросящим дождем и пронизывающим ветром. Когда она оставила его в тот июньский день, то верила, что окажется сильной и достаточно стойкой, чтобы уйти без всяких угрызений совести. Но их безумное совокупление в лесной чаще пробудило эмоции и воспоминания, которые, как она считала, находятся под контролем.

После того, как они с отцом Бенджамином, миновав массивные ворота Басинга, перешли через мост реку Лодден и вошли в тень, отбрасываемую густым лесом вдоль северной дороги, они вместе помолились. Это было странным опытом, ведь он был англиканцем, а она - католичкой, но как и королева Генриетта, Лизетт доверяла священнику. Когда они расставались в последний раз, она перегнулась с седла и нежно поцеловала его в щеку.

- За дело, Лизетт, - поспешно прошептал отец Бенджамин, пытаясь сохранить хладнокровие. - Крамб - надежный человек, - добавил он, ища во взгляде француженки недоверие.

- Вы действительно ему верите? - недоверчиво спросила она.

Бенджамин покачал головой.

- Я научился никому не доверять. Но он выдает себя за человека короля. Кроме того, я щедро ему заплатил.

- Что ж, тогда приступим.

Священник кивнул.

- Он будет ждать вас на борту баржи "Баклан". Сообщите пароль, и вас примут на борт.

На этом они и расстались. Бенджамин Лэйни вернется к своей пастве, а Лизетт отвезет шкатулку в Гаагу, на уже триумфально представляла довольную королеву. Казалось странным, даже неправильным, везти драгоценный рубин в столицу Англии, где и подстроили его кражу, и где сильнее всего пылало сердце мятежа. Но это был единственный возможный путь на континент. Ее единственное спасение.

***

Илай Мейкпис по-акульи ухмыльнулся.

- Не думал, что мне доведется произнести эти слова. Но вы не иначе как манна небесная, капитан.

Они находились в уютных, заваленных свитками покоях сэра Рэндальфа Мокскрофта в глубине Лангриш-хауса. Быстро опустилась ночь, но и стены, и свитки, и мебель, и лица ярко освещали выстроившееся в ряд свечи.

После схватки солдаты вычистили клинки и обшарили мертвецов. Страйкер повернулся к этому занятию, столь распространенному среди солдат, слепым глазом. В конце концов, какая польза покойнику от имущества? Когда все карманы были проверены и выужены несколько монет, пуль, ножей и патронов, трупы сложили в ряд, плечом к плечу, на траву неподалеку от крыльца, где пал Джаред Дэнс. Всего их было восемь: Дэнс, Мэрроу и его шесть сыновей.

Когда Страйкер заметил ухмыляющееся лицо Илая Мейкписа, ему захотелось рвануть через всю прихожую, перепрыгивая через неподвижные тела и разбросанное оружие, и записать еще один труп на счет мясника. Но Ланселот Форрестер остановил Страйкера.

- Сейчас не время и не место для убийства, - задыхаясь, возразил Форрестер.

Страйкер всё понял. Даже несмотря на щедрую жатву смерти и разрушения, он не мог позволить своим людям наблюдать за хладнокровным убийством.

- Они доблестно и искусно сражались,дружище. Покажем им, что эти люди умерли за более доблестное дело, нежели удовлетворение жажды крови.

Форрестер, не в первый уже раз, охладил пыл Страйкера, и забрызганный кровью капитан смог взять себя в руки.

Мейкписа, Бейна и Мокскрофта взяли под стражу до начала допроса, и погребение мертвецов прошло с молчаливой торжественностью.

Выжившим также требовалось время на осмотр ран. В основном, это были колотые раны или порезы, хотя Бейну сломали нос стволом мушкета, а О'Хэнлону требовалось перевязать голову - пуля чиркнула по левому виску. Рана Страйкера, хоть и причиняла сильную боль, оказалась поверхностной. Её небрежно зашил кривым швом сержант Скеллен.

- Совсем как новенький, - произнес Скеллен, туго перевязав живот капитану, чтобы не дать ране открыться.

Двумя часами спустя, Страйкер и его офицеры, Форрестер и Бёртон, стояли перед большим столом из массивного темного дерева. С другой стороны, взгромоздившись в огромное кресло, смахивающее на трон, сидел капитан Илай Мейкпис. За его спиной с суровым лицом и поигрывая бицепсами, словно нубийский раб времен Римской империи, возвышалась гигантская туша Малачи Бейна.

Скеллен и О'Хэнлон караулили парадный и задний входы в дом. Страйкер не был расположен рисковать.

- Избавьте меня от вашего красноречия, Мейкпис. - произнес Страйкер. - Просто объясните, какого черта вы тут забыли?

Мейкпис пояснил, что его отправили с депешами в Портсмут. Стратегически важный портовый город в сентябре сдался сторонникам парламента, и король отчаянно добивался местной поддержки, чтобы поднять восстание против нового коменданта города, сэра Уильяма Льюиса.

- Мы, - тут он оглянулся на Бейна, - мчались к побережью. Депеши были адресованы парню по имени Гидеон Хардинг, влиятельному городскому купцу. Наши люди в городе известили о том, что он обладает значительным влиянием среди своих товарищей по торговому сословию. И, как нам шепнули по секрету, ставит в церкви свечки за дело короля. В депешах ему обещано большое вознаграждение за разжигание недовольства по отношению к Льюису и его шайке предателей.

Миссия, как он пояснил, привела их из человеческого муравейника в Банбери проездом через блеклые осенние пейзажи Средней Англии к этому богом забытому уголку восточного Хэмпшира, где они и застряли.

- Определенно рискованное путешествие, - заключил Мейкпис. - Самое опасное из тех, в которых мне довелось побывать, - он втянул полные легкие ароматного дыма, прежде чем выпустить его сквозь полуоткрытые губы равномерными завитками, зазмеившимися вокруг лица. - На каждом шагу нам приходилось отбиваться от патрулей круглоголовых.

Скорбная гримаса исказила его лицо, когда он продолжил рассказ о том, как они успешно добрались до окраины Питерсфилда, но попали в засаду, устроенную кавалерийскими патрулями круглоголовых.

- Мы приняли сражение, - с легкой грустью произнес он, - каждый из нас отправил на тот свет парочку солдат, прежде чем нас схватили. Мы могли бы отступить с честью, если бы мой славный жеребец не схлопотал пулю.

- И вас привезли сюда, сэр? - засомневался Форрестер.

Мейкпис моргнул - похоже, это было болезненное воспоминание.

- Мокскрофт - предатель, - ядовито выплюнул он это слово, - как вы, очевидно, уже знаете. Дом хорошо построен, с толстыми стенами и крепкими замками. Мерзавец держит здесь пленных, когда тюрьма в Питерсфилде переполнена. Нас собирались перевести обратно в город и повесить.

- Повесить? - повторил пораженный Бёртон.

- Ага, приятель, - серьезно произнес Мейкпис и взглянул на Страйкера. - Вы нашли нас раньше, чем эти ублюдки смогли... - он слегка постучал пальцами по столу, - покончить с нашей жизнью.

- Но люди, с которыми мы дрались, не настоящие солдаты, - сказал Страйкер.

- Местная самооборона, - отозвался Мейкпис. - Преданы Мокскрофту. Его собственная частная армия.

- Весьма поразительная история, сэр, - прапорщик Бёртон был явно под впечатлением от сидящего перед ним человека.

- Поразительная? - повторил Мейкпис. - Нет, молодой человек. Я исполнил свой долг единственно известным мне способом. Как офицеру, мне были доверены важные документы, и я должен был защитить их ценой своей жизни.

- Но всё равно не смогли их доставить, - хмыкнул Страйкер.

Мейкпис нахмурился и отвернулся.

- И я этого стыжусь, - сказал он, обращаясь скорее к стопкам пергамента, чем к людям напротив. - Да, стыжусь. Когда нас схватили эти сучьи дети пуритане, я был просто сражен чувством вины и отчаяния, - он выдавил из себя печальную улыбку.

Страйкер поглядел на рыжеволосого офицера с непроницаемым лицом.

- Не это ли ты время от времени произносишь, Форри? Здесь скрыт кинжал за каждою улыбкой [21]. Это из Мак...

- Будь проклята ваша грязная душа, Страйкер! - выкрикнул Мейкпис. - Вы просто злобный грубиян. Сами прочтите чертовы письма, если не верите джентльмену на слово.

Страйкер наклонился, взял со стола тонкую стопку пергаментов и начал их листать, время от времени бросая взгляд на Мейкписа.

- Видите? - продолжал Мейкпис. - Всё тут. С личной печатью короля, так-то вот! Мы с сержантом Бейном за последние дни прошли через настоящий ад. Скакали без устали, днем и ночью, чтобы исполнить поручение величайшей важности. Нас схватил патруль, и мы чуть не расстались с жизнью. Даже вспоминать не хочу, в какую глубину отчаяния мы погрузились, когда нас заперли в этих стенах. Это была настоящая пытка, сэр. Ваш капрал обнаружил нас, когда этот проклятый шпион приставил к нашим головам пистолет. Он как раз собирался нас прихлопнуть, но тут вы пришли на помощь. А теперь вы меня оскорбляете? Этим недоверием и всякими инсинуациями? Так не годится, сэр! - румяная физиономия Мейкписа вытянулась, и он рухнул обратно в кресло, как марионетка с обрезанными нитями. - Можете сами спросить мерзавца, если мне не верите.

Страйкер долго рассматривал Мейкписа, кипевшая в нем ненависть к этому человеку служила запалом для ярости. Не произнося больше ни слова, он подошел к столу и склонился над полированной поверхностью, схватив перепуганного Мейкписа за воротник. Тот не мог ничего поделать и позволил выдернуть себя из кресла, так что его бедро болезненно уткнулось в край стола, а верхняя часть тела повисла в железной хватке Страйкера.

Бейн собрался было встать на защиту командира, но Бёртон вытащил клинок. Лысый сержант только фыркнул - он был безоружным.

Столкнувшись нос к носу, Страйкер и Мейкпис взирали друг на друга с отвращением, которое, казалось, заполнило всю комнату.

- Не годится? - повторил Страйкер тихим и полным угрозы голосом. - Не годится, да? Я покажу тебе, что значит не годится, мать твою!

Страйкер потянул Мейкписа за воротник, рванув так резко, что его жертва распласталась на столе, прежде чем кто-либо смог вмешаться. Страйкер откуда-то раздобыл клинок. Не длинный, вроде дирка, который он носил на поясе или в сапоге, а малюсенький нож не больше указательного пальца. Оружие тут же застыло у глотки Мейкписа.

- Боже ты мой, старина! - воскликнул откуда-то из-за спины Форрестер. - Ты рехнулся?

Страйкер не обратил на него ни малейшего внимания.

- Я убью тебя, Илай. Перережу глотку и пущу кровь как из вонючей свиньи.

Мейкпис уставился в единственный глаз Страйкера. Он уже видел этот блеск серебра и понимал, что Страйкер жаждет его крови. Он дернулся, пытаясь оттолкнуть худощавое тело капитана, состоящее из одних мышц и сухожилий. Нож вспорол кожу.

Страйкер злобно усмехнулся, глядя на перепуганного Илая Мейкписа, и убрал нож, оставив проступившие бисеринки крови в том месте, где нож проткнул кожу. Они скатились по шее Мейкписа и собрались ярким пятном на воротнике сорочки. Нож исчез так же быстро, как и появился.

Мейкпис выдохнул с облегчением, но нападавший не ослабил дьявольскую хватку.

- Ты нас дуришь, Илай, - сказал Страйкер. - Я это знаю.

Он был не так уверен в этом, как утверждал, ведь на депешах имелась королевская печать, но Страйкер по-прежнему надеялся поймать Мейкписа с поличным, когда тот совершит измену.

- Вы ошибаетесь, сэр! - выдавил из себя Мейкпис, когда Страйкер наконец-то его отпустил.

- Попридержите язык, - рявкнул Форрестер.

- А с нами что будет? - поинтересовался сэр Рэндальф Мокскрофт, когда его кресло на колесиках выкатили перед офицерами. Мейкписа с Бейном перевели в примыкающую комнату под присмотром Уэндела Бранта с заряженным мушкетом.

- Мы отведем вас к нашим войскам, - ответил Страйкер. - А что случится там - решать не мне, - он на мгновение задумался, не желая вступать в диалог с предателем, но всё же не смог оставить вопрос без ответа. - Почему вы это сделали, сэр Рэндальф?

Тонкие губы Мокскрофта растянулись в печальной улыбке.

- Мы полагаем, что бессмысленно заявлять о нашей невиновности, раз уж вы упомянули некую корреспонденцию между нами и мистером Блэйком.

- Верно.

Шпион кивнул.

- Это наша профессия, так сказать. Мы торгуем. Шерсть, вино, зерно - всё, что приносит прибыль.

- И ради этой прибыли вы построили обширную сеть, которая оказалась крайне полезной во времена вроде нынешних, - сказал Страйкер.

Бесцветные глаза Мокскрофта перебегали с одного тюремщика на другого.

- Да, сеть из людей, которые время от времени собирали нужные сведения. Мы годами снабжали информацией Уайтхолл. Конечно, в мирные времена это был лишь дополнительный источник доходов.

- Но теперь, - вмешался Форрестер, - ваши сведения стали жизненно важными. И в итоге вам очень хорошо платили.

- Не совсем, - Мокскрофт сделал большой глоток из чашки с водой - единственной дозволенной Страйкером роскоши. - Люди короля платили больше, разумеется, но меньше, чем мы заслуживаем. Даже и близко недостаточно. Король в своем высокомерии рассматривал нашу лояльность как некую данность.

- Но она таковой не являлась, - сказал Страйкер.

Мокскрофт запрокинул голову в скрипучем смехе, бледная кожа на его лице натянулась так, что, казалось, вот-вот лопнет.

- Совершенно верно. Вы когда-нибудь слышали о подобном самообмане собственным величием? Король Карл пользуется им как палкой, чтобы дубасить своих подданных. Требует их преданности или лишает денег, или ввергает в дурацкие войны.

Страйкер вспомнил о том, что говорил ему принц Руперт.

- Вы сообщили ему о своих сомнениях?

Мокскрофт кивнул.

- Да. В одном из донесений. Вообще-то мы просили его не быть столь заносчивым и говорили о том, что мы являемся для них гораздо большей ценностью, чем они до сих пор признавали.

- И тогда-то Блэйк и заключил контракт.

- Именно. Славный секретарь Блэйк. Он примкнул к мятежу по убеждению. Вот же дурачье, - Мокскрофт изящно взмахнул рукой, словно отметая смерть Блэйка как нечто несущественное.

- В качестве секретаря принца он получал ваши донесения и находил в них нужную информацию. Он наверняка почувствовал ваше недовольство. Что вы созрели для перевербовки.

- Да, надо полагать. Хотя мы признаем, что нас особо не нужно было перевербовывать, как вы это подаете. О, вы в нас ошибаетесь, капитан. Мы разделяем идеалы реформаторов не больше, чем веру в то, что Карл - помазанник Божий. Но Блэйк объяснил, что парламент будет платить нам справедливо, гораздо лучше, чем король.

Страйкер не желал продолжать этот разговор. Вместо этого он решил удостовериться в рассказе Мейкписа.

- Расскажите про Мейкписа и Бейна, как они сюда попали?

Брови сэра Рэндальфа вопросительно изогнулись.

- Ах, так вот как их зовут? Мы хотели спросить, но их рты были плотно завязаны. Некоторые люди пойдут на всё ради дурацкой чести.

Страйкер взглянул на капитана Форрестера, а потом снова повернулся к Мокскрофту.

- Что они здесь делали?

- Тюрьма в Питерсфилде совсем маленькая. Нам часто платят, чтобы разместить заключенных здесь. Сейчас здесь правит парламент, так что мы приняли их сторону. Если завтра их сметет король, то мы будем держать здесь круглоголовых.

- Это вряд ли, - отрезал Форрестер. - Завтра вы отправляетесь с нами.

Глава тринадцатая

Солдат притаился в тени, наблюдая, как протопал мимо ночной караул мушкетеров. У него засосало под ложечкой, когда они остановились всего в десяти шагах. Командующего отрядом капрала, похоже, привлекло какое-то движение или необычный звук. Солдат задержал дыхание, предпочитая сжечь легкие, чем попасть в плен.

Когда он уже думал, что его грудь вот-вот взорвется, солдат услышал, как капрал отдал приказ, и караул снова двинулся в путь. Пытаясь отдышаться, он вознес молитву.

Солдат выскользнул из тени на дорогу, держа руку на ножнах, чтобы их позвякивание его не выдало. Полная луна ярким светом заливала город Рединг, и он со всей скоростью устремился к описанному в послании строению.

"Постучите три раза, обождите три секунды, а потом еще три раза" - таковы были инструкции, и солдат тихо постучал в крепкую деревянную дверь. Молча отсчитав положенное время, он прислушался в звукам внутри, но там стояла тишина. Возможно, здесь вообще никого не было. Он завершил последние три удара.

И резко отпрыгнул, когда дверь внезапно отворилась. Тощий паренек лет пятнадцати провел его внутрь.

- Если вы снова заставите меня ждать, лейтенант, я не буду таким всепрощающим, - произнес человек в капюшоне, когда военный вошел в тусклую комнату в задней части дома.

Они находились в небольшом доме, опустевшем, когда его владельцы, сторонники парламента, сбежали из города перед прибытием короля Карла. Солдат поклонился и поспешно принес извинения. Голос человека в капюшоне был тихим и спокойным, но сдержанный тон не мог скрыть нотку неудовольствия.

Солдат выпрямился, всматриваясь в глубокие черные тени, в которых скрывалось лицо человека в капюшоне, но как обычно не смог различить его черт.

Человек пошевелился, и солдат зажмурился, хотя его собеседник лишь поменял позу в своем кресле.

- Тиффин?

- Так точно, сэр, - в тревоге пробормотал военный. - Лейтенант Джеймс Тиффин.

- Надеюсь, вы без проблем и скрытно миновали наши пикеты?

Тиффин кивнул.

- Да, сэр.

- Хорошо, - произнес человек в капюшоне. - Я не хотел бы, чтобы вы привлекали к себе ненужное внимание.

- Да, сэр.

Тот снова поменял позу в кресле.

- Ну так что? Вы привезли новости из Лондона?

- Так точно, сэр, - откликнулся Тиффин. - Там... там... - он не мог заставить слова сорваться с пересохших губ, настолько боялся той реакции, которую они могут вызвать. Он не знал, кто этот человек, но до него всё равно дошли слухи. Слухи о том, на что он способен. На какие чудовищные вещи.

- Говорите.

Тиффин сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться.

- От капитана Мейкписа ничего не слышно.

Последующая за этим тишина была зловещей. Тиффин тревожно откашлялся.

- Меня просили... напомнить вам о цене провала, сэр. Напомнить, что вы обещали доставить им сэра Рэндальфа. Его знания дорогого стоят.

- Я в курсе, лейтенант. Еще как в курсе.

- У вас есть для них сообщение?

- Сообщение? - просипел человек в капюшоне, словно ему не хватало воздуха. - Может быть, напомните им, что это я нашел Мокскрофта и заставил его сотрудничать. Местные дурачки полагают, что расчистили местность, избавившись от Блэйка, но он ничего из себя не представлял. Передайте Пиму, со всем моим уважением, что его терпение будет вознаграждено. Мой человек доставит шпиона. Я это обещал, и это будет сделано.

И он прибавил сквозь зубы:

- Капитан Мейкпис прекрасно знает, что лучше меня не разочаровывать.

Его голова слегка дернулась вперед, Тиффин непроизвольно повернулся, и его отпихнул еще один человек, направившийся прямо к креслу хозяина и склонившийся к его черному как смоль капюшону.

Лейтенант Тиффин подождал, пока те двое посовещаются. Они перешептывались, но лейтенант различил в голосах напряжение и тревогу. Он разобрал лишь два слова. Одно из них - Винчестер. Второе было похоже на лестницу. Или вестницу?

Лейтенанту не терпелось уехать до восхода солнца.

- Сэр? - вмешался он.

Возбужденные собеседники прекратили шепот и посмотрели на него.

- Свободны, лейтенант! - рявкнул человек в капюшоне. - Передайте Пиму, что Мокскрофта к нему привезут, а его знания будут в сохранности.

- Благодарю вас, сэр, - отозвался Тиффин и попятился.

- Идите!

***

Они тронулись в путь на аспидно-серой заре.

Страйкер исполнял свой долг, что есть сил торопясь к войскам короля. Но где они находились, эти войска? Страйкера предупредили, что силы роялистов быстро переместятся, двигаясь на юго-восток, к Лондону. Они пройдут через Оксфорд, а потом направятся к Редингу, тому городу, где Руперт приказал схватить Мокскрофта.

Но поскольку их продвижение существенно замедлилось, армия могла уже пройти гораздо дальше, чем предполагал Страйкер. Он решил поехать в Рединг, не принимая во внимание другие возможности, в надежде, что по пути его увеличившаяся рота соберет разведданные.

Теперь их было девять - восемь военных верхом, а Мокскрофт не слишком величественно восседал в небольшом экипаже. Сэр Рэндальф непрерывно бурчал, когда повозка раскачивалась и стучала колесами по мерзкой белесой грязи, но Страйкер не обращал внимания на его жалобы. Вместе с экипажем они забрали из конюшни Мокскрофта пару костлявых меринов, которые замечательно тянули за собой повозку, хотя их тощим ногам досталась та еще работенка, и они спотыкались на предательской местности.

Отряд совершенно вымотался, им было не до разговоров. Даже Форрестер почти молчал. Мейкпис, теперь едущий на лошади Джареда Дэнса, относился ко всему достаточно безразлично, хотя остальные члены отряда явно разделяли недоверие Страйкера. Сержант Скеллен был особенно враждебен. Тем не менее, Страйкер приказал, чтобы никто не трогал рыжеволосого капитана. А кроме того, у плеча Мейкписа постоянно маячила громадная фигура Малачи Бейна - могущественное средство устрашения для любого, кому могло прийти в голову применить силу.

Местность была пустынной. В такую гнусную погоду народ не высовывал носа из дома, и лишь поздним вечером первого дня путешествия они наткнулись на живое существо - одинокого пастуха в длинном промокшем плаще. Пастух не поднимал глаз от грязи под ногами.

Форрестер спросил его, почему на дорогах не видно солдат. Тот пробормотал в ответ:

- Они по большей части отсюда ушли, сэр. На Лондон пошли.

- На Лондон, - задумчиво повторил Форрестер, когда они снова тронулись в путь. - Это уже кое-что, да?

- Значит, мы не поедем в Рединг, сэр? - спросил Бёртон, когда они собрались вокруг небольшого костра. Отряд нашел приют на ночь за скользкими стенами высокого амбара. Военные расселись вокруг пламени широким кружком, наслаждаясь, что крыша предохраняет их от дождя, который стучал по ней как канонада. Даже Мейкпис с Бейном заняли места у костра и молча ели.

Страйкер оторвал зубами кусок кролика и вытер сок с подбородка, который уже несколько дней не брил.

- Мы будем придерживаться прежнего курса, прапорщик.

Бёртон вопросительно на него посмотрел.

- Но если король выступил к Лондону, сэр, наши ребята уж точно ушли из Рединга.

- Если он выступил. Я приказал идти в Рединг, и не изменю приказа, пока не получу более надежных свидетельств, чем местные сплетни.

Страйкер встал и направился туда, где повесил свой кожаный камзол. Они прислонили мушкеты и клинки к ближайшей стене и растянули на них одежду в тщетной надежде, что она высохнет.

- Конечно, мы также должны верить, - сказал он, ощупывая свой камзол двумя пальцами и нахмурившись, когда обнаружил, что он по-прежнему мокрый, - что его величество не напоролся на большие неприятности, чем он предвидел, и следует по холмам обратно к Оксфорду.

- Молю Господа, что мы обнаружим его уютно устроившимся в Уайтхолле, - добавил Форрестер.

Страйкер кивнул.

- Вы хотите сказать, что война может уже закончиться, сэр? - обрадовался Бёртон.

Страйкер наклонился, чтобы насадить на нож очередной кусок кролика. Тушка плевалась жиром над пламенем на самодельном вертеле. Днем они пристрелили трех кроликов, и обильная пища доставляла такое же удовольствие, как и тепло огня.

- Может, и так. По крайней мере, в Лондоне, хотя понадобится время, чтобы сокрушить сопротивление во всех остальных местах. Столица - не единственное место, где враг пустил корни, хотя там - самое его сердце.

От дальней стены донесся приглушенный звук, похожий на детское хихиканье. Все обернулись в сторону пленника. Мокскрофт не был связан, потому что его безжизненные ноги все равно не позволили бы ему вырваться на свободу. Страйкер не хотел, чтобы предатель находился поблизости от его людей и не позволил ему сесть у костра, но он смог укрыться от стихии. В конце концов, его нужно было доставить живым.

- Вы что-то хотите сказать? - рявкнул Страйкер.

Тихий смех прекратился, хотя ухмылка Мокскрофта осталось всё такой же широкой и самодовольной.

- Как можно доверять подобное задание человеку, настолько не имеющему представления о том, что происходит вокруг?

Казалось, пламя зажгло в глазах Мокскрофта кошачьи искорки.

- Вы полагаете, что у Карла достанет мужества атаковать Лондон? Простите наш смех, капитан, но мы находим даже саму эту мысль чрезвычайно веселой. Король с присущей ему божественной мудростью решил продвигаться осторожней.

- Почему вы так уверены? - нахмурился Страйкер.

Мокскрофт загадочно улыбнулся, наслаждаясь своей властью.

- Я только вчера виделся с одним из наших людей. Незадолго до того как вы... прибыли.

Страйкеру было противно показывать интерес к словам Мокскрофта, но он жаждал получить новости с войны, даже если источник может вольно обращаться с истиной.

- И что там об этом осторожном продвижении? - нетерпеливо спросил он.

- О, он движется к городу, сэр, это весьма вероятно. Его пресловутый тевтонский рыцарь скачет в авангарде.

- Принц Руперт.

- Принц? - хмыкнул Мокскрофт. - Бездомный, безземельный иностранец, играющий в солдатиков на чужой земле. Неудивительно, что повстанцы его ненавидят. Нам сказали, что он уже захватил Абингдон, Эйлсбери и Мейденхед. Какие разрушения учинит там этот мальчишка во имя короля? Как мы видим, вы любите эту икону кавалеров. Но он принесет вам больше вреда, чем пользы.

Форрестер посмотрел на Страйкера.

- Если авангард ведет Руперт, то король наверняка недалеко.

- Недалеко? - снова встрял Мокскрофт. - Вы и правда сборище наивных головорезов. В хлипком тельце короля нет ни единой косточки, которая могла бы принимать решения. По нашим последним сведениям, он настаивал на том, чтобы привести всю королевскую армию к дверям парламента. А в это время Эссекс безо всякого сопротивления вернулся к Лондону. Он установит на Темзе пушку и поднимет на ноги ополчение. К тому времени, как Карл наконец-то атакует, они будут тверды, как скала.

- Я был в Банбери, - сказал Страйкер. - Принц настаивал на немедленном наступлении.

- Тогда вы просто глупец, раз думаете, что у него больше влияния, чем у трусливых придворных его дядюшки, которые всегда говорят "нет".

- Хрень господня! - прошипел Страйкер.

- Не верьте ни единому слову, которое исходит от этого ублюдка, сэр, - заявил Скеллен. - Это же хренов мятежник.

- Ничего подобного, дорогой мой туповатый сержант, - отозвался Мокскрофт, снисходительно покачав головой. - Мы не роялисты и не сторонники парламента. Просто деловой человек. Нам начхать, кто выиграет войну.

При первых лучах солнца они тронулись в путь. настроение отряда слегка поднялось, когда настал перерыв в беспрестанном дожде, и они скакали по отвратительным дорогам под насвистывание Уэндела Бранта.

Они ехали по Хэмпширу, а потом по Беркширу, по топким дорогам и мокрым полям. В полдень они добрались до ручья и немного отдохнули, сидя на травянистом берегу и наблюдая, как чистая вода бурлит по гладким валунам и торчащим корням, а в ней шныряют мелкие рыбешки.

Небольшая рана Страйкера, полученная в Лэнгриш-хаусе, в пути открылась, и кровь запачкала сорочку. В надежде, что холодная вода поможет ране затянуться, он немного прошел вверх по течению. Завернув за поворот, Страйкер спустился по склону к кромке воды.

Он аккуратно размотал ткань, зажмуриваясь, когда от этих движений рану засаднило, и нагнулся, чтобы зачерпнуть ледяную воду. Когда он плеснул водой на живот, холод тут же произвел желаемый эффект, и Страйкер вспомнил, как Лизетт Гайяр однажды протирала водой его раны.

Потом ему сказали, что Лизетт погибла, и всё стало проще. Горе выкристаллизовало в его разуме простые истины. Убивай, или убьют тебя. Живи так, как хочется тебе. Дерись за деньги и избегай политики. Но теперь она воскресла. Теперь Страйкер знал, что она сама решила его покинуть, даже инсценировала собственную смерть, чтобы он ее не искал.

Когда Лизетт лежала в его объятьях в Басинге после их бурной страсти, он снова перенесся в Гаагу, к тому времени, когда он увлекся девушкой из Нормандии с глазами газели и душой волка. Но она снова выбрала долг. Он не имел понятия, что делала Лизетт в Басинг-хаусе или почему она так неожиданно его покинула, но знал, что причиной тому служит французская жена короля Карла. Лизетт Гайяр, напомнил себе Страйкер, была хладнокровным агентом короны. Она не способна на настоящую любовь, и ему следует выкинуть ее из головы.

Чуть дальше по течению двое мужчин подвели лошадей к бурлящему ручью на водопой.

- Я удивляюсь собственному актерскому таланту, Бейн.

Мейкпис торжествовал. Фальшивая депеша выдуманного Гидеона Хардинга склонила весы в их пользу. Капрал О'Хэнлон находился неподалеку - свидетельство того, что Страйкер не предоставил Мейкпису и Бейну полную свободу действий, но по крайней мере, их не вздернули прямо в Лэнгриш-хаусе.

- Прямо с руки у меня едят, да? Это так бодрит - лгать им в лицо.

Бейн на разделял ликования капитана. Да, вроде бы им дали свободу, но вокруг сгустилась атмосфера подозрительности.

- И что же нам теперь делать, мать вашу? - спросил Бейн.

- Следите за языком, черт вас дери. Я пока еще ваш командир, - огрызнулся Мейкпис.

Бейн скривил губы.

- Командир? Я п-п-последовал за вами, п-потому что вы обещали сделать меня б-б-богатым. Если бы я захотел, то мог бы д-д-донести на вас Страйкеру.

- И он примется за вас, как только покончит со мной, - шикнул на него Мейкпис. - Вы получите награду. Мы пройдем через это и завершим свою миссию. Мокскрофт ведь соблюдает свою часть сделки?

- Думаю, он готов нас продать.

- Подумайте хорошенько, - усмехнулся Мейкпис. - Он предал роялистов ради денег. Его бог - это деньги. Вполне логично, что по этой причине он нам поможет.

Илай Мейкпис обещал Мокскрофту золото. Не из собственного кармана, а из парламентского. Некоторое время назад его хозяин упомянул, что они получили какой-то великолепный драгоценный камень, который продадут, увеличив богатство мятежников раз в десять. Именно часть этого богатства и была обещана Мокскрофту, это же богатство Мейкпис использовал, чтобы убедить сэра Рэндальфа сыграть роль тюремщика, что и спасло их шкуры.

- И что т-теперь? - снова поинтересовался Бейн, оглянувшись на О'Хэнлона, чтобы убедиться, что капрал их не слышит. - Сбежать?

- Нет, сержант, мы не можем сейчас уехать. Даже если бы мы сбежали, они быстро бы нас нашли и догнали.

Бейн пожал плечами.

- Мы их опередим, сэр.

- Вы готовы сыграть против этого дьявола? Лично я - нет.

- Но он ранен, сэр. Ему кишки проткнули. И вообще, им приходится тащить эту ч-чертову повозку.

- Хотите убежать без Мокскрофта? - Мейкпис отвернулся и уставился на противоположный берег. - А я нет. Мы должны напрячь мозги и придумать какую-нибудь хитрость. Нам нужно завершить задание. Иначе нам не заплатят. К тому же наш хозяин не более жалостлив, чем Страйкер. Он вздернет нас на ближайшем суку, если мы провалим дело. Или еще чего похуже, - на мгновение он замолчал и поднял глаза, чтобы заглянуть в мутные глаза Бейна. - Нет, сержант. Наше ближайшее будущее - рядом с этим милым капитаном и его людьми. Мы к ним привязаны. Сейчас они присматривают за шпионом, как чертовы орлы, да и за нами тоже, раз уж на то пошло, но когда-нибудь они расслабятся и отвернутся. Мы подождем.

- Пора двигаться, - сказал Страйкер, когда выпала вечерняя роса.

- Никакого отдыха? - спросил Мейкпис. - Я совершенно вымотался.

- Хватит причитать, капитан, - рявкнул Страйкер. - Я должен доставить нашего гостя принцу Руперту. Вы отдохнули у ручья. Я видел, как вы дремали. А теперь можете скакать всю ночь, как и остальные.

- Но ведь тьма кромешная, капитан, - продолжал Мейкпис. - На дороге полно разбойников, а лошади могут переломать ноги, потому что не отличат твердой почвы от лисьей норы.

- Восемь солдат должны бояться каких-то разбойников? - усмехнулся Страйкер.

Мейкпис замолчал.

- Кстати, - вступил в разговор Форрестер, - здесь неплохие дороги. Мы съехали с полей, так что лошади должны прекрасно себя чувствовать. Да и луна полная. Видимость совсем не плохая.

Они поскакали дальше, следуя по дороге, что огибала деревню Шинфилд и привела их к рощице из орешника, дубов и ясеней. Потом они подъехали к старому амбару, и Страйкер приказал отряду ненадолго остановиться, чтобы размять спины и вернуть к жизни окостеневшие тела.

Экипаж поставили к стене амбара, а лошадей отвели внутрь, чтобы привязать под высокими балками крыши. Чуть позади строения находился шаткий плетень, вероятно, оставшийся от загона для скота, к нему прислонили мушкеты, пока солдаты набрали воды и жевали высохший хлеб, болтали и рассказывали истории. Страйкер бросил Мокскрофту хлеба и фляжку. Пленник с блестящей в лунном свете бледной кожей забился в угол экипажа. Он взял еду и начал грызть твердую корку, отвернувшись от солдат.

Страйкер прошелся к изгороди и облокотился на нее, услышав, как она заскрипела под его весом. Он доставит Мокскрофта в Рединг, и хотя там его наверняка ждет награда, ничто так его не привлекало, как возвращение к своим товарищам в пехотном полку сэра Эдмунда Моубрея. Он предвкушал, как разделит с другими офицерами бренди и трубку с табаком. Страйкер закрыл единственный глаз, представив подобную роскошь, ощущая вкус обжигающей жидкости и вдыхая запах душистого дыма, на мгновение увлекшись этими фантазиями.

А потом его глаз резко открылся. Он услышал кошмарный топот кавалерии, который ни с чем не спутаешь.

Глава четырнадцатая

Они появились из темноты словно демоны, стремительный поток всадников, клинков, криков и пуль. Страйкер знал, что ночные схватки - это настоящий кошмар. Врага не разглядеть, видны лишь отблеск стали в мерцании луны и оранжевые вспышки, когда из стволов вырывается дыхание дракона, посылая ввысь клубы голубого дыма. Но сегодня было еще хуже. Их почти застали врасплох.

Два десятка оранжевых языков пламени заставили отряд пригнуться и молиться, чтобы плетень не был прогнившим или съеден короедом.

Как только топот лошадиных копыт достиг слуха Страйкера, он подумал было приказать отряду спрятаться в амбаре. Хотя стены амбара были толстыми и прочными, обеспечивая достаточную защиту от стали или огня, но там имелась только одна дверь. Один вход - или один выход. Отступление в амбар поначалу обеспечит защиту, но их быстро окружат и загонят в ловушку, как крыс в бочку.

Вообще-то, у Страйкера практически не было выхода. Зная, что они не могли надеяться обогнать быструю кавалерию, Страйкер направил отряд к единственной оборонительной позиции, которую увидел.

Может быть, когда-то плетень был частью приюта для коз или свиней, но теперь он мог спасти жизнь Страйкеру и его окруженному отряду. Плетенные ветви орешника были старыми и хрупкими, но качество исполнения оказалось на высоком уровне, ограда была сплетена плотно. Страйкер ожидал, что первый залп разрушит этот импровизированный рубеж, но ограда устояла, и пронзительный треск, исходящий от скрытого во тьме противника, дал понять, что на них, словно чума, обрушился не огонь из мушкетов, это были карабины и пистолеты. Он мог представить всадников, беспорядочно целившихся в противника, без надежды на точное попадание, лишь чтобы посеять панику в рядах врага.

Страйкер знал, что долго им не удержаться на позиции. Необдуманный залп из пистолетов и карабинов в попытке разрушить их баррикаду потерпел неудачу, но не огневая мощь была главной силой врага, а лошади. Топот копыт приближался и становился всё громче. Это было не полное подразделение, но достаточно большое, чтобы просто обогнуть плетень и с легкостью уничтожить его небольшой отряд. Проблема Страйкера заключалась в том, что его люди были бы в такой же степени уязвимы, если бы они вышли из укрытия и пустились наутек.

Он подумал о Мокскрофте и оглянулся назад, чтобы увидеть не была ли повреждена повозка. В темноте он разглядел несколько отметин, но не похоже, чтобы пули ее пробили, и он обрадовался, что драгоценный груз жив - по крайней мере, пока. Мокскрофт, видимо, затаился и молился, пока отряд Страйкера сражался.

Страйкер бросил взгляд на поспешно заряжающих мушкеты товарищей.

- Рассредоточиться! - заорал он. - В лес!

Очевидно, что при отступлении сталь будет нацелена им в спину, так что по приказу Страйкера все рассредоточились по ближайшим лесным зарослям, двигаясь быстро, чтобы найти укрытие. Это была крайне скудная защита от кавалерии, но, по крайней мере, им не пришлось столкнуться с мстительными клинками на открытой местности.

Страйкер перепрыгнул через ограду и спрятался за подходящим деревом. Было темно, но он мог различить большую часть отряда между деревьями.

- Берегите заряды! - заорал он, выкрикивая свой приказ в окружающую темноту и молясь, чтобы его услышали его в таком хаосе. - Не тратьте их, слышите? Ждите, пока они не подойдут!

Два десятка всадников появились из-за окружающих деревьев. Нагрудники, шлемы и клинки блестели, зубы сверкали в кошмарных ухмылках, лошади сталкивались и становились на дыбы с пронзительным ржанием, от которого кровь стыла в жилах. Казалось, что в этом темном, уединенном месте наступил конец света.

Кавалерия исчезала и вновь появлялась среди широких стволов дубов, и тонкие ветки орешника, комья грязи и листья взлетали в воздух под копытами.

Первым погиб Уэндел Брант.

Когда кавалерист бросился на него, он выстрелил из мушкета, но промахнулся, и пуля улетела в небо, не причинив никакого вреда. Он обнажил клинок, но пуля попала ему в правую руку, с отвратительным хрустом раздробив локоть. Тут же его пальцы утратили чувствительность, и Брант выронил клинок, на его лице отразился ужас. Палаш упал вертикально, и острый клинок, легко воткнувшийся в грязь, призывно торчал, словно рукоять ожидала, когда Брант вновь ее ухватит. Он взял оружие в левую руку и высоко поднял его, готовясь к нападению приближающегося кавалериста.

Брант был профессиональным солдатом, ветераном бесчисленных кампаний и мастером клинка даже против кавалерии. Но сталь, теперь направленная против кавалериста круглоголовых, нерешительно подрагивала в его ослабевшей руке, когда находящийся в агонии мушкетер решился атаковать врага.

Всадник промчался мимо роялиста и полоснул палашом, метя Бранту в голову. Тот сделал шаг в сторону и отбил удар со скрежетом и искрами. Кавалерист натянул поводья и развернул жеребца, в воздух полетели грязь и листья. Стукнув каблуками бока лошади, он послал ее обратно, и Брант вновь приготовился, но на этот раз сплоховал, с опозданием парировав низкий удар. Его клинок встретился с палашом кавалериста, но в той точке, где не смог погасить всю силу удара.

От удара клинок прогнулся под замысловатым углом; рукоять выскользнула из руки, отчаянно сжавшиеся пальцы разжались от толчка. И в то же самое мгновение, когда его клинок упал на землю, сталь противника обрушилась на лицо Бранта. Удар был нацелен высоко, с намерением срезать Бранту макушку, но слегка отклонился, а потому пришелся ниже и глубоко рассек Бранту переносицу, а потом прошел через подбородок

Брант отлетел назад в фонтане кровавых брызг; кость челюсти белела в лунном свете; одна рука беспомощно хваталась за рассеченное лицо, другая свесилась плетью. На этот раз кавалерист не стал на всей скорости мчаться мимо своего оппонента, а просто подвел лошадь к раненому. Спустя мгновение он оказался достаточно близко и взмахнул палашом. Клинок с чавкающим хрустом опустился на голову Бранта, почти тут же раскроив череп. Когда тело Бранта завалилось на землю, всадник уже мчался прочь, выискивая очередную жертву.

Другой круглоголовый наметил своей целью Страйкера. Выбрал ли он его из-за того, что тот был ближним из запаниковавших пехотинцев, или выделялся, как командир, капитан так и не понял. Да это и не имело значения. Страйкер, зажав в левой руке тяжелый мушкет, правой выхватил эсток, занеся его над головой, чтобы отразить рубящий удар.

В самое последнее мгновение, когда клинки должны были скреститься, Страйкер упал на землю. Круглоголовый натянул поводья, пытаясь повернуть лошадь, полагая, что противник поскользнулся на мокрых от дождя листьях, но конь не откликнулся. Очередное лихорадочное натягивание поводьев ничего не принесло, кишки всадника стянуло узлом. Он почувствовал, что животное заваливается, и попытался высвободить сапоги из стремян, но они застряли, и он рухнул вместе с лошадью.

Страйкер же, припав на одно колено, поднырнул под косой удар ринувшегося в атаку кавалериста и, держа клинок параллельно земле; свирепым ударом наотмашь подсек переднюю левую ногу лошади. Оружие сперва со звоном рассекло воздух, а потом, с хрустом разрубив кожу вместе с костью, опять запело. Удар Страйкера вышел столь искусным, что лошадь даже не сбилась с шага. Когда она опустила укороченную ногу, то вместо того, чтобы наступить на землю, рваный обрубок погрузился в палую листву. Заржав в агонии, лошадь потеряла равновесие и, завалившись вперед, с грохотом покатилась по сырой земле. Вопящий всадник исчез в отвратительной мешанине конечностей, кожи, плоти и металла.

Страйкер вынул изо рта тлеющий фитиль. Во время дуэли с погибшим кавалеристом фитиль болтался у него во рту и обжег в нескольких местах шею, но вплоть до этой секунды он почти не замечал выжженных отметин на коже. Он вставил фитиль в зубцы серпентина и прицелился в следующего всадника, попытавшегося его задавить. На мгновение его взгляд перебежал за облаченное в защитный камзол плечо, остановившись на всаднике, который кружил в отдалении среди деревьев. Широкоплечий всадник с яростным взглядом носил черные доспехи и уверенно держался на большом гнедом коне. Сперва Страйкер не уделил ему особого внимания, но затем в его памяти всплыл облаченный в черные доспехи офицер со светлыми волосами и дорогим оружием. Роджер Тайнтон.

Ближний всадник помчался на Страйкера, и тот вновь сфокусировал взгляд, прицеливаясь вдоль пяти футов мушкетного ствола, протянувшегося перед глазом. Когда Страйкер надавил на холодный спусковой крючок, его обзор затмило знакомое облачко с искрами. Тяжелый грохот рухнувшего тела дал понять, что выстрел попал в цель.

Когда пороховой дым расселся, завитками поплыв к лесной чаще, Страйкер уловил сияние золотых заклепок, блеснувших в тусклом свете в сорока шагах от него.

Вокруг кипели смертельные дуэли. Кавалерист против пехотинца. В любом другом случае пеших воинов изрубили бы, как соломенных кукол, на которых тренируются кавалеристы. Но низкорослые деревья не давали сторонникам парламента достаточного простора для свободы маневра, а противники были проворны и прекрасно обучены.

Оставшиеся в живых роялисты теперь расстреливали свои заряды. С помощью клинков и свирепости они отбились от первой засады, и теперь, когда кавалерия отошла, чтобы перестроиться, могли последовать примеру Страйкера и вставить фитили в заряженные длинноствольные мушкеты. Пронесший по всему лесу и отдавшийся эхом далеко в ночном небе негромкий треск возвестил о том, что порох на полках успешно занялся, и трое круглоголовых свалились с седел.

Страйкер насколько мог старался оглядеть поле битвы. Слева от него находился Уилл Скеллен, и хотя обзор этой стороны для него был сильно ограничен, капитан мельком заметил, как жилистый сержант вонзил свой длинный клинок в круглоголового, который явно пожалел о том, что выбрал для очного поединка опытного вояку.

Внезапно Скеллен пропал из вида, и сердце у Страйкера сжалось, но пронзительное ржание мускулистой лошади известило его о том, что сержант пустил в ход свой клинок, подрезав коню суставы и завалив вместе с ним всадника.

Где-то позади Страйкер расслышал голос капрала О'Хэнлона. Несгибаемый ольстерец проклинал всех без разбора, подначивая круглоголовых сразиться с ним, если кишка не тонка. Три всадника приняли вызов и направили коней на мускулистую фигуру, забрызганную запекшейся кровью. Страйкера охватило непреодолимое желание встать плечом к плечу рядом с О'Хэнлоном и встретить атаку вместе с ним, но он находился слишком далеко, чтобы вовремя добраться до мушкетера. О'Хэнлон был предоставлен самому себе.

Пехота не в силах разбить кавалерию, особенно когда пешие бойцы так рассеяны. Их разгром людьми Тайнтона был лишь вопросом времени. Они, возможно, могли бы сдержать силы сторонников парламента, если бы сбились в тесный квадрат и могли поддерживать плотный залповый огонь, но даже тогда у них, вероятно, не хватило бы мушкетов, чтобы переломить ход схватки.

Страйкер взглянул на свой мушкет. Обычно он не расставался с ним, даже истратив заряд, поскольку его с успехом можно было использовать, как дубину, но против всадника мушкет почти бесполезен. Страйкер отбросил его, закинув в заросли пожухлого бурого папоротника, и опять обнажил эсток, отходя назад в надежде достичь повозки и защитить Мокскрофта. Он оглянулся, убедившись, что шпион в целости и сохранности. Несмотря на недоверие к капитану Мейкпису и сержанту Бейну, Страйкер облегченно вздохнул, увидев, что оба стоят с обнаженными клинками рядом с экипажем готовые сразить любого, кто изберет своей целью пленника.

В его ушах зазвенел громкий боевой клич. Он повернулся, чтобы встретиться со всадником, который мчался, привстав в стременах, его роскошные черные доспехи, отделанные золотыми заклепками, сверкали в лунном свете.

Тайнтон не придержал лошадь, понимая, какая ему грозит опасность, если он подставит её под клинок Страйкера, а промчался мимо поджидающего его роялиста и рубанул по высокому врагу, вынудив того поднять эсток в отчаянной попытке парировать удар. Клинки скрестились,, и под тяжестью удара Страйкер отпрянул, а Тайнтон развернул лошадь для очередной атаки. И опять он наступал, привстав в стременах и рубя сплеча с ужасающей силой и отработанной точностью. Страйкер хотел было отступить и снизу подрезать лошади сухожилия, но не слишком высоко оценил свои шансы произвести удар и одновременно увернуться от клинка Тайнтона. Он предпочел удерживать позицию, отыскивая и нащупывая слабости врага. Но когда под натиском стали его рука задрожала от кончиков пальцев до плеча, он понял, что ему не одолеть превосходно обученного офицера.

Тайнтон нападал снова и снова: налетал, привстав в стременах, рубил сплеча, разворачивался. Страйкер поднимал клинок, пригибался, парировал удар, уворачивался.

Но тут, в очередной раз повернувшись, он заметил экипаж Мокскрофта. Мейкпис оставался на своем месте, только теперь он низко, настороженно пригнулся, не сводя глаз с атакующих. Бейн тоже пригнулся, повторяя странное поведение своего товарища.

И вдруг Страйкер всё понял.

Мейкпис не защищал Мокскрофта от кавалерии. Бейн не отбивал атаки круглоголовых в смелой попытке защитить отряд или уберечь пленника. Их никто не атаковал. С подступившей тошнотой Страйкер заметил, что никто из них не держит в руках оружия, и понял, что Мейкпис с Бейном сдаются.

Он понял, что всё потеряно. Страйкер начал сражение с ничтожным шансом на победу, но, как только его небольшой отряд начал оказывать ожесточенное сопротивление, двое из его людей сдались.

Тайнтон вновь развернул коня, комья влажной земли полетели в воздух по широкой дуге, пока он набирал скорость, чтобы раз и навсегда разделаться со Страйкером. После отступления от деревни Томаса Арчера, где этот потрепанный отряд роялистов с унизительной легкостью его разгромил, мысли о мести не покидали Тайнтона ни на один час, ни на один день. В то время он еще не знал, кто его победил, лишь предположил, что они профессиональные военные, исходя из меткости стрельбы и состояния лошадей. Но как только он вернулся в крохотную деревеньку, несколько правильно заданных вопросов под дулом карабина выдали ему всю правду про мушкетеров.

Он бросился на их поиски, следуя по пятам в надежде на возмездие. Но след оборвался на берегах реки Ок. Прошло несколько дней в расспросах каждого встречного странника, батрака или хозяина таверны, прежде чем Тайнтон обнаружил нечто важное. Несомненно важное, поскольку он был готов биться о заклад, что не сыскать второго такого одноглазого смуглого солдата, бродившего по южной Англии с отрядом хорошо вооруженных солдат.

Он бешено молотил каблуками по бокам лошади, требуя большей скорости, большей мощи. Он направит могучего жеребца прямо на Страйкера. Даже если Страйкер и парирует удар, его сомнет жеребец.

Тайнтон высоко поднял палаш, наслаждаясь этим мгновением, и глубоко вдохнул, словно это придало ему дополнительные силы, и, выдохнув, рассек клинком воздух.

Когда Тайнтон устремился к нему, Страйкер покрепче перехватил рукоять эстока. Облаченный в доспехи круглоголовый с выбившимися из-под шлема светлыми прядями привстал в стременах и, выставив длинный палаш, приготовился нанести смертельный удар. Страйкер собрался. Возможно, он мог поднырнуть под клинок или откатиться от громыхающих копыт. Но и это маловероятно. Он закрыл глаз, гадая, где окажется, после того как клинок офицера оборвет его жизнь.

Лишь когда копыта промчались мимо и храпящий жеребец Тайнтона оказался за спиной, Страйкер понял, что кавалерист отвел оружие. По-видимому, в самое последнее мгновение, раз свист клинка раздался в непосредственной близости от головы Страйкера.

Роджер Тайнтон повернулся и приставил палаш к горлу Страйкера.

- Сдаетесь, сэр? У вас нет ни единого шанса ни на победу, ни на побег.

Сама идея о сдаче претила Страйкеру. Но тут он заметил тело Уэндела Бранта. В этой схватке он уже потерял по-крайней мере одного человека и лишился пленника - человека, ради которого они и предприняли это путешествие. Мог ли он позволить им умереть здесь бесславной смертью, решив продолжать сражение? Он не пожертвует, просто не может пожертвовать остатками своего отряда ради гордыни.

Страйкер бросил перед собой эсток. Клинок, блеснув алым, покатился по земле.

Он поднял взор на Тайнтона. Тот по-прежнему стоял в стременах, возвышаясь над пышно декорированным седлом и указывая окровавленным клинком на Страйкера.

- Вы принимаете мое предложение, сэр? - произнес Тайнтон, и Страйкер услышал сталь в его голосе.

- Да, - глухо ответил Страйкер. Он кивнул в сторону полоски окровавленного метала, еще дрожавшей у его ног. - Мой клинок - ваш, капитан.

Тайнтон обернулся, созерцая вид побоища, что развернулось перед их глазами.

- Отставить! - прокричал он на фоне грохота продолжающейся схватки. - Кому сказано, отставить!

Постепенно силы сторонников парламента вышли из сражения. Страйкер осматривал поле битвы, стараясь отыскать своих друзей среди кровавого месива. Схватка, которая настигла их так внезапно и вызвав такие кошмарные последствия, закончилась.

- Мы потеряли Мориса, - сказал Скеллен, накладывая шину на глубокую рану левого предплечья.

Роялистов построили в ряд, нацелив на них клинки. Их связали и прислонили к повозке.

Страйкер был искренне огорчен, услышав эти новости, потому что он любил и уважал веселого и искреннего ольстерца. Он повернулся к сержанту.

- Как это случилось?

- Ткнули прямо в висок, - ответил Скеллен. - Он упал, и эта сволочь еще раз ударила. Прямо в пах. Бедняга истек кровью, - Скеллен развернулся, чтобы взглянуть на Мейкписа, который стоял в конце ряда вместе с сержантом Бейном. - Мы бы справились, если бы эти гнусные трусы нас не бросили.

- Попридержи свой п-поганый язык! - угрожающе надвинулся на него Бейн. - А не то я сделаю тебе такую же рожу, как и твоему капитану.

Страйкер сделал шаг назад из-за клинка, которым круглоголовый размахивал перед его носом, и взглянул на громилу из-за плеча Мейкписа.

- Еще раз повторите это заявление, Бейн, и я вам яйца отрежу.

- Когда же это? Вы теперь пленник, - осклабился Бейн.

- О, уверен, что он улучит подходящий момент, сержант, - заверил его Ланселот Форрестер.

- Кстати, о подходящих моментах, - внезапно вмешался Илай Мейкпис. - Возможно, сейчас как раз выдался один из них, - он подождал, пока все обратят взоры к нему. - Я сдался не из трусости, - он вышел из строя, выуживая из голенища небольшой клочок пергамента. Как только караульный сдвинулся с места, чтобы загнать его обратно, Мейкпис театрально помахал листком перед его носом. - Приведите капитана, окажите любезность.

- С чего бы это, - огрызнулся кавалерист.

- Потому что я не намерен давать это на прочтение вам, - ответил Мейкпис, - не думаю, что вы умеете читать. Но уверяю вас, что капитан Тайнтон захочет на это взглянуть.

Лежа в повозке, Страйкер возблагодарил Господа за дарованное крепкое телосложение и годы участия в сражениях за границей, поскольку холод, казалось, проникал в самые кости, а руки и ноги были связаны и неподвижны.

Он оглядел массу всадников, бредущих на восток, к столице, и пожалел следующих путешественников, которым придется двигаться по этой дороге, потому что большой отряд оставил после себя так много отпечатков копыт, что за ними осталось нечто, похожее на вспаханное поле.

Это было полное подразделение Тайнтона, насчитывающее человек пятьдесят, как прикинул Страйкер. Все были в доспехах, на хороших, дорогих и ухоженных лошадях, так что большинство кавалерийских подразделений им бы позавидовали. Шлемы и нагрудники блестели в тусклом свете зари, а черные доспехи предводителя не оставляли сомнений в том, кто здесь командир.

Втихую рассматривая захватчиков, оценивая их сильные стороны и разыскивая слабые, Страйкер заметил дополнительную группу лошадей без всадников, которых вели в поводу в арьергарде колонны. Поначалу он решил, что это захваченные во время стычке в Шинфилде животные, но быстрый подсчет сказал ему, что их слишком много.

А потом он увидел огромного жеребца: его гнедая шкура отливала на солнце красным, и Страйкер радостно понял, что это Вос, а также остальные, совершенно целые и невредимые.

Собрав такие силы, Тайнтон решил ехать в открытую. Вряд ли они наткнутся в этом районе на отряд роялистов такого же или большего размера. А кроме того, в такую погоду остальные дороги стали просто непроходимыми.

- Куда они нас ведут, как думаете, сэр?

Прапорщик Бёртон прислонился к противоположному бортику повозки. Справа к нему прижался сержант Скеллен, а капитан Форрестер сидел рядом со Страйкером. В глубине экипажа, дальше всех от пары лошадей, которые тащили его по тягучей грязи, находился сэр Рэндальф Мокскрофт. Тайнтон не желал везти его в той же повозке, что и пленников, но паралич шпиона не позволял ему усидеть в седле. Чтобы убедиться в его безопасности, Тайнтон разместил рядом с Мокскрофтом одного из своих кавалеристов. Тот держал в каждой руке по заряженному карабину, готовый пресечь любое поползновение на мятеж.

Страйкер встретился взглядом с Бёртоном.

- Скорее всего в Лондон.

Сдавшегося Страйкера и его отряд могли бы казнить прямо на месте, но капитан угадал верно - Тайнтон не решился идти по этому пути. Их разоружили и постоянно охраняли, но никаких смертей больше не последовало.

Пока Страйкер молча созерцал людскую сутолоку, чей-то голос ворвался в его мысли.

- В Лондон.

Страйкер повернулся и увидел, что Роджер Тайнтон оказался рядом с повозкой и едет с той же скоростью.

- Шестеро погибших. Еще двое наверняка умрут к закату. Черт вас дери, вы мне дорого обошлись. В очередной раз.

- Всегда к вашим услугам, капитан.

Приподнявшись, Страйкер рассмотрел исключительное качество доспехов Тайнтона. На черном нагруднике не было не единого пятнышка, он сиял так ярко, что Страйкер видел в нем свою собственную улыбку.

- Миланский, - сказал Тайнтон, заметив интерес Страйкера. - Лучшее, что можно купить за золото.

Страйкер оторвал взгляд от доспехов и уставился Тайнтону прямо в глаза.

- Чего вы хотите, капитан?

- Лишь сказать вам, что встретиться с вами лицом к лицу - это честь и хороший урок, капитан Страйкер, - серьезно ответил Тайнтон, подскакивающий вверх и вниз за деревянным краем повозки. - Хотя вы заставили меня попотеть гораздо больше, чем мне бы хотелось.

- В следующий раз вы умрете, - заявил Страйкер.

Тайнтон просто просиял.

- Вот это сила духа! Я даже рад, что снова с вами встретился, после того, как вы устроили на нас охоту в той маленькой папистской дыре.

Страйкер вспомнил деревню, где его отряд вмешался в набег Тайнтона на кавалерию роялистов.

- Они не паписты. Просто крестьяне. Обычный народец.

- Папистские сукины дети, капитан, - сказал Тайнтон неожиданно резко. - Во время нашей первой встречи меня порядком потрепало, и я не боюсь это признать. И с тех пор я искал с вами встречи. Думал, что я вас потерял, но к счастью, человек с вашей... внешностью... недолго останется незамеченным, - засмеялся он. - И в довершение отличного ночного рейда мы получили в свои руки сэра Рэндольфа, спасибо капитану Мейкпису. Этот человек - просто гений обмана.

Пергамент, который Мейкпис вручил капитану Тайнтону, содержал лишь печать из красного воска и простой текст. Но это был приказ Роберта Деверё, графа Эссекса, любому богобоязненному стороннику парламента оказать помощь предъявителю сего пергамента. На воске был оттиск личной печати графа. Тайнтон потратил полчаса, слушая рассказ Мейкписа, пожал им с Бейном руки и вернул лошадей.

Страйкер тоже слушал. С гневом и удивлением он услышал повествование о путешествии Мейкписа в Лэнгриш. Сердце у него заныло, когда Мейкпис объяснил происхождение "донесений" для вымышленного Гидеона Хардинга. И он зашелся от ярости, когда Мокскрофт подтвердил всю эту мерзкую историю наполненным облегчением тоном.

- Посмотрим, достаточно ли он умен, чтобы избежать моего клинка, - заявил Страйкер, обращаясь к Тайнтону почти шепотом. - А когда я с ним покончу, то приду за вами.

Тайнтон снова рассмеялся, запрокинув голову и огласив хохотом небеса.

- Восхищаюсь вашим мужеством, сэр. Оно и правда вдохновляет.

Страйкер мог бы и сам расхохотаться над своей смехотворной бравадой, не будь положение столь устрашающим. В предательстве Мокскрофта он играл роль рогоносца.

Тайнтон повернул голову в сторону Мейкписа и Бейна, скачущих рядом с его людьми.

- Мейкпис со своим сержантом - добрые сторонники парламента, сэр. По правде говоря, благочестивые люди, которые прислушались к собственной совести, как и вам всем следовало бы. Капитан Мейкпис сильно рисковал, отвергнув короля, и рисковал даже больше, отправившись спасать сэра Рэндальфа. Я могу лишь благодарить Господа, что имел великодушие сохранить ему жизнь, и что вы сделали то же самое. Мои люди могли бы его проткнуть!

- И были бы правы. Это ему не повредит, - пробурчал Скеллен себе под нос.

Тайнтон ухмыльнулся.

- Что ж, к счастью, он смог убедить вас в своей преданности короне. Умный парень.

- А теперь что? - спросил Страйкер.

Тайнтон пожал плечами, как будто это было нечто само собой разумеющееся.

- Теперь вас отвезут в Вестминстер. Мокскрофт передаст свои сведения парламенту, а вас с вашими людьми допросят. И конечно же вздернут, в этом я уверен, но не по моему приказу, хотя добряк капитан Мейкпис готов предложить мне толстую мошну, чтобы я это сделал.

- Не сомневаюсь.

- Возможно, пребывание в столице прочистит вам мозги. На вас снизойдет просветление.

- Думаете, я переметнусь?

Тайнтон, похоже, изучал пленника и размышлял.

- Наверное, нет. Но вы расскажете, что знаете. Это уж точно. Передвижения войск, боеспособность подразделений и всё такое.

- Ошибаетесь, капитан.

- Нет, сэр. Расскажете, - взгляд кавалериста посерьезнел. - Все рассказывают, если их как следует убедить. Не знаю, что именно подействует на вас... дубина, нож, холод или жар... но что бы это ни было, вы в итоге заговорите.

- А мои люди?

- Ваших людей допросят вместе с вами. И я уверен, что казнь столь прославленного человека окажет тонизирующее действие на общественный моральный дух.

Тайнтон пришпорил лошадь, и мощное животное скакнуло вперед. Отдалившись на некоторое расстояние, он обернулся.

- Могу я узнать ваше имя, сэр?

- Вы его знаете.

- Нет, капитан Страйкер. То, которым вас окрестили!

- Нет. Для вас я просто капитан Страйкер.

- Мейкпис предупредил меня, что так вы и скажете! - прокричал Тайнтон. Его смех стих, утонув в топоте всадников.

Глава пятнадцатая

- Даст Бог, зима выдастся мягкой, - негромко произнесла Лизетт.

Мужчина, к которому она обратилась, был низеньким, склонным к полноте человечком с припухшими красными веками и пергаментной кожей. Он сидел у кромки реки, счищая грязь с своих сапог небольшим кинжалом, но едва заслышав ее слова, вскочил.

Мужчина пошел вдоль берега реки, Лизетт поспешила за ним. Они прошли мимо вереницы длинных и маленьких судов с высокими бортами, и столь обветшалых, что, казалось, они не переживут даже легкого ветерка. Наконец, толстяк остановился у носа крепкой баржи и с ухмылкой повернулся к Лизетт.

- Добро пожаловать на борт.

"Баклан" оказался плоскодонной баржей, возившей грузы по всей Темзе, от пашней Глостершира и Уилтшира до городов Суррея и Мидлсекса и даже до Северного моря.

Толстяк представился шкипером "Баклана" Хорасом Крамбом. Он извинился за свое заговорщицкое поведение.

- Видите ли, я за короля, - произнес Крамб. - Но тут немало таких, особенно когда поплывем дальше на восток, кто с радостью свернет шею за подобную точку зрения, - он потер свой пергаментный нос заскорузлым пальцем. - Так что мы особо об этом не распространяемся.

Он занялся канатами.

- Однако должен заметить, что как и у всего прочего, у войны есть и свои прелести, - фыркнул он. - Производство - вот в чем ключ к успеху. Мятежники заняты литьем оружия и созданием армий. Для этого им требуются лошади. Перевозить войска, повозки, передавать донесения. Для всего этого нужны лошади. И тут в игру вступаю я.

Лизетт всю ночь нещадно гнала свою неутомимую кобылу, и когда рассвет прорезал мглу, прибыла в Ричмонд. Верфь оказалось в точности там, где говорил отец Бенджамин, и она легко узнала Крамба по детальному описанию священника.

- Значит, вы скупаете сено в графствах и отвозите его в Лондон? - спросила Лизетт.

- Совершенно верно. Но только в летние месяцы. Мы загружаем сено и доставляем, по сходной цене, разумеется.

- А до сезона сенокоса?

- Шерсть, моя дорогая. На континенте постоянно нуждаются в шерсти. Постоянно.

Так что Лизетт Гайяр пробралась между огромными тюками с шерстью и свернулась там калачиком. Ей осталось лишь терпеливо ждать, пока баржа проложит путь мимо Кью и Вестминстера, Ламбета и Гринвича, и молиться. После заверений, что его состоящая из пяти человек команда слишком сильно ценит свою работу, чтобы предать его, Крамб сообщил, что на причале возле Тильбери стоит голландское торговое судно, и Лизетт взмолилась, чтобы их путешествие прошло гладко, и судно не отплыло до их прибытия.

Поначалу ей казалось, что ее молитвы будут услышаны. Они прошли значительное расстояние на север от Ричмонда, через большую излучину реки, возвестившую о том, что они причалили неподалеку от Хаунслоу. Люди Крамба с привычной легкостью перемахнули через борта баржи, проворно приземлившись на берег, чтобы пришвартовать "Баклана" и принять на борт груз. Из своего укрытия Лизетт слышала голоса, окликивающие друзей на берегу или на борту других пришвартованных судов.

Когда мимо прошлепал Крамб, Лизетт схватила его за толстую лодыжку.

- Вы не говорили, что будете останавливаться, - прошипела она.

Крамб глянул вниз.

- Терпение, мадемуазель. Мы вскорости отчалим. Но сперва я должен принять на борт дополнительный груз. Навоз.

Она удивленно уставилась на него.

- Навоз?

Он с жаром кивнул.

- Дерьмо! Настоящая золотая жила - навоз. Мы загрузим несколько мешков и продолжим путь.

Спустя приблизительно час простоя, баржа отчалила от берега и принялась вновь набирать скорость. Теперь она была до отказа заполнена, ее плоский трюм был забит грузом под завязку, и размышления Лизетт то и дело прерывали благоухание навоза и веселое мурлыканье пухлого шкипера "Баклана". У него оказался сильный и на удивление мелодичный голос, и она поддалась чарам заразительного мотива. Хотя Лизетт лежала, скорчившись среди грязной шерсти и смердящего навоза, ее настроение поднялось.

- Стоой! - прорезал воздух властный голос, оборвав веселую песенку.

Лизетт не видела приближающуюся лодку, но слышала протесты Крамба, сетовавшего, что он спешит на встречу с голландским купцом у побережья, и что любое промедление может оказаться фатальным для его торговли.

Но всё тщетно.

- Капрал Граймс! Возьмите дюжину парней и отправляйтесь на баржу, - распорядился властный голос

***

Лейтенант Росс командовал небольшим пассажирским паромом, который сторонники парламента реквизировали для досмотра направляющихся в Лондон судов. Его людям было дозволено останавливать, подниматься на борт и в случае необходимости, задерживать любой подозрительный речной транспорт. Обязанности были слишком расплывчаты, но начальство Росса не вполне себе представляло, какая угроза может прийти со стороны Темзы. Жители Лондона лишь были осведомлены о близости огромной армии роялистов и боялись возможного появления паромов, набитых мушкетерами, которые подплывут к самому Вестмнистеру, пока Эссекс со своей армией двигается на запад. Им мерещились канонерки, причаливающие у Саутуарка и разносящие в клочья самое сердце восстания, или орды воинов, потрясающих оружием, кавалеров, высаживающихся на одной из бесчисленных верфей и мчащихся по улицам города, грабя и сжигая всё на своем пути.

- Мы все обязаны принять участие в обороне этого великого города, - произнес Крамб с легкой дрожью в голосе.

- Совершенно верно, - ответил Росс. - И парламент первым подает пример. Каждый день набирают всё больше полков.

- Да благословит Бог мистера Пима!

Росс кивнул.

- Лондон превратится в настоящую крепость, дружище. И в случае чего, нас будет чертовски трудно одолеть.

- Полагаю, ополчение уже мобилизовали, - произнес Крамб.

- Конечно, сэр. Ополчение мобилизовано и рвется в бой.

- А скольких солдат это нам добавит, лейтенант Росс?

Росс запнулся, очевидно задумавшись.

- Полагаю, семь-восемь тысяч.

Крамб присвистнул.

- Впечатляющие цифры, сэр. Молю Господа, чтобы они встали плечом к плечу рядом с регулярными полками, такими как ваш.

- Лондонское ополчение не из числа обычных задир, - серьезно ответил Росс. - Они лучше вымуштрованы, лучше организованы и намного профессиональней любых других отрядов ополчения. Ополченцы хранят верность лишь своим семьям. Решись Карл атаковать, лондонское ополчение будет защищать свой дом.

- Уже чувствую себя в большей безопасности, - заявил Крамб.

А тем временем в трюме Лизетт тесно свернулась калачиком, закутавшись в плащ, и задержала дыхание, насколько позволили полыхающие легкие. Инстинктивно она дотронулась рукой до шкатулки, которую прятала на груди, обводя пальцами углы, чтобы успокоиться. Про себя она нещадно бранилась. Добираться до побережья по Темзе было делом рискованным, но ни Лизетт, ни отец Бенджамин не предвидели повальных обысков всех лодок.

Пара сапог оказалась угрожающе близко. Добротные сапоги стучали по доскам. Крамб и его люди таких не носили. Лизетт стиснула зубы и просунула руку в потайной карман плаща, где прятала свой надежный дирк.

- Тут ничего нет, сэр! - прокричал солдат своему командиру. - Только шерсть и дерьмо!

- Что ж, тогда нам остается пожелать вам доброго пути, - произнес лейтенант. - Прошу прощения за то, что задержал вас, сэр, но мы не можем позволить реке стать нашей ахиллесовой пятой.

Солдат, который так близко подошел к Лизетт, повернул обратно, и она едва не расплакалась от облегчения. Но внезапно его шаги смолкли. Сердце ее сжалось, когда она поняла, что он возвращается.

- Обождите, сэр, - услышала она голос солдата. - Прошу прощения, но тут еще один мешок, который я не проверил.

***

Илай Мейкпис находился в отличном настроении. Обещанные хозяином деньги и слава теперь находились на расстоянии вытянутой руки.

Мокскрофт находился в безопасности, а Страйкер под стражей, несомненно, обреченный на пытки и казнь. Мейкписа будут чествовать, как героя нового режима. Возможно, их даже лично представят самому Джону Пиму.

Удача улыбнулась ему. Существовала постоянная угроза, что Мокскрофт изменит Мейкпису и решит, что для него гораздо выгодней продать его Страйкеру со всеми потрохами, сообщив тому о подлинной цели визита Мейкписа в Лэнгриш. Но соблазненный обещанными богатствами, он держал свое слово, а рот на замке.

До тех пор, пока кавалеристы сторонников парламента не вырвались из глубины Шинфилдского леса, у Мейкписа не было никакого плана, как улизнуть от отряда Страйкера, не говоря уже том, чтобы тащить за собой Мокскрофта. Теперь решение само упало ему в руки. Страйкер был бесшабашным воином, типичным кавалером, и в любое время мог решить биться насмерть. Но Мейкпис знал его, как достаточно разумного человека, который не будет жертвовать жизнями своих людей в бессмысленной схватке. Ледяной ветер хлестал по ушам и отморозил им носы, но когда отряд наконец заметил темные столбы дыма бесчисленных очагов столицы, клубившиеся на горизонте, Илай Мейкпис понял, что восходит его звезда.

Все повстречавшиеся им путники несли слухи о том, что Карл со своей армией направился на юго-восток, стремясь вырвать Лондон из цепкой хватки парламента. Вчера, десятого ноября, эти слухи подтвердились, когда отряд перехватил курьера, направлявшегося в замок Фарнхэм. Всадник сообщил им, что роялисты действительно подошли к Лондону и встали лагерем между Виндзором и Колнбруком. Поговаривали, что парламент направил делегацию, чтобы провести мирные переговоры, но ни Тайнтон, ни Мейкпис не ждали от этих переговоров многого. Карл верил в то, что он помазанник Бога, и определенно не удостоит аудиенции субъектов низкого происхождения, которые с таким унизительным бесстыдством выкинули его из столицы. Нет, время для попыток избежать дальнейшего кровопролития давно уже вышло.

Так что близится судный день. Мейкпис не был в восторге от очередного сражения, но осознавал его неизбежность. Если дело дойдет то конфликта, то он будет держаться поближе к Бейну. Некоторые шкуры, отметил про себя Мейкпис, слишком драгоценны, чтобы ими рисковать, ну а другими можно и рискнуть.

Он почесался. Ему нужна ванна, доброе вино и женщина.

- Мы прошли Морден, - в ушах Мейкписа прозвенел голос Роджера Тайнтона, едущего справа. - Осталось около десяти миль.

- Хвала Господу, капитан, - ответил Мейкпис, набожные слова сами собой сорвались у него с языка. Он пообещал молодому офицеру долю славы в спасении Мокскрофта, в случае если Тайнтон согласится проводить их в Лондон. Мейкписа слегка задевало, что кто-то другой доставит легендарного Страйкера на казнь, но оно того стоило. Он приобрел нового могущественного союзника.

Когда передние ряды завернули за плавный поворот дороги, то сперва заметили алебарду, раскачивавшуюся над густыми зарослями кустарника, как серебряная птица. Вскоре показались и сами солдаты.

Их было восемь - полдюжины мушкетеров в заляпанных грязью ботфортах, в плоских охотничьих шляпах, во главе с длиннолицым капралом грозного вида и приземистым, заросшим бородой сержантом. Крюк, топорик и лезвие алебарды последнего блестели на зимнем солнце, словно военный штандарт возвещая о предназначении солдат. Они носили оранжевые перевязи, и Мейкпис втайне вздохнул с облегчением. Они дошли до расположения войск парламента.

Тайнтон послал жеребца вперед. Последние тридцать шагов, разделяющие отряд и дозорных, он проехал легкой рысью в сопровождении Мейкписа и еще двух офицеров.

Когда на горизонте показались первые лондонские дымки, и Тайнтон надел свою перевязь, и от небольшого отряда дозорных отделился сержант, чтобы их поприветствовать.

- Добрый день, сэр, - произнес он, обнажив кривые зубы, блеснувшие между потрескавшихся губ.

Тайнтон коротко кивнул.

- Капитан Тайнтон. Кавалерийский полк сэра Эдварда Тайнтона.

Сержант перевел взгляд своих крохотных, темных и подозрительных глаз за спину восседавшего верхом офицера, где из-за грязного поворота дороги показалась длинная вереница солдат.

- Хоулинг, сэр. Сержант ополчения Тауэра. Прошу прощения, капитан, но могу спросить о цели вашего прибытия?

Тайнтон раздраженно заерзал в седле.

- Мы направляемся в Вестминстер, сержант. Я везу пленников, - обернувшись, он кивком головы указал на повозку.

Сержант с интересом оглядел ее пассажиров, черные глаза на секунду задержались на пленниках, и он облизнул губы толстым языком.

- Повесьте их всех. Повесьте.

- Избавьте меня от ваших предложений, сержант, - отрезал Тайнтон.

Хоулинг оторвал от пленников злобный взгляд, посмотрев в глаза Тайнтону.

- Прошу прощения, сэр, но согласно моим приказам, я не могу вас пропустить.

- Приказы, говорите? – переспросил Тайнтон, нахмурив брови, но не повышая голоса.

Сержант кивнул и извлек из складок дублета тщательно сложенный свиток.

- Король в Виндзоре, сэр. Говорят, что идут мирные переговоры.

- Что вы хотите этим сказать, сержант? - гневно произнес Тайнтон. - Давайте же, выкладывайте!

Сержант подошел к Тайнтону и вручил ему свиток.

- Лучше вам взглянуть, сэр, я не умею читать. Вам придется свернуть с дороги.

Они оставили сержанта Хоулинга с его пикетом позади и у развилки дороги на восток и запад, свернули на левую дорогу, которая приведет их к западной части столицы. После захвата одной из самых знаменитых фигур роялистской армии, Тайнтон отчаянно желал блистательно и победоносно проехать по оживленным улицам Лондона в своих прекрасных доспехах. Но приказы были ясны. Они содержали предписания для любого отряда сторонников парламента, который встретят дозорные. Всем отрядам велели срочно прибыть к полям между Чизвиком и Брентфортом. Роберт Деверё, граф Эссекс и по совместительству главнокомандующий войсками круглоголовых, был не намерен оставлять западную часть города уязвимой для внезапной атаки.

У городского порога расположилась огромная армия роялистов, и он не собирался подарить ей возможность беспрепятственного прохода по Темзе. С этой целью Эссекс приказал любым вновь прибывшим отрядам передислоцироваться в поля и деревни, сгрудившиеся вдоль древней реки от столицы до самого Брентфорда. Всю армию они стянуть не могли, поскольку подобный шаг мог быть ошибочно истолкован как провокация, а парламент отчаянно желал найти мирное решение после кровавой сечи у Кинтона. Потому на западных окраинах города предпочли выставить подразделения весьма умеренных размеров, чтобы эти действия не были восприняты, как враждебные.

На землю опустились сумерки, и большая часть пассажиров повозки заснула. Сон выдался беспокойным - они ощущали каждый ухаб, на котором повозка встряхивала их и подбрасывала, но после утомительных событий со времен отъезда из Лэнгриш-хауса все совершенно вымотались.

Страйкер не спал. Он сидел, прислонившись к борту повозки, и наблюдал. Наблюдал за всадники, своими связанными товарищами, за Мейкписом, Тайнтоном, Бейном и местностью. Изучал слабые места. Но ни одного не обнаружил. Их отвезут в штаб сторонников парламента и допросят, возможно, подвергнут пыткам и несомненно казнят.

А что еще хуже - они провалились. Он провалился. По приказу принца и графа он захватил сэра Рэндальфа Мокскрофта, но затем позволил шпиону попасть в руки врага. Мокскрофту ничто не мешало выдать имена всех роялистских информаторов на юге рьяным и мстительным сторонникам парламента. И эти информаторы умрут медленной смертью.

Страйкер услышал журчание воды - шумное течение большой реки. Повернув голову, он выглянул из-за бортика повозки, увидев перед собой широкое русло. Должно быть Темза, догадался он, ведь недавно проехали Ричмонд. Он глянул вперед, на конец дороги. Опустившийся туман, смешавшись со сгустившимися сумерками, мешал рассмотреть далекие огни. Но они там были. Большинство светилось в сумерках оранжевым огнем, свидетельствуя о наличии дюжины домов, обещая еще больше за ними. Он вглядывался в тьму, но не мог разглядеть никаких других указаний на то, где они могут находиться. Поселение определенно было приличного размера.

В сгущающемся тумане они добрались до паромной переправы. Тайнтон отлично руководил своими людьми, они погрузились на баржи без всяких проволочек. Даже лошади лишь слегка заартачились, пока их заводили на покачивающиеся баржи. Они исчезли в белой завесе, вода шумно плескалась у бортов парома, и в какое-то мгновение, когда Страйкер отчаянно размышлял о побеге. В конце концов, он мог просто прыгнуть в воду, а его захватчики ни за что бы не смогли выловить его из глубоких вод реки. Но одежда на нем была тяжелой. Видимость была настолько ограничена, что он мог и не добраться до скользких берегов реки, а вода - столь ледяной, что могла прикончить его задолго до того, как это сделают враги.

Тайнтон предусмотрительно заранее выслал вперед всадника, и по прибытии на другой берег их поджидал конвой с новой повозкой.

- Где мы? - спросил Страйкер Тайнтона, когда облаченный в черные доспехи капитан проехал мимо него, призывая свой отряд прибавить шагу. Теперь Темза мчала свои воды за их спиной, и Страйкер понял, что они направляются на север. Поселение, которое он видел раньше, теперь находилось намного дальше; его огни ярко светились справа.

- Сайон-хаус, сэр, - рявкнул Тайнтон, махнув рукой налево. - В том направлении находится усадьба, хоть ее сейчас и не видно. Мы пройдем мимо и окажемся на Лондонской дороге у Брентфорд-Энда.

- А потом?

- Пойдем по ней на запад, чуть в сторону от города, и найдем кров в доме сэра Ричарда Уинна.

Страйкер нахмурился.

- Он же предан короне.

- Верно, - ответил Тайнтон, расплывшись в омерзительной, освещенной луной ухмылке. - Но сейчас его нет дома.

Страйкер смотрел, как он поскакал вперед, чтобы занять свое место во главе колонны. Солдат с карабином в руках позади повозки лениво наблюдал за ним, а затем отвернулся, созерцая проплывавшие мимо деревья и поля.

Сэра Ричарда Уинна дома не оказалось, место хозяина усадьбы занял подполковник Джеймс Куорлз.

- Отправился лобызать королевский зад! - такими словами помянул Куорлз отсутствовавшего владельца, встречая Тайнтона у порога.

- А полковник Холлс?

- Этот, несомненно, отправился лизать зад Деверё, - ответил Куорлз. - Так что во главе этих прекрасных бойцов стою я.

Этими прекрасными бойцами оказался пехотный полк Дензила Холлса. Холлс был членом парламента и одним из самых преданных сторонников восстания, который набрал свой полк из подмастерьев Лондона. Молодые подмастерья, в основном мясники и красильщики, пользовались большим уважением, несмотря на то, что им недоставало профессионализма. Они прославились при Эджхилле, где стойко стояли на фоне общей паники первых минут кавалерийской атаки принца Руперта.

- Он вернется через день-другой, - пояснил Куорлз. - А до тех пор не стесняйтесь обращаться ко мне. Это приказ.

Повозка с пленниками под бдительным надзором осталась перед домом, в то время как Тайнтон, Мейкпис и Мокскрофт - последний взгромоздился в кресло, которое несли два дюжих пикинера - прошли в дом.

- Присаживайтесь, пожалуйста, - произнес Джеймс Куорлз, указывая на два из трех деревянных кресел в той комнате, что служила ему временным жилищем. Помимо кресел тут стоял большой дубовый стол, высокий книжный шкаф и изысканные настенные часы, размеренно тикавшие гирями. Оба капитана заняли свои места; рядом с ними поставили кресло сэра Рэндальфа.

- Видите ли, господа, - продолжил Куорлз, усевшись в оставшееся кресло, ближнее к потрескивавшему огню. - Мне поручено защищать дорогу. Это моя забота. Я требую, чтобы вы не препятствовали моей главной цели. Чего вам надобно?

Тайнтон с Мейкписом переглянулись.

- Мы должны доставить пленников в Лондон. Тут дело великой важности, - ответил последний.

Куорлз блеснул улыбкой.

- В таком случае, вы сможете продолжить свой путь, как только будет подписано мирное соглашение.

Он был привлекательным мужчиной с длинным лицом и крепкой челюстью, но черты его лица намекали на сталь - предостережению любому, осмелившемуся пробудить его гнев.

- Мы понимаем, полковник, - взял слово Мокскрофт; к его мягкому голосу вернулась былая уверенность, - но могу вас заверить, дело наше не терпит отлагательств. Сам Джон Пим пожелает нас видеть.

- Под нами вы подразумеваете только себя?

- Нас.

Куорлз недоверчиво покосился на Мокскрофта. Человек, сидевший перед ним, обладал тщедушной фигурой. Его бледная внешность и апатичные движения разительно отличались от мощного телосложения Куорлза и его кипучей энергии. Наконец, всплыла догадка.

- Вы что-то вроде шпиона?

Мокскрофт кивнул.

- Отчасти.

Куорлз отвел взгляд. Упоминание Пима его смутило. Он потер подбородок, под грубыми пальцами заскрипела щетина. Он встретился взглядом с Тайнтоном - такой тип людей он понимал лучше и потому охотнее обращался именно к нему.

- А что насчет тех бродяг?

Холодную ночь прорезал треск мушкетной стрельбы, раздавшей неподалеку от дома. Послышались громогласные крики сержанта, занимающегося строевой подготовкой, который бранил, хвалил или поправлял своих солдат.

- Вам знакомо имя капитана Страйкера? - спросил Тайнтон.

Кустистые черные брови Куорлза полезли на высокий лоб.

- Да! Его репутация впечатляет. Вы его схватили?

- Да, - Тайнтон не мог скрыть гордости в голосе. - Он взял в плен сидящего тут сэра Рэндальфа. Но затем мы его схватили.

- Тогда мне следует поздравить вас со спасением и захватом, - Куорлз вытянул длинные ноги в ботфортах и уставился в потолок. Затем перевел взгляд на томящихся в ожидании офицеров. - Я понимаю, что вы должны довести отряд до Лондона, простите меня, если я повторяюсь, но моим главным приоритетом остаётся дорога и, следовательно, защита Брентфорда.

Тайнтон раскрыл было рот, но Куорлз, подняв массивную руку, призвал его к молчанию.

- Теперь, когда вы здесь, я не могу вас лишиться. Как и не могу позволить себе выделить конвой до Вестминстера для сэра Рэндальфа. В доме есть комнаты, изолированные не хуже любой тюремной камеры, и нет недостатка в вооруженных людях для их охраны. Вы остаётесь здесь до подписания мирного договора или до тех пор, пока мы не исчерпаем все попытки. Я полностью завишу от упомянутых событий. Как и вы.

- Подполковник, - спокойно произнес Мокскрофт. - Мы вынуждены возразить. Наши сведения жизненно важны для дела повстанцев.

- Я в этом не сомневаюсь, сэр. Но если мирные переговоры сорвутся и нас атакуют, Брентфорд надлежит удержать. Если он падет, никакого дела повстанцев не будет.

Тем временем, снаружи в повозке проснулись пленники. Стояла туманная беспроглядная ночь, но всё пространство вокруг дома и сада сэра Ричарда Уинна было освещено кострами, возле которых грели свои лица и руки красномундирники пехотного полка сэра Дензила Холлса.

Оранжевое зарево костров мягко освещало дом. Строение выглядело внушительно, хотя, как подозревал Страйкер, не шло ни в какое сравнение с большим величественным зданием, стоявшем на северном берегу Темзы. Там расположилось еще больше людей Холлса, которые высматривали во тьме признаки врага, группировавшегося лишь в нескольких часах перехода.

- Сэр Ричард не обрадуется, обнаружив, что они разбили лагерь около его дома, - произнес Форрестер, глядя на дом. Пар его дыхания белым облачком поднялся над их головами. - Тем не менее, это отличное место для наблюдения за дорогой.

- Вам доводилось бывать здесь прежде? - спросил Бёртон.

- Я проходил здесь много раз, - ответил Форрестер. - К востоку от нас Лондон, главная дорога на Виндзор проходит через старый Брентфорд, поднимаясь сюда.

Они вышли на Большой Восточный тракт вскоре после того, как пересекли Темзу. Дом стоял на южной стороне дороги и был идеальным местом для дозоров.

- Если переговоры сорвутся и Карл решит наступать, ему придется пройти здесь.

- Почему, сэр? - спросил Бёртон. - Разве он не может спуститься вниз по течению Темзы или провести армию полями, вместо того, чтобы пробиваться по такой узкой дороге?

- Да, конечно, может. Но парламент контролирует реку выше по течению и нацелил не нее артиллерию. Наши лодки спалят меньше чем за час.

Бёртон кивнул.

- А атака с суши?

- Сейчас зима, - продолжил объяснение Страйкер. - Поля предательски размокли. Не годятся для прохода большой армии. А кроме того вся здешняя местность превращена в пастбища. Здесь не обширный луг, как у Кинтона, а огороженные полоски земли, чтобы скот не потерялся в холмах или не утонул в реке.

- Вы видели, с каким трудом мы пробирались вдоль главных дорог до Банбери, прапорщик, - произнес Форрестер. - Путь был нелегок, но у нас не было выбора, несмотря на то, что пришлось ехать медленно, преодолевая чащу за чащей. А если прямо во время такого марша придется вступить в сражение, то действия кавалерии почти сведутся на нет, она сможет сподобиться лишь на самые слабые наскоки, - он покачал головой. - Нет, Карл вынужден держаться дороги.

Их беседу прервал вышедший из дома мушкетер. Пройдясь по каменным плитам, устилавшим парадный вход здания, он ступил на грязную дорогу, где стояла повозка с караулом. Это был юнец с легким рыжим пушком вместо бороды, он перекинулся парой слов с одним из приятелей, который сделал шаг вперед.

- Эй, ребята, - произнес он, окутавшись облачком пара. - Приказ от полковника. Заводи эту честну̀ю компанию в дом. Запрёте их в погребе.

- Надеюсь, там внизу вина на всех хватит, - произнес Ланселот Форрестер, когда откинули задний борт повозки. - Кларет окажется весьма кстати, - продолжил он, ни к кому не обращаясь. - Однажды я играл короля Лира в погребе. Так там сцена провалилась, вся прогнила. И погребла под собой все хранившиеся в бочонках запасы. К последнему акту в доме не оставалось ни одного трезвого, ни женщины, ни ребенка. Вот было весело. Где же это было?

- Заткни свое хлебало! - проревел ближний из стражей в красных мундирах, приблизившись к повозке - высокий, прямой как жердь и сизый от холода. - Вываливайтесь, папистские задницы, - съязвил он, в одной из его ноздрей набухала сопля.

Встав сбоку от повозки, красномундирник переходил от одного человека к другому, пересчитывая пленников на пальцах. Когда его взгляд остановился на Страйкере, он наклонил голову набок, как любознательный щенок.

- Разрази меня гром, Бен! - окликнул он одного из товарищей. - Ты когда-нибудь видел такого уродливого ублюдка?

Страйкер боднул его головой.

Удар вышел несильным, так как Страйкеру оборачиваясь пришлось тянуться к высокому стражу, но сила и траектория удара застали мушкетера врасплох. Лоб Страйкера врезался в рот круглоголовому, окрасив кровью сизые губы. Долговязый солдат рухнул на замерзшую землю, и его товарищи метнулись вперед. Со скрежетом вылетели палаши из ножен и вскинулись мушкеты.

- Отставить! Кому сказано, отставить! - заслышав суматоху, Тайнтон вышел из дома и ворвался в самую гущу бурлящей свалки солдат. - Этот человек - мой пленник. Как и остальные. Только дотроньтесь до них и будете иметь дело со мной.

- Но, сэр, взгляните, что они наделали, - возмутился один из людей Холлса, указав грязным пальцем на своего распростертого товарища, ковырявшего пальцем во рту. - Нам следует их повесить.

Тайнтон повернулся к солдату.

- Делайте, как я приказал, капрал, - произнес он властным голосом аристократа. - Час расплаты за все его преступления, могу вас заверить, вскорости пробьет, но не раньше, чем я отдам приказ, - он посмотрел на скорчившуюся на земле фигуру раненого мушкетера. - Твой приятель оказался слишком близко от него. Вот и всё. Считайте это предупреждением и держитесь от него на расстоянии вытянутой руки. Капитан опасен, как гадюка.

Тайнтон повернулся и направился к дому.

- А как поступить с пленниками, сэр?

- Хрень Господня, капрал, заприте их! - сердито бросил, не оборачиваясь, Тайнтон.

Глава шестнадцатая

Страйкера с его людьми провели в подвал. Их развязали и тычками заставили пройти по темным коридорам, пока они не добрались до люка в полу в глубине здания.

Сэр Ричард Уинн безусловно гордился своим винным погребом, где хранились разнообразные горячительные напитки производства пивоварен Кента, виноградников Прованса и прочие.

Спустившись по каменным ступеням в самое нутро дома, Ланселот Форрестер благоговейно оглядел плотно уложенные бочки и полупрозрачные бутыли, выстроившиеся у сырых стен.

- Он точно знает, как доставить себе удовольствие.

- Я удивлен, что эти юные мясники до сих пор не протоптали сюда тропку, - сказал Скеллен, его глубоко посаженные глаза казались во тьме двумя могилами. Они прошли по тяжелым плитам пола. Стояла кромешная тьма, но силуэт жилистого сержанта вырисовывался на фоне просачивающегося сверху из открытого люка света.

- Будь проклята трезвость, - печально отозвался Форрестер. Он пытался определить размеры подвала, на ощупь двигаясь вдоль бочек и похлопывая по большим стеклянным бутылям.

- Люди Дензила в основном пуритане, сержант. Они даже не знают, что со всем этим делать.

- Тем больше в таком случае останется нам, сэр, - заявил Бёртон, подмигнув.

- И правда, прапорщик, - с готовностью согласился Форрестер. - Несмотря на обстоятельства, мне нравится это место, я бы с удовольствием остался здесь на некоторое время, - он вопросительно поднял брови, взглянув на Бёртона, но тот не заглотил наживку.

- Только тронь вино, и я прибью тебя собственными руками, - рявкнул Страйкер. - Мне вы все нужны в ясном уме.

- Для чего это, уж простите, сэр? - поинтересовался Бёртон, поспешно добавив вежливое обращение. - Если нам предстоит умереть или...

- Мы не умрем, прапорщик, - сказал Страйкер, но не успел продолжить, потому что помещение наполнило гулкое эхо стука сапог - кто-то спускался по каменным ступеням.

- Надеюсь, вы удобно устроились? - спросил Роджер Тaйнтон. С ним был и Мейкпис, и его лицо расплылось в лисьей острозубой ухмылке. За ними через люк последовала грузная фигура Малачи Бейна, медленно спускаясь в темные глубины.

Вновь прибывшие спустились до холодного каменного пола и расхаживали перед пленниками взад и вперед, напоминая Страйкеру стаю волков, которую он однажды видел в лесу после битвы при Лютцене [22]. Стая как раз приблизилась к своей несчастной добыче. При этом воспоминании он зажмурился, потому что жертвой был баварский аристократ, он кричал, молотил кулаками и истекал кровью, пока в конце концов не исчез в месиве серых шкур и злобных челюстей. Это клинок Страйкера вскрыл немцу брюхо, так что запах его раненой плоти разнесся по лесу.

- Как я посмотрю, вы по-прежнему в дружбе с этой вероломной змеей, - обратился Форрестер к Тaйнтону, кивнув в сторону Мейкписа.

- Да ладно, Ланселот, - вмешался тот. - Какой я предатель. Всего лишь верный слуга Господа и парламента. Мы с капитаном Тaйнтоном разделяем одни цели.

- Это какие?

- Добраться до Лондона. Обеспечить безопасность сэра Рэндальфа. А капитан Тaйнтон будет держать вас здесь в качестве пленников.

- Зачем же нам оставаться здесь? - спросил Страйкер.

- К сожалению, - ответил Тaйнтон, - нас призывает долг, так что мы не сможем сопроводить вас в Вестминстер. По крайней мере пока. Мы останемся в Брентфорде, пока сюда еще не добралась война.

- Тогда вам придется задержаться надолго.

Когда тюремщики ушли, четверо роялистов еще раз прочесали подвал, воспользовавшись узкими полосами света, пробивающимися через щели в люке. Но не нашли ничего, что могло бы пригодится. Подвал представлял собой квадратное помещение с низким потолком и единственной лестницей. Бочки были плотно пригнаны одна к другой, но растащив их, мужчины обнаружили лишь сырые стены с мерзким запахом - никакой дыры или слабого места в крепком сооружении.

Ночь была холодной, и все прижались друг к другу, чтобы сохранить тепло. Они дрожали и жаловались на старые и свежие раны. Глубокий порез Скеллена на предплечье кровоточил через грязную повязку, а Бёртона отдубасили во время схватки в Лэнгрише и в засаде в лесу. Форрестеру порезали пальцы, а над ухом виднелась длинная кровавая полоса, след от клинка. Страйкера тоже мучили раны, тупая боль возникала каждый раз, когда он менял позу.

Наверху, в тепле небольшой элегантно обставленной прихожей, обогреваемой приличного размера камином, Илай Мейкпис наслаждался бокалом бренди. Он откинулся в удобном кресле и сделал небольшой глоток. На его лице появилась гримаса удовольствия, когда жидкость обожгла гортань, он поднял глаза.

- Мы как можно скорее должны убраться из этого адского места вместе с нашими почетными гостями.

Бейн протянул мозолистые ладони к потрескивающему пламени, пытаясь согреться, и озадаченно оглянулся.

- А что в нем адского? Ш-шпион у нас, Т-тайнтон нас охраняет, и мы добрались до расположения сил мятежников. Чего еще вам надо?

- Обращайтесь ко мне как положено, сержант! - разозлился Мейкпис.

- Сэр, - добавил Бейн.

Прежде чем встретиться с ледяным взглядом сержанта, Мейкпис снова глотнул бренди.

- Я лишь хочу добраться до безопасного места. Думаете, что этот напыщенный щеголь Тайнтон будет всеми силами защищать наши интересы? Конечно же нет. Вы правы, нам удалось обезопасить Мокскрофта. Но где мы находимся? В проклятом Брентфорде, вот где. В самом пекле войны, мать вашу!

- Но здесь сотни п-повстанцев, сэр, - нахмурился Бейн.

Мейкпис грустно рассмеялся.

- А когда король начнет наступление, он перво-наперво ударит по этим нескольким сотням. Брентфорд окажется в центре этой атаки. Хотите этого дождаться?

- Но разве они не ведут мирные переговоры?

- Переговоры? Думаете, Карл подружится с парламентом после всего, что было? Нет, сержант. Он не смог бы, даже если бы хотел. Его сварливая женушка и буйный племянник ему не позволят.

- И вы хотите вывезти отсюда Мокскрофта? - спросил Бейн.

- Точно, - отозвался Мейкпис, повернувшись к огню. - Чем быстрее, тем лучше.

- А если Куорлз откажется?

- Не откажется, мистер Бейн, потому что мы его не спросим.

Бейн почесал шрам на виске и обшарил пол и потолок маленькими проворными глазками. А потом перевел взгляд на капитана.

- Н-но мы не можем просто уехать. Сами по себе - в-возможно, но только не со шпионом. Он ведь б-быстро двигаться не может, так?

Мейкпис одним глотком прикончил содержимое стакана. Свободной рукой он привычно играл с широким золотым кольцом, болтающимся в ухе.

- Оставить его мы не можем. Наш хозяин не терпит провалов, - он посмотрел на Бейна. - И бьюсь об заклад, что ваша шея такая же нежная, как моя.

***

В какое-то мгновение ночью, хотя они точно и не могли бы определить время, люк снова открылся. Пленники зажмурились и отпрянули от резкого потока света, льющегося с верхнего этажа.

- К вам гость, господа! - раздался сверху голос капитана Тайнтона.

Страйкер и остальные подняли головы. По лестнице неуклюже спускались двое вояк Тайнтона, их ножны громко стучали по ступеням. Между ними был зажат третий человек - низкого роста, гораздо более хрупкий, чем стражники, одетый в черный плащ. Он ступал неохотно, прижавшись к солдатам, которые толкали его в импровизированную темницу, а он явно не мог им противостоять.

У подножия лестницы стража отпустила пленника, втолкнув его в помещение, так что он рухнул на бочки в дальнем конце.

Роялисты уставились на нового заключенного, растянувшегося на полу. Бёртон сделал шаг вперед и встал на колени рядом с лежащей ничком фигурой.

Солдаты уже поднимались вверх по лестнице, когда Тайнтон снова крикнул из люка:

- Не очень удобное соседство, признаю. Но ничего уж не поделаешь. Хотя я и джентльмен, мое рыцарское поведение не распространяется на еретичек и французских шлюх.

Люк снова опустился на место, а за этим наступила тишина. Глазам Страйкера снова пришлось привыкнуть к темноте, и он оглядел хрупкую фигуру.

Прапорщик Бёртон откинул с пленника капюшон. Рассыпавшиеся светлые волосы в тусклом свете походили на огонь маяка. Бёртон разинул рот.

- Сэр, это женщина.

Когда горло Лизетт Гайяр обожгло бренди, она снова перенеслась в прекрасные ночи, проведенные в тепле таверн, когда они пили вино и горланили песни. Потом этот образ немного изменился, и теперь ее пьющим, танцующим и распевающим компаньоном оказался англичанин с худощавой, крепкой фигурой и добрым сердцем.

И тогда тепло таверны исчезло, сменившись холодной темнотой. Но вкус бренди по-прежнему оставался на языке, а высокий англичанин по-прежнему на нее смотрел.

Она села, голова неконтролируемо запрокинулась. Девушка снова начала заваливаться навзничь и почувствовала, как ее подхватывают крепкие руки.

- Приляг.

- С каких это пор вы отдаете мне приказы, капитан? - возмутилась она, заставив себя снова сесть.

- С ней всё будет в порядке, - сказал Страйкер.

Через несколько минут Лизетт снова обрела равновесие и осторожно ощупала свой поврежденный глаз.

- Сукин сын меня ударил, - внезапно сказала она.

- Тайнтон?

Она покачала головой, зажмурившись от боли, которую вызвало это движение.

- Человек у реки.

- Думаю, тебе придется объясниться, Лизетт, - сказал Страйкер.

Лизетт Гайяр поведала историю своего путешествия из Басинг-хауса.

- Я собиралась сесть на баржу, направляющуюся из Ричмонда к побережью.

- Зачем? - поинтересовался Страйкер.

- Чтобы сесть на корабль, разумеется.

- Зачем?

- Не могу сказать. Просто мне нужно быстро покинуть Англию.

Заметив любопытные взгляды, она объяснила:

- Эти ублюдки мятежники обыскивают все лодки на Темзе.

- И немудрено! - воскликнул Форрестер. - Наша армия на пути к захвату Лондона. Они дрожат, как котята в медвежьей берлоге.

- Я этого не знала! По крайней мере, что они будут обыскивать так тщательно, - она задумчиво задвигала челюстью. - Меня нашли чуть вниз по реке. Думаю, меня бы отправили в лондонскую тюрьму, но они получили приказ срочно доставить меня сюда.

- Ты ведь наверняка могла бы всё объяснить. К примеру, сказала бы, что решила переночевать на барже, - фыркнул Страйкер.

Лизетт оглядела помещение, ее голубые глаза шмыгали по сторонам, пока она обдумывала ответ.

- У меня был с собой пакет, - сказала наконец она. - Меня приняли за шпионку.

- Пакет для королевы? - спросил Страйкер.

Лизетт проигнорировала вопрос.

- Его забрали. Тот молодой в черных доспехах.

- Смотри цветком невинным, но будь под ним змеей.

- Сэр?

Капитан Ланселот Форрестер топтался в темном углу вместе с Бёртоном и Скелленом. Страйкер посмотрел в их сторону.

- Снова "Макбет", сержант Скеллен. Первый акт, сцена пятая. Хотя наш невинный цветок скорее скрывает клинок, а не змею.

- Это эта женщина? - спросил Бёртон.

- Лизетт Гайяр, - ответил Форрестер так, чтобы сидевшие в углу напротив Страйкер и Лизетт не могли его слышать. - Когда-то очень давно она была возлюбленной Страйкера. Считалась погибшей, утонувшей во время кораблекрушения у берегов Кале.

- О, - это всё, что смог сказать Бёртон.

- И в самом деле "о", прапорщик, - ответил Форрестер. - Она была... то есть она и сейчас агент короны. Агент королевы Генриетты. Мне кажется, они со Страйкером - родственные души. Оба одинаково сложные, находчивые и недоверчивые.

- К тому же она красотка, - добавил Скеллен.

- Вы абсолютно правы, сержант. Мысль о том, что она мертва, едва не уничтожила его...

Скеллен усмехнулся.

- Мы с ним познакомились как раз тогда. Страйкер вел себя как настоящий ублюдок.

- Да, - согласился Форрестер, - у него было на редкость дурное настроение. Бог его знает, что там случилось между ними в Басинге, но это, должно быть, потрясло его до глубины души и на всю жизнь.

- Они говорят обо мне, - прошептала Лизетт Страйкеру на ухо.

Страйкер смотрел на смутные силуэты трех товарищей.

- И ты их в этом винишь?

- Наверное, нет.

Лизетт изучала его в сумерках темницы. Ее большие глаза, лазурные колодцы в темной бездне, рассматривали лицо Страйкера. И там читалась мягкость. Первый настоящий признак того, что Лизетт снова появилась в жизни капитана.

- Чем ты занималась, Лизетт? - спросил он через некоторое время. - В смысле, после того, как твой корабль затонул.

Лизетт не ответила и потянулась к его лицу, пальцы задрожали, прикоснувшись к короткой щетине на подбородке, прошлись по щеке, пока не нащупали контуры безобразного шрама. Она улыбнулась, проведя по грубой коже, ее пальцы ощупали каждую бороздку.

- Знаешь, я помню каждое мгновение, - сказала она. - Каждый крик боли, когда я перевязывала твою рану, каждый горячечный шепот. Некоторым образом мне даже нравится твой шрам. Он нас связывает.

- Лизетт...

- Швеция, - произнесла она, вздрогнув. - Меня послали в Швецию. Не советую туда ездить. Чертовски холодно.

Страйкер смотрел, как тусклый свет играет на белках ее глаз. Его ноздри наполнил запах Лизетт. Ему пришлось взять себя в руки, чтобы ее не поцеловать.

- А теперь? - спросил он, успокоившись. - Почему ты здесь, Лизетт? Что за пакет ты везла?

- Раньше я не могла тебе этого сказать, - она кинула быстрый взгляд в сторону мужчин в дальнем конце помещения. - Мне и теперь не следует этого делать, хотя, полагаю, больше мне терять нечего.

Она рассказала Страйкеру о своей тайной миссии, как она была близка к тому, чтобы ускользнуть с трофеем, когда ее схватил патруль на Темзе.

- Ты рисковала жизнью ради драгоценного камня?

- С какой убежденностью ты говоришь. Скажи мне, mon amour, а ты почему здесь? Уверена, что это нечто гораздо более благородное и важное.

Когда Страйкер не ответил, Лизетт продолжила:

- Не читай мне нотации, Страйкер. Приказы моей госпожи имеют такую же силу, как и те, которые исполняешь ты.

Страйкер кивнул.

- И что должно было стать с сокровищем?

- Королева собиралась его продать. Она сейчас в Гааге, собирает деньги для Карла. Этот человек без нее был бы никем, - прошипела Лизетт. - Когда у нее будут деньги, она соберет такую могущественную армию, что передавит этих кишащих повсюду пуритан как мух.

Она наклонилась так близко и говорила с таким рвением, что Страйкер почувствовал на лице ее горячее дыхание.

Он открыл было рот для ответа, но почувствовал, что к его губам примкнули ее. Ее горячий и возбуждающий язык извивался, чтобы встретиться с его языком, и по телу Страйкера пробежала опаляющая волна возбуждения.

Он наклонился, нащупав ее талию под толстым плащом и притянул ее к себе.

- Ты в это веришь? - спросил он, когда их губы на короткое время разъединились.

- Во что?

- Что твоя госпожа соберет великую армию? Ни один драгоценный камень столько не стоит.

Она нахмурилась, сморщив в темноте лоб.

- Конечно. Госпожа именно так мне сказала.

***

Тонкий ночной туман так и не рассеялся с появлением утреннего солнца.

На лондонской дороге разведчики круглоголовых заметили всадников с красными перевязями, которые пробирались на запад. К дороге примыкали многочисленные поля, перемежающиеся живыми изгородями, и в прилегающей местности также сделали наблюдательные пункты. Первые заставы сторонников парламента передали подполковнику Куорлзу, старшему офицеру Брентфорда, что король выслал вперед патрули, ничего более, поскольку это были всего лишь мелкие отряды с легким вооружением, появляющиеся ненадолго, чтобы потом снова раствориться в густом тумане.

Но постепенно в белой завесе разведчики различали всё больше фигур. Издалека они походили на призраков, едва видимых, полупрозрачных и всегда растворяющихся. Невозможно было определить, столько они увидели таких призрачных видений, поскольку, как только одна фигура исчезала в клубящемся бледном тумане, её место незамедлительно занимала другая. К полуночи стало ясно одно. Это не патруль. Это армия.

Джеймс Куорлз, привстав в стременах у западного крыла скромного особняка Уинна, с ужасом смотрел на появляющиеся из тумана фигуры.

- Кавалерия, сэр! - живо заметил адъютант.

- Черт побери, Бенсон, я знаю, кто это! - рявкнул Куорлз. Он поднес к глазам подзорную трубу для лучшего обзора, несмотря на то, что всадники приблизились настолько, что их можно было разглядеть невооруженным взглядом.

Из плотного тумана, как вестники сатаны, материализовались аркебузиры. Они ехали верхом на вороных, серых, пегих и гнедых лошадях. Экипированы они были защитными кожаными камзолами, палашами, шлемами с открытым забралом, карабинами, пистолетами, нагрудниками и стальными рукавицами.

- Сейчас ведь перемирие, - произнес Куорлз, ни к кому не обращаясь. - Король в Виндзоре. Он согласился на перемирие.

- Значит, нас предали, - прохрипел Тимоти Нил, грубоватый майор.

Мгновение Куорлз лишь смотрел. Он наблюдал, очевидно ошеломленный внезапным появлением врага, как кавалерия роялистов скакала по широкой дороге, стремительно поглощая отделяющее их расстояние. Майор Нил громоподобно откашлялся, почти как фальконет [23]. Наконец, лицо его командира посуровело - тот, очевидно, принял решение.

- Отходим,- тихо произнес Куорлз, словно мысленно взвешивая этот приказ. Но когда со стороны наступающей кавалерии раздались первые, хотя и бессильные пистолетные выстрелы, он натянул поводья и крикнул отрядам в красных мундирах, которые нерешительно топтались в ожидании приказов: - Отходим! Назад к изгородям!

Тем временем к западу от него, на подмороженных полях Хауснлоу-Хита, Патрик Рутвен, граф Форт, облаченный для битвы, сидел верхом на лоснящемся вороном жеребце и подбадривал проходящую мимо пехоту.

- На Лондон, мальчики мои! - кричал он.

Некоторые отвечали энергичным "ура", а офицеры салютовали главнокомандующему шляпой.

- Вот и оно, - произнес про себя Рутвен, пока его лошадь, сорвав большой клок подмороженной травы, перемалывала ее большими зубами, так что в уголках ее пасти пузырилась темно-зеленая пена. - Последнее наступление. Если мы преуспеем, войне придет конец еще до Рождества.

Граф был спокоен.Он обладал внушительными силами почти в двенадцать тысяч человек. Этим утром они оставили Колнбрук и Виндзор и расположились на окутанной туманом пустоши, потому что король наконец-то отдал приказ занять Брентфорд - первый шаг к столице. Первый шаг на пути к окончательному и бесповоротному подавлению восстания. Авангард, собравшийся в Хаунслоу, возглавлял принц Руперт, но Рутвен не вполне доверял бесшабашному генералу от кавалерии, принимая во внимание его безумную атаку при Эджхилле, и подъехал к авангарду, чтобы принять командование.

Не желая бросать все свои силы в полномасштабную атаку на Лондон, граф предпочел разделить армию, выслав меньший отряд, чтобы устранить первую преграду по дороге к столице, и вместе с тем создать плацдарм для дальнейших ударов на запад. Для претворения этого замысла в жизнь стянули пехотинцев полков сэра Томаса Солсбери, графа Риверса, сэра Эдварда Фиттона, лорда Молиньё, сэра Гилберта Джеррарда, Томаса Блэгга, Джона Беласиса и сэра Томаса Лансфорда, и теперь они спешили сразиться с защитниками Брентфорда. Эта дивизия насчитывала почти четыре тысячи бойцов - достаточное количество для разгрома неприятеля и расчистки дороги для армии роялистов.

Слегка нагнувшись, Рутвен потянулся к большой седельной сумке. Достав небольшую серебряную флягу, он отвинтил крышку и приложил потертое горлышко к губам. Сделав затяжной глоток, он удовлетворенно крякнул, когда огненный виски смочил его пересохшее горло.

Ввинтив крышку в тонкое горлышко фляги, он положил ее в седельную сумку, выпрямился и повернулся к стоящему рядом адъютанту.

- Кавалерия уже, должно быть, вступила в сражение.

Адъютант мрачно кивнул.

- Так точно, генерал. С Божьей помощью.

- Аминь.

Рутвен приказал отрядам из трех кавалерийских полков обогнать пехоту и смести на своем пути любые заставы круглоголовых. Он не желал рисковать. Этот авангард состоял из полков Лорда Грандисона, сэра Томаса Эстона и принца Уэльского и насчитывал восемь сотен человек. Сражение было не из числа тех привычных битв, с какими сталкивались ветераны континентальных войн вроде Рутвена. Это последнее наступление на Лондон. Он сломит сопротивление мятежников, принудит их к капитуляции и займет подобающее ему место в Уайтхолле. Это будет не сражение двух огромных армий, глядящих друг на друга через заброшенное поле, а вторжение роялистской армии на улицы столицы, где они, преодолевая сопротивление, заставят сторонников парламента исчезнуть или умереть. Для достижения этой победы графу требовался молот, чтобы пробить брешь на лондонской дороге, достаточную для прохода целой армии. И этим молотом станет его кавалерия.

Он наблюдал, как мимо проходят последние роты мушкетеров. С прямой спиной, уверенные в себе, они шли плавным, решительным шагом, наполнив Рутвена гордостью. Превосходные войска. Граф мысленно взмолился, чтобы у Брентфорда они не встретили яростного сопротивления, может, даже почти никакого. Враг располагал достаточным числом солдат для защиты столицы, но граф надеялся, что у него кишка окажется тонка для настоящей схватки.

Последними покинули долину и направились к дороге на Лондон пикинеры пехотного полка графа Риверса. Рутвен смотрел, как они проходили мимо в своих синих мундирах, высоко вздымая черный штандарт. Превосходно, подумал он, пусть мятежники увидят, как эти призрачные фигуры выскочат из тумана, подобно армии демонов. Пусть обмочатся и побегут домой, сея панику и ужас.

Наблюдая за колышущимися в воздухе пиками, он с недовольством подметил слегка укороченные древки, пущенные на дрова, и подумал о капитане, находящемся на службе у сэра Эдмунда Моубрея. Страйкер отсутствовал уже две недели, и со времени его отъезда из Басинга от него не пришло ни одной весточки. Он подумал о возможном провале миссии Страйкера. Потеря такого уважаемого и грозного офицера роялистской армии может оказаться непоправимым ударом. Моубрей определенно будет недоволен. Вообще-то, он чертовски неохотно расстался со Страйкером.

- Ребята уже в пути, генерал, - раздался энергичный голос полковника, лорда Джона Саксби.

- В самом деле, - ответил Рутвен.

Саксби остановил лошадь рядом с главнокомандующим армии роялистов и блеснул хищной улыбкой.

- Вперед, на столицу, и будь прокляты мятежники, да? Они мне поперек горла встали, клянусь мощами Гавриила, вот уже где.

Губы Рутвена слегка дернулись.

- На столицу, Джон. Мы везем его величество домой.

Саксби гикнул и натянул поводья серого жеребца. Лошадь, захрапев, встала на задние ноги и помчалась вперед, устроив впечатляющее представление, от которого всадник наверняка оказался в восторге. Граф Форт улыбнулся. Люди, подобные Саксби, принесут ему в этот день победу.

Рутвен выехал из Виндзора с четкими указаниями - занять Брентфорд в качестве прелюдии к наступлению на столицу. Он решил повести свои силы по главной дороге на Лондон. Король желал въехать в главный город страны со всей помпой, а какая дорога могла подойти для этого лучше, чем та, по которой он въезжал в Лондон в мирные времена? Так что они пополнили терции своих пикинеров и мушкетеров в Виндзорском лагере и провели утро, стягиваясь к Хинслоу-Хит. Оттуда они нанесут удар сперва по Брентфорду и Чизвику, а затем покорят Хаммерсмит, пока перед ними будет простираться уже не дорога, а сама столица.

Выведя своего жеребца с большой пустоши на подмороженную грязь лондонской дороги, Рутвен повернулся к едущему рядом полковнику с суровым лицом.

- Принц Руперт дал слово не заходить за Брентфорд. Я не хочу, чтобы его отрезали от нашей пехоты.

Руперт желал повести летучий отряд кавалерии прямиком на Лондон, сея разрушения и смерть на своем пути, но граф взял с него слово не совершать подобного. Рутвен скорчил гримасу.

- Знаешь, Джентри, сдержи принц своих псов на коротком поводке в сражении при Кинтоне, мы бы уже грели свои кости подле больших Уайтхолльских каминов, - тяжело вздохнул он. - А вместо этого мы, как крестьяне, тащимся по этим чертовым промерзшим полям.

Граф решил никогда больше не позволять Руперту подобных вольностей.

- Он сдержит слово, милорд, - ответил Джентри.

- Да уж лучше бы сдержал. Я собираюсь... - граф Форт докончил предложение, но его подчиненный не расслышал слов, так как вдалеке выстрелило орудие.

Началось.

Подполковник Джеймс Куорлз не ожидал атаки, вырвавшейся из густого тумана к западу от Брентфорд-Энда, и его желудок взбунтовался при виде мстительной кавалерии, вздымающей огромные облака летящих комьев земли. Он мысленно возблагодарил Господа за то, что его осенила мысль сделать необходимые приготовления к обороне.

- Перезарядите орудие, капитан Беннетт, - рявкнул Куорлз.

Поля вокруг усадьбы Уинна представляли собой смесь пашен и пастбищ, и фермеры окружили каждый участок густой изгородью. Куорлз расположил свои силы огромной линией, по три ряда в глубину, за самой высокой изгородью, тянувшейся перед величественным особняком по обе стороны дороги. Для того, чтобы достигнуть дома, кавалерии роялистов придется промчаться по этой дороге, сбившись в тесную колонну из-за изгороди по обочинам. По приказу Куорлза его люди обрушили ад и пламя на незадачливых всадников.

Днем ранее за высокой изгородью установили артиллерию. Куорлз надеялся, что Виндзорские мирные переговоры сделают его предостережения излишними, но внутреннее чутье заставило его установить фальконет среднего размера, способный разнести в клочья человека, животное или камни - невидимый, но готовый действовать.

Теперь, когда дым уплывал в холодное полуденное небо, головной всадник роялистов лежал на лондонской дороге в виде кровавых ошметок, а его товарищи молотили своих жеребцов каблуками, отчаянно удирая.

Капитан Уильям Беннетт, молодой офицер артиллерийского расчета, отдал четкие указания своим людям, чьи чумазые лица превратились в суровую маску, когда они принялись за смертоносную рутину. Следующую атаку они встретят наготове.

- Премного благодарен, мистер Беннетт! - крикнул Куорл. Он спешился, предпочитая держаться за оборонительным укреплением. Он осмотрел местность, с удовольствием подметив рассеянные на дороге останки мертвого врага. Они будут удерживать эту позицию до подхода подкреплений. Изгороди были слишком широкими, высокими и колючими, чтобы кавалерия могла безопасно их преодолеть, и, решись она на повторную вылазку по этой дороге, её разнесут в клочья пушечным огнем.

Трём остальным своим капитанам - Пови, Лэйси и Харлоку - он приказал проделать небольшие бойницы в тесно переплетенных прутьях, сквозь которые можно будет выставить мушкеты. Вскоре изгородь продырявили в тысяче мест клинками и алебардами.

- Не подпускайте их, ребята! - приказал Куорлз. - Большего не прошу! Отбейте у псов охоту на нас рычать!

В поле за изгородью передовой отряд кавалеристов набирался храбрости для очередного штурма дороги, в надежде прорваться сквозь брешь до того, как фальконет изрыгнет разрушительный заряд в их тела и доспехи. Привстав в стременах, они перекликались друг с другом, приводя своих товарищей в исступление, проклиная безбожных мятежников, призывая Господа свершить вместо них правосудие.

Когда еще до того, как их ушей достиг треск мушкета, вылетев из седла, упал первый человек, его товарищи тревожно принялись оглядываться по сторонам, высматривая дерзкого мушкетера, осмелившегося беззастенчиво выступить в открытую. Но ничего не увидели, кроме протирающейся перед ними влево и вправо изгороди.

Затем раздались еще два громких щелчка. Упал второй человек, за ним третий.

Слишком поздно они заметили поблескивающие дула мушкетов, целую армию мушкетов, выглядывавших сквозь изгородь и наставленных на их ряды. Обороняющиеся превратили местность в военное укрепление. Изгородь стала естественным бруствером с бойницами.

Кавалеры запаниковали и хлестнули лошадей по бокам, когда еще больше пуль посыпалось со стороны укрывшихся защитников. Натянув поводья, кавалеристы лихорадочно пытались развернуть лошадей, чтобы выйти из зоны обстрела длинноствольных мушкетов.

Солдаты пехотного полка Дензила Холлса победно закричали.

***

В сыром подвале для сбившихся в кучу людей так и не наступил рассвет. Они так и не узнали бы, что уже рассвело, если бы не ведро воды, принесенное усталым красномундирником.

- И что мы, по-вашему, должны с ним делать? - спросил разъяренный Форрестер.

Пехотинец пожал плечами.

- Пить, умываться, справлять нужду, - он брякнул ведро на холодные камни; расплескавшаяся жидкость расплылась темным пятном на полу.

После того, как караульный прошлепал назад по ступенькам и захлопнул крышку погреба, они принялись расправлять замерзшие закоченевшие конечности. Первым к воде подошел Страйкер, сделав затяжной глоток, прежде чем передать ведро другим. Вода оказалась горькой, в ведре бешено крутились соринки, но тем не менее, ей все были рады.

Когда они напились, в очередной раз над головой раздался скрип. Люк резко отдернули, и их вновь омыл слепящий свет. Все взоры обратились к ступеням подвала, на которых раздались шаги.

На лице капитана Илая Мейкписа застыло странное выражение. Позади него неуклюже трусил сержант Малачи Бейн, за ними следовали четыре красномундирника Холлса, держа в руках заряженные мушкеты.

Как стайка скворцов инстинктивно уворачивается от угрожающего сокола, который бросается на них, так и все узники, кроме Страйкера и Форрестера, отступили вглубь помещения, попятившись к стене.

- Когда нам принесут еду? - требовательно спросил Форрестер. - Я чертовски проголодался.

Мейкпис бросил на него испепеляющий взгляд.

- Учитывая ваше телосложение, Ланселот, вам бы не повредило некоторое время попоститься. - ухмыльнулся он. - Хотя, возможно, уже слишком поздно.

- Видимо, нас убьют? - произнес Бёртон, едва скрывая страх.

Красномундирник ухмыльнулся.

- Искренне надеюсь на это, юноша. Но к сожалению, не мне решать. Мы с сержантом Бейной зашли попрощаться. Этим утром мы выступаем на Лондон. С сэром Рэндальфом. Мы не желаем, чтобы нас здесь схватили, когда молодчики короля примутся стучать в нашу дверь, - он смерил Страйкера торжественным взглядом. - Возможно, вы еще вернетесь к своему полку, капитан. Но свою миссию вы провалили. А я одержал верх.

Взор Мейкписа перешел за спину Страйкера, остановившись на лице, которое он не ожидал здесь увидеть. Постепенно уголки его ухмыляющегося рта сгладились.

- Ты...

- Ты! - Лизетт сорвалась с места, повторив это слово. - Ты! Ублюдок! Ублюдок! Ублюдок! - она отделилась от группы и устремилась к Мейкпису.

Мейкпис попятился, со скрежетом выхватив палаш из ножен, Бейн же выступил вперед, заслонив массивной тушей своего хозяина.

- Разрази меня гром, если это не лягушатница! - прорычал Бейн, выхватив кинжал, и низко пригнулся, приготовившись к нападению Лизетт.

- Прочь с дороги, тролль! - вскричала Лизетт, но вдруг остановилась, как вкопанная; застряв, как пойманная на крючок рыба.

Страйкер цепко ухватился за плащ Лизетт и подтянул ее к себе.

- Ты что творишь? Они тебя убьют!

В это мгновение вдалеке раздался низкий гул, и каменный по задрожал. Звук был приглушенным, как далекая гроза, и на некоторое время все уставились друг на друга. Бёртон кивнул на рябь, всколыхнувшуюся на поверхности ведра.

Страйкер отпустил Лизетт, которая опустившись на колено, дотронулась до пола, а остальные приложили ладони к влажным стенах. И в самом деле, по помещению опять прошла дрожь.

- Пушка, - произнес Страйкер. - Король наконец-то атакует.

***

Майор Тимоти Нил был набожным человеком. Он исправно посещал церковь, нарёк своего первенца Иосией, добрым библейским именем. А тут он выругался. Выругался громко и свирепо. Туман рассеивался, и дневной свет выдавал свои секреты. У дальней стороны живой изгороди, над низко стелившимся туманом, реяли тесными ощетинившимися рядами сотни - нет, тысячи пик. С ними еще можно было справиться, но рядом с пикинерами могли находиться мушкетеры. А для свинца изгородь вовсе не преграда. Кавалерия, маячившая у прилегающих полей, также была вооружена огнестрельным оружием, но карабины имели меньшую мощность и с такого расстояния били неточно. Врага легко можно было бы отбросить, особенно теперь, когда отряд Тайнтона носился по полю, совершая небольшие, но стремительные вылазки, с завидным мастерством наскакивая и отвлекая силы противника от красномундирников Куорлза. Но мушкеты - это уже куда более грозная задача.

Нил находился в сорока шагах от подполковника и пробежал к нему вдоль колючего барьера.

- Пехота, сэр, - запыхавшись, произнес он.

- Вижу, Тимоти, - ответил Куорлз. Он всматривался в одно из проделанных в изгороди отверстий и не обратил внимания на майора. - У них будут мушкеты.

- Так точно, сэр.

- Значит, мы не можем больше тут оставаться.

- Боюсь, что нет, сэр.

Куорлз обернулся, взглянув в глаза Нилу.

- Где запропастилось подкрепление? - свирепо спросил он.

Нил беспомощно пожал плечами.

- Я послал за ним час назад. Черт бы их побрал, Тимоти, бьюсь о заклад, драпанули обратно к старому городу. Заслышали пальбу и дали дёру.

Нил выбирал слова осторожно.

- Нам сообщили о мирном договоре, подписанном самим королем, и приказали под страхом смерти, сэр, вести себя тактично при встрече с врагом, - он пожал плечами. - Мы не должны совершать враждебных поступков, сэр. Возможно, люди в Брентфорде считают, что они соблюдают этот приказ. Они не знают, что нам противостоят эти полчища.

- Они что, не слышат чертову пальбу? - разочарованно рявкнул Куорлз. Его гневную тираду прервал кашель мушкета, раздавшийся с противоположной стороны поля. Выстрел оказался удачным, и мушкетер круглоголовых беззвучно завалился назад.

Люди посмотрели на Куорлза в ожидании приказа. Он глянул сквозь изгородь. Увиденное лишь туже скрутило ему желудок. На лондонской дороге показалась пехота роялистов, рассыпавшись широкой цепью по полям, простиравшимся к западу от имения сэра Ричарда Уинна. Как минимум три тысячи, может, все четыре. У скромного подразделения Куорлза не было никакой возможности удержать особняк. Они могли укрыться за изгородью, меткими выстрелами поражая надвигающуюся волну, но их вскоре одолеют. А когда в дело вступит кавалерия, размахивая палашами у них за спиной, то их всех до одного вырежут.

- Сэр? - капитан Беннетт, молодой офицер, командующий расчетом фальконета, подошел к подполковнику за дальнейшими распоряжениями.

- Отступим в должном порядке, Уильям. В должном порядке, ясно вам, никакого драпака. Дадим по ним залп, сдержим мерзавцев на расстоянии вытянутой руки и отойдем к Брентфорд-Энду. Там мост через Брент. Он превосходно забаррикадирован. Перейдем его и сдержим их там. Они не ...

Капитан Уилльям Беннетт больше не слушал своего командира, потому что мушкетная пуля прошила его трахею, вылетев с другой стороны шеи вместе с огромным фонтаном крови.

- По моей команде, отступаем! - прокричал Куорлз, когда тело Беннетта опустилось к его ногам.

Глава семнадцатая

Капитан Роджер Тайнтон сидел в бывшей спальне, служившей теперь его штаб-квартирой, не отрывая глаз от содержимого небольшой деревянной шкатулки.

Шкатулку ему передали ночью. Определенно, в этом было замешано Божье провидение, лишь по чистой случайности в то время в пикете находились люди Тайнтона. Прервав его сон, капитану сообщили о том, что на реке схватили француженку. Солдат Бовери пояснил, что патрулю необходимо в кратчайшие сроки поместить её под стражу, поскольку им предписали отплыть к Кингстон-апон-Темза, а поместье Уинна оказалось единственным подходящим вариантом. Тайнтон согласился. И тогда Бовери передал ему шкатулку, которую нашел привязанной к подозреваемой в шпионаже мотком бечевки.

Замок никак не поддавался, пока Тайнтон не взял пистолет и не снес выстрелом крышку с петель. Теперь, когда снаружи кипело сражение, он сидел, зачарованный содержимым шкатулки.

Тайнтон разложил вещи на небольшом полированном столике. Тут были пожелтевший кусок пергамента, сложенный в плотный квадратик; маленькая брошь с вырезанным из слоновой кости женским портретом в золотой оправе; кольцо с выгравированным на нем девизом - крохотный золотой ободок, украшенный лишь потускневшими письменами.

Тайнтон зажал кольцо между большим и указательным пальцем и повернул, чтобы разглядеть надпись внутри.

- Ничто не воспрепятствует воле Господней, - прошептали его губы. - Аминь, - выдохнул он.

Отложив кольцо, кавалерист переместил взгляд на предмет, который он приберег напоследок.

***

- Почему мне всегда приходится в-выполнять работу ишака? - удрученно произнес сержант Малачи Бейн, взвалив сэра Рэндальфа Мокскрофта на широкие плечи.

Мейкпис небрежно прошелся рукой по лицевой стороне изящного фиолетового дублета и смахнул пятна грязи с подобранных в тон бриджей. Он в меру насладился коротким пребыванием в имении сэра Ричарда Уинна и произвел набег на ломившиеся сундуки, обеспечив себя новой прекрасной одеждой.

- Потому что вы и есть ишак, Малачи, - ответил он. При этих словах на его шее заколыхался широкий кружевной воротник.

- Мы едва ли в восторге от такого поворота событий, - прохрипел Мокскрофт, сморщившись, когда мускулистое плечо Бейна больно впилось ему в живот.

Мейкпис бросил на него взгляд.

- Мои извинения, сэр Рэндальф, но стечение обстоятельств диктует поспешное и, боюсь, некомфортное решение.

Как только началась мушкетная пальба, чутье Мейкписа подсказало ему, что задерживаться на линии огня - сродни самоубийству. Но даже при этом он не ожидал, что наступление роялистов развернётся так споро.

Мейкпис и Бейн бросились из подвала бегом. Они приказали закрыть и запереть на засов люк, и пока Мейкпис разыскивал повозку и седлал лошадей, Бейн отправился за шпионом.

- Тут их просто тысячи, - пояснял запыхавшийся Мейкпис Мокскрофту, когда они вышли через черный вход. - Уинн сдастся. За ним и город. А что за этим последует, одному Господу ведомо.

- Значит, убегаем? - спросил Мокскрофт, его уверенную манеру держаться основательно поколебали мушкетная стрельба и паническое выражение лица Мейкписа.

Мейкпис проследил, как Бейн, весьма бесцеремонно, забросил шпиона в повозку.

- Куорлз сообщил, что к западу от нас находится мост, разделяющий Брентфорд-Энд и новый город. Там мы перейдем через реку.

- Но они нас нагонят, капитан.

Мейкпис покачал головой, помогая Бейну закрепить задний бортик повозки.

- Только в том случае, если мы застрянем на этом берегу Брента. Но мост хорошо охраняется. Как только перейдем его, у нас в запасе будет время до того, как люди короля прорвутся.

- А что со Страйкером? - произнес Мокскрофт. - Он мёртв?

- Теперь он - забота Тайнтона.

- Этим пуританским задницам с ним не справиться, - прохрипел Бейн присоединившись к Мейкпису у передка повозки.

Мейкпис резко дернул запястьями, вытянув вожжами по спинам лошадей и заставив их тронуться с места. Но даже когда повозка пришла в движение, его мозг не переставал блуждать, понимая, что сержант прав. Тайнтон, несомненно, с головой погрузится в сражение. А когда повстанцы в конечном счете сдадут особняк сэра Ричарда Уинна, останется ли у кавалериста время прихватить с собой пленников? Существовала вполне реальная вероятность, что Страйкер с компанией окажутся на свободе.

- Позвольте мне вернуться, - произнес Бейн. - Я не могу уйти отсюда, зная, что он жив. И эта его сука-лягушатница. Однажды она вас чуть не заколола.

- Я не забыл, Малачи, - рявкнул Мейкпис. Он думал о Лизетт Гайяр. Французская сука пыталась убить его после того, как он изувечил Страйкера. Ее остановили военные, но воспоминания о ее пылающем гневе всё еще его пугали. И он решился.

- Воля ваша, Малачи.

Бейн повернулся к нему.

- Чего?

- Возвращайтесь. И избавьте мир от их затянувшегося существования.

Сержант Бейн ухмыльнулся, через гнилые зубы вырвалось зловонное дыхание. Он спрыгнул с повозки с поразительной для такого здоровяка проворностью.

- Когда закончите, встретимся у моста, - крикнул ему вдогонку Мейкпис.

- Сэр! - не оборачиваясь, произнес Бейн.

- И еще кое-что, Малачи.

Бейн неохотно обернулся.

Мейкпис улыбнулся.

- Можете позабавиться с девчонкой.

***

А тем временем перед особняком сэра Ричарда Уинна восемь пехотных полков, высланных графом Фортом в качестве авангарда, превосходили оборону Куорлза числом, но лондонские мясники и красильщики были ветеранами Эджхилла и следовательно не тем орешком, который легко можно раскусить.

Сторонники парламента выстроились в боевом порядке - пикинеры сформировали ощетинившийся блок в середине построения, мушкетеры заняли свои места по бокам. Тут они и встанут, перед домом у развилки дороги.

Куорлз находился с одной из мушкетерских рот на правом фланге.

- Когда первые из них ворвутся в брешь, угостите нехристей свинцом! - он благодарно принял одобрительные возгласы. - Дав залп, отходим назад на десять шагов! Пикинеры прикрывают!

Достаточно простой план. Они дадут залп по вражеским рядам и постепенно будут отходить к безопасному Брентфорд-Энду. Конечно, цифра устрашающая - на них надвигались почти четыре тысячи роялистов, но атакующие были вынуждены растянуться в колонну - по одной роте на дороге, поскольку прилегающие поля были непроходимы. Именно когда они окажутся в крайне уязвимом положении, Куорлз нанесет свой удар. Отступление оказалось чертовски сложным маневром, но если бы они просто вышли из укрытия и побежали, то дали бы повод кавалерии роялистов выкосить их всех до единого. Это мгновение, возможно, еще наступит, но будь он проклят, если с легкостью позволит людям короля этого добиться.

Первые ряды врага уже прошли изгородь, голова огромной змеи ползла по дороге на Лондон. Куорлз незамедлительно распознал цвета противника.

- Это люди Солсбери! - закричал он громко, чтобы как можно больше людей его расслышали. - Слышал, они сломались и побежали при Кинтоне! Они и в этот раз побегут, помяните мои слова, ребята! Заставьте их побежать! - он выхватил палаш, мгновенно занеся его, прежде чем опустить вниз серебристой дугой. - Пли!

***

Рубин был прекрасен. Идеальная, переливающаяся сфера отбрасывала во все стороны лучи мягкого красного света, которые плясали на стенах.

Тайнтон держал его перед собой, гадая, как он оказался в руках девушки. Несомненно, она его украла. Но где она нашла такую драгоценность?

Он собрал все предметы, закинув их небольшой кожаный кошель, висящий на шее. Он ничего не знал о рубине, кроме того, что за него выложат немалые деньги. Если бы он только смог пронести его в Лондон, деньги от продажи поддержат дело повстанцев.

Теперь треск мушкетной стрельбы не смолкал. Тайнтон быстро прошел по дому, выйдя во двор. Там его встретил хаос: к дому сносили раненых, а адъютанты метались с приказами.

Тайнтон схватил одного из таких адъютантов за рукав.

- Какие новости?

Адъютант стряхнул его, страх оказался выше уважения к старшему по званию.

- Приказано отступать, сэр. Назад к мосту. Хотя мы продолжаем сражаться. Задержим ублюдков насколько сможем.

Тайнтон всё понял. Они вовсе не трусы, эти ребята пехотного полка Дензила Холлса. Они храбро сражались с казавшейся несокрушимой волной кавалерии Руперта при Эджхилле и стойко держались уже час против трех полков, но если тяжелая пушка и густая изгородь могли ограничить возможности кавалерии, то пехоту надолго они не задержат. Людей Холлса, несмотря на всю их храбрость, скоро сметут, если они продолжат сопротивление.

Тайнтон нашел свой отряд, который стягивался к конюшням позади дома. После того, как пушка Куорлза отбила первую атаку, они провели несколько коротких, но жарких схваток с кавалерами и теперь будут рады покинуть это место. Появился солдат, несущий отполированные доспехи командира в большом джутовом мешке. Тайнтон поманил его, и солдат поспешно подбежал, размахивая громыхающим мешком.

- Кровь Христова, парень! Это тебе не мешок со столовой утварью.

Взгляд Тайнтона уловил в отдалении блеск серебра, похожий на гребень огромной волны. Выглянув из-за высокой изгороди, он понял, что серебряной волной оказался лес наконечников скучившегося пикинерского батальона Солсбери, который, нырнув в клубившийся пушечный дым, врезался в поредевшие ряды полка Куорла.

- Они пробились за изгородь, - произнес он.

Тайнтон подождал, пока сверкающая миланская сталь не была крепко, но удобно закреплена, и посмотрел на своих подчиненных.

- Приведи моего жеребца, Бовери.

Бовери помчался к конюшням. В прилегающим к обочинам дороги полях с криками убивали, и солдаты со стенаниями умирали, истекая кровью. Тайнтон увидел, как молодой паренек, один из барабанщиков Солсбери, отлетел, насаженный на острие пики. Кровь хлынула у него изо рта, а по штанам растеклось пятно мочи, стекая по сапогам.

Мушкетная пуля раздробила кирпичную кладку позади Тайнтона. Выстрелы с такого расстояния обычно не точны, но опыт сражения со стрелками Страйкера научил его не слишком на это полагаться. Он поспешно натянул шлем.

Укрывшись за ближайшей колоннадой, он принялся за привычный ритуал, предшествующий сражению - нацепил стальную рукавицу и перевязи, осмотрел замок карабина, несколько раз проверил, как выходит палаш из ножен, чтобы убедиться, что он не застрянет в нужный момент. В то же время он наблюдал за сражением, пересчитывал людей и обдумывал план действий. Солдаты пехотного полка Дензила Холлса оказывали стойкое сопротивление, но их огонь становился всё более спорадическим по мере того, как всё больше врагов прорывалось через бреши в изгородях на лужайку перед домом Уинна. В бегство люди Холлса пока что не обратились, отступая в правильном порядке, но настоящих солдат в подразделении лондонских подмастерьев осталось крайне мало, и с каждым мгновением всё больше людей валилось на траву перед домом.

У дальней стороны изгороди показались очередные окутанные дымом пики. Тайнтон отошел от дома на несколько шагов, чтобы здание не заслоняло ему обзор, и за первой ротой насчитал еще две. А это уже внушительные силы. Вся армия сторонников парламента, стоявшая между Брентфордом и столицей, могла с ними не справиться.

Он достаточно повидал. Его лошадь была готова, и, вскочив в седло, он повернулся к остаткам своего отряда.

- Мы не бросим их, ребята! Богом клянусь, не бросим!

Обороняющиеся продолжали вести беглый огонь и храбриться, пока последний из крупных головных отрядов роялистов не проскользнул сквозь брешь в изгороди и не высыпал на лужайку, встретившись лицом к лицу с остатками полка Холлса.

Подполковник Джеймс Куорлз по-прежнему находился на правом фланге своих осажденных сил. Он отдавал приказы мушкетерам, которые ритмично стреляли и перезаряжали с профессионализмом, наполнившим его гордостью. Слева от него синхронно завалились два солдата; пуля пробила первому лоб и, выйдя из задней части черепа, влетела в лицо стоявшему за ним человеку.

- Достаточно, - прошептал Куорлз. Его людей крушили огромным молотом, а они уже выполнили свой долг.

- Прошу прощения, сэр? - отозвался стоящий рядом лейтенант.

- Я сказал - достаточно, - громче произнес Куорлз. - Мы больше не выстоим против такого множества мушкетов, - он окинул взглядом поредевшую цепь красных мундиров и набрал в легкие воздух. - Отходим! Отходим! Назад к мосту!

***

Несмотря на затхлость и духоту подвала, Бейн чувствовал себя на седьмом небе от счастья.

- С-скучали по мне? - произнес он, спустившись в погреб с тремя мушкетерами за спиной. Эти солдаты стерегли подвал, и уже было собрались покинуть свой пост, заслышав заварившуюся снаружи кашу, когда появился Бейн.

Бейн уверенно шагнул вперед, за его спиной вскинулись три мушкета, готовясь проделать дыры в груди пленников. Держа в руке большую алебарду, которую он отыскал в оружейных запасах Куорлза, он поднял острие так, что сталь замерла на уровне горла Страйкера.

- Так скоро вернулись? - спокойно произнес Страйкер. Он бросил взгляд на распахнутый люк погреба. - Я уже было решил, что вы не только переметнулись в другой лагерь, но и удрали, поджав хвост.

Бейн фыркнул.

- Я не с-собираюсь бежать. По крайней мере, пока, - громила посмотрел на остальных. - А вы знаете, - сказал он, кивнув на Страйкера, - что этим он обязан мне? Я всегда с-считал его уродливой с-сволочью, так что мы с капитаном лишь упрочили это мнение. Разве не так, мистер Страйкер?

Страйкер вышел вперед.

- Да. Вы меня держали. Смотрели, как ваш хозяин поджигает фитиль и смеялись, когда порох снес мне половину лица.

- А т-теперь я пришел, чтобы довершить начатое два года назад, - Бейн уверенно покачал головой. - М-мейкпис со шпионом уже выехали отсюда. Вот р-разберусь с вами и нагоню их у моста.

- Но не вам распоряжаться нашими жизнями, сержант. - выступил вперед Форрестер. - Мы пленники Тайнтона.

- Этот набожный ублюдок ввязался в схватку с валлийцами. Про вас он и думать позабыл, - квадратная челюсть Бейна растянулась в ухмылке, сделавшей бы честь самому Люциферу. - Но не я. Я собираюсь вас прикончить. Разве что в этот раз слегка позабавлюсь по ходу действия.

Крохотные глазки Бейнса метнулись к тому месту, где стояла Лизетт.

- А я надеялся, что вы мертвы, мисси.

- Прошу прощения за то, что разочаровала, - произнесла Лизетт.

- Ооо, я вовсе не расстроился, любовь моя. Ни капельки. А теперь иди ко мне. Я хочу взглянуть на твою маленькую сладкую киску.

Лизетт плюнула в него и попятилась, но не сумела скрыть выражение ужаса на лице.

- Оставьте её в покое Бейн! - взревел Страйкер, когда Бейн шагнул вперед.

Бейн разразился грубым безжалостным смехом.

- Кто бы мог подумать, а? Великий Страйкер умирает, защищая французскую сучку. Всё еще любите её, да? - он вновь засмеялся. - Что ж, теперь вам ни черта не достанется. Она моя, сэр.

Страйкер шагнул вперед, но Бейн оказался проворным для человека с телосложением как у бычка; мелькнул его огромный кулак и с хрустом врезался в щеку Страйкера. Страйкер повалился наземь и когда сумел голову, то больше не увидел Бейна. Придя в себя, он обнаружил дюжего сержанта у подножия лестницы. Он перекинул Лизетт через плечо, как связанный ягненок. Свет, выбивавшийся сверху, освещал их лица, и со стороны казалось, словно ангел и демон реяли на этих ступенях.

Скеллен схватил Страйкера за руку, подняв его на ноги. Страйкер опять бросился к Бейну, но путь ему преградили мушкетеры в красных мундирах, вставшие между сержантом и людьми Страйкера.

- Разве в вас нет чести? - прокричал Страйкер, когда Бейн швырнул свою добычу на холодные камни пола, придавив ей горло каблуком сапога.

- Чести? - произнес злодей, на мгновение остановившись. - Вы лишили меня чести десять лет назад.

***

Солдаты пехотного полка Дензила Холлса наконец-то дрогнули и хлынули к лондонской дороге.

За ними вдогонку бросились роялисты валлийского пехотного полка Томаса Солсбери, которых активно поддерживала рьяная, но до сего времени бессильная кавалерия. Вопреки ожиданиям, погоня оказалась не столь легкой, поскольку их сдерживал отлично вымуштрованный отряд кавалерии роялистов, ведомый облаченным в черные доспехи офицером, который сыпал вперемешку с проклятиями псалмы, позволив значительной части улепетывающей пехоты сбежать к Брентфорд-Энду и мосту за ним. Но вскоре была одержана и эта маленькая победа, и погоня возобновилась; командиры роялистов стремились сохранить порядок даже во время триумфа. Предстояло еще более жаркое сражение.

Авангард построился в боевые порядки и возобновил продвижение на восток. Тысячи ног и копыт превратили твердую, подмороженную землю вокруг дома сэра Ричарда Уинна в вязкое месиво, и солдаты с облегчением вздохнули, добравшись до сравнительно удобной дороги, успешно продолжив преследование. Некоторые из наступающих роялистов переключили внимание на дом и пристройки, но остальных офицеры и сержанты загоняли обратно в походное построение. До сих пор дисциплину удалось сохранить. Они продолжат продвижение к мосту.

***

Тем временем в подвале Лизетт Гайяр задыхалась под каблуком сержанта Малачи Бейна. Бейна открыл рот, обнажив ряд желтых и коричневых обломков. Лицо его исказили похоть и гнев, свирепость, голод и жестокость. Слеза собралась в уголке глаза Лизетт и скатилась по её щеке.

Струящийся над Бейном свет сверкнул в слезе, и сержант заметил её блеск, когда та скатилась по щеке. Его ухмылка стала еще шире, а глаза метнулись вниз, пожирая впадину между грудями Лизетт и изгиб бедер под плащом. Он издал гортанный звук и облизнул губы.

- Хорошая девочка.

Его дыхание участилось. Он взглянул на одного из мушкетеров, коренастого мужчину с круглыми глазами и сломанным носом.

- Держи этих ублюдков под прицелом, капрал Мэттьюз. Пристрели их, если сдвинутся с места.

Искра недовольства промелькнула на лице красномундирника, и Бейн хмуро покосился на него.

- Хочешь обсудить мой приказ?

Мушкетер замотал головой.

- Вы поэтому помогали Мейкпису? - внезапно вырвалось у Страйкера в отчаянной попытке остановить Бейна. - Поэтому вы помогли ему лишить меня глаза?

- Что? - сержант повернулся к Страйкеру. - Ч-честь? - повторил Бейн. - Ага, моя честь. Ее отнял у меня - лишил - некий выскочка-офицер после битвы при Лутцене.

Страйкер нахмурился. Он понятия не имел, о чем говорил Бейн, но понимал, что необходимо как можно дольше его отвлекать.

- Вы были при Лутцене?

- Был. Мушкетером. Х-хорошим мушкетером.

Бейн опустился на колени, сев на Лизетт верхом чуть выше её талии.

- Хватит уже трепать языком! - он бросил взгляд на девушку, ее волосы рассыпались по полу большим золотистым веером. Бейн поднес руку к поясу и достал зловещего вида дирк - тонкий, длинный и острый.

Вместо того, чтобы усмирить её, от вида клинка Лизетт забилась в конвульсиях и заметалась, начала царапаться и изрыгать проклятья, пытаясь скинуть с себя тушу Бейна. Но протянув свободную руку, он сдавил ей горло своими толстыми пальцами, прижав к каменному полу. Она захрипела, язык слегка вывалился между посиневших губ, и, когда Бейн склонился к ней, Лизетт почувствовала его дыхание.

- А т-теперь я собираюсь п-п-поиметь тебя, ф-французская сучка, - прошипел он, острота момента усилила его заикание. - И я не н-намерен прекращать тебя трахать, пока из тебя не х-хлынет к-кровища. Так что лежи смирно. Только шелохнись, и я в-вгоню тебе нож в глаз, п-прежде чем успеешь м-моргнуть, - он просунул язык между ее губ. От него воняло, и Лизетт вырвало бы, будь она в состоянии дышать.

Он вновь облизнул её рот, между ними протянулась струйка слюны.

- Очень вкусно.

Бейн повернул голову, чтобы взглянуть на красномундирников, чьи брови озабоченно нахмурились.

- Глядите перед собой, черт бы вас побрал.

Мушкетеры одновременно отвернулись. Бейн перевел взгляд хищника за их спину, остановив его на Страйкере.

- Вы тоже не дергайтесь, капитан. Хочу, чтобы вы это видели. Послушаетесь, и, возможно, она выживет. Отвернетесь или дернетесь... - тут он кивнул подбородком в сторону дирка, зажатого в его сильной руке. - Ясно?

Страйкер кивнул. Отведя на мгновение взор, он переглянулся с Форрестером. Его почти подмывало броситься на мушкеты, но в полумраке зловеще светились фитили, как три злобных духа, и они мгновенно опустятся на открытые пороховые полки, стоит им сдвинуться с места. Он подумал о том, как ранее уже отвлек Бейна.

- Я был при Лутцене, сержант!

Бейн вновь поднял глаза.

- Я, черт побери, знаю, что вы там были.

Ярость, прозвучавшая в ответе Бейна, поразил Страйкера.

- Я вас не помню.

Сержант заскрежетал зубами.

- Но помните ли вы капрала, который получил сотню гребаных плетей и был разжалован? Это то вы помните?

В голове Страйкера всплыло воспоминание. Воспоминание о поверженной терции пикинеров и об одной из самых безжалостных схваток, в которых ему к несчастью довелось побывать. И в словах Бейна звучала доля правды. Там был капрал, трусливый кусок дерьма, насколько он помнил, которого он обнаружил прятавшимся под грудой тел. Прятавшимся и дрожащим от страха. Страйкер прошел мимо, перешагнув через него, когда шведская армия отправилась закреплять свою победу. Впоследствии он заметил того самого капрала, бахвалившегося в таверне, рассказывая небылицы о своей доблести.

- Это были вы?

Бейн зарычал.

- Нет, черт побери, не я.

- Тогда кто?

- Мой б-б-брат, - Бейн едва смог выдавить это слово. - Он был опозорен, когда вы рассказали военным о том, что он струсил. Опозорен и п-презираем.

Страйкер нахмурился.

- Меньшего он и не заслуживал.

Крохотные черные глазки Бейна блеснули в тусклом свете. Он по-прежнему стискивал в руке длинный дирк и сжимал тело Лизетт крепкими, как дуб, ногами, но его сознание затуманилось.

- Они избили его, - продолжил он. - Его собственная рота. Собственные друзья. Избили за бесчестье, которое он навлёк на роту, - взгляд его вновь стал острым, глаза ярко блеснули, в них Страйкер уловил новый приступ ненависти. - На следующее утро я нашел его раскачивавшимся на суку, с выклеванными воронами глазами. Он расстался с жизнью. Его зарыли. Без имени. Без чести. И вы всему виной.

Нож, который извлекла Лизетт, был маленьким, не длиннее её мизинца, таким крохотным, что ей удалось спрятать его в голове как заколку для волос. Но лезвие, тем не менее, было крепким и очень острым; оно глубоко вонзилось в запястье Бейну, почти не встретив сопротивления.

Бейн взревел от внезапной боли, выпустив дирк, который отлетел в сторону и покатился по гладким плитам. Три красномундирника инстинктивно обернулись - взглянуть на источник ужасного звука.

Страйкер бросился вперед, как зверь. В три скачка он покрыл расстояние, отделявшее его от капрала Мэттьюза, его рука метнулась со скоростью броска змеи, схватив ствол мушкета. Мэттьюз оказался достаточно проворен, успев спустить курок, но ко времени, когда дымящийся фитиль поджег порох на полке, ствол уже был нацелен в высокий потолок погреба. Порох вспыхнул, изрыгнув облако дыма, окутавшего комнату.

В отсутствие вентиляции клубы едкого дыма окутали всё плотной завесой, и люди Страйкера этим воспользовались. Слева от себя Страйкер мельком заметил Уилла Скеллена; жилистый сержант метнулся вперед, схватившись с одним из людей Мэттьюза. Прежде чем солдат успел обернуться, Скеллен уже сидел на нем верхом. Страйкер услышал, как мушкет с грохотом упал на каменные плиты; дымящийся фитиль выпал из серпентина.

Справа Форрестер занялся третьим мушкетером, но страж успел привести мушкет в действие, прежде чем Форрестер до него дотянулся. Раздался второй выстрел, неестественно громкий в подземной темнице.

Страйкер сцепился в рукопашной схватке с капралом Мэттьюзом. Он был ниже Мэттьюза, но намного сильней, Мэттьюз пнул его ногой, но Страйкер почти не почувствовал удара и свирепо боднул головой, разбив Мэттьюзу нос. Мэттьюз отпустил мушкет, и Страйкер впечатал кулак в живот красномундирнику, так что тот согнулся пополам. Позади них возникла яркая вспышка, а за ней послышался крик, всё помещение, казалось, озарил оранжевый свет. Мэттьюз блевал, и Страйкер вбил каблук сапога в его раскрытый рот. Мушкетер упал, как подрубленный дуб, грохнувшись на землю грудой плоти и стали.

Страйкер поднял тело и швырнул его в облако порохового дыма, отчаянно желая разобраться в царившем хаосе. Откуда-то из этой мешанины раздались два выстрела. Страйкер заметил, как Скеллен молотил своего противника мушкетом.

Он также заметил, что Форрестер одолел мушкетера его же собственным клинком. Мушкет мертвеца валялся рядом; тоненькая струйка дыма вилась из ствола. Форрестер скорчил гримасу.

- Тупой ублюдок промахнулся.

В это мгновение он заметил Бейна. Кровь обильно струилась по его поврежденному запястью, он стоял на ногах у подножия лестницы, высокий и воинственный. Окровавленная рука обвилась вокруг горла Лизетт, пока сержант подтаскивал её к ступенькам. Страйкер посмотрел на вторую руку. В ней дымился пистолет.

- Бёртон! - воскликнул Форрестер, прежде чем Страйкер осознал, что произошло.

Нагнувшись, Страйкер поднял клинок Мэттьюза, которым тот так и не воспользовался и наставил его на перебежчика.

- Ты повержен, Бейн.

Бейн скорчил гримасу.

- Не так б-быстро. Ваша французская потаскушка еще у меня, - он царапнул рукоятью пистолета по голове Лизетт. Она поморщилась и дернулась, но он держал ее цепко. - Этим я расколю ей голову, как утиное яйцо.

Страйкер посмотрел вниз, на распростёршегося капрала Бёртона. Бейн проследил за его взглядом.

- Ублюдок налетел на меня невесть откуда. Безмозглый придурок.

Последний выстрел, раздавшийся во время схватки, был произведен из пистолета Бейна. Форрестер поднял глаза.

- В плечо зацепило, сэр. Он без сознания.

Пистолетная пуля мала, но выпущенная с такого расстояния, имела убойную силу не меньше стоявшего во дворе фальконета. Бёртон, должно быть, потянулся к стволу, когда порох воспламенился, и свинцовый шарик пробил плечо с разрушительной, неумолимой силой. Страйкер отлично понимал, что пуля наверняка с легкостью раздробила Бёртону кость, расплющившись при выстреле, и проделав ужасную дыру, прежде чем выйти наружу из лопатки и влететь в стену за его спиной.

Под телом Бёртона как разрастающаяся тень расплывалось темное пятно. Увеличившись, оно превратилось в лужицу, добавив свою лепту к сладкому металлическому запаху крови, уже заполнившему подвал.

Воцарилось молчание. Все взоры обратились к Бейну. Он цепко держал Лизетт.

- Я в-всё-таки убью тебя, - прошипел Бейн Страйкеру, попятившись. - Выпотрошу тебя, как ф-форель. Но сейчас вынужден р-распрощаться. Нам п-повозку надо догнать.

Форрестер выступил вперед, встав рядом со Страйкером и Скелленом. Последний держал в руке заряженный мушкет и передал его капитану, хотя у Страйкера не было ни малейшей возможности пустить его в ход, пока Бейн держал Лизетт.

Тесно прижимая к себе девушку, Бейн сделал пару шагов к лестнице, стараясь не повернуться спиной к роялистам.

Бейн так напряженно следил за тремя своими прежними узниками, что посреди дымовой завесы не заметил окровавленной фигуры, которая появилась из темного угла. К тому времени, когда он уловил неожиданное движение, прапорщик Бёртон уже находился от него на расстоянии вытянутой руки. Юноша был смертельно бледен, тело покрыто кровью, но в здоровой руке он держал одну из стеклянных бутылей сэра Ричарда Уинна.

Бейн был застигнут врасплох. Когда Бёртон занес над головой тяжелую бутыль, сержант взмахнул пистолетом. Твердая деревянная рукоять разбила стекло с пронзительным треском, обдав гиганта и его миниатюрную жертву темной жидкостью. Маленькое помещение мгновенно наполнил острый запах, от которого защекотало в ноздрях и защипало глаза.

Потрясенный Бейн позволил Лизетт выскользнуть, и она вырвалась, помчавшись к Страйкеру. Вне себя от ярости, Бейн развернулся, чтобы побежать вверх по лестнице, но его окликнул Страйкер.

- Сержант! Ловите!

Заметив, что Бёртон занес бутыль, Страйкер тут же подобрал дымящийся фитиль, слетевший с заряженного мушкета, оброненного во время нападения Скеллена. Фитиль, извиваясь и вертясь в дымном воздухе, полетел в Бейна, и тому оставалось лишь наблюдать за этим. Его крохотные глазки следили за полетом горящего фитиля к лестнице, расширяясь по мере его приближения; триумфальное выражение лица сменилось страхом, перешедшим в ужас.

Когда фитиль приземлился у ног Бейна, все замерли. Какое-то мгновение ничего не происходило. Затем искра добралась до паров алкоголя, и на холодных камнях вспыхнули небольшие дрожащие огоньки.

Долей секунды спустя они уже мчались по ступеням, бушуя, треща и пожирая всё на своем пути. Прежде чем Бейн сумел отреагировать, оранжевые язычки охватили его сапоги и бриджи.

Он закричал. Пламя охватило огромное тело, пожирая пропитанную алкоголем одежду, кожа на лице пузырилась, губы и веки поджаривались. Он размахивал руками, умолял, проклинал Страйкера.

Все собравшиеся у подножия лестницы отпрянули, когда сержант начал корчиться, охваченный бушующим адским пламенем. Бейн упал на колени. А затем завалился ничком, упав почерневшим лицом на каменный пол. Запах обугленной плоти наполнил погреб, а Малачи Бейн наконец затих.

Глава восемнадцатая

Капитан Роджер Тайнтон отступал. Его отряд присоединился к отчаянной схватке у дома сэра Ричарда Уинна - первой оборонительной позиции сторонников парламента по дороге на Лондон, отважно и со знанием дела наскакивая на продвигающихся роялистов.

Тайнтон согласился с приказом, который проревел подполковник Куорлз: рассеяться. Они отступали в должном порядке, насколько это вообще было возможно, вынуждая многочисленную вражескую пехоту с потом и кровью отвоевывать каждый дюйм. Такова была производящая впечатление задиристая стратегия Куорлза, и притом необходимая, чтобы дать солдатам на мосту время для постройки завала. Мост являлся самой важной точкой и стоил жизни нескольким красномундирникам Холлса, потому что это был единственный путь через реку Брент на многие мили, а роялистам пришлось бы ее пересечь. Этот мост представлял собой узкий проход, откуда обороняющиеся могли поливать огнем врага, по крайней мере, некоторое время. А им и нужно было выиграть время, потому что в Лондон уже послали гонцов с предупреждением Роберту Деверё, графу Эссексу, привести в готовность армию. Если роялистов удастся задержать хотя бы на несколько часов, этого может хватить.

Тайнтон скакал во главе отряда. Они прекрасно видели медленно продвигающуюся колонну врага и не паниковали. Скоро в поле зрения показались дома Брентфорд-Энда. Он удивился, что гражданское население, похоже, осталось дома, хотя он думал, что они бросились через реку в новый город, как крысы с тонущего корабля, однако многие остались. Он предположил, что это либо сторонники короля, либо дурачки, считающие, что смогут защитить свою собственность от неизбежной оргии мародеров. Тайнтон покачал головой при мысли об их достойном сожаления невежестве.

Три поселения, составляющие Брентфорд, сгрудились на северном берегу Темзы. Река Брент, ее приток, текла на север, разделяя Брентфорд-Энд и Нью-Брентфорд. Когда отряд Тайнтона проехал мимо последнего строения Брентфорд-Энда, в поле зрения показался узкий каменный мост. На другом берегу реки, восточном, толпились солдаты Холлса в красных мундирах, держа наготове мушкеты и передавая солдатам на переправе кучу разных предметов, главным образом бочонки и колья, чтобы ускорить сооружение баррикады.

Куорлз стоял на мосту, присматривая за ее строительством, и поприветствовал всадников.

- Капитан Тайнтон!

- Сэр, - поднял руку тот.

- Плохи там дела, да? Рад, что вы живы.

- Мы можем переправиться, полковник?

***

Страйкер и Лизетт, кашляя, появились в большой комнате в глубине дома сэра Ричарда Уинна. Форрестер шел за ними и повернулся, чтобы вытащить на свет сержанта Скеллена. Через его плечи был перекинут прапорщик Бёртон. Он снова был без сознания, не выдержав боли от подъема большой бутыли.

- Проверьте там! - раздался голос из коридора, в который открывалась дверь комнаты.

- Поднимите руки! - приказал Страйкер еще не прекратившей разговоры группе. Они подчинились.

Краска на деревянной двери покрылась трещинами, когда она распахнулась от резкого толчка, и группа мушкетеров ворвалась внутрь, немедленно нацелив оружие на Страйкера и его спутников.

К своему удивлению, Страйкер увидел, что солдаты не носят красные мундиры Дензила Холлса.

- Служу королю! Служу королю! - поспешно прокричал он, отчаянно надеясь, что солдаты тут же его не пристрелят.

Этот боевой клич роялистов вкупе с поднятыми руками отряда заставил мушкетеров задуматься.

- Кто вы такие? - рявкнул солдат с сильным акцентом.

- Капитан Страйкер, пехотный полк Моубрея. Нас держали тут внизу в плену, - он указал на открытый люк.

Мушкетеры были из Уэльса, из полка Солсбери, их сомнения относительно принадлежности новых пленных не рассеялись, пока Страйкер не протянул письмо принца. Солдатам текст ни о чем не говорил, но они прекрасно рассмотрели печать принца Руперта.

- Оставьте его здесь, сэр, - сказал командир мушкетеров Гарет Хоуэлл, глядя на раненое плечо Бёртона. Тут как раз готовят место для костоправов.

И точно, когда они прошли через главную прихожую огромного дома сэра Ричарда Уинна, то увидели, что она заполнена ранеными.

Скеллен аккуратно положил прапорщика, стараясь не растревожить рану. Веки Бёртона дрогнули от этого неприятного движения, но он так и не пришел в себя.

Страйкер схватил за воротник ближайшего хирурга.

- Позаботьтесь о нем как следует, сэр.

Врач удивленно поднял брови и открыл рот, но встретившись со взглядом единственного глаза Страйкера, стиснул зубы и молча кивнул.

Когда они вышли на яркий полуденный свет, Страйкер обратился к Хоуэллу.

- Вы взяли еще каких-нибудь пленных?

- Да, сэр, - подтвердил мушкетер. - Много.

- А рыжеволосого? У него золотые кольца в каждом ухе.

Тот покачал головой.

- Никого похожего, сэр.

- А калеку? - наседал Страйкер. - Который не ходит. Жирный и бледный.

- Не видел такого, капитан.

Форрестер стукнул кулаком по широкому бедру.

- Тот благоденствует, творя разврат, а этого за пустяки казнят [24], - он взглянул на Страйкера. - Прямо про нас и Мейкписа, не находишь?

- Забудьте про них! - огрызнулась Лизетт, повернувшись к Хоуэллу. - А кавалерист? Блондин вроде меня и в черных доспехах.

Мушкетер застыл на месте.

- В плен мы его не взяли, мэм. Но я видел такого человека во время сражения. Не могу ничего сказать про цвет волос, но он был единственным в черных доспехах. Сидел верхом на здоровенном гнедом коне.

- Это он! - воскликнула Лизетт. Он повернулась к Страйкеру, вцепившись в его плечо. - Это он!

Страйкер покачал головой.

- Но его не захватили, Лизетт. Он всё еще там.

- Значит, я его найду.

- Рехнулась? - рявкнул Страйкер, гораздо грубее, чем намеревался. - Ты не можешь гоняться за человеком на поле битвы!

- Где этот ублюдок Мейкпис? - спокойно отозвалась Лизетт.

Страйкер не ответил.

- Вот именно. Он тоже где-то там. С твоим шпионом, не сомневаюсь в этом. Ты позволишь ему уйти?

Поскольку Страйкер по-прежнему молчал, она решительно улыбнулась.

- Значит, мы оба отправимся на охоту, капитан.

***

- Где вас носило, к чертям собачьим? - прогремел лорд Джон Саксби с натертого до блеска седла. - И это еще кто?

Страйкер с тремя оставшимися спутниками присоединились к армии роялистов, когда та проходила через Брентфорд-Энд, собирая по пути брошенное оружие. Страйкер был благодарен судьбе за встречу с людьми Хоуэлла, потому что их присутствие гарантировало, что потрепанный отряд не примут за дезертиров из вражеских рядов или за лазутчиков.

Большая колонна пехоты ритмично вышагивала по главной дороге, небольшие отряды мушкетеров разбрелись, чтобы обыскать дома на флангах, осматривая окна в поисках притаившихся стрелков. Позади последней терции Страйкер заметил группу штабных офицеров верхом. Среди них гордо и во всем блеске восседал на дорогущем коне лорд Саксби.

- Выходили прогуляться, сэр, - ответил Страйкер. - Погода была чудесная.

Саксби захохотал, а Страйкер ухмыльнулся.

- А это Лизетт Гайяр, сэр.

Саксби открыл рот от удивления.

- Боже ты мой, - он покосился на нее, не веря своим глазам. - Боже ты мой, по-другому и не скажешь. Я думал, вы...

- Мертва, милорд? - подсказала Лизетт.

Саксби медленно кивнул.

- Так точно. Утонула.

И взглянул на Страйкера.

- Лизетт здесь по поручению королевы, - сказал тот.

Взгляд Саксби задержался на Лизетт еще на некоторое время.

- Не сомневаюсь в этом, - полковник был явно обескуражен.

- Могу я к вам присоединиться, полковник?

Саксби наконец отвел взгляд от хрупкой француженки.

- Присоединиться к нам? Вы еще не утомились, капитан? Со всем уважением, но графу больше не нужны трупы. Мы об этом и так уже позаботились!

Страйкер принял виноватый вид.

- Моя миссия... еще не завершена, сэр.

Саксби в ужасе нахмурился.

- Мокскрофт от вас сбежал?

- Проклятый перебежчик нас предал.

Саксби пожевал губу, уставившись куда-то вдаль.

- Сэр? - обратился к нему Страйкер.

- Простите, капитан, - ответил полковник, поворачиваясь к нему. - Принц не обрадуется. Но вы ведь всё равно ничего с этим теперь не сможете поделать, как я полагаю.

- Напротив, сэр, - заявил Страйкер с долей сарказма. - Предатель находится здесь. Где-то в Брентфорде. И Мокскрофт вместе с ним.

Саксби покачал головой.

- Сходите к врачу, Страйкер, здесь есть неплохой. Пусть осмотрит ваши раны.

На мгновение настала тишина.

- Вы не собираетесь на это отвечать, да? - тихо спросил полковник.

Опять молчание.

- Черт бы вас побрал, - рявкнул Саксби и пришпорил лошадь. - Можете делать, что вам угодно. Отправляйтесь и найдите этого вашего предателя, если сумеете. Только сделайте мне одно одолжение. Постарайтесь не сгинуть во время этой попытки.

Лорд Джон приказал Лизетт Гайяр оставаться в хвосте колонны. Полковник входил в круг приближенных короля и королевы и прекрасно был осведомлен о навыках Лизетт, но даже этого оказалось недостаточно, чтобы убедить его в том, что женщина заслуживает места в передних рядах сражения. Лизетт плевком выразила свой протест, но Саксби оказался крайне настойчив.

Пока Страйкер вел ее под защиту артиллерийского обоза роялистов, он на мгновение остановился, сжав ее плечи своими крепкими руками.

- Ты обещаешь оставаться здесь?

Она энергично замотала головой.

- Ни на одно мгновение.

Страйкер улыбнулся.

- Тогда береги себя, - он сделал паузу, задумавшись. - Там, в подвале, когда ты напала на Бейна. Ты плакала.

Лизетт потупила взор.

- Я вспомнила, что он сотворил с тобой, Страйкер, - она подняла голову, взглянув ему в глаза, и протянула руку к прорезанному шрамами лицу. - Это было худшим временем в моей жизни.

- Тебе не было надобности ухаживать за мной, Лизетт. Я не просил тебя об этом.

Она пристально на него посмотрела.

- Да нет же, большой ты ребенок. Оно было худшим не потому, что мне пришлось ухаживать за тобой. А потому, что я тебя полюбила. Всем своим существом, - она привстала на цыпочки. - Вот почему я плакала. Он заставил меня вспомнить о той любви.

Она крепко и пылко поцеловала его и отвернулась. Прежде чем Страйкер успел произнести хоть слово, она исчезла.

Страйкер, Скеллен и Форрестер переместились в голову колонны продвигающейся армии, отчаянно желая добраться до моста. Ведь именно там, по словам Бейна, должен находиться Мейкпис. Утверждать это наверняка было сложно, но Страйкер подозревал, что Мейкпис не захочет остаться на западном берегу Брента, принимая во внимание тот факт, что вся округа полностью сдалась роялистам.

Хотя ветер был слаб, он всё же легким шепотком проносил вдоль строя грохот барабанов. Барабанщики отбивали не мотив, а зашифрованные донесения. Они несли в себе приказы для солдат. Молодой паренек с барабаном у груди, составлявший разительный контраст с маршировавшими рядом с ним закаленными барабанщиками, остановился на обочине, его рвало. Седой ветеран, шагавший с ним бок о бок, не сбавляя шага, подбодрил юнца. Мокрое пятно, расплывшееся в паху паренька, он предпочёл не замечать.

Когда армия маршировала через Брентфрод-Энд, из окон и дверей осторожно выглядывали перепуганные лица. Лавки и дома, тянувшиеся по обе стороны дороги, были потрепаны сражением, и очередная порция пуль влетела в оконные рамы, когда там заметили прячущихся людей Холлса. Тем не менее, большинство дверей было заколочено, и роты роялистов просто проходили мимо. Конечно, для мародеров еще останется время, но с этим можно повременить, пока враг не будет окончательно разбит.

Роялисты успешно прошли западную часть города, подавляя огнем небольшие отряды отступающих красномундирников, появляющиеся впереди. По большей части роялисты проходили беспрепятственно благодаря численному преимуществу, пока вдали за зданиями не замаячили сверкающие воды Брента. Затем показался и сам мост. Он оказался крепким, дельно сработанным сооружением из трех каменных арок. На самой высокой точке моста была сооружена самодельная баррикада из фашин, перевернутых столов, огромных бочонков, заостренных кольев, наполненных землей корзин и тюков сгнившего сена, за которыми в ожидании улеглись остатки пехотного полка Дензила Холлса, держа заряженные мушкеты и выставив пики. Очевидно, это было очередное укрепление, где мятежники попытаются выиграть время.

Лорд Джон Саксби мчался по дороге, крича и подбадривая проходящую мимо пехоту, чтобы ей исступленно захотелось крови.

- Разбейте их, ребята! За мостом лежит Нью-Брентфорд! А за ним старый город! Прикончите ублюдков, и вперед, на Лондон! К Рождеству мы уже будем потягивать пряный эль в палате общин!

Капитан Илай Рашуорт Августус Мейкпис уже находился у моста. Они продвигались крайне медленно, потому что дорога была вязкой, а колеса повозки скользили и застревали каждые несколько ярдов, но Мейкпису с сэром Рэндальфом наконец-то удалось добраться до защиты баррикады. На ударившихся в панику жителей Брентфорд-Энда они не обращали внимания. Куда ни глянь, всюду сновали горожане, собирая свои пожитки, прежде чем убежать в поля к северу.

Мужчины кричали на своих детей, женщины метались и бранились, дети ревели, а тощие собаки носились взад-вперед, возбужденные волнением. С запада наступали разъяренные роялисты, а всю южную окраину города кольцом охватывала Темза, и единственным способом бежать для горожан был мост, но его забаррикадировали солдаты парламента. Оставшимся вариантом стали холодные болотистые поля на севере, а они вывели бы на равнины, кишащие разбойниками. Мейкпису было плевать. У него в повозке шпион, человек, сведения которого могут изменить весь ход войны.

- Где, черт возьми, носит вашего слугу-здоровяка? - проворчал Мокскрофт с задка повозки.

- Разделяю ваше любопытство, сэр Рэндальф, - кисло произнес Мейкпис. Наблюдая за дорогой, он стал понимать, что толпа солдат, валившая со стороны имения Уинна, уже не в красных мундирах. Мундиры на них других цветов и идут они плотным строем. Он повернулся к шпиону.

- Боюсь, что Бейну придется выпутываться самому. Мы должны уходить.

- Парламент! Господь и парламент! - закричал Мейкпис, добравшись до моста. Он не желал быть пристреленным или нанизанным на пику, когда триумф столь близок. - Парламент!

Подтянувшись на руках, Мокскрофт, перегнулся за борт повозки и с жаром подхватил его клич.

Передние ряды солдат, стоявшие за фашинами и бревнами, казалось, засомневались, поскольку приближающийся человек был самим воплощением аристократа. Набожные и стойкие солдаты Холлса выучились презирать подобных людей, богатых грешников, которые кичились своим богатством, как орденом почета. Двое выступили вперед, готовясь насадить этого бешено размахивающего руками человека на свои пики.

- Пропустить его! - раздался приказ майора Тимоти Нила. Широкая солидная фигура майора показалась в поле зрения. Передние ряды мгновенно подняли пики, отхлынув в стороны, как волны Красного моря, и Мейкпису позволили провести повозку через первую баррикаду.

Покинув повозку, Мейкпис пробился сквозь толпу солдат, направившись прямиком к Нилу. Он предпочел бы обратиться с просьбой к Куорлзу, но высокий полковник находился на восточном берегу, подготавливая своих людей к грядущей атаке.

- Я должен выйти из города, - произнес Мейкпис, решив действовать в лоб. - В повозке со мной сир Рэндальф Мокскрофт. У него ценная информация для парламента. Его следует незамедлительно доставить в Лондон.

Нил уставился на него.

- У вас есть повозка.

- Так точно, сэр. Сэр Рэндальф не может ходить.

Нил не обратил внимания на слова капитана, вместо этого повернувшись к одному из своих людей.

- Пикинер Маккарти, вытащите этого человека из повозки!

Маккарти вскарабкался на повозку и поднял Мокскрофта, передав того поджидавшему товарищу.

- Повозка нам пригодится у баррикады, капитан Мейкпис. Вашего пассажира отведут на восточный берег. Но здесь мне нужен каждый здоровый мужчина. Имеет он при себе ценную информацию или нет.

У Мейкписа отвисла челюсть. Жалобные крики Мокскрофта замерли вдали; два рослых пикинера волокли его, зажав между собой.

- Нам предстоит столкнуться с целой ордой, - произнес Нил, заметив ярость на лице Мейкписа. - Нас подавили пушками и числом. Каждый человек на счету. Ни одно из заданий парламента не может быть важнее этого. И если придется, я готов отстаивать свою точку зрения со сталью в руке.

- Не будьте столь близоруким упрямцем, Нил, - прошипел Мейкпис, гневно сжав кулаки. - Я офицер и не буду вам подчиняться. Я везу новости, которые выиграют войну.

- Капитан, командовать мостом подполковник Куорлз назначил меня. Здесь я распоряжаюсь. И я говорю, что нам нужна на баррикаде каждая пара рук. Ваша повозка укрепит завал. Мы обязаны как можно дольше задержать противника. Если сегодня нам это не удастся, никакого парламента не будет. Не останется никого, кому Мокскрофт сможет передать свою чертову информацию.

Мейкпис раскрыл было рот, чтобы возразить, но слова застряли у него в горле, когда раздались крики. Роялисты вышли на западный берег.

Это был крупный отряд, по-крайней мере в тысячу человек, и за ним следовало множество других. Но Мейкпис не обращал внимания на гущу мушкетеров и пикинеров, высыпавших из домов Брентфорд-Энда. Он видел только группу людей в передних рядах наступающих роялистов. Большинство рот, откликнувшихся на призыв короля, были сформированы в спешке и не несли штандартов. Пехотинцы представляли собой пестрое сборище из коричневых, красно-коричневых, черных цветов с алыми полосками перевязей и кушаков, которые носили на поясе или на груди наискосок. Среди них находилось три человека. С одного края тройки над толпой высился худощавый, жилистый и загорелый сержант Скеллен с безжалостным взглядом. На другом находился пухлый, розовощекий с постоянной легкой улыбкой на лице Ланселот Форрестер.

А в центре стоял человек, который, наверное, был привлекательным, пока ужасное ранение не исковеркало ему лицо и не отняло левый глаз.

Бейн провалил задачу.

Головные роты мушкетеров дошли до западного берега Брента и разрядили стволы в солдат на мосту. Большая часть пуль влетела в баррикаду, но часть из них сразила людей за укреплением, которых заменили товарищи из задних рядов.

Мушкетеры Холлса открыли ответный огонь, несмотря на то, что их полностью подавили числом, а их залп почти не причинил вреда роялистам.

Страйкер с товарищами шли вместе с ротой полка сэра Эдварда Фиттона. Одна из мушкетных пуль уже успела разминуться с виском Страйкера, и он вздрогнул, когда в воздухе раздался предостерегающий свист. Выстрел сразил солдата, стоявшего сзади и слева от него, поразив того в лоб, и он оказался в фонтане алого тумана.

Обе стороны продолжали обмениваться залпами вдоль узкой полоски воды. Страйкер понимал, это хорошее место для обороны, так как солдатам короля было необходимо перебраться за мост. Они могли рассеяться вдоль берега и посылать пулю за пулей в ряды красномундирников, преграждавших им путь к Нью-Брентфорду. И со временем обороняющиеся отступят под ливнем свинца, но хватит ли выигранного времени Эссексу, чтобы стянуть из Лондона дополнительные войска? Страйкер этого не знал, но был уверен, что Мейкпису для побега этого времени хватит.

Он пробежал взглядом по рядам обороняющихся, прячущихся за баррикадой. Они стояли позади нее и растянулись вдоль восточного берега. Мейкпис с Мокскрофтом уже несомненно ушли, устроив крысиные бега по Хай-Стрит, главной артерии Нью-Брентфорда. А если они нашли средство передвижения для шпиона, то, может, уже миновали новый город и мчатся дальше, на Чизвик.

- Ищите повозку, - крикнул он своим спутникам. - Он нашел бы повозку для Мокскрофта. Едва ли он понесет его на руках.

Скеллен откашлялся.

- Не знаю, что там с повозкой, сэр, - он указал длинным скрюченным пальцем на точку позади рядов обороняющихся. - Но этот парень выглядит до боли знакомым.

Оба капитана проследили за рукой Скеллена, пока их взор не остановился на человеке, который сидел, прислонившись к перевернутому бочонку, в пятидесяти шагах от кромки восточного берега.

- Если он только не решил вздремнуть, - произнес Форрестер, - то это наш приятель, сэр Рандальф.

Страйкер похлопал Скеллена по спине.

- Отличная работа, сержант! Если Мокскрофт здесь, то и Мейкпис неподалеку. Ублюдок каким-то образом оказался втянут в это сражение!

Форрестер коротко хохотнул.

- Бьюсь о заклад, не по доброй воле.

Страйкер кивнул.

- Продолжайте наблюдать!

Когда Страйкер в первый раз заметил Мейкписа, тот был лишь одной из многих голов, мелькавших на баррикаде. Но только одна была увенчана копной огненно-рыжих волос, так что даже с такого расстояния Страйкер мог рассмотреть длинные локоны, ниспадающие Мейкпису на плечи. Страйкер начал заряжать мушкет.

Барабаны сменили ритм, отдав приказ наступать, и слева от Страйкера раздался громогласный рев. Несколько пехотных рот, мушкетерских и пикинерских, перешли в наступление. Бойцов Фиттона оставили в резерве, но три солдата пехотного полка Эдмунда Моубрея покинули его ряды. Они споро направились к баррикаде, попутно раздувая тлеющие фитили. Когда те разгорелись, Страйкер, Форрестер и Скеллен перешли на бег.

Страйкер наблюдал за мостом. Он замедлил бег и пристально смотрел, отчаянно пытаясь выискать цель для мушкетной пули. Прищурившись, он всмотрелся в пороховой дым, чтобы в гуще тел определить врага.

Внезапно его пронзила жгучая боль, от которой голова едва не взорвалась, а глаза окутало пеленой. Он упал, ощущая теплую кровь на виске.

- Иисусе, - прошептал распростертый Страйкер; его пальцы слиплись, когда он ощупал рану. - Меня подстрелили.

***

Несмотря на все свои навыки, Лизетт не была опытной мореплавательницей.

Выскользнув из хвоста колоны роялистов, Лизетт оседлала бесхозную лошадь - ее всадник лежал мертвым на сером поле. Она наблюдала за наступлением пехоты, как она словно орда ринулась по лондонской дороге на Нью-Брентфорд, и понимала, что не может последовать за войсками. Страйкер предупредил ее, что на мосту через реку Брент устроена баррикада, и что защитники отступят за мост и попытаются дать отпор. Зная, что ей не пробиться сквозь огонь, Лизетт направила лошадь на юг, через поля и обширные фруктовые сады, следуя течению Брента до места слияния с Темзой.

Она спешилась у самого берега, за спиной грохотало сражение. Берег реки оказался предательски скользким, и она скатилась вниз.

Мчась галопом по окружающим Брент полям, Лизетт с досадой подметила, что весь крупный речной транспорт исчез. Защитники города предусмотрительно убрали все средства переправы, с помощью которых люди короля могли пересечь Брент или Темзу и обойти их с флангов. Но во время плавания на "Баклане" она видела множество овальных лодчонок, спрятанных в длинных зарослях камыша. Хорас Крамб сказал, что они называются кораклами, и что это рыбацкие лодки с каркасом из ивовых прутьев, плавучесть которым придавала вываренная шкура. Обороняющиеся могли и не знать о кораклах, спрятанных у берега реки. Лизетт знала, что если будет усердно искать, то удача ей улыбнется.

Лодка, на которой она переправлялась, раскачивалась и тряслась от набегавших волн и неуклюжести Лизетт. Она громко выругалась от необходимости прибегать к столь дурацкому средству передвижения, но ей позарез нужно было пробраться в главный город, ведь именно туда, в конечном счете, будет вынужден отступить отряд Тайнтона.

Коракл яростно раскачивался.

- Дерьмо! - прокричала Лизетт. - Дерь... - она так и не закончила второе ругательство, потому что коракл встряхнуло, и он зашуршал дном по песчаной банке. Лизетт выглянула за борт и, увидев, что банка почти достигает поверхности воды, а восточный берег всего в десяти шагах, вылезла из коракла. Она быстро выбралась на берег, возблагодарив Господа за твердую почву под ногами. Прямо над перед высился большой шпиль церкви.

Когда Страйкер пришел в себя, рядом с ним уже находился Скеллен. Капитан с трудом поднялся на ноги.

Скеллен ухмыльнулся.

- Вас подстрелили. К счастью, отделались лишь царапиной. Пуля отскочила от вашей головы, сэр.

Первых солдат, добравшихся до баррикады, встретил полный залп круглоголовых. Он отбросил их назад, сбив наземь в брызгах крови и с криками, полными мучительной боли. Но атака оказалась в тысячу раз сильней, и бреши, созданные мертвыми и ранеными, заполнились задолго до того, как ряды мушкетеров Холлса смогли вновь использовать свое оружие.

- За Господа и короля Карла, - раздались крики роялистов, когда те добрались до баррикады. Из-за плотных фашин свесились пики, заколов трех солдат, не успевших увернуться. Но роялистов было намного больше, и вскоре бойцы полка Холлса уже отступали. Их осталось лишь несколько сотен, и они знали, что в городе сейчас возводится баррикада побольше. Настало время укрыться за ней.

На восточном берегу маячил высокий офицер с квадратной челюстью и черными как смоль волосами, отдавая приказы своим запаниковавшим войскам. Страйкер уже находился на мосту, зрение вернулось к нему, хотя в голове стучало. Во вражеском офицере он признал подполковника Куорлза. Страйкер не раздумывая вскинул мушкет. Клацнул серпентин, и вспыхнула пороховая полка. Взор Страйкера застлало едкое облачко дыма, капитан шагнул вперед, вернув в поле зрения дальний берег, и заметил, что подполковник Куорлз сражен. Пуля попала ему в грудь. Солдаты роялистов увидели, что Куорл пал, и те, кто признал в нем старшего офицера врага, торжествующе закричали.

Роялисты усилили натиск, рубя, разбивая и круша баррикаду с её защитниками. Первая линия обороны пала, а за ней отступила и вторая, застрявшая между изгородью и роялистами, могла оказывать лишь слабое сопротивление, пока их руки и лица беспощадно рубили. Когда роялисты оказались у последней преграды, они изрубили изгородь и тюки, отбросили в сторону столы, реквизированные из домов горожан. В середине последнего препятствия стояла повозка, и отступавшие подожгли ее, чтобы задержать нахлынувшего врага. Но победоносные роялисты жаждали крови и добычи. Они пиками столкнули повозку с моста и беспрепятственно продолжили наступление.

Все мушкеты, за исключением нескольких, были разряжены. Роялисты продвигались вперед, орудуя прикладами и круша любого безрассудного красномундирника, оставшегося на позиции.

- Бейте их! Бейте! - раздался знакомый голос справа от Страйкера. Обернувшись, он заметил присоединившегося к атаке сержанта Скеллена. Страйкер довольно подметил, что и Форрестер тоже здесь.

Еще несколько шагов, и они пересекли мост, показались первые дома Нью-Брентфорда. Но между роялистами и домами стояли шесть пикинерских рот, выстроившись на узкой полоске травы между рекой и деревянными торцами первых домов.

На восточный берег переправилось такое множество роялистов, что в исходе битвы никто не сомневался. Победа была в кармане у роялистов, и люди короля бросились вперед, как стая голодных волков.

В своем возбуждении они потеряли строй. Первые из солдат сломя голову налетели на поджидающие пики, их пронзили и разделали, оставив гнить для круживших в воздухе стервятников. В равной схватке подобное безрассудство могло привести к поражению роялистов, но численный перевес оставался на их стороне. Всё больше солдат следовало за первой волной бесшабашной атаки. Вскоре они оказались за зоной поражения пик и со свирепым ожесточением рубили обороняющихся. Строй сломался. Солдаты Холлса сражались достойно, но теперь развернулись и побежали к городу.

Ноги Страйкера увязали в грязи. Он не мог дождаться, когда атакующие доберутся до города и там уже, перестроившись, продолжат наступление по более твердой дороге. Он оглянулся по сторонам, выискивая Мейкписа, но того нигде не было видно.

- Как в воду канули, сэр, - прокричал Скеллен, вернувшись с того места, где он видел Мокскрофта. Форрестер осматривал трупы и вернулся с тем же ответом. Среди трупов не было ни одного в пурпурных шелках.

- Выходит, они по-прежнему вместе, - произнес Страйкер. - И живы.

Он посмотрел вверх, осматривая дома, тянувшиеся вдоль главной улицы Нью-Брентфорда. Мейкпис, должно быть, ушел в этом направлении вместе с остальными разбитыми сторонниками парламента.

Сражение уже выдыхалось. Бойцы пехотного полка Дензила Холлса, с таким рвением защищавшие имение Уинна, а затем и мост, потеряли слишком много позиций, людей, а под конец и хладнокровие. Было понятно, что им не оставить сегодняшнюю победу за собой, но Куорлз просил их как можно дольше задерживать противника и ожесточенно сражаться при отступлении в правильном порядке. В этом они преуспевали.

Но теперь Куорлз был мертв, как и два его капитана, Беннетт и Лэйси, а полк - сильно потрепан. Как и на ярмарочной поляне в Кинтоне, они храбро сражались перед лицом неудержимой волны. На этот раз одной доблести не хватило. Оставшиеся в живых офицеры отдали последние приказы рассеяться, и солдаты побежали от наступающих роялистов. Те, кто помедленней, или раненые попытаются схорониться в домах в надежде переждать продвижение кавалеров на Лондон. Их проворные товарищи едва ли обернутся, чтобы посмотреть на дома, жмущиеся к обочинам дороги. Они знали, что дальше на востоке, в том месте, где новый город переходит в старый, располагаются войска парламента. Они будут идти или бежать, пока им не откажут ноги, чтобы добраться до спасения.

Посреди внезапной тишины победоносные роялисты заорали "ура" и бросились в погоню. Вновь забили барабаны. Их дробь пронеслась над рядами войск роялистов, призывая их строиться поротно. Командиры подразделений понимали, что сегодня преимущество за ними, но дисциплину надлежит сохранять.

Проходящие войска подбадривал штабной офицер.

- Прекрасно справились, ребята! Богом клянусь, справились! Но мятежники не оставят город, пока от Лондона нас отделяет каких-то восемь миль. Нас ждет очередное сражение!

Страйкер услышал барабанную дробь и посмотрел на своих товарищей.

- Он не мог перевести Мокскрофта через Темзу, и сомневаюсь, что двинется на север, где будет беззащитен.

Форрестер кивнул.

- Я слышал, что мятежники заблокировали дорогу между старым и новым городом. Наш старый противник скорее всего направился туда, где его союзники всё еще в силе, к баррикаде.

При мысли о медленном продвижении к Олд-Брентфорду, что позволит Мейкпису сбежать, Страйкер отчаялся. Если он покинет строй и в одиночку помчится в новый город, то, несомненно, напорется на укрывшихся снайперов или, упаси Боже, на упомянутую Форрестером вторую баррикаду.

Капитан Роджер Тайнтон находился в Нью-Брентфорде, в той части города, что тянулась к востоку от реки Брент. Слева от него, за рядами домов, несла свои воды Темза. Река Брент проходила прямо перед ним, но второй водной артерии не было видно из-за дороги, забитой войсками роялистов.

Куорлз позволил Тайнтону пересечь мост, и тот провел свой отряд в новый город, готовясь к неизбежному падению баррикады. Тайнтона поразило упрямство защитников баррикады. Вопреки всем его ожиданиям, красномундирники продержались намного дольше, но в конце концов укрепление пало.

Теперь больше не осталось мостов, тех узких проходов, где силы сторонников парламента могли зажать своих врагов. Настал черед отряду Тайнтона наскакивать на наступающую колонну роялистов, выполняя важную задачу - тянуть время. Тайнтон молился, чтобы их жертва стоила этих неимоверных усилий. Он молился, чтобы жители Лондона не сидели сложа руки, а действовали, готовясь к финальному броску короля.

Мысли его перешли к рубину. Камень по-прежнему висел у него на шее. Тайнтон поднял руку, чтобы потереть свой темный нагрудник затянутыми в перчатку пальцами. Если ему удастся пережить сегодняшний день, то он вернёт драгоценный камень своим хозяевам в парламенте. Возможно, рубин послужит компенсацией за потерю Страйкера и остальных пленников.

Но всё это отошло для капитана на второй план. Ему предстояла работа. Тайтон обернулся в седле, стараясь окинуть взглядом как можно больше своих бойцов.

- Атакуем по моей команде! Не ввязывайтесь в сражение, у них при себе пики. Отворачивайте и перестраивайтесь для следующей атаки! Мы должны их задержать, насколько Господь позволит!

Бойцы кавалерийского полка Эдварда Тайнтона и не надеялись на успешную атаку. Ощетинившаяся терция пикинеров мгновенно могла превратить вражескую колонну в гигантского ежа, смертоносного и ощетинившегося пиками. Но вынуждая врага выставлять пики, когда пикинеры должны останавливаться и прижимать древко к ноге, кавалеристы Тайнтона замедлят наступление. Эта задержка позволит, по-крайней мере, получить немного столь ценного времени.

Тайнтон вскинул палаш.

- В атаку!

Улицы Нью-Брентфорда кишели перепуганными жителями. Лизетт прошла по кварталу у церкви Святого Лаврентия и вышла на ту часть лондонской дороги, что составляла городскую Хай-Стрит. Тут она обнаружила, что наступающая колонна роялистов еще не добралась до этой части города. Но это, конечно же, не помешало насмерть перепуганным жителям услышать залпы приближающихся мушкетеров.

Лизетт была прекрасна. Она знала это, потому что везде, где бы она ни появлялась, она удостаивалась замечаний - восхищенных от ухмыляющихся мужчин и ехидных от завистливых женщин. Но сегодня она чувствовала, что могла с криками и голой пробежаться по переулкам и улочкам Брентфорда, и никто на нее не обратил бы внимания. Король наступал, и за ним по пятам следовала смерть.

С западных окраин города валили толпы беженцев. Они отчаянно старались убраться подальше от сражения, которое уже коснулось их домов. Лизетт пробивалась сквозь толпу, полагая, что люди Тайнтона будут участвовать в сражении у западного въезда в город. Там кипела схватка малых масштабов. Из-за прилегающих домов и полей за ними, Темзы и Брента, а также баррикады мятежников, передовая сузилась до размеров маленького пятачка.

Будь это традиционным сражением на открытой местности, Лизетт никогда бы не нашла своего врага. Но здесь, где лондонская дорога делила Брентфорд надвое, местоположение Тайнтона было легко предугадать. Она слышала, как Саксби сообщил Страйкеру, что у мятежников лишь два конных отряда. Одним из них командует Роджер Тайнтон. Лизетт понимала, что если ей удастся найти отряд парламентской кавалерии, велика вероятность, что это будет Тайнтон. И рубин вместе с ним.

В отдалении прогремел очередной мушкетный залп. Она вспомнила о Страйкере, и ее охватил порыв тревоги. Но она отмахнулась от него.

Продвижение против течения людской реки было ужасно медленным. Лизетт знала, что должна пробраться за городской центр. Туда, где кипела битва. Но если идти черепашьим шагом по слякоти, то доберешься туда нескоро.

- Черт бы вас побрал! Прочь с дороги!

Лизетт посмотрела направо, где в пятидесяти шагах всадник, привстав в стременах, кричал на проходящих мимо людей. Он тоже пытался пробиться в противоположном направлении сквозь толпу перепуганных горожан. Крупная и сильная лошадь под ним лоснилась.

Лизетт помчалась к всаднику со всей возможной скоростью, с трудом вытаскивая ноги из грязи.

- Сэр! - окликнула она его.

Всадник на гнедом жеребце попятился, удивленный её внезапным криком, и окинул её взглядом.

- Какого черта... мадам?

- Я вижу, вы плывете против течения. Вы не на запад направляетесь? - спросила Лизетт, положив руку на забрызганную грязью уздечку.

- А вам какое дело? - рявкнул всадник, хотя и не смог сдержать искорки, заплясавшей в его глазах, когда девушка мягко улыбнулась.

Лизетт придвинулась, положила ладонь ему на колено и нежно сжала.

- Мне бы хотелось отправиться с вами.

Всадником оказался хирург Птолемей Бэнкс.

Он не состоял ни в одном из полков, как он сообщил Лизетт. Это его беспокоило, поскольку он терял дневное жалованье в четыре шиллинга. Птолемей не один десяток лет латал людей по всему континенту.

- Здесь я удалился от дел, - сказал он, пока они пробирались по Хай-Стрит к западным окраинам Нью-Брентфорда, - вы не поверите, ради мирной жизни. И не важно, выдалась она долгой или краткой, но война пришла и сюда, в мой дом. В это сражение я тоже внесу лепту своими знаниями.

Несмотря на первоначальное сопротивление Бэнкса, его помощью оказалось легко заручиться, стоило ему только получше рассмотреть Лизетт. Он сообщил, что направляется лечить, раненых на передовой, повстанцев. Лизетт попросила его сопроводить её на передовую, ведь она тоже должна туда добраться. Она сказала, что имеет ценные сведения для обороняющихся. Жизненно важные новости не стоит откладывать. Хирург Птолемей Бэнкс был убежденным сторонником парламента и быстро пришел к выводу, что не будет чинить препоны делу, которое может помочь повстанцам. Но на самом деле Лизетт знала, что уступки она добилась благодаря руке, легонько сжавшей его бедро.

- Человек, которого я должна разыскать, - объяснила Лизетт, пока они неспешной рысью выбирались из двигающейся навстречу толпы у у последних домов, - командует одним из кавалерийских отрядов. Он носит черные доспехи. Вы его не знаете?

- Простите меня, мэм, но не знаю, - оглянувшись, произнес Бэнкс и одарил её сальной улыбкой.

Не то чтобы Лизетт не нравился Бэнкс. В это мгновение она даже была готова простить ему симпатии к мятежникам, потому что впереди показалось с две дюжины всадников. Дорога в этом месте медленно поворачивала, и Лизетт не видела, что происходит за отрядом. Однако, судя по их окровавленным телам и загнанным лошадям, они только что вышли из сражения. Пока Лизетт наблюдала за ними, всадники остановились. Она предположила, что они добрались до того места, где выстрелы наступающих роялистов не могли их достать. Всадники проверяли копыта лошадей и жадно тянули воду из фляг. В самой гуще отряда находился всадник верхом на гнедой лошади. Его голова и грудь были облачены в поблескивающие черные доспехи.

Лизетт наклонилась вперед и приблизила губы к уху Бэнкса, обеспечив своим теплым дыханием послушание хирурга.

- Мы можем остановимся здесь, сэр?

- Почему бы нам не передохнуть? - произнес сэр Рэндальф Мокскрофт. Рука шпиона обвивала узкие плечи Илая Мейкписа, пока тот тащил его через Нью-Брентфорд.

Преодолев поворот, они оказались на том отрезки Хай-Стрит, который выпрямлялся, перед тем как перейти к подъёму на Олд-Брентфорд. Мейкпис пыхтел, волоча тяжелую тушу Москрофта по грязи. Ноги шпиона болтались сзади, как пара якорей.

- Нет, мы не можем, сэр Рэндальф! - он оглянулся, высматривая вражеских солдат. - Если остановимся здесь, нас в два счета нашпигуют. Когда мы уходили, люди короля были близки к прорыву баррикады. Сейчас они уже несомненно на этом берегу.

Мейкпис вернулся мыслями к той ужасной схватке. Когда враг напал, он был вооружен лишь палашом - словно зубочисткой перед лицом надвигающейся орды. Солдат справа от него пал от пули, которая выбила ему мозги, забрызгав Мейкписа от широкополой шляпы до удобных ботфортов. Понимая, что мушкет мертвеца заряжен - его фитиль еще тускло светился, несмотря на падение на каменную поверхность моста - Мейкпис схватил его и прицелился.

По ту сторону баррикады, всего лишь в нескольких шагах, стоял капитан Страйкер.

Впервые за всё время после начала атаки, Мейкпис воспрянул духом. Он неторопливо нажал на спусковой крючок, отрешившись от всего, и разрядил ствол. Взор ему застлало большое облако дыма, но с такого близкого расстояния он никак не мог промахнуться.

Выстрелив, Мейкпис повернулся и побежал к месту, где люди Нила бросили Мокскрофта. Существовал риск, что кто-то из красномундирников почует неладное при виде бегства Мейкписа, но все были слишком заняты спасением собственной шкуры, чтобы обращать на него внимание.

Мейкпис решил направиться к следующей баррикаде, у подъёма между новым городом и Олд-Брентфордом, молясь, чтобы командовавший там офицер не втянул его в схватку, как упрямый майор Нил. Он подумывал избрать обходную дорогу на Лондон, свернув на север или юг. Но его не сильно радовала перспектива столкнуться с беззаконием сельской местности к северу от Лондона. А перейти Темзу на юге с Мокскрофтом на плечах было попросту невозможно.

Они продолжили идти вперед, кряхтя от убийственно медленного передвижения и проклиная пробегающих мимо солдат, не предлагавших помощи. Мейкпис продолжал подъём, и его усилия были в конце концов вознаграждены, когда он заметил первые отблески стали, сверкающие над ощетинившимися рядами пехотного полка лорда Брука.

- Там! - взволнованно прокричал он.

Мокскрофт вгляделся в вершину подъёма, где гордо высилась крепкая баррикада, и посмотрел на Мейкписа.

- Тогда прибавьте шагу, капитан.

Мейкпис бросил на него свирепый взгляд.

- Я иду так быстро, как только могу, сэр Рэндальф.

Мокскрофт оглянулся, чтобы бросить взгляд на склон, и его глаза расширились, когда он увидел людское море, показавшееся из-за поворота дороги.

- Они тоже.

Глава девятнадцатая

- Спасибо вам, Птолемей.

- Не стоит благодарностей, - ответил хирург Бэнкс, густо покраснев, когда Лизетт спрыгнула с седла и подмигнув ей.

- Чего не сделаешь ради прекрасной женщины.

Лизетт оставила Бэнкса в большом доме, который он намеревался приспособить под лазарет. Пожелав ей удачи, он даже осмелился слегка потрепать её по спине.

Теперь она бежала вниз по Хай-Стрит через Нбю-Брентфрод, оставив позади баррикаду Брука, а перед ней у поворота дороги показалась колонна роялистов. Она обходила отряды отступающих красномундирников, отдельно бредущих раненых и штабных офицеров, носившихся с донесениями. Один такой офицер, желторотый юнец на вороном жеребце, откликнулся на её приветствие, осадив лошадь рядом..

- Вы заблудились, мадам? - окликнул он её, его лицо было забрызгано грязью и потом. - Советую вам вернуться. На этой дороге вас поджидают одни неприятности.

Лизетт вздохнула.

- У меня донесение для капитана Тайнтона, - она продолжила говорить, прежде чем юнец открыл рот. - Меня послал лорд Брук,- она указала на здание напротив с распахнутой настежь дверью; его обитатели уже давно покинули его перед лицом надвигающегося наступления роялистов. Лизетт подошла ближе к всаднику, ее глаза горели. - Капитан Тайнтон немедленно должен сюда явиться. Передайте ему, дело касается капитана Страйкера.

Юнец уставился на нее.

Лизетт смерила его презрительным взглядом.

- Вы полагаете у нас есть время на раздумья? Я вовсе не горю желанием докладывать о вашей некомпетентности лорду Бруку!

Её настойчивость, похоже, побудила его к действиям.

- Конечно, я доложу капитану Тайнтону, - Офицер уже было пнул жеребца каблуками, как вдруг натянул поводья, остановив лошадь. Сомнения исказили его озадаченно-нахмуренное лицо. - Погодите! А кто вы?

Но Лизетт уже исчезла.

- Что ж, - раздался знакомый бас в заброшенном здании. - Мне сообщили, что лорд Брук имеет сведения касательно моих пленников.

Лизетт прождала несколько минут, прежде чем появился Тайнтон. Здание, должно быть, служило мастерской кораблестроителю, в ней еще лежали инструменты, древесные опилки и большая бочка с дёгтем, который, судя по небольшим струйкам пара, до сих пор хранил тепло. Квадратное помещение с низким потолком было опустошено, и притом весьма поспешно, судя по распахнутой двери и оброненным вещам, и теперь выглядел просторным и голым.

Вошел капитан Тайнтон, с палашом в ножнах на боку и шлемом в руке, и грубо окликнул стоящего посреди помещения человека в капюшоне.

- Ну, сэр, - произнес он. - Лучше, чтобы ваше дело и правда оказалось важным. Чего вам надо? Не тяните, люди короля у порога!

Лизетт откинула капюшон.

- Вы знаете, что мне надо, капитан.

***

Роялистская армия рвалась через Нью-Брентфорд. Их текущую позицию у поворота дороги от моста отделяло несколько сотен шагов, но для атакующих это расстояние представлялось ярко прочерченной линией, Рубиконом, который необходимо перейти. Теперь они находились на восточном берегу Брента, наводнив мятежный город солдатами, лошадьми и оружием. Брентфорд склонялся к ногам короля. Через несколько дней за ним последует столица, и мятежников сбросят в воды Ла-Манша, где они сгинут в яростной пучине, наказанные за предательство короны.

Они шли мимо больших кирпичных домов - жилищ местных мелких дворян и торговцев, мимо небольших ветхих лачуг простонародья, которые служили домом дубильщикам, кузнецам, пекарям и бочарам. Прошли солдаты и мимо тени большой церкви Святого Лаврентия, почувствовав Божью благодать.

Страйкер и его люди шагали вместе с мушкетерской ротой, и взор капитана перебегал слева направо, осматривая дома на предмет таящейся опасности. По крайней мере, с облегчением подметил он, кавалерия Виверса и Тайнтона прекратила свои непрекращающиеся набеги, заставлявшие колонну ползти со скоростью улитки. Для отражения этих атак тут следовало находиться кавалерии роялистов, но прошел слух, что она застряла у Брентфорд-Энда.

- Чертова кавалерия! - проворчал Скеллен. - Мародерствуют, пока мы делаем всю тяжелую работу.

Сразу за поворотом у церкви Святого Лаврентия дорога уходила вверх к старому городу. Взгляд Страйкера пробежался по пологому подъёму, добравшись до вершины.

- Взгляни, - произнёс он.

Форрестер проследовал за взглядом Страйкера.

- Да?

- Люди Брука.

Очередная баррикада. Завал протянулся поперек улицы, вплотную к домам по бокам, чтобы армия роялистов не смогла его обойти. Баррикада выглядела внушительней и более грозной, чем укрепления на мосту. Тут было больше заостренных пик, больше спрессованных тюков, больше бочек. И больше людей. Пехотинцы полка лорда Брука стояли во всеоружии, выделяясь своими фиолетовыми мундирами. Они столпились за баррикадой, высоко занеся пики, готовые к сражению. Вдоль строя слышались приказы офицеров, а солдаты выкрикивали угрозы приближающимся королевским войскам.

- Рота! Стой! - пронесся приказ вдоль всей огромной колонны роялистов, повторенный сержантами и капитанами, когда настал черёд их рот остановиться. Барабаны пробили сигнал: "Внимание, враг". Они выступят поротно, сохраняя строй.

Офицер остановил лошадь неподалёку, и Страйкер окликнул его. Всадник кивнул в сторону баррикады.

- Идём напролом, сэр.

- А мы не можем обойти их с флангов? - поинтересовался Форрестер.

Офицер с удрученным выражением лица покачал головой.

- Хотел бы я, чтобы это было возможным, сэр. Но между домами и рекой на нашем правом фланге почти нет пространства. Проход там гораздо уже, чем на чертовой дороге, - он перевел взгляд на левый фланг. - А туда они стянули тьму мушкетов и пик. Дьявольски сложный прорыв. Займет уйму времени. Кроме того, граф желает преподать им урок.

- Показать силу, - произнес Страйкер.

- Именно, сэр. Другими словами, он хочет сломать их. Выступим поротно. Выдвинемся вперед, дадим залп и отбросим ублюдков. Проще некуда. А наша кавалерия обойдет их с правого фланга. Ей придется сделать порядочный крюк, но справится она получше пехоты.

- Кто возглавит атаку на баррикаду, лейтенант? - спросил Страйкер.

- Осмелюсь сказать, что ребятам Солсбери нужна передышка, так что жребий пал на людей графа Риверса.

Страйкер перевел взгляд на поджидавшую их баррикаду.

- Чертовски большая баррикада. Она выше, глубже и укреплена свежими войсками. Придётся поднапрячься, чтобы выкурить их оттуда.

- Вы не ошиблись, сэр. Выглядит как огромный клещ, - буркнул он. - Что ж, - продолжил он, бросив взгляд на пехотинцев, - полагаю, Джерард перехватит эстафету в случае провала Риверса, а лорду Молиньё выступать третьим. Хотя, честно говоря, не совсем в этом уверен.

- Сэр! - грубый голос Скеллена звучал тревожно. - Справа от баррикады, сэр, - он указывал вверх по склону, на то место, где баррикада подходила к домам. - Парой домов вниз. Что вы об этом думаете?

Страйкер и Форрестер перевели взгляд в указанном Скелленом направлении, на дом возле вершины подъёма. В нём не было ничего примечательного, за исключением пары фигур, стоявших снаружи и разглядывающих приближавшуюся массу роялистов.

- Возможно, я ошибаюсь, - произнёс Скеллен, - но один поддерживает другого.

***

- Удивлены меня увидеть? - спросила Лизетт.

Они с Тайнтоном стояли посреди брошенной корабельной мастерской; снаружи доносились звуки сражения.

Тайнтон кивнул.

- Признаюсь, мадам, не ожидал увидеть вас вновь.

Они молча оценивали друг друга. Тайнтон был вооружен до зубов. Его тело было облачено в роскошный черный нагрудник с золотыми заклепками, левую руку предохраняла стальная рукавица. С перевязи, крест-накрест обхватывающей его грудь, с левой стороны свисал палаш, а с правой - изыскано инкрустированный, но разряженный карабин.

Лизетт подобрала брошенный на дороге палаш, но огнестрельного оружия и другой защиты при себе не имела. Её голубые глаза метнулись к ножнам кавалериста. Резким движением Тайнтон опустил правую руку вниз, его пальцы поигрывали на навершии стальной рукояти.

- Верните шкатулку, капитан, - потребовала Лизетт.

Тайнтон улыбнулся.

- Шкатулку? Неужели вы думаете, что я буду таскать её с собой в сражение?

- Тогда рубин.

- Рубин? Вы ради этого пришли? - он покачал головой. - Тогда вы действительно не более чем обычная воровка.

Француженка заметила, как рука Тайнтона потянулась к воротнику. Спустя мгновение показались пальцы, держащие толстую веревку, обхватывающую шею. Он стянул ее через голову, и его глаза сузились, когда кожаный мешочек закачался в его руке, как маятник.

- Что вы хотите этим сказать? - тревожно спросила Лизетт.

Тайнтон натянуло хохотнул.

- Рубин чудесен. Стоит целое состояние. Но он лишь пылинка в великих замыслах Бога. Хотя простой воровке этого не понять.

Лизетт смотрела на соблазнительно раскачивающийся мешочек. Она не понимала его насмешек, но теперь это не имело никакого значения. Она подняла клинок.

- Отдайте мне его.

Тайнтон повторил её движение.

- Только через мой труп, папистская шлюха, - прошипел он.

Лизетт не сдвинулась с места.

- А вам придется убить меня, если желаете добраться до своей лошади, сэр.

Наступающий полк роялистов перешел на бег, поскольку с каждым шагом становился всё уязвимей для огня обороняющихся мушкетеров. Последние подступы к баррикаде преграждал большой кирпичный дом, и солдаты приготовились к ливню огня, который вскоре на них обрушится. Но атаку встретил не треск мушкетов. Вместо этого воздух взорвал гром кошмарной зимней грозы, от которого задрожала земля и затряслись дома и лавки.

- Пушка! - взревел сержант, хотя его предостережение было излишним. Каждый солдат на дороге понимал значение этого звука.

Круглоголовые подтянули артиллерию. Два орудия, установленные по краям баррикады, зловеще выставили темные дула в сторону наступающей колонны. Пехота роялистов бросилась во все стороны в поисках укрытия в дверных проемах домов и лавок. К их радости тяжелое ядро пролетело между ними, лишь волей случая разминувшись с людьми, пронеслось, подпрыгивая, по грязной дороге и зарылось в стену рыбной лавки.

Второе орудие навели гораздо хуже, и снаряд пролетел на почтительном расстоянии от скучившейся пехоты. Яростный рев прокатился по рядам роялистов. Начали его офицеры, а подхватили сержанты с их грозными алебардами. Они осознали, что орудия стали беспомощными, и добраться до баррикады они успеют до того, как расчеты перезарядят дымящихся чугунных монстров. Офицеры и сержанты подбадривали, капралы кричали и подгоняли, и солдаты устремились вперед плотным построением.

В битве на открытой местности атакующие, возможно, предпочли бы размеренную стрельбу, когда каждый взвод дает залп и затем отходит назад для перезарядки. Но сегодняшняя стратегия сводилась к стремительности и внесению замешательства в ряды врага. Роялисты подбежали на расстояние в сто шагов, с которого их оружие окажется разрушительным для плотной массы тел, сгрудившихся за изгородью, и залпом разрядили мушкеты. Послеполуденный воздух вновь всколыхнулся, когда вспыхнули сотни пороховых полок, послав смертельные заряды в сторонников парламента.

- Вперед! Вперед! Вперед! - закричали офицеры, и военная машина короля - собранная в Ноттингеме, но закалившаяся у холма под названием Эджхилл - внезапно устремилась вперед, выставив пики и размахивая мушкетами, словно палицами.

С обеих сторон баррикады схлестнулись пики, острия пронзали полуденный воздух, ясеневые древки переплелись, как лоза в корзине. В некоторых местах пикинеры роялистов не стояли плотно плечу к плечу, и эти бреши заполнили мушкетеры, навалившиеся на баррикаду и ее защитников. Сражение выдалось свирепым, но почти бескровным. Стоило только сблизиться с пикинерами, как их грозное оружие оказалось бесполезным. Схватка превратилась в толкотню, противостояние силы и воли. Подобным же образом и мушкеты, столь смертоносные в заряженном состоянии, стали не более чем тяжелыми палицами, когда противники схватились врукопашную. разделяющая их баррикада держала противников на расстоянии вытянутой руки друг от друга, и сражение сузилось до масштабов уличной потасовки. Она едва ли была более смертельное, чем ежегодная игра в мяч, ставшая в Брентфорде традиционной.

Но малое число смертей отнюдь не было обусловлено недостатком свирепости. Люди по обе стороны баррикады крушили друг друга прикладами и пинали дымящимися металлическими стволами. Пикинеры завязли в отчаянной попытке оттеснить врага. Они застряли в плотной массе тел из-за своего громоздкого оружия. Задние ряды рвались вперед, упирались каблуками в скользкую землю, стараясь не потерять равновесие. А передние ряды зависли на краю баррикады, чувствуя зловонное дыхание врагов.

Они обнажили клинки в этом тесном, зловонном и удушливом клубке и, перегнувшись через фашины и бочонки, кололи противника. Пространства для мощных ударов и сильных замахов не было. Клинки с завидным постоянством вяло молотили по целям, оставляя небольшие царапины на нагрудниках, или вонзались в фашины и бревна баррикады, которая прикрывала нижнюю часть тел врагов.

Со временем интенсивность сражения пошла на спад. Солдаты выдохлись. У пикинерских рот пропало желание налегать на пики, а действия мушкетеров становились вялыми и неэффективными. Становилось всё очевидней, что схватка зашла в тупик.

Загремели барабаны роялистов и пробили отход. Как огромный, пробудившийся от спячки зверь, масса людей постепенно пришла в движение. Выход из рукопашной ознаменовался отрывочными ударами прикладов и взмахами клинков, но солдаты с обеих сторон ужасно вымотались и просто хотели отдохнуть.

Роялисты отступили, отойдя к востоку, вниз по пологой дороге. Над головами свистали случайные мушкетные пули, но к счастью, никого не зацепили. Солдаты в фиолетовых мундирах возле баррикады улюлюкали вслед. Они радостно вопили, выкрикивали угрозы, осмеивали и вызывали врагов на бой, крича, что сегодня королевским войскам не продвинуться вперед. Они стояли, как неодолимый выступ древней скалы, о который разбились волны короля Якова.

Они не знали, что надвигается очередная волна.

Подхватить почин роялистов прислали солдат сэра Гилберта Джерарда. Они перешли на ускоренный марш, пока вымотанные солдаты Риверса потоком струились по обеим сторонам дороги, чтобы воссоединиться с главными силами. Достигнув подъёма, люди Джерарда перешли на бег. Офицеры прекрасно понимали угрозу, которую несли две пушки Так неудачно наведенные при первом залпе, они уже почти наверняка будут готовы отбросить вторую волну атакующих.

Страйкер находился на фланге головной колонны роялистов, готовясь к атаке. Вообще-то у него было особого желания бросаться без оглядки на полного решимости врага и неодолимую баррикаду. Вот только он знал, где прячутся Илай Мейкпис с сэром Рэндальфом Мокскрофтом. Он видел, как Мейкпис, подхватив под мышки старого шпиона, исчез вместе с ним между двумя домами возле баррикады.

Но сейчас ему необходимо было сосредоточиться на предстоящей схватке. Страйкер смотрел, как подразделение Джерарда рванулось вперед, сближаясь с противником, и интуитивно догадался, что они двигаются слишком медленно. С минуты на минуту рванут пушки, и от храбрых ребят сэра Гилберта останется мокрое место.

Повернувшись к Скеллену, он кивнул в сторону артиллерийских расчетов.

- Нам надо от них избавиться.

Покусывая внутреннюю сторону рта, Скеллен проследовал за его взглядом.

- Их не так уж мало, сэр. По четверо на каждое орудие.

Страйкер кивнул. Четыре артиллериста на каждое орудие - довольно внушительное препятствие. Он уже было собрался предложить альтернативный план, когда раздалось фырканье Ланселота Форрестера.

- Нас ведь трое, старик. Бьюсь о заклад, им не выстоять.

Спокойствие Форрестера оказалось заразительным. У них было лишь три мушкета. Однако, если им удастся снять командиров расчетов, это может отбить у остальных охоту стрелять.

Тройка разделилась. Скеллен и Форрестер остались на правом фланге, Страйкер отправился налево. Они отделились от колонны и побежали вдоль обочины, стараясь держаться в тени лавок и домов.

На ходу они занимались привычной рутиной - заряжанием мушкетов. Фальконетные расчеты мятежников уже показались на расстоянии выстрела. Расчеты трудились в поте лица, отлично понимая важность артиллерии в сегодняшнем сражении. Они лихорадочно готовили свои чугунные орудия, чтобы те могли изрыгнуть адское пламя вниз по склону.

Командир каждого расчета держал в руке пальник. На конце курился пропитанный селитрой фитиль; кончик его грозно светился.

Пехотный полк сэра Гилберта Джерарда не сбавлял шага. Но когда солдаты заскользили по грязной дороге, их осенила ужасная догадка: пушки будут заряжены до того, как они доберутся до баррикады. На них обрушится адский ливень.

- Вперед! - закричали офицеры, отступать уже было поздно. Они продолжили бежать, машинально пригнув головы. Лишь только оказавшись в менее чем в пятидесяти шагах от баррикады, они осознали, что одолели грозную артиллерию. Спустя мгновение офицеры приказали остановиться. Со стороны солдат в фиолетовых мундирах посыпались отрывочные выстрелы, но пехота Джерарда не дрогнула и приготовилась дать мощный залп.

Вспыхнули выстрелы. В сером свете дня ярко полыхнули полки и дула мушкетов. Несколько солдат Брука рухнули на землю. Бойцы же Джерарда продолжили наступление еще до того, как упали раненые. Спустя мгновение они уже добрались до баррикады. Если до этого воздух прорезал треск мушкетов, то теперь он наполнился криками и проклятиями, когда в действие вступили пикинеры. Бойцы пехотного полка сэра Гилберта Джерарда благодарили Бога за его своевременное вмешательство. Казалось, сам небесный владыка заставил пушки замолчать.

Тем временем в хвосте головной колонны роялистов Страйкер, Форрестер и Скеллен поздравляли друг друга. Стволы их мушкетов еще дымились.

Когда солдаты Джерарда выдохлись, барабаны отозвали их назад. Они отступили, передав эстафету пехоте лорда Молиньё. Солдаты хлынули вперед, ускоренным броском одолев расстояние до баррикады. Стало понятно, что пехотинцы Брука вымотались. Они истощены, истекают кровью и устали. Они вновь стойко сражались, затупив о баррикаду клинки свежих сил роялистов, но поняли, что теперь место Риверса и Джерарда займет подразделение Молиньё. Рутвен будет использовать свои обширные людские резервы, попеременно посылая их в бой и давая передышку, пока грозная баррикада не падёт.

А неподалеку развернулась совсем иная дуэль.

Роджер Тайнтон и Лизетт Гайяр обменивались ударами в корабельной мастерской. Им не было никакого дела ни до кричащих и умирающих на дороге людей, ни до грохота пушечной стрельбы, выбившей стекла ближних домов. Каждый сосредоточил свое внимание на противнике и клинке перед собой.

И англичанин, и француженка были искусными мастерами рукопашной и ни в чем не уступали друг другу. На стороне Тайнтона было преимущество в силе. Лизетт же отличалась хитростью, проворством и опытом. Кавалериста защищал дорогой нагрудник, выкованный в оружейных мастерских Милана. Под длинным плащом его златовласой противницы скрывались лишь дублет и бриджи.

Лизетт сделала выпад, как с десяток раз до этого, направив клинок Тайнтону в лицо. Его облаченная в шлем голова представляла для Лизетт заманчивую цель. Но Тайнтон, махнув рукой, отвел угрозу и нанес свирепый удар наотмашь, нацелившись в открытое горло Лизетт. Девушка была вынуждена нырнуть под клинок и отступить. И вновь они принялись кружить. Лизетт сделала выпад Тайнтон отбил его и сам нанес удар снизу. Француженке пришлось опустить клинок, чтобы его отразить.

Время от времени она осмеливалась заглянуть Тайнтону за спину. Именно там он бросил чехольчик, втянув её в смертельную игру за него. Каждый раз, когда Тайнтон замечал её взгляд, брошенный в сторону чехла, он широко ухмылялся.

- Вы ведь даже не знаете ради чего деретесь, правда? - спросил кавалерист. - Вы никогда этого не видели. Не понимали. Вас заботит лишь рубин, безделушка, на которую вы просто положили глаз.

Лизетт не обратила внимания на его слова. Ей приказали найти и доставить шкатулку вместе с содержимым. Это всё, что ей надо было знать.

Лизетт рубанула клинком, метя Тайнтону в шею. С каждым мгновением она всё больше отчаивалась. Тайнтон оказался отличным бойцом, классическим фехтовальщиком. Он намного лучше действовал клинком, чем большинство мужчин, с которыми довелось сражаться Лизетт.

Лизетт высоко занесла тук, избрав своей целью надменное лицо Тайнтона. Её облаченный в черные доспехи противник был вынужден поднять клинок, чтобы парировать удар. Они подступили друг к другу, скрестив оружие над головой.

- Вам меня не одолеть, дорогая, - прохрипел Тайнтон; их лица почти касались друг друга. - Вы держитесь неплохо, отдаю вам должное, но этого недостаточно. Содержимое чехла останется при мне и поможет выиграть эту войну!

Тайнтон был намного сильней и с легкостью отбивал все удары Лизетт. Но она нападала снова и снова. Когда они в третий раз скрестили клинки, Лизетт уже решила, что наконец-то добивается преимущества. Но тут раздался тошнотворный треск. Рука Лизетт болезненно дрогнула, и она поняла, что случилось немыслимое. Её клинок сломался почти у самой рукояти.

Тайнтон зловеще ухмыльнулся, Лизетт стояла достаточно близко, чтобы заметить блеск его белоснежных зубов. Она машинально набрала как можно больше слюны в своем пересохшем рту и выплюнула клейкую жидкость в лицо кавалеристу.

Слюна попала Тайнтону в глаза и вязкими нитями повисла на кончике носа. Она не ослепила его, а лишь отвлекла на мгновение, в которое Лизетт вонзила рукоять сломанного тука в высокомерное лицо Тайнтона. Его прямой и красивый нос словно взорвался. Тайнтон отшатнулся в брызгах крови, слизи и сухожилий. Клинка он из рук не выпустил, но удар оглушил и подкосил его. Лизетт оглядела мастерскую в поисках другого оружия, пока Тайнтон не пришел в себя.

Когда взгляд Тайнтона прояснился, он заметил Лизетт в нескольких шагах от себя. Она, нагнувшись, рылась в густом слое опилок. Подняв палаш, он, пошатываясь, устремился вперед и приготовился нанести тяжелый смертельный удар.

Когда Лизетт поднялась, в руке она держала молоток. Он был коротким и прочным, не чета длинному палашу Тайнтона. Но рефлексы последнего притупились от удара в нос. Тайнтон не ожидал, что Лизетт поднимется от опилок с такой скоростью и неистовством. Она набросилась на него, и несмотря на то, что Тайнтон обрушил на её голову палаш, молоток попал в цель еще до того, как клинок завершил дугу.

Удар оказался не смертельным. Молоток был увесистым, но слишком тупым орудием и занесен по прямой. Лизетт только намеревалась отбросить Тайнтона на несколько шагов назад и выиграть время, пока она найдет другое, действительно смертельное оружие. Молоток угодил Тайнтону в грудь. Удар заставил и без того оглушенного кавалериста отшатнуться, его палаш с грохотом упал на пол. Беспорядочно размахивая руками, Тайнтон отчаянно пытался сохранить равновесие, но тяжелые доспехи и помутненный от удара в нос рассудок влекли его вниз. Наконец, он перестал шататься, обо что-то споткнувшись. Бешено вращая глазами, он завалился навзничь, его лицо превратилось в маску неподдельного ужаса, когда он осознал, что происходит. Со сдавленным криком и гортанным бульканьем он рухнул спиной в бочку с дёгтем.

***

Полки Молиньё и Блэгга закончили свою попытку атаки на баррикаду роялистов. Их с готовностью подменили солдаты сэра Томаса Лансфорда и сэра Эдвадра Фиттона.

В рядах пехоты Фиттона оказалось три лишних солдата. Капитаны Страйкер и Форрестер в сопровождении сержанта Уилла Скеллена находились на правом фланге. Они были вооружены дирками и мушкетами. Дымились фитили, стволы были заряжены, а на полки подсыпан порох.

Когда показалась баррикада, человек в нескольких шагах слева от Страйкера упал на землю, сраженный парой пуль, раздробивших ему плечо и бедро. Страйкер прекрасно знал, что даже не смертельные раны через день-два могли привести к мучительной смерти, когда ранения воспалятся из-за сплющенной и деформированной пули. Он невольно вздрогнул.

Пятьдесят шагов. Страйкер, Форрестер, Скеллен и остальные мушкетеры в цепи вскинули оружие, прижав приклады к плечам. Незамедлительно последовал приказ стрелять, и они обрушили свинцовый ливень на баррикаду, тут же погрузившись в удушливое облако горького дыма, от которого ручьем потекли слезы.

Тут мушкетеры остановились, потому что из дыма вырвались многочисленные отряды их товарищей с ощетинившимися, как гигантские ежи, пиками.

Двадцать шагов. Обе противоборствующие стороны подняли пики; солдаты ругались и кричали, многие обмочились.

Пять шагов. Терции противников нанесли удар, схлестнувшись в мешанине, полной рёва и криков, брызг слюны и крови.

И тогда к побоищу присоединились мушкетеры, размахивающие своим оружием, как полуметаллическими палицами, и крушащие руки, лица и черепа, как яичную скорлупу. Бой выдался кровопролитным.

Страйкер находился у фашин, круша лица прикладом мушкета, оглушая и ослепляя любого, кто осмеливался встать у него на пути. Он рычал, как само воплощение смерти и ярости. Его длинные волосы растрепались, обрамляя изувеченное лицо, скалившееся и изрыгавшее проклятья, из-под потрескавшихся кровавых губ сверкали зубы, как у акулы. На лице ярко горел единственный глаз, выискивающий очередную цель и сообщавший жертвам о сотне способов, которыми они могли умереть. Люди дрожали в страхе, когда над ними нависала тень Страйкера.

Они пятились, но упирались в стоящих позади солдат. Так что им приходилось вставать и биться до тех пор, пока Страйкер не сражал каждого с безжалостной сноровкой и скоростью. Радость битвы всегда охватывала Страйкера, когда дело доходило до рукопашной. Он становился мушкетом, клинком, фальконетом. Он был самой схваткой и упивался ею. Да, он находился на волосок от смерти, но сражение делало его живее всех смертных.

Теперь солдаты Брука устали, вымотались достаточно, чтобы побросать оружие. Роялисты почувствовали это и воспрянули духом, понимая, что обороняющиеся уже сыты по горло смертельной схваткой. С удвоенной энергией роялисты ринулись вперед, растаскивая фашины и тюки. Тамбурмажор [25] в щепы разнес бревна баррикады алебардой. Лейтенант подбадривал своих солдат, которые небольшими группами ринулись на до сих пор стойко державшуюся баррикаду.

Внезапно посреди хаоса рукопашной схватки раздался крик со стороны фиолетовых мундиров; наполенный смертельным страхом, панический вопль, который заставил всех обернуться.

- Кавалерия! Кавалерия! - вопил солдат, и его товарищи, проследив за взглядом оцепеневшего солдата, увидели картину ада. Рядом с домами на правом фланге, по северной части Хай-Стрит, петляла кавалерия. Судя по ее выкрикам, алым перевязям и множеству штандартов, можно было догадаться, что это конница короля. Всадники Руперта обогнули город и пробрались за баррикаду, промчавшись с севера через Олд-Брентфорд в нижнюю часть города.

Людей Брука перехитрили и обошли.

А потом послышался треск дерева, и фашины вместе с толстыми кольями и всей мебелью, отнятой у горожанам, рухнули. Подобно саранче, наводнившей библейский Египет, ликующие солдаты роялистов десятками врывались в бреши. Круглоголовые ударились в бегство. Баррикада пала.

Позади огромной баррикады, на задворках дома, который был заперт на засовы не пожелавшими уйти жителями, Илай Мейкпис и сэр Рэндальф Мокскрофт обнаружили убежище.

Им оказался небольшой сарай, деревянное строение позади одного из больших домов, выходивших на дорогу. Но толстая дубовая дверь не поддалась ударам сапога Мейкписа. Оставив сарай, Мейкпис и Мокскрофт переключили свое внимание на ближайшее здание. Они отчаянно стремились укрыться до того, как здесь появятся победоносные кавалеры. Но следующий дом выглядел столь же крепким и надежно запертым. Илай Мейкпис понял, что им придется довольствоваться садами.

- Что если баррикада падет? - спросил сэр Рэндальф Мокскрофт, пока Илай Мейкпис тащил его вокруг дома.

- Когда она падет, - поправил его Мейкпис. - Им долго не сдержать такую прорву войск. Они лишь выигрывают время. Вот и всё. Если повстанцам удастся не позволить королю достигнуть окраин столицы до наступления темноты, то ему придется ждать до утра, чтобы продолжить наступление. К этому времени парламент узнает новости о Брентфорде, приправит их толикой кровавых подробностей и поднимет ополчение и горожан. Если каждый встанет на защиту города, то, может, у них и появится шанс.

- А что станет с нами?

- Мы, сэр Рэндальф, спрячемся. Одному Господу ведомо, что приключилось с Бейном, но раз Страйкер выбрался из погреба невредимым, я полагаю, что ничего хорошего. Так что нас осталось двое. Не имея средств передвижения, мы заперты в этом Богом забытом городе. Поэтому мы будет прятаться, пока люди короля или увязнут в этой баррикаде, в чем я сомневаюсь, или пока не снесут ее, направившись в Лондон. Естественно, они оставят тут гарнизон, но мы прикинемся добропорядочными жителями Брентфорда и, возможно, что и улизнем.

Мейкпис чуть не обмочился, когда его взгляд остановился на склоне. Он знал, что роялисты перейдут мост и вскоре окажутся в Нью-Брентфорде. Но это знание не умерило его ужаса, когда он обнаружил так близко плотные ряды пехоты. Когда ближние ряды врага показались и-за поворота у подножия склона, он понял, что их с Мокскрофтом просто подомнут.

До широкой баррикады, находившейся на вершине склона, в том месте, где новый город переходил в старый, было почти рукой подать, но с калекой на спине он никогда вовремя не доберется до спасительных рядов фиолетовых мундиров Брука. Его подмывало бросить свою ношу и помчаться к полям или даже прыгнуть сломя голову в Темзу, но он помнил о своем хозяине. Может, ему и удастся сегодня скрыться от Страйкера, но хозяин, как пить дать, выследит его и предаст участи гораздо хуже, чем смерть.

Так что перебежчик и шпион направились к домам, стоявшим справа от дороги, неподалеку от спасительной баррикады. Они обнаружили сарай с хворостом, приберегаемым в сухости для холодных зимних месяцев. Мейкпис раскидал толстые дубовые ветки, пока не высвободилось место для двоих мужчин. Сперва он помог забраться туда Мокскрофту, согнув неподвижные ноги последнего таким образом, чтобы осталось место и для него. Там они и спрятались.

Лизетт Гайяр нашла гнедого жеребца Тайнтона привязанным к столбу перед корабельной мастерской. Сперва лошади не совсем пришлась по вкусу новая хозяйка, но Лизетт была умелой наездницей и быстро присмирила её. Она промчалась рысью вниз по переулку между корабельной и кожевенной мастерской, добравшись до задних дворов.

Оказавшись в безопасности, вдали от гущи сражения, она спрыгнула с седла, увязнув ногами в студеной грязи переулка. Запустив руку в мешочек, она достала камень. Он оказался таким, каким она его себе представляла - большим и искрящимся, переливающимся в ладони густыми темно-алыми красками. Но Лизетт не забыла решительных слов Тайнтона о том, что рубин - лишь песчинка в сравнении с истинными намерениями Господа. Сперва она приняла его речь за обычную набожность, за напыщенность еретика-пуританина. Но что-то в его насмешках ее смущало.

Она вновь запустила руку в кошель и достала кольцо с надписью и брошь. Они оказались в точности такими, как их описывала Генриетта-Мария - хорошего качества, отлично сработанные изделия, достойные королевы Англии, но ничего выдающегося. В очередной раз порывшись в сумке, она нащупала хрупкий квадратик пергамента, тщательно сложенный и невзрачный. Она вынула его и осторожно раскрыла пожелтевший листок, чтобы прочесть содержимое. От прочитанного у нее подкосились ноги. Чтобы не упасть, ей пришлось схватиться за дерево, стоявшее рядом с корытом. Она вновь и вновь перечитывала пергамент.

- Mon Dieu, - прошептала она. - Mon Dieu [26].

Лизетт взобралась в седло. Она должна была проехать вниз по склону к повороту дороги и, свернув налево, проскакать по прилегающим к церкви Святого Лаврентия полям. За церковью была спрятана её рыбацкая лодка. Если она сможет добраться до нее, то ей удастся выбраться из этого города и вырвать рубин вместе со свитком из лап врага, при этой мысли сердце ее забилось сильней.

Она обернулась, чтобы проверить, свободен ли путь. Лизетт открылся прекрасный вид на сады и дворы всего квартала. И тут она заметила то, на что, как она знала, захочется взглянуть Страйкеру.

Она помчалась вверх по Хай-Стрит в сторону баррикады. Даже с нескольких сот шагов она видела, что солдаты короля прорвались, хлынув между многочисленными предметами, наваленными, чтобы создать искусственную преграду. Само сражение не интересовало Лизетт, ей нужен был Страйкер. Несмотря на восторг, который она испытывала, повергнув Тайнтона, и облегчение от того, то ее миссия почти подошла к концу, она не могла бросить человека, которому была обязана столь многим.

Ряды сторонников парламента пришли в полное замешательство. Даже самые оптимистично настроенные солдаты начали день, опасаясь, что баррикада падет под натиском роялистов. Но отбив атаки пяти подразделений, они не могли удержаться от мысли, что чудо возможно. Держи они артиллерию нацеленной на солдат у подножия склона, то, может, в это сумрачный день чудо и случилось бы. Но стрелки, укрывшиеся в дверях лавки мясника, сразили артиллерийские расчеты и заставили пушки замолчать. Шестой полк, выступивший, чтобы обрушить на них пики, оказался не по зубам осажденным полкам Дензила Холлса и лорд Брука. Теперь солдатам, чьи ряды дрогнули, а дисциплина растворилась, придётся встать и сражаться с мстительными ордами короля.

Страйкер пробился за баррикаду в первые же мгновения после прорыва. Шум стоял невообразимый. Грохочущая и громоподобная смесь криков и ругательств, грохота барабанов и лязга железа, взрывов, стонов и выворачивающихся желудков.

Человек, которого он первым наметил своей целью, похоже, растерял все остатки храбрости, Он опустил оружие, наверное, с тщетной надеждой сдаться. Страйкер разделался с ним, почти не замешкавшись, разбив физиономию прикладом разряженного мушкета.

К нему незамедлительно подскочил второй солдат, и Страйкер пренебрежительно отбил в сторону занесенный тук. Дешевое оружие царапнуло приклад мушкета. Страйкер схватил круглоголового за воротник и подтянув к себе, разбив последнему нос свирепым ударом головой. Противник отшатнулся, кровь залила глаза, и Страйкер ударом приклада отбросил его в сторону. Он слышал, как хрустнула рука пехотинца под тяжестью удара, но не обратил внимания на вопли и двинулся дальше.

Неподалеку от разбитых остатков баррикады плотными рядами стояли дома Олд-Брентфорда. Солдаты Брука отступали вдоль дороги, а охваченные паникой жители города метались среди домов и лавок.

Чувство вины захлестнуло Страйкера, когда он заметил ужас на лицах горожан при виде наступающих роялистов. Это их город, все эти строения - их дом, а жителям не остается лишь прятаться, пережидать побоище и молить Господа о защите.

Колющее чувство вины сменилось холодным уколом стали. Страйкер почувствовал, как по его ребрам прошелся дирк. Он выронил мушкет и ругнулся, когда жгучая боль волной прошла по диафрагме. Браня себя за неосмотрительность, он обернулся и увидев солдата в фиолетовом мундире, который держал в руке оружие нападения. Удар вышел отчаянным и небрежным, потому что солдат был ранен и едва держался на ногах. Страйкер пнул его в грудь, куда, по всей видимости, угодила пуля, и круглоголовый, дернувшись, завалился. Изо рта его хлынула кровь.

Страйкер оглянулся, пытаясь высмотреть посреди хаоса своих друзей. Пока он рассматривал тела, как живые, так и неподвижные, его взгляд наткнулся на мускулистую фигуру Уилла Скеллена. Сержант вершил правосудие алебардой со сверкающим лезвием, без устали размахивая ею от плеча к плечу и срубая всё на своем пути. Ему противостояли множество солдат, но высокий поджарый боец с южного побережья крошил их с безмятежность фермера, косящего пшеницу огромной косой.

Впереди него находился капитан Форрестер. С раскрасневшимся лицом и вспотевшими щеками, он свирепо вопил на одного из людей Брука. Парировав тяжелый замах длинного клинка, он сам нанес укол, проведя клинок вдоль палаша противника. Выпад, произведенный со скоростью броска змеи, отскочил от гарды противника и поразил того в предплечье. Пронзительно завопив, круглоголовый увидел, что его бицепс пронзен, и в ужасе уставился на зияющую рану. Пальцы его ослабли, и он выронил клинок. Все закончилось прежде, чем он оторвал взгляд от пронзенной плоти. Форрестер с проворством перешел к другому солдату, который оценивал свои шансы.

- Капитан! - раздался предостерегающий крик из-за спины Страйкера. Обернувшись, он заметил пикинера круглоголовых, который набросился на него с перекошенным желтозубым оскалом и держа в правой руке высоко занесенный топор на короткой рукоятке.

Страйкер заметил атаку и едва сумел отскочить, когда из-за головы нападавшего вниз обрушился топор. Острый клинок на волосок разминулся с лицом Страйкера. Он почувствовал дуновение на щеке, но удар оказался неточен. Круглоголовый попытался ударить топором наотмашь, но Страйкер подступил к нему и пнул локтем в горло. Нападавший покачнулся, задыхаясь от ярости и боли, на его губах выступила пена.

Страйкер двинулся вперед, но обернувшись заметил, что капрал в синем мундире, один из солдат Риверса, завяз в отчаянной схватке. Он потерял свой тук и был зажат в тисках здоровяка в красном мундире полка Холлса.

Здоровый круглоголовый внезапно обмяк; воздух с шипением вырвался из его легких, как из огромных кузнечных мехов. Страйкер выдернул клинок, провернув его, чтобы высвободить, и кивнул капралу.

- Спасибо за предупреждение, - произнес он. - Считайте, что долг уплачен.

Капрал ухмыльнулся.

- Капитан! Капитан! - сквозь рой мыслей Страйкера прорвался голос Скеллена. - Дома! Они вошли в один из этих домов!

Черный жеребец Патрика Рутвена нервно шарахался, пробираясь по городу.

Отданный кавалерии Руперта приказ выступить прозвучал погребальным звоном для храброго полка лорда Брука. Его солдаты отступили перед лицом победоносной пехоты роялистов, но стойко сражались в маленьких тупиках у дороги на Лондон. Кавалерия положила этому конец, поскольку продолжавшие сопротивление сторонники парламента не смогли выстоять против кавалерийской атаки. Рутвен распорядился очистить город от мятежников, и приказ был выполнен.

Теперь Рутвен, граф Форт, главнокомандующий армией короля, поведет оставшуюся часть своего двенадцатитысячного воинства и закрепит победу. Они выйдут на лондонскую дорогу и продолжат сокрушительное наступление, прорвавшись сквозь Чизвик, затем Хаммерсмит, пока не достигнут ворот Лондона. Он нарисовал в воображении, как подводит к королю коня под приветственные крики верноподданных.

Брентфорд сделал это возможным.

- Славно поработали, Маркус! - окликнул Рутвен ближайшего адъютанта.

Тот повернулся в седле, встретившись взглядом с графом, и рассудительно кивнул.

- Так точно, милорд. Господь крайне милостив к нам.

Рутвен рассмеялся.

- Господи, Маркус, ну и набожный же вы подлец! Слава Богу, вы на нашей стороне!

Один из адъютантов принца Руперта примчался из-за полей за восточной окраиной Олд-Брентфорда.

- С наилучшими пожеланиями от его королевского величества, милорд, - запыхавшись произнес курьер.

- Ну? Выкладывай, парень! - рявкнул граф.

- Поле битвы осталось за нашей кавалерией, милорд. Правый фланг противника рассеялся в полях на севере. Мы окружили и вырезали их, сэр. Левый фланг наголову разбит. Большинство из них бросилось в Темзу.

Рутвен удовлетворенно кивнул. Десятки, возможно, сотни, умрут, пытаясь переправиться через смертельно студеную реку.

- Что ж, прекрасно, - он похлопал своего жеребца по мускулистой шее, успокаиваясь при виде мускулистого и сильного животного. Спустя мгновение он бросил взгляд на всадника. - Мы можем подойти к городским воротам, прежде чем Эссекс стянет полевую армию, - он повысил голос, чтобы все штабные офицеры могли его расслышать. - Это ключ ко всей кампании, господа! Необходимо добраться до Лондона, прежде чем мятежники сумеют стянуть все свои силы.

- И ополчение, сэр, - добавил стоящий рядом майор.

- Да, - согласился Рутвен. - Ополчение Скиппона добавляет несколько тысяч к их общим силам. Мы должны достичь города, прежде чем они сумеют организовать оборону.

Адъютант нервно откашлялся.

- В этом и заключается вторая часть донесения, милорд. Зеленые мундиры. Полк Хэмпдена. Они преграждают дорогу.

Плечи Рутвена опустились.

- День еще не закончился, - тихо произнес он. - Где?

- В полях за городом, сэр. Возле Тёрнем-Грина.

Глава двадцатая

Той части полка Рутвена, что заплатила наибольшую цену у баррикад, была предоставлена передышка. Графу пришлось выделить силы для гарнизона захваченного Брентфорда, и это назначение стало их наградой. Основным войскам приказали продолжить наступление через город. Они должны были развить успех роялистов и как можно ближе подобраться к Лондону, пока свет убывающего дня полностью не исчез.

Капитан Страйкер вернулся на Хай-Стрит, стоя посреди бойни у разрушенной баррикады. Пространство вокруг было завалено телами, большинство из которых выделялось красными и фиолетовыми мундирами, хотя некоторые из были в синих и темно-желтых цветах роялистов. Он не обращал на трупы внимания. Те, кого он искал, не сражались храбрецами ни за одну из сторон. Он свернул от остатков укрепления и подбежал к домам по правую сторону дороги.

Позиция круглоголовых была разбита, и он беспрепятственно добрался до домов и ударил ногой в дверь первого, сорвав её с петель. Стоило ему переступить порог, как на него набросился капрал сторонников парламента, прятавшийся в темном углу. Страйкер избил его кулаками до потери памяти и вошел в первую комнату. Мгновением спустя за его спиной появились Скеллен с Форрестером. Он обернулся к ним.

- Обыщите каждую комнату! Каждый закоулок!

Первыми мимо сарая прошли люди Солсбери. Мейкпис, который лежал свернувшись калачиком вместе с Мокскрофтом, затаившимся за его спиной, их не видел, но валлийский акцент ни с чем нельзя было спутать. Скорчившись в затхлой темноте, где его окружал пряный запах древесины, Мейкпис желал, чтобы роялисты не останавливались. Он зажмурил глаза, затаил дыхание и напряг каждый мускул. Роялисты были близко - чертовски близко - и он жалел, что не вооружился брошенным палашом, прежде чем забиться в эту дыру.

Солдаты, очевидно, вышли из сражения, поскольку двигались они свободно. И тут Мейкпис почувствовал запах алкоголя. Едкий и тяжелый, он проник в сарай, заглушив запахи плесени и дерева. Солдаты напились. В сгущавшейся тьме смешались ароматы эля, вина и самогона. Мейкпис ругнулся про себя. Роялисты, как и любая победоносная армия, обшаривали город в поисках спиртного и любой другой пригодной добычи.

Наконец, после нескольких ужасных минут, солдаты удалились, растаяв посреди отбрасываемых брентфордскими домами темных теней. Возможно, они искали, чем поживиться или отозвались на слабые звуки барабанов, гремевших где-то на востоке.

- Иисусе, - прошептал Мейкпис.

- Давайте выберемся из этого проклятого места, - раздался голос Мокскрофта за его спиной.

- Нет, - ответил Мейпис. - Мы будем ждать наступления темноты.

- Но чертовы роялисты уже грабят город, капитан. Они в стельку пьяны. Мы должны выбраться пока можем, прежде чем они уймут солдатню и оставят гарнизон.

Его слова были не лишены смысла. Мейкпис сдался.

- Хорошо, сэр Рэндальф. Будь по-вашему. Но мы не сможем уйти пешком. Вы не такой легкий, каким кажетесь.

Мейкпис выполз из сарая, развернулся, схватил шпиона за тонкие запястья и поволок наружу. Он нагнулся, закряхтев, когда Мокскрофт положил руки на его усталые плечи, и ругнулся, когда тот на нем повис.

- Ну вот, - произнес Мейкпис. - Осторожность нам не помешает, сэр Рэндальф. Мы должны найти лошадь.

Мокскрофт кивнул.

- Да, тут должно быть множество бесхозных лошадей, вы так не думаете?

Тени слились, и земля окуталась серой пеленой, возвещающей о наступлении ночи. В сгущающихся сумерках двое беглецов не заметили, как из мрака появилась лошадь, пока её всадник не заговорил.

- Добрый вечер, славные сиры. Вы потерялись?

***

В поле к востоку от Олд-Брентфорда полковник Джон Хэмпден ходил перед выстроившимся полком, как гулящий кот. Он был облачен в толстый, навощенный защитный камзол, нагрудник и шлем и выглядел как заправский спешившийся аркебузир, хотя его солдаты щеголяли почетными зелеными мундирами - в цветах его дома.

- Отставить! - рявкнул барабанщикам, которые стояли перед тесными квадратами пикинеров и мушкетеров. Инструменты мгновенно смолкли. Хэмдпен же продолжил медленно и тщательно вымерять шаги, каждую пару шагов отрываясь от зеленой травы, чтобы посмотреть в глаза своим обеспокоенным солдатам.

- Здесь! - прокричал он, на этот раз так, чтобы его все расслышали. - Здесь мы встанем! Здесь мы сразимся! - он умолк и, выхватив палаш, вонзил его в землю у своих ног. - Здесь король будет отброшен назад! Он и его злобные наушники запомнят этот день, если переживут его, как день, в который они сразились с Богом благословенными зелеными мундирами и, поджав хвост, удрали в холмы!

Солдаты воодушевленно закричали. Пехотинцы Хэмпдена были людьми верующими, крепкими в своей вере и взглядах, и они любили своего лидера, как собственного бога. Он привел их к этому холодному чизвикскому полю, чтобы сразиться с армией. И они явят ему свой истинный характер.

- Сегодня наши братья отдали кровь за праведное дело! - продолжил Хэмпден свою пылкую речь - Мы опоздали поддержать их у Брентфорда, но с Божьей помощью исполним наш долг сейчас! Сдержите их здесь! Большего не прошу! Сдержите их до наступления ночи, и мы спасем наш великий город!

Солдаты вновь разразились криками, на сей раз более истовыми.

Хэмпден взял палаш, резким движением выдернув его из земли. Вытерев острие о рукав защитного камзола, он вложил палаш с корзинчатой гардой в ножны и подошел к ожидающей его лошади. Адъютант помог ему взобраться в седло, и он перекинул ногу с невероятным проворством, почти моментально обретя равновесие. Со своей новой позиции он осмотрел ряды солдат. Хорошее подразделение. Сильный, богобоязненный, превосходно обученный полк истинных сторонников парламента. Именно поэтому он с радостью встретит войска короля. Это был его шанс повести в бой солдат и сбросить ярмо развращенного монарха.

Завернув за поворот, на дороге показались первые отряды роялистов. Люди Хэмпдена преградили дорогу, поделив надвое поля по обеим ее сторонам, выстроившись стеной, которую людям короля придется пробить, если они хотят достигнуть Лондона. Хэмдпен всмотрелся в меркнущий свет, разглядев силуэты вышедших из леса солдат. Его карие глаза блеснули сталью, когда он осознал стоящую перед ним задачу. Его люди, возможно, лучше вооружены, лучше всех обучены в новой повстанческой армии и экипированы пиками, туками и мушкетами на средства из его глубоких карманов, но еще не испытаны в бою. Они пропустили сражение при Кинтоне, задержавшись, охраняя артиллерию круглоголовых, и сражение лицом к лицу станет для большинства солдат новым опытом.

Но они видели красные и фиолетовые мундиры до смерти перепуганных израненных бедолаг, бегущих от развалин брентфортской баррикады. Им пришлось разомкнуть ряды, чтобы пропустить беглецов. Они слышали рассказы о безжалостных кавалерийский атаках, о том, как утопла в реке целая армия, о неравных шансах. Каждый из них понимал, что предстоит тяжелое и ожесточенное сражение. Вот только они обязаны сражаться, если хотят прикрыть отступление полков Холлса и Брука, задержав кровавое продвижение Рутвена.

Всё больше полков роялистов выходило на поле. Казалось, им нет числа, и они с потрясающей скоростью выстраивались в мушкетерские роты и терции пикинеров. Хэмпдену показалось, что их план состоит лишь в одном - просто заполнить поле сражения войсками и смести его одинокий полк.

- Так не пойдет, - тихо произнес Хэмпден.

- Полковник? - спросил майор.

Хэмпден оторвался от своих мыслей, теперь, когда он с трудом обрел спокойствие, заговорив громче.

- В атаку на папистских выродков, майор!

- Сэр? - майор выглядел удивленным.

- Я сказал - в атаку! Может, они и превосходят нас числом, но выдохлись, как вьючные мулы, - он обернулся к цепи, повысив голос, чтобы как можно больше солдат его расслышали. - Они устали! Слышите меня, ребята? Они ни о чем больше не думают, только об отдыхе и добыче, которую могут найти в Брентфорде. Мы подкинем им новую заботу!

Солдаты восторженно заревели.

- Они отведают нашей стали и свинца. Мы отбросим их с поля на остриях наших клинков! Но мы должны выдвигаться быстро, ребята! Прежде чем они получат возможность рассредоточить войска!

Ощутимый трепет пробежал по рядам, когда его слова дошли до встревоженных солдат. Они пришли сюда, чтобы защитить дорогу, предотвратить дальнейшее продвижение графа Форта к Лондону. Но Джон Хэмпден просил их атаковать бурлящую массу роялистов, которая разрасталась с каждым мгновением. Они удивленно уставились на него и увидели перед собой человека, который бросил вызов королю и жил, чтобы потом рассказывать об этом истории. Человека, чья горячность была заразительна и упоительна, и чьи коричневые глаза сверкали, как угольки.

Палаш Хэмпдена метнулся вниз, прочертив в воздухе широкую звенящую дугу, призвав к атаке. Солдаты рванулись вперед так быстро и яростно, что передним рядам пришлось помчаться вперед под тяжестью напиравших сзади товарищей. Зеленые мундиры превратились в громадного зверя, древнего левиафана, стремительно пожирающего отделявшее противников расстояние.

***

- Шлюха Страйкера, - прошипел Мейкпис сквозь зубы.

Лизетт спешилась. Вместе с лошадью Тайнтона она забрала и его палаш и теперь направила оружие на грудь рыжеволосого офицера.

- Мне хотелось убить вас в погребе, капитан Мейкпис. Там вас защищал безмозглый громила. Теперь его при вас, похоже, нет.

Мокскрофт опирался на Мейкписа, обхватив его рукой за плечи, чтобы держаться прямо. Его увечье, возможно, и делало его уязвимым, но голос звучал, как свежевзбитое масло.

- Кто вы, черт вас дери, мадам? И какое вам до нас дело?

- От вас мне ничего не надо, сэр, - ответила Лизетт. Она взглянула на Мейкписа. - Мне нужен он.

- Я заплачу вам, - спешно произнес Мейкпис, не сводя глаз с замершего клинка и уловив серьезность намерений в голосе француженки. - Если отпустите нас, я вас озолочу.

Лизетт сделала шаг вперед.

- Но я не богатств ищу, капитан Мейкпис. Я жажду прощения.

Мокскрофт определенно выглядел озадаченным.

- Что за чепуха!

- Черт вас дери, сэр Рэндальф, - проворчал Мейпис, - придержите ваш чертов язык.

Мгновение Лизетт Гайяр молчала. Затем она ухмыльнулась, потому что всё поняла.

- Сэр Рэндальф Мокскрофт! Конечно же! Рада встрече с вами, сэр!

Мокскрофт не ответил.

- Я наслышана о вас, сэр Рэндальф, - едко продолжила Лизетт. - И похоже, что теперь мне потребуется не только этот обаятельный капитан, но и вы.

Мокскрофт глубоко вздохнул и вымучил уверенную улыбку.

- Вы слышали о нас? Не думаю. Вы слегка помешались, мадам. Кричите тут о прощении. Чего вы добьетесь, убив нас с Мейкписом?

- Не убив вас, сэр. А преподнеся вас в качестве подарка.

- Подарка? - недоверчиво протянул Мейкпис. - Подарка для кого?

- Для человека по имени Страйкер.

С громким криком, полном ярости, страха и решимости Мейкпис толкнул шпиона, и Мокскрофт налетел на Лизетт. Её клинок скользнул по ключице шпиона и пронзил плоть между шеей и плечом. Лизетт ничего не смогла сделать, когда острый как бритва палаш Тайнтона застрял, и она рухнула навзничь и оказалась прижатой истекавшим кровью и вопящим человеком.

Лизетт столкнула с себя дергающееся тело сэра Рэндальфа и свирепо выдернула клинок, вызвав фонтан крови и громкие вопли. Она пыталась подняться на ноги, чтобы проткнуть Мейкписа, но оказалась вновь пригвожденной к земле свирепой силой.

Мейкпис был безоружен, но быстр. Он выбил из руки лежащей Лизетт клинок и, нагнувшись над ней, впечатал кулак ей в щеку.

Капитан Страйкер был в отчаянии. Вместе с Форрестером и Скелленом он обыскал каждое здание в непосредственной близости от баррикады и ничего не обнаружил.

- Наверное, он улизнул, - предположил Форрестер с красными от усталости глазами. - Возможно, присоединился к толпе солдат Брука, когда те побежали.

Страйкер подошел к нему.

- Он нес Мокскрофта, Форри. Господи, старик, он не мог никуда убежать!

- Он не может прятаться на задворках, сэр, - произнес Скеллен. - Мы обыскали сады большинства домов, и вдобавок валлийцы тоже разыскивали ублюдков.

Страйкер скорчил гримасу.

- Ваши валлийцы скорее были в стельку пьяны, а не зорко искали, сержант. Возможно, нам стоит вновь всё проверить.

- Страйкер! Страйкер!

Этот пронзительный крик раздался не более чем в пятидесяти шагах вниз по дороге. Все трое мгновенно его узнали. Разом обернувшись, они заметили бегущую к ним миниатюрную женщину. Она была закутана в черный плащ, и по ее плечам рассыпались густые светлые волосы, похожие на золотой капюшон.

- Страйкер! - вновь прокричала Лизетт, когда подбежала к ним ближе. - Он был у меня! Этот сукин сын был у меня в руках!

Сердце Страйкера забилось сильнее. Она уже добежала до них, и теперь стояла, слегка нагнувшись, и учащенно вбирала воздух в горевшие легкие.

- У меня был... твой... твой шпион, - выдохнула Лизетт.

- А Мейкпис?

- Да, - она выпрямилась, взглянув в одинокий серый глаз. - Прости, любовь моя. Они сбежали Украли мою лошадь.

Страйкер кивнул.

- Давно?

- Только что, - Лизетт слегка повеселела, ткнув пальцем над ключицей Страйкера. - Твой шпион. Я пронзила его здесь. Рана сильно кровоточит, - она махнула вверх по склону, за баррикаду. - Они ушли в этом направлении. На восток. Вдоль по течению реки.

Полковник Джон Хэмпден, ни теряя ни мгновения, яростно развернул лошадь, увернувшись от поджидавших его пик. Он провел первую атаку во главе небольшого отряда круглоголовых, его горячо любимых зеленых мундиров, и привстав в стременах, обозревал поле битвы. По краю его шлема чиркнула пуля, и он возблагодарил Господа, что его хранит.

Они врезались в голову большой колонны роялистов, пока та еще перестраивалась. Большая фаланга пик и мушкетов еще не выстроилась в боевой порядок. Эффект оказался разрушительным. На короткое мгновение Хэмпдона кольнуло сомнение. Он гадал, снесет ли его малочисленный отряд плотные ряды закаленных в битве солдат короля. Все сомнения растаяли в приливе вновь обретенной веры, когда солдаты в зеленом грянули в сумерках псалмы. Их набожность пристыдила его, но вместе с тем наполнила торжеством, и с вернувшимся пылом полковник направил коня к передним рядам полка.

Схватка выдалась грязной. Никакого натиска пикинеров, никаких изящных построений, с отработанной легкостью перестраивающихся в голландские или шведские боевые порядки. Эта была отчаянная атака, встретившая такое же отчаянное сопротивление. Солдаты пехотного полка Джона Хэмпдена пробили небольшие бреши глубиной в три ряда, и авангард роялистов быстро утратил все признаки дисциплины. Смешались люди и клинки. Обе стороны поспешно дали залп из мушкетов, и разряженное дымящееся оружие развернули прикладами, используя, как дубинки. Пики тоже утратили эффективность, потому что зеленые мундиры уже ворвались за границы их поражения и обнажили клинки, перейдя к ожесточенной рукопашной.

Люди с обеих сторон падали, сраженные прикладами мушкетов, кулаками или клинками. Хэмпден привстал в стременах, чтобы отдать солдатам приказ выходить из сражения, но по всей линии схватки бурлили небольшие дуэли. Пара юнцов барахталась на быстро подмерзавшей почве, катаясь по земле, словно драчливые мальчишки.

Вскоре один из них затих, из живота у него торчал нож. О еще не остывшее тело споткнулись два солдата, схватившиеся в собственной драке. Оба потеряли оружие, и их тела сцепились в ожесточенном, рычащем и брызжущем слюной клубке медвежьих объятий.

Более крупный из противников одерживал верх, его свирепая сила всё больше изматывала оппонента с каждым мгновением, но второй метнувшись вперед, вонзил зубы в нос врага. Прежний фаворит выпустил свою жертву с пронзительным криком, полным боли и ярости.

Нижняя часть его лица блестела от хлещущей крови, и он непроизвольно поднял руки, чтобы защитить прокушенную часть тела. Но его оппонент не собирался сдаваться. Он заехал своему окровавленному сопернику в пах, а затем, когда тот согнулся от боли, ударил еще раз, теперь в лицо.

Хэмпден достаточно повидал. Если сейчас они не отступят в правильном порядке, их охватят с флангов превосходящие силы противника. Лучше будет нападать на роялистов быстрыми наскоками. Пустить кровь мерзким любителям католичества, а потом перегруппироваться для очередного удара.

- Отступаем! Полк Хэмпдена, отступаем! - он направил коня рысью к своему полку, который перестроился еще до начала атаки, и заметил трех барабанщиков, стоявших в ожидании приказов рядом с прапорщиками-знаменосцами. - Бейте отход! Все ко мне для перегруппировки!

Барабанщики отбили приказ полковника и медленно, очень медленно, сражение разбилось на две отдельные группы, когда люди в зеленом отступили от сил роялистов. Хэмпден наблюдал за тем, как в правильном порядке отступает его полк, и с гордостью подметил, что раненых и убитых совсем немного, вопреки его опасениям.

- Молодцом, ребята! - выкрикнул он, когда солдаты прошли мимо, чтобы влиться в построение. Многие остались без пик и мушкетов, потеряв их в лихорадке сражения, но Хэмпдена охватил прилив гордости, когда те выхватили клинки и дирки, готовясь к следующей неизбежной атаке. Он не имел никакого намерения отправлять людей на смерть, но понимал, что Эссекс и Скиппон уже спешно готовятся к обороне Лондона, и им необходимо больше времени, которое сможет выиграть его полк.

Хэмпден выжидал. Он дал полку время перестроиться и проверить оружие, быстро осмотреть раны и сделать бесчисленное количество глубоких вздохов. Он сам глубоко вздохнул и затем произнес самые тяжелые слова в своей жизни.

- Идем в очередную атаку, ребята! Они отведали нашей стали, и всё еще стоят на ногах! За мной, добудем победу!

Илаю Рашуорту Августусу Мейкпису казалось, что у него сейчас сердце выпрыгнет из груди, пока он сломя голову мчался по полям к востоку от Олд-Брентфорда. Справа от него змеилась Темза, слева тянулась дорога на Лондон.

Было нелегко взвалить на гнедого жеребца раненого и стонущего сэра Рэндальфа Мокскрофта, но безвыходность придала Мейкпису дополнительные силы. Ему каким-то образом удалось поднять шпиона в седло. Мокскрофт распластался на лошади. Ноги его свисали с одной стороны, голова с другой, пока Мейкпис подталкивал его в зад, чтобы поудобней расположить в центре седла. Сэр Рэндальф, по-прежнему истекавший кровью, теперь был привязан лицом к шее жеребца.

По мере того, как они приближались к столице, Темза начала поворачивала на юг по одному из множества своих широких изгибов, а местность стала болотистой. Измученная под тяжестью двоих седоков лошадь замедлила бег, перейдя на легкий галоп, и Мейкпис решил свернуть влево, к дороге.

Сама дорога пряталась за рядом густых и высоких деревьев, и за ними он ничего не мог разглядеть. Поэтому Мейкпис благоразумно старался не приближаться к широкой дороге, поскольку именно в этом направлении раздавались барабанная дробь и мушкетные залпы.

- Что за шум? - простонал Мокскрофт. Из своего положения он не мог видеть ничего, кроме проплывавшей мимо земли.

- Люди короля обнаружили еще повстанцев, которых теперь убивают, - резко ответил Мейкпис. Он поморщился, когда сквозь спутанные дебри деревьев на соседнем поле показались силуэты людей и лошадей. - Мы едем вдоль дороги, и похоже, что проезжаем мимо очередного сражения. Если мне не изменяет зрение, то это зеленые мундиры. Возможно, люди Хэмпдена. Хотя не имеет значения.

Пусть себе сражаются, подумал Мейкпис. Его предназначение намного выше. Он благополучно доставит сэра Рэндальфа в парламент и потребует аудиенции с самим Джоном Пимом. Хозяин достойно наградит его, а новый режим будет носить на руках. Он сделал это. Все перенесенные трудности и опасности этого стоили. Его, правда, слегка задевало, что Страйкер остался жив, а Бейн, по всей видимости, пал от руки одноглазого мерзавца, хотя главное, что Илай Мейкпис станет героем восстания.

Проплывавшие в сознании Мейкписа величественные картины прервал сухой треск. От стоящего рядом дерева отскочила пуля. Они находились на почтительном расстоянии от сражения, но выстрел, очевидно, произвели откуда-то неподалеку. С щемящим чувством Мейкпис оглянулся.

Капитан Страйкер гневно выругался, когда выстрел разминулся с целью.

Узнав о побеге предателей, он помчался вверх по дороге к Олд'Брентфорду и наткнулся на одинокого курьера.

- Вы везете донесение? - спросил он опешевшего младшего офицера.

- Нет, сэр.

- Прекрасно, - произнес Страйкер, прежде чем стянуть его с седла. - Прошу прощения, - сказал он, схватив упирающегося всадника, - но по долгу службы реквизирую вашу лошадь. Вам её вернут.

Младший офицер уже было схватился за рукоятку палаша, но он слышал байки про смертоносного одноглазого капитана и совсем не желал испытать их правдивость на себе. Он убрал руку и смолк.

Страйкер вскочил в седло и свирепо пнул каблуками лошадь, и обернувшись, крикнул напоследок:

- Даю вам слово!

Он съехал с дороги и помчался к Темзе. Вскоре он и правда заметил впереди огромного гнедого жеребца. Сократить отделяющее их расстояние не составило труда, потому что лошадь впереди несла двух всадников, один из которых неловко распластался на её спине, но Страйкер хотел быстро положить конец преследованию, и расстояние еще оставалось внушительным, когда он прицелился.

Теперь, когда целый и невредимый Мейкпис пришпорил лошадь, Страйкер был зол на себя за то, что потратил единственную пулю. Он не был драгуном и не привык стрелять из седла. Из-за его самонадеянности преимущество растаяло.

- К реке, - выдавил сквозь стоны сэр Рэндальф Мокскрофт, пока его нещадно потряхивала мчащаяся лошадь.

- Желаете искупаться? - иронично протянул Мейкпис.

- Там может найтись лодка.

- Сэр Рэндальф, вас что, потеря крови рассудка лишила? - рявкнул Мокскрофт. - Там не будет лодок. Если у повстанцев осталась хоть капля здравомыслия, то они их подожгли, как только показалась армия Рутвена. Нет, мы будем держаться дороги, там земля покрепче. Скоро наступит ночь, и в темноте мы от него оторвемся.

- Ночь? Он догоняет нас, Мейкпис! - закричал Мокскрофт. - Его уже видно краем глаза.

Мейкпис хлопнул шпиона по спине, вызвав страдальческий крик.

- Тогда закройте свои чертовы глаза, дьявол бы вас побрал!

Но за его гневом таился страх. Страйкер приближался. Мейкпис понимал, ему следует действовать быстро. Он потянулся к левому боку, ощупав седельные сумки в поисках оружия. Ничего.

Мейкпис нагнулся вправо. Его пальцы наткнулись на крепкую холодную поверхность. Он едва не завопил от радости, когда ладонь нащупала рукоять пистолета. Он извлек его из кожаной кобуры и без предупреждения развернул лошадь.

Мокскрофт закричал, но Мейкпис не обратил на него внимания. Когда преследователь приблизился еще больше, Мейкпис в поисках заряда порылся в других карманах седельной сумки. Как он и рассчитывал, в ней всё лежало на месте, и Мейкпис быстро зарядил кремневое короткоствольное оружие.

Мейкпис наблюдал, как к нему приближается Страйкер, чувствуя, как в крови бурлит чувство триумфа. Он доставит Мокскрофта. Он сразит своего самого назойливого врага. Он подумал о своем брате. И затем увидел себя подъезжающим к роскошному особняку на прекрасном жеребце, соответствующем его новому статусу и богатству.

- Здравствуй, Илай, - произнес Страйкер.

И тут Мейкпис выстрелил.

Страйкер почувствовал прилив уверенности, когда несущая Мейкписа с Мокскрофтом лошадь остановилась. Он увидел, как Мейкпис соскочил с седла, и бросился вперед, чтобы не позволить предателю ускользнуть.

Вскоре разделявшее их расстояние сократилось, он очутился всего в нескольких шагах от предателя. Но Страйкер плохо видел Мейкписа, поскольку перебежчик стоял у луки седла.

Сперва его лошадь не отреагировала на выстрел. Страйкер всмотрелся в сумрачный воздух, теперь окутанный едким дымом, и удивился, каким образом его не зацепило. Но затем жеребец принялся жалобно ржать, издавая пронзительный звук, полный мучительной боли, и ноги лошади подогнулись под мускулистой тушей.

За облаком дыма стоял ухмыляющийся Мейкпис с пистолетом в руке. Он отбросил его в сторону и обнажил окровавленный палаш. Страйкер беспомощно смотрел, как его лошадь, пошатнувшись, полетела вперед. Он увидел кровь, расплывавшуюся на шее животного, и понял, что пуля, предназначенная ему, попала в лошадь.

Секундой спустя лошадь уже упала на колени, и прежде чем она завалилась боком на длинную траву, Страйкер соскользнул с седла, откатившись в сторону от тяжелой туши.

Подняв голову, он заметил, что из серых сумерек выскочило ухмыляющееся лицо Мейкписа. Страйкер оглянулся по сторонам, молясь, чтобы неподалеку валялся брошенный мушкет, чудесным образом заряженный и готовый к стрельбе. Но подобного чуда не случилось.

Мейкпис склонился над ним расплывшимся силуэтом..

- Рад видеть вас вновь, mon Capitaine.

На соседнем поле по прежнему гремело сражение. Зеленомундирники Хэмпдена отступали к своей стороне поля, переводили дыхание и вновь бросались в атаку. Но в трёхстах шагах от царившей анархии в сгущающихся сумерках стояла тишина.

- Прекрасно выглядишь, - произнес Мейкпис, помахав клинком над головой Страйкера. - Принимая во внимание, что я подстрелил тебя у моста. Чудесное выздоровление.

- Так это был ты? - прошептал Страйкер, картина окутанного дымом убийцы всплыла в его сознании. Он вспомнил мушкетный выстрел и жгучую боль, когда пуля оцарапала ему висок. Он также помнил и то, что с учетом такого близкого расстояния, выстрел вышел неважным. - Тебе следует попрактиковаться Илай.

Мейкпис отвел клинок, слегка улыбнувшись.

- Но только не с этим.

***

Полковник Джон Хэмпден вконец вымотался. Он уже в пятый раз посылал людей в сражение и признался самому себе, что этот уже последний.

Зеленые мундиры исполнили свой долг. Два полка уже расступились перед ордами короля, но этот, третий, встал на пути этой непобедимой рати, сдержал свою позицию и не нарушил строй.

Хэмпден повернулся к бородатому майору.

- Скоро полностью стемнеет, Джордж. Нашим долгом было прикрыть отступление Холлса и Брука, задержав кавалеров, пока ночь не довершит остальное за нас.

- Да, сэр, - кивнул майор.

- Вы это слышали? - продолжил Хэмпден. - Приказы Рутвена.

С противоположной стороны темного поля донесся гром дюжины барабанов командования роялистов. Хэмпден не разобрал приказов, отданных громоподобными барабанами, потому что их передали с помощью закодированной системы сигналов, но прекрасно понял суть.

Он ухмыльнулся.

- Ублюдки отступают, - он повернулся к своим потрепанным рядам. - Они отходят с поля, ребята! Отходят на ночь назад, к Брентфорду.

Солдаты пехотного полка Джона Хэмпдена разразились самыми восторженными за день криками.

- Отдать приказ выйти из сражения! - приказал Хэмпден личному адъютанту. - Остаёмся у Тёрнхема до рассвета.

***

В роскошном особняке на восточной окраине Нью-Брентфорда, где дорога сворачивала к реке Брент, хирург Птолемей Бэнкс не покладая рук занимался ранеными.

Хирург даже не обернулся, когда распахнулась большая дверь. Не обернулся он и тогда, когда вошла пара коренастых пикинеров, пошатываясь под тяжестью человека, которого они тащили.

- Может, я и сторонник парламента по своим убеждениям, - произнес Бэнкс сквозь зубы, ковыряясь в голой груди человека щипцами, - но роялисты попросили меня присмотреть и за вами тоже, а я не из породы мелочных ублюдков, чтобы отказать человеку в медицинской помощи из-за политических взглядов. Кроме того, в случае отказа меня расстреляют.

Человек, которому оказывал помощь Бэнкс, сидел в деревянном кресле с высокой спинкой и сжимал сиденье руками. Другой солдат стоически стоял рядом, крепко держа пациента за плечи, чтобы тот не дергался.

Пациент вскрикнул, когда Бэнкс, резко вывернул и дернул щипцы.

- Ну вот и всё, сынок.

В руке он держал окровавленные щипцы, в которых были зажата сплющенная пуля.

- Пулевое отверстие на рубашке чистое, капрал. Так что, хвала Господу, в ране нет клочков ткани, которые могут вызвать заражение крови.

Бэнкс повернулся к низенькому пареньку, его сегодняшнему ассистенту.

- Перебинтуй его, Билли. Смотри, не растревожь рану.

Хирург Бэнкс положил щипцы в таз с мутной красной водой и подошел к широкой полоске полотна, на которой были разложены его многочисленные инструменты.

- Кто следующий? - спросил он. Когда Бэнкс заметил новоприбывших, он вытаращил глаза.

- Мы его на дороге нашли, сэр. - произнес один из солдат.

Бэнкс взглянул на раненого, и его лицо исказил ужас.

- Он жив?

- Так точно.

Хирург махнул окровавленной рукой на пол.

- Кладите его, кладите, - он подошел, встав над неподвижным пациентом. - Его лицо сильно разбито, но я сделаю всё возможное.

- От лица почти ничего не осталось, - произнес коренастый солдат. - Бедняга едва не утонул.

Бэнкс опустился на колени, проведя пальцами по брови раненого. Когда он убрал пальцы, они оказались измазанными клейкой темной субстанцией. Он уставился на солдат.

- Похоже, что не в Темзе.

Солдат сурово покачал головой.

- Мы нашли его возле большой бочки с дёгтем.

***

Прежде чем соскочить с подстреленной лошади, Страйкер успел засунуть руку в седельную сумку и схватить небольшой металлический предмет. Им оказалось небольшое шильце, предназначенное для чистки запального отверстия, которое засорялось при стрельбе. Оно было острым и крепким, и Страйкер вонзил его Мекпису в ногу.

Рана была незначительной, но от внезапной боли Мейкпис отшатнулся и дал Страйкеру время подняться и обнажить клинок.

Ко тому времени, когда сражение на соседнем поле стихло, Страйкер с Мейкписом успели обменяться десятком ударов, произведенных со скоростью броска змеи. Оба тяжело дышали, выдохлись и жадно глотали воздух.

- Отдаю тебе должное, mon Capitaine, - выпрямившись, выдохнул Мейкпис. - Решимости тебе не занимать. Как у старого ирландского волкодава моего отца. Я-то надеялся, что Бейн прикончит тебя вместе с твоим выводком, пока ты томился в погребе Уинна. Вместо этого он, похоже, решил напиться до беспамятства.

- Он решил сдохнуть, - ответил Страйкер.

- Как глупо с его стороны, - огрызнулся Мейкпис.

Он сделал быстрый выпад и заставил противника отшатнуться. Страйкер парировал с полудюжины ударов. Усталость растревожила его едва залеченные раны, охватив всё тело паутиной боли. Пуля из мушкета Мейкписа слегка зацепила Страйкера, содрав кожу вдоль виска, но на его старой ране в живот дуэль сказывалась плохо. Из раны начала толчками выходить кровь, и карие глаза Мейкписа радостно остановились на алом круге, расплывавшемся на сорочке Страйкера.

- Ради чего ты здесь Страйкер? - прохрипел перебежчик. - Взгляни на себя. Ты истекаешь кровью, как обложенный кабан. Тебе ведь плевать на роялистов. Отступи и сможешь уйти с высоко поднятой головой. Повернись и уходи. Не надо заходить дальше. Хэмпден прекрасно справился со своей задачей. Он надолго задержал вашу армию, и ей придется переждать ночь. Куда, по-твоему, направились выжившие в Брентфорде?

Страйкер сохранял молчание, и Мейкпис злорадно рассмеялся.

- В Лондон? Как же! Они поспешили назад к Деверё и нашептали ему кое-что на ушко. Бьюсь о заклад, ты знаешь, что это значит.

Висок Страйкера глухо пульсировал, в нем отдавалась пронзительная боль. Капитан изо всех сил сопротивлялся желанию упасть на колени и закрыть глаза.

Мейкпис продолжил издевательства.

- К рассвету это местечко уже будет кишеть солдатами парламента. Вы проиграли, разве не видишь? Если королю и удастся вновь подобраться так близко к Лондону, сделает он это уже без своей головы.

Страйкер посмотрел ему в глаза и произнес как можно спокойней:

- У тебя Мокскрофт. Ты должен отдать его мне, - он бросил взгляд за спину Мейкпису, мельком увидев шпиона, который по-прежнему неподвижно лежал, распластавшись на спине лошади. - Если нет, то мой долг - отобрать его у тебя.

- Ты и правда наивный простак, Страйкер. Скольких людей ты послал на смерть ради этого задания? Сколько еще крови должно пролиться за твою приверженность неправому делу?

Страйкер стиснул зубы. Он метнулся вперед, взмахнув палашом, так что Мейкпису пришлось проявить всю свою силу, чтобы отразить удар. Но тем не менее, он это сделал и через мгновение вильнул вбок, вынудив Страйкера столь же отчаянно отбить удар. Длинноволосому капитану пришлось отступить, чтобы его не одолели.

Мейкпис был быстр, быстрее чем когда-либо, и Страйкер был вынужден сосредоточиться и не терять концентрации, несмотря на боль, наполнившую тело, пот, жгущий глаз подобно кислоте, и горящие легкие.

Мейкпис окинул его взглядом с головы до пят и хищно ухмыльнулся.

- Становишься медлительным, - прошипел он. - Старым и слепым. Невыгодный расклад, Страйкер.

- А почему я слеп, Илай? Она была почти ребенком.

- Да нет, mon Capitaine, она уже не была ребенком. Каюсь, юной, может, и была, но точно не девочкой.

- А ты не спросил, сколько ей лет?

- Я видел, что достаточно. А затем убедился, что прав. Она ведь не противилась ухаживаниям, так ведь?

- Ты, ублюдок. Когда я вас нашел, у нее уже слез не осталось. Совсем ничего. Ты надругался на ней. Сломал её.

- Она стонала от удовольствия, mon Capitaine. Стонала и просила еще, это я прекрасно помню.

Страйкер тоже помнил этот день. Со дня ужасной и кровопролитной битвы при Лютцене прошла неделя, и английские наемники, сражавшиеся за победоносных шведов, по-прежнему квартировали в немецких деревнях. Он помнил, как в тот горький ноябрьский вечер вошел в саксонскую таверну, и даже сейчас перед ним стояло лицо той бедной девочки. Её подбородок и шея были измазаны блевотиной, а щеки были в синяках и подтеках от кулачных ударов.

Он вспомнил Бейна, развалившегося на стуле в углу. Сержант спокойно курил длинную трубку, сторожа дверь, пока его офицер получал удовольствие. Девчонку бросили на стол, а лейтенант Илай Мейкпис со спущенными штанами неистово входил толчками в неподвижно лежавшее перед ним тело.

Когда Страйкер вошел, Бейн отбросил в сторону трубку и потянулся к зловещего вида алебарде, приставленной к его боку. Страйкер выхватил клинок, прежде чем огромный сержант успел подняться на ноги. Увесистая гарда клинка влетела Бейну в висок, припечатав того в бессознательном состоянии к стулу. А потом Страйкер занялся Мейкписом.

- У меня по-прежнему остались шрамы, - прошипел Мейкпис.

- Ты заслуживал порки, Илай.

- Порки? Я едва дышал после того, как ты меня отделал. Прошел почти месяц, прежде чем я вновь смог ходить! Но этот месяц я потратил с умом. Получил время обдумать месть, - гримаса перебежчика превратилась в злорадную ухмылку. - И расплатились мы с тобой стократно.

Страйкер помнил расплату. Как в его эль подсыпали зелье, когда он праздновал канун нового года в сомнительном борделе, и как его в полуобморочном состоянии отделал здоровый сержант Бейн, избив кулаками и дубинкой. Помнил, как очнувшись, обнаружил себя с кляпом во рту привязанным в глубине небольшой заброшенной конюшни. Помнил черную дорожку пороха, которая с шипением подбиралась к пороховому бочонку возле него.

- Мне никогда не понять, как тебе удалось выжить, - произнес Мейкпис. - Взрыв должен был вознести тебя прямиком на небеса.

Страйкер и сам точно не помнил. Знал лишь, что откатился в сторону, отчаянно извиваясь связанным телом, пока запал продолжал бежать. На одно громогласное мгновение возникла вспышка света, а потом его окутала тьма.

Очнулся он уже в Лейпциге, в палатке хирурга, охваченный мучительной болью, с истерзанным и обезображенным телом. И он помнил Лизетт Гайяр и её нежную заботу.

- Тебя следовало за это повесить, Илай, - произнес глухим и далеким голосом Страйкер.

- Но не осталось ни одной мало-мальской улики, мой капитан, - ответил Мейкпис. - Несомненно, ты знал, что это мы с Бейном. Мы и хотели, чтобы ты знал.

Страйкер усилием воли заставил себя сконцентрироваться и слегка приподнял клинок, искушая Мейкписа броситься под острие.

- Я заберу Мокскрофта и похороню твой труп здесь, среди деревьев, и никто никогда тебя не найдет.

Лицо Мейкписа скривилось. Страйкер продолжил.

- Ты превратишься в ничто. Еще одно гниющее в земле тело. Никто тебя не вспомнит. Никто не станет оплакивать.

Мейкпис метнулся вперед, широко занеся клинок над головой, намереваясь снести Страйкеру макушку.

Страйкер отпрянул в сторону, и клинок разрезал воздух. Мейкпис по инерции качнулся вперед и едва успел выпрямиться, когда Страйкер нанес удар. Он атаковал Мейкписа серией острых размеренных выпадов, которые рыжеволосый яростно отражал, отступая.

Мейкпис с удивительной скоростью метнулся вбок, надеясь перевести оборону в атаку, но Страйкер разгадал его замысел и парировал удар снизу, который легко мог бы вскрыть ему артерию в паху. Теперь они сблизились, и Страйкер свободной рукой ударил Мейкписа кулаком в лицо, раскрошив тому зубы. Мейкпис не упал, но его лицо превратилось в кошмарную кровавую маску.

Он попытался заговорить, но стоило ему открыть рот, как его сдерживала боль.

Мейкпис сплюнул сгусток крови, слизи и зубов, который упал на длинные стебельки травы и завис там студенистой массой.

Сделав шаг вперед, Страйкер занес клинок в свирепом боковом замахе, который, несмотря на то, что ему не хватало точности, отдался дрожью по всему телу Мейкписа, когда клинок рыжеволосого капитана принял на себя удар. Мейкпис отшатнулся, опустив оружие к поясу, и Страйкер вновь сделал выпад. На этот раз он ударил наотмашь, и Мейкпису пришлось поднять клинок перед собой, чтобы отразить удар. Мейкпис теперь истекал кровью и надсадно хрипел при каждом движении. Нить сражения ускользала от него, и защита слабела с каждым мгновением.

Страйкер опять перешел в наступление, разразившись серией из трех сокрушительных ударов в голову. Первый заставил Мейкписа упасть на колено. Второй выбил из его руки палаш. А третий глубоко вошел в запястье, заставив Мейкписа вскрикнуть от боли, злобы и страха. Крик был пронзительным и жалобным и перекрыл звуки битвы, словно плач лесного чудовища.

Страйкер пнул Мейкписа ногой в грудь, повалив его на спину.

Мейкпис заскулил, слова агонии и отчаяния бессвязно срывались с его разбитых уст. Но Страйкер не обратил внимания на эти мольбы, перекинул палаш в другую руку и достал дирк. Он опустился на колено рядом с раненым; кровь и роса мгновенно намочили его колено.

- Я сделаю это быстро, Илай, - произнес он сдавленно и хрипло.

Мейкписа стошнило. Густая масса блевотины, крови, слюны и желчи вырвалась из его глотки, превратив рот во взорвавшийся котелок, и он повернул голову на бок, чтобы освободиться от зловонной жидкости. Когда он повернулся, его карие глаза спокойно встретили взгляд единственного и холодного глаз Страйкера. Мейкпис вновь попытался заговорить, но его слова были такими невнятными и тихими, что Страйкер почти их не слышал.

Он подался вперед, и слова обрели форму. Мейкпис прошептал имя. Имя, которое многое объясняло и рассеяло множество иллюзий. Страйкер мгновенно опустил оружие.

Клинок глубоко вошел в живот Страйкеру, прежде чем он его почувствовал.

Сперва его тело почти никак не отреагировало, и он направил дирк на Мейкписа, но затем взор затуманился, и сила оставила руки. Дирк выпал из ладони, словно её отрезали, и он потрясенно завалился на спину. Лишь тогда он заметил рукоять клинка, которую судорожно стискивал в здоровой руке Мейкпис.

Илай Мейкпис рассмеялся. Одна его рука беспомощно свесилась; запястье окуталось облачком пара, пока из него хлестала горячая кровь. Лицо побелело, а рот был слишком разбит, чтобы усмехнуться.

Движения его были мучительно медленными, словно он сражался с могучим течением Темзы, но он сумел подняться на ноги, попутно подобрав клинок Страйкера.

Страйкер тоже пытался встать, но пламя мучительной боли отдавалось в каждой частичке тела - животе, голове, ногах и руках, прижимая его к земле.

Мейкпис склонился над ним.

- Мне чертовски жаль тебя покидать, - прохрипел он, выдавливая каждое слово, - но у меня важная встреча, о которой ты, несомненно, осведомлен. Сэр Рэндальф должен добраться до Лондона.

Он выставил длинный клинок, острие закачалось у горла Страйкера.

- Bon voyage, mon Capitaine [27].

Страйкер ждал смертельного удара.

Но узкие и беспощадные глаза Мейкписа вдруг расширились. Они смотрели друг на друга целую вечность, молча, без движения. А потом что-то выдвинулось из груди Мейкписа. Из-за боли и смятения Страйкер так и не понял, что случилось, пока через изысканный пурпурный дублет не показалось окровавленное острие алебарды, Темное, влажное и поблескивающее в вечерних лучах солнца.

Лицо Мейкписа побелело, а мышцы расслабились, жизнь вытекала из него, как сок из срубленного ствола. Он выпустил клинок Страйкера и рухнул на колени, по-прежнему с торчащей из груди алебардой.

За ним возвышалась темная фигура, которая теперь ослабила хватку на длинном древке алебарды. Древко шлепнулось на залитую кровью траву, потащив за собой и тело Мейкписа, так что он так и остался стоять на коленях, а тело изогнулось под неестественным углом, как плохо сварганенная марионетка. Кровь предателя разливалась по его телу, как распускающиеся лепестки алого цветка. Его глаза уставились на расплывающееся темное пятно на груди, из которой вырвался последний глубокий вздох.

Он был мертв.

- Bon voyage, mon Capitaine, - тихо сказала Лизетт Гайяр.

Эпилог

- Освобождено из великолепного подвала сэра Ричарда Уинна, - сказал генерал кавалерии, принц Руперт Пфальцский, поднимая хрустальный бокал. Он полюбовался богатством оттенков налитого в бокал вина, а потом взглянул на мужчину, сидящего напротив. - Думаю, вы знаете, о каком подвале речь?

Капитан пехотного полка сэра Эдмунда Моубрея Страйкер, уловив блеск в глазах принца, грустно улыбнулся.

- Да, сэр, я провел там некоторое время.

Руперт отхлебнул темную жидкость, театрально погонял ее по рту, смакуя вкус, проглотил и оглядел гостей, собравшихся за длинным полированным столом. Встретившись глазами с одним из сидевших за столом, принц наклонил голову.

- Мои извинения, капитан Форрестер, пожалуйста, продолжайте.

Ланселот Форрестер, раскрасневшийся от жары, вина и присутствия именитых гостей, усмехнулся.

- Так вот, мы стоим там, - продолжил он рассказ, прерванный появлением слуги с графином, - а эти чертовы ополченцы поднимаются во весь рост, так что видны за версту, и шумные, как облепленное грачами дерево.

- И видят вас? - с энтузиазмом предположил принц Руперт, наслаждаясь умением Форрестера рассказывать истории, несмотря на то, что лично был свидетелем разгрома на Тернхэм-Грин.

Форрестер кивнул.

- Наблюдают за нами и ждут. Мы смотрим налево, смотрим направо, и что мы видим? Тысячи мятежных ублюдков. Тысячи! - он тряхнул головой, всё еще потрясенный воспоминанием. - Не только вояк, понимаете? Лавочников, подмастерьев, кожевников, пекарей, все подряд, даже собаки!

- Они не атаковали? - брови Страйкера удивленно приподнялись.

- В том-то всё и дело, старик, - продолжил Форрестер. - Их было не меньше двадцати пяти тысяч, и они не стали драться. Да и нам едва ли под силу было атаковать, учитывая, сколько сил мы потратили на то, чтобы выкурить их из Брентфорда. Честно говоря, ни одной стороне не хватило смелости.

Со дня битвы при Брентфорде минула неделя.

Лизетт Гайяр привезла Страйкера назад, к позициям роялистов. Она помогла ему взобраться на свою лошадь, оставив кинжал в ране, поскольку опасалась, что, вынув его, вызовет сильное кровотечение, поэтому Страйкеру пришлось сидеть на коне верхом, вместо того чтобы лежать поперек лошадиного крупа. Сэр Рэндальф Мокскрофт именно так и лежал, лицом вниз поперек блестящего седла Тайнтона, и последнее, что запомнил Страйкер, - испуганное, бледное лицо шпиона в тот миг, когда Лизетт взяла в руку поводья второй лошади.

Свою собственную лошадь Лизетт реквизировала во время погони за Страйкером. В отличие от него, она не стала проверять, были ли у адьютанта с собой послания, просто стащила несчастного в грязь, осыпая угрозами на своем родном языке.

- А потом я последовала за тобой, - объяснила она. - Это не составило труда в этих полях. Разве что пришлось соблюдать осторожность, чтобы не напороться на этих чертовых солдат в зеленых мундирах.

Первая ночь была критической, но приставленный к кровати капитана самим принцем Рупертом королевский хирург спас Страйкеру жизнь. Следующие три дня Страйкер провел в лихорадочном забытье в подпрыгивающей на ухабах повозке лекаря, сопровождавшей армию на марше. Временами, услышав знакомый голос, он что-то тихо шептал в ответ, но все усилия привести его в сознание ни к чему не приводили.

Даже когда Страйкер пришел в себя, вернувшееся сознание не означало немедленного избавления от опасности. Еще целых три дня лекари колдовали над ним, не пуская посетителей - за исключением грозной, но очаровательной мадемуазель Гайяр - доблестно пытаясь свести к минимуму вторжения, которые могли помешать ходу его постепенного, но хрупкого выздоровления. В результате о произошедшем в Брентфорде и последствиях этого сражения Страйкер узнал много позже.

Страйкер оставался на попечении лекаря, пока армия роялистов не достигла Рединга. Вскоре после этого он получил приглашение на ужин от Патрика Рутвена, графа Форта.

И вот теперь Страйкер, еще не вполне оправившийся, сидел напротив принца Руперта за огромным, похожим на зеркало дубовым столом, занимавшим почти всё пространство в реквизированном Рутвеном помещении, потягивая отменное вино, пригревшись в свете трех десятков толстых свечей. На Страйкере был новый мундир, купленный на деньги Рутвена. Ярко-красная перевязь с золотой оторочкой тянулась от левого плеча к правому бедру, дублет и бриджи были сшиты из кирпичного цвета ткани отличного качества. Воротник и надетый поверх него латный воротник обрамляли узкий свежевыбритый подбородок, а на ногах красовались сапоги для верховой езды из мягкой кожи - подарок принца.

Лизетт сидела рядом, выглядя великолепно в ниспадающем белыми оборками и посверкивающем жемчугом платье. Собравшиеся за столом военные, несмотря на рыцарские манеры, не могли отвести от нее глаз.

Страйкер был рад увидеть за столом идущего на поправку прапорщика Бёртона, чья рука еще висела на перевязи, а кипучий темперамент Форрестера добавлял вечеру хорошего настроения. Сэр Джейкоб Эстли тоже сидел за столом, недоуменно качая головой под впечатлением от рассказа Форрестера.

- Простите, милорд, - заранее извинился Страйкер, закончив жевать кусок горячей баранины, - но не будет ли неуважением с моей стороны сказать, что Брентфорд, вопреки нашим надеждам, не стал смертельным ударом?

В комнате воцарилась тишина. Рутвен наклонился вперед, морщины на его лице стали еще глубже, когда он нахмурился.

- Будет, капитан, - буркнул он. - Но в то же время это будет правдой, как ни печально мне это признавать. Наше продвижение по городу и через эти чертовы баррикады было медленным, мучительно медленным. И в конце концов, нам не хватило времени.

Эстли кивнул. На то, чтобы достичь восточного берега реки Брент, у них ушло слишком много времени, и эта задержка вкупе с решительными действиями арьергарда Хэмпдена на чизвикском направлении лишила армию короля инициативы.

- Эти зеленомундирники атаковали нашу колонну в общей сложности пять раз, - сказал Руперт, не пытаясь скрыть своего восхищения людьми Хэмпдена. - Разумеется, это не должно было заставить нас остановиться, но дело в том, что наши ребята к тому времени устали как собаки, а люди Хэмпдена были полны сил. Он сделал ставку на время, и она принесла ему победу.

Войска прекратили сражение на ночь, что позволило главнокомандующему парламента графу Эссексу собрать свою армию, умело укрепив ее за счет лондонского ополчения под руководством генерал-майора Филиппа Скиппона, и перекрыть королевским войскам дорогу на столицу.

- Так вы говорите, простой народ вышел сражаться, милорд? - неожиданно поинтересовалась Лизетт у Рутвена.

- Да, мадемуазель, так оно и было. Тьма народа, собравшаяся на полях у Тернхэм-Грина, стоявшая плечом к плечу с солдатами круглоголовых. Настоящее море из человеческих тел. Море, слишком широкое, чтобы наши бравые ребята смогли его пересечь.

Лизетт потрясенно покачала головой.

- Какое зрелище. Простой народ восстал против своего короля? Для моей страны это просто немыслимо.

Рутвен откинулся на спинку стула.

- Их заставило ощетиниться разграбление города. Они представили, как наши ребята потрошат их собственные дома и кошельки, как это случилось в Брентфорде, и выступили против нас.

Страйкер кивнул. Бесчисленное множество раз ему приходилось видеть, как победители грабят города, и он не удивился, услышав о реакции лондонцев. Жители столицы огромной толпой вышли из города, чтобы перекрыть подступы к нему. Армия роялистов обнаружила, что все земли вокруг Тернхэм-грина черны от ополченцев, а разведчики доносили о вооруженных людях у каждого придорожного рва и ограды, у каждой конюшни, сарая, таверны вдоль дороги. Они доносили о полных вооруженными людьми кораблях на Темзе, длинных баррикадах в городских парках и пушках на углу каждой улицы.

- Я бы предпочел сразиться с изменниками прямо там и прямо тогда, - подхватил принц Руперт, чьи голова и плечи возвышались над собеседниками. - Но мой дядя оказался не готов противостоять такой орде, - он с сожалением покачал головой. Армия роялистов отступила из Брентфорда, занятого с таким трудом, обосновавшись сначала в Хаунслоу-Хифе, а затем в Кингстоне. - И вот мы здесь. В Рединге провизии и квартир пока хватает, но зимовать мы будем в Оксфорде.

- Могу я осмелиться, - Форрестер обращался и к принцу, и к графу одновременно, - спросить почему? После всех наших побед, начиная с Кинтонского сражения, почему мы должны отступить аж до Оксфорда?

Руперт поморщился, что намекало на его несогласие с решением короля Карла.

- Это место, в котором, как считает мой дядя, большинство жителей ему преданы. Оксфорд станет его столицей до начала следующей военной кампании. Мы отступим туда, чтобы переждать самые холодные месяцы, когда нашей армии слишком сложно будет продвигаться, и соберемся с силами. А по весне вернемся к Лондону с армией, увеличившейся намного больше, чем парламент в состоянии предположить.

- Закончить то, что мы начали в Брентфорде, - добавил сэр Джейкоб Эстли в своей грубоватой манере. Остальные согласно закивали.

Страйкер сунул в полный рот еще один кусок сочной баранины и оглядел комнату, позволив взгляду лениво скользить по шкафам, набитым книгами в драгоценных переплетах, и величественным фигурам, снисходительно взиравшим с великолепных полотен на стенах.

После того, как Лизетт убила Мейкписа и отвезла раненого Страйкера вместе с перепуганным предателем обратно в Брентфорд, она, наконец, нашла Форрестера и Скеллена. Втроем они доставили Мокскрофта в подвал резиденции сэра Ричарда Уинна.

И сэр Рэндальф Мокскрофт, теперь уже покинувший импровизированную темницу в компании королевских дознавателей, чтобы встретиться лицом к лицу со своим неопределенным будущим, послужил причиной, которая привела Страйкера сюда. Сюда, в этот город, с этой раной, с женщиной, которую он долгое время считал погибшей, сюда, в личные апартаменты графа Форта, попивать вино вместе с принцем.

Руперт неожиданно отодвинул свое кресло и встал, подняв бокал отменного вина.

- Господа, - громко произнес он, - давайте выпьем за капитана Страйкера. Выполняя мой собственный приказ схватить одного печально известного предателя, он, как вы знаете, преуспел. Об испытаниях, через которые ему пришлось пройти, выполняя этот приказ, нам поведали он сам и наши новые друзья Форрестер и Бёртон, заворожив своим великолепным рассказом.

В ответ послышались возгласы одобрения, Эстли азартно застучал по столу, и Руперту пришлось поднять свободную руку, призывая к тишине. Он по очереди обвел взглядом Страйкера, Форрестера и Бёртона.

От имени его величества короля я еще раз благодарю вас. Капитан Страйкер, вам удалось превзойти собственную непревзойденную репутацию, - Руперт сделал паузу. - Времена нынче неспокойные, господа. Похоже, нас со всех сторон окружают все новые враги, - принц посмотрел Страйкеру в глаза, и на его губах снова заиграла озорная улыбка. - Я уверен, что ваши услуги нам еще понадобятся.

Он поднял бокал с вином.

- Тост! - проревел Руперт. - За капитана Страйкера!

По мере того, как на город опускалась ночь, чернильно-черная и холодная, гости расходились. Страйкер забрал у терпеливо ждавшего слуги свой недавно заточенный эсток и широкополую шляпу с перьями безупречно чистых цветов: красного, белого и черного. Вместе с Форрестером, Бёртоном и Лизетт они шагнули за порог, на холодный уличный воздух.

Пока компания спускалась вниз по ступеням скромного городского дома, служившего графу временным жилищем, и выходила на дорогу, проходившую ниже, с дальнего конца погруженной в темноту улицы послышался приближающийся топот копыт.

Полковник, лорд Джон Саксби, неожиданно возник рядом с ними, верхом на взмыленном коне, и спешился одним прыжком.

- Я... я здесь, Страйкер. Занимался проверкой гарнизона в Уокингхэме, но получил приказ незамедлительно прибыть в распоряжение принца.

Пока он говорил, десяток солдат образовали вокруг них со Страйкером круг. Саксби с удивлением вгляделся в мрачные лица и обнаружил среди них сержанта Уильяма Скеллена.

- Удивлены, сэр? - лаконично спросил Скеллен.

Саксби повернулся к Страйкеру за объяснениями, но тот одним движением обнажил клинок, заставив полковника подпрыгнуть. И прежде чем Саксби успел отрыть рот, чтобы выразить протест, острый кончик капитанского клинка уперся ему в горло.

Саксби застыл, стреляя глазами во все стороны, пока, наконец, его взгляд не встретился с непримиримым взглядом друга.

- Я... я говорю, Страйкер, - он заикался, морщась каждый раз, когда острие особенно сильно давило на горло у кадыка. - Что за чертовщина здесь происходит? - он натянуто улыбнулся. - Вы шутите со мной, сэр?

- Не шучу, полковник.

- Капитан Страйкер утверждает, что вы ведете двойную игру, Джон.

Саксби не обернулся, опасаясь прижатого под подбородком клинка, но мгновенно узнал выговор: безупречно правильный английский с мелодичными переливами голландского акцента и оттенком богемской стали в голосе.

- Ваше высочество, это ошибка.

Принц Руперт спустился вниз по ступеням, чтобы встать рядом со Страйкером.

- Мы с капитаном Страйкером знакомы много лет, так что я верю ему на слово.

Страйкер прижал острие клинка к шее чуть сильнее, заставив Саксби вздрогнуть.

- А мое слово таково: вы шпион, милорд. Вы - тот человек, который почти сумел обеспечить Мокскрофту безопасный отход.

- Я... я не знаю, о чем вы говорите, Страйкер, - Саксби заикался. - У вас есть какие-нибудь доказательства?

- Мне поведал об этом ваш собственный агент.

Саксби обратил на принца отчаянный взгляд.

- Вы ставите слово обычного капитана выше моего?

Страйкер уперся острием клинка в кожу под подбородком Саксби, переключая внимание лорда на себя

- Это вы были командиром Блэйка и Форда. Это вы послали Мейкписа в Лэнгриш, не так ли, полковник?

- Это абсурд! - взревел Саксби, в то время как его глаза забегали в поисках путей отхода.

Выражение лица Страйкера было неумолимым.

- Мейкпис сказал мне, что это вы, сэр, - ответил Страйкер. - Он думал, что взял надо мной верх, и решил напоследок поиздеваться, назвав имя своего хозяина, - Страйкер взглянул на Лизетт. - Только вот Мейкпис мертв, а я выжил.

- В качестве доказательства вы приводите слова мертвеца?

Страйкер проигнорировал вопрос.

- Признаю, полковник, в это было трудно поверить. Но потом я вспомнил, что вы присутствовали на совете в Банбери. Вы - один из очень немногих людей, кто знал, что меня послали в Хэмпшир и зачем.

Саксби ничего не ответил, лишь его плечи поникли.

- Почему, Джон? - с горечью спросил Руперт.

Саксби медленно покачал головой, его глаза сверкали, как горящие угли в уличной тьме.

- Мир меняется. Старые порядки отжили свое. Господу угодно повести эту страну новым путем, - он переводил взгляд с одного лица на другое. - Англии судьбой предназначено стать республикой. Наша развращенная монархия должна быть уничтожена.

Страйкер вспомнил казнь, свидетелем которой стал после Эджхилла.

- Часть из нас находится внутри, в самом сердце вашей армии. Это слова капитана Форда.

- Они оказались правдивее, чем нам казалось, - ответил Руперт. - Господи, а я ведь думал, он говорил о Блэйке.

- Блэйк был никем, - сказал Саксби, - просто пешкой, - неожиданно он усмехнулся. - Я не боюсь. Это восстание направляет длань Господня. Оно благословенно. Суд надо мной лишь поможет еще большему количеству людей узнать о том, что король Карл нечист на руку. А узнав об этом, они присоединятся к числу сторонников парламента.

- Нет, - спокойно сказал Руперт. - У вас не будет возможности поупражняться в красноречии, полковник, - он повернулся к сержанту Скеллену. - Следов не оставлять.

- Я удивился, что ты не отправилась на побережье сразу по окончании сражения, - произнес Страйкер, когда они перешли на противоположную сторону дороги. Вдвоем с Лизетт они медленно прогуливались по улице, держась за руки.

- Тогда я не смогла бы увидеть твоего триумфа. Что теперь будет?, - нахмурилась она. - Я имею в виду ход войны.

Страйкер задумался на мгновение, потом пожал плечами.

- Война продолжится. Брентфорд был возможностью положить ей конец, но мы позволили ей ускользнуть из наших рук. Сторонники парламента, воодушевленные тем, что случилось в Торнхем-Грине, станут еще более опасными с наступлением нового года.

- Значит, новые битвы? Новые убийства?

- Пожалуй, так.

- Зато ты будешь в своей стихии, - насмешливо заметила она.

- Как и ты, - мгновенно парировал Страйкер.

- Туше, месье,- засмеялась Лизетт.

Страйкер остановился и, наклонившись, полушепотом спросил:

- Что насчет рубина? Его и в самом деле можно продать в Европе по цене, которая позволит королю нанять многочисленную армию?

Лизетт покачала головой.

- Нет.

Страйкер застыл на месте.

- Пойми меня правильно, mon amour, это сокровище исключительной ценности, - она придвинулась ближе. Сунув пальцы за корсаж, Лизетт быстро извлекла оттуда небольшой сложенный кусок пергамента и бережно развернула. - Вот для чего меня посылали. Я не знала, что это, как и большинство мятежников, его охранявших. А вот вор должен был знать.

Представляя себе последствия, Страйкер нахмурился.

- Саксби?

- Возможно. Но я бы не хотела, чтобы его допрашивали, - сказала она, протягивая Страйкеру пергамент, - поскольку никто не должен об этом знать. Это письмо дороже всех драгоценностей Уайтхолла.

Своими серыми глазами Страйкер пробежал по линиям черных букв на пергаменте и внезапно рассмеялся.

- Это любовное письмо.

- Королеве от короля. - кивнула Лизетт. - Очень романтично.

Страйкер перечитал письмо заново, а потом еще раз. Написанное рукой короля Карла, оно выражало его вечную преданность королеве Генриетте-Марии. Страйкер уже собирался вернуть письмо Лизетт, когда в глаза ему бросилась последняя строчка, и он понял.

- Молю Матерь Божью всегда хранить тебя и направлять, - вслух прочитал он.

Страйкер уставился на Лизетт.

- Всего одна строчка, - сказала француженка. - Но в руках мятежника...

- В руках мятежника, - тягуче выговорил Страйкер. - письмо обретет страшную, разрушительную силу. Бесспорное доказательство папистских предпочтений короля. Он может попытаться опровергнуть это, сказать, что всего лишь хотел выразить свои чувства к жене.

- Но ущерб всё равно будет причинен, mon amour. Это его почерк. Одного этого будет достаточно.

- Боже мой, - прошептал Страйкер. - Неудивительно, что они выкрали письмо. Чего я недопонимал, так это почему королева так отчаянно хотела его вернуть.

- Теперь ты понимаешь, почему меня послали вернуть письмо? Мятежник по имени Кэсли сказал мне, что они собирались прятать рубин до тех пор, пока не вывезут за пределы Англии. Думаю, письмо они собирались оставить здесь и опубликовать. В нужное время, а до той поры надежно спрятать.

- Финальный гамбит на случай, если война будет проиграна.

- Теперь ты понимаешь, почему королева не могла поручить это англичанину. Особенно, когда его религиозные убеждения меняются с каждым приливом.

Страйкер рассмеялся, передавая письмо обратно в руки Лизетт.

- Оно отправится в Гаагу?

Лизетт утвердительно кивнула.

- Да. Корабль поднимет якорь на рассвете. Я бы предпочла его сжечь, но оно дорого моей королеве.

У Страйкера защемило сердце.

- А ты?

Она опустила голову, не в силах встретиться с ним взглядом, а когда он приподнял ее подбородок так, чтобы голубые глаза смотрели прямо на него, они блестели от слез.

- Я тоже уплываю.

Страйкер грустно улыбнулся. Он знал, что ответ будет именно таким.

- Я снова тебя теряю.

- Нет, - Лизетт покачала головой. - Я должна ехать к королеве Генриетте, ведь я преданна ей не меньше, чем ты теперь принцу Руперту. Я исполню свой долг, но Господь свидетель, я люблю тебя.

Держась за руки, они вернулись к мужчинам, собравшимся у лестницы под комнатами, где Рутвен расположился на постой.

- Тебе обязательно уезжать сегодня вечером? - спросил Страйкер.

Она кивнула.

- Есть еще кое-что, о чем я хотела бы поведать, - Лизетт повысила голос, чтобы остальные тоже могли слышать. - Еще одна страшная тайна, которую вы должны узнать, а то вдруг мой корабль утонет, и знание будет утеряно навсегда.

- Мадмуазель Гайяр? - с любопытством спросил принц Руперт.

Лизетт потянулась вперед, обхватывая шею Страйкера руками, притягивая его ближе к себе. А потом они целовались, долго, нежно, чувственно.

Она разжала объятья и зашагала прочь, прежде чем к Страйкеру вернулась способность мыслить. Мужчины провожали ее взглядами. Когда Лизетт отошла шагов на тридцать или около того, она обернулась, и до них донесся ее голос:

- Капитана Страйкера, уважаемые господа, зовут... Данное ему при рождении имя, господа, его имя Иносент [28].

И она исчезла, растворилась в темноте.

- Иносент Страйкер? - задумчиво проговорил принц Руперт.

Было темно и холодно, но громкий смех неожиданно сделал ночь веселее.

Историческая справка

Период, известный под общим названием Английская гражданская война (или Английская революция XVII века), на самом деле представляет собой конфликт, состоящий из трех отдельных войн, имевших место между 1642 и 1651 годами и затронувших каждый из британских островов. Это был, пожалуй, самый судьбоносный момент в британской истории, эпоха, ставшая свидетелем смерти феодализма, рождения конституционной монархии и начала формирования регулярной национальной армии.

События, описываемые в "Крови предателя", имели место в начале Первой гражданской войны. Армии короля Карла и графа Эссекса встретились друг с другом вечером 22 октября 1642 года. На следующее утро у Эджхилла, что в Уорикшире, произошло первое крупное сражение Английской гражданской войны. Часто упоминаемая как "Кинтонское сражение", эта битва была отмечена потрясающим героизмом, невероятной трусостью и низким уровнем военного мастерства с обеих сторон. В битве при Эджхилле не было победителей, хотя король Карл, возможно, в результате получил преимущество, открыв для своей армии дорогу на Лондон, в то время как обе стороны приписали победу себе.

После битвы под Эджхиллом, а также взятия Банбери и Оксфорда (последний стал штаб-квартирой короля Карла и оставался ею вплоть до окончания конфликта) роялисты по долине Темзы двинулись на Лондон. Двенадцатого ноября большой отряд роялистов воспользовался преимуществом, которое обеспечивал густой туман, и атаковал два расквартированных в Брентфорде полка сторонников парламента, защищавших подходы к городу с запада - красномундирников Холла и пурпурные мундиры Брука.

Я упоминал о некотором замешательстве среди пехотинцев Холла в самом начале боя, возникшем из-за того, что они считали, что мирное соглашение уже подписано. В действительности же соглашение о перемирии достигнуто не было, король лишь согласился встретиться с делегацией членов парламента в Колнбруке для проведения мирных переговоров. Похоже, он приказал атаковать Брентфорд, тем самым обеспечивая армии роялистов плацдарм для наступления на Лондон, чтобы усилить свои позиции за столом переговоров.

Я старался описать эту битву как можно более достоверно, с самой первой атаки на дом сэра Ричарда Уинна, включая последующие бои на баррикадах, сооруженных на мосту через реку Брент и вдоль дороги на западных окраинах Брентфорда. Битва была жестокой, кровавой, с преобладанием рукопашных схваток. Джон Гвин, солдат пехотного полка, так описал тактику роялистов: "дав залп, они бросались в рукопашную, орудуя пиками и прикладами мушкетов".

Преодолеть вторую баррикаду роялистам оказалось чрезвычайно сложно. Они посылали в атаку один полк за другим и преуспели только после того, как в бой вступил шестой по счету полк - полк сэра Эдварда Фиттона. Разгромленных наголову сторонников парламента преследовала кавалерия принца Руперта, объехавшая вокруг города, чтобы обойти их с фланга. В отчаянии многие сторонники парламента, пытаясь спастись, бросались в Темзу, и хотя количество погибших в рапортах значительно различается, предположительно, не менее 200 человек утонули, пытаясь переплыть Темзу.

В конечном итоге, роялисты одержали победу, и Брентфорд подвергся печально известному разграблению, но упорное сопротивление сторонников парламента сильно замедлило продвижение армии роялистов, как это и описано в "Крови предателя". К востоку от города роялисты столкнулись со свежими силами - полком Джона Хэмпдена. Несмотря на значительный численный перевес противника, зеленым мундирам Хэмпдена удалось выдержать пять атак истощенной армии роялистов, удерживая превосходящие силы противника на расстоянии до тех пор, пока не стемнело. Эта отсрочка позволила армии парламента и лондонскому ополчению на следующий день собраться на Тернхэм-Грин, тем самым остановив наступление сторонников короля.

Это самое близкое расстояние, на которое Карлу удалось подойти к Лондону за всё время войны. Семь лет спустя после описываемых в "Крови предателя" событий он, наконец, вернулся в город, но лишь для того, чтобы быть осужденным на казнь и обезглавленным.

Все места, где происходит действие книги, реально существуют, и при желании читатели могут их посетить. Великолепный дворец Тюдоров - Басинг-хаус - за время Первой гражданской войны трижды подвергался атакам сторонников парламента, и на его эффектные развалины, оказавшись поблизости, стоит взглянуть. Я не стану здесь вдаваться в подробности судьбы Басинг-хауса, поскольку у меня есть предчувствие, что Страйкер может принять участие в предстоящих событиях, и я жажду поведать волнительную историю этой возвышавшейся в самом сердце мятежной территории роялистской твердыни, полную насилия и героизма, целиком.

Лэнгриш-хаус (сейчас это отель) был построен в начале семнадцатого века. В то время как сэр Рэндальф Мокскрофт - вымышленный персонаж, есть основания предполагать, что настоящие владельцы дома были сторонниками парламента, что отчасти подтверждается наличием ряда подземных склепов, вырытых пленными роялистами после битвы при Черитоне в 1644 году.

Олд Винчестер Хилл, расположенный к северо-востоку от Портсмута, в наши дни является природным заповедником. Как я и описывал, холм венчает внушительное городище железного века, но описанные в книге события, происходящие в этом городище, всецело плод моей фантазии. Нет никаких подтверждений тому, что оно каким-бы то ни было образом использовалось во время войны.

Капитан Страйкер не сражался ни при Эджхилле, ни на баррикадах Брентфорда, не было там и Форрестера, Скеллена, Мейкписа или Лизетт. Однако эти баталии стали важными вехами в жизни многих других, реально существовавших и не менее колоритных персонажей, из которых наибольший интерес, пожалуй, представляет принц Руперт Пфальцский, пфальцграф Рейнский. Племянник короля, гигант в прямом и переносном смысле (в момент описываемых в "Крови предателя" событий ему едва исполнилось двадцать два года), он является одним из самых ярких, безрассудных, любимых и ненавидимых представителей той эпохи. Его достижения - генерал армии, адмирал флота, изобретатель, известный теннисист - слишком многочисленны, чтобы описывать их здесь, но тем, кто хочет узнать подробнее о невероятной жизни Руперта, я настоятельно рекомендую биографический труд Чарльза Спенсера "Принц Руперт: последний кавалер" (Phoenix, 2008).

Хотя я приложил все усилия, чтобы сделать роман "Кровь предателя" как можно более исторически достоверным, на его страницах наверняка обнаружатся некоторые неточности, за которые я прошу прощения. Разумеется, все ошибки допущены лично мной.

Что же будет со Страйкером и его людьми? Война еще только начинается, и им предстоит множество свершений. На пути к кровавым потрясениям 1643 года они успеют сразиться во многих битвах, поквитаться со множеством старых врагов и обзавестись новыми.

Капитан Страйкер еще вернется.

Примечания

1

Нижние Земли - территория, примерно соответствующая сегодняшним Нидерландам, Бельгии и Люксембургу (Бенилюкс).

2

Круглоголовыми во время Английской революции называли сторонников парламента, поскольку у них не было длинных волос, спадающих на плечи.

3

Эссекс (полн. Роберт Деверё, третий граф Эссекс) (11 января 1591, Лондон - 14 сентября 1646, там же) - английский политический и военный деятель, лидер пресвитериан в Английской революции 17 века. В 1642-1645 годах он занимал пост главнокомандующего парламентской армией.

4

Терция - тактическая единица в европейских сражениях в XVI веке и в первой половине XVII века. В терции представлены пикинеры, мечники и аркебузиры и/или мушкетёры. Всего до 3000 солдат.

5

Берендейка - часть исторического военного снаряжения европейской пехоты с огнестрельным оружием. Представляла собой ремень (перевязь), носимый через левое плечо, с подвешенными принадлежностями для заряжания огнестрельного оружия: пенальчиками с пороховыми зарядами (патроны, заряды в берендейках, трубочках), сумкой для пуль, запасом фитиля и пороховницей (натруской либо рогом с порохом).

6

Дирк (гэльск. Biodag) - шотландский национальный кинжал. Имеет длинный прямой (до 30 см) клинок полуторной заточки (реже - односторонне заточенный), рукоять без крестовины.

7

Кавалеры (англ. Cavalier) — английские роялисты, сторонники англиканской церкви и Карла I в ходе английской Гражданской войны. Представители английской аристократии. Предводителем кавалеров был принц Руперт, которого часто считают примером этого движения. Они носили длинные волосы и белые камзолы.

8

"Счетом мясника" называли список убитых в бою.

9

Энджел (монета получила название по изображению архангела Михаила, убивающего дракона) равнялся 6 шиллингам 8 пенсам, впервые был выпущен в 1461 году. Соверен (назван по изображению короля на троне - «суверена»), равнялся 20 шиллингам, впервые был выпущен в 1489 году.

10

Аркебузиры (аркебузьеры) (от фр. arquebuse, итал. archibuso) - в XV-XVII веках род войск: солдаты, вооруженные аркебузами. Первоначально - пехота, сопровождавшая пикинёров. К середине XVI в. аркебузирами также стали называть конных стрелков, использовавших аркебузы, предшественников драгун.

11

Джон Рут Пим (1584 - 1643) - выдающийся английский политический деятель, лидер Долгого парламента. Приказ Карла I об аресте Пима и ещё четырех членов парламента послужил поводом к Английской революции.

12

Omnia mors aequat (лат.) - Смерть уравнивает всех. Цитата из Клавдия Клавдиана, известного позднеантичного поэта из Александрии.

13

Перри (perry, Франция — пуаре (poiré), Испания — перада (perada)) - грушевый сидр, алкогольный напиток из сброженного сока груши. В отличие от обычного сидра, грушевый содержит много сахара.

14

Сак - белое сухое вино, привозившееся в Англию с Канарских островов. Гипокрас - алкогольный напиток из вина, сильно подслащённого мёдом или сахаром и приправленного «королевскими», то есть благородными, пряностями (корицей, имбирём, гвоздикой); имеет древнее происхождение и в Средневековье был распространён по всей Европе.

15

Солент (англ. The Solent) — пролив в северной части Ла-Манша, отделяет остров Уайт от южного берега Великобритании.

16

Протазан (от нем. Partisane) — колющее древковое холодное оружие, разновидность копья. Имеет длинный, широкий и плоский металлический наконечник, насаженный на длинное (2,5 м и более) древко. Протазан появляется в европейских армиях в XVI веке, являясь отличительным признаком офицеров.

17

У.Шекспир, "Тит Андроник", акт 1, сцена 1, пер. А.Курошевой.

18

Ordure (франц.) - сволочь.

19

Merde (франц.) - дерьмо.

20

У.Шекспир, "Юлий Цезарь", акт 1, сцена 1, пер. М.Зенкевича.

21

У.Шекспир, "Макбет", акт 2, сцена 3, пер. Б.Пастернака.

22

Битва при Лютцене - одна из крупнейших битв Тридцатилетней войны между шведскими войсками под командованием Густава ІІ Адольфа и габсбургскими подразделениями во главе с Альбрехтом Валленштейном 16 ноября 1632 года. Шведский король погиб в ходе этой битвы.

23

Фальконет - название артиллерийского орудия калибра 1-3 фунтов (как правило, диаметр канала ствола = 45-65 мм), состоявшего на вооружении в армиях и флотах в XVI—XVIII веках.

24

У.Шекспир, "Мера за меру, акт 2, сцена 1, пер. Осии Сороки.

25

Тамбурмажор - главный полковой барабанщик. Возглавлял полковую команду барабанщиков и горнистов.

26

Mon Dieu (франц.) - Боже мой.

27

Счастливого пути, мой капитан (франц.)

28

Innocent (англ.) - невинный.

Content

Арнольд Майкл Кровь предателя

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Эпилог

Историческая справка

Примечания