Генри Слизер

Коп, который любил цветы

Весна действует на всех, даже на копов. Вновь капитан Дон Флеммер ощутил знакомое приятное волнение. Флеммер любил весну — зеленеющую травку, цветущие деревья, а больше всего — цветы. Он радовался, что служит в сельской местности, а не в большом городе, и потому петуньи у полицейского участка Хейливилла высаживал сам.

Но, когда наступил июль, всем стало ясно, что в этом году с капитаном Флеммером что-то произошло. Он все время хмурился, на петуньи и не смотрел, много времени проводил в кабинете. Его друзья тревожились, но причина столь странного поведения капитана не составляла для них тайны: они знали, что он не может забыть миссис Маквей.

Именно любовь к цветам сблизила их. Миссис Маквей и ее муж поселились в маленьком двухэтажном домике на Арден-роуд, и женщина занялась заросшим палисадом. Казалось, тот преобразился в мгновение ока. И откуда только взялись алые розы, розовые гортензии, анютины глазки, пионы, фиалки и колокольчики. А петуньи, еще более роскошные, чем у капитана, заполнили террасу.

Как-то днем капитан остановил машину и, покраснев как помидор, подошел к забору, где миссис Маквей разбиралась с плющом. Флеммер в свои сорок с небольшим так и остался холостяком, поэтому с женщинами чувствовал себя не в своей тарелке. Миссис Маквей была на несколько лет его младше. Ее отличала излишняя худоба, зато улыбка у нее была теплой, как солнечный свет.

— Я просто хотел сказать, что у вас самый красивый сад во всем Хейливилле, — выпалил капитан и насупился, будто собрался ее арестовать. А потом развернулся и зашагал к машине.

Такой подход обычно не способствует зарождению дружбы, но она таки зародилась. По меньшей мере раз в неделю капитан сворачивал на подъездную дорожку у дома Маквеев, а миссис Маквей улыбками, чаем со льдом, свежеиспеченными булочками показывала, что рада его визитам.

Когда же капитан впервые встретил мистера Маквея, тот ему не понравился. Рот у мистера Маквея постоянно кривился, словно он непрерывно сосал лимон. А когда капитан Флеммер заговорил с ним о цветах, Маквей скорчил презрительную гримасу.

— Джо безразличен к саду, — пояснила миссис Маквей. — Но он знает, как дорог этот сад мне, учитывая, что он много времени проводит в разъездах.

Разумеется, никакого романа не было. Это все знали, даже городские сплетницы. Флеммер был копом, а копы стараются избегать порочащих связей. Да и миссис Маквей, мягко говоря, не тянула на роль любовницы.

Поэтому по их поводу в Хейливилле не сплетничали, в них не тыкали пальцем, не смеялись за их спинами. Так миссис Маквей и капитан Флеммер и встречались неделя за неделей у всех на глазах. Но он влюбился в нее еще до наступления осени. И она полюбила его. Правда, этой темы они никогда не касались.

Зато она говорила о своем муже. Мало-помалу она научилась доверять Флеммеру и поделилась с ним своими тревогами.

— Мне кажется, Джо болен. Но не той болезнью, что может определить обычный врач. В нем так много злобы. В молодости он так много ожидал от жизни и так мало получил.

— Не так уж и мало, — возразил Флеммер.

— Он терпеть не может возвращаться из своих поездок домой. Разумеется, не говорит этого, но я знаю. И ему не терпится уехать вновь.

— Вы думаете, у него… — невысказанный вопрос бросил Флеммера в краску.

— Я его ни в чем не обвиняю, — ответила миссис Маквей. — Никогда ни о чем не спрашиваю. Он ненавидит расспросы. Но иногда… Я немного боюсь Джо.

С террасы Флеммер смотрел на куст розовой гортензии и думал, какое бы он испытывал счастье, коснувшись испачканной в земле руки миссис Маквей. Но вместо этого лишь поднес ко рту чашку чая.

А 19 сентября миссис Маквей застрелили из револьвера тридцать второго калибра. Грохот ночного выстрела перебудил соседей по обе стороны дома Маквеев.

Вскоре соседи услышали крики: «На помощь! Помогите!» — и позвонили в полицию. Капитан Флеммер так и не смог простить дежурному, что тот не вызвал его. И о смерти миссис Маквей он узнал только утром.

Никто не смог догадаться об истинных чувствах капитана. Все видели перед собой лишь полицейского, стремящегося раскрыть совершенное преступление. Он допросил мистера Маквея, но никак не прокомментировал его версию событий.

— Где-то в два часа ночи Грейс проснулась и сказала, что вроде бы услышала внизу шум. Ей всегда что-нибудь слышится, поэтому я посоветовал ей не суетиться и спать дальше. Однако она не послушалась, надела кимоно и спустилась вниз. На этот раз она действительно услышала шум — в дом забрался взломщик. Должно быть, он увидел ее, испугался и выстрелил. Я сбежал вниз на выстрел и увидел, как он выскакивал за дверь.

— Как он выглядел?

— Я заметил лишь бегущие ноги.

Флеммер огляделся. В гостиной все ящики выдвинуты, их содержимое вывалено на пол — очевидное доказательство, что в доме побывал грабитель. Доказательство, которое так легко имитировать.

Конечно, следователи сделали все, что могли. Обыскали дом, прочесали прилегающую территорию, но безрезультатно. Ни подозрительных отпечатков пальцев, ни следов, ни оружия. Ни одной ниточки, которая могла бы вывести на убийцу, побывавшего в доме на Арден-роуд. Потом копы попытались найти ответы на другие вопросы. А был ли взломщик? И не Джо ли Маквей убил свою жену?

Этими вопросами прежде всего задался капитан Флеммер. И никто не знал ни о его щемящем сердце, ни о душевной боли.

Однако его расследование не принесло новых данных, которые могли бы изменить вердикт коронера: смерть от руки неизвестного преступника или преступников. Капитан не согласился с таким выводом, но не нашел доказательств своей правоты. Он-то прекрасно знал этого неизвестного преступника, не раз видел во сне его перекошенное ненавистью лицо.

Не прошло и месяца после гибели миссис Маквей, как ее муж избавился от двухэтажного дома — продал его задешево семейной паре со взрослой дочерью. Джо Маквей уехал из Хейливилла, некоторые говорили, что в Чикаго, а капитан Флеммер более не испытывал радости от прихода весны.

Но весна пришла, другого и быть не могло, и капитан, несмотря на тоску и печаль, начал замечать прелести пробуждающейся природы. Начал выезжать за город. А однажды остановил автомобиль у бывшего дома Маквеев.

Женщина, что стояла на террасе, рядом с синей гортензией, помахала ему рукой. Сердце Флеммера чуть не выпрыгнуло из груди. С губ едва не сорвалось имя Грейс, но тут до него дошло, что перед ним пухленькая девушка лет двадцати.

— Привет, — она посмотрела на патрульную машину. — Прекрасный день, не так ли?

— Да, — невесело кивнул Флеммер. — Митчеллы дома?

— Нет, отъехали. Я их дочь, Анджела, — она нерешительно улыбнулась. — У вас к ним какое-то дело?

— Нет.

— Разумеется, я знаю о том, что произошло в прошлом году в этом доме… убийство и все такое, — она понизила голос. — Вы так и не поймали этого грабителя?

— Нет, не поймали.

— Наверное, она была очень милой женщиной, я про миссис Маквей. И она очень любила цветы, не так ли? Я никогда не видела такого прекрасного палисадника.

— Да, — кивнул капитан Флеммер. — Она очень любила цветы.

С грустью он провел рукой по синим лепесткам гортензии, направился к патрульной машине. И внезапно остановился, как вкопанный.

— Синяя?

Девушка вопросительно посмотрела на него.

— Синяя, — повторил капитан, вернулся к гортензии. — В прошлом году она была розовая, это точно. А в этом — синяя.

— О чем вы говорите?

— О гортензии! Вы что-нибудь знаете о гортензиях?

— В цветах я совершенно не разбираюсь. Только любуюсь ими.

— Розовые гортензии особенно красивы, — пояснил Флеммер. — А когда в почве есть алюминий или железо, они становятся синими, как эта.

— По-моему, синяя ничем не хуже, — заметила девушка. — Значит, в почве есть железо.

— Да, — согласился капитан Флеммер, — значит, в почве появилась железо. Мисс Митчелл, я попрошу вас принести мне лопату.

Она в удивлении воззрилась на него, но лопату принесла. Флеммер не запрыгал от восторга, выкопав из-под куста револьвер с ржавым стволом, заклинившим спусковым крючком.

Не радовался он и после того, как экспертиза показала, что Грейс Маквей убили именно из этого револьвера, а по серийному номеру установили, что в магазине револьвер приобрел Джо Маквей. Убийцу нашли и воздали ему по заслугам, но и это не принесло покоя его душе. Одного, правда, капитан Флеммер отрицать не мог: если бы не его любовь к цветам, убийца так бы и остался безнаказанным.

Content

Генри Слизер
Коп, который любил цветы