Татьяна Полякова

Жаркое дыхание прошлого

© Полякова Т.В., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

За окном не было ничего интересного. Мальчишки играли в футбол, потрепанный мяч, давно потерявший первоначальный цвет и даже форму, став слегка приплюснутым, то и дело вылетал на проезжую часть, водители матерились в открытые окна, а мальчишки, в зависимости от того, свой это был человек или случайно заехавший в наши края, либо молча поднимали мяч, либо ругались в ответ заливисто и зло. Наблюдать за этим мне надоело еще полчаса назад, а рабочий день был в самом разгаре.

В офисе тишина, если не считать ровного гула работающего кондиционера. Удивляться тишине, по меньшей мере, странно, учитывая, что все сотрудники представлены в единственном лице – моем собственном. Я уже протерла пыль, вымыла полы и дважды выпила кофе. Других дел придумать не удалось. Собственно, ничто не мешало убраться отсюда, более того, при желании в офис можно и вовсе не приходить, потому что мой работодатель отправился на Мальдивы и вернется еще не скоро, а без него делать здесь мне нечего. Хотя и в прочие дни Владану было нелегко найти для меня занятие. Мой босс далеко не каждый день заглядывал в офис, только когда вдруг появлялся клиент и возникала необходимость с ним встретиться. Клиентов Владан не искал, они его сами находили.

Тут надо пояснить, что у нас за лавочка и как я здесь оказалась. Этой зимой была убита моя подруга при весьма странных, если не сказать загадочных, обстоятельствах. Расследование зашло в тупик, убийца, вероятно, остался бы безнаказанным, и я решила обратиться к частному детективу. Вот тогда судьба и свела меня с Владаном Маричем. Правда, до этого мы однажды уже виделись, тогда мне было десять лет, что не помешало влюбиться в него по самые уши. Однако обстоятельства встречи не предполагали продолжения знакомства. Зато, когда господь свел нас вторично, моя детская влюбленность вспыхнула с новой силой. Убийцу моей подруги мы нашли, но счастья мне это не прибавило[1]. Не прояви я настойчивости, жизнь, скорее всего, развела бы нас с Владаном в разные стороны, как уже сделала однажды. Но я терять его не хотела и не могла. Звучит банально до оскомины во рту, однако действительность была такова: жизнь без него начисто лишена смысла. Хотя Владана его жизнь вполне устраивала, и менять он в ней ничего не собирался. Типичный частный сыщик из американских фильмов. Крутой, одинокий и пьющий.

Тут я весело фыркнула и опять уставилась в окно. Придется внести поправки: пить он завязал, по крайней мере, дал мне слово не злоупотреблять, а сомневаться в его слове мне в голову не придет. Опять же, одиноким назвать его язык не поворачивается, потому что укатил он на Мальдивы с давней подругой (слава богу, жили они пока все-таки врозь, хоть и по соседству). Оставалась только крутость, вот этого точно не отнимешь. В этом районе, который считался средоточием пороков и прозывался Ямой, хоть и по другой причине, так вот, здесь Владана Марича, или попросту Серба, знал каждый. Это позволяло мне шляться вечерами по улицам, ни о чем не беспокоясь, и это при том, что в темное время суток сюда даже таксисты ехать отказывались. О Мариче ходили легенды, в основном о его боевом прошлом. По отцу он боснийский серб, и война на Балканах навсегда изменила его жизнь. Однако у желающих почесать языки была масса поводов сделать это, не углубляясь в приснопамятные времена.

Дела, за которые брался Владан, как правило, были запутанны, сложны и опасны, а людская молва быстренько превращала недавнее расследование в очередной подвиг, что Серба неизменно удивляло и даже злило, но поделать с этим он ничего не мог. Людям нужны герои, вот он им и стал, против своей воли, но, с моей точки зрения, абсолютно заслуженно. Большая часть живущих здесь мою точку зрения разделяли. Хотя были и те, кто Марича ненавидел, и для этого поводов тоже хватало…

Он не хотел ничего менять в своей жизни, а я не хотела его потерять. В итоге мы сошлись на том, что он возьмет меня на работу, что и сделал по доброте душевной. Кое-что все ж таки позволяло предположить, что ко мне он питает некие чувства (дружеские чувства меня, само собой, не очень-то интересовали, вовсе не дружбы я ждала от него), однако мои девичьи надежды рассыпались в прах, когда он уже на второй день моего трудоустройства заявил, что раз клиентов у нас нет, ничто не мешает ему отдохнуть.

Обращались к нему, как я уже сказала, в ситуациях трудных и даже безнадежных, и он до сего дня с работой прекрасно справлялся. Говорят, неудач у него не было. Сам Владан по этому поводу лишь усмехался и заявлял, что неудачи бывают у всех, но мне о них не поведал (он вообще не любитель поговорить), а людская молва о таковых умалчивает, следовательно, можно считать: их не было. Наверное, по этой причине услуги моего работодателя стоят немало. Он мог позволить себе безбедную жизнь и не торопился искать новых клиентов. И офис мог купить в центре города, но предпочел этот пропащий район, потому что здесь вырос и считал его своим. Лично мне было все равно, где обретаться, лишь бы рядом с Владаном, и когда он заговорил об отдыхе, сердце мое затрепетало в предчувствии близкого счастья: я решила, что отдыхать мы поедем вдвоем. Хотя с чего бы вдруг? Владан достаточно прозрачно намекнул: на работу он меня берет, чтобы, находясь рядом, я поняла, что с любовью дала маху, и скоренько от нее избавлялась.

Его подружка в восторг от моего водворения в офисе не пришла, но Владан заявил: «Придется ей это пережить». И я по глупости расценила это как первую победу: один – ноль в мою пользу, а там, глядишь… Вот тут Владан и решил сравнять счет, чтоб я не особо в мечтах зависала: на Мальдивы он отправился с Маринкой. И мне пришлось это съесть, глазом не моргнув. Потому что, начни я возражать, мне бы тут же указали на дверь.

В общем, мы вместе работаем, а все остальное лишь в моих фантазиях… Фантазия, кстати, разыгралась. Я зашла так далеко, что безжалостно утопила Маринку во время шторма, когда она решила искупаться, ничего не сказав Владану. С мозгами у Маринки все в порядке, так что кончина на Мальдивах ей не грозит, даже если цунами на остров обрушится.

«Никаких цунами, – испуганно подумала я, злясь на дурацкие мысли. – Пусть отдыхают и трахаются в свое удовольствие (вот ведь свинство!), лишь бы знать, что с Владаном все хорошо». Зря я на Маринку злюсь, ей так же скверно, как и мне, или почти так же. Любовниками мы с Сербом не стали, но надежды я не теряю, а значит, бессонные ночи его пассии обеспечены.

Когда голубки упорхнули, я в отместку затеяла в офисе ремонт, и теперь наша контора выглядела респектабельно. Стильная мебель, обои благородных тонов, ковер на полу и золотая табличка рядом с входной дверью. Табличка была лаконичной: «В. С. Марич». Хотелось приписать «детектив» или даже «детективное агентство», но я не рискнула. Впрочем, недолго ей там красоваться, Марич свинтит ее в первый же день. Хорошо еще, если этим и ограничится.

«А не фига отдыхать с кем попало», – мысленно съязвила я и обвела офис взглядом.

Классно получилось. В углу новенькая кофемашина… есть даже крохотная кухня, спрятанная в шкафу-купе, где можно готовить. Не придется бегать в кафешку через дорогу. Впрочем, толстуху Тамару, которая заправляла в кафе, новшества не порадуют. Я вздохнула и почесала карандашом затылок. Отправиться домой? Вряд ли на голову клиент свалится. Даже если свалится, что мне с ним делать? Расспросить, навести справки… одним словом, имитировать бурную деятельность в ожидании, когда Владан вернется. Вернется и заявит, что дело нам не подходит, и все мои труды окажутся напрасны… Запросто может заявить просто из упрямства. Уж очень не любит, когда за него решают. Жаль, у меня нет ключа от его квартиры. Вот бы где стоило ремонт сделать. Жуткая берлога. Там даже Маринке не позволялось относительный порядок навести. Тем слаще была бы моя месть… Нет, не годится. Чего доброго, к Маринке переедет, а свою квартиру вообще продаст.

Мальчишки за окном прекратили игру и куда-то смылись, теперь можно было наблюдать лишь за машинами, проезжающими мимо. Вздохнув, я поднялась, выключила кондиционер и решила выпить кофе у Тамары, узнаю последние новости, хотя и с новостями не густо.

Я вышла на крыльцо, заперла дверь и потерла табличку бумажной салфеткой. Табличка сияла на солнце, а я вновь вздохнула. Еще несколько дней, и Владан наконец вернется. Пусть злится, крушит все вокруг и грозится меня уволить, лишь бы приехал поскорее.

На соседней улице грохот, будто сваи заколачивали, хотя вряд ли, скорее что-то ломают: над крышами поднималось пыльное облако. Я перешла через дорогу и толкнула дверь кафе. Тамара, опершись на стойку, смотрела телевизор, тут же пристроились двое молодых людей, пили пиво и таращились на бюст барменши, слегка прикрытый блузкой из прозрачной материи. Бюст у Тамары выдающийся, а сердце доброе, хотя меня она не то чтобы недолюбливала… скорее, считала, что мое присутствие в офисе Владана не пойдет ему на пользу. К Владану она испытывала признательность за помощь, суть которой не разглашала. Признательность щедро была приправлена безграничным уважением и восхищением, переходящим в обожание. Я бы могла посмеяться над этим, но, во-первых, он эти чувства заслуживал, а, во-вторых, они были подозрительно схожи с моими.

– Привет, – сказала я, подходя ближе.

Тамара посмотрела в мою сторону и молча кивнула. Потом, точно нехотя, направилась к кофемашине, вскоре поставила передо мной чашку и спросила с легкой усмешкой:

– Не знаешь, чем себя занять?

Вопрос, с моей точки зрения, ответа не требовал. Я отпила кофе и чашку чуть отодвинула, напиток был слишком горячим, к тому же несладким. Несладкий кофе, по-моему, страшная гадость.

– Сахар дай, – буркнула я.

Тамара протянула мне сахарницу и вновь уставилась в телевизор. Работал он беззвучно, повернув голову, я убедилась, что идет очередной модный показ, ничего другого Тамара принципиально не смотрела, хотя вряд ли особо интересовалась модой.

– Что за грохот на улице? – спросила я, не обнаружив у Тамары особого желания общаться и все же на это самое общение надеясь.

– Седьмой дом ломают, – ответила она. – Бизнес-центр будут строить. Мало нам бизнес-центров…

– Это точно… – Похоже, тема себя исчерпала. – Седьмой дом – это тот, что на углу сеткой затянут? – вновь спросила я.

– Он самый, третий день ломают. Два этажа снесли, мусор вывозят. Прораб к нам заходил, сказал, на этой недели все расчистят. Еще поведал, что рядом сквер будет. С фонтаном.

Облагородить район местные власти пытались неоднократно, но попытки особо удачными не назовешь. Открыли большую детскую площадку, и ее тут же облюбовали алкаши, мамаши с детишками туда ни ногой, дворники тоже ее игнорировали. В результате благое начинание дало прямо противоположный результат: появилась еще одна несанкционированная помойка, а их и без того хватало. Дома здесь в основном были старыми. Двухэтажки, построенные в середине прошлого века, в лучшем случае хрущевки-пятиэтажки, но даже их не густо. Дома ветшали, горели, черные остовы не украшали пейзаж. Седьмой дом, похоже, давно был покинут жильцами. Не знаю, когда это случилось: до пожара или после. Горел дом, судя по всему, дважды, или один раз, но сразу в двух местах, что менее вероятно. Следы двойного пожара легко обнаружить на фасаде. Крыша провалилась, окна забили фанерой, как и калитку, которая вела во двор. В таком виде дом мог простоять и пять лет, и десять, а может, и того больше. Однако на его выгодное расположение обратили внимание, к тому же на соседней улице началось строительство многоэтажек, так что судьба отнюдь не живописных развалин была решена. Я прикидывала, что б еще такого сказать Тамаре, тем самым поддержав разговор, но тут она посмотрела в окно и вдруг нахмурилась, а потом пробормотала:

– Чего это они носятся как ошпаренные?

Я тоже в окно посмотрела, ожидая увидеть мальчишек. Они действительно бежали во все лопатки, и явно не просто так. За ними трусили две тетечки весьма почтенного возраста, обе жили по соседству, и обеим бегать уж точно не стоило. Тетя Маша жаловалась на давление и сердце, а тетя Люба еще и едва ходила, по ее собственным словам, и без палки уже никуда… Палка была при ней, зажата под мышкой, чтоб не мешала при беге, и ребятню тетя Люба уже не только догоняла, но могла перегнать, я была в этом уверена. Бегуны скрылись за углом здания, и победа в забеге так и осталась под сомнением.

– Не иначе пожар, – сказала Тамара и на меня посмотрела, точно мне предстояло решить, так это или нет. Потом открыла окно и высунулась по пояс на улицу, поводила головой и с сомнением констатировала: – Дыма не видно.

Молодые люди продолжали с интересом наблюдать за ее перемещениями, точнее, за перемещением ее бюста.

– Сходи посмотри, чего там, – сказала мне Тамара.

И я поспешила на улицу. Хоть какое-то развлечение. Улица к этому моменту точно вымерла, и задавать вопросы было некому. Я направилась в ту сторону, где недавно скрылись ребятня и соседки, свернула за угол и вскоре смогла наблюдать настоящее столпотворение. Возле седьмого дома, которого уже не было, а образовался пустырь с кучами битого кирпича и прочего мусора, толпились человек сорок местных жителей. Со всех сторон к ним подтягивались граждане, места на тротуаре уже не хватало, и народ переместился на проезжую часть. Водители машин нетерпеливо сигналили, но на это внимания мало кто обращал. Тут я услышала звук полицейской сирены, и пока сокращала расстояние между собой и толпой, показалась машина полиции и затормозила возле тротуара. Навстречу ей чуть ли не под колеса бросился дядя лет шестидесяти, вытирая вспотевший лоб носовым платком, руки его заметно дрожали, он принялся что-то объяснять полицейским и вместе с ними скрылся за временным забором, возведенным вокруг седьмого дома. Я пробилась в первые ряды и, оказавшись рядом с тетей Любой, спросила:

– Что случилось?

Бабка повернулась на мгновение и сказала:

– А, это ты, Полинка, – и напряженно вытянула шею, то ли подслушивая, то ли подглядывая.

Поблизости паслась ее подруга, и я повторила вопрос, адресуясь к ней.

– Труп нашли, – охотно ответила тетя Маша.

– Какой труп? – бестолково спросила я.

– Кто ж знает? Рабочие наткнулись. Жуть. Ну и район у нас, скажу я тебе. Шпана на шпане шпаной погоняет… Теперь еще и труп. Видать, кто-то не из здешних, из наших-то никто не пропадал, по крайней мере, не слышно ничего такого. А где Владан? – без перехода задала она вопрос.

– Отдыхает, – буркнула я.

– С зазнобой своей? А тебя, значит, на хозяйстве оставили? – Глазки бабки хитро посверкивали, а я растянула рот в широчайшей улыбке.

– Кто-то должен за порядком следить.

– Ага, ага, – закивала старушенция, ехидства во взгляде прибавилось.

И без того нерадостное состояние духа резко ухудшилось (далась мне эта бабка!), и к новостям я охладела. Спешно покинув толпу, вернулась в кафе.

– Ну? – спросила Тамара, продолжая маячить в окне.

– Труп нашли, – сообщила я, устраиваясь возле стойки и придвигая чашку с недопитым кофе.

– Убили кого? – нахмурилась Тамара. – Или сам помер?

– Не знаю, полиция приехала, народ толпится.

– Нет чтобы все разузнать… – посетовала она.

– Зачем? – съязвила я. – Для общего развития?

– Ну… интересно, кого бог прибрал. Вряд ли наших… Вроде тихо в последнее время.

Как видно, любопытство продолжало ее мучить, заметив на улице мальчишку, она крикнула:

– Эй… как там тебя… Алик… иди сюда.

Мальчишка с большой неохотой подошел к окну.

– Кого в седьмом доме нашли?

– Откуда мне знать?

– А ты узнай. Я тебе мороженое дам. Какое захочешь. Самой, что ли, сходить? – в задумчивости произнесла Тамара, когда мальчишка скрылся, торопясь заполучить обещанное мороженое. – Присмотри здесь…

– Уж очень ты любопытна, – хмыкнула я, впрочем, побыть за хозяйку я совсем не против, к тому же недавние посетители успели кафе покинуть, а других пока не наблюдалось.

– Пойду… – прикидывая так и эдак, заявила Тамара и направилась к двери.

Она ушла, а мне ничего не осталось, как занять ее место возле окна. Теперь даже машины мимо не проезжали, две бродячие собаки вертелись возле мусорных баков, вот и все. Прошло с полчаса, наконец появилась Тамара, вывернула из-за угла, обмахиваясь импровизированным веером из газеты. Рядом шагал Алик. Мороженое он получил и тут же удалился. Тамара заняла место за стойкой, спросив ворчливо:

– Никто не заходил?

– Нет. Что удалось узнать?

– Чего только не болтают, – махнула она рукой. – Вроде труп был в стену замурован. И вроде вовсе не труп, то есть живым беднягу замуровали.

– Это почему так решили?

– На стене полосы от ногтей. Поди, врут.

– Надеюсь. И давно там страдалец обретался?

– Похоже, давно. Мальчишки видели, как труп выносили. Говорят, высох весь, одни кости.

– Что видели мальчишки, еще вопрос…

– Кто спорит… Ладно, разберутся, что к чему, тогда и узнаем.

Ждать пришлось недолго. Я собралась уходить, когда в кафе появился Егор Михайлович Кругликов, наш участковый. Я свела с ним знакомство на прошлой неделе. Грузчики заносили новую мебель в офис, должно быть вызвав у обитателей улицы массу домыслов (посудачить народ здесь любил), вот участковый и возник на пороге. Представился и вежливо попросил предъявить документы. Изучил мое водительское удостоверение и задал несколько вопросов, на которые я охотно ответила. Мы выпили чаю и практически подружились, чему способствовал покладистый характер Егора Михайловича и его возраст: было ему лет двадцать шесть, не больше, то есть он немногим старше меня. К Тамаре и к ее бюсту он испытывал почтение, а она, уважая власть, угощала его кофе за счет заведения (хозяин, кстати, не возражал, да и трудно было возражать такой женщине, как Тамара). В общем, его появлению мы порадовались, решив, что Егору о происшествии известно куда больше, а значит, наше любопытство будет удовлетворено.

– Кофе будешь? – спросила его Тамара.

– Мне бы лучше водички холодненькой. Ну и жара стоит. Привет, Полина, – кивнул он мне и улыбнулся.

Тамара поставила перед ним стакан и бутылку минералки, которую достала из холодильника.

– Ну, чего там? Не томи.

– Труп забрали, народ расходится. Следственная бригада еще там.

– Неужто правда мужика живым замуровали? – ахнула Тамара.

– Брехня, застрелили его. Выстрел в голову, без экспертизы все ясно. Судя по состоянию трупа, убили его несколько лет назад. Десять, может, даже больше. Останки мумифицированы, – не без труда выговорил он.

– Это что же, он там десять лет лежал и никто не хватился?

– Выходит, так. Труп в подвале был, дверь туда заколочена. Считали, это коммунальщики инициативу проявили, чтоб ребятня где попало не лазила. Жильцы давно выселены… одна бабка сказала, лет двенадцать точно после пожара прошло. Пожар был не то чтобы очень… Жилец по пьяному делу с сигаретой уснул, ну и спалил квартиру, сам угорел и соседям большие хлопоты, на втором этаже жил. Было это ночью, очухались, когда в квартире вовсю полыхало, а накануне еще трубу прорвало, асфальт в том месте обрушился, яма метра два. Короче, пожарники проехать не могли, и когда до дома все ж таки добрались, огонь уже был на крыше. Они до самого подвала все и пролили. Ремонтировать дом сочли нецелесообразным, он и так на ладан дышал. Расселили. Потом бомжи его еще раз подпалили, но это года три назад, тогда все входы-выходы заколотили. А дверь в подвал еще раньше. Когда, точно никто не знает.

– Очень может быть, что дверь вовсе не коммунальщики заколотили, – встряла я в разговор, уж очень хотелось поделиться своими соображениями.

– Думаешь, это убийца? – оживился участковый.

Я пожала плечами:

– Могли и позднее… при условии, что в подвал не заглядывали. На запах тоже внимание не обратили.

– Запах… – хмыкнула Тамара. – Да тут везде одни помойки… так воняет, мама не горюй…

Не согласиться с этим было трудно, и я кивнула, а потом поинтересовалась:

– Надо полагать, убитый – мужчина?

– Мальчишка совсем, шестнадцать лет.

– А это как определили? – нахмурилась я.

– При нем документы были. Рядом с трупом – рюкзак, в нем вещи, в основном одежда. Подзарядник для мобильного, книжка… библиотечная, кстати. А в кармане куртки паспорт.

– Ничего себе… – пробормотала Тамара. – И как пацана зовут, может, я его знаю?

– Олег Кириллов. Бабки сказали, жил в двадцать первом доме. Потом исчез куда-то, болтали, что из дома сбежал. Родители у него алкаши. Оба уже умерли. Кстати, в кармане у парня деньги были, пять тысяч рублей, по тем временам сумма приличная.

– Но деньги не взяли, – кивнула я.

– Чудеса, – на два голоса произнесли участковый и Тамара. – Выходит, не из-за денег его? А за что тогда? – развила тему барменша. – С местной шпаной что-то не поделили?

– Откуда у шпаны оружие? – хмыкнула я.

– Да уж… обрезком трубы по башке – это по-нашему, а застрелить…

– И что он делал в доме, если уже тогда дом был заброшенным? Да еще с вещами…

– Ну, разберутся… – кашлянув, оптимистично заверил Егор. – Выяснят, когда совершено преступление, а там и все остальное.

– Через столько лет убийцу найдут? – вовсе не разделяя его оптимизма, хмыкнула Тамара. – Не смеши… Да, жизнь… пацан пропал, мать, поди, ночей не спала, а он рядом был…

– Насчет «не спала» сомнительно, я же сказал: пила она… то есть не я сказал, а бабки… они этого Олега хорошо помнят.

– Я о нем никогда не слышала, – вздохнула Тамара. – Должно быть, он пропал раньше, чем я сюда перебралась… но все равно жалко…

Мы дружно кивнули и ненадолго замолчали. Я выпила водички за компанию с участковым, после чего мы вместе покинули кафе.

Возвращаться в офис не было никакой необходимости, и я решила трудовой день закончить. Направилась к машине, припаркованной в трех шагах от входа в нашу контору, Егор бодро шагал рядом, поглядывая на меня с таким видом, точно хотел о чем-то спросить, но не решался.

– Владан когда возвращается? – торопливо произнес он, когда я уже достала ключи.

– На следующей неделе.

– Значит, время у тебя есть?

– В общем, да… сколько угодно, – ответила я, пытаясь отгадать, куда он клонит, и спросила: – Хочешь заняться расследованием?

– Каким? – растерялся он.

Выходит, я ткнула пальцем в небо, а ведь была уверена: найденный труп очень его заинтересовал, и участковый рвется в бой, с намерением утереть нос коллегам.

– Ну… я убитого парня имею в виду.

– Вообще-то я хотел тебя в кино пригласить, – выпалил он.

– А-а-а-а. Неожиданно. Даже не знаю, что ответить.

– Согласиться. – Он пунцово покраснел и теперь выглядел глубоко несчастным.

– Я подумаю, – пробормотала я и поспешила сесть в машину.

Сворачивая на соседнюю улицу, посмотрела в зеркало, Егор так и стоял, глядя мне вслед. А я улыбнулась, вовсе не потому, что Егор показался мне смешным, хотя выглядел действительно забавно, просто жизнь в последнее время, несмотря на все проблемы, радовала. А ведь еще два месяца назад я была законченным пессимистом. Правду говорят: любовь творит чудеса. Даже если эта самая любовь отдыхает где-то на островах в компании красотки.

– Переживем, – заявила я вслух. – Проявим терпение, и Владан поймет, что я его судьба. Надеюсь, его сообразительности на это хватит. А если нет? Никаких «если»… Кстати, в кино с Егором сходить можно. Это ведь даже свиданием не назовешь. Поболтаем о том о сем… Возможно, эксперты уже определятся с временем, когда было совершено убийство…

Тут стало ясно: это преступление меня заинтересовало. Вполне логично, между прочим. Я ведь с недавних пор сыщик, помощник сыщика… или секретарь… не важно. Одним словом, теперь это моя работа. Правда, Владан бесплатно не работает (хотя с меня денег не взял, но это уже другая история). Родителей погибшего Олега Кириллова нет в живых, так что клиента мы вряд ли заполучим. Владан отдыхает, значит, я могу работать на общественных началах, то есть даром. Расследовать убийство многолетней давности в одиночку? Завербовав в помощники участкового? Владан обхохочется… Дело не в том, что он будет смеяться, а в том, что я вряд ли справлюсь. То есть почти уверена – не справлюсь. Тогда зачем лезу? Затем, что человек – существо любопытное и самонадеянное. Это точно про меня.

В новостях сообщили о страшной находке. Домой я вернулась как раз к вечернему выпуску. По дороге заехала к отцу, но дома его не застала. Мобильный отключен. Значит, у папы важная встреча. Прогулявшись по дому, я оставила записку на столе в гостиной: «Я тебя люблю. Целую». И нарисовала огромное сердце. Заглянула в холодильник. Папа предпочитал питаться вне дома. В этом мы с ним схожи. Ужинать в одиночестве не самая приятная вещь в мире… Ладно, в жизни бывает кое-что и похуже. В общем, я поехала домой и успела к вечерним новостям. Включила телевизор, достала замороженные еще три дня назад котлеты, разогрела в микроволновке и устроилась в кресле с тарелкой и вилкой в руке. Тут и подоспела новость.

«… – Сегодня на улице Красина в доме номер семь обнаружен труп мужчины, предположительно Кириллова Олега Николаевича, проживавшего неподалеку… Он исчез одиннадцать лет назад и до сегодняшнего дня считался пропавшим без вести. Все, кому что-либо известно…»

На экране появился номер телефона, вряд ли по нему многие кинутся звонить. Одиннадцать лет – это срок. Выходит, со временем эксперты уже определились… Номер телефона сменился фотографией молодого человека. Светлые волосы, мальчишеская улыбка… Про таких говорят «красавчик». В юности кажется, что впереди у тебя долгая-долгая жизнь. Его оборвалась слишком быстро…

В этот момент зазвонил домашний телефон, я поспешно сняла трубку, уверенная, что звонит папа. Так и оказалось.

– Ты заезжала? Почему меня не дождалась?

– Извини, не знала, когда ты вернешься. У тебя мобильный был отключен.

– Был на переговорах… Полина, я лечу в Англию на несколько дней. Давай со мной. Виза у тебя есть, с билетами быстро решим…

– Спасибо, папа, – перебила я. – Ты забыл, у меня работа.

– Но… твой Марич, насколько я знаю, уехал…

– Тем более. Кто-то должен находиться в офисе, вдруг клиент появится.

– Да? – с сомнением произнес папа, трудно сказать, в чем он сомневался: в появлении клиента или в необходимости моего присутствия в офисе.

Папа у меня человек богатый и, конечно, не мечтал, что его дочь станет сыщиком-любителем. Он предпочел бы видеть меня сотрудником своей фирмы или запросто мог купить для меня готовый бизнес, что-нибудь приятное и не очень обременительное, салон красоты к примеру. Даже если бы он не приносил дохода, папа закрыл бы на это глаза, по принципу: чем бы дитя ни тешилось… Собственно, по этому принципу он и вел себя сейчас. Не считал частный сыск подходящим для меня делом, а Владана – подходящей компанией, но молчал. Чему было много причин: и мой недавний развод, и длительная депрессия, и гибель подруги. Короче, Владан и наше агентство представлялись ему меньшим из зол.

– Что ж… – вздохнул он. – Тогда давай завтра пообедаем вместе. Вечером мне надо быть в Москве. Решу кое-какие вопросы, и в Лондон. Если все-таки надумаешь…

– Встретимся завтра, – заверила я. – Я позвоню.

Мы простились, я вернулась к остывшим котлетам и новостям, которые вскоре закончились. Я было начала смотреть какой-то фильм, но чужая неустроенная судьба интереса не вызвала, со своей не знаешь, что делать. Я достала мобильный и принялась вертеть его в руках, пытаясь сообразить, который час на Мальдивах. Заглянула в Интернет, а потом, наплевав на возможный, точнее более чем вероятный, недружественный прием, набрала номер Владана. Сообщу ему о трупе. Он должен знать, что в родном районе происходит…

Мобильный Владан отключил. И я заревела от досады. Когда он со своей красоткой укатил, не ревела, а сейчас нате вам… Ничего, ничего, справимся. Займемся расследованием, это лучше, чем слезы лить. Он вернется, и я ему доложу о своих успехах… если они будут. Может, мне в самом деле в Лондон податься?

В девять утра я была в офисе. Жаль, моих стараний никто не оценит. Села за стол и попыталась набросать что-то вроде плана. Первым делом надо взглянуть на место преступления, потом поговорить с бабками. Зайти к Егору… или наоборот, сначала к нему зайти, и уже с ним к бабкам. В этом случае они будут куда сговорчивее… Вопрос, согласится ли Егор идти со мной. Должен согласиться, если я ему нравлюсь. Пользоваться чужим расположением не очень-то достойно… Ладно, начнем с места преступления. И я отправилась к седьмому дому по улице Красина.

Заградительные ленты так и остались, калитка была опечатана, рабочих не наблюдалось, впрочем, какие рабочие, если проход закрыт. Правда, одна живая душа вскоре обнаружилась. Мужчина в комбинезоне, видимо сторож, сидел возле строительного вагончика и курил, поглядывая по сторонам. Вагончик находился метрах в десяти от калитки, дальше по улице, занимая часть тротуара. Вряд ли сторожу что-то известно об убитом. Выходит, явилась я сюда совершенно напрасно. Да, сыщик из меня что надо…

Я немного потопталась на углу, отметив, что расположение дома заслуживало внимания. Два переулка сходились в этом месте, плавно переходя в улицу Красина, которая делала здесь замысловатый изгиб. Справа три дома по одной стороне, на противоположной – пустырь, успевший давно превратиться в свалку. Слева улица выглядела вполне прилично, дома старые, но еще крепкие. Ландшафт тут холмистый, и седьмой дом, от которого теперь остались лишь воспоминания и свеженькое уголовное дело, находился как раз на вершине одного из холмов. Из окон второго этажа, должно быть, открывался неплохой вид, в том смысле, что прилегающее пространство хорошо просматривалось. Может, поэтому Олег Кириллов здесь и оказался? За кем-то следил? Скоропалительное заключение. Отправляясь следить за кем-то, не берут с собой рюкзак с одеждой, паспорт и всю свою наличность. Я ничего не знаю об убитом, а уже вовсю фантазирую.

Я продолжала оглядываться, и вскоре стало ясно, что место давней трагедии интересует не только меня. На проезжей части появился серебристый «Мерседес». Я бы не обратила на него внимания и уж точно не придала бы значения его появлению, но он остановился в нескольких метрах от строительного вагончика. Из машины вышла женщина, молодая, высокая и очень эффектная. На ней было белое платье в крупный красный горох, на ногах босоножки на высоченном каблуке. Светлые, до середины спины, волосы очень хороши, они блестели на солнце, точно золото, завиваясь кольцами. Природа женщину не обидела, а парикмахер у нее был отличный. Ярко-красная помада на пухлых губах, глаза скрывали солнцезащитные очки, усыпанные стразами. На мой взгляд, их было многовато, да и платье я не сочла бы для себя подходящим, но на ней оно смотрелось роскошно. В общем, при некоторой вульгарности (назовите это завистью, если угодно), блондинка впечатление производила, мужчины, должно быть, подолгу смотрели ей вслед. Однако сейчас улица была пуста, не считая меня и сторожа, который сидел на ступеньке вагончика со скучающим видом, но вдруг встрепенулся, сообразив, что красотка направляется к нему. Я тоже к нему направилась, теперь мы с женщиной шли навстречу друг другу. Вагончика она достигла раньше.

– Вы здесь работаете? – спросила довольно громко, обращаясь к мужчине. Тот кивнул и, видимо, не зная, как себя вести, поднялся и теперь стоял, переминаясь с ноги на ногу. – Где его нашли? – понизив голос, задала женщина вопрос.

– Кого? – переспросил сторож и тут же ответил, сообразив, о ком она: – Говорят, в подвале.

– В подвале… – повторила блондинка. – И документы при нем были?

– Говорят…

– Но они ведь не знают точно…

– Чего не знают? – спросил сторож.

– Тот ли это человек. Ведь опознать его невозможно.

Я как раз поравнялась с женщиной и решила, что могу поучаствовать в разговоре.

– После экспертизы все выяснится.

Женщина взглянула на меня и нахмурилась, а потом, не говоря ни слова, вернулась к своей машине. Минута, и «Мерседес» уже скрылся в переулке. Само собой, на номер я внимание обратила, а теперь еще и записала, чтоб не забыть.

– Странная дамочка, – проворчал сторож.

– Любопытная, – пожала я плечами. – К вам, наверное, многие с расспросами пристают?

– А чего ко мне приставать, я знать ничего не знаю. Прихожу к восьми, когда работа закончена, а вчера и вовсе не моя смена была. Утром позвонили, сказали – заступай, теперь неизвестно когда стройка начнется, ну и про труп рассказали. А вы из газеты, что ли? – спросил он с подозрением.

– Нет. Я тут по соседству работаю, вот и решила взглянуть.

Дядька крякнул и опустился на ступеньку, а я пошла себе дальше. Блондинку могло привести сюда любопытство. Услышала в новостях о находке и приехала сюда? Тоже где-то неподалеку работает? Очень сомнительно. Во-первых, раньше я ее тут не встречала, а район тем и отличался, что здесь все на виду, а во-вторых, вряд ли она вообще где-то работает. В любом случае в таком платье в офис не ходят, если это не модный дом или не редакция глянцевого журнала, но их здесь точно сроду не водилось. Значит, пожаловала она сюда специально, а для этого праздного любопытства все-таки недостаточно. Возьмем блондинку на заметку и для начала выясним, кто она такая. Номер машины есть, а значит, задача вполне осуществимая.

К бабкам я отправилась одна, в последний момент решив, что обойдусь без участкового. Начать собиралась с тети Маши, то есть Марии Семеновны, с ней я познакомилась за несколько дней до отъезда Владана. Бабка пришла жаловаться на пацанов, которые терроризировали ее кота. Стоило коту появиться на улице, как кто-то из шалопаев принимался улюлюкать и даже швырять в него камнями. Кот был очень толстым и оттого неповоротливым. Дома ему, по словам бабки, тоже покоя нет, он любил подремать на подоконнике, а мальчишки, проходя мимо, дубасили по стеклу кулаком (жила тетя Маша на первом этаже), кот вздрагивал и старушка, само собой, тоже. Человек несведущий мог бы удивиться наивности бабки, явившейся к Владану с подобной просьбой. Но я-то уже кое-что понимала в здешней жизни и оттого удивляться не спешила. Владан бабку выслушал, после чего отправился в соседний двор, где в полуразвалившейся беседке обреталась местная шпана. Я взялась его сопровождать, в основном, конечно, от безделья. Опять же, с педагогическими приемами Владана я была не всегда согласна и лелеяла в душе надежду, что при мне он проявит сдержанность. При нашем приближении заводила в компании поднялся, степенно протянул Владану руку, которую тот со всей серьезностью пожал. После чего отрок спросил:

– Бабка Маша жаловаться приходила?

Сарафанное радио работало здесь отменно. Владан молча кивнул, а отрок поморщился:

– Да не трогали мы ее кота… Руслан в шутку сказал, что в шашлычную его отнесет… Слышал прикол: «Купи пять беляшей и собери кошку»? Ну вот… а бабка взаправду подумала и теперь со своим котом носится. Веришь?

– Верю, – кивнул Владан. – К бабке сходи и извинись, чтоб не нервничала. А еще лучше, сделай что-нибудь полезное. Возле ее подъезда скамейка сломана, надо бы починить. Я сказал, починить, а не свистнуть у соседей и поменять на сломанную… Короче, сам подумай, чем бабку задобрить.

Парень скривился еще больше, но возражать не посмел, моему работодателю здесь никто не возражал, хотя и по очень разным причинам. Мы вернулись в офис, а на следующий день бабка вновь пришла, но уже с яблочным пирогом и благодарностью. Владан от пирога отказался и смылся под благовидным предлогом, а мы часа два провели с тетей Машей за приятной беседой. Вскоре я познакомилась и с ее подругой, Любовью Васильевной, и теперь очень надеялась, что старушек память не подведет и кое-что о пропавшем некогда Олеге я узнаю. По дороге я заглянула к Ашоту, у него был небольшой магазин и рядом кондитерская. Если вы не пробовали его пирожных, значит, в жизни вам не повезло, а если попробовали, будете возвращаться сюда снова и снова. По определению Тамары, они такие вкусные, что можно ум отъесть. Должно быть, понимать это надо так: наплюешь на все диеты и вообще на здравый смысл и станешь питаться одними пирожными. Бабки с Ашотом не дружили, обзывали нехристем, кондитерскую и магазин принципиально обходили стороной. Но та же Тамара сообщила, что Любовь Васильевна не раз засылала кого-нибудь из мальчишек за сладостями, а сдачу предлагала оставить себе в обмен на молчание. Но, как я уже сказала, здесь ничего не утаишь. Жизнь в этих местах сложна для понимания, хотя Владан утверждал, что она, напротив, простая и ясная, оттого он здесь и чувствует себя распрекрасно. Наверное, у нас разные представления о простоте. Район давно облюбовали приезжие из бывших союзных республик, нелегалов тоже хватало. Немногочисленные аборигены их не жаловали, кто мог, давно сбежал отсюда. На законы тут поплевывали, но никакой анархии и в помине не было. Здешний мир строился на идее справедливости, однако понималась она весьма своеобразно. Свистнули у тебя кошелек – сам виноват, рот не разевай, но если вора схватили за руку и как следует отдубасили – виноват уже он, нечего попадаться. Даже если украл сто рублей, а здоровье подорвал на тысячу. Твои риски. Поначалу я пробовала тут кое-кого вразумить, Владана или ту же Тамару, но быстро поняла, что это бесполезно. В чужой монастырь, как известно, со своим уставом не ходят.

Заглянув в кондитерскую, я громко поздоровалась и у окна возле стойки, заменявшей стол, обнаружила участкового. «Судьба», – тут же решила я. Егор, полуприкрыв глаза от удовольствия, уминал пирожное, на блюде с восточным рисунком лежали еще два. Рядом стояла большая чашка с чаем и пузатый чайник. Запах в кондитерской стоял ни с чем не сравнимый. Карамель, корица, ваниль… Егор Михайлович торопливо ответил на приветствие, а я, сглотнув слюну, подошла к прилавку. Из подсобки появился парнишка лет семнадцати. Он обратился ко мне по имени, хотя я его видела впервые, но подобное давно перестало удивлять. Я решила, это кто-то из многочисленных родственников Ашота. Они то появлялись, то исчезали, а бабки злорадно шептались: «Террористы».

Пока я выбирала пирожные, парень успел рассказать о погоде, о том, что в соседнем дворе мальчишки разбили окно, когда в футбол играли, а сын Хромого Али угодил в аварию на машине, которую взял у друга прокатиться, забыв ему сказать об этом. Теперь лежит в больнице, а дружок велел передать: лучше ему там и остаться, потому что в тот день, когда он оттуда выйдет, обязательно назад вернется, и переломы покажутся ему сущей ерундой.

– Хромой Али не бедный, – вмешался участковый. – Машину отремонтирует. Помирятся, они же соседи, в конце концов… В полицию об угоне никто не заявлял…

Мы с парнем переглянулись и с некоторым сочувствием взглянули на Егора. «Заявлять в полицию» то самое словосочетание, которое здесь упорно не приживалось. Хотя к самому Егору местные относились очень хорошо, однако это не мешало им существовать как бы в параллельных мирах: участковый сам по себе, а соплеменники Ашота сами по себе.

Я взяла поднос со своим заказом и перебралась за стойку к участковому.

– Новости есть? – спросила я.

– Так вроде все рассказал, – пожал он плечами, кивнув в сторону прилавка.

– Я вчерашнюю находку имею в виду. Сейчас возле седьмого дома встретила женщину. На машине подъехала, явно не из местных, и у сторожа про труп спрашивала.

– Любопытная, – вновь пожал плечами Егор. – Вчера там столпотворение было. Народ хлебом не корми, дай поглазеть на что-нибудь…

– Мне показалось, она сомневается, что погибший – Олег Кириллов… В любом случае женщина наверняка его знала.

– Разберутся…

– А сам не хочешь? – вздохнула я.

– В каком смысле?

– Ну… – На этот раз плечами пожала я. – Разузнаем об этом парне… он ведь жил здесь. Хочу бабок навестить.

– Марью Семеновну с подругой? Они вчера так ораторствовали, что следак устал их слушать…

– Думаешь, никто этим убийством заниматься не будет? – спросила я, решив не церемониться.

Егор нахмурился:

– Я этого не говорил… но сама посуди, одиннадцать лет прошло… у него и родных-то нет. Отец умер в местах лишения свободы, мать тоже…

– Но преступление осталось, и убийца, возможно, до сих пор разгуливает на свободе.

– Оно конечно… я все понимаю, но… Ладно, пойдем к бабкам, – неожиданно закончил он, скорее всего, просто не желая спорить.

Я попросила еще пирожных, мне упаковали их в красивую коробку, и, допив чай, мы с участковым вышли на улицу.

– Установить владельца машины по номеру будет не трудно, – сказала я.

Егор выразительно взглянул на меня, хмыкнул с легким намеком на возмущение, но тут же кивнул, соглашаясь и с тем, что не трудно, и с тем, что узнавать это предстоит ему.

Подруг мы застали во дворе дома, где жила Мария Семеновна. Двор небольшой, но стараниями жильцов очень уютный. Под окнами клумба, где вовсю цвели лилии: белые, красные и даже совсем экзотических фиолетовых тонов. Здесь же стояла скамейка, на которой бабули и пристроились. Одна вязала крючком салфетку, кстати, неплохая прибавка к пенсии. Со своими салфетками тетя Маша каждую субботу отправлялась к знаменитому Покровскому храму, там туристы их охотно покупали. Вторая бабка, опершись рукой на клюшку, что-то рассказывала. Тут же сидел свекор Любови Васильевны, переживший своего сына лет на двадцать. По ее словам, старичку давно перевалило за сотню. Может, и так, но выглядел он бодрячком, правда, в событиях часто путался.

– Это которая Пелагея? Та, что в столовке работала? – с интересом спросил он, перебивая рассказ снохи.

– Да помолчи ты, Иван Пантелеевич, ради Христа. В столовке Шура Громова работала, померла семь лет назад.

– Что ты говоришь? Шура померла? Как жалко-то, ведь молодая совсем.

– Восемьдесят два годочка ей было, – заметила тетя Маша.

Старичок дважды кивнул:

– Я и говорю, совсем молодая …

Тут на нас обратили внимание, и все трое замолчали.

– Здравствуйте, – произнес Егор. – А мы, Мария Семеновна, к вам…

– Что случилось? – забеспокоилась она.

– Ничего не случилось. Просто так зашли… узнать, как вы тут поживаете…

– Это вам, – сунулась я с пирожными.

– У Ашота брала? – нахмурилась бабка. – Я у него ничего не покупаю. Нехристь, еще отравит, с него станется.

– Жаль. – Я пристроилась на скамейке, держа коробку с пирожными на коленях. Егору места не досталось, пришлось стоять. – Вчерашняя находка нам покоя не дает, – начала я. – Олег Кириллов здесь жил…

– В двадцать первом доме по улице Красина, – тут же ответила Любовь Васильевна, опережая подругу. – Я его хорошо помню. Такая шпана, прости господи…

– Да ладно тебе, Люба, – нахмурилась тетя Маша. – Нормальный он был парнишка, не хуже других. Я бы даже сказала – лучше. Всегда здоровался, вежливый и озорничал в меру, как все подростки. С его-то родителями немудрено было скатиться на самое дно, а он всегда одет чисто, сам себе и стирал, и готовил. Отцу руки не давал распускать… Нет, я про него ничего плохого не скажу.

– Как же, а кто магазин ограбил?

– Так ведь не доказали…

– Не доказали, а знали все… Кириллов с дружками. Было кое-что и похуже. Или не помнишь? – с хитрым прищуром спросила Любовь Васильевна.

– Не помню, – в недоумении ответила тетя Маша.

– То-то… а надо бы… всю семью порешили, как же их фамилия… Гавриловы. Точно, Таисия и Петр. Переселенцы из Казахстана. Лет пять они тут жили, дочку замуж выдали. А зять у них был из этих… бизнесменов. Вот всех четверых и убили. В доме деньги искали, Таисию пытали. Жуть. Теперь вспомнила?

– Еще бы, – нахмурилась Мария Семеновна.

– А поподробнее об этом нельзя? – вмешалась я, участковый о чем-то размышлял, и пользы от него я пока не видела.

– Так я толком-то ничего не знаю… да и давно это было, – развела руками старушка.

– А почему решили, что к убийству Кириллов причастен?

– Не знаю… – Тетя Маша выразительно взглянула на подругу. – Нам что, докладывают? Но милиция его точно искала… И разговоры были, что это Кириллов с дружками. Думали, у Гавриловых золото-бриллианты попрятаны. Деньги-то были у зятя, а у них вряд ли чем разжились.

– Но хозяйку пытали?

– Вот именно. У нас тогда с полгода, наверное, спать по ночам никто не мог. От каждого шороха вздрагиваешь, а ну как и к тебе придут? Из-за пенсии твоей несчастной или похоронных жизни лишат.

– Деньги надо хранить в сберегательной кассе, – изрек дед.

Бабки взглянули на него так, точно намеревались испепелить, но дед был подслеповат и к взглядам не чувствителен, широко улыбнулся зубными протезами и затих.

– А Кириллов сбежал, – заявила Любовь Васильевна, поворачиваясь ко мне. – Так что никто не сомневался, чьих рук дело.

– Сбежал? – переспросила я.

– Ну да. Дружка его, Кольку Шмыгина, забрали, а Олег сбежал… Хотя теперь выходит, что нет, коли труп нашли.

Бабки переглянулись и задумались, зато ожил участковый:

– А в каком доме Гавриловы жили?

– Не помню точно. Второй или четвертый. Два дома стояли там, где сейчас пустырь. В доме на первом этаже была часовая мастерская. Гаврилов в ней как раз и работал, хороший мастер был, что хочешь починит… Я однажды…

– По делу давай, – перебила подругу тетя Маша.

Та вздохнула и продолжила:

– Значит, внизу мастерская, а на втором этаже квартира была, то есть две, но совсем крохотные. Домишко-то маленький. Гаврилов обе квартиры купил и сделал одну, большую. Вот и решили, что у него денег куры не клюют. А я точно знаю – купил за плевые деньги, дом-то ветхий совсем, одни щели. А у них в Алма-Ате была квартира большая, в самом центре. Все деньги от продажи ушли на переезд да на обустройство здесь. Гаврилов мне жаловался, что, мол, ничего получше не купишь, а наш район, сами знаете… зато дешево. О чем это я? – внезапно спросила Любовь Васильевна.

– О Гавриловых, – подсказала я.

– А что Гавриловы? Жили себе люди, дочку замуж выдали. Все хорошо. Зять задумал дом строить, квартира у него была где-то в центре. Они когда засиживались, Таисия их не отпускала – боялась, район-то неспокойный. И в тот раз не отпустила, а душегубы, которые к ним в дом влезли, наверняка не ждали, что в квартире будут не двое, а четверо. И всех перестреляли. Таисию еще и пытали. Всю семью на кладбище снесли, квартиру покупать никто не хотел после такого-то… Хотя нашлись какие-то родственники и продать пытались. Но уехали ни с чем. Тут соседский дом загорелся, бомжи в нем жили, брошенный был, огонь на гавриловский дом перекинулся, ну и все… Мастерская переехала на Конногвардейскую, а вместо домов теперь пустырь. Говорят, там многоэтажку хотят строить? – Вопрос адресовался участковому.

Егор пожал плечами.

– Значит, в убийстве заподозрили Кириллова с дружками? – спросил он.

– Точно. Кольку арестовали, Олег и еще двое сбежали. Этих я по именам не помню. Шатались тут, шпана проклятая.

– А мог Кириллов прятаться в седьмом доме? – прикидывая и так, и эдак, спросила я. – Там в то время кто-нибудь жил?

– Нет, – покачала головой Мария Семеновна. – Дом первый раз горел пятнадцать лет назад. Это совершенно точно. Супруг мой помер в августе, а дом сгорел вскоре после этого. Мужик, что по пьяни дом спалил, Суслов его фамилия, на кладбище рядом с моим лежит. Уж точной даты не скажу, но если рядом, значит, не больше недели.

– То есть дом к моменту убийства был не жилой?

– Конечно. После того как второй раз пожар случился, все двери-окна заколотили. Но это уже позже было. Когда точно – не скажу.

– Сегодня я возле седьмого дома девушку встретила. Она сторожа расспрашивала… Красивая девушка…

Бабки переглянулись.

– Может, Юлька? – неуверенно предположила Мария Семеновна.

– Вряд ли… чего ей здесь делать?

– Кто такая Юлька? – насторожилась я.

– Девчонка на нашей улице жила. Олег как-то под ее окнами свечками слова выложил «я тебя люблю». Свечки маленькие такие. Дождался темноты, выложил и зажег. Весь двор любовался. Юльку отец потом месяц из дома не выпускал. Строгий был.

– Кириллов был влюблен в Юлю? Я правильно поняла?

– Про их любовь вся округа знала. Они с детского сада за ручку ходили. Юлька красавицей выросла, да и Олег парень хоть куда. Но ее отцу он, само собой, был как кость в горле.

– Почему?

– Потому что не о таком зяте мечтал. У Олега мать пьющая, отец из тюрьмы больше чем на полгода не появлялся. Почто ему такая родня? Он тут богатеем считался. Дочка красавица, училась хорошо, знал, что она себе получше найдет. А Олег мог ей жизнь испортить. Вот и запрещал им видеться. В другую школу ее перевел. Из дома не выпускал. Да все без толку. Разве молодых удержишь? Одно слово – любовь.

– И что было дальше? – поторопила я.

– Ничего, – дружно пожали старушки плечами. – Олег пропал, а Демидовы вскоре уехали. Квартиру купили в новом районе. Больше их здесь не видели.

– Ну, хватит разговоры разговаривать, – поднимаясь со скамьи, улыбнулась Мария Семеновна. – Идемте чай пить.

Участковый от чая отказался, а я решила беседу продолжить, напомнив Егору:

– Выясни, чья машина, – и вслед за бабками и воодушевленным дедом вошла в подъезд.

Чаепитие растянулось надолго, но ничего существенного узнать не удалось. Правда, Мария Семеновна нашла старую фотографию, на ней были она сама и ее семилетний внук, а за их спинами дом, в котором некогда жили Гавриловы. Номер дома был отчетливо виден, но вряд ли это особенно поможет в розыске убийцы. Бабули увлеклись и в исторические события углубились основательно. Любовь Васильевна поведала о встрече с покойным мужем, а Мария Семеновна о том, как приехала сюда пятьдесят пять лет назад совсем еще юной девушкой и устроилась на фабрику. Я поняла, что пора сматываться, тут, весьма кстати, позвонил папа, напомнил об обеде и сообщил, что ждет меня в ресторане «Чайковский». Я простилась с бабками и поспешила к своей машине, оставленной возле офиса. Вообще-то народ здесь свою собственность старался без присмотра не оставлять. Запросто колеса свистнут. И это еще не самое худшее. Однако местная шпана моей машины сторонилась, в чем не было ни капли моей заслуги, а исключительно демонстрация большого уважения Владану. Я ведь уже говорила: он здесь герой. Впрочем, почему здесь? Просто герой.

Папа облачился в новый костюм, благоухал туалетной водой известной фирмы (мой подарок) и выглядел лет на десять моложе своего возраста. Женщины в ресторане поглядывали на него с интересом. Многих он знал: время ланча, а «Чайковский» давно облюбовали бизнесмены.

– Прекрасно выглядишь, – сказал папа, поднимаясь мне навстречу, и меня поцеловал.

По залу прошел шепоток, но быстро стих. Должно быть, решили, что у отца появилась любовница, однако сведущие люди быстро внесли поправку. Насчет личной жизни отца я ничегошеньки не знала. Догадывалась, что женщина у него есть, но он не считал, что нам следует познакомиться. А жаль. Я была бы рада, реши отец жениться. После смерти мамы прошло много лет, но он до сих пор один.

– Я заказал тебе утку по-пекински. Не возражаешь? – спросил он.

А я вздохнула:

– Если честно, есть совсем не хочется. Я была в гостях у знакомой старушки и выпила три литра чая с пирожными.

– Пирожные – это не еда. А что за старушка?

– Живет неподалеку от нашего офиса. Слышал вчера в новостях? На месте предполагаемого строительства бизнес-центра нашли труп.

– Меня интересуют биржевые новости, а не трупы, – поморщился отец. – У вас что, появился клиент?

– Нет, к сожалению. Убитый оказался сиротой.

– Но ты все равно решила заняться расследованием? – Отец покачал головой в досаде, но тут же улыбнулся: – Поехали в Лондон. Вернется твой Владан, и будете искать преступников в свое удовольствие. Если честно, меня беспокоит, что ты одна и…

– Я не одна, я с участковым. А потом, убийство произошло много лет назад, вряд ли нам особо повезет.

– Слабое утешение… обещай, что будешь осторожна.

– Конечно, папа.

– А что за участковый?

Пришлось рассказать о Егоре. Папа слушал, чуть приподняв бровь. Наверное, решил, что теперь я буду влюбляться во всех своих напарников, и гадал, стоит ли считать большой удачей, что на смену Владану явился какой-то участковый. Владан, с его точки зрения, был для меня неподходящей парой, но в этом смысле участковый вряд ли ему нравился больше. Мы довольно весело провели время, я нашла-таки место в желудке для пекинского деликатеса, от десерта категорически отказавшись. Потом мы немного прогулялись в соседнем парке. У папы еще было время, и расставаться не хотелось.

Ближе к четырем мы простились, и я отправилась на улицу Красина, где в полуподвале дома номер двадцать четыре находился кабинет участкового.

Егора Михайловича я застала на рабочем месте. Он сидел, уткнувшись взглядом в монитор старенького компьютера, и печатал что-то одним пальцем.

– Как успехи? – спросила я, садясь на свободный стул рядом.

– Отчет надо напечатать, – проворчал он.

– Вижу, что надо. Кто владелец машины, узнал?

– Угу, – буркнул он, – только мне сейчас не до этого. Не сдам отчет и…

– Так ты его до ночи печатать будешь. Хочешь, помогу?

Егор взглянул с сомнением, но тут же уступил место возле компьютера.

С отчетом справились быстро, и участковый, страшно довольный, тут же поведал:

– Хозяйка – Демидова Юлия Андреевна. Кстати, у ее отца несколько автосервисов в области.

– Пошел в гору, – кивнула я. – Есть ее адрес?

– Есть. Но ты ведь…

– Почему бы не навестить девушку? – улыбнулась я, давая понять, что возможные возражения Егора вряд ли будут услышаны.

– Не обижайся, но я с тобой не пойду. В полиции не любят, когда кто-то в расследование вмешивается. Одно дело бабок поспрашивать, а другое…

– На Юлю они могут выйти не скоро. Но я, конечно, не в обиде. Неплохо бы покопаться в том деле об убийстве семьи…

– Можно попробовать, – подумав, пожал Егор плечами.

– Не знаешь, кто вел это дело?

– Смеешься? Я тогда еще в школе учился. Но узнать, конечно, могу. Наверняка многие уже на пенсии.

– Дружка Кириллова арестовали, а сам он, как считали, сбежал. Вот и объяснение, почему при нем был рюкзак с вещами и паспорт. На самом деле Олега убили. А судя по количеству денег, найденных у него, улов был невелик, если Гавриловых действительно они… зря грех на душу взял.

– Это точно. Еще и тетку эту мучили. Вот уроды. А кокнули Олега его же дружки. Ясно, как белый день.

– Откуда у дворовой шпаны пистолет?

– А то ты не знаешь, что здесь при желании черта лысого купишь, не только оружие, – съязвил Егор.

– Это сейчас, а одиннадцать лет назад?

– И тогда вряд ли было лучше.

– Допустим. Но пистолет тоже денег стоит. Откуда ж в банде первоначальный капитал?

– Ты же слышала, магазин ограбили… Я не понял, ты сомневаешься, что Кириллова дружки пристрелили? Тогда кто? И чего он делал в брошенном доме?

– Думаешь, прятался? На первый взгляд – логично, а на самом деле полная ерунда. Дом напротив пустыря, то есть всего в десятке метров от недавнего места преступления. И мы даже точно не знаем, причастен ли к нему Олег.

– Бабка сказала, его дружка арестовали…

– У бабки память, дай бог каждому, но ведь могла и напутать, – пожала я плечами.

– Вряд ли… Я, конечно, все проверю, но бабкам склонен верить.

– А где конкретно труп нашли? – спросила я.

– В подвале. За отопительными трубами. Его и так вряд ли бы скоро нашли, кому надо туда свой нос совать, если только авария… А какая авария, раз дом под снос и отопление отключено? Но дверь заколотили.

– Это чтобы случайно заглянувшего гражданина запах не смущал, – сказала я. – Жильцы соседних домов думали, что дверь заколотили работники ЖЭКа, если их это вообще интересовало, а работники ЖЭКа… ничего не думали.

– Им на фиг не нужен этот подвал. Они и в те дома, где люди живут, стараются не заглядывать. А запах никого бы не удивил. Решили бы, что крыса сдохла. Или собака. В общем, если бы не это строительство, парня еще бы сто лет не нашли.

– Странно, что убийца оставил при нем деньги и паспорт, – подумала я вслух.

– Почему странно? Был уверен, труп не найдут. Думаю, убийца дверь и заколотил. Хотя… все это теперь вряд ли установишь.

– Адрес девушки дашь? – с улыбкой спросила я.

– Дам, конечно. Но… будь поаккуратней. Ни к чему нам проблемы. Может, мне все-таки с тобой пойти? Только переоденусь.

– Лучше не надо, – ответила я. – Не хочу, чтобы у тебя были неприятности. Нам бы на дело об убийстве Гавриловых взглянуть…

– Ладно, иди, – вздохнул Егор. – А насчет дела… что-нибудь придумаю.

Он продиктовал мне адрес, и я решила отправиться к Юлии Демидовой прямо сейчас, не откладывая. Номер мобильного телефона, который прилагался к адресу, устарел. Приятный женский голос не без ехидства сообщил, что номер в сети не зарегистрирован.

Жила Демидова в малоквартирном доме на Покровской улице, считай, самый центр. Попасть в такой дом незваным гостем, как правило, не просто. Въезд во двор преграждали автоматические ворота, в подъезде с важным видом консьерж читал газету.

– Я к Демидовой, – сказала я с барственной интонацией, надеясь, что на дядю пенсионера она произведет впечатление.

Дядя снял телефонную трубку и набрал номер, послушал гудки, вернул трубку на место и сказал:

– Никого нет.

Я кивнула и вышла на улицу, едва не прозевав появление Юли, ее машина как раз выезжала со двора. Я бросилась ей наперерез и завопила:

– Юля!

Машина резко затормозила, окно открылось, и девушка спросила сердито:

– Вы что, с ума сошли?

– Мне надо с вами поговорить.

Она окинула меня взглядом, точно прикидывая, чего можно ждать от такой, как я. В голосе появилась настороженность:

– О чем поговорить?

– О человеке, труп которого нашли вчера.

– Об Олеге? – нахмурилась она. – Но… вы-то к нему какое имеете отношение?

– Никакого, то есть… давайте где-нибудь выпьем кофе, и я вам все объясню.

Юля перевела взгляд на часы, задумалась на мгновение, а потом сказала:

– Садись.

Я устроилась рядом с ней на переднем сиденье, мы отъехали метров на пятьсот, и она остановила машину, припарковавшись возле магазина игрушек.

– Обойдемся без кофе, – сказала ворчливо. – Валяй, рассказывай.

– Я вас видела сегодня, вы со сторожем разговаривали, – начала я.

– Не «выкай», не намного я старше… Я тоже тебя видела, и что?

– Дело в том, что я работаю у одного человека. Он занимается расследованиями, частный сыщик, понимаете?

– Вы хотите, чтобы я вам заплатила? – усмехнулась Юля. – А вы убийцу найдете? Через столько лет… Мне знакомый мент сказал, Олег там… его убили одиннадцать лет назад. А я-то думала, он без меня сбежал, – почти шепотом произнесла она, из глаз ее покатились слезы. Она вытерла их ладонью, но поток слез не иссякал, Юля достала из бардачка бумажные салфетки, уткнулась в них лицом и зарыдала, забыв и про меня, и про макияж, про все на свете.

Она плакала так отчаянно, что я не решалась слово сказать, дотронуться до ее плеча, как-то утешить. Понимала, сейчас самое лучшее – оставить ее в покое. Прошло минут двадцать, не меньше, прежде чем девушка успокоилась, взглянула на себя в зеркало, вытерла растекшуюся тушь, высморкалась и деловито спросила:

– Сколько вы берете?

– Сейчас мой шеф в отпуске, и, честно говоря, я не уверена, что он возьмется за это дело. Оно меня заинтересовало, и я хотела попробовать сама… Разумеется, денег мне не нужно. Зато необходима информация.

– А кто твой шеф? – спросила Юля.

– Владан Марич. Может, вы слышали…

– Серб? – удивилась девушка. – Ну, ты даешь… кто ж о нем не слышал? Я, между прочим, восемнадцать лет в Яме прожила… Ты у него работаешь? – уточнила она с сомнением.

– Совсем недавно. Я вроде секретаря или помощника.

– А про меня от кого узнала?

– Мария Семеновна…

– Понятно. Две старые сплетницы, она да еще бабка Люба… Обеим уже лет по сто, а они все никак не угомонятся. Марья как раз и донесла моему отцу, что мы с Олегом встречаемся. Большое ей за это спасибо! – Юля зло фыркнула и стала смотреть в окно, отвернувшись от меня.

– Вы, кажется, дружили с раннего детства? – неуверенно задала я вопрос.

– В один детский сад ходили. И в школе сидели за одной партой. Отец думал, у нас дружба и особо не возражал, хотя ему Олег никогда не нравился. Не сам Олег, его семья. Мать пила, отец… Короче, семейка та еще, но к Олегу он вообще-то неплохо относился. Учился он хорошо и за меня всегда заступался, шпана его уважала, и я могла ничего не опасаться. Отец был ему даже благодарен за это. А потом бабка Маша увидела, как мы целовались, донесла отцу, и началась у меня «красивая жизнь». Отец точно спятил. Орал: «Только зятя уголовника мне не хватало!» Сначала меня в другую школу перевели, потом вовсе перестали на улицу выпускать. Отец меня сам в школу отвозил. И встречал. Маме не доверял, она на моей стороне была, но отец никого не слушал. У него дела как раз в гору пошли, и он твердил, что я должна выйти замуж за приличного человека. Приличного – считай, богатого. Олега он просто возненавидел.

– Он называл его уголовником. Это из-за отца? Или были еще причины?

– Что ты имеешь в виду? – нахмурилась Юля.

– Бабки сказали, он магазин ограбил…

– Чушь. Эту байку мой отец придумал.

Она порылась в сумочке, достала пачку сигарет, спросила хмуро:

– Куришь?

Я отрицательно покачала головой, а она не спеша закурила, глядя куда-то вдаль, но вряд ли что видела.

– Когда ограбили магазин, – заговорила Юля, сделав пару затяжек, – отец на каждом углу твердил, что это дело рук местной шпаны, и не забывал упомянуть Олега. Такие, мол, как он, на все способны. Не знаю, на что он рассчитывал. Может, всерьез думал, что Олега посадят? Найдут крайнего и посадят. Но его не посадили, хотя крови, конечно, попортили. Таскали в милицию, грозились, говорили, что есть свидетели. Я… я не знала, что делать, чем помочь. Боялась, что отец придумает еще какую-нибудь пакость и Олег меня бросит. Тогда мы и решили бежать… – Она выбросила сигарету в окно и уставилась на меня, точно прикидывала: стоит ли продолжать.

– Сбежать из дома? – переспросила я. – Сколько вам было лет?

– Шестнадцать. Мы чувствовали себя Ромео и Джульеттой, – усмехнулась девушка. – Весь мир против нас… вот и решили… Теперь я иногда представляю, как бы сложилась моя жизнь, если бы нам удалось бежать… Вряд ли хорошо. Как считаешь? Может, надо порадоваться, что все так вышло… – Она зло рассмеялась, покачала головой. – Планы у нас были наполеоновские. Уехать далеко-далеко… в Сибирь. Н-да… устроиться на работу. Ни от кого не зависеть, а главное – быть вместе. Начали денежки копить. Я экономила на всем, даже на завтраках в школе, откладывала каждую копейку, догадывалась, как они нам пригодятся. Иллюзий мы не питали, знали, будет нелегко. Но мы любили друг друга… по-настоящему. – Она вновь издала резкий смешок, постукивая по рулю наманикюренным ногтем. – Олег на хлебозаводе машины разгружал, в котельной подрабатывал, в прачечной, что на углу была… где только мог. Все деньги мне отдавал, дома держать их боялся, предки пьяницы и в его вещах копаться любили, а если что найдут, непременно пропьют. За полгода собрали приличную сумму, то есть теперь она мне кажется пустяком, а тогда мы чувствовали себя Ротшильдами. Брат знакомого парня, с которым Олег вместе на хлебозаводе работал, дальнобойщик, двадцать пятого августа собирался в командировку в Челябинск. Мы решили: Челябинск – это далеко. Он обещал взять нас с собой. Примерно за неделю мы стали готовиться. Надо было собрать кое-какие вещи, но из дома с чемоданом не пойдешь. Я знала, что мне, скорее всего, через окно убегать придется. Тут уж не до чемодана. В общем, я взяла старую сумку и стала потихоньку собираться в дорогу. Выносила по нескольку шмоток из дома, чтоб в глаза не бросалось. Барахла у меня было много, и мама за неделю вряд ли бы внимание обратила… У Олега сумку не оставишь, довериться кому-то из подруг я не решалась, и…

– И вы устроили тайник в седьмом доме? – подсказала я.

– Ага, – кивнула Юля. – На втором этаже, в дымоходе. Дом стоял заколоченный, но мы нашли лазейку и там встречались. На улице нас могли увидеть и донести отцу. В те последние месяцы мы соблюдали осторожность, отца я заверяла, что с Олегом рассталась, и он уже не следил за каждым моим шагом. Двадцать пятого августа машина отправлялась в пять утра, мы решили встретиться в два, в седьмом доме. Надо было успеть добраться на другой конец города, где была автобаза. Вечером я себе места не находила. Мама заметила мою нервозность, спросила, не заболела ли я… маму было жаль. Но я решила, что напишу ей из какого-нибудь города, чтоб нас найти не могли. Напишу и все объясню. А когда мы с Олегом поженимся и отец уже не сможет ничего сделать, я заберу маму к себе… В шестнадцать лет все такие идиотки? Ты в этом возрасте была влюблена?

– У меня были другие проблемы.

– Повезло, – хмыкнула Юля, а я едва удержалась, чтобы ответить «не очень». Когда мне исполнилось шестнадцать, мамы уже не было рядом, а незадолго до моего дня рождения меня похитили, чтобы получить выкуп. Папа, конечно, заплатил. Но денег похитившему меня ублюдку показалось мало, и трое суток он развлекался со мной. Все это время держал меня с завязанными глазами и был уверен: я его не узнаю. Через несколько лет мы встретились вновь. Я, само собой, не подозревала, кто передо мной, влюбилась на радостях, что красавец-мужчина снизошел до меня. Он стал моим мужем. Понятное дело, интересовала его вовсе не я, а деньги и связи моего отца, а сама ситуация казалась ему забавной и очень веселила. Через год у меня появились подозрения: однажды я услышала, как он отчитывает кого-то по телефону. Зло, издевательски. Эти интонации врезались в память, оттого и вызвали шок. Но я, конечно, не верила, то есть не хотела верить. Мой обожаемый Валера не мог похитить девушку, издеваться над ней… Забелин даже не стал ничего отрицать. Посмеялся и заявил, что я никуда не денусь. И ошибся. Моя большая любовь такого испытания не выдержала, а когда любовь вдруг исчезает, тот, кто был еще вчера дороже всех на свете, стремительно теряет свою ценность. Он стал для меня тем, кем по существу и являлся: сволочью, которую следовало выкинуть из жизни пинком под зад. Что я и сделала[2].

Предавшись воспоминаниям, я с трудом вернулась к чужому рассказу.

– Я не могла найти паспорт, – после некоторой заминки продолжила Юля. – Хотя точно помнила, что положила его в сумку. Спросить родителей я не решалась, отец бы заподозрил, но без паспорта… В общем, я в конце концов пожаловалась маме, что паспорт потеряла. Она позвонила отцу. Он вернулся с работы, сказал, что паспорт у него, и спросил, зачем я его с собой таскаю. Я уже придумала историю: мне нужна справка в бассейн, а в поликлинике спрашивают паспорт. Документ он вернул, но то ли я была плохой актрисой, то ли он чересчур проницательным… В общем, в тот вечер он глаз с меня не спускал. Я отправилась спать пораньше, в надежде его успокоить, он открыл дверь в мою спальню, а сам сидел в гостиной и в телевизор таращился. Я не знала, что делать. Время шло. Я даже не могла позвонить Олегу, потому что телефон отец отобрал. Усмехнулся и сказал: «Зачем он тебе ночью?» Отец ушел спать в четыре утра, мне пришлось выждать еще минут двадцать, и только после этого я смогла сбежать. Я верила, что успею. Мы позвоним парню-дальнобойщику, и он дождется нас…

– Но в седьмом доме уже никого не было?

– Никого, – покачала она головой. – Мои вещи так и остались в тайнике. Я пошла к Олегу, подумав, что он вернулся домой, меня не дождавшись. Шел дождь, было холодно, несмотря на конец августа. Глухая осенняя ночь… Свет в его окнах не горел, а зайти я не решилась. Подумала, завтра, то есть уже сегодня, встретимся и все обсудим. В конце концов, ничего не мешает нам выбрать другой день для побега, и на этом дальнобойщике свет клином не сошелся. Так я себя уговаривала, но уже тогда знала – ничего не будет. Ничего. Я вернулась домой. Отец моего отсутствия не заметил, и это было единственной хорошей новостью. Утром я получила свой мобильный и позвонила Олегу. Его телефон был отключен. Я звонила и звонила, не зная, что думать. Потом пошла к нему. Его мать понятия не имела, где он. Я решила… Я решила, он сбежал один. Обиделся на меня, подумал, будто я испугалась, предала его. Вот и отключил мобильный. Какое-то время я надеялась, что он объявится, вернется домой, позвонит… Если не мне, то матери. Потом родители купили квартиру, мы переехали в другой район, но я попросила новых жильцов: если вдруг будет письмо, обязательно сообщить мне. Я ждала, четыре года ждала… Ну а потом… Вру, я ждала, даже когда вышла замуж… Я любила его по-настоящему и верила, что он вернется. Когда-нибудь. А он не вернулся. Теперь я знаю почему.

– У вас есть предположение, кто мог убить Олега? – выждав время, чтобы Юля могла немного успокоиться, спросила я.

– Если ты решила, что это мой отец, – зря. Он все время находился дома. С семи вечера и до четырех утра он был у меня на глазах. И он бы не стал никого нанимать. С головой у него, слава богу, все в порядке. А главное, он – не убийца. Одно дело распускать слухи, а другое…

– Родители Олега пытались его разыскать? Я помню: они пьющие, но ведь отсутствие сына должны были заметить.

– Они решили, что он сбежал. Все так решили. Даже милицейские, к которым я в конце концов пошла. Думала, мне помогут его найти…

– Сбежал?

– Да. Его друга арестовали. По обвинению в убийстве. Еще двое ребят испугались, что их тоже арестуют, и сбежали. Выходило, Олег тоже сбежал.

– Вы имеете в виду убийство Гавриловых? – спросила я.

– Конечно. Перестреляли всю семью, искали деньги. И обвинили в этом Кольку Шмыгина, с которым Олег дружил. Ты бы видела Шмыгу… добродушнее парня на свете не найти. Он был как ребенок, глупый, доверчивый… какой из него убийца? Смех…

– Но на каком-то основании его обвинили? – попыталась я внести ясность.

– Не знаю я их оснований, но точно знаю: Колька из тех, кто мухи не обидит. Да если б не Олег с дружками, ему б в районе жизни не было. Олег мог дать отпор любому, у него характер…

– И все-таки должна быть причина…

– Я ее не знаю. Олег был хорошим человеком. Сильным, смелым, справедливым. Он и убийство – это вещи несовместимые. Нет и еще раз нет. И друзья его нормальные ребята. Ну, могли подраться с парнями из другого района, но это еще ничего не значит. Шмыга иногда сумки тянул у зазевавшихся дамочек. Он, считай, один жил. И жрать хотел постоянно. Я его подкармливала. Мать у него бродяжничала, отца вовсе не было… Блин, ты, наверное, думаешь, бандиты-малолетки, да? И запросто могли квартиру ограбить, а хозяев убить? Но это не так. Не знаю, как объяснить. Им надо было выживать, но на убийство никто из них никогда бы не пошел. Даже Шмыга никогда бы у простой тетки кошелек не спер, только у тех, кого богатеями считал. Понимаешь?

– О Робине Гуде я, конечно, слышала. Вероятно, о его геройских поступках в милиции знали, и когда произошло убийство…

– Они нашли крайнего, – перебила меня Юля. – Самого беззащитного. Им надо было убийцу найти, весь район взбудоражен, четыре трупа… две женщины, жену Гаврилова еще и пытали.

– Когда произошло убийство? До или после вашего неудавшегося побега?

– Не помню точно… наверное, после. Я первые дни ходила точно пришибленная, плохо понимая, что происходит вокруг. Помню, как отец рассказал про Колькин арест. Злой был очень, еще произнес: теперь тебя таскать на допросы начнут, а все из-за того, что ты дура и в друзья выбираешь всякое отребье.

– Шмыгина осудили?

– Нет. До суда он не дожил. Умер от сердечного приступа. У него, в самом деле, было слабое сердце. Но болтали, конечно, что на допросах перестарались. Может, так и есть, не знаю. Еще двое ребят сюда не вернулись, но я знаю, что они живы-здоровы. Один живет в Белоруссии, другой в Украине. Нашла их ВКонтакте. Но об Олеге они ничего не знали.

– Понятно. Убивать Олега вроде бы не за что, но кто-то его убил. Причем убит он из огнестрельного оружия, так что речь не идет о случайном бомже, с которым они не поделили убежище. Вспомните, пожалуйста, когда вы пришли в седьмой дом, где была назначена встреча, вы спускались в подвал?

– Нет. Зачем? Я вошла, увидела, что на втором этаже, где мы обычно встречались, никого нет, позвала Олега… Потом проверила тайник. И решила, что Олег меня просто не дождался. Второй раз я пришла туда дня через два. Не знаю зачем. Тоска мучила, и я вдруг решила, что Олег там. Вот тогда к двери, что вела в подвал, подходила, но она оказалась заколочена.

– Скорее всего, это сделал убийца, чтобы труп не нашли заглянувшие туда дети.

– Дети там не появлялись. Кто-то выдумал байку, что в доме живет привидение.

– Если я что-то понимаю в детской психологии, то каждую ночь там отбоя не было от желающих познакомиться с привидением.

– Наверное, но что-то ребятню удерживало. Дом всегда мне казался зловещим, даже когда там жили люди. Болтали о какой-то секте, вроде в одной из квартир собирались всякие шизики для черных дел… К тому же после пожара дом заколотили. О лазейке знали только мы, потому и встречались там.

– Возможно, не только вы… Что ж, спасибо, что уделили мне время, – я попыталась улыбнуться, вышло так себе.

– Шутишь? – хмыкнула девушка. – Это тебе спасибо за то, что выслушала. Не знаю, с кем бы я смогла поговорить об этом. Вчера услышала в новостях… всю ночь не спала, едва дождалась, когда муж уедет на работу, и кинулась в Яму. Не могла поверить… да и сейчас не верю. Я привыкла думать, что он где-то есть. И однажды вернется. Вот такие дела, подруга. – Она подмигнула мне и опять полезла в сумку за сигаретами. – Не обижайся, – сказала вдруг, криво усмехнувшись, – но вашим клиентом я не буду. Своих денег нет, а у мужа просить… придется объяснять. Вряд ли ему понравится, что я до сих пор горюю о своей юношеской любви. Зачем портить с ним отношения? Они и так далеко не безоблачны.

– Давно вы замужем?

– Шесть лет. Все, как папа хотел: состоятельный мужчина, квартиры, машины, все дела. Повезло. Устроилась на работу в одну фирму на полставки, пока училась, а шеф меня заметил. Начал ухаживать, а потом женился. Прямо как в кино. А я на свадьбе сидела и мечтала: сейчас войдет Олег, возьмет меня за руку, и мы сбежим. На край света. Глупо, да?

– Не знаю.

– В любом случае: муж – это муж. И ссориться с ним я не хочу. В общем, извини. Надеюсь, то, что я тебе рассказала…

– Не беспокойтесь. Ничего особенного вы не рассказали, да и вашего мужа вряд ли огорчит любовная история одиннадцатилетней давности. Это ведь не измена, это то, что было до него. И уже давно не имеет значения.

– Ты так думаешь? – хмыкнула она.

– Может, имеет. Для вас. Всего доброго.

– Эй, – позвала Юля, когда я уже собралась выходить из машины. – Чего ты мне все «выкаешь»? Что, выгляжу намного старше?

– Вы отлично выглядите, – улыбнулась я и поспешила проститься. После чего набрала номер участкового: – В кино пойдем?

– Это шутка такая? – обиделся он.

– Почему? Идем или нет?

– Конечно, идем.

Я ждала его возле кинотеатра «Октябрьский», уплетая мороженое и лениво поглядывая по сторонам. Егор опоздал на десять минут, физиономия его была совершенно несчастной, дышал с трудом, точно отмахал пару километров резвым галопом, и с ходу принялся оправдываться:

– Хромой Али притащился, когда я уже уходить собрался. Ты же знаешь, какой он нудный тип. Его ж не переслушаешь. Сто раз одно и то же…

– Не переживай, у нас же не свидание, – порадовала я.

– Да? А что?

– Просто дружеская встреча. Мы теперь почти коллеги.

– Вот обрадовала…

– Все фильмы – полный отстой, – продолжила я. – Пока тебя ждала, отзывы в Интернете посмотрела. Есть альтернатива – кафе неподалеку. Платим каждый за себя, чтоб ты не разорился.

– Я не разорюсь. Может, у меня нет столько денег, сколько у твоего Владана, но девушку угостить я вполне способен.

– Здорово. Тогда идем?

Кафе ему понравилось: современный интерьер, хорошее обслуживание, а главное, публика демократичная. Никаких теток с бриллиантами и дядей с платиновыми карточками в бумажниках.

Заказ мы уже сделали, и мне не терпелось перейти к насущному. Егор посмотрел на меня, хмыкнул и спросил:

– С Демидовой виделась?

– Конечно. Кстати, она замужем. Но фамилию не сменила. Наверное, надеялась, так Олегу будет проще ее отыскать.

Я рассказала историю юных влюбленных. Пиво нам принесли, Егор неспешно делал глоток за глотком, слушая меня, и задумчиво кивал.

– Если хочешь знать: я ее очень даже понимаю. Зачем старое ворошить? У нее муж, и ему, конечно, не понравится… Мне бы точно не понравилось. Чего усмехаешься? Старая любовь не забывается.

– Ага. О своих взглядах на семейную жизнь потом расскажешь. Лучше подумай, кому надо убивать парня, который собрался бежать из города с любимой?

– Ее отцу.

– Юля утверждает, что из дома он не выходил. А потом… не очень серьезный мотив для убийства, как считаешь?

– Если хочешь знать, иногда убивают из-за такой ерунды… А тут единственная дочь могла себе жизнь искалечить. Вполне себе мотив…

– И откуда у дяди оружие?

– Купил.

– Согласна. Еще идеи есть?

– Дружки. Узнали, что он решил сбежать, обиделись.

– Не разочаровывай меня, в этом суть мужской дружбы?

– У них там что-то вроде банды…

– Дворовая шпана. Оружие они, конечно, купили…

– Ладно. Сдаюсь, – махнул рукой Егор. – Давай свою версию.

– В том-то и дело, что ее нет. Парня застрелили. Ты можешь представить, как взрослый мужик пробирается в пустой дом с пистолетом в руках и стреляет в шестнадцатилетнего мальчишку? Или те же дружки. Ну, надавали бы по роже, могли и вправду убить, не рассчитав удар, но стрелять…

– Понял. Там был кто-то посерьезней.

– Точно. Появление Олега явилось не просто неприятной неожиданностью. Оно стало проблемой, которая решалась лишь одним способом.

– То есть Олег что-то видел. Что-то или кого-то. Учитывая, что напротив был дом, где жили Гавриловы…

– Все не так просто. Окна в седьмом доме заколочены, вряд ли много чего увидишь, хотя парень ожидал любимую, мог выйти на улицу…

– С улицы обзор не тот, но, допустим, он кого-то заметил. Машину, людей… что-то, что могло показаться впоследствии подозрительным. Да и оторвать доску в заколоченном окне совсем не трудно.

– Юля точно не помнит, до или после неудачного побега произошло убийство, если окажется, что до, версию можно считать рабочей.

– По-моему, все логично, – пожал Егор плечами.

– Не все, – вздохнула я.

– Что не так?

– Получается, Гавриловых убила не какая-то шпана… А кто?

Егор моргнул и в недоумении на меня уставился:

– Ты меня совсем запутала.

– Хорошо, давай еще раз. Какие-то отморозки вламываются в квартиру Гавриловых, убивают четырех человек, одну из женщин перед смертью пытают, цель вроде бы ясна – ищут деньги. Отморозки на то и отморозки, что действуют импульсивно, не выстраивая сложных комбинаций. Налетели, постреляли, залегли на дно. То, что вместо двух пожилых людей в доме оказались еще и их дочь с зятем, вроде бы указывает на то, что никакой подготовки к нападению не было. Явились ночью и…

– По сути, дружки-отморозки были заинтересованы в том, чтобы Олег сбежал со своей подругой? – завозился на своем стуле Егор.

– Их могли вернуть, родители девчонки стали бы ее искать.

– Полина, скажи прямо, куда ты клонишь?

– Именно это я и пытаюсь сделать. Убийство спихнули на шпану, дело закрыли. На это, скорее всего, убийца или убийцы и рассчитывали. Другими словами, одно преступление замаскировали под другое, что блестяще удалось. Целью были не сбережения Гавриловых.

– А что? – нахмурился Егор.

– Вот это нам и предстоит выяснить.

– С ума с тобой сойдешь… Как выяснить?

Я взяла маслину и сунула в рот:

– Кто у нас в полиции работает?

– Я – участковый. Мое дело…

– Да знаю я… что-то должно быть… может, Гавриловы жили не по средствам? Тайный наркобарон. Или его жена обладала страшной тайной… дочь, зять… нам ведь ничего о них не известно. Уверена, если копнуть поглубже, что-то появится. И на горизонте замаячит отгадка, почему появился киллер с пистолетом, который не забыл убрать свидетеля. Настоящего или предполагаемого. Ведь Олег мог не видеть киллера в ту ночь, когда убили семью, но знал о Гавриловых нечто такое, что делало его опасным.

– Час от часу не легче. А следаки были такими олухами, что им это в голову не пришло?

– Они нашли подозреваемого. Чего ж было напрягаться? Кстати, надо бы выяснить, почему подозрение пало на Шмыгина. В деле это должно быть.

– Допустим, с делом разберемся. Но тут работы на сто лет… Надо искать родственников Гавриловых, может, они что знают.

– Правильно, – порадовалась я.

– Искать их должен я? Кстати, если верить сериалам, нужные сведения легко откопать в Интернете. Почему бы тебе…

– Видишь ли, дорогой коллега, большинство женщин плохо паркуются, знать не знают, кто выиграл последний чемпионат по футболу, и не дрожат от восторга при мысли о поисках сведений в Интернете. Для этого есть шизанутые мужики, в штанах с пузырями на коленках и застиранных футболках, они говорят на странном языке и ведут скудную сексуальную жизнь.

– По-твоему, я на них похож?

– Мне показалось, что вы с компьютером не особо ладите. Может, лучше работать по старинке? И не говори, что участковому так уж сложно заглянуть в уголовное дело одиннадцатилетней давности, про которое все давно забыли.

– Так и быть, но…

– Что? – засмеялась я.

– Ты мне поможешь с бумагами. Ненавижу эти дурацкие отчеты…

Егор не успел договорить, когда я услышала голос за своей спиной:

– Добрый вечер.

Резко повернулась и увидела бывшего. Он стоял в двух шагах от меня и смотрел на Егора с веселым недоумением. Вот уж кого я не ожидала здесь встретить, место для него совершенно неподходящее. Забелин предпочитал рестораны, где один салат стоил столько же, сколько тут ужин на двоих. Я не ожидала его встретить и уж точно этого не хотела.

– Какой сюрприз, милая. – Забелин наклонился и быстро меня поцеловал, я в это время самым дурацким образом таращилась, гадая, откуда его черт принес, и даже не успела отстраниться. – Познакомишь нас? – продолжил он кривляться.

– Перебьешься.

– Вы не будете столь любезны оставить нас ненадолго наедине, – обратился он к Егору.

Тот, не понимая, что происходит, переводил взгляд с меня на Забелина.

– Погуляй немного, – совсем другим тоном бросил бывший, и Егор под его взглядом поднялся и отошел в сторону, потом, вроде бы опомнившись, повернулся. – Иди, иди, – кивнул ему Забелин и опять наклонился ко мне: – А мы немножко поболтаем.

– О чем? – стараясь сдерживаться, спросила я.

– Что это за сосунок? Твой Владан устроил себе медовый месяц, а ты с горя пустилась во все тяжкие?

– И кто мне запретит? С парнем поаккуратней, он – полицейский.

– Да, со вкусом у тебя последнее время беда. – Он широко улыбнулся, а я в который раз поразилась, как сильно меняла его улыбка. Он мгновенно превращался во взрослого мальчишку, точно излучавшего солнечный свет. Чем, кстати, умело пользовался. Плохие парни, как известно, не могут так улыбаться. – Значит, твой Серб тебя бросил, – сочувственно покивал он. – Этого следовало ожидать.

– Свои соболезнования можешь отправить электронкой. Я все равно писем не читаю.

– Храбришься? – склонив голову набок, спросил он. – А может, твоя любовь уже улетучилась? Может, ее и не было? Почему бы нам не позабавиться, как раньше? – с этой своей задорной улыбкой предложил он и подмигнул. – Помнишь, как тебе это нравилось? Особенно когда я…

И только когда он вдруг зажмурился, а по лицу его потекла вода, я поняла, что сделала: выплеснула ему в физиономию бокал минералки. Не стоило этого делать. Не стоило показывать, что меня задели его слова. Он для меня – пустое место, твердила я себе, его не существует. Но он оказался рядом, и я не сумела сдержаться.

– Сам напросился, – буркнула я, слегка удивляясь, что голос мой звучит спокойно, и рука, когда я ставила бокал на место, не дрожала.

К столу торопливо подошел Егор, и я порадовалась, что он рядом.

– Все в порядке? – спросил участковый тревожно.

– Все отлично, – ответил Забелин, успев вытереть лицо салфеткой. – Удачи, дорогая. Она тебе пригодится.

Он направился к выходу, а Егор плюхнулся на свое место, глядя на меня с беспокойством и сочувствием.

– Кто этот тип?

– Бывший муж.

– Этот? – ахнул он и только потом спросил: – У тебя был муж?

– Ну да… такое случается. Девушки иногда выходят замуж, потом разводятся и публично выясняют отношения с бывшими. Извини. Испортили тебе вечер.

– Черт с ним… я хотел сказать, лишь бы тебе было хорошо.

– Отлично себя чувствую. Давай я расплачусь, и мы пойдем отсюда.

– Расплачусь я, нечего совать мне в нос свою золотую кредитку. Полина, ты можешь злиться на меня, но… Он не похож на парня, которого развод устроил. Что ты натворила, а? Почему вы развелись? Это из-за Серба?

– Серб здесь совершенно ни при чем. Ты все неверно понял: бывший злится, что лишился денег моего отца. Без меня ему живется легко и радостно, а денег, конечно, жаль, – засмеялась я, в надежде поднять настроение и себе и Егору.

Подошел официант, мы расплатились и пошли к двери, чувствуя на себе взгляды присутствующих и не испытывая от этого ни малейшего удовольствия.

– Откуда он взялся? – пробормотала я в досаде уже на улице. Эта мысль не давала покоя. – Вот уж не думала, что он заглядывает в кафешки вроде этой.

– Может, увидел нас, когда мы подъехали?

– Может, – не стала я спорить. – Садись в машину, отвезу тебя домой.

– Я тебя провожу… а от тебя я на такси уеду, вызову по дороге, – твердо сказал Егор, устраиваясь рядом со мной.

– С какой стати? – удивилась я.

– С такой. Мне не понравилось, как этот тип на тебя смотрел.

Я-то прекрасно знала, чего можно ждать от Забелина, оттого и решила принять предложение Егора.

– Давно вы развелись? – не унимался он.

– Недавно. Может, сменим тему? Совершенно не хочется говорить о бывшем.

– А кто твой отец?

– Поражаешь ты меня, участковый, – покачала я головой. – Так мало интересоваться человеком, вместе с которым затеваешь опасное дело.

– Это какое же?

– Расследование.

– А я уж думал, предложишь банк ограбить.

– Зачем? У меня папа богатый.

Я оставила машину во дворе, Егор выразил желание вместе со мной подняться в квартиру.

– Будешь меня соблазнять? – съязвила я.

– Очень надо.

В квартиру Егор вошел первым, заглянул в комнату, потом в кухню и даже в ванную и туалет. Удовлетворенно кивнул и сказал:

– Вызывай такси. И не думай, что я параноик. Я тебе о бывших супругах такого могу порассказать…

– Не надо. Верю, что можешь. И спасибо тебе.

Я приподнялась на носках и поцеловала его в лоб. Вполне по-дружески, но он все равно покраснел и сказал, стараясь скрыть смущение:

– Твоему папе новый зять случайно не нужен?

– От старого никак не избавимся.

Я вызвала такси, и пока мы ждали машину, успели выпить кофе, Егор ушел, а я тщательно проверила замки на своей двери.

Утром о Забелине я даже не вспомнила, меня куда больше интересовало расследование. Приехав в офис, тут же позвонила Егору. Вряд ли он успел что-то разузнать, но я все равно надеялась. Он шепнул в трубку:

– Не могу говорить, – и отключился.

Ожидание всегда давалось мне нелегко. Я позвонила папе. Он готовился к деловой встрече, так что разговор вышел коротким. Взглянула в окно, туда, где виднелась скромная вывеска кафе, но вместо того, чтобы отправиться к Тамаре, посоветовала себе заняться чем-то полезным. Нанести визит бабкам и расспросить их о Кольке Шмыгине? Тоже мне источник информации… если б можно было взглянуть на уголовное дело… В этот момент хлопнула входная дверь.

«Егор», – обрадовалась я, но в кабинет вошел совсем другой мужчина, вызвав своим появлением удивление и легкую досаду.

– Привет, красотка, – сказал он, сделал ручкой, после чего повалился в кресло и закинул ногу на ногу.

– Привет, – с кислым видом ответила я.

– Твоя работа? – с любопытством оглядываясь, спросил Бад.

Под этой кличкой, прилипшей к нему еще в детстве, он был здесь хорошо известен. Боюсь, что за пределами района тоже. Басаргин Алексей Дмитриевич, давний друг Владана, однако жизнь некоторое время назад развела их далеко и основательно. Бад считал себя бизнесменом, но в правоохранительных органах с этим вряд ли согласятся. Если честно, не очень-то я была осведомлена о его деятельности. Зато у меня, как и у Владана, имелись все основания полагать, что Бад виновен в гибели их общего друга, хотя Алексей и пытался разубедить меня в этом. Не скажу, что особо старался, но пытался, без сомнения. Являться сюда, даже в отсутствие шефа, Баду точно не следовало. Это бы не понравилось моему работодателю, а значит, не понравилось и мне. Я нахмурилась и сверлила его взглядом, пытаясь донести до его сознания мысль, что гость он не желанный.

– Серб вряд ли придет в восторг, – не дождавшись моего ответа, заметил Алексей. – Он терпеть не может что-то менять в своей жизни.

– Кто это сказал? – усмехнулась я.

– Значит, он отправился отдыхать на Мальдивы, – усмехнулся Бад. – Сомневаюсь, что долго там выдержит.

– Он не один.

– Я в курсе. И тебя это совсем не волнует?

– Меня это очень волнует, – разозлилась я. – Но это совсем не волнует Владана. Свинство, правда?

– Я был уверен, что Маринка для него ничего не значит.

– Приятно встретить единомышленника, жаль, что с прогнозами мы лопухнулись.

– И вместо того чтобы послать подальше этого идиота, ты сидишь в офисе и ждешь его возвращения.

– Не забудь, я сделала ремонт.

– За что получишь по полной, – в тон мне добавил Бад. – Скажи, красотка, ты просто так здесь сидишь или у тебя миссия?

– Конечно. Слежу за хозяйским добром и караулю клиентов.

– А с участковым вы что мутите?

Я, разумеется, знала, что с системой оповещения тут полный порядок, и все же была впечатлена.

– Господи, – простонала я. – Ты же здесь уже сто лет не живешь. Скажи, откуда…

– Сорока на хвосте принесла, – с серьезной миной ответил он. – Участковый молод, неравнодушен к женским прелестям, к тому же явно на голову слаб. Так во что ты его втравила? Я ведь правильно сформулировал вопрос?

– Ты слышал, что сломали седьмой дом и нашли в подвале труп?

– И что тебе за дело до этого?

– А тебе что за дело до того, чем я занята? – не выдержала я.

– Сербу это вряд ли понравится.

– А не фига бросать меня здесь одну.

Утверждение, весьма далекое от действительности. Начать с того, что никто меня не бросал, раз уж не обещал ничего. И в помощницы Серба я сама напросилась. То есть упорно вешалась на шею, стараясь любым способом держаться рядом.

– Особенно ему не понравится, – продолжил Алексей, не слушая меня, – если с тобой произойдет что-то скверное.

– А это ты к чему?

– К тому, что за тобой увязался какой-то тип. Я заметил его вчера, а сегодня утром он опять висел у тебя на хвосте, когда ты сюда отправилась.

– Шутишь? – нахмурилась я и зачем-то посмотрела в окно.

– А чего тогда не смеешься? – спросил Бад.

– Я лучше спрошу, как ты умудрился предполагаемый «хвост» заметить? Случайно мимо проезжал?

– Собирался с тобой поговорить еще вчера, узнав, что ты лезешь, куда не просят, без ведома Владана. «Хвост» обнаружил действительно случайно. Хорошо, что я его заметил раньше, чем он меня. Сегодня хотел выяснить, что это за фрукт такой, но он ушел очень ловко. Значит, так, бурную деятельность до возвращения Серба прекращаешь. И знаешь что, отправляйся-ка ты отдыхать. Хочешь, составлю компанию.

– Чего это ты раскомандовался? – возмутилась я.

– Владан – мой друг, – заявил он ворчливо. – Возможно, он так не считает, но сути это не меняет. Я его должник. При этом знаю, как он к тебе относится. Если любопытной дурехе свернут шею, он себе этого никогда не простит. И я себе, кстати, тоже. Не стану врать, что жить без тебя не смогу, раз уж живу и очень даже неплохо, но мы провели незабываемую ночь…

– Придурок, – фыркнула я.

– Мы целовались, – дурашливо поднял он брови. – Неужели не помнишь?

Тут он оперся локтями на колени, подавшись вперед, и сказал совсем другим тоном:

– Полина, я не шучу. Дождись Владана и там хоть на ушах стой, а пока не смей никуда лезть. Иначе посажу под замок до его возвращения.

– И, скорее всего, вместо благодарности получишь от него в зубы, – хмыкнула я.

– Это не самое страшное в жизни.

Мы некоторое время молча смотрели друг на друга, потом я спросила, стараясь, чтобы мои слова прозвучали без намека на язвительность:

– Надеешься, что он это оценит?

– Надеюсь, – серьезно ответил он, покачал головой и продолжил: – Владан – мой друг. И я им дорожу. Между друзьями иногда возникает непонимание… Был бы очень признателен, если бы ты…

– Он меня не послушает, – вздохнула я. – Ты же знаешь, он никого не слушает. И ты, конечно, прав, я занялась этим расследованием, чтобы не свихнуться от мысли, что он сейчас с Маринкой…

– Иногда надо просто быть терпеливым… – Бад поднялся, подошел ближе и положил руку мне на плечо, а я погладила его ладонь. Но тут же испугалась, что захожу слишком далеко, и поспешно отстранилась. Бад усмехнулся, пошел к двери и, уже распахнув ее, погрозил мне пальцем:

– Веди себя хорошо.

Егор объявился после двух, вошел в приемную, которая могла похвастать новой отделкой, чистотой и полным отсутствием клиентов.

– У меня новости, – заявил он ворчливо.

– Хорошие?

– Не очень. Сегодня утром позвонил какой-то тип и посоветовал заниматься своими делами, а расследование убийства предоставить профессионалам. Я, значит, не профессионал, а вообще не пойми кто, – зло фыркнул он. – Вот так вот… Я-то думал, этот труп никому на фиг не интересен. И вдруг такое… Выходит, ты права, Гавриловы погибли вовсе не потому, что наркошам срочно доза понадобилась, была причина посущественнее, и кто-то до сих пор боится, что она наружу выйдет. Чего молчишь?

– Хочешь кофе?

– Конечно. И бутерброд, если есть.

Я приготовила ему кофе. Бутерброд тоже нашелся, пока Егор жевал без видимого удовольствия, я прикидывала, стоит ли рассказать ему о визите Бада. Придется рассказать, от компаньона секретов быть не должно. Надеюсь, Егор придерживается того же правила.

– Вполне возможно, что тебе звонил Бад. Он заглянул сегодня, советовал до возвращения Владана никуда свой нос не совать и горько сетовал, что я на тебя дурно влияю.

– Бад? – хмуро переспросил Егор.

– Ага. Знаешь такого?

– Слышал, конечно. Я не понял, у него что за интерес?

– Вот на этот вопрос я ответить затрудняюсь, – помешивая ложечкой кофе, сказала я. Ложки были серебряные, их я принесла из дома. Набор чашек купила в универсаме. Владан этого в лучшем случае не заметит, в худшем – потребует вернуть свой старый треснутый бокал, который я с удовольствием выбросила, но уже начала жалеть об этом. – Вроде бы он беспокоится, что мы наживем приключений на свои задницы, то есть я наживу. Ты его не очень беспокоишь.

– Правда? Вот горе-то…

– Короче, он руководствуется исключительно моей безопасностью. Оттого и пригрозил: до приезда Владана посадит меня под замок, если мы продолжим дальше копать.

– Прямо отец родной…

– Ага.

– Не в обиду тебе будет сказано, друзья у тебя…

– Ты еще мужа вспомни, – разозлилась я.

– Такого не забудешь. И что дальше?

– Бад сказал, что за мной кто-то приглядывал.

– В смысле? – Тут глаза у Егора полезли на лоб. – Следил, что ли?

– Ты ничего такого не заметил? Я имею в виду, может, и за тобой кто увязался?

– Ха-ха-ха, – сказал он очень медленно. – Прямо детектив в духе комиссара Катанья. В детстве кино смотрел, про итальянскую мафию.

– Конечно, Бад мог это выдумать, – не обращая на его слова внимания, продолжила я. – Чтобы я прониклась серьезностью ситуации. А вот причина его заботы может быть разной. Он предлагал, как вариант, дружеские чувства к Владану, но…

– Не тяни, – сказал Егор.

– Не буду. Что, если это Бад не заинтересован в раскрытии убийства одиннадцатилетней давности?

– То есть Гавриловых как раз он и порешил? А что… – посидев немного с сосредоточенным видом, произнес Егор. – Одиннадцать лет назад он в страхе всю округу держал. И вовсю мочил конкурентов.

– Тебе-то откуда знать? – поддразнила я. – В то время ты еще в школе двойки получал.

– Четверки. Я с детства мечтал работать в милиции и разгул преступности без внимания не оставил. А ты знаешь, что про твоего Владана рассказывают?

– Знаю, но в сказки не верю и тебе не советую. Ладно, почему Бад забеспокоился, мы так или иначе узнаем. Скажи лучше, ты сведениями разжился?

– Кое-что интересное есть, – кивнул Егор. – Встретился с бывшим участковым, который одиннадцать лет назад здесь работал. Фамилия его Карпов. Через год после убийства ушел на пенсию. Мужик серьезный, и с памятью у него порядок. Так вот, он считает убийство Гавриловых делом темным.

– В каком смысле? – нахмурилась я.

– В том смысле, что следаки либо очень спешили дело раскрыть, либо им кто-то посоветовал найти крайнего и никуда не лезть.

– Здорово. А поподробнее нельзя?

– Можно. Карпов не сомневается, что Шмыгу сделали крайним. Парень сдал часы одному барыге, он здесь на районе живет, правда, теперь уже старенький и от дел отошел. Барыга, узнав об убийстве, о часах сообщил ментам, был у них осведомителем, по-другому таким, как он, нельзя, мигом лавочку прикроют. Само собой, Шмыгу тут же взяли. Допросили и за дружками его отправились, но дружки об аресте прознали и смылись. Олег Кириллов в том числе, мать сказала, уже две ночи не ночевал, но могла, конечно, соврать или напутать, хотя, по идее, должна бы сына выгораживать и твердить, что в ночь убийства дома спал. То, что дружки в бегах, их вину вроде бы подтверждало. Сам Шмыга от часов не открещивался, но заявил, что спер их накануне убийства. Якобы свистнул из машины, которая стояла возле дома Гавриловых. По его словам, на заднем сиденье пакет лежал, и он его прихватил. В пакете оказалась какая-то одежда и часы, ношеные, но видно, что дорогие. Часы он барыге отнес, а барахло – в секонд-хенд. Машину он никогда раньше не видел и решил, что не местная, а с чужаками тут не церемонятся…

С этим я охотно согласилась, мало того, за последние одиннадцать лет в этом смысле тут мало что изменилось.

– Шмыга видел, как дамочка вышла из часовой мастерской, за пакетом полезла, а потом заволновалась, его не обнаружив. Досматривать шоу не стал и удалился. Больших денег барыга ему не дал, хотя и согласился, что часы дорогие.

– Часы, само собой, принадлежали Гаврилову? – спросила я.

– Его зятю. Подарок друзей, с дарственной надписью на обороте. Оттого барыга копейки дал, сказав Шмыге: кому их продашь? Повода задерживать Шмыгу за убийство вроде бы не было. Но… – тут Егор сделал паузу, подняв указательный палец, и сам с интересом взглянул на него, – барыга вдруг поменял показания, и теперь выходило, что часы Шмыга принес не до, а после убийства.

– Парня подставляли, выгораживая настоящего убийцу? – вслух подумала я.

– Или все еще проще: всю семью перестреляли, дело, как говорится, резонансное, других подозреваемых не было, а тут готовый преступник. Шпана, вор, вполне может быть и убийцей. А пока разбирались, что и как, Шмыга умер.

– Сам или помог кто?

– Сам. У него сердце с детства больное. Насели на него не на шутку… в общем, все одно к одному. Поначалу думали, он приступ симулирует, а уж потом поздно стало.

– И дело после этого закрыли?

– Не сразу. Городское начальство поменялось, и потихоньку все сошло на нет.

– Так что все-таки убийцы Гавриловых забрали из дома?

– Кто ж знает, если не ясно, что у них было. Может, папаша-часовщик золото-бриллианты прятал. Деньги-то у него должны водиться… хотя… не знаю, Полина.

– Но получается, убийцы забрали только часы. Не за ними же приходили?

– С часами все ясно, – отмахнулся Егор. – Уверен, Шмыга их действительно спер из машины. Они, по словам барыги, отставали, я думаю, дочка Гаврилова их папе привезла починить. Но положила не в сумочку, а в пакет с вещами и вспомнила об этом лишь у отца в мастерской. Вернулась, а Шмыга уже пакетик подрезал…

– Бедный парень, – вздохнула я. – Знал бы, чем все обернется, близко бы к машине не подошел.

– Бедный, – передразнил Егор. – Таким бедным в старину руки отрубали.

Я закатила глаза, демонстрируя свое отношение к познаниям коллеги в области истории, но тут же спросила:

– Значит, что на самом деле убийца искал в доме Гавриловых, мы представления не имеем?

– Либо налетчики искали деньги, либо…

– Они вовсе не налетчики, – подхватила я. – И банальное убийство пытались замаскировать под лихой налет с летальным исходом для хозяев. А Олег оказался невольным свидетелем.

– Да мы даже не знаем, действительно его убийство связано с гибелью семьи Гавриловых или нет, – напомнил Егор.

– Вот именно, – съязвила я. – Иными словами, ничего полезного ты не узнал. – Егор взглянул с удивлением, которое быстро переросло в обиду, а потом и в возмущение. – Нам нужно заглянуть в уголовное дело, – напомнила я, не дожидаясь, когда он начнет возмущаться.

В тот день мы все-таки навестили того самого барыгу, хотя ни Егор, ни даже я не видели в том особого толка. Дядьке оказалось хорошо за семьдесят, он недавно перенес инсульт и говорил с трудом. Как ни странно, тот давний случай вспомнил и заверил, что сменить показания его вынудил следователь, а в действительности Шмыга принес часы до, а не после убийства.

– Болтали, что у Гавриловых деньги водятся, – продолжил он. – Откуда эти разговоры, не знаю, жили они не богато, но дыма без огня не бывает… Не наши их убили. Шила в мешке не утаишь, а в тот раз никаких слухов.

– Должны быть какие-то подозреваемые, – когда мы возвращались в офис, ворчала я. – А если Шмыга не просто так часы украл?

– Ты говори, да не заговаривайся, – хмыкнул Егор. – Украл, чтоб на него убийство повесили?

– Вот именно, о чем он, конечно, не догадывался.

– Когда светит срок за убийство четырех человек, соображать начинаешь быстро, и того, кто его надоумил свистнуть часы, парень бы выгораживать не стал.

– Так, может, и не выгораживал, – усмехнулась я.

Егор чертыхнулся, взглянув недовольно, и спросил:

– Мне прямо сейчас в архив бежать?

– Ну… бежать не надо, а вот поторопиться не мешало бы.

В тот вечер по дороге домой я то и дело поглядывала в зеркало заднего вида. Слова Бада даром не прошли, вызвав в душе смутное беспокойство. Квартира показалась неприветливой, даже чужой. Может, позвонить Егору? Но лишь только потянулась к мобильному, как сразу почувствовала угрызения совести, нельзя так беспардонно пользоваться его добротой. Вместо этого я позвонила папе, он, видимо, уловил мое настроение и тут же задал вопрос: все ли у меня в порядке? И я поспешно заверила, что если и не являюсь самым счастливым человеком на свете, то уже близка к этому. Простившись с папой, вышла в скайп, в робкой надежде, что Руфина вернулась из очередной поездки в Тибет и ответит. Руфина – моя подруга, но, к сожалению, в последнее время мы не только виделись редко, но даже разговаривали нечасто.

«Надо было с ней ехать, – с внезапной обидой подумала я. – Медитировала бы в монастыре, занималась йогой, все лучше, чем считать дни, ожидая, когда Владан вернется».

Вот кому мне действительно хотелось позвонить. Желание было столь острым, что пришлось убрать мобильный подальше. Тут я вспомнила про своего давнего приятеля Юрку и набрала его номер.

Юра ответил сразу, а через час мы встретились в кафе. Он не спеша поведал о новостях в личной жизни, точнее, об отсутствии этих самых новостей, и о делах на работе, которые тоже новизной не блистали. Юрка трудился на телевидении оператором, работой был доволен и жизнью в целом тоже.

– А у тебя как дела? – спросил он скорее всего из вежливости и поставил меня в слегка затруднительное положение.

– Какие у меня дела? – буркнула я. – Вот, с тобой сижу.

– Владан еще не вернулся? – осторожно поинтересовался он.

– Нет.

– А чего там с трупом? – вдруг задал вопрос Юрик и в ответ на мой удивленный взгляд продолжил: – Ты что, не в курсе? Неподалеку от вашего офиса во время строительных работ труп нашли.

– Да в курсе я, в курсе… – Тут я вздохнула и принялась рассказывать о нашем с Егором расследовании.

– Одиннадцать лет в подвале пролежать, – покачал головой Юрка, когда я закончила. – Столько людей рядом жили… ходили мимо. Даже его собственная мать. Жуть. Не сердись, но, по-моему, вы зря тратите время. Такие убийства редко раскрываются.

– Тебе откуда знать? – не удержалась я.

– Откуда… простая логика. Слишком много времени прошло.

Покинув кафе, мы немного прогулялись по набережной, потом Юрка заторопился домой. Рано утром он отправлялся в командировку куда-то в район. Мы простились, а через минуту мне стало ясно: я не хочу возвращаться в свою квартиру, хотя никаких причин для этого вроде бы не было. Не хочу, и все.

Я зашла в магазин за продуктами, и все время, пока стояла в очереди в кассу, а потом шла к машине, пыталась понять: что это вдруг за странности в поведении? Возможно, предупреждение Бада произвело куда большее впечатление, чем я думала. Вот тогда я и решила заночевать у папы. В конце концов, у меня в его доме есть комната… Дом на охране, и неведомые злодеи вряд ли решат искать меня именно там: в последнее время в доме отца ночевать я оставалась редко, а в его отсутствие вообще никогда. Одним словом, это была идея из разряда гениальных, то есть в тот момент я примерно так и думала. Забросила пакеты с провизией в багажник и поехала на улицу Куйбышева, где жил папа.

К тому моменту уже окончательно стемнело. Фонари перед крыльцом не горели, дом высился за забором темной громадой, и я вдруг запаниковала. Оставаться здесь тоже не хотелось. Снять номер в гостинице?

«Глупости, – возмутилась я и попробовала вправить себе мозги. – Дело вовсе не в том, что ты кого-то боишься. Дело в том, что без Владана просто места себе не находишь…»

Я открыла ворота, въехала на дорожку, которая заканчивалась возле гаража, и, оставив там машину, решительно направилась к крыльцу, не забыв прихватить пакеты из багажника. Моя интуиция, как выяснилось позднее, не дремала в тот вечер, однако услышана, к сожалению, так и не была. Предупреждение об опасности я списала на любовные мытарства.

Этот дом я всегда любила. Все здесь оставалось неизменным, как было еще при маме. Цветы в холле, ковер в гостиной и даже кухонные прихватки. Не разбирая покупки, я включила телевизор и электрический чайник. Выпила чаю, устроившись возле стойки, смотрела программу новостей без особого интереса и решила, что сегодня стоит лечь пораньше.

За моей спиной было окно, которое я не потрудилась занавесить. Поставив чашку в мойку, я подумала, что окно меня беспокоит. Такое чувство, будто с улицы кто-то смотрит… Чушь… окно выходит в сад, забор высокий, калитку я заперла.

«Надо поставить дом на охрану», – решила я. Потянулась, чтобы опустить рулонную штору, и успела уловить движение за окном. Я придвинулась ближе, вплотную к стеклу, вглядываясь в темноту, а когда поняла, что вижу лишь отражение, что движение происходит не в саду, а у меня за спиной, было уже слишком поздно. Я почувствовала на плече чью-то руку, вскрикнула от испуга и попыталась повернуться, но в нос вдруг ударил резкий запах, и я мгновенно провалилась в беспамятство.

В себя я пришла от яркого света, который бил в лицо, и, открыв глаза, в первое мгновение ничего не увидела. Я прищурилась, ожидая, когда глаза немного привыкнут, тут источник света немного сместился вправо, и стали проступать предметы, а я, наконец, сообразила: на меня еще секунду назад была направлена включенная лампа. Сразу всплыли кадры допросов, увиденные в фильмах, и я испуганно замерла, до этого момента страха не испытывая, скорее удивление. События быстро восстановились в памяти. Я приехала в дом отца, решила, что в саду кто-то бродит, а некто пробрался в коттедж, который я, по наивности, сочла безопасным, и теперь я… где? Вскоре я смогла убедиться, что лежу на чем-то мягком, под головой подушка, руки и ноги не связаны. Есть надежда, что незваный гость, кем бы он ни был, не займется членовредительством, а для начала объяснит, что происходит. Надежда придала мне отваги, я приподнялась на локтях и попробовала оглядеться.

– Привет, детка, – услышала совсем рядом и чертыхнулась.

Голос я узнала сразу. К тому моменту я успела решить, что всему происходящему обязана затеянному нами расследованию. Кто-то на него внимание обратил и счел опасным… Но теперь выходило, что дело вовсе не в расследовании…

Я села, все еще щурясь, и увидела обладателя знакомого голоса. Мой бывший муж опустился в кресло и весело помахал мне рукой. Я наконец огляделась и смогла убедиться: место совершенно незнакомое. Куда меня привез Забелин, а главное, зачем? Впрочем, кое-какие догадки начали появляться.

– Где мы? – спросила я, хотя очень не хотелось этого делать.

Хотелось встать и молча уйти, не тратя время на бессмысленные разговоры, но было ясно – подобное вряд ли осуществимо. На физиономии бывшего появилась ухмылка. В отличие от его залихватской улыбки, она меняла его лицо далеко не в лучшую сторону. Теперь он выглядел циничным мерзавцем, кем и был в реальности. Добавьте к этому милому качеству подлость, жадность, беспринципность – и портрет будет полным.

– Ты у меня в гостях, – ответил он. – Я думал, тебе будет интересно взглянуть, как я устроился.

Забелин сделал широкий жест рукой, точно в самом деле предлагал оценить работу дизайнера.

– Похоже, ты окончательно свихнулся, – сказала я, бросив тревожный взгляд на свою одежду. Джинсы, блузка, все на месте, только обуви нет. Тут же выяснилось: мои балетки стоят возле дивана, должно быть, он снял их с меня, чтобы обивку не испачкать. Не о моих же удобствах заботился… Я сунула ноги в балетки, слыша, как Забелин издал короткий смешок.

– Возможно, детка, возможно. В истории бывали случаи любовного безумия, что уж говорить о литературе…

– Любовное безумие? – переспросила я. – Это что-то новенькое.

– Сомневаешься в моих чувствах? – вновь хохотнул он.

– У тебя нет чувств, то есть какие-то наверняка есть, но не те, что свойственны нормальным людям.

– Любопытно, – с интересом разглядывая ногти на левой руке, кивнул он. – Выходит, я – ненормальный?

– Ты, Валера, мерзавец, сволочь и распоследний ублюдок, о чем и сам хорошо знаешь.

– Постараюсь не принимать твои слова близко к сердцу, – с серьезной миной покивал он.

– Может, объяснишь, что происходит? – спросила я.

Он развел руками:

– А что происходит?

– Как ты оказался в доме отца?

– Господи, ну какая тебе разница, как я там оказался. Пора бы уже понять: нет такого места, где я тебя не найду, и нет таких замков, которые я не открою.

– По-прежнему любишь бахвалиться, – съязвила я, стараясь придать себе бодрости.

– Самую малость, – кивнул он. – То, что ты здесь, вообще-то мои слова подтверждает.

– Тогда у меня вполне резонный вопрос: а зачем я здесь?

– Ну… допустим, я соскучился. А что? У меня отобрали любимую игрушку, точнее, моя любимая безмозглая игрушка вдруг сбежала от меня. Влюбилась в какого-то прохвоста и, кажется, вполне счастлива. Хотя нет, счастьем не пахнет: твой Серб загорает на солнышке со старой подружкой, а ты от безделья болтаешься по городу с участковым, вот уж достойная компания. С ним ты тоже трахаешься?

– Ты следил за мной, – кивнула я. Что ж, хотя бы ответ на один вопрос я теперь знала. – А я-то надеялась, что ты угомонился. Парень не бедный, к тому же легко охмуришь любую девицу с приданым. Опыт есть…

– Это что, колкость? – удивился Забелин.

– Нет, это лишь констатация факта. А теперь я, пожалуй, пойду. – Я в самом деле на это надеялась, то есть сомнений было куда больше, чем надежд, и все же… Могла бы предположить, что, если он решился выкрасть меня из дома отца, вполне способен и на кое-что похуже. Я-то как раз хорошо знала, на что он способен.

– Ты ведь и сама не веришь, что уйдешь так просто? – задал он вопрос, с любопытством меня разглядывая. Вроде бы гадал: верю или нет? И улыбнулся своей коронной улыбкой, на которую, против воли, хотелось улыбнуться в ответ. Но делать этого я не стала.

– Валера, – сказала я и вздохнула. – Это плохо кончится. Возможно, и для меня тоже, но в первую очередь для тебя. Знаешь, на чем горят самовлюбленные идиоты? Они всерьез считают, что могут остаться безнаказанными.

– Мы бы могли договориться, разве нет? – продолжая улыбаться, сказал он.

– Договориться? О чем?

– Я позволю тебе жить отдельно, при условии, что по первому моему требованию ты явишься сюда и с большой старательностью сделаешь все, что я захочу…

– Слушай, а ты лечиться не пробовал? – спросила я, когда он наконец заткнулся.

– Лечиться? – засмеялся он и тут же нахмурился. – Это неизлечимо, дорогая.

– Почему-то я подумала так же. – Я поднялась и сделала пару шагов в сторону, боковым зрением наблюдая за реакцией Забелина.

Он следил за мной, глядя исподлобья холодным, волчьим взглядом, вдруг резко поднялся и шагнул мне наперерез.

– Ты ведь еще не видела дом, – сказал он, возвращая на лицо ухмылку. – Неплохой, кстати сказать. И купил недорого. Прежний хозяин развелся с женой, дом навевал дурные воспоминания, к тому же вдруг понадобились деньги.

– Рада за тебя.

– Ты непременно должна кое-что увидеть, – хватая меня за локоть, сказал Забелин. – Я внес незначительные изменения, когда купил дом. Перекрасил стены, кое-где сменил полы… – Держа меня за локоть, он быстрым шагом направился к двери, я попыталась освободиться, но он мне этого не позволил, тащил меня за собой, продолжая ухмыляться.

Мы оказались в холле, просторном, со стеклянной крышей, сквозь нее были видны звезды.

– Как тебе? – резко остановившись и задрав голову, спросил Забелин.

– Я в восторге, – ответила я, вновь пытаясь вывернуться.

– Смотри, милая, смотри. Надо наслаждаться простыми радостями, ночным небом, летним ветерком, солнечными лучами…

«Такое впечатление, что ты окончательно спятил, милый», – хотелось ответить мне, но я сочла за благо промолчать, чтоб не злить его.

Между тем мы пересекли холл, Забелин открыл одну из дверей, щелкнул выключатель, и мы вошли в гараж, просторный, на две машины. Тачка Забелина стояла у стены напротив, рядом верстак с каким-то извечным мужским хламом. Чем он собирается здесь хвастать? Он сделал несколько шагов и замер возле смотровой ямы. Еще одна мужская причуда, спрашивается, зачем она Забелину? Как-то сомнительно, что он сам решит чинить свою машину. Бывший наконец-то отпустил мой локоть, достал из кармана пульт, круглый, с одной кнопкой, и нажал на нее.

– Смотри, – сказал весело.

Смотреть, как я поняла, надлежало в яму. Вот тут стало понятно, зачем он меня сюда притащил. Дно ямы оказалось хорошо замаскированным люком. Люк плавно приподнялся, и я увидела пространство, примерно полтора на два метра и глубиной около двух. Настоящая могила, только зацементированная.

– Как тебе? – спросил Забелин. – Изоляция стопроцентная, ори, пока не охрипнешь. Кстати, я все сам оборудовал. Муж у тебя практически гений, так что тебя здесь даже с собаками не найдут.

Я слушала его, пытаясь справиться с тошнотой, а главное, не смотреть в этот жуткий цементный мешок.

– Ну как? Надеюсь, теперь ты будешь сговорчивее? – хохотнул он. – В прошлый раз, когда мы играли в ту же игру, тебе пришлось не сладко. И это при том, что я все-таки планировал тебя отпустить, а если в моих планах такого пункта уже не будет… вот уж фантазия разыграется… Ты станешь не пленницей, даже рабыней, о которой в один прекрасный день я попросту забуду, оставив тебя здесь подыхать. Ты ведь веришь мне?

– Верю, – пришлось ответить мне, у меня не было повода сомневаться в его словах, а если и был, мгновенно бы испарился, стоило только заглянуть в его глаза.

– Вернемся к нашему договору? – засмеялся он.

– Вернемся, – кивнула я, из последних сил стараясь держаться. Очень хотелось орать от ужаса и рвануть от него со всех ног… – Если ты решил сохранить свою мини-тюрьму в тайне, то меня уже не отпустишь, соглашусь я на твои условия или нет. Просто будет лишний повод покуражиться. А если думаешь отпустить, то ты дурак, потому что я наплюю на все свои обещания и пошлю тебя… что и делаю сейчас с большим удовольствием.

– Вот как, – склонив голову набок, сказал он и вроде бы задумался. – А знаешь, ты изменилась. Я даже не уверен, что это мне не нравится. Я своего слова не нарушаю, детка, и, конечно, отпустил бы тебя, скажи ты «да». Но это вовсе не значит, что твой возможный обман сойдет тебе с рук. Откуда тебе знать, сколько таких сюрпризов у меня заготовлено? В разных и самых неожиданных местах.

– Ты больной на голову урод, – с бог знает откуда взявшейся отвагой сказала я. – И никакие угрозы не заставят меня…

Я не успела договорить, он схватил меня за шею и больно сжал, так что глаза полезли на лоб.

– Ах вот, значит, как, – наклоняясь ко мне, зашептал он, лицо его побелело от бешенства. – Этот ублюдок так тебе дорог, что ты готова геройствовать? Интересно, дорогая, а на что он готов ради тебя? И посмотрит ли он в твою сторону, если я сейчас немного попорчу твое личико? Ты когда-нибудь видела, что делает с нежной девичьей кожей соляная кислота? Она разъедает ее до костей. И ни один пластический хирург уже не вернет былой красоты.

Он поволок меня куда-то в сторону, хватку чуть ослабил, и я смогла дышать, закашлялась, беспомощно обвиснув в его руках, теряя драгоценные секунды. Он подтащил меня к верстаку и с размаху ударил об него затылком, да так, что дыхание вновь перехватило, в голове появился ровный гул и пропали все мысли. Забелин навалился сверху, одной рукой стиснув мой подбородок, второй дотянулся до бутылки, стоявшей тут же на верстаке.

– Скажи спасибо своему Владану, дорогая, – усмехнулся он, уставившись в мои глаза. – Для меня ты и с подпорченной рожей сгодишься.

Почувствовав резкий запах, я попыталась закричать, отчаянно сопротивляясь. Колошматила руками и ногами, по большей части без толку, но я старалась изо всех сил, с крохотной надеждой, что в последний момент он остановится. Как будто не знала, кто такой Забелин.

– Вот так, милая, – шепнул он мне в ухо, и через секунду вонючая жидкость полилась на лицо, и я, то ли от боли, то ли от ужаса, провалилась в беспамятство.

Очнулась я в полной темноте. И тут же вспомнила, что произошло. Ощупала лицо руками. Кожа оказалась шероховатой и скатывалась под пальцами, но боли я не чувствовала, и это было странно. Может, Забелин вколол мне обезболивающее? С какой стати такая доброта? Думать о том, как я выгляжу, не хотелось. Вместо ужаса я испытывала странную апатию, почти безразличие, хотя была уверена, что нахожусь в том самом цементном мешке. И выхода отсюда для меня нет. Похищение плюс изуродованное лицо, Забелин понимает, что это тянет на приличный срок, вряд ли он планирует провести несколько лет в тюрьме. Значит, мне предстоит бессрочное заключение. И эта мысль особой жути не вызвала, из чего я заключила, что у меня попросту шок, я не осознаю происходящее и не испытываю боли. А вот когда начну осознавать…

Приподнявшись, я попробовала опереться о стену, но ладонь зависла в пустоте. Это удивило. При размерах ямы подобное невозможно. Продвинувшись вперед, я вновь не нащупала стену. С трудом поднялась, меня здорово шатнуло, так что опора точно бы не помешала. Некоторое время я стояла, собираясь с силами. Сделала несколько шагов. Сомнения меня оставили, что бы это ни было, но точно не цементный мешок. Забелин хвалился: кроме тайника, в смотровой яме есть кое-что еще. По крайней мере, камера у меня просторная… Я насчитала двадцать шагов, прежде чем уперлась в стену. И тут наконец обратила внимание на едва заметную полоску света. Глаза успели привыкнуть к темноте, и теперь я различала предметы. Я в гараже. Свет пробивается из-под ворот. Я в гараже, на улице уже светло… Сколько я здесь нахожусь? Какая разница… Машины в гараже нет, значит, скорее всего, Забелина в доме тоже нет. Дверь должна быть справа, а в гараже наверняка найдутся инструменты. Все еще чувствуя слабость, я направилась к двери, в темноте несколько раз споткнулась и, бедром задев верстак, вскрикнула от боли. Тут же вспомнила, что здесь произошло недавно, жалко всхлипнула, чувствуя, как в глазах закипают слезы.

– Дура, – пробормотала я и выругалась, нашла время жалеть себя, я шарила по верстаку руками в поисках какого-нибудь инструмента, наткнулась на молоток и порадовалась. Вряд ли с его помощью можно открыть замок, а вот башку Забелину разбить – запросто. Стоп. Он что, совсем рехнулся? Или считает, я только и способна, что оплакивать былую красоту?

Все еще с молотком в руке, но уже с сомнением, я подошла к двери. Надавила на ручку, и она открылась, это почему-то уже не удивило. Холл заливал солнечный свет, я зажмурилась, а когда вновь открыла глаза, обнаружила в нескольких метрах от себя женщину лет пятидесяти, она стояла, приоткрыв рот, и в ужасе на меня таращилась.

– Господи, – выдохнула с трудом, а я попыталась представить, как выгляжу. Шагнула ей навстречу, а она испуганно закричала:

– Валерий Константинович, это что ж такое!

Тут я вспомнила, что у меня молоток в руке, и поведение женщины стало более-менее понятно.

– Подождите! – крикнула я.

Но она уже скрылась за дверью в гостиную, через мгновение вновь появилась, но уже с Забелиным, то есть появился он, а женщина стояла в дверях и нервно крестилась.

– Дорогая, ты напугала Екатерину Андреевну, – сладким голосом заявил бывший, приближаясь ко мне. – Я не слышал, когда ты проснулась. И что ты делала в гараже?

Сцепив зубы, я кинулась на него, с опозданием поняв, как глупо это было. Силы, само собой, не равные, и молоток он отобрал с легкостью, зато сцена произвела неизгладимое впечатление на его домработницу. Забелин отшвырнул молоток в сторону, наплевав на то, что мог повредить мраморную плитку на полу, обнял меня за плечи, стиснув так, что я не могла пошевелиться. В общем, объятия вышли жаркими.

– Вызвать полицию? – голосила тетка, наблюдая все это.

– Ни в коем случае, – поспешно ответил Забелин с большой печалью в голосе. – Моя жена немного не в себе… вчера позволила себе лишнего, к сожалению, у нее такое бывает…

Теперь стало понятно, к чему он клонит. Бывшая женушка напилась до белой горячки и кинулась на него с молотком. Наверное, из-за большой любви. И ревности. Он ведь со мной развелся. И кислотой в лицо сама себе плеснула… А что? Встречаются девицы, которые и в окна выпрыгивают, этажа эдак с девятого, и все из-за неразделенной любви. Самое лучшее сейчас молчать… мне бы только выбраться отсюда. При этой тетке в яму он меня не запихнет, хотя как знать. Запихнет, а ей скажет, что отправил восвояси.

Забелин между тем потащил меня к двери, что была справа от гостиной. За ней оказалась ванная комната. Огромная, с зеркалом во всю стену. И это стало настоящим испытанием. Я зажмурилась, боясь увидеть свое отражение.

– Посмотри на меня, – шепнул мне в ухо Забелин, я чувствовала его горячее дыхание, дрожа от отвращения. Он схватил меня за волосы и повторил: – Смотри на меня.

И я открыла глаза, поклявшись себе, что не дам ему повода радоваться моему отчаянию. И замерла в смятении. Кожа на лице вовсе не свисала лоскутами, как я решила, ощупывая свою физиономию несколько минут назад. И страшных язв тоже не наблюдалось. Покраснение кожи, да и то незначительное. А еще мне следовало умыться. На лице то ли опилки, то ли еще какой мусор, который я подцепила, валяясь на полу в гараже. Из-за этого выглядела скорее комично, и падать в обморок точно повода не было.

– Вообще-то в бутылке был ацетон, – со смешком заявил Забелин, глядя на меня в зеркало. – Ты с перепугу не узнала запах. Будем считать, что сегодня тебе повезло. Но не советую испытывать мое терпение в следующий раз.

Эти слова, должно быть, стали последней каплей. Радости от того, что увечья отменяются, я не чувствовала, только злость, а еще отвращение, и я сделала единственное, что мне было по силам: резко откинула голову назад, въехав затылком ему по зубам. Жаль, что разница в росте не позволила сломать нос этой сволочи, но и так вышло неплохо. Зубы его клацнули, а улыбка мгновенно испарилась. Но почти сразу появилась вновь. Он подтащил меня к раковине и теперь держал своими руками мои руки. Мы смотрели в зеркало и видели глаза друг друга, и в его взгляде, как и в моем, была ярость, а еще отчаяние.

– Скорее всего, это кончится плохо для нас обоих. Но мне плевать.

– Отпусти меня, – сказала я. – Отпусти, не то заору. Твоя домработница с перепугу вызовет полицию.

Он внезапно отступил на несколько шагов и даже поднял руки, демонстрируя таким образом, что меня более не удерживает.

– У тебя очень простой выбор, дорогая. Либо я, либо никто. Другого мужчины у тебя не будет.

Через несколько минут я покинула его дом. Забелин был так любезен, что предложил отвезти меня к отцу, протянул мне мою сумку, я взяла ее и молча направилась к двери, за эти минуты не произнеся ни слова. Я понимала, стоит мне заговорить, просто ответить «да» или «нет», и я непременно сорвусь на крик или разревусь. Единственным желанием было поскорее вырваться отсюда, оказаться на улице, среди людей и не видеть перед собой мерзкой физиономии бывшего. В тот момент я способна была убить его, не в отчаянии, а обдуманно и хладнокровно, в грош не ставя последствия подобного шага, точно он был целесообразным и единственно разумным. И это открытие всерьез напугало. Ничего подобного от себя я, признаться, не ожидала: чересчур велико у меня было уважение к чужой жизни. Было. И вдруг куда-то испарилось.

Я вышла на крыльцо забелинского дома и поспешила к калитке, но успела обратить внимание на множество деталей, вроде бы машинально и вместе с тем… Это тоже явилось неким открытием, а потом, уже на улице, дав волю эмоциям и кусая кулак, чтоб не заорать в голос, я поняла, что должна сделать. И почти сразу успокоилась. Ну, не почти, однако в рекордно короткий срок, учитывая все происшедшее.

Вернувшись в дом отца, я приготовила кофе, сделала пару глотков и замерла в кресле, закинув руки за голову и уставившись в потолок. За этим занятием меня и застал звонок на мобильный. Звонил Егор.

– Привет, – сказал он ворчливо. – Когда появишься?

– Завтра, – ответила я.

– Почему завтра, а не сегодня?

– Сегодня у меня зуб болит. Записалась к врачу.

– Сочувствую. Ну, завтра так завтра. Хотя могли бы встретиться вечером. Если надумаешь, звони.

В тот момент бывший интересовал меня куда больше всех расследований. В отношениях с ним следовало поставить точку, то есть раз и навсегда отбить у него охоту не только грозить, а просто вспоминать обо мне. И тут простые решения не годились. Идти в полицию бесполезно, мне еще надо доказать, что Забелин похитил меня из отцовского дома, а вот домработница Забелина охотно подтвердит, что я вела себя неадекватно, зато передвигалась беспрепятственно, то есть насильно меня никто не удерживал. Жаловаться отцу, а тем более Владану, я считала невозможным. Узнав всю правду, они этого мерзавца своими руками придушат. Ничего не имела бы против, но, к сожалению, это противозаконно. Я хочу, чтобы они были рядом, а не в мордовских лесах. Слишком много чести для сволочи по имени Валера, чтоб из-за него людям жизнь ломать. Тут я несколько отвлеклась на философию. Почему это мерзавцы так уверены, что люди, которым они пакостят, не станут им уподобляться? Весьма опрометчиво. Лично я вполне созрела уподобиться. Око за око, зуб за зуб. Действовать надо быстро. Желательно сегодня. Сегодня от меня он точно ничего не ждет. Я должна сидеть дома и обливаться слезами. Если верить Баду, за мной следили. Вопрос: кто? Логично предположить, это Забелин болтался за мной по городу и ждал удобного случая. Но как он проник в дом отца?

Отправившись в холл, я осмотрела замки на входной двери. Никаких следов взлома, хотя я не специалист, конечно. Может, я по забывчивости дверь не заперла? Откуда у Забелина может быть ключ? Он хвастал, что замки для него не проблема. Хотя вполне могла и я дверь не запереть. На этот счет нет особой ясности. Забелин дал понять, что безопасного места для меня не существует, оттого и выбрал дом отца. Впрочем, есть и другая причина, вполне практичная: здесь чужих глаз опасаться не приходится, запихнул меня в машину и увез. В многоэтажном доме подобная затея сопряжена с трудностями.

Я вернулась в кухню и размышления продолжила. Есть еще вариант: следил за мной не Забелин, а некие граждане, которым не по душе затеянное нами расследование. В этом случае поведение бывшего должно вызвать у них вопросы. В ситуацию они не вмешивались, значит, есть надежда, что и не вмешаются. Вывод: особо беспокоиться об этом не стоит. А вот о чем надо беспокоиться, так это о том, что в рукопашной у меня никаких шансов, значит, понадобится оружие. Чуть ли не бегом я отправилась в свою комнату и в прикроватной тумбочке нашла электрошокер, приобретенный несколько месяцев назад в целях самообороны, после малоприятного визита Забелина. Потом я не раз ловила себя на мысли, что так и тянет пустить его в ход. Вот и оставила здесь, от греха подальше.

Проверка показала, работает электрошокер исправно. Если Забелин поймет, что происходит, раньше, чем я пущу его в ход, мне не позавидуешь. Вполне вероятно, скончаюсь в страшных мучениях. Немного поразмышляв на эту тему, я с некоторым удивлением поняла: меня это не остановит. Как говорится, лучше ужасный конец, чем ужас без конца. Главное, все сделать быстро. Я взглянула на часы и решила, что мне пора.

…Перелезть через забор оказалось плевым делом. Забор кирпичный, от соседского его отделял узкий проход метра в полтора. На счастье, ни одно соседское окно сюда не выходило. На видеокамеры я обратила внимание еще в прошлый раз, теперь смогла убедиться – расположены они по периметру, всего насчитала четыре штуки. Вчера Забелин их точно выключил, вряд ли у него возникло желание запечатлеть тот миг, когда он волок меня в дом из машины. Похоже, сейчас они тоже не работают. Хотя во всей этой электронике я не сильна. На всякий случай я решила штурмовать забор на равном расстоянии от видеокамер, в робкой надежде, что в объектив не попаду. А если попаду… Забудем про дурные прогнозы. Приставив небольшую стремянку, которую я привезла с собой, я ухватилась за верхнюю часть забора, утыканную металлическими прутьями. Набалдашники на них были выкрашены под золото и блестели на солнце. Этот своеобразный бордюр, безусловно, стену украсил, а я порадовалась: подтягиваться, держась за прутья, куда проще.

Через несколько минут я уже спрыгнула в траву с той стороны. И прислушалась. Тишина. Прошмыгнула к ближайшим кустам, затаилась, распластавшись на земле и укрывшись под ветками. Прежние хозяева дома, должно быть, обожали гортензию, росла она здесь в большом количестве и распрекрасно себя чувствовала. В этих зарослях бегемот спрячется, не только девушка моей комплекции.

Прошло минут пятнадцать, ничего скверного не происходило. Если уж быть точной, не происходило вообще ничего. Успокоившись и немного осмелев, я, прячась за кустами, сделала неполный круг в непосредственной близости от дома. Сквозь шторы ничего не разглядишь, в окнах кухни на первом этаже никакого движения. Перед домом огромный цветник с фонтаном, справа гаражные ворота, к ним ведет дорожка из гравия, по обе стороны засаженная все той же гортензией. В этот момент хлопнула входная дверь и на крыльце появилась домработница Забелина. На ней было платье с большим бантом на груди, в руках дамская сумочка. Тщательно заперев дверь и даже подергав ее на всякий случай, женщина направилась к калитке, на ходу достав мобильный из сумочки.

– Валерий Константинович, – услышала я ее голос. – Я ухожу… да… за телефон и свет заплатила… ужин подогреете в микроволновке… тогда до завтра… – Последние слова донеслись уже из-за калитки.

Выходит, Забелина здесь нет. Но если тетка позаботилась об ужине, вечер он намеревался провести дома. Один или с кем-то? А если этот гад следит за мной и просто ждет, когда удалится домработница? От этой мысли сделалось худо. Я нащупала электрошокер и теперь лежала, зорко поглядывая по сторонам. Время шло, и беспокойство понемногу отступало. На смену ему пришло то, что принято именовать здравым смыслом. Все задуманное показалось верхом глупости, захотелось побыстрее убраться отсюда. Допустим, я так и сделаю. Что потом? Повесить на дверь своей квартиры еще одну цепочку? И каждый раз вздрагивать, видя тень в окне? А может, телохранителя нанять?

Солнце скрылось за крышей соседнего дома, меня малость разморило от жары и цветочных ароматов, мысли путались, я терла глаза, время от времени проделывая незамысловатые движения руками и ногами, чтобы они не затекли, и утешала себя тем, что в темноте осуществить задуманное мне будет легче, так что пусть Забелин является хоть за полночь, я потерплю.

Он явился в половине девятого. Я машинально взглянула на часы, когда услышала шум двигателя. Ворота медленно поползли в сторону, а я торопливо перекрестилась. Грех лезть к господу с такими просьбами, но кто ж мне поможет, если не он? Шурша по гравию шинами, джип плавно подкатил к гаражным воротам, которые начали подниматься. Я находилась совсем рядом, от переднего колеса джипа меня отделяли лишь кусты. Наконец машина въехала в гараж, а я на четвереньках метнулась вслед за ней, Забелин при всем желании меня не увидит, я в мертвой зоне. Может, и нет никакой зоны и я себя просто успокаиваю? Джип замер, двигатель перестал работать, я в это время протиснулась между задним и передним колесом. Моя комплекция делала этот трюк не таким уж сложным, но все равно это оказалось нелегко. Приходилось справляться с собственными страхами, да еще заботиться о том, чтобы двигаться бесшумно. Дверь машины распахнулась, и через мгновенье я увидела, можно сказать прямо перед носом, мокасины из светлой замши. Сначала возник один, потом к нему прибавился другой. И план мой резко поменялся.

До той поры я планировала затаиться в гараже, а уже ночью пробраться в дом (если дверь в гараж на ночь запирают, я надеялась ее взломать). Знаю, план так себе. Потому я от него легко отказалась.

Мокасины Забелин носил на босу ногу, как и положено, и я, не особо размышляя, ткнула шокером чуть выше лодыжки, он от неожиданности вскрикнул и привалился к капоту, я выкатилась из-под машины, успев еще раз ударить его током. Забелин свалился на плиточный пол и признаков жизни не подавал, что меня здорово напугало. Однако страх не помешал мне действовать быстро. Достала из кармана джинсов капроновую веревку, быстро связала ему руки и ноги. И только после этого перевела дух. А потом с опаской взглянула на его физиономию. Бывший дышал, что меня успокоило. Ресницы подрагивали, точно под закрытыми веками он водил глазами. Рот был чуть приоткрыт.

– Полежи немного, – сказала я, похлопав его по плечу.

И проверила его карманы. Ничего. Дверь в машину так и оставалась открытой, на переднем сиденье лежала сумка, но то, чего я искала, в ней не оказалось. Я подошла к верстаку, потом, точно опомнившись, включила свет и закрыла ворота. Пульт нашелся в жестяной банке из-под чая, стоявшей на верстаке. Крышка тайника поднялась, открыв взору жуткую яму, и я, подхватив Забелина под руки, поволокла его к ней. Это было совсем нелегко. Весил он килограммов девяносто, во мне вполовину меньше, и я только что не ревела в досаде, очень надеялась, что он пока не очнется. Только не это…

В яму я едва не свалилась вместе с ним, потому что наносить Забелину увечья в мои планы все-таки не входило. Пытаясь спустить его вниз вперед ногами, я под тяжестью его тела упала на колени, в последний момент выпустила его из рук и схватилась за бампер стоявшей рядом машины. Заглянула в яму, Забелин лежал свернувшись калачиком, точно младенец во сне.

– Вот гад, – сказала я с обидой и вновь воспользовалась пультом.

Само собой, тут же вернулись страхи, а вдруг бывший, к примеру, сильно головой ударился? Или я с электрошокером переборщила, и ему нужна срочная помощь… Еще полчаса назад я сама удивлялась своей кровожадности, когда всерьез мечтала, что Забелин исчезнет из моей жизни, как страшный сон, и была готова помочь ему в этом. Совесть меня совсем не мучила, а теперь я переживала, что он, чего доброго, окочурится в своем подвале. И вовсе не страх наказания меня беспокоил, хотя и это тоже. В общем, быть убийцей я не желала, даже если речь идет о таком уроде, как Забелин.

Дабы избавить себя от томительного ожидания, я устроила себе экскурсию. Зачем Забелину кухня в шестьдесят квадратных метров и весь этот дом в придачу? Два этажа, плюс подвал и мансарда. Возле спальни мне пришла в голову мысль, что здесь может быть еще кто-то, к примеру, очередная подружка. Тем хуже для бывшего. Скажу, что в гости позвал, а потом исчез неизвестно куда. Но мои фантазии оказались невостребованы. В доме царила тишина, в комнатах пусто. Сколько тут комнат, я так и не выяснила, быстро сбившись со счета. Такой дом подошел бы многодетной семье. Сомневаюсь, что вопросы деторождения сильно занимают бывшего. Уверена, в большинство комнат он даже не заходит. Интересно все-таки, на фига он ему сдался? Может, жениться собрался? На богатой наследнице? Тогда домик подходящий.

Я взглянула на часы. Время прошло немало, надеюсь, этот тип уже очнулся. «А если не очнулся?» – подумала испуганно. Тогда скверно. Придется вызывать «Скорую», освобождать от пут и рассказывать байку, что он в яму свалился. Ничего я рассказывать не буду, оставлю ворота открытыми и сбегу. Достойное поведение… а он лучшего не заслуживает.

С некоторым трепетом я нажала кнопку на пульте, а когда крышка поднялась, заглянула в яму. И тут же вздохнула с облегчением. Забелин сидел, привалившись к стене, и щурился от света. Я устроилась на корточках, чтобы мы лучше друг друга видели, и сказала:

– С новосельем. Как тебе в этой норе, понравилось?

Он усмехнулся и головой покачал, то ли удивляясь, то ли досадуя.

– Как видишь, чтобы справиться с тобой, мне даже помощь не понадобилась.

– Поздравляю, – ответил он, лениво, нараспев, точно не видел в ситуации ничего необычного. – Тебе повезло.

– Точно, – кивнула я. – Мне повезло. Ты вконец зарвавшийся придурок, который решил, что ему все позволено.

– Воспитательную часть можешь опустить, – хмыкнул он. – Что дальше?

– Дальше – простимся навеки, и ты загнешься в этой яме.

– Домработница… – начал он.

Но я перебила:

– Вряд ли она заглядывает в гараж. Криков никто не услышит. Замаскировано все так, что тебя здесь с собакой не найдут. Надеюсь, ты не врал.

– Ну и какого черта ты тогда тут сидишь? – вновь усмехнулся он. – Закрывай крышку и не трать время на трепотню. Да, не забудь свечку поставить за помин моей души, или рассчитывать на это не стоит?

– Свечку поставлю с удовольствием.

– Отлично. Тогда прощай.

– Лучше не зли меня, – сказала я, в голосе, против воли, слышалась обида.

– А то что?

– А то в самом деле здесь сдохнешь. Я намереваюсь подержать тебя здесь пару дней, потом выпустить.

– Очень глупо, – усмехнулся он.

– Почему же? В полицию ты не пойдешь, иначе придется отвечать, зачем тебе эта одиночная камера.

– Полиция? – Теперь он смеялся. – Ты бы лучше подумала, что я с тобой сделаю.

– Значит, мы не договоримся, – вздохнула я. – Жаль. Ты не оставляешь мне выбора.

Он молчал, глядя исподлобья. Светлые глаза зверя замерли на мне с интересом, внушавшим лютый страх.

– Нельзя загонять человека в угол, – продолжила я, стараясь, чтобы голос звучал без предательской дрожи. – Я думала, ты это наконец-то понял.

Он запрокинул голову и засмеялся, но смех так же внезапно оборвал.

– Почему бы в самом деле не оставить меня здесь? Что мешает?

– Грех на душу брать не хочу.

– И все? Дурочка, – фыркнул он. – Никуда ты от меня не денешься.

– Это ты на предмет большой любви? – наконец-то сообразила я. – Так большая любовь приказала долго жить твоими стараниями. Забелин, я не шучу. Давай договариваться.

– Зависит от того, что ты предложишь.

– Ну ты и гад, – с обидой сказала я.

– А ты рассчитывала, я у тебя в ногах буду валяться? – презрительно фыркнул он.

– Это излишне. Я намерена покончить с проблемой раз и навсегда. Тем или иным способом. Либо ты даешь мне слово оставить меня в покое, либо остаешься здесь, а я буду утешаться тем, что другого выхода не было.

– Ты поверишь моему слову? – помолчав немного, спросил он и вновь уставился исподлобья.

– Поверю.

– С чего вдруг?

– Сойдемся на том, что мне хочется верить, – проворчала я, не найдя иного ответа. – Кстати, а зачем тебе понадобился этот дом? – неожиданно для себя задала я вопрос. – Надумал жениться?

– Я же сказал: купил по случаю. Бывший хозяин испытывал финансовые трудности и отдал за полцены.

– А финансовые трудности не ты ему обеспечил?

Забелин усмехнулся и неловко поднялся, придерживаясь связанными руками за стену.

– Ладно, я согласен, – сказал он, вызвав у меня вздох облегчения. – Только сидеть здесь двое суток я не намерен. Отпускай сейчас.

– А воспитательный момент?

– Уже проникся.

– В таком случае слушаю тебя очень внимательно.

– Торжественно клянусь оставить тебя в покое. Ни я сам, ни кто-либо другой по моей просьбе портить тебе жизнь не станет. Годится?

– Вполне, – сказала я. – Прощай, надеюсь, что навеки.

Я открыла ворота и помахала Забелину рукой.

– Развяжи меня, – нахмурился он.

– Еще чего. Выбирайся сам. Не получится – кричи громче, кто-нибудь поможет.

Я покинула гараж, все еще чувствуя спиной взгляд бывшего.

Не могу сказать, что чувство удовлетворения переполняло, скорее была усталость, а еще надежда, что теперь все наконец-то закончится. Я поехала к себе, но очень скоро выяснилось: несмотря на усталость, в четырех стенах мне не сидится. Вспомнив о предложении Егора, я набрала номер его мобильного. К моему несказанному удивлению, он не ответил, хотя я звонила раз пять, не меньше. Впрочем, чему удивляться, у человека своя жизнь… Но все-таки было обидно.

Утро выдалось дождливым и оттого невеселым. Устроившись на подоконнике, я пила уже третью чашку кофе, поглядывая во двор и ожидая, когда дождь хоть немного утихнет. Без зонта даже до машины добежать не успеешь, чтобы не промокнуть насквозь. В лужах лопались пузыри, двое мальчишек носились по двору на великах, а я в очередной раз, позвонив Егору, решила: участковый либо загулял, либо очень на меня разозлился, только не ясно за что. Со вчерашнего вечера он упорно меня игнорировал.

Наконец дождь кончился, между облаков, пока еще неуверенно, проглянуло солнышко, и я отправилась в офис, решив дожидаться там потепления отношений. Пусть Егор первым даст о себе знать. Однако, оставив машину возле родной конторы, я уверенным шагом направилась к участковому. В самом деле, что еще за ребячество?

Сворачивая в переулок, я едва не столкнулась с тетей Машей.

– Полинка, – пробормотала она с подозрительной печалью.

– Здравствуйте, – разулыбалась я. – Вы Егора сегодня не видели? Я хотела сказать, участкового?

– Егора? – Бабка взяла меня за руку и быстро оглянулась. – Ты что, не слышала?

– О чем? – нахмурилась я.

Тетя Маша покачала головой:

– Даже не знаю, как тебе сказать. Вы ведь с ним вроде женихались?

– Что?

– Ну… он виды на тебя имел… ты девушка свободная, он не женатый…

– Тетя Маша, вы нас сватаете? – усмехнулась я. – Мы с Егором просто хорошие знакомые…

– Вот и ладно, а я-то сказать боюсь, а ну как у тебя любовь.

Я решила, что разговор становится все более бессмысленным, и вместе с тем почувствовала тревогу, неясную, которая, однако, росла с каждой секундой.

– Тетя Маша, что случилось? – спросила я и нахмурилась.

– Егорушка-то наш под машину попал, – выпалила бабка, и пока я беззвучно шевелила губами в тщетной попытке усвоить новость, продолжила: – Вчера вечером, часов в одиннадцать, стемнело уже.

– Куда его увезли? – наконец произнесла я. – В какую больницу?

Тетя Маша скорбно поджала губы:

– Ой, девонька, какая там больница… насмерть его…

Ноги у меня подкосились, и, не успей я привалиться к стене дома, запросто могла бы оказаться на асфальте.

– Ты вот что, ты за меня держись, – заволновалась бабка. – Давай сядем, вон скамейка…

Мы перешли через дорогу и устроились в маленьком сквере. В другое время бабке вряд ли бы пришло в голову сюда заглянуть, сквер был местом сборищ здешней шпаны. Пивные банки валялись вперемешку с бутылками из-под водки, окурками, шприцами и пакетами из-под чипсов, вид, прямо скажем, отталкивающий.

– Он домой, видать, возвращался, – донесся до меня бабкин голос. – Как раз с горы шел, той, что возле прачечной. А машина сзади. Да на такой скорости… Он и увернуться не успел, шел-то по тротуару… не оглянулся даже. Петровна из одиннадцатого дома видела. Все на ее глазах. Народ собрался, вызвали «Скорую», но уж ясно было… Внук Татьяны Ивановны сразу сказал, мол, погиб участковый, внук-то на доктора учится. Он хотел помочь, да куда там…

Я слушала рассказ Марии Семеновны, категорически отказываясь верить в него, да и как поверить, что Егора, с которым еще позавчера мы болтались по здешним улицам, вдруг не стало. «Забелин», – вдруг точно кто-то шепнул в ухо. Ну, конечно. От этого мерзавца можно ждать чего угодно… даже убийства участкового?

– На номера машины кто-нибудь внимание обратил? – спросила я, когда женщина замолчала.

– А чего на них внимание обращать? – вроде бы не поняла она моего вопроса. – Ашота машина, у которого кондитерская. Говорила же, нехристь…

– Он сам был за рулем? – нахмурилась я.

– Нет. Он у себя сидел и знать ничего не знал.

– Машину угнали? – начала я терять терпение.

– Вчера говорил, угнали, сегодня уже – «взял покататься», – передразнила бабка.

– Кто взял?

– Арсенчик, кудрявый такой. Ты его знаешь, он тут вечно шляется.

– Тетя Маша, – взмолилась я. – Давайте по порядку. Арсенчик взял чужую машину?

– Выходит, так. Вчера, когда все сбежались, Ашот, само собой, тоже прилетел. Машину-то за углом бросили, где проходной двор. Ашот как ее увидел, прямо позеленел. Орал и по-своему и по-нашему, мол, всех засужу, машина новая… Только врет, ей уж лет семь, если не больше. Приехала полиция, стали разбираться. Ну и тут же кто-то вспомнил, что Арсенчик возле кондитерской вертелся. Пошли за ним. А ты небось знаешь, что там за семейка. Матери нет, папашу тюрьма заждалась, и оба сыночка ему в комплект.

– Старший вроде работает, – сказала я.

– Да они все «вроде работают», – передразнила бабка. – Короче, слушай дальше. Арсенчик в доме прятался и как будто не в себе был. Приступ у него. Старший брат за него горой, принялся врать, что он весь вечер из дома не выходил, но полицейские тоже не дураки. Сказали, экспертизу проведем, отпечатки пальцев снимем и докажем, кто в машине был. Младший в слезы, а старший сообразил, что дело плохо, и все как есть рассказал: Арсенчик прибежал, глаза выпуча, и орет, что угнал у Ашота машину и сбил на ней участкового. С управлением не справился. Машину с горы понесло и на тротуар, а там поребрика, считай, нет, он по тротуару, как по дороге, и даже посигналить не сообразил, дурья башка. С перепугу сбежал, а теперь от страха на стенку кидается.

– Его арестовали?

– Кто ж его арестует, ему всего тринадцать лет. Это он с виду уже взрослый балбес, а с моим внучатым племянником в одном классе. Из дома душегуб не выходит, и родня к нему никого не пускает. Уже адвокатом обзавелись, чтоб парнишку, значит, только при нем допрашивали. Ашот к ним претензий за угон не имеет, значит, договорились. Да и среди полицейских двое были очень подозрительные.

– В каком смысле? – спросила я.

– В смысле наружности. Ихних кровей будут. И носами, и повадками… Помяни мое слово, откупятся. И ничего гаденышу не будет.

– Ему и так ничего не будет, – вздохнула я. – В тринадцать-то лет…

– Вот-вот. А человека больше нет. Погиб такой молодой ни за что ни про что…

Вот в это я поверить категорически отказывалась. В убийство и тайный заговор, наверное, поверила бы, не зря Забелин на ум пришел, лишь только бабка рассказала о гибели Егора. А вот в то, что человек просто шел по улице, а какой-то мальчишка как раз в эту минуту решил покататься на чужой тачке и не справился с управлением, верить не получалось. Может, потому, что в тот момент сама жизнь вдруг предстала чередой вот таких случайностей, хаотичных и никем не управляемых, и не было в них никакого смысла, как не было его и в самой жизни. И это внезапное открытие ошарашивало и лишало сил.

С бабкой я вскоре простилась и без всякого толка еще долго болталась по району. Зашла в кондитерскую и к Тамаре, конечно, тоже.

Все разговоры лишь о гибели Егора, одни его от всей души жалели, другие гадали: выкрутится Арсенчик, или на сей раз не удастся, ведь погиб не рядовой гражданин, а участковый. Свекор Любови Васильевны заявил, что в прежние времена за убийство милиционера расстреливали, и тринадцатилетний возраст тому помехой не был.

Вспомнили, сколько раз за последние месяцы шпана угоняла машины, исключительно чтобы покуражиться. По району всю ночь катаются, потом где-нибудь бросят. Хорошо, если целую. Два раза изрядно помяли… И все с рук сходило. А уж о том, что из машин все тащат, и говорить нечего. Может, теперь порядок наведут? Я слушала эти разговоры и честно пыталась поверить, что Егора больше нет. Но в голове данный факт упорно не укладывался. А еще было чувство вины. Согласись я вчера с ним встретиться, и сейчас он был бы жив. Я была уверена: был бы. Сидел бы напротив, пил чай и рассказывал о своих делах. Разве могла я знать? И это трусливое «разве» билось в груди, не желая выходить слезами, давило, корежило, и я, глядя за окно, думала растерянно: «Как же теперь…»

Ночевать я осталась в офисе, просто не было сил домой возвращаться, да и желания тоже не было. Сунула под голову свою сумку, устроившись на новом диване, и ждала, когда за окном рассветет. Под утро я, как водится, заснула, а проснувшись, почувствовала чье-то присутствие и еще в состоянии полусна-полуяви успела подумать: это Егор пришел со мной проститься. Лежала, не открывая глаз, и прислушивалась. Мозг очень скоро заработал в дневном режиме, и стало ясно: никакой мистики, в кабинете действительно кто-то есть. Я резко приподнялась и замерла с открытым ртом: за столом сидел Владан, закинув ноги на столешницу, и по обыкновению играл монеткой в один евро, которую вечно таскал в кармане.

– Это ты, – расплываясь в дурацкой улыбке, сказала я.

Он кивнул, убирая со стола ноги:

– Это я.

Я, само собой, кинулась к нему с распростертыми объятиями, а он предостерегающе поднял руку:

– А субординация? Шефа не сбивают с ног с громким воплем…

Договорить он не успел, я его все-таки обняла, ткнувшись лицом в грудь, а он легонько погладил меня по спине. Самую малость, но все равно было здорово. После чего, подхватив меня под мышки, усадил на стол, и сказал:

– Докладывай.

Я смотрела на него, и меня прямо-таки распирало от счастья: он рядом, и я могу до него дотронуться. Владан смотрел на меня и улыбался, может, потому, что тоже радовался, а может, по какой-то еще причине. В тот момент это было не важно.

– Ты же должен был… – начала я, потихоньку приходя в себя.

– Замучился отдыхать, – отмахнулся Владан.

– Марина, наверное, недовольна.

– Наверное.

– А я без тебя с ума сходила…

– Это я заметил. – Он демонстративно обвел взглядом свежеотремонтированный офис и вздохнул.

– Не нравится? – тоже вздохнула я.

– Сойдемся на том, что ты старалась. Какое счастье, что у тебя нет ключа от моей квартиры.

– Может, когда-нибудь будет.

– Чтоб и там житья не стало? – засмеялся он. – Ладно, с ремонтом решили: ты старалась, я оценил, приложу все усилия, чтоб здесь скорее стало как раньше. А что за причина вынудила тебя сюда переселиться?

– Тут все-таки ближе к тебе, – пожала я плечами. – А потом… Егор погиб, наш участковый…

– Серьезный повод сменить место жительства.

– Прекрати. Он хороший парень…

– Верю. Вы успели подружиться? – задал вопрос Владан и вновь полез за своей монеткой.

– Успели. Он зашел… просто так, узнать, как дела…

– Об участковом я знаю, – помолчав немного, кивнул Владан. – И о расследовании, что вы с ним затеяли, тоже.

– Кто рассказал?

Ответить он не пожелал, а я подхалимски предложила:

– Сбегать к Тамаре за яичницей? Ты позавтракаешь, а я тебе все расскажу.

– Валяй, – милостиво ответил он. И я бросилась в кафе через дорогу.

Через двадцать минут Владан завтракал, а я рассказывала, стараясь держаться поближе к нему и с этой целью придвинув стул почти вплотную к его креслу, придирчиво его разглядывала, подперев щеку рукой. Он очень загорел, оттого глаза его казались еще светлее, возле них собрались морщинки, а одна пролегла между бровей, придавая его лицу хмурое выражение. Большинство знакомых женщин считали Владана красивым мужчиной. Высокий рост, отличная фигура. Совершенно седые волосы, по мнению многих, придавали ему особый шарм. Насчет шарма не знаю, по мне так Владан не из тех, к кому это слово применимо. О том, почему он поседел в одночасье в очень молодом возрасте, я хорошо знала и была уверена, без этого украшения он бы точно обошелся. Черты лица одни назвали бы мужественными, а другие грубыми. Я любила его лицо, особенно в те редкие минуты, когда с него вдруг исчезало выражение неприступности, а еще усталости от жизни, которое он носил, как старую потертую куртку.

– Участкового жаль, – выслушав меня, кивнул Владан.

– Жаль, – сказала я. – Его здесь все любили. – И мысленно продолжила: все любили Егора, потому что он тот самый парень, который с радостью переведет через дорогу старушку, будет играть с мальчишками в футбол и снимет с дерева ополоумевшего от страха кота. И тут уж совсем не важно, кем он работает: участковым, программистом или дворником. А то, что в этом гиблом районе он пользовался уважением, говорило не только о его доброте, но и о сильном характере. И «жаль» – совсем не то слово, которое могло бы выразить мои чувства сейчас.

– Значит, ничего толкового вы не накопали? Я имею в виду, этот труп…

– Ничего, но теперь…

– Что теперь? – нахмурился Владан.

– Ну…

– Ты нашла нам клиента, в котором мы остро нуждаемся? То есть нуждаюсь, само собой, я, потому что поиздержался на Мальдивах, а мне еще зарплату тебе платить. И деньги вернуть за этот дурацкий ремонт.

– Перебьюсь, – буркнула я.

Мне казалось, теперь дело чести довести расследование до конца. Впрочем, еще вопрос, как к этому отнесется Владан. Работать бесплатно он не любил. Но я была уверена, что смогу его переубедить. Я точно знала: ему не безразлично, что здесь происходит, и если появился труп, то кто-то за это должен ответить. Хотя бы потому, что помешал ему спокойно позавтракать.

Я прикидывала, как начать разговор на эту тему, как вдруг дверь распахнулась, и в кабинет буквально вбежал толстячок небольшого росточка, с лысиной во всю голову, которую он торопливо вытирал платком в яркую красную клетку. Лысина тоже, кстати, покраснела, как и физиономия дядьки, то ли от жары, то ли от волнения.

– Влад Степаныч, дорогой, – заголосил толстяк. – Счастье какое, что застал вас. Хозяин сказал, где хочешь найди… Вчера вам звонил и сегодня, а вы не отвечаете, а у нас, видать, беда. Поехали, Влад Степаныч, очень прошу, хозяин сказал, промедление смерти подобно.

Пока я пялилась во все глаза на гостя, он плюхнулся на диван и оттуда умоляюще смотрел на Владана.

– Доброе утро, Михалыч, – кивнул тот в ответ на длинную тираду. – Что опять стряслось в датском королевстве?

– Не могу знать. Но хозяин очень встревожен. Вчера нажрался, извиняюсь, в хлам, а вы знаете, такое с ним редко. Я вас мигом домчу, сами все узнаете.

Владан взглянул на часы и поскреб затылок:

– Не ищи работу, она сама тебя найдет, – и мне подмигнул, после чего вновь повернулся к Михалычу: – Поезжай, а мы за тобой.

– Может, лучше… – Но, натолкнувшись на взгляд Владана, Михалыч торопливо поднялся и направился к выходу. – Так что хозяину сказать?

– Ничего. Я приеду даже раньше, чем ты.

Дядька прикрыл за собой дверь, а я сморщила нос.

– Влад Степаныч – это что-то новенькое.

– Я примерно год работал начальником охраны у его хозяина, – улыбнулся Владан. – У меня был кабинет и секретарша.

– Да ну…

– Точно. Отчество мне было положено по статусу, а Влад Степаныч для русского уха звучит куда привычнее, чем Владан Стефанович.

– И кто таков хозяин Михалыча? – проявила я интерес.

– О-о-очень богатый человек. Оттого у него часто случаются неприятности.

– Ты устал от них и сбежал?

– Примерно так. Но по привычке он ко мне обращается. Поехали.

– Ты возьмешь меня с собой? – не поверила я.

– Мы же компаньоны.

Выйдя из офиса, Владан направился к своему джипу, не потрудившись запереть за собой дверь. Ему дай волю, он ее и прикрывать не будет, утверждая, что ничего ценного в конторе нет. Это в прошлом. А сейчас там новая оргтехника, кофемашина и куча всякого барахла. Я сомневалась, что найдется псих, готовый ограбить Марича, но рисковать все-таки не стала и заперла дверь. Золотая табличка успела исчезнуть. Кто бы сомневался… Тут я досадливо чертыхнулась, потому что возле джипа Владана увидела Маринку, красавицу с роскошной фигурой, роскошными волосами, а теперь еще и с роскошным загаром. У меня одно преимущество: я моложе ее на восемь лет, но кто сказал, что в данном случае это хорошо?

– Привет, пигалица, – сказала она насмешливо, когда я приблизилась.

– Отлично выглядишь, – расплылась я в улыбке: не можешь извести врага, научись с ним ладить. – Как отдохнули?

– Было бы отлично, если бы некоторые вдруг не сорвались с места… – Тут она взглянула на Владана и добавила спокойнее: – Куда собрались?

– К клиенту. Услышал бог мои молитвы. Не успеешь глазом моргнуть, милая, как мы опять разбогатеем. – Он быстро поцеловал ее в пухлые губы и сел в машину.

Маринка продемонстрировала мне кулак, шепнув:

– Даже не думай.

Я устроилась на сиденье рядом с ним и, когда мы тронулись с места, ядовито заметила:

– Я знаю отличный способ разбогатеть.

– Кого-нибудь ограбить?

– Вроде того. Жениться на богатой.

– Маринке богатство не светит, а жениться я могу только на ней.

– Почему? – спросила я с обидой, хотя предполагалось, что мы шутим и, следовательно, слова друг друга всерьез не воспринимаем.

– Потому что ей хуже уже не будет. Впрочем, готов рассмотреть кандидатуру богатой старушки лет восьмидесяти, сироты и бездетной. Ты нашла ключ от офиса? – без перехода спросил он.

– Разумеется, нашла. Нельзя же…

– Не позволяй вещам командовать тобой, – хмыкнул Владан, не дав мне договорить. – Когда у человека слишком много добра, это обременительно.

– А кто о богатом клиенте мечтал? – съязвила я.

– Ну… должен я что-то есть, а главное, пить. А еще платить тебе деньги, в основном за то, что ты изводишь меня болтовней.

Даже если бы Владан не сказал об этом, я бы и сама сообразила, что наш клиент человек богатый. Достаточно было взглянуть на его офис. Стеклянное сооружение овальной формы, тут же прозванное «яйцом», уже года три украшало наш город. Хотя мнения по этому поводу разделились. Лично мне здание нравилось, в самом деле похоже на пасхальное яйцо.

Запыхавшийся Михалыч ждал нас возле лифта, куда мы поднялись из подземной парковки. На меня он посмотрел с некоторым недоумением и тут же принялся пояснять:

– Офис на двадцать четвертом этаже, туда ведет отдельный лифт.

Судя по тому, что Владан двигался, не сбавляя шага, ему все это было хорошо известно.

Мы вошли в просторный лифт, я взглянула на себя в зеркало, желая убедиться, что выгляжу достойно, и тут же поморщилась. Джинсы, балетки и блузка бежевого цвета для данного заведения вряд ли подходили. Надо было надеть костюм… но кто же знал…

– Ты красотка, – заявил Владан, тоже глядя в зеркало и, как видно, угадав мои мысли.

– А ты чокнутый, другой бы на твоем месте воспользовался положением… – Тут я подумала, что мы отлично смотримся вместе, он и я… И показала ему язык.

– Согласен, – кивнул он и первым шагнул из лифта, забыв, что женщин пропускают вперед.

Навстречу нам спешила девушка в деловом костюме, должно быть, секретарша.

– Влад Степанович, как я рада вас видеть.

– Весьма сомнительное утверждение, учитывая, что здесь я появляюсь, только когда у вашего хозяина проблемы, – засмеялся Владан, девушка кокетливо отбросила с лица выбившуюся из прически прядь волос.

– В другом месте вы для меня, к сожалению, недоступны.

– К счастью, Вика, к счастью. Поверьте мне.

«Еще одна влюбленная дура, – решила я со злостью. – Не многовато ли?» На меня, само собой, внимания никто не обращал, и, приноравливаясь к широкому шагу Марича, мы устремились по коридору к гостеприимно распахнутой двери кабинета.

Кабинет был огромным, с панорамным окном во всю стену, которое сейчас закрывали жалюзи. Работал кондиционер, но мне показалось, что в кабинете душно. За столом сидел мужчина лет сорока пяти, в белой рубашке без галстука. Услышав, как мы вошли, поднял голову и вздохнул с заметным облегчением:

– Слава богу…

– Вот, Глеб Ефимович, доставил, как вы велели, – радостно возвестил Михалыч, но тут же, осознав неуместность своего присутствия здесь, скромно удалился.

За ним удалилась секретарша, что делать с моей неуместностью, я не знала, не знал и хозяин.

– Это Полина, – пожимая руку Глебу Ефимовичу, сообщил Владан. – Моя помощница. Она вложила в наш бизнес немалые деньги и теперь, скорее, компаньон.

Хозяин кабинета кивнул, теряясь в догадках: говорит Владан серьезно или шутит, при этом был так взволнован, что сразу стало ясно: и я, и мой статус заботили его меньше всего.

– Присаживайтесь, – предложил он несколько суетливо, кивнув на мягкие кресла, живописно расставленные вокруг журнального стола гигантских размеров. – Чай, кофе?

– Воды.

Глеб Ефимович достал из холодильника три бутылки минералки и вместе со стаканами поставил на стол. Сделав из своего стакана пару глотков, заговорил:

– Очень благодарен, что вы приехали… На вас, если честно, вся надежда…

– Что произошло? – спросил Владан.

Глеб с хмурым видом вертел стакан в руке.

– В последнее время у меня не жизнь, а какой-то фильм ужасов, – надумал он пожаловаться, но особого сочувствия не нашел.

– Вам бы моей отведать, – с серьезной миной заявил Владан.

– Нет уж, спасибо, – тут же отозвался хозяин кабинета и даже руку выставил в знак протеста. – Понимаю, как глупо звучат мои жалобы, но… Нервы ни к черту… чтобы зря не тратить время, сразу перехожу к делу. В офисе близкого мне человека произошла кража. Виновника надо найти и все вернуть. – Глеб Ефимович замолчал, а Владан, выждав время, заявил:

– Отлично. Будем искать. Можно отправляться? А теперь давайте по порядку: что за близкий человек, где этот офис и что конкретно украли.

– Видите ли… – Тут хозяин сделал паузу, точно прикидывал, с чего начать. – Сейчас для нас непростое время.

– Для нас? – переспросил Владан. – У вас появился компаньон?

– В некотором смысле, да. Мы готовим грандиозный проект… если все получится, это будет… – Тут хозяин воздел руки и покачал головой, как видно, не находя слов для своего будущего детища. – Само собой, один я все это не потяну, и в настоящий момент нас трое. Лужина Илью Петровича вы должны помнить, – Владан кивнул, а Глеб Ефимович продолжил: – О втором, возможно, слышали. Это Цыпин Павел Георгиевич. С ним мы знакомы не так давно, но он человек достойный. Как известно, в любом важном деле нет мелочей, особенно сейчас… Наши планы могут рухнуть из-за сущей ерунды…

– Переходите к ерунде, – согласно кивнул Владан.

То ли хозяин кабинета привык к его манерам, то ли ему было просто не до этого, но он с готовностью продолжил:

– Не такая уж ерунда… Вы знаете, как в наше время трудно найти преданных делу сотрудников, и, к сожалению, даже те люди, что давно рядом с тобой, способны… разочаровать. Из офиса Лужина пропали бумаги, а также некоторая сумма денег. Не то чтобы значительная. Главное, конечно, бумаги. Их надо вернуть.

– А что в них такого особенного? – поинтересовался Владан.

– Ну… по сути, ничего. Но на принятие некоторых решений там, наверху… – тут он кивнул на потолок, – повлиять могут. Я вам сразу скажу, сейчас мы так зависим друг от друга… Короче, можете считать, это моя проблема, и я очень надеюсь, что вы поможете мне ее решить. Лужин надеялся справиться своими силами, но я категорически против и настоял на вашей кандидатуре. Любой гонорар нас устроит. Главное, вернуть бумаги в кратчайшие сроки.

– Считайте, что они уже у вас, – заявил Владан. Я решила, что он шутит, но хозяин, судя по всему, принял эти слова за чистую монету. – Итак, бумаги пропали из офиса, – продолжил Владан. – Откуда конкретно?

– Из кабинета Лужина.

– Из сейфа?

– Кажется, они лежали на столе. Он вышел ненадолго, а когда вернулся, бумаг уже не было.

Владан с минуту разглядывал Глеба Ефимовича с таким видом, точно у того на лбу цветы распустились.

– Что-то не так? – робко спросил хозяин кабинета.

– Не хочу, чтобы это прозвучало грубо, но… вы мне голову морочите. Или ваш Лужин морочит голову вам, а вы уже мне.

– Не понял…

– Он что, кабинет в проходном дворе устроил? Служба безопасности у него есть? А видеокамеры? Так трудно выяснить, кто во время его отсутствия заходил в кабинет?

– Ах, вот вы о чем. Все это мы тут же выяснили. Бумаги и деньги взяла начальник финансового отдела, больше некому. Камера в коридоре зафиксировала, как она входит в кабинет. После этого женщина сразу же покинула офис и с тех пор скрывается. Ее надо найти. Вот, собственно, и…

В этот момент дверь кабинета широко распахнулась, и в комнату вошли трое мужчин. Двоим было хорошо за сорок, третий гораздо моложе, и именно он обращал на себя внимание. Среднего роста, узкоплечий, одет, в отличие от своих спутников в костюмах, в джинсы и рубашку поло. Она прекрасно соответствовала погоде, но никак не данному кабинету. Двигался он, слегка пританцовывая, лицо узкое, глубоко посаженные темные глаза смотрели с недоброй насмешкой.

Двое других ничем особым не запомнились. Светлые и очень дорогие костюмы, одинаковые сдержанные улыбки и настороженные взгляды. Один был обладателем роскошной шевелюры, которую, должно быть, укладывал трижды в день, волосы лежали волосок к волоску, блестя на солнце словно напомаженные. Второй о прическе думал меньше, стригся коротко, а еще имел привычку в задумчивости поглаживать затылок.

При виде гостей Глеб Ефимович поднялся, шагнул им навстречу и сказал:

– Знакомьтесь, господа.

Владан неохотно поднялся, а хозяин кабинета продолжил:

– Марич Влад Степанович. Он любезно согласился нам помочь. Господин Лужин, господин Цыпин, и… – Тут он запнулся, вроде бы толком не зная, что сказать о типе, которого я мысленно окрестила Змеей, и добавил: – Это Юрий… – вновь заминка и торопливое: – Референт Павла Георгиевича.

«Вона как, – подумала я. – Павлу Георгиевичу нужен референт? Референтов я представляла иначе: интеллигентными дядями в очках, а этот больше похож на злодея из американских фильмов».

Мужчины обменялись рукопожатиями, а Глеб Ефимович вспомнил обо мне.

– Полина, с некоторых пор компаньон господина Марича.

– У вас хороший вкус, – хмыкнул Юрий, оглядывая меня с ног до головы, хоть и обращался к Владану. Тот замечание проигнорировал, словесно я имею в виду, но посмотрел так, что понять этот взгляд можно было лишь в одном смысле: «не пойти ли тебе…» А я призадумалась. Либо референт по глупости позволяет себе лишнего в присутствии работодателя, либо он и не референт вовсе. А кто?

Все расселись по креслам, и Лужин, набриолиненный шатен, заговорил:

– Господин Колосов объяснил суть нашей проблемы?

– Вкратце. Что вы скажете о похитительнице?

– До момента кражи я считал ее образцовым сотрудником. Она уже семь лет работала у меня…

– Уверен, это происки конкурентов, – влез Глеб Ефимович.

– У вас есть конкуренты?

– Куда же без них, – кивнул Лужин. – Кое-кто будет рад, если в последний момент все сорвется. Хотя поведение Ольги, так зовут сотрудницу, показалось мне… мягко говоря, необычным. У нее были отличные перспективы, у нас у всех… если проект мы запустим. Понимаете, она не последний человек в фирме. Зарплата достойная, и та сумма, которую она похитила… В общем, я в недоумении.

– Вдруг она сошла с ума? – пожал плечами Юра.

Лужин взглянул недовольно, но промолчал. «Не прост референт, не прост», – решила я.

– Значит, вы подозреваете конкурентов? Кого именно? – спросил Владан.

Мужчины переглянулись и разом пожали плечами.

– Кого угодно.

– То есть никакой конкретики?

– Возможно, мои коллеги не согласятся, – мягко заговорил Цыпин. – Но… Ольга украла деньги. Именно они ее интересовали. А документы прихватила, чтобы мы… не заявили о краже в полицию.

– И вы, конечно, не заявили?

– Сейчас скандал для нас равносилен самоубийству. К тому же, если документы у нее и действовала она импульсивно… в общем, не хватает только, чтобы за ними начали охоту.

– Я бы хотел пояснить, – вмешался Лужин. – В этих бумагах нет ничего особенного, никакой страшной тайны, но их появление в свободном доступе вызовет разговоры… И это неизбежно скажется на решении вопросов по нашему проекту.

– Другими словами, сами по себе они мало что значат, но в руках того, кто имеет представление, как ими воспользоваться… – начал Владан, а Лужин быстро кивнул:

– Вот именно. Ольга это знала, и Павел, скорее всего, прав. Бумаги – ее страховка на тот случай, если мы начнем преследование… законным путем, я имею в виду. Так что задание не сложное, найти эту дуру, прошу прощения, и забрать у нее бумаги. Деньги пусть оставит себе и пишет заявление на увольнение. Вот и все.

– О какой сумме идет речь? – спросил Владан.

Лужин был уверен, что поставил точку в разговоре, и очередной вопрос вызвал на лице гримасу недовольства.

– Сколько она украла? Тысяч четыреста…

– Где лежали деньги?

– В сейфе… я предпочитаю, чтобы некоторая сумма всегда была под рукой.

– Сейф был закрыт?

– Нет, – поморщился Лужин. – То есть закрыт, но ключ торчал в замке.

– Понятно. Других подозреваемых нет?

– Я отлучился буквально на пятнадцать минут…

– Куда?

Простой вопрос вызвал замешательство.

– Я… вышел покурить… в переговорной есть балкон. Вообще-то в офисе у нас не курят. И я стараюсь служить примером… бросил год назад, но… был тяжелый телефонный разговор, и я… не сдержался. Стянул у секретарши сигарету из пачки, она прячет их в своем столе, отправил ее с глаз долой с каким-то поручением и пошел в переговорную, забыв, что вызвал Ольгу… Сам вызвал, еще до телефонного разговора… кто знал, что она придет в мое отсутствие и…

Пока Лужин все это рассказывал, коллеги взирали на него, слегка опешив, из чего я сделала вывод, история эта для них внове, то есть обстоятельствами кражи они до сих пор не интересовались. А вот Юрий слушал с нахальной ухмылкой и только что не смеялся издевательски.

– Это мало похоже на спланированную кражу, – кивнул Владан. – Скорее всего, женщина действовала импульсивно… Сейф с торчащими в замке ключами ее спровоцировал. Она прихватила документы, лежавшие на столе, и сбежала.

Я бы решила, что он тоже издевается, но говорил он абсолютно серьезно и выглядел соответственно.

– Теперь последнее, у Ольги наверняка есть фамилия, которую я хочу знать, а также кое-какие сведения… не возражаете, если мы заглянем в ваш офис?

– В этом нет необходимости, – заявил Юра. – Все, что вам потребуется, у нас с собой. – Он направился к двери, за которой и исчез ненадолго.

Пока Юра отсутствовал, мужчины молчали. Владан с интересом рассматривал стену напротив, точнее картину, которая ее украшала. Рассматривать там было особо нечего, краски и ломаные линии, но он был очень увлечен. Остальные потирали руки, поправляли галстук или вертели стакан, все признаки того, что люди не знают, чем себя занять. Юра вернулся, держа в руках папку, и бросил ее на стол перед Владаном, тот ее сгреб и тут же поднялся:

– Что ж, надеюсь, мы не зря потратили время. – И пошел к двери, а я припустилась за ним.

В коридоре нас ждала секретарша.

– Я вас провожу.

– Я помню дорогу.

– Вдруг мне повезет, и вы пригласите меня поужинать, – засмеялась девушка. Глаза бы ей выцарапать.

– Я почти женатый человек и ужинаю дома, – ответил Владан, мягко ответил, не желая ее обидеть.

А она развела руками:

– Жаль.

– Нахалка, – буркнула я, входя в лифт.

– Ты не лучше, – засмеялся он.

– Я – другое дело.

– Ага. Ты моя головная боль, заноза в заднице.

– Фу, как грубо…

– Зато правдиво.

– А чего ты злишься? Не понравилось задание? По-моему, все понятно…

– Сомневаюсь. Чего-то мутят бизнесмены…

Створки лифта разошлись в стороны, мы вышли в холл, и я с удивлением обнаружила в непосредственной близости Юрия, как видно, он успел спуститься в соседнем лифте и теперь направился к нам с эдакой пакостной улыбочкой.

– Говорят, ты очень крут, – сказал он вызывающе, глядя на Владана. При этом просто обязан был выглядеть комично, потому что доставал Маричу лишь до плеча, да и статью господь моего любимого не обидел, но вышло все равно угрожающе, может, из-за антрацитовых змеиных глаз. Змея невелика, но больно кусает.

– При мне больше помалкивают, – равнодушно ответил Владан, и легонько похлопал его папочкой по плечу. – Если стосковался по головной боли, то ты на правильном пути.

– Ты меня неверно понял, – пошел Юра на попятный и даже попытался улыбнуться вполне по-человечески. – Мы в одной лодке.

– Лучше бы так оно и было. Для тебя лучше. – И, мгновенно потеряв интерес к собеседнику, Владан направился к выходу на парковку.

Я собралась последовать за ним, но Юра меня остановил, коснувшись моей руки, вполне вежливо коснулся, так что отвечать ему грубостью повода не было.

– Значит, вы дочка Леонида Сергеевича? И жена Забелина?

– Бывшая.

– Да-да, я слышал. И как вас занесло к этому? – кивнул он на удаляющегося Владана.

– У меня большая любовь к экстриму.

Владан недовольно повернулся, и я поспешила к нему присоединиться.

– На редкость противный тип, – заметила я, когда мы уже были на парковке и направлялись к машине Владана. – И успел навести о нас справки.

Владан поднял брови в немом вопросе, а я пояснила:

– Он знает, кто мой отец…

– Может, видел вас вместе?

– Может. Но если бы мы встречались, я бы его физиономию запомнила.

Владан распахнул дверь джипа, но садиться не спешил. Сунув руки в карманы брюк, разглядывал что-то у себя под ногами.

– Я так и не поняла, что тебе не понравилось в этом деле? – спросила я, когда мы наконец-то выехали с парковки.

– Да я и сам еще не знаю. На первый взгляд, все выеденного яйца не стоит. По словам Лужина, Ольга украла четыреста тысяч рублей. Вполне приличные деньги вроде бы… но Ольга – начальник отдела в крупной фирме, зарплата у нее тысяч сто двадцать, не меньше. Терять работу, а главное, репутацию из-за суммы, равной твоей зарплате за четыре месяца? Я заглянул в бумаги, пока ты болтала с референтом. Ольге сорок семь лет. И что женщину в зрелом возрасте могло заставить сделать глупость?

– Например, любовь, – улыбнулась я.

Владан головой покачал:

– Кто про что… Кражу она не планировала, вряд ли дело в конкурентах…

– Может, планировала, а тут подвернулся случай… Кстати… тебе не показалось, что о бумагах они говорили как-то неуверенно?

– Показалось, – кивнул Владан. – Я даже начал сомневаться, а есть ли они вообще?

– В каком смысле?

– Что в действительности свистнула тетка? Ответим на этот вопрос, тогда и станет ясно: почему она это сделала. Не думаю, что ее поиски займут много времени…

– А когда мы с этим разберемся, ты поможешь мне в моем расследовании? – неуверенно спросила я.

– В каком «твоем»? – передразнил Марич.

– Можешь смеяться, но… я должна найти того, кто убил Олега Кириллова. Мы начали вместе с Егором и…

– Так и быть, заработаем деньжат и займемся этим трупом. Никуда он от нас не денется.

Мы вернулись в нашу контору и заняли привычные места за столом: Владан в кресле, а я сбоку, на стуле. Теперь моими стараниями стул был от шведского дизайнера и очень удобный. Примерно через полчаса явилась Марина, спросила, не собирается ли Владан обедать. Он отказался, и она устроилась на диване, листала журнал, который я на всякий случай положила для клиентов, и зорко на нас поглядывала.

Внимательно просмотрев содержание папки, которую ему передал Юрий, Владан задумался, вертя в руках монетку, а я спросила:

– Что за человек Глеб Ефимович?

– Как тебе сказать, – пожал Владан плечами. – Мужик вполне приличный. Фирма ему от отца досталась, тот умер несколько лет назад. У отца Глеб был на побегушках, решений не принимал, и его это, похоже, вполне устраивало. У него есть сестра, но та бизнесом вовсе не интересуется, точнее, ее интересуют исключительно деньги, а откуда они берутся – нет. Сейчас она живет в Лондоне. В общем, Глеб – фигура несамостоятельная, нуждается в тех, кто подскажет, что и как делать.

– Лидер в этой троице Лужин?

– Похоже, что так. Ничего особенного я о нем не слышал. Интересно, кто нашего бизнесмена так расстроил по телефону, что он побежал на балкон курить, будучи борцом с никотином?

– Ну, мой папа, бывает, тоже нервничает…

– Ты когда освободишься? – подала голос Маринка, отложив журнал.

Владан едва не вздрогнул, как видно, успев забыть о ее присутствии.

– Позвоню, – ответил недовольно.

Маринка поднялась, посмотрела на меня со значением и, покачивая бедрами, не торопясь направиласьк выходу.

– Пока.

Владан проводил ее пристальным взглядом, ответил: «Пока» и вздохнул.

Заподозрив, что при виде ее задницы его так и подмывает убраться следом, я мысленно чертыхнулась.

– Еще несколько лет, и она станет толстой и старой, – съязвила я.

– Для меня она навсегда останется прекрасной, – заявил Марич, а я стиснула зубы и занялась бумагами.

В папке оказалась краткая справка. Сведения, скорее всего, были почерпнуты из личного дела. Бецкая Ольга Львовна, сорока семи лет. Разведена. От первого брака дочь Лиза. У Ольги есть сестра, Кукушкина Вера Львовна. Проживает…

– Она же здесь живет, – подняв взгляд от бумаг, сказала я. – В двух кварталах отсюда.

– Точно, – ответил Владан. – Ее первой и навестим. Выбор у Ольги невелик, за помощью она обратится либо к сестре, либо к дочери.

Дом, в котором жила сестра Ольги, был типичным для этого района. Двухэтажный, послевоенной постройки, с тех самых пор, скорее всего, и простоял без ремонта. Дверь в подъезд уцелела лишь наполовину, вместо второй створки в целях сохранения тепла в зимнее время появился лист фанеры, намертво приколоченный десятком гвоздей. А вот дворик выглядел очень мило. Возле старой липы стояли скамейки, рядом детская площадка.

Во дворе женщина лет сорока вешала белье. Мы обратили внимание на нее, а она на нас. Замерла на мгновение, после чего поспешно отвернулась, а Владан притормозил перед дверью в подъезд.

– Подождем, – сказал тихо.

– Думаешь, это она?

– Сейчас узнаем. В любом случае задать пару вопросов будет не лишним.

Белье женщина развесила и, подхватив таз, направилась, точно с неохотой, к подъезду.

– Вы к кому? – спросила, нахмурившись, поравнявшись с нами. И по поспешности, с которой она задала вопрос, и по выражению ее лица становилось ясно: наше появление ее беспокоило.

– К Кукушкиной Вере Львовне, – ответил Владан и улыбнулся.

– Ну, я Кукушкина. А вам что надо?

– Поговорить о вашей сестре.

– Чего о ней говорить? Вы, собственно, кто? – Тут женщина отвела взгляд, я была уверена: Владана она узнала.

– Мое имя Владан Марич, – ответил мой босс. – А это моя помощница, Полина. Мы разыскиваем вашу сестру по просьбе ее работодателей. Вы знаете, что произошло?

– Нет, – покачала головой женщина и кивнула на скамейку. – Извините, в дом не приглашаю, там не убрано.

Мы с Верой сели, Владан замер в трех шагах от нас, продолжая улыбаться.

– Чего они ее ищут? – не дождавшись дальнейших объяснений, спросила женщина.

– Ольга похитила из сейфа крупную сумму денег и документы.

– Вранье, – нахмурилась Вера. – Оля не воровка. Они все врут, поняли?

– Допустим. Может быть, вы объясните, что произошло на самом деле? Почему ваша сестра не выходит на работу, не появляется в своей квартире и не отвечает на звонки?

– Не знаю, – низко склонив голову, ответила Вера, разглаживая подол цветастого платья. – Она мне ничего не рассказывала.

– И здесь в последнее время не появлялась?

– Нет. Позвонила вчера, сказала, что уедет на пару недель…

– И вы не спросили куда?

– Не спросила. Мы в последнее время мало общались… Но можете мне поверить, сестра не воровка. Уж я-то знаю. Что угодно, но не это.

Владан кивнул и немного помолчал, приглядываясь к женщине. Наше присутствие ее тяготило. Ясно было: Вере очень хотелось, чтобы мы поскорее ушли, но сама она, по неведомой причине, уйти не решалась. А еще было ясно, что она врет. Или недоговаривает. То, что мы рассказали о ее сестре, для нее уже не новость. Должно быть, Владан думал о том же.

– К вам уже приходили? – спросил он.

– Кто? – нахмурилась женщина и тут же в досаде головой покачала.

– Понятно, – кивнул он. – Угрожали?

– Слушайте, я не знаю, где сестра… – Вера вскочила, но через мгновение вновь опустилась на скамью, хотя Владан никак не препятствовал ее уходу.

– Вера Львовна, – понизив голос, заговорил Марич. – Группа людей из категории «я все могу» разыскивает вашу сестру, причем предполагается, что притащить ее к ним должен я. Для Ольги это безусловная удача. Потому что я непременно в этом деле разберусь, прежде чем доставлю ее по назначению. И от того, что узнаю, собственно, и будет зависеть: доставлю или нет. Одна проблема: они ведь могут нанять кого-то еще…

– Приходили двое. Вчера, – кивнула Вера. – Один меня ударил в грудь. Синяк остался. Велели передать сестре, чтобы она все вернула…

– Вы передали?

– Нет. Ее мобильный не отвечает.

– Дочь тоже не знает, где она?

– Дочь? – нахмурилась Вера. – Вы Лизу имеете в виду?

– У нее ведь одна дочь?

– Была, – вздохнула Вера. – Лиза погибла больше года назад…

– Странно, что в фирме, где работает Ольга, об этом ничего не известно, – заметил Владан.

– Ничего удивительного. Оля не хотела всех этих разговоров… Обстоятельства, при которых Лиза погибла… в общем, в полиции считали, что это самоубийство.

– А сама Ольга так не считала?

– Какая мать согласится с этим? Сестра не хотела, чтобы о ее горе знали. Особенно на работе. Избегала соседей, знакомых… всех избегала. Даже со мной практически перестала видеться. Если честно, все это время она немного не в себе… Но я никогда не поверю, что Оля украла деньги. Это вообще на нее не похоже, к тому же в деньгах она не нуждалась. Да она даже машину Лизы не стала продавать, так и стоит на парковке второй год, а цена у машины приличная. Я не знаю, что произошло, но эти люди лгут.

Владан достал из кармана визитку и протянул женщине:

– Постарайтесь уговорить сестру позвонить мне.

На этот раз Вера возражать не стала, молча сунула визитку в карман, а Владан, кивнув мне, направился к машине.

– Что скажешь? – спросил он, садясь за руль.

– Я склонна верить Ольге, а не этим типам, – пожала я плечами.

– Да? Где ж твоя классовая солидарность? Папа у тебя бизнесмен, а ты его коллег называешь «этими типами».

– Оставь папу в покое, – сказала я и погрозила Владану кулаком, он засмеялся, и я тоже. – На самом деле мне не очень понравился змей по имени Юра, остальные вроде нормальные дядьки.

– Ага, вопрос: с какой стати в общем-то тоже нормальной тетке у нормальных дядек что-то тырить?

– По-твоему, речь идет не о деньгах и даже не о документах? А о чем?

– Встретимся с Ольгой и узнаем.

– Уверен, что встретимся?

– Очень на это надеюсь. Ясно, что ее ищем не только мы.

– Ты об этих двоих, что явились к Вере?

– И при этом вели себя как бандиты.

– Согласна, бить женщину способны только злобные выродки.

– Да? – Владан взглянул исподлобья вроде бы с сомнением. – Никому не говори, но в некоторых случаях это даже полезно.

– Что?

Тут он засмеялся, а я махнула рукой, но потом решилась задать вопрос, сочтя момент подходящим:

– Скажи, у Бада одиннадцать лет назад были какие-нибудь дела с часовщиком по фамилии Гаврилов?

– Это тот, кого вместе с семьей застрелили? – поинтересовался Владан и нахмурился, словно что-то припоминая. – Ты Бада подозреваешь? – наконец спросил он.

– Я спросила просто потому… ведь какие-то слухи наверняка были… Вдруг ты что-то слышал?

– Наверное, слышал, но за эти годы успел забыть. Кстати, Бад, притом что его дружба с законом не складывалась, никогда не опускался до грабежей. У него, знаешь ли, были другие запросы. И еще, он человек чести, как бы нелепо это ни звучало, а человек чести не убивает женщин и беззащитных стариков. Возможно, сейчас его взгляды изменились…

– Я не хотела тебя обидеть, – поспешно сказала я.

– Ты и не обидела. Почему ты о нем вообще вспомнила?

– Он приходил в офис, пока тебя не было, – покаялась я.

– Приглашал на свидание?

– Нет. Советовал никуда не соваться до твоего возвращения.

– Он бы сделал мне большое одолжение, забыв дорогу в мою контору.

– Зря ты так… По-моему, его стоило хотя бы просто выслушать.

Владан резко затормозил, так, что, не будь ремня безопасности, я могла бы запросто вылететь в лобовое стекло, повернулся ко мне и сказал:

– Не смей лезть в мои дела.

– Я просто… – испугалась я.

– Еще слово, и уволю к чертовой матери…

– Ты надолго замер? – ядовито осведомилась я, не желая остаться в долгу, и он неохотно тронулся с места. Повисло молчание, которое, само собой, казалось мне тягостным, оттого я и полезла с вопросом: – Куда мы едем?

Владан ответил спокойно, без намека на раздражение, чем очень порадовал:

– На квартиру Ольги.

– Думаешь, она может быть там?

– Вряд ли. Уж очень не логично, учитывая, что она вроде бы прячется. Но женская логика всегда была для меня загадкой…

Тут я показала ему язык, а он засмеялся, и мир был окончательно восстановлен.

Дверь нам открыть не пожелали, что меня совсем не удивило. Владана, как видно, тоже. Так что не понятно было, зачем мы сюда приехали. Впрочем, в этом деле одни неясности. Вполне благополучная тетка вдруг совершает кражу на работе, при этом даже толком неизвестно, что она украла. Документы… Какие? Сестра уверена, что это не правда. Тогда что произошло на самом деле? Об этом я и размышляла, переминаясь с ноги на ногу. Владан между тем достал отмычку и вставил ее в замок. Только я успела испуганно покоситься на соседский дверной глазок, как босс сказал «прошу», распахнув дверь Ольгиной квартиры. Вошел первым, дождался, когда войду я, и дверь аккуратно прикрыл. Постоял, прислушиваясь, а потом заглянул в ближайшую от нас комнату. И присвистнул. Я сунулась следом, свистеть не стала, выразила свои чувства словесно, пробормотав:

– Ничего себе!

В комнате царил страшный беспорядок. Вещи валялись на полу, одежда, фотографии, какие-то документы – все вперемешку. Ящики всех шкафов открыты, мягкая мебель вспорота. Телевизор разбит. Вряд ли в нем что-то искали, скорее те, кто здесь орудовал, просто выместили на нем свою злость. Владан наклонился и поднял фотографию в рамке, стекло было разбито, осколки он аккуратно вынул и протянул фото мне. Девушка лет двадцати с длинными темными волосами застенчиво улыбалась.

– Это ее дочь? – вздохнула я, вопрос ответа не требовал.

Владан между тем заглянул сначала в одну спальню, потом в другую и осмотрел прочие помещения. А я так и стояла в гостиной, напряженно ожидая, что он чертыхнется или как-то иначе выразит свое недовольство, вдруг обнаружив хозяйку квартиры. Почему-то в тот момент я была уверена: Ольги нет в живых. Но Владан вернулся, не найдя ничего криминального, если не считать жуткого беспорядка.

– Здесь что-то искали, – порадовала я свежей идеей. Потешаться над этим Владан не стал: молча кивнул и оглядывался вроде бы с недоумением. Может, тоже удивлялся отсутствию трупа хозяйки?

А у меня уже готова была версия. Некто принуждает Ольгу совершить кражу, она забирает документы, но не спешит их передать тем, кто в этом заинтересован, а вместо этого прячется. Ее ищут и… возможно, находят. Само собой, своими догадками я поделилась с Владаном.

– Искать ее могли и бывшие работодатели, – выслушав меня, сказал он. – Но в целом версия мне нравится. Потопали отсюда. Ясно, что мы здесь ничего не найдем, а нарваться на неприятности можем запросто.

Мы покинули квартиру и вскоре уже выходили из подъезда.

– Как думаешь, она жива? – хмуро спросила я.

– Труп в квартире мы не обнаружили, значит, есть надежда, что жива. И очень нуждается в помощи. Обратиться в полицию она вряд ли рискнет, учитывая возможное обвинение в краже, а тем, кто ее предположительно надоумил стянуть бумаги, она не доверяет. Хотя… тетка могла завести молодого любовника и сейчас отдыхает с ним в Сочи, стараясь не думать о близкой расплате.

– У нее дочь год назад погибла.

– Вдруг глубокое чувство вернуло ей смысл жизни? Баб хлебом не корми, дай пострадать ради любимого.

– Это тебе кто сказал? – скривилась я.

– Личные наблюдения. Гадать мы можем сколько угодно, толку от этого ни на грош.

В этот момент Владану позвонили на мобильный. Он достал телефон, взглянул на номер и ответил:

– Да. – Слышать, что ему говорят, я не могла и изнывала по этой причине от любопытства.

Наконец он убрал телефон и мне подмигнул.

– Кто звонил? – задала я вопрос.

– Ольга.

– Какая? Черт… Она тебе позвонила?

– Ничего удивительного, ведь я оставил визитку ее сестре.

Выходит, Вера смогла с ней связаться и наверняка растолковала, кто такой Владан. Человек с его репутацией вызывает доверие. Особенно если женщина оказалась в сложной ситуации и помочь ей некому.

– Она ждет нас в половине пятого на Аркадьевском бульваре, возле киоска, где блины продают, – пояснил Владан.

А я взглянула на часы:

– Время еще есть.

– И это хорошо, – подхватил он. – Успеем пообедать.

Мы поехали к Тарику, другу Владана. В «Дубровнике» нам всегда были рады, и мы этим пользовались. Обед вышел королевским, правда, на этот раз от домашнего вина пришлось отказаться. Владан с Тариком обсудили новости, которые мне, по большей части, были совсем не интересны, я бы предпочла вернуться к нашему расследованию. Но, во-первых, делать это при Тарике все-таки нежелательно, хоть я сама толком не знала почему, а, во-вторых, Владан доходчиво дал понять, что заниматься гаданием на кофейной гуще не намерен. Встретимся с Ольгой, и многое станет ясно… В общем, я сидела как на иголках, вместо того чтобы получать удовольствие от хорошей еды, ну и от того, что любимый мужчина, уже сытый и, как следствие, довольный, сидит рядом.

Ровно в четыре часа Владан поднялся из-за стола, они с Тариком обнялись и еще пять минут болтали, похлопывая друг друга по плечам, а я подумала, что иногда Марич попросту невыносим.

От заведения Тарика до бульвара на машине минут пятнадцать. Но Владан уложился в десять, так что прибыли мы чуть раньше, что меня порадовало. Оглядевшись, я поняла, что место для встречи Ольга выбрала неспроста. Как раз метрах в пятидесяти от киоска с блинчиками, который торчал прямо посередине бульвара, начиналась улица Рылеева с очень интенсивным движением. Сам бульвар совсем небольшой, тянется параллельно проспекту Чернышевского, а заканчивается на площади возле пехотного училища. За «пехоткой» узкая улочка с односторонним движением. На бульвар выходили еще три улицы, но проезд разрешен только по одной, то есть попасть с двух других на бульвар было невозможно. Рядом с киоском пешеходный переход. Бульвар представлял собой два ряда разросшейся сирени, между которыми пролегала асфальтовая дорожка, скамеечки с двух сторон и фонари. Все очень мило. Но из-за транспорта, которого здесь было немало, мамаши с детьми бульвар игнорировали, тут тусовалась молодежь, в основном по вечерам. Днем два-три пенсионера с газеткой, сумевшие внушить себе, что дышат свежим воздухом. В час пик здесь были пробки, но в тот момент, когда мы подъехали, скопления машин еще не наблюдалось. Место отлично просматривалось, при желании Ольга могла его быстро покинуть. Дома с обеих сторон стояли сплошной стеной, но лично я знала как минимум два проходных двора, куда легко попасть с бульвара, ворота на замке, а вот калитки никогда не запирались. В общем, выбор Ольги говорил о том, что к встрече она неплохо подготовилась, что слегка пугало: женщина сорока семи лет просто так в Джеймса Бонда играть не будет.

Место для парковки мы нашли, хоть и с трудом, что само по себе было чудом. Покидать машину Владан не спешил, хотя до встречи оставалось пять минут. Возле киоска паслись две девчонки лет тринадцати. Держали в руках бумажные пакеты с блинами, так из пакетов и ели, запивая колой, бутылка которой была у них одна на двоих. При всем желании ничего подозрительного разглядеть в них я не могла, хотя и старалась. Девчонки все-таки переместились к ближайшей скамье, а в этот момент прямо на пешеходном переходе остановилось такси, из которого быстро вышла женщина, невысокая, полная, в салатового цвета платье с белой сумочкой в руке, она уверенно направлялась к киоску, а Владан сказал мне:

– Идем.

– Это она? – бестолково поинтересовалась я.

Женщина между тем достигла киоска и начала оглядываться. Владан ускорился, так что мне приходилось почти бежать. Женщина нас заметила, чуть приподняла руку в знак приветствия и теперь ожидала, когда мы подойдем.

Владан, желая сократить путь, пошел напрямую, игнорируя переход. В этот момент грохнул первый выстрел. Пуля просвистела в сантиметре от моей головы, по крайней мере, я решила именно так, хотя, если честно, соображала хуже некуда. Один раз я уже оказывалась в подобной ситуации и не стремилась походить на киногероев, в которых палят со всех сторон и которые резво передвигаются и даже сами успевают стрелять. Я же способна была разве что заорать погромче, а еще сжаться в комок. Мне было так страшно, что описанию это не поддается. До жути, до обморока, от одних лишь звуков выстрелов. Об остальном даже подумать не успеваешь.

Владан, в отличие от меня, думать успевал и даже мог действовать. Схватил меня в охапку, закрывая своей спиной. На мгновение выстрелы стихли, он толкнул меня к припаркованной рядом машине, рявкнув:

– Лежать! – и бросился через дорогу.

Я мешком повалилась в узкое пространство между автомобилями, но страх за Владана мешал клацать зубами в свое удовольствие, я тут же приподнялась и замерла, стоя на одном колене, готовая в любую секунду бежать за ним.

Народ вокруг вопил и в панике разбегался. Ольга не стала исключением. В тот момент, когда началась стрельба, она, видимо, укрылась за киоском, но теперь поспешила убраться подальше и бросилась к переходу, но в противоположную от Владана сторону.

– Ложись! – кричал он ей, стремительно сокращая расстояние, но она то ли не слышала, то ли не желала слышать.

А потом я увидела, как грузовичок, до той поры мирно стоявший возле продуктового магазина, вдруг сорвался с места и рванул Ольге наперерез.

Все последующее произошло практически мгновенно: Ольга уже вступила на переход, а грузовик, вместо того чтобы притормозить, набрал скорость, взял левее и оказался в опасной близости от Ольги раньше, чем она поняла, что происходит. Она закричала, а грузовик снес ее с дороги и влетел в фонарный столб, придавив к нему Ольгу. Я в ужасе зажмурилась и лишь через какое-то время пришла в себя настолько, что смогла сделать несколько шагов в том направлении и успела увидеть, как из грузовичка выскочил парень и побежал к ближайшей подворотне. Владан бросился за ним, тут же вновь загремели выстрелы, и ему пришлось укрыться за грузовичком, а толпа, которая уже начала собираться, рассыпалась горохом. Через мгновение все внезапно стихло. Поток машин замер, замерли люди на тротуаре, тишина казалась нереальной. Но длилось это считаные секунды, потом все разом закричали, послышался вой сирен, народ начал собираться возле грузовика, мешая проходящему транспорту, и я с трудом протиснулась к Владану. За это время он успел откатить назад грузовик (ключи так и торчали в замке зажигания) и освободить Ольгу, но одного взгляда на женщину было достаточно, чтобы понять: ей уже не поможешь. Самое жуткое, что в тот момент она была в сознании. Владан склонился к ней, поддерживая ее голову, а она, вцепившись в его руку, силилась что-то произнести.

– Потерпи, – сказал он ей, и я не узнала его голоса, может, потому, что в нем слышалось отчаяние. Глаза ее закатились, но тут она вполне отчетливо прошептала:

– Тайник…

Всего одно слово. После этого она вздохнула, вроде бы с облегчением, и обмякла в руках Владана.

Через пять минут подъехала «Скорая», а следом полиция, чтобы пробиться сюда, им пришлось ехать по тротуару, мгновенно образовавшаяся пробка растянулась на километр в ту и другую сторону. Ольгу положили на носилки и понесли в машину.

– Она жива? – хватая за рукав врача, спросила я.

– Вряд ли долго протянет, – хмуро бросил он.

А возле грузовичка бродил дядька в клетчатой рубахе и беспомощно повторял:

– Только на десять минут машину оставил…

Владан стоял, сложив руки на груди, и наблюдал за тем, как отъезжает «Скорая». Я прижалась к нему, исходя дрожью при мысли, что он мог погибнуть.

Очень скоро возле нас материализовался мужчина в полицейской форме, растянул рот до ушей и заговорил язвительно:

– Привет, Серб. А я диву даюсь, с какой такой стати пальба в городе. Согласись, в последнее время это большая редкость. Граждане нуждаются в тишине и покое, так что ты меня очень огорчил. Выкладывай, ты стрелял, в тебя стреляли?

– Я мимо проходил, – ответил Владан. – Со своей девушкой. Ей блинов захотелось.

– Да ну?

– Сам удивляюсь. Предлагал в ресторан зайти, ни в какую. Деньги мои бережет.

– Редкая девушка.

– За что и ценю. Стреляли из подворотни, тридцать седьмой дом. Двое, а может, и трое. Грузовик стоял возле магазина, водила отлучился, грузовик угнали.

– А стреляли-то зачем?

– Понятия не имею. С управлением этот придурок не справился, сбил женщину, выскочил через правую дверь, рванул в подворотню. Там ждала машина. Дворами они на Урицкого выскочили. Думаю, сейчас тачку уже бросили…

– Номер не заметил? – серьезно спросил мужчина.

– Нет, отсюда машину не увидишь, но она точно была там. Здесь ее оставлять глупо, мигом окажешься в пробке.

– А ты тут каким боком?

– Говорю, мимо проходил. Можешь обыскать, оружия при мне нет.

– Кто бы сомневался. Ты от него мог сто раз избавиться.

– Ну, если мог, то докажи. А пока я пойду. Моя девчонка здорово напугана. Придется в другом месте блинами кормить.

– Ладно, чего ты… – усмехнулся полицейский и заговорил вполне дружелюбно: – Как думаешь, чего им надо было? Я имею в виду, стрельбу какого хрена затеяли?

– Не знаю. Может, между собой что не поделили.

– То есть кто-то стрелял в типа, что пытался сбежать на грузовике?

– Левашов, – сурово произнес Владан, – ты мент, вот и разбирайся, кто стрелял и зачем.

– Руку даю на отсечение, – разозлился тот, – без тебя не обошлось.

– Поаккуратней с руками, – посоветовал Владан и, подхватив меня за локоть, повел к своей машине.

– Почему ты ему не сказал? – зашипела я, как только мы удалились на почтительное расстояние.

– Потому что у нас есть клиенты, чьи интересы мы обязаны соблюдать.

– Но…

– Помолчи немного, – пресек он мои поползновения выразить протест, сел в машину, положил руки на руль, уткнулся в них подбородком и задумался.

По тому, как он хмурился, напряженно глядя в одну точку, становилось ясно: происходящее ему очень не нравится, и это еще мягко сказано.

– Нас заманили в ловушку, – через некоторое время тихо произнесла я, не в силах больше сидеть молча и сдерживать эмоции, которые переполняли.

– Нет, – покачал головой Владан, откидываясь на спинку сиденья. – Все куда хуже. Нас использовали, чтобы выйти на Ольгу. За нами следили, скорее всего, от самого офиса Колосова. И мы привели убийц прямиком к Ольге. Ну, мартышкины дети… – пробормотал он, заводя машину.

А я спросила испуганно:

– Куда мы?

– К Колосову. Придется объяснить ему, чего делать никогда не следует.

– Но… Владан, почему бы тогда все не рассказать в полиции?

– Я тебе уже объяснил.

В такое время к Владану лучше не лезть, это я по опыту знала. Включила приемник, с сомнением взглянув на Марича, но он, похоже, не возражал. Как раз начались местные новости: «…Примерно полчаса назад на Аркадьевском бульваре возникла перестрелка. Кто в ней участвовал, установить пока не удалось. Один из преступников пытался скрыться на машине, доставлявшей в магазин продукты, но не справился с управлением, выехал на тротуар и сбил женщину, которая скончалась по дороге в больницу. Преступникам удалось скрыться, в подворотне их поджидала машина. Предположительно целью преступной группы был обменный пункт, находившийся рядом, но по какой причине началась стрельба – не ясно. Один из сотрудников полиции в частной беседе заявил, что не исключает хулиганской выходки и стрельба могла возникнуть на почве личной неприязни. Только по чистой случайности никто из прохожих не пострадал во время перестрелки. Имя погибшей женщины пока не установлено…»

– Значит, Ольга погибла, – выслушав сообщение до конца, сказала я.

– Удивительно, что она продержалась какое-то время, – невесело усмехнулся Владан.

– Если мы не сообщим в полицию, они не смогут найти убийцу Ольги…

– Не волнуйся, мы его сами найдем, – заявил он таким тоном, что я бы на месте убийцы поспешила запастись крепкой веревкой и куском мыла, дабы избавить себя от напрасных мучений.

– Что она сказала? – задала я вопрос, поспешно меняя тему.

– Одно слово: «тайник». Думаю, имела в виду те самые бумаги. Или что-то другое.

С разговором пришлось повременить, потому что мы въехали на парковку здания, где располагался офис Колосова.

Владан позвонил ему еще из машины.

– Глеб Ефимович, десять минут для меня найдется? – поинтересовался вежливо, однако становилось ясно: эти самые десять минут лучше найти. – Отлично, – кивнул Владан, выслушав ответ.

А я подумала, что очень не хотела бы оказаться сейчас на месте Колосова. Наверное, кое-какие предчувствия и у него возникли, Глеб Ефимович встретил нас в дверях и выглядел взволнованным.

– Что случилось, Влад Степанович? – спросил он, протягивая руку. Марич предпочел ее не заметить, и Колосов поспешно отвел ладонь за спину. – Ради бога, что произошло? Вы меня пугаете… Кофе, чай? – Он указал нам на кресла и первым повалился в ближайшее.

– Глеб Ефимович, у меня есть повод подозревать, что вы мне голову морочите, – заявил Владан.

– В каком смысле? Да что вы такое говорите?

– Сегодня я встретился с сестрой вашей Ольги, а через некоторое время беглая бухгалтерша мне позвонила. Назначила встречу.

– Отлично. Надеюсь, вам удастся убедить ее вернуть документы.

– Вряд ли, – усмехнулся Владан. – Женщина сейчас в морге.

– Как же так… – Физиономия у Колосова была до того несчастной, что зародились сомнения в его причастности к происходящему. Вряд ли он был гениальным актером, скорее, новость действительно произвела впечатление.

– А вот так, – сдерживая раздражение, ответил Владан. – Во время встречи неизвестные открыли стрельбу. Один из них угнал машину и впечатал Ольгу в фонарный столб. Впечатляющее зрелище, жаль, вы не видели…

– Кошмар… – пробормотал Колосов.

– Совершив этот подвиг, ребятки скрылись. Каюсь, отправляясь на встречу, я не подумал, что она обернется подобным приключением, и явился без оружия, о чем горько сожалею. Дело оказалось далеко не простым и почти наверняка весьма опасным. В связи с этим и возник вопрос: вы мне голову морочите или ваши дружки морочат ее мне и вам за компанию?

– Влад Степанович, – совершенно по-бабьи заверещал Колосов, прижимая руку к груди. – Мы же знаем друг друга не один год… Я бы никогда… Но почему вы подозреваете меня и моих партнеров?

– Потому, Глеб Ефимович, что злодеев привел к Ольге я. Как видите, роль у меня в этом спектакле премерзкая…

– Да почему… – вновь всплеснул Колосов руками. – А если за Ольгой следили?

– Кто? Ваши партнеры?

– Нет, конечно, я не их имел в виду.

– А кого?

– Не знаю. Того, кто был заинтересован в похищении бумаг.

– И с этой целью убил Ольгу? В ее квартире действительно что-то искали, но откуда уверенность, что документы она принесет на встречу?

«Ольга спрятала их в тайнике, – подумала я. – Но вот где этот тайник искать?»

– Влад Степанович, но нам-то с какой стати ее убивать? – чуть не плача, вопрошал Колосов. – Мы только хотели…

– Что это за документы? – перебил Владан.

– Ей-богу, не знаю. Знаю только, что, попади они не в те руки, проект будет поставлен под удар. Риск недопустим, вот я и настоял, что надо обратиться к вам.

– Звоните вашим друзьям, – сказал Владан.

Колосов кивнул и потянулся к телефону. Разговаривал недолго. И Лужин, и Цыпин заверили, что немедленно приедут, нам оставалось только ждать. За это время Колосов успел напоить нас кофе и несколько раз повторил, что у него и в мыслях не было морочить голову кому-либо, а Владану в особенности.

Наконец прибыли компаньоны, оба выглядели хмурыми, но особого беспокойства в них не чувствовалось, создавалось впечатление, что они успели все обсудить и принять решение. А меня порадовало, что референт на сей раз отсутствовал.

– Глеб Ефимович сообщил нам… – начал Лужин. – Сожалею о случившемся. Мы не могли предположить, что все так обернется…

– У вас есть объяснение тому, что произошло? – спросил Владан, переводя взгляд с одного на другого.

– У нас есть догадки, – вздохнул Лужин, Цыпин по обыкновению отмалчивался. – Наш проект обещает многомиллионные прибыли, – продолжил Илья Петрович, тщательно подбирая слова. – И есть люди, готовые на что угодно…

– Я понял, – невежливо перебил Владан. – Опять проклятые конкуренты. И что же это за похищенные бумаги, из-за которых людей убивают?

Цыпин выразительно взглянул на Лужина, тот, поджав губы, немного поерзал.

– Видите ли… думаю, для вас не является тайной тот факт, что продвинуть проект нелегко и иногда приходится… – Он развел руками, точно извиняясь.

А Владан усмехнулся:

– Речь идет о взятках?

– К сожалению. К сожалению, без взяток у нас немыслимо что-то сделать.

– Вы что, их фиксировали?

– Мне же нужно было отчитываться перед партнерами… Записи зашифрованы, но… догадаться нетрудно. Если их выложат в Интернет с соответствующими комментариями, скандала не миновать. Вряд ли кто-то из чиновников на основании публикации в Интернете лишится своих должностей, но отношения с ними будут безнадежно испорчены, и вместо поддержки нам начнут палки в колеса вставлять. Поэтому мы так стремимся вернуть эти бумаги. – Лужин потер подбородок, вздохнул еще раз и задал вопрос: – Вы сообщили в полицию, что работаете на нас?

– Решил, что для начала нам следует поговорить.

– Мы вам очень благодарны, Влад Степанович. Очень. Но… поймите правильно, в дело вмешались люди, готовые на все, что нам сегодня и продемонстрировали. Ольга погибла. Бумаги не найдены. Они по-прежнему являются угрозой, но куда меньшей, чем та, что, безусловно, возникнет, если мы продолжим расследование.

– Поясните, – сказал Владан.

– Если список попадет в Интернет, мы, преодолевая трудности, все-таки сможем работать. Сам по себе список, да еще зашифрованный, не является доказательством чьей-то вины… Скандал уляжется. Конечно, к этим людям мы обратиться уже не сможем, но… как-нибудь справимся. Все нужные согласования мы прошли… Теперь второй вариант: мы продолжаем поиски. Как я уже сказал, наши… оппоненты, – с трудом нашел он слово и тут же досадливо махнул рукой. – Это попросту бандиты, по крайней мере, методы абсолютно бандитские. Ольга погибла. На счастье, пока ее гибель с нами никак не связывают. С местом ее работы, я хочу сказать. Если станет известно, что мы ее разыскивали, и всплывет все остальное… В общем, я считаю, вреда от всего этого будет куда больше, чем пользы. Мы окажемся втянуты в затяжную войну с какими-то психопатами. Я-то думал, стрельба осталась в далеком прошлом, и нате вам… Криминальные разборки нам ни к чему, все это рикошетом ударит по репутации и может свести на нет все наши усилия. Мы не позволим втянуть себя во все это…

– Разумно, – склонив голову набок и немного подумав, сказал Владан.

– Убийством Ольги пусть занимаются в полиции, – продолжил Лужин с куда большим воодушевлением. – Если им удастся найти тех, кто это сделал, – отлично. Но инициатива не будет исходить от нас. Иными словами, мы должны остаться в стороне, чтобы спасти проект.

– И в моих услугах вы больше не нуждаетесь?

– Будем признательны, если вы сохраните в тайне тот факт, что работали на нас. Повторюсь, мы вам очень благодарны и… потраченное время готовы хорошо оплатить. Сумма, о которой мы договаривались, плюс пятидесятипроцентная премия. Это нормально?

– Более чем.

– Договор после получения денег уничтожаем и забываем о нем.

– А если ваши… оппоненты на этом не успокоятся? – спросил Владан.

– Если не успокоятся, придется обращаться в полицию, пусть они с ними разбираются. По крайней мере, нас не смогут обвинить в том, что мы что-то скрываем… Сейчас главное, чтобы о похищении бумаг из моего офиса никто не узнал. Это послужило бы косвенным подтверждением того, что список с фамилиями не настоящий.

– Что ж, господа, – поднявшись, сказал Владан. – Ваша позиция мне понятна. Я считаю ее разумной.

– Влад Степанович, дорогой… – вскочил Колосов, вроде бы с намерением заключить его в объятья.

– Деньги будут на вашем счете через пару часов, – деловито закончил Лужин.

– Всего доброго, – кивнул Владан и направился к двери.

Секретарша, как я и предполагала, паслась в коридоре, поджидая нас. Проводила до лифта, я лучезарно улыбалась, уверенная, что и на этот раз ей ничего не обломится. Так и вышло. Я уже прикидывала, как половчее донести до своего босса мысль, что, если мы теперь остались не у дел, не худо бы вернуться к моему расследованию, но на улице меня ждал сюрприз.

– Умники хреновы, – весело фыркнул Владан, выезжая с парковки.

– Ты о чем? – не поняла я.

– Все о том же. Нам нагло пудрят мозги.

– Да с чего ты взял? – растерялась я. – По-моему, Лужин все доходчиво объяснил. И я, кстати, с ним согласна. Он бизнесмен, риски просчитывать умеет. Влезать в войнушку в самом деле себе дороже. В худшем случае, если они ответных шагов не предпримут, то увидят список в Интернете. Даже если придется объясняться с полицией по поводу гибели Ольги – тоже не критично. У хозяина к ней претензий нет, и он понятия не имеет, за что несчастную убили.

– Вот именно, – кивнул Владан. – А нам затыкают рот баблом. Убийц к Ольге мы привели, по-другому не складывается.

– Но ведь не обязательно, что убийц они подослали. Кто-то мог следить за тем же Колосовым, и наше появление в его офисе без внимания не осталось, а дальше все совсем просто… – Я посмотрела на Владана и добавила с сомнением: – Зачем же ты обещал им…

– Ничего подобного. Я согласился с тем, что они поступают разумно. Кто мне помешает и дальше заниматься этим делом?

– Иезуит, – фыркнула я. – А кто говорил, что благотворительность не для него?

– Запомни первое правило сыщика: деньги надо отрабатывать.

– Босс всегда прав, – пожала я плечами. – И как ты намерен вычислить врагов господина Колосова и компании? У них теперь не спросишь, хотя они и раньше темнили. А что, если охоту за Ольгой устроил кто-то из чиновников, бывших в списке? – выдвинула я гениальную идею и вздохнула, не дожидаясь острой критики: – Хотелось бы взглянуть на эти документы.

– Ольга говорила о тайнике, – напомнил Владан.

– Ага. Говорила. Есть идеи, как его найти?

– Нет. Так что с этого момента начинаем мыслить широко, креативно и оригинально.

– Надо еще раз поговорить с сестрой Ольги, – тут же соригинальничала я.

– Завтра поговорим. Чтобы с ментами ненароком не встретиться. Тебя домой отвезти?

– Разве у нас больше нет никаких дел? – спросила я с намеком на обиду.

– У меня никаких.

– Тогда, может…

– Я Маринке обещал вернуться пораньше, – раздвинул он рот до ушей в улыбке, которую иначе как пакостной не назовешь.

– Завтра папа приезжает, – сообщила я, решив на его слова не реагировать.

– Это хорошо. Надеюсь, до него не дойдут слухи о том, что любимая дочка, а также единственная наследница, опять под пули угодила.

– И чему ты радуешься?

– Я не радуюсь. Я беспокоюсь, и мое беспокойство – одна из причин, по которой я ничего не стал объяснять хорошему человеку по фамилии Левашов.

– Тому менту?

– Точно. Слухи у нас распространяются быстро, а нервы твоего отца стоит поберечь.

– Ты так широко мыслишь, что я за тобой не поспеваю, – съязвила я.

– Зато ты красивая. Кормишь меня завтраком и умеешь вовремя заткнуться.

Последнюю фразу я расценила как намек и замолчала.

По поводу слухов Владан оказался прав, в чем я смогла убедиться буквально через пару часов. Я готовила ужин, решив для разнообразия изменить бутербродам, когда в дверь позвонили. В последнее время гости у меня появлялись не часто, Юрка, правда, иногда забегал. Я подошла к двери и заглянула в дверной глазок. На меня хмуро смотрел Бад. Несколько секунд я размышляла, стоит открывать или нет, и все-таки дверь открыла.

– Привет, – сказал он и улыбнулся, а я некстати подумала, что он по-настоящему красив. Не красавчик, а красивый мужчина, который не кичится своей внешностью, зато обладает достоинством – редким нынче качеством. Однако, несмотря на комплименты, которыми я мысленно его одаривала, пускать Бада в квартиру я не спешила, кивнула в ответ, ожидая продолжения. – А гостеприимство? – попенял он, снял мою руку с дверного косяка и внедрился в прихожую.

Дверь я закрыла, за это время Алексей успел пройти в кухню и устроился за столом.

– Чего опять? – спросила я, плюхнувшись на стул рядом.

– Говорят, в Серба стреляли.

– Кто говорит? – съязвила я, Бад пожал плечами. – Вообще-то все было не совсем так…

– А как? – тут же вцепился он.

– Слушай, Владану не понравится, что я с тобой болтаю.

– «Владану не понравится», – передразнил он. – Мой дружок с тобой не церемонится, Маринку, по крайней мере, бросать не собирается, а ты…

– Тебе какое дело? – начала я злиться.

– Значит, все-таки надеешься, – засмеялся он.

– Топай отсюда. Мне с тобой болтать некогда.

– Что у тебя на ужин?

– Кабачок.

– Обожаю кабачки.

– Долго ждать придется.

– Давай махнем в ресторан. Выпьем… я даже напиться не против.

– Чего ты ко мне привязался? – сурово спросила я, то есть очень старалась, чтобы прозвучало сурово.

– Хочу тебе помочь.

– Это как?

– Лучший способ заставить мужчину шевелиться – разбудить его ревность.

– Умно. Владан просто пошлет меня подальше…

– Да-а, – вздохнул Алексей. – С ним стандартные ходы не срабатывают. На самом деле, это была шутка. Я считаю его своим другом, а девушкой друга любуются, но руками не трогают.

– Тогда любуйся Маринкой, – вздохнула я.

– Нам с ним давно пора поговорить, – сказал Бад серьезно.

– Не заставляй меня повторяться: Владан меня не послушает.

– К сожалению, ты права. А что нам с тобой мешает подружиться? По крайней мере, в нужный момент я смог бы вмешаться. До меня дошли слухи: кто-то им настойчиво интересовался. Принимая во внимание его биографию, это могут быть очень серьезные люди.

– Господи, – испуганно пробормотала я. – И что делать?

– Для начала понять, откуда любопытных ветром надуло. Учитывая, что несколько дней назад за тобой кто-то «хвост» приставил, вполне вероятно, подобраться к Сербу попробуют через тебя.

Я-то была уверена, «приглядывал» за мной бывший, но тут же возникли сомнения. А если не он, если не только он?

– Короче, так: обещай быть осторожной и сообщать мне обо всем, что покажется подозрительным.

– Шпионить за Владаном? Да если он узнает, голову мне оторвет.

– А если кто-то оторвет голову ему?

– Блин, – пробормотала я в досаде.

– Предлагаю следующее: делаем вид, что у нас роман. Что может возразить Владан, раз живет с Маринкой?

– Очень даже может. Одно дело встречаться с кем-то, а другое – с тобой.

– Почему?

– По кочану, – отрезала я.

– Как знаешь, но в этом случае хотя бы врать не придется, что мы совсем не видимся. Вали все на меня, не даю прохода и прочее в том же духе…

– Я… я не знаю… по-моему, это все неправильно… а вдруг ты просто злишься на него?

– И мелко пакощу?

– Спасибо тебе, конечно, но… мы сами справимся, – заявила я торопливо, толком не зная, правильно ли поступаю.

– Что ж… очень жаль. – Бад поднялся и направился к двери.

Через мгновение я услышала, как входная дверь хлопнула, а потом, подойдя к окну, смогла наблюдать, как Алексей садится в машину. Он вскинул голову, заметил меня в окне и помахал рукой, а я зачем-то отшатнулась, поспешно прячась за занавеской.

Он уехал, а я, забыв про ужин, долго сидела за столом, пялясь в пустоту.

Утром, явившись в офис, я застала Владана лежащим на диване, закинув руки за голову, он что-то насвистывал.

– Привет, – сказала я, устраиваясь в его ногах.

– Привет, – кивнул он, посмотрел внимательно и спросил: – А чего кислая?

– Я? Ничего подобного…

– Слава богу, врать ты пока не научилась, – хмыкнул он и принял сидячее положение.

Вру я, кстати сказать, вполне прилично, просто этот тип умудряется видеть меня насквозь, иногда даже мысли читает, что особенно тяготит.

– Колись, – сказал он.

– Ты разозлишься, – вздохнула я.

– Не разозлюсь.

– Разозлишься, а то я не знаю…

– Выкладывай, пока я шею тебе не свернул.

Насчет шеи это, конечно, глупости, но раздражать его все-таки не стоило.

– Бад сказал, в городе появился человек, который интересуется…

– Бад сказал? – перебил Владан, глядя на меня с сомнением. – Вы опять подружились?

– Вовсе нет. Он вчера специально пришел, чтобы тебя предупредить.

– Признателен за его заботу. Так и передай.

– Я его не звала, – разозлилась я. – Когда, черт тебя дери, ты разберешься со своими друзьями? Соваться к тебе они боятся и допекают меня.

– Так уж и допекают? – усмехнулся Владан. – Скажи честно, Бад тебе нравится?

– Вот уж глупости. – Теперь меня переполняло возмущение. – То, что мы однажды напились, ничего не значит.

– Как для кого.

– Что ты имеешь в виду?

– Только то, что Бад никогда ничего не делает просто так.

– Он сказал, этот человек… В общем, он может быть из твоей прежней жизни. Врагов-то у тебя, поди, немало?

– И все сюда повалят?

– Ничего смешного. Алексея это очень беспокоит, а теперь и меня.

Владан засмеялся.

– И что? – с недовольством спросила я, когда он наконец заткнулся.

– Думаю, на самом деле Бада волнует не моя безопасность, а твое расположение. И он все попросту выдумал.

Я посидела немного, пытаясь понять, куда он клонит, но догадки скрылись в тумане.

– А можно подоходчивее, специально для блондинок?

– Можно. Дружок на тебя глаз положил. И придумал хитрый ход, на них Бад мастер. Начни он клеиться к тебе, ты пошлешь его подальше, а забота о моей безопасности отличный повод видеться регулярно, войти в доверие и все такое…

– То есть, по-твоему, он спятил?

– Вряд ли. Леха человек на редкость здравомыслящий.

– Тогда не ясно, с чего ему ко мне клеиться.

– С того, что ты красавица, это первое. Невеста с приданым и положением в обществе – это второе. Баду пора жениться, наследников заводить. Добра-то немерено, а оставить некому. Не порядок. Ты – идеальная кандидатура, потому что, кроме красоты и бабок, у тебя есть характер. У Бада он также есть. Вы просто созданы друг для друга.

– Он сказал, что на девушку друга смотреть можно только с уважением.

– Он так сказал? Молодец. Но ты не моя девушка, о чем ему хорошо известно, так что смотреть он может как угодно.

Я глядела на него, пытаясь понять, шутит он или говорит серьезно, ни к какому выводу не пришла и оттого здорово разозлилась.

– Ты это нарочно, – сказала с возмущением. – Чтоб в твои дела не лезла.

– А вот это правильно, лезть не смей.

– А если тебе действительно угрожает опасность?

– Основная угроза исходила от печени, цирроз был не за горами, но так как я теперь практически не пью, за что тебе особая благодарность, то и с ним не все ясно.

– Влад Степанович, ты ужасная свинья, – покачала я головой.

– А ты зануда. Поехали к Ольгиной сестре, по дороге где-нибудь перекусим.

Мудрить не стали и зашли к Тамаре, позавтракали и отправились к Вере на машине Владана, мою оставив возле офиса.

Во дворе на скамейке сидели две старушки, нас проводили настороженными взглядами. Дверь в квартиру, где жила Вера, оказалась не запертой и даже чуть приоткрытой. И это в свете вчерашних событий здорово напугало. Владан уже взялся за ручку, когда мы услышали из-за двери женский голос:

– Верочка, я ушла, звони, если что…

В этот момент дверь распахнулась, и мы увидели женщину, одетую по-домашнему, в застиранном халатике и тапках с протертыми носами.

– Ой, – слегка отшатнулась она, не ожидая обнаружить нас на пороге. – Вы к Вере?

– Да, пришли узнать, чем можем помочь…

– Ужасное несчастье… – вздохнула женщина, машинально потянувшись за носовым платком. – Вера просто сама не своя… Она в гостиной, проходите.

Женщина посторонилась, пропуская нас, и мы оказались в крохотной квартире, из прихожей, где уместиться вдвоем могли разве что дети, вела дверь в гостиную, сейчас она была распахнута, и мы увидели Веру.

Заметив нас, женщина резко поднялась и сказала:

– Это вы во всем виноваты… Если бы не вы…

Владан, не обращая внимания на ее слова, сел на диван и принялся оглядываться с таким видом, точно пришел именно за этим: осмотреть квартиру. Вера постояла в замешательстве, переводя взгляд с меня на Владана и опять на меня, опустилась в кресло и беззвучно заплакала.

– Вчера, когда мы приходили, она была у вас? – спросил Владан.

Вера кивнула, высморкалась в платок и заговорила едва слышно:

– Я ей про вас рассказала. Ей было не к кому пойти, а здесь вас считают человеком, который способен помочь. Но вы ей не помогли. Олю убили.

– Так и есть, – кивнул Владан. – А теперь я хочу найти тех, кто это сделал.

– И чем это Оле поможет? – усмехнулась Вера.

– Это поможет мне и многим другим обрести веру в неотвратимость наказания, – с самым серьезным видом заявил Марич, чем сбил Веру с толку. Владан не преминул этим воспользоваться. – По вашим словам, ей было не к кому пойти…

– Ее же обвинили в краже. А она этого не делала.

– Это она вам сказала?

– Конечно. Оля пришла очень расстроенная, попросила никому не сообщать, что она здесь. Я, конечно, испугалась. У меня ведь уже были эти типы, я вам рассказывала… А потом пришли вы… Я-то знаю, что моя сестра не воровка. Но она и после вашего ухода ничего объяснять не стала. Характер у нее трудный был, и если она что-то решила… Я отдала ей вашу визитку, и она ушла.

– Мне она при вас звонила?

– Да.

– Вы рассказали об этом в полиции?

– Нет, – вздохнула женщина. – Послушайте, сестру не вернешь, а я хочу жить спокойно… Я инвалид второй группы и…

– Следователь у вас был? – перебил Владан.

Отвечать ей не хотелось, но она все же сказала:

– Вчера. Вечером. Сообщил, что Ольга погибла… несчастный случай.

– Он так и сказал?

– Да. Потом по телевизору передали, в новостях… Ее убили, верно?

– Еще кто-нибудь приходил?

– Нет.

– Звонил?

– Какой-то тип, – едва слышно сказала женщина.

– Советовал помалкивать?

– Да. Но дело не в этом, я действительно ничего не знаю. Мы не были близки с сестрой, такое случается. У нас разница в десять лет…

Владан кивнул, вроде бы соглашаясь, хотя женщина почти наверняка лгала, и это было так явно, что не заметить мог разве что слепой.

– Перед тем как умереть, Ольга успела прошептать одно слово: «тайник».

– Тайник? – удивилась Вера.

– Мы думаем, там она спрятала похищенные документы.

– Моя сестра не воровка…

– Согласен, значит, в тайнике что-то другое. И это что-то мы должны найти.

– Но я не знаю ни о каком тайнике. Она мне ничего не говорила.

– Подумайте. Может быть, когда-то раньше она упоминала что-то подобное… – не отставал Владан.

Вера покачала головой:

– Даже не намекнула ни разу. – Я начала смиряться с мыслью, что мы уйдем отсюда ни с чем, как вдруг она продолжила: – Единственное, что в голову приходит… Но это, конечно, глупость.

– Вы говорите, а глупость или нет, потом разберемся.

– Муж ее второй, она с ним недолго жила… так вот, он сильно пил, ну и заначки прятал. А Оля их очень ловко находила. Витя, муж то есть, додумался деньги не в квартире прятать, а на лестничной клетке. Почтовые ящики в подъезде висели, деревянные, всего-то на двух гвоздях. Он их приподнимал и с той стороны конвертик скотчем приклеивал. Ни в жизнь не догадаешься, кому ж надо ящики приподнимать? Такой был хитрец. Но соседу как-то свой тайник показал, спьяну, конечно. Сосед тоже алкаш, заначку у него стянул. Витя явился к нему скандалить, мол, только ты был в курсе. Так Ольга о его тайнике и узнала, мы потом долго смеялись. Но это было давно. А больше никаких тайников.

Мы с Владаном переглянулись, я едва заметно пожала плечами, давая понять, что настаивать бессмысленно.

– Что скажешь? – спросила я, когда мы покинули подъезд.

– Кисло, – сморщился Владан. – Никаких деревянных ящиков в ее подъезде нет. Стандартные, металлические, к тому же на ее ящике сломан замок. Те, кто устроил шмон в ее квартире, не поленились ящик проверить, так что если Ольга считала его надежным тайником, то дала маху.

– А если она сама себе письмо отправила? И оно еще просто не дошло? – выдала я ценную мысль.

– Для детектива сгодится, – серьезно взглянув на меня, ответил Владан. – Тогда ей следовало шепнуть «письмо», а не «тайник». И что-то подсказывает мне, Ольга хотела держать бумаги под рукой, а учитывая, как работает наша почта, их можно вообще никогда не дождаться.

– Что же делать?

– Искать, – усмехнулся Владан.

– Куда поедем? – спросила я, почему-то уже догадываясь, каким будет ответ.

– Ты – домой.

– Это нечестно. Мы компаньоны.

– Ничего подобного, ты на меня работаешь, а приказы начальства не обсуждаются.

– Иногда я тебя терпеть не могу, – сообщила я в большой досаде.

– Нормальное отношение к начальству. Кстати, я себя тоже не всегда жалую, зато тобой восхищаюсь практически непрерывно.

– Болтун, – сказала я, но, не выдержав, улыбнулась.

– Есть немного.

Тут я вспомнила, что сегодня приезжает папа, и решила: нет худа без добра. Встречу отца, вместе пообедаем… А на случай, если до него таки дойдет история со стрельбой, придумаю правдивую байку о том, как мы по «чистой случайности» оказались в эпицентре событий.

Дорога на Митином спуске оказалась перекрыта, пришлось ехать в объезд. Я ничего против не имела, еще немного побудем вместе, Владан вдруг нахмурился и поехал медленнее, а я заподозрила, что причина его недовольства вовсе не деятельность наших коммунальных служб.

– Что-то не так? – спросила неуверенно.

– Двое типов в подворотне пятьдесят восьмого дома, – ответил он, продолжая двигаться вперед и глядя в зеркало.

Возле пятьдесят восьмого дома действительно стояли двое. Лицом ко мне молодой мужчина в красной рубашке, он что-то торопливо говорил. Лица второго я видеть не могла, он был в светлой футболке, на голове бейсболка.

– Кто это? – Уличная сценка интересной не показалась, оставалось лишь гадать, почему она привлекла внимание Владана.

– Парень в красной рубашке – старший брат Арсенчика, который сбил твоего мента. А беседует он с типом по кличке Губа.

– О господи. Почему Губа?

– Фамилия у него Губарев.

– И что с того? Я имею в виду, почему ты вообще обратил на них внимание?

– Потому что их знакомство почти так же невероятно, как снегопад в июле. Губарев – птица высокого полета, и Артур для него просто мусор. А он говорит с ним лично…

– Я не сильна в тонкостях здешнего этикета…

– Напомни мне, что надо Артурчика навестить, – перебил Владан и прибавил газа.

Я успела заскочить в магазин и приготовить обед к приезду папы. Он был доволен, а про меня и говорить нечего. О стрельбе не заговаривал, что я сочла большой удачей. Часов в пять я отправилась к себе, но по дороге решила заехать в дом, где жила Ольга. Мысли о тайнике меня не оставляли. В словах Владана я и не думала сомневаться, только удивилась, как это он все успевает подмечать. Мимо почтовых ящиков мы вместе проходили, но я вообще на них внимания не обратила. Однако теперь очень рассчитывала, что на меня вдруг снизойдет озарение и я соображу, о каком тайнике шла речь.

Я сворачивала во двор дома, когда с удивлением заметила машину Владана. Он, судя по всему, появился здесь всего на пару минут раньше и в настоящий момент искал место для парковки. Увидев меня, посигналил и, приткнув машину возле сараев, пошел мне навстречу.

– Ставь машину рядом, – кивнул он, когда я открыла окно. – Места хватит.

Машину я поставила, он в это время с кем-то говорил по мобильному.

– Решила взглянуть на почтовые ящики? – спросил с усмешкой, убирая телефон.

– Ты тоже решил.

– Ну да… всегда лучше проверить еще раз.

Мы вошли в подъезд и смогли убедиться, что приподнять ящики нет никакой возможности, к стене их прикрепили намертво. Замок на ящике, принадлежавшем Ольге, сломан, а сам ящик пуст. Даже обычных рекламных листков нет.

– Обидно, – сказала я.

Владан стоял в трех шагах от лифта и оглядывался. На доску объявлений мы обратили внимание одновременно и одновременно подошли к ней. Доска как доска, в настоящий момент на ней было два объявления: первое о том, что в доме на неделю отключат горячую воду, во втором сообщалось, что жильцы четырех квартир до сих пор не сдали деньги на домофон. Держалась доска на двух шурупах, Владан легко ее приподнял и провел рукой по задней стенке. Пауза в несколько секунд показалась невыносимо долгой. Тут он весело мне подмигнул, а я увидела в его руке папку-файл с клочком скотча, которым он и был прикреплен к доске.

– Никому бы в голову не пришло искать здесь, – произнес Владан. – До следующего ремонта в подъезде доска бы так и висела, а учитывая, что с ремонтом у нас не спешат…

– Что там? – нетерпеливо спросила я.

– Сейчас посмотрим.

В папке находился сложенный пополам лист формата А4. Если речь шла о документах, то компромат уместился на одной странице. Владан достал листок, вот тогда и стало ясно, что он девственночист, зато в нем лежит фотография. Владан, взглянув на нее, усмехнулся и протянул мне. Фотография оказалась не лучшего качества, на ней я увидела мужчину, явно не трезвого, с мутным взглядом и красной физиономией. Но узнать его было не трудно. Господин Лужин собственной персоной. Рядом с ним смеющаяся девушка, судя по всему, тоже сильно навеселе. Она обнимала мужчину и готовилась запечатлеть на его губах поцелуй. По крайней мере, выглядело это именно так. В правом верхнем углу виднелся циферблат, стрелки часов показывали 00.15. Ниже дата: двадцать первое мая. Снимок был сделан в прошлом году.

– Ну вот, кое-что начинает проясняться, – удовлетворенно кивнул Владан. – Девушку узнала?

– Это дочь Ольги, – вздохнула я. – Видела ее фотографию в квартире. Это что же получается, не было никаких документов, а была фотография?

– Преждевременный вывод, – попенял мне Владан. – Могли и документы быть. Но фотография объясняет, почему Ольга вдруг решила наплевать на свою хорошую зарплату и спокойную жизнь.

– Но что такого особенного в этой фотографии? Допустим, Ольга узнала, что Лужин встречается с ее дочерью, он женат и она…

– Ее дочь погибла, подозревали самоубийство, если я правильно понял.

– И Ольга считала Лужина виновником смерти дочери?

– Возможно. Придется еще раз навестить сестрицу.

Мою машину оставили возле офиса и к Вере отправились на джипе Владана. Если третий по счету визит вызвал у Марича легкое раздражение, то наше появление Вера восприняла как божью кару. Страдание отчетливо читалось на ее лице, когда она увидела нас. Кстати сказать, дома мы ее не застали. Соседки, коротавшие вечер на скамейке неподалеку от подъезда, сообщили, что она отправилась в магазин. Вера появилась через полчаса. Если честно, у меня возникла мысль, что ее так и подмывает сбежать, не дожидаясь наших вопросов. Но заметила она нас не сразу, шанс был упущен, и ей ничего не оставалось, как подойти и спросить с мукой в голосе:

– Опять вы? – Тут она покосилась на соседок, которые тут же навострили уши, и сказала: – Идемте. Нашли, что искали? – задала Вера вопрос, когда мы оказались в ее квартире.

Хозяйка расположиться с удобствами не предлагала, а уместиться втроем в прихожей мы физически не могли, в результате переминались с ноги на ногу, стоя в дверях гостиной.

– Нашли вот это, – ответил Владан и показал ей фотографию.

Она посмотрела мельком и грустно улыбнулась:

– Лизочка… а это кто с ней рядом?

– Вы его не знаете?

– Никогда не видела. Староват он для племянницы… Хотя сейчас девушки предпочитают мужчин постарше…

– Ваша племянница погибла. Как это произошло?

– В полиции сказали, что она упала с крыши. Тело обнаружили утром. Соседка с третьего этажа выглянула в окно и увидела. Позвонила в полицию. Лиза была мертва уже несколько часов, в крови обнаружили большое содержание алкоголя, а еще наркотики.

– Она действительно их употребляла? – спросил Владан. Вера покачала головой:

– Конечно, нет. Лиза была хорошей девочкой, скромной, серьезной… училась на втором курсе…

– Как она оказалась в том доме, установили?

– Вечером они с подружкой пошли в ночной клуб. Они обычно большой компанией ходили, а тут пошли вдвоем. Выпили, но немного. Вы можете не поверить, но Лиза действительно…

– Мы верим, – перебил Владан.

– В общем, в клубе они познакомились с ребятами, компания рядом оказалась: девушка и три парня. Один из молодых людей Лизе понравился. Ее подруга вскоре уехала, встретила знакомого и уехала с ним. Народу в клубе было очень много, отмечали десятилетие или что-то в этом роде… Потом Лизу никто вспомнить не мог. Подруга ничего толкового о тех ребятах не рассказала. Следователи решили, что из клуба Лиза отправилась с ними.

– А видеокамеры в клубе? – задал вопрос Владан.

– Она только мельком появилась дважды, и не ясно, кто рядом. А камера на выходе в тот вечер не работала.

– Интересное стечение обстоятельств. Что дальше?

– Как она оказалась на крыше того самого дома, неизвестно. Никто ничего не видел и не слышал… Дом девятиэтажный, но жилых квартир с десяток от силы, в остальных либо ремонт, либо вовсе пустовали… Ремонтом занимались какие-то таджики, их, конечно, подозревали, но ничего не доказали. На верхнем этаже квартира с отделкой, хозяин за месяц до этого уехал в Испанию, он на пенсии, живет там по полгода. На третьем этаже жила женщина с сыном, она тело и увидела. Над ними семья, вполне приличные люди. Никто даже крика не слышал… Просто утром появился труп.

– А мог он появиться из другого места?

– Не знаю. Сестра была уверена, что Лизу убили. А к дому привезли уже мертвую.

– Девушку изнасиловали? – Услышав этот вопрос, Вера невольно поежилась.

– Следов борьбы на теле не обнаружили. Но с мужчиной в ту ночь она была, и одета кое-как… без нижнего белья… Сестра решила, ее дочку опоили, накачали наркотиками, куда-то увезли и надругались, а потом… либо она пыталась сбежать и погибла, упав с высоты, либо ее сбросили нарочно. Уже прошел год, дело закрыли, мы так ничего толком и не узнали.

– Какого числа Лиза погибла, вы помните?

– Конечно. Двадцать первого мая, то есть тело обнаружили двадцать первого утром.

Я машинально взглянула на фотографию: выходит, сделана она всего за несколько часов до гибели девушки.

– Вы что же думаете, – заволновалась Вера, – этот человек виновен в смерти Лизочки? И сестру тоже он… – Она стиснула рот рукой, испуганно глядя на Владана.

– О фотографии пока лучше никому не говорить, – ответил он. – А имеет этот человек отношение к тому, что случилось с Лизой, или нет, мы выясним.

– Мне опять звонили, – помедлив, сказала Вера. – Про вас спрашивали.

– Что конкретно интересовало звонившего?

– О чем говорили, какие вы вопросы задавали. Я ответила: о сестре расспрашивали, о ее жизни… Боюсь я их, понимаете? И вас боюсь. Оставили бы вы меня в покое. Сестру не вернуть…

– Обещаю вас больше не беспокоить, – заявил Владан, сунул фотографию в карман и, кивнув хозяйке, направился к входной двери.

Бабки на скамейке при нашем появлении замолчали, а на слова Владана «всего доброго», ответили дружным: «до свидания».

– Ты был прав, – зашептала я, как только решила, что любопытные соседки нас не услышат. – Лужин и его дружки нам голову морочили. Ольга ничего не украла. Ей в руки попала эта фотография, а Лужин с нашей помощью нашел Ольгу и поспешил от нее избавиться. Вот мерзавцы.

– Все буржуи такие… – хмыкнул Владан. – Твой папа не в счет… Но чтобы обвинить Лужина в смерти дочери, Ольге нужны были доказательства куда более весомые, чем фотография.

– Но разве она все не объясняет? В тот вечер они были вместе…

– Были. И что? Вера говорила о какой-то компании. С кем уехала Лиза на самом деле и что случилось потом?

– Мне и так все ясно, – отмахнулась я. – Лужин был с ней, девушка погибла, а он постарался сделать так, чтобы его имя в полиции даже не упоминалось. Матери Лиза о своем знакомом ничего не сказала, например, потому, что решила: та выбор дочери не одобрит. Лужин намного старше, женат…

– И то, что Лиза – дочь Ольги, Илья Петрович, скорее всего, не знал, – кивнул Владан. – Ольга носила фамилию второго мужа, а у дочери была фамилия отца.

– Откуда ты знаешь? В бумагах, которые нам дал Лужин, об этом ни слова. Данные о сестре есть, а дочь упоминается, но без имени и фамилии.

– Я все-таки сыщик, забыла?

– Куда там… Продолжу дедуктивно мыслить, если ты не возражаешь.

– Валяй. Только в машине. Ты стоишь посреди улицы и размахиваешь руками. Люди могут решить, что мы скандалим.

– Ага, и завтра твоей Маринке донесут, что я устроила тебе сцену ревности?

– Не отвлекайся. Так о чем нам говорит мировой детективный опыт?

В машину я, конечно, села и продолжила, но без прежнего воодушевления:

– Фотография каким-то образом попала к Ольге, она начала подозревать Лужина, нашла доказательства, а он… В общем, чем это кончилось, мы хорошо знаем.

– Отлично. Осталось ответить на вопрос: где эти самые доказательства, которые Ольга нашла?

– Не знаю, – вздохнула я. – Спрятала.

– Еще один тайник?

– Хорошо, а ты что думаешь?

– Я думаю, что с выводами спешить не стоит. Давай-ка наведаемся в ночной клуб, где сделана фотография. Времени, конечно, прошло много, но учитывая, что после гибели Лизы менты персонал основательно потрясли… возможно, что-то да вспомнят.

– Мы не спросили Веру, как назывался ночной клуб, – нахмурилась я.

Владан достал фото и ткнул пальцем в левый нижний угол. А я едва не застонала от досады на свою невнимательность. На столе, за которым сидел Лужин, лежала бумажная подставка под бокал, с вполне отчетливой надписью по кругу «Счастливые часы». Владан посмотрел на меня с улыбкой и пожал плечами, точно хотел сказать «бывает».

В клуб мы приехали, когда первые посетители только-только начали подтягиваться. Охранник на входе с некоторым недовольством оглядел мой наряд, перевел глаза на Владана и поспешно кивнул, пожелав нам удачного вечера. Мы прошли в бар, не спеша осматриваясь. Я, конечно, сразу обратила внимание на часы, которые висели на стене, очень похожие на те, что были на фотографии. Из двери, замаскированной шторой, появился мужчина лет сорока пяти в темном костюме и рубашке без галстука. Коренастый, невысокий, с тем особым выражением на физиономии, которое присуще лишь сотрудникам полиции. Иными словами, бывший мент виден был в нем за версту.

– Какие люди, – пропел он, маскируя настороженный взгляд приветливой улыбкой. – Господин Марич, собственной персоной. А девушка какая красивая…

Я приободрилась, косясь на Владана, а он протянул руку, буркнув:

– Привет.

– Решил отметить очередную удачу? – продолжил тот и, видя некоторое недоумение на лице Владана, пояснил: – Слышал про недавнюю стрельбу.

– А-а-а… какому-то придурку вздумалось стрелять, когда я шел мимо…

– Да неужели? – хмыкнул мужчина, не удосужившись представиться. – А я-то был уверен, ты опять кого-то основательно достал.

– И в мыслях не было.

– Он на редкость дружелюбный парень, – влезла я. – И совершенно безобидный. Сами подумайте, откуда у него враги?

– Да уж… – засмеялся мужчина. – В городе болтают…

А я с серьезной миной продолжила:

– Это называется бремя славы. Я там, кстати, тоже была, а болтают исключительно о нем.

– Ее зовут Полина, – вздохнул Владан. – И она чересчур словоохотлива.

– Распространенный недостаток. Сочувствую.

– Ты об остальных не знаешь.

Они дружно засмеялись, а потом мужчина спросил:

– Так что вас привело сюда?

Владан наконец-то решил его представить:

– Владимир Петрович, начальник охраны клуба. В прошлом отличный опер.

– Ну, тебя с твоим дружком я посадить так и не смог, – криво усмехнулся Владимир Петрович, взглянул на меня, малость смешался и добавил: – Шутка.

– Чего уж там, шутите, я привыкла.

– У нее папа – олигарх, воспитание, само собой, хромает… – вздохнул Владан.

И оба уставились на меня с выражением на лицах, которое легко читалось как «молчи, женщина». Я подумала и в самом деле замолчала.

– Разговор есть, – совсем другим тоном заявил Владан.

Владимир Петрович разом посерьезнел, кивнул и сказал:

– Прошу в мой кабинет.

Пройдя за шторку, мы оказались в узком коридоре и вскоре уперлись в дверь с лаконичной табличкой «Иванов В. П.».

Владимир Петрович распахнул дверь, пропуская нас вперед, вошел сам, дверь запер, что не ускользнуло от моего внимания, и занял кресло за столом, я устроилась на узеньком диване, а Владан предпочел стоять, опершись на подоконник. Достал фотографию и положил ее на стол. Владимир Петрович с минуту внимательно ее разглядывал в полной тишине.

– С чего вдруг? – спросил, откладывая ее в сторону. – Больше года прошло.

– Ее мать все никак не успокоится.

– И наняла тебя?

– Нет. Сейчас я в свободном плаванье.

– Удивил. Тебе-то зачем…

Владан ткнул в меня пальцем:

– Обещал ей извести всех злодеев…

– Опрометчиво. Ладно, не хочешь говорить, черт с тобой. Имей в виду, у этого заведения проблем быть не должно…

– И не будет, – заверил Владан.

– Значит, так, менты не особо усердствовали, не потому, что хотели кого-то отмазать, просто по лености. Персонал можешь не опрашивать, я сам это сделал еще по свежим следам. Никто на девчонку внимания не обратил. Не считая меня.

– А ты почему?

– Надралась быстро. А по виду не из тех, для кого это норма. Приличная девчонка. Понимаешь? Ну, я и присматривал, как бы чего не вышло. Трахнет какой-нибудь придурок в сортире… прошу прощения, а потом сопли, вопли и менты. Оно мне надо? К тому же тусовалась она в компании конченого торчка. И ясно было: девка тоже вмазала. Может, сама, может, сунули дуре втихую, и такое бывает. Я к торчку подходил, когда он за выпивкой направился, и предупредил, что клубу проблемы не нужны. Он вник, и вскоре они свалили.

– А этот? – указал Владан пальцем на Лужина.

– Мужики втроем отдыхали, – кивнул Владимир Петрович. – Видел их впервые. Контингент не наш, у нас молодняк тусуется. Бывают, конечно, папики, которые хотят девок снять помоложе, но эти сидели себе тихо, по крайней мере сначала. Как за их столом оказалась девчонка, я проглядел. За всеми, знаешь ли, не уследишь. У всех троих на коленях посидела и прочее в том же духе, но мужики вели себя нормально, посмеивались и даже рук особо не распускали.

– Что еще о них скажешь?

– Мужики денежные. Один на хорька похож, на редкость скверная рожа. Тот, что на фотографии, явно семейный, зажатый очень. Как говорится, и хочется, и колется. Третий побойчее, но тоже к приключениям не стремился. Думаю, где-то хорошо выпили, потом решили махнуть в ночной клуб, молодость вспомнить, но либо перебрали и девки были в тягость, либо, наоборот, недобрали, чтоб приключения искать на одно место… Короче, торчок девчонку увел, и вскоре они клуб покинули. А потом и мужики отчалили, подружка девчонки еще раньше уехала.

– И девушка больше не возвращалась?

– Нет. Охранник видел ее возле парковки, она там стояла с торчком и его дружками. Похоже, парни уговаривали ее с ними ехать, но в конце концов разбрелись в разные стороны. Менты потом таксиста нашли, который парней отвозил, девчонки с ним не было.

– А что случилось с камерой на входе? – спросил Владан.

Владимир Петрович усмехнулся:

– Не работала она в тот вечер. Умелец наш, который за камеры отвечает, запил, руками шевелить смог лишь на третий день, а я в технике не очень разбираюсь. И не ухмыляйся, мне на фиг не надо кого-то выгораживать, хотя надавить на меня пытались.

– Кто?

– Тот самый хорек. Явился через несколько дней, уже после ментов. И принялся строить из себя Дона Корлеоне. «В ваших интересах ни о чем не распространяться…» В общем, полный придурок.

– Почему? – не выдержав, влезла я.

– Потому что эффект будет прямо противоположным.

– Он ведь не знал, с кем имеет дело, – пожал Владан плечами.

– По-любому идиот. Он к барменам подкатывал с вопросами. Те о его друзьях думать не думали, а он дурацкими угрозами только внимание к ним привлек.

– Что, действительно грозил?

– Ну, намекал. Вы, мол, не знаете, с кем дело имеете. Мне он серьезным парнем не показался. Пустельга какая-то… а ментам о нем сообщать не стал, потому что был уверен, мужики ни при чем. Ясно, приключение девчонка нашла уже после клуба. А этот притащился, потому что о несчастье узнал и испугался, как бы их следаки таскать на допросы не стали. А они люди солидные и, само собой, женатые. Чего ж репутацию портить?

– Значит, ты уверен, девчонку кто-то по дороге подобрал? – взяв в руки фотографию и постукивая ею по ладони, спросил Владан.

– Уверен. Могла, конечно, шпана вернуться, с которой она здесь тусовалась… Или еще кто-то… Девка еле на ногах стояла, подобрали, попользовались, а она сдуру головой вниз с девятого этажа. Или просто решила взглянуть на звездное небо. Такое тоже бывает чаще, чем хотелось бы. Есть еще третий вариант: жизнь вдруг показалась скучной и совсем ненужной.

– Понятно, – нараспев сказал Владан и сунул фото в карман. – Что ж, спасибо за содержательную беседу.

Мы покинули клуб, и я заметила с легкой обидой:

– Только зря время потратили.

– Напомни, почему я взялся за это дело? – спросил Владан, нахмурившись.

– Потому что ты хороший человек, – на всякий случай сподхалимничала я, испугавшись, что он, чего доброго, решит: бегать по городу ни к чему, раз деньги уже получены.

– Приятно узнать о себе что-то новое. А насчет зря потраченного времени ты не права.

– И что такого ценного рассказал нам Владимир Петрович?

– Напрягись, у тебя получится, – подмигнул Владан, садясь в машину.

– У меня гениальные прозрения вдруг сменились непроходимой тупостью. Ладно, восстановим картину событий. Трое солидных господ заглянули в ночной клуб, где познакомились с девушкой, которая в ту же ночь погибла при невыясненных обстоятельствах. Во время следствия мужчины в поле зрения правоохранительных органов не попадали, но через несколько дней один из них является в клуб и просит забыть о том, что их здесь видели. Глупо, но с перепугу можно и не такое сделать.

– Можно, – кивнул Владан. – Но ты забыла про фотографию. Кто-то ведь ее сделал.

– Эка невидаль, сейчас все помешались на фотографиях, слышал такое слово «селфи»?

– Не поверишь, слышал. Хотя, учитывая мой возраст и полный кретинизм в вопросах современных технологий…

– Кончай, – обиделась я.

– Счастье мое, – вздохнул Владан, – фотография сделана с приличного расстояния, в кадр попал циферблат часов.

– Черт… кто-то сознательно подставлял Лужина?

– Горячо. Фотография оказалась у матери погибшей девчонки, но не сразу, а через год, причем в тот момент, когда троица трясется над своей репутацией.

– Черт, – начала я повторяться. – А как фотография попала к Ольге? Конкуренты позаботились? Взамен предложили выкрасть интересующие их бумаги? Но вместо того, чтобы идти с фотографией к следователю, Ольга прячется…

– Она не доверяла полиции, считая, что Лужин всех купил. В самоубийстве дочери Ольга всегда сомневалась, а тут вдруг появился реальный подозреваемый.

– Ты прав, Лужина, скорее всего, подставляют. А теперь, когда Ольга погибла, получается, что у Лужина был повод для убийства: желание замять смерть девушки.

– Ага, только враги малость перемудрили. В гибели девушки Лужина никто не подозревал, и вдруг убийство, да еще со стрельбой в центре города.

– Стрельба началась, когда мы явились. И стреляли они в тебя. Что, в общем-то, объяснимо. Человек с твоей репутацией для них слишком опасен. Начнешь копать дальше, и неизвестно, чем дело кончится. Между тем в полиции склонны считать: Ольга погибла случайно.

– Вывод?

– Голова пухнет.

– Дадим твоей голове отдых. Отвезти тебя домой?

– Моя машина возле офиса. Забыл?

– Нет. Ты вполне и без нее обойдешься.

– Обойдусь, – насторожилась я. – Зайдешь ко мне? Кофе выпьем… Могу тебя накормить…

– Меня Маринка накормит, – хмыкнул он.

А я выдала улыбку пошире:

– Тогда в офис.

Маринка, легка на помине, обреталась возле конторы, когда мы подъехали, она как раз спускалась по ступенькам с видом королевы, что особенно раздражало. Правда, ни одна венценосная особа не наденет платье, в котором она щеголяла, – верх безвкусицы, на мой взгляд, но кого это волнует. Лососевый цвет ей к лицу, глубокий вырез открывал грудь, там было на что посмотреть, а такие ноги, как у Маринки, только дура будет прятать под длинной юбкой.

– Классно выглядишь, – сказал Владан, обнимая ее, и как-то сразу стало ясно, что я здесь лишняя.

Но этого им показалось мало, и они продолжили ворковать:

– Поужинаем дома или пойдем куда-нибудь?

– Пока не решил. Но думаю, что дома.

Оба засмеялись и, не обращая на меня никакого внимания, направились во двор дома, а я к своей машине. Постояла немного, привалившись к капоту, а потом решила взглянуть на место, где погиб Егор. Никаких идей, а тем более сомнений, которые стоило бы проверить, у меня не было. Скорее всего, тянула меня туда неспокойная совесть.

Добираться до места я предпочла пешком, отсюда неспешным шагом минут десять-двенадцать. Я шла, глядя себе под ноги, и думала о Владане. Счастливых перемен в наших отношениях ничто не предвещало. «Пока Маринка с ним, перемен и не будет», – пробормотала я с отчаянием и немного помечтала: она вдруг в кого-нибудь влюбляется с первого взгляда, или со второго, мне все равно, и бросает Марича. Тут возникло подозрение, что и в этом случае счастье может не улыбнуться. Владан вбил себе в голову, что мне не подходит, а если в голове у него что-то засело… Ничего, я тоже не подарок, и упрямства мне не занимать. На этой оптимистичной ноте я вздохнула и в ту же секунду почувствовала удар в спину, да такой, что пролетела вперед пару метров и запросто могла прочертить носом по асфальту, если б не была остановлена весьма своеобразным образом: долговязый парень лет двадцати ухватился за мою сумку и теперь пытался ее вырвать, а я, должно быть с перепугу, вцепилась в нее что было сил.

– Отдать сумку, шлюха! – заорал кто-то над ухом, и стало ясно, что грабителей двое.

Второй был ростом с меня, но крепкий и с очень скверной физиономией. В сумке не было ничего такого, что я ценила бы больше собственной сохранности. Даже ключи от машины лежали в кармане джинсов, так же как и мобильный. Карточку я заблокирую сразу, так что вряд ли они успеют ею воспользоваться, да и сложно это, учитывая, что пин-код я храню в голове и никогда не записываю. Все эти мысли пронеслись разом, и отдать сумку я была не против, пусть их порадуют двести рублей банкнотами и немного мелочи в моем кошельке. Но вопреки принятому решению я продолжала держаться за сумку, как утопающий за спасательный круг, чем очень нервировала грабителей.

– Тебе жить надоело?! – завизжал один из них.

Тут рядом затормозила машина, и мужской голос сурово произнес:

– Эй, парни, отойдите от девчонки.

А говорят, нет на свете прекрасных принцев.

– Тебе чего? – сильно разгневался здоровяк. – Катись отсюда, понял?

Пожалуй, радоваться я поспешила. Принц согласится с тем, что лучше не связываться, и уедет.

Он решил иначе. Вышел из машины, а я невольно заметила, что он и в самом деле точно принц из сказки. Высокий, мускулистый шатен с физиономией героя мелодрамы и голливудской улыбкой. Правда, принц был не на белом коне, а на черном «Мицубиси», что, согласитесь, даже лучше.

– Девушку отпустите, – заявил шатен.

– Чего? Да ты кто такой, мать твою…

В руке здоровяка появился нож, он сделал шаг, а я заверещала:

– Возьмите сумку, только нас отпустите.

– Этот хлыщ у меня сейчас кровью умоется. – Меня отпихнули в сторону, а я подумала, надо звонить Владану, хотя вряд ли он успеет нас спасти…

Я еще мобильный не достала, а Владан уже появился, подкатил на джипе и резко затормозил. Грабители его заметили и кинулись прочь, но не преуспели. Выскочив из машины, он рванул высокому наперерез и сбил с ног одним ударом, тот рухнул на асфальт в напрасной надежде отдышаться, второй попытался скрыться в подворотне, но то ли бегал плохо, то ли в подворотне оказался тупик, буквально через минуту он вернулся. Не сам, конечно. Владан держал его за шиворот, точно нашкодившего кота, а парень бормотал:

– Владан, матерью клянусь, я не знал, что это твоя девчонка.

– Мать у тебя еще прошлой зимой замерзла, так что клятвы не впечатляют.

– Ей-богу, не знал, – чуть не плача повторил он.

– Да ну? Весь район знает, а ты – нет? Кстати, тебе никто не говорил, что обижать девушек нехорошо, и тут уж не важно, моя она девчонка или нет.

– Бабки до зарезу нужны, – проквакал длинный, сидя на асфальте, в себя он, судя по всему, уже пришел.

Рядом стоял «принц», понятия не имея, что ему делать.

– Отомри, – сказал ему Владан, подойдя ближе, и ко мне повернулся: – Ты как?

– Испугалась, но, в общем, нормально…

– Достали наркоманы проклятые! – рявкнул кто-то сверху, и в открытом окне я увидела женщину, очень разгневанную. – Руки бы им оторвать по самые локти, и ноги…

Начали подтягиваться зрители, поверженные враги сочувствия не вызывали, впрочем, нам тоже не аплодировали.

– В полицию их надо, – заявил какой-то старичок.

– Ты, лучший друг Альцгеймера, – огрызнулся длинный, но, покосившись на Марича, загнусил: – Владан, мы честно больше не будем.

– Надеюсь, не надо объяснять, что если вы еще раз…

– Не надо, – дружно заявили оба.

– Топайте…

Оба молниеносно удалились, а «принц» сказал:

– Зря вы их отпустили.

– Ты кто такой? – нахмурился Владан.

– Просто проезжал мимо.

– Вот и двигай дальше. Концерт окончен. Пошли, – кивнул он мне, направляясь к машине.

– Спасибо, – успела я шепнуть «принцу», проходя мимо. И тут же полезла к Владану с вопросом: – Ты откуда здесь взялся?

– А тебя куда понесло на ночь глядя? Это в центре менты на каждом перекрестке, а здесь ты хоть одного видела? В это время хорошие девочки уже спят в кроватке.

– Хорошей девочке одной не спится, – съязвила я, но он словно не услышал.

– Куда тебя понесло на ночь глядя? – повторил сердито.

– Хотела взглянуть на место, где Егор погиб.

Владан хмуро разглядывал меня некоторое время, потом кивнул:

– Завтра займемся твоим ментом, а сейчас марш домой.

Он доставил меня к машине, дождался, когда я тронусь с места, и был настолько добр, что помахал рукой на прощание. В моей душе робкая радость боролась с грустью. Ясное дело, Владан обо мне заботится, следовательно, я для него не пустое место. Но… он меня все-таки отправил домой, а сам вернулся к Маринке.

Я заревела, то ли от счастья, то ли от горя, а через минуту уже с недоумением смотрела в зеркало дальнего вида, кто-то висел у меня на хвосте и настойчиво мигал фарами. Не очень понимая, что происходит, я прижалась к тротуару, меня тут же обошел черный «Мицубиси» и стал тормозить, а я наконец поняла, кто это. Из машины выходить не спешила, однако окно открыла.

«Принц» подошел и сказал с улыбкой:

– Ну и райончик у вас… я, конечно, слышал, что туда лучше не соваться, но думал, слухи сильно преувеличивают.

– Не сильно.

– Меня Володей зовут. А тебя?

– Полина.

– Красивое имя. И ты… в общем, классно выглядишь.

– Ты поэтому меня спас? – засмеялась я. – Выходит, будь я дурнушкой, шансы сводились бы к нулю?

– Между прочим, я тебя поначалу даже не разглядел как следует.

– Тогда беру свои слова обратно. И за девушек теперь спокойна. Еще раз спасибо за то, что помог.

– Да я ж ничего не сделал. Этот верзила налетел, точно ураган… твой отец?

– Шутишь? – ахнула я.

– Ну… у него волосы седые, я и подумал… Значит, твой парень? – В голосе Володи появилась печаль.

– Он мой шеф, – сказала я, решив обойтись без объяснений.

– Слава богу… А парень у тебя есть?

– Нет. Но я и не стремлюсь особенно…

– Почему?

– Работы много. Наверное, не стоит тебе стоять на дороге…

– Мы могли бы сходить куда-нибудь…

– Уже поздно.

– А завтра?

– Завтра не знаю. – Морочить парню голову мне не хотелось, с другой стороны, он меня почти что спас, и обижать его не хотелось еще больше.

– Может, я позвоню?

– Позвони, – я продиктовала номер, и мы простились.

Однако, посмотрев в зеркало, я смогла убедиться, что Володя таки едет за мной. Поначалу решила, что нам просто по пути, но он проводил меня до самого дома. И только когда я въехала во двор, мигнул фарами и развернулся.

«Не перевелись еще рыцари», – думала я, поднимаясь к себе и мурлыча под нос что-то веселое.

А утром меня ждал сюрприз. На асфальте огромными буквами было написано: «ТЫ САМАЯ КРАСИВАЯ». Сердце счастливо забилось, хотя я бы, конечно, предпочла, чтобы надпись на асфальте оставил совсем другой человек. Попыталась представить Владана за этим занятием и поняла: подобная мечта из разряда особо фантастических. Я вдруг вспомнила вчерашний вопрос Володи о нашем с шефом родстве и испытала легкую обиду за Марича. И нисколечко он на моего отца не похож, я имею в виду, что выглядит гораздо моложе своих лет, да и возраст его «отцовским» назвать трудно. Это все ранняя седина…

Зазвонил мобильный, я взяла телефон, почти не сомневаясь, что звонит Володя. Так и оказалось.

– Доброе утро.

– Надпись я уже видела, спасибо. Как узнал, где мои окна?

– Соседка подсказала. Она рано утром собаку выгуливала.

– А тебе что рано утром не спалось? – усмехнулась я.

– Сам не знаю, – ответил он, вроде бы смутясь. – Вдруг ты моя судьба?

– Ну, если так, то беспокоиться не о чем, от судьбы не уйдешь.

– Встретимся сегодня? – спросил он серьезно.

– Я тебе позвоню, – ответила я.

В офис я отправилась в распрекрасном настроении. Начать трудовой подвиг Владан обычно не спешил, но в то утро уже сидел за столом и играл монеткой. И тут одно из двух: либо был погружен в размышления, либо просто страдал от безделья, такое тоже возможно.

– Привет, – промурлыкала я, устраиваясь за своим столом.

Владан окинул меня взглядом с ног до головы, точно надеялся обнаружить нечто неожиданное, узоры или тайные знаки.

– Ты выглядишь подозрительно счастливой, – изрек он.

– А красивой?

– Само собой. Ты красотка хоть куда, я тебе об этом говорить замучился.

– Это та тема, которая девушке никогда не наскучит.

– А с чего вдруг счастливая?

– Ты что, ревнуешь?

– А уже надо?

– Мы зашли в тупик. Влад Степаныч, ты сейчас в роли собаки на сене.

– Просто собаки, которой положено держать ухо востро.

– Ты о чем? – нахмурилась я.

– Поосторожней с этим красавчиком. Конечно, он мог влюбиться с первого взгляда, я бы, кстати, непременно так и сделал…

– Ага, нашел дуру тебе верить… – хмыкнула я с обидой.

А он продолжил:

– Но с большой долей вероятности у него могут быть другие цели и задачи…

– Ты всерьез так думаешь? – нахмурилась я.

– Скорее да, чем нет.

– Почему?

– Потому что не верю, что два вчерашних придурка ничего о тебе не знали. Они целый день по улицам болтаются и обычно в курсе всех новостей. Ничего не имею против твоего спасителя, но обещай, что к нему присмотришься, если вы, конечно, будете встречаться.

– То есть тебе в принципе все равно, встречаюсь я с ним или нет? – свела я брови у переносицы.

– Ты взрослая девочка и сама решаешь…

– Отлично, – кивнула я, с трудом сдерживаясь, чтобы не наговорить ему гадостей.

– Давай заглянем к Лужину, – резко сменил он тему. – Прижать его нам нечем, но попробуем слегка припугнуть. Секретарша сказала, до обеда его в офисе не будет, вполне возможно перехватим его дома. Если нет, то просто оглядимся на местности.

– Ты обещал, что мы займемся Егором, я имею в виду…

– Я помню, что обещал, – кивнул Владан, поднимаясь из-за стола.

Лужин жил в собственном доме, двухэтажном особняке, который куда уместнее смотрелся бы в горах, где-нибудь в Альпах. Землицы вокруг дома было не густо, что неудивительно, учитывая ее дефицит, зато здесь росли сосны и голубые ели, в целом это выглядело до нелепости странно. Сквозь кованые ворота виднелась площадка, выложенная плитами, со стоявшим на ней «Ягуаром».

– Тачка Лужина, – прокомментировал Владан. – Жену Илья Петрович побаивается, пожалуй, не стоит напрашиваться в гости. Дождемся, когда он из дома отчалит.

Но к тому моменту меня заинтересовало кое-что другое. Мы проехали чуть дальше, и я с некоторым удивлением поняла, что Лужин соседствует с Юлией Демидовой, бывшей возлюбленной Олега Кириллова, труп которого на днях обнаружили. Дома стояли рядом, хотя формально на разных улицах.

– Здесь Юля живет, – сообщила я Владану, он не спросил «какая Юля», что для него очень характерно. Память у него отличная, да и меня он быстро научился понимать, даже если я, как сейчас, изъясняюсь не совсем толково.

– Ее фамилия Демидова? – уточнил Марич.

– Да. Она оставила девичью фамилию…

Тут нам пришлось прерваться, потому что из ворот дома, где жила Юля, выехал «Мерседес», за рулем которого, вне всякого сомнения, сидел Цыпин. Он как раз притормозил, прежде чем свернуть направо, и его лицо мы рассмотрели без труда.

– Странно, – пробормотала я.

А Владан, пристроив машину в сторонке, кивнул:

– Любопытное совпадение. У Цыпина здесь квартира. По крайней мере, у меня именно этот адрес.

На этом странности не закончились. Мы собрались вернуться к особняку Лужина, когда из-за поворота появился «Гелендваген», свернув в переулок напротив, притормозил. Из «Гелендвагена» вышел референт Юра, в джинсах и белой рубашке. Под мышкой он небрежно держал букет роз, надел солнцезащитные очки и не спеша направился к цыпинскому дому. Чувствовалось, что он тут частый гость. Юра через мгновение исчез из поля зрения, а Владан сказал, выходя из машины:

– Пожалуй, потолкую с консьержем, – и зашагал к подъезду.

А я начала томиться. К счастью, отсутствовал Владан недолго. Только он сел за руль, как я взмолилась:

– Не тяни…

– Юля – жена Цыпина. С Юрой они любовники, – сообщил Владан. – Ведут себя довольно нахально. Муж из дома, Юра тут как тут. Или Цыпину все равно, чем жена занимается…

– Или Юре наплевать, что он по этому поводу думает.

– Вот именно, – кивнул Владан. – Что куда интереснее. Обычно подчиненные предпочитают, чтобы об их шалостях с хозяйскими женами никто не знал. Ладно, здесь нам больше делать нечего, пора поговорить с Лужиным.

То, что Юля вдруг оказалась причастна к нашему расследованию, не могло быть простым совпадением. На горизонте маячила некая догадка, не давая покоя и упорно ускользая, но теперь мне стало ясно: два дела, которые вроде бы ничем не связаны, непостижимым образом сплетались в одно. Хотя я, возможно, чересчур спешу с выводами. Какое отношение может иметь недавно погибшая Ольга к преступлению одиннадцатилетней давности? И при чем здесь Юля? Проще всего ответить: ни при чем. Девушка вышла замуж, а ее муж нанял нас найти пропавшую сотрудницу. Кстати, и сотрудница не его и нанимал не он, а группа товарищей, в кругу которых он все больше отмалчивался…

«Ягуар» так и стоял на дорожке, Владан притормозил напротив дома Лужина и достал мобильный. Был так любезен, что включил громкую связь, чтобы его разговор с Ильей Петровичем я слышала. Лужин ответил после третьего гудка.

– Доброе утро, – бодро приветствовал его Владан, представился и заявил тоном, не то чтобы суровым или, упаси господи, наглым, скорее отметающим возможные возражения на корню. – Нам необходимо встретиться и поговорить. Чем быстрее, тем лучше.

– А что случилось? – В голосе Ильи Петровича было сомнение и вместе с тем беспокойство, которое ему очень хотелось скрыть.

– Если бы я решил, что об этом можно поговорить по телефону, не стал бы настаивать на встрече.

– Вы меня заинтриговали. Я буду в офисе…

– Не совсем подходящее место. О нашей встрече быстро узнают, а это вряд ли в ваших интересах.

Лужин больше не пытался скрыть беспокойство.

– Где?

– Пивной ресторан «Бюргер», через полчаса жду вас там.

– Я буду, – заверил Лужин и поспешно отключился.

К «Бюргеру» мы подъехали одновременно с Лужиным, тот первым заметил нас и посигналил. Илья Петрович сам был за рулем. Припарковался рядом с нами, уже открыл дверь, собираясь выйти, но тут Владан сказал:

– Поговорим в вашей машине. Я предпочел бы свою, но вы, чего доброго, решите, что наш разговор записывается.

– Что происходит? – нахмурился Лужин.

– Терпение, сейчас все узнаете.

Мы устроились в «Ягуаре», Лужин с Владаном впереди, а я на заднем сиденье. Мой босс достал фотографию и молча протянул ее Илье Петровичу. Тот взял ее, рука его при этом заметно дрожала, и голос дрожал, когда он спросил:

– Где вы это взяли?

– Вы именно это искали? – вопросом на вопрос ответил Владан. Лужин отвернулся и с минуту смотрел в окно.

– Что вы хотите? – спросил устало.

– Объяснений.

– Объяснений, и все?

– Вы мой клиент, были им, когда я взялся за это дело. И прежде чем принять решение, я хочу вас выслушать.

– Где она это прятала? В квартире ничего не нашли. Или искали плохо? Ее сестра?

– Ее сестра не знала о фотографии. Они не были особенно близки с Ольгой, и та ей ничего не рассказала. Кто был в ее квартире? Не сами же вы устроили обыск?

– Какая разница, – поморщился Лужин. – Сам, не сам. Я знал, что будет только хуже. Поддался панике. Цыпин и даже Колосов твердили, что осложнения нам сейчас ни к чему. А Ольга наверняка бы отправилась в прокуратуру.

– И вы ее убили? – спросила я.

Лужин повернулся и уставился на меня прямо-таки в изумлении:

– Вы что, с ума сошли? Убить человека из-за какой-то фотографии?

– Но эта фотография могла вызвать большие проблемы. Разве нет?

– Ну да, – пожал Лужин плечами. – От встречи со следователем не отвертеться… но, главное, конечно, жена. Сам факт, что я в клубе с какой-то девицей… Моя жена очень строгих правил, такое воспитание, и тесть… У меня не тесть, а сталинская тройка, и приговор зачитают, и пристрелят тут же за углом. Супруга в этом смысле ему не уступит. А я ее люблю.

– Ваши чувства делают вам честь, – с постным видом заявил Владан, мне редко с первого раза удавалось отгадать, издевается он или вполне серьезен, где же было Лужину разобраться. Он помолчал немного и вздохнул, а Владан продолжил: – Но мы пока не услышали главного.

– Вы об этой девчонке? Думаете, я виноват в ее смерти? Ясно… разумеется, Ольга тоже так подумала, да и кто бы не подумал? Поэтому я и промолчал. Я ни в чем не виноват, я просто не хотел осложнений. Это не трусость даже, это вполне разумный…

– Давайте экономить время, – невежливо перебил Владан. – Итак, что произошло год назад?

– Год назад мы подписали важное для нас соглашение. Наконец-то подписали… Радости не было предела, решили событие обмыть, чтоб дела впредь шли гладко. Посидели в ресторане, а потом… идиотизм, конечно, но… что взять с подвыпивших мужиков? И ладно бы в бордель поехал… Юрка, кстати, предлагал. Зачем-то потащились в ночной клуб. Колосов отказался, а у меня ума не хватило. Поехали втроем: я, Цыпин и его референт. Вокруг одна молодежь, я сразу почувствовал себя не в своей тарелке. Сперва решил уйти, но… как-то неудобно… не хотелось всех этих шуточек на тему семейных ценностей… Мы выпили, тут эта девчонка. Она шла мимо и буквально рухнула мне на колени. Только не думайте, что преувеличиваю, именно так и было. Она на ногах не стояла. У меня дочь ее возраста. Хотелось всыпать дурехе как следует и к родителям отвезти. Так и надо было сделать. Девчонка совсем пьяная, сидела на коленях, хохотала и лезла целоваться. Я думаю, в тот момент нас и сфотографировали.

– Кто? – спросил Владан.

Лужин пожал плечами:

– Сам очень бы хотел знать. Вполне возможно, все получилось случайно. Никто меня нарочно не выслеживал, но ловко воспользовался ситуацией.

– Ваших друзей вы исключаете?

– Разумеется. Вот уж кому невыгоден скандал вокруг моего имени, так это им. Мы сейчас очень зависим друг от друга, очень. Вы даже представить не можете как…

– Вернемся к тому вечеру.

– Девчонка наконец-то ушла к своим друзьям, а мы еще немного посидели и тоже решили отправиться по домам. Я вызвал водителя, Юрка уехал на такси, за Цыпиным шофер еще раньше подъехал, в общем, я немного задержался. Уже сидя в машине, заметил девчонку, она стояла недалеко от клуба. Я вам клянусь, в тот момент я думал только о том, что эту дуреху оставлять никак нельзя. Легкая добыча для всяких подонков. Ну, и велел шоферу остановиться. Она меня даже не узнала. А вела себя так, что… я к такому не привык. Двадцать лет в браке и никаких хождений налево. Если б сам был хоть немного трезвее… а тут еще дружок в Испанию уехал и оставил мне ключи от своей квартиры. Не своей даже, квартиры дочери, в которой она ни одного дня не жила. Дочь уехала в Америку и здесь вообще не появляется. Дружок известный ловелас и, отдавая ключи, посмеялся, мол, вдруг за ум возьмешься и поймешь, что есть женщины и кроме твоей жены. Я и забыл про ключи, а тут… вспомнил, когда девчонка спросила: «А куда мы поедем?» Остатки здравого смысла улетучились, я велел водителю заехать в ночной супермаркет, купить шампанского и все такое… И мы отправились к дружку на квартиру. – Лужин замолчал, но длилось это недолго, он потер лицо руками и заговорил вновь: – А дальше… как в страшном сне. То есть сначала все было нормально. Хотя я почти сразу пожалел о том, что затеял все это. Девчонка была совсем пьяной, а я понятия не имел, как себя вести. Еще мысли о дочери то и дело являлись, совсем некстати, как вы понимаете. Я даже особой инициативы не проявлял. Выпили, лично я для храбрости. И оказались в одной постели. Все вышло быстро и бестолково, а я порадовался, что теперь уеду. Но не уехал, девчонку на улицу не выставишь, она, кстати, наконец-то уснула, а оставлять ее одну не хотелось. Мало ли что, квартира все-таки чужая. Решил выпроводить ее утром, а сам отправиться на службу. Как-нибудь потом заехать и прибраться в квартире. Проснулся в половине шестого от холода, дверь на балкон оказалась открытой. Я выглянул: никого. Запер дверь и только тогда понял, что девчонки рядом нет. Позвал ее, квартиру проверил. Нет нигде. Я даже порадовался, что от нее избавился, пока вещи не увидел… нижнее белье. И тут меня точно током ударило. Бросился на балкон, смотрю вниз, а она лежит на асфальте.

– То есть, по вашей версии, девушка вышла на балкон и упала?

– Это не по моей версии, все так и было. Я не знаю, чего ее понесло на балкон. Хотя могу предположить, что покурить вышла. Там пепельница стояла, на полу нашел пачку сигарет. Произошел несчастный случай, или у нее просто крыша поехала. Не знаю. Ни шума, ни криков я не слышал. Похоже, никто не слышал, иначе бы уже полицию вызвали. При мысли о полиции мне плохо стало. Представляете, в какой ситуации я оказался? Из-за глупости, именно из-за глупости спустить в сортир собственную жизнь… Мне ведь эта девчонка на фиг была не нужна, я ее не хотел, я вообще домой хотел, выспаться как следует, и все… Не знаю, что за помрачение на меня нашло. Глупость, дурацкое мужское самолюбие, желание покрасоваться… и вот чем это кончилось. Полицию я вызывать не стал, быстро в квартире прибрался. Делал все это машинально, без какого-то плана. Ну и сбежал. В доме было по-прежнему тихо. Спустился по лестнице, таясь, словно вор. Шоферу не звонил, пешком добрался до ближайшей гостиницы. Часа три промучился, а потом стало даже хуже. Порывался ехать на квартиру, чтоб хотя бы узнать, как там все… Меня никто не беспокоил, но лучше я себя чувствовать не стал. Врагу такого не пожелаешь, каждую минуту жди, что за тобой придут.

– Цыпину вы рассказали о том, что произошло?

– Нет. Я ведь не сумасшедший.

– Но о гибели девушки он мог узнать…

– Как? Если только случайно… но еще надо связать ее гибель со мной, о квартире моего друга никто не знал: ни Цыпин, ни Юра…

– Узнать не так сложно, как вы думаете. Что дальше?

– Дальше? – переспросил Лужин, облизав губы. – Время шло, ничего не происходило… Я узнал через знакомых, аккуратно… в общем, расследование ничего не дало. Начал понемногу успокаиваться. В монастырь съездил, дал зарок: больше никакого пьянства и уж тем более баб…

– Полегчало? – спросил Владан.

Лужин ответил с обидой:

– Полегчало. Только стал жить нормально, и вдруг… по почте пришло письмо. В офис. На конверте приписка: «лично в руки». Слава богу, секретарь вскрывать не стала. В конверте фотография и записка: «Сколько это стоит?» Не знаю, как я не свалился с сердечным приступом. Представляете, больше года прошло, я только-только пришел в себя, и нате вам… Я был в таком состоянии, все оставил на столе, пошел курить, чтоб хоть немного успокоиться… я просто не в себе был, понимаете? И тут как раз Ольгу принесло. Я ведь сам ее вызвал и понятия не имел, что погибшая девчонка – ее дочь. Я даже не знал о гибели ее дочери. Никто не знал. Почему она никому не сказала? Хотя даже если бы сказала… у них разные фамилии, понимаете?

– Ольга увидела фотографию и похитила ее?

– Да. Я вернулся, записки нет, фотографии тоже. Решил, что это просто какое-то наваждение. Потом мозги заработали, спросил секретаршу, кто заходил в кабинет. Ольги на рабочем месте не оказалось, мобильный не отвечал, домашний телефон тоже. Я не мог понять, что происходит. И… обратился к Цыпину.

– Поведали ему о фотографии?

– Нет. Придумал байку, которую и вам потом рассказал. Юрка обещал во всем разобраться. А вечером… вечером сообщил о погибшей дочери Ольги и фотографию ее показал. К несчастью, он ее узнал. И мне ничего не оставалось, как рассказать правду, ему и Цыпину. Колосова решили во все это не посвящать. Юра пытался найти Ольгу, но не смог. Она как сквозь землю провалилась. Обыскали квартиру, но ничего не нашли.

– Кто обыскивал?

– Юрка. Колосов видел нашу нервозность, мы не имели права оставлять его в неведении. Скандал был губителен для всех… В общем, пришлось сказать, что Ольга похитила документы, утаив истинную причину. Он предложил нанять вас, и мы согласились. Дальше вы знаете. Ольга погибла. Я вам клянусь, к ее гибели никто из нас не имеет отношения… Вчера я получил очередное письмо. Сунули под дворник машины, когда я был с дочерью в супермаркете.

Лужин достал из кармана конверт и протянул Владану. Тот извлек из конверта лист бумаги, на котором крупно было напечатано: «Два убийства стоят дороже, чем одно».

– И это все? – спросил Владан, возвращая конверт.

– По-вашему, этого мало? – возмутился Лужин. – Ясно, что я имею дело с шантажистом. Пока это предварительная подготовка, так сказать, обработка клиента. Со дня на день он потребует денег. Это очевидно.

– Возможно, – кивнул Владан.

– Влад Степанович, – вздохнул Лужин. – Вся моя надежда на вас. Найдите шантажиста. Раньше, чем он уничтожит мою жизнь. Я не могу идти в полицию, в этом случае я не только создам себе огромные проблемы, я подведу людей, которые несколько лет готовили проект…

– Вы кого-нибудь подозреваете?

– Нет.

– Кто-то сделал фотографию в баре, и вряд ли случайно…

– Вы хотите сказать, все было подстроено? Эта девчонка… допустим, но кто знал, что произойдет несчастье? – Тут Лужин вдруг побледнел и едва слышно произнес: – Девушку убили, чтобы меня шантажировать? Но почему молчали целый год?

– Ждали подходящего случая, – усмехнулся Владан. – Сейчас вы особенно уязвимы, разве нет? Допустим, поначалу те, кто сделал фотографию, намеревались заработать, угрожая показать фото вашей супруге. Но гибель девушки ставки повысила. Убийство куда серьезней супружеской измены.

– Убийство? – взвился Лужин. – Вы шутите? Я рассказал вам всю правду, в надежде, что вы мне поможете. Я уверен, речь идет о несчастном случае, которым решили воспользоваться. Я даже в то, что девушку кто-то убил, поверить не в состоянии. Это… это слишком. Да и как убийца мог проникнуть в квартиру… как вообще узнал, что мы там…

– Ваш шофер точно знал.

– Он у меня работает двенадцать лет. Я ему доверяю. И с какой стати ему становиться шантажистом. Он нормальный человек, а здесь убийство.

– Допустим, шофер далек от мысли на вас заработать. Кто тогда?

– Конкуренты. А что? Воспользовались гибелью девушки…

– Тогда им стоило подсуетиться год назад до подписания всех договоренностей. Разве нет? Свои требования они бы вам давно уже предъявили. К тому же устраивать пальбу на улице вряд ли в стиле ваших приятелей-бизнесменов. Письмо свидетельствует о том, что вы, скорее всего, имеете дело с шантажистом-одиночкой, – продолжил Владан. – Ему нужны деньги. Он немного поиграет на ваших нервах, и вы согласитесь выложить любую сумму.

– Да, соглашусь. Но это ничего не решит. Он будет давить на меня до тех пор… Для меня сейчас главное, чтобы вы мне поверили: я не виноват в гибели Ольги и ее дочери. Поверили и согласились помочь.

– Мне надо подумать, – ответил Владан и распахнул дверь машины.

Лужин этого не ожидал, пробормотал растерянно:

– Но…

– Да, кстати. – Владан потер указательным пальцем переносицу. – Кто такой Юра?

– Юра? – Кажется, вопрос Лужина очень удивил.

– Да, Юра. Среди моих знакомых есть референты, но ни один из них шмон в чужих квартирах не устраивает…

– А-а… вот вы о чем. Референтом Цыпин его называет в шутку. Когда принимал его на работу, в трудовой книжке записали – референт.

– А кто он на самом деле?

– Доверенное лицо. Юра очень преданный Цыпину человек. Когда-то Цыпин дружил с его старшим братом. Тот погиб, и Цыпин в каком-то смысле заменил Юре брата. Наверное, со стороны их отношения и вызывают вопросы, но мы, те, кто давно знаком с Цыпиным, привыкли. Они как сиамские близнецы…

– Однако один платит другому?

– Ну… наверное. Я не знаю всех тонкостей… Влад Степанович, я все-таки надеюсь…

– Я ведь обещал подумать.

Владан вышел и дверь захлопнул, и я, зачем-то пробормотав «извините», поспешила за ним. Через минуту мы покинули парковку. Лужин так и остался сидеть в машине.

– Ты ему веришь? – рискнула я задать вопрос, Владан выглядел задумчивым, а я знала: он не любит, когда ему мешают в такие минуты. Впрочем, кто же любит? Владан пожал плечами:

– Девчонка в самом деле могла упасть по неосторожности. А вот с Ольгой все сложнее. Вдруг бизнесмены с перепугу пошли вразнос?

– А если стрельба – дело рук шантажиста? Фотография ничего не доказывает. А вот убийство Ольги сразу ставит Лужина в очень скверное положение: и само по себе, и как доказательство того, что год назад речь шла вовсе не о несчастном случае.

– Согласен. Я бы, кстати, на Юру внимание обратил. Он был в ночном клубе и мог сделать фотографию, а также мог узнать о квартире, где Лужин развлекался.

– Но… Цыпин заинтересован в том, чтобы у Лужина не было неприятностей, а Юра…

– В чем там заинтересован Цыпин, мы знаем лишь со слов приятелей-бизнесменов, а преданность Юры наблюдали час назад: в знак большого уважения к хозяину и другу он спит с его женой.

– Да уж, – вздохнула я. – И что теперь делать?

– Работать, как бы горько это ни звучало. Но для начала поболтаем с одним дядей.

– Что за дядя?

– Скоро сама увидишь.

Стало ясно, что сейчас лучше помолчать. Я пялилась в окно и гадала, куда мы едем. Минут через двадцать выяснилось: мы возвращаемся в наш офис, по крайней мере, двигаемся в том направлении. Но за два квартала до конторы Владан вдруг свернул, мы проехали до конца переулка, узкого, грязного, и остановились возле двухэтажного дома, который выглядел так, точно вот-вот развалится. В доме четыре квартиры, если верить табличке над дверью подъезда. Владан с сомнением взглянул на меня и сказал:

– Может, ты в машине посидишь? А я тебе обо всем интересном потом расскажу.

– Ты обещал, – напомнила я.

– Что я обещал?

– Что скоро я все сама увижу. Давай показывай.

Владан тяжело вздохнул, сказал «пошли» и тут же погрозил мне пальцем:

– Не вздумай вмешиваться. Уволю без предупреждений.

Начало было интригующим, вслед за Владаном я вышла из машины, он, игнорируя подъезд, пошел во двор. В торце дома тоже оказалась дверь, вросшая в землю почти на четверть, открывалась она вовнутрь, а чтобы земля за порог не сыпалась, его подняли вровень с землей, оттого дверь казалась не дверью, а каким-то лазом. Вела она в пристройку, которая в любой момент могла рухнуть от ветхости. Маловероятно, что здесь жили люди, то есть любой здравомыслящий индивид ни за что бы в это не поверил, но за последнее время я много чего здесь насмотрелась, и жильем, которое больше похоже на собачью конуру, меня уж точно не удивишь.

Владан толкнул дверь, но она оказалась запертой. Он дважды грохнул по ней кулаком, дом сотрясся, а из-за двери послышался недовольный голос:

– Кто там?

– Открывай, – крикнул Владан.

Дверь чуть приоткрылась, я увидела мужчину, точнее, увидела лишь его лицо в образовавшейся щели, бледное, очень худое, с воспаленными мутными глазами. Владан нетерпеливо пнул дверь ногой и вошел в жилище, мужчина от удара отлетел на пару метров, не удержался на ногах и неловко повалился на пол.

– Не ушибся? – с преувеличенной заботой спросил Владан, схватил его за шиворот и заставил подняться.

– Ты чего? – испуганно спросил тот, а Владан усмехнулся в ответ:

– Есть разговор.

– Хорошо, давай поговорим. Зачем же сразу дверь вышибать. Дверь денег стоит.

– Твоя – нет.

Тут я с Владаном была совершенно согласна, хотя его методы у меня одобрения не вызывали. Пристройка оказалась чем-то вроде прихожей и летней кухней одновременно. Слева стояла двухконфорочная плита и газовый баллон. Шкаф, ровесник моей бабушки, стол и три стула. Удивляло то, что, несмотря на крайнюю бедность, если не сказать нищету, здесь было чисто.

– Где твои парни? – спросил Владан, как и я, оглядываясь.

– Зачем они тебе? – Марич с ответом не спешил, мужчина пожал плечами и добавил: – Шляются где-то. Ты же знаешь, детям лишь бы дома не сидеть.

– Точно, особенно в таком доме и с таким папашей. Ладно, сейчас сами прибегут, кто-нибудь донесет о моей машине возле дома.

– Зачем пришел? – В голосе мужчины появилось беспокойство, быстро переходящее в панику. Теперь хозяина жилища я хорошо видела, высокий, очень худой, он производил впечатление тяжелобольного. Руки бессильно свисали, он горбился, а через мгновение зашелся в тяжелом кашле. Держась левой рукой за грудь, он открыл дверь, обитую старым ватным одеялом, и мы друг за другом вошли в комнату, которая была и гостиной, и спальней, и столовой, то есть единственным помещением, не считая летней кухни, где обитала семья. Окно с прогнившей рамой завешано тюлем, в некоторых местах аккуратно заштопанным. В небольшой нише у противоположной стены стояла кровать, на которой хозяин, судя по всему, лежал до нашего прихода. Кровать была разобрана, рядом на тумбочке работал телевизор. Диван, кресло у окна, шифоньер, наверху которого лежали чемоданы, старые, как все вещи в этом доме. Постельное белье давно потеряло цвет от стирки, но было чистым. В общем, человеческое достоинство здесь не теряли, хотя давалось это нелегко. Мужчина опустился на диван, торопливо застелив постель пледом, единственной более-менее новой вещью.

Владан привалился к стене возле двери, предпочтя стоять, а я, толком не зная, что делать, устроилась в кресле.

– Говорят, ты Губе сильно задолжал, – произнес Владан, мужчина испуганно вскинул голову:

– Кто говорит?

– Люди.

– Ничего я ему не должен. Все отдал, до копейки. Не веришь?

– Почему, верю. Мне только интересно, где ты взял пять тысяч долларов? Столько с процентами набежало. Неожиданное наследство?

– Друзья помогли, родственники…

– У тебя нет друзей. И родственников тоже нет.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату буквально вбежали двое молодых людей. Арсенчика я знала, его брата недавно видела в компании Губы. Он был лет на пять старше, такой же длинный, худой, как и брат.

– Зачем пришел? – переводя взгляд с Владана на отца и, вздохнув с заметным облегчением, спросил он.

Не знаю, что он ожидал увидеть, но то, что Владан стоит, привалившись к стене довольно далеко от родителя, вызвало у парня преждевременную радость.

– Поговорить, – пожал Владан плечами. – Пока разговора не получается. Придется всерьез заняться вашей семейкой.

– Не трогай отца, – сказал младший. – Он болеет.

– Ширнуться не успел? Бывает.

– Ты зачем пришел? – тише и с куда большим беспокойством повторил вопрос старший.

– А ты не догадываешься?

– Нет.

– Тогда спроси у своего брата, кто его надоумил участкового убить?

Арсен, побледнев, отступил на шаг, в панике косясь на брата.

– Ты что говоришь? Машину угнал – да, плохой поступок. Человека сбил, потому что управлять машиной не смог. Очень плохо. Большой грех, и участкового жалко, хороший был человек… Но Арсен не нарочно…

– Ага, – кивнул Владан. – Еще неделю назад твой папаша Губе был должен пять тысяч баксов. Даже если вас троих продать вместе с вашей халупой, столько не соберешь. И вдруг выясняется, что отец с Губой расплатился. Буквально на днях. Я вашему папаше все кости по одной переломаю, пока не скажет, где деньги взял.

– Я в полицию сообщу, – испуганно сказал младший, сам не веря в подобное.

– Лучше участковому, – хмыкнул Владан. В два шага преодолел расстояние до дивана, ухватил родителя за волосы и приложил головой к стене. Крепко приложил.

Арсен хотел броситься отцу на помощь, но брат его остановил. Владан повернулся к ним и сказал:

– У меня есть свидетель. В машине были двое.

Это явилось для меня новостью, я с неудовольствием смотрела на Владана, мог бы и предупредить… а потом подумала: вполне возможно, это блеф. Но семейство об этом не знало, а выглядел он очень убедительно.

– Жду от вас чистосердечного признания. И без глупостей. Убийство участкового, преступный сговор, потянет на пятнашку, как минимум. Папаша загнется в тюрьме в первые полгода. Арсенчику тоже не отвертеться. Между убийством по неосторожности и преднамеренным убийством большая разница. Отправишься в колонию как миленький.

– За рулем был я, – вдруг сказал старший. – Все нечаянно получилось. С управлением не справился, Арсен хотел помочь, на себя взял.

– Уже лучше, – кивнул Владан. – Кто приказал, Губа?

В комнате повисла тишина, отвечать никто не хотел.

– Кивните, если языки вдруг отсохли. Давай ты, Артур. Губа сказал: сделаешь дело, и твой отец мне ничего не должен? Причину такой немилости к участковому случайно не сообщил?

– Сказал, одному человеку он очень мешает. Вчера еще денег дал. Немного, – с трудом сглотнув ком в горле, произнес Артур. – Отец ни при чем. Он даже не знал. Я виноват. А брат глупый, помочь хотел. Мою вину взял.

– Ты мне не вкручивай. Все вы отлично придумали. И участкового убили, и от наказания ушли. Хорошие у тебя сыновья, – наклоняясь к папаше, с усмешкой продолжил Владан. – Смелые, благородные. Наверное, потому что отец такой. Воспитал правильно. Есть же сволочи, что последнюю копейку на наркоту спустят, а ты нет. С утра до вечера работаешь, чтоб двух парней поднять. Только о них и думаешь. Поэтому им не приходится людей убивать, чтоб спасти дурака-родителя, которого все равно за долги кончат. Не сегодня, так завтра. Я ничего не напутал?

– Я больной человек… – захныкал тот. – Что я могу…

– Отстань от него, – пробормотал старший и спросил, отводя взгляд: – Ты нас сдашь?

Владан с минуту молчал, разглядывая свои ботинки.

– Нет, – ответил резко и, схватив родителя за шиворот, встряхнул. – Не сдам. При условии, что ты, счастливый отец, с наркотой завяжешь. Посадить я вас всегда успею. Не за это, так за что-то другое. Или прикопаю тебя где-нибудь неподалеку, может, тогда у твоих парней появится шанс. С сегодняшнего дня я с вас глаз не спущу.

В наступившей тишине Владан направился к двери, само собой, я к нему присоединилась. Уже возле машины он сказал, глядя куда-то в сторону:

– Твоему Егору уже не поможешь…

– Я все понимаю, – торопливо кивнула я в ответ.

Убийца должен сидеть в тюрьме, с этим не поспоришь. Но если старший брат окажется в местах не столь отдаленных, младшему с таким папашей долго не продержаться. Как только ему исполнится шестнадцать, он тоже сядет. Может, даже раньше. Отца в один прекрасный день найдут на местной свалке с проломленной башкой, а в их хибаре поселится еще одна семья с беспросветным настоящим и еще более беспросветным будущим. Я вовсе не была уверена в том, что Владан поступает правильно. Точнее, была уверена, что поступает неправильно. Потому что убийство – это убийство. И убийца обязан ответить, даже если его намерения были самыми благородными. Но я его понимала.

– Поедем к Губе? – спросила я с улыбкой, чтобы избавиться от тяжести в груди и избавить нас обоих от обсуждения очень непростой темы. – Наваляем ему как следует, и он расскажет, что это за таинственный тип, которому Егор помешал.

Владан закатил глаза и головой покачал, демонстрируя свое отношение к данному предложению.

– О Губе забудь. Он очень мстительный тип, к тому же нервный. Участкового убили, в этом нет сомнения. Вопрос, за что?

– Ясно за что. Это как-то связано с трупом, найденным в доме.

Мы сели в машину, Владан завел мотор, но трогаться с места не торопился.

– Мы занимались убийством семьи Гавриловых. Я же тебе рассказывала. Егор хотел посмотреть в архиве то старое дело. Что-то он там сумел обнаружить.

– Сомнительно. Если он просто заглянул в архив, как об этом узнали те, кто заинтересован в сохранении старой тайны?

– Тогда что?

– С кем-то он встречался, – потерев в раздумье подбородок, ответил Владан. – И встреча эта стала для него роковой, как пишут в романах.

– Ты читаешь романы?

– Конечно. И тебя научу.

– Если здесь замешан Губа, логично предположить, что человек, который старался скрыть старое убийство, до сих пор живет в этом районе, – решила я блеснуть дедукцией.

– Необязательно. Губа в городе личность известная, в определенных кругах, конечно. Хотя, возможно, ты и права, учитывая вчерашнее дурацкое нападение.

– Ты имеешь в виду… непохоже, что меня собирались убить, – хмыкнула я. – По-моему, сумка их куда больше интересовала.

– Что меня не может не радовать. Что ж, сегодня у тебя короткая смена, а завтра выходной.

– С какой стати? – возмутилась я.

– Мне надо кое с кем встретиться.

– Отлично. Я поеду с тобой.

Владан взглянул с неудовольствием.

– Достаточно того, что ты и так везде со мной таскаешься. Одни твое присутствие легко переживут, но есть люди…

– Перед которыми тебе за меня неловко? – съязвила я.

– Есть люди, – с преувеличенным спокойствием произнес он, – кому по долгу службы положено молчать о том, что они по-дружески непременно мне сообщат. И подставлять их – последнее дело.

– Мужской разговор с глазу на глаз, – вздохнула я.

– Именно. Посмотрим, что там в старом деле. И нашими бизнесменами придется серьезно заняться. А тебе пока не худо бы у отца пожить.

– С какой стати?

– Ему будет приятно. А ты выполнишь дочерний долг.

– Ладно. Побуду у папы, – милостиво кивнула я. – Только не забывай мне звонить.

– Ну, если и забуду, уверен, что ты напомнишь, – хмыкнул он, и мы поехали в офис, где вскоре и простились.

По дороге домой, размышляя о событиях этого дня, я внезапно подумала о бывшем. Не просто так подумала, явилась мысль, что таинственным некто, обратившимся к Губе, вполне может быть он. Если б речь шла о ком-то другом, подобное умозаключение я признала бы глупостью. Чем мог участковый досадить Забелину? Но хорошо зная бывшего, спешно отмахиваться не спешила. На нашу дружбу он внимание обратил и в восторг от нее не пришел. О чем высказался предельно ясно. Что дальше происходило в его извращенном сознании, можно лишь догадываться.

Сама толком не зная, зачем это делаю, я набрала номер его мобильного. Два моих звонка Забелин проигнорировал, что только укрепило стремление дозвониться во что бы то ни стало. На третий раз я услышала его голос:

– Изнываю от любопытства, зачем я тебе вдруг понадобился?

– Надо поговорить.

– Да неужели? О чем? Ладно, приезжай ко мне вечером. Поговорим, если хочешь.

– К тебе не хочу. – Тут я обратила внимание на звуки, сопровождающие наш разговор. Явилась мысль, что Забелин в кафе или ресторане. Время подходящее. – Где ты сейчас находишься?

– Хочешь испортить мне обед? – хмыкнул он. Значит, я права. И добавил со вздохом: – Ладно, ресторан «Панорама». Имей в виду, у меня мало времени.

Название ресторан получил из-за своего удачного расположения на высоком холме, откуда открывался прекрасный вид на парк, реку внизу и старый мост. А вот с парковкой здесь была беда. К ресторану вел узкий переулок, где машину поставить просто негде. Площадка перед рестораном, машин на десять от силы, как и предполагалось, была забита до отказа. Кое-как развернувшись, я проехала на соседнюю улицу и машину оставила возле торгового центра, откуда припустилась чуть ли не бегом.

Бывший предпочел обедать на веранде, я почему-то решила, что будет он не один, и оказалась не права. Забелин сидел в одиночестве, спиной к залу. Любуясь видом, не спеша пил кофе. Со стола успели убрать, бывший нетерпеливо взглянул на часы, я подошла, передвинула стул и села.

– Бегом бежала? – с ухмылкой спросил Забелин.

– Лестница на веранду крутая.

– Тогда займись своим здоровьем. Ну, чего надо?

– Тебе известен человек по фамилии Губарев? – задала я вопрос и теперь наблюдала за реакцией.

Забелин чуть нахмурился, вроде бы размышляя.

– Чем знаменит?

– Думаю, редкая сволочь.

– Я – человек с незапятнанной репутацией, среди моих знакомых только приличные люди. И что Губарев? С какой стати ты им вдруг заинтересовалась?

– К нему обратились с просьбой помочь избавиться от одного человека.

– Случайно, не от участкового? – Забелин смотрел на меня, скроив скорбную мину, а в глазах плескался смех.

– Случайно, да, – ответила я, едва сдерживаясь.

Издевка в его глазах вовсе не означала признания вины. И чего я надеялась добиться этим разговором? Всерьез решила, что он признается из-за бравады, желая уколоть побольнее.

– Значит, ты лишилась верного друга или кто он тебе там был? В новостях передавали – несчастный случай. А у тебя, выходит, есть сомнения? И кому, по-твоему, помешал участковый? Хотя кое-какие мысли у меня есть. Вдруг твой Марич свихнулся на почве ревности? Не успел уехать, а ты уже дружком обзавелась. Для него убить человека – раз плюнуть. Меня беспокоят твои пристрастия, милая. Ни к чему хорошему это не приведет.

Теперь он откровенно издевался, так что можно считать, время я потратила зря. Придвинувшись к нему, я сказала, понижая голос:

– Такой, как Губа, сдаст тебя не задумываясь. Если усмотрит в том выгоду или опасность для себя.

– Значит, я обратился к Губе с просьбой? И что было дальше? – спросил Забелин. Голос звучал ровно, но я чувствовала его раздражение. Он смотрел исподлобья, ожидая ответа.

– Губа нанял мальчишку, и тот сбил Егора на ворованной машине. Его отец сильно Губе задолжал. Мальчишке тринадцать лет, и он был уверен, что избежит наказания. На самом деле в машине было двое: он и его старший брат.

– Вот именно, – кивнул Забелин, но было ясно, что относится это не к моей последней фразе. – Чересчур сложная схема, в которой задействовано чересчур много людей. Твой муж, милая, слишком умен, чтобы по-глупому рисковать, и уж тем более не стал бы зависеть от какого-то Губы. Если бы я решил избавиться от твоего парня, сделал бы это сам. И не облажался бы, как эти придурки.

– Иногда случается, – серьезно сказала я.

А он засмеялся:

– Точно. Один раз. Недооценил свою глупенькую женушку. Спасибо за урок, милая.

Я хотела подняться, но он удержал меня, прижав мою ладонь к столу и наклонившись к самому уху, шепнул:

– Ты меня возбуждаешь. Давай трахнемся. Прямо здесь.

Я резко поднялась, пытаясь высвободить руку.

– Полиночка, как я рад тебя видеть, – услышала совсем рядом, повернулась и обнаружила за своей спиной Бада.

Надо полагать, он тоже решил здесь отобедать. Не скажу, что встреча с ним в принципе радовала, но сейчас была кстати. Забелин ослабил хватку, поглядывая с усмешкой, а Бад обнял меня за плечи и демонстративно поцеловал, правда, в щеку.

– Как твои дела? Выглядишь прекрасно. Посидим, поболтаем?

– Добрый день, Алексей Дмитриевич, – громко произнес Забелин, давая понять и своим видом, и тоном, что не худо бы и на него внимания обратить.

– Извините, Валерий Константинович, – в тон ему ответил Бад. – Не заметил.

– Неудивительно. Когда моя жена рядом…

– Бывшая, Валерий Константинович, бывшая, – широко улыбнулся Алексей, с добродушием саблезубого тигра подхватил меня под руку и направился в глубь зала.

Но я решила изменить траекторию.

– Прошу меня простить, очень спешу, – сказала громко и зашипела: – Руку отпусти.

– Я провожу, – сказал он.

– Кто тебя просил вмешиваться? – возмутилась я, когда мы оказались на улице, хотя следовало сказать «спасибо».

– Решил, что тебе нужна помощь.

– Он, видите ли, решил, – всплеснула я руками. – Я со своими проблемами как-нибудь сама разберусь.

– Так вы развелись или нет?

– Развелись.

– Может, поторопились? Между вами воздух искрился, равнодушием даже не пахнет. Милые бранятся, только тешатся?

– Ты один обедаешь?

– Нет.

– Тогда тебе пора вернуться.

– Провожу тебя и вернусь. Где твоя машина?

– Скажи на милость, что ты ко мне привязался? У тебя других дел нет?

– Есть. Владан мой друг, ты ему не безразлична, следовательно, мне тоже.

– Владан сказал, ты надумал жениться. И совсем не прочь получить миллионы моего папы, а главное, его связи. И всегда находишь к девушкам нестандартный подход.

– Серб так сказал? Ну, спасибо ему. По-моему, он просто ревнует.

– Непременно ему передам.

– Хотя, знаешь, может, он и прав, – засмеялся Алексей. – Насчет нестандартного подхода. Сначала ты сердишься, потом начинаешь получать удовольствие от наших перепалок, а затем уже жить без меня не можешь.

– Много вас желающих на папино добро, – хмыкнула я. – Скажи на милость, с какой стати мне менять одного самовлюбленного идиота на другого?

– Это ты о ком сейчас?

– До свидания, – сказала я, утомившись от нашей словесной перепалки, Алексей шутливо поклонился, а я припустилась к своей машине.

До нее оставалось несколько шагов, когда кто-то схватил меня за руку, это было так неожиданно, что я вздрогнула и не сразу сообразила, кто передо мной. Вчерашний «принц». Смотрит, точно побитая собака, хоть и улыбается.

– Привет. Здорово, что я тебя встретил.

– Ты меня напугал, – нахмурилась я.

– А что это за тип? – кивнул он в направлении, где минуту назад скрылся Алексей.

– Ты и его успел разглядеть?

– По-моему, вы ссорились. Я уж хотел вмешаться.

– Счастье, что хватило ума этого не делать.

– Это твой парень, да? И вы поссорились?

– У меня нет парня. Только муж, и тот бывший.

– Это твой бывший муж? – округлил он глаза.

– Нет, – засмеялась я.

– Слава богу, потому что я знаю, кто он.

– Мне расскажешь? – усмехнулась я, а он вздохнул:

– А ты не знаешь? Серьезный человек, с таким лучше не задираться.

– Ты же сказал, что уже готов был вмешаться. Врал?

– Нет. Жизнь у тебя насыщенная. Ни дня без приключений?

– Стараюсь. Приятно было поболтать. Пока.

– Полина, – чуть не плача позвал он. – Ты сейчас уедешь, и… и неизвестно когда мы опять встретимся. Я тебе сегодня трижды звонил, но ты не ответила.

Я достала мобильный. Так и есть, три пропущенных вызова.

– Извини, не слышала.

– Врешь ты все… пойдем в зоопарк, а?

– Почему в зоопарк? – удивилась я.

– Не знаю. Хочешь в кино, в кафе… или просто так погуляем? – Володя смотрел на меня с таким отчаянием, точно от моего решения зависела его жизнь. А я вспомнила, что в ближайшее время занять себя нечем, почему бы и не сделать приятное человеку. Сразу чувствуешь себя такой благородной.

– Идем в зоопарк, – кивнула я. – Я там лет пять не была.

– На твоей машине поедем или на моей?

– Ты же хотел прогуляться?

И мы отправились пешком. Я шла и диву давалась, с чего вдруг молодые люди стали уделять мне столько внимания? Помнится, до замужества в мою сторону никто особо не смотрел. Впрочем, от мужчин я шарахалась, как черт от ладана, так что неудивительно. После развода зализывала душевные раны, и лишь встреча с Владаном вернула мне радость жизни, как бы мелодраматично это ни звучало.

Я шла, помахивая сумкой, радуясь солнечному дню и слушая болтовню Володи. В зоопарке мы пробыли больше часа, потом в уличном кафе съели мороженое.

– Ты где работаешь? – задала я вопрос, решив побольше о нем узнать.

– Я? – Он вроде бы растерялся, что не укрылось от моего внимания. – Да так, в одной фирме, менеджером. – Тут он решил, что звучит это не особо впечатляюще, и, кашлянув, продолжил: – Я там всего полгода, перспективы неплохие. Осенью обещали повысить, буду начальником отдела. Ну, и зарплату, конечно, тоже повысят.

– А у меня зарплата маленькая, и повышать ее никто не собирается, – сообщила я.

– Тебе, наверное, нелегко работать с таким типом.

– С каким? – нахмурилась я.

– Ну… видно, что у мужика характер скверный. И что это за манера сразу кулаками махать?

– А ты от грабителей собирался отбиваться добрым словом?

– Извини, если я тебя обидел… Ты своего шефа лучше знаешь… а что у вас за контора такая?

– Частное сыскное агентство.

– Врешь, – выпалил он. – Я хотел сказать, гонишь, то есть шутишь.

– Какие шутки…

– И что, на это можно жить? Такая работа приносит доход?

– И неплохой, иначе бы мой босс не летал на Мальдивы со своей подружкой.

– А чем вы занимаетесь? Ловите загулявших супругов?

– Я недавно работаю, про супругов пока ничего не слышала.

– А чем вы сейчас, к примеру, заняты?

– Сейчас у нас простой. Оттого шеф злится и отправил меня в двухдневный отпуск, само собой, не оплачиваемый.

– Так это же здорово, – обрадовался Володя.

– Да?

– Конечно. Не будет повода сказать, что у тебя нет времени.

– Я так поняла, у тебя далеко идущие планы? – спросила я со вздохом.

– Что в этом плохого? – посерьезнел он.

– Ничего. Просто я недавно рассталась с мужем и заводить новые отношения не тороплюсь.

– Мы можем быть друзьями. Все в наших руках, – подмигнул он, и мы засмеялись.

С Володей мы расстались поздно вечером. Время пролетело незаметно и, скажу честно, приятно. Я несколько раз ловила себя на мысли, что мой новый знакомый напоминает Егора: веселый, милый, порядочный… и испытывала чувство вины, оттого что я хожу по улицам, смеюсь, а Егор… Мы были знакомы с ним всего несколько дней, но от вины это обстоятельство не избавляло.

Утром Володя позвонил и взял с меня слово, что вечером мы встретимся. Однако ближе к обеду меня неудержимо потянуло в офис. Хоть я и знала, что Владан, доведись мне его там застать, не очень обрадуется. Неповиновение он карал строго, в чем я могла не раз убедиться.

Увидев машину Владана возле офиса, я вздохнула, сама толком не зная, от радости или от беспокойства ввиду грядущего нагоняя. Впрочем, у Владана не одна машина, а две, мог своей спортивной тачкой воспользоваться. Заглянув в стеклянную дверь, я убедилась: шеф на месте, сидит, задрав ноги на стол, и по обыкновению вертит в руках монетку.

– Привет, – сказала я, как только вошла, и нерешительно улыбнулась, знать не зная, на какой прием рассчитывать. Владан посмотрел на меня и молча кивнул. – Новости есть?

– Твой парень – стриптизер в ночном клубе, а тебе что сказал? – огорошил Владан.

– Мой парень? – нахмурилась я. – Ты Володю имеешь в виду? Тебе прекрасно известно, что у меня нет парня. И, судя по всему, уже не будет. Потому что ты – идиот… Или, наоборот, я – идиотка. И вообще, с какой стати ты лезешь в мои дела? У тебя есть Маринка, вот и следи за ней. Я, между прочим, взрослый человек…

– Совершенно справедливо, – с серьезной миной заявил он, убирая ноги со стола, сунул монетку в карман и на меня уставился.

Тут бы самое время заткнуться, но здравый смысл где-то задержался, и я с воодушевлением продолжила:

– Тебе не нравится, когда я встречаюсь с Бадом, Володя тебе тоже не нравится…

– А ты нормального парня найти не пробовала? – поинтересовался он, чем окончательно вывел меня из терпения.

– Не смей разговаривать со мной в таком тоне. Ты мне не отец. А нормальные парни меня обходят стороной. Взять хоть тебя…

– Я – неудачный пример. Когда я говорю «нормальный парень», то имею в виду, что он должен быть немногим тебя старше, с похожим кругом интересов…

– Возьмем в штат еще одного сыщика? – хмыкнула я, после чего вздохнула и устроилась на краешке стола в досягаемой близости от Владана. – Извини, – сказала покаянно. – На самом деле я схожу с ума от ревности, вот и болтаю всякую чушь.

– Ты помнишь наш уговор? – нахмурился Владан.

– Еще бы мне его не помнить. Начну донимать тебя своими чувствами и окажусь за дверью. Влад Степаныч, поцелуй меня по-дружески, и забудем, что я тут наговорила.

– Обойдешься.

– Тамару ты целуешь.

– Ты – не Тамара.

– Ага. Придется набрать килограммов пятьдесят, может, подобреешь.

– Топай-ка ты домой, – проворчал он. – Сказано было: у тебя выходной.

– Ты должен поощрять подобное рвение у сотрудника. Значит, Володей ты интересовался?

– А как иначе? Надеюсь, ты помнишь, где работаешь?

– Он стриптизер, и что?

– Ничего. Если сказал тебе об этом.

– Не сказал. И меня это не удивляет. Чем тут хвалиться? О работе говорил туманно.

– А твоей работой случайно не интересовался?

– Спросил, но без нажима. Ты думаешь… – нахмурилась я.

– Ну, кто-то обязан думать в нашем сплоченном коллективе.

– Послать этого Володю к черту?

– Если он тебе нравится – продолжай встречаться. Просто будь внимательна.

– «Если он тебе нравится», – передразнила я. – Он мне нравится просто как человек.

– А я что говорю?

– С ума с тобой сойдешь… А ты чем был занят?

– Нашими бизнесменами. – Владан откинулся на спинку кресла и вдруг улыбнулся: – У тебя веснушки.

– Врешь.

– Если приглядеться, то заметны. – Я была совсем не прочь развить эту тему, но Владан на ней задерживаться не стал. – О Лужине отзываются весьма положительно. Приличный мужик, хороший семьянин, дочку обожает. Никаких темных пятен в биографии, все кристально чисто.

– Ага, – хмыкнула я.

– Примерно так и я подумал, памятуя о том, что случилось год назад. Бизнес начинал с нуля, пока не женился, дела шли средненько. Невеста оказалась с приданым. Лужин быстро пошел в гору. Но опять же, отзываются о нем с уважением и даже везение считают вполне заслуженным. Если говорить о впечатлении в целом, сомневаюсь, что он столкнул девчонку с балкона.

– И не стал бы рисковать, избавляясь от Ольги?

– Если все-таки соврал и Лиза погибла по его вине… Слишком много он мог потерять. Ясно, что Ольга не остановится, пойдет в прокуратуру, поднимет шум. Разумеется, его вину еще надо доказать, но…

– Отношения с женой наверняка будут испорчены, одной этой фотографии достаточно. А есть еще проект…

– И в нем задействован не только он. Цыпин, в отличие от Лужина, безупречным прошлым похвастаться не может.

– Интересно, – нахмурилась я.

– Еще как. Бизнес он начинал с двумя друзьями. Пять лет все идет гладко, а потом одного из компаньонов убивают. Еще через шесть лет Цыпин с компаньоном расходятся, вроде бы мирно. Но вскоре господин Борисов, тот самый компаньон, оказывается под следствием по обвинению в мошенничестве. Следствие тянется уже год, Борисов в СИЗО, и есть все основания полагать, что оттуда отправится на лесоповал.

– Ты думаешь, не обошлось без Цыпина?

– Как знать. Убийство господина Коваля, это третий компаньон, тоже наводит на размышления.

– И что теперь?

– Попытаюсь встретиться с Борисовым и поговорить. Вряд ли он испытывает добрые чувства к Цыпину, особенно если тот действительно помог ему в СИЗО оказаться. Вдруг да и захочет рассказать что-нибудь интересное.

– Но не об убийстве же Коваля?

– Не об убийстве. Дурак он, что ли, себе статьи прибавлять.

– А почему такой интерес к прошлому Цыпина? Ты подозреваешь, он мог действовать, не ставя в известность Лужина и Колосова?

– Человек так устроен, что, один раз переступив черту, охотно бродит туда-сюда. И если вдруг приспичит, бандитскими методами совсем не гнушается, начисто забывая, что он бизнесмен и полезный член общества.

– А о Егоре что-нибудь узнал? – спросила я.

– Узнал… – Договорить Владан не успел, отвлекся на звонок мобильного. Поздоровался, выслушал короткое сообщение и поинтересовался: – Это точно?

Кивнул, сказал «спасибо» и убрал мобильный. После чего уставился на меня, вот только видел ли, еще вопрос. Короче, мой шеф переваривал информацию, которая тут же стала мне вдвойне интересной.

– Не испытывай мое терпение, – попросила я.

– Не буду. Егор был в архиве, интересовался делом одиннадцатилетней давности: убийство семьи Гавриловых. Как ты помнишь, погибли четверо: сам Гаврилов, его жена, дочь и зять. Отгадай, как фамилия зятя?

Я нахмурилась и немного посидела истуканом.

– Ну? – поторопил Владан.

– Хочешь сказать…

– Хочу. По мужу фамилия дочки Гаврилова – Коваль. Я на всякий случай решил перепроверить, не однофамильцы ли, но теперь сомнений нет. Коваль – бывший компаньон Цыпина.

– Ничего себе! – пробормотала я, удивляясь превратностям судьбы. – Подожди, но как могло случиться, что Цыпин не оказался в числе подозреваемых?

– У него было алиби, и у Борисова тоже. Как ты понимаешь, это мало что значит. Бизнесмены сами в компаньонов не стреляют. В ходе следствия выяснилось, что Гаврилов скупал краденое, и на момент убийства у него могло быть золотишко на очень приличную сумму. К тому же кто-то пустил слух, что у Коваля и его компаньонов серьезные разногласия с Бадом, который спит и видит оттяпать кусок пирога. Что, в общем-то, в стиле моего бывшего друга. Но и эту версию отбросили, потому что слухи слухами, но их ничего не подтверждало. В результате всех устроила версия, что Гавриловых убил Шмыга с дружками.

– Тем более что Кириллов сбежал. Хотя на самом деле был уже мертв.

– А Шмыга погиб в изоляторе, так и не доказав своей правоты. Дело осталось нераскрытым.

– Когда убили Гавриловых?

– В ночь с двадцать четвертого на двадцать пятое августа.

Я кивнула:

– В эту ночь Ромео и Джульетта собирались бежать. Олег Кириллов ждал возлюбленную в доме напротив. И, безусловно, что-то видел. По-твоему, убийца Цыпин?

Владан пожал плечами:

– Пока это просто интересное совпадение: два дела вдруг пересеклись. Такое не часто бывает.

– Но зачем понадобилось убивать Егора? Он узнал только то, что было в деле. Никаких доказательств против Цыпина нет.

– Из архива Егор отправился к Бате, живет неподалеку дядя с таким прозвищем. Лет тридцать в общей сложности провел на Крайнем Севере. Ему уже давно за семьдесят перевалило, но уголовники его уважают. А у нас их здесь как грязи. Соседи видели: Егор от него выходил. Никто этому значения не придал, он ведь участковый.

– Но почему бы Егору… – начала я.

А Владан перебил:

– Потому что это не его участок. У Бати он был часа в четыре, а вечером его сбила машина.

– Тогда стоило избавиться и от Бати, – логично, как мне казалось, предположила я.

– Насторожить могли не ответы Бати, а вопросы участкового.

– А узнали об этих вопросах от того же старого уголовника?

Владан с усмешкой пожал плечами:

– Давай его навестим и спросим.

– Мне можно поехать с тобой? – удивилась я.

– Почему нет?

– Ну, такие типы обычно считают женщин людьми второго сорта. Он и говорить-то при мне не захочет.

– Я думаю, он быстро сообразит, что его хотение меня беспокоит меньше всего.

К Бате мы отправились пешком, решив размять ноги. Лично я преследовала еще одну цель: по дороге купить пирожных в кондитерской Ашота. Пока я выбирала пирожные, Владан ждал на улице, стоял неподалеку от двери, а я, наблюдая за ним в окно, с гордостью отметила: прохожие, а их было немало, с большим почтением с ним здоровались. Он охотно кивал, с некоторыми даже перекидывался несколькими фразами.

Из подворотни напротив вдруг появился парнишка. Подойдя к Владану, что-то торопливо зашептал ему на ухо, когда тот наклонился, а потом молниеносно исчез. Этот район продолжал удивлять особым жизненным укладом и своими неписаными законами, которые вынуждены были соблюдать все. Не скажу, что мне это нравилось, но я готова была согласиться, что по-другому здесь выжить просто невозможно.

Упаковав пирожные в коробку, хозяин кондитерской проводил меня до двери, распахнул ее передо мной и пожелал хорошего дня. Я прекрасно понимала, что подобной предупредительностью обязана своему боссу. Малая толика почтения, которую местные испытывали к нему, и мне перепадала.

– Купила двенадцать штук, – со вздохом кивнув на коробку, сообщила я.

– Ешь на здоровье.

– А калории?

– Забудь про них. От сладкого молочные зубы выпадают, так мама говорила, но это пройденный этап.

Я взяла Владана под руку, против чего он не возражал. Я шла, помахивая коробкой с пирожными, счастливая до глупости от одного лишь его присутствия рядом, мне хотелось в голос вопить от восторга. Пусть все видят и завидуют: не одна я по нему сохну, а повезло сегодня мне. В общем, смешные бабьи мысли, которые смешными вовсе не кажутся, если влюбишься до умопомрачения, а именно так обстояло дело со мной.

Владан, покосившись на меня, вдруг заявил:

– Сегодня мне головомойки не избежать.

– В каком смысле?

– В том, что мобильный Маринки, должно быть, раскалился…

– Тогда иди вперед и делай вид, что меня не знаешь.

– Я так и хотел, но после твоих слов уже не получится без ущерба для моего самолюбия.

– Я бы на ее месте поостереглась скандалы закатывать. Ты ей еще не муж… – я особо напирала на слово «еще», в надежде, что он ответит: никогда этого не будет или что-то менее решительное, но для моего сердца приятное.

Однако Владан только усмехнулся. Но чувствовать себя счастливой я не перестала.

Мы достигли сквера, где несколько бабулек устроили торговлю, разложив товары: кто на принесенных складных столах, кто на скамейке, а кто и прямо на земле, расстелив старое покрывало. Свернули в ближайший переулок и вскоре оказались на узкой улочке, которая даже по местным меркам выглядела на редкость убого. Одноэтажные деревянные дома, похожие на казармы, в них до революции жили работники мануфактуры. От самой мануфактуры остался лишь фундамент, заросший бурьяном. Деревянная обшивка домов в нескольких местах отвалилась, видны были бревна, почерневшие от времени, фундамент просел и потрескался. Но люди здесь все еще жили, о чем свидетельствовали занавески на окнах, а на веревке в одном из дворов висело детское белье. В этот двор мы и свернули.

Дверь ближайшего подъезда была распахнута настежь, пол давно прогнил, и теперь ступали мы осторожно. Владан, держа меня за руку, чтоб я ненароком не провалилась, направился к двери с цифрой два. Дверь, новая, крепкая, была чуть приоткрыта, точно нас здесь ждали. Через минуту выяснилось, если и ждали, то точно не нас, хозяина визит отнюдь не порадовал. Батя (его настоящее имя так и осталось для меня тайной) сидел в кухне, узкой, как пенал, и пил чай в компании вихрастого субъекта неопределенного возраста. Отсутствие половины зубов и сплошь покрытые татуировками руки намекали, что жизнь его была щедра на приключения, которые, по большей части, заканчивались скверно. Пальцы с грязной каемкой под ногтями держали эмалированную кружку, на правой руке указательный и безымянный отсутствовали, оттого ладонь напоминала куриную лапу, из-за желтизны кожи сходство увеличивалось. Взгляд субъекта нервно перемещался, ни на чем подолгу не задерживаясь. Батей, в силу возраста, он быть точно не мог, оттого мое внимание и сосредоточилось на человеке, который сидел напротив. По виду глубокий старик. Бритая голова с жутким шрамом от уха до уха, такое впечатление, что он перенес трепанацию черепа. Глаза маленькие, злые, смотрели настороженно, он был в тельняшке и старых спортивных штанах, на ногах тапки.

– Чего надо? – спросил с вызовом, когда мы, минуя крохотную прихожую, оказались в кухне.

– Шел мимо, решил заглянуть, – весело ответил Владан, придвинул мне табурет, а сам устроился на стуле, предварительно сняв с него какую-то коробку.

– А это что ж, помощница твоя? – презрительно фыркнул Батя, кивнув в мою сторону, и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Удобно с такой помощницей, все под рукой…

– Старый человек, мысли путаются, – глядя на меня, пожал Владан плечами. – Не обращай внимания.

Беззубый хихикнул, но мгновенно примолк под угрюмым взглядом старика.

– Говори, зачем пришел, – сурово осведомился Батя. – Нечего здесь рассиживаться.

– Хотел тебя об участковом спросить.

– А чего о нем спрашивать?

– Как же. – Владан вновь пожал плечами. – Заходил он к тебе, и говорили вы довольно долго. Интересно, о чем.

– Тебе что за дело?

– Что мне за дело – тебе знать ни к чему, – резко ответил Владан, убирая с лица улыбку. – Так о чем вы говорили?

– Вопросы всякие задавал, – выждав время, в продолжение которого он не спеша прихлебывал чай из кружки, ответил старик.

– Какие, к примеру?

– Кто чем на улице промышляет. Какие же еще?

– Так ведь не его район?

– Кто ж этих мусоров разберет?

– А кем конкретно интересовался, вспомнить можешь?

– Никем… так… без всякого смысла разговор.

– Понятно, – нараспев сказал Владан. – Губа к тебе давно не заглядывал?

Старик заметно насторожился и ворчливо ответил:

– Губе ко мне заглядывать резону нет…

– Как же, тебя здесь уважают, а ты – «резону нет».

– Может, и уважают, но молодежь, она ведь знаешь, своим умом жить хочет. Сами по себе. Взять хоть тебя, к примеру. Нет в тебе к старикам почтения.

– Это смотря к каким. Значит, ничего не вспомнишь? – хлопнув себя по коленям, сказал Владан, поднимаясь. – Жаль.

– Нечего вспоминать. Пустой базар был.

– Нечего так нечего. Будь здоров.

Мы уже были возле входной двери, когда старик позвал:

– Серб, почто тебе участковый? Ведь неспроста приходил.

– Неспроста, старый. Неспроста, – со смешком ответил Владан.

Старик зло выругался, а мы покинули квартиру. Впрочем, назвать так жилище Бати язык не поворачивался. Очень хотелось задать вопрос: какой толк от нашего визита к старому уголовнику? Меня вовсе не радовало, когда Владан начинал махать кулаками, иногда просто пугало. Бить старика, даже если он малоприятный тип, вроде Бати, занятие во всех смыслах недостойное, и слава богу, что до этого не дошло. Но бесполезность подобного разговора Владан должен был предвидеть, оттого и непонятно, зачем тратил свое время?

Мы вернулись к скверу, и тут Владан, сказав:

– Отдохнем немного, – сел на ближайшую свободную скамью.

Бабули наперебой начали предлагать свой товар: кабачки, лук, вязаные крючком салфетки и даже валенки. Я с улыбкой отказывалась, а Владан, вытянув ноги, насвистывал и вроде бы чего-то ждал. Не чего-то, а кого-то, вскоре поняла я, но с вопросами не лезла. Бабули потеряли к нам интерес, сообразив, что ничего покупать мы не будем, а я решилась заговорить на весьма болезненную для нас обоих тему.

– А если это все-таки Бад? – спросила тихо, косясь на Владана.

Он взглянул с недоумением:

– Что, Бад?

– Ну… если одна из версий была как раз правильной, и Гавриловы погибли, потому что Бад…

– Нет, – покачал головой Владан.

– Откуда тебе знать? – не отставала я.

А он усмехнулся:

– Если бы одиннадцать лет назад Бад решил от кого-то избавиться… я бы точно узнал об этом первым.

А я тут же прикусила язык, сообразив, что он на самом деле имел в виду. Бад сколотил свою банду еще в детстве. Ничем особо противозаконным они не занимались. Поначалу… Мальчишки росли и превратились в мужчин, а детские игры – в опасный бизнес. Владан был на многое готов ради своего друга, пока в какой-то момент не понял: это завело его слишком далеко. Тогда они и расстались.

Марич продолжал насмешливо меня разглядывать, а я ерзать. На счастье, за спиной раздался свист, и я поспешно обернулась. Владан тоже обернулся, но, в отличие от меня, что-то увидел, потому что поднялся и сказал:

– Идем.

Мы пересекли проезжую часть и вошли в подворотню, в глубине ее на корточках, привалясь к стене, сидел вихрастый и старательно плевал в стену напротив, видимо, тренируясь в меткости. При нашем приближении поднялся и протянул руку Владану, предварительно вытерев ее о подол своей майки.

– Привет, Серб, – сказал с улыбкой. Физиономия прямо-таки сияла от счастья, хотя улыбку из-за отсутствия зубов голливудской никак не назовешь.

– Привет, Дохлый, – ответил Владан и тоже улыбнулся. – Батя тебя не хватится?

– Не-а, он меня к Губе послал, а Губу еще найти надо.

– Темные вы люди, могли бы мобильниками обзавестись.

– Обзавелись, только Батя телефонам не доверяет, куда надежнее с глазу на глаз…

– И что ты должен передать Губе?

– А то сам не знаешь? – хихикнул Дохлый. – Что ты приходил, участковым интересовался.

– Значит, участковый его рук дело?

– Выходит, так… – пожал он плечами. – Но наверняка не скажу, при мне они с Губой об этом не базарили. Губа у нас не появляется. Последний раз года два назад был на Батин день ангела. Притащился с бутылкой вискаря дорогого. Батя рюмку выпил и только усмехнулся, наш первач ему милее. Губа обиделся, но вида не подал. Они с Батей вообще не очень… еле-еле терпят друг друга.

– А участковый при тебе приходил?

– Ну… Батя меня из комнаты выпер, но я за дверью стоял, подслушивал.

– Зачем?

– Интересно. А потом никогда не знаешь, что пригодится.

– Это верно, – кивнул Владан. – О чем говорили?

– Мент вопросы задавал. О Волыне-старшем.

– Это кто такой?

– Неужто ты его не помнишь? Он же неподалеку жил. Правда, ты его годков на семь младше будешь. Братана его, Юрку, должен помнить… хотя этот тебя моложе… Волынские, Юрка и Витька?

Владан отрицательно покачал головой.

– В нашей героической юности мы друг друга вниманием обделили. Один брат старше меня, а другой младше, вот и не пересеклись. О Юрке я на днях слышал, а что со старшим братом?

– Кони отбросил Витек, – хихикнул Дохлый. – По пьяному делу из окна вывалился.

– Значит, участковый старшим братом интересовался?

– Ага, Витькой.

– А Батя его хорошо знал?

– Хорошо. Витька хоть и не блатной, но законы уважал и к Бате всегда с почтением.

– С какой стати участковому про покойника расспрашивать?

– Этого я тебе точно не скажу, сам не понял. Он и про какое-то старое убийство базарил, на районе вроде бы целую семью порешили. Ты же ментов знаешь, начнут кругами ходить вокруг да около, так голову задурят… с ними ухо востро держи…

– А ты что про Витьку скажешь?

– Пришить кого-то мог запросто. От блатных в стороне держался, хотя отсидел по малолетке. Прибился здесь к какой-то шпане. Ну а потом в бизнес подался. Тогда Батя на него внимание и обратил.

– Витька сам стал заниматься бизнесом, я правильно понял? – нахмурился Владан.

– Ну, я не знаю… Сам, не сам… Болтался по городу с каким-то фраером. Может, крышевал, может, правда вместе чего мутили. Бате деньги привозил. Немного, но регулярно. Поддержать, так сказать. Тачки у него с каждым годом все дороже были. А потом бац, весточка пришла. Каюк Витьке. Сразу после этого к Бате Юрка зачастил, братан то есть. Тоже со всем уважением. Батя его змеенышем зовет. Уж очень хитер. Как бы, говорит Батя, ему самого себя не перехитрить. Как только участковый ушел, он Юрке звонить велел. Тот мигом прибежал. Меня Батя в магазин отправил, а они, значит, базарили. Не хотел Батя, чтоб я тот базар слышал, потому что Юрка не с пустыми руками приехал и вкусы Батины знает, но за водкой он меня все равно послал.

– И тебе не интересно было знать, почему такая конспирация?

– Еще как интересно. Но Юрка и правда на змею похож, с ним надо аккуратнее. Застукает под дверью в три счета, а рисковать мне ни к чему. Ушел за водкой, а когда вернулся, его уж здесь не было. И Батя помалкивал, хоть я и спросил, зачем Юрку звал. А уж вечером все на районе болтали: участковый под машину угодил. Так что сам прикинь, что к чему.

Дохлый довольно улыбнулся и почесал пятерней грудь, сунув руку под майку, после чего уставился на Владана, вроде бы чего-то ожидая. Тот молчал, длилось это не меньше минуты. Я переминалась с ноги на ногу, не решаясь прервать его размышления, Дохлый тоже не решался. Наконец Владан, точно опомнившись, достал из кармана бумажник, но Дохлый попридержал его руку и головой покачал:

– Понадобятся деньги, я спрошу. Ты ж знаешь, я не поэтому.

– Тогда спасибо, – кивнул Владан, убирая бумажник.

Они вновь пожали друг другу руки и простились.

– Значит, Егора убили потому, что он проявил интерес к тому старому делу? – задала я вопрос по дороге в офис.

– Ты же вроде и раньше в этом не сомневалась.

– А Юра Волынский – наш референт?

– Он самый.

– Логично предположить, что Гавриловых убил Волынский-старший.

– Да? – вроде бы удивился Владан.

– Разве нет? Лужин сказал: Цыпин очень обязан старшему брату Юры.

– Может, он его от смерти спас?

– Влад Степаныч, прекрати, – разозлилась я. – Логично или нет?

– Логично. Что дальше?

– В знак большой признательности Цыпин берет на работу Юру, который ведет себя довольно нахально. Мало того, что спит с хозяйской женой, это еще куда ни шло…

– Что? – засмеялся Владан.

– Глупость сморозила? – вздохнула я.

– Меня начинает беспокоить твоя нравственность.

– Кончай… Я не могу понять главного: зачем убивать Егора? Старший Волынский уже мертв, даже если мы смогли бы доказать, что Гавриловых убил он, причастность Цыпина…

– А ее доказывать не надо, – перебил Владан. – Сейчас достаточно скандала, чтобы сорвать их планы. Благополучие Юры напрямую зависит от Цыпина, но и сам Цыпин тоже зависит от своего референта. У того есть необходимые связи, на случай вот таких непредвиденных сложностей.

– Получается, Егора убил Цыпин, то есть убили по его приказу?

Владан пожал плечами:

– Получается. И Ольгу, скорее всего, тоже. Не удивлюсь, если и Лужина они шантажируют. Я просмотрел дело об убийстве Гавриловых. О Волынском там упоминается лишь раз, когда речь идет об алиби Цыпина. Они вместе были на рыбалке, в тридцати километрах от города. С ними еще трое мужчин, в том числе тогдашний компаньон Цыпина Борисов, который сейчас находится в следственном изоляторе. Надо срочно его навестить.

– Это возможно?

– Попробовать всегда стоит. Твой Егор почему-то Волынским заинтересовался, – продолжил Владан. – Скорее всего, успел поговорить с кем-то из следаков, занимавшихся этим делом. Версию, что убивать шли не Гавриловых, а именно Коваля, наверняка рассматривали. По крайней мере, должны были обратить внимание, что один из убитых – бизнесмен, компаньоны которого, безусловно, много выигрывали от его кончины, ведь вместе с Ковалем погибают и возможные наследники. То, что в ту ночь Цыпин и Волынский отправились на рыбалку, лично у меня скорее бы вызвало подозрение, и алиби я проверил бы как следует.

– А сейчас это сделать возможно?

Владан хмыкнул, а я плечами пожала:

– Значит, вся надежда на Борисова?

– Не забывай, он под следствием и усложнять свое положение уж точно не станет.

– Ясное дело, – вздохнула я. – Кому ж хочется добавлять к обвинениям убийство, даже если оно произошло одиннадцать лет назад. А алиби Цыпина напрямую зависит от его собственного. Не понятно, что в таком случае ты рассчитываешь от него узнать?

– Я не мент, – пожал Владан плечами. – А желание поквитаться очень часто перевешивает все доводы разума.

Мы как раз подошли к офису, и Владан взглянул на меня так, точно прикидывал, что со мной теперь делать.

– Планы на вечер есть?

– Нет, – поспешно ответила я в тщетной надежде, что он возьмет да и пригласит меня куда-нибудь. Можно даже вовсе никуда не приглашать, посидим вдвоем в офисе, погадаем, кто кого убил и за что… Конечно, в любой момент может появиться Маринка, но даже на это я была согласна.

– Очень хорошо, – кивнул Владан. – Поезжай к отцу, уверен, он порадуется.

– Я тоже уверена, – хмыкнула я, не в силах скрыть разочарования. – С чего ты вдруг стал заботиться о поддержании родственных связей в моей семье?

– С того, что твоего Егора отправили на кладбище, а ты мне дорога…

– Скажи еще раз, – улыбнулась я, взяв его за руку.

– Ты мне дорога, – засмеялся он.

– Очень?

– Очень-очень. Поедешь к отцу?

– Не хочешь, чтобы я с Володей встречалась? – окончательно расхрабрилась я.

– Встречайся с кем угодно, – продолжая улыбаться, ответил он. – Главное, не дай себе мозги запудрить. Помни, у тебя должен быть взгляд орла и изворотливость кошки.

– Ну вот, а я размечталась, что ты ревнуешь.

– Я ревную, – кивнул он. Я сдуру обрадовалась, а он продолжил: – У меня к тебе отеческие чувства, а отцы всегда ревнуют своих дочерей.

– Мне моего папы за глаза… – отмахнулась я.

Не успела я произнести эту фразу, как у Владана зазвонил мобильный. Он достал его из кармана брюк, с интересом взглянул на дисплей, хмыкнул и ответил, предупредительно включив громкую связь.

– Серб? – поинтересовался некто, голос звучал слишком низко, точно человек говорил так нарочно, чтобы его не узнали.

– Я это, я, – отозвался Владан.

– Вот что, Серб, – заметно посуровел неизвестный. – Завязывай с этим делом. Если жизнь дорога.

– С каким делом? – поинтересовался Владан.

– С обоими.

Дальше пошли короткие гудки.

– Редкий дурак, – сокрушенно покачал головой Владан, точно данное обстоятельство очень его расстроило.

– Опять тебе кто-то грозит, – возникая из-за его спины, заявила Маринка.

Ее способность появляться в самый неподходящий момент неизменно вызывала у меня досаду, а сейчас ей и Владан не обрадовался. Повернулся, сказал:

– Привет, милая, – и, обняв ее за плечи, поцеловал.

– Опять угрозы? – повторила Маринка, немного подобрев от поцелуя.

– Ерунда.

– Нет, не ерунда, – решила я взять сторону Маринки, потому что за Владана беспокоилась. – Тебе угрожали…

– Вот именно, а надо бы знать: угрозы – лучший способ добиться обратного результата. Потому я и сказал, что этот тип – редкий дурак.

– И не из наших, – подумав немного, сказала я. – Тем, кто о тебе наслышан, такое бы действительно в голову не пришло.

– Но кое-что интересное он нам все-таки сообщил, – усмехнулся Владан, убирая мобильный, другой рукой все еще обнимая Маринку. Смотреть на это, мягко говоря, было неприятно.

– Что? – Мысли о счастье соперницы на минуту меня оставили, и я вновь проявила интерес к разговору.

– Он сказал «оба дела». Значит, ему известно, что мы не только интересуемся смертью участкового, но и трудимся на благо российского бизнеса. Точнее, трех его представителей. У тебя как с тайной следствия? – с притворной суровостью спросил Владан.

– Нормально у меня с тайнами, – не скрывая обиды, ответила я. – Язык за зубами держать умею.

– Выходит, утечка произошла по вине бизнесменов, – кивнул Владан.

А Маринка презрительно фыркнула:

– Я бы этой пигалице не особенно доверяла.

– А кто тебя спрашивает? – разозлилась я.

Маринка сделала шаг ко мне с неясной целью, а Владан встал между нами:

– Дамы, не забывайте о приличиях. Хотя, если честно, любимая, Полинка права, – заявил он.

– Скотина, – сквозь зубы сказала Маринка и пошла к дому, изловчилась и задела меня плечом.

Оскорбление адресовалось Маричу, но он остался к нему равнодушен.

– Счастье мое, – крикнул вдогонку подруге, – ты меня сегодня кормить будешь?

– Пусть тебя твоя пигалица кормит! – рявкнула она в ответ.

– А я не против, – заявила я Владану, тут же повиснув на его руке.

– Если честно, – скривился он, – вы меня немного достали. О мирном сосуществовании вам что-нибудь известно?

– Ко мне какие претензии? – возмутилась я. – Маринка всегда первая начинает.

– Придется составить для вас правила поведения, – серьезно сказал он. – А вам придется выучить их наизусть. Марина, кстати, неплохо к тебе относится. А то, что ворчит иногда, это нормально. Она старше, и ты могла бы проявить уважение.

– Ага, буду обращаться к ней на «вы» и «тетя Марина».

– Лучше не надо, в этом случае мы с тобой долго не проживем, рука у подружки тяжелая. Хватит трепаться, – отрезал он. – Отправляйся к отцу, и без возражений.

Возражать я не стала. Владан направился во двор дома, где жил, а я наблюдала за ним, сидя в машине, пока он не скрылся за углом. И продолжала отчаянно завидовать Маринке. Иногда мне казалось: Владан меня любит, чаще – нет. Вот как сейчас. Побежал со своей красоткой мириться. В общем, меня переполняла обида на Владана и злость на Маринку, и звонок Володи пришелся весьма некстати. Я имею в виду, что у него и так не было особых шансов на радушный прием, а тут они и вовсе испарились. Как известно, под горячую руку достается тем, кто не вовремя высунулся.

– Привет, Полина, – радостно приветствовал он меня. – Чем занимаешься? Встретимся сегодня?

– Я папе обещала…

– Мне ты тоже обещала, – обиделся он.

– Да? Соврала, наверное. Дурной пример заразителен.

– Ты о чем? – после небольшой паузы решился уточнить Вова.

– О фирме, в которой ты трудишься.

– Черт… уже знаешь, да?

– Не забывай, кем я работаю. – Немного себе польстить никогда не помешает. – Было очень наивно рассчитывать, что я ничего не узнаю.

– Ну да… соврал. Неловко было… Не то чтобы я своей работы стеснялся… В конце концов, не ворую и грабительские проценты за кредиты не выставляю.

– А это здесь при чем?

– При том. Получается, если ты жулик-банкир, тебе уважение…

– Не получается. Жулик – всегда жулик. И дело не в том, где ты работаешь. Врать-то было зачем?

– Я же видел, ты девушка серьезная, – вздохнул он. – Не какая-нибудь дура безмозглая, которой лишь бы мужик и все такое… В общем, я просто хотел, чтобы мы были на равных…

– Не очень толково, но ладно. А что ты в наших краях делал?

– Ничего. Просто мимо проезжал. Или у вас там пропускная система? – Голос его звучал запальчиво, а я решила: разговор пора прекращать.

– Извини, впереди машина ДПС, а я по телефону болтаю. Пока.

– Полина! – отчаянно завопил он. Но я нажала отбой. Через несколько секунд Володя перезвонил, но звонки я игнорировала.

Папа мне обрадовался. Мы вместе приготовили ужин, а потом сидели на веранде и пили чай. Папа в девять отправился смотреть новости, а я убрала со стола и загрузила посудомоечную машину. Когда вошла в гостиную, где на диване отдыхал отец, мой мобильный вовсю верещал.

– Какой-то Вова звонит, – сказал папа, глядя на меня с сомнением.

– И пусть звонит, – отмахнулась я, сбрасывая вызов. В глазах отца читался вопрос. – Папа, это просто знакомый.

– Отчего же не ответить «просто знакомому»?

– Надоел.

– Не стоит так с людьми… хотя ты взрослый человек, и сама знаешь, как себя вести… – Папа повернулся к телевизору, давая понять, что разговор на эту тему окончен. А я пристроилась рядом, положив голову ему на грудь. – У тебя все в порядке? – спросил он.

– Все просто отлично, – с готовностью соврала я.

– Работа тебе нравится?

– Да. Папа, у меня действительно все хорошо.

– А Владан… Я хотел сказать… ты все еще считаешь, что влюблена в него?

Ну и формулировочки у отца! Приподняв голову, я посмотрела на него с легкой укоризной и ответила:

– Считаю.

– Вот как. Ты влюблена, он продолжает жить с этой женщиной, Мариной, кажется, а ты говоришь мне, что все хорошо?

– Ну да. Хорошо. Потому что он рядом.

Папа, судя по всему, не знал, что на это ответить, вздохнул и головой покачал. В целом вечер прошел мирно. Володя еще несколько раз звонил, но звонки я по-прежнему игнорировала.

Утром мы позавтракали, папа отправился на работу, я, взглянув на часы, тоже начала собираться. Очередной звонок Володи пришелся на тот момент, когда я садилась в машину. Хоть я и считала, что он вполне заслуживал подобного обращения, но изводить парня не хотелось, и я ответила.

– Привет. Такое впечатление, что тебе больше делать нечего, звонишь и звонишь, – сказала я.

– Выходит, я был прав, когда врал, – с обидой произнес Володя. – Как только ты узнала, что я стриптизер, даже разговаривать со мной не хочешь.

– Я не хочу разговаривать с человеком, который меня обманывал, – внесла я поправку.

– А если бы я сразу признался, ты продолжала бы со мной встречаться?

Отвечать на этот вопрос не хотелось, потому что Володя прав. Скорее всего, я бы решила, что видеться нам ни к чему. Это открытие произвело впечатление. Тут же совесть зашевелилась, я считаю Володю хуже себя, просто потому что он не там работает?

– Не преувеличивай, – совсем другим тоном заговорила я. – Мы не встречались, по крайней мере, у меня не было намерений завести роман. А от дружеских отношений я не отказываюсь. Но имей в виду, друзьям врать не стоит, иначе быстро их лишишься.

– Прости меня, – сказал он.

И сердце мое дрогнуло, девушка я сентиментальная.

– Уже простила.

– Увидимся?

– Если дела позволят. Давай я тебе сама позвоню.

– Правда позвонишь?

– Конечно.

Мы простились вполне дружески, с души точно камень сняли, и я, повеселевшая, отправилась к Владану. Подъезжая к офису, я увидела, что он сидит на ступеньках и болтает с каким-то мальчишкой. Тот, ловко подбрасывая мяч, что-то торопливо рассказывал Маричу. Мой босс смеялся, запрокинув голову, и в ту минуту сам казался мальчишкой. Сердце сладко заныло, и я еще пару минут не выходила из машины, наблюдая за ними. Владан меня заметил, хлопнул мальчишку по плечу рукой, они оба поднялись, мальчик вприпрыжку отправился по своим делам, а Владан подошел ко мне и устроился в машине.

– Ты умеешь найти подход к детям, – улыбнулась я.

– Ага. Детям и собакам я нравлюсь.

– И женщинам.

– Собак я слегка побаиваюсь, как и детей, а слабость к женщинам возникает в основном в состоянии подпития. Но так как с одним пороком я завязал, то и второй теперь под вопросом. Поехали к Лужину. Он срочно желает нас видеть.

– А зачем, не объяснил?

– Нет. Сказал, что это вопрос жизни и смерти, а встретиться предложил в бизнес-центре, соблюдая секретность.

– Будем играть в ментов под прикрытием? – хмыкнула я.

– Будем. Лишь бы клиенту в радость. Судя по тому, как Лужин клацает зубами, шантажист объявился. Чего ждем? – повернулся он ко мне. – Двигаемся, милая, двигаемся.

Мы как раз проезжали кондитерскую, когда навстречу вывернул «БМВ». Я не раз видела это авто в Яме, но с владельцем была не знакома. Владан на машину внимание тоже обратил.

– Давай-ка за ним, – сказал, слегка нахмурившись.

Наплевав на правила дорожного движения, я развернулась и начала быстро сокращать расстояние до «БМВ», и вскоре мы поравнялись. Владан открыл окно со своей стороны. Водитель «БМВ» окно тоже открыл. И я увидела мужчину лет тридцати, коротко стриженного, с губами-пельменями и свернутым на сторону носом. В общем, особо привлекательной физиономию не назовешь. Обе машины замерли, заблокировав и без того узкую дорогу. Но никто из водителей, вынужденных остановиться, никак своего нетерпения не проявил.

– Привет, Серб, – с ухмылкой сказал хозяин «БМВ».

– Привет-привет, – кивнул Владан.

– Дело есть или поздороваться?

– Я не то чтобы особо вежливый, просто решил узнать, с чего ты вдруг в актеры подался?

– Я? – вытаращил тот глаза.

– Короткая у тебя, Губа, память, – покачал головой Марич. – Забыл, что вчера мне звонил? С чужого номера, да еще хрипел нечеловеческим голосом.

– А тебе часом не привиделось? – дернув щекой, поинтересовался Губа.

– Тогда уж прислышалось. Выходи, потолкуем. Нечего народ в пробке томить.

Губа прижал машину к тротуару, я проехала вперед и припарковалась в нескольких метрах от него. Владан направился к Губе, тот машину тоже покинул. В зеркало я видела, как они стоят, привалясь к капоту «БМВ», и мирно беседуют. Губа время от времени качал головой, криво усмехаясь, а Владан щурился на солнышке и улыбался широко и безмятежно. Наконец Владан пошел ко мне, а Губа, заметно помрачнев, полез в машину.

– Неприятный тип, – сказала я, когда Владан оказался рядом.

– Есть и похуже.

– Тебе действительно он звонил?

– Божится, что нет.

– С чего ты вообще взял, что звонил он?

– Очень подходяще. Не то чтобы совсем идиот, но с чужой подачи мог и сглупить. Вообще-то я наудачу спросил, а он забеспокоился. Значит, в теме.

– Иными словами, ты ничего толком не выяснил? – съязвила я.

– Это смотря что называть «толком». Мы поговорили, приняли к сведению позицию друг друга… – Тут он засмеялся и ткнул пальцем мне в кончик носа, но дурака валять ему внезапно надоело, и он продолжил серьезно: – Интересную фразу Губа произнес…

– Какую же?

– Сказал, не тот Батя человек, ради которого он стал бы подставляться.

– И что?

– Вот, думаю теперь, может, у нас и в самом деле кто-то покруче нарисовался?

– Ничего не понимаю, – честно сказала я. – Ты можешь объяснить немного доходчивее?

– Да я и сам пока мало что понимаю, – отмахнулся он. – Поехали. Лужин, поди, заждался.

С Лужиным мы встретились в конференц-зале бизнес-центра. «Странный выбор», – подумала я, входя в помещение, тонувшее в полумраке. Лужин сидел на ближайшем к проходу сиденье в последнем ряду. Услышав, как хлопнула дверь, повернулся и вздохнул с облегчением, узнав нас. «Просто шпионские страсти какие-то», – подумала я.

– Извините, – сказал Лужин, понижая голос. – Я должен соблюдать осторожность. Если нас увидят вместе, могут появиться всякие домыслы…

– Ваши компаньоны знают о встрече? – спросил Владан, устраиваясь в соседнем кресле.

Я предпочла сесть впереди, прямо перед Лужиным, и наблюдала за тем, как он нервно сплетает пальцы. Выглядел он совершенно несчастным и своей нервозности не скрывал.

– Я подумал… я подумал, что сначала поговорю с вами, – вздохнул он.

– Шантажист опять о себе напомнил? – спросил Владан, закидывая ногу на ногу и пытаясь устроиться с удобствами.

Но об удобствах не думали, когда здесь кресла расставляли. Его ноги в проходе не помещались. Видно, бизнесмены, по замыслу дизайнеров, должны быть помельче. Владан на мгновение задумался, наверное, прикидывая, а не положить ли ноги на спинку впереди стоящего кресла, но счел идею неудачной и оттого малость разозлился. На Лужина точно взглянул с неодобрением. Тот в ответ кивнул, судорожно вздохнув. Вообще казалось, что он вот-вот расплачется.

– Сегодня пришло письмо.

– По почте?

– Нет. Его передали охране на входе.

– Кто передал?

– Посыльный. Какой-то мальчишка… просто оставил письмо, адресованное лично мне.

– Мальчишку найти можно. Но вряд ли будет толк. Скорее всего, это просто прохожий, которому предложили заработать.

– Боюсь, вы правы. Но что же делать? Как найти шантажиста?

– Вы еще не сказали, что в письме, – напомнил Владан.

Лужин вновь вздохнул:

– Он требует денег. Сто тысяч евро.

– Сумма приличная, – заметил Владан.

– Дело не в этом. Я бы охотно с ней расстался и забыл об этой истории, но… ведь нет никакой гарантии, что он успокоится…

– Это точно, – согласился Владан. – Шантажисты сами редко успокаиваются.

– Что вы имеете в виду? – вдруг испугался Лужин.

– Ничего особенного. Как он намеревается получить эти деньги? В письме есть какие-либо инструкции?

– Нет. Собственно… – Лужин достал из кармана фотографию. Точную копию той, что мы уже видели: Лужин в обнимку с погибшей Лизой. – Вот что было в письме.

Владан прочел надпись на обороте и протянул фотографию мне.

«Приготовь сто тысяч евро и жди дальнейших указаний».

– Значит, он надумал получить деньги по старинке, – сказал Владан. – Никаких счетов на Каймановых островах и прочих достижений цивилизации. О месте передачи денег он сообщит вам в последний момент, позвонив по телефону, чтобы подготовиться не успели. Почему вы не сообщили о письме компаньонам? Подозреваете кого-то из них?

Лужин замер с приоткрытым ртом.

– Неужели вы думаете…

– Я – нет. Мне интересно, что думаете вы.

– Если честно, не знаю, – покачал головой Илья Петрович. – Им это невыгодно. Скандал рикошетом бьет по всем. Но…

– Но?

– Но у меня такое чувство, что он совсем близко. Все это время я пытался разобраться… Этот человек знает, в какой я сейчас ситуации, и практически ничем не рискует. Я не пойду в полицию, что совершенно очевидно. Но я уверен: ни Колосов, ни Цыпин до подобного не опустятся. Да и сто тысяч для них пустяк, принимая во внимание все обстоятельства, а главное – наш проект. Шантажист – кто-то из близких нам людей. Он…

– Почему он, а не она? – спросил Владан.

– Женщина? – Лужин вновь задумался. – Почти невероятно.

– Почему же? Секретарь, любовница, обиженная жена, наконец.

– У меня нет любовницы, – испуганно заявил Илья Петрович. – И никогда не было. Колосова вы хорошо знаете, он со своей Ирины Витальевны пылинки сдувает. У Цыпина тоже все в порядке. Про любовницу не скажу, но с женой никаких проблем. И вообще, это как-то совершенно дико…

Чувствовалось, что ему не по себе от этого разговора.

– Что ж, будем ждать дальнейшего развития событий, – оптимистично заявил Владан.

– А что с письмом? Рассказать о нем или нет?

– Решайте сами. Если доверяете своим партнерам, то рассказать стоит. А если нет…

– Если нет, тогда большая глупость начинать долгосрочную совместную работу, – невесело усмехнулся Лужин.

– Совершенно справедливо.

– Я очень на вас рассчитываю, Влад Степанович. Поймите, я в безвыходном положении… Вы обещали мне помочь…

– Я обещал подумать, – перебил Владан.

– Но сейчас вы же не оставите меня…

– Я уже сказал, позвонит он в последний момент, чтобы не успели подготовиться. Захват шантажиста во время передачи денег – серьезная операция. Эта работа не для сыщика-одиночки.

– Никакой полиции, – замахал руками Лужин. – Сохранение тайны для меня приоритетно.

– Тогда единственный выход в этой ситуации – не устраивать засаду, а попытаться за ним проследить. Деньгами в этом случае придется рискнуть.

– Да черт с ними, лишь бы покончить с этим…

– Что ж, давайте попробуем.

Лужин как-то суетливо поднялся, протянул Владану руку и почему-то смутился, вроде бы боясь, что тот не станет ее пожимать. Владан руку пожал и даже поклонился.

– Я ухожу первым, – пробормотал Илья Петрович и пошел к выходу, а Владан закинул ноги на спинку кресла и достал монетку.

– Ты в самом деле подозреваешь женщину? – спросила я.

– Почему бы и нет? Стремление заработать на чужих пороках свойственно как мужчинам, так и женщинам. – Тут Владан взглянул на часы и чертыхнулся: – Совсем забыл. У меня же свидание с Борисовым.

Он уже несся к выходу, а я вскочила и кинулась за ним:

– С бывшим компаньоном Цыпина? Но он же в СИЗО!

– Точно. Потому я и говорю «свидание», а не встреча.

Через полчаса мы тормозили возле так называемой «двойки» – следственного изолятора. Здание было старым, построено еще в девятнадцатом веке, и выглядело скорее интригующе: четыре круглые башни по углам прямоугольника. Не тюрьма, а рыцарский замок. Правда, колючая проволока вид изрядно портила.

– Не жди меня, – сказал Владан.

– Как-то грустно это прозвучало, – хмыкнула я.

– Думаешь, предложат погостить?

– Надеюсь, что нет. Но в любом случае я тебя дождусь.

Владан направился к калитке в воротах, а я, откинувшись на спинку сиденья, за ним наблюдала. То, что он так быстро получил разрешение на свидание с заключенным, меня не удивило. Сам он не любитель рассказывать, но слухи о нем ходили разные, в том числе и такие: Владан во время войны на Балканах работал на нашу разведку, хоть и был тогда еще мальчишкой. Бывших, как известно, не бывает. Не знаю, так это или нет, но связи у него весьма серьезные, в чем я не раз могла убедиться.

Он вошел на территорию, а я, закрыв глаза, принялась мечтать. Мечты мои оригинальностью не блистали. Мы были вместе и были счастливы. Маринка просто испарилась. Не было ее в моих мечтах, и все. Я не кровожадна, а в то, что она вдруг полюбит другого, не очень-то верилось, оттого сомнительный пункт ее исчезновения я обходила стороной. Когда у нас с Владаном появились дети, а потом и в школу пошли, я решила, что свидание длится слишком долго. И забеспокоилась. Хотя не имела понятия, существует ли какой-то временной лимит для подобных посещений. В общем, я начала томиться, не отводила взгляда от калитки и даже порывалась позвонить, но здравый смысл подсказывал, вряд ли в тюрьме разрешено пользоваться мобильным.

Наконец калитка распахнулась, и показался Владан, вызвав тем самым вздох облегчения. Я выскочила из машины и бросилась ему на шею, несмотря на легкое сопротивление с его стороны.

– Можно подумать, я там не сорок минут пробыл, а пару лет, – ворчал он.

– И сорок минут – хороший повод обнять тебя.

– Полинка, ты с этим завязывай, – погрозил он мне пальцем. – А то и вправду уволю.

– С чем, с этим? – удивилась я.

– Ты подвергаешь мое терпение серьезной перегрузке, – съязвил он. – Давай-ка заскочим в одно место, – он назвал адрес, а я спросила:

– Есть новости?

– Есть. Борисов встретил меня не особо радостно, но, когда я объяснил суть вопроса, разговорился. По его словам, долгие годы он был уверен: смерть их бывшего компаньона никак не связана с бизнесом. Тем более что в ночь убийства он сам, Цыпин и его верный друг Витя Волынский были на рыбалке, в компании еще нескольких человек. Известие пришло к обеду, когда они наслаждались ухой.

– То есть Витю из числа возможных убийц можно смело исключить?

– К сожалению. Уж очень кандидатура удобная.

– А его брат?

– Юра тогда едва достиг совершеннолетия, Борисов его не знал и даже не догадывался о его существовании.

– Значит, с Юрой мы тоже промахнулись, – загрустила я.

– Слушай дальше. После того как компаньоны решили разойтись, Цыпин показал себя не с лучшей стороны. И это еще мягко сказано. Наш узник уверен, все его неприятности – дело рук того же Цыпина. Лужина тоже пнул мимоходом. Благодаря, мол, его связям против него дело и сфабриковано.

– А какой в этом смысл? Просто напакостить бывшему компаньону?

– Просто пакостят только в романах, в реальной жизни все упирается в деньги. Расставание вышло затяжным и сложным, суды длятся до сих пор, и многие спорные вопросы еще остались. Борисов справедливо полагает, что теперь Цыпин все к рукам приберет. А он выйдет из данного учреждения гол как сокол. Само собой, добрых чувств он к Цыпину не питает, и все его последующие слова не стоит принимать на веру, а вот проверить стоит. Во-первых, Цыпин знал, что Коваль с женой останутся в ту ночь у тестя. У Коваля с отцом жены были прекрасные отношения. Родственные души, которые любили выпить, засидевшись допоздна. Потому всегда оставались ночевать. Во-вторых, у Цыпина как раз начались разногласия с компаньоном, Коваль намеревался отделиться, а это означало большие проблемы, если не банкротство. Цыпину принадлежали лишь двадцать процентов бизнеса. Конфликт еще только назревал, ничего конкретно сказано не было. Оттого Борисов компаньона не заподозрил, просто подумал тогда, что ему повезло. Думаю, и самому Борисову тоже. Наследников у Коваля не оказалось, а бумаги быстренько подчистили и все славненько так поделили.

– Борисов может быть виновен в смерти Коваля с такой же долей вероятности, как и Цыпин, – нахмурилась я.

– Может. Никто не ожидал, что он вдруг признается. Далее: Борисова дружба Цыпина с Витей Волынским всегда удивляла. По его словам, Витя – обычный уголовник, непонятно, что их с Цыпиным связывало. Хотя на самом деле догадаться нетрудно. После скоропостижной кончины Вити ему на смену тут же явился Волынский-младший и вел себя еще нахальнее старшего. Когда Борисов узнал, сколько тот получает за неизвестно какие заслуги, устроил Цыпину скандал. И, само собой, в лице Юры нажил врага. Отношения ухудшились, и в конце концов компаньоны решили разойтись… Борисов отмечает страсть бывшего товарища ко всяким темным личностям. И Юра, конечно, из их числа. Вот, собственно, все. Хотя нет. Борисов предложил поговорить с бывшим дружком Вити Волынского, с которым ему тоже пришлось свести знакомство. Тот как-то заявил по пьяному делу, что братьев знает как облупленных. Одна проблема: знаток сейчас на Крайнем Севере. Но навестить его, думаю, стоит. Вот здесь тормози, – сказал Владан. Я остановила машину, а он продолжил: – Мне надо увидеться с хорошим человеком, а ты раздобудь мне билет на самолет. Завтра утром я должен быть у Лоскутова Сергея Аркадьевича, отбывающего срок за нанесение тяжких телесных повреждений, приведших к смерти. – Он назвал место назначения и продолжил: – И завтра сразу назад. Не дай бог, шантажист объявится.

– А если в самом деле объявится?

– Значит, судьба. Деньги мы пока не взяли, и формально Лужин не наш клиент. – Тут Владан усмехнулся и добавил: – Вряд ли шантажиста устроят сто тысяч евро, так что свои бабки мы успеем заработать.

– Я с тобой полечу, – хмуро сказала я, боясь нарваться.

– Куда?

– На Крайний Север.

– Там нет ничего интересного.

– Зато в самолете я буду дремать, положа голову тебе на грудь.

– Так и быть, подремлешь здесь. Я для этой цели специально выберу время, скажем, после обеда.

– Но…

– Уволю, – напомнил он. Достал свой паспорт и протянул мне. – Не забудь про билеты. Изловчись добыть такие, чтоб на месте я пробыл не больше двух часов. Все поняла? – И, не дожидаясь ответа, Владан вышел из машины.

Билеты я ему нашла, но оказалось, что старалась совершенно напрасно, потому что ближе к вечеру позвонил шантажист. Не нам позвонил, само собой, а Лужину. Спросил, готовы ли его деньги, и велел ждать дальнейших указаний. Решив вопрос с билетами, я позвонила Владану, но он не ответил. Из чего я заключила: занят важным делом, и припомнила, что высадила его неподалеку от УИНА. Зная, куда он собрался лететь, логично предположить, что именно там он сейчас и находится.

Вскоре после этого он сам позвонил, причем не только мне, но и Маринке, предупредил ее, что уезжает. Маринка тут же явилась в офис.

– Ты с ним летишь? – спросила от порога, уперев руки в бока.

– Не берет, – на мгновение оторвавшись от компьютера, ответила я.

Она немного постояла, не зная, что еще сказать, и удалилась, а минут через десять хлопнула дверь, и появился Владан с новостью о шантажисте. Она застала его по дороге в офис.

– Вылет отменяется? – уточнила я.

– Думаю, у Лужина потребуют деньги уже завтра утром.

– Почему завтра утром, а не сегодня вечером?

– Под покровом ночи шантажисту, конечно, действовать удобнее, – усмехнулся Владан. – Но если умный, захочет убедиться, что не угодит в ловушку. А при свете дня это проще. Ты обедала?

– Нет.

– И я нет. Пойдем, Маринка грозилась борщ сварить.

– Она мне не обрадуется. Иди, а я у Тамары перекушу.

– Ладно, пойдем к Тамаре, вчерашний борщ даже вкуснее, – подмигнул он.

И мы отправились в кафе напротив. Пообедав или, скорее, поужинав, вернулись в офис, где нас поджидала разгневанная Маринка. На сей раз претензии были в основном к Владану. Он, видите ли, ее позорит, вместо того чтоб дома обедать, болтается по кафешкам. Она что, плохая хозяйка? И прочее в том же духе. Я уткнулась в компьютер и самой себе поклялась, что никогда не буду устраивать Маричу сцен. Пусть ест где угодно. Вот только бы дождаться того времени, когда выпадет мне счастье вести общее хозяйство. Владан, пока она орала, играл монеткой с совершенно отсутствующим видом. Представляю, как это бесит, вот Маринка и разозлилась. Но досталось не ему, а мне.

– А ты, пигалица! – рявкнула разгневанная красотка, подскочила ко мне и с силой захлопнула ноутбук. Пальцы мои остались целы, но один ноготь все-таки пострадал. Сбросив со стеллажа папку, кстати, совершенно пустую, Маринка, точно фурия, вылетела на улицу.

– Борща не видать, как ушей без зеркала, – прокомментировал Владан отлет любимой. – Выльет. Хорошо, если кому-нибудь не на голову… Увечья серьезные? – поднимаясь с кресла, кивнул он на мои руки.

– Переживу.

– В следующий раз слушай меня: надо было у Маринки обедать. Она бы малость поворчала, но накормила. А теперь будет неделю дуться и к плите не подойдет.

– Хочешь, я тебя кормить буду? – предложила я. – Я, кстати, неплохо готовлю.

– Тогда мы оба станем инвалидами, – хмыкнул Владан и немного прошелся по кабинету.

– Мы чего-то ждем? – спросила я.

– Звонка от Лужина.

Однако в тот вечер он не позвонил. Я осталась ночевать в офисе под тем предлогом, что в случае внезапной тревоги не потрачу на дорогу лишнее время. Мое решение восторга у Владана не вызвало, где-то ближе к двенадцати он удалился к своей скандалистке, но было заметно, что покидать офис ему не хочется и он бы, пожалуй, тоже остался. Это вызвало бурю положительных эмоций, и я, предаваясь сладким грезам, полночи не могла уснуть.

Лужин позвонил в девять тридцать утра. Мы с Владаном пили кофе, устроившись за столом напротив друг друга. Маринка, внезапно сменив гнев на милость, прислала вазочку с печеньем собственного приготовления. Его мы и уминали.

– Да, – ответил Владан и включил громкую связь.

– Влад Степанович. – Голос Лужина дрожал то ли от страха, то ли от возбуждения. – Он сказал, я должен быть через час возле Комсомольского сквера. Это…

– Я знаю, где это.

– Машину следует оставить справа от памятника, кейс положить на водительское кресло, окно оставить открытым. А мне самому устроиться на скамье около входа в сквер.

– Странно… – усмехнулся Владан.

– Что вы сказали? – не понял Лужин.

– Вы будете прекрасно видеть и машину, и того, кто к ней подойдет. Сквер небольшой. Ко всему прочему, он дает нам час на подготовку, хотя, по идее, должен был заставить вас покататься по городу и появился бы в самый неожиданный момент. Скорее всего, сейчас он просто хочет убедиться, что вы готовы платить.

– Влад Степанович, с этим надо покончить сегодня. Я не могу рисковать. У меня проект, работа, а вместо этого я занимаюсь… черт-те чем.

– Постарайтесь успокоиться. Думаю, в этот раз ничего не произойдет. Или произойдет, но позже и в другом месте. Деньги подготовили?

– Да.

– Об этом кто-нибудь знает, кроме вас?

– Нет, но… знают несколько человек, что я заказал крупную сумму наличными. Мне что, теперь всех подозревать?

– Всех не обязательно.

– Я намерен все закончить сегодня, – вопил Лужин, Владану пришлось отвести руку с мобильным подальше от уха. – Или я просто не выдержу. – Он неожиданно отключился, а Владан со смешком положил телефон на стол.

– Сто к одному, что сегодня наш бизнесмен бабок лишится.

– Почему?

– Потому что психует очень и за час, что остался до встречи, успеет сделать множество глупостей. Скорее всего, возле сквера шантажист вообще не появится. Позвонит минут за пять и укажет новое место.

К Комсомольскому скверу мы отправились на скромном «Опеле», который Владан предусмотрительно одолжил у приятеля, торгующего подержанными машинами. «Опель» стоял в соседнем дворе еще с прошлого вечера. Я критически его оглядела, а Владан заверил, что бегает машина отлично и в ближайшие дни точно не развалится. В последнем я усомнилась, но скорость Владан развил приличную, и мне пришлось критику прекратить. Одним из достоинств «Опеля» в данной ситуации были стекла, тонированные так, что, садясь в машину, я решила: утро по невероятной прихоти природы сменили сумерки. Однако, несмотря на то что разглядеть, кто сидит за рулем, со стороны практически невозможно, Владан все равно велел мне откинуть сиденье и особо не высовываться. Это было самым трудным заданием, потому что я боялась что-нибудь пропустить.

Мы припарковались в сотне метров от входа в сквер. Само собой, в идеале стоило быть поближе к памятнику, но знак «стоянка запрещена» этому препятствовал. Конечно, Владан, скорее всего, знак бы проигнорировал, но уж коль внимания мы привлекать не должны, придется соблюдать правила дорожного движения.

И памятник, и дорога за ним отсюда просматривались великолепно. Владан, припарковав машину, вышел, напялив бейсболку и солнцезащитные очки. Мне было приказано оставаться в машине. Вернулся он минут через пятнадцать, выглядел недовольным.

– В чем дело? – тут же спросила я.

– У меня такое чувство, что не одни мы шантажиста пасем.

– Лужин обратился еще к кому-то?

– Может, обратился, а может, компаньоны решили подсуетиться. В машине с той стороны сквера парочка типов, которые явно кого-то ждут. И в парке еще двое. Сидят на скамейке, точно влюбленные.

Как раз в этот момент появился «Ягуар» Лужина, почти на десять минут раньше, чем положено. Илья Петрович продолжил сидеть в машине, должно быть, выжидал время. Я взглянула на парочку в сквере, не похоже, что происходящее их интересует.

– Не нравится мне вон тот синий фургон, – вдруг проворчал Владан.

– Почему?

– Припаркован странно. Здесь возможно движение лишь в одну сторону, а колеса повернуты в противоположную.

Я взглянула на колеса, действительно, так и есть. Фургон был пуст, по крайней мере, никого в кабине не видно.

Тут Лужин вышел из машины, оставив окно открытым, суетливо огляделся и направился к скверу, в нескольких метрах левее как раз был пешеходный переход. Быстрым шагом он достиг первой скамьи и сел. Через несколько минут после этого из переулка показался парень на роликах и в шлеме. Ловко спрыгнул с тротуара, мгновенье, и он уже возле открытого окна. Парень сунул руку внутрь, вызвав тем самым прямо-таки невероятное оживление. К нему бросились двое мужчин, ожидавших в машине, и та самая парочка в сквере.

– Куда вас несет, олухи! – досадливо проворчал Владан.

Парень преследователей, конечно же, увидел и рванул в переулок, откуда недавно появился. Иные пути были отрезаны, и он, вновь вскочив на тротуар, развил прямо-таки фантастическую скорость. Парень на роликах и четверка преследователей через несколько секунд исчезли в переулке.

– У него в руках ничего не было, – сказала я. – Выходит, он не успел взять кейс?

Тут мое внимание привлек Лужин. Вскочив со скамьи, он кому-то звонил, причем весьма эмоционально.

Почти в ту же минуту появился новый персонаж. На большой скорости по правой стороне двигался мотоцикл, возле пешеходного перехода водители остановились, а мотоцикл проехал вперед. Владан завел мотор, я продолжала следить за мотоциклистом, и тут вдруг синий фургон пришел в движение. Все остальное произошло практически одновременно. Мотоциклист притормозил рядом с машиной Лужина и через окно достал кейс, а синий фургон повернул влево, нарушая правила движения, и влетел в колонну машин, задев сразу три. Водитель фургона выскочил из кабины и через мгновение оказался на заднем сиденье мотоцикла. Тот рванул с места и вскоре исчез с глаз. Наш путь вперед был отрезан: фургон наглухо заблокировал дорогу.

Возле него уже собирались пострадавшие – хозяева трех машин и просто любопытные. Движение, само собой, замерло, за нами тоже успела образоваться пробка, кто-то звонил в полицию, Лужин бестолково метался возле своего «Ягуара». Из переулка показались двое мужчин, из тех, кто бросился за парнем на роликах, и присоединились к Лужину. Лица их заметно вытянулись, оба заглянули в салон машины и теперь, скорее всего, гневно чертыхались.

Впрочем, Владан тоже не отказал себе в удовольствии.

– Твою мать! – рявкнул он, хлопнув себя по колену, посидел немного и с тяжким вздохом выбрался из «Опеля», я, конечно, тоже.

Увидев нас, Лужин растерянно замер.

– Вы здесь?

– К сожалению, – ответил Владан. – Идея с фургоном оказалась весьма эффективной.

– Значит, надежды никакой… Они его схватили, – вдруг пробормотал Лужин, лицо его было красным, точно ошпаренным, по щекам стекал пот, который он торопливо вытер ладонью.

– Кого? – без особого интереса спросил Владан.

– Парня, того, что на роликах…

– Отлично. Только вряд ли это поможет. Парня наняли за малые деньги, и заказчика он видел первый и последний раз. Кстати, откуда взялись эти господа? – Владан кивнул в сторону парочки. Когда мы появились, они молча отошли в сторону и теперь паслись неподалеку. Один из мужчин докладывал по мобильному о провале операции. До меня доносились слова: «укатили на мотоцикле… двое… парень, похоже, ни при чем».

– Цыпин… Павел Георгиевич сказал, что будет не лишним…

– Значит, своим компаньонам вы о звонке рассказали.

– Только Цыпину. Я подумал, что… Господи, когда же это кончится…

– В кейсе настоящие деньги? – спросил Владан.

– Да.

– Шантажист должен быть доволен. – Марич махнул рукой одному из мужчин, чтобы тот приблизился, и он неохотно сделал несколько шагов в нашем направлении. – Пацана на роликах не особо помяли? – сурово спросил Владан.

– Не особо, – усмехнулся мужчина. – Говорит, какой-то тип попросил бросить в открытое окно записку.

– И где она?

– Вот, – он протянул скомканный листок бумаги.

Владан расправил его, разложив на капоте. Одна фраза, распечатанная на принтере: «Привет, Серб».

– Он еще и поиграть решил, – усмехнулся Владан, протягивая лист Лужину.

– Кто такой Серб? – прочитав записку, поднял тот удивленный взгляд.

– Полагаю, в виду имели меня.

– Ах, ну да… – Илья Петрович явно не знал, что теперь делать, повертел записку в руках, сунул в карман, и тут его, похоже, осенило. – При чем здесь вы? Выходит, он вас знает?

– Выходит.

Подъехавшие полицейские разбирались с обстоятельствами аварии, но на нас внимания никто не обращал. Парочка все еще паслась неподалеку, явно кого-то поджидая, Лужин сел в машину, но дверь не закрыл.

– Этот фургон… – вновь заговорил он, обращаясь к Владану. – Авария подстроена?

– Разумеется.

– Но… Мы ведь можем установить владельца? Ах, ну да, фургон угнали?

Тем временем у нас появилось еще одно действующее лицо. Цыпин Павел Георгиевич, собственной персоной. Кстати, весьма сердитый. Машину ему пришлось оставить на проспекте, и к нам он добирался пешком.

– Как я понял, дело вы бездарно провалили, – сказал он, забыв поздороваться.

Вопрос адресовался моему шефу, что мне показалось несправедливым. Владан счел, что отвечать нужды нет, и задал свой вопрос:

– Это ваши люди?

Цыпин кивнул с большим раздражением на лице:

– Да. Служба охраны… Если бы не ваше бездействие…

Владан вновь пропустил его слова мимо ушей, что Цыпина разозлило еще больше.

– Илья, – позвал он Лужина, – отойдем на пару минут.

Илья Петрович неохотно поднялся, и они отошли в сторону. Говорили тихо, но эмоционально. Лужин поначалу силился возражать, но быстро сник. Вернувшись, прятал глаза и слова подбирал с трудом.

– Влад Степанович, – сказал едва ли не просительно, – учитывая все обстоятельства… и тот факт, что этот человек с вами знаком…

– В ваших услугах мы больше не нуждаемся, – отрезал подошедший Цыпин.

– Наверное, так будет лучше, – кивнул Лужин. – Вопрос о вашем гонораре мы обсудим…

– Вы мне ничего не должны, – усмехнулся Владан и направился к пешеходному переходу.

– Ты в самом деле не станешь его искать? – зашептала я, оказавшись рядом.

– Кого? – взглянул он исподлобья.

– Шантажиста.

– Ты же слышала, у нас больше нет клиента. А бесплатно я не работаю, это противоречит моим принципам.

– А как же Ольга? Женщину убили, мы не можем…

– Лично я – могу. – Тут Владан сгреб меня за плечи и прижал к себе. – Вот это что? – ткнул он пальцем в здание напротив.

– Дом.

– Умница. А что в доме?

– На первом этаже банк.

– А в банке обязательно есть видеокамеры. Одна как раз выходит на этот участок дороги.

– Думаешь, мы сможем посмотреть запись?

– Уверен.

– У тебя и здесь знакомый начальник охраны?

– Если и нет, то непременно найдется знакомый его знакомого. В городе всего-то полмиллиона жителей, узок круг профессионалов, – весело закончил он, и мы направились в банк.

Владан оказался прав, за десять минут мы выяснили, кто здесь подвизался начальником охраны, и нашли общих знакомых. И, между прочим, с моей помощью. Логотип банка я видела в бумагах отца и ему позвонила. Приятной новостью было то, что папа здесь VIP-клиент, а далее, как говорится, дело техники. Начальник службы безопасности сам встретил нас и с готовностью предоставил копии записей с видеокамер в интересующий нас временной промежуток. Я надувала щеки от гордости под насмешливым взглядом Владана.

Вскоре мы уже были в офисе и просматривали пленку. На ней был хорошо виден и мотоциклист, и тип, выскочивший из синего фургона, но особой радости это не доставило, мне-то уж точно, потому что лицо того, кто на мотоцикле, надежно скрывал шлем, второй тип был в балаклаве и черном комбинезоне, ни лица, ни даже фигуры особо-то не разглядишь. Увеличение мало что дало. Я косилась на Владана, теряясь в догадках, зачем он в очередной раз прокручивает запись.

– Что скажешь? – повернулся он ко мне.

– А что тут скажешь? Они позаботились о том, чтобы их не узнали.

– Но кое-что все-таки есть.

– Что?

– Ты же сыщик, – усмехнулся Владан.

И я уставилась на экран. Никаких ценных мыслей. Но ведь он что-то увидел… Марич, не желая меня мучить, ткнул пальцем в изображение мотоциклиста, замершего на экране, за секунду до этого нажав кнопку «стоп».

– Это баба, – сказал он, а я чертыхнулась в обиде на свою невнимательность. На водителе кожаные штаны, куртка и высокие ботинки. Типичный прикид байкера. Но фигура… фигурой женщина могла гордиться. Грудь не видно за вытянутыми вперед руками, а вот талия и бедра…

– Точно, – кивнула я. – И что нам это дает?

– Давай подумаем. То есть я подумаю, а ты займись билетами на самолет.

– Ты все-таки хочешь встретиться с дружком Волынского-старшего?

– Еще как хочу. Сегодня даже больше, чем вчера.

– Почему? – насторожилась я.

– Очень заинтересовали типы из охраны Цыпина… сдается мне, такие олухи запросто могли устроить стрельбу в центре города.

– Ты имеешь в виду убийство Ольги? Господи, ну почему я сама об этом не подумала? Вот ведь идиотка… А ты…

– А я давно пытаюсь прикинуться умным, да все повода не было. И ты вовсе не идиотка, ты красавица. Иногда это синонимы, но не в твоем случае…

Я замахнулась на него, а он, прикрываясь локтем, засмеялся.

Занимаясь поиском билетов, я продолжила размышления на тему «кто у нас главный злодей» и через некоторое время полезла к Владану за уточнениями.

– Если Ольгу убили по приказу наших бизнесменов, то зачем Лужину понадобилось вновь нанимать тебя?

– Во-первых, особого выбора у него не было, во-вторых, Цыпин в свои намерения компаньонов мог и не посвятить. Решил в одиночку искоренить проблему самым радикальным способом. Если семейство Гавриловых простилось с жизнью по желанию Цыпина, удивляться такому не приходится. Убийство, как известно, быстро входит в привычку.

– А мотив?

– Мотив очевиден. Ольга могла помешать осуществлению его планов. Не забывай, этот проект принесет им очень много бумажек с портретами американских президентов.

– Боюсь, ты прав.

– Прав, прав… Что там с билетами?

– Пока ничего.

– Завязывай болтать и отправь меня в дальние края как можно скорее, – посуровел он.

– Я не волшебница.

– Тебе так только кажется…

Подходящий рейс я все-таки нашла и через полчаса сама отвезла его в аэропорт. Мы успели как раз вовремя, пока Владан получал посадочный талон, я заскочила в магазинчик, тут же в аэропорту, и купила ему зубную щетку и пасту, а также одноразовую бритву, хотя была уверена, что ею он не воспользуется.

– Лучше б вискаря купила, – критически оглядев содержимое пакета, проворчал он.

– Ты не пьешь, – напомнила я, а он вздохнул:

– Я человек весьма скромных достоинств и нуждаюсь в ослаблении режима.

– Перебьешься, – отрезала я, приглядываясь к нему и начиная беспокоиться, как бы он вдали от меня не забыл о своем обещании. – Надо было с тобой лететь.

– Ну уж нет. Я хоть иногда должен отдыхать.

– Свинья. Ты только что с Мальдив вернулся.

– Правда? Как человека работа утомляет. Такое чувство, что год без отпуска… – Тут он засмеялся, быстро поцеловал меня в нос и отправился проходить досмотр перед полетом.

Я смотрела ему вслед, загадав, если обернется, значит, мы будем вместе, если нет… Он обернулся. В последний момент, когда я уже перестала надеяться. Обернулся и помахал мне рукой, а я взвизгнула от счастья, замахала в ответ и еще долго стояла, радостно улыбаясь.

Домой не хотелось, и я вернулась в офис. Обратный рейс у Владана без пересадки, и завтра в 17.30 он уже должен быть здесь. Надеюсь, встреча с Лоскутовым состоится (впрочем, в этом я как раз не сомневалась) и мы узнаем что-то стоящее.

Сидя в кресле Владана, я попыталась еще раз восстановить картину событий, постаравшись учесть все. У великих сыщиков к концу подобных размышлений непременно был готов ответ: кто убийца. У меня же головная боль, и никаких ответов. В убийстве семьи Гавриловых я была склонна подозревать Цыпина, но так как он сам и его дружок Волынский-старший обеспечили себе алиби, оставалось лишь гадать, кто расстрелял всю семью и Олега Кириллова, ставшего невольным свидетелем преступления. С Ольгой тоже не все ясно. Почему, имея на руках фотографию с точной датой, она не сразу обратилась в полицию? Ответ вроде бы прост: у Лужина не только алиби, которое обеспечат его компаньоны, но и деньги. В общем, шансов мало. Но на что она в таком случае рассчитывала, похищая фотографию и тем самым привлекая к себе внимание? Не собиралась же она шантажировать Лужина? Шантаж с образом безутешной матери как-то не вяжется. А если не имелось никакого плана, а был просто поступок женщины, застигнутой врасплох жуткой догадкой? Она взяла фотографию и деньги, возможно, решив, что они ей пригодятся, ведь о том, чтобы продолжать работу и делать вид, будто ничего не произошло, не могло быть и речи. Кстати, про деньги Лужин в последний наш разговор не упоминал, а ранее мог соврать, чтобы представить Ольгу в самом невыгодном свете…

Я так увлеклась, что не заметила, как пролетело три часа. Дверь вдруг распахнулась, и на пороге возникла Маринка. «Только ее не хватало», – подумала я в досаде и поспешила сообщить:

– Он улетел.

– Знаю. Успел позвонить. А ты здесь чего сидишь?

– Я работаю, – ответила я, против воли прозвучало это с обидой.

– Ну-ну…

Она удалилась, но очень скоро вернулась. На сей раз в руках у нее была довольно большая корзина, что выглядело странно (не за грибами же она собралась) и интригующе. Интрига усилилась, когда Маринка поставила корзину на стол, открыла крышку и начала извлекать на свет божий пластиковые контейнеры, за ними последовала бутылка коньяка, лимон, предупредительно нарезанный, и две рюмки.

– Романтический ужин, – обратив внимание на мою удивленную физиономию, пояснила Маринка. – Старалась… а он укатил. Чего ж добру пропадать?

– Коньяк по вечерам хлещете? – слабо съязвила я.

– Только я. Он слюной давится. Как тебе это удалось?

– Что? – прикинулась я бестолковой.

– То… – передразнила Маринка.

– Развела на слабо. Как видишь, пока держится.

– Чудеса. – Она расставила контейнеры и налила коньяк в рюмки. – Давай, за его удачу. Она ему пригодится.

Мы выпили и стали закусывать. Я сочла нужным похвалить Маринкину стряпню. Готовила она и впрямь хорошо, но ее таланты меня, само собой, не радовали.

– Он тебя любит, – вдруг заявила она, а я едва не подавилась, а потом почувствовала себя так, точно крылья выросли, один миг, и вознесусь под самый потолок. – Но не так, как тебе бы хотелось, – добавила она, крылья тут же сложились и обвисли.

– А как? – спросила я, наливая по второй, без коньяка, понятное дело, подобные разговоры не ведутся.

– Не сильна я в психологии. Чувствую хорошо, а словами объяснить не могу. Имей в виду, в постели у нас все так, что лучше не бывает.

– Могла бы и помолчать, – разозлилась я.

– Я в воспитательных целях, чтоб ты особо не надеялась…

Тут совсем некстати позвонил Володя, хотя, может, наоборот, ему следовало сказать спасибо, звонок отвлек Маринку от малоприятных для меня воспоминаний.

– Привет, – нерешительно произнес Вова, когда я, чуть помедлив, ответила. – Может, встретимся? Кофе выпьем или просто погуляем?

– Работы много.

– Давай встретимся, и ты мне расскажешь о своей работе.

– Извини. Но сегодня не получится.

– Что ж, может, тогда завтра?

– Завтра тоже вряд ли.

– А когда?

– Я позвоню.

Торопливо простившись, я отложила мобильный в сторону под насмешливым взглядом Маринки.

– Чего парню голову морочишь? – съязвила она. – Так бы прямо и сказала: «Иди ты…» Или воспитание не позволяет? Мне, кстати, тоже один все названивает. Между прочим, состоятельный мужчина, своя фирма. Замуж зовет.

– А ты?

– А что я? Мне поздно жизнь менять.

– Почему же поздно? Ты еще молодая…

– А вот ты бы на свидание сходила, – перебила Маринка. – Глядишь, что и получится.

– Ничего не получится, – нахмурилась я. – Тебе надо, ты и ходи.

Маринка тут же продемонстрировала кулак, на который я внимания не очень-то обратила, наполнила рюмки и предложила:

– Давай…

– Давай, – вздохнула Маринка. – Слышь, пигалица, нервы у меня слабые, если ты здесь надолго окопалась, могу и не выдержать. Пришибу под горячую руку.

– На самом деле ты просто боишься, – скривилась я.

– Тебя, что ли? Тоже мне соперница… Конечно, боюсь, – кивнула она. – Потому что ничего хорошего из этого не выйдет. Вы друг другу не подходите. Жизнь себе искалечишь, вот и все. Я-то уж как-нибудь справлюсь… привыкла. А ты? Тебе парня хорошего надо, детей…

– А тебе не надо?

– Беда-а-а… – нараспев произнесла Маринка. – И знаешь, что обидно: нет на тебя злости. Хочу разозлиться, а не могу.

– У меня тоже нет, – подумав, ответила я. – Как-то это странно.

– Точно. Может, нам это… друг в дружку влюбиться, а он пусть голову ломает, что с этим делать…

Мы весело фыркнули, должно быть, выпитое давало о себе знать. Дверь хлопнула, и мы дружно икнули, то ли от коньяка, то ли от удивления: в кабинет вошел Бад. Усмехнулся, видя веселенький натюрморт на столе, взял стул и устроился рядом с нами.

– Привет. Поминаете кого? – спросил он со всей серьезностью.

– Типун тебе на язык, – замахала руками Маринка.

– О женском алкоголизме, надеюсь, слышали? Практически неизлечим.

– Ты чего притащился? – нахмурилась я.

– Ехал мимо, дай, думаю, зайду…

– Ладно врать-то, откуда ты знаешь, что Владана нет? – заволновалась я. – Опять следишь за нами? Не рискнул бы ты прийти, если б не знал…

– Я вообще-то рисковый. И, между прочим, Владан – мой друг.

– Он так не считает.

– Ладно, ты права… – Бад вытянул ноги и сложил руки на груди, потом, точно опомнившись, спросил: – Рюмка есть?

– Стакан.

Я достала стакан из шкафа и поставила на стол. Бад плеснул коньяка, совсем немного, и выпил, сказав:

– Ваше здоровье, леди.

– Я права, и что? – проявила я интерес, дождавшись, когда он поставит стакан.

– Владан уже знает, с кем имеет дело? – спросил Бад серьезно.

– Нет… не уверена. А что?

– Пусть позвонит. – Он поднялся и сказал, обращаясь к Маринке: – Ты с ней поосторожней. Ее по пьяному делу со страшной силой тянет на подвиги. Подбивала меня магазин ограбить. – Он подмигнул и исчез за дверью.

– Это что, шутка такая? – глядя на меня с большим сомнением, спросила Маринка. – Вы с ним… – Она сделала жест рукой, который можно было понять как угодно.

– Мы с ним однажды выпили, то есть напились, если честно. Ну и что такого? Кто не пьет?

– Ты с Бадом? – вроде бы не поверила Маринка.

– Ну…

– Интересно, как ты это делаешь? – покачала она головой.

– Что?

– Ты пробуждаешь в них отцовский инстинкт… Точно… вот они с тобой и нянчатся… Бад, и даже Владан. И не мечтай, что он меня бросит. Лучше с Бадом роман закрути. Красивый мужик… вы будете отличной парой. И Владан успокоится, типа, отдал в хорошие руки.

– Лучше б он тебя кому-нибудь отдал.

Маринка тут же влепила мне затрещину, совсем не больно, но обидно. Только я собралась нелицеприятно высказаться, как она обняла меня и поцеловала в макушку, потому что ее рост вполне это позволял, и, шмыгнув носом, сказала:

– Как же мы его делить-то будем?

Бутылку мы допили, поплакали и сошлись во мнении, что все в руках божьих. Маринка звала спать к себе, но я решила остаться в офисе. Мы простились, моя новоявленная подруга удалилась вместе с корзиной, а я перебралась на диван и еще немного поревела.

Утром пошел дождь, сведя к нулю и без того безрадостное настроение. Я смотрела за окно, подперев щеку рукой, и пыталась представить, что будет со мной, к примеру, через год. Учитывая, что жизнь моя походила на американские горки, даже затрудняюсь предположить… Год назад я тоже думала, что жизнь моя кончена: человек, которого я любила, оказался мерзавцем, лишив меня семейного счастья, а заодно и смысла существования. Теперь я опять страдаю, но уже от неразделенной любви. После вчерашнего и на Маринку-то как следует не разозлишься…

Тут я вспомнила о Баде. Точнее, о его словах по поводу того, знает Владан или не знает, с кем имеет дело. Почему бы прямо не сказать, кому мы дорогу перешли? Нет, надо повыпендриваться… Взрослые мужики, а как дети… Он хочет, чтобы Владан обратился к нему за помощью. Это было бы хорошим поводом возобновить дружбу. Или хотя бы поговорить. Для Бада важно, чтобы Марич знал: Флинт разбился на машине случайно, и к его гибели он не причастен. Возможно, так оно и есть. Лично я склонна ему верить. Хотя моего мнения никто не спрашивает, а сам Владан упрям, как… затрудняюсь даже сказать, какое животное тут больше подходит.

Обедала я у Тамары, а вскоре после этого в офис заглянула Маринка.

– Пить больше не буду, – предупредила я.

– И не надо. Идем в салон (Маринка, кстати, владелица салона красоты), будем делать из тебя красавицу.

– А сейчас я кто, стесняюсь спросить?

– Гадкий утенок. Идешь?

– Нет, – ответила я, но пошла, потому что до возвращения Владана оставалось еще много времени, и его надо было как-то убить. Само собой, Владану я звонила несколько раз. То телефон выключен, то не пожелал ответить.

В салоне мне покрасили волосы и уложили их в замысловатую прическу, то есть выглядело все вполне естественно, но повторить это самостоятельно я бы ни за что не смогла.

– Красотка, – кивнула Маринка, придирчиво меня разглядывая, сама она сидела в соседнем кресле, отдавая распоряжение парикмахерам, колдовавшим над ее и над моими волосами.

Отражение в зеркале мне очень понравилось, пока я не перевела взгляд на Маринку. Приходилось признать: она настоящая красавица. Королева. Хорошее настроение, которое только начинало появляться, как ветром сдуло.

В аэропорт мы отправились вместе. Владан подошел, заметив нас в толпе встречающих, поцеловал Маринку, а мне сунул в руки пакет, в котором оказался планшет и вчерашняя зубная щетка.

– Ты ничего не заметил? – спросила Маринка любимого.

– Заметил. Вы притащились вдвоем, хотя мне и одной за глаза, чтоб до города доехать.

– У нас новые прически.

– Серьезно? Ну хорошо, что хоть не в противогазах пришли.

– Марич, девчонка в тебя влюбилась по-настоящему, и с этим надо что-то делать, – возвысила голос Маринка весьма некстати, кто ж с мужчиной на ходу выясняет отношения.

– Хочешь, чтобы я на ней женился? – нахмурился он.

– Я тебе женюсь…

– Есть идея, – замер он как вкопанный, мы с Маринкой немного пролетели вперед по инерции, а потом вернулись. – Примем мусульманство, и я женюсь на вас обеих. Еще Тамара подтянется и станет у меня любимой женой.

– Бад приходил, – сообщила я, решив сменить тему, потому что заподозрила: добром этот разговор не кончится.

– А ему что надо?

– Спрашивал, знаешь ли ты, с кем имеешь дело. Может, позвонишь ему?

– Обойдусь без его дружеской заботы.

Приехали мы на моей машине, Владан устроился с Маринкой сзади, и та сразу же положила голову на его плечо. Это ли не свинство? Я надеялась, он сядет на переднее сиденье…

– Как все прошло? – задала я вопрос, выруливая с парковки.

– С пользой.

– А развернутый ответ не предусмотрен?

– Потерпи. Приедем в офис, и все расскажу.

Должно быть, он решил, что Маринке слушать о наших делах не интересно, вот и не спешил с рассказами.

Выпив кофе, Владан принялся, по обыкновению, вертеть монетку в руке и наконец-то приступил к повествованию о встрече с дружком Волынского-старшего.

– По мнению Сергея Аркадьевича, так зовут каторжанина, его друг и соратник вывалился из окна вовсе не случайно. Это первое, о чем он мне заявил, – начал Владан, а я нахмурилась.

– Волынского, по его мнению, убили? Кто и почему?

– Не спеши. Начнем с дружбы Цыпина и Вити Волынского. Дружили они действительно с юности и друг другу доверяли. В этом у Сергея Аркадьевича нет сомнений. Дружба процветала благодаря взаимной симпатии и деньгам, которые, как известно, тоже иногда объединяют. Когда Цыпин занялся бизнесом, Витя заботился о его личной безопасности и безопасности предприятия, за что имел законный процент. На языке тогдашних бизнесменов это называлось «крыша». Время шло, жизнь вносила свои коррективы.

– В «крыше» больше не нуждались? И Цыпин решил, что друг ему тоже не нужен?

– Если верить Сергею, вовсе не Цыпин. По его версии, Витю убрал не кто иной, как младший брат. Доказательств, само собой, никаких, но говорил горячо и убедительно.

– Зачем Юре убивать родного брата? – растерялась я.

– Затем, чтобы наследство немалое получить. Витя младшего брата боялся, о чем не раз говорил своему другу. Называл братишку «чокнутым отморозком». Правда, уже в последние месяцы перед своей внезапной кончиной. До этого он им скорее гордился. И поводом для гордости послужило убийство одиннадцатилетней давности.

– Семья Гавриловых? – догадалась я.

– Да. Но об этом Витя поведал другу практически перед смертью. И уже без гордости, просто как доказательство того, на что малец способен. Коваль Цыпину был неудобен, как мы знаем. И Витя предложил решить вопрос. Сделать это надо было аккуратно, не привлекая внимания к бизнесу. Сначала подумывали об автомобильной аварии. Но Коваль должен был погибнуть вместе с женой, чтоб прямых наследников не осталось. А авария штука непредсказуемая. И тогда…

– Решили сработать под ограбление.

– Точно. А чтобы алиби было безупречным, Вите необходимо находиться рядом с Цыпиным на глазах нескольких человек. Одним словом: нужен был киллер.

– И Витя предложил на эту роль Юру? – не поверила я. – Сколько ему было лет?

– Восемнадцать. В отличие от старшего брата в полиции он не засветился. Приличный парень, учился хорошо…

– Но… как это возможно…

– На самом деле единственная сложность – проникнуть в дом, открыв замок отмычкой. Думаю, парень потренировался под руководством старшего брата и науку освоил. Я читал протоколы. Коваля с женой и Гаврилова застрелили в постели. Возможно, они даже проснуться не успели. Выстрелов соседи не слышали, значит, пистолет был с глушителем. Больше всех не повезло жене Гаврилова. Ее пытали. По словам Вити, это была идея братишки. Судя по всему, от процесса он получал удовольствие. И еще. Витя рассказал, что брат прятался в доме напротив, ожидая, когда семейство отойдет ко сну, и случайно столкнулся там с парнем.

– С Олегом Кирилловым, – вздохнула я.

– Думаю, да. Парень мог рассказать о нем в полиции. И Юра его убил. Хотя старший считал, ему просто нравилось убивать. Малолетний отморозок вызывал у него восхищение и страх одновременно. По крайней мере, говорил он о нем с гордостью и вместе с тем боялся. Особенно в последнее время. Оттого Витя и заявил дружку, что Юрка запросто может с ним разделаться, если увидит в том выгоду.

– И оказался прав.

– Прав или нет, еще придется выяснить. Возможно, младший помог брату выпасть из окна, но случайности я все-таки не исключаю. При любом раскладе после смерти старшего младший занял его место рядом с Цыпиным. И вел себя очень нахально, в чем мы и сами могли убедиться. Избавиться от него Цыпину проблематично, в тюрьму отправить – себе дороже, чего доброго признается в том давнем убийстве, и конец карьеры бизнесмена. Срок давности пока не истек. Искать киллера на стороне опасно. Да и Юра еще может пригодиться. Убийство Ольги, возможно, без него не обошлось. В общем, Цыпин его терпит.

– Интересно, он знает о связи Юры с его женой? – подумала я вслух и тут же охнула: – Это что же получается? В смерти возлюбленного Юли виноваты двое ее мужчин?

– Почему двое? Убил его Юра.

– Но отправил убивать Цыпин. Господи, она даже не подозревает, кто ее любовник…

– Как знать, – хмыкнул Владан. – По словам тех, кто знаком с Юлией Цыпиной, то есть Демидовой, девица она взбалмошная, фамилию мужа и то взять отказалась, многие усмотрели в этом неуважение.

– Она осталась под своей фамилией, потому что все эти годы ждала Олега, своего первого возлюбленного.

– Ты девушка романтичная, а я старый циник, спорить с тобой не собираюсь. У нас есть взбалмошная девица, и есть псих, которому нравятся опасные игры.

– Ты сейчас что имеешь в виду? – насторожилась я.

– Юра крепко держит Цыпина за одно место, – терпеливо начал объяснять Владан. – Но в кругу бизнесменов его только терпят, не считая ровней. И сам Цыпин тоже не считает. Думаю, оттого Юра и спит с его женой.

– И по той же причине запросто мог шантажировать Лужина.

– Точно. Пощекотать нервы бизнесменам. Особая прелесть, если в шантаже участвует жена одного из них.

– И Юля согласилась? – засомневалась я.

– Все, что касается шантажа, – только наши догадки, – усмехнулся Владан. – Ничем не подтвержденные. Но… – тут он сделала паузу, – Юра с самого начала контролировал ситуацию, зная о намерениях Лужина…

– И вчера свистнул деньги с помощью Юли, – покачала я головой. – Интересно, она рассказывала ему о своей первой любви?

– У женщин это принято? – серьезно спросил Владан.

– А еще этот гад не отказал себе в удовольствии над нами посмеяться и оставил в машине записку.

– Что было как минимум неосторожно. Не так много людей знают о моем знакомстве с Лужиным.

– Зачем ему это понадобилось?

Владан пожал плечами:

– Может, сам себе доказывает, что удача всегда будет рядом. Я не раз встречал таких парней. Мало кто из них доживает до преклонного возраста.

– И что нам теперь делать? «Каторжанин» даст официальные показания против Юры?

– Даст, если что-то пообещать взамен. Но младшего Волынского он побаивается.

– Чего ему бояться в тюрьме? – удивилась я, а Владан взглянул с жалостью, так что пришлось поинтересоваться: – И что я не то сказала?

Он милостиво махнул рукой, отпуская все грехи, и продолжил:

– На Юру, по сути, ничего нет, кроме воспоминаний узника средних лет. Значит, надо заставить его немного понервничать. Предположим, убийство участкового организовал он, чтобы преступлением одиннадцатилетней давности вновь не заинтересовались. Намекнем, что мы не только знаем об этом, но и располагаем доказательствами. Должен клюнуть. Найди его визитку. Позвоню и назначу встречу.

Визитку я быстро нашла и, протягивая ее Владану, сказала:

– Прежде я хочу поговорить с Юлей.

– Зачем? – удивился Владан.

– Можешь потешаться сколько угодно, но она до сих пор любит Олега. Любила, пока верила, что он жив.

– И..?

– Тебе не кажется, что это слишком жестоко? – разозлилась я. – Пусть она узнает обо всем от меня.

– Пусть, – неожиданно легко согласился Владан. – Только одна ты к ней не пойдешь. Девица, с готовностью ворующая деньги чуть ли не у собственного мужа, на многое способна.

– А я способна за себя постоять.

– Не сомневаюсь. Но либо мы идем вдвоем, либо никто никуда не идет.

Тут он уставился в потолок, давая понять, что разговор окончен, а я, мысленно чертыхнувшись, стала искать в справочнике номер домашнего телефона Юли.

– Давай прокатимся к ней домой, – сказал Владан, сообразив, чем я занята. – Внезапный визит может дать хороший результат.

– А если мы ее не застанем?

– Тогда ты позвонишь.

Обнаружив нас на своем пороге, Юля криво усмехнулась, как видно не особо удивившись. По крайней мере, ничего говорить не стала, только кивнула, предлагая пройти. Вслед за ней мы оказались на застекленном балконе, который выходил в крошечный сад, но благодаря туям, посаженным по периметру, создавалось ощущение, что мы где-то за городом. Здесь работал кондиционер и было прохладно.

– Кофе хотите? У меня отличный кофе…

– Почему не спросите, зачем мы пришли? – задал вопрос Владан, когда Юля подала нам чашки. Кофейная чашка в руках Марича выглядела неправдоподобно маленькой.

– Сами расскажете. – На Владана Юля косилась с опаской, щедро приправленной любопытством.

– Речь пойдет об Олеге. Олеге Кириллове, – осторожно начала я.

Этого она точно не ожидала. Рука так и замерла в воздухе на полпути к кофейнику.

– Об Олеге?

– Да. Вы знали человека по фамилии Коваль?

– Нет. А кто это? – Она сцепила руки на груди, пытаясь успокоиться.

– Компаньон вашего мужа. Он вам о нем не рассказывал?

– Когда мы познакомились, его компаньоном был Борисов. Сейчас он, говорят, в тюрьме. От сумы да от тюрьмы не зарекайся… так, кажется? – Она засмеялась, резко и неуверенно, только этот смех и выдавал ее волнение, в остальном она держалась молодцом.

– Сейчас у вашего мужа появились новые компаньоны, – заметил Владан, возвращая чашку на стол.

– Может быть, – пожала она плечами. – Я не очень интересуюсь делами мужа.

– Зато с его референтом у вас весьма близкие отношения.

Я видела, ей хотелось ответить резкостью, но она сдержалась. Откинулась на спинку кресла и сплела длинные нервные пальцы.

– Ну и что? Мораль мне читать будете? Я вышла замуж очень рано. В таких случаях говорят: по глупости. Отец всегда долдонил: нужно жениха побогаче – и вдруг такой подвернулся. Я и пошла. Мужа совсем не любила. Но это полбеды. Очень скоро стало ясно: он меня тоже не любит. А это обидно. Я ж вся такая-растакая… Но ему не баба нужна, бабы так, взаимозаменяемы… Совсем другое: его бизнес. Муженек любит повторять: «Надо дело делать». Небось услышал где-нибудь… Я себя не оправдываю, просто объясняю. Мужу, по большому счету, плевать, с кем я сплю. Ребенка от тоски родить хотела, так он равнодушненько так кивнул: рожай, точно я кота решила завести. Спросила его однажды: на кой черт ты на мне женился? Он даже не понял, о чем я. Для него то, как мы живем, норма. Он сам по себе, я сама по себе. Главное, не мешать делать ему деньги. Я и с Юркой-то связалась назло ему. Но он не соизволил заметить.

– Возможно, вы ошибаетесь, – сказал Владан. – И покладистость вашего мужа объясняется иначе.

– Да? И как же?

– Юра несколько лет назад оказал ему услугу.

– Юрка что, его шантажирует? – резко спросила Юля.

– Вряд ли вы удивитесь. Он ведь и вас умудрился втравить в малоприятную историю. Хотя для вас, возможно, это не более чем шутка, влетевшая Лужину в сто тысяч евро.

– О чем это вы? – вроде бы не поняла Юля.

– О том, что ваш Юра любит пошутить.

– И часто очень жестоко, – вмешалась я.

– Вы меня совсем запутали. О чем вообще идет речь?

– Об услуге, которую Юра одиннадцать лет назад оказал вашему мужу и за которую он теперь расплачивается.

При словах «одиннадцать лет назад» Юля насторожилась, а я продолжила:

– Я уже говорила, у вашего мужа был компаньон по фамилии Коваль. Родители его жены были когда-то вашими соседями. Часовщик Гаврилов, помните? Об этом убийстве еще долго судачили. Убийца прятался в доме, где у вас была назначена встреча с Олегом. Если бы вы пришли вовремя, вполне возможно, оказались в подвале вместе с вашим возлюбленным.

– Юрка… его убил? – с трудом выговорила она и тут же отчаянно покачала головой. – Вы все это выдумали. Зачем? – Но некая мысль вдруг пришла ей в голову, заставив страдальчески сморщиться. – Он дразнил меня Джульеттой, от которой Ромео сбежал. Он знал, что Олега нет… конечно, знал… – Она крепко зажмурилась, а я спросила тревожно:

– Дать вам воды?

– Нет, – отмахнулась она. – Дайте мне подумать спокойно.

Прошло минут десять, она так и сидела с закрытыми глазами. Мы с Владаном переглянулись, и он пожал плечами. Страдания Юли особого впечатления на него не произвели, и я готова была обвинить его в бесчувственности. Внезапно тишину нарушил звонок домофона. Юля вздрогнула и растерянно посмотрела на нас, точно не понимая, что происходит. Потом поднялась и подошла к двери.

– Это Юрка, – сказала спокойно, но спокойствие было обманчиво, лицо ее странно скривилось, как будто она хотела засмеяться и не смогла. – Что будет, если он вас увидит? – спросила она.

– Давайте узнаем, – пожал Владан плечами.

Юля нажала кнопку домофона, а потом открыла дверь. Просторный холл плавно переходил в столовую, откуда был выход на балкон. В общем, мы могли наблюдать появление Юры, точно зрители первого ряда.

– Привет, – сказал он, улыбаясь, собрался заключить ее в объятия, но вдруг опустил руки. Взгляд его метнулся в нашу сторону, а вслед за этим на физиономии появилась улыбка. – Ба, да у тебя гости. Влад Степаныч, дорогой. Рад вас видеть. И вашу обворожительную спутницу, само собой. Я и не знал, что вы знакомы с Юлией Андреевной. – Он прошел на балкон и занял свободное кресло, Юля осталась стоять. – Лица довольно напряженные, – оглядев всех по очереди, заметил Юра. – Милая, надеюсь, у тебя хватило ума держать язык за зубами? Судя по всему, скорее нет, чем да. – Тут он засмеялся, но смех быстро оборвал. – Что ж, сработано оперативно. Мои поздравления. Надеюсь, вы понимаете, что в реальности что-либо сделать не сможете.

– Да ну? – удивился Владан, а Юра погрозил ему пальцем.

– Не сможете. В полицию пойдете? Доказательств никаких, и Колосова, дружка своего, очень подведете. Боятся скандала наши друзья. Лужин никогда не признается в том, что его шантажировали. Ведь придется объяснять. А с такой супругой, как у него… В общем, сойдемся на том, что это была шутка. И не надо создавать лишних трудностей, рассказывая о ней Лужину. Цыпину, если угодно, можете рассказать. Вместе посмеемся. Особенно когда он узнает, кто мне помог денежки забрать. – Он посмотрел на Юлю и весело подмигнул. Однако что-то в ее лице его насторожило.

– Есть еще убийство Ольги, – напомнил Владан.

– Убийство? Ах, ну да… эта дура намеревалась отправиться к прокурору. А с чего вы, собственно, взяли, что я к ее смерти отношение имею?

– Тебе хотелось, чтобы Цыпин с дружками увязли поглубже.

– Возможно, – кивнул Юра. – Мы с вами, Владан Стефанович, мыслим одними категориями, что неудивительно. Я ведь вашу биографию знаю, изучил, так сказать. В каком-то смысле считаю вас своим учителем.

– На хрен мне такие ученики, – хмыкнул Владан, его слова Юру задели, хоть он старался этого не показать.

– В любом случае доказательства у вас вряд ли есть. А без них все, что вы расскажете, пустые фантазии. На Юльку не надейтесь, она хоть и дура, но о своей выгоде не забывает. Всего доброго, господа. – Он поднялся и пошел к двери, но вдруг остановился. – Знаете, Владан Стефанович, у меня к вам деловое предложение. Что, если нам встретиться и обсудить все с глазу на глаз, по-мужски? Что скажете? – И, не дождавшись ответа, добавил: – Я вам позвоню.

Через минуту он ушел, а Юля сходила в кухню и вернулась с бутылкой виски и тремя стаканами.

– Выпьете? – спросила хмуро, мы покачали головами, а она продолжила: – А я выпью. – Сделала большой глоток и уставилась на Владана. – Он тебя убьет. Попытается.

Владан едва заметно пожал плечами.

– У вас есть где переждать пару дней? – спросил он. – Друзья, знакомые, лучше всего за границей.

– Он меня не тронет, – покачала головой Юля.

– Я бы в это не особо верил.

– Ладно, к подруге поеду. Мужу что-нибудь наплету. А вы поосторожнее. Я его взгляд видела…

– Мы вас проводим, – сказал Владан, поднимаясь.

Юра позвонил в половине десятого вечера. Я в это время была в офисе, а Владан только вернулся. Где его носило, не ясно, на мой вопрос сварливо ответил: «Работал», как видно давая понять, что я зря зарплату получаю. Я и вправду ничего не делала, таращилась в окно и думала о Юле. Владан плюхнулся в кресло и сказал:

– Позвони Маринке, пусть что-нибудь пожрать принесет.

Я потянулась к телефону, вот тут у Владана и зазвонил мобильный.

– Да, – ответил он, выслушал собеседника и отложил телефон в сторону.

– Что? – насторожилась я.

– Через полчаса за старой котельной на Почаевской, – сказал Владан.

– А поприличнее место он выбрать не мог, – начала я и осеклась, потому что причина подобного выбора вырисовывалась предельно ясно. Владан взглянул на часы.

– Туда добираться как раз минут тридцать. Черт, пожрать не успею. – Он поднялся и направился к двери, но я преградила ему дорогу.

– Один ты никуда не поедешь.

– Еще одно слово, и я тебя уволю, – ответил он, а я, не обращая на это внимания, продолжила:

– Не возьмешь меня с собой, не надо. Я знаю, где вы встречаетесь.

Он выругался сквозь зубы и прикрикнул:

– Только попробуй, – посмотрел на меня и головой покачал. – Я уже говорил, что ты портишь мне жизнь?

– Много раз.

– И по какой причине я должен это терпеть?

– Ты хороший человек.

– Но не настолько. Рвешься меня спасать? А на самом деле будешь мешать.

– Я здесь умру от страха, – жалобно сказала я.

– Не умрешь.

– Откуда тебе знать? Я спрячусь на заднем сиденье и, если что…

– Что?

– Не знаю.

– Вот это верно.

– Я все равно за тобой поеду.

– Ага. Потому что ты упрямая дура.

– Потому что я тебя люблю.

– Я и говорю: упрямая дура.

– Мы теряем время, – напомнила я. – С тобой или одна.

– Ты уволена.

– Ага. С завтрашнего дня. А сейчас я еду с тобой. Мы же напарники.

Владан направился к машине, и я бежала рядом, он сел на водительское кресло, а я на заднее сиденье. Он молчал, видно, очень злился, и я помалкивала, чтобы не обострять ситуацию.

Почаевская находилась в промзоне за железной дорогой. Старая котельная давно не работала, от нее осталась одна труба, здание то ли само развалилось, то ли его на кирпичики разобрали. Не так давно я была в тех местах, искала одну фирму по адресу, указанному в Интернете. Оказалось, они давно переехали, что не удивило. Места здесь глухие, точно и не в городе вовсе. Об этом я думала, когда мы, проехав через железную дорогу, свернули направо, где в сгущающихся сумерках возникла труба котельной. Впереди сверкнули фары, навстречу нам двигались две машины. Собственно, в этом не было ничего необычного. В это время вряд ли кому пришло бы в голову здесь прогуливаться, но машины все-таки ездили.

Мы поравнялись с «Мерседесом» черного цвета, в отблеске фар было видно, что в кабине сидят несколько человек. Почти вплотную к «Мерседесу» шел «Гелендваген», за рулем был мужчина, но лица, конечно, не разглядеть, да не очень-то оно меня интересовало, пока Владан не произнес:

– Это машина Юры.

– Ты уверен? – растерялась я, а он уже разворачивался, намереваясь последовать за «Гелендвагеном». Обе машины вдруг резко увеличили скорость. Владан потерял несколько драгоценных секунд, и этого времени им хватило, чтобы стремительно увеличить расстояние. Они были уже возле железной дороги, но я не сомневалась, что мы их догоним. Однако понятия не имела, что будет дальше, и боялась об этом спросить.

И тут вспыхнул красный сигнал светофора, шлагбаум начал медленно опускаться, Владан зло чертыхнулся, пытаясь выжать из джипа все, машины проскочили вперед, «Гелендваген» едва не угодил под опустившийся шлагбаум. Я испуганно вжалась в кресло, решив, что Владан последует за ним, справа приближался поезд, на удивление быстро, и я понимала, вряд ли мы успеем проскочить, но молчала, зажмурилась и стиснула рот рукой.

Владан затормозил прямо перед шлагбаумом, и мимо прогрохотал товарный с бесконечными вагонами. Казалось, они никогда не кончатся. Марич облокотился о руль и разглядывал вагоны с олимпийским спокойствием. Мы оба понимали, что шансы догнать «Гелендваген» тают на глазах.

Наконец поезд прошел, а еще через полминуты поднялся шлагбаум. Скорее из упрямства, Владан проехал с километр. Обе машины как сквозь землю провалились. Впрочем, за то время, что мы ждали у переезда, они могли оказаться очень далеко или раствориться в бесконечных хитросплетениях гаражей, каких-то складов и заводских корпусов, давно заброшенных, то есть вариантов было множество. И где теперь искать «Гелендваген»? Рассчитывать можно лишь на везение, но как-то в него не верилось.

Боясь получить нагоняй, я сидела тихо, даже пошевелиться боялась, но когда Владан вновь стал разворачиваться, не выдержала и спросила:

– Ты куда?

Он не ответил, достал мобильный и стал кому-то звонить. Трижды набирал номер, я слышала длинные гудки, а потом телефон человека, которому звонил Владан, скорее всего, выключили. Он опять чертыхнулся и сунул его в карман.

– Это был Юра? – вновь спросила я. – Это он был в машине? Ты ему звонил? Куда мы едем?

Куда мы едем, к тому моменту я уже поняла: к старой котельной, месту встречи. Прямо за развалинами начинался большой пустырь.

– Сиди здесь, – бросил мне Владан и вышел из машины, остановившись возле завалившегося забора.

Я наблюдала за ним, пока он не исчез в темноте. Время тянулось медленно. Владан отсутствовал минут десять, а мне казалось, что прошла целая вечность, прежде чем я опять увидела его. Он сел за руль, и мы поехали к переезду.

– Ты мог бы объяснить, что происходит? – жалобно спросила я.

– Юра убит, – ответил он, голос звучал равнодушно, точно он не видел в данном обстоятельстве ничего особенного. – Стреляли в спину. Он приехал раньше, с намерением осмотреться, не подозревая, что сам угодил в ловушку.

– Но… кто эти люди на его машине? Я имею в виду… это убийцы?

– Точно. За Юрой следили, а этот выпендрежник так заигрался, что забыл об элементарной предосторожности.

– Зачем понадобилось забирать машину Юры? Они надеются, что труп не обнаружат? Здесь, конечно, не центр города, но днем народу бывает достаточно. Если ты его нашел…

– А чего его искать? – хмыкнул Владан. – Лежит возле забора. В карманах ни денег, ни мобильного, зато документы на месте, а еще пакетик с подозрительным порошком.

– Наркотики? – Владан пожал плечами. – И что это значит? – нахмурилась я.

– Тачка у него дорогая, первое, что придет в голову следакам, – ограбление. Значит, на месте Юры мог оказаться кто угодно…

– Убийца не хотел, чтобы смерть Юры отразилась на принятии решений, то есть он заинтересован в проекте, – начала соображать я. – И кто это может быть?

– Чисто теоретически любой из трех бизнесменов. Но, учитывая все обстоятельства, я бы сделал ставку на Цыпина. Юра зарвался. Шантажируя Лужина, он наглядно продемонстрировал, что давно вышел из-под контроля и стал по-настоящему опасен.

– Но как Цыпин узнал, что Лужина шантажировал Юра?

– Мы-то узнали. Очень может быть, от Юры он мечтал давно избавиться, а недавние события стали последней каплей. У нас проблема, – немного помолчав, заявил Владан.

– Какая?

– Отсутствие клиента. Клиента нет, зато есть труп. И что нам с этим делать? Работать бесплатно?

Он терпеть не мог работать бесплатно, о чем говорил неоднократно. Но за время нашего знакомства я успела убедиться: на самом деле занимался он всем этим не из-за денег, точнее, не только из-за денег. Владан из тех людей, для кого справедливость кое-что значит.

– Может, повезет, и клиент объявится, – сказала я. – Юля, например.

Владан посмотрел с сомнением, а потом усмехнулся:

– От женщин можно ждать чего угодно.

Оказавшись возле офиса, я, собираясь проститься с Владаном, шарила в сумке в поисках ключей от машины, когда он вдруг огорошил:

– Тебе лучше у меня остаться.

Я так и замерла с приоткрытым ртом, а потом брякнула сдуру:

– Зачем? – Владан засмеялся, весело, по-мальчишески, задорно, как умел смеяться только он. Жаль, такое не часто случалось. Но сейчас повод для смеха мне совсем не нравился. – Глупость сболтнула? – вздохнула я, а он сказал:

– Как бы наши оппоненты вразнос не пошли, старательно за собой подчищая. Надо бы тебя куда-нибудь подальше отправить, пока я тут не разберусь, но ты упрямая, как стадо ослов.

– Хочешь, я тебя тоже с кем-нибудь сравню? – скривилась я.

– Да ради бога. В общем, мы на осадном положении. Выбирай: либо сидишь безвылазно в доме отца…

– Спятил?

– Либо остаешься у Маринки.

– Ты сначала сказал: у тебя.

– У меня и есть у Маринки.

– Вы съехались? – помрачнела я.

– Не доставай.

Он загнал машину во двор, и мы вместе поднялись в квартиру, где жила его подруга. Дверь нам она открыла в коротенькой ночнушке черного цвета. Сплошное кружево. В общем, показывала ночная сорочка больше, чем скрывала. На физиономии Владана появилась ухмылка, которая мне очень не понравилась, Маринкина физиономия слегка вытянулась, когда она за плечом Владана и меня разглядела.

– Она у тебя телохранитель или ты решил ее удочерить? – съязвила красотка, сложив на груди руки и не торопясь впускать нас в квартиру.

– В прошлый раз, когда ты притащила пуделя, я не возражал, – серьезно ответил он.

– Пудель на следующий день сбежал, – в тон ему заявила Маринка.

– Эта тоже долго не задержится.

– Да пошли вы… – широко улыбнулась я и, продемонстрировав средний палец, собралась их покинуть, но Владан ухватил меня за плечо.

– Замри. Согласен, шутка дурацкая, но ситуация за последние пять минут лучше не стала.

Мы вошли в квартиру, и я начала с интересом оглядываться, здесь я оказалась впервые. Квартира была скромной, точной копией той, что принадлежит Владану, но, к счастью, выглядела уютной, чего о его берлоге даже в припадке буйного великодушия не скажешь. Втроем здесь разместиться сложновато.

– Постелю тебе в кухне, – вздохнув, сказала Маринка, обращаясь ко мне, но тут вмешался Владан:

– Я к себе уйду, так что девчонка может устроиться на диване со всеми удобствами.

– И на кухне поспит, не велика барыня, – ответила Маринка.

– Секс, как я понимаю, отменяется, если уж у нас гости, – с легкой грустью сказал он. – Так с какой стати мне у тебя оставаться? – Владан отлепился от стены возле двери, где стоял все это время, и удалился.

– Вот скотина, – сказала Маринка без особой злости. – Иногда я думаю, лучше б пудель остался, а потерялся этот.

– Ты могла бы отдать его в хорошие руки, – скромно предложила я.

– Умываться иди, пигалица! – рявкнула она, и я пошла в ванную.

Утром я проснулась поздно и поначалу даже не поняла, где нахожусь. Смущал ковер, висевший на стене, прямо над моей головой. Я приподнялась на локтях и обнаружила Маринку. Она сидела возле окна и пила кофе, его запах заполнил собой небольшую комнату.

– Долго спишь, – повернув голову в мою сторону, сказала она.

Я взглянула на часы и присвистнула: половина одиннадцатого.

– А ты чего не на работе? – спросила я, зевая, Маринка в ответ только хмыкнула. Ясно, опасается, что я к Владану побегу и заберусь в его постель. Было бы неплохо, но лишь по обоюдному согласию, а он пока далек от подобных мыслей. Хотя мысли-то наверняка есть. Иногда я чувствую на себе его взгляд, весьма красноречивый… – Владан еще дома? – спросила я, поднимаясь.

– Тачки во дворе стоят. Вряд ли пешком отправился. У вас что, дела совсем плохи? – спросила она, отправляясь в кухню.

– У нас есть убийство, но больше нет клиента. Вот он и злится.

– Бывает. Садись завтракать. Я тоже не ела, тебя ждала. Позвонить ему, что ли? Нет, надо будет, сам придет. Завтрак подогреть можно.

Я приняла душ, нагло воспользовалась чужой зубной щеткой, убрала за собой постель и явилась в кухню.

– Как думаешь, он тебя надолго здесь поселил?

– Не знаю. Может, есть смысл скинуться на продукты?

– Тоже мне юмористка, – хмыкнула Маринка и, наверное, развила бы тему, но ее внимание привлекло что-то за окном. – Глянь-ка, – позвала она.

Я приподнялась и тоже посмотрела в окно. Рядом с нашим офисом замерла роскошная тачка, «Кадиллак», если не путаю. Возле нее пасся уже знакомый мне дядя, шофер Колосова, и с беспокойством оглядывался, должно быть, считая, что место для его машины здесь самое неподходящее. Тут к нему присоединился Колосов, до той минуты я его не видела, потому что он стоял возле двери в офис, а из кухонного окна Маринки дверь не разглядишь. Он спустился по ступенькам, что-то сказал водителю и направился во двор.

– Это Колосов, – почему-то шепотом сообщила я. – Возможно, у нас опять появился клиент. – Надо Владана предупредить.

Я сунула ноги в балетки, что стояли у двери, и направилась в соседнюю квартиру. Дверь оказалась заперта, что удивило и порадовало одновременно. У Владана просто мания оставлять двери открытыми. Я нажала кнопку звонка, когда внизу хлопнула дверь подъезда. Должно быть, Колосов.

Судя по мокрым волосам, Владан только что принимал душ. На нем были джинсы, которые он натянул перед тем, как открыть дверь, ремень болтался не застегнутым. Выглядел Марич так, что, застукай я его в таком виде в другое время, справиться с греховными мыслями было бы ох как нелегко, но сейчас меня занимало другое.

– Колосов, – зашипела я и потыкала пальцем в сторону лестницы.

Тут и Колосов появился, точнее, выплыла его макушка, я прошмыгнула в квартиру под рукой Владана, а он остался дожидаться гостя.

– Здравствуйте, Влад Степанович, – услышала я его голос.

Прошла в комнату и поняла, что за несколько минут придать ей более-менее пристойный вид не получится. Ремонт здесь не делали лет тридцать. Рухлядь, под названием мебель, которой, к счастью, было немного, Владан наверняка притащил с помойки.

Для неподготовленного зрителя зрелище было впечатляющим. Колосов, поздоровавшись со мной, устроился в кресле, предварительно проверив его на прочность, и сказал, оглядываясь:

– Хотите, я вам рабочих пришлю. Они вам за неделю ремонт сделают.

– Не хочу, – равнодушно ответил Владан.

– Простите, ради бога, – вздохнул Колосов. – Надо было позвонить… Проезжал неподалеку, просто хотелось поговорить… Черная полоса в жизни, Влад Степанович, просто заколдованный круг. Хоть к экстрасенсам иди, ей-богу.

– А что случилось? – надев рубашку и теперь воюя с пуговицами, проявил интерес Марич.

– Цыпин разбился. Насмерть. – Мы с Владаном быстро переглянулись. – Вчера вечером с женой на дачу поехал, не справился с управлением. Там поворот крутой, а он шел на большой скорости. Всегда любил лихачить… Жена в больнице, слава богу, с ней все нормально будет, врачи обещали. А он… погиб на месте.

– Сочувствую, – кивнул Владан, о чем-то размышляя.

– Мало этого, два часа назад из полиции позвонили, нашли труп Юрия, референта Цыпина, вы ведь его помните?

– Конечно. А с ним что случилось?

– Застрелен. Представляете? Труп нашли на Почаевской, в промзоне. Машина исчезла. В полиции считают, как раз она преступников интересовала.

– А в промзону он зачем потащился?

– Не знаю, – вздохнул Колосов. – Хотя… какой смысл скрывать. В его кармане нашли наркотики. В полиции думают, он обратился к кому-то по Интернету, ему назначили встречу, ну а дальше ясно: место глухое, машина денег стоит…

– Вы о том, что он наркоман, догадывались?

– Нет. Но сейчас очень многие себе позволяют время от времени. Юру я знал не то чтобы хорошо… он не производил впечатление особо нравственного человека. У вас другое мнение?

– Нет у меня никакого мнения, – буркнул Владан. – Когда его убили?

– Поздно вечером или ночью. А Цыпин в аварию попал примерно в восемь. Как-то скверно на душе, Влад Степанович.

– Хотите, чтобы я занялся расследованием? – спросил Владан.

– Нет. Я… собственно… просто подумал, что вы должны знать, да и… хотелось с кем-то поговорить.

– Как все это скажется на вашем проекте? – вновь задал вопрос Владан.

– В сущности, никак, – пожал Колосов плечами. – Все уже согласовано и подписано. Жена Цыпина – его единственная наследница, в ее интересах, чтобы проект заработал. Если она вдруг откажется, теперь будет много желающих войти в проект. Все самое сложное уже позади… Впереди только работа, работа и еще раз работа.

– Тогда не вижу повода особенно горевать. Вы ведь с Цыпиным не были друзьями.

– Нет. Но общие интересы нас сблизили. Внезапная смерть всегда пугает. Вы так не считаете? Извините, – точно спохватившись, сказал он. – Я со вчерашнего вечера сам не свой. Был у Юли в больнице, она просто раздавлена случившимся. Даже говорить не могла.

– Она в реанимации?

– Нет. Сегодня перевели в обычную палату. У нее шок. А так, можно сказать, легко отделалась, переломы ребер…

– За рулем был Цыпин?

– Да. В поворот не вписался, а там еще дерево… ужас. Простите, что отнимаю у вас время…

– У меня его как раз слишком много сегодня, – усмехнулся Владан. – Хотите выпить?

– Не откажусь.

Они прошли в кухню, Владан достал из шкафа бутылку виски и два стакана. Оба выпили и немного посидели в молчании.

Вскоре Колосов ушел, а Владан сказал мне:

– Топай в офис и узнай, в какой больнице находится Юля.

– После аварии обычно отвозят в больницу «Скорой помощи». Ты понимаешь, что происходит? – жалобно поинтересовалась я, потому что выходило: у нас не только нет клиента, у нас теперь и подозреваемых-то нет. – Цыпин решил избавиться от Юры, а сам случайно погиб в аварии?

– Такое тоже возможно, – пожал Владан плечами. – Вопрос, кому Цыпин мог поручить убийство? Исполнителей по Интернету нашел? Довольно неосмотрительно, учитывая, что уже погорел на этом, и одного референта может сменить другой. Связи среди всякого сброда были у Юры, а Цыпин хотел быть чистеньким и держаться от всего этого в стороне.

– Ты хочешь сказать, Юру убил кто-то другой? – нахмурилась я, пытаясь понять, кто это может быть.

– От Юры следовало избавиться, он был неуправляем. А Цыпин… давай для начала поговорим со вдовой.

Ответ на интересующий меня вопрос я так и не услышала, но настаивать не стала, решив, что у Владана ответа тоже нет. А между тем Бад намекал на некую личность… по крайней мере, произнес: «Владан знает, с кем связался?» Почему бы ему не позвонить, в самом деле?

Юля находилась в больнице «Скорой помощи», занимала отдельную палату (должно быть, благодаря стараниям Колосова, вряд ли сама позаботилась, не до того), чувствовала себя удовлетворительно, и родственники могли ее навестить.

– Купим апельсины и вполне сойдем за родственников, – сказал Владан. Выглядел не то чтобы недовольным, скорее, раздраженным. Колосов вторично так и не стал нашим клиентом, и это, должно быть, послужило причиной недовольства.

Мы отправились в больницу, по дороге купив апельсины и скромный букет цветов. К Юле нас пустили беспрепятственно, но предупредили, чтобы долго не задерживались. Она, лежа в постели, равнодушно смотрела на экран телевизора. Увидев нас, нахмурилась, сдержанно поздоровалась. Я поставила на тумбочку букет в вазе, которую пять минут назад выпросила у дежурной сестры, и устроилась на единственном табурете. Владан привалился к стене, положив апельсины в сетке на подоконник.

– Примите наши соболезнования, – сказала я и поморщилась, собственные слова показались неискренними. Я плохо представляла, что сейчас чувствует Юля. Она сама призналась, что не любила мужа, но теперь, когда он погиб, могла думать иначе. Владан, как ни обидно это сознавать, прав, женщины – существа непредсказуемые.

– У меня Колосов был, сказал, Юрку убили, – глядя на Владана, хотя вроде бы обращаясь ко мне, произнесла Юля.

Владан кивнул:

– Да. Вчера вечером.

– Это вы его?

– Нет.

– Значит, думаете, что я, поэтому и пришли?

– Нет, не думаем. Убийство произошло уже после аварии. Но вы, возможно, знаете, кто это сделал.

– Я? Нет, – покачала она головой. – Не убивала, никого не нанимала. Хотя, если б могла, убила бы… За то, что он сделал… они сделали… – Она вдруг скомкала пододеяльник и вцепилась в него зубами, вздрагивая всем телом и пытаясь остановить крик, который рвался наружу.

Владан взял бутылку воды, стоявшую на тумбочке, наполнил стакан и протянул Юле, придерживая ее голову. Она жадно выпила и как-то странно посмотрела на меня. Я даже подумала, что она не в себе.

– Юрку я не убивала, – неожиданно спокойно сказала она. – А мужа убила. Не знаю, что на меня нашло. Он забрал меня от подруги, мы еще накануне решили на дачу съездить. Мне хотелось вцепиться в его физиономию, но я молчала. Подумала, пусть он ничего не знает, потерплю, подожду, когда можно будет… поквитаться можно будет. По-умному все сделать, чтобы свою жизнь окончательно не искалечить. Не стоит он того, чтоб я в тюрьму… Он почувствовал что-то… у него нюх, всегда чувствовал, если что-то не так. И начал хитро выспрашивать, где я была, что делала. Тут до меня и дошло: он подозревает, догадывается, что это мы у Лужина деньги стянули. И мне сразу легче стало, притворяться легче, что я ничего не знаю про Гаврилова, про Олега. А Лужин… Пусть муженек сам как хочет выкручивается. Он и на дачу меня повез, потому что поговорить хотел. Чтобы вдвоем были: он и я. И чтоб уйти никуда не смогла, по придуманному срочному делу. Едем, он вдруг говорит: «Я на развод подаю» и посмотрел на меня, точно смешно ему было. Поздно решил освободиться. Нет уж, будем вместе мучиться. Мне моей жизни стало жалко, понимаете? Если бы тогда мы с Олегом сбежали, у меня была бы совсем другая жизнь… Может, хуже этой, но я ее хотела, понимаете? А ее просто отобрали. И я подумала: «Ни мне, ни тебе…» Там поворот крутой, очень опасный… и я… даже не знаю, как все это произошло… Я за руль схватилась и… дальше ничего не помню, только в голове звон, а в душе счастье, что все кончилось… – Теперь она плакала, почти беззвучно, слезы стекали по ее щекам. Она вытерла их пододеяльником и закрыла лицо ладонью, как закрываются от солнца.

Владан смотрел в окно, вроде бы не особенно интересуясь рассказом, а я сидела, сжавшись в комок, потому что очень хорошо знала, как далеко может завести желание отомстить. Но месть ничего не изменит. Она не вернет того, кого любишь, она разъедает как ржавчина. Опустошает. И вместо приобретенного смысла ты теряешь остатки своей жизни, потраченной впустую.

– Мне надо было кому-то рассказать, – вздохнула она. – Знаете, в детстве, когда отец особенно доставал, я шла на пустырь в конце улицы и орала. Громко, во все горло. И становилось легче. Вот и сейчас… Я ментам сказала, что самой аварии не помню. Уснула по дороге, а проснулась, когда машину занесло. Если б я его не убила, сама жить бы не смогла, тут уж кто кого. Но в тюрьму не пойду и сознаваться не стану. А если вы… в общем, скажу, вы наговариваете, денег требуете.

– Меня вовсе не ваши душевные страдания интересуют, – подал голос Владан, отворачиваясь от окна. – Юра убит, и это убийство меня интересует куда больше.

– Я здесь ни при чем, – ответила Юля с заметной обидой, слова Владана ее задели.

– А ваш муж?

– В каком смысле? Он же со мной был… а… вот вы о чем. С какой стати ему убивать Юрку?

– Как, по-вашему, они были друзьями?

– Скажете тоже. Юрка на него работал. У мужа деньги, он всегда умел сотню превратить в тысячу. Талант. Это только кажется, что деньги просто заколачивать. Я вот попробовала, да ничего не вышло. Муж мне салон красоты купил, я пару лет в бизнес-леди поиграла, и все… продали за бесценок. Цыпин мне сказал, сиди в домохозяйках. И правильно. Так и Юрка. На мужа злился, насмехался, а сам ничего не мог. Он и Лужина затеял шантажировать, чтоб доказать, какой он крутой.

– Возможно, ваш муж решил, что он чересчур заигрался…

– Не знаю. Теперь спросить не у кого, оба покойники… Странно… Я теперь богатая вдова, – хихикнула она. – Колосов миллионы обещал. Если папаша не встрянет, буду жить в свое удовольствие.

– Вопрос банальный: не замечали ли вы в поведении вашего мужа каких-либо странностей в последнее время? – не глядя на нее, спросил Владан.

– Нервничал, – пожала она плечами. – Он всегда нервничает, по-другому просто не может.

– И все-таки, подумайте…

– Он звонил кому-то, – сказала она после паузы. – Я обратила внимание, потому что говорил Цыпин… с почтением, что ли. Вроде этого человека побаивался.

– О чем был разговор?

– Я не помню. Ничего такого особенного. Только уж очень стелился перед ним муженек.

– А может, перед ней?

– Нет. Имя не называл, но было понятно, что говорит с мужчиной. Я устала, – глядя на меня, заявила Юля. – И еще. Не приходите больше. Я только что мужа потеряла, сама вся переломана… имейте совесть… – Она улыбнулась, точно удачной шутке, а потом отвернулась к стене.

– Клиента у нас нет, – сказала я, когда мы шли по коридору. – И дела тоже нет. Мы примерно знаем, кто кого убил, и догадываемся за что. Лично я вполне допускаю мысль, что Цыпин нанял киллеров, а сам разбился в аварии, потому что одиннадцать лет назад в заброшенном доме погиб мальчик, которого любила его жена.

– Я бы как следует машину проверил, – усмехнулся Владан. – Женщины в гневе, само собой, страшны, но очень может быть, что свою роль мстительницы Юля переоценивает.

– Ты хочешь сказать…

– Я хочу сказать, взялся за дело – доведи его до конца. Даже если тебе не заплатят. Как раз наш случай. Мне надо по городу побегать, а ты у Маринки зависнешь.

– А как же твоя сексуальная жизнь?

– Попощусь. Говорят, полезно.

– Мы с ней подеремся, – вздохнула я. – Потом не говори, что я не предупреждала.

Владан, сунув руки в карманы, покачивался с пятки на носок и сверлил меня взглядом.

– Тогда к отцу. Выбирай.

– К отцу, – прикинув и так, и эдак, сказала я. Быть поближе к Владану ох как заманчиво, но его подружка все портила. Самое обидное, я даже злиться на нее не могла. Что это вообще за соперницы, которые то коньяк хлещут, то спят на соседних постелях?

– Из дома одна выходить не смей, мне отцу позвонить или обойдемся?

– Обойдемся.

– Значит, ты все поняла?

– Из дома ни ногой. Честное пионерское.

– Не разочаровывай меня, не то вспомню, что ты уволена.

Владан проводил меня до дома отца и поспешил скрыться с глаз. У него дела, а у меня в довесок к неразделенной любви еще и вынужденное безделье.

В тот день я с ним худо-бедно справлялась. Ужин приготовила, вечером мы с папой сидели на веранде и разговаривали. Он не спрашивал, почему я вдруг решила переселиться, но было заметно, что беспокоится. И я наплела какую-то чушь про ссору с Владаном, про желание его проучить, следствием чего и стал мой уход в подполье. Как и следовало ожидать, папа посмеялся, но, думаю, не поверил ни одному моему слову.

Утром я чувствовала себя так, точно впереди у меня пожизненное одиночное заключение. Душа рвалась на волю с неукротимой силой. То и дело приходилось напоминать самой себе, что я дала слово. А слово, как известно, не воробей.

Ближе к обеду вспомнилась другая поговорка: «Я хозяин своему слову: слово дал, слово взял». Как на грех, Владан не желал отвечать на звонки, что, в общем, не ново. В отчаянии я позвонила Маринке. Она лаконично сообщила:

– Вчера вернулся поздно, сегодня ушел рано.

А я подумала, что вполне могу доехать на такси до офиса. Просто посмотреть, все ли там в порядке. Мысль идиотская во всех смыслах. Взяв книжку, я устроилась на качелях в саду, здесь меня и застал звонок на мобильный. Я схватила телефон, в надежде, что звонит Владан, и тут же поняла, что отвечать не стоило, потому что услышала голос Володи.

– Привет. Как дела?

– Так себе.

– Всех злодеев переловили? – засмеялся он, чувствовалось, ему хочется, чтобы наш разговор был непринужденным, но что-то его смущало. Наверное, догадывался: его звонку совсем не рады.

– Ловим помаленьку. А у тебя как дела?

– Нормально. Я сейчас недалеко от твоего дома, вот и подумал… может, встретимся, а?

– Я у папы…

– Ясно, – вздохнул он.

– Я действительно не могу…

– Да ладно, все понятно, – чуть не плача перебил он. – Мы, типа, не пара, и все такое… Я, между прочим, вполне по-дружески, и ничего в виду не имел. Просто ты мне понравилась. Очень. А в клубе я больше не работаю. Устроился экспедитором. Завтра первый день выхожу. Вот и подумал: может, отметим?

– Почему ты из клуба ушел? – насторожилась я.

– Надоело. Что это за работа для мужика? Хочется, чтобы твоя девушка тобой гордилась, а не стеснялась с тобой на людях показаться.

– Да ничего я не стесняюсь… – не выдержала я. – Мне ужасно перед тобой неудобно, Просто я… мне другой нравится. И дело не в твоей работе.

– Ты это говоришь, чтоб меня не обидеть. Думаешь, я дурак, ничего не понимаю? Чего тебе стоит кофе со мной выпить, просто посидеть, поболтать. Но ты же не приедешь. Хоть еще три недели тебе звони, отговорки найдутся.

С чего я вдруг разжалобилась, сама не пойму. Разумеется, не последнюю роль тут сыграло вынужденное заключение, а также нежелание Владана отвечать на звонки. Он сказал, из дома одной не выходить, я одна и не пойду.

– Ладно, – сказала я. – Давай через полчаса встретимся на улице Гагарина.

– Почему там?

– Кафе отличное. Так и называется: «Гагарин». В нем и жди.

Я дала отбой и быстро начала собираться, заподозрив, что минут через десять здравый смысл восторжествует, и я останусь сидеть в четырех стенах. Вызвала такси, решив, что так безопаснее, и помчалась на свидание, которое было нужно мне как пресловутая пятая нога собаке.

Подъехать к «Гагарину» было невозможно, кафе находилось в пешеходной зоне, от площади до него метров сто пешком. Расплатившись, я вышла из такси, и взгляд уперся в знакомую машину. Где-то здесь обретался бывший. Машина пуста, но настроения это не улучшило. Не хватало только с ним столкнуться нос к носу.

Тут я с опозданием подумала о том, что время обеденное, а офис Забелина неподалеку, и встреча из разряда возможной быстренько перекочевала в весьма вероятную, отбив охоту и к еде, и даже к прогулке до кафе.

Потоптавшись на месте, я решила позвонить Володе, планы меняются, и «Гагарин» обойдется без нас. Я доставала мобильный, когда услышала Володин голос:

– Полина!

Повернулась и обнаружила его на тротуаре рядом с «Хондой». Помнится, в прошлый раз у него была другая машина. Я помахала ему рукой и пошла навстречу.

– Привет. – Он улыбнулся и взял меня под руку. – В «Гагарине» все занято. Вот уж не думал, что это такое популярное место. На Садовой, кстати, отличная кафешка, поехали туда. Хорошо, что ты на такси, не придется тащиться на двух машинах.

– До Садовой пешком десять минут. Пошли.

– А машина?

– Чего ей сделается? Пусть здесь стоит.

– Зачем ее здесь оставлять? – начал он злиться, а я удивилась. Проблема, по-моему, выеденного яйца не стоила. – Короче, давай садись.

Я бы, наверное, уступила, но меня насторожил его тон, вот я и ответила:

– Тебе надо, ты и садись, а я пройдусь.

– Черт, – сквозь зубы выругался он.

В этот момент смутные ощущения трансформировались в отчетливое желание бежать или, на худой конец, заорать, привлекая к себе внимание прохожих. Как на грех, рядом никого не оказалось, а Володя вдруг с силой толкнул меня. Не удержавшись на ногах, я упала, успев выставить вперед руки.

– Да что ж ты такая неловкая, – громко засмеялся он, хватая меня под мышки.

Задняя дверь машины распахнулась, и крепкие мужские руки ухватили меня за шиворот и стиснули рот. Я пыталась кусаться, кричать и лягаться. Преуспела лишь в последнем. Вовке точно досталось, потому что он охал и матерился. Жаль, силы были неравные. Я оказалась между сиденьями в ногах верзилы, который не церемонясь дал мне кулаком в ухо, я обмякла и какое-то время не могла не только двигаться, но и дышать. Вова сел за руль, и мы выехали с площади. Верзила нахлобучил мне на голову мешок из плотной ткани, сказав сурово:

– Будешь дергаться, изувечу.

В его словах я ничуть не сомневалась.

– Что вам нужно? – спросила как можно спокойнее.

– Заткнись, – буркнул верзила и пнул меня ногой для острастки.

«Выходит, Цыпин вовсе не главное действующее лицо, – думала я, стиснув зубы не столько от страха, сколько от злости на свою тупость, а еще от бессилия. – И тот, кто стоит за этим, решил за собой подчистить. Меня либо допросят с пристрастием, либо, что еще хуже, используют в качества заложника и разделаются с Владаном. Какая же я дура, ведь Владан предупреждал, что доверять Вове не стоит. А я-то, благородная натура, не хотела обидеть парня. Глупость наказуема. Господи, прости меня и помоги Владану».

Машина притормозила, а потом и вовсе остановилась. Меня подняли и куда-то поволокли. Коленом я больно задела о порог машины и вскрикнула.

– Заткнись! – зашипели в ухо и потащили по ступенькам вниз. Я несколько раз споткнулась, успев подумать, что человек с завязанными глазами абсолютно беспомощен.

Скрипнула дверь, последние несколько метров я не шла, а порхала, едва касаясь ногами пола, руку, за которую меня цепко держали, едва не вырвали из сустава. От толчка в спину я упала, а вслед за этим мешок с головы сняли. Увиденное подтвердило худшие опасения. Мы в подвале, где даже крохотного окна нет, лампочка на длинном шнурке, цементный пол и батарея возле кирпичной стены. Вот, собственно, и все. Рядом со мной верзила с мерзкой рожей, и Вова, его физиономия тоже не сулила ничего хорошего.

– Ку-ку, красотуля, – сказал он, наклоняясь к моему лицу. – Добро пожаловать…

– Помолчи, – нахмурился верзила. Вова от его взгляда вроде бы стал меньше ростом, теперь было ясно, кто тут главный.

Верзила достал мобильный и набрал номер. Я не сомневалась, он звонит Владану, и мысленно просила: «Не отвечай». Но он ответил, вызвав в моей душе гневный ропот: «На мои звонки не соизволил внимание обратить, а тут пожалуйста».

– Привет, Серб… надо бы встретиться, потолковать… надо, Серб, надо… тут одна девчонка тебе что-то хочет сказать. – Он с усмешкой поднес к моим губам телефон. – Поздоровайся, детка.

Но я решила, что обойдутся, за что и нарвалась. Вова заломил мне руку, я сколько могла, терпела, а потом застонала сквозь зубы, вряд ли это выглядело лучше, чем самый отчаянный крик.

– Девчонка у тебя упрямая, но ей, как ты хорошо понимаешь, долго не продержаться. Если она тебе дорога, приезжай прямо сейчас, Автозаводская, 5а. Через полчаса я начну сердиться, и девчонка лишится пальца. А может, и двух. – Он убрал телефон, достал из кармана наручники, подтащил меня к батарее и пристегнул к ней. Ключ сунул в карман рубашки и мне подмигнул: – Я вернусь, и мы как следует позабавимся.

– Ты сначала вернись, – ответила я и схлопотала ногой в живот. Но боль была сущей ерундой по сравнению с тем, что я испытывала.

Владан в смертельной опасности, а виной всему моя глупость. Возомнила себя красавицей, которой парень, раз увидев, телефон оборвет с просьбой встретиться. Обвели вокруг пальца, идиотку несчастную.

– Надеюсь, за девчонкой ты приглядеть способен, – сказал верзила Вове и добавил: – Смотри у меня, без глупостей. Не то башки мигом лишишься. – И пошел из подвала.

Дверь хлопнула, а Вова присел на корточки напротив меня.

– Ну что, фифа, теперь выеживаться уже не хочется? Папа у нас крутой, бабок целые карманы, тачки, тряпки, и вообще все в ажуре. А я вроде грязи под ногами?

– Что ты знаешь о моем папе? А насчет грязи ты прав, другого определения не заслуживаешь. О чем сам, конечно, догадываешься, вот себя и заводишь.

– Ишь ты, как заговорила. Посмотрим, что потом будет. В ногах у меня наваляешься.

– Это вряд ли. Потому что ты тут ничего не решаешь. Таких обычно называют шестерками.

Он замахнулся, а я зажмурилась, но руку он внезапно опустил, как видно, не имея распоряжения на тот счет, можно меня колотить или нет, а проявлять инициативу не рискнул.

– Посмотрим, посмотрим, – повторил со злой ухмылкой.

Ключи от наручников забрал с собой верзила, шансов освободиться никаких. Можно было бы попробовать развести Вовку на то, чтоб он наручники снял, но верзила, который у них за главного, такую возможность предвидел и лишил меня даже самой слабой надежды. Вот я и решила с Вовой не церемониться.

– Я таких, как ты, насмотрелся, – после некоторой паузы начал он ораторствовать. – Ходят, нос задрав…

В этот момент дверь распахнулась, и в подвале появился Забелин. Вот уж кого точно не ожидали увидеть ни я, ни Вова. То есть в первые секунды я решила: бывший продолжил свои гнусные игры, и похищение его затея. Но Вову его появление потрясло даже больше, чем меня. От неожиданности он плюхнулся на задницу и потерял драгоценные секунды, когда мог достойно отреагировать на незваного гостя. Сидел и хлопал глазами. Забелин мгновенно оказался рядом и схватил его за горло, заставив чуть приподняться.

– Не дергайся, – сказал ласково и улыбнулся, как мог улыбаться только он. – Одно движение, и останешься калекой на всю жизнь.

Он разжал руки, и Вова мешком свалился на пол, тараща глаза и странно дергая ногой, лицо его побледнело, из горла вырвался хрип. Рубашка задралась, и я увидела пистолет, который торчал за ремнем джинсов. Забелин его тоже увидел, усмехнулся, вытащил, используя подол Вовиной рубахи, чтоб не оставлять отпечатков, бросил на пол и ногой отшвырнул к стене. Довольно неосмотрительно, хотя, судя по всему, Вове еще долго лежать на полу, вытянув руки, точно поверженному оловянному солдатику. Скажу честно, происходящее вызвало легкий шок, и оценка происходящего следовала с заметным опозданием. Одно я знала точно: радоваться такому появлению не стоит.

– Как ты здесь оказался? – нервно кашлянув, задала я вопрос, продолжая коситься на Вову. Выглядел он скверно, в таких случаях говорят: краше в гроб кладут.

– За тобой приехал. Наблюдал премиленькую сценку: мою женушку какие-то придурки в машину запихивают. Решил узнать, кому ты понадобилась.

– И что теперь? – настороженно спросила я. Если честно, Забелина я считала куда опаснее обиженного Вовы и всех верзил, вместе взятых.

Он опустился на корточки передо мной, совсем как недавно Вовка, и с кривой ухмылкой поскреб подбородок.

– Дай подумать. Вариант первый: я добью этого придурка, а потом тебя пристрелю. Или наоборот. Плюс данного варианта: освобождаюсь от проблем раз и навсегда. Минус: лишаюсь любимой игрушки. Вариант второй: придурок живет, не уверен, что счастливо, а тебя я отпускаю. Минус: ты продолжаешь трепать мне нервы. Плюсов пока не вижу.

– Решай быстрее, – поторопила я.

– Это все, что ты хочешь сказать?

– Можно подумать, ты меня послушаешь.

Он схватил меня за волосы и поцеловал, я пыталась увернуться, получилось так себе.

– Не ерзай, – засмеялся Забелин. – Будем считать это твоей благодарностью.

Он достал из кармана ключ от наручников и освободил мою руку. Наличие у него ключа натолкнуло на мысль, что верзила далеко не уехал. А значит, у меня есть шанс спасти Владана. Подниматься я не стала, а на четвереньках бросилась к стене и схватила пистолет.

– Только не вздумай им в меня тыкать, – нахмурился Забелин. – Вырву вместе с рукой.

Но в тот момент его угрозы интересовали меня меньше всего. Выпрямившись, я направилась к двери. Моя сумка валялась на полу, я с облегчением вздохнула, убедившись, что мобильный на месте, и торопливо набрала номер Владана. И едва не застонала от отчаяния. Его телефон был выключен.

– Ну, пожалуйста, – неизвестно к кому обращаясь, взмолилась я.

Забелин шел за мной, с усмешкой наблюдая за моими действиями.

– Любимый не отвечает? – участливо спросил он.

Дверь от моего толчка открылась, поднявшись по ступенькам, я оказалась во дворе одноэтажного кирпичного дома за высоким забором. Ближе к воротам стояла «Хонда», за рулем я увидела верзилу и испуганно отступила, но тут же стало ясно, что ему не до меня. Он сидел неестественно прямо, глядя в одну точку и боясь пошевелиться, на шее я заметила то ли шнур, то ли веревку.

– Пусть отдохнет немного, – серьезно сказал Забелин, распахивая передо мной калитку.

– Где мы? – спросила я, оглядываясь.

– В пригороде. Район Осина. Сейчас отвезу тебя к отцу. И расскажу ему, что его дочурка умудрилась влипнуть в историю, и все благодаря этому запойному детективу. Ты с пистолетом так и будешь по улицам таскаться?

Я убрала оружие в сумку.

– Где твоя машина? – спросила нетерпеливо.

– За углом.

Ясно, что договориться с ним не получится. К отцу он меня непременно отвезет, чтобы продемонстрировать свою большую заботу обо мне и заручиться папиной признательностью. Чистое золото, а не зять. Даже став бывшим зятем, продолжает заботиться об идиотке, которой является его супружница, ведь только совершенно безмозглая девица способна развестись с таким сокровищем. Придется на ходу выскакивать из машины, надеюсь, где-нибудь перед светофором, он затормозит, а я проделаю это, не покалечившись.

План был готов, оставалось его осуществить. Я то и дело набирала номер Владана, в надежде на чудо, но его мобильный был по-прежнему отключен.

Мы свернули за угол, и тут счастье робко, но все же мне улыбнулось. Рядом с шикарной тачкой Забелина стояла машина ДПС, возле которой с нетерпением ожидал инспектор, потому что бывший оставил свое транспортное средство, наплевав на знак «Остановка запрещена».

– Нарушаем, – нараспев произнес инспектор, сообразив, что видит перед собой счастливого обладателя машины за несколько миллионов.

Забелин улыбнулся своей коронной улыбкой и покаянно кивнул:

– Прошу меня извинить, к девушке торопился.

– Ты разбирайся, милый, – тут же влезла я. – А я побегу. Встретимся дома… – И ходко припустилась дальше.

Несколько минут у меня есть… И тут мне опять повезло, показалось свободное такси, я отчаянно замахала рукой, машина остановилась, а я порадовалась: дорога здесь делала плавный поворот, и Забелин видеть меня уже не мог.

– Автозаводская, 5а, – произнесла я, захлопнув дверь.

– Это где бывшая автошкола, что ли? – нахмурился водитель.

– Наверное.

Он пожал плечами, а я вновь схватила мобильный, телефон Владана по-прежнему отключен. Следовало как можно быстрее решить: что делать. Первая мысль: звонить в полицию. А чего ж я тогда от инспектора бегом бросилась? Полицейским объяснять замучаешься, что к чему. К тому же зрела во мне убежденность: вмешательство полиции не придется Владану по душе. Позвонить папе? А папа что сделает? Позвонит в полицию? Это я и сама могу. И тут на ум пришел Бад. Уж он-то должен знать, что делают в подобных случаях, к тому же не раз заявлял, что Владана считает другом. Отличная возможность это доказать. Я набрала номер Алексея, и он тут же ответил, точно ждал:

– Привет, красавица. Не могу поверить в свое счастье… или ты не просто так звонишь?

– Конечно, не просто так. – Тут я вспомнила о таксисте и попросила: – Остановитесь, пожалуйста, мне надо выйти на минутку. – Не очень-то понимая, что происходит, он остановил машину, я выбралась на тротуар и торопливо заговорила: – Меня похитили, но я сбежала. Владану звонили примерно полчаса назад, велели приехать на Автозаводскую, 5а. Кажется, это бывшая автошкола. Сомневаюсь, что с ним хотят просто поговорить, иначе меня-то зачем похищать?

– С тобой все в порядке? – спросил Алексей, дурашливость из голоса мгновенно улетучилась.

– Да.

– Где ты сейчас?

– Еду в такси.

– Отправляйся в офис отца, это сейчас самое безопасное место.

– Владан не отвечает на звонки, мобильный выключен, я не могу его предупредить.

– Ни о чем не беспокойся, – буркнул Бад и отключился.

Хорошенькое дело, не беспокойся. Я бестолково топталась на месте, пока притомившийся водитель не посигналил, с недоумением глядя на меня в окно. Я бросилась назад в машину.

– Едем на Автозаводскую? – спросил он нетерпеливо, а я кивнула.

Предыдущий опыт на пользу не пошел, я вспомнила, что в сумке у меня пистолет, и всерьез решила, будто являюсь боевой единицей. В общем, как ни глупо это звучит, я убедила себя, что от моего присутствия может быть польза. На самом деле страх за Владана нарастал с каждой минутой, и я точно знала: терпеливо ждать развития событий просто не смогу. Я должна быть рядом с ним, что бы ни случилось…

– Где-то здесь, – сказал водитель, и я, вздрогнув от неожиданности, перевела взгляд за окно.

Мы проезжали по узкой улочке, рядом с Автомоторным заводом, благодаря которому она и получила свое название. Жилых домов тут не было, большинство зданий выглядели заброшенными. Дом 5а чуть в глубине, от тротуара его отделяли забор из металлических прутьев и плотные заросли кустов, сам дом отсюда виден с трудом. Одноэтажное строение с крылечком, вывеска на фасаде «Автошкола» висела криво, буквы выцвели, начальная «А» сохранилась лишь наполовину.

Водитель начал притормаживать, а я, вспомнив о конспирации, попросила:

– Чуть дальше остановите, пожалуйста.

Дальше оказался переулок, в котором я обнаружила машину Бада. Она как раз тормозила, въехав с противоположной стороны. Расплатившись, я вышла из такси, а Бад из своей машины и сердито чертыхнулся, увидев меня.

– Тебе что было сказано? – хватая меня за руку, зашипел он. – Марш отсюда.

– Ты один? – оглядываясь, с сомнением спросила я.

– А с кем я должен быть?

– Не знаю… Но если их здесь много…

– Уж как-нибудь справлюсь. На соседней улице есть кафешка…

– Издеваешься? – рявкнула я. – Что ты сделаешь один, вдруг там человек десять?

– Или двадцать… – подсказал он.

– Я пойду с тобой, – отрезала я. – У меня есть пистолет. – Открыв сумку, я продемонстрировала оружие.

– Владан спятил, – глядя на меня с большой печалью, сказал Бад.

– Это не его оружие, – покачала я головой. – Пистолет был у моих похитителей.

– Кстати, а что с ними случилось? Ладно, об этом потом. Владан приехал несколько минут назад…

– Откуда ты знаешь?

– Возле соседнего дома стоит его машина. Мы хотим ему помочь или продолжим дискутировать?

– Я пойду с тобой, – упрямо заявила я, Бад выругался сквозь зубы и зашагал по переулку, но почему-то в противоположном направлении.

Вскоре стало ясно: он решил подойти к дому со стороны двора. Здесь тоже был забор, а еще росли деревья, за ними легко укрыться, незаметно подбираясь ближе. В общем, намерения Бада стали понятны. Он легко перемахнул через забор, причем даже не повернулся, чтобы узнать, как там мои дела.

– Алексей, – позвала я шепотом, но он лишь ухмыльнулся в ответ, из чего я заключила: помогать мне тут никто не намерен.

Через забор я все-таки перелезла, от души порадовавшись, что, выходя из дома, надела джинсы и удобную обувь. Мешком свалилась в высокую траву, быстро вскочила и, прячась за деревьями, побежала к дому. И вскоре увидела Бада. Он стоял, слегка пригнувшись, а у его ног сидел мужчина в голубой рубашке, свесив голову набок, точно задремав.

– Это ты его? – зашипела я, сообразив, что мужчина без сознания, а Бад покачал головой и тут же подмигнул:

– Начало мне нравится. – С этой стороны тоже была дверь, деревянная, она рассохлась и закрывалась неплотно. – Держись за мной, – шепнул Бад, – безотвязная ты моя. Если что, падай на пол и не шевелись…

Он потянул дверь на себя, и она открылась, а в руке Бада, точно сам собой, появился пистолет. Я испуганно замерла, впервые подумав, чем все может обернуться, но тут же решительно присоединилась к Алексею.

Дверь открылась с легким скрипом. Друг за другом мы вошли в узкий коридор и почти сразу услышали голос Владана. Слов не разобрать, но говорил, безусловно, он, и говорил абсолютно спокойно. Это, признаться, озадачило. Алексей сделал еще несколько шагов и распахнул ближайшую дверь.

– А этого откуда принесло? – с неудовольствием спросил Владан, я, забыв о предупреждении, полезла вперед и увидела его стоящим метрах в пяти, ближе к окну. Он меня тоже увидел, но, судя по выражению лица, совсем не обрадовался. – Ее обязательно сюда было тащить? – проворчал он. Алексей, сунув оружие за ремень джинсов, пожал плечами:

– Рвалась тебя спасать. Упрямства ей не занимать, так что извини.

Убедившись, что Владан жив-здоров, я вздохнула с облегчением. Само собой, первым побуждением было броситься ему на шею, но взгляд его намекал на то, что лучше с этим не спешить.

– Вот видите, – радостно произнес мужчина лет шестидесяти, сидевший на широкой скамье возле зарешеченного окна. – Ваша Полина в добром здравии. Я хотел распорядиться, чтобы вас сюда привезли, – теперь он обращался ко мне. – Да дозвониться не смог. Надеюсь, с моими людьми ничего худого не случилось?

– Я бы на это не особо рассчитывала, – ответила я.

– Алексей Дмитриевич, – обратился дядя к моему спутнику, из чего я заключила, что они знакомы. – Так это вы помогли Полиночке к нам присоединиться? Выходит, слухи о том, что между старыми друзьями черная кошка пробежала, просто глупые сплетни?

В некотором очумении я продолжила оглядываться и только тогда заметила еще двоих мужчин, находящихся в комнате. Они лежали на полу лицом вниз, скрытые от нас составленными друг на друга столами, стульями и скамьей с железными ножками, к которым и были прикованы наручниками.

– Признаться, ваше появление, Алексей Дмитриевич, наводит на мысли…

– Приятные? – усмехнулся Бад, садясь на стул, который сумел выудить из кучи.

– Не очень.

Владан устроился на скамье, в двух шагах от Бада, я осталась стоять неподалеку от двери за их спинами, толком не понимая, что происходит. В руке Владана был пистолет, убирать его он не торопился, хотя держал руку опущенной и выглядел слегка расслабленным. Но эта поза никого не обманула, было ясно, что он в любой момент готов пустить оружие в ход.

– О чем это вы? – задал вопрос Владан, закинув ногу на ногу.

– У нас с господином Басаргиным есть кое-какие спорные вопросы…

– Их вы решите позднее. А сейчас меня интересует, какого лешего вы влезли в это дерьмо?

Мужчина пожал плечами:

– Чего не сделаешь ради семьи.

– Это кто? – шепнула я, обращаясь к Баду, почему-то уверенная: Владан отвечать не поторопится.

– Гусев Борис Владимирович, – громко ответил он. – Тесть вашего Лужина. Очень авторитетный человек.

Бад усмехнулся, Гусева его слова неожиданно задели.

– Кто бы говорил… вы мне сто очков вперед дадите. Особенно вот этот, – кивнул он на Владана. – Рыцарь без страха и упрека… Да и ты хорош. Рыльце-то у всех в пушку. Думаете, времена теперь другие? И все забыли о вашем прошлом? Нет, не забыли. И сколько бы ты, Серб, ни старался… до святости тебе далеко…

– Я в святые и не лезу, – кивнул Владан. – Обмен любезностями закончен, поговорим о деле. У меня есть вопросы.

– Валяй, – пожал плечами Борис Владимирович. – Отчего не поговорить.

– От кого ты узнал, что зятя шантажируют? Он вряд ли бы решился сам рассказать.

– Это точно. Цыпин сообщил. Его референт давно ему жизнь портил, много воли взял, с Цыпиным не особо считался. Когда эта баба фотку свистнула, Юрка, вместо того чтобы с ней договориться или тихо на тот свет спровадить, если вдруг заупрямится, стрельбу устроил в центре города. В общем, Цыпин понял: сам не справится. И обратился ко мне. Зятю я ничего говорить не стал. Какой толк? Зять у меня из тех, кто при виде крови запросто сознания лишится. Но бизнесмен толковый и дочку мою любит. А то, что с этой девкой засветился… Дурак. Цыпин был уверен, Юрка девку ему нарочно подсунул, чтоб потом на нервах играть, мол, жена узнает и все такое… Зятьку бы мало не показалось, дочка характером в меня… А когда девица разбилась, Юрка, видать, и сам струхнул. Великий проект мог накрыться, а ведь это деньги, и Юрка с них тоже кормился. В общем, затих. Но когда все вроде рассосалось, гнилая душонка дала себя знать: начал эти письма писать… Цыпин сразу его заподозрил, потому как больше некому. Да и Юрка не особо все отрицал, сволочь наглая. Оттого и пришлось мне вмешаться.

– Об этом мне следовало догадаться, когда Губа сказал: не тот Батя человек, кого он послушает, – усмехнулся Владан. – Тебе он, само собой, отказать не рискнул.

– Еще бы, – хмыкнул Борис Владимирович.

– Зачем участкового убили? Боялись, всплывет то старое дело?

– Цыпин боялся. Участковый что, ерунда, плюнуть да растереть. Но девчонка твоя рядом вертелась. И впрямь могло выйти нехорошо, если ты вмешаешься. Ну а когда ты в самом деле вмешался, пришлось и от Юрки избавляться…

– Только от Юрки? А как же Цыпин?

– Цыпина мне не шей. Тут я не при делах. Случайность… все под богом. Жизнь такая, что сегодня жив, а завтра – нет. Не совал бы ты свой нос куда не просят, Серб. И все бы тихо было. А тут хошь не хошь, пришлось с тобой разбираться. Да, видно, стар я стал для этих игр, да и людишки теперь не те, – кивнул он на лежавших на полу парней. – Хлипкие. Втроем с тобой справиться не сумели, смех да и только. Теперь вот думаю, может, вы меня перехитрили, может, ты тут вовсе не из-за девчонки?

– Я бы, Борис Владимирович, с удовольствием тебя пристрелил, – широко улыбнувшись, порадовал Бад. – Но Владан Стефанович предпочитает действовать в рамках закона.

– Да? Хорошо, коли так. Потому что в рамках закона вы, парни, ничего мне не пришьете. Бухгалтершу Юркины людишки замочили. То, что Юрку убил, не докажете, не я же в него стрелял. Про участкового и говорить нечего. Кто там вашу девчонку пугнул, я знать не знаю, да и не заметно, что очень уж пуганная. И здесь мы встретились случайно. Я заехал на здание глянуть, может, куплю, а тут вы налетели с оружием. Что за люди на полу, я даже не знаю, видать, дружки ваши…

– Да не парься ты, – отмахнулся Владан. – Никто тебя в полицию тащить не собирается.

– А что тогда? – вновь насторожился Борис Владимирович.

– Ничего. У меня были вопросы, ты на них ответил. Не люблю, когда что-то неясно. Бывай… – Владан поднялся, сделал шаг, убирая оружие, и вновь повернулся к Гусеву: – Да, и главное: о девчонке моей даже думать забудь. Если кто-то из твоих на горизонте нарисуется, я тебя, старый пень, на куски разрежу. И твоей же собаке скормлю. У тебя ведь доберман? Жрет небось много? – И, игнорируя нас с Бадом, направился к двери. Предполагалось, что мы побежим следом без особого приглашения, мы и побежали, то есть на самом деле пошли довольно спокойно.

– У девчонки пистолет, – наябедничал Бад уже на улице. – Неподходящая для нее игрушка.

Владан резко остановился, спросил хмуро:

– Откуда?

– Прихватила из дома, где меня держали.

– Дай сюда.

Пистолет я отдала, а Владан вновь спросил, на этот раз обращаясь к Алексею:

– Где твоя машина?

– В переулке.

– А я на такси приехала, – влезла я.

– Тогда в переулке и ждите, – сказал он и направился к калитке.

Парень в голубой рубашке успел очухаться и теперь стоял, держась за стену дома, таращился на нас бессмысленным взглядом.

– Чего стоим? – усмехнулся Бад. – Слышала, что сказал босс? Бегом, милая, – и легонько подтолкнул меня вперед.

А я заподозрила его в желании вернуться. Слова о том, что Бориса Владимировича он с удовольствием бы спровадил на тот свет, звучали исключительно искренне.

– Идем, – сказала я, подхватив его под руку, он вновь усмехнулся, но со мной побрел.

Выйдя через калитку, мы вскоре свернули в переулок, минут через пять там и Владан появился.

– Тебе что было сказано? – тут же напустился он на меня.

– Когда? – испугалась я.

– Вчера.

– Владан, честное слово, я… позвонил Володя… стриптизер… Он мне давно звонил, и я… мне жалко его стало, он решил, я с ним из-за его работы не встречаюсь. А оказалось, что он с этими заодно. Я больше никогда… честно…

– Как ты сбежала? Вову развела?

– Ага, – кивнула я, не желая вдаваться в подробности. Вот уж о ком ни к чему вспоминать, так это о бывшем… Надеюсь, Вова уже очухался и смог освободить верзилу. Оба живы, относительно здоровы и в полицию не побегут… А если эта странная мысль все же придет в их головы, я им не завидую. Связываться с Владаном себе дороже.

– Ты его что, действительно отпустишь? – спросил Алексей с сомнением в голосе, надо полагать, имея в виду Гусева. Владан пожал плечами:

– Он прав, доказательств никаких.

– Не похоже на тебя. – Мой босс вновь пожал плечами, а Бад вздохнул: – Как знаешь.

Владан достал мобильный, набрал номер и сказал:

– Привет, майор, убийством Волынского ты занимаешься? Тогда проверь машину… – Он продиктовал номер и марку автомобиля и ответил на вопрос, которого мы слышать не могли: – Да я и сам не знаю, но уверен: найдешь что-нибудь интересное. Пока. – Владан убрал мобильный, а Алексей спросил:

– И что майор найдет в машине Бориса Владимировича?

– Оружие. Три ствола, что я отобрал, плюс пушку, что была у девчонки, ну и героин, на всякий случай, если с железом пролетим. Волынского застрелили его парни, умом они не блещут и вряд ли пушку скинули.

Бад засмеялся и головой покачал:

– Не скажу, что ты играешь честно.

– Гусев прав, я не святой. А его закрывать пора. Перегулял на воле. – И с этими словами Владан отправился дальше по переулку, в соседний двор, где была его машина.

– Мне нравится твоя девчонка, – крикнул Бад, адресуясь к его спине. – Ты не будешь против, если я…

– Губу закатай, – перебил Владан, не оборачиваясь. – Она себе получше найдет.

– Ты спятил, что ли? – зашипела я на Алексея.

– Между прочим, хотел тебе помочь. У этого твердолобого была прекрасная возможность признаться тебе в любви.

– «Найдет получше» не те слова, которые меня способны порадовать.

– Ну, извини. Я бы признался по всем правилам. Хоть на коленях. Хочешь?

– Обойдусь.

Владан удалился довольно далеко, и я бросилась за ним. По неведомой причине Алексей меня сопровождал.

Когда мы вошли во двор, Марич успел устроиться за рулем и завел свой джип. Я села рядом с ним, а Бад подошел к окну, за которым сидел Владан, и легонько постучал по стеклу. Окно Владан открыл, взглянул недовольно.

– Я тебя ни о чем не просил, – сказал с вызовом.

– На «спасибо» я и не рассчитывал, – пожал Бад плечами. – Ты можешь как угодно относиться к этому, но я всегда считал тебя другом… И сейчас считаю.

Алексей смотрел куда-то в сторону и вроде бы собирался еще что-то сказать.

– Ладно, пока… – Владан начал трогаться с места, а Бад вдруг решился:

– Я не убивал Флинта. Клянусь. – Отошел на шаг и рукой махнул: – Пока, Серб.

Машина рванула вперед. Бад, улыбнувшись, вновь махнул нам рукой на прощание. Владан посигналил в ответ, а я заревела ни с того ни с сего.

– Ты, кстати, уволена, – покосившись на меня, буркнул Марич.

– Спятил? Лучше утопи, как кота шелудивого.

– Тогда кончай реветь.

– Можно я тебя обниму? Ты даже не представляешь…

Машину он остановил и сам меня обнял. Даже поцеловал в макушку.

– Деньги за поиски Ольги мы получили, – вздохнув, сказал Владан. – Выпишу тебе премию.

– Я рада, что вы с Бадом… я хотела сказать… он действительно твой друг.

– Поживем – увидим, – ответил Владан, крепче обнимая меня.

Сноски

1

Подробно об этой истории читайте в романе Т. Поляковой «Найти, влюбиться и отомстить», издательство «Эксмо».

2

Подробно об этой истории читайте в романе Т. Поляковой «Найти, влюбиться и отомстить», издательство «Эксмо».

Content

Татьяна Полякова
Жаркое дыхание прошлого

Сноски