Татьяна Луганцева

Кутерьма вокруг хирурга

© Т.И. Луганцева, 2015

© ООО «Издательство АСТ», 2015

* * *

Венсан вел машину по ярко освещенным улицам ночной Москвы, изо всех сил стараясь не заснуть за рулем. Так получилось, что последние дни он провел на работе без отдыха и сна. Это был сорокалетний мужчина, иностранное имя которого объяснялось русско-французскими корнями. Мама Венсана Мари Летиш была настоящей француженкой. Встретив когда-то свою большую и единственную любовь – Виталия Журавлева, она уехала с ним в Москву. Тогда она думала, что едет на короткий срок, познакомиться с родителями жениха, а оказалось, навсегда.

По понятным причинам Виталий Журавлев не мог покинуть границы Советского Союза, и жить со своей француженкой он мог только в этой стране. Виталий трагически погиб, когда их с Мари сыну Венсану исполнилось пятнадцать лет, а дочери Жюли пять. Тогда-то и пришлось Венсану очень трудно. Он остался единственным мужчиной в семье Журавлевых, должен был поддерживать растерявшуюся и вмиг сдавшую мать, младшую сестренку, стать им опорой, кормильцем и защитником.

Он поступил в медицинский институт и после занятий подрабатывал где только мог – дежурил на «Скорой помощи», разбирал лекарства на складе и брался за любую физическую работу. Сейчас Венсан крепко стоял на ногах, он был известным пластическим хирургом. Когда-то он вовремя сориентировался на рынке медицинских услуг, почувствовав нарастающее желание женщин менять свою внешность и корректировать отдельные части тела. Так как все операции, которые проводил Венсан, были дорогостоящими, а клиенток у молодого талантливого доктора оказалось много, то дела его быстро пошли в гору.

К сорока годам он имел свой медицинский центр, где оказывалась любая медицинская помощь, естественно, платно, но специализировался центр все же на пластической хирургии. Сам Венсан практики не бросал, хотя вполне мог ограничиться административной работой, только руководил центром, который был весьма рентабельным. Но терять квалификацию хирурга ему не хотелось, и он продолжал убирать жир женщинам из их «проблемных зон», увеличивать грудь, натягивать кожу на лице, убирать растяжки, исправлять форму носа и делать еще много чего.

Существует мнение, что дети от межнациональных браков получаются умными, талантливыми и красивыми. Венсан Журавлев полностью подтверждал это мнение. Он был умен, талантлив и чертовски обаятелен. Это был тот тип мужчины, который всегда кажется молодым. Венсан был высок, имел спортивную фигуру без капли лишнего жира, красивое лицо с правильными чертами и обаятельную белозубую улыбку. Когда он улыбался, на его щеках появлялись ямочки. Глаза у него были голубые с черными ресницами, волосы светлые, слегка вьющиеся. В одежде Венсан предпочитал строгий, классический стиль, а если надевал джинсы, то только дорогие и простого покроя, цвета в одежде предпочитал темные. Он был очень аккуратен, собран, воспитан и тактичен.

В общем, чувствовалось, что он француз, хотя и наполовину. Жизнь его была расписана по минутам – подъем в шесть утра, душ, легкий завтрак, посещение спортклуба, приезд на работу, операция, просмотр документации, совещание, ужин в ресторане и возвращение домой в двенадцать часов ночи, а на следующий день опять подъем в шесть часов утра… и так далее.

Ничто не могло нарушить привычный распорядок его жизни. Изредка день Венсана заканчивался не в кругу семьи, а в доме у его подруги Галины. Конечно, при такой успешной карьере, интересной внешности и обилии красивых женщин вокруг него личная жизнь складывалась также удачно.

Поначалу это было бесчисленное количество молоденьких девушек, с которыми он учился, начинал работать или лечить. На то, чтобы построить семью с кем-нибудь из них, то есть на длительные отношения, у него не хватало времени. Когда сестра получила образование, бизнес развит, оказалось, что связывать себя узами Гименея Венсан вовсе не горит желанием.

– Бабник! Прохиндей! Казанова! – обвиняла его Жюли, которая очень переживала, что брат до сих пор не женат. – Ты – закоренелый холостяк!

– Увы! – пожимал он плечами, ничего не отрицая.

Конечно, после тридцати пяти лет он пожелал немного остепениться и не вести такой разгульный, беспорядочный образ жизни. Поэтому он и остановил свой взгляд на миловидной, одинокой женщине Галине, которая, как ему казалось, идеально должна была подходить ему и понимать его. Она тоже имела свой бизнес – салон красоты.

Ее день, как и его, был расписан по минутам, так как Галина пропадала на работе целыми днями, чувствуя ответственность за коллектив и свое дело. Она тоже занималась спортом, вела здоровый образ жизни, очень следила за собой и совсем не хотела стареть. У нее, как и у Венсана, не было ни одной вредной привычки.

Впрочем, они познакомились на этой почве в спортивном клубе. Галина Анатольевна Киреева пришла в его медицинский центр и настояла, чтобы операцию по ее омоложению делал сам хозяин, молодой профессор, несмотря на то, что это стоило в два раза дороже, чем у его помощника. Ей уменьшили нос, увеличили губы, были вставлены имплантаты в бюст.

Недельную реабилитацию Галя провела в одноместной палате, Венсан заходил к ней чаще, чем к другим своим пациенткам. Он почувствовал к ней симпатию и особое расположение. Галина была умна, воспитанна, они любили одно и то же, имели одни и те же увлечения.

Доктор понял, что ему с ней будет удобно и комфортно. Галине было лестно внимание такого состоятельного красавца, и они начали встречаться. Вместе посещали театры, выставки, отдыхали за границей, ходили на светские мероприятия, так как с такой женщиной, как Галя, не стыдно было появиться в обществе. Знакомство их продолжалось уже три года, их не связывали никакие обязательства, и они не предъявляли никаких претензий друг к другу.

Так длилось много месяцев и длилось бы еще дольше, если бы не вдруг взбрыкнувшая Галя. Она захотела жить вместе и устроила Венсану грандиозный скандал.

Галя сидела в деловом брючном костюме у себя на диване в трехкомнатной квартире на Кутузовском проспекте и лила слезы. Венсан, заехавший к ней по ее просьбе, был совершенно растерян и не знал, как себя вести. Он отвык от женских слез и уж никак не ожидал их от такой уравновешенной женщины, как его подруга.

– Галя, успокойся! Что ты, в самом деле?!

– Что тебя не устраивает? Ах да! Я не встретила тебя с улыбкой в шелковом пеньюаре, не накормила своего господина, не ублажила в постели! Извини, но я тоже человек! Я – женщина, и у меня нервный стресс!

– Чем я могу помочь? Ты знаешь, Галя, я все для тебя сделаю. У тебя неприятности на работе? Финансовые? Я помогу…

– Чурбан! Бесчувственный чурбан! – оборвала его Галина. – Я хочу семью… простую, обычную семью, чтобы я приходила домой и садилась ужинать с любимым человеком, чтобы в моем… в нашем доме кто-то жил, кроме приходящей домработницы! Я хочу слышать детский смех моего… нашего ребенка! Что? Разве я хочу невозможного?! – Полными слез глазами Галина смотрела на Венсана в отчаянии.

– Галя, не надо! Ты – самостоятельная женщина, и у тебя все отлично. У нас не получится жить вместе, и не случайны твои оговорки – моя квартира, мой ребенок. Да и зачем ломать жизнь, которая уже налажена?

– Мы могли хотя бы попробовать, – всхлипнула Галя.

– Я не хочу ничего менять! – нервно ответил он.

– Правильно, зачем тебе что-то менять? Ты хорошо устроился! А когда тебе надоест, ты вылепишь себе по своему усмотрению другой силиконовый образчик идеала, только более молодой, и будешь использовать его. Эгоист!

– Галя, я не заставляю тебя общаться со мной и не принуждаю ни к чему! А самое главное – я ничего не обещал тебе, так?

– Так…

– Я не менял правила игры, и тебе не в чем меня упрекнуть!

– Правила игры изменились! Я люблю тебя – вот моя проблема, а ты, господин пластический хирург, меня – нет. Вот и всё! У тебя вместо сердца кусочек силикона, которые ты так щедро засовываешь женщинам в разные части тела!

Галина уронила голову на руки, и ее плечи затряслись под дорогой материей жакета. Венсан сел рядом и обнял ее.

– Галчонок, ну не надо… прошу тебя. Не говори этих глупостей, ты же знаешь, что на меня можно положиться, и если все пойдет по-старому…

– По-старому я не желаю, я хочу выйти на новую ступень наших с тобой отношений, мы достаточное время были вместе, чтобы теперь создать семью.

– Галя, я не намерен менять свою жизнь! – На бледных скулах Венсана заходили желваки.

– Уходи, – попросила она.

– Я могу остаться.

– Уходи.

Венсан пожал плечами, встал и направился к выходу. В прихожей он выложил на тумбочку ключи от квартиры Галины, которые она ему когда-то вручила. Она подняла заплаканные глаза, отвела от лица белокурые, аккуратно подстриженные локоны и прокричала ему вслед:

– Когда-нибудь ты доиграешься, сукин сын! Я буду молиться, чтобы тебе было так же больно, как мне сейчас! Тогда ты поймешь!

Венсан молча вышел и закрыл за собой дверь. Где-то в глубине души ему было жаль Галину, но он ничем не мог ей помочь, не потому, что не хотел, а потому, что был не в состоянии. Он понимал, что не любит ее так, как она бы этого хотела, что в ее упреках в его адрес есть большая доля правды, и, возможно, он вообще не способен на сильное чувство.

Он приехал к своему коттеджу в одиннадцать часов, поставил «Мерседес» в гараж и вошел в дом. Разговор, вернее скандал, с подругой не вывел его из себя, что не удивительно, так как Венсан был слишком холоден, бесстрастен и не эмоционален как хороший хирург. Он прошел к себе в кабинет на первом этаже, ему еще надо было поработать над одним документом, раз на сегодня свидание отменялось. Все вещи в жизни были взаимозаменяемы. В дверь постучали.

– Да, да, – поднял он голову на стук.

– Венсан?

В кабинет заглянула невысокая, несколько полноватая блондинка с короткими кудрявыми волосами. Цвет ее лица и бархатистость кожи напоминали персик.

– Жюли, заходи.

Сестра Венсана впорхнула в кабинет и нежно взлохматила волнистые, густые волосы брата.

– Как всегда строг, весь в делах!

– На мне судьбы сотрудников…

– И жизни пациентов, – закончила за брата Жюли, так как слышала эту отговорку от него не один раз, – когда ты уже остепенишься, обзаведешься семьей?

Венсан недовольно поморщился.

– Только не сегодня! Только не на эту тему!

– Именно на эту, дорогой братец, – Жюли аккуратно присела на край стола, – долго ты еще будешь мучить Галю, змей-искуситель?

Венсан отложил папку с документами и внимательно посмотрел на сестру.

– Давай угадаю? Тебе позвонила Галя и пожаловалась на меня.

– Умный мальчик, только ты забываешь, что тебе скоро стукнет сорок.

– И ты к моему юбилею решила сделать мне подарок в виде хомута на шею?

– Да ты женофоб!

– Не ругайся, меня устраивает моя жизнь, и я не нуждаюсь в советах младшей сестренки, – спокойно ответил Венсан.

– Ты очень красив, и женщины избаловали тебя своим вниманием, – грустно констатировала Жюли, – но не понимаешь одного – что ты встретил идеальную для тебя женщину. Ты не должен бояться Гали, она подходит тебе на все сто.

– Это Галина-то?

– А что? Ты не задавался вопросом, почему именно с ней ты встречаешься три года? Другие задерживались не более двух месяцев. Ты, дурачок, не понял, что встретил свою судьбу, и твоя сестренка, для которой ты так много сделал, поможет тебе это понять и обрести покой…

– Типун тебе на язык.

– То есть счастье, – исправилась Жюли.

– Я не представляю, что в моем доме будет жить жена, рыться в моих вещах, разбрасывать свои, переставлять все как ей вздумается…

– Венсан, ты когда-нибудь видел беспорядок в доме у Гали? Вы – идеальная пара! Вы оба – аккуратисты и карьеристы!

– Я не желаю обсуждать свою личную жизнь ни с кем. Я устал и хочу спать. – Венсан встал и направился из кабинета. В дверях он остановился и обернулся к Жюли. – Если хочешь, позвони своей подруге и успокой ее. Если она захочет, то я вернусь, и все пойдет как было, но только на моих условиях.

– Бесчувственный чурбан!

– Где-то я эти слова уже слышал сегодня. Спокойной ночи.

– Такого убожества я давно не видела, – прошептала на ухо Венсану молоденькая медсестра с кукольным личиком и длинными, густо накрашенными ресницами.

Если врачей Венсан брал к себе на работу исключительно по их профессиональным качествам и рекомендациям, то медсестер набирал по профессиональным качествам плюс соответствующим внешним данным. Он знал, что за глаза сотрудники смеялись над ним, словно он набирал работниц в салон массажно-интимных услуг. Сам же он считал, что если основное направление в его работе – улучшение внешности пациентов, то привлекательные молодые девушки в клинике будут вовсе не лишние. Медсестра с кукольным личиком и бейджиком «Ангелина» на кармашке халата положила перед ним историю болезни.

– Очень странная дама, но заплатила сто долларов за консультацию и заявила, что пойдет только к профессору. Честно сказать, если ей и может кто помочь, то только вы.

– Я все понял, Ангелина, зови пациентку. Нельзя издеваться над внешностью женщин. Люди к нам и идут за помощью, не всем природа дает такое личико, как у тебя. – Венсан фамильярно хлопнул ее по мягкому месту и велел пригласить пациентку.

Кабинет Венсана был отделан в самом современном стиле, стены в сиренево-серебристом пластике сливались с зеркальным потолком, в середине которого было сделано круглое отверстие, откуда спускалось множество хрустальных шариков-лампочек, заканчивающихся на разной высоте и создающих своеобразный солнечный каскад. Окна кабинета выходили на Москву-реку. Прозрачный стол из пластика не скрывал статную фигуру доктора в темно-сером костюме и черной трикотажной рубашке. Светлые волосы светились золотом, обрамляя лицо, словно ореол.

Дверь открылась, и в комнату ввалилось некое существо. Венсан сразу напрягся. Спина пациентки была сгорблена, ноги кривы, как у кавалериста, руки скрючены, живот торчал вперед, а грудь лежала на нем. На ногах у нее были намотаны какие-то разноцветные тряпки, если не сказать – портянки, яркая клетчатая юбка игриво открывала худые, даже костлявые коленки. Рыжие с проседью, а попросту сказать – пегие волосы были собраны в замысловатую прическу с заколками – маленькими «крокодильчиками», купленными в «Детском мире». Сжатые губы были накрашены яркой помадой кирпичного цвета, невыразительные глазки обведены черным карандашом. Венсан, обычно галантно приподнимавшийся навстречу дамам, остался в кресле, словно приклеенный.

– Боже! – воскликнула женщина визгливо и рухнула на колени со страшным стуком.

Венсан обомлел и попытался поднять пациентку с пола.

– Сидите! Сидите, – замахала длинными руками женщина, – ангел во плоти! Архиепископ!

– Я доктор Венсан Витальевич Журавлев, – сказал Венсан, пока его не наградили еще каким-нибудь титулом или не избрали папой римским.

– Клара Феликсовна! – гаркнула женщина, резво для больных суставов вскочила с пола и плюхнулась в кресло, обтянутое кожей цвета перламутра. Кресло резко крутанулось, и дама чуть не вылетела на стол профессора, потеряв равновесие.

– Что вас привело к нам в клинику, Клара Феликсовна? – немного отошел от шока Венсан.

– Любовь, любовь, такая разная любовь! – пропела посетительница и гортанно рассмеялась, обнажая желтые зубы, причем два из них на самом видном месте отсутствовали.

– Я не совсем понимаю…

– Вы не понимаете значение слова «любовь»?! – замахала руками странная пациентка. – Боже мой! Немедленно врача!!! Помогите!

Дверь в кабинет Венсана приоткрылась, и заглянула секретарша Ольга.

– Девушка, скорее врача! Этот красавец-мужчина не знает, что такое любовь! Впрочем, зачем нам врач? Вы и сами врач. А кто нам тогда нужен? Нимфа! Фея! Волшебница! Едемте к цыганам! Нет, к гадалке! Она нагадает вам судьбу, кинет вам в бизнес-ланч приворотное зелье! – распоясалась пациентка.

Венсан сделал знак Ольге, чтобы та удалилась.

– Клара Феликсовна, пожалуйста, успокойтесь. Может быть, вам воды?

– Если только живой, – согласилась женщина.

– Разве есть такая?

– Как в русских народных сказках, – пояснила она. – Еще бы я не отказалась от молодильных яблок. Я бы хотела скинуть годков так… этак… да это не важно!

– Я все еще не понимаю основную цель вашего визита к нам в клинику, – налил себе воды Венсан и промокнул салфеткой высокий лоб.

– Слава о ваших золотых руках дошла и до нашего городка, вернее, деревни, – похвалила Клара Феликсовна, вынимая из сумки скатерть и накрывая стол.

– Что это? – настороженно спросил он.

– Домашняя утварь, тьфу, кухня, – объяснила Клара Феликсовна и принялась вываливать на стол из большой холщовой сумки малосольные огурцы, калибровочные, как она сама сказала, помидоры, яйца, хлеб, творог, зелень, рекламируя: – Все свое – домашнее. Кушайте на здоровье.

– Но я не хочу, я не совсем понимаю…

– Фи! А мне говорили, что в медицинский институт поступить трудно, туда только умных и сообразительных принимают. Что тут понимать? Кушайте на здоровье. Я с душой и любовью. Ох уж эта любовь! – Клара закатила свои густо подведенные глаза к потолку.

Так как он был зеркальный, она вздрогнула от неожиданности и забилась в кресло, пытаясь накрыться своей юбкой.

– Я ненавижу, ненавижу свое отражение! Я безобразна! Я – уродливая старуха!

– Успокойтесь, пожалуйста, Клара Феликсовна. Как я понимаю, вы несколько недовольны своей внешностью? – уточнил Венсан.

– Издеваетесь, демон?

– Недавно я был ангелом, – напомнил доктор.

– Все противоположное в этом мире всегда идет рядом, по разным сторонам зеркала, так сказать… – нравоучительно заметила Клара Феликсовна. – Вы были бы довольны, если бы имели мою внешность? Вот так прямо и спрошу вас в лоб.

– Мне вообще трудно представить себя женщиной, какой бы она ни была, – честно ответил Венсан.

– Хорошо чувствуете себя кобелем? – прищурила один глаз Клара Феликсовна.

– Извините?

– Да ладно! Знаю я вас, красавцев. Вы все – паразиты! Пьете нашу кровь! Клопы! Вурдалаки!

– Клара Феликсовна!

– Ты ешь огурчики-то, они не отравлены.

– Спасибо, я не голоден. Я бы хотел знать цель вашего визита, – напомнил он.

– Ах да!

– То, что привела вас сюда любовь, я уже понял, – предостерег ее Венсан.

– Конечно! Любовь к мужчине сподвигла меня на желание кардинальных перемен в моей жизни.

– Я понимаю.

– Правда? Какой вы молодец! И что вы понимаете?

Венсан удивленно уставился на посетительницу.

– Дело в том, что я сама не совсем понимаю, что со мной происходит, а тут вы такой понятливый и честный. Я, конечно, набросала список желаемых перемен, – подняла она указательный палец с длинным ногтем. – Клара Феликсовна порылась в довоенном планшете и достала смятый листок. – Я хочу прямые ноги, высокую грудь, тонкую талию, бразильскую попку. Думаю, вам не стоит объяснять, что это такое? Большие глаза, пухлые губы, маленький нос вместо моего орлиного, полное отсутствие морщин, а то моя кожа напоминает плохо вспаханное поле. А еще – лебединую шею.

Венсан деликатно кашлянул.

– Я, конечно, понимаю ваши желания и устремления…

– Какой бы вы определили для меня стиль? – перебила его Клара, вытягиваясь в струнку.

– Стиль? – растерялся доктор.

– Ну да, стиль! Имидж! Я чем-то похожа на Клеопатру, вы не находите? – повернулась она к нему в профиль.

Венсан честно этого не находил. Посетительница больше напоминала ему персонаж из советского мультфильма – старуху Шапокляк, но сообщать ей об этом он не собирался.

– Не находите? – огорченно вздохнула Клара. – А еще я хочу приблизиться к стилю «Барби». Такая сексапильная куколка. Понимаете? Ну, док, вы будете моим кудесником?

– Знаете, я хочу, чтобы вы выслушали меня, – после секундного замешательства произнес Венсан.

– Я вам внимаю, мой судья!

– Все же лучше Венсан Витальевич, – поправил ее хирург. – У каждого человека есть идеал внешности, к которому он стремится, а также желаемый вид партнера.

– Я внимаю вам, – кивнула Клара.

– И это неплохо, но вовсе не означает, что мы должны следовать тому, что сами себе и напридумывали. Ваш идеал «Барби» я уже понял. Он хорошо известен, растиражирован и актуален в подростковой среде.

– Вот и я о том говорю! – подтвердила посетительница, хватая со стола огурчик, и смачно захрустела им.

– Но вы должны понимать, что Барби – это кукла, а вы – человек.

– Что, не получится? – Нижняя губа Клары дала опасный крен вниз.

– Есть основные линии физиогномики, то есть строения лица, и краниометрии, то есть строения черепа. Я вижу лицо насквозь.

– Да что вы говорите? – Клара заинтересованно посмотрела на Венсана.

– Да, это моя профессия! Я перекроил столько лиц и могу со стопроцентной уверенностью сказать, к чему мы можем приблизиться, а что останется заоблачной вершиной. Барби вы не будете никогда, – вынес свой приговор Венсан, уже подумывая, что, скорее всего, до изменения внешности эту пациентку не пропустит психотерапевт, чья консультация и заключение перед операцией всегда были обязательны.

Слезы мгновенно полились из глаз пациентки. Венсан не ожидал такой быстрой и бурной реакции, хотя все ее поведение было спонтанным и непредсказуемым.

Он протянул ей бумажные салфетки.

– Не расстраивайтесь. Я смогу вам помочь, чем смогу, извините за каламбур. Мы сделаем лазерную шлифовку кожи лица.

– Не надо меня шлифовать, я не бриллиант!

– Вы им станете! Это избавит вас от морщин.

– Ой, подхалим!

– Не понял?

– Не обращайте внимания на мою речь, у нас в городке, то есть в деревне, все очень просто общаются друг с другом, – успокоила его Клара Феликсовна.

– Я учту. Мы поправим линию бровей, увеличим глаза, губы, изменим форму носа, груди, живота, – скользил он голубыми глазами по ее фигуре, и Клара сжалась, краснея.

– Не рассматривайте меня, охальник! Я стесняюсь!

– Не знаю, как у вас там, в деревне или в городке, но у нас вам придется полюбить свое тело и не стесняться его до и после операции. Например, я бы хотел осмотреть вашу грудь и уточнить, что бы вы хотели получить в конечном итоге? Раздевайтесь по пояс.

– Что?! – ахнула Клара. – Как вы можете такое предлагать порядочной женщине?

– А как я буду вас оперировать? С закрытыми глазами? – улыбнулся Венсан.

– Нет, конечно… Просто сейчас я не готова исполнить стриптиз, – замялась Клара. – А ваша жена знает, чем вы тут занимаетесь?

– Я не женат.

– Что не удивительно. Вокруг столько красивых мордашек или, наоборот, столько лиц, которые хотелось бы перекроить под образчики красоток, – подмигнула ему Клара, – это зависит от того, оптимист вы или пессимист?

– Скорее реалист, – задумался Венсан.

– А какие женщины нравятся вам, Венсан Витальевич? – вдруг спросила Клара.

– Мне? – несколько растерялся Венсан. – Это покажется странным, но я не думал об этом. Мне некогда думать на эту тему.

– Бедный вы мой Пигмалион, штампуете красоту, а пользуются ею другие счастливцы! Ну, хоть какой тип женщины вам ближе – роковые красавицы или бедные овечки?

– Офисные дамы, не лезущие в душу.

– Понятно, не подпускаете никого близко, стараетесь быть гордым и одиноким. Не знаете, что такое любовь, не имеете близкого контакта с женщиной… Я бы так не смогла.

– Для деревенской женщины вы очень проницательны, Клара Феликсовна.

– Я не всегда жила в деревне! А потом, кто сказал, что в деревне живут необразованные люди? Там дураков не больше, чем в городе.

– Извините, если обидел.

– Обидели и обеднили вы себя. Интересная, разносторонняя, переменчивая женщина вас будет утомлять, а домашняя, спокойная наседка раздражать. Выхода нет, Венсан Витальевич, женитесь на мне, я хотя бы раскусила вас! – рассмеялась Клара и шумно высморкалась в большой платок. – Расслабьтесь. Это шутка.

– Вы случайно не психолог?

– Нет, я профессиональная доярка, но и к коровам тоже нужен человеческий подход, – ответила Клара Феликсовна. Она вытерла руки краем скатерти и уточнила: – Значит, Барби мне не быть? А что же мне делать с моим любимым? Он хочет видеть меня белокурым ангелом.

– Я уже говорил вам о факте самовнушения и навязанных образах. Известно много случаев, когда женщины категорически заявляли, что выйдут замуж только за брюнетов с роскошной шевелюрой, и выходили замуж за лысых мужчин и жили с ними долго и счастливо. Мы не всегда влюбляемся в тех, в кого хотели бы.

– Я поняла вас. «Любовь зла, полюбишь и козла». Так? Ведь козла-то любить никто не хочет.

– Вы умница.

– Хотите сказать, что мой избранник полюбит меня и в другом образе?

– Если он интересуется вами как личностью, как душевной единицей, то – да, – подтвердил Венсан.

– Я доверяю вам, мой друг! Дерзайте! Я согласна на всё! Но начните с лица, грудь обнажить я пока не готова. Мы должны стать ближе, – сказала Клара, подмигивая.

– Все операции дорогостоящие, – заметил Венсан, переходя к материальной части вопроса.

– Я заплатила сто долларов, – ответила Клара.

– Вы оплатили мою консультацию. Сами операции стоят во много раз дороже, – ответил он, хотя ему было неприятно об этом говорить.

Клара недоуменно заморгала, пока ее нижняя челюсть не почувствовала силу земного притяжения.

– К-консультация? Да откуда у меня, бедной доярки, деньги? Мне сто долларов всем селом собирали! Любимый последний рубль отдал на поездку в Москву, чтобы я вернулась красивой и молодой. А ведь деньги на мотоцикл копил с этой… с люлькой, с коляской! Что я им теперь скажу? Как я вернусь домой в таком же виде, как и уехала, вы подумали?! – Клара почти визжала.

– Мне очень жаль, но это частная клиника, и мы не должны…

– Значит, простая доярка не может получить счастья в своей стране?! Только фотомодели, проститутки и жены богатых мужиков?

– Я прошу вас, Клара Феликсовна, говорите тише, за дверью могут быть пациенты, – спокойно сказал Венсан.

Но странная посетительница и не думала успокаиваться, она продолжала бесноваться.

– Я не уйду отсюда! Я прикую себя цепями! Я напишу провокационный плакат, что я жертва ваших пластических вмешательств!

– Это шантаж!

– Пусть! А что мне еще остается?! Я годами доила коров, и что я имею, что могу? – потрясла перед его лицом своими скрюченными руками Клара. – Какие у меня права? Никаких! Нет, я не уеду домой, я стану бомжом и буду немым укором лежать на скамейке у вас во дворе!

– Что вы предлагаете? – спросил Венсан, вставая и распахивая окно, так как от посетительницы распространялся едкий запах каких-то старых, испорченных от времени духов.

– Как что? Сделайте меня красивой. Сделайте всё, что обещали.

– А если я позову охрану, и вас выставят отсюда? – сдвинул брови Венсан.

– Браво! Другого ответа от такого скользкого типа я и не ожидала. Россия на коленях! – вдруг закричала Клара Феликсовна высоким, хорошо поставленным голосом, потом «дала петуха», закашлялась и захрипела. – Прошли времена, когда богатые люди занимались меценатством и благотворительностью. Все! Все набивают себе карманы! Все дерут шкуру с простого народа, с таких, как я. Палец о палец не ударите, чтобы поправить мое личное счастье! Небось, молочко пить любите, Венсан Витальевич? Что предпочитаете на завтрак – маслице, творожок или обезжиренный йогурт? Вы ведь следите за своей внешностью, за идеальной фигурой, не так ли? Сохранились как огурчик, несмотря на свой приближающийся пятидесятилетний юбилей. Да! Я всё о вас знаю. Я навела справки. Полтинник – это не шутка, а что вы после себя оставите? Какую память?

– Мне скоро сорок, – прошипел Венсан.

– Да?! Ошибочка вышла, извиняйте, гражданин начальник! Все равно, если к сорока годам нет жалости и любви к людям, то ее уже не будет никогда. Знаете что, милорд? Я приду сюда со всем своим колхозом, и мы устроим демонстрацию протеста прямо у окон вашей клиники, мы перекроем движение, мы…

– Ну всё, хватит! – прервал ее доктор. – Вы добились своего: я прооперирую вас бесплатно и сам заплачу за вас! Только хочу предупредить, что новая внешность вам не поможет, так как вы особа скандальная и неуправляемая! С вами не уживется ни один мужчина, будь вы даже самой Афродитой. Он сбежит от вас на второй же день!

– Если он будет такой же черствый, не романтичный, как вы, то да!

– Давайте обойдемся без взаимных оскорблений. Вы добились, чего хотели. Я проведу операции в благотворительных целях, только я несколько по-другому представляю себе возрождение меценатства и благотворительности в России. Я ежегодно отчисляю большие суммы в фонд помощи больным детям и инвалидам и ежемесячно делаю бесплатно пластические операции обожженным детям, малышам с врожденными расщелинами лица, людям, пострадавшим после операций по удалению опухолей в лицевой области, и военнослужащим, получившим ранения в голову. И не вам упрекать меня в бесчувственности, нашу клинику даже отметили за благотворительность! А вот вымогать бесплатные операции ради достижения какой-то эфемерной, личной цели – неблаговидный поступок!

Клара Феликсовна явно обдумывала слова доктора.

– Наш разговор закончен. Прежде чем мы оговорим детали операции, составим вашу новую внешность на компьютере, вы должны сделать общие анализы: кровь из вены, кровь из пальца. Вас должен осмотреть терапевт, снимите электрокардиограмму, сделайте рентген и пройдите еще нескольких специалистов. Так что прошу записаться в регистратуре.

– И это всё?

– Да. С вами мы еще раз встретимся до операции для более тщательной консультации и потом на самой операции. Больше у меня на вас, Клара Феликсовна, честное слово, нет времени. Идите, записывайтесь на анализы, я позвоню и предупрежу, что это всё за счет клиники.

Венсан открыл папку с документами, давая понять, что очень занят. Посетительница поднялась с кресла.

– Ну что ж, милок, я пошла?

– Идите с богом.

– Как вы с таким мягким характером смогли стать руководителем такой крупной клиники?

– У меня не мягкий характер, – поднял он на нее выразительные глаза.

– И это вы говорите мне? Приехала какая-то тетка из деревни, полчаса поговорила с вами, и вы уже готовы сделать операцию, которая стоит несколько тысяч долларов, бесплатно. Да с таким подходом, Венсан Витальевич, должны бы стать банкротом.

– Поверьте мне, Клара Феликсовна, вы первая особа, которая подвигла меня на такое безрассудство, – вздохнул он, – хотя женских истерик в своем кабинете я повидал немало.

Тонкие губы посетительницы расплылись в довольной улыбке.

– Мне все так и говорят, мол, ты, Кларка, добьешься всего, чего захочешь.

– Правильно говорят.

– А вы милый, – хихикнула Клара и выкатилась на своих кривых ногах из его кабинета.

Венсан в сердцах бросил карандаш на стол. Он давно не выходил из себя, но чудо-доярке удалось его довести до белого каления. В его кабинет заглянула Ольга с несколько растерянным взглядом.

– Шеф… кофе? Чай?

– Двойной кофе, Оля.

– Шеф… не надо было ее пускать? – спросила она. – Это моя вина.

– Нет, Оля, все хорошо. Одна психопатка не выведет меня из себя. Обязательно запишите ее на консультацию к психиатру, без этого я ее оперировать не буду, потом не обойдешься без судебных разбирательств.

– Она уже всем в холле рассказывает, какой вы замечательный человек и что… – запнулась Ольга.

– Что? – почувствовал подвох в ее голосе Венсан.

– Дословно? Что, несмотря на то, что вы сидите в бабской, розовой, комнате, словно в шкатулке, вы настоящий мужик и даже строили ей глазки…

Доктор не нашелся, что ответить, так как был хорошо воспитан.

Венсан провел в клинике весь день. Принял двух своих старых пациенток, они были подругами и приходили к нему с одними и теми же проблемами. Сначала они делали круговую подтяжку лица, исправляли форму носа, увеличивали бюст, теперь пришли с просьбой убрать излишки жира на животе и бедрах.

Венсан, общаясь с ними, поймал себя на мысли, что еще немного, и эти женщины будут напоминать близнецов, так как после каждой операции они становились все более похожими друг на друга, теряя индивидуальность. Затем он провел две операции, пообедал в клинике, съездил в представительство иностранной фирмы, поставляющей ему новый шовный материал, и вернулся снова на работу.

Остаток вечера и начало ночи он провел за рабочим столом, пролистывая истории болезни и просматривая отчеты из бухгалтерии. Так же необходимо было подготовить материал к лекции, чтобы выступить перед студентами медицинского вуза. Ольгу, секретаршу, он давно отпустил домой, в клинике оставались дежурный доктор, медсестра, администратор и охранник у входа. Все звонки теперь прямо шли к нему в кабинет, правда, в ночное время их почти не было. В этот раз телефон зазвонил. Венсан отложил ручку, потер усталые глаза и взял трубку.

– Слушаю вас.

– Дорогой… Это Галина.

– Добрый вечер.

– Извини меня за вчерашнее, я вела себя непростительно, глупо.

– Что ты, милая, это я был слишком бессердечен.

– Ты простишь меня?

– Уже простил, – мягко ответил Венсан, подавляя зевоту.

– Приезжай ко мне сегодня, я хочу исправиться, обещаю, что больше никаких истерик и разборок не будет. Я поняла, что без тебя не смогу…

– Я постараюсь, – подумав, ответил он.

– Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, – ответил Венсан и положил трубку.

Сердце его снова заработало в привычном режиме, а с плеч как будто гора свалилась. Все-таки размолвка с подругой, встречи с которой составляли часть его размеренной, упорядоченной жизни, испортила ему настроение. Венсан захлопнул папку, погасил свет и вышел из кабинета. В полутемном коридоре он столкнулся с молодым, подающим надежды хирургом Михаилом. Видимо, он сегодня дежурил. Выглядел он неважно.

– Венсан Витальевич, вы уходите? – спросил он у начальника, несколько растерявшись.

– Да, личное дело, – подмигнул тот. От его улыбки обычно женщины теряли голову. – А ты ко мне?

– Да… Мне надо с вами поговорить, я ждал, когда все уйдут, – испуганно оглянулся Михаил, словно за ним следили. Но коридор был пуст.

– Миша, что-то случилось?

– Не совсем…

– Что-то с пациентом?

– Это трудно объяснить… Я…

– Знаешь что, Миша, сегодня у меня был очень трудный день. Начался он как-то нехорошо… – вспомнил Венсан Клару Феликсовну, – да и с Галиной мне надо помириться. С завтрашнего утра я в полном твоем распоряжении, этот разговор можно оставить до утра?

– Вполне… – опустил голову Михаил.

Венсан похлопал его по плечу. Он попрощался с девушкой-администратором, дежурной медсестрой, они все до одной любили своего шефа и расцветали только при одном его виде. Он исправно платил сотрудникам хорошую зарплату, дарил подарки к праздникам, выплачивал премии, чутко относился ко всем личным просьбам и жизненным неприятностям и если мог помочь в чем-то, то делал это.

Он вышел на свежий воздух и направился к стоянке своего автомобиля. Многие бизнесмены его уровня пользовались услугами телохранителей, но он никогда об этом не думал. Венсан подошел к своему «Мерседесу» и тут услышал какие-то крики, шум возни и ругательства. Он на секунду замер и пошел на шум.

Завернув за угол, он увидел такую картину – трое парней в темной спортивной одежде прижали молодую женщину к капоту автомобиля «Пежо» и угрожают ей ножом, размахивая им перед ее лицом. Они требовали снять украшения по доброй воле, судя по тому, что один из них держал дамскую сумочку в руке, деньги у девушки уже отняли.

– Пустите меня, негодяи! – вырывалась та.

– Сашок, вмажь этой стерве и отбери ключи от машины, она их положила в левый карман, я видел, – грубо потребовал один из грабителей.

– Немедленно оставьте женщину в покое! – Венсан вышел из тени на единственное слабо освещенное место на стоянке.

Нападавшие мужчины обернулись и смерили его презрительными взглядами.

– А ты кто такой?! Жить надоело? Чеши, дядя, мимо, пока ноги ходят!

Венсан шагнул вперед.

– Отпустите женщину и верните ей сумку!

– Нет, мужики, он нарывается! Ты откуда такой взялся один и без оружия?

Парни бросили девицу, которая словно тряпка сползла по капоту машины на асфальт, и кинулись на Венсана.

– Бегите, они вооружены! – закричала женщина.

Но он и не думал выполнять ее просьбу. Венсан приготовился отразить атаку, ни один мускул у него не дрогнул. Венсан не стал ждать, когда нападут, и первым нанес сокрушительный удар одному из парней в солнечное сплетение. Парень выдохнул и согнулся пополам, двое других, переглянувшись, кинулись на доктора… Завязалась драка. Венсан раздавал удары куда придется и получал ответные, правда, ножом они так и не воспользовались. Затем где-то включилась автомобильная сигнализация и раздался крик:

– Братва, уходим! Менты!

Венсана бросили на асфальт, и парни стремительно удалились, унеся с собой так и не пришедшего в себя подельника. Они перемахнули через ограждение, и Венсан услышал, как взвизгнули тормоза машины. К нему несся охранник клиники Степан, размахивая пистолетом.

– Венсан Витальевич?! На вас напали?! Я вышел покурить и услышал шум.

– Напали не на меня, а на эту женщину, – ответил Венсан, пытаясь подняться на ноги. – Степан, помоги ей, со мной все в порядке.

Женщина сидела на асфальте словно в оцепенении, Венсан со Степаном подошли к ней и подняли на ноги.

– С вами все в порядке?

– А? Да… со мной все нормально, у меня кружится голова… Мне бы врача… – прошептала она и, закрыв глаза, обмякла в руках мужчин.

Венсан кинул взгляд на дамскую сумочку, которую бандиты кинули, унося ноги.

– Степан, возьми сумочку и открой мне дверь, я сам осмотрю ее.

Он легко поднял девушку на руки и, слегка пошатываясь, двинулся к клинике. Охранник суетливо побежал вперед и открыл перед Венсаном дверь. Девушка-администратор, заметив окровавленного шефа с бесчувственным телом на руках, вскрикнула и закрыла рот руками. Хирург прошел мимо нее и направился прямо в процедурную комнату, также предназначенную для проведения мелких операций, на ходу крикнув:

– Найдите Мишу!

Венсан внес женщину и положил ее на стол. Он включил свет и, сняв пиджак, склонился над ней, приготовившись осматривать. Как только незнакомке в глаза ударил яркий свет, она вздрогнула и резко села, обхватив голову руками. Светлые пышные волосы рассыпались по плечам и закрыли ей пол-лица.

– Что это? Что со мной? Где я?

– Успокойтесь, я доктор, разрешите, я осмотрю вас.

– Спасибо, не надо! Я просто потеряла сознание, со мной это часто бывает, когда мне страшно, больно или душно. У меня такая реакция с детства, а так вроде ничего не болит, – несколько суетливо проговорила женщина.

– Вы слишком эмоциональны? – спросил Венсан, разглядывая пациентку.

– Возможно, – ответила она, натягивая короткую юбку на колени.

Венсан отметил про себя, что на свету она кажется совсем еще молоденькой. Он не дал бы ей больше двадцати пяти, и еще он не мог не признать, что девушка очень мила – мягкие черты лица, выразительные голубые глаза. Носовой платок, который она достала из кармана джинсовой юбки, подрагивал у нее в руках с розовым маникюром пастельного оттенка. На девушке не было ни синяка, ни царапинки. Она откинула светлые волосы с лица и посмотрела на Венсана.

– Я так благодарна вам, вы такой смелый! Вы спасли меня! Ой, у вас лицо в крови… Боже, вы же сами пострадали.

Венсан подошел к зеркалу, висящему над раковиной. У него была рассечена бровь и разбита губа, которая успела набухнуть и приобрести неестественный сине-бордовый цвет.

– Вы такой красивый, а эти звери изуродовали вас! – продолжала восхищаться девушка.

– Ничего страшного… Шрамы украшают мужчину, – буркнул Венсан, не узнавая своего голоса.

В процедурку вошел Михаил и с ужасом уставился на шефа.

– Черт!

– Это всего лишь я…

– Мне уже рассказали про нападение, чем я могу помочь? Что с девушкой?

– Со мной все хорошо, – быстро ответила незнакомка. – Помощь требуется только моему спасителю.

– Вас точно не тронули?

– Нет, они ни разу меня не ударили, а только удерживали и запугивали.

– Вызвать полицию? – спросил Михаил.

– Ой, не надо! – почему-то испугалась девушка. – Сумочка на месте, украшения с меня снять не успели, ключи от машины при мне. Изувечить меня они не изувечили. Опознать нападавших я не смогу. Темно было, и одежда на них была тоже темная, невзрачная. Если полиция нужна вам, то тогда конечно, – покосилась она на Венсана.

– Мне лишний скандал тоже не нужен, – ответил тот.

– Шеф, а бровь-то надо шить, – сказал Миша, заметив, как наполняются кровью стерильные марлевые салфетки, которыми Венсан пытался остановить кровотечение.

– Вижу…

– Давайте зашью? – предложил коллега.

– Ты лучше проводи… – Венсан вопросительно посмотрел на девушку.

– Соня Карелина, – представилась пострадавшая, всё еще продолжая дрожать.

– Софью в ассистентскую, напои горячим чаем, так как у нее явно легкий шок, и отвези ее домой. Ей за руль никак нельзя садиться. Этот «Пежо» ваш?

– Да, это мой автомобиль.

– Шеф, а вы?

– Я сам себя зашью.

– Не доверяете? – обиделся Миша. – Конечно, я пока не такой классный пластический хирург, как вы, но я бы постарался.

– Ты же знаешь, Миша, что я тебя ценю, но прошу: займись девушкой, я справлюсь сам.

– Пластический хирург! – выдохнула Софья. – Как это здорово! Я всегда хотела попасть на прием к такому специалисту.

– Интересно, зачем вам это нужно? – покосился на нее Венсан.

– Ну, это будет бесчеловечно, если я сейчас стану мучить истекающего кровью доктора своей проблемой.

– Не такой уж я «истекающий кровью», поверьте, крови у меня еще много. А вы воспользуетесь удобным случаем, получите консультацию, – подбодрил ее Венсан, улыбаясь скорее для того, чтобы отвлечь девушку от пережитого нападения и скорейшего выхода из стресса.

Софья закусила нижнюю губку и прошептала:

– Я хотела бы изменить нос.

– Что? – удивился Венсан, глядя на идеальный, маленький, вздернутый носик. – Почему?

– Понимаете, он несколько курносый, а я бы хотела прямой нос.

– Знаете что, я не возьмусь отвечать за всех, хотя и состою в гильдии российских пластических хирургов, но я бы не взялся ни за какие деньги уродовать ваше пропорциональное, красивое личико. Многие женщины сочли бы за счастье иметь такой нос, как у вас. У вас фактически идеальное лицо. И если других проблем нет, то я бы хотел остаться один, – спокойно сказал Венсан и набрал в шприц обезболивающий раствор.

– Еще раз благодарю вас! – сказала Софья и быстро выпорхнула из процедурной, так как не желала смотреть, как хирург будет сам себе делать укол и шить бровь. Это зрелище явно не для слабонервных.

Михаил удалился вслед за ней.

«Да, как день начался, так он и закончился… – вздохнул Венсан, рассматривая свое распухшее лицо под яркой лампой, – хорошо, что хоть пальцы не перебили… Такие проворные мерзавцы».

Не дрогнувшей рукой он сделал себе замораживающий укол в месте выхода нерва и наложил аккуратный пластический шов мелкими стежками, промокая место раны тампонами. Он знал, что через пару месяцев от шва не останется и следа благодаря отличному материалу. Затем Венсан достал из холодильника лед и приложил к губе. Эту ночь он решил провести в клинике, так как почувствовал необычайную усталость и не было никакого желания куда-то ехать. Он позвонил разочарованной Галине и сослался на экстренную операцию, чтобы не говорить ей правды, так как она могла приехать к нему на работу, встревожившись.

Венсан расположился в своем кабинете на кожаном диване и попытался заснуть.

Разбудило его неприятное ощущение в затекшей шее, боль в раненой голове, а свет, пробивающийся сквозь жалюзи, сообщил ему, что наступило утро. Венсан поднялся и потянулся, высунул лохматую голову в приемную и увидел Ольгу, шепотом разговаривающую по телефону. Заметив шефа, она мгновенно положила трубку и нацепила дежурную улыбку.

– Шеф? Как вы?

– Сколько времени? – спросил Венсан.

– Десять часов, – ответила секретарша.

– Что? Что за черт? У меня же в девять часов была назначена встреча!

– Венсан Витальевич, успокойтесь. Мне рассказали, что случилось с вами вечером, и мы решили дать вам отдохнуть.

– Кто это «мы»? Кто здесь решает за меня?

– Мы… все… коллектив, – растерялась Ольга, никогда не видевшая шефа в таком состоянии.

– Я первый раз проспал, ужас! Принесите мне полотенце и чистую рубашку!

– Слушаюсь, шеф.

Он принял душ, надел рубашку жемчужно-серого цвета, принесенную ему в кабинет прямо из магазина. Ольга любезно внесла в кабинет поднос, на котором стояла чашечка с кофе, лежали на тарелочках бутерброды, две сочные сосиски, омлет и салат из овощей.

– Позавтракайте, шеф.

– Спасибо. Знаешь, я бы хотел поговорить с Михаилом.

– Хорошо, я позову его.

Ольга унеслась из кабинета доктора, но скоро вернулась.

– Венсан Витальевич, Михаил ночью повез девушку, которой вы помогали…

– Да, я сам его об этом просил, так как занимался своей раной.

– Ну вот, дело в том, что Миша еще на работу не вернулся, – продолжила Ольга.

– Как не вернулся?

– Ну, наверное, поехал домой, ведь его смена заканчивалась, с утра уже вышел Женя.

– Все равно, так не делается, он должен был сдать смену Евгению Петренко лично, – ответил Венсан. – Вдруг кому-нибудь из пациентов стало бы плохо?

– Не судите его строго, шеф, он же знал, что вы остались в клинике и пациенты не останутся без помощи.

– Все равно, он должен был хотя бы меня предупредить! Я нервничаю, не случилось ли чего с той девушкой, она выглядела совершенно беспомощной. Позвони Мише домой, узнай, все ли у него в порядке? – дал Ольге указания Венсан.

– Хорошо, шеф.

– И позови ко мне Арнольда Рудольфовича, – сказал он ей вдогонку.

Арнольд Рудольфович, представительный мужчина с густой шевелюрой и окладистой бородой, был штатным психоневрологом клиники Венсана. Он пришел по вызову шефа через десять минут. Арнольд был высококлассным специалистом, а в узких кругах слыл дамским угодником. Запахнув на полном животе белый накрахмаленный халат, Арнольд Рудольфович сел в кресло и вытер вспотевший нос платком. Дело в том, что он страдал астмой, и ему постоянно не хватало воздуха.

– Не буду напоминать вам, Венсан Витальевич, о вашем внешнем виде, мне больно смотреть на вас. Я сочувствую и надеюсь на ваше благоразумие.

– Спасибо, Арнольд Рудольфович, за меня не беспокойтесь, на мне все заживает как на собаке. Я пригласил вас по другому вопросу. У меня намечается в скором времени чрезвычайно сложная операция, и я хочу знать ваше мнение.

– Кто и что вас беспокоит? – подался вперед психоневролог.

– Я, честно говоря, надеюсь, что вы скажете, что женщина ненормальна, и мне не придется мучиться с ней на операционном столе. Я имею в виду некую Клару Феликсовну.

Брови Арнольда Рудольфовича поползли вверх.

– Да, эта дама вчера во второй половине дня приходила ко мне на консультацию, но я не понимаю вашего опасения, вернее, надежду на ее ненормальность. Я дал ей «добро», эта дама нуждается в операции, как никто другой! Ее надо прооперировать в первую очередь.

Теперь настала очередь поползти вверх бровям Венсана, правда, одной из них помешала физическая боль при движении.

– Вы считаете ее нормальной?! – поразился он.

– Абсолютно. А что вас смущает?

– Вы не считаете ее странной, вызывающей, импульсивной?

– Она сама кротость. Я правильно понимаю: мы говорим об одной женщине? Клара Феликсовна – доярка?

– Именно о ней… – Венсан был в недоумении, так как полностью доверял профессионализму своего коллеги.

– Уверяю вас, Венсан Витальевич, все пройдет успешно.

– Ей предстоят такие сложные операции… – задумался хирург.

– Совершенство трудно исправить, я согласен, – кивнул психоневролог.

– Совершенство? Я не совсем понимаю…

– А я не совсем понимаю, что вы собрались делать с этой красавицей.

– С кем?

– Она настолько приятна, что мне не приходит в голову, о каких сложных операциях вы говорите?

Венсан задумался, не получил ли он от вчерашнего удара сотрясение мозга, может, он перестал правильно воспринимать действительность или потерял память? А может быть, вкус у Арнольда Рудольфовича, мягко говоря, странный? Сообразить он не успел, так как в кабинет ворвалась белая как мел Ольга.

– Венсан! Шеф! Я… Я…

– Что случилось?

– Я позвонила домой Михаилу, а там… – Голос Ольги дрогнул. – А там следователь, который спросил, кто я и откуда.

– Следователь? – Венсан ничего не понял.

– Он сообщил, что Михаил застрелен в подъезде собственного дома примерно в два часа ночи. Опера приедут к нам в клинику поговорить о Михаиле, о вечернем происшествии и о той девушке, которую он подвозил.

Из головы Венсана в один миг выветрились мысли о Кларе Феликсовне.

– Это просто невероятно! Ольга! – закричал он секретарше. – Закрой кабинет Михаила до приезда полиции, чтобы никто туда не входил! И еще отмени две операции, запланированные на сегодня.

– Слушаюсь, шеф! – Девушка выбежала из кабинета.

Полиция не заставила себя долго ждать. Невысокого роста, суетливый и шумный майор прямиком направился в кабинет директора медицинского центра. Венсан встал ему навстречу, пожал руку. Майор представился:

– Потапов Денис Игоревич. – Разглядев доктора, он рассмеялся. – Что говорить о других, если у нас пластические хирурги ходят с разукрашенным лицом? Говорят, вы известный человек?

– Говорят.

– Рад с вами познакомиться, Венсан Витальевич, надо же, отчество какое – Витальевич!

– Взаимно, Денис Игоревич, – ответил хирург, не совсем понимая, что именно странного увидел майор в его отчестве, других обычно удивляло скорее уж имя.

– Раньше ваша клиника была у нас на хорошем счету, – прищурился Денис Игоревич, напомнив Венсану лейтенанта Коломбо из американского сериала.

– А что случилось сейчас?

– Сейчас произошло убийство вашего сотрудника, и мне необходимо разобраться в этом вопросе, – почесал темные с проседью волосы Денис Игоревич.

– Разбирайтесь. – Венсан включил кондиционер. – Только откуда такая уверенность, что наша клиника может быть причастна к его убийству?

– Вы правильно сказали – может быть, а может быть, и нет. Хотя убийство вашего доктора тянет на заказное, а такое чаще всего совершается на почве бизнеса, то есть трудовой деятельности пострадавшего.

– Я не думаю, что это так, мы не имеем дело с криминалом.

– У вас дорогая клиника, а где большие деньги, там и преступления.

Венсану нечего было возразить, он-то знал, что они не делают ничего противозаконного, но майор должен убедиться в этом лично.

Сотрудники полиции заполонили клинику, опрашивали всех работников, кто и когда в последний раз видел пострадавшего, не говорил ли он им что-нибудь? Венсан вспомнил, что Миша как раз перед своей смертью хотел с ним о чем-то поговорить.

– О чем? – оживился майор.

– Если бы знать… Я отложил разговор, так как спешил. Накануне я поссорился со своей подругой и собрался ехать к ней. Я же не знал, что больше не увижу Михаила живым.

– Конечно, никто не может знать, когда умрет, – согласился Денис Игоревич. – Вы даже приблизительно не можете сказать, о чем он хотел поговорить?

– Нет, он ни словом не намекнул.

– Очень жаль… А теперь, пожалуйста, поподробнее о вашем ночном происшествии, – попросил следователь.

Венсан рассказал все, что ему было известно.

– Похоже, что эта женщина была последней, кто видел Михаила в живых, – задумался майор. – Как ее звали?

– Она представилась Софьей Карелиной, а документы я не спрашивал.

– Как она выглядела?

– Среднего роста, худощавая, светлые волосы чуть ниже плеч, челка, прямой нос, красивые губы, большие светлые глаза. Да что говорить! Откройте любой глянцевый журнал и найдете там сотню таких лиц. Стандартная, с правильными чертами лица, в ней не было ничего запоминающегося… Вы это называете особыми приметами, я называю это изюминкой.

– Понятно, изюминки в ней не было, но марку машины вы запомнили?

– Да, госпожа Карелина призналась, что припаркованный «Пежо», к которому ее бандиты и прижали, принадлежит ей.

– Цвет, номер?

– Черный или темно-синий, а за номер я не могу ручаться с полной гарантией, – напряг память Венсан, сдвинув брови и снова ощутив боль.

– Постарайтесь, пожалуйста, – попросил майор. – Сердцем чувствую, что здесь не все так чисто. У вас в клинике два ЧП одно за другим, и они могут быть связаны. Вдруг эта женщина замешана в убийстве вашего хирурга или, по крайней мере, имеет об этом какую-то информацию? На нее же напали во время его дежурства, так я понимаю?

– Совершенно верно.

– Вот, надо проверить, нет ли здесь подвоха…

Венсан закрыл глаза и написал на бумаге номер машины. Он протянул листок Денису Игоревичу со словами:

– Я не могу гарантировать на сто процентов, что вспомнил все цифры правильно.

– Спасибо, проверим. Будем надеяться на вашу профессиональную память, – быстро положил записку к себе в карман Денис Игоревич. – Если вспомните еще что-нибудь интересное, сообщите мне, телефон я оставлю.

– Денис Игоревич, – сказал Венсан, задумавшись, – теперь мне кажется это нападение на женщину и на меня несколько странным.

– Почему? – оживился следователь.

– Может быть, я ошибаюсь…

– Поясните.

– Во-первых, странно, что на женщине одежда не была порвана, ни ушиба, ни царапины, хотя держали ее втроем и она истошно вопила.

– Ничего странного, они не мокрушники, такие люди не будут убивать, тем более если она и так смертельно испугалась и была готова отдать всё, что угодно.

– А меня? Меня почему они щадили? – продолжал допытываться хирург.

– Вы видели свое лицо? И после этого считаете, что вас пощадили? – с интересом в глазах посмотрел на него майор.

– Тогда в пылу драки я не соображал, что делаю, а потом все стало на свои места. Эти парни скорее отбивались от меня, чем атаковали. Все эти травмы на лице я получил больше по своей неосмотрительности, чем из-за их стараний.

– Может быть, они боялись вас убить?

– Очень интересно. У них были ножи, но они не пустили их в ход.

– Некоторые мерзавцы берут оружие скорее для того, чтобы попугать, а не для того, чтобы зарезать человека, – отмахнулся следователь.

– Да эти парни, если бы захотели, стерли бы меня с лица земли, я чувствовал их стальные мускулы, а через забор они перемахнули, словно заправские циркачи. Орали нападавшие на женщину излишне громко, словно специально, чтобы я их услышал. Если бы они действительно совершали преступление, то вели бы себя как можно тише. Стояли на самом освещенном месте, чтобы все действо было хорошо видно…

– Вы в чем меня хотите убедить? Что все было разыграно специально, дабы эта дама попала к вам в клинику в день, когда дежурил Миша? Не легче ли ей было просто прийти к нему на прием? – подался вперед Денис Игоревич.

– Вы правы, – вздохнул Венсан, – я несу ерунду.

– Ничего, ничего, вы – молодец! Если вспомните еще какую-нибудь ерунду, не стесняйтесь, звоните мне лично. И если в ваших словах есть хоть капля правды, нам просто необходимо найти эту Софью Карелину, чтобы подтвердить или опровергнуть ваши сомнения.

Следователь подал на прощание руку Венсану и ушел. Доктор снова вызвал секретаршу.

– Оля, Михаила хороним за счет нашего центра. Не знаешь, кто у него остался из родственников?

– Жена, сын десяти лет, а насчет родителей я не знаю.

– Передай в бухгалтерию приказ о выплате материальной помощи в размере пятидесяти тысяч долларов. Пригодятся деньги на обучение сына.

– Слушаюсь, шеф. Что еще?

– Операции на сегодня отменены… Я сам сделаю обход пациентов, которых прооперировал Михаил. Дай мне их истории болезней, а потом прошу меня не тревожить, я займусь бумагами. Да, еще! Позвони Галине, скажи, что я приеду к ней сегодня, должен же у меня быть хоть один вечер отдыха.

– Хорошо, шеф, – ответила Оля и украдкой вытерла слезу в уголке глаза.

Венсан же решил, что ни одно обстоятельство не выбьет его из колеи, как, впрочем, было всегда. Он взял истории болезней пациентов, которых вел погибший хирург, и углубился в их изучение. Затем он приступил к обходу.

Одной из пациенток Михаила была пятидесятилетняя дама, которая решила совместить операцию по липосакции в области живота и талии с круговой подтяжкой лица. Поэтому она себя чувствовала так, словно ее вывернули наизнанку, и была обозлена на весь свет за свое плохое самочувствие. Венсан помнил этот случай, Михаил тогда консультировался с ним насчет целесообразности проведения сразу двух травматических операций женщине, которой все-таки не двадцать лет. Анализы у нее были в норме, и сама она настаивала, чтобы сделали все сразу, мотивируя тем, что у нее нет времени проходить реабилитационный курс два раза, так как на работе на такой длительный срок не отпустят.

Венсан сказал тогда Михаилу, что возможны оба варианта, но он лично разбил бы операции на два этапа. Настаивать на своем он не стал, Михаил – кандидат медицинских наук, пусть сам принимает окончательное решение. Михаил сделал по-своему, и вот теперь Венсан смотрел на забинтованную, стонущую мумию с дырками для глаз, носа и рта и пытался улыбнуться.

– Как вы себя чувствуете, Нелли Николаевна?

– Издеваетесь? Вы, кстати, кто? Змей-искуситель?

– Я директор этой клиники, доктор медицинских наук Журавлев, и теперь я буду курировать вас.

– А куда делся мой эскулап, мой мучитель? Черт бы его побрал! – в сердцах выругалась дама.

– Нет уж, пусть земля ему будет пухом, – возразил Венсан и присел на край кровати пациентки, взял ее руку и стал считать пульс.

– Вы это о чем? – подозрительно посмотрели на него два глаза-буравчика из чистых белых бинтов.

– Михаил Яковлевич сегодня ночью погиб, тише! Все равно вы бы об этом узнали, но волноваться я вам не советую.

– Боже мой! Погиб! Такой молодой! Это я виновата! Я так плохо себя чувствовала после операции, что мысленно проклинала своего хирурга, что он пошел мне навстречу, то есть провел две операции одновременно! Мне бы и одной хватило! Это я наслала на него проклятие! – Полные руки заметались по простыне, словно в поисках чего-то.

– Успокойтесь, Нелли Николаевна, вы тут ни при чем, это несчастный случай. Я прочитал отчет вашего хирурга после операции, данные осмотров на перевязках и доволен результатом. Теперь я приду к вам на следующую перевязку и сообщу свое мнение. Все будет хорошо, поправляйтесь. Увеличить дозу обезболивающего?

– Нет, спасибо… я привыкла уже… Боже, какой ужас!

Во второй палате его ждала молоденькая девушка с отсутствующим взглядом и короткими ярко-розовыми волосами. Ей была проведена стандартная, простая операция по увеличению груди. В графе профессия она указала – танцовщица эротического жанра. Венсан все понял, мотивировка у этих девушек была одна: коллеги с большой грудью зарабатывают больше, чем те, у кого маленький бюст.

– Вас зовут Саша? – спросил он.

– Да, начальник.

– Я буду вашим лечащим врачом. Меня зовут Венсан Витальевич.

– А куда делся Миша? Или все мужики в этой клинике решили поглазеть на мою новую грудь?

– Михаил Пашутин погиб, я буду заменять его, – пояснил Венсан.

Лицо девушки вытянулось, зеленые кошачьи глаза округлились.

– Вы серьезно?!

– К сожалению, да.

– Куда катимся… Везде криминал, – вздохнула Александра. – Но вы мне даже больше нравитесь, такой красавчик. Себе, наверное, тоже делали пластику?

– Все натуральное, – заверил ее Венсан.

– Класс! Да вы душка! Я видала много таких папиков в эротических клубах, которые пускали слюни!..

– Меня вы там видеть не могли, – оборвал ее Венсан.

– Гомосексуалист, что ли?

– Оставим мою личную жизнь в покое. Вы видели свою новую грудь на перевязке? Вас она устраивает?

– Все великолепно. Я жду не дождусь, когда смогу воспользоваться своим новым сексуальным оружием в материальных целях!

– Месяц подождите, – сказал доктор и встал.

– А вы смотреть не будете? – растерялась танцовщица.

– Я посмотрю завтра на перевязке, лишний раз травмировать грудь не будем, – пообещал хирург.

– Понятно, у вас уже глаза не смотрят на наши искусственные прелести, – вздохнула Саша.

Венсан рассмеялся и вышел из палаты.

В третьем блоке послеоперационной палаты его ожидала милая невзрачная женщина лет тридцати пяти, с горящими от счастья глазами. С ней лежал полугодовалый ребенок, прооперированный Михаилом по поводу расщелины лица. Венсан считал работу с такими детьми самой сложной в своей профессии и знал, что на такие операции всегда приглашаются челюстно-лицевой хирург-стоматолог и педиатр. Но люди вправе решать сами, где им оперировать малыша – в государственном институте или в частной клинике.

– Венсан Витальевич, – представился он счастливой маме. – Я буду вместо вашего доктора Михаила Яковлевича.

– Ой… – разочарованно протянула женщина. – А мы уже привыкли к нашему доктору. Кеша даже улыбнулся ему. А когда он придет?

– К сожалению, никогда. Михаил умер, вернее, погиб, – тихо ответил Венсан, так как ребенок мирно спал.

Женщина закрыла рот рукой, чтобы не закричать.

– Какое несчастье! Какая трагедия!

– Это точно… Как дела у Иннокентия?

– Все замечательно, он уже почти не плачет, стал кушать и спать. Я видела лицо, оно несоизмеримо лучше, чем было раньше. А Михаил Яковлевич мне говорил, что шрамы через два-три месяца станут незаметными, – с надеждой в глазах посмотрела на него мамаша.

– Совершенно верно, так оно и будет, – заверил ее доктор, бросив взгляд в историю болезни. – Юлия Владимировна, если не ошибаюсь? Вы мама Кеши?

– Я его няня. Родители Кеши очень занятые люди.

– Понятно. Если вас что-то будет беспокоить, обращайтесь на пост к медсестре и измеряйте ребенку температуру каждые пять-шесть часов, – дал последние рекомендации Венсан, вставая со стула.

– Хорошо, спасибо. А что у вас, доктор, с лицом?

– Несчастный случай.

– Ой, не много ли у вас в больнице несчастных случаев? – спросила Юлия Владимировна, но Венсан оставил ее вопрос без ответа.

Он тоже так считал, но изменить ничего не мог. Остаток дня он провел в своем кабинете, забыв даже пообедать. Тяжесть на душе усилилась мыслями о трагической судьбе его талантливого коллеги-хирурга. В начале своей карьеры Венсан работал в онкологическом диспансере и со смертью сталкивался чаще, чем врачи других специальностей. До конца он к этому привыкнуть не смог, несмотря на свои железные нервы. Самым трудным было сообщать родственникам о смерти близкого человека, объяснить необъяснимое и успокоить, если это вообще возможно. Поэтому о несчастной жене Михаила и осиротевшем десятилетнем парнишке ему было думать очень тяжко.

«Черт! Какой подонок мог застрелить человека в подъезде собственного дома?! Молодой мужчина, талантливый врач, ни в чем не замешан и не замечен…»

– Венсан Витальевич! – ворвалась к нему медсестра Инга, оставшаяся на ночное дежурство.

На часах было десять вечера, и Ольга, естественно, уже тихо ушла, не заходя в кабинет к шефу, чтобы не отвлекать его, как он просил.

– Как хорошо, что вы здесь! Я не знаю, что мне делать! Я-то не врач, а никого не могу найти на месте. Хорошо, что вы допоздна задерживаетесь на работе.

Венсан оторвал взгляд от ведомости.

– Инга, что случилось?

– Там в холле девушка… Вся в крови… Она на машине доехала до нас… Помогите, что делать?!

Венсан одним прыжком пересек кабинет, рванул дверь и семимильными шагами поспешил в приемный покой. Там, на кожаном диване полулежала молодая женщина лет тридцати. Венсан наметанным взглядом определил ее возраст. Внешность женщины поразила его. В ней чувствовалась не одна изюминка, а целый килограмм.

Чуть выше среднего роста, необычайно худая, он сказал бы – прозрачная. У нее были белая чистая кожа, высокий лоб, красивый рот с капризно опущенными уголками, легкие, еле заметные морщинки у глаз выдавали любительницу смеяться.

Огромные темно-карие глаза поразили Венсана, он ощутил себя пловцом, которого уносит водопад с высокой скалы. Длинные черные шелковистые волосы девушки пребывали в легком беспорядке, разметавшись по красному вельвету короткого приталенного пиджака, один лацкан которого весь был унизан блестящими брошками и цепочками. Короткая юбка из такого же материала задралась, черные тонкие колготки на ногах были изодраны. Модные кожаные туфли леопардовой расцветки измазаны грязью. То, что девушка залита кровью, Инга сильно преувеличила, но висок и внутренняя поверхность бедра у нее действительно были в крови.

– Что с вами случилось? – спросил Венсан, освободившись от странного ощущения, которое произвела на него пациентка.

– Сексуальное домогательство, – спокойно ответила она. Голос у нее оказался глуховатым, немного низким для женщины. – Прошу вас, мне нужна консультация гинеколога и, если это возможно, укол от незапланированных сексуальных связей.

– Да, да… конечно. Пойдемте, я проведу вас в гинекологию, – подал ей руку Венсан, предварительно уточнив, может ли она идти.

– Я сама, – поднялась она, опираясь на его плечо.

Ладонь девушки слегка коснулась руки Венсана и обожгла приятной прохладой. Странно, но он поймал себя на мысли, что обычно ему не нравились женщины с холодными руками и ногами. Это говорило об их сосудистых, а следовательно, и нервных нарушениях, истеричности, плаксивости. Но в данный момент у него возникло острое желание согреть и защитить ее – настолько пациентка показалась ему хрупкой и нежной.

Венсан провел ее к лифту, они поднялись на четвертый этаж. От девушки исходил какой-то дурманящий, просто опьяняющий аромат сладких духов. Она молча смотрела на его широкую грудь, только длинные ресницы чуть подрагивали. Венсан отметил минимум косметики у нее на лице, пожалуй, она использовала легкий, полупрозрачный тон пудры, красную помаду, черную классическую тушь для ресниц, которые наверняка были и так черными, а девушка пыталась придать им всего лишь форму и выразительность взгляду.

На некоторых женщинах помада красного цвета смотрится, как на уличных проститутках, вызывающе, вульгарно и сильно старит, но на губах этой девушки она выглядела так, будто та родилась с ней. В ее облике было что-то потустороннее, загадочное, и Венсан начал нервничать, понимая, что звук у него в ушах не шум лифтового мотора, а стук его собственного сердца. Его поражало, как пациентка держалась – с достоинством и смелостью. Она не билась в истерике, не плакала в три ручья, не кричала, что все мужики – сволочи, не пыталась жаловаться на злодейку-судьбу и искать виновного.

– Извините, как вас зовут? – спросил Венсан, когда лифт остановился.

– Фрида, – ответила девушка, и он почему-то не удивился. У незнакомки должно было быть и имя особенное, необычное. Девушка слабо улыбнулась и пояснила: – Моя мама в молодости была большой оригиналкой. Я привыкла к своему имени, оно меня устраивает, а вас?

– Вполне, – улыбнулся Венсан и представился: – Венсан Витальевич.

– Очень приятно в такой трудный момент жизни встретить понимающего человека, – сказала Фрида, словно песню пропела.

Венсан ввел ее в смотровую комнату, столкнувшись в дверях с медсестрой, которая скороговоркой пролепетала:

– Нам уже позвонили снизу, располагайтесь здесь, Дмитрий Дмитриевич сейчас придет.

Фрида присела на край кушетки, слегка поморщившись.

– Больно? – участливо спросил Венсан.

– Ничего…

– Фрида, скажите, где это случилось? Вызовем полицию, сделаем вам освидетельствование.

– Знаете, Венсан Витальевич, я пришла для того, чтобы меня осмотрели, провели профилактику от нежелательной беременности и обработку от грязи и микробов… – Фрида передернула плечами. – Я не хочу вмешивать в это дело полицию, не хочу повторять все, что со мной случилось, снова и снова следователю и в суде. Я знаю, что, возможно, совершаю самую распространенную ошибку женщин, подвергшихся сексуальному насилию, но это мое право.

– Да, конечно, я настаивать не буду, – согласился Венсан. – Может быть, вам дать телефон кризисного центра?

– Спасибо, я справлюсь сама. – Уголки губ Фриды дрогнули, и она откинула тяжелые, прямые волосы назад, тонкие, золотые браслеты звякнули на худом запястье.

В процедурный кабинет вошел гинеколог клиники Дмитрий Дмитриевич.

– Добрый вечер, Венсан Витальевич. Мадам… – отвесил он легкий поклон Фриде и повернулся к директору клиники: – Вы не могли бы оставить нас одних?

– Да, конечно! Извините!

Директор вернулся к себе в кабинет, но мысли о Фриде не покидали его, словно ее взгляд проникал сквозь стены и пронзал насквозь. Будто в подтверждение мыслей к нему примерно через полчаса заглянул Дмитрий Дмитриевич.

– Вы еще здесь, Венсан Витальевич?

– Заходите! Хорошо, что зашли. Меня поразила эта девушка, что с ней?

– Такая девушка может поразить, – усмехнулся Дмитрий Дмитриевич. – С ней будет все хорошо, большего сказать не могу, знаете ли – врачебная этика.

– Мы же коллеги? – удивился Венсан.

– Я работаю гинекологом тридцать лет и еще ни разу ни с одним врачом не обсуждал проблемы своих пациенток.

– Ваше право! – поднял руки Венсан, как будто сдаваясь.

– Все необходимые процедуры я ей сделал, но пришел не для того, чтобы сообщить о результате, – хитро прищурился гинеколог. – Фрида просила передать вам вот это…

Он положил на стол листок бумаги и удалился. Венсан увидел театральную программку, на полях которой было написано мелким, ровным почерком: «Спасибо вам, Венсан Витальевич, за заботу и понимание. Если у вас будет свободное время в субботу в шесть часов вечера, я буду ждать вас в кафе «Шанталь». Фрида».

В душе Венсана зацвели незабудки. Почему-то он был уверен, что в субботу в шесть часов вечера он точно будет свободен.

В субботу в два часа дня Венсан приехал в следственное управление по просьбе Дениса Игоревича Потапова на очную ставку. Перед ним сидела высокая, ярко накрашенная блондинка с асимметричной молодежной челкой.

– Первый раз вижу эту женщину! – твердо сказал он.

– Я тоже вижу этого мужчину в первый раз! Я бы его запомнила, – близоруко прищурилась женщина, закидывая ногу на ногу и принимая томный вид.

– Знакомьтесь, это Тамара Юрьевна Шустова – известная театральная художница-декоратор.

– Я не заядлый театрал, – ответил Венсан, еще не до конца понимающий, для чего его вызвали.

– Дело в том, Венсан Витальевич, что Тамара Юрьевна является владелицей машины марки «Пежо» черного цвета с номером, который вы написали мне по памяти. Все совпало.

– Но это точно не та женщина, которую я защищал, – ответил Венсан.

– Я не очень понимаю, о чем идет речь, но я бы не отказалась, чтобы меня защищал такой мужчина! – улыбнулась Шустова.

– Странно, но на капоте машины есть несколько вмятин, возможно, от тела пострадавшей, которую прижали к машине, – проговорил следователь, не сводя глаз с женщины.

– Я ничего не знаю, – чуть ли не по слогам произнесла Шустова.

– А где вы были ночью, когда произошло нападение? – спросил Денис Игоревич.

– Со своим молодым человеком, – ответила Тамара раздраженно и несколько агрессивно.

– Дайте нам его адрес или телефон, – попросил следователь.

Тамара щелкнула замком сумки и вырвала из записной книжки листок.

– Только учтите, пожалуйста, что он женатый человек, и я не хочу, чтобы у него были неприятности, он очень милый…

– Учтем, – заверил следователь. – Если предположить, что у вас есть алиби…

– Мне не надо никакого алиби, я ничего плохого не совершила! – взвилась женщина. – И вообще не понимаю, что я тут делаю?! Я жалобу на вас подам!

– А не могли ли вы свою машину кому-нибудь одолжить? – спросил Денис Игоревич.

– Еще чего! Много вы дураков знаете, которые машины одалживают? Я на нее пять лет работала, откладывала деньги!

– Следовательно, вы никому ее не давали? – уточнил следователь.

– Нет! – рявкнула Шустова.

– Нет ли у вас знакомой по имени Софья Карелина?

– Нет!

– Вы хорошо подумали? – не отставал «Коломбо».

– Меня в чем-то обвиняют? – решила уточнить Тамара Юрьевна.

– Свидетель утверждает, что в тот день в машине находилась некая Софья Карелина. Блондинка, среднего роста, с правильными чертами лица.

– Ваш свидетель – псих? Фи… А с виду такой приятный… – противно улыбнулась Шустова.

– У вас есть такая знакомая, как я описал? – проигнорировал ее реплику майор.

– Мил-человек, я работаю в театре, общаюсь с артистами и артистками, и каждая вторая из них – миловидная блондинка с правильными чертами лица.

– Эксперты нашли в вашей машине белый женский волос, как вы это объясните?

– Да мало ли кого я подвозила! – воскликнула Тамара.

– Волос нашли на водительском месте.

– Сквозняком надуло. – Шустова была невозмутима.

– Волос был мертвый, – выдал загадочную информацию следователь.

– Теперь вы скажете, что я перевожу трупы! – всплеснула руками Тамара Юрьевна.

– Что значит «мертвый»? – не понял Венсан.

– Я имею в виду, что волос был человеческий.

– Это уже радует! – выдохнула Шустова.

– Но не живого человека. Это парик, – продолжал пояснять Денис Игоревич. – Так что вы, Тамара Юрьевна, могли быть в парике.

– Нет, это исключено! – встрял Венсан. – Та женщина была совсем другой! И потом, я же говорил вам: я не уверен на сто процентов, что правильно вспомнил номер машины.

– А вы плут, товарищ майор! – воскликнула Тамара Юрьевна, заметно нервничая. – Порочите мое честное имя! У меня каждая вторая подруга-актриса носит парик, накладку или искусственные волосы, и что? Меня теперь в тюрьму за это упекут? А вмятина на машине уже давно, я неудачно поставила сумку с продуктами на капот. Докажите, что это не так!

Денис Игоревич недовольно посмотрел на Венсана, как будто тот умышленно не дал ему «расколоть» злоумышленницу. Все знали, что доказать следователь ничего не может, у него просто не хватает улик против госпожи Шустовой. Поэтому, когда он с унылым видом подписал им пропуска, Тамара Юрьевна выхватила свой листок с самым наглым видом, едва ли не показав язык. Выйдя из следственного управления, она поправила прическу и посмотрела на Венсана.

– Спасибо, что были честны и порядочны.

– Я на самом деле не уверен, что правильно запомнил номер машины.

– Вот и я о том же! – засмеялась она. – А знаете что, Венсан? Я хочу подарить вам месячный абонемент на посещение развлекательного шоу в кабаре. Думаю, вам понравится.

– Тамара, я не хожу в такие места, у меня просто времени нет для этого. Отдайте ваш пригласительный билет кому-нибудь другому, – попытался отвязаться от назойливой попутчицы Венсан.

– Мой билет, мне и решать, кому отдать! Вы мне глубоко симпатичны, и я думаю, что вам этот абонемент тоже пригодится. – Тамара Юрьевна была настойчива, она сунула билет в карман пиджака Венсана и, помахав на прощание рукой, удалилась к черному «Пежо».

Венсан посмотрел на часы. У него еще оставалось время, чтобы спокойно доехать до кафе «Шанталь» и даже по дороге купить цветы. В такой же ситуации с другой женщиной он бы этого ни за что делать не стал. Ведь это не свидание… хотя, если разобраться, а что же это тогда?

В цветочном магазине он растерялся: не знал, какие цветы любит Фрида и что из этого изобилия он может почти незнакомой женщине подарить? Наконец проблема была решена, и Венсан попросил доставить цветы в кафе «Шанталь» в нужное время.

Кафе оказалось очень уютным, элегантным – светлые стены, арочные большие окна, за которыми росли кусты шиповника и жасмина. Легкие столики на ажурных металлических ножках и небольшие, но удобные стулья из пластика разных цветов вносили живописную струю в интерьер кафе. Народу в зале было много, почти все столики заняты. Венсан огляделся, но нигде не зацепился взглядом за столь эффектную женщину, какой он запомнил Фриду.

«Зачем я явился? – подумал он. – Фрида, возможно, и не придет. А может быть, она просто забыла об этой записке? На что я надеялся и о чем думал, когда бежал сюда, как школьник?»

К нему подошла молоденькая официантка.

– Вы Венсан Витальевич Журавлев?

– Да, это я.

– Для вас заказан столик на ваше имя. Пойдемте, я провожу вас.

Это было приятно, значит, появился шанс, что Фрида не забыла о своем приглашении. Официантка вывела его на террасу, прилегающую к кафе, и указала на пустующий столик на двоих под белым зонтом от солнца. Вся терраса утопала в цветах.

Венсан в легком коричневом костюме модного покроя в мелкую черную полоску и белой рубашке расположился в плетеном кресле и приготовился ждать. Погода стояла прекрасная, на дворе был разгар жаркого мая. Сначала Венсан был спокоен, затем начал немного нервничать, вскоре он решил, что Фрида забыла о встрече, а телефона, чтобы связаться с ней, у него не было. Но вдруг на веранде появилась она!

Венсан видел Фриду второй раз в жизни, но девушка и на этот раз поразила его воображение. Ее стройная фигурка, обтянутая красным платьем, словно яркое пятно на фоне пестрой толпы, привлекала все взгляды. Черные туфли на шпильках, черная лаковая сумочка с блестящей пряжкой и шелк черных волос, стянутых в узел на макушке, дополняли ее облик. Макияж, как и в прошлый раз, был еле заметен, но при прозрачности лица и яркости ее глаз он и не требовался совсем. Она села напротив него, грациозно скрестив длинные ноги. Фрида не стала кокетничать и закатывать глаза с притворными словами: «Ой, я и не думала, что вы придете!»

– Привет, – просто сказала она и улыбнулась.

«Да, я был прав, у нее замечательная улыбка», – подумал Венсан и ответил:

– Привет!

Она открыла меню и заказала себе чашку кофе и пирожное «Черный лес», Венсан попросил для себя двойной кофе и круассан.

– Вы не сочли меня слишком легкомысленной? – спросила она.

– Нисколько.

– Я не всегда назначаю мужчинам свидание первая, они боятся меня, – оправдывалась она.

– Это не имеет значения. Я был бы рад назначить вам встречу, но не посмел, вы были в таком состоянии…

– Я это поняла, поэтому взяла инициативу в свои руки.

В это время к ним подошел парнишка-курьер, знавший Венсана в лицо и передавший даме букет из роскошных белых роз.

– Я, как видите, тоже рискую показаться наглецом, – сказал Венсан, – но к вам без цветов прийти не смог. Вот только с цветом роз не угадал, – красноречиво посмотрел на ее вызывающе яркое платье.

– Вы угадали, я люблю розы, а уж какого они цвета, это не имеет значения. Я тоже могу быть мягкой и пушистой, как эти невинные белые цветы.

– Я в этом не сомневаюсь.

– Спасибо, – приняла Фрида букет, вдохнула аромат цветов и повторила: – Да, я очень люблю розы.

– За их аромат?

– За их непредсказуемость. Берешь цветок и не знаешь, уколешься шипом или нет. – Темные глаза Фриды призывно посмотрели на Венсана поверх белых лепестков.

Вечер они провели великолепно, заказали себе еще вина и фруктов, разговорились… Ему понравилось то, что она не жеманничала и не строила из себя эмансипированную особу, пытаясь оплатить свой счет. Она спокойно разрешила Венсану как кавалеру сделать это самому. Он вообще отметил, что все, что бы она ни делала, вызывало у него в душе исключительно положительные эмоции.

Автомобили свои они оставили на платной стоянке, так как немного выпили. Фрида приехала на «Ладе» десятой модели серебристого цвета. Несколько часов они гуляли по великолепному парку, любовались фонтанами и упивались общением. Он поймал себя на мысли, что, несмотря на спустившиеся сумерки, не хочет расставаться с Фридой. Эта женщина словно опоила его любовным зельем.

– Могу я пригласить вас к себе домой? – спросила она, когда пауза при расставании стала затягиваться.

– Я надеялся, что вы…

– Ты, – поправила она, глядя из-под полуопущенных ресниц.

– Ты предложишь мне это, – договорил Венсан.

– Скромный ты мой, – усмехнулась она.

Они остановили частника и отправились к Фриде. Квартира Фриды представляла собой стандартную «двушку» в панельном доме на девятом этаже.

– Проходи, располагайся, – пригласила она.

Обычное, какое-то безликое жилье совсем не вязалось с экстравагантностью и неординарностью своей хозяйки. Стандартный набор разношерстной мебели – стенка, два кресла, диван, журнальный столик, телевизор, музыкальный центр, пластиковые окна и цветы в горшочках. Представить, что эта женщина поливает из лейки фикус или опунцию, Венсан, как ни старался, не мог. Потертый ковролин на полу в комнате плавно переходил в ковровые дорожки, ведущие в другую комнату, ванную и кухню.

– Проходи в комнату, я сейчас что-нибудь принесу из холодильника.

– Я не голоден!

– Мы должны выпить моего домашнего фирменного вина! – настойчиво сказала хозяйка, испаряясь из комнаты.

Венсан осмотрел стройные ряды книг за стеклянными дверцами шкафа, хрусталь вперемежку с современными образцами посуды. Тут же в шкафу стояла пыльная икебана засушенных китайских фонариков, находились наполовину оплывшая толстая свеча из красного воска и шиньон каштанового цвета. Фрида вернулась в комнату с подносом из латуни. На нем стояли кувшин с вином, два бокала и ваза с фруктами.

– Венсан, я рада, что в ту злополучную ночь встретила именно тебя. Ты очень симпатичный и располагающий к себе человек. Ведь тебе это часто говорят?

– Скажем так… В последнее время я не даю повода говорить женщинам это достаточно часто.

– От скромности ты не умрешь, – улыбнулась она и попросила Венсана разлить вино. – Сейчас я поставлю музыку! – Фрида легко подбежала к музыкальному центру, и из динамиков допотопного музыкального центра полилась сложная джазовая композиция.

– Любишь джаз? – спросил Венсан.

– Обожаю!

– Я тоже!

Фрида взяла бокал с красным вином и закружилась в танце. Он зачарованно наблюдал за ее пластичными, красивыми движениями, за тем, как блестят ее глаза, как играет бликами вино в ее бокале. Белые руки описывали замысловатые движения, черные глаза проникали, казалось, в самую душу.

Венсан отпил вина и расслабился, эта женщина и музыка вводили его в состояние медитации. Он испытывал эйфорию. Они выпили еще и еще за встречу, за возникшую симпатию, за здоровье и мир во всем мире. Венсан, который вообще-то был человеком непьющим, пытался отказаться, но Фрида настойчиво подливала ему вино. Постепенно сознание его затуманилось. Силуэт в красном платье растворился в мутной дымке, мебель, стены, окна слились в одно расплывчатое пятно, словно мозг Венсана окутал густой туман. Снилось ему, что он плывет по облакам в чем мать родила, какие-то две женщины ссорились друг с другом и тянули его в разные стороны, раздирая на части.

«Наверное, решают, в ад меня направить или в рай…» – мелькнуло у него в голове. Спор женщин неизвестно чем завершился, так как Венсан словно рухнул в глубокую, темную пропасть…

Дикая пульсирующая боль словно обруч сжимала голову Венсана. Во рту ощущался неприятный металлический привкус. Он открыл глаза, и глаза словно обожгло от солнечного света. Он закрыл их ладонями, и сквозь пальцы потекли слезы.

«Где я? Что со мной? – вот, впрочем, и все содержательные мысли, крутившиеся у него в голове. – На кровати… Постойте, а что я делаю на кровати явно в чужом месте?»

Он опять с трудом открыл глаза и, щурясь, тупо посмотрел на свои голые колени. Он лежал совершенно голый на широкой кровати со смятым бельем. Венсан растерянно обвел взглядом комнату с высоким потолком и открытой форточкой и еще раз убедился, что видит это место первый раз в жизни. Венсану стало нехорошо, боль с новой силой запульсировала в висках, и возникло чувство тошноты.

«Что со мной? Что я здесь делаю? Черт, со мной ничего подобного не случалось со времен моей бурной молодости…»

Он тяжело сел на кровати, затем осторожно встал, опираясь на стенку, и, собрав свою разбросанную по всей комнате одежду, заглянул во вторую, смежную комнату. Она была пуста, но обстановка была ему чем-то знакома, и постепенно предыдущий вечер стал проясняться в памяти. Сердце его заколотилось с новой силой, разгоняя кровь по больным сосудам в голове.

«Какой ужас! Черт! Черт! Неужели я так напился?! Со мной это впервые! Какой позор, я нажрался, как свинья! Что обо мне подумает Фрида? Кошмар!»

Венсан оделся. О том, было у него с хозяйкой дома что-нибудь или нет, и кто помог ему раздеться, или это он сделал сам, Венсан старался не думать. На журнальном столике лежала записка: «Не ожидала от тебя такой прыти. Пиво в холодильнике. Уходя, захлопни дверь». Венсану стало неприятно.

«Надо же так опозориться! Она ушла, даже не дав мне возможности объясниться!»

Ни о каком пиве из холодильника не могло быть и речи, хирург переживал минуту великого позора. Венсан накинул пиджак, надел ботинки из дорогой кожи и покинул эту осиротевшую квартиру, захлопнув дверь. Он взял такси и направился прямиком к себе домой.

Дом Венсана находился в элитном коттеджном поселке почти в черте Москвы. Венсан расплатился с водителем, вышел из такси и, слегка пошатываясь, поспешил по дорожке к дому. Входная дверь распахнулась сразу же, как будто его ждали у окна. Мама Венсана, Мари Летиш, которую соседи звали просто Мария, миниатюрная блондинка с густыми волосами, собранными в узел, и породистым лицом, уже давно была на заслуженном отдыхе. Разведенная сестра Жюли, художник-дизайнер, постоянно находилась на содержании мужчин. По специальности она не проработала и дня. В данный момент она плотно сидела на шее богатого брата, пребывая в творческом поиске.

По выражению лица матери и по ее правой руке, лежащей на сердце, Венсан понял, что сейчас разразится нешуточный скандал.

– Как ты мог?! Как ты мог, сын, так поступить со своей старой матерью? Где ты был? Мы обзвонились тебе! Где твоя машина? Почему ты приехал на такси? Ты попал в аварию? Почему ты так выглядишь?

– У меня разрядился телефон, – объяснил не очень умно блудный сын.

Не мог же он в самом деле предвидеть, что у него снесет голову от встречи с женщиной и он вырубится!

– А мозги ты зарядить не забыл? – раздался голос Жюли, спускавшейся со второго этажа по лестнице в ночной пижаме и накинутом домашнем халате. – Мать с вечера, когда Галя позвонила, места себе не находит!

– Черт! Галя! – выругался Венсан. – Про нее-то я совсем забыл!

– А когда ты о ней помнил? Бедная женщина, как она еще терпит и прощает тебя столько времени? Наверное, любит, а ты ее не ценишь!

– Сын, где ты был? – строго спросила Мари.

– Мама, мне в этом году исполняется сорок лет!

– Это очень печально, что тебе уже столько лет, а ты позволяешь себе выделывать такие фортели! Почему ты в таком состоянии? Глаза красные, одежда помята. Где ты был?

– Мама, хватит меня контролировать!

– Ты был с женщиной? – догадалась Жюли, испытующе глядя на брата.

– А что тебя так испугало?! Это лучше, чем быть с мужчиной, согласись? – Венсан прошел мимо нее и стал подниматься по лестнице в свою комнату, считая каждую ступеньку, подъем отзывался болью у него в висках.

– Я не закончила с тобой разговор, Венсан! – крикнула ему вслед мать.

– Мама, я очень устал, должен принять душ и отдохнуть.

– Время десять часов! Ты должен быть на работе!

Да, на это воскресное утро у Венсана были запланированы операции.

Он бросил растерянный взгляд на часы и, сомкнув зубы, чтобы снова не осквернить уши матери ругательством, заспешил наверх. Из своей комнаты он позвонил на работу и сообщил, что задерживается. Прохладные струи душа привели его разгоряченную голову в порядок. Он посмотрел на опухшую губу и взял бритвенный станок. Из ванной Венсан вышел мрачнее тучи – руки у него почему-то дрожали, и он несколько раз порезал себе щеку и подбородок.

– Алло! Это Инга? Пожалуйста, передай Евгению Петренко, чтобы он заменил меня на операциях.

– Что-то случилось? – обеспокоенно спросила Инга.

– Я не смогу сегодня оперировать, – ответил Венсан, глядя на свои подрагивающие руки.

– Вы заболели?

– Считай, что так… Да, знаешь, я сегодня вообще не приду.

– Венсан Витальевич, с вами все в порядке? – осторожно поинтересовалась администраторша. – Вас вывели из себя последние события?

– Возможно, Инга, – ответил Венсан после минутного замешательства. – Попроси Арнольда Рудольфовича заехать ко мне домой.

– Обязательно передам.

Венсан положил трубку и сел в кресло, закрыв глаза и пытаясь привести свои мысли в порядок.

«Мне все равно необходимо поговорить с Фридой, объясниться и извиниться перед ней», – подумал он, удивляясь своему свинскому поведению и недоумевая, что заставило его так напиться на первом свидании. Ему было неудобно и перед коллегами. Ведь вместо него сегодня встанет к операционному столу доктор, у которого кончилось дежурство, а другой будет обременен поездкой к нему домой.

Психоневролог Арнольд Рудольфович приехал очень быстро, что тоже говорило о заботливом отношении персонала к своему шефу и любви к нему.

– С ним что-то случилось, Арнольд Рудольфович. Вся надежда только на вас, – семенила следом за доктором Мари.

– Не волнуйтесь, Мари, я разберусь.

– Вы не понимаете, мой сын – уважаемый человек, отвечает за большой коллектив, у него репутация, он талантливый врач. И я не понимаю, как он может так безрассудно поступить! Как мальчишка, он приходит домой под утро в невменяемом состоянии! Я прошу вас повлиять на него и образумить, со мной Венсан говорить не стал.

Мари еще продолжала что-то говорить в спину психоневролога, но Арнольд Рудольфович уже вошел в комнату Венсана и тихонько прикрыл за собой дверь. Комната была излишне строгой, выдержана в темных тонах. В ней размещались односпальная кровать, книжный шкаф, заполненный нужными хозяину книгами и бумагами, письменный стол, мягкая кожаная мебель. Из нее был проход в гардеробную, где Венсан хранил свою одежду, и в туалетную комнату. Венсан приветствовал доктора, протянув ему руку.

– Я рад, что вы приехали.

– Всегда к вашим услугам. Что произошло?

– Наверное, моя мать успела сообщить вам о моих непристойных, развратных действиях?

– В общих чертах.

– Мое беспокойство вызвано тем, Арнольд Рудольфович, что у меня дрожат руки. Может быть, это и не сильно выражено, но для меня недопустима даже мелкая дрожь. Я не смогу сшивать, чтобы швы были незаметны. Может быть, причина тому – драка или смерть Михаила? Возможно, я оказался не таким уж крепким, как казалось мне? Посмотрите, пожалуйста.

Арнольд Рудольфович понимающе кивнул и достал из своего чемоданчика фонендоскоп, тонометр и знаменитый инструмент всех невропатологов – молоточек. Он молча обследовал своего шефа и сделал утешительный вывод:

– Никакой неврологической симптоматики у вас нет.

– То, что жить буду, я и так понял. Мне надо, чтобы руки не дрожали.

– У вас интоксикация, – хмуро ответил доктор.

– Алкогольное отравление?

– Вам лучше знать, чем вы занимались вчера и что пили, – усмехнулся психоневролог, складывая свои инструменты обратно в чемоданчик.

– Это пройдет? – с надеждой в голосе спросил Венсан.

– Надеюсь, иначе наша российская пластическая хирургия понесет непоправимую потерю, – усмехнулся почтенный доктор.

– Извините меня за домашний вызов, – встал Венсан. – Без чашки чая я вас не отпущу.

Он препроводил Арнольда Рудольфовича в столовую и попросил Клавдию Николаевну, прислуживающую у них в доме уже лет восемь, накормить коллегу завтраком, несмотря на все его протесты. Сам он сел за стол с огромной кружкой кофе, больше напоминавшей чашку для бульона.

– Не волнуйтесь, Венсан Витальевич, отдохните несколько дней, не ходите в спортклуб, если только в бассейн. Вам сейчас противопоказаны любые эмоционально-физические нагрузки. Все восстановится, и, конечно… – снизил голос психоневролог, – не пейте так больше. Алкогольное отравление чревато поражением нервной системы, а в вашей профессии это недопустимо, вы не конечности ампутируете во время военных действий, а накладываете пластические швы.

– Бес попутал… – задумался Венсан, понимая, что в роли беса выступает очаровательнейшая брюнетка, перед которой он так опростоволосился. Он сам не ожидал, что поведет себя, как подросток.

Где-то в глубине дома раздался звонок, Венсан не двинулся с места, так как кругом были люди, способные открыть дверь. Домработница поставила перед гостем сахарницу, вазочку с вареньем, тарелку с только что испеченными оладушками и чашку ароматного чая.

– Приятного аппетита!

В столовую вплыла, гордо подняв голову, Жюли и с самым саркастическим видом заявила:

– Не хочешь общаться с беспокоящимися за тебя родственниками, братец? Очень хорошо, тогда пообщайся с полицией. Неплохо ты, видимо, провел время, что поутру к тебе сначала приходит психиатр, а затем следователь.

Из всей этой речи, сказанной язвительным тоном, Венсан понял только одно: к нему пришли из полиции. Поэтому он извинился перед Арнольдом Рудольфовичем и пошел встречать незваных гостей, все еще не избавившись от впечатления, что от него пахнет вчерашним спиртным. В гостиной его ожидал майор Потапов Денис Игоревич, который, видимо, точно насмотрелся фильмов про лейтенанта Коломбо и пытался всячески подражать ему. Он стоял посреди комнаты и радостно улыбался хозяину.

– Венсан Витальевич, какой у вас дом! Индустрия красоты приносит неплохую прибыль?

– А вам все не дает покоя мое материальное благосостояние? Что вас привело ко мне? – не ответил на его вопрос Венсан, из-за головной боли он не был склонен к пустой беседе. – Что-то по делу Михаила?

– Где вы были этой ночью? – спросил Денис Игоревич, и улыбку с его лица как ветром сдуло.

Венсан недовольно поморщился.

– Слишком много желающих сегодня узнать у меня об этом. Не хватает еще прокурора. А если это вторжение в мою личную жизнь? – спросил он и подумал: «Ладно, мою жизнь, а ведь это касается также личной жизни Фриды. Я же ничего о ней не знаю. Вполне возможно, что она замужем. Решила приятно провести время, а тут я со своими проблемами и к тому же с неумением пить».

– Когда дело касается алиби, не может быть никакой личной жизни.

– Зачем мне алиби? – удивился хирург.

– Сегодня ночью два человека в масках ворвались в квартиру к вдове погибшего доктора Михаила Пашутина, связали ребенка, избили вдову, перевернули все вверх дном в поисках каких-то бумаг или документов. По их отдельным репликам вдова Михаила поняла, что речь идет о деятельности ее мужа у вас в клинике. Так вот, я вас еще раз спрашиваю, где вы были этой ночью?

– Я был с женщиной… – не очень уверенно ответил Венсан, переваривая полученную информацию.

– Имя, фамилия.

– Фрида… фамилию не знаю…

– Вы давно с ней знакомы? – прищурился российский Коломбо.

– Видел второй раз в жизни.

– И утверждаете, что всю ночь провели с ней?

– Наверное…

– Что значит «наверное»? Что с вами, Венсан Витальевич? Взбодритесь! Мы говорим о серьезных вещах, – воскликнул Денис Игоревич. – У меня труп и разбойное нападение, и все это связано с вашей клиникой! Преступники не найдены!

– Дело в том, что я не знаю, что происходило ночью, так как ничего не помню… Видимо, перепил с вечера, – виновато ответил Венсан.

– Ну надо же! С виду такой интеллигентный человек, а жизнь ведете, прямо сказать, не важнецкую! Значит, богатые люди тоже совершают промахи, как простые смертные.

– Со мной это впервые.

– Охотно верю, – подмигнул майор. – Хоть стоящая девушка была? Смотрите, очень много мошенниц хотели бы заиметь богатого мужа.

– Я не вчера родился, – буркнул хозяин.

– Значит, так – мне необходимо поговорить с этой Фридой. Вы помните хоть что-нибудь?

– Адреса не знаю, а зрительно помню, – уныло ответил Венсан.

Если в глубине души у него еще и теплилась надежда помириться с Фридой и извиниться перед ней за свое неджентльменское поведение, то эта надежда растаяла. Он уже представил ее большие, полные ужаса глаза, а то и глаза ее мужа и детей, когда он ввалится к ней в квартиру в сопровождении полиции. Конечно, она же, приглашая на свидание хирурга, не предполагала, что он окажется подозреваемым в преступлении.

– Тогда поедем, Венсан Витальевич, сейчас, так сказать, по горячим следам, – предложил следователь, проигнорировав приглашение присесть, тем самым давая понять, что пора в путь.

Венсан под вздохи матери, означавшие «вот не слушал меня», поднялся наверх переодеться. Он вылил на себя флакон туалетной воды, посмотрел еще раз на опухшее лицо с раненой бровью, порезами на щеках и содрогнулся. «Кто из пациентов доверит мне собственную внешность, если я сам выгляжу, как бродяга?»

Он позвонил своему другу в автосервис и попросил забрать машину с платной стоянки по доверенности, которую тот мог получить у юриста Венсана.

– Ты сейчас без тачки? Тебя подвезти? – поинтересовался друг.

– Нет, я на казенной машине, – хмыкнул Венсан.

Они подъехали к дому, в котором жила Фрида, в полном молчании. Венсан и так сказал больше, чем полагалось порядочному мужчине. Майор с интересом поглядывал на его помятое лицо. Они вошли в лифт.

– А если ее не окажется дома? – Хирург вслух высказал то, чего желал втайне больше всего.

– Сориентируемся на месте, – отрезал Денис Игоревич, пребывавший в образе всезнайки.

Венсан вяло подошел к двери, обтянутой коричневой искусственной кожей, и сказал:

– Я был здесь.

Майор безжалостно нажал на кнопку электрического звонка.

– Кто там? – ответил женский голос.

– Откройте, полиция.

Дверь осторожно отворилась. На пороге возникла очень полная женщина лет шестидесяти с мелкими бигуди на голове, отчего волосы напоминали мех каракуля.

– Фрида? – неуверенно спросил полицейский.

– Чего? А… нет. Я Зина.

– Можно войти?

– А вы кто?

Майор предъявил удостоверение.

– Проходите, – посторонилась толстуха.

– Вы знаете этого гражданина? – строго спросил следователь. – Он сегодня ночевал у вас?

– Что? Что вы такое говорите?!

– Зина, кто там? – раздался из глубины квартиры мужской голос, и в комнате появился мужчина в тренировочном костюме, майке неопределенного цвета и стоптанных тапках на босу ногу. – Что здесь происходит?

– Этот господин утверждает, что я провела ночь с этим мужчиной, – хихикнула Зина, поправляя прическу, забыв, что у нее на голове бигуди.

– Что? Вам чего?! – надвинулся на них муж Зины.

– Спокойнее, гражданин. Я – следователь Потапов, – представился Денис Игоревич, усмиряя хозяина видом своего удостоверения. – Кто проживает в квартире?

– Я и жена моя, вот она – Зина, – покосился на супругу мужчина.

– Молодую женщину по имени Фрида вы не знаете?

– Вы хотите спросить, не живет ли в моей квартире без моего ведома кто-нибудь еще? – переспросил мужик. – Но это полная чушь…

– Венсан Витальевич, как вы объясните этот факт? – повернулся к окаменевшему хирургу следователь. – Вас тут ночью не видели.

– Я не знаю… – прошептал Венсан. – Я точно был в этой квартире. У них в кухне справа стоит холодильник. В большой комнате есть стенка, телевизор, кресла… – начал по памяти перечислять Венсан.

– Да что вы говорите! – всплеснула руками хозяйка квартиры. – Такой стандартный набор мебели есть в каждой московской квартире. Я утверждаю, что вы лжете и вас я здесь не видела! Пить надо меньше!

Венсан выглядел вконец обескураженным.

– Вы уверены, что были именно тут? – спросил Денис Игоревич, в упор глядя на Венсана.

– Я уверен… был. А теперь… уже не очень, если эта женщина так категорична…

– Не нравится мне все это, Венсан Витальевич. Что вы все время водите нас за нос?

– Да он прирожденный актер! – заорала Зинаида. Бигуди затряслись у нее на голове. – Посмотрите на него! Лицо ангела, а действия демона! Точно, как у нас в актерском буфете!

– В чем вы меня обвиняете? – спросил Венсан у следователя.

– Сначала вы затруднялись с маркой машины, сейчас уже не уверены, что ночевали именно здесь, в этой квартире. Значит, вы опять связываете мне руки, я не могу потребовать санкцию на обыск, так как нарушу право частной собственности, вваливаясь в квартиру честных граждан.

– Вот именно, гражданин начальник! Не нарушайте наши права, а этого мошенника задержите, он все врет, – сказала Зинаида, обвела присутствующих грозным взглядом и, не встретив возражения, почти вытолкала их за дверь.

– Проедем в отделение, – пригласил Венсана Денис Игоревич на «романтическое свидание».

– Зачем? Я, честное слово, ничего не делал и не знаю, что такого мог совершить Михаил.

– Выясним. А нам пока расписочку о невыезде подпишите, и разойдемся до лучших времен, – сказал следователь, и Венсану ничего не оставалось, как подчиниться.

Уже в машине его посетила удачная мысль:

– Постойте! Эта же женщина была в моей клинике. Ей оказывали помощь.

– Какая женщина? – повернулся к бледному Венсану Денис Игоревич.

– Ну, эта… Фрида! С которой я был ночью…

– Она точно была у вас? Это не результат белой горячки? Вы неважно выглядите, возможно, вчера перебрали, раз ничего не помните. Не эта ли полная дама Зинаида и есть ваша Офелия, то есть Фрида? Возможно, она не захотела признаваться в своей измене при муже?

– Нет, что вы! Я, конечно, был пьян, но не до такой же степени, – заверил его Венсан. – Фрида посещала наш медицинский центр, там я и увидел ее в первый раз, там мы и познакомились.

– Извините, Венсан Витальевич, но я должен спросить: с какой медицинской проблемой обратилась к вам эта ваша незнакомка?

– Врачебная тайна.

– Это не тайна исповеди, а если вы и дальше будете мешать ходу следствия…

– Куда уж дальше. Вы и так обвинили меня во всех смертных грехах. Фрида подверглась сексуальному нападению, но в полицию заявлять не захотела.

– Очень интересно, – задумался следователь. – Не рано ли ваша Фрида оклемалась после сексуального нападения? Раз уж вы провели ночь вместе сегодня, как вы утверждаете?

– Я как-то не думал об этом… – помрачнел Венсан, глядя, как в окошке машины мимо проносятся дома, лица пешеходов. – Я думаю, что на нее завели карточку и в ней может быть ее домашний адрес. Вы сможете с ней связаться, и она подтвердит, что эту ночь я провел с ней. – В голове у него восстановилась ясность мыслей.

– Хорошо, заедем к вам в клинику, – согласился Денис Игоревич и дал указание своему водителю.

Венсан ворвался к себе в кабинет. Ольга с опаской покосилась на шефа, когда ему принесли историю болезни Фриды Андреевны из гинекологического отделения. Оля наклонилась к уху Венсана и тихо сказала, обдав его запахом дорогих духов:

– Дмитрий Дмитриевич очень сердится, я еле его успокоила, сказав, что у вас в кабинете полиция. Он испугался, что гражданка все-таки подала заявление о факте изнасилования, и с трудом отдал медкарту.

Венсан посмотрел на титульный лист истории болезни.

– Тысяча девятьсот семьдесят пятый год рождения… – я так примерно и предполагал. Вот здесь адрес: Цветной бульвар, есть номер дома, а квартира номер один, – радостно произнес доктор. – Правда, это не тот адрес, где я сегодня ночевал.

– Мне это ни о чем не говорит, – постучал ручкой по столу Денис Игоревич. – Могу предположить, что вы опять лжете, или ваша Фрида такая же авантюристка, как и вы.

– Почему? – Венсан недоумевал, с радостью отмечая, что листки бумаги в его руках уже не дрожат.

– Потому что по роду своей деятельности я уже сталкивался с этим адресом.

– Вы знаете, что находится по этому адресу?

– Это адрес цирка на Цветном бульваре, – ответил следователь, снова принимая задумчивый вид. – Похоже, что эта дама действительно не хотела, чтобы ее нашли правоохранительные органы.

Венсан невольно подумал о том, сколько ударов способно вынести его здоровое, натренированное в спортивном клубе сердце? Он подписал следователю необходимые бумаги и распрощался с ним. Уже в дверях Денис Игоревич сказал, обернувшись:

– Чует мое сердце, что нам предстоит еще встретиться, и не раз. А все сотрудники вашего центра будут опрошены вторично в связи с разбойным нападением на квартиру убитого хирурга.

Венсан открыл медкарту и прочел, что там написал Дмитрий Дмитриевич. По мере прочтения лицо Венсана приобретало зеленоватый оттенок, а дышать ему становилось всё труднее.

В его кабинет вошел рассеянный и подавленный гинеколог Дмитрий Дмитриевич. Не дожидаясь приглашения шефа, он уселся на стул.

– Я решил предвосхитить ваше приглашение к себе в кабинет и пришел сам.

– Очень хорошо… Я прочел историю болезни и хотел бы кое-что уточнить. Что означает фраза, что у пациентки жалоб нет? И потом, разве женщина после изнасилования лечится инъекцией витамина В внутримышечно и сердечным средством под язык? – спросил Венсан.

– Я пришел сюда, чтобы объясниться. – Дмитрий Дмитриевич снял очки и начал протирать стекла носовым платком в клетку. – Дело в том, что на нее никто не нападал.

– Она была в крови! – воскликнул Венсан.

– У нее оказались две легкие ссадины, которые я залепил пластырем. Она сама по неосторожности упала и поранилась.

– Зачем же она солгала?

– Чтобы попасть в клинику и остаться наедине с врачом. Пициентка призналась мне, что она наркоманка, и слезно просила дать ей лекарство. Видели бы вы, как она плакала! Но я был неприступен, сказал, что мы такими вещами не занимаемся, и дал адрес наркологической клиники, – гордо ответил Дмитрий Дмитриевич, отстоявший свою честь и честь клиники. – Правда, она написала записку доктору, который встретил ее в холле, то есть вам, но я не знал о ее содержании. Не имею привычки читать чужие письма и записки.

– Мне она не показалась наркоманкой, – произнес Венсан.

– Мне, если честно, тоже, но она была так убедительна, – отметил Дмитрий Дмитриевич.

– Она умеет быть убедительной, – согласился Венсан.

– Пициентка была возбуждена, говорила, что у нее плохо с сердцем. Я посмотрел пульс, измерил давление – все было в пределах нормы, не считая легкой тахикардии от беспокойства. Я сделал ей еще кардиотропный укол, скорее для ее успокоения, чем для какого-то лечения, и общеукрепляющий укол. Посоветовал обратиться в наркологический центр. Я ведь все сделал правильно, шеф? Наркотиков я ей не дал, да и вас по такому пустячному поводу беспокоить не стал. Она ведь не буянила, поплакала и мирно ушла.

Венсану казалось, еще немного, и от линз, которые упорно протирал Дмитрий Дмитриевич, возгорится пламя. Так сказать, он добудет огонь новоизобретенным способом – от очков.

– Успокойтесь, Дмитрий Дмитриевич. Вы, конечно, расстроили меня, но не своими действиями, а еще одним подтверждением, что ваша пациентка не совсем порядочная женщина.

– Вас это трогает? – наконец-то поднял глаза Дмитрий.

– Как ни странно, меня самого – трогает, – ответил Венсан. – Вы ведь потом принесли мне записку от нее…

– Я подумал, что, возможно, она захочет взяться за ум и завязать с наркотиками, а такой порядочный человек, как вы, поможет ей в этом… Слишком уж красивая женщина пропадает…

– Вам звонят, шеф, – сообщила Ольга по связи, прервав их разговор.

– Меня нет, – быстро ответил Венсан.

– Это Галина Анатольевна.

– Соедини, – обреченно вздохнул Венсан.

– Венсан, здравствуй, – раздался приятный голос Галины, а Дмитрий Дмитриевич, воспользовавшись ситуацией, тихо выскользнул из кабинета начальника.

– Здравствуй, Галчонок. Я виноват перед тобой, обещал прийти на ужин и не появился.

– Ничего страшного, я привыкла. Ты же занятой человек. Наверное, задержали на работе? – спросила Галина.

– Наверное… то есть так оно и было, – спохватившись, ответил Венсан, чувствуя себя весьма мерзко.

Он обманывал любимую женщину, с которой был близок несколько лет. А что он еще мог ей сказать? Что поехал на свидание к даме, которую видел первый раз в жизни, провел с ней лучшие полдня в жизни и безропотно пошел с ней на квартиру с недвусмысленными намерениями? Он не хотел, чтобы Галина опять начала рыдать в трубку.

– Я приглашаю тебя на выставку молодых художников и ужин в ресторане. Надеюсь, сегодня ты мне не откажешь? – прощебетала она.

– Конечно, дорогая.

– Тогда я жду тебя в шесть вечера у Дома художников, а сейчас у меня есть одно неотложное дело.

– Я буду, – пообещал Венсан, положил трубку, забыв попрощаться, и тупо уставился на фотографию какой-то супермодели в бикини на календаре, висящем у него на стене.

Больше всего он хотел найти женщину с редким именем Фрида и потребовать от нее хоть каких-то объяснений. Теперь он уже не был уверен, что у них ночью вообще что-то было, а мог вполне предположить, что Фрида сама его усыпила, подсыпав какое-нибудь снотворное. Венсану не давал покоя вопрос: зачем ей это надо было? Деньги у него в кошельке остались целы, кредитные карточки тоже. Никакого смысла в нападении на свою персону он не видел.

«Просто театр одного актера», – промелькнула у него мысль, и он уцепился за нее, словно гончая, взявшая след. Почему-то ему стало казаться, что Фрида имеет какое-то отношение к театру. Во-первых, полная женщина, в квартиру которой она его привела, обронила фразу «как у нас в театральном буфете». Из этого можно было сделать вывод, что Зина работает в буфете при каком-то театре. Во-вторых, женщина, чью машину он видел в момент нападения на Софью Карелину, оказалась театральной художницей. А ведь саму Софью, последней видевшую Михаила в живых, тоже разыскать не удалось. Нет, театр явно был замешан в этой грязной истории. Вдруг пришли на память слова театрального декоратора, которая предлагала ему пригласительный билет на два лица на какой-то спектакль с намеком: «Я уверена, что они вам пригодятся!» Тогда он этого не понял, а теперь Венсан был уверен на все сто процентов, что сегодня вечером он пойдет не на выставку молодых художников, а в тот театр. Насчет Галины он не сомневался: она ради него поменяет все свои планы.

Разбудил Фриду противный кошачий ор, скорее утробное мяуканье. Так ее черный кот Васька встречал май из года в год, да и другие месяцы в году тоже. Фрида, не встающая раньше полудня, открыла один глаз и посмотрела на циферблат еще одного ненавистного ей предмета – будильника.

– Девять утра! – взорвалась она, так как для нее это было равносильно пяти часам утра в расписании обычного человека. – Максим! Прибей этого кота! Или напои его контрасексом! Это невозможно больше слушать!

Она положила себе на голову подушку и попыталась уснуть, но кот не унимался. Фрида поняла, что сегодня поспать ей не удастся. Ее огромная, неправильной формы спальня была выполнена в своеобразном стиле. Начнем с того, что это был мансардный этаж и потолок шел к стене под углом. Окна начинались где-то посередине стены и переходили на потолок. Они наполняли помещение солнечным светом. Фрида часто повторяла, что любит лежать на кровати и смотреть в окно на потолке, когда идет дождь.

– Капли летят тебе в лицо и не долетают, разбиваясь о стекла, и, глядя на белые фонтанчики брызг, возникает ощущение, что летишь ты по Млечному Пути, – сообщала она гостям, впервые посетившим ее квартиру.

Здесь были стены, выложенные натуральным камнем, и мини-водопад, стекающий по декоративным камням стены. Фрида любила заниматься йогой под шум льющейся воды. Пол из очень светлой паркетной доски контрастировал с алыми парчовыми занавесями. Мебели в квартире был минимум, хозяева явно предпочитали простор. Зато вещи можно было увидеть совершенно разные – от плюшевых медведей разных размеров и разных цветов до спортивных кубков за достижения в художественной гимнастике. Фотографии друзей хозяев квартиры были помещены в изящные рамочки из латуни, украшенные бусинками. На стенах висели картины московских художников. Трюмо нежно-розового цвета с хрустальными ручками было завалено различными принадлежностями для макияжа.

В изумрудной гостиной находились самый современный домашний кинотеатр и аудиосистема. Потолок освещался множеством мелких лампочек, которые сливались с окном в звездную ночь и создавали полную иллюзию пребывания под открытым небом. Вообще, квартира носила отпечаток изысканного вкуса и некоторой небрежной богемности.

Фрида сунула ноги в пушистые тапки, накинула поверх пижамы белый халат из натурального шелка и направилась через огромную гостиную во вторую спальню, оформленную в стиле хай-тек. Здесь были серебристые стены со вставленными в них зеркальными панно, авангардная люстра в форме гоночного мотоцикла, которую можно было включить и заставить вращаться.

Мотоцикл «Харлей» выхватывал фарами кожаный голубой диван, стеллаж с книгами, стол с компьютером и ноутбуком, два надувных кресла, барную стойку и небрежно брошенную на паркетный пол шкуру белого медведя. За столом перед компьютером сидел женственный голубоглазый молодой человек. Гибкие длинные пальцы, не переставая, стучали по клавиатуре, глаза не отрывались от монитора, а на ушах сидели огромные наушники. Он даже не шелохнулся, когда Фрида вошла в комнату.

– Понятно, – протянула она, – мальчик отрывается вовсю! – Фрида подошла к нему и сорвала наушники. – Макс, в чем дело? Почему ты не охраняешь мой сон? Чертов Васька горланит все утро любовные серенады.

– Он у нас поэт… – встряхнул головой парень и улыбнулся Фриде. – Доброе утро, красавица!

Она нагнулась и поцеловала его в макушку.

– Утро… но не доброе. Заснуть я уже не смогу и буду спать во время спектакля.

– Ты играешь совершенно дикую женщину-неврастеничку, с такой ролью не поспишь, – ответил молодой человек.

– Мне все время достаются характерные роли, – похвасталась Фрида, – но с ними собственная нервная система работает на износ. Эх, все по Станиславскому…

Максим встал из-за стола и, увлекая Фриду за собой, повел в столовую.

– Пойдем, сварю тебе кофе, как я это умею.

– Да, на это ты мастер! Что бы я без тебя делала? – согласилась она, присаживаясь за круглый стол и наблюдая за манипуляциями Максима у плиты.

– Кстати, тебе звонила какая-то Джулия и просила перезвонить.

Фрида наморщила маленький носик.

– Опять она! Как они меня достали вместе со своим братцем! Не хочу больше ничего знать, зря я ввязалась в это дело.

– Может, посвятишь меня? – попросил Максим.

– Обещаешь не ругаться?

– Что с тобой поделаешь? Обещаю.

– Клянешься? – допытывалась Фрида.

– Ты пугаешь меня, душа моя. Клянусь, – поднял правую ладонь Максим.

– Где-то неделю, а может, и меньше, назад ко мне обратилась моя приятельница Тамара.

– Театральный декоратор?

– Совершенно верно, она еще дизайнер по интерьеру, так как на театральную зарплату долго не протянешь, – кивнула Фрида и взяла сигарету.

Курила она много, можно сказать, все время, но это было лучше, чем ее другая пагубная привычка – кокаин, от которой она избавилась благодаря Максиму пять лет назад и никогда больше не желала возвращаться к наркотикам.

– Так вот… – выпустила она струю дыма, – обратилась Тамара ко мне с очень странной просьбой, но ты же знаешь, что я спокойно отношусь ко всему. Дело в том, что я не могла ей отказать, так как Тома взывала к моей женской солидарности! – воскликнула Фрида.

– Да что случилось-то?

– Одна очень милая женщина, хозяйка салона красоты по имени Галина, встречается с одним состоятельным мужчиной, который не хочет на ней жениться, а девочка уже созрела, понимаешь?

– Пока не совсем, – включил кофемолку Максим.

Фрида подождала, пока та отгремит, и продолжила:

– Обычная ситуация. Вернее, удобная позиция для вас, мужчин. Деньги есть, домработница, которая приготовит и уберет, есть, любовница есть, то есть с половой жизнью все в порядке. Зачем ему жениться?

– Действительно, зачем? – согласился Максим, высыпая молотый кофе в турку, привезенную из совместной поездки с Фридой в Стамбул.

– Вот и я о том же! Жена требует постоянного материального содержания, устраивает истерики, скандалы, рожает детей, которые тоже выбьют этого «упакованного папика» из привычной колеи. В общем, этот типчик неплохо устроился, а несчастная Галина, которая готова ради него на все, мучается и страдает.

– Я, конечно, все понимаю, таких ситуаций предостаточно в Москве, особенно среди состоятельных мужчин, но не понимаю, при чем здесь ты?

Фрида рассмеялась, закинув назад голову, шелковистые черные волосы рассыпались по белому шелку халата.

– Сейчас дойдем до этого, только сразу предупреждаю, что мне в сей истории досталась не совсем благовидная роль.

– Ты часто играешь характерные роли! – напомнил Максим.

– Да, романтическая героиня – не мое амплуа, – вздохнула Фрида и взяла вторую сигарету.

Максим вынул из ее тонких пальцев с длинными бордовыми ногтями сигарету, вложил ее обратно в пачку и поставил перед Фридой чашечку свежесваренного кофе.

– Жюли, сестра этого сопротивляющегося мужчины, попросила Тамару, они знакомы, найти в театральном обществе подходящую актрису на роль стервы, роковой женщины, демона, кого угодно со знаком минус, чтобы Галина на фоне такой стервы выглядела «лучом света в темном царстве». Такая отрицательная роль досталась мне. Я должна была познакомиться с этим мужчиной, вскружить ему голову, затащить в постель, а потом превратиться в классическую фурию – заняться его шантажом и измором. Чтобы он, наконец, понял, во что вляпался. Мол, сестра его предупреждала, что его может окрутить какая-нибудь авантюристка, вот теперь сам и расхлебывай. Этот мужчина должен был понять, что устал от своей разгульной жизни, несущей ему сплошные неприятности, и захотеть семейного тепла и уюта. Тогда-то и появится всепрощающая спасительница Галя, влюбленные воссоединятся, зазвенят свадебные колокольчики, и все будут счастливы, – болтая ногой в тапке, беззаботно закончила свой рассказ Фрида.

Максим, обжегшись кофе, с ужасом смотрел на нее.

– А ты-то что выигрываешь в этой ситуации? Неужели тебе нравится та роль, что отвели тебе? Вот уж поистине насколько женский ум извращеннее мужского!

– Галина предлагала любые деньги, чтобы ей помогли, но я отказалась. Ты знаешь, материально я абсолютно независима и в деньгах не нуждаюсь. Я действую безвозмездно. Хотя… они все равно сулят мне какой-то гонорар.

– Но зачем?

– Какой ты непонятливый! Я – азартная! Ради интереса!

– Играть судьбами людей просто так? Ты перепутала жизнь и театр! – ужаснулся Максим.

– Помни о клятве не ругать меня, – напомнила ему Фрида, – кроме того, Тамара мне не чужой человек и много раз выручала меня в годы распутства. Она не так уж часто просит меня о чем-либо. Существует еще женская солидарность!

– Миф! – подул на кофе Макс, опуская глаза.

– Кроме того, я заключила пари! – надулась Фрида.

Максим спокойно отставил чашку с кофе в сторону и сказал:

– Давай выкладывай все подробнее!

– Может, не надо? – стрельнула она в него глазами.

– Уже начала.

– Ну, хорошо. Эта Галина о себе очень высокого мнения, и я так понимаю, что отказ этого мужчины жениться на ней сильно задел ее самолюбие. Она сразу заявила, что Венсан, так его зовут, обратит внимание только на очень красивую женщину и только на блондинку…

– Блондинку? – переспросил Макс.

– Ну, завышенная самооценка у женщины, понятно? Она сама блондинка и считает, что, следовательно, ему нравятся только блондинки, похоже, он когда-то ей в этом признался.

– Венсан… Жюли… почему такие имена?

– Тома объяснила мне, что они с Жюли имели русского отца и мать-француженку.

– Понятно.

– Вот Тамара и предложила виновнице переполоха фотографии наших молодых актрис, и та сразу же отмела мою фотографию! Представляешь?!

– Да, твоему самолюбию тоже был нанесен смертельный удар, – усмехнулся Максим. – По-моему, вы с Галиной стоите друг друга, я уже начинаю жалеть этого бедолагу Венсана.

– Она сделала выбор в пользу Женечки Соколовой. Этой дылды с ямочками на щеках и искусственно наращенными белокурыми космами! Я в шоке! Да с ней любой заснет! Ну, ты же знаешь, Тамара пришла ко мне и все рассказала. Я позвонила Галине и заключила с ней пари, что уведу у нее ее француза за неделю! – Фрида самодовольно посмотрела на Макса, словно оценивая реакцию, которую произвели ее слова.

– Какое пари?

– Тысяча долларов.

– И что теперь будешь делать? – спросил Максим.

– В смысле?

– Ну, достать кого угодно ты сможешь и за день, в этом я не сомневаюсь.

– Ты очень мил.

– Я знаю. Но вот соблазнить… Конечно, тысяча долларов не деньги, но твое самолюбие… с какими глазами ты будешь отдавать деньги Галине? Учти, я – пас. Меня в свои дела не впутывай.

– О чем ты говоришь? О какой тысяче идет речь? Лучше скажи, что мы на нее купим? Давай пригласим друзей и устроим праздник, а то у меня самой после этого дела на душе кошки скребут, – предложила она, снова потянувшись к пачке сигарет.

– Ты так уверена в своих силах? – спросил Макс, глядя на нее из-под черной челки.

– Я уже соблазнила его. Вот доказательство, – кивнула она головой в сторону своей сумки, валявшейся на табуретке.

Максим не поленился, встал, подошел к сумке и достал пачку фотографий, на которых был лежащий на кровати мужчина, обнаженный по пояс, вернее сказать, сфотографированный по пояс. По всему было видно, что он пребывал в глубоком сне.

– Это оказалось проще простого! Он повелся, как теленок! Я соблазнила его за день. А вот Галина утверждала, что он серьезный и порядочный. Да все мужики одинаковые!

– Не все, – нервно заерзал на стуле Максим.

– А я имею большой негативный опыт общения с мужской половиной человечества и могу утверждать, что все вы не откажетесь гульнуть на стороне! Вот и идол Галины слетел с пьедестала, – покосилась она на фотографии. – Поэтому он и не женится. Знаю я такой типаж – хочет оставаться свободным и порхать по женщинам, как шмель по цветкам, до старости лет, пока, может быть, радикулит не разобьет на каком-нибудь пионе и будет уже не улететь. Жюли, видимо, звонила, чтобы я передала вещественные доказательства.

– Бред какой-то…

– Все нормально, не переживай! – Фрида смахнула пепел на круглый стол.

– Где уж тут? Фрида, ты спала с ним? – Наконец-то до него дошла главная мысль повествования.

– Нет, ты что! За кого ты меня принимаешь?! Этот вариант сразу оговаривался. Я должна была заманить его домой, напоить снотворным в виде порошка, который Тамара предварительно мне передала, и снять на пленку. Галина тоже знает, что между нами ничего не было, для нее, как, впрочем, и для любой женщины, факт измены состоит уже в том, что он клюнул на меня. Ха! Представляешь ее лицо, когда она узнает, что ее добропорядочный Венсан пошел к брюнетке сразу же! Объелся блондинкой!

Фрида нервно засмеялась, Макс же расширившимися от негодования глазами смотрел на нее.

– Фрида, игры играми, но ты же взрослая женщина. То, что ты сделала, уголовно наказуемое деяние!

– Ты знаешь, я сама испугалась, он так глубоко заснул, я даже позвала соседку, чтобы помогла переложить его на кровать. Он отрубился у стола и оказался очень тяжелым. Потом я позвонила Тамаре, и та меня стала ругать на чем свет стоит. Нельзя было подмешивать снотворное в алкоголь, что я и сделала. Я так и просидела у постели, щупая его пульс до утра. По ровному дыханию и четкому пульсу я поняла, что действие снотворного заканчивается, и только тогда ушла, оставив записку. Если бы ему стало плохо, я бы вызвала «скорую», не сомневайся!

– А почему ты ушла, – удивился Максим, – почему не сообщила ему радостную весть о вашей ночной оргии, глядя прямо в глаза?

– Можешь не верить, но мне стало неловко…

– Да что ты?! У нашей роковой язвы есть совесть? – поднял руки Макс. – Совсем бабы с ума посходили! Любовница, сестра и ты – все змеи! Бедный Венсан, он живет в террариуме.

– Что ты его жалеешь? Ты его не знаешь! Обычный сноб!

– Не обманывай меня и прежде всего себя! Ты не такая стерва, какой хочешь казаться. Я знаю тебя всю сознательную жизнь, я твой самый близкий друг и понимаю, какой ты можешь быть. В душе ты ранимая, обиженная на весь свет одинокая девочка, которая защищается от окружающей действительности, как ежик иголками! То, что вы задумали, чудовищно! Ну не хочет человек жениться, так это его личное дело. Его жизнь, понимаешь? Да на такой штучке, как ваша Галина, ни один бы нормальный мужик не женился! Властная, жестокая дура! Пари на любимого человека не заключают. Вас бы обеих с вашим раздутым самомнением отшлепать по одному месту. Одна замуж захотела, а другая себя Нефертити возомнила! Очнись, Фрида, ты талантливая актриса, но ты не на сцене! Этот Венсан по крайней мере вызывает уважение, что честен со своей подругой, он не изменяет жене и детям, потому и не заводит семью. Ты себя в зеркале видела? Да с тобой кто угодно пойдет! А вместо нормальной женщины он встретил злостную клофелинщицу! Ужас! Человек мог больше не проснуться, не сделав лично тебе ничего плохого. А вся ваша дружная банда под названием «Женская солидарность» пошла бы по этапу: Галина, Жюли, Тамара – как организаторы, а ты – как наемный убийца, то есть исполнитель.

Пухлые губы Фриды мелко задрожали, она закрыла лицо руками, но Максим не смягчился, а продолжал:

– И не прячь лицо, слушай правду, кто тебе еще скажет ее, кроме меня. Из-за дурацких амбиций чуть не угробили мужика! Ладно бы ты согласилась на аферу из-за денег, это преступно, но была бы хоть какая-то причина, если бы ты оказалась нуждающейся. А то просто ради интереса, говоришь, что делаешь добро людям, что на контрасте со стервой он полюбит добрую Галю? А ты знаешь, что здесь сплошной обман? Во-первых, ты не стерва, во-вторых, Галя не белая и не пушистая. Что это за маниакальное желание выйти замуж любыми средствами, даже зная, что тебя не любят и спокойно идут в постель с другой женщиной?! Да ему бежать надо от этой Гали! Я запрещаю тебе участвовать в этом грязном фарсе! Слышишь, запрещаю, и плевать я хотел, что обещал не ругаться!

Фрида всхлипнула, и сердце Максима не выдержало. Он подошел к ней и обнял за плечи.

– Ну что ты, котенок? Что ты у меня такая глупенькая? Зачем тебе надо все время что-то кому-то доказывать? Ты и так чудо! И я всегда буду рядом.

Она уткнулась в его черную футболку.

– Прости меня.

– Да что я? Ты не у меня должна просить прощения.

– Нет, его я больше видеть не хочу… не могу, нет! Не хочу! Я откажусь от дальнейшего участия в этом спектакле или, как ты выразился, в грязном фарсе, но извиняться не буду!

– А планировалось еще продолжение? – поднял тонкие брови Макс.

– Через месяц мне нужно было заявиться к нему в офис и сообщить, что я беременна. Соответствующими документами меня снабдила бы Тамара. Я должна была стать карой небесной за его разгульную холостяцкую жизнь…

– Это я уже понял, – вздохнул Максим.

– Я стала бы устраивать истерики, распугивать его клиентов, грозить судом, портить ему репутацию, требовать деньги…

– Ты должна была превратить жизнь этого несчастного в ад.

– Совершенно верно. Но ты не волнуйся, Макс, я откажусь. – Фрида промокнула мокрые глаза бумажной салфеткой, лежащей на столе.

– Как все-таки хорошо, что ты открылась мне и я вовремя остановил этот снежный ком, – сказал Максим и напрягся: – Ты говоришь, что спала, ну, то есть ночевала с ним. Значит, Венсан знает адрес? Он может прийти сюда в поисках той женщины! А что, если он догадался, что ты подсыпала ему порошок?! Бедная ты моя!

– Макс, я же не идиотка! Я не приводила его в нашу квартиру, попросила ключи у тети Зины, нашей буфетчицы. Она с мужем уезжала на дачу, я его туда и пригласила.

– Значит, соображала, что делаешь что-то противозаконное, раз подстраховалась, – ухмыльнулся Максим, включая вентилятор, так как в комнате становилось душно, – горе ты мое. Что мне с тобой делать? Я чувствовал, что происходит что-то нехорошее, только не знал, что именно. Ты в последние дни была чрезмерно веселой, возбужденной и курила больше, чем обычно. Вот, оказывается, в чем дело. Шоу-группа под названием «Женская солидарность» решила наказать одного козла… я имею в виду козла отпущения.

– Не такой уж он и козел… – пробубнила Фрида, слегка порозовев.

– А какой он? – Максим еще раз, прищурившись, посмотрел на фотографии. – Атлетическая фигура, сильные руки, правильные черты лица, густые светлые волосы… – начал он перечислять, – да, он красив, как древнегреческий бог. Я это сразу отметил, только знаю – одной внешности мало, чтобы понравиться тебе. За тобой такие титаны ухаживают, покрасивее этого мужчины. Но в нем есть шарм… может быть, потому что он наполовину француз?

– Что ты заладил о его красоте? – несколько раздраженно спросила Фрида. – Я ведь не сразу согласилась… Предстояло щекотливое дело: следовало очаровать мужчину, мне не хотелось уж совсем себя насиловать, и надо было, чтобы этот мужчина хоть немного понравился мне самой.

– Понятно… – после минутного замешательства протянул Максим. – Судя по тому, что фотографии лежат на столе, он тебе понравился?

– Самую малость. Я пришла к нему в клинику…

– Он болен? Наверное, что-то с сердцем или с нервами? С такой сестрой и невестой это немудрено!

– Он врач! Ну и фантазия у тебя! Венсан – пластический хирург, директор медицинского центра. Я пришла к нему на прием в качестве пациентки.

– И что же ты хотела исправить? – с недоверием посмотрел на нее Максим. – Я сомневаюсь, что он хороший профессионал, если говорил с тобой на тему каких-то хирургических вмешательств в твою идеальную внешность.

– Ты меня переоцениваешь! Но я явилась к нему в образе Клары Феликсовны.

– Кто это такая?

– О! Особа очень своеобразная, ради любимого готова на многочисленные пластические операции, а исправлять в ней много чего надо, поверь мне!

Максим хитро посмотрел на нее.

– Ты опять что-то придумала?

– Гениально придумала. Он не догадался, что я и Клара Феликсовна – одна и та же женщина, – похвасталась Фрида, направляясь в свою спальную комнату. – Подушка вместо толстого живота, две пустые клизмы вместо двух обвисших грудей, блеклые линзы в глаза, дохленький паричок, килограмм грима – поверь, было на что посмотреть…

Максим последовал за ней.

– Я охотно верю тебе, знаю, как ты можешь гримироваться. Мать бы родная не узнала, это точно.

– Так я познакомилась с намеченной жертвой и составила о ней первое впечатление.

– Ну и какое оно было?

Фрида скинула халат, пижаму и принялась надевать кружевное белье.

– Не скрою, он поразил меня своей внешностью и обаянием. Может быть, потому, что я ожидала увидеть толстого, лысого мужика с тугим кошельком. Меня же встретил высокий, подтянутый мужчина из той породы, которые притягивают к себе одной улыбкой. Он профессионален и терпелив, на его месте я бы выгнала Клару Феликсовну много раньше. Он обаятелен, ну это я уже говорила, внимателен, у него чудные, добрые глаза и красивые руки хирурга. Ты же знаешь, что я обращаю внимание на руки мужчин. – Фрида застегнула лифчик и пошла в гардеробную выбирать платье. – Да что там говорить! Он добр, Клара уговорила прооперировать ее бесплатно! Во второй раз я решила проверить его внутренние, мужские качества, – раздался откуда-то из глубины ее глухой голос.

– Интересно. – Максим присел на кровати.

– Я проследила, в какое время он покидает работу, а также спросила об этом у всезнающей старушки-дворничихи. «Наш дорогой Венсан Витальевич – очень пунктуальный человек, он никогда не опаздывает и уходит с работы в одиннадцать часов вечера. Немного зануда…» «Чем же он такой дорогой?» – спросила я. Оказывается, наш добрый рыцарь знаком даже с дворничихой, лично целовал ей руку и доплачивал приличные деньги за уборку территории вокруг его центра, хотя она и так должна это делать.

– Весьма благородно, – подал реплику заинтересованный ее рассказом Макс.

Фрида вышла в классической черной юбке до колен и белоснежной рубашке мужского кроя, заправленной в юбку. Узкую талию подчеркивал тоненький черный ремешок. Черные волосы эффектно контрастировали с белой рубашкой. Она надела черные туфли на высоких металлических каблуках-гвоздиках.

– Как всегда, полна шарма, – приветствовал ее Максим, – вы чем-то подходите друг другу с Венсаном.

– Не говори ерунды! Я хочу забыть обо всем этом, как о страшном сне! Сегодня у меня такое настроение умиротворенное, наверное, из-за того, что я решила развязаться с этой неблаговидной историей. Ты прав, где-то в глубине души я переживала.

– Я всегда прав, так как хорошо знаю тебя, – подтвердил Максим, – но ты еще не договорила, что ты сделала?

– Лучше бы ты забыл спросить меня об этом, – вздохнув, ответила Фрида, подходя к трюмо и присаживаясь на розовый пуфик. – Я поговорила со знакомыми парнями-каскадерами, чтобы они разыграли сценку нападения на меня на автостоянке. Мне было интересно, как Венсан Витальевич поведет себя в экстремальной ситуации. Знаешь, я не ожидала такой реакции… – Она задумчиво защелкнула в ухе маленькую сережку с бриллиантом. – Я не предполагала, что смазливый пластический хирург, занимающийся откачкой жира из бедер и увеличением груди, с холеными руками кинется один против всех защищать незнакомую женщину, совершенно не думая о себе и о своей жизни. У этих ребят были даже бутафорские ножи для острастки. В лучшем случае, я думала, он позовет на помощь. Ну и досталось мне потом от моих знакомых. Они тоже не ожидали такого яростного сопротивления от физически подготовленного мужчины и думали только о том, как бы самим унести ноги подобру-поздорову.

– Когда-нибудь ты плохо кончишь, – покачал головой Макс.

– Мне Венсан Витальевич стал симпатичен, и я приняла окончательное решение помочь Галине. Я даже немного позавидовала ей. Ты говоришь, что женщина идет на все, чтобы заполучить себе в мужья мужчину, даже на криминал. А я думаю, что не ради всякого мужчины она пойдет на такое, может быть, Венсан это заслуживает.

– Ты еще влюбись в него! – воскликнул Максим.

– Даже не говори мне об этом, – сердито стрельнула глазами в его сторону Фрида.

– Значит, вы познакомились при трагических обстоятельствах благодаря твоему стремлению проверить французика?

– Нет… это опять была не я… – Фрида защелкнула вторую сережку решительным жестом и начала расчесывать волосы.

– В смысле? Рыцарь бросился спасать убогую Клару Феликсовну? Возможно, он спасал деньги, которые она должна была потратить на пластические операции у него в клинике?

– Не шути так. Эта была не Клара Феликсовна, кроме того, я уже говорила, что он согласился оперировать ее бесплатно. Я решила проверить его на интерес к очаровательнейшей блондиночке Соне Карелиной, а-ля Барби.

– Ты больна на голову, Софья Карелина, она же Клара Феликсовна, – помрачнел Максим, – ну и как?

– Почему-то белокурый ангелочек не очень заинтересовал моего подопечного. Он был, как всегда, галантен, учтив, но не более того. Мне понравилось, что он не играл в рыцаря, спасшего принцессу и требующего вознаграждения. К тому же он был больше обеспокоен моим самочувствием, чем своим изрядно испорченным лицом.

– И тебя не мучают угрызения совести? Ведь человека избили по твоей прихоти, – сказал Максим.

– Что ты хочешь от меня услышать? Конечно, мучают. Особенно когда я увидела, как течет кровь из его рассеченной брови по щеке, на шею и на рубашку…

– Ты ведьма.

– Хуже, – вздохнула она, брызгаясь духами.

– Неужели он не узнал тебя?

– Нет, в третий раз я явилась к ним в клинику уже в своем виде, и всех трех женщин он между собой не связывает. Тоже мне хирург-пластик! Доктор медицинских наук! Кларе Феликсовне предложил перекроить все лицо, Софье Карелиной он признался, что у нее идеальные черты лица и исправлять ничего не надо! Чудо-доктор! Макс, он даже не догадался, что перед ним одна и та же женщина! А еще говорит, что видит человеческие лица насквозь!

– Ты можешь быть разной, а уж как ты накладываешь грим, входишь в образ и играешь… – закатил глаза Максим.

– Не перехвали!

Раздался телефонный звонок, Максим пошел в гостиную и взял трубку.

– Алло? Кто ее спрашивает? Жюли? Да, она уже встала.

Фрида поспешила к телефону.

– Здравствуйте, это Фрида, – сказала она в трубку.

– Я Жюли, знакомая Тамары Юрьевны.

– Да, я знаю.

– Галина хочет лично встретиться с вами, – сообщила Жюли, – вы не против?

– Я не против, – ответила Фрида, не совсем понимая, зачем женщине Венсана встречаться с ней лично.

– Сегодня вечером она занята, а вот часа в три дня вы могли бы подойти в летнее кафе около станции «Маяковская». Вас это устраивает?

– Вполне. Вечером занята не только Галина, но и у меня спектакль, – ответила Фрида, которую начала раздражать эта беседа в приказном, унизительном тоне.

– Тогда договорились, – сказала Жюли и распрощалась.

Фрида подумала: «А чего я жду? Я же выполняла для них грязную работу. Поэтому и отношение ко мне соответствующее…»

– Ну вот, – обернулась она к Максу, – в три часа у меня встреча с подругой Венсана.

– Не забудь прихватить фотографии.

– Обязательно, там же я откажусь от дальнейших действий.

– Умница, – поцеловал Максим ее в лоб и вернулся к своему компьютеру.

«Я еще не рассказала ему, как мне было комфортно и интересно общаться с Венсаном в образе роковой красотки, разбивающей ему сердце, – подумала она, – но это уже личное. Я сразу почувствовала интерес Венсана ко мне. Он глаз не отрывал от меня, и я была уверена, что он захочет меня увидеть опять. Самое страшное, что и я хотела прийти к нему на свидание».

Галина с нетерпением смотрела на дорогие наручные часы – подарок Венсана.

«Ох уж эти актрисульки! Вечно они опаздывают, все-таки несерьезные они люди».

Она была в роскошном шелковом костюме василькового цвета, удачно подчеркивающем ее голубые глаза и светлые ухоженные волосы. Ветер легко трепал подол юбки и ее белокурые локоны. Галина сидела в летнем кафе, где назначила встречу актрисе. Она пила уже вторую чашку кофе, когда наконец-то появилась Фрида. Галина ревностным взглядом окинула ее изящную фигуру, выразительное лицо с огромными карими глазами и длинные шелковистые волосы и почувствовала легкое беспокойство.

– Судя по описанию, эффектная, деловая блондинка – это вы, Галина? – приблизившись, спросила Фрида и обескураживающе улыбнулась.

– А вы, по всей видимости, Фрида?

– Она самая. – Актриса села напротив Галины и заказала себе тоже кофе, сказав официанту: – Мне кофе пятерной.

– Что? – не понял тот.

– Видите ваши маленькие кофейные чашечки, величиной с наперсток? Вот сварите мне пять таких чашечек, перелейте все в одну большую и принесите мне.

Официант удалился, Галина хмуро посмотрела на Фриду.

– Не боитесь пить столько кофе? Это вредно для сердца и цвета лица.

– Это не самая моя вредная привычка, – отмахнулась та и вытащила из сумки пачку сигарет.

– Да?! А у Венсана Витальевича вредных привычек нет, как и у меня, – сдержанно сказала Галя.

– Очень рада за вас обоих, только зачем вы мне это говорите? – удивилась Фрида.

– Мне по телефону Жюли сообщила, что вы выиграли наше пари? – с кривой улыбкой спросила Галя.

– Вы первая об этом спросили, – сказала Фрида.

– И у вас есть доказательства?

Актриса щелкнула замком черной лакированной сумочки и выложила перед Галей фотографии Венсана в кровати. Надо отметить, что Фрида тоже изучала лицо Галины с интересом.

«Ведь этой женщине лет сорок, а у нее нет ни одной морщинки. Ну да, сейчас же существуют какие-то уколы, которые парализуют мимические мышцы, заставляя их расслабляться, вследствие чего морщины разглаживаются. То-то лицо у нее, словно застывшая маска. Какая-то надутая верхняя губа, тоже, видимо, накачали туда что-то…»

Галина заметно побледнела, но выражение лица не изменила, фотографии в ее холеных руках задрожали.

– Надо же… в какой день знакомства ты затащила его в постель?

– В первый!

– Не может быть! – Галина на секунду потеряла свой боевой настрой.

– Плохо вы знаете своего жениха, – усмехнулась Фрида и, сжалившись, добавила: – Но не переживайте так сильно, он не со всеми столь обходителен, я это успела заметить. Я просто неплохая актриса и заставила его сделать это, не думайте, что он пойдет с любой… – решила утешить ее Фрида и заодно немного реабилитировать Венсана.

Но ее слова произвели на Галину прямо противоположное действие.

– Ах, какого мы о себе мнения! Великая соблазнительница, маркиза де Помпадур! Да он таких, как ты, терпеть не может! Наверное, ты его сначала опоила чем-то, а затем затащила в квартиру! Надеюсь, ты не спала с ним?

– Как договорились, – буркнула Фрида, чувствуя, как начинает злиться.

– Знаю я вас, актрисулек! Своего не упустите! Я готова заплатить тебе деньги за работу и хочу, чтобы не забывала, что ты наемная подставная утка. Наверное, и актриса-то не ахти, раз согласилась помочь мне в таком сомнительном деле? – продолжала она втаптывать в грязь Фриду.

– Да, вы знаете, меня не берут ни в один театр, ни на одну роль, говорят, что я бездарность, и в кино не приглашают сниматься, – всхлипнула та, и слезы градом полились из ее глаз, – бедолага я, бедолага! Что же мне делать такой никчемной?! Ваш жених – единственный приработок у такой бомжихи, как я! Не обижайте меня, госпожа! Не велите казнить, велите миловать!

Фрида говорила срывающимся голосом довольно громко, привлекая внимание окружающих людей. Она вытерла лицо краем скатерти за неимением бумажных салфеток и громко высморкалась. Галина вздрогнула, а Фрида, внезапно прекратив истерику, положила в рот кусочек сахара и принялась его грызть.

«Интересно, как она сейчас запоет, эта злобная бабенка в брюликах от Картье, когда я ей скажу, что отказываюсь от этой аферы и ее предложения, – подумала Фрида, – ведь она понимает, что одна половина дела уже сделана именно с моим участием, и ей будет очень трудно «поменять коней на переправе». Сейчас я ей сообщу о своем отказе, и она начнет меня упрашивать до конца отыграть злобную стерву, от чар которой Венсан спрячется под венцом с ней. Только я все больше думаю, что ничего у нее не выйдет. Этот хирург показался мне умным мужчиной, и, наверное, он разобрался в «прекрасных» качествах своей подруги, поэтому и не женится на ней».

Галина вытащила из внутреннего кармана пачку долларов и, воровато озираясь, положила на стол.

– Можете не пересчитывать, здесь ровно тысяча. Я плачу по счетам. Не важно, как, но вы это сделали. Фотографии я забираю, а сделку расторгаю.

– Как расторгаете? – изумилась Фрида, не ожидавшая такого поворота.

– Вот так! Считайте, что ничего не было! Я передумала! – Галина поправила уложенные волосы, которые к тому же, как подумала Фрида, были еще искусственно наращенные.

– Что-то мне верится с трудом в ваше просветление, решили подыскать другую актрису? – прищурила черные глаза Фрида.

– Это мое дело!

– Что, ревнуете? Слишком быстро ваш жених прыгнул ко мне в кровать? Испугались? Чего же вы боитесь, такая вся упакованная и уверенная? – прошипела Фрида.

– Вот сейчас и открывается ваше лицо, актрисулька! Да, ты мне не нравишься, я чувствую, что ты можешь выйти из-под моего контроля. Это дело касается только меня и Венсана, и позволь мне решать, с кем я буду иметь дело!

– А что, если я не хочу, чтобы еще какая-то мымра травила его снотворным? Ведь, насколько я поняла, ему не двадцать лет, и его сердечко может не выдержать ваших экспериментов! Что, если я приду к нему и все расскажу? – спросила Фрида.

– А вот этого совершать не советую, детка. Я давно в бизнесе, и у меня есть кое-какие связи. Я тоже могу сделать так, что ты никогда не сможешь играть в театре и кино, если только Квазимодо без грима, так как твое личико будет попорчено! Не суйся в наши дела, они тебя не касаются! – резко, с металлическими нотками в голосе сказала Галина.

– Во-первых, я в это дело уже сунулась, и оно меня теперь тоже касается, во-вторых, я не поняла, вы меня что – пугаете?!

– Пугает мальчик в детском саду пукалкой, а я тебе угрожаю, – выдохнула Галина.

– Интересное дело… – откинулась на спинку стула Фрида и с явным интересом осмотрела визави – испуга в ее глазах не было ни малейшего.

«Эта жертва пластических операций испугалась вполне реально, что может легко потерять своего красавчика. Она не думала о последствиях легкого соблазнения, когда решалась на это дело», – подумала Фрида.

– Считаю, что разговор наш окончен, – сухо проговорила Галина, пряча позорные фотографии в сумочку из крокодиловой кожи, – надеюсь, что вы все поняли и не заставите меня принимать меры. Через некоторое время мы забудем это недоразумение и друг друга тоже.

Фрида отпила кофе в полной отрешенности, и вдруг глаза словно вылезли из орбит. Она стала жадно ловить воздух, судорожно дергая руками. На губах выступила пена. Фрида вскочила и сразу же повалилась на столик, держась за горло и переворачивая кофе и все приборы на Галину.

– Помогите, – прохрипела она, – отравила!

Галина испугалась не на шутку. Она стала тормошить Фриду, стараясь удержать ее на столе, так как та валялась на нем плашмя без чувств.

– Что с тобой?! Эй, очнись! Эй, Фрида! Господи, что с ней?! – перепугалась Галя.

К их столу уже бежали официант, администратор и посетители кафе.

– Что случилось? Женщине плохо! Она что-то сказала про отравление! – переговаривались люди.

– Я ничего не сделала! – взвилась Галина. – Она пила кофе, и вдруг ей стало плохо! Что вы туда подсыпали?

– Вызовите врача! Скажите на кухне, чтобы никому не наливали кофе! – раздались нервные возгласы.

– Положите ее на стол, сдвиньте два стола вместе. Не толпитесь, словно коровы на пастбище, дайте доступ кислороду! Принесите воды! – командовал один из официантов.

Когда все кафе было поднято на уши, Фрида открыла глаза и встала, как ни в чем не бывало.

– С вами все в порядке? – удивленно спросили люди.

– Со мной? Да, все хорошо.

Фрида наклонилась к Галине.

– И вы поверили, что мне плохо? Так какая я актриса? Что же вы так опростоволосились, Галя?

Она взяла свою сумочку, повернулась и пошла прочь из кафе к своей припаркованной недалеко машине. Фрида была рада, что развязалась с этим делом, хотя в глубине души она немного сочувствовала Венсану, так как понимала, что для него оно еще не закончилось. Рассказывать ему о буйной фантазии его подруги специально она не хотела не из-за того, что испугалась угроз Галины, а просто щадила его чувства. Спиной она чувствовала, что та сверлит ее спину злым взглядом. Она подняла руку и, не поворачивая головы, помахала ей.

«Чертова кукла, – думала Галина, – а как хороша, чертовка! Как убедительна! Слава богу, что теперь Венсан никогда ее не увидит. Я думаю, что и она все поняла и будет держаться от него подальше! Почему-то мне было бы неспокойно, если бы эта штучка вертелась рядом с моим мужчиной».

Она оглядела себя и поняла, что ее дорогой костюм безвозвратно испорчен. «Черт! Теперь придется заезжать в магазин, чтобы купить себе новый наряд».

– Возьмите свои деньги, нельзя оставлять такую сумму без присмотра, – сказал ей официант, протягивая тысячу долларов.

«Не взяла… – удивилась Галина, – выделывается. Может быть, ей показалось это слишком маленьким вознаграждением? Возможно, она их забыла или ищет предлог, чтобы вернуться? Ну уж нет, ни я, ни Венсан с ней больше общаться не будем. Если потребует деньги, я пришлю ей с курьером», – размышляла она, расплачиваясь по счету за обеих, но роптать не приходилось, так как Фрида не взяла гораздо большую сумму долларов. Галине явно не понравилась эта девица, но настроение ее улучшалось с каждой минутой от того, что они больше не встретятся и она вовремя спасла от ее чар своего любимого мужчину. После экстравагантной выходки Фриды Галина поскорее убралась из кафе, где люди продолжали бросать на нее косые взгляды, и поехала за новым костюмом.

Венсан уже ждал ее в заранее договоренном месте. Галина залюбовалась им: высокий, красивый, и только ее. «Никому его не отдам!» – твердо решила она и направилась к своему другу.

– Здравствуй, дорогой.

– Привет, чудно выглядишь, – ответил Венсан и вручил букет цветов.

– Спасибо, идем. – Галина подцепила его под руку и повела в сторону галереи искусств.

– Галя, у меня изменились планы на вечер, – тихо сказал Венсан.

– Что? К тебе или ко мне? – улыбнулась она.

– Нет, мы идем в театр, у меня билеты уже есть.

– Театр? – переспросила Галя. – Я охотно пойду с тобой на спектакль, а выставку мы посетим в любой другой день.

– Мы идем… – Венсан назвал театр, в котором работала Фрида, об этом Галина прекрасно знала.

Она расстегнула пуговицу на блузке и вдохнула воздух полной грудью.

– Да? Нет, я туда не пойду.

– Почему? – удивился Венсан. – Только что ты была согласна.

– Не важно, – уклонилась от ответа Галя.

– Для меня важно, тем более что у меня есть билеты на спектакль.

– Это авангардный, молодежный театр, – туманно ответила Галя.

– Ты всегда любила все продвинутое и современное.

– Сейчас меня потянуло на классику.

– Я настаиваю, Галя, на том, чтобы этот вечер провести в театре.

– А я предпочитаю галерею искусств! – заупрямилась она, всеми силами стараясь не пустить Венсана в театр к этой чертовке.

«Почему он тянет меня туда? Неужели она уже подсунула ему билеты на спектакль со своим участием?! Господи, крепко же она запудрила ему мозги! Боже, помоги мне, подскажи, как его образумить и удержать?!»

– Венсан, мне нехорошо. – Она театрально закатила глаза.

– Галя, не прикидывайся. Я не понимаю твоего нежелания пойти со мной в театр.

– Ты не можешь уступить женщине? – Она плаксиво оттопырила нижнюю губу, словно маленькая девочка.

Венсан впервые с нескрываемым раздражением посмотрел на нее, но вовремя опомнился, чтобы потом не чувствовать себя полной скотиной.

– Извини, конечно, мы пойдем на выставку.

Галине сразу стало свободней дышать, плохое самочувствие куда-то улетучилось. Она повеселела и, насвистывая какую-то мелодию, направилась в сторону художественной галереи, вцепившись в сильное плечо Венсана мертвой хваткой.

Галина любила общаться с представителями богемы, но не с «актрисульками», а с режиссерами, известными музыкантами, художниками, владельцами вернисажей и антикварных салонов. У нее было много знакомых из этой публики, поэтому, едва переступив порог салона, она оказалась в своей среде, как рыба в воде, по крайней мере, она так себя ощущала. Народа собралось много, и некоторые из них были Галиниными знакомыми. Они кинулись друг к другу с притворными улыбками, рассыпаясь лживыми комплиментами и любезностями.

– Здравствуй! Как дела? Выглядишь, как всегда, на миллион долларов!

– Ах, милочка, и вы здесь! – сверкнула фарфоровыми зубами совершенно седая женщина лет пятидесяти в ярком, цветастом платье, как палитра художника.

– Серафима Яковлевна, как же я могла пропустить такое событие! – заискрилась Галина, пихая Венсана в бок, тем самым давая понять, чтобы он не стоял истуканом, шепча ему на ухо: – Поздоровайся, это владелица салона, вдова известного художника Соломонова.

Венсан что-то слышал об этой женщине от Гали или от кого-то другого, он уже не помнил. Якобы она отличалась в молодости фантастической красотой, мимо которой в свое время не смог пройти известный, уже состоявшийся художник. Так Серафима из простой официантки стала женой и музой знаменитого художника на долгие двадцать лет. Поначалу художник рисовал только свою жену, что, правда, не мешало ему иметь множество любовниц. Но умная жена умела закрывать глаза на это, понимая, что творческий человек должен черпать где-то вдохновение. Зато статус официальной супруги и единственной наследницы бездетного художника она не отдала никому. Постепенно стареющий Борис не мог уже обходиться без Серафимы, она вела бухгалтерию, решала, какой заказ он будет выполнять и когда, подсчитывала семейный доход и откладывала на «черный день». Женщина она была хваткая и жесткая, а ее организаторские способности развились сверх всякой меры. Когда Серафима заметила, что большие средства от их семейного бюджета уходят на пьянки мужа, она закодировала Бориса от алкоголизма и сократила число визитеров в доме.

В восемьдесят лет он покинул мир трезвенником, а Серафима стала полновластной хозяйкой. Уж тут она оторвалась. Злые языки утверждали, что это была очень развратная женщина, совершенно неуемная в сексе, количество ее любовников перевалило за сотню. Сейчас она предпочитала молодых людей, и многие начинающие художники, которые хотели выйти на более высокий уровень, уйти с улиц в дорогие галереи, проходили через ее спальню. Серафима Яковлевна кинула оценивающий взгляд на Венсана.

– Какой мужчина! Немедленно представь мне его!

Он скривил лицо в подобие улыбки и поцеловал ее сморщенную, цепкую руку, на пальцах которой красовалось по «булыжнику» в обрамлении драгоценного металла.

«Почему люди из художественной среды считают своим долгом носить яркую, странную одежду, крупные перстни, а количество бус на шее не поддается подсчету? Зачем ей столько камней?» – подумал Венсан, глядя на худую, жилистую шею хозяйки салона, полностью закрытую нитками бус из натуральных камней. Серафима перехватила его взгляд и потрогала свои бусы.

– Думаете, зачем мне столько камней, дорогой? Все очень просто. Один камень от сглаза, порчи и наговоров. Другой камень для притягивания денег, третий для поднятия сексуальной энергии, женской состоятельности и так далее… – Она прищурила большие глаза, которые единственные жили на этом морщинистом лице, и стала похожа на грецкий орех. – А кроме того, они удачно закрывают морщинистую шею от посторонних глаз.

Венсан поежился, он оставался при своем мнении: все эти штучки людям артистического плана нужны для того, чтобы выделяться, так как в их кругу яркая индивидуальность нужна, как нигде.

– Вы настолько суеверны? – спросил он ее.

– Конечно! А как же! Я на старости лет занялась изучением спиритизма и оккультизма. Молодой человек, вы еще многого не знаете!

– Я не настолько молод, уверяю вас.

– По сравнению со мной вы – мальчик! – махнула рукой Серафима, звякнув множеством странных, старинных браслетов из серебра. Она обратила свой взор на Галину. – Что же ты, дорогуша, скрывала от нас своего принца? Непростительная оплошность! Уже три года летаешь на крыльях любви, светишься счастьем и не представила своего кавалера старой подруге? Боишься, что отобью? – рассмеялась она.

– Вы, как всегда, шутите! Выглядите великолепно! Всегда рада видеть вас у себя в салоне! – защебетала Галя, и Венсану стало противно, что она так стелется и унижается перед этой холеной барыней с остатками былой красоты на лице.

– Вы артист? – снова обратилась к нему Серафима. – Нет, постойте, я угадаю! Вы – поэт! У вас лицо поэта!

– Серафима Яковлевна…

– Просто Сима, сколько можно говорить! Когда ты, Галя, называешь меня Серафимой Яковлевной, я ощущаю себя столетней старухой.

– Что вы Сераф… то есть Сима, я не хотела вас обидеть, я только хотела сказать, что Венсан – пластический хирург.

– О! – звякнула своими браслетами Серафима. – Я почти угадала! Хирург, тем более пластический, в душе должен быть поэтом.

– Нет, мадам, я скорее прагматик, – ответил Венсан.

– Вам еще не встретилась та женщина, которая разбудит в вас романтика! – погрозила она ему пальцем.

– Сима, ну что вы такое говорите, его муза перед вами, – поправила свои кукольные локоны Галя.

– Пластический хирург… Теперь понятно, молодой человек, почему вы с таким интересом разглядывали мое лицо. Думаете, возможно ли натянуть этот старый чулок? Нет, Венсан, я дорожу каждой своей морщинкой и никогда бы не легла под нож хирурга. Лицо натянуть можно, а куда денешь опыт и мудрость отсюда? – Серафима постучала по своей голове. – Я не хочу терять свою индивидуальность и стать моложавой, безликой куклой, и на твоем бы месте, Галочка, я не увлекалась пластическими изменениями своей внешности. Ты еще слишком молода. Пусть я сейчас не красива, зато по моему лицу можно судить о бурном прошлом, уж поверьте, мне есть что вспомнить, – закончила свою мысль Серафима и, взяв Венсана под руку, повела его в глубь галереи, обернувшись к Галине: – Я позаимствую у тебя кавалера на полчаса.

– Конечно, Сима!

Венсан шел мимо накрашенных дам в дорогой одежде, мужчин, в основном с бородками и усами, экспонатов выставки, и у него начало мелькать в глазах. Серафима говорила без умолку, успевая представлять его как спутника Галины и своего желанного гостя. Попутно она рассказывала ему о работах, представленных на выставке, то есть была своеобразным экскурсоводом. Чтобы Серафима сама представляла работы, выставленные у нее в салоне, надо было очень ей понравиться.

– Это произведение одного молодого талантливого художника, чудо-паренька, – показала она картины, выполненные в авангардном стиле и больше напоминающие пятна красок в сине-желтой гамме. Венсан скользнул взглядом по этим пятнам и подумал о том, что паренек действительно должен быть «чудом», чтобы выставляться в престижном салоне с такой мазней.

– Я в этом мало что понимаю, – тактично ответил он хозяйке салона.

– Я тоже, – наклонилась к нему Серафима и заговорщицки прошептала на ухо: – А вот эти керамические вазы ручной работы привезли с Востока от одного мастера-инвалида. Он не ходит, но руки у него золотые.

– Красивая ваза, – остановился Венсан перед большой, покрытой синей глазурью и мелким орнаментом вазой и провел по ней рукой.

– Эта ваза расписывалась целый год вручную и стоит десять тысяч долларов. Купив ее, вы поможете автору, а если учесть, что он инвалид, то сделаете еще и доброе дело, выступив в роли спонсора.

– Я подумаю над этим предложением, – ответил Венсан.

– У вас красивые руки, я люблю мужчин с красивыми руками, – сказала она, перехватывая его руку и добавляя: – Но это не дает вам право трогать хрупкий, дорогой экспонат, этого делать нельзя.

– Извините, я задумался, – отдернул руку Венсан.

Серафима провела его еще через два отсека с картинами и скульптурами, и они оказались в зоне, вход для посторонних в которую был запрещен.

– Не стесняйтесь, Венсан, заходите в мои апартаменты, – пригласила хозяйка.

Он шагнул через порог и оказался в большой полутемной из-за вуалевых драпировок на окнах комнате неправильной формы. На зеркальных полках стеклянных витражей были расставлены милые красивые вещички – вазочки, сувениры, шкатулки и забавные фигурки.

– Это – мое царство! – окинула взглядом стены Сима и пригласила Венсана присаживаться в большое удобное кресло, застланное ковром в восточном стиле. – Здесь собрана моя личная коллекция – вещи, которые дороги мне по разным причинам и с которыми я не хотела бы расстаться ни при каких обстоятельствах. Вы что-нибудь коллекционируете, Венсан?

– Боюсь, что нет…

– Вы не привязаны к прошлому? Вам нечего вспомнить и предаться сентиментальным чувствам? Ах, как вы, мужчины, прагматичны! Вам никогда не понять женскую душу.

– Я в детстве коллекционировал цветные обертки от конфет, – успокоил ее Венсан.

– Что же с вами случилось, что вы перестали коллекционировать цветные фантики? – проникновенно спросила Серафима.

– Я на жизнь не жалуюсь, я много чего достиг и считаю, что крепко стою на ногах, у меня есть хорошая профессия, – ответил он, закидывая ногу на ногу.

– А чувства?

– Я самодостаточен, – пожал плечами Венсан, не совсем понимая интерес владелицы модного салона к своей персоне.

Серафима расположилась напротив него на какой-то восточной кушетке, достала из ящика столика, разделявшего их, гадальные карты.

– Вы мне глубоко симпатичны, и я хочу погадать вам, – блеснула она фарфоровыми зубами.

– Запретить вам я не могу, но хочу предупредить, что в эти вещи я не верю.

– Я тоже раньше не верила, пока серьезно не увлеклась этим делом, – не поднимая глаз, сказала она.

Серафима приняла самый сосредоточенный вид и начала раскладывать карты.

– Вы – интересная личность, Венсан, судьба к вам благоволит. Вот и карты говорят то же самое. У вас очень положительная аура, чистые мысли, светлая душа, вы просто ангел!

– Вы явно льстите мне, – улыбнулся он.

– Это карты так говорят, я тут ни при чем. Ой, что это? Похоже, я вас сглазила, – нервно затеребила бусы на шее Серафима.

– Что случилось? – ради приличия спросил Венсан.

– Мне не нравится эта карта, а она появилась по правую руку от вас.

Венсан посмотрел на карту, на ней был изображен скелет с косой в черной одежде с капюшоном.

– Приятный парень. Полагаю, это смерть? – спросил Венсан.

– Я бы на вашем месте не иронизировала. Эта карта просто так не выпадает, – помрачнела Серафима, – и зло идет от женщины!

– От кого ж еще, – рассмеялся Венсан, – все зло идет от женщин!

– Ну, я не думаю, что это Галина. Она не вампир, а эта женщина – сущий демон, – продолжала гадать Серафима.

– Знаю я одну такую даму… – задумчиво произнес он.

– Вот и держитесь от нее подальше! Ой, как мне не нравится, что смерть всегда ложится рядом с вами! – Серафима перетасовывала карты и раскладывала их снова и снова, удрученно качая головой. – Эта карта просто заговоренная какая-то. Да ладно! Хорошо, что вы во все это не верите. Засиделись мы здесь с вами, пойдемте к гостям, Венсан. Галина не простит мне, что я увела вас на такой длительный срок! Еще будет ревновать. – Она кинула карты в ящик стола и подала руку гостю.

Они вместе покинули будуар и присоединились к гостям. Многие из них были уже в легком подпитии, так как здесь же накрыли фуршетный стол. Фрукты, легкие салаты, бутерброды с икрой, семгой и ветчиной, пирожные, конфеты были в изобилии. Официанты разносили вино, шампанское и крепкие напитки. «Неизвестно, чего здесь больше – искусства или пьянки…» – подумал Венсан.

Галину он увидел сразу же. Она разговаривала с представительной дамой, увешанной жемчугом, и тревожно осматривалась по сторонам в поисках кого-то. Он догадался, кого именно. Лицо ее уже изрядно раскраснелось, из чего он сделал вывод, что поднос со спиртными напитками мимо Галины проносили не один раз. Заметив его, она яростно замахала ему руками и громко закричала:

– Дамы и господа! Минуточку внимания! Я понимаю, что это мое дело, но так как я очень счастлива, то не могу не поделиться с вами. Вы меня давно знаете, и я хочу при вас сделать ответственное заявление. Мы с Венсаном готовы пожениться, я покидаю ряды одиноких женщин! – Раскрасневшаяся Галина резко наклонилась вправо.

– Браво! – зааплодировали довольные гости и буквально на руках внесли Венсана к его подруге на небольшой подиум. – Горько!

Побледневший Венсан поцеловал Галину и, резко развернувшись, прямиком направился к фуршету. Он принялся с остервенением отправлять в рот канапе, запивая их минеральной водой.

– Дорогой, ты сердишься? – защебетала Галина, вопрос которой уже подразумевал: она понимает, что сделала что-то не так.

– Нет, что ты! Все хорошо! – слизал он с бутерброда икру и пустой хлеб положил на место.

– Что ты делаешь? – возмутилась она. – Как себя ведешь?!

– А что, у вас в обществе так не принято? Я себя всегда так веду – нагло и непринужденно, ты еще меня не знаешь. Ты мужа выбирала по тому, как его представить высшему обществу? Ах, какая пара! Галина – чудная женщина, бизнесвумен, владелица салона красоты и ее муж – директор медицинского центра, пластический хирург! Они вместе несут добро и красоту людям и просто созданы друг для друга! – притворно закатил глаза Венсан и вытер руки о скатерть. – Извините, привычка хирурга держать руки в чистоте, а бумажные салфетки закончились.

– Не веди себя как свинья! Ты ставишь меня в идиотское положение! – взмолилась Галя.

– Это ты меня ставишь в нелепое положение. Объявляешь о свадьбе, а жених-то не в курсе! Ты для этого и притащила меня на выставку? Я чувствую себя самым экзотическим экспонатом.

– Не сердись! Я решила, что нам уже пора пожениться… – прошептала Галина, и слезы навернулись у нее на глаза.

Выносить женские слезы Венсан не мог физически, поэтому сразу же пошел на попятную.

– Ну ладно, не реви… извини, я был резок, оказался не готов… просто я думал, что мы уже все выяснили.

– Я так люблю тебя, – припала к нему Галя, – все будет хорошо! Я нравлюсь твоей маме и сестре, что немаловажно!

– Ну, хорошо, хорошо…

Галина понеслась дальше получать поздравления от жриц искусства, а Венсан грустно стоял в стороне.

«Вот и пришел конец моей холостяцкой жизни. А Галя молодец! Взяла, как говорят, быка за рога… Может быть, со мной только так и надо? – думал он с тоской в глазах. – Видела бы меня сейчас Жюли, как бы она позлорадствовала и порадовалась».

Художники и прочие люди искусства стали собираться в небольшие группы, все горячее и горячее обсуждать работы того или иного автора. К Венсану, как всегда на таких вечерах, подошли три женщины и, глупо хихикая, рассказали о своих проблемах. Растяжки на коже после родов, избыток жира на бедрах и варикозное расширение вен – вот неполный список волновавших их проблем. Одна дама даже пыталась оголить живот, но подруга ее осадила.

– Ты что? Он мужчина!

– Ну и что? Он не мужчина, он врач! А докторов я не стесняюсь! – Дама раскраснелась, ей сейчас было море по колено.

Венсан знал, что на такие интимные откровения женщин тянет после не одной рюмки, поэтому успокоил их и всем раздал свои визитки.

– Вы правы, я, прежде всего, врач, но все же здесь мы оголяться не будем, дабы не смущать гостей. Приходите ко мне на прием в любое удобное для вас время, и я попробую решить все ваши проблемы.

– Венсан, вы прелесть! Галине очень повезло! Если бы ее не было, я сама бы приударила за вами, – сказала одна из дам, закладывая его визитку куда-то в недра своего необъятного бюстгальтера и криво улыбаясь.

Венсан уже порядком устал от череды лиц, мелькавших красок, ничего не значащих, пустых разговоров, поэтому очень обрадовался, когда услышал голос Серафимы:

– Дорогие гости! А сейчас мы проведем небольшой аукцион. На сегодняшний вечер я выставляю пять экспонатов – две картины, две небольшие скульптуры и одну вазу ручной работы. – Она многозначительно посмотрела на Венсана.

Тот понял, что она имеет в виду вазу работы инвалида, которую уже мысленно приготовила для него, словно проверяя его состоятельность для того, чтобы войти в число ее близких друзей. По ценам, которые закатили за выставленные экспонаты, он понял, что у богемы деньги имеются, и не малые. Сам он нацелился приобрести вазу автора-инвалида с целью оказания ему материальной помощи, а не с целью произвести впечатление на Симу. В толпе, обступившей Серафиму, он не видел Галины, но решил, что встретится с ней после аукциона.

– Наконец, мы представляем наш последний и самый дорогой лот, – сообщила хозяйка галереи, – вещь уникальную, целый год над ней работал талантливейший художник-гончар. Миша, принеси вазу, – обратилась она к одному своему молодому помощнику.

Парень быстро куда-то убежал. Вернулся он через какое-то время, озадаченный и испуганный.

– Вазы нет! – выпалил он.

Воцарилась гнетущая тишина, Серафима прошипела зловещим шепотом:

– Как это нет?

– Вот так, ее нет на месте, – ответил парень.

– Ребята, кто-нибудь брал вазу? – обратилась Серафима к своим служащим.

– Нет.

– Что за шутки? Кто спрятал вазу?! – закричала она, и камни угрожающе загремели у нее на шее, словно гремучие змеи.

Гости, сначала смеющиеся и веселые, заметно погрустнели.

– Я не брал никакой вазы! Я тоже не брала! О чем ты говоришь? Ты нас знаешь не первый год! – стали раздаваться недовольные голоса. – Сама, наверное, убрала ее к аукциону и забыла.

– Это такая огромная, синяя ваза в мелкий цветной орнамент? – спросила дама с жемчугом, с которой не так давно разговаривала Галина.

– Она самая! – подтвердила Серафима.

– Так она же огромная! Кто и куда смог бы ее спрятать? – удивилась дама.

– Миша, позови охранника! – уже истерическим голосом закричала Серафима.

Охранник, высокий и молодой парень, растерянно моргал большими наивными глазами.

– Мимо тебя проносили что-нибудь громоздкое? – спросила хозяйка галереи.

– Нет, вы же знаете, мы даже с пакетами людей не пропускаем, просим сдавать в камеру хранения. Никто не проходил мимо меня ни с чем крупным в руках, – заверил охранник, хотя, конечно, он спасал свою шкуру.

– Кто входил?! Кто выходил?! – кричала побледневшая Серафима, и длинные серьги в ее оттянутых ушах устрашающе раскачивались.

– Много народа входило и выходило… – замялся парень. – Как всегда…

– Искать! Искать мою дорогую вазу! – перешла на ультразвук Серафима Яковлевна.

Люди кинулись врассыпную. Служители галереи в униформе заторопились выполнять приказ своей работодательницы.

Венсан не сдвинулся с места, он не предполагал, где могла быть эта ваза, и не собирался ее искать. Он постоял у стены, а потом пошел осматривать экспонаты, тихонько посвистывая. Женщина в жемчугах появилась с другой стороны выставочного зала, помахала ему рукой и внимательно осмотрелась. Ее цепкий взгляд сразу заметил потайную дверь в стене. Дама отодвинула задвижку и заглянула в небольшое, темное подсобное помещение. Там вместе с ведрами, тряпками и моющим пылесосом лежало что-то большое и белое. Она присмотрелась и увидела женскую голую ногу с неестественно вывернутой ступней. Дама отступила назад и пронзительно закричала. Венсан быстро подбежал к ней и заглянул в подсобку, нащупав на стене выключатель и щелкнув им. Яркий электрический свет залил все помещение. Глазам Венсана предстала страшная картина. На полу лицом вниз лежало скрюченное тело Галины с проломленной головой. На затылке ее была глубокая кровавая рана, темная густая кровь стекала по светлым волосам на кафельный пол. Пахло в подсобке плесенью, сыростью и кровью. Тело, голова несчастной, а также все пространство вокруг были усыпаны синими осколками с цветным орнаментом. Венсан быстро пришел в себя, сел рядом с Галиной и взял ее руку в свою. Пульса на ней не было, на шее он тоже не прощупывался. Венсан был хирургом, и как бы ему больно ни было так думать, но по травме головы у Гали он сразу понял, что она несовместима с жизнью.

– Она жива? – с придыханием спросила дама в жемчуге.

– Нет, – коротко ответил он, сам не узнавая своего голоса.

На пронзительный крик дамы уже спешили люди, страшная весть передавалась из уст в уста, обрастая жуткими подробностями. Когда к комнате уборщицы протиснулась хозяйка салона, ей уже сообщили, что Галине раскроили голову топором, а ее мозгами забрызгана вся галерея.

– Галя! – воскликнула Серафима Яковлевна. – Ой, а что это за синие осколки?

– Похоже, это осколки вазы, которую вы ищете, – проговорил кто-то из толпы в момент протрезвевших людей.

– Ее и убили этой вазой, – подтвердил Венсан, не веривший в реальность происходящего.

– Какой ужас! – схватилась за голову руками Серафима, нарушив гладкость прически. – Бедный инвалид целый год работал над вазой, думая, что заработает себе на жизнь, а какая-то скотина расколотила это произведение искусства одним махом.

Венсан странно посмотрел на Серафиму. Ей было жаль вазу, про Галину она даже не вспомнила.

«Знала бы Галя, перед кем она так унижалась при жизни…» – подумал он и еле сдержался, чтобы не зарыдать. Женщина, с которой он встречался последние три года, которая еще несколько минут назад строила большие планы на их совместное будущее, сейчас лежала, распластавшись среди ведер и половых тряпок в осколках дорогой вазы. Ее погубило искусство, в котором она ничего не смыслила, но всегда тянулась к нему. Серафима отняла руки от головы и посмотрела на Венсана, сидящего на коленях у тела.

– Венсан, у вас руки в крови…

– Возможно, я порезался осколками… – растерянно ответил он, глядя на подрагивающую ладонь в крови, – а может быть, это кровь Гали…

– Вы – опасный мужчина. Карты никогда не лгут! Я просто еще не научилась до конца их правильно читать. Смерть идет рядом, но она грозит не вам, а людям около вас, – сказала Серафима, и ее голос зловеще прозвучал в оглушающей тишине.

Майор Денис Игоревич стал понимать, что слегка переусердствовал в своем желании подражать герою сериала лейтенанту полиции США Коломбо. Что называется, взял да и сглазил себя. Дела ему в последнее время попадались одно запутаннее другого. Он сидел в своем кабинете напротив уже небезызвестного пластического хирурга с помятым лицом и курил сигару. Когда на место убийства Галины в галерею искусств была вызвана полиция, Венсан сам позвонил знакомому следователю, и тот, заинтересовавшись тем, что его подопечный снова попал в историю, связанную с убийством, договорился со своими коллегами и взял это дело под свое расследование. Тем более что оба убийства, по которым Венсан проходил свидетелем, были совершены в одном районе.

– Что же такое получается, Венсан Витальевич?

Тот поднял на следователя большие голубые глаза.

– Вы о чем? – тихо спросил он.

– Почему все убийства у нас в округе происходят при вашем участии?

– Что значит, при моем участии?!

– Вы понимаете, о чем я говорю. Насколько мне известно, погибшая была вашей подругой? Примите мои соболезнования.

– Спасибо, я до сих пор не могу поверить…

– В такое трудно поверить. Вы ведь догадываетесь, что вы, Венсан Витальевич, первый подозреваемый?

– Меня этим уже обрадовали на месте преступления.

– Во-первых, это была ваша знакомая. Во-вторых, она, со слов свидетелей, объявила о вашей женитьбе, и вы явно в восторге не были. В-третьих, люди видели, как вы ссорились после ее заявления о предстоящем браке.

– Да, именно так я избавляюсь от женщин, которые хотят выйти замуж за меня. Я их убиваю, – хмуро ответил Венсан.

– Не утрируйте, Венсан Витальевич, ваше положение очень серьезное. Вы единственный, на ком из присутствующих гостей в галерее была обнаружена кровь.

– Потому что я – единственный, кто проверял, жива ли Галя, искренне пытаясь ей помочь. А потрогать ее, прощупать пульс, если вся голова ее, спина и пространство вокруг тела забрызганы кровью, и не испачкаться самому было нереально, – ответил Венсан.

– Однако все эти незначительные минусы складываются именно против вас, – следователь оставался непреклонным, – кстати, на осколках вазы обнаружены ваши отпечатки пальцев.

– Я трогал ее, когда ваза еще была в целом состоянии.

– Я знаю. Показания Серафимы Яковлевны, подтверждающие это, есть у меня. Но некоторым может показаться, что, потрогав вазу при свидетелях, вы обеспечили себе алиби на последующее обнаружение отпечатков пальцев, чтобы не надевать перчатки и потом не избавляться от них.

– В вашем представлении я просто расчетливый злодей. Зачем же я тогда убил Галину таким способом, чтобы подозрение упало на меня?

– Вы же не закоренелый преступник.

– А… понятно, я еще не успел поднатореть в этом деле, хотя с моей репутацией Синей Бороды…

– Венсан Витальевич, кто еще мог такое сотворить с Галиной Киреевой?

– Я не знаю… Я понимаю, что это должен быть кто-то из присутствующих в галерее, но я никого из них не знаю. Это были знакомые Галины.

– Она была встревожена?

– Нет.

– Чем-то озабочена?

– Пожалуй, нет.

– Не замечали ли вы за ней что-нибудь странное в последнее время? – продолжал допрос следователь.

– Нет… она любила ходить в театр, а сегодня наотрез отказалась. Меня это несколько удивило. Эх, надо было настоять на посещении театра, Галина осталась бы жива.

– Почему она не захотела идти в театр? – заинтересовался Денис Игоревич.

– Тогда мне это показалось странным, но потом я понял ее каприз: Галина хотела объявить о нашей свадьбе публично при людях, которых она ценила.

– Вас она поставила об этом в известность?

– Нет.

– Ей угрожали?

– Нет, насколько мне известно.

– Она ссорилась с кем-нибудь в галерее?

– Я не видел.

– Послушайте, Венсан Витальевич, вы вообще были близки с гражданкой Киреевой?

– Я считал, что да…

– Вот именно, считал…

Следователь попросил принести сумочку убитой Галины и высыпал ее содержимое на стол перед Венсаном.

– Посмотрите, все ли на месте? Это вещи Галины. Может, чего-нибудь не хватает? Или, наоборот, что-то лишнее есть?

– Я, конечно, посмотрю, но точно ничего сказать не смогу, я никогда не заглядывал в ее сумку и точно не знаю, что она носила с собой.

– Как я вижу, вы мало что знали о своей подруге.

Венсан молча стал рассматривать вещи Гали, рассыпанные на лакированной, поцарапанной и испачканной чернилами поверхности стола следователя: пудреница, тушь, помада французской фирмы, визитница, кошелек из крокодиловой кожи, мобильный телефон одной из последних моделей, щетка для волос и ключи от квартиры.

– В кошельке кредитные карточки и большая сумма денег, ее не ограбили, – сообщил следователь.

– Обычные детали и предметы, которые могут находиться в любой женской сумочке, – пожал плечами Венсан, – ничем вам помочь не могу.

– Мы просмотрели сотовый телефон Галины. Уже работаем со всеми абонентами номеров телефонов, которые были обнаружены у нее в списке. Может быть, кому-нибудь что-нибудь известно? Кроме того, у нее телефон с записной книжкой, мы посмотрели записи ее встреч. Конечно, нас больше всего интересуют дела и встречи, назначенные Галиной на день гибели.

– И там была отмечена встреча со мной? – догадался Венсан, уже понявший, что сегодня всех собак вешают на него.

– Нет, как раз про вас там не было ни слова. Видимо, о встрече с вами Галя помнила без дополнительной записи в книжке. С утра у нее была встреча со своим управляющим Никитой, а днем она встречалась с женщиной по имени Фрида. Телефона ее нет. Не знаете женщину, которую так звали? Очень редкое имя.

Венсан побледнел.

– Фрида?

– Да, Фрида. Знаете ее? Похоже, она последняя видела Галину живой до ее прихода в галерею.

– Нет… я не знаю никого с таким именем, – ответил Венсан и вытер испарину со лба.

– Почему вы изменились в лице, – пытливо спросил следователь, – почему вы опять мне лжете? По-моему, мы уже сталкивались с этим именем, когда вы говорили, что провели ночь с женщиной по имени Фрида, а в тот момент был совершен налет на семью вашего погибшего хирурга?

– Мы же не нашли эту женщину… значит, ее нет… – опустил голову Венсан, – вы все равно не верите ни одному моему слову. Возможно, я был просто чертовски пьян.

– Как-то вы паршиво выглядите, Венсан Витальевич, – задумчиво произнес следователь.

– Я? А как вы выглядели бы, если б убили вашу любимую женщину, а вас уже два часа допрашивают по этому делу, вместо того чтобы дать остаться одному и прийти в себя?

– Понимаете, Венсан Витальевич, что вы все равно остаетесь одним из подозреваемых?

– Понимаю, – опустил тот голову.

– Конечно, Галина была деловой женщиной, хозяйкой фирмы, и, возможно, ее убили из-за профессиональной деятельности.

– Я все-таки не был последним человеком для Гали и думаю, что, если бы ей угрожали, она бы поделилась со мной, – ответил Венсан.

– А где гарантия, что вы не были в сговоре с убийцами и не скрываете что-либо от следствия? – затянулся сигаретным дымом Денис Игоревич.

– Опять вы начинаете!

– Ну, хорошо! Чтобы мне не пришлось вас задерживать, я надеюсь на ваше благоразумие – распишитесь в документе о невыезде.

– С удовольствием, тем более что я никуда не собираюсь, – ответил он, – но я искренне надеюсь, что вы найдете убийцу Галины. Она не заслуживала такой кончины.

– Постараемся.

Венсан наконец-то был отпущен. Он распрощался с Денисом Игоревичем и вышел из следственного управления.

«Я тоже проведу собственное расследование, я не дам сделать из себя козла отпущения. Ох уж эта Фрида… Почему Галина встречалась с ней? А почему я решил, что моя Фрида и та, с которой встречалась Галина, одна и та же женщина? Слишком редкое имя… это и подозрительно… Ничего, завтра я поеду в театр и надеюсь, что найду беглянку, – размышлял Венсан по дороге домой. – Пока не поговорю с ней сам, ничего не сообщу следователю, чтобы опять не попасть в дурацкое положение».

Несмотря на глубокую ночь, его мать не спала. Она сидела в холле глубоко несчастная, укрывшись теплым пледом, и машинально нажимала кнопки телевизионного пульта, переключая ночные развлекательные передачи.

– Где ты был? – спросила она его, вскакивая с дивана.

– В следственном управлении.

– Это по делу убийства Гали? Дорогой, нам уже звонили! Мы с Жюли в шоке! Я очень тебе сочувствую.

– Спасибо, мама, я сам не могу прийти в себя… Женщина, полная жизни, планов на будущее, – и такой страшный конец.

– Ты же там был! Неужели ты ничего не заметил подозрительного?

– Нет, мама, на маньяка там никто не был похож, – мрачно ответил он.

– Зачем тогда тебя вызывали к следователю и держали полночи? – допытывалась Мари.

– Как подозреваемого в убийстве Гали, – невозмутимо ответил Венсан.

– Что! Что за глупость? Моего мальчика обвиняют черт знает в чем! Я буду жаловаться. Вы с Галей любили друг друга, разве ты бы стал ее убивать?

– Ты умница, мама. Только не называй меня мальчиком, я тебя уже просил об этом. А сейчас, извини, я хотел бы остаться один.

– Конечно, дорогой. Боже, куда мы катимся! Кто-то сглазил нашу семью черным сглазом. Сначала твои неприятности на работе, гибель Миши, теперь гибель Гали… Какой кошмар!

Венсан поднялся к себе в комнату, упал в верхней одежде на кровать и беззвучно затрясся в рыданиях. Ему было безумно жаль Галину.

Театр гудел особым людским гамом, зал постепенно наполнялся публикой, пришедшей на спектакль. Люди тихонько переговариваются друг с другом, делятся новостями, шуршат шоколадными обертками и театральными программками. Пахло духами, мандаринами, и стоял специфический театральный запах от декораций, грима, пота…

Фрида сидела в гримерке и безжалостно подставляла свое лицо под опытные руки гримера Людмилы.

– Вот за что я люблю тебя гримировать, Фрида, так это за то, что ты всегда улыбаешься, от тебя веет положительной энергией, и еще за то, что у тебя лицо особенное.

– Мечта гримера? – улыбнулась Фрида, убирая черные волосы со лба.

– Именно! У тебя лицо, словно пластилин, из которого можно вылепить все, что хочешь. Как сотни масок уживаются в твоем милом личике?

– Такая уж родилась.

Она посмотрела на высокую, статную Людмилу с пышными русыми волосами и внушительным бюстом и задумалась.

– Вот кто у нас настоящая русская красавица, так это ты. Никогда не хотела стать актрисой?

– Конечно, работая в театре, нельзя хотя бы в мечтах не представить себя на сцене. Но хочешь верь, хочешь не верь, я вам, актерам, не завидую. У вас чертовски сложная профессия. Вот представляешь людей, которые пришли в театр со своими проблемами. У кого-то что-то болит, кто-то поссорился с домашними и решил развлечь себя походом в театр. Плохое у тебя настроение или хорошее, в глубине души каждый ждет праздника, тем более за свои, и часто не малые, деньги. И бедный актер должен выйти один на один с большим залом и подарить каждому сидящему праздник, сделать так, чтобы он забылся на время, поверил твоей игре, родился и умер вместе с тобой, радовался и плакал, чтобы не пожалел о потраченном времени и деньгах. Игра должна оставить какой-то след в его душе. И никто не спросит, а не случилось ли что со здоровьем или настроением актера? Не болен ли он гриппом, как обычные люди? Не развелась ли актриса с мужем, не принес ли ее ребенок двойку из школы? Никого это просто не интересует. Народ требует зрелищ – и баста! – Людмила нанесла на лицо актрисы толстый слой крема самого светлого тона.

– Ты не учитываешь одно обстоятельство: актеры не совсем обычные люди, и вещи, которые производят большое впечатление на обывателей, такие, как двойка из школы, на актера, если он в образе, не производят должного эффекта, – ответила Фрида, закрывая глаза. – Выходя на сцену, оставляешь все позади себя и живешь вместе со зрителями.

– Фрида, о чем ты говоришь?! В сотый раз играть одно и то же! Кого это может вдохновлять?

– Я иногда наблюдаю за твоей работой и замечаю, что ты по-разному накладываешь грим одному и тому же персонажу, проявляя творческую фантазию. Хороший актер тоже проявляет творческую фантазию и немного по-разному играет каждый спектакль, не отходя от основной мысли и основного характера.

– Хитрюга! Выкрутилась! Хорошо, что тебе не приходится за мизерные гонорары работать на износ!

– Это точно! Мне повезло, я состоятельная дама, и мне не надо сниматься в рекламе шампуня от перхоти или несварения желудка для того, чтобы свести концы с концами! – подтвердила Фрида.

Гример наложила ей красивые темные, почти черные тени с перламутром и блестками, и Фрида открыла глаза.

– Красавица! Просто красавица! Ни один мужчина не устоит перед такими глазами.

– Точно так! Они просто падают штабелями, – рассмеялась актриса.

– Фрида? – заглянула в гримерную ассистентка режиссера.

– Что, уже выход? – испугалась та, решив, что она заговорилась с Людмилой и упустила время.

– Нет, нет, еще есть двадцать минут. К тебе пришел следователь, точнее, он пришел к главному режиссеру Петру Михайловичу, а он отправил его к тебе, – быстро затараторила ассистентка.

– Я в чем-то провинилась? – удивленно захлопала наклеенными ресницами Фрида.

– Нет, у него какое-то дело, но он не может ждать окончания спектакля, хотел переговорить с тобой прямо сейчас.

– Ну, хорошо, – пожала она плечами, – если его не смутит то, что я буду продолжать гримироваться…

– Я думаю, что молодому и симпатичному следователю это даже интересно.

– Тогда валяйте! – разрешила Фрида.

– Сейчас оформим скулы и губы, – сообщила Люда, не отвлекаясь от своей работы.

В тесную гримерную вошел молодой мужчина с темными волосами и интеллигентным лицом. Он был высоким и худым, в несколько мешковатом пиджаке и коротковатых брюках.

– Капитан Попов, – представился он женщинам, и взгляд его остановился на привлекающем внимание лице Фриды.

– Как вас зовут, капитан Попов? – спросила актриса.

– Семен. Семен Иванович, – ответил мужчина, слегка стесняясь откровенного наряда Фриды и того обстоятельства, что он мешает актрисе готовиться к выходу на сцену.

– Что вас привело в наш храм искусства, Семен Иванович? – поставленным голосом спросила она.

– Ваш режиссер направил меня к вам, – словно извиняясь, ответил он.

– Я уже в курсе. Вы не тяните время, признавайтесь, в чем я провинилась? Мы ведь не будем задерживать спектакль?

– В нашем округе появился сексуальный маньяк, – выдал Семен Иванович.

– И что? – Глаза Фриды стали еще больше. – Вы лично ходите и предупреждаете всех женщин, чтобы они были осторожными и внимательными?

– Вы сами попросили начать с главного. Я сейчас все объясню, – замялся следователь. – Уже три девушки стали жертвами. Я не знаю, готовы ли вы увидеть это, но я вам покажу.

Следователь вынул из кармана три фотографии и разложил их перед Фридой. Помада задрожала в руке Людмилы, так как она стала тоже невольным свидетелем. На всех фотографиях были молодые девушки. Судя по застывшим гримасам на их лицах, остекленевшим взглядам, раздутой сине-белой коже, стало понятно, что они мертвы.

– Вы нормальный человек?! – закричала гримерша. – Что вы показываете? Соображаете? Это же не журнал «Веселые картинки»! Человеку, артистке с ранимой душой перед выходом на сцену показывают какие-то ужасы! А если ей сейчас предстоит играть комедию?

– Это жертвы маньяка, – спокойно ответил следователь, пропустивший мимо ушей возмущение Людмилы.

– Поверьте, я поняла, – сказала Фрида, – но при чем здесь я? Вы что, показываете фотографии трупов для острастки? Я поняла, что ходить надо осторожно, нельзя одной бродить по ночам, вы меня и так убедили.

– А вот эти девушки до нападения, – продолжал следователь и выложил на трюмо еще три фотографии. – Не находите ничего общего?

Фрида с Людмилой молча уставились на новые фотографии. Все девушки были примерно одного возраста, темноглазые длинноволосые брюнетки.

– Вы считаете, что я буду следующей, но почему? Я вас правильно поняла? – медленно спросила Фрида, прожигая его глазами.

– Вы правильно увидели внешнее сходство с жертвами.

– Только они моложе меня, им лет двадцать – двадцать пять.

– Вы выглядите не старше их.

– Спасибо, хотя это неуместно. Они так и останутся молодыми на всю жизнь, – грустно вздохнула Фрида и снова подставила свое лицо под пуховку Людмилы, которая наносила легкие, персиковые с перламутром румяна ей на скулы. Это было совсем не лишнее, так как в лице актрисы после «увлекательного» просмотра не осталось ни кровинки.

– Мне кажется, если бы вы появились в том месте, где орудует маньяк, он бы обязательно на вас напал. Вы – его типаж женщины-жертвы.

– Спасибо, конечно, тьфу-тьфу-тьфу… Не подскажете, где он обычно нападает на своих жертв, чтобы я там не показывалась? – спросила Фрида.

– Дело в том, что я, наоборот, хотел бы, чтобы вы там появились, – сказал Семен Иванович и, возбужденно вскочив с места, заходил по гримерной, собираясь с мыслями.

– Что? – Фрида подумала, что ослышалась.

– Я, когда случайно увидел вас в спектакле этого театра, сразу понял, что вы единственная можете нам помочь.

– Каким образом? Я буду ловить этого маньяка вместо вас?! Нет уж, дудки! – возмутилась Фрида.

– Это совсем не опасно, уверяю вас. Вы просто пройдете по парку, где он обычно нападал на своих жертв. Увидев вас, он потеряет рассудок и кинется на вас, вы закричите…

– Еще бы!

– И тут из-под каждого куста выскочат наши сотрудники и вас спасут, а его арестуют, – закончил свою речь следователь, поблескивая глазами. – Ну как?

– А не пошли бы вы… – грозно надвинулась на него высокая фигура Людмилы.

– Но вы… потише! Я при исполнении!

– А мне все равно! Вы на что мою подругу подбиваете? Ишь что удумал? Фрида, он хочет сделать тебя подсадной уткой! Ты посмотри на эти фотографии! На них изображена сама смерть! Это работа без грима! Ты хочешь присоединиться к ним в один ряд?

– Нет… – испуганно ответила Фрида.

– Вот и я не хочу. Поэтому гони этого следователя к чертовой матери с его предложением! Пусть их милиционерки маньяка вылавливают, у них работа такая! – подбоченилась Люда, с недовольством замечая, как от волнения на лице актрисы поверх грима выступают капельки пота.

– Думаете, что вы одна такая умная! – рассердился следователь. – Да наши «подсадные утки» уже месяц гуляют в этом парке, и все безрезультатно. Даже черные парики им не помогли. Мы консультировались с психологом и поняли, что его не волнуют женщины вообще, а только дамы определенного типа. Вы со своей внешностью замечательно подходите. Скорее всего, женщина с такой внешностью когда-нибудь его обидела, оскорбила, посмеялась над ним и так далее.

– Сейчас еще скажете, что это была я. Можете мне поверить, среди моих знакомых серийных убийц нет, – фыркнула Фрида.

– В этом никто не может быть уверен на сто процентов. Конечно, я не думаю, что именно вы подвигли этого маньяка на злодейства. Я просто уверен, что на вас он точно нападет, то есть не сможет сдержаться.

– И вы предлагаете мне, слабой женщине, не закрыться у себя дома за тремя замками, пока вы его не поймаете, а самой прогуливаться по этому парку, провоцируя его на преступление? – с нотками интереса в голосе спросила Фрида.

– Я уверяю вас, что это совершенно безопасно! На вас будет жучок, и я приду на помощь по первому же вашему сигналу!

– Не слушай его, Фрида! Не соглашайся, – предостерегала подругу Людмила.

– Эти девушки так на меня похожи… они, как бы это выразиться, мне как сестры… – задумчиво протянула Фрида.

Раздался резкий звонок, извещающий, что актрисе пора на сцену.

Фрида поднялась из кресла, Семен Иванович вцепился ей в рукав.

– Подумайте о несчастных, которых вы своим отказом обрекаете на мучительную смерть от рук садиста!

– Все это так, но ваше предложение настолько неожиданно, что я несколько… растеряна… я должна подумать, – ответила Фрида.

– Глупая! – выругалась Людмила.

– Только не затягивайте с ответом, каждый день чреват совершением очередного убийства…

– На этом прекратим наш разговор, пока вы не обвинили меня в следующем убийстве, не дай бог, если оно будет, – резко ответила Фрида.

Семен Иванович оставил ей свой контактный телефон и покинул их. Люда только сокрушенно развела руками.

– Ты мягче, чем я думала! Петр Михайлович правильно направил этого капитана к тебе. Он хорошо знает твой неугомонный характер и неуемный темперамент! Только ты из всех наших актрис могла согласиться на такое безумство!

– Я еще не согласилась, а тебе не кажется, что это может оказаться забавным?

– Да уж, куда забавнее! Горе ты мое!

Фрида послала ей воздушный поцелуй и поспешила на сцену. Просьба следователя несколько выбила ее из колеи, но остановить творческую работу мысли полностью не могла. Она выскочила под софиты со своим монологом, первую часть которого полностью заглушили аплодисменты ее поклонников. Спектакль шел своим чередом вплоть до антракта. Фрида блистала, как всегда, хотя роль у нее была сложная, многогранная. В антракте она прибежала к себе в гримерку, легла на кушетку, скинув туфли на каблуках и положив ступни на твердый валик. Последнее время у нее сильно уставали ноги. Она ждала, когда придет Людмила, которая поправляла грим артистам. Люда заходила к ней в последнюю очередь, чтобы поболтать и выпить крепкий кофе, который она заботливо приготавливала и заливала в термос заблаговременно до антракта, дабы порадовать подругу ее любимым напитком.

Дверь в гримерку открылась, и на пороге появилась долгожданная Люда со своим саквояжем.

– Сумасшедший день! Грим потек у всех. Тебе записку передали?

– Кто?

– Да кинул кто-то в билетную кассу, билетерша не разглядела кто. Тайный поклонник, не иначе.

Фрида развернула белый лист бумаги: «Я за тобой слежу», – прочитала она.

Послание было составлено из вырезанных из газеты букв, как в фильме ужасов. Она закашлялась, неприятный холодок пробежал по спине. Совсем недавно следователь говорил ей о каком-то маньяке, предпочитающем женщин с ее внешностью, и вот на2 тебе, ненормальная записка… Не означает ли это, что маньяк уже вышел на ее след?

– Позвать массажиста? – указала кивком на ноги Фриды Люда, наливая крепкий кофе в две чашки.

– Нет, спасибо.

– Ты что такая бледная? Что в записке? – продолжала допытываться Люда.

– Ерунда! – встряхнула головой Фрида и потянулась за чашкой.

Они мирно попили кофе, Люда поправила ей грим заодно с губной помадой, и Фрида поспешила на сцену. Всю вторую часть спектакля у нее не выходили из головы слова: «Я слежу за тобой». Она впервые смотрела в темное пространство зала с содроганием и мыслями: «А вдруг человек, написавший это, сейчас сидит в зале и наблюдает за мной? Что ему нужно? Чего он добивается? Это глупый розыгрыш или он хотел испугать меня? Последнее ему удалось. А может, это происки Анны, актрисы, которая давно исходит желчью от зависти ко мне? Нет, не буду об этом думать, иначе с ума можно сойти. Ведь этот паразит, приславший записку, только и добивается того, чтобы я посвятила все мысли ему… Нет уж, не на ту напал».

Финальную сцену она отыграла еще более воодушевленно и убедительно. Все! Занавес! Аплодисменты! Выход на поклон! Сотни раз проделывала Фрида этот путь. Софиты уже не так светят в лицо, и стали видны довольные, потные, уставшие лица зрителей, толпившихся у сцены с цветами и блокнотами для получения заветного автографа. Она раздавала лучезарные улыбки, собирала цветы, отвечая дежурными фразами на слова благодарности. Кто-то прорвал кольцо незримого ограждения между сценой и залом и вылетел на сцену.

– Можно с вами сфотографироваться?

И тут понеслось – выстроилась целая очередь желающих сфотографироваться с любимыми актерами. Фрида была очень хрупкая, и ее всегда пугала такая восторженная толпа, которая даже из-за хороших побуждений ненароком могла ее затоптать. Она прилипла к своему партнеру Ивану Гурьеву, высокому красавцу, правда, предпочитающему мужчин, и быстро расписывалась на протягиваемых бумажках, успевая улыбаться в объективы фотоаппаратов.

– Вы прекрасны! Мы вас любим! Вы великолепно играли! Вы чудо! Мы ваши поклонники, – говорили ей со всех сторон.

– Спасибо… пожалуйста… будем стараться… – рассеянно отвечала Фрида, пока глаза ее не остановились на высоком голубоглазом мужчине в черной рубашке, светлые волнистые волосы достигали плеч. Сердце ее оборвалось, на лице было полное замешательство, затем она взяла себя в руки.

– Можно ваш автограф? – спросил он, подходя, скорее протискиваясь, к ней. – Мне очень понравилась ваша игра, особенно в предыдущем спектакле. Вы – гениальная актриса.

«Венсан… что он тут делает?! Я думала, что выпуталась из этой истории…»

– Да, конечно, что вам написать? – спросила она, глядя на него так, словно видит его в первый раз.

– Венсану от Фриды на долгую память о короткой встрече, – ответил он, не отводя от ее лица взгляда.

«Неужели это она? Та совершенно своя и родная женщина, с которой мы общались так, как будто знали друг друга всю жизнь?»

– О, вы романтик, Венсан, и имя у вас необычное, – еле заметно улыбнулась актриса, записывая то, что он попросил.

– А вот на этой программке напишите, пожалуйста: «Галине Киреевой с наилучшими пожеланиями». И подпишитесь – Фрида. Она тоже ваша поклонница.

Ручка не дрогнула у нее в руке, хотя в душе был полный обвал.

«Он все знает! Галина рассказала ему о моем представлении, наверное, выгородив себя в его глазах. Вот подлая баба! Нашего хирурга, видимо, это задело, и он пришел выяснять со мной отношения! Черт! Что мне делать?»

– Мужчина, отойдите, дайте нам тоже пообщаться с нашей любимой актрисой! – закричали позади Венсана, возникла небольшая сутолока, кто-то прорывался к актрисе с цветами.

Фрида воспользовалась этим секундным замешательством и не нашла ничего лучшего, как ретироваться с поля боя. Она знала, где находится проход в нескончаемых складках занавеса, и быстро юркнула туда.

– Постой! Куда?! – услышала она за спиной окрик Венсана, но было уже поздно, птичка упорхнула.

Фрида бежала за кулисами театра, несмотря на полумрак. У нее было одно преимущество перед любым другим человеком – она могла перемещаться там с закрытыми глазами. Венсан судорожно перебирал складки занавеса, пока не нашел вход. Он вбежал вслед за ней и увидел ее силуэт, быстро передвигающийся в глубь театра.

– Фрида! Постой! Мне надо поговорить с тобой! – крикнул он вслед.

Она испуганно обернулась.

– Тьфу! Леша! – вцепилась она в одного из актеров театра. – Задержи того типа, прошу тебя!

– Что, назойливый поклонник? Для тебя, Фрида, все, что угодно!

Фрида застучала своими каблуками дальше к гримерной, оставляя за собой шлейф из запаха французских духов и аромата роз, подаренных поклонниками. Леша был в своем репертуаре: когда Венсан поравнялся с ним, он преградил ему путь и закричал, дико вращая глазами:

– Молилась ли ты на ночь, Дездемона?!

– Пропустите меня, – отстранился Венсан, но Алексей снова ловко преградил ему путь.

– О, дайте, дайте мне свободу!

– Прекратите, дайте пройти!

– Посторонним вход воспрещен, – серьезно сказал Леха и захотел применить на Венсане болевой прием. Он занимался борьбой с личным тренером уже четыре года. Ради Фриды он хотел почувствовать себя героем. Но противник вывернулся и что есть силы ударил его локтем в подбородок. Леша мгновенно вырубился.

– Заметь, парень, не я первый начал, – сказал в пустоту Венсан.

Он поспешил в ту сторону, куда убежала Фрида, но, кроме снующих в разные стороны людей и двух рядов одинаковых закрытых дверей, никого и ничего не увидел.

– Фрида? Гримерная Фриды? – спросил он у одной из пробегающих мимо девушек.

– Фриды Андреевны? Вторая комната слева, – кинула девушка на ходу, не останавливаясь.

Венсан нашел нужную дверь и забарабанил в нее кулаками.

– Фрида, Фрида, откройте! Мне необходимо с вами поговорить!

– Господи, помоги, – прошептала она, судорожно стаскивая с себя воздушное платье и натягивая джинсы и ярко-малиновую футболку.

– Фрида, я знаю, что вы там, откройте!

«Как бы не так… – думала она, сгребая свои вещи в большую кожаную сумку. – Нужны мне эти разборки. Я в них больше не играю».

Она осмотрела свою гримерную и поняла, что выходов из комнаты – два: через дверь и небольшое окно. Так как в дверь в это время ломился настойчивый хирург, выход оставался всего один. Приложив нечеловеческие усилия, она открыла старую раму, взгромоздилась на подоконник и спрыгнула в заросли кустарника. Венсан, замерев на минуту, услышал звук открывающегося окна и разгадал подлый план Фриды. Он оставил дверь в гримерную актрисы в покое и отправился в зрительный зал.

«Почему она так себя ведет? Может быть, мне стоит сообщить о ней и о своих планах следователю? Если человек убегает, значит, ему есть что скрывать. Значит, это была именно та Фрида, с которой незадолго до гибели встречалась Галина?»

Протолкнувшись через толпу, Венсан вышел через зрительный зал в фойе и на улицу. Бежать вокруг театра, чтобы настигнуть беглянку, не было смысла. «Что меня удерживает от того, чтобы сообщить о ней в полицию? – раздраженно задавал себе вопрос и не находил ответа Венсан. – Я все равно выслежу ее, поговорю, и пусть она мне объяснит свои акробатические трюки».

Так как Венсан израсходовал одну контрамарку на спектакль, в запасе у него осталась вторая. Он заглянул в билетную кассу и, мило улыбаясь, спросил:

– Я большой поклонник актрисы Фриды. Не подскажете, когда будет ближайший спектакль с ее участием?

– А, Фридочка Сницерова, очень хорошая актриса, но, к сожалению, играет нечасто, хотя только главные роли. Следующий спектакль с ее участием будет через неделю.

– Спасибо, – поблагодарил он и отошел от окошка.

Ему ничего не оставалось, как поехать домой и успокоиться ровно на неделю. Хотя спокойной эту неделю назвать было нельзя. Предстояли похороны Гали, поминки и обычные будни оперирующего хирурга.

– У тебя что-то случилось, и не пытайся заверить меня в обратном, – резко заявила театральный гример Людмила, заявившись к подруге Фриде домой.

Выглядела она непростительно бодро и свежо для богемы в десять часов утра. На Люде был брючный костюм изумрудного цвета, черный топ, черные туфли, а на шее яркий оранжевый платок из натурального шелка. Фрида выползла в гостиную в черной пижаме, темные волосы были заплетены в толстую косу, свободно болтающуюся на спине.

– Что произошло? – строго спросила Люда, придвинув к себе вычурную пепельницу, которых в этом доме было великое множество. – Ты взяла отпуск, хотя не собиралась. В спектакле, роль из которого никому никогда не отдавала, не вышла. Твоя дублерша играет отвратительно, поклонники прохода не дают, спрашивают, когда выйдет Сницерова. У тебя же харизма!

– Чего?

– Харизма! Энергия! Огонь! Талант!

– Ты в обществе моих фанатов, – заключила Фрида, зевнув, – а насчет поклонников не сыпь мне соль на рану. У меня вообще чувство, что за мной следят. – Фрида кинула нервный взгляд вокруг.

– Тебе кто-то угрожает, – спросила Людмила, – поэтому ты прячешься дома? Побледнела, похудела, звонишь мне, чтобы я привезла тебе твои вещи из гримерной! Сама боишься прийти даже в театр.

– Ты сгущаешь краски.

– Будь неладен тот молодой следователь Семен Иванович, как он напугал нас тогда фотографиями, так тебе и схудилось с того дня! Получила ты все-таки стресс! Подать бы на него жалобу!

– В театр я вернусь только через некоторое время, когда все уляжется, – сказала Фрида.

– Что уляжется-то?!

– Мои глупости! Я, между прочим, решилась помочь следственным органам в лице Семена Ивановича.

– Сумасшедшая, хотя я знала, что этим и закончится, – огорченно произнесла Людмила.

– Тише, – зашипела Фрида, приложив палец к губам, – чтобы Макс не услышал. Я приняла решение помочь следователю, чтобы меня потом не мучила совесть. Я же не могу сидеть без дела, пока в отпуске, вот и поймаю маньяка.

– С тобой точно что-то случилось! Ты ведешь себя крайне странно. У меня такое чувство, что ты чего-то боишься, но в то же время соглашаешься на самые безрассудные поступки в своей жизни, хотя… – задумалась Люда, – у тебя их было много… Я имею в виду безрассудных поступков. Кстати, про тебя в театре спрашивал очень интересный мужчина – такой высокий блондин с обаятельной улыбкой и светскими манерами.

Фрида нервно вскочила с кресла.

– Пойдем на кухню, выпьем кофе!

– Что это вдруг? Ну, пойдем. Этот мужчина представился продюсером российского сериала, который обещает стать сенсацией года, и хотел поговорить с тобой о главной роли. Он просил у меня твой телефон, чтобы связаться с тобой.

– И ты дала?! – в ужасе вскрикнула Фрида.

– Ты давно не снималась в кино, тем более в популярном, народ должен знать своих героев в лицо, – невозмутимо ответила подруга, разливая кофе, так как она ориентировалась на кухне у Фриды, как рыба в воде. – Я дала ему твой телефон, так что жди звонка.

– Когда это было?

– Вчера.

– Черт!

– Что ты такая нервная, в самом деле? Расслабься, мужчина был очень приличный, даже красивый.

Фрида понеслась к телефону, звонок которого выключался на всю ночь. На нем было записано пять автосообщений. Два из них были от друзей Макса, одно от режиссера театра Петра Михайловича:

«А? Фрида… это… Фридочка, зайди ко мне, ты так внезапно исчезла, надо кое-что обсудить. Ты совсем не появляешься в театре, хотя я знаю, что ты в Москве».

Другое сообщение было от Тамары, театрального декоратора:

«Фрида, немедленно возьми трубку! У меня сенсационная новость! Фрида, как только услышишь мое сообщение, сразу же позвони мне!»

И, наконец, последнее сообщение было то, которого она ждала и боялась одновременно:

«Фрида, это Венсан! Хватит бегать и прятаться от меня, мы не в детском саду. Мне необходимо поговорить с тобой. Я бы не хотел привлекать тебя на разговор через полицию. Позвони мне».

«Ну вот, уже пошли угрозы, – вздохнула она, – что им всем от меня нужно? Оставили бы меня в покое».

Она вернулась на кухню.

– Ну что, есть предложение от продюсера?

– Ага! Голливуд ждет, главная роль в криминальном сериале мне обеспечена.

– Какую роль предлагают? – спросила подруга.

– Роль преступницы, – мрачно ответила Фрида, отпивая кофе.

– У тебя получится!

– Я в этом и не сомневаюсь, – вздохнула Фрида.

Людмила еще долго что-то говорила, но Фрида ее не слушала. Она мысленно готовилась к вечерней прогулке по парку, для того чтобы помочь выловить сексуального маньяка. Она уже дала свое согласие Семену Ивановичу и не знала, как взять себя в руки. Иногда ей казалось, что она согласилась на это безумство, чтобы забыть историю с Венсаном, как говорят, клин клином вышибают. А может, чтобы сделать что-то хорошее после того, как Макс отругал ее за «темное дело».

День пролетел незаметно, и ближе к вечеру Фрида была бледнее, чем обычно, и больше напоминала умершую панночку в гробу из «Вия» Гоголя, чем живую женщину. То ли сказывался животный страх, закравшийся в душу, то ли чрезвычайно большое количество выкуренных сигарет. Она сидела перед трюмо и пыталась нанести на скулы розовые румяна, чтобы хоть как-то оживить лицо.

«Зачем я согласилась? Люда права. Я никогда не прислушиваюсь к мудрым советам и делаю все назло. Спрашивается, назло кому? Только себе. Но теперь отступать поздно, я дала согласие и слово сдержу. Так… что у нас предпочитают маньяки? Распущенные волосы, ярко красную помаду, черные чулки, высокие каблуки, топ в облипку, короткую юбку, совмещу все в одном образе неотразимой брюнетки а-ля Кармен, если уж он таких женщин предпочитает, пусть у него начисто снесет крышу от эротических фантазий. Что-то я как-то хреновато выгляжу, боюсь разочаровать Семена, похоже, сегодня на меня даже маньяк не нападет».

После того как Фрида оделась так, как хотела, она окинула себя внимательным взглядом в зеркале и осталась довольна, хотя выглядела несколько вульгарной. Но это и требовалось для ее выхода по заданию следователя. Замок входной двери щелкнул, и в квартиру ввалился Максим, шурша пакетами.

– Фрида, ты дома? Ау?

– Я здесь, – вышла она его встретить.

– Ух ты! Ты одета, как проститутка! Репетируешь?

– Почти, – туманно ответила она. – Откуда вещички?

– «Из леса, вестимо». Да, заехал в супермаркет, купил мяса, фруктов, овощей. В субботу придут мои коллеги, надо что-то приготовить: мясо по-французски с сыром, цветную капусту, например…

– Валяй, ты это умеешь, – согласилась Фрида, всегда с удовольствием поглощающая стряпню Макса.

– А ты куда-то уходишь? – остановил он на ней свой взгляд, заметив, что она надевает сабо с большими кожаными черными бантиками. – Ночь на дворе!

– Ничего, я быстро…

– Куда ты в таком виде? – продолжал допытываться Макс.

– Я с мужчиной.

– Я его знаю? – спросил Макс, хитро улыбаясь.

– Нет, – передернула плечами Фрида.

– Боишься познакомить? Думаешь, не одобрю? Хотя если у него такой вкус… – Максим скептически оглядел черные сетчатые чулки на худых ногах Фриды. – Давай, я тебя хотя бы подвезу?

– Хорошо, – сдалась Фрида, у нее от страха уже зуб на зуб не попадал.

Максим выгрузил продукты в большой холодильник и, взяв ключи от своего джипа, спустился вниз на улицу вслед за ней. На улице стояла душная летняя ночь, когда от полного безветрия не шевелился ни один волосок на голове и ни одна травинка на газоне.

– Духотища! – Максим снял с сигнализации машину и открыл Фриде дверь. – Куда едем?

Фрида сообщила ему адрес, по которому она договорилась встретиться с Семеном Ивановичем недалеко от парка, где совершались нападения на девушек. Она сжалась на сиденье, подтянув прыгающие коленки к себе, и джип рванул с места.

– Ты что-то, мать, вся дрожишь? Раньше за тобой такой реакции на свидания с мужчинами не наблюдалось.

– Особый случай.

– Фея угодила в сети любви – быть такого не может! – воскликнул Макс, не замечая, что за ними едет «Мерседес», сворачивая на тех же перекрестках, что и он. Что делать, раньше Максу никто не садился на хвост, он не привык к слежке.

В пустой болтовне они подъехали к искомому месту.

– Может, мне остаться? Заодно и познакомлюсь, – неуверенно спросил Максим, – а то ты меня пугаешь, на тебе лица нет.

– Лицо сейчас обрету, а с тобой договор был только подвезти.

– Хорошо, хорошо, уже уезжаю. Не задерживайся надолго, иначе я буду беспокоиться, или хотя бы позвони, если уедете куда-то на ночь.

– Договорились, – буркнула Фрида и, выскочив из машины, легко поспешила к ларькам с продуктами.

У закрытого киоска «Мороженое» ее ждал Семен Иванович. Максим же не заметил, что «Мерседес» остановился у тротуара в пятидесяти метрах от его джипа и шофер опустил затемненные стекла. Семен Иванович выглядел, как Джеймс Бонд российского образца – джинсы, белая футболка, какая-то рация под джинсовым жилетом, болтавшаяся на шее, и самый сосредоточенный взгляд.

– Ну, вы даете! Вот что значит актриса! Молодец! То, что нужно!

– То, что нужно, чтобы он прирезал меня? – всхлипнула Фрида, откидывая тяжелые волосы назад.

– Тише! Не надо истерики! Молодец, что не струсила и пришла! У меня здесь все под контролем! Весь парк окружен.

– Что-то я никого не вижу…

– А ты хочешь, чтобы здесь разгуливали люди в форме из группы захвата с автоматами и в бронежилетах? Думаешь, тогда маньяк рискнет напасть на тебя? То-то же! Видишь вон ту машину, стоящую в темноте? – показал ей Семен Иванович.

– Вижу.

– Там наши люди. Они, чтобы не светиться, приехали сюда часа за два до нашей встречи. И таких машин еще три штуки по всему периметру парка. Держи наушники, станешь слушать, что я тебе буду говорить о твоих действиях. – Он аккуратно вставил Фриде в уши маленькие наушники телесного цвета, наклонился к своей рации и тихонько сказал: «Раз, два, три… прием…»

– Боже, как громко! – подпрыгнула на месте Фрида от неожиданности.

– Сейчас убавим громкость. Раз, два, три, раз, раз… нормально? Ну вот, оставим так.

– А сам маньяк не будет слышать вас? – дрожа, спросила девушка.

– Нет, только ты. А вот в этот микрофон будешь говорить, а я слушать все, что происходит вокруг тебя в радиусе десяти метров. Я извиняюсь… – Семен Иванович ловко прицепил какую-то маленькую штучку к ее топику с внутренней стороны, слегка оттянув ворот. – Все, готово! Отойди метров на пять и тихо скажи чего-нибудь.

Фрида выполнила его просьбу, чувствуя себя разведчицей, следователь удовлетворенно покачал головой:

– Работает… ну, значит, так… Расслабься, а то идешь, словно на шарнирах, и взгляд очень напряженный и затравленный.

– Я не могу расслабиться, вы должны понять, я впервые в такой передряге. Понимаю, что это не игра на сцене, и смертельно боюсь, – оправдывалась Фрида.

– Все будет нормально, – успокоил ее Семен Иванович. – Твое дело – непринужденно прогуливаться по аллеям. Потом, ведь совершенно не обязательно, что маньяк находится в парке или сидит в засаде и что он подойдет к тебе именно сегодня, – сказал следователь.

– Вы это о чем?! Я что, здесь каждый день буду прогуливаться?! – с нескрываемым ужасом в голосе спросила Фрида и тут же предупредила: – Учтите, меня на второй раз уже не хватит, я сегодня все нервы потрачу.

– Вот поэтому я и говорю, что не стоит так беспокоиться, так сказать, расстраиваться заранее, – нравоучительно заметил Семен Иванович.

– Я даже хочу, чтобы он объявился сегодня, чтобы вы меня больше не просили ни о чем подобном, – взмолилась Фрида и выдохнула: – Все! Я, кажется, готова!

– Очень хорошо, иди с богом! – перекрестил ее Семен Иванович, от чего Фриду опять затрясло.

– У меня к вам последний вопрос: а как этот маньяк выглядит? – жалобным голосом спросила Фрида.

– Откуда же я знаю, ни одна его жертва не выжила и не дала показания, естественно.

– Очень жизнеутверждающе… Ну а в целом по статистике? – продолжала она допытываться.

– А… ну, слюни изо рта у них не текут, а одежда вовсе не испачкана кровью, если ты об этом, – ответил следователь, – обычно это обаятельные мужчины молодого или среднего возраста. В быту они могут быть прекрасными семьянинами и занимать хорошую должность, в общем, по внешнему виду и не подумаешь.

– Это каждого можно подозревать, – задумчиво произнесла Фрида.

– Совершенно верно, поэтому их так и нелегко поймать, то есть вычислить.

Фрида вздохнула и пошла в глубь парка, как на эшафот, громко стуча башмаками. В каждом встречном мужчине ей мерещился маньяк, за каждым кустом – притаившийся убийца и насильник. Если бы сейчас кто-нибудь спросил ее: «Который час?», она бы умерла от разрыва сердца. Периодически она судорожно хваталась за микрофон, спрятанный на груди, и спрашивала:

– Алло? Алло? Прием! Вы меня слышите?

– Второй на связи. Что-нибудь подозрительное? – трещало у нее в наушниках, и это были самые приятные звуки на свете.

– Нет, просто проверка связи, – успокаивала Фрида следователя.

– Просто так проверять не надо, – прожужжало в ухе, – не привлекай внимания, веди себя естественно.

– Постараюсь, – проглотила ком в горле Фрида.

– Не переживай, я услышу, если с тобой кто-то заговорит.

– А если он сразу набросится, без слов? – спросила она, забредя в отдаленную часть парка.

– Я не совсем понимаю, ты говоришь это с сожалением или в надежде, что на тебя все-таки кто-то набросится? Это тоже одно из твоих многочисленных хобби? – спросил мужской голос позади Фриды.

Она подскочила как ужаленная и резко развернулась. На аллее под тусклым светом фонаря стоял высокий мужчина с волнистыми волосами.

– Маньяк… – тихо выдохнула она, так как нервный спазм сдавил ей горло.

В наушнике прожужжало:

– Спровоцируй его, нужны доказательства, возможно, это просто прохожий.

– Что?! – крикнула Фрида. – Чтобы меня прирезали? Тогда будет доказательство?

– Я этого не хочу, – спокойно ответил мужчина и сделал несколько шагов по направлению к ней. Его лицо появилось из темноты, и Фрида на несколько секунд потеряла дар речи. Это был Венсан, обманутый пластический хирург. Он смотрел на нее с насмешкой.

– Что ты тут делаешь в таком виде, ночью? – спросил он у Фриды. – Хотя образы ты менять умеешь.

– Это что ты тут делаешь? – спросила она, на всякий случай отступая от него на два шага.

– Я слежу за тобой от самого дома, – спокойно сообщил Венсан.

– Да? Маньяк, – снова прошептала она, наклоняя голову к вырезу своего топа.

– Я не маньяк, – не согласился Венсан, – это ты вынудила меня. Я несколько раз приезжал к тебе в театр, чтобы поговорить, и ты это прекрасно знаешь, так как сделала все, чтобы избежать разговора.

– А ты упорный…

– Ты своим упрямством еще больше подзадорила меня добиться своего. Что ты так бегаешь от меня? Значит, есть что скрывать?

– Я не собираюсь с тобой разговаривать, – фыркнула Фрида.

– Тогда тебе придется поговорить со следователем.

– А это верно, – громко засмеялась она, – тебе тоже! Так что же ты делаешь в парке этой ночью? Прием!

– Я же сказал, что причина в тебе! Вчера я узнал у подруги твой домашний телефон и по компьютеру нашел домашний адрес.

– Браво!

– Да, я поработал на славу. Конечно, я не собирался выслеживать тебя фактически ночью. Я предполагал, что ночью нормальные люди спят. Я просто ехал с работы, как всегда поздно, и решил найти твой дом, чтобы выследить тебя завтра днем или в любой другой день. Но совершенно случайно я заметил тебя, выходящую из подъезда с каким-то типом. Вы сели в джип и поехали, я по инерции поехал за вами. Ты вела себя, как шпионка. Тип на джипе уехал, а ты встретилась с другим, не менее странным, правда, его я плохо разглядел, вы стояли далеко, да и на улице уже было темно. Затем с видом человека, идущего на смертную казнь, ты одна пошла в глубь парка, я последовал за тобой. Вот и все, – улыбнулся Венсан своей фирменной улыбочкой с обаятельными ямочками на щеках.

Фрида во все глаза таращилась на него.

«Привлекательный, милый человек, имеющий хорошую работу… правда, не женат, но зато есть постоянная подруга Галина, среднего возраста… Черт! Все, как говорил Семен Иванович! Он и есть маньяк! Черт меня дернул впутаться в это дело! Точно, я уже знаю, что я в его вкусе! После того как он появился в нашем театре, мне принесли записку с угрозой. Я затронула струнки души этого маньяка, теперь он не остановится, пока не изувечит меня. Но почему же Семен Иванович не спешит ко мне на помощь? Ведь я зашла довольно далеко». Все эти мысли в одно мгновение пронеслись в голове Фриды.

– Что ты хочешь от меня?

– Я думал, что ты должна объясниться со мной.

«Боже, в чем я должна объясниться? – думала она. – Я же не догадываюсь, что именно он знает?»

– А в чем дело? Почему я должна перед тобой отчитываться? Ну, встретились один раз и разошлись! – встала в позу Фрида, скрестив руки на груди.

– Я был в той квартире, она не твоя.

– Велика печаль! Почему я должна вести первого встречного к себе домой? Это квартира моих знакомых, они любезно предоставляют мне ее для встреч.

– Вы развращенная особа!

– Он заводится, – громко сказала она.

– Было бы от чего! – фыркнул Венсан. – Только почему-то ваши знакомые слышать не слыхивали о некой Фриде?

– Они тоже не обязаны перед тобой отчитываться! Жена скрывает от мужа, что позволяет мне пользоваться их квартирой.

– Понятно, муж, видимо, наслышан о твоих нравственных устоях и является единственно нормальным, порядочным человеком в том притоне.

Наушник в ухе Фриды зашумел.

– Фрида! Фрида! Прием! Кто этот тип? Ты на задании, он мешает нам, избавься от него! Сейчас не время выяснять отношения.

– Как я избавлюсь? – воскликнула она.

– От чего? – спросил Венсан.

– От кого? От тебя!

– Только объясни мне свое поведение, – изрек он, – и я тотчас оставлю тебя в покое.

– Я уже все сказала, отстань от меня! Обвиняет меня в аморальном поведении, а сам изменил в первый же день своей невесте Галине!

– Вот я тебя и поймал. Откуда ты знаешь о моей невесте Галине? – спросил Венсан.

– Черт! – закусила губу Фрида и тряхнула головой. – Не прикидывайся святошей, сам, наверное, уже все знаешь!

– Хотелось бы знать твою версию.

Она прищурила глаза и, совершенно забыв, что у нее микрофон, рассказала Венсану, с какой просьбой к ней обратились и что она сделала. Ни один мускул не дрогнул на лице Венсана, хотя Фрида могла поклясться, что он слышит от нее этот рассказ в первый раз. Она оценила его поведение – он не впал в истерику или ярость, не стал материться или того хуже – оскорблять ее и угрожать ей.

– Зачем Гале это было нужно? – пожал он плечами.

– Наверное, она очень хочет выйти за тебя замуж, раз использует разные средства. А лучше спроси у нее об этом сам… Ты не злишься на меня? – осторожно спросила она. – Наверное, презираешь. Актрисулька, сыгравшая свою роль, – вот кто я для тебя, так?

– Все обман, сплошной обман. Я не презираю тебя. Нет. По крайней мере, спасибо за честность. Теперь я знаю все, что хотел. Актриса ты замечательная, в этом я лично мог убедиться, да и на сцене ты выглядишь… Знаешь, а ведь я поверил тебе… тому чувству, которое, я думал, возникло между нами, – проговорил Венсан, опуская голову.

– Избавься от этого романтика, – проскрипел наушник.

«Экий Семен Иванович бесчувственный человек, – подумала Фрида. – Сказать что-то грубое сейчас Венсану – все равно, что ударить лежачего».

– Я прошу прощения. – Она отвела глаза.

– Извинение принято, – безучастно ответил Венсан. – У меня к тебе последний вопрос: о чем ты говорила с Галиной, когда ты с ней встречалась? В ее телефон была занесена информация о встрече с Фридой, уверен, что с тобой. Тем более, когда я узнал о вашем плане в отношении меня.

– Дай подумать… Да, я встречалась с Галиной в кафе, именно в тот день она назначила мне встречу. Нашу беседу милой нельзя назвать. Я пришла с твердым намерением отказаться участвовать дальше в этом деле…

– Что же тебя подвигло на такое решение? – спросил Венсан.

– Можешь верить, можешь не верить, но у меня проснулась совесть. Кроме того, ты мне был чем-то симпатичен, и я не хотела дальше трепать тебе нервы, разыгрывая беременную истеричку. Не хотела становиться злой феей, понимаешь?

– Я иногда раньше замечал, что ты чего-то хочешь, но не мог понять, что именно.

– Ты, Венсан, был настолько положительным, аж до противности. Не пьешь, не куришь… Тьфу! А я не могла тебя спугнуть ничем, моей задачей было окончательно вскружить тебе голову, чтобы ты поверил, что встретил женщину своей мечты, поэтому я испытывала дискомфорт. Венсан, я, честное слово, отказалась! Это легко проверить, надо всего лишь спросить у Галины. Знаешь, она тоже хотела отказаться от своей безумной затеи, мне кажется, что она приревновала меня к тебе, слишком уж быстро ты прыгнул ко мне в постель! Я отдала ей доказательства твоей измены, то есть фотографии, и все! – засмеялась Фрида.

– Фотографии? – напрягся Венсан. – В ее сумочке не было никаких фотографий. Ты врешь мне?

Наушник включился.

– Отбой! Это не он. По рации передали: совершено очередное нападение в другом месте, мы уезжаем туда. Оборудование оставь у себя, я с тобой еще свяжусь.

– Куда? А как же… – воскликнула она.

– Что? – не понял Венсан.

– Значит, ты не маньяк… – вдохнула полной грудью Фрида и кинулась к нему на шею. – Я так рада! У меня прямо гора с плеч!

– Почему ты все время называешь меня маньяком? Скажи честно: я дал повод? Между нами что-то было? – спросил хирург, пораженный импульсивностью ее поступков и изменением ее настроения.

– Еще чего! Ну и самомнение! Ты за кого меня принимаешь?! Ты заснул, как младенец, и я перетащила тебя в кровать, раздела и сфотографировала.

– Голого? – возмутился Венсан.

– По пояс.

– Зачем?!

– Как доказательство для Гали.

– Вы какие-то ненормальные женщины, – почесал он затылок.

– А ты ради любви не способен на опрометчивый поступок?

– Я? Нет.

– Значит, одно из двух: ты или скучный человек, или просто никого не любил по-настоящему, – констатировала Фрида.

– А ты? – спросил он.

– Я любила, – поставленным голосом, по-театральному ответила Фрида.

– Верится с трудом…

– Я надеюсь, мы расстанемся друзьями? – с надеждой спросила Фрида. – Галю не ругай, это все от любви. Я не соврала тебе ни одного слова.

– Гали нет, – глухо ответил Венсан.

– Что, уже поссорились? Ну, как же это так? Считай, что это я во всем виновата, я не хочу быть причастной к чьему-либо расставанию. Я, наоборот, согласилась на эту авантюру, так как Галина уверяла меня, что в конечном итоге вы воссоединитесь и поженитесь.

– Гали нет, ее убили. Я теперь женюсь на ней только в следующей жизни.

Внезапно налетел резкий порыв ветра, в это полное безветрие и затишье. Фрида от неожиданности вздрогнула.

– Что ты говоришь такое? Как убили? Я же с ней сидела совсем недавно в кафе…

– В этот же день ее убили. Я поэтому тебя искал. Хотел поговорить, все-таки она встречалась с тобой в последний день своей жизни…

– Боже мой! Какая трагедия! Что же ты мне сразу не сказал, в связи с чем ищешь меня? Я бы не бегала от тебя.

– Очень приятно слышать это. Как бы я это сделал, если все время видел твою стремительно удаляющуюся спину? Кричать тебе вслед, что Галя умерла, или развесить плакаты о ее похоронах?

– Какой кошмар… Как это произошло? Сейчас в этом округе объявился маньяк… Хотя он предпочитает женщин моей внешности, я на Галину совсем не похожа…

– У тебя навязчивая идея о каком-то маньяке, правда, если прогуливаться в еще более мрачном месте, например ночью на кладбище, еще и не такое в голову придет. Ее убили эксклюзивной вазой ручной работы в художественной галерее, – пояснил Венсан и предложил Фриде двигаться к выходу из парка, так как порывы ветра становились все резче и сильнее.

Погода менялась на глазах. Темное ночное небо не дало возможности рассмотреть, что оно все обложено тучами.

– Какая нелепая смерть! Кого-нибудь подозревают? – ради приличия поинтересовалась она.

– Конечно, меня, кого же еще? Она на приеме объявила о нашей свадьбе, а у меня неприлично вытянулось лицо от неожиданности – так это все было внезапно.

– Конечно! Девушку танцевать – вы все орлы, а как жениться – так вытягивается лицо! – согласилась Фрида.

– Потом мы с Галей прилюдно поссорились, – пропустил ее реплику мимо ушей Венсан, – я зачем-то потрогал единственный нормальный экспонат на выставке, и, конечно, это оказалась та самая ваза, которой ее убили. И не смотри на меня так! Не надо меня спрашивать об одном и том же. Я не маньяк и не убивал Галину. Эх, если бы я всех своих бывших женщин убивал…

– А кто это сделал? – прервала его размышления Фрида.

– Откуда я знаю? Я бы и сам хотел посмотреть этому мерзавцу в глаза, а еще лучше придушить его.

С неба упали первые крупные капли начинающегося дождя, и темное небо озарила яркая вспышка молнии.

– Ты что делала в этом парке? – спросил Венсан, скидывая со своих плеч легкую ветровку и накидывая на дрожащие плечи Фриды.

– Не важно…

– Опять тайны? Конечно, я понимаю, должна быть в женщине какая-то загадка, но не до такой же степени, – усмехнулся он.

– Считай, что я вживалась в роль, люблю, понимаешь, побродить одна ночью в тишине…

– Весьма опасное занятие.

– Намекаешь?

– Констатирую. Где же кавалеры, которые подвозили тебя до парка? – спросил Венсан, осматривая площадь перед парком.

Джипа, на котором Фрида приехала из дома, не было, она же обратила внимание, что машина с сотрудниками полиции тоже отсутствует.

«Семен Иванович на задании, только бы он отстал от меня со своей просьбой. Не готова я для таких вылазок, пусть ищут похожую на жертв женщину среди своих подготовленных сотрудниц. Правда, все равно придется встретиться, чтобы отдать эти провода», – с тоской подумала Фрида.

Дождь полил с новой силой.

– Позволь, я подвезу тебя домой, – предложил Венсан.

– Знаешь, как ни странно, но я не откажусь, – юркнула она в его машину. – Классный автомобиль, ты весь такой упакованный, респектабельный.

– Не иронизируй, – встряхнул влажными кудрями Венсан и завел машину.

«Мерседес» плавно тронулся с места, дворники на лобовом стекле, работающие в самом быстром режиме, пытались хоть как-то обеспечить видимость на дороге в сплошном потоке воды, льющейся с неба.

– Я еще раз выражаю тебе соболезнование, – вздохнула Фрида, – ты, наверное, очень несчастен?

– Да, мне искренне жаль Галю, на похоронах я чувствовал себя очень мерзко, как будто недооценил при жизни этого человека, а сейчас уже ничего назад не вернешь.

– Так всегда и бывает, – согласилась она. – Если я хоть чем-то могу помочь…

– Спасибо, я думаю, не стоит…

– Наше знакомство началось при странных обстоятельствах, – продолжала Фрида, пытаясь отлепить от себя намокший от дождя топик и радуясь, что ее прелести закрыты курткой Венсана.

– Наше знакомство началось с обмана, и я считаю, что у него нет продолжения, – оборвал ее Венсан, внимательно всматриваясь в дорогу.

Фрида закусила губу и подумала: «Да, на него мое чертовское обаяние уже не подействует, надо бы придумать что-нибудь другое… Я здорово обломала его романтический порыв. Даже интересно: смогу я снова завоевать его расположение или нет? Черт! Опять мои амбиции!»

«Всегда не хотел связываться с женщинами, которые играют чувствами. От таких никогда не знаешь, чего ожидать. Да еще профессиональная актриса. Ты уже заранее знаешь, что, если она захочет, будет вить из тебя веревки. Береги свое мужское достоинство, Венсан, и беги куда глаза глядят», – думал в это же время он.

Остаток пути они проделали в полном молчании, каждый погруженный в свои мысли. Машина подъехала к дому Фриды.

– Приехали! Зонта нет, чтобы довести до подъезда.

– Ничего, все равно я уже вся мокрая. Только я без тебя не пойду, тем более что должна отдать тебе куртку, не разденешь же ты бедную девушку в машине?

– Мне неудобно.

– Я не интим тебе предлагаю, а обсушиться и выпить горячего чаю. Идем, Венсан, не будь брюзгой, дай мне шанс реабилитироваться! – Она упрашивала его еще добрых десять минут, и он сдался.

– Хорошо, только на полчаса.

– Конечно! Давай!

Фрида втащила Венсана за руку в подъезд, они поднялись по широкой лестнице к лифту. Она открыла дверь ключом и пригласила гостя войти. Он оказался в прихожей, где одна стена была выложена красивым декоративным камнем, а у другой размещался встроенный шкаф с раздвижными зеркальными дверями. На стенах горели красно-сине-белым светом плоские разноцветные лампы, выполненные по индивидуальному заказу. Фрида провела Венсана в просторную кухню с яркой мебелью и дощатым полом.

– Вот эта квартира больше тебе подходит, – огляделся Венсан. – Или она тоже не твоя? Мы с тобой случайно не вломились опять в чужой дом? С тобой всего можно ожидать.

– Ты теперь до старости это будешь вспоминать. Это моя квартира, проходи и чувствуй себя как дома. Мне от тебя нечего скрывать. Раздевайся, я засуну твои вещи в сушку, а тебе принесу махровый халат.

– Прямо так? – растерялся Венсан.

– Я закрою глаза, – ответила Фрида, уходя с кухни.

Венсан снял брюки и рубашку, оставшись в носках и трусах. Позади себя он уловил какое-то движение и, обернувшись, столкнулся с удивленным взглядом молодого красивого парня в шелковой темно-синей пижаме. Слова «Фрида, это ты?» застряли у него в горле.

Венсан поздоровался, парень ответил ему кивком и спросил:

– Простите… А вы кто?

– Я? – переспросил Венсан, пытаясь принять непринужденную позу, но в носках и трусах это не получалось. – Я друг Фриды, а вы кто?

– Я? – настала очередь удивляться молодому человеку. – А я, собственно, муж Фриды.

Венсан побледнел, затем покраснел и со скоростью реактивного самолета натянул на себя мокрые вещи.

– Я пойду, – протиснулся он мимо парня. – Простите, если что не так. Я зашел просто обсохнуть, Фрида не виновата, я ее просто не так понял.

– Да оставайтесь, куда вы? Все нормально! – закричал парень в спину Венсана.

В это время на кухне появилась Фрида с махровым халатом изумрудного цвета в руках.

– Венсан! Ты где, Венсан?

– Ах, это и был наш француз, – прищурился Максим.

– Где он?

– Он ушел.

– Что ты сделал? Что ты ему сказал? – набросилась она на Макса.

– Ух ты! Ты словно дикая кошка! Ничего я ему не сказал! Сказал правду!

– Какую еще правду?

– Он спросил, кто я. Я ответил, что твой муж, а что, разве это неправда?

– Нет, это невозможно! – опустилась на стул она. – В кои-то веки мне понравился человек, а ты снова все испортил.

– Я? Предупреждать надо! Выхожу ночью на кухню воды попить, а у тебя там мужик в носках и плавках.

Фрида опустила голову на руки и заплакала.

– Малыш, не плачь, если ты считаешь, что я все испортил, значит, я же все и поправлю, – обнял ее за плечи Максим.

Венсан, хмурый и сосредоточенный, дольше, чем обычно, делал сложную операцию полной женщине по удалению жировых отложений. Он подождал, пока она выйдет из наркоза, и, сняв перчатки, пошел к себе в кабинет.

– Как мне жалко шефа, – прошептала Ангелина, хирургическая медсестра другой медсестре. – Такой мужчина, и так не везет. Зверски убили его любовницу, и никаких следов.

– Один не останется, – ответила ей подруга. – Найдутся желающие.

– Но он-то грустит по Галине, никогда его не видела таким печальным. Даже не подмигнул мне ни разу во время операции.

– Дай время, отойдет.

Венсан прошел через приемную в свой кабинет.

– Венсан Витальевич, к вам посетитель! – прокричала ему в широкую спину секретарша.

– Ты же знаешь, Оля, что я не принимаю после операции. Я устал, принеси мне кофе.

– Венсан Витальевич, молодой человек настаивает, говорит, по личному вопросу.

– По личным вопросам я принимаю по четвергам с двенадцати часов до шестнадцати.

– Он не уходит, – шепотом произнесла Оля, косясь за спину доктора.

– Я бы хотел поговорить сегодня, – раздался мужской голос.

Венсан обернулся и увидел красивого, темноволосого парня в светлом голубом джемпере и джинсах, порванных на коленках. Хотя Венсан и был прошлой ночью в состоянии аффекта, но сразу же узнал мужа Фриды.

– Я занят.

– Я не займу много времени, – не уходил молодой человек.

– Хорошо, зайдите.

Венсан вошел в кабинет, пригласил посетителя присаживаться. Он чувствовал себя неуютно под испытующим взглядом синих глаз, вспоминая вид, в котором он предстал перед ним вчера.

– Пришли набить мне, извините, морду? Смею вас уверить, у меня ничего не было с вашей женой и ничего не будет. Я больше не увижу ее никогда в жизни, – сказал Венсан, наливая себе стакан холодной воды.

– Вот это меня и пугает. Моя жена, в отличие от вас, хочет вас видеть, – улыбнулся Максим.

– Ничем не могу помочь, – пожал плечами Венсан, – я боюсь этой женщины и не знаю, чего от нее ожидать.

– Она совершенно непредсказуема, – согласился Максим.

– Стоит мне ей поверить и пойти у нее на поводу, как меня окатывает, словно из ледяного душа.

– Это похоже на Фриду. Я немного расскажу вам о ней, может быть, тогда вы будете лучше ее понимать, – предложил Макс.

– Не уверен, что мне это нужно, – раздраженно ответил Венсан.

– Это нужно всем, потому что прошлой ночью произошло недоразумение, и я хочу его исправить. Фрида выросла в неблагополучной семье, – начал свой рассказ Максим, не дожидаясь приглашения. – Отца она не знала никогда, поговаривали, что он был цыганом. Мать ее, женщина красивая, но погубленная своей страстью к алкоголю, совершенно не заботилась о своей дочери. Она работала в крупном ресторане, и нередко пышные банкеты начинались в ресторане, а заканчивались в их доме. Чаще всего мужчины оставались на ночь, две, иногда задерживались на месяц. К некоторым Фрида привыкала, они, желая подольше задержаться в доме, где кормят и наливают, называли ее дочкой. Но потом они исчезали и появлялись другие. Попадались и буйные ухажеры, они устраивали разборки, избивали хозяйку дома в припадках ревности, доставалось и «приблудышу» Фриде. Так постепенно сердце девочки ожесточалось, она перестала доверять мужчинам. Фрида часто недоедала, пряталась под лестницей в подъезде от разбушевавшихся поклонников матери. Она была чрезвычайно худа, хрупка, изящна и очень любила танцевать. Так к ней прикрепилось прозвище Балерина. Матери Фриды не раз грозили сообщить о ее непристойном поведении в милицию и лишить родительских прав. В редкие дни просветления она горячо во всем раскаивалась, просила прощения, обещала исправиться, а потом срывалась, и все продолжалось по-старому. При этом Фрида была всегда на стороне матери и считала ее больным человеком. Алкоголизм – «хорошая болезнь», – зло усмехнулся Максим, – от которой страдают часто близкие люди. Будь моя воля, я бы лет на пять ссылал алкоголиков на необитаемый остров, где из спиртного только протухшее кокосовое молочко, быстро бы все вылечивались! Так вот, отвлекся я. В один из таких светлых промежутков мать отвела свою дочку в хореографическое училище, куда ее приняли, посчитав весьма способной девочкой с хорошими физическими данными. Балетная школа стала для нее раем, она была самой талантливой ученицей. Дома же становилось все хуже и хуже. Фрида подрастала и превращалась в красивую девушку. Мать, уже потерявшая разум от спиртного, все чаще замечала, что ее ухажеры больше смотрят на ее молоденькую дочь. Теперь она видела в своей дочери соперницу. У них жила большая черная псина, это и был единственный друг Фриды, который любил и оберегал девочку от навязчивых поклонников матери. Частенько она бродила со своей собакой по улице, так как места в доме для них не было. Семь лет эта собака была единственным родным существом для Фриды. – Максим перевел дух и попросил налить ему воды.

Венсан выполнил его просьбу, весьма заинтересованный его рассказом.

– Все, что вы рассказываете, просто невероятно, – сказал он.

– Это еще цветочки, ягодки впереди. Собака умерла от старости, для девочки это было настоящей трагедией. Мать все больше ожесточалась и хотела выгнать ненавистную соперницу из дома. Фрида ходила в синяках и ссадинах, а на вопросы соседей отвечала, что эти травмы она получала в балетной школе. В один «прекрасный» день мать продала ее за бутылку водки какому-то подонку, после этого Фрида ушла из дома. Тогда ей было четырнадцать лет. Неизвестно, что с ней стало бы дальше, если бы в ее судьбе не принял участие преподаватель хореографического училища профессор Майков Геннадий Владленович. Он был вдовец и жил с сыном такого же возраста, как и Фрида. Она оказалась в этой семье и впервые стала жить по-человечески. Можно понять, что она воспылала любовью к профессору, она любила его как отца, друга, мужчину. Геннадий Владленович, как человек трезвомыслящий, не допускал и мысли о связи с женщиной моложе себя на сорок лет. Но после смерти жены прошло много лет, а Фрида была само очарование, и сердце профессора дрогнуло, они поженились. Ей тогда было двадцать лет, а ему шестьдесят. Их брак был счастливым, но недолгим, через шесть лет профессора не стало. Все свое добро и деньги он завещал сыну, а шикарная квартира досталась Фриде.

– Не знаю, зачем я это слушаю… – прошептал Венсан, стараясь не подавать вида, насколько тронула его история жизни Фриды.

– Фрида почему-то решила, что больше таких благородных и порядочных мужчин нет…

– По-моему, я беседую с ее мужем, – прервал его Венсан.

– До этого дойдет еще. Карьера ее шла в гору, она стала одной из ведущих балерин в театре. Все было хорошо, пока ее партнер не уронил Фриду, да так неудачно. Она повредила колено и позвоночник, и о дальнейшей карьере танцовщицы можно было забыть. Партнер не виноват: она неудачно прыгнула, у него была растянута мышца – роковое стечение обстоятельств. Полгода она не ходила, я ухаживал за ней. Да, разрешите еще раз представиться: Максим Геннадьевич Майков, сын ее покойного мужа, я же партнер, уронивший ее. Никогда не забуду, как я погубил ее, сломал, словно тростиночку. Я являюсь ее лучшим другом уже на протяжении семнадцати лет – с тех пор, как отец привел ее к нам в дом. После того несчастного случая я тоже перестал танцевать, не смог больше психологически. Сначала я ухаживал за ней, потом мы оба пошли учиться: я поступил в технический институт, а она в театральный. Решили начать новую жизнь. Теперь я неплохо зарабатывающий программист, а Фрида талантливая актриса.

– И вы поженились… Она все делает из благодарности? – перебил Венсан.

– Ей было тяжело одной, и мне тоже. К молодой красивой актрисе постоянно цеплялись какие-то скользкие типы, представлявшиеся начинающими режиссерами, продюсерами и так далее. Замужняя актриса чувствует себя более защищенной. Мы расписались и продолжили жить в переоформленной и полностью переделанной квартире отца.

– Как можно жениться на бывшей жене отца! – удивился Венсан. – Хотя в жизни бывает все…

– Не проницательный вы человек, Венсан Витальевич, не чуткий и не тонкий, и что только в вас нашла Фрида? Я – гомосексуалист, и всегда был им. Наш брак чисто фиктивный, у нас с ней отношения, скорее всего, как у брата и сестры. Меня этот брак тоже выручает. Ходили слухи, что сын профессора «голубой», чернилась память об отце, а сейчас все злые языки умолкли. Фрида живет своей жизнью, а я своей, но меня не может не волновать ее судьба. Это внешне она такая ершистая, холодная, все время играющая роль, но я-то знаю, какая она на самом деле. Она очень чуткая, ранимая, нежная и чувственная, но нет человека, перед которым она бы раскрылась. Несмотря на свою красоту, ум и видимую раскрепощенность, Фрида ведет затворнический образ жизни по отношению к мужчинам. Этот негатив сохранился у нее с детства. Конечно, она не монашка, у нее случилось несколько неудачных романов, инициатором разрыва в них была всегда она. Все это происходило у меня на глазах, я много раз пытался поговорить с ней о том, что она еще молода, должна создать нормальную семью, любить, испытывать, наконец, страсть, родить ребенка. Она только отмахивается от меня, говорит, что единственным стоящим мужчиной в ее жизни был мой отец. И вот впервые я увидел интерес в ее глазах при упоминании мужского имени, вашего имени, Венсан Витальевич, и я не хочу снова стать человеком, который сломает ей жизнь. Мне кажется, что вы – идеальная пара.

– Максим, я признателен вам за этот рассказ, я сочувствую Фриде, но с чего вы решили, что мы идеальная пара?

– По очень простой причине. То, что вы ей понравились, я вижу, а в то, что она не могла вас заинтересовать, я никогда не поверю, – ответил Максим.

– Мы разные люди.

– Противоположности притягиваются.

– Я не склонен сейчас ни к каким романам, у меня случилась личная трагедия.

– Я вас ни к чему не призываю. Я рассказал все, что должен был, а решать, предпринимать какие-то действия или нет, предстоит исключительно вам. Все, не буду вас больше отвлекать от работы, до свидания.

Максим протянул руку Венсану. Тот пожал ее, Максим не выдержал и рассмеялся.

– Простите, Венсан Витальевич, у вас такой растерянный вид. Я прямо читаю ваши мысли. «Зачем на меня свалилась эта ненормальная девица? Которая занимается черт знает чем, да еще к тому же оказалась актрисой в придачу с мужем-геем».

Венсан отвернулся.

– Мои мысли не столь грубы, но вы недалеки от истины. Всего доброго, – распрощался с ним Венсан.

Он подошел к окну и посмотрел на улицу, где спешили люди, каждый по своим делам, автомобили простаивали в пробках с нервничающими внутри водителями.

«Я не знаю, что мне делать, возможно, я захочу встретиться с ней, но я не вижу перспектив развития каких-либо отношений. Фрида – человек не моего круга. Я никогда не общался с актрисами и вообще с творческими личностями. К ним тянуло Галину, и это, надо отметить, плачевно для нее закончилось», – подумал он, но сердце предательски забилось в радостном ожидании.

Народ веселился как мог, благо выдумки и фантазии хватало у всех. День рождения Фриды, который она отмечала в театре после спектакля, начинался как цивильный фуршет, плавно переходящий в театральный капустник, и заканчивался обычной пьянкой. Столы, ломившиеся от закусок, которые виновница торжества заказала в ресторане выездного обслуживания со средиземноморской кухней, сдвинули на край сцены и устроили танцы там же. Ведущий артист, исполняющий характерные роли, скакал верхом на Мише Проханове, играющем героев-любовников. Актрисы извивались всеми частями тела, плавно переходя на легкий стриптиз. Один из работников сцены залез на балкон, где стояли софиты и прожектора, освещающие сцену, и пытался изобразить что-то типа импровизированной светомузыки. Гуляли все, то есть приглашение от Фриды получили все: от уборщицы до главного режиссера театра. Ей самой выдвинули трон, усадили на него и на голову водрузили сверкающую диадему.

– Ты – наша принцесса, – провозгласил Миша, – и ты знаешь, что всегда можешь на меня рассчитывать.

– Сейчас на тебя могу рассчитывать только я, потому что ты – мой конь! – напомнил ему артист характерных ролей и «пришпорил» товарища.

Петр Михайлович, как всегда, поздравил актрису от коллектива театра, преподнес ей букет роз и пообещал кучу ролей в новом сезоне.

– Ах, какой стол, какой стол, – ахала гардеробщица тетя Шура. – Зачем так разоряться надо было?

– Ничего, у нее муж богатый! – крикнула одна из актрис. – Ты ешь, тетя Шура, и пей!

– Ой, что-то я пьяная стала, ночь на дворе… разгулялась я тут с вами, с молодежью-то.

– Ничего, сейчас вызовем такси, развезем всех по домам, не паникуй, Шура! – успокоили ее артисты.

– Мартини закончился! – подал кто-то вопль отчаяния. – Мужики, сгоняйте!

– Не надо никуда гонять, у меня в гримерке есть еще бутылочки три, – успокоила всех Фрида. – Сейчас принесу.

– Тебе помочь? – спросил ее Миша.

– Я сама, – ответила Фрида, и в этом заключалась ее роковая ошибка.

Она прошла за кулисы и пошла в пустующий отсек гримерок. Театр был пуст, все бесновались на сцене. Холл тоже не охранялся, так как охранник примкнул к всеобщему пиршеству. Фрида не заметила, что за ней скользнула тень. Когда она вошла в свою комнату, весело напевая, то не закрыла за собой дверь. Фрида нагнулась, чтобы поднять бутылки с обещанным мартини, стоящие на полу, а когда поднялась, сильная рука охватила ее, ограничивая движение. Ее сердце рухнуло в пропасть от неожиданности и страха. Она хотела закричать, решив, что кто-то так неудачно шутит с ней, но не смогла. Другая рука незнакомца, напавшего на нее, с тряпкой, смоченной какой-то едкой, пахучей жидкостью, заткнула ей рот, а заодно и нос. Фрида судорожно хватала воздух, но, кроме этого дурманящего ее сознание запаха, ничего вдохнуть не смогла. Фрида поняла, что сопротивляться бесполезно и она начинает постепенно задыхаться. Сознание уходило от нее мучительно и медленно.

Возвращалось оно не менее тяжело. Фрида ощущала тошноту, привкус химикатов во рту, из глаз текли слезы, их раздирала резь. Она лежала лицом вниз, не могла пошевелить ни рукой, ни ногой, из чего сделала вывод, что она крепко связана. Лежала Фрида на чем-то твердом и пахнущем бензином, вокруг была кромешная тьма. Фрида попыталась пошевелить руками, и веревки врезались в тонкую кожу на запястьях, она застонала. Губы были покрыты какой-то коркой, словно от химического ожога.

– Эй, кто-нибудь! Помогите! – хрипло прокричала она, но ответом была тишина.

Занемевшее тело пронзили уколы тысячи иголок, она ударилась в самую настоящую панику.

«Что же это такое? Кто похитил меня? Почему меня связали? Может быть, это шутка. А если нет? Если это маньяк, угрожающий мне в записке? Я пропала!»

Сколько прошло времени, прежде чем открылась дверь и в помещение вошла высокая, широкая мужская фигура, Фрида сказать бы не смогла. Мужчина щелкнул выключателем, и неожиданно яркий электрический свет ударил ей в глаза.

– Очухалась, – грубо произнес мужчина, не спрашивая, а констатируя факт.

Фрида изогнулась и посмотрела на него. Лицо его закрывала черная шапка с прорезями для глаз и рта. Глядя на эту устрашающую физиономию, она поняла, что все это происходит с ней наяву, и ей стало не просто страшно, а жутко.

– Что вам надо от меня?

– В правильном направлении мыслишь, девушка. Мне кое-что нужно от тебя. Если ты будешь хорошей девочкой и расскажешь мне все, что тебе известно, то, может быть, не пострадаешь.

– Да что мне может быть известно?! Развяжите меня, я уверена, что вы ошиблись. Я простая актриса.

– Нет, деточка, нам доподлинно известно, что ты обладаешь той информацией, что нужна нам. – Мужчина сел напротив нее на стуле и стал раскачиваться, было в его движениях что-то угрожающее.

– Что вы хотите от меня?

– Адрес женщины, которой действительно грозит опасность, так как она много знает.

– Господи, какой женщины? – простонала Фрида.

– Вот этой! – Мужчина грубо поднял голову Фриды за волосы и сунул ей в лицо фотографию. – Вот, смотри! Даешь ее адрес и тогда, возможно, спасешь свою шкуру.

Она, морщась от боли, посмотрела на фотографию и не нашлась, что ей сказать, не издевается ли над ней этот похититель? С фотокарточки на нее смотрела аппетитная гламурная блондинка с трогательными голубыми глазами и пухлыми губками. Это была Софья Карелина, то есть сама Фрида в образе «а-ля Барби». Фрида до боли в глазах всматривалась в свою фотографию и не понимала, что происходит и что от нее требуется.

– Зачем вам эта женщина? – наконец спросила она.

– А это не твое дело! Доказано, что она пришла к тебе в дом.

– За ней следили? – спросила пораженная Фрида.

– Не твое дело! – рявкнул похититель. – Ее проморгали и не засекли, как она вышла из твоей квартиры, и не проследили до ее дома. Зато мы все знаем про тебя, если тебе дорога жизнь, ты сдашь нам свою подружку!

«Вот я попала, – с ужасом подумала она. – Что я могу сказать этому маньяку про Софью Карелину? Какой адрес я могу ему дать? Может быть, сказать, что это я и есть, и тогда я узнаю, что ему нужно? Стоп! Он сказал, что настоящая опасность грозит той женщине, что, если опасность исходит от него? Тогда он просто-напросто убьет меня, и все… Нет, определенно не надо признаваться, что эта женщина и я одно и то же лицо. Что же мне делать?»

– Вы можете мне объяснить, что происходит? Что вам нужно от этой женщины? – по возможности спокойно спросила Фрида, вспомнив, что с неуравновешенными людьми надо разговаривать именно так.

Мужчина взревел, как разъяренное животное.

– Здесь вопросы задаю я! Твое дело дать мне адрес этой шалавы! – И он два раза стукнул ее лицом о поверхность, на которой она лежала.

Сознание Фриды затуманилось.

– Говори! – закричал мужчина. – Давай адрес!

– Я не знаю… Почему вы решили, что она приходила ко мне?

– Значит, к твоему муженьку? Мы и из него кишки выпустим!

– Нет! Максим здесь ни при чем! – Слезы полились из глаз Фриды весьма натурально. – Да, она приходила ко мне!

– То-то же! Фифа! Сейчас порежу твое красивое личико ножичком, сразу все вспомнишь. Говори!

Фрида быстро вспомнила адрес одной своей подруги, которая проживала со своей семьей за границей, и назвала его. Зачем она это сделала? Чтобы хоть как-то отодвинуть момент своих мучений, а то и гибель. Похититель записал адрес на обрывке газеты и процедил сквозь зубы, сплюнув на пол:

– Проверим…

«Сейчас он позвонит кому-нибудь и отправит его по адресу…» – подумала она.

Мужчина встал.

– Ты полежи пока здесь. Когда доставим твою подругу Софью, убьем вас обеих, не оставлять же свидетелей.

– Вы же мне обещали… – простонала Фрида.

– Убью сразу, не буду резать по частям, и это уже хорошо, – буркнул он и вышел, предварительно погрузив помещение в темноту.

Паника, начавшаяся где-то глубоко внутри, охватила ее целиком. Она закричала, как только услышала шум отъезжающей машины. Кричала Фрида громко и пронзительно, пока не посадила голос, в ответ она не услышала ни единого звука.

«Сейчас он приедет в квартиру, там никого не окажется… Будет ли он ждать Софью или нет? Сколько у меня времени и что я выиграла?» – крутилось множество вопросов в голове у Фриды. Тело ее уже перестало болеть, так как полностью онемело. «Могу ли я освободиться от веревок?»

Она принялась ожесточенно дергаться в своих путах, понимая, что связана на совесть. Хореографическая подготовка и занятия йогой дали о себе знать. Фрида вывернула свое запястье до хруста в суставе, и веревка соскользнула с ее левой руки, а затем и с правой. Несколько минут она стонала от боли в затекших, онемевших мышцах рук, затем с трудом, сломав два ногтя, развязала веревки, спутывающие ее ноги.

– Вот и славно… – прошептала Фрида в звенящей тишине. – Этот тип все время говорил «мы», означает ли это, что он не один?

Она встала и тут же упала, больно стукнувшись коленом. Ноги отказывались ее слушаться, а голова сильно кружилась. Фрида принялась энергично растирать мышцы ног и вскоре смогла сделать несколько шагов. Она пробиралась по комнате на ощупь, вытянув руки вперед, ежесекундно спотыкаясь о какие-то ящики, коробки и просто мусор. Фрида чихнула от облака поднятой пыли и уперлась руками в холодную металлическую поверхность. «Дверь! Как же я отсюда выберусь? Как, если она закрыта!» – подумала она и нашла узенькую щелочку между двумя железными створками, откуда пробивался лунный свет и свежий воздух. «Выход, выход, выход! Как же мне выбраться отсюда? Боже, помоги мне!»

Фрида начала ломиться в запертую дверь, но, похоже, эти створки, скорее сделанные на манер ворот, были закрыты снаружи на задвижку. «Надо что-то делать! Надо что-то предпринять! Он вернется и прикончит меня! Если я сейчас что-нибудь не придумаю, мне конец! Знать бы, за что?» – сумбурные мысли пронеслись у нее в голове.

Фрида вцепилась в металлическую ручку и что есть силы потрясла ворота. Они ответили ей недовольным металлическим лязгом и остались закрытыми. Фрида упала на колени и принялась шарить руками по полу, сама не зная в поисках чего. Она хотела найти что-нибудь металлическое, чем можно было бы попробовать открыть замок или поднять задвижку засова. Кроме какого-то хлама, неподъемных, наглухо заколоченных ящиков, липких тряпок, ничего не находила. Ее снова затошнило. Она обессиленно села на пол у ворот и прислонилась к ним лбом. Вдруг раздался звук удара металла о металл. «Я пропала… что это? У меня лоб, что ли, оловянный?»

Фрида схватилась за голову и вытащила из спутанных волос диадему, бижутерию из театрального реквизита. Она судорожно бросилась к щелочке между двумя половинками ворот и принялась ковырять диадемой в замке, предварительно нещадно распрямив ее. Несколько минут, показавшихся вечностью, Фрида потратила на то, чтобы подцепить щеколду и открыть ворота. Свежий ночной воздух чуть не свалил ее с ног. Это был запах свободы! Фрида замерла, боясь дышать, предполагая, что у ее похитителя могут быть сообщники или он сам уже мог вернуться.

Время в заточении тянулось непростительно долго. Фрида посмотрела на часы, стрелки которых показывали два ночи. Она осторожно выглянула из своего убежища и осмотрелась. Полуразрушенный дом, походивший на дом лесника, был окружен со всех сторон плотной стеной темного леса. К дому примыкала безоконная пристройка, предназначенная то ли под гараж, то ли под сарай, в ней и была заперта Фрида. Ни о какой помощи извне не могло быть и речи, так как в округе не было видно ни одного дома.

Фрида осторожно, чуть ли не ползком выбралась из своей темницы и быстро обогнула ее, чтобы как можно меньше находиться на виду у темных глазищ – окон вражеской избы. Она правильно рассудила, что если там кто и есть, то этот человек будет явно не на ее стороне, раз у него в пристройке творятся такие дела.

Фрида понеслась по лесу, не разбирая дороги. Первые километра два она пролетела на одном дыхании, боясь услышать грозный окрик сзади или того хуже – пулеметную очередь. Она считала, что чем дальше она будет от ненавистной избы, тем большая безопасность ей обеспечена. Когда лес стал более дремучим и начал походить на сплошной бурьян, Фрида задумалась о том, в безопасности ли она? Вдруг она зайдет в непроходимую чащу и не найдет оттуда дороги? Вдруг она движется совсем в другом направлении, не в том, куда надо идти?

«Я заблужусь и умру от голода, – подумала она. – Нет, что за глупости лезут в голову?! Я сделала невозможное – спаслась, развязала веревки, открыла засов! Сейчас уж как-нибудь найду дорогу к людям. Не в тайге же, в самом деле, нахожусь, а в средней полосе России, по крайней мере, я на это рассчитываю. Не мог же он, пока я находилась без сознания, переправить меня куда-нибудь далеко».

Фрида перевела дух, посидев минут пять на сухом поваленном дереве, и продолжила свое бегство дальше, продираясь сквозь заросли. Она только сейчас заметила, что ее руки, щеки, шея были поцарапаны, ведь она неслась по кустам, ничего не чувствуя и не соображая от страха. Сейчас все эти ссадины, порезы и ушибы нещадно ломили, кроме того, кожу жгло так, как будто Фрида пролетела через заросли крапивы. Двигаться становилось все труднее и труднее. От того, что еловые деревья были очень густые и высокие, солнце не проникало к земле совсем, также здесь было недостаточно влаги, и многие кустарники и нижние ветки деревьев засохли. Они словно острыми, крючковатыми пальцами хватали Фриду за одежду и царапали ее нежную кожу. Она не выдержала и расплакалась, снова в голову полезли страшные мысли.

«Кто сказал, что в лесах средней полосы России нельзя сгинуть? Еще как можно! Сколько опытных грибников пропадает каждый год в них! А еще есть волки, медведи, змеи… хорошо хоть крыс нет. А вдруг я набреду на зыбучие пески… нет, в топь, болото? Что мне делать?!» – В ее голове пульсировал крик отчаяния.

К головокружению от химического отравления присоединилась головная боль от переизбытка кислорода, непривычного для городского жителя.

«Хотя бы одну выхлопную трубу понюхать, в себя прийти», – подумала Фрида, с удовлетворением отмечая, что почва под ногами сухая, покрытая хрустящим мхом и осыпавшимися еловыми иголками с шишками.

«Значит, болото не предвидится». Она присела немного отдохнуть, понимая, что хочет пить и немного есть.

«Нет, только не это! Ничего, не пропаду! А что, если я буду блуждать здесь сутками? Небось найду какие-нибудь ягоды, грибы, коренья, соленья, тьфу! Из грибов знаю только по детским картинкам, как выглядит мухомор, и еще резаные шампиньоны в пакетах, замороженный полуфабрикат. Почему нас в театральном училище не учили, как выжить в лесу? Тоже мне высшее образование. Не знаю, какого червяка съесть можно, тьфу, чтобы не умереть с голода. Эх, я раньше и предположить не могла, что окажусь в ситуации Робинзона Крузо, а, видимо, надо было…»

Пройдя еще с час и уже не чувствуя от усталости ног, Фрида вспомнила еще одну страшную историю. Если человек долго блуждает в лесу, он одной ногой делает шаг шире, а другой короче, и поэтому получается, что идет он по большому кругу с многокилометровым радиусом и возвращается на место, откуда вышел. Фрида похолодела от этой мысли, ей совсем не хотелось возвращаться к началу пути. Она пошла дальше, прихрамывая поочередно на обе ноги и пританцовывая, лишь бы только уйти с этой треклятой траектории круга.

«Лучше сгинуть в лесу, чем подвергнуться неизвестно чему и неизвестно за что, – содрогнулась Фрида, – а вообще, если я останусь живой, то никогда не забуду свой тридцать первый год рождения».

Сколько именно километров и в какую сторону света прошла Фрида в ту злополучную ночь, она сказать не могла. Она шла «на автопилоте», не чувствуя своего тела и гоня панические мысли из головы. Когда отчаяние полностью охватило ее существо, воспаленные, опухшие глаза заметили, что лес стал редеть, появились опушки с вырубленными деревьями, то есть стало видно присутствие человека, и это не могло не обрадовать ее. Когда она услышала лай собаки, сначала похолодела от ужаса, решив, что это волки, но, сообразив, что это собака, еще раз убедилась в том, что ее предположения о близости людского поселения верны. У нее открылось второе дыхание, Фрида поспешила на лай и вышла на узкую проселочную дорогу и побрела по ней, повинуясь внутреннему чутью.

«Интересно, хоть одна машина проедет по этой дороге? Я даже не знаю, где нахожусь и сколько прошла от того дома, где меня удерживал похититель. А вдруг мой мучитель поедет этой дорогой и увидит меня, голосующую на дороге и просящую помощи? Я его лица не видела».

Примерно через двести метров Фрида взошла на небольшой пригорок и увидела впереди себя в небольшой низине небольшую деревушку, откуда и раздавался собачий лай, – деревянные, темные дома, окруженные заборами, и поделенная земля на квадраты для огородов и садов. Сердце Фриды радостно застучало. «Я спасена! Я вышла к людям! Я не пропала в этом лесу!»

Она подошла к крайней избе и постучалась в калитку. Слабый стук растворился в ночи. «Как-то неудобно будить людей ночью, но делать нечего, до утра я ждать не могу».

И она продолжала колотить в калитку, но дом оставался безмолвным. Она переместилась к следующему дому и постучала в калитку там. Где-то на краю деревни лаяла та собака, которая служила Фриде своеобразным маяком. Постучавшись во второй раз, она разбудила спящую цепную собаку. Та залаяла с остервенением, ее лай подхватила еще одна псина, и зазвучало трио. Во второй с краю избе зажегся свет, а затем открылась дверь. Мужчина среднего возраста в трусах и майке, с брюшком и лохматой, давно не стриженной головой закричал:

– Гектор, молчать! Пристрелю, подлюга! Спать не даешь!

– Эй, мужчина, – закричала Фрида, махая рукой поверх забора, – помогите мне!

– Что? Кто здесь?

– Помогите мне, – попросила она и заплакала.

Ее усадили за большой деревянный стол в комнате, служившей кухней, на табуретку, покрытую кусочком клеенки. Мужчина, хозяин дома, быстро нацепил на себя вытянутые на коленях треники и вылинявшую рубаху. Его жена Анастасия в ночной рубашке и косынке, повязанной поверх головы, увешанной бигуди, участливо разглядывала незваную гостью.

– Боже мой! Как же тебя уделали?

– Ничего не уделали! Не пугай девушку, просто она испачкалась грязью. Говоришь, откуда ты сбежала?

– Я не знаю, был какой-то заброшенный дом в лесу, я даже не могу сказать, в какой стороне, но подъездная дорога к нему есть, – ответила Фрида, стуча зубами.

Муж с женой переглянулись.

– Заброшенный дом? Один?

– Один.

– Не может быть, – почесал затылок Федор. – Есть дом старого лесничего, который жил, как отшельник, в лесу, много сделал для нашего леса, отваживал охотников, когда отстрел зверей был запрещен, но он уже умер. Года три как, но нового лесника не прислали. Не нашлось больше дураков. Сейчас с таким образованием сразу устраиваются на фирмы, где организовывают за деньги охоту для богатых людей.

– А почему вы сказали, что не может быть? – поинтересовалась Фрида.

– Так этот домик отсюда в двадцати километрах будет. Неужели вы, слабая, худенькая женщина, прошли двадцать километров?

– Все может быть, я не то что их прошла, я пролетела их на одном дыхании…

– Кто же вас завез в этот дом лесника? – спросила Анастасия, ставя чайник на газовую конфорку.

– Я не знаю, я так рада, что вышла из леса живой. Хорошо, что сейчас не зима, а то замерзла бы в сугробе. Мне надо сообщить в полицию. Здесь есть телефон?

– Обижаете, если мы живем в деревне, так что – мы не пользуемся никакими благами цивилизации? У нас с женой и сотовый телефон есть, – похвастался Федор.

– Можно позвонить? – попросила Фрида, которую посетила одна мысль. – Денег у меня нет, но могу оставить свои часы, они дорого стоят.

– Обижаешь, еще чего не хватало, мы человека раздевать будем из-за одного звонка, – надула губы Настя. – Мы не бедно живем, работаем, торгуем своими овощами.

– Звоните, пожалуйста, – принес телефон хозяин дома.

– Спасибо. – Фрида набрала номер, который запомнила с первого раза благодаря своей хорошей, натренированной памяти.

Часы, которые висели на стене и мирно тикали, показывали семь утра.

– Семен Иванович, – закричала она, – это Фрида, ваша подсадная утка для поимки маньяка, у которой еще осталось ваше секретное, специальное оборудование! Вспомнили?! Знаю, что рано. Нет, я не по поводу сдачи микрофона и наушников. Случилось несчастье. Что? Нет, нет, ничего страшного, все живы, но нужна ваша помощь! Что? Нет, маньяк на меня не напал, а впрочем, не знаю, может быть, это он и был. Нет, я сейчас все объясню. На меня кто-то напал, но он не представился, не говорил «здравствуйте, я маньяк». Я жива, только перышки несколько помяты. Где я? – обратилась она к окаменевшим, слушающим ее речь хозяевам.

– Что?

– Адрес вашей деревни.

– А-а… Деревня Серые Холмы, дом номер три, это по Горьковскому шоссе от Москвы, потом налево поворот на тридцатом километре, – очнулся Федор.

Фрида повторила все это Семену Ивановичу и кивнула.

– Спасибо, – сказала она. – Следователь сам приедет за мной. Хороший он человек, однако.

Анастасия с открытым ртом смотрела на Фриду.

– О каких таких маньяках вы все время говорили? Что за подсадная утка?

– А, это мои личные проблемы, – отмахнулась Фрида, настроение у нее прибывало с каждой минутой.

– А эти проблемы не станут нашими? – испуганно спросила хозяйка.

– Что вы! Конечно, нет, но, если вы хотите, я могу подождать на краю деревни, – предложила Фрида.

– Настя, хватит! Человек измучен до смерти, а ты его с порога гонишь! Твой следователь часа два-три из Москвы поедет, не меньше. Сейчас обмоешься от грязи, полежи, отдохни, столько километров протопала. Может, поесть чего хочешь?

– Нет, спасибо, у меня какой-то внутренний спазм, есть совсем не хочу, только попила бы чего-нибудь.

– Чай, кофе, компот? – улыбнулась Настя.

– Компот и кофе, – заказала Фрида.

Скоро она себя чувствовала человеком. Вымыла руки, ноги, лицо, шею теплой водой, причем вода стала совсем черной. Под слоем грязи обнаружились нехорошие ссадины, некоторые из них еще и кровоточили.

– Помазать зеленкой? – спросила хозяйка.

– Нет, спасибо, – испугалась Фрида, которая боялась зеленки еще с детства.

Она выпила две чашки растворимого кофе, один стакан компота, заставила себя съесть шоколадные конфеты, принесенные хозяйкой, как для дорогой гостьи, и прилегла на диванчике в горнице. Настя накрыла ее клетчатым пледом и задернула занавески на окнах.

– Поспите немного.

Фрида легла, благодаря бога за таких гостеприимных хозяев, поджала к животу гудевшие от усталости ноги и погрузилась в приятную дремоту. Сквозь сон она слышала, как хозяева позавтракали, и Федор рано ушел на работу. Анастасия осталась дома по хозяйству, вела себя тихо, чтобы не нарушить покой незваной гостьи. Тишина, теплота, полумрак и мирное тиканье настенных часов сделали свое дело – погрузили Фриду в глубокий сон.

– Просто Спящая Красавица, – проговорила Анастасия, смахивая пылинку с пледа, укрывающего Фриду.

После вчерашнего дня рождения Фриды, ее похищения и побега наступило утро следующего дня.

Сама хозяйка успела приодеться в малиновое платье к приезду следователя, снять бигуди, и теперь на голове была пышная шапка рыжеватых с белыми мелированными прядями волос. В уши Анастасия вдела массивные серьги, а на пальцы нацепила все золотые кольца, которые у нее были, видимо, для того, чтобы не ударить в грязь лицом перед городским следователем.

Высокий худощавый мужчина с черными глазами стоял рядом с диванчиком, на котором спала Фрида, и молча рассматривал ее. Она выглядела незащищенной на громадной пуховой подушке со спутанными, разметавшимися черными волосами, бледным лицом в ссадинах и кровоподтеках. Тень от длинных ресниц лежала на щеках.

– Бедная девушка, – запричитала Настя. – У меня дочка чуть младше ее, учится в городе в институте транспорта, – похвасталась хозяйка. – Как представлю, что и с ней по молодости да по глупости может что-то случиться, так сердце заходится. Дай бог, ей в трудную минуту тоже люди добрые помогут.

– Как ни хотелось, но разбудить придется, я должен знать, что случилось, – сказал Семен Иванович и легко потормошил Фриду за плечо.

Она почти сразу же открыла глаза и уставилась на следователя. Постепенно ее лицо приобрело осмысленное выражение.

– Семен Иванович!

– Еле доехал! Из Москвы выехать и въехать в нее – такая проблема. Что с вами случилось? Выглядите неважно.

– Давайте я вам все расскажу на обратном пути, и так я злоупотребляю гостеприимством, – приподнялась на диване Фрида, сладко зевая.

– Никакого беспокойства, – засуетилась хозяйка, звеня серьгами. – Без чая гостей не отпущу!

– Хорошо, я выпью чашку чаю, – согласился Семен Иванович.

– А вы приехали без группы захвата? – спросила Фрида.

– А что, надо было? Почему ты мне по телефону ничего тогда не сказала? Я приехал в частном порядке, – испугался следователь.

– Группу захвата мне разместить негде, – оторопела хозяйка дома, – если только в сенях…

– Никого не надо размещать, я просто спросила, – успокоила всех Фрида и присоединилась к чаепитию вместе с Семеном Ивановичем.

– Много там, в Москве, преступлений-то? – подсела к молодому следователю Анастасия, поправляя прическу.

– Достаточно, – ответил он.

– Преступников-то хоть находят, наказывают? – продолжала свой допрос Настя.

– Работаем. – Семен Иванович оставался немногословным.

Фрида еще раз поблагодарила хозяйку дома за помощь и гостеприимство и покинула избу вместе со следователем.

Он приехал на девятой модели «Жигулей» темно-синего цвета. Семен Иванович усадил Фриду на переднее сиденье, сам сел за руль. Машина тронулась с места.

– Рассказывайте, что у вас произошло и почему вы в таком виде? Не зря же вы сдернули меня в семь часов утра из дома и на полдня с работы?

Фрида, собравшись с мыслями, рассказала следователю все, что с ней произошло, опуская только один момент в своем рассказе – имя и фамилию искомой преступником женщины и тот факт, что это и была она сама, потому что не понимала, что этому мужчине надо было от Софьи Карелиной, то есть от нее.

Следователь остановил машину и круглыми глазами уставился на Фриду.

– Что? – откинула волосы со лба она. – Что-то со мной не так?

– Все не так! Просто чудовищная история! Разве можно такое рассказывать человеку за рулем? Я чуть с дороги не съехал! Просто похищение человека, а ты – молодец, сообразительная, просто в рубашке родилась!

– Я знаю, – с кислым выражением лица ответила она. – С детства как с гуся вода.

– Значит, мужчину ты не видела?

– Я не разглядела. Он был в маске, рослый, с низким голосом.

– Цвет глаз?

– Темно было, не рассмотрела. И женщину на фото я не знаю. Чтобы он не начал меня пытать, я отправила его по адресу моей знакомой, которой точно не будет дома, так как она проживает сейчас за границей.

– Продиктуй мне адрес, – попросил Семен Иванович и записал его в записную книжку. Он набрал номер по мобильному телефону и громко сказал: – Андрей? Возьми ребят, и поезжайте по этому адресу. Обратите внимание на высокого мужчину с низким голосом, он может быть около этого дома. Всех подозрительных задерживать. – Семен Иванович обратился к Фриде: – А где дом, в который вас привезли? Вы можете его показать?

– Нет, конечно! И в страшном сне я туда дороги не найду. Местные жители говорят, что это бывший дом лесника.

– Ладно, это мы найдем по карте, – задумался следователь. – Очень странное дело. А тебе в первую очередь просто необходима врачебная помощь.

– Я знаю одно местечко, куда вы меня отвезете. Свое нежное личико я доверю только своему доктору, – сказала Фрида.

Венсан утром проконсультировал двух будущих пациентов, наметил им план обследования и лечения, сориентировал по ценам и сейчас занимался оформлением выписки из истории болезни, так как некоторые пациенты, в том числе Юлия Владимировна с Кешей и стриптизерша Александра, покидали его стационар на домашнее лечение. В кабинет заглянула Ангелина и невольно залюбовалась своим шефом. Светлые волнистые волосы обрамляли бледное, точеное лицо. Голубая рубашка подчеркивала цвет глаз, ручка стремительно мелькала в его длинных, тонких пальцах.

– Шеф, девушка в перевязочной хочет вас видеть.

– На сегодня я прием закончил.

– Это незапланированная пациентка. Сильно избита, у нее ссадины, синяки.

– Пусть ее посмотрит мой заместитель, – не переставая писать, сказал он.

– Она требует вас, – виновато пожала плечами Ангелина и попросила от себя лично: – Посмотрите ее, шеф, девушке, похоже, досталось. Она говорит, что вы ее должны знать. Она актриса, и у нее редкое имя – Фрида.

Ручка замерла на полуслове, если не сказать на полубукве. Венсан поднял на медсестру глаза и отложил бумаги в сторону.

– В какой перевязочной? – глухо спросил он.

– Во второй, шеф, – быстро ответила секретарша.

Венсан поднялся из-за стола, снял белый накрахмаленный халат с вешалки, надел его и быстро вылетел из кабинета, едва не сбив Ангелину с ног. Он несся по коридору, на ходу застегивая халат, здороваясь с сотрудниками и прогуливающимися по отделению больными. Перед перевязочной номер два он перевел дух. В кабинете находились хирургическая медсестра Оксана и дежурный доктор. Он кивнул Венсану и вышел. «Пост сдал, пост принял». Фрида лежала на хирургическом столе под яркой лампой и задумчиво смотрела в потолок. Венсан кинул на нее беглый взгляд, и сердце его сжалось. Он приблизился к ней, обдав запахом дорогой туалетной воды.

– Снова театральный грим?

– Ой, Венсан, вы всегда так бесшумно входите, чтобы сделать заиками ваших пациентов? Этот грим мне наложили руки маньяка, и на сей раз все серьезно. Это мне наказание за то представление, которое я устроила у вас тогда, в первый раз! – бодро поприветствовала она доктора.

– Никому не дает ничего делать, требует вас, – пожаловалась Оксана. – Вы знакомы?

– Знакомы! – подтвердила Фрида.

– Познакомились при очень печальных обстоятельствах, – добавил Венсан. – Разрешите, я вас осмотрю?

– Для этого я здесь и лежу, как вобла на солнышке! Вперед, мой друг!

Венсан осторожно начал осматривать ее кожу сантиметр за сантиметром, склоняясь над ней все ниже и ниже и аккуратно ощупывая ее худые руки, ноги, ребра и кожу на шее и лице.

– Доктор, не наклоняйтесь так близко, я чувствую эротические позывы! – предостерегла его Фрида. – Могу вас укусить или поцеловать.

– Что именно? – уточнил Венсан. – У нас есть вакцина от бешенства.

– А от любви? – выдохнула она.

– Это не болезнь, а блажь.

– Скучный вы человек, сухарь! – махнула рукой Фрида.

– Зато ты очень веселая, вот куда твое веселье привело, – покачал головой Венсан.

Оксана, слушая их перепалку, глупо хихикала и периодически краснела.

– Что ты смеешься? – обратился к ней Венсан строго.

– Фрида – первая женщина, которая озвучила то, что многие думают, – ответила медсестра.

– Да, я всегда рублю правду-матку в лицо! – выпалила Фрида.

– Что именно все думают? – заинтересовался Венсан.

– Многие пациентки с нами, медсестрами, откровенно разговаривают. Они влюбляются в ваши руки и требуют на перевязки только вас, им кажется, что вы очень чутко ощущаете, где может быть больно. Одна женщина говорила, что испытывает истинное удовольствие, когда вы до нее дотрагиваетесь, да еще до таких интимных, прооперированных зон.

Фрида протянула:

– Так вот вы чем тут занимаетесь, господин Эрос.

Венсан смутился, не ожидая таких откровений от своих пациенток. Оксана не унималась.

– А еще одна ваша пациентка говорила, что все бы отдала, чтобы иметь любовника с такими волшебными руками.

– Бедные женщины! – воскликнула Фрида. – Они думают, что их перевязывают, а на самом деле их соблазняют! Нет, не дотрагивайтесь до меня, змей-искуситель! Я не дам опробовать на себе волшебство ваших золотых ручек!

– Оксана, плесни пациентке успокоительного, она не в себе, – попросил доктор.

– Все, молчу! Делайте со мной что хотите, Дон Хуан! – смиренно сложила руки на груди Фрида и закрыла глаза.

– Оксана, переведите пациентку в операционную, я сейчас приду.

Венсан вышел, Фрида разделась догола и облачилась в одноразовую стерильную рубашку, волосы она убрала под специальную медицинскую шапочку. Ее провели в операционную и помогли подняться на операционный стол. Ее начало трясти, и почему-то стало холодно. Венсана она не сразу узнала. Он подошел к ней в закрытом халате, шапочке, перчатках и маске, скрывающей пол-лица. Только большие голубые глаза смотрели серьезно и сосредоточенно.

– Фрида, ничего серьезного у тебя нет, синяки заживут. Серьезных повреждений и переломов нет, ссадины мы обработаем сильным антисептиком и заклеим бактерицидным пластырем. Есть небольшая проблема с шеей и левой щекой.

Фрида вопросительно посмотрела на него. Сейчас, когда она лежала перед ним без косметики, с убранными под шапочку волосами, она выглядела совсем как девочка. Ее огромные черные глазищи жили на бледном лице, выражая сразу массу эмоций.

– Дело в том, что порезы здесь глубокие, и заживление произойдет с обязательным образованием келоидных рубцов.

– Я – актриса, мне внешность нужна для работы, я не хочу играть только Квазимодо без грима, – прошептала Фрида, не отдавая себе отчета, что эти слова она слышала от его бывшей невесты.

– Поэтому сейчас тебе дадут внутривенный легкий наркоз, и я зашью эти порезы под микроскопом пластическими, внутренними швами. Через пару месяцев ты не обнаружишь от них и следа.

– Сделай так, – согласилась Фрида, и слеза скатилась по ее щеке, – а под местной анестезией это нельзя сделать?

– Нельзя. Если я обколю тебе кожу щеки, ткани уже будут набухшие, и я не смогу сделать шов незаметным.

На голову Венсана водрузили какой-то обруч с увеличивающими линзами, и последнее, что связывало Фриду с ним, – его глаза, исчезли за прибором.

– Все будет хорошо! – подбодрил он ее.

Фрида сглотнула и уставилась на ярко освещающую ее лампу. Медсестра вставила ей иголку в вену и медленно начала вводить лекарство.

– Девушка, считайте до десяти и не закрывайте глаза, смотрите прямо в прожектор.

– Я привыкла к свету софитов. – Раз, два… – и она отключилась.

Солнце бросало желтые, светящиеся блики на подушку и пододеяльник в веселых медвежатах и утятах. Фрида помнила, что несколько раз открывала глаза, видела приятные, доброжелательные лица, но потом снова проваливалась в не отпускающую ее дремоту. Сейчас она в очередной раз открыла глаза, но в сон ее больше не тянуло. Она вспомнила все, что с ней произошло и привело в больничную палату, и с удовлетворением отметила, что жива, только голова немного кружилась и чувствовалась слабость. Фрида рукой потрогала на щеке бинтовую повязку, приклеенную пластырем, и вспомнила слова Венсана, что все будет хорошо. В палату заглянула молоденькая медсестра.

– Фрида Андреевна?

– Просто Фрида.

– Вы уже очнулись? Можете говорить?

– Кажется, алфавит не забыла. А который сейчас час?

– Послеобеденное время, несколько часов вы проспали под наркозом. С вами рвется пообщаться ваш муж.

– А… Максим, буду рада его видеть.

В палату вошел лохматый и озабоченный Макс с букетом роз, полиэтиленовым пакетом и в криво застегнутом медицинском халате.

– Фрида, дорогая! Я с тобой с ума сойду! Что же это такое?! Как ты себя чувствуешь?

– Остынь, Макс, все нормально. Я в надежных руках опытного хирурга-пластика, и возможно, что еще сыграю Бабу-ягу на детском утреннике.

– Не шути так, Фрида! Я говорил с Венсаном. Он сказал, что операция прошла успешно, и на тебе не будет ни одного следа.

– Я доверяю ему, если он так сказал, значит, так оно и будет: беспокоиться не о чем, – улыбнулась Фрида. – Как в театре?

– Что там творилось, ты не представляешь! – всплеснул руками Максим. – На твоем дне рождения все напились, но, как всегда, спиртного не хватило.

– Я в курсе! Я же пошла в свою гримерную за мартини, но оттуда уже не вернулась.

– Мне так и рассказали. Тебя ждали, потом не выдержали, сгоняли за выпивкой, и веселье продолжилось.

– Вот так помрешь, а все будут продолжать праздновать, – усмехнулась она, – день рождения плавно перетек бы в похороны.

– Затем все-таки спохватились, что виновницы торжества нет, и снарядили гонцов в твою гримерную. Там тебя, естественно, не обнаружили и единодушно решили, что ты сбежала с тайным поклонником.

– Неплохая у меня репутация, – снова усмехнулась она.

– Многие там и уснули, а с утра, точнее, ближе к обеду, пришли в себя, там и следователь подошел и рассказал, что с тобой произошло. Все впали в шоковое состояние, – закончил рассказ Максим.

– Еще бы! У нас в театре впервые такое случилось, чтобы человека, актрису, похитили прямо из гримерной комнаты.

– Следователь подробно расспрашивал, не видел ли кто кого подозрительного в тот вечер, но какое там! – Максим махнул рукой. – Они не могли вспомнить, кто был на банкете из своих, а уж из чужих… Итак, в театре следов твоего похищения не было найдено.

– А в общем удалось хоть что-нибудь обнаружить?

– Ничего не знаю. Мне позвонил Петр Михайлович, сказал, что тебя следователь отвез в клинику, я сразу же и примчался. Только меня часа два не пускали, ты спала после наркоза. Венсан Витальевич лично спускался раз пять проверить твое состояние, – подмигнул ей Макс, – мне сказали, что он далеко не ко всем проявляет такое повышенное внимание.

– Как я выгляжу? – вдруг спросила она.

– Честно?

– Честно.

– Если честно, то хреново.

– Я в этом и не сомневалась, – вздохнула Фрида.

– Я принес тебе фрукты. – Он поставил пакет на тумбочку.

– Спасибо, не знаешь, сколько меня здесь продержат?

– Дней десять… – неопределенно ответил Макс.

– Кошмар!

– В театре тебе оформили отпуск, пока твое личико не восстановится. Лечить тебя здесь будут хорошо, под личным контролем ведущего хирурга, – снова подмигнул ей Максим.

– Прекрати! У тебя нервный тик на лице.

– Венсан Витальевич лично, пока ты спала, сделал тебе прививку. Ничего не ощущаешь в ягодице? – ехидно поинтересовался Макс.

– От бешенства?! Вот гад! Все-таки сдержал свое слово!

– От какого бешенства, ты что? Хотя это идея! От столбняка, у тебя все ссадины в земле были, он сказал, что такая прививка необходима.

Фрида покраснела.

– Что он тут еще делал, пока я была под наркозом?

– Не знаю, меня в палату не пускали, – развел руками Максим. – Там за дверью еще твой коллега, он тоже хотел бы тебя увидеть.

– Кто?

– Миша Проханов.

– О, только не он, я не выдержу его плоских шуточек, – простонала Фрида.

– К сожалению, именно его прислали от театра, – вздохнул Максим, поцеловал ее на прощание в незабинтованный лоб и уступил место ведущему актеру театра.

Михаил вошел в палату в распахнутом халате и с охапкой белых роз. Он упал на колени и осыпал кровать Фриды цветами.

– Наша принцесса, твои волхвы склоняют головы и просят прощения! – Михаил поднялся с колен. – И что самое интересное, никто же и предположить не мог, что на тебя напали! Да если бы я знал, кто это сделал, я бы сам голову ему отвинтил в тот же момент! – орал он на всю палату своим громовым голосом.

Казалось, что фигура Миши заполнила собой все помещение, а его басистый, громкий голос разносился по всей больнице, резонируя от стен.

– Михай, все нормально, я ни на кого не в обиде. Наоборот, я несколько расстроена, что исчезла со своего дня рождения и бросила гостей.

– О чем ты говоришь? Бросила! Это тебя бросили наши пьяные рожи на произвол судьбы. Нам искренне жаль, что попортили твое прекрасное личико, и мы всем коллективом надеемся, что все будет хорошо.

– Все и будет хорошо, – как эхо, повторила она.

– Мы наводили справки, медицинский центр на хорошем счету, а ведущий хирург, который оперировал тебя, делал подтяжки, и весьма успешно, многим знаменитостям, – наклонился к ней Миша, обдав волной перегара. – Мы даже готовы скинуться всем коллективом и оплатить твою пластику, чтобы загладить свою вину.

– Спасибо, Миша, не надо, я в состоянии сама это сделать, – отказалась Фрида и оглянулась, – одного не пойму: почему постельное белье у меня в веселых мишках, а в палате игрушки?

Михаил рассмеялся и пояснил:

– Ты попала сюда по экстренной помощи, а во взрослом терапевтическом отделении все места были заняты, вот тебя и положили в детское отделение.

– Как мило.

– А теперь давай рванем за твое здоровье, – предложил Михаил и, оглянувшись на дверь, вытащил из внутреннего кармана плоскую бутылку дорогого коньяка и два помятых пластиковых стаканчика.

– Мишаня, ты с ума сошел? Я только что из-под наркоза! Пей сам, если хочешь опохмелиться! – запротестовала Фрида, приподнимаясь на кровати. – У меня сил нет и голова кружится.

– Вот сейчас выпьем, и все как рукой снимет! – обрадовал ее Михаил.

– Я не буду.

– Ты обижаешь меня, – выпятил нижнюю губу, словно ребенок, Миша. – Я один не буду.

– Ладно, наливай, – сжалилась над ним Фрида, заметив, как трясутся у него руки.

Михаил моментально открыл бутылку и разлил коньяк.

– За тебя! – провозгласил он и влил в себя золотисто-коричневую жидкость.

– Я так не могу, надо хотя бы чем-нибудь закусить, – округлила глаза Фрида.

– Один момент! – Михаил нырнул рукой в карман, достал шоколадку и снова плеснул себе в стакан коньяку.

– За тебя! – повторил он тост и опрокинул свою порцию выпивки.

Фрида последовала его примеру и захрустела шоколадкой.

– Хорошо, – проговорил Миша, потягиваясь и весело глядя на Фриду. – Ты и с повязкой на лице неотразима! Ты знаешь, как я к тебе отношусь?

– Знаю, что сердце твое всегда в поиске, несмотря на двоих детей, – подтвердила она, чувствуя, как у нее все поплыло перед глазами.

– Я не шучу! Если бы ты только дала мне согласие, я бы сразу завязал с выпивкой! – бил себя в грудь Миша.

«Свежо предание», – подумала Фрида.

– Можно попросить у вас автограф? – заглянуло в палату смеющееся лицо медсестры.

По звуку перешептываний и хихиканья у нее за спиной можно было предположить, что там выстроилась очередь.

– Конечно, эх, девчонки, где мои семнадцать лет! – расплылся в улыбке Михаил и, пряча пустую бутылку в карман, встал и пошел навстречу молоденьким медсестрам.

– Венсан Витальевич, можно? – заглянула в кабинет шефа его старшая хирургическая медсестра Ангелина.

Она завязала на макушке кокетливый хвостик и нанесла макияж на лицо.

– Конечно.

– Вы просили, чтобы вам сообщили, когда пациентка Фрида Сницерова проснется после наркоза. Так вот, она очнулась.

– Очень хорошо. Я навещу ее.

– Только ее уже нет в палате, – виновато отвела глаза Ангелина.

– А где она? – удивленно вскинул бровь Венсан.

– По неподтвержденным данным, ее видели в больничном буфете. Не ругайтесь, шеф. Мы не уследили, как она мимо нас прошла!

Венсан молча встал и покинул свой кабинет. Где-то в душе он понимал, что Фрида принесет ему много беспокойства. Он спустился на первый этаж и прошел в отделение пищеблока, где был также и буфет для ходячих больных. Причем работал он круглосуточно, чтобы проголодавшийся человек смог подкрепиться в любой момент. Так как этот медицинский центр был организацией коммерческой, то и буфет выглядел соответствующе – пространство с паркетным полом, разделенное колоннами и арочными перекрытиями, многоярусный свет, аквариум во всю стену и уютные столики под клетчатыми скатертями. Фриду он заметил сразу. Она была в огромном зеленом халате с поясом, затянутом на тонкой талии в несколько оборотов, и тапках-шлепанцах. Сидела она за барной стойкой, свесив длинные ноги и потягивая кофе. Венсан увидел в ее тонких пальцах мелькавшую сигарету, и его удивлению не было предела. Он приблизился к Фриде и сел на соседнюю высокую табуретку.

– Я впервые встретил пациентку, которую нахожу после операции не в реанимационном отделении, а за барной стойкой.

– А никто и не подумал, что я больше суток не ела? Или решили – маньяк баловал меня яствами?

– Тебе что-нибудь заказать?

– Манную кашу, – ответила Фрида и пошатнулась на стуле.

Венсан подхватил ее под локоть.

– Мне кажется, что я чувствую пары дорогого коньяка?

– Ого, Венсан, вы и в этом разбираетесь! – икнула Фрида.

– Нет, я сплю, человек после операции уже успел напиться и с повязкой на лице сидит в баре. Я такое вижу впервые.

– А я вообще особенная!

– Верю… чтобы так напиться! – Венсан был в шоке. – Я, конечно, слышал, что среди людей артистической среды много алкоголиков, но от тебя такого не ожидал.

– Да что ты понимаешь! Пришел коллега по цеху, выпили за мое здоровье, я сутки ничего не ела, после наркоза слабая и больная, вот меня и развезло! Я мало пью, не бойся! Еще вопросы есть?

К ним подошел паренек в униформе и приветливо поздоровался с Венсаном.

– Что-нибудь будете?

– Да, Игорь, принеси нам какую-нибудь рыбу с овощами, что-нибудь на десерт и две бутылки минеральной воды.

– Слушаюсь, шеф. – Официант удалился.

Фрида молча пожирала Венсана глазами.

– Рыба – легкая еда, и ее тебе после операции можно есть, если уж ты так голодна, – пояснил доктор.

Фрида спросила:

– Не хочешь знать, что со мной произошло?

– Я уже знаю.

– Откуда?

– От твоих друзей, мужа, которые чуть не разнесли больницу, и от следователя.

– Семен Иванович? Он был у вас?

– Сегодня днем. Приехал поговорить о твоем состоянии и заодно пообщаться со мной. В квартире, которую ты указала, они никого не обнаружили и никого подозрительного вокруг тоже, но засаду там оставили на всякий случай. В театре никаких улик не найдено, а вот в доме, где тебя удерживали, валялись веревки, твоя разогнутая диадема, но никаких следов похитителя не было. Семен Иванович считает, что, видимо, это опытный преступник, он заметил слежку и затаился.

– Надо думать! Так скрутил меня, просто в одну минуту!

– Думаю, что тебя скрутить не так-то трудно, – скептически оглядел ее Венсан, – и все-таки ты – уникальная женщина. Ты единственная пациентка, которая не спросила после операции, что у нее будет с лицом, и не попросила зеркало.

– А, – махнула рукой Фрида, – что бы ни случилось с моим лицом, это уже ничего не изменит в моей судьбе, Макс меня не бросит, а гримом можно замаскировать любой шрам, в этом я тоже преуспела.

– Скажи, а ты никогда не хотела нормальную семью? – спросил Венсан.

– Меня все устраивает, и не будем об этом.

– У тебя очень нежная кожа, но думаю, что следов не останется, – сказал он.

– Будем надеяться. Скажи, Венсан, у тебя не было желания поквитаться со мной, пока я лежала на операционном столе, такая беззащитная и молчаливая? – спросила Фрида. – Не хотелось сделать из меня, например, Бабу-ягу?

– Нет, такого желания не было. Я не смешиваю профессиональные обязанности и личные отношения, – ответил он.

Официант принес им поднос с едой – аппетитно зажаренная рыба под золотистой корочкой с лимончиком, соком граната и нежными овощами.

– Здорово! – воскликнула Фрида и набросилась на еду.

– Скажи мне, какой женщиной интересовался похититель, почему он спрашивал о ней у тебя? – спросил Венсан, а Фрида начала постепенно терять аппетит.

– Ты знаешь эту женщину, – выдавила она из себя. – Это Софья Карелина. Она приходила к тебе в клинику. Такая эффектная блондинка.

– Здесь много таких, – наморщил он лоб.

– На нее напали на автостоянке, и ты ее спас, потом ей оказывали помощь у вас.

– А, конечно! Эту женщину я помню! Так он искал ее? Я тоже говорил, что дама несколько странная, и драка была какая-то ненастоящая. Только при чем здесь ты?

– Может быть, тебе не следует это знать? – жалобно пролепетала она.

– Нет уж, говори, раз начала.

– Софью Карелину выследили, она зашла в мой дом и в мою квартиру, – вяло жуя, ответила Фрида.

– Так вы все-таки знакомы! Кто же она?

– А вы недогадливы, мистер Всезнайка! К тому же вы настолько не наблюдательный физиономист! Софья Карелина и я – это одно и то же лицо.

– Что?! – Теперь, казалось, что и у Венсана пропал аппетит, причем навсегда.

– Это я приходила к тебе в клинику со своими друзьями-каскадерами и разыграла маленькое представление, – подтвердила Фрида, – закажи мне мороженое!

– Зачем? – тупо спросил Венсан.

– Чтобы съесть.

– Нет, зачем вы разыграли это представление? – Венсан был ошеломлен.

– Чтобы проверить тебя. Настоящий ты джентльмен или нет. Ты должен быть мне интересен, мне же предстояло тебя соблазнить.

– Это невероятно! То была совершенно другая женщина!

– Ты же отметил, что я неплохая актриса, к тому же у меня отличный гример.

– Значит, ты не только травила меня какой-то дрянью, но еще и устроила эту потасовку. У меня рассечена бровь, тряслись руки, я не мог оперировать, и все это сделала ты!! – закричал Венсан.

Фрида отвернулась в сторону и подумала: «Добить его окончательно? Добить!»

– Это еще не все. Я тебе потрепала нервы в день нашего первого знакомства.

– Да уж, во время драки нервов я потрепал немало.

– Я не о драке.

– А о чем?

– О долгой, нудной беседе с Кларой Феликсовной, которая хотела стать настоящей «суперстар».

– Ты подослала ее ко мне? Стоп! Не хочешь ли ты сказать… – медленно произнес Венсан, смотря на Фриду глазами, блестящими от бликов, которые бросали настенные бра.

– Да, это тоже была я. Что, невероятно? Ну, извини, доктор Франкенштейн, что я потрепала тебе нервишки, – захрустела кусочком рыбы в кляре Фрида, бросая косой взгляд на окаменевшего Венсана. – Что, жалеешь, что не знал эту информацию раньше? А то попортил бы мне личико? Кстати, сколько я должна за операцию?

– Нисколько… Считай, что я сделал бы это бесплатно при одном условии.

– Каком?

– Что я больше тебя не увижу.

– Нет, этого я пообещать не могу. Может быть, я влюбилась в мистера Совершенство и меня теперь опять к нему тянет? Да ты не переживай, я так больше не буду.

– Ты – страшный человек.

– Прости.

– Я надеюсь, что ты наешься и вернешься в свою палату, – сухо ответил он, доставая кошелек.

– Я сама за себя заплачу! – запротестовала Фрида.

– Ты брось свои феминистские штучки, еще ни одна женщина, обедающая со мной, не платила за себя.

Венсан положил деньги на барную стойку и быстро вышел. Фрида вздохнула.

– Что характерно – он расстроился! Двойной виски! – крикнула она парню.

– Мне кажется, что вам уже хватит, и потом здесь больница, и мы спиртное не продаем.

– Жаль, очень жаль, тогда мне «Кровавую Мери по-больничному» – томатный сок с томатным соком, – заказала она себе коктейль. – И верните Мишу, у него всегда при себе есть коньяк!

Мужчине было невообразимо жарко в своей машине, несмотря на открытые окна с двух сторон. Он смотрел на здание медицинского центра и ждал. Он знал, что Фриду – женщину, которая обвела его вокруг пальца, привезли сюда. Ему заплатили приличные деньги всего лишь за адрес какой-то блондинки, которую знала эта ведьма. Раньше он никогда не соглашался на дела, которые требовали рукоприкладства, но его успокоили, что это всего лишь перепуганная женщина и она сама все скажет, ее не придется и пальцем трогать.

«Похоже, что эта женщина – сущий дьявол в юбке, но деньги мне нужны, на этот раз я с ней цацкаться не буду, сразу попорчу личико, если не услышу, где мне найти эту блондинку», – решил мужчина и зашуршал пакетом.

Он облачился в белый халат и шапочку, надел сменную белую обувь, в которой ходят медики. Мужчина спокойно вышел из машины и вошел в здание медицинского центра. Шел он неторопливо, не суетясь. Девушка-администратор даже не подняла голову, когда мимо нее прошел он. Мужчина не ориентировался в больнице и решил пройти все отделения, где могла оказаться Фрида, главное, не суетиться и не вызвать подозрения своим неадекватным поведением. Он прошелся по терапевтическому отделению, заглядывая в каждую палату.

– Вы кого-то ищете? – поинтересовалась у него медсестра, все-таки заметив его странные действия.

– Знаете, я новый ординатор, прислан сюда для прохождения практики. Мне дали вести историю болезни некой Фриды Сницеровой. Вы не подскажете, где мне ее найти?

– Ее оперировал Венсан Витальевич?

– Да… Не знаю… Не знаю, да, наверное…

Медсестра с усмешкой посмотрела на него.

– Что же вы ничего не знаете? Венсан Витальевич строг в отношении подготовки кадров, не поставит вам зачет.

– Я исправлюсь, – смущенно улыбнулся мужчина.

– Я знаю, что в хирургическом отделении у нас все палаты заняты, и прооперированную девушку положили в детское отделение на третьем этаже напротив хирургии, но это вы, наверное, знаете?

– Да, спасибо.

– Да не за что, – пожала плечами медсестра и поспешила по своим делам.

Сердце преступника заколотилось в предвкушении победы, он уже ощущал запах ее страха, видел ее расширившиеся зрачки. Он питался страхом своих жертв, наслаждался своей властью и силой. «Скоро, скоро я прижму эту ведьмочку к ногтю, теперь она так быстро не сбежит от меня!»

В детском отделении мужчина стал открывать одну палату за другой. Везде он видел спящих детей или совсем маленьких ребятишек с мамашами, извинялся и уходил. В одной из палат он увидел Фриду, сидящую в кресле под уютным торшером и изучающую стопку модных журналов. Фрида повернула к нему голову.

– Добрый вечер. Какая-то процедура?

– Да, Венсан Витальевич прислал меня сделать вам кое-что, – ответил мужчина, и Фрида смутно поняла, что она где-то этот голос слышала.

– Что именно?

– Отрезать тебе пальцы, все по одному, чертовка! Ты думала, что так легко можно от меня отделаться? – Он стремительно приблизился к ней. – Вставай, негодяйка! Решила, что легко от меня сбежать? Ты еще не все мне рассказала, о чем я просил!

Мужчина грубо вытащил Фриду из кресла и приставил к ее ребрам нож.

– Не вздумай вырываться, убью, пошла на выход, если кто-то спросит, куда мы идем, скажешь, что на дополнительное обследование.

Фрида на мгновение окаменела, теперь она хорошо вспомнила, кому принадлежит этот голос. Она почувствовала острое лезвие, упирающееся ей в бок, и кивнула головой в знак согласия, сглотнув ком в горле.

– Вот и славненько, молодец, пошли на выход в мою машину, там и поговорим.

– Вас опять интересует вопрос о той женщине? – спросила она, стуча зубами.

– Сообразила, что дала мне липу, по тому адресу живет другая семья. За дурака меня держишь? – Лезвие почти вонзилось в ее тело.

– Что вам от нее нужно? Может быть, я чем-нибудь смогу вам помочь? – спросила Фрида, направляясь к выходу.

– Нет, все вопросы у меня будут к Софье Карелиной.

Фрида со своим мучителем вышли в пустой коридор и медленно двинулись к лифту. Она сама не знала, на что надеялась.

Медсестра, столкнувшаяся с похитителем Фриды, шла по коридору и задержалась у поста хирургического отделения. Она стала раскладывать бланки с анализами. По коридору шел Венсан Витальевич в костюме с «дипломатом» в руке.

– До свидания! – попрощался он с ней, так как рабочий день подошел к концу.

Медсестра Наташа задумалась, глядя на удаляющуюся фигуру доктора, что-то она хотела ему сказать или спросить.

– Венсан Витальевич!

– Да! – обернулся он к ней.

– У вас неудачно прошла сегодня операция?

– Нет, все нормально. Почему у тебя возник такой вопрос?

– Ничего. Значит, это просто один ординатор с ума сходит. Время десять часов, а он спохватился, что ему дали вести историю болезни Фриды Сницеровой, и даже не знает, где она лежит. Вот ведь врачи пошли! Что там делают в медицинских институтах? Только за деньги «блатных» набирают!

Наталья положила последний анализ и пошла по коридору, виляя бедрами. Венсан остался на месте, переваривая полученную информацию. «Какой ординатор? Мне не присылали никаких документов ни на кого из института. Какой ординатор, у кого? Почему я не знаю? Почему ему дали Фриду, исключительно мою пациентку? Что-то здесь не так. Пойду к Фриде и проверю».

Венсан отправился к лифту, повернув за угол, столкнулся с Фридой и каким-то молодым мужчиной в белом халате, стоящим у нее за спиной. Венсан открыл было рот, чтобы спросить у мужчины, что происходит, но его остановило выражение лица Фриды. Оно было совершенно бесстрастным и отчужденным, словно они незнакомы.

«Что с ней? Думай, Венсан, что происходит? – крутилось у него в голове. – Если она делает вид, что не знает меня, значит, так надо. Этого врача я не знаю, он не мой сотрудник, и сдается мне, что он и не ординатор. А что, если он и есть ее похититель? Ну нет, этого не может быть! Как бы он ее нашел? Он смотрит на меня так внимательно и испытующе, надо что-то сказать, чтобы не вызвать подозрения и заодно проверить мою догадку».

Венсан улыбнулся Фриде и спросил:

– Фрида Сницерова? Я вас сегодня прооперировал?

– Да, это я, – ответила она, и Венсан не мог не заметить, как напряглось ее лицо.

А она хотела сказать ему: «Ты с ума сошел? Не видишь, что ли, что это я».

– Куда направляетесь в столь поздний час?

– Венсан Витальевич назначил мне дополнительное рентгенологическое обследование, – не моргнув глазом, ответила она, тем самым поставив жирную точку в сомнениях доктора, ведь она назвала его в третьем лице, говоря заведомую ложь и понимая, что этот липовый ординатор не знает его в лицо.

– Ну, если сам Венсан Витальевич назначил, значит, так оно и нужно, – еще раз улыбнулся Венсан и остался с ними ждать лифт.

«Напасть на него сразу, нет, вдруг он успеет навредить Фриде, слишком уж близко к ней стоит. Надо придумать что-то другое», – решил хирург. Венсан вошел в лифт вместе с ними и вопросительно посмотрел на мужчину в белом халате.

– Я так понимаю, вам на первый этаж, диагностическое отделение там?

– Да, – буркнул тот.

– Мне тоже. – Венсан нажал на кнопку первого этажа, беззаботно глядя по сторонам. Он видел, что мужчина настороженно наблюдает за ним.

– А вы, извините, кто? – спросил вдруг Венсан у него.

– Я новый ординатор Дмитрий Левин.

– Очень приятно, а я врач-кардиолог этой больницы Филипп Владимирович, если что, всегда рад помочь.

– Спасибо, – буркнул мужчина, нервно облизывая сухие губы.

Лифт остановился на первом этаже. Венсан, стоявший ближе всех к двери, отступил на шаг назад и галантно склонил голову.

– Дама, вперед!

Липовый ординатор на минуту замешкался, но потом, решив, что его не рассекретили, отпустил Фриду, и она прошла мимо Венсана. «Что он задумал?» – лихорадочно соображала она, не зная, как предупредить Венсана о том, что у бандита есть оружие.

Как только Фрида покинула лифт, Венсан резко нажал на кнопку лифта пятого этажа и кинулся на «ординатора». Вышедшая из лифта Фрида почувствовала за своей спиной какое-то движение и развернулась. Последнее, что она увидела, была спина Венсана, боровшегося с ее похитителем, и закрывающиеся двери лифта.

– Венсан! – пронзительно закричала она, стуча кулаками по металлическим дверям. – Венсан, у него нож!

Она была в панике и не знала, что делать. После того как нож перестал упираться ей в бок, она ощутила дикую усталость, полную потерю сил. Она поняла, что больше всего на свете боится за жизнь Венсана. «Он все понял и спас меня, закрывшись с этим монстром в кабине лифта, ценою своей жизни вызволил меня», – пронеслось в голове Фриды.

Она смотрела, оцепенев, на цифру на панели лифта, которая указывала, на каком этаже в данный момент находится кабина. Высвечивалась цифра «пять». Фрида оторвалась от стены и побежала по лестнице, цепляясь за перила и считая пролеты. Сердце стучало у нее в ушах, перед глазами мелькали ступеньки, ее силы были на исходе, когда она вскарабкалась на пятый этаж. Она осмотрелась, тяжело дыша, и увидела Венсана, сидящего у лифта на полу.

– Венсан, – кинулась она к нему и упала на колени. – Что с тобой?

– Ты… зачем ты здесь? Почему ты не убежала?

– Почему ты сидишь на полу? Что с тобой? Где он?

– Он уехал вниз на грузовом лифте… – слабо ответил Венсан. – Позови подмогу…

– Венсан! – вскрикнула Фрида, она только сейчас увидела, что на светлой ткани костюма доктора образовалось кровавое пятно, в центре которого торчала рукоятка ножа. Фрида похолодела.

– Извини… – прошептал он, – я оказался так неуклюж…

– Какой кошмар! – выдохнула Фрида, и руки сами потянулись к ножу.

– Не трогай, – остановил ее Венсан. – Пусть остается все как есть… позови ребят…

Она понеслась по отделениям с диким криком: «Помогите!»

Уже через несколько минут Венсана катили на каталке в операционную, Фрида бежала за ним плача. Охранники обыскали всю больницу, включая подвал и автостоянку. Никого из посторонних найдено не было. В больницу прибыл наряд полиции во главе с майором Потаповым Денисом Игоревичем. Он уже успел полюбить доктора Венсана, с которым в последнее время случались одни неприятности.

Фрида сидела у себя в палате, поджав ноги на кровати, и плакала. Ей было страшно за себя и жалко Венсана, но что она могла сделать в данной ситуации, Фрида не знала. К ней в палату заглянула старшая медсестра хирургического отделения Ангелина.

– Фрида, вас зовет Венсан Витальевич. Пойдемте, я провожу вас к нему.

Фрида соскочила с кровати, стрелки часов показывали два часа ночи, но спать она не могла.

– Что с ним?

– Операция прошла успешно, жизненно важные органы не задеты. Он недавно очнулся, поговорил с майором, а сейчас хочет вас видеть. Кстати, майор Потапов тоже изъявлял желание поговорить с вами, но доктор сказал, что вы в шоке, находитесь под действием успокаивающих лекарств и все равно не сможете дать достоверные, адекватные показания. Так что вам предстоит общение с полицией утром, – трещала без умолку Ангелина, пока вела Фриду к Венсану, – мы все находимся в таком шоке! Бедный Венсан Витальевич ни за что ни про что получил ножевое ранение! Вообще-то мы не разрешаем посетителям навещать больных в реанимации, но хозяин – барин, Венсан Витальевич захотел видеть вас. Кто ему откажет, если он здесь главный? Вот наденьте халат и проходите в реанимационный блок, палата номер два.

– Спасибо.

Фрида облачилась в медицинскую экипировку и влетела в палату к Венсану. Он лежал под какими-то проводами и капельницами. На голом торсе красовалась марлевая повязка, ниже пояса он был покрыт белой простыней.

– Венсан, как ты? – подошла она к нему, боясь задеть какой-нибудь прибор, к которому он был подключен.

– Я в норме, но, честно говоря, не думал, что после операции люди так паршиво себя чувствуют.

– Этот нож предназначался мне, зачем ты своим телом закрыл меня от него? – спросила Фрида.

– Это был он? – проигнорировал ее вопрос Венсан.

– Да.

– И что ему было нужно?

– То же самое. Адрес Софьи Карелиной, то есть мой.

– Черт! Попытки похищения могут повторяться, ты должна все рассказать майору Потапову.

– И то, что я явилась сюда в чужом образе и разыграла представление? – возмутилась Фрида. – Они спросят, зачем я это делала? Что я отвечу?

– Раньше надо было думать, – вздохнул Венсан, – в любом случае, я против тебя не стану выдвигать никаких обвинений, не думаю, что следователь будет слишком строг с тобой.

Фрида прищурилась. Венсан был очень красив в этот момент – бледное лицо с прозрачными, чистыми глазами, правильные черты лица, густые, несколько растрепанные волосы.

– Я не собираюсь признаваться в содеянном. Конечно, я понимаю, что при виде тебя женщины теряют головы…

– Не говори ерунду! Если ты не скажешь всей правды, тебе не смогут помочь. Как полиция будет искать женщину, которая не существует?

– Так же, как и этот маньяк! – нахмурилась Фрида.

– То, что ты пустишь следствие по ложному пути, уголовно наказуемо.

– Знаешь, мне решать, говорить им правду или нет! Тебя не просили лезть в это дело!

– Ты все-таки несносна. Мне иногда наш разговор напоминает диалог адвоката и заключенного через звуконепроницаемое стекло или испорченный телефон.

– Заключенный – это, конечно, я, а ты – адвокат, – усмехнулась Фрида и повторила: – Мне решать, так как это за мной гонится маньяк, а может быть, и не один… – Она вспомнила о просьбе Семена Ивановича.

– У тебя явная паранойя. Признайся во всем честно, прислушайся к моему здравому совету.

– Здравостью поступков я никогда не отличалась, – парировала Фрида.

– Это заметно, ведь от того, что ты нарядилась в другого человека и дурила мне голову, мог пострадать только я, заявление на тебя я подавать не буду, повторяю еще раз. Нет бумажки, нет и дела, – продолжал он уговаривать ее.

– Никакая полиция мне не поможет, ты бы лучше о другом подумал.

– О чем? После наркоза не очень-то думается.

– О том, что бы ни хотел маньяк от Софьи Карелиной, ему это надо от твоей клиники, Венсан. Мы теперь связаны одной ниточкой!

– Почему ты так считаешь? – облизал пересохшие губы Венсан.

– Потому что Софья Карелина была только в твоем медицинском центре, понимаешь теперь? Я один раз воплощалась в этот образ и пребывала в нем только в твоей чертовой клинике! Я общалась с твоим Михаилом Пашутиным, хирургом, разыграла нападение на себя, и все! Теперь ко мне пристает этот ненормальный, разыскивая Карелину! – воскликнула Фрида.

– Постой, ты, точнее, Софья Карелина, общалась с Михаилом?

– Ну да! Он обработал мне одну ссадину, а потом успокоил и отвез меня домой. Ты сам его об этом попросил, забыл, что ли?

– Ты знаешь, что его убили?

– Кого? – не поняла Фрида, так как слишком много всего приключилось в последнее время.

– Михаила Пашутина, – ответил Венсан, серьезно смотря на Фриду.

– Что?!

– Заказное убийство. Не здесь ли кроется причина твоего преследования?! Миша что-то знал, и его убили, но они боятся, что он передал кому-то эту информацию!

– Точно! Два дела переплелись! Меня наняли, чтобы я соблазнила тебя, и я случайно познакомилась с Михаилом, – задумалась Фрида.

– Они выследили Софью, поняли, что она связана с тобой. Ее след потерялся, и стали следить за тобой! – возбужденно продолжил он.

– Венсан! – воскликнула Фрида, бледнея.

– Что?

– Я же встречалась с твоей невестой Галиной, и ее…

– Убили, – тихо ответил Венсан, – неужели ты думаешь, что и здесь есть связь?

– А почему бы и нет! Раньше вокруг меня не было таких трагических событий, а тут на тебе! Тем более что я передала Гале твои фотографии, а если за нами следили, то могли подумать, что я передаю документы и фотографии, которые они ищут.

– Фрида, это означает, что все люди, связанные с тобой, находятся в опасности.

– Меня нанимала Тамара, ее просила твоя сестра Жюли… Я живу с Максимом! Боже!

– Их надо предупредить!

– Я все расскажу следователям, – решила она твердо, – все-все-все… Будешь носить мне передачи в тюрьму?

– Я внесу за тебя любой залог и найму самого дорогого адвоката, – успокоил ее Венсан.

– Утром я все расскажу в полиции, – еще раз повторила она, наклонилась, поцеловала его в щеку и направилась в свою палату.

– Будь осторожна, – сказал ей в спину Венсан.

– Я теперь все время настороже, но вряд ли он вернется сегодня, – ответила Фрида и покинула его палату, помахав рукой на прощание.

Она не заметила, что прибор, фиксирующий сердцебиение Венсана, зафиксировал увеличение частоты его пульса примерно на двадцать процентов.

На следующее утро Фрида, как и обещала, рассказала все майору Потапову, сразу предупредив его, что Венсан Витальевич на нее не в обиде и что она не знает, из-за чего ее преследует этот мужчина. Майор смотрел на нее круглыми глазами.

– На что только вы не идете, женщины. Надо с вами быть поосторожнее.

Следователь снял с нее показания, молча выслушал версию о том, что, возможно, погибший хирург что-то знал, а преступник считает, что Софья Карелина общалась с ним. Майор буркнул, что в полиции недостаточно людей, чтобы обеспечить Фриде-Софье охрану, взял обязательство о невыезде ее за пределы города. После его ухода Фрида быстро встала с кровати, так как изображать из себя немощную больную не было больше смысла, и подошла к шкафчику с одеждой. Там лежали ее футболка и джинсовая юбка. Фрида быстро переоделась и подошла к зеркалу, висящему над раковиной. Она аккуратно отодрала пластырь со своего лица и сняла марлевую повязку. Бабу-ягу она не увидела в зеркале, только малюсенькие, словно ниточки, слегка розоватые шрамики на щеке и один на шее.

– Все не так уж и плохо! – вслух сказала она.

В палату вошел Венсан, в больничной одежде больше походивший на привидение. Он держался за бок и с удивлением смотрел на Фриду.

– Куда это ты собралась?

– Домой, я больше не могу находиться в больнице! – невозмутимо ответила она.

– Зачем ты сняла повязку?! Я же говорил, чтобы она была на лице десять дней.

– Да? Я забыла! Не хочу ходить с перевязанным лицом, надоело. Кстати, меня все устраивает, док! – сказала Фрида, распуская свои блестящие волосы и слегка прикрывая ими шрамы.

– Я врач и отвечаю за тебя! Немедленно иди в процедурную и закрепи повязку! Я не отпускаю тебя, ты должна лежать здесь минимум дней десять.

– Никто силой меня не удержит. Да, а ты почему здесь? Выглядишь неважно, не рано ли встал после операции? – спросила Фрида.

– В самый раз, – мрачно ответил он и тяжело сел на кровать, – если ты уходишь, я иду с тобой.

– Это еще зачем?

– Ты не забыла, что тебе грозит опасность? Я просил у Дениса Игоревича выделить тебе охрану, но он отказал, поэтому я буду твоим телохранителем, пока не поймают этого мерзавца. Все равно я сейчас не годен для операций.

– Очень приятно, для операций ты не годен, а быть моей охраной, значит, в самый раз, – ехидно сказала Фрида.

– Я быстро пойду на поправку, – заверил ее Венсан.

– Зачем тебе это надо? – удивленно спросила она. – Я принесла тебе одни неприятности.

– Это не значит, что я останусь в стороне, когда тебя будут убивать, – вздохнул он.

– Ты-то уж точно не останешься.

Она выдвинула ящик из тумбочки и принялась высыпать его содержимое себе в сумку.

– Фрида, не совершай ошибки, подожди, не уходи.

– Венсан, я еду домой! Я больше не могу здесь находиться. Захочешь, всегда можешь найти меня дома или в театре. А вообще, лучше лежи и лечись, ничего со мной не случится.

Она решительным шагом вышла из палаты, оставив Венсана в полной растерянности. «Она что-то затевает, это точно… Этот кошмар никогда не закончится». Фрида действительно приняла одно решение. «Я больше не хочу сидеть, как куропатка на вертеле, и ждать, когда меня поджарят. Если этому неуловимому Зорро нужна Софья Карелина, он ее получит! Завтра я наконец-то узнаю, что ему надо от нее, а следовательно, и от меня!»

Она приехала домой, вставила ключ в замочную скважину, и нехорошее предчувствие охватило ее. Дверь была не заперта – такого они с Максимом себе никогда не позволяли. «Наверное, завис в Интернете, забыл про все на свете», – предположила она и прошла в прихожую.

То, что предстало ее глазам сразу же при входе, не понравилось ей еще больше. Все вещи были свалены в кучу – одежда, газеты, журналы, обувь, которая должна была стоять в обувном шкафу. Фрида прошла дальше в комнату и обомлела. Все в квартире было перевернуто вверх дном. Ящики шкафов выдвинуты, а их содержимое валялось на полу. Битая посуда, сломанная радиоаппаратура – все это перемешано с бельем, кассетами, дисками Макса. Она прошла по битым стеклам, треща каблуками, в гостиную и закричала. На полу лежал Максим с пробитой головой, рядом валялся разбитый компьютер.

– Макс! – кинулась она к нему. – Боже! Макс! Кто это с тобой сделал?! Бедный ты мой.

Она попыталась найти признаки жизни у мужа. Он лежал без сознания, но холодным, как труп, не был. Фрида рванулась к телефону, не сразу набрала трясущимися руками нужный номер. Она звонила Венсану, в состоянии аффекта Фрида даже не подумала, что он сам после операции и мало чем может помочь ей в такой ситуации.

– Венсан! – срывающимся голосом закричала она в трубку.

– Что? Фрида, ты?!

– Венсан, приезжай скорее ко мне домой! Помоги мне! Ой, ты же после операции! Ради бога, пришли кого-нибудь из врачей!

– Фрида, что с тобой? – оборвал он ее истерику.

– Не со мной, с Максом! По-моему, его убили! – Фрида заплакала.

На другой стороне провода раздались короткие гудки. Фрида билась в истерике, она носилась по растерзанной квартире в поисках хоть одного чистого полотенца. Нашла она его в ванной комнате и еще успела заметить, что и там тоже был такой же беспорядок. На стене в одном месте даже была отколота кафельная плитка, разбиты бачок от унитаза и раковина. Она опустилась на пол рядом с бездыханным телом Максима, положив его голову себе на колени, и стала промокать рану махровым полотенцем.

– Максим, потерпи! Сейчас все будет хорошо, только держись…

Дверь в квартиру так и осталась незапертой. Вскоре в дом вошли Венсан, майор Потапов и еще какие-то люди. Приехали они достаточно быстро, но Фриде это показалось вечностью. Денис Игоревич присвистнул, увидев руины бывшего евроремонта. Венсан сразу же направился к пострадавшему, достал маленький специальный фонарик и стал проверять у него зрительные рефлексы. Сам он тоже был бледен и изможден.

– Что с ним? – спросила Фрида, всхлипывая.

– Он жив, но очень плох… Так, ребята, на счет три его на носилки и с мигалкой в нейрохирургию! – скомандовал Венсан.

– Поняли.

Когда Максима перенесли на носилки и вышли из квартиры, Денис Игоревич, тактично дождавшись, когда Фрида придет в себя и выпьет воды из чудом уцелевшей чашки, спросил:

– Что здесь произошло?

– Я не знаю… когда я пришла, здесь уже все было перевернуто, и Макс… Максим лежал… Я думала, что он мертвый!

– Успокойтесь, – сказал Денис Игоревич, – разберемся, да, я вижу, что вашей жизни действительно угрожает опасность.

– Сколько еще человек должно пострадать, прежде чем вы не просто подумаете, а обеспечите Фриде защиту? – спросил Венсан.

– А вы, Венсан Витальевич, не разговаривайте со мной в таком тоне! Не все решаю лично я! И вообще, дорогой вы наш хирург, я бы на вашем месте не высовывался, так как вы у нас на подозрении.

– Я?!

– Убивают человека, который работал у вас в больнице, затем убивают вашу невесту, а вы хотите остаться ни при чем.

– Я хочу, чтобы этому пришел конец, а эту женщину наконец-то перестали терроризировать, – устало ответил Венсан.

Следователь не пришел ни к чему определенному и, узнав, что за Фридой присмотрит Венсан, удалился со спокойной совестью, тем самым негласно давая понять, что Венсана все-таки не отождествляет со злостным преступником. Фрида стала названивать по телефону в больницу, куда увезли Максима. Ей сообщили, что он находится в реанимационном блоке без сознания, но надежда есть.

– Девушка, дорогая, как только он придет в себя, позвоните мне в любое время дня и ночи, – слезно попросила она дежурившую медсестру.

Венсан в это время сидел в кресле и хмуро смотрел на беспорядок с кровавым пятном на полу в том месте, где лежал Максим.

– Фрида, я не могу тебе помочь убраться, у меня болит бок.

– О чем ты говоришь! Я тебя не заставляю. Сиди и отдыхай. Прости, что вызвонила тебя из больницы. Я как вошла, увидела все это, так словно рассудком тронулась. Стала сразу звонить тебе, просить о помощи. Это вредная привычка, я стала принимать твою помощь как должное.

– Я и сам к этому уже привык… Знаешь, тебе оставаться здесь нельзя, да и невозможно. Давай вызовем такси, и я отвезу тебя к себе домой.

– Это как-то неудобно, не думай, у меня много друзей и приятелей, к кому я могу обратиться с просьбой о ночлеге. Хотя… если все люди, с которыми я общаюсь, подвергаются негласной опасности, то мне лучше не идти к ним. Венсан, со мной опасно иметь дело.

– Ничего, я уже привык, вызываю такси! – Он поморщился, достал из кармана мобильный телефон и вызвал машину. Одет он был в летний светлый костюм и темную трикотажную рубашку.

– Сейчас я соберусь… – растерянно проговорила Фрида, осматриваясь по сторонам, – если, конечно, найду что-нибудь в целом состоянии.

– Майор сказал, что в твоей квартире что-то профессионально и тщательно искали.

– Знаешь, он не открыл Америки. Это и без его комментариев видно.

– Тебя спрашивали, что пропало?

– Откуда я знаю, в таком бедламе пропало что-нибудь или нет? Драгоценностей у меня нет, вернее, есть немного, но они в театре в сейфе. Денег наличных в доме нет, я предпочитаю карточки, так что… – она еще раз осмотрела комнату, – этот негодяй разбил мои скульптуры, вазы, настенные панно, подарки друзей – художников. Это невосполнимо – вот это я вижу.

Она побросала кое-какие вещи из одежды, которые оставались в более-менее нормальном виде, в спортивную сумку, переоделась в короткую красную юбку, белую блузку и красные модные босоножки на высоких каблуках.

– Я готова!

Из подъезда они вышли, когда такси их ждало уже минут пятнадцать. Лихой водитель быстро домчал их до коттеджа Венсана.

– Ого! Какой домик. Неплохо у нас живут пластические хирурги! – воскликнула Фрида.

– Ради красоты дамы готовы распрощаться с денежками, – ответил он.

Он помог ей выбраться из машины и провел в дом. Навстречу им уже спешили две женщины, которые не работали и все время находились в доме, ожидая своего кормильца, чтобы накинуться на него с просьбами, капризами, проблемами, претензиями и расспросами. Жюли, сестра Венсана, в ярком цветастом халате и бигуди, и его мама, в спортивном костюме цвета спелой вишни, встретили его в дверях дома.

– Венсан? Ты? Ты же после операции! А что…

Фразы Жюли и Мари оборвались на полуслове, когда они увидели девицу с длинными черными волосами и в короткой юбке. Венсан представил их друг другу.

– Очень приятно! – отвесила легкий реверанс Фрида, несколько растерявшаяся в доме Венсана.

– Фрида временно поживет у нас, – констатировал Венсан.

– С какой это стати? – поджала губы Жюли, которая прекрасно знала, кем приходится Фрида ее брату.

– С такой стати, что она мой друг, и ей временно негде жить, – ответил он.

– Сынок, нельзя же всех подряд тащить к себе домой, – проговорила Мари, рассматривая устрашающе длинные ногти и красный маникюр незваной гостьи.

– Это мой дом, – твердо напомнил Венсан.

– Это не ночлежка! – вспылила Жюли.

Венсан покраснел, а Фрида, которая до сих пор стояла с открытым ртом от неожиданно нелюбезного приема, оказанного ей, очнулась.

– Ну, если вы настолько против моего присутствия в вашем доме, то я, пожалуй, уйду.

– Нет! – закричал Венсан. – Никуда ты не пойдешь! Если кому-то не нравится твое присутствие, то пусть уходит сам! – испепелил он взглядом сестру.

– Ты променяешь родную сестру на эту актрисульку? – завизжала та и затрясла головой, отчего ее бигуди стали падать с головы.

– Вы знакомы? – удивилась мама.

– Да, расскажи матери, откуда ты знаешь эту женщину. Расскажи, что вы удумали с Галей! – взвился Венсан.

– Сынок, не кричи! Что происходит? Я никогда тебя таким не видела! Не нервничай! – закрыла уши Мари.

– Я сделала это ради твоего счастья! Ради того, чтобы ты, наконец, оценил порядочную женщину, которая была с тобой все это время! Да что теперь об этом говорить! Ты должен был бежать от этой актрисы как от чумы, а ты липнешь к ней как банный лист, а теперь ее и в дом к нам привел, – со слезами проговорила Жюли.

– Я ничего не понимаю, – вздохнула Мари.

– А я хочу есть! – заявила Фрида.

Три пары глаз с недоумением посмотрели на нее. Первым очнулся Венсан.

– Да, конечно, идем на кухню. Мама, у нас есть чем перекусить?

– Не стоит беспокоиться, дорогу к холодильнику я и сама найду! – заявила Фрида и прошла мимо хозяек в столовую. – Меня приведет к нему голодный инстинкт.

– Что я тебе говорила, мама? Эта бесцеремонная особа окрутила Венсана! Она выживет нас из дома! – всхлипнула сестра.

– Мне стыдно за тебя, Жюли. Человек впервые в нашем доме, и вы оказали ему такой прием! – в сердцах сказал Венсан и прошел вслед за Фридой. – Извини, мои родные, как всегда, не в духе…

– Ничего страшного, я тут похозяйничала немного, – ответила она с набитым ртом. Она достала из холодильного шкафа колбасу, сыр и делала себе бутерброды. – Во мне проснулся зверский аппетит. Знаешь, Венсан, а тебе не позавидуешь.

– Что привело тебя к такому выводу?

– Ты – отличный человек, прекрасный хирург, уважаемый руководитель, а дома себя хозяином не чувствуешь. Удивительно, как ты еще не стал чьим-нибудь подкаблучником.

Венсан усадил свою гостью за стол.

– Сейчас я напою тебя чаем.

– Лучше кофе.

Пока они сидели в столовой, ни одна из дам Венсана не вышла к ним. Затем хозяин дома провел Фриду в комнату для гостей и предложил ей отдохнуть. Не успела за ним закрыться дверь, как в эту комнату ворвалась его сестра. Она успела надеть какой-то чопорный домашний брючный костюм зеленого цвета и снять бигуди. Волосы торчали во все стороны, как грива у льва, она даже подкрасила глаза, вместо того чтобы готовиться ко сну и снять макияж.

– Не думай, мерзавка, что тебе так легко удастся закрепиться в нашем доме! Зачем ты пришла? Я никого здесь не потерплю! Пожалела бы нервы нашей матери, только актрисы нам здесь не хватало.

– Действительно, бедная мама, доченька-истеричка у нее уже есть, – усмехнулась Фрида, – боишься, что потеряешь кусок хлеба с маслом и икрой? С Галей была в доле?

– Да как ты смеешь так со мной разговаривать?! Кто ты такая, мерзавка?!

– Еще одно оскорбление, дорогая золовка, и твои опасения сбудутся. Я будущая жена Венсана, и он будет меня слушать… Я не потерплю никаких оскорблений в свой адрес, тем более в моем положении.

– Это в каком таком положении? – сглотнула Жюли, побагровев.

– Я беременна и не по сценарию, а на самом деле, твой братец потерял от меня голову, и он будет очень недоволен, если узнает, что ты меня оскорбляешь.

– Этого не может быть… – прижала к груди руки Жюли, – когда же вы успели?

– Дурное дело не хитрое. А теперь оставь меня в покое, я хочу отдохнуть, у меня был тяжелый день.

– Ты уже распоряжаешься в моем доме!

– В доме Венсана, заметь, дорогая Жюли!

Джулия выскочила из гостевой комнаты, а гостья весело рассмеялась, хотя на душе у нее кошки скребли. Отдыхать Фрида тоже не хотела, она собиралась усыпить бдительность хозяина дома. Она достала сотовый телефон и набрала номер Семена Ивановича.

«У Венсана свой следователь, а у меня свой, неплохая из нас получится парочка», – усмехнулась она.

– Семен Иванович, это Фрида! Да! Я хотела бы сегодня встретиться с вами, давайте там же, где и в прошлый раз. Хорошо? Спасибо! До встречи! – отключила она связь и вздохнула.

Половина дела была сделана. Теперь ей предстояло незаметно улизнуть из дома. Фрида открыла дверь своей комнаты и прислушалась – где-то вдалеке работал телевизор. Она взяла сумочку и твердой походкой направилась к выходу. На первом этаже коттеджа ее встретили две пары злобных глаз. Мари и Жюли сидели на просторном светлом диване и смотрели домашний кинотеатр.

– Где Венсан? – спросила Фрида, озираясь.

– Не тревожьте моего сына, имейте же совесть! – воскликнула мать. – Он все же ранен.

– Я просто спросила, где он?

– Он отдыхает, спит, если хотите! – язвительным тоном произнесла Жюли.

– Очень хорошо. Пожалуйста, не говорите ему, что я вышла.

– Не скажем и плакать не будем, что ты ушла, – буркнула сестра Венсана.

– До свидания, девочки, – помахала им рукой Фрида и покинула негостеприимный дом.

Автобусом она добралась до ближайшей станции метро и доехала до своего родного театра. Билетерша, она же ночная дежурная, очень обрадовалась, увидев ее.

– Ой, Фридочка! Как хорошо, что ты вернулась! У нас каких только слухов не ходит по поводу твоего исчезновения!

– Интересно бы узнать, – просунула голову в окошко билетной кассы Фрида.

– Самые разные толки, ты же знаешь, народ в театре с воображением! Начиная с того, что ты уехала с каким-то красавчиком-блондином на Гавайские острова…

– Хорошая версия.

– До того, что ты лежишь в реанимации и у тебя отсутствует пол-лица.

– Кошмар! Эта версия хуже, – прокомментировала Фрида, улыбаясь.

– Я рада, что ты жива и здорова, – заулыбалась бабулька. – Выглядишь немного подуставшей, но все равно лицо твое на месте, в целости и сохранности.

– Упаси бог, – закатила глаза Фрида.

– Ты бы зашла к режиссеру как-нибудь с утра, он переживает за тебя, все-таки одна из ведущих актрис. Твои поклонники меня замучили вопросами: когда они снова увидят тебя на сцене.

– Увидят… когда-нибудь… – неопределенно проговорила актриса. – Дай мне, пожалуйста, ключ от моей гримерки, я забыла там кое-какие вещи.

– Конечно, дорогая! Вот ключ, твоя комнатушка никем не занята.

– Мерси! – вытащила голову из окошка Фрида.

– Коллектив ждет твоего возвращения! – прокричала ей вслед билетерша.

Фрида прошла по пустым коридорам театра, так как в данный день не было спектакля, к гримерке. Она вдохнула ее затхлый воздух, села перед большим зеркалом. Сердце Фриды сжалось в томительном ожидании, как это бывало перед спектаклем. И хотя сейчас ей не надо было на сцену, видимо, сработал инстинкт, выработанный годами. Она не играла больше недели, но уже соскучилась по сцене и своему зрителю. На стенах висели старые афиши, какие-то замысловатые шляпки и полуободранные боа. Небольшой платяной шкаф покривился от обилия одежды, запихнутой в него, на полу валялась стоптанная обувь, обертки от шоколадных конфет, которые она поглощала в огромном количестве перед спектаклем. В больших стеклянных вазах и двухлитровых банках стояли засохшие розы. Фрида выдвинула ящик стола и вывалила его содержимое, включающее всевозможный грим.

«Ну-с, как это делает Людмила? Я, конечно, не гример, но много лет наблюдала за ее работой и думаю, что справлюсь», – решила она, разминая кисти рук и приступая к работе.

Гримировать больно было только заштопанную Венсаном щеку. Нежная кожа со швом болела под слоем толстого грима. Через час кропотливой работы на Фриду из зеркала смотрела белокурая кукла Софья Карелина.

«Ну вот, где-то так… – удовлетворенно подумала она, – может быть, не так четко создан образ, как у профессионала Людмилы, но очень близко к оригиналу».

Фрида поправила парик и вышла из гримерной. Когда она заглянула в билетную кассу и постучала по стеклу, никого не заметив, она услышала раздраженный возглас своей недавней собеседницы.

– Касса работает до семи часов! И нечего стучать, не ровен час, разобьете стекло!

– Тетя Клава, это Фрида.

– Ой, Фридочка, иду! – Старушка проворно выскочила из смежного с кассой подсобного помещения и недоуменно остановилась, увидев Фриду. – Вы кто, дамочка? Что вам нужно? Что за шутки?

– Тетя Клава, возьмите ключи от гримерной, никого туда не пускайте, – улыбнулась актриса.

– Вы знакомы? Она вас попросила? А где она сама? Уже ушла, не попрощавшись? – засуетилась старушка, убирая ключи в ящик.

– Да, она уже ушла, – сказала Фрида и покинула театр, вполне довольная собой, так как грим удался на славу, раз ее не рассекретили.

Семен Иванович ждал Фриду уже десять минут и даже начал нервничать. Мало того, что эта девица ведет себя с ним, как со старым знакомым, так она еще позволяет себе опаздывать на официальную встречу. Качать права он не мог, так как она была ему нужна. Поэтому, когда к нему подошла стройная и до безобразия совершенная блондинка и широко улыбнулась ему, поздоровавшись, следователь раздраженно посмотрел на нее.

– Что вам угодно?

– Привет, говорю, это я!

– Я вас не знаю, вы, наверное, ошиблись, – отвернулся Семен Иванович.

– Я назначила вам встречу на девять часов и немного опоздала.

– Я не совсем…

– Я Фрида! Вы не узнаете меня?

– Фрида?! – изумлению Семена Ивановича не было предела.

– Да, это я, просто в гриме, – подмигнула она ему.

– В гриме? Нет, это невозможно! Совсем другая женщина! Лицо… волосы… даже рост стал как-то выше… – Семен Иванович никак не мог прийти в себя.

– Я – не привидение! Ущипните меня! – нетерпеливо топнула ногой Фрида.

– Но почему? Ох уж эти актрисы! Зачем вы пришли в таком виде?! Вы на себя не похожи! Маньяк никогда не подойдет к такой блондинке! Мы же видели, какие женщины в его вкусе? Какой у него пунктик? Вы и были этим пунктиком! – горячился следователь.

– А кто говорит о маньяке? – обиженно произнесла Фрида.

– А для чего мы тогда встретились? Не на романтическое свидание же? – вспылил Семен Иванович.

– А вы рассматриваете меня исключительно как пушечное мясо?! – повысила голос в ответ Фрида.

Прохожие с удивлением смотрели на ссорящуюся парочку. Причем по внешности ребята явно не подходили друг к другу – холеная кукольная блондинка на каблучках и невозмутимый молодой мужчина в клетчатой рубашке с расстегнутым воротом и в мешковатом костюме.

– Мне, может быть, тоже понадобилась ваша помощь! – продолжала Фрида.

– Помощь?

– Да! Я вам оказываю помощь в поимке маньяка, вот и мне понадобилась ваша услуга. Я вам рассказывала, что поступила с одним человеком не очень хорошо, изменив свою внешность и войдя в другой образ.

– Да, это был тот тип, который расстроил нашу работу в прошлый раз, – ответил Семен Иванович. – Что-то вы там говорили друг другу. Я не очень слушал тот бред, это ваше личное дело.

– Да это и не важно! – махнула рукой Фрида. – Этим делом занимается другой следователь. Если хотите быть в курсе, позвоните ему и все узнаете.

– Вы можете объяснить, для чего мне это все надо? – нетерпеливо спросил Семен Иванович.

– Дело в том, что на меня, точнее, на ту женщину, в образе которой я сейчас нахожусь, охотится другой маньяк, и я хочу, чтобы вы помогли мне его поймать, – высказалась Фрида, приветливо и заискивающе улыбаясь.

– Вы хоть сами-то понимаете, о чем говорите?

– Я же помогаю вам поймать вашего маньяка, помогите поймать моего, – продолжала настаивать Фрида.

– Почему все маньяки охотятся за вами, пусть и в разных образах? – спросил Семен Иванович. – Не кажется вам это странным?

– Я не думала об этом. Этому психу что-то надо от Софьи Карелиной, то есть от меня, но я не знаю, что именно, вот это следует узнать! Я хочу помочь своему другу, а то на него вешают черт знает что, и все ниточки ведут к убитому сотруднику его медицинского центра. Софья Карелина незадолго до его смерти говорила с ним, но он ей, то есть мне, ничего криминального и подозрительного не сообщил и не передал, и совсем непонятно, почему теперь охотится за Софьей, то есть за мной. – Фрида честными глазами смотрела на следователя, а он следил за ней с опаской, словно за больным человеком.

– Я не хочу вникать в эту мешанину. Я понял одно: за вами, и когда вы в облике блондинки, кто-то охотится? Это не вымысел?

– Какой вымысел?! Он уже совершил два нападения! В результате одного из них я оказалась в лесу, в деревне, откуда вы меня и вывозили! Помните?

– Конечно, следов похитителя не было обнаружено, – кивнул головой Семен Иванович.

– Вот-вот, второй раз он напал на меня уже в больнице, ранил моего друга Венсана. Он одержим! Правда, теперь я его знаю в лицо – брюнет, плотный, среднего роста.

– Что ему надо от вас?

– Я уже говорила: он требует адрес Софьи Карелиной, и все! Я решила, если он ему так необходим, то он не оставит свои попытки и снова нападет на меня. Каковы же будут его удивление и радость, если вместо «подружки» Софьи Карелиной он увидит ее саму! – Глаза Фриды сверкали, словно в апофеозе финальной сцены. – Майор Потапов Денис Игоревич, может быть, знаете такого? Нет? Конечно, тот не предложит мне ловить его на живца, то есть на меня, так как он очень опасается за мое физическое здоровье.

– А я всерьез опасаюсь за вашу психику, – мрачно пробубнил Семен Иванович.

– Да ладно вам! Вам же не впервой?! Сами уговаривали меня на это дело и уверяли, что это не опасно, что вы будете рядом и все будете слышать через свою аппаратуру. Ну же, Семен Иванович, миленький, соглашайтесь…

– Хорошо, моего маньяка вы в таком виде все равно ловить не можете, что мы сейчас должны делать?

– Вы подключите меня к своему прослушивающему устройству и отвезете на мою квартиру. Может быть, он там затаился в засаде, узнав, что в больнице меня нет.

Семен Иванович обреченно опустил голову, сдавшись, и пригласил Фриду к своей машине, припаркованной недалеко от места их встречи.

– А ваши люди? Не дадим им отбой?

– Я один, я же не знал, что вы задумали, и оказался прав, кстати. А по вашему заданию я тоже не имею права никого вызвать, я это дело не веду и не имею официального разрешения. Так что действовать будем исключительно в частном порядке, на свой страх и риск.

– А вы один справитесь? – снова забеспокоилась Фрида.

– Что за человек?! Полчаса уговаривала меня, а теперь сомневается! Шли бы тогда со своим дружком!

– Он ранен, и он не профессионал… а оружие у вас есть? – спросила Фрида, забираясь в машину.

Семен Иванович отвернул полу пиджака, и Фрида увидела рукоятку пистолета в кобуре.

– Успокоились?

– Вполне…

– Надевайте наушник. Раз… два… три… прием?

– Слышу.

– Поехали.

– Высадите меня, не доезжая до дома, чтобы преступник ничего не заподозрил, – попросила она.

– Само собой, не первый день в органах, – буркнул следователь и рывком тронул машину с места.

Фрида шла по скверику, ведущему к ее дому, самой непринужденной походкой, на которую только были способны ее ноги, не сгибающиеся в коленях от страха. В такое время в парке гуляли только хозяева с собаками да группы не совсем благонадежной молодежи с банками пива. Время болтающих старушек и молодых мамаш с колясками прошло. Фрида двигалась медленно, стараясь, чтобы ее заметили. Изредка видоизмененный голос шуршал у нее в наушниках:

– Я вас вижу, не бойтесь, все будет хорошо. Идите естественней, пока ничего подозрительного… – И ей сразу становилось легче на сердце.

Она немного постояла на улице у своего подъезда. Ни Семена Ивановича, никого другого видно не было. Ее снова охватило легкое беспокойство.

– Я в кустах, напротив тебя, вижу все прекрасно, не переигрывай, хватит курить, – проскрипел наушник.

«Профессионал», – удовлетворенно подумала Фрида. Она вошла в подъезд, затем по инерции поздоровалась со своей соседкой, спешащей на вечернюю пробежку. Та с удивлением посмотрела вслед эффектной, незнакомой ей блондинке и побежала в сквер наматывать свои километры. Фрида почему-то не рискнула войти в лифт и как сомнамбула пошла по лестнице. Для приличия и для видимости она нажала кнопку звонка в свою квартиру и прослушала мелодичную трель.

Фрида достала ключи и, не сразу попав в замочную скважину, открыла квартиру. Сердце ее сжалось: там царил все тот же беспорядок, какой она оставила в последний раз. Она прошла по мусору в комнату и включила свет. На багровое пятно от засохшей крови она старалась не смотреть, так как ее сразу начинало тошнить. Чтобы хоть чем-то себя занять, Фрида начала складывать одежду, разбросанную по полу, обратно в шкаф. Туфли ее скрипели по осколкам зеркал, картин, радиоаппаратуры, а мысли были где-то далеко. «Что, если Семену Ивановичу надоест сидеть в кустах и он уйдет? В конце концов, он не нанимался ко мне охранным псом», – подумала она и подула в микрофон:

– Семен Иванович, вы не ушли?

Ответом ей была тишина. Фрида похолодела. В этот момент дверной звонок издал мелодичную трель. «Он решил войти», – подумала Фрида, подбежала к двери и открыла ее. В тот же момент ее горло перехватила огромная потная рука и внесла в прихожую.

– Какая удача! Софья собственной персоной! Где же ты пряталась, птичка? Ай-яй-яй! Нехорошо! Просто как сквозь землю провалилась! Пока я тебя разыскивал, несколько попугал твою подружку. Она тебе не рассказывала? – Ее недавний похититель придавил Фриду к стенке и дышал перегаром прямо ей в лицо.

Она мгновенно покрылась липким потом и ощутила нехватку воздуха из-за сжатого горла, слоя грима и не пропускающего воздух парика.

– Отпустите…

– Что?

– Отпустите…

– Сначала ты мне скажешь, где документы и фотографии?

– В ящике стола… – выдохнула она последний воздух из легких.

Бандит бросил ее, Фрида повалилась на пол в коридоре, словно тряпка. Тот переступил через нее, уверенный, что она никуда не денется, и ринулся к столу. Фрида держалась за пульсирующее болью горло и с ужасом смотрела, как он вытряхивает из папок на пол ее документы и какие-то квитанции. Вскоре в ход пошли фотоальбомы. Похититель поднял на нее бычьи, налитые кровью глаза и потряс фотографиями.

– Что это?!

– Фотографии и документы… – с хрипотцой в голосе ответила она, – вы же сами просили!

– Т-тварь, издеваешься надо мной?

– Нет… – сжалась она.

– Те документы и фотографии, что передал тебе хирург?! Где они?!

– Я не знаю, мне никто ничего не передавал, – испуганно проговорила Фрида.

– Я убью тебя! – спокойно сказал бандит, подходя к ней.

– Семен! – закричала Фрида. – Семен, скорее!

– Какой Семен? – прорычал бандюга и грубо поднял ее за волосы, точнее, он попытался это сделать, но в его лапищах благополучно остался парик из длинных, белых волос.

– Что это? – оторопел он.

Именно в минуту его замешательства дверь в квартиру с грохотом распахнулась и в комнату влетел взъерошенный Семен Иванович. В вытянутых руках он сжимал пистолет.

– Стоять! Руки вверх! Стрелять буду!

Бандит, ни секунды не сомневаясь, сделал резкое обманное движение и кинулся на следователя, выронив парик из рук. Прогремел выстрел, Фрида закричала и закрыла голову руками. Мужчины сцепились в жесточайшей схватке. Фрида, немного пришедшая в себя, не могла ничем помочь Семену Ивановичу, так как в ее квартире не осталось ни одной целой вазы, чтобы водрузить на голову противника. Искать в этом хаосе какие-нибудь тяжелые вещи тоже не представлялось возможным. Семен Иванович оторвался от своего противника и нанес ему сокрушительный удар в челюсть. Затем принялся бить его ногой, пока тот не затих. Потом он вытер пот на лбу и одернул пиджак.

– Вот ведь мерзавец! Лифт-то у вас не работает, я еле успел! Этот гад прятался этажом выше, в подъезд на моих глазах он не входил.

– Спросите у него, какие документы и фотографии он у меня требовал? Что на них изображено? – сказала Фрида, стараясь не смотреть на разбитое лицо бандита.

– Отвечай! – рявкнул следователь.

– Я не знаю… – прошипел преступник, издавая какие-то булькающие звуки.

Следователь снова ударил ногой задержанного бандита, тот вскрикнул. Фрида вздрогнула и даже решила попросить Семена Ивановича не бить того при ней.

– Меня просили… забрать… документы… – сплевывая кровь, ответил преступник.

– Имя, фамилия? – грозно спросил следователь.

– Чумаков Илья.

– Кто тебя послал забрать документы и фотографии?

– Я его не знаю. Это был заказ.

– Что за фотографии и документы?

– Те, что передал ей хирург Михаил Пашутин. – Бандит выглядел очень плохо, он был бледный и все время сплевывал кровь. Наверное, внутри у него что-то было повреждено.

– Что ты еще знаешь? – продолжил допрос Семен Иванович.

– Больше ничего… клянусь!

– Ты преследовал Фриду? – спросил Семен Иванович.

– Актрису?

– Да.

– Я… с целью получить то, что мне заказали… я никого убивать не собирался…

– Ты воткнул нож в Венсана! – взвизгнула Фрида. – Убийца! Не слушайте его. Он всех нас хотел убить! Макс в реанимации!

– Разберемся…

– Так ты и Фрида одно и то же лицо? – наконец дошло до бандита, и он с ненавистью стал разглядывать девушку с потекшим макияжем и рассыпанными по плечам темными волосами. – Зря я тебя не придушил тогда в лесу.

– Молчать! – рявкнул следователь и грубо поднял его на ноги. – Сейчас я отвезу тебя в отделение! Фрида, ты со мной? Лучше останься здесь, я не хочу везти тебя с этим подонком в одной машине. Показания я с тебя сниму позже, успеем.

– Я так рада… Как гора с плеч, наконец один маньяк не будет больше меня доставать и приносить вред моим друзьям. Спасибо вам, Семен Иванович, вы – настоящий друг! Торжественно клянусь, что помогу вам с вашим делом в поимке маньяка. В любой день, за исключением того, когда идет спектакль, я буду в вашем распоряжении. Только у меня неполадки с лицом, может быть, я ему теперь не приглянусь? – спросила она, поднимаясь с пола.

– Я думаю, в темноте, в парке он этого не увидит, – успокоил ее Семен Иванович, – но вообще-то ты бы поаккуратнее со своим лицом…

– Постараюсь.

– Встал! Руки за спину! Пошел! – скомандовал Семен Иванович, подталкивая бандита в спину.

Они покинули квартиру Фриды, и она еще долго слышала, как следователь ругал преступника, ведя его по лестнице вниз.

Она подняла с пола осколок зеркала и посмотрела в него. Опухшая щека с ссадинами и потекшим гримом не радовала ее взгляда.

«Все-таки я молодец! Я сделала это… Больше никто не будет меня преследовать, и мне пора брать себя в руки и успокоиться, а то, не ровен час, сделаюсь неврастеничкой, – думала она. – Конечно, если бы Семен Иванович не помог мне, то все закончилось бы очень плохо… Макс, я отомстила за тебя, этого мерзавца теперь посадят в тюрьму! Пожалуй, поеду к Венсану и завтра утром похвастаюсь тем, что я поймала бандита…» – решила Фрида и достала сотовый телефон из сумочки.

– Заказ такси? Пожалуйста, побыстрее. – Она назвала свой адрес.

Фрида подъехала к дому Венсана почти в двенадцать часов ночи и, не задумываясь, нажала кнопку домофона. Долго не отмечалось никакого движения, а затем включился микрофон.

– Кто? У нас все дома!

– Это Фрида, я вернулась, – ответила нежданная гостья.

– Кто такая, мы не знаем никакой Фриды… Идите, девушка, домой, ночь на дворе… – И связь отключилась.

Она глубоко вздохнула и снова позвонила.

– Кто там?

– Не прикидывайтесь, это опять я и буду звонить до тех пор, пока вы не откроете. Вот именно, на дворе ночь, и мне идти некуда. Требую Венсана! Он мне нужен!

– Венсан всем нужен. Еще раз сообщаю, что он спит, и нечего его тревожить!

– Откройте мне дверь, и я никого не побеспокою.

– Вы сверхнаглая девица! Я костьми лягу, но в дом вас не пущу! Вы криминальная особа, запутавшая моего сына своими разборками! Как только он с вами связался, его ранили! Уходите и забудьте дорогу к этому дому!

– Венсан!! – закричала Фрида хорошо поставленным, сильным голосом.

– О боже! Прекратите! – закричала Мари. – Вы разбудите его! Хорошо, я открою дверь.

Щелкнула щеколда замка, и ворота открылись. Фрида пробежала в дом рысцой, совершенно не испытывая никаких угрызений совести. В дверях, столкнувшись с Мари Летиш, она произнесла:

– Заметьте, я всего лишь хотела войти и желала обойтись малой кровью. Вы предвзято относитесь ко мне, я не бомж, мне есть где жить, просто сейчас мое жилье в результате разбойного нападения пришло в негодность. Также у меня есть муж, который очень хорошо зарабатывает.

– Муж?! – Глаза Мари Летиш стали совершенно круглыми. – Какое нахальство?! Что же вы лезете к моему сыну?!

– Я не лезу, просто мы друзья по несчастью.

– Как же вы можете ночевать в доме другого мужчины, если замужем? – продолжала удивляться мать Венсана.

– А мой муж сейчас в реанимации все из-за того же разбойного нападения, – отмахнулась Фрида, – надо, кстати, навестить его завтра…

– Какой ужас! Какие нравы! – охнула она. – Оказывается, все хуже, чем я думала.

– Честное слово, все не так, как вы думаете, просто я попала к вам в дом в черный период моей жизни. Ой, мне бы сейчас выпить чего покрепче… Я только что пережила большое нервное потрясение. Я оказала помощь правоохранительным органам, не смотрите на меня так! Я поймала маньяка, мне еще и медаль дадут! Ух! Дайте мне выпить, а то я пойду к Венсану делиться своими впечатлениями от приключения прямо сейчас.

– Шантажировать меня вы научились, – сухо ответила Мари, поджав губы, – спиртные напитки в кабинете сына на первом этаже… Всегда говорили, что люди богемы – пьяницы и неврастеники. Да и выглядите вы, как курица ощипанная…

Мама Венсана гордо удалилась, шлепая тапками по лестнице. Фрида же направилась в рабочий кабинет Венсана. Найдя небольшой зеркальный бар, она оглядела ассортимент и остановилась на коньяке двадцатилетней выдержки. Плеснув его в низкий, тяжелый бокал, она уселась в мягкое удобное кресло и постаралась унять дрожь. Уже в ее затуманенном сознании возникла мысль принять теплую ванну с пеной, но это решение так и не воплотилось в жизнь, так как она погрузилась в глубокий сон измученного и физически, и морально человека.

Фрида стояла на сцене окаменевшая и чувствовала ужас, сковавший ее тело. Она забыла полностью весь текст, мало того, она не понимала, какой спектакль идет. Вадим Солодов и Миша Проханов в костюмах из разных постановок, стоящие вместе с ней по обе руки на краю сцены, дико вращали глазами и шипели сквозь зубы:

– Твой текст! Говори! Пауза затягивается! Мы провалим спектакль из-за тебя! Говори хоть что-то!

Легко сказать «говори», когда вместо мозгов в голове вязкая каша, а во рту словно ком из липкой жвачки. Фрида предчувствовала полный крах, провал, катастрофу, она ощущала каждой клеткой своей кожи, что с нее стекает грим, как воск с оплавившейся свечи. Софиты, которые жгли ее горячим светом, внезапно переместились в зрительный зал, оставив ее наконец-то в темноте и покое. В освещенном теперь зрительном зале она увидела Семена Ивановича с наручниками, которыми он пристегнул к себе ее преследователя, рядом расположился Венсан, который почему-то кричал «Браво!» единственный в зале и бросал на сцену по одному лепестку, отрывая их от бутона розы. Луч прожектора выхватил из темноты полностью заполненного зрительного зала бледное лицо еще одного мужчины. Оно показалось Фриде смутно знакомым.

«Где я его видела? Откуда я его знаю? – стала она мучиться, вместо того чтобы вспоминать забытый текст. – Боже! Это же Михаил Пашутин! Хирург клиники Венсана, из-за которого все и началось. Он же мертвый! Что он тут делает?»

Михаил между тем встал, и его голос звенящим металлом прозвучал в тишине зала:

– Фрида! Вспомни! Скажи им, это же важно! Ты последняя, кто видел меня живым! Вспомни, прошу тебя! Помоги мне!

– Вспомни! Говори! – одновременно толкали локтями ее собратья-актеры.

Фрида вздрогнула, судорожно глотнула воздуха и открыла глаза. На нее смотрело голубоглазое лицо мужчины с вьющимися русыми волосами и правильными чертами. Лицо это было чрезвычайно бледным, почти прозрачным, но очень приятным.

– Вы ангел? – спросила Фрида, потягиваясь.

– Не надейся, в рай ты точно не попадешь, – улыбнулся Венсан.

– Фи… какой противный ангел… Я видела такой странный сон, наверное, я схожу с ума.

– И я вместе с тобой тоже! Мне уже доложили о твоей ночной вылазке. Как ты могла, ничего не сказав мне, уйти одна куда-то ночью? Мне от возмущения даже нечего сказать, – ругал ее Венсан, – твоей жизни ведь грозит опасность!

– Уже нет, – хвастливо ответила Фрида и рассказала ему, какую плодотворную операцию они с Семеном Ивановичем провернули ночью.

– Ты не заболела? – потрогал ей лоб Венсан. – Это не плод твоей буйной фантазии?

Он отнял руку от ее лба и с удивлением посмотрел на коричневые пятна у себя на ладони.

– Что это?

– Это грим. Ты что, не узнал без светлого парика Софью Карелину? На нее-то на родную и клюнул наш клиент.

– Значит, ты не шутишь, ты действительно пошла на это безрассудство? – удивленно спросил Венсан.

– Чему ты злишься? Преступник пойман, и нам больше ничего не угрожает! Все в шоколаде!

– А могло бы быть все в крови! – прокомментировал Венсан.

– Типун тебе на язык! Все же обошлось!

– Не вздумай снова ловить маньяков на себя, как на наживку! – предупредил Венсан.

– Только один разочек, и все! – взяла под козырек Фрида. – Я же не могу подвести Семена Ивановича! Он так помог мне! Жизнь мою спас! Что мне стоит помочь ему в поимке его маньяка? Тем более сейчас я уверена, что его средства связи действуют, как ни странно, и он успеет меня спасти.

– Ты хоть понимаешь, что говоришь? «Поймаю еще одного маньяка, и все!» Бред! Как будто рассказываешь о походе в магазин или о вреде курения! Выкурю еще одну сигаретку, и все! – Бледное лицо Венсана приобрело розоватый оттенок.

– Не беспокойся за меня, все будет хорошо, – взяла его за руку Фрида, – везет мне на мужчин, все начинают тревожиться за меня!

– Потому что ты ведешь себя, как ребенок.

– Я постараюсь исправиться, вот только сделаю последний безрассудный поступок… Молчу!

Фрида сделала красноречивый жест, словно закрыла себе рот на «молнию», и выразительно посмотрела на него.

– Я тебя не отпущу, – упрямо повторил он, – позвони своему следователю, узнай, не сказал ли чего нового этот преступник? Что им было нужно от Миши Пашутина? Все-таки он работал у меня, и, если это как-то связано с его профессиональной деятельностью, такой факт не может не тревожить.

– Обязательно позвоню. Который сейчас час?

– Уже десять часов.

– Что значит «уже»? Еще так рано! – воскликнула Фрида.

– Нормальные люди давно все на работе, и следователи в том числе.

– Ладно, давай телефон, ой, я тебе гримом весь твой шикарный диван испачкала.

– Ничего страшного.

Фрида подошла к столу, на который она ночью бросила свою сумку, и, порывшись в ней, достала телефон. Она по памяти набрала номер телефона следователя.

– Семен Иванович? Это Фрида Сницерова. Да? Чувствую себя, спасибо, хорошо. Да? И вам того же… Я хотела узнать: вы не выяснили, кто заказал за мной следить и какая информация была в документах и фотографиях, которые якобы мне передали?

Фрида замолчала, Венсан тоже превратился весь в слух, не перебивая ее. Монолог следователя продолжался достаточно долго, после чего она распрощалась и отключила связь.

– Нет, ничего нового он не сказал. Кто его нанял, он не знает, общался через какое-то третье лицо по Интернету закодированными словами. Что в документах, он тоже не знает, но что-то жизненно важное для тех лиц, кто его нанял… Тьфу! Замкнутый круг, мы ничего не знаем. Но ты не переживай, Венсан, следствие идет, и, возможно, мы сами что-то выясним.

– Это еще что за мысли? Ты собираешься еще что-то сама выяснять? – Венсан поднял бровь.

– Нет, конечно! Я пошутила, – быстро ответила Фрида. – А знаешь что? Я сейчас приму душ, если ты не возражаешь, и испеку вам свой фирменный торт. Может быть, я через желудок и свои кулинарные способности найду дорогу к сердцу твоей матери? – предложила она и развила в доме Венсана бурную деятельность.

Выглядела она очень комично после душа без грима и косметики, со стянутыми в хвост волосами, в рубашке Венсана и в его же спортивных брюках, подвернутых до колен. Она притащила сопротивляющуюся всеми силами Мари Летиш на кухню и продиктовала список продуктов, которые ей необходимы для изготовления торта.

– Все продукты у нас есть, – мрачно сообщила мать Венсана, – легче признаться, а то снарядите кого-нибудь в магазин.

– Вы мне только покажите, где что лежит, а готовить буду я!

– Да с таким рвением вы и сами освоитесь на моей кухне через пять минут, – хмыкнула Мари и, закинув ногу на ногу, стала пристально наблюдать за Фридой.

Актриса же, несказанно обрадованная своим освобождением от злобного маньяка, источала все обаяние, которое имелось у нее в избытке. Она ловко замесила тесто и раскатала его. За неимением нужных форм для выпечки она выложила фольгой на противне формы в виде сердец и разложила туда тесто. Поставив все это великолепие в современную духовку, она занялась приготовлением крема с орешками и шоколадной крошкой. Все это время Фрида не умолкала ни на минуту, поддерживая разговор с хозяйкой на любую интересующую ту тему.

– А вы разбираетесь в искусстве, – прищурила Мари глаза.

– Я – работник искусства! Кроме того, образование актрисы – такое же высшее образование, как и любое другое, – ответила Фрида. – Могу я закурить?

– Вы курите?

– К сожалению, да, и много, – ответила она, делая щель в створках пластиковой рамы и присаживаясь на широкий подоконник с пачкой сигарет и зажигалкой.

– А вы были в Лувре? – спросила Мари.

– А как же! Как только попала в Париж, первым делом пошла туда. Богатейший музей, я бы сказала, один из красивейших в мире!

Следующие полчаса женщины, перебивая друг друга, рассказывали о своих впечатлениях от посещения Лувра.

– Это моя родина, – вздохнула Мари Летиш, и слезы показались в уголках ее глаз.

– Думаю, что Россия и Москва стали для вас второй родиной, – проговорила Фрида, затягиваясь сигаретным дымом.

– Да, это так… Я ни о чем не жалею в своей жизни. Конечно, кое-чем я пожертвовала, но это было ради любви… Вы бы смогли пожертвовать чем-то очень важным ради любви? – Мари снова пытливо посмотрела на Фриду.

– Не знаю, честно говоря, не уверена. Я не такая героическая женщина, как вы, а может быть, никого сильно не любила.

– А как же ваш муж?

– У нас дружеские отношения, – махнула она рукой.

– Странно, а вы бы смогли бросить свою работу ради любимого мужчины?

– Я надеюсь, что мой любимый мужчина не попросит меня об этом.

– А все же?

– Нет, я не ушла бы из театра.

– Спасибо за откровенность. – Мари захрустела яблоком.

Она подумала, что покойная Галина делала вид, то есть создавала видимость, что она большой знаток в искусстве, а по большому счету, ничего в нем не понимала. Фрида душой понимает искусство, в этом Мари могла убедиться лично. Звонок таймера духовки сообщил миру, что коржи Фриды готовы. Она спрыгнула с подоконника и подбежала к плите.

– Вот! Получились на славу! Значит, делала от души!

Два коржа Фрида сделала шоколадными, добавив какао, а два – медовыми с добавлением орешков. Шоколадные лепешки она пропитала вишневым ликером, затем все обмазала приготовленным кремом.

– Я думала, что актрисы не занимаются этим… я имею в виду – не пекут торты.

– Актрисы тоже люди, не буду кривить душой – я этим занимаюсь далеко не каждый день. Просто захотела отблагодарить вас за гостеприимство.

Она украсила поверхность торта свежими фруктами и посыпала сахарной пудрой.

– Все, торт готов, но он должен полностью пропитаться и застыть в холодильнике.

– Ну что ж, попробуем его на обеде, – более миролюбивым тоном сказала Мари Летиш, невольно подумав о том, что Галина за весь период знакомства с Венсаном не приготовила ничего своими руками – она приносила покупные торты.

– А теперь я пойду, поухаживаю за Венсаном, побуду его сиделкой, все-таки он ранен, – отряхнула Фрида руки.

– Он нравится вам? – спросила Мари.

– Если честно, сначала он мне не понравился. Такой весь упакованный, избалованный, у которого все разложено по полочкам, такой скучный мистер «респект».

– Мой мальчик не такой, – поджала губы Мари.

– Первое впечатление обманчиво, кстати, это касается и меня, вернее, того, как вы меня восприняли, увидев в первый раз. Да речь сейчас не обо мне. Приглядевшись к нему, я поняла, что в нем много положительных черт, он порядочен, умен, смел, и он мне понравился! – ответила Фрида.

– Мой сын всегда всем нравился! – похвасталась хозяйка дома.

– В этом его беда! Думаете, почему он до сих пор не женат? Ваш сын избалован донельзя, он считает, что нет такой женщины, чтобы соответствовала его идеальной натуре. Но я постараюсь изменить его мнение, – заверила она мать Венсана, качнув длинным хвостом.

– И у вас это получится?

– Думаю, что да! – самоуверенно заявила Фрида.

– Мне остается только поверить твоим словам. Это мое больное место, что такой хороший мальчик к сорока годам все еще не создал семьи, и я не имею внуков ни от сына, ни от дочери. Это мое наказание, за что именно, и сама не знаю. Вот существовала Галина, я была готова принять ее как дочь, и вдруг на2 тебе… ее убивают! Ох, не везет моему сыночку!

– Да, Галю жалко… – согласилась Фрида, наливая себе крепкий кофе, а Мари – чай, – но то, что она идеально ему подходила, еще не факт. Если мужчина в течение трех лет не женится, а встречается с тобой, то ловить уже нечего, если только не прибегать к маленьким хитростям.

– Это каким? Судя по всему, у вас большой опыт? – спросила она у Фриды.

– Не такой большой, как может показаться, просто я наблюдательная. А о той хитрости, которую придумали Галина с вашей дочерью Жюли, вы уже знаете. Ни к чему хорошему она, естественно, не привела, кроме как свалила меня на вашу голову.

– Это действительно неприятность. А вы не пользуетесь услугами пластических хирургов? Говорят, многие актрисы с удовольствием идут на различные манипуляции, лишь бы омолодиться? Может, думаете воспользоваться знакомством?

– Какое все-таки у вас обо мне скверное мнение! Вы считаете, я пудрю мозги вашему сыну, чтобы бесплатно поправить свою внешность? – рассмеялась Фрида.

– А что? Были и такие случаи, – ответила Мари.

– Нет, никаких операций я не делала и в ближайшие пятнадцать лет делать не собираюсь. Думаю, что такой срок знакомства со мной Венсан не выдержит. Я не хочу стать более красивой и при этом потерять свою индивидуальность, – ответила Фрида.

– Разумно. Многие наши известные актрисы чем старше делаются, тем больше становятся похожими друг на друга, как сестры-близнецы, и главное – все равно видно, что женщина в возрасте. Что скрывать? – поправила прическу Мари. – Мне Венсан много раз предлагал что-нибудь сделать, но я не согласилась.

– Вы и так привлекательны, – заверила ее Фрида. – Правда, выражение лица у вас очень суровое, – добавила она, чтобы уж совсем подхалимкой не показаться.

– Трудная жизнь была. Одна с двумя детьми, если бы не Венсан, не знаю, где бы мы все оказались, – вздохнула она.

В это время в кухню с недовольным видом вошла Жюли.

– Не верю своим глазам: ни свет ни заря воркуют два голубка! Мама, налей мне кофе!

– Ты заболела? – спросила в лоб Фрида.

– Нет, а что?

– Сама не в состоянии налить себе кофе?

– Мама, в чем дело? Эта актрисулька еще будет меня учить?! – побагровела Жюли. – И вообще, где наша домработница?! За что мы ей платим?

– Клавдия Николаевна приболела, звонила, что не придет, – ответила Мари, – все-таки избаловала я тебя!

– И ты туда же!

– Извини, Жюли, это ты платишь деньги домработнице или Венсан? – спросила Фрида.

– А какая разница?! Мы одна семья! А вот ты чужачка, обманом проникшая к нам в дом! Еще сидишь и права качаешь!

– Сидите, Мари, я подам кофе, мне нетрудно, – сказала Фрида и, налив чашку кофе, поставила перед рухнувшей на стул Жюли. Фрида склонилась в учтивом поклоне. – Пожалуйста!

– Комедиантка! – фыркнула сестра Венсана.

Лицо ее без косметики было бледным и непривлекательным, волосы растрепанными и неухоженными.

– Жюли, не дерзи, все-таки она наша гостья, – прокомментировала поведение дочери Мари.

– И ты ее уже защищаешь? Ловко она окрутила вокруг пальца тебя и братца!

– Ладно, девочки, мне рассиживаться некогда. Сначала я покормлю завтраком Венсана. Мужчины, как дети, любят, когда за ними ухаживают, особенно если они больны. Потом навещу своего мужа в больнице, поухаживаю за ним.

– Какой стыд, сначала ухаживает за любовником, затем за мужем… – едко проговорила Жюли; попробовав кофе, поморщилась: – Какой крепкий и какой горький!

– Я сделала на свой вкус для тебя, дорогая. Затем у меня будут дела в театре… – туманно закончила свою мысль Фрида и, взяв поднос, побросала туда всякой еды.

– Доброе утро, мой принц! – проворковала она, заглядывая в спальню Венсана, предварительно открыв дверь ногой.

– Это из какой пьесы? – спросил он, потуже затягивая халат.

– Это от души! Из пьесы… – передразнила она его, – актрисы не всегда играют, иногда они просто живут, – отдуваясь, справилась она со своей сложной задачей – закрытием двери ногой в позе «ласточки», не расплескав и не потеряв при этом ничего с подноса.

– Неужели завтрак в постель? Это за какие заслуги? – прищурил голубые глаза Венсан.

– За долгое терпение и прощение.

Фрида посидела с Венсаном, пока он ел, развлекая его разговорами, а потом сообщила, что уезжает в город по делам. Венсан хотел возразить, но она напомнила, что больше ей ничего не угрожает.

– Не забывай, что документы и фотографии, которые кому-то так нужны, не найдены и не арестован заказчик покушений на Софью Карелину, семью погибшего хирурга, твоего мужа, тебя, наконец!

– Не порти мне настроение! – нахмурилась Фрида.

Она вышла из дома Венсана, пообещав вернуться к девяти часам вечера. Для начала она зашла в бутик женской одежды и выбрала веселенький костюмчик с бриджами кораллового цвета. Потом Фрида заехала в театр, поговорила с режиссером, что в скором времени готова вернуться на сцену.

– Правда? Ой, я так рад. У тебя, птичка моя, в последнее время столько всего случилось. Ты правда хорошо себя чувствуешь и сможешь работать?

– Все о’кей, а шрамы на щеке и шее поддаются хорошей маскировке гримом, я даже проверяла.

– Тогда ждем, целую ручки!

Максим в больнице, переведенный из реанимационной палаты в обычную, встретил Фриду не менее приветливо.

– Вот она, моя прелестница, во всей красе! – представил он Фриду своему напарнику по несчастью.

– Как себя чувствуешь? – поцеловала его в лоб Фрида и потрогала бинты на лбу.

– Выживу.

– Конечно, выживешь! Что за мысли!

– Голова крепкая оказалась, – словно извиняясь, сказал Максим, – а ты как?

– Все в порядке, – бодро улыбнулась Фрида, которая ни за что бы не стала расстраивать Максима своими злоключениями, – а самая главная новость в том, что твоего обидчика арестовали.

– Я все равно его опознать не смогу, он был в маске и, используя внезапность, сразу же меня и вырубил.

– Это не важно! Он сам во всем признается. Семен Иванович – это следователь, чувствуется, что крепкий орешек, я уверена, выведает у него все! – заверила Фрида, высыпая Максу в ящик тумбочки фрукты и поясняя: – Все мытое.

– Давай разведемся? – предложил Максим, все это время с улыбкой наблюдая за Фридой.

– Что? Замучился со мной жить? – огорченно спросила она.

– Ты знаешь, как я тебя люблю и всегда буду любить.

– Кто же отказывается от такой женщины? – подал голос другой пациент. – Красивая, заботливая! Ты, парень, явно не в себе.

– Вот слушай, что люди говорят! – поблагодарила она своего заступника.

– Не иначе, как здорово его по голове-то приложили, – продолжал глумиться сосед.

– Ты знаешь, для чего это нужно сделать? В кои-то веки ты, по-моему, встретила достойного мужчину и должна создать нормальную семью! Подумай о детях, Фрида! Тебе не двадцать лет, прости, что приходится об этом говорить, – твердо сказал Максим.

– Сейчас мы не будем об этом говорить, вот выйдешь из больницы, тогда и поговорим, – ушла она от ответа.

– Посещение больных закончено, – оповестила медсестра, заглядывая в палату, – поздно уже, сейчас будет ужин, вечерние процедуры, просмотр телевизора в холле и спать.

Фрида еще раз поцеловала Максима и удалилась.

На город опустились сумерки, и только сейчас Фрида спохватилась, что не обедала и не ужинала сегодня. Она зашла в первое попавшееся кафе и заказала себе кофе с пирожным. Она не спешила ехать к Венсану. У нее было еще одно дело, о котором она предусмотрительно ему не сообщила. Она не хотела расстраивать его своим упрямством. Дело в том, что Фрида назначила встречу с Семеном Ивановичем, так как считала себя в долгу перед ним. Встретились они, как всегда, у большого парка на окраине города.

– Сегодня я не стала менять свою внешность, – козырнула рукой Фрида.

– Вы выглядите великолепно, – отметил следователь.

– Я готова к поимке маньяка! Странно, но я даже не очень боюсь, видимо, вошла в силу привычка.

– Это плохая привычка, – нахмурился Семен Иванович, – мне так неудобно, что я вынужден подвергать вас опасности.

– Я помогу вам по своей личной воле, я уже давно совершеннолетняя девочка и могу сама принимать решения, – откинула со лба черные шелковистые волосы Фрида. – Давайте, вешайте на меня свои провода.

Семен Иванович, сопя, пристегнул к ней микрофон и дал наушник.

– Все, как всегда – прогуливайтесь по парку, поддерживайте беседу с людьми, которые с вами заговорят. Мы должны поймать его с поличным, иначе у меня не будет улик запрятать этого монстра за решетку.

– Надеюсь, не дойдет до того, что вы будете ловить его, когда он будет разрезать мое тело на мелкие кусочки? – поинтересовалась Фрида.

– Я не подведу, – заверил ее Семен Иванович и нервно передернул плечами, – почему-то я думаю, что сегодня у нас получится.

– Немного страшно об этом думать, – посмотрела она громадными черными глазами на Семена Ивановича и пошла в парк, резко развернувшись на каблуках.

Чувствовала она себя в этот раз значительно лучше. Она купила мороженое и прогуливалась легкой походкой, поедая пломбир в шоколаде и не забывая смотреть по сторонам. На улице смеркалось, в парке преобладала молодежь. Две группы, состоящие в основном из парней, свистом привлекли ее внимание и пригласили присоединиться к ним. Фрида только улыбнулась и покачала головой. Она забрела в отдаленный уголок парка, пребывая в своих радужных мыслях. Все они были о Венсане.

«Неужели это и есть любовь? – думала она. – Это так странно, я впервые испытываю такие чувства к мужчине. Причем к человеку абсолютно не моего плана».

Фрида ощущала себя летящей, словно на крыльях, такого внутреннего подъема она не испытывала никогда.

«Да, этот блондин с обворожительной улыбкой сыграл не последнюю роль в моем помешательстве. Я чувствую сердцебиение от счастья, даже будучи наживкой на крючке», – думала Фрида, заходя все дальше. Она настолько потеряла голову, что в этот раз даже не проверила связь с Семеном Ивановичем. Очнулась от своих грез она только тогда, когда высокая мужская тень преградила ей путь.

– Здравствуй, красавица, – надвигалась эта тень на нее, и Фрида сразу почувствовала какую-то скрытую угрозу в его голосе.

– Что вы хотите?

– Тебя, красавица, – совсем близко надвинулась тень.

Фрида отшатнулась и, неловко подвернув ногу, упала на землю.

Мужчина засмеялся, и этот смех был ужасен и злобен.

– Маньяк, – прошептала она.

– Да, это я, а ты ищешь меня, красавица? Ты будешь моей лучшей добычей, – пообещал он ей.

– Помогите! Семен Иванович! Прием! Прием! Помогите, на меня напали! Семен Иванович! – голосила Фрида.

– Не кричи, оглушишь… Не надо меня звать, я уже здесь, – вышел из тени Семен Иванович и подмигнул застывшей на земле Фриде.

– Семен Иванович, – не верила она своим глазам, – вы? Как вы напугали меня…

– И на это есть причины, красотка, – блеснули в темноте его глаза.

– Вы же следователь? – всматриваясь в его лицо, спросила Фрида с надеждой, которая таяла с каждой секундой.

– Глупая ты курица, – сплюнул он на землю. – Но красивая, за это и поплатишься.

Он вытащил руку из кармана, и в нос Фриде ударил резкий, едкий газ, который и погрузил ее в бессознательное состояние, вызвав на мгновение дикую, раздирающую боль в груди и гортани.

Венсан сделал себе перевязку и обезболивающий укол после того, как Фрида ушла. Когда лекарство подействовало, он почувствовал себя лучше. Воспользовавшись тем, что Фрида уехала, он решил навестить своих сотрудников на работе и узнать от хирурга, как прошли операции. Вырвавшись из цепких рук матери и сестры, он сам сел за руль своего «Мерседеса» и поехал в медицинский центр. Не успели сотрудники оправиться от удивления, вызванного появлением шефа, достаточно серьезно раненного, на ногах, как в кабинет Венсана вошел Потапов Денис Игоревич, как всегда, с самым отрешенным видом и безмятежным взглядом.

– Рад видеть вас, Венсан Витальевич, не совсем здоровым, но весьма бодрым, – поздоровался он с директором клиники.

– Не хочу лукавить, каждая встреча с вами мне не столь приятна, как вам хотелось бы, потому что вы все время меня подозреваете черт-те в чем, – ответил Венсан, вешая пиджак на спинку стула и приглашая Дениса Игоревича присаживаться.

– Работа у меня такая… Венсан Витальевич, моя супруга решила омолодиться с помощью инъекций под кожу лица каких-то стволовых клеток. Что вы можете сказать по этому поводу? Стоит это делать или нет?

– Эта технология еще до конца не изучена, и я бы не советовал вашей супруге быть первопроходцем в клеточной технологии, – ответил Венсан, – но думаю, что вы не за этим пришли сюда?

– Конечно, нет. Я работаю, – почесал затылок российский Коломбо, – и сюда пришел по службе. Я принес несколько фотографий, может быть, узнаете кого-нибудь? – Майор залез рукой в карман и начал выкладывать перед Венсаном фотографии мужчин явно не из серии «эти милые, родные лица».

– Считаете, что у меня есть такие знакомые? – удивился Венсан.

– Они могут быть причастны к нападению на вас.

Хирург внимательно рассматривал фотографии, пока его взгляд не остановился на «приятном», мужском лице с цепким взглядом серых глаз, мощным, плохо выбритым подбородком и крупным носом.

– Вот этот тип мне знаком, да, это определенно тот мужчина, с которым я дрался в лифте. Он преследовал Фриду.

– Да? – удивленно посмотрел на фотографию Денис Игоревич. – Точно?

– Точно! – кивнул Венсан.

– Тогда можете не волноваться, он больше вас не побеспокоит, – задумчиво произнес следователь.

– А я знаю, – ответил Венсан.

– Что?

– Что его взяли.

– Кого? – не понял Денис Игоревич.

– Этого бандита, – пояснил Венсан.

– Если вы это называете «взяли», то да, – пожал плечами следователь и достал из другого кармана еще одну пачку фотографий.

Венсан посмотрел на них и содрогнулся. Лицо преступника можно было узнать с трудом, так как оно было раздуто, белого цвета с серым оттенком, и, как говорится, ежу было понятно, что этот человек мертв.

– Это труп? – все-таки уточнил Венсан.

– Вы наблюдательны, господин хирург.

– Ну как же… Фрида сказала мне, что они со следователем ночью поймали этого человека, он повез его к себе…

– Куда?

– Я не знаю, куда в таких случаях следователь везет преступника, наверное, в следственное управление или в тюрьму…

– Что за чушь? Фрида опять дурит вас.

– Нет, я ей верю, да и зачем ей меня обманывать. Она сегодня спокойно покинула мой дом, так как была уверена, что ей больше никто не угрожает, – растерянно сказал Венсан.

– Это интересно! Может, она одна или в сговоре с кем-нибудь его и убила?

– Фрида не похожа на человека, который только что убил кого-то.

– А вы знаете, как должен выглядеть убийца? – усмехнулся Денис Игоревич. – Видите фотографии? И это факт, Венсан Витальевич, этот человек сегодня рано утром обнаружен мертвым на пятом километре от Окружной дороги. Может быть, мы говорим о разных людях?

– Нет, нападал на нас один и тот же человек. Фрида четко сказала, что его увел следователь, значит, он был еще жив.

– Интересно, а что за следователь?

– Я не знаю, она говорила, что знакома с каким-то следователем… Я не придавал значения ее словам. Я видел его один раз, вашего коллегу, и говорил с ним о Фридином похищении в лесу, но я был так взволнован, что даже не запомнил его. Следователь же мог убить бандита?

– Теоретически мог при угрозе своей жизни или попытке к бегству, но тогда бы его тело не обнаружили случайные прохожие как безымянный труп. Мне непонятно, что за следователь, который что-то делал с вашей знакомой ночью? Почему не была вызвана группа захвата, если они кого-то взяли?

– Я сейчас позвоню ей. – Венсан, чувствуя, что у него на нервной почве поднимается температура, набрал номер Фриды, ответом ему было лаконичное «абонент временно недоступен». – Черт!

– Что, нет связи? Печально, очень печально, – почесал затылок Денис Игоревич. – Как его звали?

– Семен Иванович…

– А фамилия? – блеснула надежда в глазах следователя.

– Фамилии не знаю…

– Печально…

– А нельзя найти этого Семена Ивановича по вашим связям и каналам? – спросил Венсан.

– Боюсь, что без фамилии это будет сделать очень трудно, просто нереально, – ответил тот.

Венсан снова набрал номер Фриды, и снова был тот же результат.

– Я еще вам нужен? – спросил он у Дениса Игоревича, машинально складывая и раскладывая стопки документов у себя на столе.

– Уже нет, а вот с вашей Фридой хотелось бы поговорить и заодно узнать о мифическом Семене Ивановиче.

– Я бы тоже хотел с ней поговорить, но, увы, не знаю, где она, – ответил Венсан.

– Что вы так побледнели?

– Я беспокоюсь за нее. Еще это убийство… Она рассказывала, что в лесопарковой зоне действует маньяк, убивающий женщин.

– Это правда, – подтвердил Денис Игоревич.

– Так вот, этот Семен Иванович пришел в театр, где работает моя знакомая, и попросил ее помочь поймать этого маньяка.

– Интересно, каким образом?

– Она должна была прогуливаться по парку и ждать, пока маньяк на нее нападет. То есть Фриде досталась незавидная роль подсадной утки.

– Ерунда какая!

– И я того же мнения. Зачем ей рисковать своей…

– Ерунда, – оборвал Венсана Денис Игоревич, – ни один следователь не обратится с такой дикой просьбой к гражданскому лицу! Кто-то обманул вашу Фриду!

Венсан ослабил галстук, в голове возникла самая настоящая паника.

– Что делать? Что делать? Я не могу с ней связаться! Она куда-то пошла…

– Вы сказали, что он пришел в театр? – спросил Денис Игоревич. – А не съездить ли нам туда, что называется, по горячим следам. Может быть, там узнаем об этом Семене Ивановиче что-либо?

– Да, давайте поедем прямо сейчас! – засуетился Венсан.

– Что-то вы неважно выглядите, – внимательно всмотрелся в лицо хирурга Денис Игоревич. – Может быть, я один съезжу?

– Нет, я с вами! Иначе я места себе не найду.

– Понимаю, – прищурил глаза всепонимающий и все знающий «Коломбо», – тогда поедем на моей служебной машине.

– У меня все время отваливается грудь! – жаловалась актриса Алла Владимировна режиссеру театра Петру Михайловичу как раз в тот момент, когда к нему ввалились Венсан и Денис Игоревич.

Петр Михайлович рассеянно посмотрел на бюст Аллы Владимировны.

– Вот посмотрите, все лямки растянуты, и вся эта бутафория к концу первого акта отвисает до пояса, а к концу спектакля – до колен! Я больше в этом безобразии выходить не буду! Мало того, что мне испортили фигуру из-за того, что вам, Петр Михайлович, мой персонаж видится этакой гипертрофированной секс-бомбой, так я еще мучиться должна и держать весь спектакль эти дыни руками.

Алла Владимировна подняла блузку и, нисколько не стесняясь посторонних мужских взглядов, показала какое-то странное сооружение необъятных размеров на резинках, напоминающих старые мужские подтяжки.

– Обратитесь к костюмеру, – протер очки Петр Михайлович.

– Я сто раз говорила костюмерше, а она отвечает, что все нормально, а я говорю, что так просто ходить невозможно и тем более думать о роли! Вот вы сами примерьте их и поймете, о чем я говорю! – хорошо поставленным голосом провозгласила актриса, и не успел режиссер театра и глазом моргнуть, как она водрузила на него гуттаперчевый бюст. – Вот, а теперь посмотрите, что с вами будет через полчаса!

– Аллочка! Я не могу сидеть здесь в кабинете с бюстом, ты же видишь, что у меня люди. – Петр Михайлович указал рукой на присутствующих мужчин в кабинете.

– А я не могу в этом играть, – упрямо повторяла актриса.

– Ну хорошо, хорошо, я попробую это дело уладить, – сдался Петр Михайлович и, дождавшись хлопка двери за вышедшей Аллой, вопросительно посмотрел на незваных гостей. – Вы по какому вопросу?

– Мы – следователи из прокуратуры, – объяснил Денис Игоревич, толкая Венсана локтем.

– А актриса Сницерова еще не вышла на работу, – спокойно сказал Петр Михайлович.

– Вы думаете, что из правоохранительных органов в ваш театр могут прийти только к ней? – улыбнулся «Коломбо», который не знал, куда ему деть глаза. Что делать, он еще никогда не разговаривал с солидным мужчиной, грудь которого украшал бутафорский женский бюст большого размера.

– По крайней мере, я считаю, что больше не к кому, – согласился режиссер театра.

– К актрисе Сницеровой уже приходили из полиции? – спросил Денис Игоревич.

– Да, был недавно какой-то следователь…

– Как его звали?

– Я не помню, – удивленно ответил тот.

– Не Семен Иванович? – подсказал Венсан.

– Может быть, и Семен, а может быть, и не Семен, – посмотрел на свой заваленный бумагами стол Петр Михайлович, – так, а что же это за партитура, – спросил он сам у себя, – а, это от «Спящего чудовища»… Черт! Павел опять забыл! Извините, я отвлекся… Что вы еще хотите от меня?

– А вам безразлично, почему полиция интересуется вашей актрисой?

– Мне важен ее талант, который у нее от бога, а все остальное – ее личное дело… Знаете, – задумчиво посмотрел в окно Петр Михайлович, словно уточнил, за окном день или ночь. – У меня ведь встреча назначена здесь на девятнадцать часов.

– Успеете, – успокоил его Денис Игоревич. – Не скажете, вы так же приняли того следователя, как и нас, я имею в виду, не спрашивая документов?

– Так же, – непонимающе посмотрел на него Петр Михайлович сквозь очки.

– То есть любой человек, зайдя к вам с улицы, теоретически может представляться следователем, и вы ему поверите? – уточнил Денис Игоревич.

– А кому надо представляться следователем, не являясь оным? – задал встречный вопрос Петр Михайлович.

– Да, вы, творческие люди, живете в одном только вам известном мире, очень далеком от реальности, – вздохнул следователь и выразительно посмотрел на побледневшего Венсана.

– А что вы, следователи, не можете договориться друг с другом? – спросил режиссер. – Я-то думал, что только в наших кругах может царить такая неразбериха.

– А вы до сих пор не поняли, что это был ненастоящий следователь?! – воскликнул Венсан.

– Возьмите себя в руки, – буркнул ему Денис Игоревич и повернулся к режиссеру: – Может, вспомните хотя бы, как он выглядел?

Денис Игоревич спросил, потому что должен был спросить, но не надеялся на какой-то вразумительный ответ от этого странного, рассеянного человека. Но его опасения не подтвердились. В отличие от Венсана, режиссер очень четко запомнил внешность псевдоследователя. Он начал перечислять:

– Высокий, худощавый, с какими-то суетливыми, лишними движениями при разговоре и ходьбе. Четко очерченные губы, выразительные глаза со светлыми ресницами, длинный нос, знаете, с таким чувствительным, нервным кончиком, который шевелится при разговоре и обязательно краснеет на морозе. Волосы у следователя были сверхкороткие, такие обычно бывают у лысеющих мужчин. Одет он был в костюм темно-коричневого цвета, причем пиджак на нем слегка болтался, а брюки были несколько коротковаты. Что я еще могу сказать о нем?

– Да вы, по-моему, все сказали, даже сверх того, – восхищенно произнес Денис Игоревич.

– Кстати, Фрида сегодня приходила, – выдал режиссер, глядя на наручные часы.

– Что? Когда?! Где она?! – снова подал голос Венсан, терзающийся ужасными мыслями.

– Она сказала, что скоро выйдет на сцену.

– И все? Она была одна?

– Все. Фрида собиралась навестить своего мужа в больнице, а потом у нее еще были какие-то дела.

– Какие? – зацепился за его слова следователь.

– Она не сообщила, а я не допытывался.

– Хорошо. Спасибо, Петр Михайлович, за помощь, – попрощался Денис Игоревич, поняв, что больше из режиссера ничего не выжать.

– А все-таки она сползает, – проникновенно произнес Петр Михайлович, глядя мимо пришедших мужчин и пожимая им руки на прощание.

– Кто? – не понял Денис Игоревич.

– Эта конструкция с бюстом, – указал себе на грудь Петр Михайлович.

Больше им сказать было нечего. После визита в театр Денис Игоревич сам изъявил желание поехать вместе с Венсаном в больницу к мужу Фриды. Там они выяснили у Максима, что он тоже не знает, куда поехала Фрида. Он сильно обеспокоился тем, что двое мужчин заинтересовались ее передвижением, но его успокоили, сказав, что разыскивают Фриду для сюрприза. Телефон ее по-прежнему не отвечал. В воспаленном мозгу Венсана вдруг отчетливо всплыла картина. Он, сидя в своей машине, наблюдал за Фридой. Вот она стоит и разговаривает с худым парнем с темными волосами с полудлинной стрижкой. Они улыбаются и выглядят добрыми друзьями. Это ее муж Максим, сейчас он это уже знает. Потом они прощаются, и Фрида движется к входу в большой парк, а Максим садится в джип и уезжает. Венсан продолжает следить за Фридой и видит, как теперь она говорит с другим молодым мужчиной. Он высок, худ, несколько нескладен, с короткой стрижкой на лысеющей голове. Брюки на нем коротковаты, а при разговоре этот мужчина чаще, чем полагают правила приличия, машет руками.

– Денис Игоревич, театральный режиссер – гений, как четко он описал этого «следователя»! Я же видел его с Фридой, и он точно такой, как сказал Петр Михайлович. Я видел его после того, как она общалась с Максимом. Поэтому и сейчас сработал момент дежа-вю. Я вспомнил об этом следователе после посещения Максима в больнице! – торопливо говорил Венсан и рассказал следователю все, что он знал…

– Значит, Фрида уже поддалась на его уговоры и помогала на себя ловить маньяка! – уточнил Денис Игоревич. – Очень плохо, очень.

– А что такое?

– Я подозреваю, что это и есть настоящий маньяк, приблизившийся к своему идеалу и заигравшийся в следователя.

– О нет! – схватился за голову Венсан.

– Весь мой опыт говорит, что да, – вздохнул Денис Игоревич.

– Что же делать? Где ее искать? Ей же грозит опасность! – На лице Венсана от возбуждения выступили красные пятна.

– Возьмите себя в руки, – посмотрел на него Денис Игоревич. – Где же хваленое самообладание хирурга?

– О каком самообладании вы говорите, если ее, может быть, режет на куски этот монстр?

– Я не думаю. – Следователь взлохматил свои волосы пятерней.

– Откуда такая уверенность?

– Если он не сделал этого до сих пор, следовательно, Фрида нужна ему для чего-то другого.

– Явно не хорошего!

– Но большой шанс найти ее живой и здоровой у нас есть, – сказал следователь, – если, конечно, предположить, что она с ним.

– Если с ним, то, наверное, помогает ему искать маньяка… Денис Игоревич, Фрида с ним в том парке, я уверен! Поехали! Я покажу дорогу!

– Хорошо, хорошо! Не спешите, гражданин доктор. Едем в парк, я согласен посмотреть на место преступления этого маньяка и заодно найти актрису.

Они поехали в сторону парка на служебном автомобиле Дениса Игоревича.

– Быстрее! Мы можем ехать быстрее?! – подгонял водителя Венсан.

– Вы что, не видите, впереди машины! – отвечал следователь.

К парку они подъехали затемно. Венсан бросил обеспокоенный взгляд на улицу и замер.

– Не может быть…

– Что? – Вынул ключи зажигания следователь.

– Как в прошлый раз… Вон смотрите, там стоит Фрида с этим самым типом, называющим себя Семеном Ивановичем! Вы были правы, он снова привел ее в парк! Фрида! – высунулся из машины Венсан, на что Денис Игоревич отреагировал незамедлительно и втащил его обратно в салон машины.

– Тише! Не спугните его! Мы должны проследить за ними.

– А с ней ничего не случится?

– Мы будем рядом. Мы только предположили, что этот парень псих, а вдруг у них просто романтическое свидание? Хороши же мы будем, когда налетим на них с угрозами!

– Какое свидание? О чем вы говорите? Посмотрите на них!

– Молчите, все, она пошла…

– Фрида пошла в такой темный парк одна! Она явно сошла с ума! Я же просил ее! – сокрушенно развел руками Венсан.

– Заметьте, вид у нее при этом совершенно не испуганный.

– Наблюдаем за ним. – Венсан переключился на Семена Ивановича.

– Выходим из машины! – скомандовал Денис Игоревич. – По-моему, он пошел за ней. Не привлекайте к себе внимания и не спешите, мы не должны попасться ему на глаза!

Мужчины покинули машину и поспешили в парк за преследователем Фриды. Денис Игоревич посмотрел на крадущегося, с горящими глазами Венсана и подумал: «Наверное, это любовь…»

Дальнейшее действие развивалось с молниеносной скоростью и вышло на какое-то время из-под их контроля. Они слышали, что преследователь сказал Фриде не совсем приятные слова, поняли, что он действительно тот, кого они ищут. Но то, что он успеет прыснуть каким-то газом ей в лицо, что у него есть этот газ, они и подумать не могли.

– Венсан, нет! – только и успел крикнуть следователь в спину убегавшего хирурга.

Венсан схватил Семена Ивановича и повалил на землю. Тот в первые секунды поддался напавшему – сработал эффект неожиданности, а потом начал отчаянно сопротивляться. Фрида лежала на земле недалеко, держась руками за лицо и не видя очередного подвига своего хирурга. Зато она отчетливо услышала ругань Дениса Игоревича и предупредительный выстрел в воздух, а также возню с участием настоящего следователя и звук застегивающихся наручников.

– Всё, – тяжело дыша, сказал Денис Игоревич.

– Фрида, Фрида, что с тобой?!

Фрида почувствовала легкие прикосновения за плечи и руки и ощутила запах туалетной воды Венсана.

– Глаза…

– Убери руки, я посмотрю, – попросил он.

– Я боюсь… вдруг он выжег мне лицо кислотой? – дрогнул голос Фриды, у которой дико щипало глаза и лились слезы сквозь тонкие, белые пальцы, которые она не решалась оторвать от лица.

– Я бы не сделал ей ничего плохого, это просто слезоточивый газ, – подал голос задержанный.

– Ах ты, мерзавец! – снова кинулся к нему Венсан, но был остановлен Денисом Игоревичем.

– Спокойно. Без действий, о которых в дальнейшем придется сожалеть. Держите Семена Ивановича, если это его настоящее имя, я поведу девушку на выход.

– Я сам понесу Фриду на руках! Ей необходима медицинская помощь! – вызвался Венсан.

– Куда вам?! – вздохнул Денис Игоревич. – Совсем ничего не соображаете! Весь бок в крови, зачем в драку ввязались? Вам самому нужна медицинская помощь. Я поведу ее, а вы держите его, и пошли скорее из этого чертова парка.

Денис Игоревич поднял за локоть Фриду и повел ее, как слепую. Венсан, взяв пистолет майора, тащил Семена Ивановича со скованными за спиной руками на выход. Фрида держалась мужественно и за весь нелегкий путь в темноте не проронила ни слова. Денис Игоревич по сотовому телефону вызвал сначала «скорую помощь», а затем служителей закона. Те и другие приехали очень быстро. Сказалось, вероятно, что вызовы сделал работник правоохранительных органов. Фриду и Венсана отправили в больницу, а преступника погрузили в полицейскую машину. Денис Игоревич на своей служебной машине поехал вслед за ними, предварительно договорившись с пострадавшими, чтобы они зашли к нему в управление к десяти часам утра.

– Пропуска будут выписаны, – пообещал он им.

Еще ни разу лицо Фриды с нежной бледной кожей не знало такого количества воды, которой ей промывали раздраженные, воспаленные глаза.

– Похоже, что у меня вылились все слезы на год вперед, – пошутила она.

Глаза у нее покраснели, швы на щеке тоже получили свою порцию от раздражающего вещества и заметно пересекали щеку красными дорожками.

– Говорил тебе, надо отлежаться дома или в больнице, – пробубнил Венсан, которого в свою очередь всем отделением уговаривали сделать перевязку, промыть и обезболить рану уколами.

– Я беру пример с вас, господин хирург, – улыбнулась Фрида. – Вы тоже явно прилежный пациент. Спасибо, вы спасли меня, это уже входит в привычку.

– Это все Денис Игоревич, голова у него работает. Мы предположили, что Семен Иванович вовсе и не следователь, и догадались, где и с кем может быть моя ловчиха маньяков. Все основывалось на предположениях, нам повезло, что мы оказались правы и успели спасти тебя. Теперь-то ты понимаешь, в какой опасности оказалась?

– Я не хочу больше думать об этом, – вытерла слезы на щеках Фрида. – Он казался милым человеком, который к тому же два раза выручал меня.

– Два раза выручал, чтобы сожрать самому, – прокомментировал Венсан. – Конечно, удостоверение ты у него тоже не спрашивала?

– Нет, мне позвонили от режиссера нашего театра и сообщили, что послали ко мне следователя.

– Ну, конечно… А то ты не знаешь своего режиссера, более несобранного и рассеянного человека я еще не встречал. Последний раз, когда я его видел, он примерял гуттаперчевый бюст одной актрисы.

– Да, Петр Михайлович такой… – улыбнулась Фрида. – Он весь в творческом процессе и поиске. Ему с таким же успехом можно показать проездной билет и сказать, что это удостоверение следователя, он все равно ничего не заметит.

– А ты? Ты не могла проверить его документы? – допытывался Венсан.

– Как-то ни к чему было… Да они могли у него быть фальшивые, что бы это изменило? Я готовилась к спектаклю, тоже мысли витали в облаках, да к тому же он ошарашил меня сразу фотографиями трупов молодых девушек, и как-то стало не до документов, – призналась Фрида. – Я до сих пор осознать не могу, что он напал на меня…

– Он убил бандита, преследовавшего тебя, которого обезвредил на твоих глазах, – сказал Венсан.

– Да? Откуда ты знаешь?

– Денис Игоревич показал мне фотографии подозреваемых, я опознал его, а следователь сообщил, что этого человека нашли мертвым.

– Какой ужас… Тогда мне показалось странным, что он не позвал на помощь, не заключил преступника в наручники… Боже! Я все время находилась в опасности. Рядом со мной был человек, которому я доверяла, а должна была опасаться! Как же я вам благодарна за спасение! – прижалась к нему Фрида. – Мне надо учиться слушать разумные доводы.

– Золотые слова, – подтвердил Венсан.

Врачи оставили их в больнице до утра и отпустили под подпись, что они покидают больницу по собственному требованию. Раздраженные, красные глаза Фриды не могли принять даже глазные капли, которые вызывали резкую боль и поток слез.

Утром с опухшими глазами она выглядела не лучше. Встретившись в холле с Венсаном, они вместе поехали в следственное управление.

– Я не оперирую, – сокрушенно признался Венсан, – с тех пор, как познакомился с тобой, общаюсь только с полицией и лечащими врачами.

– А я не играю на сцене по тем же самым причинам, – вздохнула Фрида.

Они приехали к следователю вовремя и в десять часов вошли к нему в кабинет.

– Доброе утро, – поднял голову Денис Игоревич. – Кажется, утро у вас не очень доброе. Как себя чувствуете?

– Как и выглядим, – ответила Фрида.

– Присаживайтесь, – предложил следователь и зевнул. – Извините, не выспался, ну и типчика мы вчера взяли. Настоящий псих! По нему плачет судебная психиатрия!

– Он что, настоящий маньяк? – уточнил Венсан, придвигая стул своей спутнице.

– Тот самый! Он действительно убил двух девушек, и все это он делал для Фриды.

– Для меня? – удивилась она.

– Это с его слов. Вы его фетиш, его навязчивая идея. Мы с группой побывали сегодня под утро у него дома и были поражены. Вам бы, Фрида, понравилось. Столько вариантов поклонения вашему образу вы не получите за всю жизнь, даже если будете всенародной любимицей. Вместо обоев стены оклеены вашими афишами, увеличенными фотографиями и постерами. На полках в кабинете в рамках тоже ваши фотографии! Причем снимал он вас на сцене в разных ролях, на улице и есть даже снимок через окно.

– Он следил за мной? – ужаснулась Фрида.

– Говорит, он ваш поклонник уже два года, – пояснил Денис Игоревич.

– Кошмар! Я ничего не замечала.

– А что ты вообще замечала вместе со своим Петром Михайловичем? – спросил Венсан и уточнил у следователя: – Его действительно зовут Семеном Ивановичем?

– Своей музе он представился настоящим именем – Семен Иванович, фамилия его Суховей. У него высшее образование, когда-то давно он был женат, но брак не сложился. Жена воспитывает сына, тот не общается с отцом, считает его неудачником. После развода он сильно пил, но потом это дело бросил ради достижения своей цели – любви и гармонии с вами, Фрида.

– Что? – Фрида вытаращила глаза.

– Видимо, в результате неудач с женщинами, полным фиаско как мужа и отца, алкогольным отравлением и крахом на профессиональном поприще, грубо говоря, у него повредилась голова. После развода, пьянства и увольнения с работы Семен Иванович устроился грузчиком при продовольственном магазине и поселился у них в подсобном помещении. Но при всем при этом он остро ощущал нехватку ласки, любви, заботы и понимания. Как у каждого человека, у него был идеал женщины, и этот идеал стал для него наваждением. Он вбил себе в голову, что если бы встретил такую женщину, то она бы поняла его, а он ради любви к ней смог бы возродиться из пепла, свернуть горы, и они жили бы долго и счастливо. Ваша беда, Фрида, заключается в том, что вы явились его идеалом. Встретив вас случайно на улице, Семен Иванович потерял разум окончательно. Он пошел за вами как зачарованный. Он проследил вас до театра, затем до дома, и с этого дня его жизнь обрела смысл, если можно так сказать. Он узнал о вас все и стал молча вас обожать, собирая афиши, посещая спектакли, тайно фотографировать вас, придумывать разные истории.

– Он же должен был знать, что Фрида замужем, – тихо сказал Венсан. – По его логике, первым должен был пострадать ее муж Максим?

– Первоначально у Семена Ивановича была другая логика. Он хотел, чтобы его любимая была полностью счастлива, даже если и не с ним. Он уничтожил Фридиного мужа, если бы тот ее бил и обижал. Семен хотел решить все мирным путем, он желал, чтобы она сама поняла, что живет не с тем человеком, и ее судьба – это он.

– Он же убил двух девушек! – заметила Фрида, высморкавшись. – Наверное, представлял, что убивает меня!

– Опять мимо! Он убивал их из-за того, что они посмели быть похожими на его музу. Они были жалкими подделками его богини, – пояснил майор.

– Какой ужас! А я жила и ничего не замечала…

– Так бывает, он умел раствориться в толпе и смотреть на вас восторженными глазами из зрительного зала. Постепенно Семен Иванович стал замечать, что ему мало просто наблюдать за вами. Он остро захотел общаться с вами. Семен начал думать, как сблизиться с вами, чтобы доказать, что он и есть тот человек, который нужен его музе. Ему пришла в голову идея использовать свои же преступления во благо знакомства с вами, и он сделал то, что сделал, постепенно озлобляясь.

– Почему? – спросила Фрида, заинтересованная рассказом следователя.

– Потому что так часто бывает: фантазируешь себе одно, а при общении с человеком оказывается, что он совсем не такой, каким ты его придумал. Вы не упали в обморок при его появлении и не попросила любви, причем не только не бросили своего мужа, но еще и завели себе любовника. Семен начал нервничать, что все идет не по его сценарию, затем злиться, поэтому он и решил напасть на вас.

– Чего он хотел?

– Привезти вас к себе в квартиру, больше похожую на алтарь, посвященный вам, и выложить все начистоту. Вы или бы приняли его условия, или поплатились бы жизнью, – посмотрел он на Фриду поверх очков и добавил: – Так что мы с Венсаном Витальевичем успели вовремя.

– Я понимаю и хочу поблагодарить вас лично.

– Это моя работа, а ваш Венсан – молодец! – подмигнул следователь, чем немало смутил их.

– А моего преследователя Семен Иванович убил?

– Только из-за того, что он посмел прикоснуться к вам без его разрешения, – ответил Денис Игоревич.

– А почему убили Мишку, мы так и не знаем, – задумчиво произнес Венсан.

– Да, жалко, что вы, Денис Игоревич, так и не смогли допросить моего похитителя. Наверное, вам бы удалось за что-нибудь зацепиться.

– А вам это дело покоя не дает? – прищурил глаза следователь.

– А как же! На почве этого мы и познакомились, пережили многие испытания и не знаем, что послужило их причиной, – пожаловалась Фрида.

– К сожалению, следствие ничем не располагает на этот счет, – медленно ответил Денис Игоревич, просматривая какие-то записи, – все против нас.

– Ну, вы такой умный и проницательный! – продолжала Фрида петь дифирамбы. – Скажите хотя бы, о чем вы думаете?

– О чем я могу думать? Если его убили по каким-то личным мотивам, то дело глухо, так как к жене и родственникам не подкопаешься, там на первый взгляд все чисто, да и на второй тоже…

– А пропавшие документы, переделанное завещание? – предположила Фрида.

– Опа, как завернули! Венсан, думаю, что вам не удержать эту женщину в узде, так как эта задача невыполнима изначально. Если она соглашается на задания маньяков, то уж…

– Вы мне теперь все время будете об этом напоминать? Я хочу забыть о Семене Ивановиче, как о страшном сне в моей жизни.

– Хорошо, молчу. Вы спросили, что я думаю, отвечаю. Думаю, что причина гибели хирурга кроется в его профессиональной деятельности.

– С этого момента и мне стало интересно, – включился Венсан, – он же работал у меня.

– Кем?

– Вы же знаете, он был пластический хирург.

– Вот именно.

– Думаете, он кому-то неудачно сделал пластику? – предположил Венсан.

– Думаю, что, наоборот, удачно, и его убрали, как убирают свидетелей.

– Он изменил кому-то внешность? – догадался Венсан.

– Думаю, что да, – сказал Денис Игоревич, поднимая указательный палец, – хотя это всего лишь предположение.

– Имеете в виду, что для расследования нет прямых доказательств?

– Точно. Да и кого мы будем проверять? Ваш хирург прооперировал не один десяток пациентов, а криминальную операцию он мог совершить и нелегально. Вот так, друзья, это все, что я могу вам сказать.

– Мы можем идти? – спросил Венсан, задумавшись.

– Да, я подпишу пропуска. А вам, дамочка, хочу сказать, чтобы вы больше ни во что не ввязывались.

– Постараюсь, – задумалась Фрида. – Скажите, а у покойного хирурга были какие-нибудь сбережения, которые можно было завещать?

– Нет, все деньги он вкладывал в строительство загородного дома. Зарплата у него была большая, но не баснословная. А вот за неделю до его смерти на его счет поступила кругленькая сумма. Ее происхождение его жена объяснить не может.

Фрида с Венсаном переглянулись.

– Ему заплатили за операцию? – спросил Венсан.

– На этом все, – развел руками следователь, и как бы в подтверждение окончания разговора на его рабочем столе зазвонил телефон.

– Не будем больше отрывать его от работы, – сказал Венсан и, подталкивая Фриду в спину, вышел из кабинета следователя.

– Что ты обо всем этом думаешь? – сразу же спросила она.

– То же, что и следователь, чтобы ты поменьше об этом думала.

– Нет, а все же?

– Я считаю, что Михаил не мог сделать серьезную пластическую операцию с изменением внешности, как предполагается, в кустарных условиях. Такое невозможно, это я, как хирург-пластик, заявляю. Еще перевязать огнестрельную рану где-то в подвале можно, не сообщая в полицию, но сделать пластическую операцию без множества специальных инструментов, без лазерного ножа, без шовного материала, который строго подотчетен, – невозможно. Из этого следует вывод, что если он что и сделал, то только у меня в клинике.

– Венсан, ему перевели большую сумму денег, наверное, за операцию после ее успешного выполнения. Значит, он провел ее не так давно. Ты не можешь узнать, поднять архив, какие последние операции провел Михаил?

– Это я посмотрю, – задумался он.

– Давай поедем к тебе в больницу и посмотрим, – стрельнула темными глазами в сторону Венсана Фрида.

– Ты все никак не можешь угомониться? – покосился на нее Венсан.

– Неужели ты не хочешь докопаться до истины? Следователь недвусмысленно дал понять, что он ничего не может, – ухватилась за него Фрида, шмыгая носом и вытирая слезы.

Со стороны можно было подумать, что она слезно упрашивает мужчину не уходить от нее.

– Поехали! – наконец-то согласился Венсан, твердо уверенный, что каждым делом должны заниматься профессионалы, но, похоже, что именно они в этом криминальном деле его кинули.

Войдя в свой кабинет, Венсан сразу же открыл окно, так как в комнате было очень душно. Секретарша Ольга с испугом поглядывала на помятого шефа и его плачущую спутницу.

– Шеф, очень много звонков, все спрашивают, когда вы приступите к работе?

– Скоро, – буркнул он, – вот только переловим всех маньяков и преступников.

– Собралась большая очередь из пациентов, желающих оперироваться у вас. Я не знаю, на какие числа назначать, сообщите, когда вы будете, – попросила Оля, нервно крутя ручку в длинных, тонких пальцах.

– Скоро я дам даты приема, – снова пообещал он и попросил: – Принеси, пожалуйста, операционный журнал Михаила Пашутина.

Круглые глаза Ольги стали еще круглее, и она выскользнула из кабинета со скоростью света. Фрида стояла у стены почета Венсана Витальевича Журавлева и изучала сертификаты, полученные не только в России, но и за рубежом. Они в простых деревянных рамочках висели на стене в его кабинете.

– Сколько же ты знаешь! – присвистнула она. – Неудивительно, что на личную жизнь у тебя времени не остается. Я этим не могу похвастать, зато институт окончила с красным дипломом.

– Вот журнал, – ворвалась Ольга, – полицейские его уже изучали.

– Можешь быть свободна, – ответил Венсан и склонился над журналом.

Фрида сопела у него над ухом.

– Ну, что там? Что написано? Одни медицинские термины, я ничего не понимаю.

– Краткое описание хода операции, применяемый наркоз, состояние пациента после наркоза и диагноз, – пояснил Венсан и замолчал, сосредоточенно разглядывая журнал.

– Что? Ты что-то увидел? Ну, скажи хоть что-нибудь, – тормошила она его за рукав.

– Знаешь, перед смертью он провел три операции, пациентов этих потом наблюдал я, – ответил Венсан. – До этого были операции, на которых Михаил был только моим ассистентом, а еще раньше он вообще был в отпуске. Именно в последнее время его что-то тревожило, чем-то он хотел поделиться со мной, но я тогда запутался в своих личных проблемах…

– Это я уже знаю! Значит, что-то случилось после этих трех операций, что это за люди?

– Они уже давно выписаны из клиники. Обычные люди, на лбу ни у кого не написано, что он известный террорист, разыскиваемый в мире, из-за чего ему срочно понадобилось изменение внешности. Стриптизерша, бизнес-леди и ребенок с расщелиной верхней губы…

– Он оперировал их один? – допытывалась Фрида.

– Один… в смысле медсестра, конечно, должна была ему помогать.

– Она могла что-нибудь не заметить, если бы Михаил сделал нечто незаконное?

– Думаю, что нет. У нас очень опытные медсестры и разбираются в ходе операции.

– Следовательно, надо поговорить с ними и узнать интересующую нас информацию! – хлопнула себя по лбу Фрида.

– Так в случае с бизнес-леди Нелли Николаевной операционной сестрой была Алевтина, а в случае с ребенком и танцовщицей эротического жанра Сашей помогала Яна, – посмотрел Венсан в записи. – Я предлагаю Яну сразу исключить.

– Почему?

– Александре не изменяли лицо, ей увеличивали грудь, или ты считаешь, что, вставляя в грудь имплантат, женщина неузнанной уходит от погони? Ну а о ребенке и говорить нечего… А вот Нелли Николаевну раскроили полностью и сделать потом можно было всё, что угодно.

– Хорошо, но поговорить надо с обеими медсестрами, не заметили ли они что-нибудь странное в ходе операции?

Венсан нажал кнопку связи.

– Ольга, работают сегодня Алевтина и Яна в операционном блоке? Если да, то пусть придут ко мне в кабинет прямо сейчас. Спасибо.

– Думаю, что мы ничего не выясним, – задумчиво проговорила Фрида, накручивая на палец прядь длинных волос. – Потому что, следуя логике преступника, он убирал всех свидетелей, и медсестру, ассистирующую хирургу, в живых не оставил бы.

– Типун тебе на язык, – мрачно обронил Венсан. – Хватит уже мне трупов в клинике.

Алевтина была женщиной неопределенного возраста, с убранными в гладкую прическу русыми волосами и внимательными большими глазами. Про такую внешность обычно говорят «серая мышь», но в общении она была дама приятная. Яна же, наоборот, была молодой, прыткой девицей с рыжими волосами, ультрасовременной стрижкой и ярким макияжем. Она улыбалась и стреляла глазками в шефа. Они были абсолютно разными, но сошлись в одном. Они обе отрицали какое-либо ненормальное действие Михаила Пашутина во время операций.

– Все было как обычно, уверяю вас, – сказала Алевтина.

– Операции как операции, ничего экстраординарного, – надула пузырь из жвачки Яна. – И менты уже спрашивали то же самое.

– А ты?

– Ответила, как и вам. Правду, что же еще? Мне скрывать нечего, – ответила Яна.

– Можете идти, – отпустил их шеф.

– Есть, товарищ начальник, – козырнула Яна.

– Вы что, Венсан Витальевич, в следователя переквалифицировались? – удивилась Алевтина. – Лучше бы уж хирургом оставались, вы так работаете, это просто музыка какая-то… Каждый должен заниматься своим делом.

Когда за медсестрами закрылась дверь, Венсан кинул на Фриду острый взгляд.

– Что ты об этом думаешь?

– То же, что и ты: мы в полной галоше при условии, что они говорят правду.

– Как мы можем их проверить? – пожал плечами Венсан. – Я не буду проверять своих сотрудников на детекторе лжи. Давай, Фрида, послушаемся совета следователя и не будем лезть в это дело.

– А как же любопытство?

– А здравый смысл? Его еще никто не отменял, – вопросом на вопрос ответил он.

– Я же видела тебя в действии, парниша! Ты же смелый парень!

– Я далеко уже не парень, а следы твоего действия у тебя на лице.

– Ну, ладно! Приглашаю тебя прыгнуть с парашютом, – выпалила она, – так как в театр пойти пока не могу, я еще не в форме, а вот с парашютом… Хотя – стоп, ты же ранен! – разочарованно протянула Фрида.

– Ты еще и с парашютом прыгаешь? – Брови Венсана удивленно поползли вверх.

– Да! У меня есть подтверждение, что я совершила сто прыжков. Только Максу не говори.

– Могила, – заверил он, и они содрогнулись от этого недвусмысленного слова.

Старые районы Москвы жили ожиданием момента, когда снесут ветхие дома и построят новые, современные, амбициозные здания. Пятиэтажные, серенькие хрущевки приткнулись между старых уродливых тополей. В песочницах играли малыши, дети постарше качались на скрипучих качелях. Бабульки в старомодных одеждах и платках, завязанных под подбородком, сидели на собственноручно покрашенных лавках и чесали языками. Дворовые кошки как-то сосуществовали с прикормленными всем двором псами. Развешанное на веревках между деревьями постельное белье поражало свежестью и чистотой. Вороны вили гнезда на тополях выше жилища человека и сверху посматривали на ходящих вразвалочку голубей. Древняя бабулька в вязаной кофте цвета асфальта с вытянутыми карманами, широкой в складку коричневой юбке, стоптанных тапках и белоснежном платочке вошла в один из таких двориков. Она еле передвигала худые, искривленные временем ноги, спина у нее была согнута, будто мост через речку. Из-под косынки выбивались серые космы, а на лице была сетка глубоких морщин. Она вытерла слезящиеся глаза и обратилась к старушкам на лавочке:

– Можно присесть? Ноги уже совсем не держат…

– Конечно, – подвинулась одна из старушек. – Издалека?

– Да с другого края Москвы, – охотно вступила в разговор бабулька.

– Какими судьбами у нас здесь?

– Да вот сын хочет квартиру купить в этом доме, приехала посмотреть… Как, ничего район-то?

– Ничего, ничего, спокойный район, хороший. Два продуктовых магазина рядом, супермаркет «Пятерочка», булочная, дешевые крупы, – сказала пожилая дама в розовом вязаном берете.

– Зато социальный отдел далеко, – пожаловалась другая, в темном платке. – Ездить приходится за субсидиями одну остановку на метро, а потом на троллейбусе. А что, именно здесь надумали покупать квартиру?

– Поближе к сыну, а то со мной часто плохо бывает. То давление, то на ноги встать не могу, совсем не ходят, а живу у черта на рогах. Сыночку-то несподручно все время мотаться ко мне, он у меня работает, уважаемый человек, а я обуза. А так буду поближе к ним жить, и сынок заскочит, когда и внучка, а может, и невестка придет.

– Хорошие отношения с невесткой-то? – поинтересовалась дама в берете.

– Да… – махнула рукой бабулька.

– Часто так бывает, вмешиваемся в дела молодых себе же во вред, ум только к старости приходит, – сказала женщина в платке и протянула прибывшей собеседнице пакетик с семечками. – Угощайтесь.

– Вот спасибо! Только не могу я, – схватилась она за челюсти. – Зубья-то болят. Сын, аккурат, два года назад водил меня к доктору, челюсти вставили, и все неудобно мне было, переделывали раз пять. Потом только я узнала, что за все эти переделки сынок-то деньги платил.

– Вот сволочи! Сейчас только деньги и дерут, – согласились с ней бабульки.

– Вот тогда я и сказала сыну, что все хорошо у меня, только для того, чтобы эти кровососы перестали деньги из него сосать. Они же ему не сыплются просто так, как манна небесная.

– Да, жизнь сейчас тяжелая, детям нашим ой как нелегко, – согласились все, – а в какую же квартиру вы въезжаете? Вроде у нас никто не уехал, никто не помер…

– Толком сама не помню, но соседкой моей будет молодая девушка, рыжая такая, медсестрица…

– А! Яна! Ну да, Яна – медсестра! Постой, так это что же, Кузьмич съезжает, что ли? – удивилась женщина в темном платке.

– Да нет, куда ему?! Соседи же бывают и сверху, и снизу! Скорее Шмелевы уезжают к дочери в Америку, все-таки дождались… Хорошие люди, воспитанные…

– А эта Яна, ну, соседка моя будущая, ничего девица? Сами понимаете, не хотелось бы, чтобы за стеной музыка всю ночь или компании какие, – обеспокоилась прибывшая бабулька.

– Яна-то? Хорошая девушка, – задумалась женщина в темном платке. – Из современных, конечно. Может, и не того образа жизни, какому нас отцы учили, но все равно неплохая. Когда Клавдии из шестой квартиры было плохо с сердцем, Яна к ней бесплатно ходила, уколы делала, все-таки медичка. Так что вам даже повезло, если со здоровьем проблемы, ваш сын сможет всегда с ней договориться, за небольшую плату она и за вами присмотрит. Я знаю, раньше она так работала в качестве сиделки, деньги зарабатывала. Ох, нелегок труд с нами, стариками, с ворчливыми да обездвиженными. А коли красится Яна ярко да юбки носит слишком короткие, так это мода сейчас такая да ее личное дело.

– Ой, не скажи, – покачала головой вторая старушка, – ты вспомнила, какие времена! Сейчас вряд ли Яна будет ходить по квартирам старикам уколы делать. Любовник у нее богатый объявился, вот что! Сама лично видела. Представительный такой, на машине, на такой большой иномарке ездит, мне сын сказал, что жуть какой дорогой.

– Повезло девчонке, не будет больше таскаться с непонятными типами, нет, не волнуйся, компании к ней больше не ходят, – вторила бабушка в темном платке. – Она встретила богатого и надежного человека.

– Ну не скажи. Мне кажется, ее ухажер из этих, «новых русских», наверное, связан с криминалом. Меня ведь даже милиция расспрашивала об Яне, не иначе, как ее ухажером интересовались.

– Надо же, – покачали головой собеседницы.

– А что вы сказали о ней милиции? – спросила вновь прибывшая старушка.

– Да ничего, девчонка ни в чем плохом не замешана, к тому же опять-таки делала уколы моей подруге Клаве, – упрямо поджала морщинистые губы женщина в платке.

– А кстати, вон ее хахаль идет, – шепнула вновь испеченной подружке бабулька в берете.

Та обернулась и увидела плотного мужчину в черном костюме, черном плаще, черных ботинках и с ежиком черных с проседью волос. Он напоминал «Черный квадрат» Малевича. На вид ему было лет сорок пять.

– Ничего хахаль, – подумала вслух старушка.

– Вот и мы о том же, сразу видно, что человек при деньгах, – прошептала одна из них и противным голосом поздоровалась с «черным квадратом»: – Здрасте-е-е.

Тот даже бровью не повел и вошел в подъезд.

– Во как, мы для него люди второго сорта, – пояснила она, обиженно хлюпнув носом, – даже не здоровается.

– Ладно, подружки-старушки, пойду я, – еле встала, кряхтя и причитая, бабка.

– Уже? Ну, так переезжай к нам, как тебя?

– Аграфена Ильинична.

– Вот-вот, Аграфена Ильинична, переезжай к нам, вместе будем судачить у подъезда, – заулыбались они, давая понять, что полностью принимают новенькую в ряды сплетниц-подружек.

– Хорошо, хорошо, убедили меня. – Аграфена Ильинична зашаркала прочь от скамейки за угол и распрямилась.

Она пошла к припаркованной машине походкой манекенщицы, плавно покачивая бедрами.

– Ого, бабка дает! – присвистнули проезжающие мимо парни.

Фрида, она же Аграфена Ильинична, дошла до своей машины, открыла дверцу и села за руль. Многие водители в этот день с удивлением наблюдали за древней бабкой, лихо рассекающей на серебристой «Ладе». Фрида приехала к своему театру и пошла к служебному ходу. Старенький дедушка с белой бородой, в каком-то замызганном камзоле, скорее всего из театральных костюмов, очнулся и кинулся вслед за резвой бабулькой.

– Эй, гражданочка, сюда нельзя!

– Дядя Паша, это я, Фрида Сницерова, иду в свою гримерку, – обернулась она к нему.

– Ой, Фридочка! Ну, что творят, что творят! Ох уж эти артисты! – вернулся он на свое место, покачивая головой.

Фрида вошла в гримерную, сняла платок, расстегнула ворот бабушкиной кофты и принялась снимать с лица толстый слой грима косметическими дисками, ватой и салфетками. Кожа с глубокими морщинами сползла с лица, словно со змеи во время линьки.

«Что я узнала? Чего добилась? – думала Фрида, сосредоточенно наблюдая за своими метаморфозами в зеркале. – Собственно говоря, ничего особенного я и не узнала. Подумаешь, Яна завела себе крутого дядю… Что с того? Пригодится мне эта информация? Скорее всего, нет».

Она положила смоченную холодной минеральной водой салфетку себе на лицо и легла на маленький диванчик, чтобы хоть как-то охладить свою пылающую, раздраженную кожу. В образе этой же старушки, меняющей жилье на старости лет, немного ранее она побывала в доме, где жила Алевтина. Кстати, адреса она обманным путем достала из компьютера у Венсана на работе, этому ее научил Максим, как взломать и найти интересующую информацию из любого компьютера. Про Алевтину отзывы старушек-сплетниц были еще более радужные и положительные, как будто эта «серая мышка» была святой.

– Алевтина – чудная женщина, – заверили Аграфену Ильиничну, – тише и спокойнее соседки не найдешь.

– Она семейная? – уточнила Аграфена Ильинична.

– Была вроде, сейчас в разводе, живут вдвоем с дочкой. Отзывчивая, приветливая, добрая, безотказная, в общем, очень порядочная женщина.

– А кем она работает? – продолжала допытываться любопытная бабулька, сама не зная, что хочет узнать, просто прощупывая словами, словно палкой, зыбкое болото.

– Медсестрой, – сообщили ей, – раньше-то Алевтина работала участковой медсестрой и, надо отметить, профессионально и добросовестно выполняла свои обязанности. Она и в снег, и в стужу ходила по участку к больным и неходячим старикам, делала им уколы и снабжала льготными рецептами. Все это, представьте себе, за нищенскую зарплату. Не знаю, наверное, нашей Алевтине бог помог, сама нашла новую работу или кто посодействовал, но устроилась она в платную больницу на работу. Сразу повеселела, и дочка стала лучше выглядеть, одеваться хорошо. А недавно я узнала, что она землю купила где-то в пригороде Москвы и дачку себе собирается строить. Молодец женщина, что скажешь! Ей никто даже не завидует, насколько она хорошая.

Вот такую информацию Фрида получила о второй хирургической медсестре клиники Венсана, и она не могла не заинтересовать ее.

«Купить землю фактически в черте города. Да это минимум три тысячи долларов за сотку, минимум шесть соток – это восемнадцать тысяч долларов, – размышляла Фрида под своим холодным компрессом, – а если Алевтина еще и дом собирается строить… Так, работает она у Венсана пять лет, зарплата у медсестры десять тысяч рублей, это я тоже выяснила. Даже если она откладывала по сто долларов ежемесячно… Нет, все равно не выходит. Должен быть еще какой-то способ зарабатывания денег, а ведь купила землю медсестра именно в последнее время, не иначе как за молчание. Вот, черт, до чего я додумалась! Тоже мне Шерлок Холмс в юбке! Но, к сожалению, я остановиться уже не могу и должна проверять все возможные варианты».

Фрида в яркой розовой кофточке и короткой джинсовой юбочке стояла перед высоким современным зданием из бетона и зеркального стекла и рассматривала причудливые золотистые буквы, слагающиеся в название «Дом моды госпожи Нежинской». Ее точеная нога в темно-золотистых колготках и классической черной туфле на шпильке поднялась на мраморную ступеньку, и Фрида бодрым шагом вошла во вращающиеся стеклянные двери. Ее сразу же встретила знакомая рама металлоискателя и неприветливые, не отягощенные интеллектом лица охранников в отутюженных черных костюмах.

– Вы к кому?

– Я к Нежинской, мне выписан пропуск.

– На имя?

– Фрида Сницерова.

– Проходите. Вернитесь назад, выложите сюда все металлические предметы и пройдите снова. – На лицах охранников не отразилось ни одной эмоции.

«Время такое», – вздохнула Фрида и подчинилась.

Госпожа Нежинская сидела на высоком стуле за полукруглым, широким столом, который стоял на подиуме. Создавалось неприятное впечатление, что она возвышается над всеми, кто входит в ее кабинет, глядя на посетителей сверху вниз. Фрида поздоровалась, представилась и прошла по ковровой дорожке к столу Нежинской.

– Вы прекрасно сложены, но несколько низковаты для модели, – сразу же взяла быка за рога Нежинская.

– Я компенсирую рост сверхвысокими каблуками, – ответила Фрида.

– Пройдитесь до двери и обратно, – попросила Нежинская.

Фрида без труда выполнила ее просьбу. Она умела так ходить и могла играть в любую игру, что ей предлагали.

– Хорошо, располагайтесь, где хотите, – предложила хозяйка Дома моды.

Фрида села в небольшое, круглое, на вертящейся ножке кресло по правую руку от Нежинской и закинула ногу на ногу. Именно такой она и представляла Нелли Николаевну – холеная, лощеная, средней комплекции, в сильно приталенном жакете и, наверное, корсете. Светлые блестящие локоны обрамляли гладкое, без морщин лицо Нелли Николаевны. Умело наложенный макияж, цепкий взгляд и дежурная улыбка дополняли ее образ.

– Сколько вам лет?

– Двадцать пять, – не моргнув глазом, ответила Фрида.

– А если я попрошу показать паспорт?

– Я скажу, что забыла его дома.

Нелли Николаевна рассмеялась.

– Я так понимаю, вы модель с опытом работы?

– Да.

– В каких агентствах работали?

Фрида назвала наобум несколько парижских бюро, которые знала, так как бывала во Франции на гастролях не один раз и общалась с моделями.

– Рекомендации?

– Скажите, какие надо, принесу.

– Хорошо, а ваше портфолио?

– Свои основные работы я оставила в Париже, но вот несколько фотографий.

Фрида выложила перед Нелли Николаевной несколько, в основном черно-белых, фотографий, некоторые из них были сняты в театре.

– Интересные работы, немного… театральные, но хорошие. Это не то, что я хотела бы видеть, но вы, Фрида, очень фотогеничны.

– Спасибо, я это знаю.

– Вы так уверены в себе?

– Сказываются мои двадцать пять лет.

– У вас и чувство юмора есть?

– Без него невозможно общаться с людьми.

– Какая у вас специальность, если не секрет? – полюбопытствовала госпожа Нежинская.

– Я художница, – ответила Фрида.

– Вы похожи… У меня еще один вопрос. Почему вы пришли именно в мой Дом моды?

– По рекомендации, я не буду называть имя девушки, так как она работает у вас. Именно она рассказала мне о вашем Доме моды, когда я вернулась из Парижа. Она также поведала мне о вас как о справедливом руководителе, способном оценить внутреннюю красоту человека. Еще мне нравится, что в вашем агентстве только женщины модели, я очень не люблю этих жеманных, женоподобных типов, только называющихся громким словом «мужчины», которые воруют из твоей сумочки косметику.

– Я тоже люблю работать с женщинами, – посмотрела из-под челки на Фриду Нелли Николаевна. – А Фрида – твой псевдоним?

– Настоящее имя, будьте уверены, – заверила Фрида.

– Ну что ж… Несмотря на недостаток роста и возраст, критический для модели, вы мне понравились. Вы безупречно ходите, уверены в себе и красивы. Я думаю, что мы сработаемся. Можете пройти фотосессию у нашего фотографа для нашего каталога.

– Я тронута вашим участием.

– Мои девочки обычно работают под псевдонимами, но у вас и так звучное имя, оставим его, а вот фамилию надо изменить. Допустим… Райская, Фрида Райская. Звучит? – блеснула глазами довольная Нелли Николаевна.

– Очень… даже слишком, – согласилась Фрида.

Оставшиеся полдня Фрида убила на то, что ей совершенно было не нужно. Она позировала фотографу в разных ракурсах. Такая работа под софитами ей была привычна, но она поняла, что для нее сидеть с неподвижным лицом гораздо сложнее, чем играть. Эта работа была явно не для ее деятельной, темпераментной натуры. Зато она могла придать своему подвижному лицу любое выражение, а не только пробкообразное.

– Вы профессионал, с вами очень легко и интересно работать, ни одного запоротого кадра, – похвалил ее фотограф.

– Спасибо, – поблагодарила его Фрида.

В этот же день она познакомилась с двумя девушками-моделями и спросила у них, что любит Нелли Николаевна.

– Хотите подъехать к боссу? Нелли Николаевна любит выпить и совсем свихнулась на идее омоложения, – ответили Фриде настороженно настроенные девицы.

– Она не изменилась в последнее время?

– Еще как! Совсем не узнать! Никому ничего не говорила, но, скорее всего, где-то омолаживалась. И вес сбросила, и на лицо помолодела лет на десять! Наверное, за границей была, у нас таких специалистов нет, – категорично заявили девицы.

Фрида поинтересовалась, нет ли у них старых фотографий Нелли Николаевны, и, получив отрицательный ответ, направилась в кабинет хозяйки.

– Нелли Николаевна, к вам можно?

– А, новенькая! Фрида Райская? Заходите.

Фрида передернулась при псевдониме Райская, но сдержалась.

– Как прошла фотосессия? Мне звонил Александр, он в восторге.

– Спасибо. Так как у меня сегодня первый день работы, я хотела бы его как-то отпраздновать, отметить, что ли, и хочу пригласить вас в ресторан, я угощаю.

– Ой ли? А если я закажу дорогие яства? – улыбнулась явно польщенная госпожа Нежинская, которая, судя по псевдонимам для своих моделей, вовсе не была Нежинской, скорее всего, это тоже псевдоним.

– Я расплачусь, – спокойно ответила Фрида.

– Богатая?

– Муж богатый.

– Понятно, это тоже хорошо, что ты уже установилась и у меня не будет разборок с пьяными поклонниками.

– Это разве зависит от того, замужем или нет модель? – удивилась Фрида.

– Не всегда, конечно, но все же… Хорошо, я согласна, Фрида, идем в ресторан с превосходной грузинской кухней недалеко отсюда. Я там часто обедаю, у меня даже есть зарезервированный столик, а как там поют грузины! – закатила стеклянные глаза кверху Нелли Николаевна.

«Она чем-то похожа на Галину, – вдруг подумала Фрида. – Может быть, хирург кроил их под один шаблон? Никогда не буду делать пластику, не хочу быть похожей на них».

Ресторан грузинской кухни действительно был хорош, и грузины в национальных костюмах пели очень душевно. Фрида и Нелли Николаевна заказали ассорти шашлык, состоящий из рыбьего мяса, куриного и телячьего, лаваш и графин красного вина. Судя по тому, как Нелли Николаевна вцепилась в принесенный графин и начала судорожно разливать спиртное по бокалам, проблемы с алкоголем у нее действительно были.

– Хоть вы меня пригласили, но позвольте, я разолью, – раскраснелись щеки у госпожи Нежинской.

«Еще бы, у тебя просто нет терпения ждать и не пить», – мелькнула у Фриды мысль.

– Выпьем за встречу! – произнесла хозяйка Дома моды и осушила бокал, словно он был с минеральной водой в жаркий день. Нелли Николаевна провела языком по губам, явно подправленным силиконом. – Шашлык будут только сейчас жарить, чтобы он был свежим и сочным, поэтому можно выпить еще по бокалу.

Сказано – сделано, правда, Фрида выпила только первые полбокала. Она смаковала каждый глоток и получала удовольствие от терпкого, богатого вкусом вина. После третьего бокала Нелли Николаевну несколько повело, и Фрида решила, что она к разговору готова.

– Я ведь вам хотела признаться.

– В чем?

– Я не модель.

– А кто? – удивленно округлила глаза госпожа Нежинская.

– Журналистка, пишу о моде, моделях, людях, делающих моду…

– Так я и знала, ты слишком умна для модели, да простят меня мои девочки, но у них просто в силу возраста нет опыта!

– Я пришла к вам не со злым умыслом. У вас хорошее агентство, и я хочу о нем написать и о вас как о руководителе.

– Правда? – Щеки дамы раскраснелись.

– Вот сколько бы лет вы мне дали? – спросила Фрида, проникновенно глядя на Нелли Николаевну.

– Если честно, конечно, не двадцать пять, у меня глаз наметан, все двадцать восемь! – выпалила госпожа Нежинская.

– Мне пятьдесят лет, – наклонилась к ней Фрида.

– Что?! Не может быть!

– Еще как может, – заверила ее Фрида. – Я омолаживаюсь.

– Боже, как?! Как так можно омолодиться?! Просто супер!

Судя по ее диким, вращающимся глазам, Фрида с подачи девушек-моделей попала в точку.

– Я могу поделиться с вами своим секретом, – предложила Фрида, придвигаясь к ней поближе.

– Конечно, я буду счастлива! Видишь, я недавно перенесла пластические операции у одного из ведущих хирургов России, и результатами довольна, но вы – и пятьдесят лет – это невозможно!

– А какая вы были? Просто интересно, насколько помогает пластика.

– Ой, лучше не знать, какая я была, – махнула рукой Нежинская. – Всё это померкнет по сравнению с вашим чудодейственным средством! Кто, Фрида, твой кудесник?! Неужели есть что-то лучше клиники Венсана Витальевича?

– Мы с вами договорились: я вам правду, и вы мне правду! Хочу знать, какая вы были? Насколько омолодились?

– Ну, хорошо, – сдалась Нелли Николаевна в тот момент, когда принесли шампуры с ароматными, дымящимися шашлычками, сложенными в виде шалашей. Именно в таком шалаше, по представлению Фриды, отдыхал Ленин в Разливе. Съесть эти килограммы мяса для нее было невозможно, она никогда столько не ела. Нелли Николаевну нисколько не смутило такое обилие еды. Она ухватилась обеими руками, увешанными кольцами, за шампур и начала грызть мясо зубами. «При таких темпах ей скоро опять понадобится операция по липосакции», – подумала Фрида.

– Я могу показать, как я выглядела, – вытерла директриса руки о салфетки и полезла в свою сумочку. – Вот смотри!

На фотографии, протянутой Нелли Николаевной, была изображена полная женщина с лицом, так скажем, на все сорок шесть – сорок восемь лет.

– А вы здорово изменились! – кинула на нее цепкий взгляд Фрида.

– Надеюсь, в лучшую сторону? – икнула Нелли Николаевна.

– Конечно!

– А теперь твоя очередь рассказать мне о способах омоложения, – впилась во Фриду хваткая директриса Дома моды.

Голова Фриды утопала в большой, мягкой подушке, но, несмотря на это, сильно кружилась и болела. Она боялась открыть глаза, хотя сделать это пришлось, так как на лоб легла холодная ткань, и в комнате шел разговор.

– Ну, как она? – спросил голос Венсана.

– Откуда я знаю! У меня опыта отхаживать людей в сильном подпитии нет. Вы с Джулией мне, слава богу, такого повода не давали, – ответил голос его мамы.

– «У… е…» – пронеслось в голове у Фриды.

– Ее вчера такси привезло никакую, да что я тебе говорю, сам же и доставал бесчувственную, словно тряпку.

– Может быть, она вернулась с банкета? – защищал Фриду Венсан.

– Ага! Актрисы – они такие! Только почему она пела на грузинском языке?

– Может, у них вечеринка с грузинским театром была?

– Да и такси от грузинского ресторана было, – не унималась Мари.

Фрида разлепила глаза и губы, понимая, что провалиться сквозь кровать, пол и землю у нее не получится.

– Здрасьте…

– Фрида, как ты?

– Ничего… сейчас приму душ…

– А вчера вы… – усмехнулась Мари.

– Вчера я выступала в роли Фриды Райской.

– Ну, я же говорил! – посмотрел на мать Венсан.

– Тяжелая роль была, – села на кровати Фрида, – но благодарная. Венсан, посмотри, пожалуйста, на эту фотографию, никого на ней не узнаешь?

– Это Нелли Николаевна, пациентка Михаила Пашутина, по всей видимости, еще до операции, – сразу ответил Венсан.

– Фу… Все мои старания напрасны, ты ее мгновенно узнал, следовательно, внешность она не меняла, и вообще при общении с ней ничего подозрительного я не заметила.

– Что ты натворила?

– Сейчас это уже не имеет никакого значения, – устало опустила голову Фрида.

– А кто такая Фрида Райская? Это из какой пьесы? – наклонился над ней Венсан.

– О, это была звездная роль! Меня сейчас стошнит, – метнулась она в ванную комнату.

В ее голове всплывали отдельные обрывки вчерашнего вечера, где мясо поглощалось килограммами, а вино лилось рекой. В конце вечера она и Нелли Николаевна поклялись друг другу в вечной дружбе и танцевали лезгинку, обнявшись с незнакомыми людьми. Она сполоснула лицо холодной водой и посмотрела на себя в зеркало. Вид был такой, как после месяца ежедневных спектаклей на гастролях.

– Ну и видок, но я так просто не сдаюсь, будем искать дальше.

Алевтина прошла в гостиную, расположилась на диване, подобрав под себя ноги, и щелкнула пультом телевизора. Она пришла с работы и решила просто отдохнуть. Есть она не хотела – перекусила в баре для сотрудников в клинике. Единственное, что ее расстраивало, это появившаяся в последнее время боль в ногах, особенно после операций, когда приходилось долго стоять. Дочка еще была в школе, и у Алевтины нашлось время, чтобы посидеть на диване, ничего не делая. Ее покой был грубо нарушен шумом за окном. Алевтина вздохнула и посмотрела на балкон. Там показалась какая-то девица в черном кожаном костюме со специальным альпинистским снаряжением. Она смотала упавшую откуда-то сверху веревку в моток и громко постучала Алевтине в стекло. Та, словно очнувшись, поспешила к балконной двери.

– Алевтина Алексеевна?

– Да, – испуганно ответила хозяйка квартиры.

– Агент Сницерова, – представилась Фрида, хозяйской походкой направляясь в комнату.

– Что? – изумилась медсестра.

– Выполняю важное задание, – пояснила Фрида, которой снова пришлось просить помощи у знакомых каскадеров и спускаться с крыши высотного дома. Руки и ноги ее дрожали, но она не подавала виду и действовала решительно, так как на медсестру надо было давить сразу, пока она не успеет опомниться. Хорошо, если она не смотрела художественный фильм про Никиту – Фрида многое взяла из этого образа.

– А что случилось? – еле слышно спросила Алевтина, и в ее голосе Фрида уловила страх, что не могло не порадовать ее.

– ФСБ следит за вами, – выдала она загадочную фразу, буравя собеседницу черными глазищами.

– ФСБ?! Почему? За что? – Хозяйка квартиры вконец растерялась.

– Вы недавно получили крупную сумму? – сдвинула брови агент Сницерова.

– А? Я? Да… я получила деньги, – кивнула Алевтина, – но все законным путем…

– Взятка и вымогательство? – догадалась Фрида, уже решившая все для себя.

– Наследство, – поправила ее Алевтина, – у меня в Туле умерла тетка, оставила мне квартиру и дом. Я продала их и получила приличные деньги… А это разве противозаконно? Или моя тетя Зина была замешана в криминале? У меня и документы все есть.

– Я не знаю вашу тетю Зину… – грустно сказала Фрида.

– Почему тогда ФСБ и слежка за мной?

– Что-то мне нехорошо… можно водички попить? – вытерла лоб «агент».

– Да, конечно, идемте на кухню.

Медсестра усадила Фриду на табуретку, выставила перед ней вазочку с печеньем и конфетами, налила чаю.

– Я вас видела в кабинете у Венсана Витальевича, – вспомнила хозяйка, – но при чем здесь тетя Зина, наверное, какие-то дела в клинике?

– Вы догадливая…

– Убийство Михаила? – продолжала радовать Фриду своей проницательностью Алевтина.

– Да, – вздохнула Фрида и достала сигарету.

– А вы не агент ФСБ?

– Нет, – ответила она и закурила.

– Вас прислал Венсан Витальевич? Я слышала, что у него в новых подружках потрясающей красоты брюнетка. Это вы?

– Да.

– Неужели он думает, что я соучастница убийства Миши?

– Нет, я пришла по своей воле, – вяло захрустела печеньем Фрида.

– Меня уже спрашивали в полиции об этой смерти. И мне и тогда, и сегодня сказать абсолютно нечего, – села напротив своей гостьи Алевтина, – а вы правда актриса?

– Погорелого театра… актриса, эх, никчемная профессия. Лучше бы я была профессиональным сыщиком, тогда бы я докопалась до истины.

– Зачем вам это надо? – пожала плечами Алевтина. – Пусть полиция разбирается.

– Не разберется она ни в чем, – устало ответила Фрида, – я уверена, что он провел какую-то липовую операцию, за что и поплатился.

– Может быть, он стал просто жертвой хулиганства? Я бы не сказала, что Михаил был способен на какие-то врачебные махинации, – возразила Алевтина.

– Многие способны на что-то нехорошее за очень большие деньги.

– При мне ничего такого не было, – заверила ее Алевтина, – скажите, а вы с Венсаном любите друг друга?

Фрида словно очнулась, покосилась на ее блаженное лицо.

– Мы с Венсаном погрязли в криминальных разборках, попутно выловили одного маньяка, одного убийцу, и времени на любовь как-то не осталось.

– Эх, зря! Мы все с девчонками гадаем, кто же сможет завлечь нашего шефа в сети семьи? Уж он столько женщин видел, что не знаю, кем надо быть, чтобы понравиться ему. Вот думаю, что у вас получилось, сорок лет не удавалось никому! Не ушел и он от любви! – пафосно закончила медсестра, с восхищением разглядывая Фриду, так, что та даже смутилась.

– Ну уж не знаю, от любви он ушел или нет, а вот от мордобоя, ножа точно не ушел. Со мной только свяжись. Меня в детстве звали «девочка-катастрофа».

Они выпили чаю, мило побеседовали, и Фрида поехала, но не домой, а на курсы эротического танца. Остановить уже запущенный в ее мозгу механизм поиска убийцы Михаила было невозможно. Сон, в котором он просит у нее помощи из зрительного зала театра, не шел из ее головы.

Фрида попала в руки какого-то женоподобного молодого человека, который и не пытался скрыть свою ориентацию. Он был чем-то похож на Фриду – такой же стройный и пластичный. Длинные темные волосы были небрежно собраны в хвост, большие золотые цыганские серьги раскачивались в его ушах в такт движениям. Если по виду Максима никто не мог определить, что он предпочитает мужчин, пока он сам не признавался, то у этого парня прямо на лбу было написано: «Возьмите меня, мужики, я лучше! Что вы только находите в этих целлюлитных коровах женского пола?»

Инструктор эротического танца и танца живота, назвавшийся Женей, с долей брезгливости осмотрел группу женщин из десяти человек, доставшихся ему в обучение.

– Ну что, девочки? Не знаю, что вас заставило прийти ко мне, но я должен обучить вас всему, что знаю сам.

Женя, не отрываясь, глядел на себя в зеркало и любовался тонким изгибом бровей и накрашенными глазами. Фрида, находившаяся в заднем ряду в тесном зале, смотрела в спины впереди стоящих женщин разных возрастных категорий и даже разной комплекции. Многие из них были не столь изящны и гибки, какими по идее должны быть танцовщицы эротического жанра.

– А меня возьмут после вашего курса в дорогой стриптиз-клуб? – подала тонкий голосок одна девица в ядовито-розовых лосинах, смачно жующая жвачку.

По ее внешнему виду и дико виляющим бедрам было очевидно, что девочке надоело работать на шоссе и она решила зарабатывать большие деньги меньшими физическими нагрузками.

– Это ты, милочка, как заниматься будешь, – ответил ей Женя, смотря на нее через зеркало, как на залежалую кильку в витрине рыбного магазина.

«За пятьсот долларов за пять уроков мог бы быть и поласковей…» – подумала Фрида, приготовившаяся внимать советам эротического гуру.

– А из меня получится эротическая танцовщица? – зарделась одна полная дама.

– Только в шоу «Толстушки», – резко обрубил ее порыв учитель танцев, поправляя свои склеенные тушью реснички, – вы не обижайтесь, девочки, но одного умения вилять бедрами мало. Ваше тело должно быть эстетичным, понимаете? Вы должны заняться собой, похудеть, где-то лишнее удалить, разгладить и так далее. Женщина должна ежедневно, ежеминутно ухаживать за собой, иначе она завянет, как придорожная трава. Тренажерный зал, диета, бассейн, массаж, косметолог – не мне это вам объяснять, девочки!

– А я не собираюсь в стриптизерши! – заявила долговязая женщина в черных трениках, белой футболке и с тяжелым взглядом. – Я хочу просто освежить наши супружеские отношения.

– Сначала освежите себя! Что у вас за прическа? Что за треники? Небось дома ходите в застиранном халатике? Хотя сам порыв благороден, я одобряю. – Женя завязал на талии платок с монетками, как у восточных танцовщиц, и качнул бедрами. Монетки мелодично звякнули. Женя включил музыку и встал напротив зеркала во всю стену впереди группы женщин.

– Итак, пошли! Направо! Налево! Стоп! Поворот! Бедром вправо, бедром влево. Дамы, ну в чем дело?! Женственней, плавней, что вы как бегемоты в болоте?

Больше этого издевательства Фрида терпеть не могла. Она пулей подскочила к магнитофону, выключила его и гневно уставилась на Женю.

– В чем дело? Что вы себе позволяете?

– Знаешь что, прекрати хамить, а то можешь нарваться! Я не для этого заплатила пятьсот баксов, чтобы какой-то гей, извините, учил меня быть женщиной!

Евгений побледнел.

– Да я… да вы…

– Вы ведь не знаете, кто я и какие у меня есть друзья? Они могут изрядно попортить вам внешность и потрепать нервы, – продолжила Фрида, научившаяся от Галины.

– Правильно говорит! Время-то идет, учи давай! – поддержали ее женщины.

– Ладно! Ладно! – замахал ухоженными кистями рук с маникюром Женя. – Налетели, как мухи на слона! Это же я любя! Может быть, я вам завидую? Природа подарила вам внешность, женское тело, а вы не умеете им пользоваться!

Больше грубых оскорблений учитель не допускал, называя своих учениц всего лишь неповоротливыми курицами, которых не захочет топтать резвый петушок.

– Вас много, петушок один! Кто изящнее потрясет гузкой, на того петушок и вскочит, так же и в жизни! – дал мудрый совет Женя, и Фрида поняла, что ночная клубная жизнь оставила на нем свой непоправимый отпечаток.

Женя подходил к каждой женщине и как мог помогал делать волнующие, восьмиобразные движения бедрами. Сам он при этом извивался, как пиявка в физрастворе, словно он уже танцором и родился. К Фриде он отнесся наиболее внимательно и трепетно, как к самой активной участнице «Секс-шоу».

– А у вас есть подготовка, цыпочка, гибкость, чувство ритма, чувственность, но в стриптиз не возьмут.

– Почему?

– Груди нет. Нужна пластическая операция, – заверил он ее совершенно серьезным тоном.

– У меня есть знакомый хирург-пластик, – ответила ему Фрида.

– Чудно! Девочки, внимание! Перейдем к главному помощнику стриптизерши! К чему?

– К подвязке, за которую суют деньги! – выдала девица в розовых лосинах, вытирая пот со лба.

– Экая вы шустрая! Для того чтобы под вашей подвязкой поселились «зелененькие», сначала надо поразить воображение пьяных мужчин, чтобы они захотели эти денежки засунуть вам за подвязку. Конкуренция в Москве жесточайшая! Не понравитесь – засвистят и выгонят с позором из клуба! Или если вы не строите далеко идущих планов, – Евгений метнул взгляд на долговязую жену, решившую внести живительную струю в семейный секс, – ваш муж сравнит ваши жалкие потуги с тем, что он видел в эротическом шоу, и это сравнение будет не в вашу пользу! Лучший помощник стриптизерши – шест, палка, как хотите. Своего рода фаллический символ, вокруг которого извивается женское тело в приятной истоме. Смотрите.

Женя взлетел по металлической палке вверх и, изогнувшись в красивой позе, вернулся на пол.

– Здорово, – прошептали женщины.

– Я больше чем уверен, ни одна из вас этого не повторит. Для этого нужна ловкость, гибкость и физическая подготовка. Смотри начало – тренажерный зал, милочки! Выглядеть все манипуляции на шесте должны естественно и легко, несмотря на труд, какой вы будете прикладывать. Попробуйте, изобразите хоть что-нибудь простое!

Женщины выстроились в очередь. Они соскакивали с палки в неприглядных позах с охами и криками. Ни о какой эротике не могло быть и речи.

– Ну, что я и говорил! – улыбнулся Евгений.

Фрида взлетела по палке, но грациозно съехать не смогла, откинув тело, она не ощутила центра тяжести. Больно резало ладони.

– Тяжелый снаряд, – прошептала она.

– Еще бы! Тонкая, металлическая, скользкая, вертикальная палка, – подтвердил Евгений, – и все же именно вокруг нее проходит все основное действо. Вы должны воспринимать ее как помощницу, а не врага. Не стоим! Пробуем! Пробуем еще! Пошла одна! Вторая! Ой, ну что же вы так падаете вниз, как свинец в черную дыру! Так! Еще! А где улыбка? Почему такое лицо, словно вас сажают на кол или заставляют глотать желудочный зонд? Легче! Грациознее! Так! Хорошо! Уже лучше! Фиксируем свой удачный ракурс! Надеюсь, каждая из вас знает, что ей надо показывать, а что лучше не выставлять! Так! Почему такой звук? Нет, не надо цепляться за палку зубами, испортите коронки, да и выглядит это неэстетично! Вы, конечно, голодны, но сексуально! Так, Фрида, молодец! Больше похоти в глазах! Вы экзамен не в балетную школу сдаете! Девочки, работаем! Не надо мне показывать свои красные ладошки, иначе не увидите зеленые бумажки!

К концу пятого занятия Фрида стала выполнять несколько фигур и полностью овладела танцем живота. Венсан, тщетно пытался застать свою подругу вечером и сходить с ней куда-нибудь. Видел ее, приползающую домой в час ночи полуживую и мечтающую только о сне.

– Где ты бродишь ночами и вечерами? Я был в театре, ты не участвуешь в спектаклях.

– Такая уж у нас жизнь, у пилигримов, живем не одним театром, – зевнула она.

– Ты так выглядишь, словно вагоны разгружала!

– Я пересматриваю свое отношение к некоторым профессиям. Они очень тяжелы.

– Ты о чем, Фрида?

– Тебе лучше не знать, кстати, ремонт в моей квартире подходит к концу, и я скоро съеду от тебя. Огромное спасибо, что приютил бездомную актрису у себя в доме.

– Честное слово, я рад, что ты живешь у меня.

– Скоро из больницы выходит Макс, и я буду ему нужна.

– Я думал, что между нами есть что-то большее, чем…

– Это не имеет к Максу никакого отношения, – твердо заявила Фрида.

– Но мы…

– Я сейчас смертельно устала, давай отложим разговор, – отвернулась она и побежала по лестнице в гостевую комнату.

Завтра ей предстоял трудный день, а именно: проникновение в эротический клуб «Кокон» для установления контакта со стриптизершей Александрой.

Венсан перехватил Фриду за руку.

– Может, все-таки посидишь со мной? Что это, у тебя все ладони в мозолях? Фрида, чем ты занимаешься?! Я что-то пропустил? Может быть, тебе нужна моя помощь? Физическая работа?

Фрида, прищурившись, посмотрела на Венсана. «Наверное, он неплохо бы смотрелся в стрингах на жезле, хотя нет, возраст уже не тот, и руки поберечь надо. Кроме того, это клуб для мужчин, а не для геев, да к тому же занудный и правильный Венсан никогда бы не пошел на такое безумство, как я, да и хореографической подготовки у него нет».

– Что ты меня так разглядываешь?

– Правда, ты бы мог пойти другим путем…

– Каким путем? Куда? О чем ты говоришь?

– Скажи, сколько стоит приват-танец стриптизерши для тебя лично, чтобы можно было побеседовать с девушкой наедине за деньги?

– Почему тебя интересует этот вопрос? – взлохматил русые волосы доктор. – Я не знаю, в разных клубах по-разному.

– В дорогом клубе, – уточнила она.

– Не меньше двух тысяч долларов, я думаю.

– Какие глубокие познания, – вздохнула Фрида, – нет, мои пятьсот баксов явно принесли экономию.

– Ты о чем? – всполошился хозяин дома.

– Я хочу бай-бай, – помахала она рукой и взбежала по лестнице вверх.

Венсан остался внизу в полном недоумении и разочаровании.

Ночной клуб «Кокон» располагался в центре Москвы и светился всеми огнями радуги. Перебить его могла только иллюминация какого-нибудь казино, обещающего баснословные выигрыши и расположенного у помойки в подворотне. Фрида на каблучках-шпильках направилась к служебному ходу.

– Вы куда, цыпочка? – преградил ей путь охранник.

– Я по объявлению о наборе в стриптиз-шоу.

– По коридору прямо до конца и налево до упора, спросить Артема Анатольевича, – ответил ей охранник со стеклянным, ничего не выражающим взглядом.

Фрида прошла мимо, обдав его волной французских духов. Артем Анатольевич – мужчина плотного телосложения, в дорогом костюме, с толстой сигарой во рту, взгляд его напоминал рентгеновский луч, посмотрел на нее.

– По какому вопросу?

– Хочу участвовать в стриптиз-шоу.

– Вы работали?

– Нет, но есть балетная подготовка и курсы эротического танца.

– Возраст?

– Двадцать пять, – не моргнув глазом, ответила Фрида.

– А я думаю, тридцать. Несмотря на то что сохранились вы неплохо, поздно вам начинать заниматься этим делом. – Артем Анатольевич с неприязнью посмотрел на кипу бумаг у себя на столе.

– Что же мне делать? – не ожидала такого поворота событий Фрида.

– Это ваши проблемы.

Она просто окаменела у его рабочего стола, никак не желая смириться с тем, что ее не берут в стриптизерши. Артем Анатольевич устало поднял на нее глаза.

– Что, сильно нужны деньги?

– Ну да… – призналась она.

– Могу предложить поработать подавальщицей.

– Чем? То есть кем? – не поняла она.

– Подавальщицей. Девочки между номерами должны быстро восстановиться и переодеться, и есть особы, которые должны быстро подавать им одежду, воду, менять обувь…

Такого унижения в любой другой ситуации Фрида не потерпела бы, но в сложившихся обстоятельствах она проглотила и это.

– Я согласна, может быть, я чему-нибудь научусь от девиц, и вы потом посмотрите мой танец.

– Опять она за свое! Не надейся! Возраст у тебя не тот, сухая, как вобла, да без опыта… Рожавшая? – вдруг спросил он.

– Что? А-а, нет.

– Хоть фигура не испорченная… А то некоторые еще меня уверяют, что только ребеночка родят для себя и сразу же вернутся на сцену. Приходят – грудь отвисшая, бедра круглые, живот дряблый, тьфу!

– Но детей-то кто-то должен рожать, – возразила Фрида. – Мальчиков, например, ваших будущих клиентов.

– Только не мои танцовщицы! Ладно! Иди в уборные-гримерные, спросишь Таню. Она расскажет, что делать.

– А оплата? – спросила Фрида напоследок.

– Будешь добросовестно работать, не обижу. У нас прибыльный клуб.

Таня, женщина тридцати пяти лет, встретила ее, как ни странно, приветливо.

– Помощница мне? Очень хорошо! Бывшая танцовщица? – полюбопытствовала она.

– Нет, хотела ею стать, да вот не взяли.

– Эка ты шустрая! Надо обладать или сверхъестественной красотой, или сексуальной внешностью, или иметь огромный опыт работы. Девчонки, чтобы получить такое тепленькое место работы, огонь и воду прошли. Так что не расстраивайся, будешь работать со мной в клубе, не пропадешь. Здесь такие денежные мужики появляются, а ты такая красивая, что тоже сможешь найти себе кого-нибудь. Открою тебе один секрет: девушки, работающие официантками и просто крутящиеся в клубе, чаще находят себе богатеньких любовников. Стриптизерши разогревают пыл мужиков и уходят со сцены, а тут можем появиться мы и взять их готовенькими. Смотри, здесь висят боа всех расцветок, какие только возможны. Этот шкаф предназначен для обуви девушек-танцовщиц, они носят специальные туфли на огромных платформах или на высоких каблуках, это очень эффектно выглядит со сцены и зрительно удлиняет ноги. Вот эти шкафы со всевозможной специфической одеждой для эротического танца. Каждая девушка придумывает себе образ, ты потом научишься разбираться в этих тряпочках и бюстгальтерах, шнурочках и тесемочках.

– Скажите, а где одевается Александра? – спросила Фрида.

– Ты что имеешь в виду – кличку или имя?

– Имя. Александра Беликова, – вспомнила медицинское заключение Фрида.

– А… Саша-то, а ты откуда ее знаешь?

– Я поклонница ее танца, наблюдала за ней и пыталась повторять ее движения.

– Да… Саша неплохо двигается, только она испортила себя, – задумалась «подавальщица» Таня.

– Чем?

– Вставила себе искусственную грудь и потеряла свою изюминку, я ее очень ругала за это.

– Да? Я еще не видела ее в новом образе. А внешне она тоже изменилась?

– Внешне? Лицом, что ли? Нет, такая же все, если не считать перекрашенных волос. Я тебя с ней познакомлю, поговоришь со своим кумиром. Она простая девчонка, без комплексов и без жлобства.

– А Саша не дружит ни с кем из криминала?

– Чего боишься, что ли? Откуда я знаю подробности ее личной жизни? Некоторые девчонки приторговывают собой, это есть, но это сугубо их дело. А у мужчин, посещающих клуб, удостоверение личности не спрашивают. Хотя у Шурки-то как раз есть постоянный партнер, какой-то бизнесмен из Белоруссии, с ее родины. С ним она встречается уже года три. Тут разругалась она с ним. Так как он был против ее операции. Ничего, если любит, примет любой… Ты возьми эти костюмы и отнеси в подвал. Там пластмассовый синий бак, положишь белье в стирку.

Фрида подчинилась, тем более что она узнала все, что хотела, и сделать это оказалось гораздо проще и легче, чем она планировала. Уже в дверях с ворохом грязной одежды ее перехватил менеджер клуба Артем Анатольевич.

– Значит, говоришь, окончила курсы эротического танца?

– Да, – честно ответила Фрида.

– Выйдешь сейчас на сцену, черт с тобой!

– Что? Когда? – оторопела она.

– Сейчас! – взревел Артем Анатольевич.

– Ну, вы же только что говорили… – Сердце Фриды забилось с угрожающей частотой.

– А ты что – передумала? Это твой шанс! Одна девица подвернула ногу, другая улетела с очередным кавалером, у третьей – первый день месячных, лежит пластом. Эх, избаловал я вас! Короче, Таня, одень ее во что-нибудь вызывающее, будем забивать отсутствие настоящей подготовки голым телом, и вперед.

Фрида и слова не смогла вымолвить в ответ, руки и ноги ее похолодели, грязное белье вывалилось бы на пол, не подхвати его Татьяна.

– Как тебе повезло! – восхищенно воскликнула та. – Первый день пришла, и сразу в дамках, то есть на сцене! Что ты остолбенела? Бежим одеваться! Артем Анатольевич не любит повторять дважды. Ты должна показать себя во всей красе, и тогда тебе разрешат быть во втором составе, а понравишься публике, так и в первом. Ну и что, что возраст, главное – изюминка, а она у тебя есть! Надевай вот это золотое бикини с перьями и вот эти золотые босоножки с ремешками вокруг икр. Побольше экспрессии. Брюнетка-вамп! Губы – красной помадой, волосы – блестящим лаком, и вперед! – комментировала Таня.

– В туалет хочу… – вмиг севшим, тоненьким, даже писклявым голоском сказала Фрида.

– Это рядом со второй гримерной!

– Я сейчас…

Фрида вползла в туалет и кинула взгляд на спасительное окошко. Оно было, и это не могло не греть душу. Она с такой силой вцепилась за фрамугу, что думала, что вытянет раму вместе со стеной. На полпути к свободе ноги Фриды ухватили чьи-то сильные руки.

– Вот что я говорю! Я так и знала, что она хочет смыться. Все ходит, разведывает, вынюхивает, – затараторила Татьяна Артему Анатольевичу. Последний держал свою добычу за ноги мертвой хваткой и ухмылялся – видимо, он был доволен видом снизу.

– А птичка-то не простая оказалась. Или ты идешь туда, для чего ты и пришла, или я поговорю с тобой по-другому, и ты не только танцевать не сможешь, ты и ходить не будешь. А после вечернего выступления будет прописка, – сказал менеджер клуба.

– Какая еще прописка?

– У меня в постели, таков у нас обычай, – охотно пояснил Артем Анатольевич.

Татьяна в подтверждение его слов энергично затрясла головой.

– А нельзя нарушить обычай? – поинтересовалась Фрида. – Может, я предпочитаю женщин?

– Предпочитать ты можешь кого угодно, а спать будешь со мной, – хохотнул веселый, скорее всего подогретый спиртным, менеджер. – А теперь на сцену! На сцену!

Фриде ничего не оставалось делать, как онемевшими, холодными, словно у лягушки лапы, руками раздеться и, подбадриваемой Таней, которая оказалась не такой уж и простой, нацепить блестящее бикини, на взгляд самой Фриды верх безвкусицы. Ремешки босоножек больно врезались в икры, хорошая, качественная обувь не могла так кричаще выглядеть, и эти золотые босоножки были из какой-нибудь дешевой клеенки.

– Давай вперед, прояви свои артистические способности, – подталкивала ее в спину Татьяна. – Танцуй медленно, больше изгибайся и улыбайся. Выбери в мужской публике самое заинтересованное лицо, должна же ты кому-нибудь понравиться, и работай на него. Раздеваешься: сначала верх, затем низ…

Каким путем Фрида дошла до сцены, она и не помнила, в глазах был туман. Таня, как буксир, тащила ее. Навстречу пролетали голые девицы, блестящие от пота и блесток. Она поражалась сама себе, ведь практически она никогда так не волновалась перед выходом на сцену, а сейчас ее просто охватил вселенский ужас. Сцена выделялась в зале ярким, разноцветным пятном, а динамики оглушали ритмичной музыкой. Фриду вытолкнули на сцену, и ее выход, как каждое появление новой танцовщицы, встретили аплодисментами. Фрида поняла, что ей предстоит пережить этот позор, а стараться танцевать плохо ей не придется, так как в таком деревянном состоянии хорошо и не получится. Она не хотела быть включенной ни в запасной состав, ни в основной, но больше всего ее пугала перспектива быть «прописанной» в постели Артема Анатольевича.

«Как же мне страшно и тягостно, никогда не чувствовала себя так паршиво на сцене. Так, что говорила Таня? Найти заинтересованное лицо… Где оно?»

Глаза, уже немного привыкшие к свету, тревожно всматривались в зал, и тут Фриду чуть не хватил удар. Вместо одного заинтересованного взгляда она встретила несколько крайне удивленных. Посредине зала за центральным столиком восседал Венсан собственной персоной. Когда она рассмотрела его спутников, ей вообще стало нехорошо. Он сидел в ресторане вместе со своей сестрой Жюли, с мамой и каким-то мужчиной. Фрида оторвала от них взгляд и начала танцевать вокруг шеста, вцепившись в него, как слепой в трость. Чем дольше она двигалась, тем отчетливее понимала, что ни верхнюю, ни нижнюю часть одежды она с себя не снимет. Она посмотрела на Венсана и стала делать ему знаки, приглашающие к себе. Он оторвался от стула и подошел к краю сцены. Выглядел он неважно, Фрида давно заметила, что он как-то сдал после знакомства с ней. Она наклонилась к нему и, заглушая музыку, сказала:

– Вытащи меня отсюда как-нибудь!

Это «как-нибудь» встало Венсану в кругленькую сумму, которую он был вынужден заплатить клубу за отъезд стриптизерши.

– Надо было оставить тебя в клубе, – бросил он ей, усаживая дам и мужчину, оказавшегося психотерапевтом его клиники, в свою машину.

– А я почти смирилась с вашим появлением в нашей семье, – подала голос Мари, – но то, что я увидела сегодня, заставляет меня усомниться в этом.

– Не поймите меня неправильно, это все получилось случайно, – оправдывалась Фрида, – я сначала устроилась подавальщицей, а потом меня внезапно вытолкнули на сцену.

– Кем ты устроилась? – превратилась в слух Жюли. – Давальщицей? Слышишь, братец, с кем ты связался? Да она же всем дает!! Ужас! Позор!

– Джулия, замолчи! – прикрикнул Венсан.

– Я работала не «давальщицей», а «подавальщицей», – оправдывалась Фрида, а затем махнула рукой, – да какая разница!

– Не ожидал от тебя…

– Вы же говорили, что вы актриса? – поджала губы Мари.

– Я – актриса, но оказалась в клубе по служебной необходимости. Я обязательно дам вам билеты и приглашу на свой спектакль, чтобы вы лично могли убедиться.

– Ну, конечно, – фыркнула Жюли.

– Джулия, не нервничай, – тронул ее за локоть психотерапевт. – В конце концов, это личное дело девушки, а двигалась она неплохо.

– И вы туда же! – Фрида закрыла лицо руками и вдруг встрепенулась. – Я-то ладно, а вот что ты там делал, а, Венсан?

– Я воспользовался приглашением благодарной пациентки Александры и пришел отдохнуть в клуб, – ответил он.

– В стриптиз-клуб? И притащил туда свою маму? Ты молодец, ничего не скажешь!

– А я не ханжа и не зануда, – подала голос Мари. – Я современная женщина!

Фрида как-то странно покосилась на нее.

– И какие дела привели тебя в стриптиз-клуб? – прищурил голубые глаза Венсан.

– Проехали, я неудачница. Я ничего не узнала о том, что могло быть спрятано, потому что спрятано ничего не было…

– Запутанно говоришь, – посмотрел на нее Венсан. – Что думаешь делать?

– Пойти в монахини! Что делать?! Остался третий пациент, прооперированный Михаилом, и я проверю и его.

– Тебя не останавливает, что это ребенок? – догадался Венсан.

– Нет, меня ничто не останавливает. Не забывай, что в результате этой истории ты лишился невесты. Возроди в себе дух мщения и помоги мне.

– Кажется, я и так помогаю…

– Тогда не доставай меня!

Зеленые шевелюры пышного сквера уже покрылись первыми желтыми листочками. Небо уже не поражало своей голубой прозрачностью, а выглядело серым и мрачным. По широким асфальтированным дорожкам прохаживались пожилые парочки, стуча палочками-тростями.

В местах, отведенных для детей, сидели мамаши или бабушки, наблюдающие за своими чадами. Дети в одинаковых ярких комбинезонах бегали по шуршащей, слегка пожухлой траве и собирали красивые листья. Симпатичная молодая женщина с холеным лицом и в дорогой одежде сидела на скамейке поодаль от группы старушек и неотрывно наблюдала за годовалым или полуторагодовалым малышом, нетвердо ступающим новыми ботиночками по земле. Любви и умиления в ее взгляде не было, поэтому не обязательно быть психологом, чтобы определить, что она не мать этому ребенку, а скорее всего няня.

Знала это и Фрида, которая целую неделю ходила в этот скверик и все выяснила. Именно здесь гуляла няня Юлия Владимировна с прооперированным в клинике Венсана малышом Кешей Дутовым. Фрида не знала, как подъехать к няне Кеши. С большим чемоданом в руке, который просто нельзя было не заметить, она присела рядом с Юлией и достала из сумки термос. Фрида шмыгала носом и очень натурально ежилась от прохладного, влажного воздуха. Она открутила крышку-стаканчик и плеснула туда горячий чай. Вцепившись двумя руками в теплый колпачок, она, стуча зубами о край, принялась пить маленькими глотками.

Выглядела она как бедная, но порядочная девушка – твидовое короткое пальтецо, телесного цвета колготки и старомодные ботинки на низких каблуках, правда, обувь была чистая и ухоженная. Ее длинные черные волосы были собраны в аккуратный хвост на затылке, волосы за ушами подколоты заколками-невидимками, на чуть вздернутом носике красовались очки в дешевой оправе, которые запотевали каждый раз, когда Фрида подносила ко рту дымящуюся чашку с чаем. Она трогательно протирала линзы и продолжала, зябко кутаясь в пальтецо, пить чай. Юлия не могла не обратить внимания на свою соседку и попалась.

– Вы замерзли? Что, приехали к кому-то, а хозяев нет дома? Я смотрю, вы с чемоданом, – обратилась она к Фриде.

– Да, знаете, не поступила в институт, возвращаться домой в Воронеж не захотела, устроилась у родственников на ночлег, а днем ходила на подготовительные курсы, чтобы поступить в следующем году… – Голос Фриды сорвался.

– Ну, успокойтесь…

– Мой дядя, у которого я жила, привел в дом женщину и попросил меня освободить комнату.

– Понятно, выгнал на улицу, – кивнула головой няня.

– Не на улицу, а сказал, чтобы я возвращалась к родителям, а ведь я уже сообщила, что хожу на курсы и в следующем году буду студенткой.

– Сколько вам лет?

– Двадцать четыре.

– И вы не имеете специальности и нигде не работаете? – задала правомерный вопрос Юлия.

– Ну что вы, я окончила педагогический колледж и семь лет работала в детском саду воспитательницей. Знаете, работу свою очень любила, детишек обожаю.

– А в Москве где-нибудь устроились? – уже принимала самое непосредственное участие в ее судьбе Юлия.

– Я хотела тоже в садик – не взяли, прописки нет. Пришлось идти продавщицей на рынок. Не могу сказать, что мне нравится такая работа, но кое-какие деньги получала. – Фрида доверчиво улыбнулась и зябко поежилась в пальтеце, взятом у пятнадцатилетней девочки, дочери одной из ее многочисленных знакомых.

– И куда вы теперь?

– Не знаю… – хлюпнула порозовевшим на ветру носом Фрида.

– А хотели бы вы устроиться горничной в богатый дом?

– Кто ж меня возьмет?

– А я похлопочу, девушка вы, я думаю, порядочная. Будете убираться в доме и там же жить в комнате для прислуги, небольшой, метров восемь всего, но чистой и уютной. Я в этом доме няней работаю, тоже совсем недавно устроилась. Заодно и мне поможете с ребенком, если вы умеете управляться с такими разбойниками, а я отлучусь по своим делам. Идет?

– Да я буду просто счастлива – работа да еще с жильем. – Глаза Фриды наполнились слезами.

– Не раскисай! Тебе еще и зарплату будут платить! Долларов пятьсот!

Круглые глаза Фриды стали больше стекол очков.

– Мамочки, какие деньги! Вот уж и правда, говорила моя мама, что мир не без добрых людей! Только… – запнулась она, – в такие дома обычно требуют рекомендации, а у меня ничего нет.

– Мне хозяева полностью доверяют, я скажу, что ты моя дальняя родственница, и тебя возьмут без всяких рекомендаций, – толкнула ее локтем Юлия Владимировна.

«Как же тебе хочется получить помощницу по уходу за ребенком, к тому же еще и обязанную тебе, и полностью зависимую от тебя», – подумала Фрида и вслух спросила:

– И вы пойдете на это?

– Конечно! А что такого? Собирайся, а то совсем закоченела, да и Кеше пора домой. Иди сюда, мой лапусик, иди сюда, мой пупсик! Утю-тю-тю-тю!

Фрида с ужасом посмотрела на резвого малыша-карапуза, она совершенно не представляла себя в роли воспитательницы. Сыграть она могла что угодно, а вот действительно стать мамой… Эта мысль страшно пугала ее и в реальной жизни, хотя ее возраст поджимал к такому решению. Юлия Владимировна представилась Фриде и, узнав ее имя, пригласила к своей машине. Ребенка они усадили в специальное детское кресло, пристегнутое к заднему сиденью, Фрида с чемоданом разместилась рядом, а Юлия уселась за руль.

– Вы ездите с ребенком в машине? – удивилась Фрида.

– Его родители полностью доверяют мне, говорю тебе, кроме того, ехать минут пятнадцать, а водитель я хороший, так что повода для беспокойства нет. От судьбы все равно не уйдешь. Мы живем в коттедже, там сейчас идет активная стройка, рядом строят дома, поэтому гулять с ребенком по этому месиву из пыли и бетона совсем не хочется. Я каждый день привожу Кешу в парк, – сказала Юлия Владимировна и завела мотор.

«Все это я уже знаю, сколько дней следила за тобой», – подумала Фрида.

Они выехали с главного шоссе и направились к коттеджному поселку, который был еще не ухожен и не достроен. Дома стояли красивые, один лучше другого, некоторые напоминали настоящие замки, но зелени было мало, и устрашала размытая в колдобинах дорога, ведущая вдоль каменных заборов. Машина няни остановилась у крайнего дома и посигналила. Почти сразу же металлические ворота поползли вверх, и автомобиль въехал во внутренний двор.

– Бери ребенка и иди в дом. Я предупрежу хозяйку Светлану Леонидовну.

Фрида, оставшись наедине с Кешей, почувствовала легкое беспокойство. Сказать можно что угодно, например, назваться заслуженным учителем России, а вот с какой стороны подойти к ребенку, это было не сыграть, если не знаешь. Фрида, улюлюкая неестественным голосом, вытащила мальчика из машины и понесла в дом, неумело держа его на руках.

Дом был просторным и, несмотря на это, заставленный кучей каких-то ненужных мелких и громоздких вещей. Чувствовалось полное отсутствие вкуса у хозяев дома, или просто хозяйка страдала вещизмом, скупая все подряд в больших количествах. Юлия Владимировна, по всей видимости, уже предупредила свою хозяйку о новой прислуге. Навстречу Фриде шла высокая, полноватая женщина с уставшим лицом, неухоженными волосами и большим количеством золота, безвкусно украшавшим ее стареющую шею и руки с длинными, наращенными ногтями.

– А вот и наша Фрида, а это Светлана Леонидовна Дутова, хозяйка этого дома и мама моего подопечного Кеши, – представила их няня.

– Очень приятно… – неловко поставила ребенка на пол Фрида.

– Не стой столбом, раздевай Кешу, а то он вспотеет, – приказала Юлия, – а потом тебе Светлана Леонидовна покажет дом и твой фронт работы в нем.

Фрида раздела малыша, путаясь в одежде, и сняла свое нелепое пальто. Ее провели по всему дому, который поражал своей масштабностью, и показали ее комнату, расположенную в подвале. Окна там не было, зато присутствовала небольшая пружинная кровать а-ля советский дачный вариант, плоский, грубо сколоченный шкаф для одежды, маленькая тумбочка и зеркало во всю стену, правда, с трещинами по краям, что являлось плохой приметой.

– Питаться можешь у нас в доме после того, как поедят хозяева, то есть мы с мужем, – сказала Светлана Леонидовна, выглядевшая, несмотря на свое богатство, несчастливой и чем-то озабоченной женщиной.

Конура, больше подходившая собаке, вполне впечатлила Фриду. Но больше всего ее поразил объем работы горничной. В ее обязанности входило: полностью пылесосить все это огромное помещение один раз в день, мыть пол один раз в день и ежедневно протирать пыль со всех предметов, какими так щедро изобиловал дом.

– Лучше это делать ночью, когда мы все спим, чтобы не путаться под ногами, – выдала загадочную фразу хозяйка дома, особо не задумываясь над вопросом, а когда, собственно, горничная будет спать в своей конуре?

Если учесть, что Юлия наметила ребенка подбрасывать ей, то Фрида поняла, что не то чтобы за пятьсот долларов, а за все пять тысяч она не согласилась бы на такую работу и такую жизнь.

– Все мои сувенирчики аккуратно протираете влажной тряпочкой и ставите обратно на то же место, где они и стояли, – говорила хозяйка дома, – думаю, не стоит говорить, чтобы вы были осторожны, так как за разбитые вещи я буду вычитать из вашей зарплаты. Стоит предупредить, что здесь некоторые вещички бесценны и дороги мне как память, а многие стоят нескольких ваших зарплат. Не будем портить друг с другом отношения, – посмотрела на свои устрашающие ногти Светлана Леонидовна. «Хорошо, хоть не лишают воды и пищи», – мелькнула мысль у новой горничной.

– Я все поняла.

– Ну, тогда, осваивайтесь, а у меня дела…

Где-то на верхнем этаже надрывно кричал Кеша, но на лице его мамы не дрогнул ни один мускул, и она удалилась в сторону, противоположную плачу ребенка.

Для Фриды же начался тяжелейший день в ее жизни. Она никогда столько не убиралась. Несколько часов у нее ушло, чтобы протащиться с тяжелым пылесосом по всем этажам. Сил на то, чтобы помыть пол, уже не оставалось, и она это делала на «автопилоте». Ее не покидало странное ощущение, что она напала на след, и только это исключительно интуитивное чувство удерживало Фриду в доме. Что-то здесь ей не нравилось, что-то было искусственным, показным.

Странной была и Юлия, следящая за ней исподтишка, Фрида чувствовала это каждым нервом, и сама хозяйка. Фрида не была матерью, но она не понимала холодного отношения Светланы к своему малышу. Та вела себя так, словно его и не было. Она спокойно доверяла возить его в машине чужой тетке, не бежала на его плач.

«Возможно, я себя просто накручиваю. Может быть, Светлана такой эгоистичный и холодный человек, а Кеша не разбудил и не растопил эту глыбу льда, а может быть, у нее послеродовая депрессия или что-то случилось. Вот наступит ночь, и я пройдусь здесь по шкафчикам, что-нибудь и найду. Если ноги до этого не протяну», – думала она, отжимая тряпку. Запах затхлых тряпок постепенно въелся ей в нежную кожу рук. «Теперь он будет долго меня преследовать», – с тоской подумала Фрида.

Поужинала она куском мяса, картофелем и салатом вместе с молодым парнем с узким лбом и маленькими глазками.

– А я знаю, что ты наша новенькая горничная, работа у меня такая – все знать, – со значением произнес он и, видя, что Фрида никак не реагирует, добавил: – А я Гоша, охранник.

– Фрида. Очень приятно.

– А я знаю, где ты будешь спать, – подмигнул он ей.

– А я знаю, где в гостиной у камина спрятана кочерга для незваных гостей, – ответила она, смачно жуя мясо, так как физический труд развил в ней жуткий аппетит.

– А я бы пришел с бутылочкой, выпили бы за знакомство.

– А я непьющая, к тому же я ночью буду протирать пыль, – парировала она.

– Знаю, работа у тебя тяжелая. Предыдущую горничную уволили несколько месяцев назад за то, что она разбила что-то ценное, и до этого времени не могли найти ей замену. Весь дом погряз в пыли.

– А Юлия Владимировна?

– Она занимается только ребенком, к тому же новенькая. Говорят, была предыдущая нянька, ее тоже уволили, не справилась с выполнением своих обязанностей, – разговорился Гоша, стараясь завоевать доверие Фриды, которая явно ему приглянулась.

– А ты как долго здесь работаешь? – спросила она.

– Месяца два.

«Они поменяли весь штат прислуги, это не может быть простым совпадением», – подумала она и спросила:

– Кеша уже был в доме?

– Ребенок? Да, он уже был, а что?

– Ничего, – ответила Фрида и погрузилась в раздумья.

«Что, если именно появление ребенка в доме явилось причиной всех перемен? С ним явно что-то связано. Хотя опять я за свое! Не пожалели же они денег и прооперировали Кешу в частной, дорогой клинике. Не любили бы, не стали бы этого делать. А потом взяли и убили хирурга, который успешно провел операцию ребенку… Я сейчас с ума сойду. Может быть, Светлана Леонидовна скрывает, что он усыновленный, и избавляется от людей, кто это может знать и потом рассказать сыну? Нет, это маразм. С ее деньгами они просто могут поменять место жительства и имена, за это не убивают. Что же тогда происходит здесь?»

Дав разочарованному Гоше от ворот поворот и по просьбе Юлии уложив Кешу спать, она пошла к себе в кладовку. Из-за отсутствия окна, кондиционера и какой-либо циркуляции воздуха в комнатке было очень душно. Она прилегла на скрипучую кровать, чтобы немного отдохнуть, а потом пойти по своим делам и заодно протереть пыль на сувенирах хозяйки дома, но не заметила, как задремала. Проснулась Фрида от непонятного внутреннего толчка, как будто предчувствуя что-то плохое. Тело было покрыто липким потом, нестерпимо хотелось пить и нечем было дышать. Она встала, посмотрела на будильник, показывающий два часа ночи, и встряхнула головой, приводя себя в чувство. Она подошла к двери, намереваясь впустить струю свежего воздуха, и замерла на пороге. По ту сторону от ее двери слышались голоса, мужской и женский. Фрида машинально приложила ухо к двери, и то, что она услышала, заставило ее содрогнуться.

– Точно вам говорю, что она засланная! – возбужденно произнес голос няни Кеши.

– Ничего не путаешь?

– Да что я, вчера родилась, Аркадий Наумович! Несколько дней она пасла нас, причем нормально была одета и хорошо выглядела, а вчера заявилась как бедная овечка и понесла какую-то хрень. Ну, я, не будь дурой, прикинулась, что поверила ей, и, поняв, что она хочет попасть к нам в дом, пригласила ее сюда. Надеюсь, что вы выясните, кто она такая и что ей надо? Она совершенно не умеет обращаться с детьми, не держала и пылесос в руках, руки холеные, а наплела, что семь лет работала в детском саду.

Фрида достала мобильный телефон и дрожащей рукой попыталась набрать нужный номер, но из подвала не было связи.

– Может, она из ментуры? – раздался мужской голос.

– Не думаю, я ментов за версту чую. Да и одна она всегда была. Она хлипкая, вы нажмете на нее, она все выдаст с потрохами, зуб даю, – захлебывалась слюной Юлия.

Фрида запаниковала, она не хотела быть раздавленной и «прищученной», но окна в комнате не было, дверь распахнулась, и Фрида оказалась лицом к лицу с мужчиной, которого за глаза она назвала «черным квадратом», любовником медсестры Яны из клиники Венсана. Она поняла, что обнаружила какую-то связь с клиникой, но это ее не порадовало. Взгляд мужчины был колюч и жесток.

– А, какие люди! Фрида Сницерова, наша актриса, сыграла свою провальную роль. Я нанимал киллера, чтобы он вытряс из тебя душу, а ты сама заявилась ко мне в дом, прекрасно! Значит, придется мне выяснить, где фотографии и документы, что передал тебе Михаил Пашутин?

«Опять начинается», – мелькнула безрадостная мысль в голове Фриды.

– А потом я тебя убью, – закончил «черный квадрат», – но пока ты не отдашь мне все концы, я сгною тебя в подвале этого дома без пищи и воды!

Маленький черный жучок, упавший в пустой стакан, упорно хотел из него выбраться, карабкаясь и карабкаясь по скользким стеклянным стенкам и сваливаясь вниз, что было неизбежно… Но глупый жук этого не знал и снова начинал свои потуги. «Откуда у него столько энергии? – думала устало Фрида. – Наверное, потому, что он не хочет ни есть, ни пить…»

Она закрыла глаза и снова погрузилась в темноту. Сколько дней она провела без воды и пищи в подвале дома семьи Дутовых, она не знала: часы, телефон, сумочку, кольца, серьги и цепочку у нее сразу же отобрали. Каждый день Аркадий Наумович требовал у нее по-хорошему и по-плохому отдать какие-то документы и фотографии, о которых она не имела ни малейшего понятия. Фрида тянула время, сама не зная для чего, так как никто не мог знать, где она находится, давая понять своему мучителю, что она знает, о чем идет речь. Несколько раз хозяин дома избивал Фриду, оставляя потом ее в беспамятстве в темноте. Она была как будто замурована в подвале и потеряла счет дням и ночам. Самым страшным для Фриды стало острое чувство жажды, перебившее и голод, и все остальные желания.

В этом сухом, душном помещении у нее потрескались губы, нестерпимо болело все тело и казалось, что высохли все слезы. Несколько раз она теряла сознание, и всегда ей виделся большой водопад, от которого дуло свежестью и влагой, но до него она никогда не могла добраться, ноги ее утопали в какой-то трясине. Фрида открыла глаза и снова посмотрела на неутомимого жучка, у нее не было сил, чтобы помочь ему. Собрав волю в кулак, она протянула дрожащую руку и перевернула стакан, жучок выскочил из него, а сам стакан покатился по тумбочке, упал на пол и разбился. Фрида заулыбалась.

«О, кажется, я схожу с ума…»

Когда она уже почти отчаялась, помощь пришла внезапно в виде двух людей ростом и размером, как ей показалось, со слонов и в камуфляжной форме. С ними был невысокий человек с пытливым взглядом лейтенанта Коломбо из американского сериала. Он участливо склонился над ней.

– Жива… – с удивлением в голосе произнес он. – Так, осторожно подняли и отнесли в машину. Передайте по рации – срочно врача! Ну надо же, что за женщина. Хрупкая с виду, а хватка, как у бульдога, добилась все-таки своего, разоблачила мерзавцев, но какой ценой…

– Пить… – прошептала Фрида, ни о чем больше не думая.

Затем над ней мелькали какие-то лица в белых халатах, ее трясло и бросало, словно того жука в стакане. По всей видимости, ее везли в «неотложке», сухие губы ее смачивали водой, а в вялые вены с трудом вставили капельницу. До нее доносились обрывки фраз.

– Известная актриса… обезвоживание… предкоматозное состояние… молодая… вытянем…

Первый человек, которого она увидела, когда пришла в себя, подключенная проводами к разным приборам, был следователь Денис Игоревич, он же русский Коломбо.

– В отделение реанимации не пускают, воспользовался служебным положением, – подмигнул он ей, виновато разводя руками, – гостинцы сказали не приносить, ты на особой диете, чтобы выйти из этого состояния.

– Как вы нашли меня? В чем там было дело? Он все время требовал какие-то документы… – тихо произнесла Фрида.

– Так ты ничего не знаешь? – усмехнулся следователь. – Нашли мы эти документы, благодаря этому и тебя спасли.

– Слава богу, но что было в них?

– Сейчас по порядку удовлетворю твое любопытство, так как ты это заслужила, как самое активное и самое пострадавшее лицо. Первым тревогу о твоем исчезновении поднял Венсан Витальевич. Он просто сходил с ума, приехал ко мне в управление и поднял всех на уши. В другой бы ситуации мы не поднимали панику, но, зная твою повышенную страсть к поимке маньяков, – покосился на нее следователь, – мы забили тревогу сразу же.

– Спасибо…

– Венсану спасибо. Он развернул такую деятельность! Ему было мало просто зарядить правоохранительные органы, он решил действовать сам. Он рассказал мне о твоих подозрениях по поводу трех прооперированных Михаилом Пашутиным пациентов и о том, как ты стала моделью и стриптизершей. Ох, и хитра же ты, Фрида! Конечно, доля правды в твоих умозаключениях была, с этим я полностью соглашусь. Также я предположил, что ты под каким-то предлогом должна была втереться и в дом последнего пациента, Иннокентия Дутова. Как оказалось, я был прав, но ничего поделать не мог. Аркадий Наумович – крупный бизнесмен, окруженный толпой адвокатов, с безупречной биографией, к нему без санкции прокурора и на прием не запишешься, не то что ворваться и обыскать дом. Я переговорил с десятком людей, никто тебя не видел.

– Был среди них Гоша, охранник? – спросила Фрида.

– Туповатый парень? Был, – утвердительно ответил Денис Игоревич.

– Вот гад, он видел меня и знал, что я нахожусь в подвале дома, привлеките его за лжесвидетельство.

– Разберемся. Я также попал на прием к Аркадию Наумовичу, и тот с милой улыбкой сообщил, что первый раз видит твою фотографию. Я предполагал, что он лжет, но не было никаких доказательств. К тому же мне в недвусмысленной форме дали понять, что больше не намерены видеть мою персону с глупыми вопросами у себя в доме. К нему было не подкопаться, если бы не Венсан. Вот кто спас тебя! Эх, Сницерова, не в тот вуз ты пошла! Быть бы тебе отличным «следаком» в юбке! Венсан понял, что надо найти компромат против Дутовых, чтобы проникнуть к ним в дом, так как тоже был уверен, что ты там. Тут-то и вспомнились те загадочные документы, которые требовал у тебя наемный убийца. Михаил не передавал их тебе, у него тоже ничего не нашли, так как его квартиру тщательно обыскивали и мы, и преступники. Значит, он кому-то их все-таки успел отдать, логично?

Фрида кивнула головой.

– Так вот Венсан нашел, кому он их передал. Михаил Пашутин был любовником секретарши Венсана Витальевича Ольги. Об этом ходили слухи, но не более того. Не хотели чернить память женатого, погибшего человека. В общем, твой Венсан пришел к ней домой и как следует надавил на нее. Под страхом потери работы и доверия мужа Ольга отдала ему пакет, оставленный у нее Михаилом накануне гибели. Девушка плакала и была очень напугана, документы она не смотрела.

– Неужели Михаил изменил внешность ребенка? – удивилась Фрида, уже давно чувствовавшая, что с этими Дутовыми не все в порядке.

– Ты близка к разгадке. Нет, внешность Иннокентия Дутова никто не изменял, ему действительно прооперировали просто «заячью губу». Не забывай, Венсан Витальевич осматривал его после операции, и он бы увидел, если бы была проведена операция по изменению внешности.

– И что тогда? – замерла Фрида, даже стало слышно, как щелкает датчик в одном из приборов.

– Ему только собирались изменить лицо. Это должно было стать вторым этапом операции, что и предложили хирургу Пашутину.

– Зачем? Кеша – милый ребенок… – не понимала Фрида.

– Настоящий Кеша Дутов находится в данный момент в стране третьего мира, где распространены нелегальные операции по пересадке органов, и ожидает пересадку печени от донора. Он старше этого мальчика на шесть месяцев. В документах, обнаруженных Венсаном, была справка на сына Дутовых и его медицинские карточки, так вот у того ребенка никогда не было заячьей губы. А «Кешу», которого ты обнаружила в доме, на самом деле зовут Вася Гринев. Поэтому сначала они убрали Васе его дефект, а потом хотели изменить внешность, чтобы он стал похож на их настоящего ребенка, и на границе не возникло бы и капли сомнений насчет его фотографии в паспорте матери. Богатая чета Дутовых, которых постигло такое горе, купила этого мальчика у семьи алкоголиков-беженцев за ящик водки и готовила на органы для своего сына. Настоящий Кеша был вывезен за границу по поддельным документам, как у них это получилось, следствие еще разбирается. Планировалось, что Светлана Леонидовна с мужем и с Васей выезжают в Индию и легально возвращаются в Россию, но уже со своим прооперированным сыном. Разницу в возрасте в несколько месяцев пограничники бы не заметили. В Индии мальчиков бы поменяли, донора уже ждали, и даже не надо было подстраивать аварию, так как Васи Гринева просто не существовало и его никто бы не хватился. Существовал только один Кеша Дутов. Кстати, нашим индийским коллегам тоже есть над чем поработать, в стране уже у каждого третьего бедняка продана собственная почка.

– Какой кошмар!

– Именно отчаявшиеся родители пошли на такое безумство. Светлана Леонидовна похожа на сумасшедшую, одержимую только одной идеей спасения сына любой ценой, а муж ей подчиняется, так как все состояние принадлежит ей, она его унаследовала от своего отца. Такой кошмар никому не мог прийти в голову, пока мы не увидели фотографию настоящего сына Дутовых, анализы на совместимость Кеши и Васи, расписку беженцев-алкоголиков, что они отказываются от сына и претензий не имеют, и расписку Михаила Пашутина, что он обязуется провести пластическую операцию за сто тысяч долларов. Эти документы, ради овладения которыми семья Дутовых шла на все, стали просто бесценны для них. Это цена жизни Васи, и, честно говоря, если бы не вы, Фрида, он бы погиб.

– Боже мой…

– Потом Михаил Пашутин передумал изменять лицо Васе, хотел вернуть деньги и отказаться от операции, но понял, что попал на крючок. Он хотел все рассказать своему шефу, но не успел. Тогда он отдал все документы своей любовнице и сказал, что, если с ним что-то случится, она должна отнести эти бумаги в полицию. Пашутин думал, что этим он сохранит себе жизнь, но он ошибся. Ольга сильно испугалась после его гибели и затаилась. А вот как чета Дутовых вышла на Михаила, я пока не знаю, – сказал следователь.

– Дутов был любовником медсестры Яны, наверное, она и посоветовала ему обратиться к Пашутину, – сказала Фрида, глядя в потолок и плача, слезы вернулись к ней.

– Интересно, проверим. А остальное ты знаешь, они хотели любой ценой вернуть документы и искали другие каналы в пластической хирургии. Сейчас уже задержан один врач, который согласился на операцию, но уверяет, что не знал, для чего она была нужна. Дутов и оказался нанимателем преступника, преследовавшего тебя и убившего Михаила.

– А Галю? Невесту Венсана?

– По всей видимости, он следил за вами и видел, как в кафе вы что-то передавали друг другу…

– Это были деньги и фотографии Венсана, – пояснила Фрида.

– Бандит этого не знал, он думал о документах и фотографиях заказчика. Он выследил Галю в людном месте, в галерее, и оглушил вазой, чтобы обыскать ее сумочку, то, что он ее при этом убил, вряд ли его волновало. Представляю его разочарование, когда он вскрыл пакет и вместо искомых документов обнаружил фотографии голого мужика, – сказал следователь, хитро глядя на Фриду.

Денис Игоревич накрыл своей ладонью руку Фриды.

– Теперь ты знаешь все. Ты – мужественная женщина, а мне пора идти, а то кое-кто в белом халате тоже хочет воспользоваться своим служебным положением медика и увидеть тебя.

Фрида улыбнулась ему в ответ и легонько пожала руку, доказывая, что в ней еще осталась сила.

Помпезный, дорогой ресторан с живой музыкой, прекрасным вином и безупречным обслуживанием был выбран не случайно. Фриду, только что вышедшую из больницы и еще не совсем окрепшую, не мог не напрячь этот факт. Еще ее напрягал безупречный костюм Венсана с бабочкой и его оттопыренный карман, где, скорее всего, лежала коробочка с обручальным кольцом.

– «Дом Периньон» самой долгой выдержки, какой только у вас есть, – заказал Венсан, сияя, как начищенный медный таз.

Фрида помрачнела, она поняла, что сейчас произойдет покушение на самое дорогое, что у нее есть, – свободу. Находясь в больнице, она много думала о своей жизни, времени на это там было предостаточно. И ее очень пугало и настораживало чувство к Венсану, и в то же время она не была готова распрощаться со своей холостяцкой жизнью, если так можно выразиться, спрятанной очень удобно за ширму брака с Максом. Пусть сейчас она может играть только тень отца Гамлета, ее все устраивало, и она не хотела ничего менять. Она так надеялась, что Венсан захочет встречаться с ней, как с покойной Галиной в свое время, не связывая друг друга обязательствами. Фрида была очень благодарна Венсану за все, но она не хотела замуж, это точно.

– Фрида, мне трудно говорить, – начал Венсан, и она поняла, что пропала.

Все ее опасения подтвердились. Он решился на серьезный шаг, к которому она не была готова.

– У тебя проблемы с горлом? – участливо спросила она, доставая сигареты.

– Не шути, я и так нервничаю. Не думай, что мне в сорок лет легко делать предложение о замужестве впервые в жизни.

Фрида сделала удивленные глаза.

– Я не ослышалась? Ты женишься? На ком?

– Фрида, перестань! – Венсан вытер вспотевший лоб платком. – Выходи за меня замуж, кажется, вернее, нет, я уверен, что люблю тебя.

– Наконец-таки ты это сказал! Браво! Первый раз за сорок лет! Купи себе медаль! – Она чувствовала, что на нервной почве ее стало заносить не в ту сторону и она может наговорить Венсану много лишнего.

«Остановись!» – твердил ей разум, но она жила не им, а эмоциями и чувствами.

– Что ты ответишь мне? – с надеждой спросил хирург, всматриваясь в ее загадочно мерцающие глаза.

– То, что я уже замужем, ты не забыл?

– Максим? Но у вас же ненормальная семья!

– А что такое? «Мистер порядочность» не любит геев? Я Максима не брошу! Согласен жить втроем?

– Фрида, одумайся, что ты говоришь? Я хочу нормальную семью, детей, как ты им сможешь объяснить нашу ситуацию, если он будет жить вместе с нами? Дружите, общайтесь, я же не запрещаю…

– И на том спасибо.

– Но моя жена будет жить со мной, у меня в доме.

– С твоей мамой и сестрой? – уточнила Фрида, чтобы вобрать в себя побольше отрицательных эмоций.

– Я построю для нас другой дом.

– Я предпочитаю квартиры.

– Я куплю квартиру. – Венсан был готов на все.

Фрида нервно стряхнула пепел, Венсан продолжал:

– Нельзя же так жить, как ты, словно бабочка-однодневка.

– Что ты имеешь против моей жизни?! Это моя жизнь, мои друзья, мои пороки! Я не собираюсь ломать все это ради скучного времяпровождения с тобой! – взвилась она, явно перегибая палку.

– Скучного? – переспросил Венсан, бледнея, словно получил пощечину. – Тебе со мной скучно? Ты это серьезно?

– Я не общалась раньше с такими мужчинами, как ты. Мы бы никогда не встретились, никогда! У нас нет ни одной точки соприкосновения, если бы я не начала игру с тобой…

– Игру? Ты играла сначала, а потом? Фрида, ты играла моими чувствами? Это было сначала, но потом…

– Это было всегда! И сейчас ты смешон, ты опять попался на мой розыгрыш!

– Не веди себя как дрянь.

– Это точное слово! А ты сноб! Чурбан! «Человек-футляр»! Пластический хирург в силиконовой долине! Тебе никогда не понять истинной красоты человека, ты всех делаешь под один шаблон! Со мной этот номер не пройдет! Наша встреча – это ошибка, и не обманывай себя, у нас с тобой ничего не получилось бы! Найди себе какую-нибудь матрону под стать себе и заведи потомство. Только будь готов, что идеальных людей нет. Не рассматривай женщин под микроскопом цепким, профессиональным взглядом, они этого не заслуживают! Прощай! – Фрида затушила окурок, резко встала и вышла из ресторана.

Венсан смотрел вслед ее удаляющейся фигуре, его разум отказывался верить происходящему, а сердце разрывалось от горячей, жгучей боли.

– Ваше шампанское со льдом, – склонился над столом официант с ведерком, не замечая, что его клиент морально умер.

Прошло несколько месяцев после тех страшных событий. Ни Венсан, ни Фрида не делали никаких попыток поговорить друг с другом и встретиться. Каждый жил своей жизнью, но невидимая нить уже связала их сердца, и иногда кто-то сверху дергал за эту нитку, возникала острая боль в сердце, и становилось тоскливо на душе. Фрида, сидя в компании своих бесшабашных друзей-актеров, музыкантов, художников, часто ловила себя на мысли, что ей очень одиноко. Все чаще она вспоминала Венсана. Она видела лица друзей, у каждого из которых был свой комплекс или мания величия, каждый из них иногда забывал, играет он или нет, и с каждым у нее могла быть мимолетная связь, ни к чему не обязывающая. Она с ужасом понимала, что ей не хватает рассудительности, прямоты и порядочности «чурбана», «человека-футляра» Венсана.

«Никогда не думала, какое счастье быть рядом с человеком, у которого все расписано по пунктикам, от которого не придется ждать никаких неприятностей. Это словно стоять на твердой почве. Неужели до этого дня я шла по зыбкой трясине? – думала она с бокалом вина в руке и слезами на глазах, сжавшись в кресле калачиком и глядя на танцующе-жующую театральную тусовку. – Где ты, Венсан? Приди и вытащи меня отсюда! Я не могу ничего обещать, в тридцать лет нельзя кардинально измениться, но я попытаюсь, я хотя бы попытаюсь! Впервые в жизни я хотела бы что-то изменить! Только приди!»

Сердце ее разрывалось на части. Почему-то только сейчас она поняла, о чем ей толковал Венсан. Раньше она не задумывалась о ненормальности своей личной жизни с мужем-гомосексуалистом, вечно в каких-то компаниях, тусовках, где спиртное лилось рекой и где давно все было перепробовано, не исключая и легких наркотиков. Так бы и продолжалось дальше, но ей встретился этот «чертов блондин» с его высокими моральными устоями, и теперь уже она не была уверена, что живет правильно. Ей захотелось что-то изменить.

«Зачем только я его встретила?!» – в отчаянии думала Фрида. Один раз ей показалось, что она увидела его красивое лицо с самой обаятельной на свете улыбкой в зрительном зале, но, сколько потом ни всматривалась туда из-за кулис, уже ничего не видела.

«У меня галлюцинации! Нет, такой мужчина не свяжется с такой женщиной, как я, хотя я не могла ошибиться, что очень нравилась ему. Но я сильно ранила его самолюбие».

Фрида посидела некоторое время после спектакля в гримерной, привычными движениями сняла грим и рассмотрела щеку. Как и обещал Венсан, от его шва не осталось и следа. Она переоделась в шерстяной колючий свитер с воротом, который заменял ей шарф, надела джинсы и высокие зимние сапоги на изящных каблуках. Уже в дверях она кинула взгляд на букеты цветов от поклонников и решила сегодня их не брать домой. Цветы тоже перестали ее радовать, эта затянувшаяся депрессия начинала ее волновать.

Она накинула короткую шубку из светлой норки и выключила свет. Следующий спектакль должен быть через две недели, и она решила полететь куда-нибудь в Европу, встретить там Рождество и Новый год, заодно и развеяться. Фрида попрощалась с ночным сторожем и открыла входную дверь. Зима выдалась злая и снежная. На мгновение она задохнулась от колючего, морозного ветра. Мелкие снежинки закружились вихрем от столкновения теплого и холодного воздуха у старинных дверей театра и мгновенно осыпали длинные черные волосы Фриды блестками, словно стразами. Она поглубже втянула голову в плечи, достала ключи от машины и поспешила к своей «Ладе». Дорогу ей преградила высокая, широкоплечая фигура в темной куртке и с букетом алых роз.

– Я не вижу толпы поклонников, встречающих свою любимую актрису, – сказал Венсан, так как это был именно он.

Сердце Фриды радостно застучало.

– Ты пришел!

– И совсем замерз, впрочем, как и эти розы, – он протянул ей букет, – прости… Я не могу без тебя…

– Ты единственный мужчина, ради которого я хочу меняться в лучшую сторону, – сказала Фрида.

– А ты единственная женщина, капризы которой я готов терпеть, и я почти смирился с тем, что твой муж Макс будет жить с нами. Шучу! Я не могу полноценно жить без тебя, Фрида! – засмеялся Венсан. – Наверное, я и есть бесчувственный чурбан и не заслужил такую ранимую и эмоциональную женщину, как ты, если вовремя этого не понял.

– Нет, это ты прав. Я – эксцентричная, ненормальная особа. Я хочу от тебя ребенка, чтобы хоть отец у него был нормальным человеком. Я поняла, что жизнь – не игра. К тому же я с позором провалила роль, связанную с ребенком. Пора бы мне на самом деле почувствовать, что это такое.

– Ты спасла дитя… – ответил ей Венсан.

Фрида вытерла слезы с бледных щек и прижалась к широкой груди Венсана.

Постепенно боль из их сердец уходила, словно уезжала под общий стук двух сердец на поезде под названием «Любовь».

Content

Татьяна Луганцева
Кутерьма вокруг хирурга