Анатолий Шалин

Новой, улучшенной конструкции

1

Худой, болезненного вида мужчина в розовой рубашке и белых помятых брюках вышел из машины.

— Свободен! — коротко бросил он через плечо роботу-водителю, поднимаясь на крыльцо.

В подъезде было прохладно. Человек вспомнил тропическое солнце, горячие оранжевые пески, раковины величиной с кулак, санаторий на берегу южного моря и зябко повел плечами.

«Жаль, — подумал он, — что я не взял еще месяц отпуска. Южное солнце явно пошло мне на пользу… Что ж, вот я и дома».

Он вошел в лифт, нажал кнопку тридцать девятого этажа, достал из кармана телеграмму и развернул ее. Текст гласил: «Первый этап программы выполнил. Прилетайте как можно скорее. Утюг».

Человек улыбнулся.

«Шесть недель вдали от дома. Конечно, в лаборатории кое-что должно было произойти. Бедняга Утюг всегда был слишком исполнительным, чтобы оставаться без хозяина на такой долгий срок. Может быть, Клим прав — не стоило уезжать и оставлять квартиру и лабораторию на попечение робота. Впрочем, Утюг — не обычный робот, а та программа, которую я для него составил, должна была многое изменить. Конечно, возможны ляпы и с его, и с моей стороны. Со стариком еще придется повозиться…»

Лифт остановился. Человек подошел к двери своей квартиры, повернул ручку и очутился в длинном светлом коридоре. Одна из внутренних дверей, выходивших в коридор, бесшумно распахнулась.

Фигура, появившаяся в дверном проеме, заставила человека отшатнуться, телеграмма выпала из рук…

Человек словно отразился в зеркале: та же медлительность в движениях, та же худоба, болезненный вид, розовая рубашка и помятые белые брюки. Даже темные полосы тропического загара повторялись в чертах лица.

— Здравствуйте, хозяин! — произнес двойник. — Как отдохнули?

— Тьфу ты! — человек облегченно вздохнул. — Я уже решил, что у меня галлюцинации. Зачем ты устроил этот маскарад?

— Я действовал по вашей программе.

Робот медленно улыбнулся. Человек узнал свою улыбку и почувствовал легкий озноб.

— Чушь! В программе не было ни одного пункта, касающегося внешности! Что это значит, Утюг? — человек медленно опустился в кресло и сделал знак роботу встать перед ним.

Робот молча повиновался.

— Докладывай.

— Согласно вашей программе я занимался дальнейшим самосовершенствованием и улучшением функциональных систем внешнего вида, а также созданием новых систем и свойств своего организма.

— Механизма… — поправил робота человек.

— Нет, хозяин, уже организма. Надежность всех систем повышена в триста пятьдесят тысяч раз. Объем электронного мозга увеличен в двадцать раз, объем оперативной памяти — в четыре тысячи раз. Разработка и применение новых способов монтажа, в основе которых лежит выращивание механических и электронных органов, позволило превратить мой механизм в квазизлектрономеханический организм.

Человек в кресле заерзал от волнения.

Становилось интересно.

«Кажется, Утюг преуспел в своих стараниях по самоусовершенствованию», подумал он.

— В психологическом плане, — продолжал робот, — я постарался приблизить свой характер к вашему, хозяин.

— Что? Ты обзавелся характером? Это еще зачем?

— Вы забыли указать в программе конечную цель моего совершенствования. Ведь для чего-то вы работали надо мною все эти годы?

— Граничные условия задачи, — пробормотал человек. — Ну, конечно, совсем забыл… Вот она — моя ошибка. Теперь понимаю… Человек — венец творения. Да, что-то в этом роде в тебя было заложено еще на заводе. Ты стремился стать этим самым… венцом, и в результате превратился в мою кибернетическую копию.

— Да. Я сумел скопировать внешний вид и отдельные черты вашего характера, ведь я считаю вас эталоном.

— Странно, — сказал человек. — Подхалимство — вроде не моя стихия, эту черту характера ты утащил еще у кого-то?

— Я использовал свои наблюдения над разными людьми.

— Ясно! Я был, видимо, удобным объектом для наблюдений?

— Да!

— Чем еще порадуешь?

— Я увеличил гарантийный срок своего функционирования со ста лет до миллиона.

— Иными словами, Утюг, ты стал бессмертным.

— Я почти не подвержен износу и уничтожению.

— Это все?

— Нет. За эти недели я приобрел еще триста тридцать две способности, которых нет у людей.

Человек в кресле поморщился.

— М-да! По части способностей и возможностей, я чувствую, ты не особенно старательно копировал человечество.

— Хозяин, вы всегда сами стремились, чтобы я умел выполнять все ваши желания. Это было ключевым пунктом программы. Я могу…

— Не надо перечислять. Потом сделаешь для меня список своих способностей, а пока иди на кухню. Надеюсь, ты не разучился готовить? Сделаешь мне пару шашлыков, мой любимый яблочный пирог и два, нет, три коктейля из твоего прежнего репертуара.

Робот не пошевельнулся.

— В чем дело? Ты стал плохо слышать?

— Нет! Ваше желание, хозяин, уже выполнено. Стол в гостиной накрыт.

— Каким образом?

— В число моих новых способностей входит и умение в какой-то мере предугадывать ваши желания. Вы забыли, что мой характер почти совпадает с вашим.

Человек в кресле закашлялся.

— Программы мне больше не нужны, — добавил робот. — Теперь я самопрограммируюсь, исходя из ваших желаний.

— Из моих желаний! — возмутился человек. — У него мой характер! Счастье еще, что я не слишком честолюбив и не злодей. Впрочем, характер у меня все же не сахар. Надо было укреплять здоровье, работать над собой, а не над роботом. Какой я идиот. Клим был прав. Опять я наломал дров.

Человек выскочил из кресла и, хлопнув дверью, ушел в гостиную, где его ждал накрытый стол.

Робот стоял неподвижно в коридоре только одно мгновение, затем подошел к видеофону и набрал номер…

2

Звонок видеофона заставил Клима оторвать взгляд от бумаг, лежавших перед ним на столе.

С экрана смотрело улыбающееся лицо Василия Обороткина.

— Здорово, старина, все потеешь над своими формулами?

— Привет, Вася, ты — из санатория?

— Нет, я из своей берлоги. За время моего отдыха здесь произошли забавные вещи. Кажется, наша затея удалась.

— Утюг хорошо поработал над собой, ты это имеешь в виду?

— Да.

— Как твое самочувствие?

— Отличное. Мне хотелось бы с тобой посоветоваться по ряду вопросов.

— Консультации — по видеофону?

— Нет, ты мне нужен живьем. Когда сможешь ко мне заглянуть?

Клим устало зевнул.

— Не раньше следующей недели.

— Ты что? Ты мне нужен сегодня, в крайнем случае — завтра!

— Завтра ничего не выйдет. Буду у тебя не раньше понедельника. Пять дней как-нибудь перебьешься. Я тебя и так балую! — сказал Клим, выключая видеофон.

Он ценил Василия, как ученого и человека, но некоторые его фокусы доводили Клима до бешенства.

В свои тридцать пять Василий был холостяком, жизнь вел безалаберную и, несмотря на известную долю занудства в характере, имел много друзей. В институте его уважали за настойчивость и считали гением по части всяких кибернетических фортелей. К сожалению, Василий занимался кибернетикой и в часы досуга, отдавая любимому увлечению почти все свободное время. Началось это еще с того, когда в погоне за модой в далекие школьные годы он обзавелся серийным роботом для домашней работы. Робот интенсивно использовался в холостяцком быту и, по словам самого Обороткина, служил главным образом для сглаживания возникающих противоречий между Василием и суровой и шероховатой прозой будничной жизни. Видимо, по этой причине Василий называл своего робота Утюгом.

И действительно, Утюг гладил, стирал, готовил обеды и завтраки, убирал квартиру, пришивал пуговицы, помогал Василию в работе и даже читал ему на ночь детективные и фантастические романы.

Однако, нахалу Обороткину всего этого было мало, и он просиживал в домашней мастерской целые вечера, старательно улучшая конструкцию робота. Василий придумал ему кучу приставок, с помощью которых Утюг научился делать почти все, что когда-то умел делать его хозяин. В конце концов починка, регулировка и усовершенствование робота превратилось для Василия в смысл жизни и уже трудно стало разобраться, кто же для кого был создан: Вася для Утюга или Утюг для Васи. Часть забот по починке робота Василий время от времени стремился переложить на плечи своих друзей. Особенно часто он прибегал к помощи Клима: то Утюгу необходимо было расширить оперативную память, то вмонтировать новый модулятор, то — проверить быстроту двигательных реакций… Клим затратил на проклятого робота такое количество времени, что в конце концов его терпение лопнуло. Месяца два назад он заявил Обороткину, что больше помогать не собирается.

У Клима созрело жгучее желание избавить своего друга от общества Утюга или, по крайней мере, излечить Василия от явно прогрессирующей роботомании.

— Слушай, — сказал он, — а что, если попробовать поставить все на самотек?

— Не совсем тебя понимаю, — сказал Василий.

— Что тут понимать? Надо встроить Утюгу способность к самосовершенствованию. Пусть сам, так сказать, следит за своим здоровьем и развитием, что ты ему нянька, что ли? А у тебя появится свободное время для чего-нибудь другого. Например, для конструирования вечных двигателей, или женитьбы, или разведения кактусов.

Василию идея друга пришлась по душе. Он задумчиво посмотрел на Утюга, жарившего на кухне шашлыки, и облизнулся.

На следующий день после этого памятного разговора Обороткин взял трехнедельный отпуск и засел в своей мастерской. Через две недели он обрадованно сообщил Климу, что, кажется, выгорело, после чего написал заявление еще на один месячный отпуск и уехал отдыхать куда-то на побережье Индийского океана, в какой-то заштатный санаторий. Робота он оставил присматривать за квартирой и самосовершенствоваться…

«Что же понадобилось Василию от меня в этот раз? — размышлял Клим. — В понедельник придется ехать. Три сотни километров — это, конечно, пустяки, но до чего не люблю всю эту дорожную суету…»

3

— Шашлыки тебе вроде удались, — сказал Василий. — А вот пирог сыроват.

Это была придирка. И Василий, любивший вкусно откушать, отлично знал, что никакие повара не смогли бы приготовить этот яблочный пирог вкуснее.

— Теряешь квалификацию, Утюг, — продолжал он сварливо. — Обрати внимание на свои кулинарные способности, не пренебрегай ими.

Василий просто капризничал. Теперь он снова чувствовал себя больным и усталым.

«Никакие санатории мне уже не помогают, — думал он. — Здоровье разрушено бесповоротно. Лучшие годы потрачены на копание в железках! И вот результат! Это просто насмешка! Передо мною мой кибернетический двойник! Я умудрился сделать из своего робота карикатуру на самого себя, причем, вечную. Он просуществует миллион лет, а я — в лучшем случае еще два-три десятка. Клим был тысячу раз прав — надо было заниматься своим здоровьем, а не деталями этого чучела. И вообще, я даже не думал, для чего я его совершенствую? Какую пользу такие совершенные аппараты могут принести человечеству? Возможно, они принесут людям больше вреда, чем пользы. Что толку создавать вечных совершенных роботов, если мы сами смертны и так далеки от совершенства, да и не всегда еще к нему стремимся?»

— Вы себя плохо чувствуете, хозяин? — прервал Утюг размышления Василия. — Еще один коктейль?

Василий молча кивнул.

Робот подошел к смесителю, незаметным движением пальцев опустил в стакан маленькую серую таблетку и включил аппарат. Через пять секунд он поставил бокал с красноватой пенящейся жидкостью на стол.

Василий успел сделать только один глоток. Тело его вдруг обмякло, и если бы подскочивший сзади робот не подхватил хозяина под руки, Василий вывалился бы из кресла на глянцевый пластик пола. Утюг легко поднял безжизненное тело человека и быстрыми, широкими шагами направился в мастерскую. Там он подошел к странному сооружению, напоминающему опутанный проводами и шлангами металлический шкаф. Осторожно положив в него тело Василия, робот закрыл дверцу, включил рубильник и с невероятной быстротой стал манипулировать многочисленными клавишами, кнопками и переключателями аппарата.

4

Дверь в квартиру Обороткина была приоткрыта, и Клим сразу прошел по коридору в мастерскую, не без основания полагая, что Василий скорее всего находится там, опять колдуя над многострадальным Утюгом.

В мастерской горел свет, с тихим гудением работали знакомые и совершенно новые для Клима приборы, но ни Утюга, ни Василия там не оказалось. За прошедший месяц у Василия появилось огромное количество нового оборудования: какие-то ванны, автоклавы, огромные шкафы, напоминающие не то холодильники, не то печи. На окнах выросли ряды горшков с незнакомыми растениями, пахло формалином, карболкой и еще какими-то медикаментами. Кибернетическая мастерская теперь напоминала скорее биохимическую лабораторию.

Размышлять над этим странным превращением Клим, однако, не стал необходимо было отыскать Обороткина! Ни в библиотеке, ни в кабинете его не оказалось, но когда Клим открыл дверь гостиной, навстречу ему из кресла поднялась худая фигура Василия.

— Ты как всегда вовремя, дружище! — обрадованно сказал он, приглашая Клима к столу, на котором уже дымилось с полдюжины различных блюд. — Что будем пить? Коктейли?

Клим улыбнулся.

— Кажется, это называется не в коня овес! Врачи не посадили тебя еще на диету? — Клим взял из рук своего собеседника бокал с красноватой жидкостью и поставил перед собой на стол.

— Сначала о деле, — сказал он. — Зачем я понадобился тебе на этот раз? Я ведь предупредил, Вася, что больше не собираюсь участвовать в твоих домашних кибернетических изысканиях. Утюгу хватает усовершенствований, лучше займись своим здоровьем!

Улыбка на лице Василия медленно погасла.

— Во-первых, Климентий Иванович, я не Вася, до последнего времени меня обычно называли Утюгом, во-вторых, это не Василий, а я вызвал вас сюда. Вы уж простите мне этот небольшой маскарад.

— Что? Что ты говоришь? Ты не Василий? — Клим лихорадочно соображал. «Может, он перегрелся на Юге…»

— Нет, я не хозяин и не сошел с ума! Просто ваш план осуществляется. Моему хозяину удалось превратить меня в самосовершенствующийся аппарат. В общем, я теперь уже не робот, в обычном смысле этого слова, но и не человек.

— Ты, Утюг? — Клим дотронулся до руки своего собеседника. Почувствовал твердость стальных мускулов робота и ему стало неуютно.

«Робот ведет себя странно, — подумал он. — Где Василий? Что произошло? Почему он меня не встретил?»

— Где твой хозяин? — спросил Клим.

Утюг расплылся фальшивой обороткинской улыбкой.

— Вечно вы, люди, спешите, нервничаете и делаете глупости. С хозяином все в порядке, он в мастерской…

— Я заходил в мастерскую, его там не было!

— Вы его не заметили, он там. Сейчас объясню. Я уже докладывал хозяину и вам, я теперь не совсем робот, точнее, я — сверхробот.

— Что ты понимаешь под словами робот и сверхробот?

— Ну, это просто. За эти шесть недель я перевернул кучу литературы по философии, кибернетике, биологии, медицине и еще тысяче отраслей знания. Скорость моих реакций при необходимости может в тысячи раз превосходить скорость двигательных реакций человека, поэтому за сравнительно небольшой период времени мне и удалось в своем развитии опередить человечество на тысячи лет. Разобраться в тех примитивных системах, которые вы называете роботами, для меня не представляет большого труда. Между мною и роботами примерно такая же разница, как между человеком и мартышкой. Понятно?

— Не совсем! — Клима уже начал раздражать самоуверенный тон Утюга, тем более что в этой самоуверенности отчетливо проступал нахальный характер Василия Обороткина, правда, в несколько карикатурном оформлении. Клим не сомневался, что перед ним просто зарвавшийся робот, подражающий повадкам своего хозяина.

— Это же ясно! — вещал Утюг. — Роботы — всего лишь машины, созданные для выполнения каких-либо человеческих функций, которые в силу той или иной причины вам самим выполнять не хочется. Вот эти-то второстепенные функции вы и поручаете роботам. Они ваши механические помощники. Теперь допустите возможность того, что создан робот, который выполняет не только эти второстепенные функции, а может делать все, что умеет человек, и даже значительно больше.

— Утюг, это уже мания величия! Возможно, в технике и науках ты кое-что и умеешь, но я уверен, что такие области знаний, как искусство, литература, тебе не по зубам. Да и эмоциональная сторона человеческой деятельности от тебя ускользает. Допускаю, что теперь ты умеешь многое, ну и что? Какие у тебя цели? Что ты можешь без Василия? Без его желаний, без его задач? Ведь смысл существования любого робота заключается только в том, чтобы способствовать процветанию человечества. Это аксиома. Как бы ты ни расписывал свое могущество, без человека ты ничто!

— Вы правы, мне по-прежнему нужен человек-руководитель. Но я совсем не хотел говорить о своем могуществе, я хочу говорить о вашей слабости. Ведь согласитесь, что если мною будет командовать человек со множеством недостатков, недостатков именно с чисто человеческой точки зрения, то в один прекрасный день он может с моей помощью натворить такого, что приведет к неисчислимым бедствиям для человечества.

Клим задумался. Последняя фраза Утюга говорила о многом. Робот допускал: его деятельность может принести людям вред… Но ведь первое ограничение для любого робота — это невозможность причинения вреда человеку. Неужели, создавая саморазвивающегося робота, мы каким-то образом сняли указанное ограничение? Или в ходе развития оно само по себе переросло в новое качество? Ведь Утюг, кажется, уже не считает себя роботом, а следовательно, отрицает все ограничения программ, применимых к роботам. Если это так, то передо мною чудовище, с которым вести себя нужно очень осторожно. Что он мог сделать с Василием? Клим почувствовал легкий холодок в спине и, стараясь казаться спокойным, сказал:

— Все, о чем ты говоришь, не так глупо. Правда, мне всегда казалось, что Василий, хотя и обладает многими недостатками, не такой уж плохой человек.

— Хозяин — замечательный человек, и меня он вполне устраивал в качестве руководителя до последнего времени, но теперь…

— Что теперь? — встрепенулся Клим. — Что ты сделал с Васькой, железный змей, отвечай!

— Вот, вот, — сказал Утюг. — Как раз о таких ситуациях я и говорил. Вы, люди, совершенно не умеете управлять своими реакциями!

— Что? Ты еще издеваешься? Что с Василием?

— Ничего особенного. Как я уже говорил, он в мастерской, внутри аппарата для совершенствования человеческого организма. Он уже пять суток там находится. Видите ли, последние годы хозяин был очень недоволен своим здоровьем, жаловался, что совсем превратился в развалину, вот, в соответствии с его желаниями, я и решил слегка улучшить его конструкцию.

— Как улучшить? — беспомощно пролепетал потрясенный Клим. Его худшие предположения, кажется, подтверждались.

— Ну, подправить внешний вид, немного омолодить, избавить от всех заболеваний, укрепить мышцы, привести в порядок внутренние органы, словом; сделать из хозяина лучший образец человеческой породы. Это на первом этапе, а потом, естественно, потребуются еще кое-какие улучшения… Ведь совершенствованию нет предела! Вообще-то, пора уже пойти и разбудить хозяина. Я для того вас и вызвал, чтобы вы присутствовали при пробуждении и успокоили своего друга, так сказать, оградили его от возможных нервных потрясений…

5

В мастерской Утюг быстро выключил аппаратуру и, насвистывая одну из любимых песенок Василия, разгерметизировал дверцу шкафа. Затем небрежно, точно повар, извлекающий пирожки из духовки, выдвинул полку с телом своего хозяина.

Какое-то мгновение Утюг сосредоточенно созерцал результаты своих модернизаций, затем, восторженно закатив глаза, принялся кудахтать, точно наседка над цыпленком:

— Аполлон, чисто Аполлон… Ахил! Геракл! Нарцисс!

Клим почувствовал, что поток древнегреческих имен иссякнет еще не скоро, и робко переступил порог мастерсной:

— Можно?

— Что вы, что вы, Климентий Иванович! Подождите минутку. Сейчас массаж, а затем я переодену хозяина и разбужу.

Клим тихо застонал от любопытства. Утюг же, ловко манипулируя руками, несколько минут измывался над ребрами Василия, затем принялся облачать его в свежие одеяния. Возня эта продолжалась довольно долго, и Клим вдруг понял, что с костюмом Василия робот проделывает что-то непонятное.

И тогда у Клима возникли новые опасения. Он торопливо прошел в мастерскую и склонился над другом.

Василий пришел в себя.

— Отлично выспался! — произнес он, бодро осматривая обстановку мастерской и, казалось, совершенно не замечая ни встревоженного Клима, ни самодовольной фигуры Утюга.

Перед Климом сидел гераклоподобный атлет. Лицо его правильностью и пропорциональностью линий вполне могло соперничать с ликом античного божества. Правда, и в этом правильном лице еще просматривалась широкая Васина улыбка, но улыбка эта держалась непрочно и в ней уже угадывался какой-то металлический привкус. Наверное, поэтому Клим совершенно не удивился, когда, опустив глаза, обнаружил за спиной друга длинный, чуть подрагивающий розовый отросток.

— А хвост зачем? — уже машинально, задыхаясь от всего увиденного, спросил он.

— Какой хвост? — оскорбился Утюг. — Это преобразователь электрической энергии в биомеханическую. Теперь хозяину совсем не обязательно заниматься физкультурой. Бодрость и душевные силы он будет черпать прямо из энергосети. Видите, на кончике вилка. Работает от напряжения 127–250 вольт, частота 50 герц…

Утюг начал долго и нудно расхваливать преимущества этой новой, улучшенной модели своего хозяина, но Клим его уже не слушал. Он охнул, схватился за сердце и, шатаясь, поспешил к выходу из квартиры. Ему мучительно захотелось к обыкновенным, не знающим подобных улучшений, людям.

Content

Анатолий Шалин
Новой, улучшенной конструкции

1

2

3

4

5