Лора Лэндон

Одержимый любовью

Пролог

Англия, Лондон

16 мая 1852 года

– Ты должен помочь мне, Джонас! Ты просто обязан!

Джонас Армстронг, второй сын графа Хейвуда, видел мольбу и панику в огромных голубых глазах Мелисент и чувствовал собственное бессилие.

Он ничего не мог сделать.

– Я не могу, Мелисент. – Джонас осторожно оторвал уцепившиеся за его рукав пальцы Мелисент и отступил на шаг назад. – Я ничего не могу сделать.

– Нет, ты можешь! Ты можешь отвезти меня в Гретна-Грин! А когда мы вернемся, заявишь отцу, что женился на мне.

– Я не могу жениться на тебе! – Джонас боролся с непреодолимым ощущением опасности. – Я не люблю тебя. И ты меня не любишь.

Мелисент топнула ногой в изящной голубой туфельке и обожгла его тем взглядом, который Джонас привык видеть всякий раз, когда у единственной избалованной дочери маркиза Канделла не получалось добиться своего.

– Но я и Хардли не люблю! А отец ждет, что я выйду замуж за него!

– Мне кажется, Хардли подходящая для тебя пара, – попытался убедить ее Джонас, хотя и понимал, что все это бесполезно. С Мелисент такие номера не проходили. – Мы все трое выросли вместе. Ты знаешь его всю свою жизнь.

– Ну, разумеется, я знаю его всю свою жизнь, – согласилась Мелисент, меряя шагами небольшую площадку в саду леди Кемпсфорд. – И именно поэтому не выйду за него замуж. Мы с Хардли совершенно не подходим друг другу!

Своим поведением сейчас она напоминала зверя, который беспокойно мечется по ограниченному пространству клетки.

– Хардли – отличный выбор, – предпринял еще одну попытку убедить ее Джонас. – Ты никогда и ни в чем не будешь нуждаться с Хардли. Он умен, хорошо разбирается в финансовых делах, уже сейчас многие обращаются к нему за советом по разным вопросам. Кроме всего прочего, он – герцог. Что еще тебе требуется от мужа?

Мелисент остановилась и потрясенно посмотрела на него.

– Неужели ты думаешь, что меня волнует, насколько он умен? И спрашивают ли у него совета? Умные мужчины – наихудший тип мужей. Это всем известно.

– В таком случае, что же ты ищешь в муже? – спросил Джонас, окинув Мелисент пристальным взглядом.

– Ну, тот факт, что я стала бы герцогиней, безусловно, имеет значение. Как и то, что Хардли довольно красив, если уж говорить о внешности, – без тени смущения рассуждала Мелисент.

– Но?

– Ты знаешь Хардли не хуже меня. Мы выросли вместе.

– Но все это говорит только в пользу Хардли.

– Вряд ли, – раздраженно всплеснула руками Мелисент и вновь принялась мерить шагами крошечное пространство, цепляясь юбкой дорогого платья за розовые кусты леди Кемпсфорд. Треск блестящей ткани Джонас слышал при каждом ее шаге, но сама Мелисент, похоже, не замечала этого.

– Успокойся, пожалуйста, – протянул он руки, пытаясь остановить ее взволнованные шаги, но Мелисент ускользнула, как будто не хотела от него ни сочувствия, ни понимания. Эта избалованная девушка всегда отличалась вспыльчивым характером. Они с Хардли часто бывали тому свидетелями. Но Джонас никогда не видел ее такой встревоженной.

– Как я могу успокоиться? Я никогда еще не испытывала большего отчаяния, чем сейчас. Я отказываюсь выходить за Хардли. Отказываюсь!

– Не понимаю, почему, – не сдавался Джонас. – Ты знаешь его лучше любого другого кавалера, который просил твоей руки.

– Вот в этом-то все дело. Я знаю, что он представляет собой на самом деле. Это упрямый, самоуверенный и деспотичный человек, который будет направлять меня по жизни своей железной рукой. Разве ты не помнишь, как это было, когда мы придумывали способы избавления от учителей, которых нанял его отец? Нам всегда приходилось соглашаться с тем, что решил Хардли. Он не успокаивался, пока мы не соглашались. – Мелисент обошла вокруг клумбы с астрами, едва не наступая на очаровательные цветки. – Точно так же получалось, когда мы разрабатывали план, как избавиться от его противной, дерзкой сестры. Хардли всегда решал, где мы будем от нее прятаться, и нам приходилось соглашаться с тем, что сказал он.

– Но это лишь потому, что Хардли всегда предлагал наилучший выход.

– О, давай-давай, защищай его. Ты всегда был его самым преданным сторонником.

– Я не понимаю, – нахмурился Джонас, – почему ты испытываешь к нему такую неприязнь. Раньше ты хорошо к нему относилась. И как ты можешь называть его сестру противной? Она не была противной, просто находилась в подростковом возрасте. И потом, она всего лишь хотела быть принятой в нашу компанию, и, оглядываясь назад, даже ты должна признать, что мы поступали жестоко, отталкивая ее.

– Все это ерунда, мы не были такими и ничего такого не делали! – выразила свое несогласие Мелисент голосом, который вряд ли походил на голос благовоспитанной дамы, какой, Джонас точно знал, ее воспитали. – Она была жуткой занудой. Ее следовало утопить еще при рождении. Как аукнется, так и откликнется, поделом Хардли! Теперь ему придется найти какого-нибудь ничего не подозревающего глупца, который отчаянно нуждается в деньгах и потому согласится жениться на ней. Сама она никогда не найдет себе мужа.

– Ты не можешь так говорить.

– Не могу? Ты ее видел? На месте Хардли я бы даже не признала ее. Там же не на что смотреть!

Джонас остановился и впервые внимательно посмотрел на Мелисент. Когда же у нее появились такие черные мысли? Когда она вдруг стала считать себя такой величественной, а всех остальных – людьми второго сорта?

– Ой, только не надо так смотреть на меня, – вспыхнула Мелисент. – Ты думал точно так же. Мы все так думали. Она такая же гадкая, как и та неуклюжая зануда Аманда Рэдберн, с которой ее постоянно видят.

Джонас никак не мог поверить, что Мелисент стала такой жестокой, что ей настолько безразличны окружающие ее люди. Но как же это случилось?

Внезапно он все понял. Никаких перемен с ней не произошло.

Мелисент всегда была такой. Просто он никогда прежде не замечал этого, потому что, как и все остальные, был очарован ее ослепительной красотой.

А вот сегодня вечером она уже не казалась ему такой безумно красивой.

– Но почему ты выбрала именно меня? Почему именно я должен спасти тебя от помолвки, соглашение о которой подписали твой отец и Хардли?

– Потому что мы – друзья. И ты мне должен.

– Я тебе что-то должен?

– Ну, может, я не совсем точно выразилась, не должен, – более мягким голосом произнесла Мелисент, изобразив на лице притворную застенчивость. – Но ты ведь не можешь не понимать, что именно дружба со мной и Хардли открыла перед тобой такие двери, в которые тебе так просто не попасть.

– Каким образом мое общение с Хардли или, уж если на то пошло, с тобой открыло какие-то двери? – боролся с закипавшим внутри гневом Джонас.

– Ой, Джонас, ну не будь таким бестолковым. Всем известно, что Хардли богат как Крез[1]. То же самое можно сказать о моем отце. И родословная у них превосходная.

– А что же я?

Джонас разжал кулаки и сделал вид, будто сравнение Мелисент не стало для него настоящей пощечиной.

– Ты ведь только второй сын. И твой отец никогда не умел вкладывать деньги. А это еще одна причина, по которой тебе следует воспользоваться подвернувшимся счастливым шансом и жениться на мне.

– Это было бы верным шагом, правда? – усмехнулся Джонас, однако его усмешка осталась незамеченной.

– Ну, конечно, верным. Слушай, я знала, что ты посмотришь на все это моими глазами. И осознаешь преимущества брака со мной.

– На всякий случай, если я вдруг что-то пропустил, может, разъяснишь мне подробно все преимущества?

– Ну, хорошо, – разочарованно вздохнула Мелисент. – Самое главное – это, конечно, деньги. С таким приданым, которое отец намерен дать тому счастливчику, который женится на мне, ты сможешь рассчитаться с немыслимыми долгами, которые твой отец копит день ото дня.

– Откуда тебе известно о долгах моего отца? – поразился Джонас.

– Да ведь всем известно, как неумело твой отец распоряжается деньгами. И твой брат тоже. С деньгами, которые ты получишь, женившись на мне, у тебя появится возможность сделать ремонт вашего имения. Ты же знаешь, на данный момент оно находится в ужасном состоянии. Это просто позор.

– Допускаешь ли ты, что в один прекрасный день поселишься там?

– Ты шутишь? – с неподдельным возмущением воскликнула Мелисент. – Я никогда не сделала бы это имение своим домом. Оно едва пригодно для жилья. А мне оставили прекрасный особняк, где можно остановиться, когда я выезжаю из Лондона. Он великолепно подходит для летних приемов и намного лучше любого места, которое можешь обеспечить ты.

– Понятно. – Джонас переместил вес своего тела на пятки, чтобы взглянуть на особу, за превращением которой в немыслимую красавицу, как ему раньше казалось, он наблюдал.

– Следующим преимуществом являюсь, разумеется, я, – с соблазнительной улыбкой на лице продолжала Мелисент.

– Ты?

– Да, – немного грустно подтвердила Мелисент. – Любой мужчина счастлив получить меня в жены. Тебе будут завидовать все мужчины Лондона.

– И Хардли? Разве тебя не волнует, что он тебя боготворит? Что ты – единственная женщина, на которой он хочет жениться?

– Фи! – пренебрежительно махнула рукой Мелисент. – Он преодолеет свою безрассудную страсть ко мне. Все преодолевают.

– Но он обожает тебя. Он с детства преклоняется перед тобой. Он ни о чем больше не говорит, только о том, что ты станешь его женой. Он…

– Он – грубиян! Он не жениться на мне хочет. Хочет превратить меня в свою собственность. Он хочет диктовать мне, что и как делать, и заставлять меня вскакивать всякий раз, когда он отдает приказ.

Мелисент вновь принялась нервно расхаживать взад и вперед.

– У него властный характер, он не допускает никаких возражений. И, как только принял решение, отказывается даже просто выслушать другое мнение.

– Другими словами, он не позволяет тебе каждый раз поступать по-своему, – подытожил Джонас.

– Он – беспощадный! Он – своевольный! Он совершенно невыносим и не подходит мне!

– А я?

– Ты гораздо дружелюбнее, – смягчилась Мелисент, и на лице пропало напряжение. – И всегда был таким. Я всегда находила общий язык с тобой.

– Ты хочешь сказать, что всегда обводила меня вокруг пальца?

– Я не это хотела сказать, – топнула она ногой, – и тебе это известно.

– А какую выгоду получила бы ты, если бы мы поженились, Мелисент?

– Мне не нравится, когда ты разговариваешь таким тоном. Ты говоришь так, будто я тебя чем-то расстроила.

Ее надутые пухлые губы и печальные глаза являлись частью искусного спектакля, который она отрепетировала до совершенства.

– Ладно, – спокойно согласился Джонас. – Какая выгода тебе от нашего брака?

– Мне удастся избежать свадьбы с тираном.

– Как знать. Возможно, я превращусь в такого же тирана, как Хардли.

– Э нет! – резко покачала головой Мелисент, и из прически высыпались несколько золотистых локонов, закрепленных шпильками. – Ты гораздо более приятный человек, чем Хардли, с тобой можно прийти к согласию. Хардли же очень упрям. Он предъявляет к жене очень высокие требования, поэтому ни одна женщина не в состоянии им соответствовать. Ни одна!

– Даже ты?

– Представь себе, даже я, – рассмеялась Мелисент, но при этом на ее лице появилось какое-то странное выражение, которое вызвало беспокойство у Джонаса.

– Почему, Мелисент? – Он сжал ее плечи, не слишком сильно, чтобы причинить боль, но довольно ощутимо, чтобы она поняла, что сейчас он настроен решительно. – Почему ты считаешь, что не сможешь соответствовать требованиям Хардли?

Джонас удерживал ее перед собой, стараясь смотреть ей в глаза. Но Мелисент на него не смотрела. Она плотно сжала губы и устремила взгляд в землю.

– Вряд ли ты можешь ожидать, что я женюсь на тебе, не услышав правды. Почему ты отказываешься от возможности стать герцогиней, чей муж невероятно богат, и вместо этого выбираешь второго сына разорившегося графа, который вот-вот потеряет крышу над головой?

– Но мое приданое могло бы спасти твоего отца и твое имение.

– Мне почему-то кажется, что тебя ничуть не волнует ни мой отец, ни наше имение, ты всего лишь хочешь выйти замуж. И поскорее.

– Так и есть, я действительно хочу. Только не хочу выходить за Хардли. Я хочу выйти замуж за тебя. Сегодня вечером. Сейчас!

– Но почему?

– Потому что… – Мелисент стукнула изящным кулачком себя по боку, – потому что… Потому что должна!

– Почему?

Мелисент замерла, словно обдумывая слова. Наконец она резко развернулась и внимательно поглядела на Джонаса.

– Ну ладно. Я вижу, ты не оставляешь мне выбора, и придется все рассказать. – Мелисент вздернула подбородок и с демонстративным видом, исполненным превосходства, посмотрела на Джонаса. – Мне нужно выйти замуж, потому что я жду ребенка.

Сказать, что Джонас испытал шок, было равносильно тому, что не сказать ровным счетом ничего.

– Ты – что?

– Знаешь, это случается, – как-то неопределенно пожала плечами Мелисент. – И не предлагай мне воспользоваться каким-нибудь снадобьем, чтобы избавиться от нежеланного ребенка. Женщины часто умирают от этого. – Мелисент, не спуская глаз с Джонаса, уперла руки в бока. – У меня нет желания отказываться от жизни только ради того, чтобы избежать небольшого скандала.

– Поэтому ты предпочитаешь выйти замуж за кого-то, кого ты не любишь и кто не любит тебя, вместо того чтобы выйти за человека, который уже попросил твоей руки и который по-настоящему тебя любит, да? – никак не мог понять ее логики Джонас. – Почему, Мелисент?

– Ты издеваешься, Джонас, да?

– Нет, – покачал он головой.

– Тогда какой, ты думаешь, будет реакция Хардли, когда он обнаружит, что женщина, на которой он женился, носит ребенка другого мужчины? Когда он узнает, что его жена дарит ему наследника, вот только ребенок этот – не его?

– Чей же это ребенок?

– Вряд ли это теперь имеет значение. – Впервые за все время разговора Мелисент хватило ума изобразить смущение. – Скажем так, у отца ребенка нет возможности сделать меня своей невестой.

– У него уже есть жена.

– Не усложняй, Джонас, – поморщилась Мелисент. – Разумеется, у него есть жена. Неужели ты думаешь, я бы отдалась мужчине, который заманил меня в брачную ловушку?

Джонас покачал головой, но не в качестве ответа на вопрос Мелисент, а от отвращения, которое вдруг испытал.

– Надо торопиться, – схватила она его за рукав. – У нас мало времени. Мы должны уехать как можно быстрее. Отец намерен объявить о нашей с Хардли помолвке сегодня вечером.

Джонас молча покачал головой и отвел руку Мелисент.

– Не будь дураком, Джонас. Брак со мной даст тебе все. У тебя будет достаточно денег, чтобы отремонтировать полуразрушенное имение. У тебя будет красавица жена. Плюс столько денег, что ты вряд ли их когда-нибудь потратишь. Согласись, этого более чем достаточно за тот дополнительный багаж, который у меня есть.

Джонас смотрел на Мелисент, не веря своим ушам. Потом вспомнил, как вспылил Хардли во время последнего разговора.

– Мелисент, ты случайно не знаешь, почему Хардли думает, будто между нами что-то есть, о чем он вынужден волноваться?

– Разумеется, нет, – ответила она, но Джонас понял, что она лжет.

– Мелисент?

– Ну хорошо, – раздраженно махнула она рукой. – Может, я и намекнула ему, что между нами зародилось нечто большее, чем дружба.

– Ты с ума сошла?

– Мне пришлось сделать первый шаг, чтобы убедить Хардли, что я не достойна стать герцогиней.

– А тебе никогда не приходило в голову, что твой план может обернуться против тебя самой?

– Против меня?

– Конечно. Хардли не подозревает, что ты его обманываешь, он убежден, что тебя используют. Сейчас он куда более решительно настроен жениться на тебе, чтобы суметь тебя защитить. А еще, – не скрывая досады в голосе, добавил Джонас, – он уверен, что теперь я – его соперник. И могу тебе сказать, он очень зол на меня.

В этот момент с губ Мелисент сорвалось слово, которое Джонас никак не ожидал от нее услышать. Неприязнь Джонаса усилилась.

– Я считаю, что ты должна объяснить свое… трудное положение и позволить Хардли и твоему отцу решать, как лучше урегулировать ситуацию.

Мелисент прищурилась, и Джонас заметил отчаяние в ее глазах.

– Не смей становиться защитником Хардли или делать вид, будто даешь мне мудрый совет. От нашего брака ты получишь гораздо больше, чем я.

– Неужели? – Джонас постарался скрыть отвращение, которое сейчас испытывал, но понимал, что ему это не удалось.

– Я – в отчаянии. Хардли наверняка сейчас ищет меня, чтобы отец мог сделать свое грандиозное заявление. Как только он меня найдет, будет слишком поздно!

– Уже и так слишком поздно, – сказал Джонас, надеясь, что она поймет, что это и есть его ответ.

– Нет! Мне нужно твое имя! Мне необходимо, чтобы ты женился на мне!

Джонас пытался оторвать ее от себя, но Мелисент уцепилась за него двумя руками, впиваясь пальцами в ткань сюртука на плечах и демонстрируя недюжинную силу.

Джонасу удалось наконец освободиться от ее цепких пальцев и отступить назад. Мелисент споткнулась и наступила на край платья. Затем пошатнулась и упала перед ним на колени.

Джонас не мог оставить ее в таком положении. Он уже протянул руку, чтобы помочь ей встать на ноги, но замер, услышав сердитый громкий голос.

– Оставь ее в покое! – прогремело с верхней ступеньки террасы. – Не трогай! Что ты делаешь, Армстронг?

Джонас отступил.

– Это Хардли! – хрипло прошептала Мелисент. – Нет! О боже, нет, нет!

Мелисент проворно вскочила на ноги и, прежде чем Джонас успел что-то предпринять, метнулась к кованой железной калитке, которая открывала проход на улицу. Расстояние, которое ей предстояло преодолеть, было небольшим, но после только что случившегося тяжелого разговора Джонас понимал, что Мелисент не в состоянии здраво думать или действовать. Он готов был бежать и остановить ее, пока она в спешке не натворила чего-нибудь.

– Не смей приближаться к ней! – послышался за спиной приказ Хардли.

Джонас услышал звук тяжелых шагов Хардли, который торопился к нему по вымощенной плитами дорожке. Он даже слова сказать не успел, как тот схватил его за шиворот и отшвырнул назад. Когда Джонас повернулся, тут же получил мощный удар кулаком в челюсть. Он упал и пару секунд лежал на земле, пока не перестала кружиться голова.

– Ты за это ответишь, – клятвенно пообещал его давний друг Хардли и устремился за Мелисент.

Джонас понимал: нельзя допустить, чтобы Хардли поверил, будто между ним и Мелисент что-то есть. Слишком многое поставлено на карту. Дружба с Хардли значила для него так много, что выразить это словами было невозможно.

Джонас поднялся на ноги и медленно побрел следом за парочкой. Он даже не успел дойти до открытой на улицу калитки, как до его уха донесся звук лошадиных копыт, которые со звонким цокотом мчались по булыжной мостовой Лондона. Раздался предупредительный звон колокольчика, громкое ржание лошадей, короткий тревожный вскрик Мелисент и, наконец, вопль отчаяния, вырвавшийся из груди Хардли.

Джонас, пошатываясь, подошел к калитке и увидел, как Хардли, стоя на коленях посередине булыжной мостовой, бережно держит в руках безжизненное тело Мелисент.

Сжав пальцами железный столб, Джонас смотрел на эту ужасающую сцену. Всепоглощающая тьма окутала его, и он знал, что она уже никогда не развеется.

Герцог Хардли стоял рядом с семьей Мелисент, когда ее тело опускали в холодную черную землю. Вместе с ней он похоронил все свои надежды и мечты. Вместе с ней похоронил свое будущее. Будущее, украденное человеком, которого в этой роли невероятно было даже представить. Этого человека Хардли считал своим самым близким другом.

Теперь Джонас Армстронг стал для него заклятым врагом, самым ненавистным человеком на земле. Подлое, презренное создание, Хардли не успокоится, пока его не уничтожит.

Хардли увидел, как отец Мелисент взял горсть земли и бросил на украшенный искусной резьбой гроб дочери, который Хардли специально заказал для женщины, которую любил.

Рядом стояла рыдающая мать Мелисент и три ее брата. Каждый из них взял по горсти земли и тоже бросил в могилу.

Хардли этого не сделал. Он просто не мог.

Развернувшись, он медленно побрел прочь, не в состоянии смотреть, как на месте последнего пристанища его прекрасной Мелисент растет земельный холм.

Глава 1

Лондон, Англия

2 апреля 1855 года

Леди Сесилия Рандолф, единственная сестра герцога Хардли, взяла еще один стакан тепловатого пунша и отнесла его стоявшей неподалеку подруге, Аманде Рэдберн. Слава богу, та нашла местечко у открытого окна, через которое в душный танцевальный зал Пламптонов дул легкий ветерок.

– Думаю, у сегодняшнего вечера есть перспектива стать намного скучнее бала у Куинлэндов на прошлой неделе, – сказала Аманда, убедившись, что поблизости нет никого, кто мог бы услышать ее слова.

– Это невозможно, – сделав маленький глоток из своего бокала, откликнулась Сесилия. – Ничто не может быть настолько скучным. Я пыталась избежать сегодняшнего выезда, но Хардли не позволил остаться дома.

– Твой брат заставил тебя прийти? – улыбнулась Аманда. – Вряд ли он заставляет тебя когда-нибудь что-то делать.

– Сегодня вечером заставил. Я даже притворялась больной.

– Не верю, – хихикнула Аманда.

– Как хочешь, но это правда. Хардли сказал, что это – одно из мероприятий, на котором мы должны появиться.

– А тебе известно почему?

– Он придумал оправдание, заявив, будто это один из самых посещаемых балов сезона. И нам просто необходимо присутствовать.

– Ну а ты? Уверена, ты считаешь, что причина кроется в чем-то другом.

– Я думаю, – тяжело вздохнула Селия, – на самом деле брат надеялся, что на этом балу будет много мужчин. По пути он снова намекал, что мне самое время сосредоточиться на поисках подходящей кандидатуры в мужья.

– Только не это. Опять одно и то же.

– С каждым днем он становится все более настойчивым, – крепко сжала бокал Сесилия.

– Но почему ты не скажешь ему то, что я говорю своим сестрам всякий раз, когда они твердят мне, будто я старею и уже практически списана в тираж?

– И что ты им говоришь?

– Я говорю им, что мы с тобой заключили договор и сменим сестер Чипуорт на их посту, когда они умрут. Мы станем следующим ужасом лондонского общества, и этот договор скрепили кровью.

Селия, услышав слова подруги, довольно громко рассмеялась, чем привлекла внимание окружающих.

Сестры Чипуорт заявили о том, что в их венах течет королевская кровь. Они так высоко поставили себя над остальным обществом, что одно только их слово могло подорвать репутацию любой девушки.

Первое, о чем предупреждали каждую дебютантку, когда она готовилась к своему первому выходу в свет, так это любой ценой избегать леди Маделин и леди Матильды Чипуорт. И самое главное, не делать ничего такого, что могло бы привлечь их внимание.

И хотя все ужасно боялись сестер Чипуорт, Селия и Аманда не испытывали никакого страха перед ними. Поскольку подруги уверенно встали на путь старых дев, их больше не волновало, что скажут или подумают сестры Чипуорт. Возможно, именно по этой причине они неплохо ладили с этими дамами. Подобное безразличие к мнению сестер позволило Аманде и Селии оставаться в стороне в относительном забвении, покуда именитые сплетницы терроризировали и вселяли страх в остальных членов светского общества.

Селия окинула взглядом зал и прислушалась к музыке, заглушавшей шум разговоров.

– По крайней мере, сегодня хотя бы хороший оркестр.

– Ты права, – прислушавшись, согласилась Аманда. – Я обязательно похвалю леди Пламптон за это.

– И лакеи не одеты в тоги, как у леди…

– Посмотри, Селия, – изумленно выдохнула Аманда, не дав подруге закончить предложение. – Джиневра Рамплтон танцует с виконтом Лаури. А я думала, ее отец запретил ему приближаться к ней.

Селия повернулась и посмотрела туда, куда был устремлен взгляд Аманды.

– Глупышка. Судя по восторженному блеску глаз, она собирается совершить очередную ошибку. А мы-то решили, будто после последней пережитой катастрофы она станет больше доверять мудрости отца.

– Под этой великолепной прической из белокурых волос нет ничего, что давало бы ей возможность делать такие проницательные умозаключения, – вздохнула Аманда.

– Аманда Рэдберн, кажется, ты ревнуешь, – подразнила ее Селия. – Я всегда подозревала, что у тебя есть тайное предпочтение, а теперь я знаю, о ком идет речь. Ты вынашиваешь тайные планы в отношении Лаури.

– Черт, – закашлялась, поперхнувшись пуншем Аманда. – Ты видишь меня насквозь. Я ревную и признаю это. Мне всегда хотелось быть такой же наивной, как Дженни, и привлекать к себе самых отъявленных негодяев общества. Вместо этого бог наградил меня здравым смыслом и головой на плечах.

– Ты просто невыносима, – хихикнула Селия. – Тебе известно об этом?

– Ну, разумеется, известно. И мне нравится быть такой. Сестры твердят мне, что это из-за моего непочтительного чувства юмора мужчины не приглашают меня на второй танец или на повторную прогулку в парк.

– Какая из сестер вызвалась сопровождать тебя сегодня?

Аманда бросила взгляд на дам, собравшихся в дальнем конце зала.

– Мэри. Я говорила ей, что для семьи будет лучше, если они станут внимательнее присматривать за Стивеном, поскольку он скорее, чем я, может оказаться в центре скандала.

– А что, у него опять проблемы?

– А когда у него их не было? – тяжело вздохнула Аманда. – Не знаю, что случилось на этот раз, но я всегда точно могу сказать, когда он оказывается втянутым во что-то такое, о чем не хочет, чтобы я знала. Он избегает меня.

– Сейчас он избегает тебя?

Аманда кивнула в ответ.

– Жаль, что родители так рано ушли из жизни. Стивену необходимо влияние отца, – добавила она, и Селия заметила блеснувшие в глазах подруги слезы.

– Здесь очень жарко, – осторожно пожала она руку Аманды. – Может, выйдем на террасу?

– Хорошая мысль. Может, неожиданно наткнемся на влюбленную парочку, скрывающуюся в темноте. Это всегда интересно.

Селия успела сделать только один шаг в сторону застекленных створчатых дверей, как Аманда вдруг сильно сжала ее руку.

– Не поворачивайся, – прошептала она на ухо Селии. – Что бы ты ни делала… не… поворачивайся.

– Но почему? – Ей ужасно хотелось повернуться, но она сдержалась. Чем она всегда восхищалась в Аманде, так это ее врожденной способностью принимать правильные решения. Именно интуиция, которой обладала Аманда, помогла им выйти из большого количества деликатных ситуаций.

– Ты не поверишь в это, Селия!

– Да что такое?

– Я и сама этому не верю!

– Объясни, что происходит!

– Ладно. Приготовься повернуться, но сдерживай свои эмоции. Делай, что хочешь, только не визжи.

– Я не стану визжать, – округлила глаза Селия. – У меня нет такой привычки.

– Можешь и завизжать, когда увидишь это.

– Да о чем ты говоришь? Объясни, наконец!

– Похоже, леди Пламптон только что совершила самую большую, самую ужасную ошибку века.

Селия хотела повернуться. Она на самом деле пыталась это сделать, но не сумела. Аманда так крепко держала ее за руку, что она не могла сдвинуться с места.

– Отпусти меня, – выдернула она наконец свою руку. – Что бы это ни было, это не может быть таким…

Селия повернулась, потом последовала примеру гостей бала, которые, открыв рот, смотрели на нечто привлекшее их внимание на самой верхней ступеньке лестницы в танцевальном зале.

Селия вскинула подбородок и замерла при виде высокой фигуры человека, стоявшего там. На несколько долгих напряженных секунд он застыл в одном положении, давая гостям, собравшимся внизу, время заметить его присутствие.

Один за другим гости поворачивались и пристально разглядывали его. Какофония голосов стихла, слышались лишь нестройные звуки вальса.

Это был он.

У Селии перехватило дыхание, и едва не остановилось сердце.

Это был он. Джонас Армстронг, граф Хейвуд.

Он остался таким, каким Селия запомнила его: широкоплечим, с темными волосами. И таким же красивым, каким она еще с юности видела его в своих снах.

Нет, подумала Селия, внимательно изучая его, он стал еще красивее. Разве только казался суровее. И такая строгая красота лишь добавляла ему величия. Несомненно, причиной тому было время, которое Джонас провел на войне в Крыму. И все, что ему довелось пережить там, придало жесткость чертам лица и стерло любой намек на мягкость, присущую ему в юности.

Даже на таком расстоянии Селия видела его высокие точеные скулы и острый подбородок. Волосы он стриг в своей обычной манере, сзади на дюйм длиннее, чем у ее брата, ровно настолько, чтобы они касались края воротничка. Пробор сделан слева, и волосы зачесаны набок, конечно же, для того, чтобы усмирить прядь, всегда норовившую упасть на высокий лоб. Эту прядь Селия часто приглаживала в своих снах.

У Джонаса были пухлые губы, и она часто думала, каково это…

Селия оборвала безудержную игру воображения и череду воспоминаний о том, как часто она представляла ощущение его губ на своих губах. Хотя он никогда ее не целовал. И никогда не поцелует. И даже страсть между ними существовала только в снах Селии.

Сейчас она чувствовала, как пульсирует от волнения кровь в ее жилах.

Но очень скоро ее мысли уже занимала не внешность Джонаса, а размышления о том, что произойдет, когда ее брат увидит Джонаса здесь.

Селия оторвала взгляд от фигуры на лестницы и поискала глазами Хардли.

Много времени для этого не потребовалось, и когда Селия увидела его, ей бросилось в глаза мрачное выражение его лица. Устремленный на Джонаса взгляд брата не был убийственным, но в нем ясно читалось грозное предупреждение. Это предупреждение для любого, кто имел дело с братом, служило сигналом для проявления осторожности.

– Как ты думаешь, что сделает Хардли? – прошептала Аманда.

– Не знаю.

Сразу после смерти Мелисент хозяйки всех домов в Лондоне всячески старались избегать включать в списки своих гостей одновременно и герцога Хардли, и Джонаса Армстронга.

Когда Джонас первый раз появился на приеме там, где присутствовал Хардли, ее брат немедленно распрощался с хозяевами приема, заявив во всеуслышание, что считает для себя невозможным находиться в одном помещении с Джонасом Армстронгом. В одно мгновение Джонас Армстронг превратился в изгнанника лондонского общества.

Но теперь обстоятельства складывались иначе. Джонас больше не был вторым сыном обедневшего графа, у него имелся титул. В качестве графа Хейвуда он являлся важным членом общества. Кроме того, он вернулся из Крыма героем войны, имеющим награды. Сама королева отметила его заслуги. Только одно это вызывало у каждой хозяйки дома желание заполучить его на свой прием или бал.

– Твой брат больше не посмеет вести себя так, как три года назад. Если он объявит хозяину и хозяйке о своем немедленном уходе, боюсь, леди Пламптон с улыбкой проводит его до дверей. Присутствие Хейвуда на любом мероприятии, куда он будет приглашен, обеспечит успех.

– Я знаю, – согласилась Селия. – Я подслушала, как леди Уорринг говорила герцогине Портсмут, что многие приглашали графа Хейвуда на свои приемы, но до сих пор он всем отказывал.

– Ну что ж, его присутствие здесь сегодня даст всем пищу для разговоров.

Все, кто находился в зале, не сводили с графа Хейвуда глаз, наблюдая, как он приблизился к ступенькам, готовясь спуститься вниз.

– Ты обратила внимание, как он прихрамывает на левую ногу? – отметила Аманда. – Я слышала, он был ранен. Похоже, рана оказалась довольно серьезной, если он до сих пор не восстановился.

Селия боролась с охватившей ее тревогой. Два года и четыре месяца, что отсутствовал Джонас, стали самым длинным, самым беспокойным временем для нее. Все это время она молила Господа о его благополучном возвращении в Англию.

И он вернулся.

Его ранили. Но не убили. И сегодня он пришел сюда заявить всем и каждому, что снова занял свое место в обществе.

Селия ощутила прилив безудержной радости, зная, какое мужество ему для этого потребовалось.

– Ты знала, что он будет здесь? – хриплым шепотом поинтересовалась Аманда.

Селия покачала головой.

– Хотя я рада, что он здесь, – спустя мгновение добавила она.

– Если твой брат, – Аманда шагнула к подруге, – попытается обидеть его, не удивляйся, если я поступлю неподобающе.

Селия перевела взгляд на лицо Аманды. То, что она там увидела, заставило ее улыбнуться.

Еще никогда она не видела свою лучшую подругу такой серьезной. Она была исполнена решимости и выглядела как солдат, готовый броситься в атаку.

– Ты так решительно настроена защищать графа Хейвуда?

– Нет, я позволю тебе его защищать, если хочешь. Я решительно настроена избавить твоего брата от перспективы оказаться в дураках. Возможно, ему даже удастся не стать завтра утром предметом насмешек в каждом салоне. Его нелепая скорбь длится чересчур долго.

Селия не могла не согласиться с Амандой. Все считали, что герцогу Хардли давно пора заняться устройством собственной жизни.

Селия опять повернулась к лестнице и сосредоточила свой взгляд на Джонасе Армстронге, графе Хейвуде. Наблюдая за ним, она чувствовала, как ее сердце словно мягкое одеяло окутывает тепло.

Толпа замерла, и только тихий гул перешептываний нарастал с каждым шагом Джонаса, спускавшегося по лестнице вниз, где стояли лорд и леди Пламптон.

Он шел с высоко поднятой головой и прямой спиной, но была в его походке какая-то скованность, как будто рана, которую, по слухам, он получил, все еще причиняла ему боль.

На нем безупречно сидел дорогой, сшитый на заказ вечерний сюртук черного цвета, аккуратно застегнутый поверх жилета из мерцающего красного атласа. Наряд дополняли элегантный шейный платок и белая рубашка, сиявшая ослепительной белизной.

Вне всяких сомнений, брат Селии тоже считался красавцем, но граф Хейвуд был просто великолепен. Когда Селия видела его, ей казалось, будто кусочек солнца проникает ей в грудь, согревая своим ласковым светом сердце. И она чувствовала, как тепло обволакивает все ее тело.

Селия всегда пыталась побороть в себе неукротимое влечение к Джонасу, объясняя его тем, что он был самым близким другом ее старшего брата и частым гостем в их доме.

Но дело было в другом. И теперь Селия это понимала. Сегодня она впервые увидела Джонаса спустя почти три года, и внутри, только с еще большей силой, вспыхнуло точно такое же неутолимое желание.

От нарастающего внутри жара у Селии раскраснелись щеки, теплая волна коснулась груди и перекинулась на живот, где закружилась, словно кипящий пузырьками водоворот. Ее растревоженные эмоции, вне всякого сомнения, давали понять, что она не просто потеряла голову.

Леди Сесилия Рандолф, которая с первого дня знала, что Джонас – единственный человек, которого она будет любить, сегодня полюбила графа Хейвуда еще больше. И от бессмысленности собственных чувств испытывала острую боль.

Какая она глупая. Абсолютно без малейшего сомнения глупая. Ее брат – заклятый враг Хейвуда. Так с какой стати он обратит на нее внимание?

Спустившись, Хейвуд несколько минут разговаривал с хозяином и хозяйкой дома. Они, похоже, обрадовались встрече. И совсем не удивились неожиданному визиту. Словно его присутствия ждали, более того, пригласили заранее.

После разговора с хозяевами приема Джонас устремился в центр танцевального зала.

Прием, который он получил от гостей сегодня вечером, очень отличался от приема трехлетней давности. Толпа раскололась, давая ему пройти, а потом преобразовалась в круг, чтобы поприветствовать его, как она приветствовала бы любого другого человека после долгого отсутствия. Любого, кто вернулся с войны героем.

Селия постаралась отвести от него взгляд. Ей хотелось, чтобы он не был такого высокого роста и легко затерялся в толпе. Но это было невозможно. Джонас почти на голову возвышался над остальными мужчинами в зале, а его волосы цвета крепкого кофе блестели в свете горящих свечей.

Буквально все в нем притягивало внимание. И особенно внимание всех женщин в зале.

Селия переводила взгляд от одной группы восторженных дебютанток к другой. Они как хищницы собрались в небольшие кружки, решая, как лучше познакомиться с новым кандидатом на брачном рынке. Все знали, что граф Хейвуд небогат, но для состоятельных женщин, которые подыскивали себе мужа, это не имело большого значения. Особенно если новенький был так же дьявольски красив, как Джонас.

Одна лишь мысль о том, что Джонас станет ухаживать за кем-то из дебютанток, причиняла Селии невероятные страдания.

Она старалась не смотреть на Джонаса, но ей это никак не удавалось. Теперь она увидела, что его вниманием завладела группа мужчин, желавших получить информацию о войне из первых рук.

Селия переживала, потому что Джонасу, вероятно, меньше всего хотелось снова вспоминать о пережитом. Ей не терпелось прервать этот разговор и увести его куда-нибудь подальше от любопытной толпы. Она предпочла бы сама завладеть его вниманием и ни с кем его не делить.

Селия мысленно встряхнулась и несколько раз назвала себя нелестными именами. Джонас не замечал ее и в те времена, когда они с Хардли считались лучшими друзьями. Так почему же теперь она вообразила, будто он обратит на нее внимание? Особенно после того, как ее брат стал для Джонаса самым ненавистным врагом? Ну, если только он не ставит своей целью заполучить ее приданое.

Возможно, ради этого человека Селия забыла бы о собственной клятве игнорировать мужчин, делавших предложение только из-за ее приданого.

Селия проклинала собственную гордость. Она скорее осталась бы на всю жизнь старой девой, чем узнала бы, что обручальное кольцо на пальце ей обеспечили ее деньги и высокий титул брата. Пусть даже это оказалось бы кольцом графа Хейвуда.

Селия отвела взгляд от того места, где в окружении плотного кольца мужчин стоял Джонас.

– Здесь ужасно жарко, – ни к кому конкретно не обращаясь, заявила она. Но Аманда услышала ее слова и вместе с ней направилась к дверям, которые вели на террасу.

Селия больше не могла смотреть, как все женщины в зале лебезили перед графом, привлекая к себе его внимание.

Она больше не могла видеть, как Джонас одну за другой обнимает женщин и кружит их в танце по залу.

Она едва стерпела боль, пронзившую ее, когда одну из дам он одарил улыбкой, от которой может остановиться сердце и которая, как мечтала Селия, однажды будет предназначена ей.

С горечью она осознавала, что влюбилась в человека, который никогда не ответит ей взаимностью.

Глава 2

Селия отошла в дальний угол террасы и положила ладони на холодный парапет. Она уже в третий раз сбегала из танцевального зала, чтобы не видеть, на какие глупости способны все женщины в зале в возрасте до шестидесяти, чтобы только завоевать внимание графа Хейвуда. Теперь она пристально рассматривала цветник, как будто очень заинтересовалась розами, которые обожала выращивать леди Пламптон.

На самом деле сейчас ее не интересовало ничего, больше всего на свете ей хотелось поехать домой. Оказаться в каком-нибудь тихом месте, где можно закрыть глаза и успокоить пульсирующую в висках боль. Однако Селия знала, что, закрыв глаза, она не избавится от картинок, надолго застывших в ее памяти. Граф Хейвуд танцует вальс с Дарселиной Ковингдейл. Граф Хейвуд разговаривает с тремя сестрами Раммери, флиртующих с ним одна наглее другой. Граф Хейвуд дарит Пенелопе Уизерспун улыбку, которая сияет ослепительнее солнца. Граф Хейвуд…

Селия сжала кулак и стукнула им по бетонному парапету.

Ощущения оказались намного болезненнее, чем она ожидала. Но Селии было все равно. Это наилучшее, что она могла сделать, если не считать добавленных к этому жесту слов, которые она, как предполагалось, не должна знать.

– Надеюсь, этот сердитый жест не имеет ко мне никакого отношения.

– Ой! – вздрогнула от неожиданности Селия, поворачиваясь, чтобы посмотреть, кто же стал свидетелем ее отчаяния, выраженного не подобающим даме способом.

У нее перехватило дыхание, и она с немым изумлением уставилась на человека, который весь вечер занимал ее мысли.

Его голос звучал ниже, чем запомнилось Селии, он был негромким, звучным и соблазнительно мягким. Лицо Джонаса вблизи выглядело еще более красивым, чем ей казалось, когда она смотрела на него через весь зал. Он был красив грубоватой мужской красотой. А его улыбка тронула Селию до глубины души, где тут же затрепетали крыльями сотни бабочек.

– Простите, – сказал Джонас, сделав к ней шаг, потом – еще один, – я напугал вас.

– Нет… э-э, я… э… я была…

Селия не могла вымолвить ни слова. По правде говоря, она тотчас забыла все навыки поведения в приличном обществе, которые прививались ей с самого рождения. Она вдруг превратилась в бестолковую болтушку.

Граф Хейвуд еще на несколько шагов приблизился к Селии и остановился на удобном расстоянии.

– Не уверен, как мне лучше поступить, – произнес он, поставив на парапет стакан, который принес с собой. Теперь обе его руки были свободны. – В обычной ситуации я бы попросил общего знакомого представить меня, дав вам возможность отказаться узнать меня.

– Вот только мы уже хорошо знакомы друг с другом, причем много лет. По крайней мере, вы отлично знали моего брата.

– Но это осталось в прошлом, – удивленно подняв брови, поправил Джонас.

– Да, но это не являлось частью моего прошлого, – уточнила Селия.

Лунного света едва хватало, чтобы рассмотреть выражение его глаз, но Селии показалось, что на душе у него царит веселье.

– Нет, не являлось, – согласился Джонас. – Однако всем хорошо известно, что ваш брат больше не считает меня своим близким другом.

– Ну, это мягко сказано, – улыбнулась Селия.

– В таком случае, наверное, я должен спросить, разделяете ли вы его мнение?

– А если да?

– Тогда я уйду и оставлю вас в одиночестве наслаждаться этим дивным вечером.

Лучше бы глубокий тембр его голоса не будил в ней мириады эмоций, которые томились где-то в глубине души. Ну почему ее буквально заворожил широкий разворот его плеч? И лучше бы она не мечтала без конца о том, как остаться с ним наедине без какой-нибудь более симпатичной дамы, добивавшейся его внимания.

То, что сейчас она здесь с ним, походило на сбывшийся сон.

– Вечерами, подобными этому, наслаждаться должны все. На самом деле я бы повела себя слишком эгоистично, если бы попыталась единолично завладеть террасой леди Пламптон, – сказала Селия. – Я с удовольствием побуду здесь в вашей компании.

Джонас улыбнулся и прислонился бедром к парапету.

Он оказался выше Хардли, но ненамного, и если бы Селия встала с ним рядом, то ее голова доставала бы до подбородка Джонаса. Но, даже находясь совсем недалеко от него, она чувствовала себя на удивление маленькой и хрупкой.

– Должна вам сказать, лорд Хейвуд, что я очень удивлена видеть вас здесь.

– Судя по изумленным выражениям лиц гостей леди Пламптон, вы далеко не единственная, кто не поверил собственным глазам.

– Тот вечер, когда погибла Мелисент, изменил будущее нескольких людей.

– В таком случае леди Пламптон следует похвалить, правда? За смелость пригласить нас обоих на одно и то же мероприятие.

Селия повернула голову и посмотрела на Джонаса. Интересно, понимает ли он, что корни поступка леди Пламптон лежат гораздо глубже?

– Я знаю леди Пламптон несколько лет, и она никогда не производила впечатления человека, который приглашает двух врагов на один и тот же прием с единственной целью посмотреть, что же в этом случае произойдет.

Уголки губ лорда Хейвуда приподнялись от широкой открытой улыбки, озарившей его лицо и заставившей Селию почувствовать, как потеплело у нее на душе.

– Вы полагаете, кому-то удалось убедить уважаемую матрону навести мосты между мной и вашим братом и ликвидировать пропасть, разделявшую нас последние три года?

Селия несколько минут обдумывала его слова.

– Нет, лорд Хейвуд, – покачала она головой. – Сомневаюсь, что искоренение вражды между вами и моим братом имеет отношение к причине, по которой леди Пламптон пригласила вас на бал. Я думаю, дело здесь в чем-то более важном.

– Неужели? – улыбнулся Хейвуд и сделал глоток из стакана.

– Именно так. И поскольку вы совсем недавно вернулись с войны, я полагаю, что за это время произошло нечто, подтолкнувшее леди Пламптон пойти на подобный риск.

Рука Хейвуда, державшая стакан, застыла в воздухе.

– Вы знали, что племянник леди Пламптон тоже недавно вернулся с войны? – уточнила Селия. – Теперь, когда я думаю об этом, я почти уверена, что он вернулся примерно в одно время с вами.

– Правда?

– Да. Он получил серьезное ранение. Леди Пламптон утверждала, что он выжил только благодаря героическим действиям своего командира.

Граф Хейвуд сделал еще один глоток и, опустив руку, заглянул Селии прямо в глаза.

– Знаете, что я думаю? – многозначительно начала Селия.

Джонас молчал, не отрывая от нее глаз.

– Вполне возможно, что вы с племянником леди Пламптон вместе сражались на войне. И на самом деле вы и были тем командиром, который спас ему жизнь, – Селия в упор смотрела на него. – Я права?

Джонас продолжал молчать.

– Я думаю, – продолжала Селия, – что леди Пламптон прислала вам приглашение, желая отблагодарить за спасение племянника. – Селия глубоко вздохнула, осознавая степень подобного риска. Ведь Джонаса могли убить, пока он спасал другого человека. Солдат выжил только благодаря его смелости.

– Напомните мне, чтобы поблагодарить леди Пламптон перед отъездом, – тяжело сглотнула Селия, удивившись, как хрипло прозвучал ее собственный голос.

Граф Хейвуд опять прислонился бедром к парапету и пристально посмотрел на Селию.

– Что такое? – спросила она, видя, как внимательно он ее изучает.

– Когда мы были молодыми, я догадывался, что Хардли вас недооценивает. Теперь я просто в этом убежден. Вы гораздо сообразительнее, чем он считает.

– Это вас пугает?

– Пугает?

– Ну да. Мне говорили, что моя откровенность пугает людей.

– Мне кажется, здесь больше подходит слово «смущение», – улыбнулся Джонас. – Я думаю, ваша откровенность смущает людей.

– Вы смутились?

– Я? Нет. На самом деле это произвело на меня впечатление.

– Вот как! – удивилась Селия и больше не произнесла ни слова.

– Вы опять о чем-то думаете, но молчите, поскольку не уверены, стоит ли озвучивать свои мысли, – нахмурился Джонас, немного наклонив голову.

Селия поразилась, насколько хорошо он ее понимает.

– Да, я хотела сказать, что очень рада, что леди Пламптон рискнула пригласить вас на бал. Даже если бы эта затея плохо закончилась.

– Но этого не случилось.

– К счастью, нет. И я не осуждаю вас, что вы воспользовались шансом и пришли сегодня вечером.

– Не осуждаете?

– Нет. Вы больше не второй сын графа, вы теперь граф Хейвуд. Вам необходимо занять свое место в обществе. Приемы, которые устраивает леди Пламптон, всегда пользуются большим успехом, бывает много гостей. И сегодняшний вечер – не исключение, он предоставит вам отличную возможность.

– Но если на вечерах леди Пламптон так много гостей, – улыбнулся Джонас и прислонился к парапету спиной, – тогда почему у меня создалось впечатление, что вам не хочется здесь быть?

– Даже не знаю, – постаралась изобразить удивление Селия, – что вас заставляет так думать.

– Я заметил, как вы несколько раз спрашивали брата, готов ли он уехать.

Вряд ли Селия решилась бы сказать ему правду, но и лгать ей не хотелось.

– Вы поверили бы, если бы я сказала, что у меня разболелась голова?

– Нет. Но поверил бы, если бы признались, что не получаете удовольствия от этого. По правде говоря, я не верю, что вам особенно нравится посещать бесконечные вечера и балы, которых, по всеобщему мнению, все в обществе должны ждать с нетерпением.

Селия, глядя на парк леди Пламптон, прислушивалась к доносившимся на террасу звукам оркестра.

– Дело не в том, что мне не нравятся светские мероприятия. Бывает, что я получаю от них такое же удовольствие, как и многие другие. Но временами тихий вечер дома с хорошей книжкой представляется мне более привлекательным. Или вечер в опере.

– В таком случае можно я порадуюсь тому, что вы посчитали обязательным присутствовать здесь сегодня? Я очень рад видеть вас снова после столь длительного перерыва.

– Долго мы не виделись, правда? – улыбнулась Селия.

– Правда. Если мне не изменяет память, вам было лет одиннадцать-двенадцать, когда вы последний раз пытались увязаться за братом и за мной.

– Мне было почти тринадцать, и я считала себя взрослой. И никак не могла понять, почему Хардли с такой же силой не желал видеть меня в своей компании, с какой хотел видеть там вас с Мелисент.

– Да ни один брат не хочет, чтобы сестра знала все, чем он занимается, – заразительно и искренне рассмеялся Хейвуд, и Селия, услышав этот смех, почувствовала, как подпрыгнуло в груди ее сердце. – И потом, – продолжил он, – я просто уверен, что Хардли защищал вас от неприятностей, в которые мы с ним регулярно попадали.

– Вы очень добры, милорд. Мы оба знаем, что Хардли не хотел видеть меня поблизости, поскольку считал ребенком. Если я все правильно помню, вы оба несколько раз называли меня соплячкой, и я это слышала.

Услышанное еще больше рассмешило Хейвуда. И этот смех повлиял на Селию в тысячу раз сильнее его улыбки.

– Ну, теперь-то никто не может назвать вас соплячкой, – не переставая улыбаться, поправил ее Джонас. – И ребенком вас тоже считать невозможно, когда вы превратились в такую очаровательную женщину.

Селия почувствовала, как по позвоночнику пробежала дрожь. Джонас назвал ее очаровательной. Не прекрасной, что было бы очевидной ложью и намного понизило бы ее мнение о нем. И не красивой, что заставило бы ее задуматься, с какой целью он так грубо льстит ей.

Джонас назвал ее очаровательной, и это не имело никакого отношения к ее внешности, зато указывало на то, какое впечатление она на него произвела.

– Я должна выразить свое соболезнование по поводу смерти вашего отца и брата. Уверена, их смерть стала для вас неожиданностью.

– Сообщение об их смерти было не из приятных, но неожиданностью для меня не стало. А для вас?

– И для меня нет, – ответила Селия, потому что другого ответа найти не смогла.

– Я знал, что вы скажете правду, – печально улыбнулся Джонас, глядя ей прямо в глаза. – Спасибо за это. Жизнь, которую вели отец и Чарльз, несколько лет проходила по краю бездны. И то обстоятельство, что они оба так трагически погибли, ни для кого не стало шоком.

– Я плохо знала вашего брата. К нам в имение они с вашим отцом наведывались один или два раза. – Селия развернулась к Джонасу и теперь внимательно его изучала. – Вы совершенно на него не похожи.

– Еще раз спасибо, – улыбнулся Джонас.

– Нет, я имела в виду…

Джонас резко поднял руку, не дав ей объяснить, что она имела в виду внешность. Чарльз был светловолосым, а у лорда Хейвуда волосы темные.

– Я знаю, о чем вы хотели сказать, но только знайте, что и в поступках мы с братом совсем не похожи.

– Да, я знаю, – опустила плечи Селия, – просто мне с самого начала следовало выражаться яснее. Хардли постоянно твердит, что когда-нибудь я попаду в неприятную историю из-за своего языка.

– И вы ему верите?

– Возможно, – пожала плечами Селия. – Но с этим уже ничего не поделаешь. Это у меня в крови.

Хейвуд засмеялся.

– А какие у вас планы теперь, когда вы вернулись в общество? Собираетесь остаться в Лондоне?

– Пока да. Есть кое-какие дела, которыми следует заняться.

– Да-да, – неохотно откликнулась Селия. – Я слышала, как кто-то из мужчин заметил, что прежде всего вам необходимо заняться поисками невесты.

– Неужели? – удивленно поднял брови Джонас.

– Именно так. Теперь у вас есть обязанности и имущество. Следовательно, вам нужен наследник.

– Позвольте для начала заметить, – сквозь смех начал говорить Джонас, – что не всегда стоит верить всему услышанному.

– Значит, сегодня вечером вы появились здесь не для того, чтобы начать поиски невесты?

– Я пришел сюда сегодня, чтобы занять свое место в качестве графа Хейвуда. Если я случайно познакомлюсь с кем-то, с кем захочу продолжить знакомство, я так и сделаю. Но не потому, что моя цель – покинуть бал леди Пламптон, непременно выбрав женщину, на которой хочу жениться.

Селия не знала, то ли ей стало легче после его слов, то ли этими словами он ее разочаровал. Поразмышляв секунду, она решила, что лучше всего не слишком об этом задумываться.

Джонас сложил руки на груди и подошел к Селии настолько близко, что через ткань юбки она чувствовала тепло его ног.

– Вы желаете мне успеха? – спросил Джонас, но Селия не понимала, зачем ему нужно, чтобы она одобрила его сегодняшний риск.

– Ну, конечно, я желаю вам успеха. Вы теперь – граф Хейвуд и заслуживаете быть здесь.

– Еще раз спасибо.

В течение нескольких долгих секунд Джонас не спускал с нее глаз, и под его внимательным взглядом в животе у Селии расправили свои крылышки и отправились в полет сотни бабочек.

Его взгляд оказал на нее поразительный эффект, он пронзал ее насквозь. Селия тонула в черной глубине его глаз и понимала, что нельзя позволять ему так пристально смотреть ей в глаза. Она боялась, что он увидит там намного больше, чем ей хотелось бы.

– Мне надо возвращаться, – обронила она, на шаг отойдя от парапета террасы. Быть наедине с графом Хейвудом – это сон, ставший явью, и ей надо уйти раньше, чем произойдет нечто такое, что разрушит этот волшебный момент. – Я рада, что все сложилось так, как сложилось, лорд Хейвуд. Вы станете хорошим графом.

С этими словами Селия направилась к открытым дверям в танцевальный зал.

– Вы действительно имели в виду то, что сказали, леди Сесилия? – остановили ее слова лорда Хейвуда. – Вы рады, что я появился здесь сегодня, и одобряете мой план войти в общество?

– Все именно так, как я сказала.

– А вы не думали о том, чтобы помочь мне? – Джонас оттолкнулся от парапета и шагнул к Селии.

– Помочь вам? – нахмурилась Селия.

– Ну да.

Лорд Хейвуд приблизился к ней настолько, что в открытых дверях они появились вдвоем. Расстояние до танцующих оставалось приличным, и вряд ли кто-то мог услышать их разговор, но сами они были прекрасно видны всем присутствующим.

Селия понимала, что на них смотрят.

– Разрешите пригласить вас на прогулку завтра днем? Скажем, часов в пять?

– Вы уверены? – не скрывая удивления, спросила Селия.

– Более чем. Если только, конечно, вас не волнует реакция вашего брата.

Селия обдумывала, какой дать ответ. Она прекрасно понимала, что лорд Хейвуд пригласил на прогулку ее не потому, что хотел провести с ней время. По всей вероятности, намеревался сгладить вражду между собой и герцогом Хардли. Хейвуд надеялся убедить общество, что эта вражда если и не закончилась, то, по крайней мере, уже не так остра, как три года назад. Прогулка в компании с ней погасит вспышку любых слухов о непрекращающейся борьбе.

У ее брата планы на завтрашний день, его не будет дома, следовательно, против ее поездки возражать некому. Если повезет, возможно, Хардли даже не узнает, что днем она гуляла с графом Хейвудом. Хотя скорость, с какой в обществе распространяются слухи, оставляла Селии мало надежды. Ну что ж, по крайней мере, Хардли не узнает об этом до тех пор, пока не станет слишком поздно предпринимать что-то.

А у нее появится лишняя возможность припрятать в душе еще одно приятное воспоминание о человеке, который всегда занимал в ее сердце особое место.

– Спасибо, лорд Хейвуд. Я с удовольствием составлю вам завтра компанию.

Лицо Джонаса озарилось спокойной улыбкой, как будто он и в самом деле был доволен, что она согласилась поехать с ним.

– Вы сделали меня счастливейшим из мужчин, – слегка поклонился ей Джонас. – Тогда до завтра.

– Да, до завтра.

Селия вошла в танцевальный зал под любопытными взглядами зевак, видевших, как она разговаривала с лордом Хейвудом. Внезапно Селию накрыла волна удовольствия. Пусть думают, что хотят. Ведь то, что симпатичный благородный человек за ней ухаживает, всего лишь фантазия, которая ей понравилась.

Селия вдруг почувствовала себя моложе своих двадцати трех лет. Впервые за долгое время она испытала головокружение от удивительного ощущения взволнованности.

Селия всегда гордилась тем, что твердо стояла на земле, даже если голова в этот момент витала в облаках. Она не даст воли собственным эмоциям. Не позволит разгуляться своему воображению, поскольку ясно понимает цель, которая стоит за вниманием лорда Хейвуда к ней. Ему надо прекратить любые разговоры о борьбе между собой и ее братом.

Селия искала Аманду среди толпившихся гостей, но вместо подруги лицом к лицу столкнулась с собственным братом.

– Что ему понадобилось? – сердитый взгляд Хардли проследовал за Хейвудом, когда тот пересекал танцевальный зал.

– Поздороваться.

– Держись от него подальше, Селия. Предупреждаю тебя.

Селия повернула голову и заглянула брату в лицо. Он был настроен враждебно.

– Я отказываюсь спорить с вами здесь, ваша светлость, – вымученно улыбнулась она. – Но готова отправиться домой. А вы?

Хардли коротко кивнул в ответ и предложил Селии руку.

Селия взяла его под руку, чувствуя пальцами крепкие мышцы брата, и пошла с ним к дверям. Значит, он видел ее наедине с Хейвудом и рассердился.

Селия не могла сдержать улыбку. Беспричинно радостное настроение, охватившее ее, не давало появиться на лице даже намеку на сожаление.

Одобрит ли брат ее пребывание с графом Хейвудом или нет, сегодня вечером не имело значения. Сегодня она чувствовала себя такой юной, свободной и… привлекательной.

Селия с братом покинули танцевальный зал, попрощались с лордом и леди Пламптон и подождали, пока кучер подгонит их экипаж.

Дорога домой прошла в полном молчании. Хардли с демонстративно хмурым видом сидел в самом углу экипажа, скрестив руки на груди. Селия не собиралась говорить ему, что приняла приглашение отправиться на прогулку с лордом Хейвудом. Она была не настолько глупа.

И когда они подъехали к дому и вышли из экипажа, Хардли только подтвердил правильность ее решения.

– Я надеюсь, общение с Хейвудом не войдет у тебя в привычку, – сказал он таким тоном, который был равносилен приказу.

– К счастью, – с бравадой в голосе отреагировала Селия, – я уже не в том возрасте, когда ты можешь мне указывать, с кем я могу общаться, а с кем – нет. И если бы ты хоть немного знал меня, Стерлинг, ты бы понял, что, если запретишь мне что-то делать, я обязательно, уж будь уверен, сделаю это.

Произнеся это, она ушла так быстро, что брат не успел ничего ответить.

Пока Селия поднималась по лестнице к себе в комнату, улыбка не исчезала с ее лица.

Глава 3

К городскому особняку Хардли Хейвуд прибыл незадолго до пяти часов и осторожно шагнул на вымощенную булыжником улицу. Поводья он отдал ожидавшему лакею и несколько секунд с деланым интересом рассматривал величественное каменное здание, ожидая, пока немного стихнет боль в боку.

Эта боль являлась расплатой за вчерашний вечер, когда он много часов провел на ногах. Зато конечный результат превзошел все его ожидания. Сегодня он получил несколько приглашений и, похоже, был на пути к тому, чтобы занять свое законное место в обществе.

Джонас немного наклонился вправо, чтобы потянуть стянутую кожу вокруг заживающей раны от сабли в левом боку, и направился ко входу в особняк. Фицхью, дворецкий Хардли, открыл дверь раньше, чем Хейвуд успел дотянуться до молоточка.

– Рад снова видеть вас, лорд Хейвуд, – приветствовал он Джонаса.

Джонас всматривался в знакомое лицо. Когда-то он был частым гостем у Хардли, однако с тех пор прошла целая вечность. Все это происходило до смерти Мелисент. До того, как он отправился на войну в Крым. До того, как его жизнь изменилась навсегда.

– Мои соболезнования, лорд Хейвуд, по поводу смерти вашего отца и брата, – продолжал дворецкий, принимая у Джонаса шляпу и перчатки.

– Спасибо, Фицхью. Я сожалею, что в этот момент меня не было здесь.

– Мы все высоко ценим вклад, сделанный вами для своей страны, – промолвил дворецкий.

– Спасибо, Фицхью.

Дворецкий кивнул и отступил в сторону.

– Леди Сесилия сейчас появится. Прошу за мной.

Фицхью проводил Джонаса из холла в очень уютную комнату, отделанную в насыщенных бордовых тонах. Джонас чувствовал себя здесь очень комфортно. И так было всегда. Но только в те времена, когда он считался желанным гостем в этом доме.

Большую часть дальней стены занимал камин, отделанный мрамором, и Джонас медленно пересек комнату. Над каминной доской висел большой портрет, и он, заложив руки за спину, смотрел на изображенных там юного Стерлинга, юную леди Сесилию и их родителей – герцога и герцогиню Хардли.

По портрету сразу было понятно, что от матери леди Сесилия унаследовала приятный оттенок кожи, пшеничного цвета волосы и живые голубые глаза. Пожалуй, даже черты лица Сесилии в точности повторяли материнские.

У обеих были высокие скулы и небольшой вздернутый нос, но больше всего они походили друг на друга острым, проницательным блеском глаз. И художнику отлично удалось передать его в портрете.

Джонас сомневался, что Хардли и его отцу хотя бы раз сходила с рук малейшая ложь. Проницательный взгляд герцогини говорил о том, что она скорее всего знала, что замышлял ее муж, еще до того, как он пытался это сделать.

– Они были удивительной парой, – раздался у него за спиной голос леди Сесилии.

Джонас медленно повернулся и увидел.

На Селии было платье бледно-лилового цвета и подобранная ему в тон шляпка. Цвет отлично подчеркивал мерцающее золото волос. Наряд дополняли светло-серые перчатки и такого же цвета зонтик от солнца.

Она была не просто очаровательна, она была прекрасна. Встреча с леди Сесилией стала для Джонаса одним из самых приятных сюрпризов в жизни.

Он ожидал встретить повзрослевшую копию долговязой надоедливой девчонки, какой Джонас видел ее в последний раз. Вместо этого он обнаружил остроумную молодую даму, которая обладала уверенностью в себе, чем восхищала Джонаса, и силой характера, которую он находил забавной.

Джонас смотрел на нее и улыбался. Ему давно следовало понять, что сестра Хардли никогда не будет отличаться скромностью или страдать отсутствием силы духа. Такую слабую натуру Хардли съел бы живьем.

Возможно, именно поэтому Сесилия до сих пор не вышла замуж. Вероятно, ее сильный характер распугал всех кавалеров. Ну что же, Джонаса это не страшит. Хотя кавалером он себя не назвал бы. Если честно, в нем не было уверенности, кто он такой. Ему не хватало смелости подумать, каких отношений с леди Сесилией он хочет.

И Джонас сомневался в том, что понравится себе, если задумается над этим вопросом.

– Вы с матерью необыкновенно похожи, – сказал Джонас, переводя взгляд на портрет над камином.

– Мне бы очень хотелось этого, – с улыбкой ответила Селия. – Моя мать была незаурядной женщиной.

– А вы считаете, что мало похожи на нее?

Селия округлила глаза, и это подсказало Джонасу, что она как раз убеждена, что обладает совсем не выигрышной внешностью.

– К сожалению, я унаследовала слишком много черт отца, кроме цвета волос и глаз.

– Я прекрасно помню вашу мать и вашего отца.

– Я как раз отметила свой двадцатый день рождения, когда они погибли. Я помню, как Хардли разбудил меня и сказал, что с экипажем произошел несчастный случай, и что мать с отцом уже не вернутся. Хардли держался изо всех сил, но я знала, что ему больно так же, как и мне. Я все время плакала и никак не могла остановиться. А он просил меня не волноваться, поскольку он всегда будет обо мне заботиться. Я ответила тогда, что знаю об этом, ведь он обязан обо мне заботиться. Ведь теперь герцогом стал он.

В голосе Селии зазвучали хриплые нотки, и Джонас опустил глаза, пока она пристально вглядывалась в портрет. Очевидно, сейчас она вспоминала другие времена.

– И что ответил Хардли?

– Он сказал, что будет заботиться обо мне не потому, что он герцог, а потому что он мой брат, – с улыбкой посмотрела на него Селия, но в глазах у нее блестели слезы.

– Стать герцогом Хардли в таком юном возрасте для любого – огромная ответственность.

– Да. Когда Хардли унаследовал титул, ему исполнилось всего восемнадцать. Он сразу сильно изменился.

– Я помню, – медленно сказал Джонас.

– До этого трагического события его отличала такая жажда жизни! – засмеялась Селия. – Вы помните прием, который Хардли планировал устроить на свое восемнадцатилетие?

Джонас кивнул улыбаясь.

– Хардли заявил матери, что пригласил на неделю нескольких друзей поохотиться. Она попросила список гостей, думая, что под несколькими друзьями Хардли подразумевал человек пять или около того. Когда Хардли передал ей список, она едва не упала в обморок. Я помню, как она спросила у него, остался ли кто-то в Лондоне, кого он не включил в этот список. Хардли на минутку задумался, а потом ответил, что таких нет, но ему надо проверить на всякий случай.

Селия засмеялась. Ее звонкий заразительный смех необъяснимым образом взволновал Джонаса.

– Вы оба были неразлучны, – продолжала Селия, – и мне очень хочется, чтобы так было и впредь.

– Возможно когда-нибудь так и произойдет, – ответил Джонас, хотя знал, что это маловероятно. – Вы готовы ехать? Не стоит сидеть дома, когда на улице такая хорошая погода.

Селия взяла его под руку, и они вышли к открытому экипажу Джонаса. Он помог ей подняться и сесть, а затем мягко щелкнул поводьями.

– Хардли проявлял интерес к кому-нибудь после смерти Мелисент? – поинтересовался Джонас, как только они проехали через широкие ворота, ведущие в Гайд-парк.

– Он все еще боготворит память о ней, – покачала головой Селия, – как будто она была воплощением добродетели.

– А вы не разделяете его мнение? – удивился Джонас.

– Простите, – с выражением искреннего смущения на лице обронила Селия. – Я не предполагала, что мой комментарий произведет такое впечатление. О мертвых нельзя говорить плохо.

– Но вы не считали ее идеальной?

Леди Сесилия замолчала, кивнув в знак приветствия двум молодым дамам, которые ехали им навстречу.

– Идеальных людей не бывает. Просто смерть стирает недостатки и оставляет после себя бессмертие.

– Вам кто-нибудь говорил, какая вы мудрая, леди Сесилия? – удивленно подняв брови, посмотрел на нее Джонас.

– О да, – едва заметно пожав плечами, повертела зонтиком Селия. – Хардли твердит мне об этом постоянно. Только он не называет это мудростью. Он говорит, что это прямолинейность и невоспитанность.

– Он не ценит вашу откровенность? – улыбнулся Джонас.

– Господи, ну конечно, нет. Он же обидчивый. До того, как Хардли стал герцогом, он был гораздо более восприимчивым и уравновешенным. Если помните, у него даже чувство юмора присутствовало.

– Ну, это потому что тогда у него не было такой ответственности, – рассмеялся Хейвуд.

– А вы по-прежнему остаетесь его защитником, да?

– По-прежнему?

Селия опустила зонтик и подставила лицо лучам солнца.

– Вы всегда видели в Хардли только лучшее и не замечали его недостатков. Вы даже позволили ему обвинять себя в смерти Мелисент.

– А разве вы не считаете, – у Джонаса перехватило дыхание, – что я в некоторой степени был за это в ответе?

– Нет, я так не считаю. Ответственности за это не несет никто, кроме самой Мелисент.

Джонас откинулся на спинку сиденья и впервые за долгое время позволил себе вздохнуть свободно. Селия действовала на него, как успокоительный бальзам, удалявший из израненной души острые осколки вины и сожаления, долгое время изводившие его.

– В какую удивительную женщину вы превратились.

Джонас посмотрел на Селию и с удовольствием отметил, как ее щеки заливает нежный румянец. У него сложилось впечатление, что она не слишком привыкла к комплиментам, и задумался о причине этого.

Селия отвернулась и, посмотрев на дорожку впереди, нахмурилась.

– Сюда едут леди Кушен и ее дочь Шарлин. Мне очень жаль, но сегодня к вечеру все общество будет знать, что вы пригласили меня на прогулку.

– Вас это беспокоит?

– Нет. Просто я боюсь, что в вашем приглашении они прочтут намного больше ваших истинных намерений.

– Меня это не обеспокоит, если и вы тоже пообещаете не беспокоиться.

Джонас видел, что она собирается что-то сказать в ответ, но у нее не оказалось такой возможности. Он остановил экипаж, как только другой экипаж поравнялся с ними и притормозил.

– Сесилия, моя дорогая, – первой заговорила леди Кушен. – Какой приятный сюрприз!

– Леди Кушен. Шарлин. Решили прогуляться и насладиться этим сказочным днем?

– Да-да, – откликнулась Шарлин. – Я сказала матери, что погода сегодня очаровательная, грех оставаться дома.

– Абсолютно с вами согласна, – не моргнув глазом заявила Селия. – Леди Кушен, Шарлин, вас уже представили графу Хейвуду?

– С тех пор как он получил титул, нет, – призналась леди Кушен. – Я была знакома с ним раньше, до того, как он отправился так храбро служить ее величеству.

Селия представила их Джонасу. Когда она представляла мисс Шарлин, та явно попыталась произвести впечатление на Хейвуда, скромно взмахнув ресницами.

Заметив это, Селия замерла на месте.

– Леди Кушен, – приветствовал их Джонас, не сумев скрыть насмешку. – Мисс Шарлин. Очень рад познакомиться с вами.

– И мы тоже, – хором ответили дамы.

– Я слышала, вы вернулись домой с ранением, – начала леди Кушен. – Вы уже полностью восстановились?

– Да. Я получил отличное лечение.

– О, я так рада за вас. – Свой восторженный ответ мисс Шарлин сопроводила смущенным взглядом. – Мне бы очень не хотелось думать, что вам приходится терпеть даже малейшую боль.

– Тогда вам не о чем волноваться. Я полностью здоров.

Молодая дама в заученной манере опустила глаза, продолжая флиртовать с Джонасом, и томно вздохнула.

Селия, сидя слева от Джонаса, так крепко сжимала в руках зонтик, что он, заметив это, испугался, что ручка может сломаться.

Джонас едва не рассмеялся вслух. Сесилия была явно не в восторге от заботы мисс Шарлин о нем.

Они еще несколько минут поговорили с леди Кушен и ее дочерью, а потом разъехались в разные стороны.

– Мисс Шарлин производит впечатление очаровательной молодой дамы. Она помолвлена?

– Нет, это же очевидно, иначе она бы не флиртовала таким бессовестным образом, причем всего в нескольких дюймах от собственной матери.

Джонас запрокинул голову и расхохотался так, как не хохотал уже много лет. Резкое движение вызвало острую боль в боку. Джонас замер и крепко прижал руку к ребрам, ожидая, пока боль не затихнет.

– Ну что ж, леди Сесилия, – сказал он, когда, наконец, смог говорить, – вполне можно было подумать, что вы ревнуете.

Сесилия пару секунд смотрела на Джонаса, потом опустила глаза.

Ему хотелось забрать свои слова назад, как только они сорвались с его губ. Судя по выражению лица Селии, Джонас сказал самое неприятное, что только можно было придумать. И последующие слова Селии подтвердили правильность его мыслей.

– Простите, лорд Хейвуд. Мои замечания были абсолютно неуместны. Я не имею права создавать впечатление, будто ревную.

Селия нервничала, и Джонас сожалел, что поставил ее в такое неловкое положение.

– Шарлин Кушен – воплощение грации и изящества, – торопливо продолжала Селия. – Она происходит из одной из лучших семей, и за ней дают очень большое приданое. Какому-нибудь счастливчику она станет отличной женой.

– Вы считаете, что именно этим я сейчас и занимаюсь? – Джонас откинулся на спинку сиденья и позволил лошадям идти спокойным неторопливым шагом.

Он посмотрел на Селию и, заметив, что пальцами свободной руки она теребит ткань платья, улыбнулся. Нервная привычка.

– Вы теперь – граф Хейвуд. И ваш долг защищать титул.

– Вы считаете, что я из-за этого пригласил вас сегодня на прогулку? – Эта мысль поразила Джонаса, он испытал чувство неловкости. – Неужели вы подумали, будто я хотел воспользоваться вашим именем и положением в обществе, чтобы познакомиться с подходящими молодыми девушками?

Короткое замешательство Селии оказалось красноречивее всяких слов.

– Просто удивительно, что вы согласились поехать со мной на прогулку, – заметил Джонас, не дожидаясь ее ответа. – Почему вы поехали?

Селия повернула голову в его сторону и вздернула подбородок. В ее глазах читалось несгибаемое мужество, и сейчас она вызывала у Джонаса еще большее восхищение.

– Я согласилась поехать с вами, потому что хотела этого, – ответила Селия, и в ее голосе не прозвучало даже намека на испуг или робость. – Ваше приглашение я приняла как комплимент, отчасти потому что вы имели мужество попросить меня об этом, хотя предвидели реакцию моего брата. А отчасти потому что существует большое количество других женщин, которых вы могли бы пригласить, но не пригласили.

Что-то шевельнулось в груди Джонаса.

– А теперь послушайте истинную причину, по которой я вас пригласил.

Повисла довольно длинная пауза. В этот момент мимо проехал экипаж, где сидели две молодые пары, и Джонас с Селией приветствовали их кивком головы.

– Я пригласил вас, – сразу после этого продолжил Джонас, – потому что, встретив вчера вечером, захотел провести час-другой в вашей компании.

Селия не отвела взгляда, но в выражении глаз что-то поменялось.

– Вы мне не верите, да?

Она вновь помедлила, и Джонас понял, что, даже несмотря на большую внутреннюю силу, Сесилии присущи мягкость и деликатность.

– Я не лгу, леди Сесилия.

– Нет, вы лжете, – возразила она настолько тихо, что Джонас даже засомневался, правильно ли он расслышал.

У него екнуло сердце. Он направил экипаж к ближайшему повороту и остановил лошадей.

– Не хотите ли объясниться? – Джонас развернулся и, коснувшись указательным пальцем подбородка Селии, повернул к себе ее лицо, заставив смотреть прямо ему в глаза.

Селия тяжело вздохнула, и от этого вздоха у нее заметно поднялась и опустилась грудь. Это движение невольно привлекло внимание Джонаса, хотя он и не хотел этого.

– Так когда я, по-вашему, солгал?

Селия попыталась отвернуться, но Джонас коснулся пальцем ее щеки, не давая ей такой возможности. Она еще раз вздохнула и отказалась от попытки отвернуть голову.

– Ну, ладно, – покорным голосом сказала Селия. – Я вижу, вы заставляете меня быть с вами предельно откровенной.

– Потому что это единственно возможный способ отношений между людьми, которым суждено стать друзьями.

– Суждено? – нахмурила брови Селия.

– Да, суждено. Только не надо отвечать вопросом на вопрос, сначала вам придется объяснить, в чем я солгал.

– На самом деле вы солгали дважды…

– Дважды? – не скрывая своего удивления, переспросил Джонас.

– Да. Первый раз – вчера вечером, когда попросили меня составить вам компанию сегодня, якобы потому что мое присутствие значительно упростит ваше возвращение в общество.

– И вы считаете это ложью?

– Ваше присутствие в обществе уже гарантировано, лорд Хейвуд.

– Джонас. Пожалуйста, зовите меня Джонас.

– Хорошо. Джонас. Дело в том, что ваше место было гарантировано, когда вы только прибыли на бал к леди Пламптон. Вы титулованная особа, граф Хейвуд, и герой войны, имеющий награду. Когда мой брат не отвернулся от вас и не покинул бал раньше времени, как сделал это три года назад, ваше возвращение в общество состоялось. Своими действиями он подал сигнал, что, хотя вы двое, возможно, никогда не подружитесь снова, герцог Хардли будет, по крайней мере, терпеть ваше присутствие на светских мероприятиях.

Селия отвела взгляд. Теперь она смотрела в парк. Казалось, что-то привлекло ее внимание вдали, хотя Джонас готов был поспорить, что это не так.

– Я также рискну предположить, – продолжала Селия, – что ваш дворецкий все утро открывает дверь и принимает приглашения, которые поступают с угрожающей скоростью. Ни одна хозяйка не упустит возможности пригласить на предстоящий прием раненого героя войны и самого интересного холостяка.

Селия перевела взгляд на Джонаса, и у нее на лице он увидел самую нежную, но при этом самую печальную улыбку.

– А вторая ложь? – спросил он, не в состоянии спорить с ее утверждениями.

– А второй раз вы солгали несколько минут назад, когда сказали леди Кушен и Шарлин, что им не о чем волноваться и что вы полностью залечили свою рану.

На лице Селии отразилось сострадание, и Джонас почувствовал, как бурлит кровь в его жилах.

– Вы сказали неправду, рана не зажила, и на самом деле в эту минуту вы испытываете сильную боль. И то, как у вас перехватило дыхание и вы прижали руку к ране в боку, служит этому доказательством.

– Вы очень наблюдательны, – отметил Джонас, откинувшись на спинку сиденья, чтобы расслабиться.

– Хардли говорит мне то же самое, – улыбнулась Селия, – но он никогда не считал это достоинством.

– Почему вы так говорите?

– Но вы же знаете, что ни одному мужчине не понравится женщина, у которой есть голова на плечах.

– Никогда об этом не думал, – опять засмеялся Джонас. – Меня всегда восхищали женщины, умеющие жить своим умом.

– Вы представляете, насколько прогрессивно это звучит? – удивленно воскликнула Селия.

– Так это довод в мою пользу или против?

– А это, лорд Хейвуд…

– Джонас, – поправил он ее.

– Да, Джонас. Так вот, это зависит от того, кого вы спрашиваете.

Джонас на мгновение задержал на ней взгляд, поражаясь ее мудрости. Селию никак не назовешь ограниченной, легкомысленной особой, какими являлись большинство светских дам. Какой являлась Мелисент.

Как только Селия заметила его взгляд, она изменилась в лице.

– Может быть, поедем дальше? – предложила она. – Или вам нужно еще немного передохнуть?

– Со мной все в порядке.

В глазах Селии мелькнуло сомнение.

– Нет, правда, все хорошо. Моя рана лишь иногда напоминает о себе.

– Как это случилось? – спросила Селия, когда Джонас стегнул поводьями по крупам лошадей, разворачивая их, чтобы продолжить прогулку по парку.

– Боюсь, ничего героического в этом не было. Я недостаточно быстро двигался, когда враг атаковал.

– Однако вы двигались довольно быстро, успев оказаться между врагом и племянником леди Пламптон.

Джонас видел искреннюю тревогу на лице Селии и мысленно молился, чтобы ему удалось скрыть ужас, который по-прежнему охватывал его всякий раз, когда он вновь переживал это событие.

– В тот день нам обоим повезло.

– Вам тяжело говорить об этом?

Ее вопрос поразил Джонаса. Его никто об этом не спрашивал. Никого это не волновало. Все только хотели услышать кровавые подробности о войне.

Проблема в том, что ни один человек, переживший ужасы войны, не хочет переживать эти моменты заново.

И если кому-то повезло вернуться с войны живым, как Джонасу, то им хватает воспоминаний о кошмарах, которые посещают их каждую ночь. Они просыпаются от собственных криков и вскакивают с кровати в холодном поту.

…Земля, все еще дрожавшая от топота копыт огромной лошади врага, которая вместе с всадником, размахивавшим сверкающей саблей, мчалась прямо на него, теперь была покрыта кровью огромного количества трупов и умирающих…

Джонас на долю секунды прикрыл глаза, но оставаться в таком положении долго было нельзя. Иначе он снова услышит свистящий звук сабли, распарывающей воздух, почувствует, как сталь режет мускулистую плоть, почувствует, как вытекает из его жил кровь и силы покидают его тело.

Джонас зажал рукой бок, как сделал это в тот роковой день, чтобы остановить кровотечение, потом положил руку рядом на сиденье.

Он надеялся, что Селия не заметила это.

– Все это случилось уже давно, – по возможности более легкомысленно наговорил Джонас. – И как только возвращаешься в мирную жизнь Англии, все плохое сразу забывается.

Селия недоверчиво улыбнулась.

– А вот это, милорд, – она изящным жестом открыла зонтик и положила его себе на плечо, – третья ложь, которую вы позволили себе меньше, чем за день.

Селия вздернула подбородок и подставила лицо солнцу. Неудивительно, что на лице у нее сохранялся легкий оттенок загара, к которому она в отличие от всех светских дам не испытывала предубеждения.

– Возможно, мое утверждение было несколько преувеличено, но я не собирался вам лгать.

– Да, разумеется. Скорее всего вы говорите так, чтобы люди не знали, насколько глубоко вас затронула трагедия войны. Вся ваша ложь – это барьеры, которые вы воздвигаете, не позволяя людям подбираться к вам слишком близко.

Несколько секунд они ехали молча.

– Я не могу делать вид, будто когда-нибудь пойму все, что вам пришлось пережить во время войны, – тихим, но сильным голосом сказала Селия. – Но если вы почувствуете необходимость поговорить с кем-нибудь, я всегда готова вас выслушать. Даже Хардли признает, что я хорошо справляюсь с ролью внимательного слушателя.

Джонас не мог поверить в тот эффект, который оказали на него слова Селии. В ту секунду, когда она замолчала, он почувствовал, как будто с души свалился тяжелый камень.

Словно нежная рука коснулась его сердца, успокаивая резкую боль, которая не покидала его с тех пор, как он вернулся домой. Мало кто понимал, что пережили те, кто сражался на войне. Еще меньше людей хотели это понять.

Леди Сесилия понимала. Она понимала, как он себя чувствует и в физическом, и в духовном плане.

Джонас не мог объяснить, что это значило для него.

Он смотрел вперед на дорогу, когда с ними поравнялся еще один экипаж. Они с Селией кивнули в знак приветствия, но Джонас не остановил экипаж, чтобы завязать разговор.

– Нам следовало остановиться, – взглянув на него, сказала Селия. – Это были маркиза Портвуд и ее дочь, леди Фелиция. Леди Фелиция – очень достойная кандидатура и пользуется повышенным вниманием.

– Зачем терять время, – улыбнулся ей в ответ Джонас, – и разговаривать с маркизой и ее дочерью, когда рядом со мной сидит превосходная собеседница?

Джонас едва сдержал улыбку, заметив удивленное выражение лица Селии.

Он переключил внимание на лошадей и немного подстегнул их, заставляя идти быстрее. Они ехали по одной из дорожек, предпочитаемой теми представителями светского общества, которые желали остаться незамеченными. Внезапно Джонасу захотелось оказаться там, где его увидят все, и он повернул на главную дорожку парка.

Ему захотелось, чтобы все знали, что леди Сесилия Рандолф согласилась составить ему компанию…

И что он считает себя самым счастливым человеком в Лондоне.

Глава 4

Селия протиснулась сквозь толпу, кружившую по музыкальной гостиной леди Кушинг, и направилась к Аманде, которая сберегла для нее свободный стул. До начала музыкального вечера еще оставалось время, но Селия хотела приехать пораньше, чтобы занять место впереди. Сегодняшний концерт обещал стать грандиозным событием, и всем хотелось сесть как можно ближе к исполнителю.

– Ты когда-нибудь слышала, как поет мисс Зундерман? – спросила Селия, усаживаясь рядом с Амандой. Она окинула взглядом гостиную и поняла, что здесь собрался почти весь свет.

– Нет. Я даже поверить не могу, что знаменитая мисс Зундерман согласилась петь для леди Кушинг в такой интимной обстановке. Ходят слухи, будто она соглашается петь только со сцены.

– Хардли уверяет, что леди Кушинг и мисс Зундерман были знакомы в молодости. Он говорит, что…

– Ну хватит об этих пустяках, Селия, – повернувшись, схватила ее за руки Аманда. – Лучше расскажи о своей вчерашней прогулке с лордом Хейвудом, пока у нас есть еще возможность поговорить без свидетелей.

Селия обратила внимание на пустующие позади них стулья и убедилась, что никто не сможет подслушать их разговор.

– Прогулка получилась очень приятной, я прекрасно провела время.

Аманда широко распахнула глаза и приоткрыла рот.

– И это все, что ты можешь сказать? Что тебе было очень приятно и ты великолепно провела время?

– Ну да. А что еще ты хочешь от меня услышать?

– Хейвуд пригласил тебя прогуляться в следующий раз? Сказал, что хотел бы заехать за тобой? Спросил, когда?

Селия, встретившись взглядом с Амандой, постаралась сохранить бесстрастное выражение лица. Они были лучшими подругами, и Аманда читала ее как раскрытую книгу.

Аманда прищурилась. Платье небесно-голубого цвета, которое было на ней в этот вечер, безупречно сочеталось с цветом ее глаз. А если прибавить к этому кремовую без единого изъяна кожу лица и прекрасную фигуру, то становится ясно, что Аманда была абсолютной красавицей.

По правде говоря, Селия не могла понять, почему Аманде не приходится отбиваться от поклонников, хотя потерю лучшей подруги в пользу брака пережить нелегко. Аманда была гораздо привлекательнее большинства женщин светского общества. И только очки, которые ей приходилось носить, чуть портили тонкие черты лица.

Возможно, она пока еще не вышла замуж, потому что, как и Селия, отлично умела обескуражить поклонника. Многие достойные мужчины просили руки Аманды, но она всегда им отказывала. К счастью, брат Аманды не настаивал, чтобы она приняла чье-нибудь предложение. Пока не настаивал.

Внезапно Селию озарила догадка о том, что Аманда, возможно, уже влюблена в кого-то. Этот вопрос она задаст подруге потом, когда они останутся одни.

– Так что? – снова спросила ее Аманда. – Он сказал что-нибудь такое, что указывало бы на его чувства?

– Нет. Он просто сказал…

Селия замолчала на полуслове.

– Так что же он сказал? – поближе наклонилась к подруге Аманда. Ей во что бы то ни стало хотелось знать, что же сказал Джонас.

– Ой, да мы обе знаем, что лорд Хейвуд пригласил меня в парк в модное для прогулок время, только чтобы получить возможность быть представленным самым подходящим невестам.

– Ну нет, – Аманда с тяжелым вздохом положила руки на колени. – Ничего такого мы не знаем. Мне, по крайней мере, неизвестно. Это ты пришла к такому выводу.

– Потому что это правда, – добавила Селия.

– Знаешь, по этому поводу мы могли бы спорить целый день, но в данный момент меня больше интересует, что же сказал сам граф.

Селия почувствовала, как загорелись у нее щеки, и она поняла, что стесняется передать своей лучшей подруге слова лорда Хейвуда.

– Он не сказал ничего такого, что имело бы значение. Просто когда навстречу нам проезжали леди Портвуд и Фелиция, я посоветовала ему остановиться, чтобы я могла представить его Фелиции. В конце концов, за Фелицией дают большое приданое, а лорду Хейвуду именно это и нужно.

– И он остановился?

– Нет, он лишь поприветствовал их вежливым кивком головы.

– Что он сказал, Селия? Живо говори мне! – возбужденно хихикая, потребовала Аманда.

– Он спросил, зачем ему тратить время на разговор с маркизой и ее дочерью, когда…

– Когда «что»?

Селия обнаружила, что ей очень неловко повторять комплимент Джонаса.

– Ну что? Что? Говори быстрей!

– Он сказал что-то о том, что остановка будет пустой тратой времени, когда у него уже есть отличная собеседница, сидящая рядом.

Аманда прикрыла рукой рот, заглушая восторженный визг.

– Он пообещал быть здесь сегодня? – спросила она, внимательно осматривая зал.

– Нет, он здесь не появится. Лорду Хейвуду известно о любви Хардли к музыке, и он знает, что Хардли обязательно сюда приедет. Одно дело не обращать внимания друг на друга на балу у леди Пламптон, и совсем другое – терпеть друг друга в такой интимной обстановке.

– Твой брат говорил что-нибудь после бала у леди Пламптон? Все видели тебя с Хейвудом на террасе.

– Я ожидала, что Хардли придет в ярость, но он ни слова мне об этом не сказал, – покачала головой Селия. – Даже за завтраком на следующее утро не упомянул об этом.

– И он позволил тебе отправиться с Хейвудом на прогулку? – удивленно распахнула глаза Аманда.

– А я не сообщила ему, что приняла приглашение Хейвуда, – как Чеширский Кот широко улыбнулась Селия. – И потом, когда я и Хейвуд вернулись, Хардли не было дома. Хотя я не верю, что к этому времени он уже не услышал об этом.

– Ох, Селия, – хихикнула Аманда, – ты удивительный человек.

– Нет, просто я очень независимая. Разве ты еще не поняла это?

– Да, но я не думала, что твоя независимость стоит ненависти, которую Хардли питает к графу Хейвуду, – с хмурым видом заметила Аманда. – Как думаешь, он уже больше не злится?

– Остается лишь надеяться на это. Может быть, если Джонас не станет спешить и заставлять Хардли немедленно принять его появление в обществе, у него будет шанс.

Аманда помолчала немного и вдруг закатила глаза к небу.

– Похоже, у графа нет никаких шансов на успех, – скорбным голосом провозгласила она, устремив свой взгляд куда-то за плечо Селии. При этом морщинка у нее между глаз залегла еще глубже.

– Что такое? – переспросила Селия, отказываясь поворачиваться. По встревоженном виду Аманды она догадывалась, что именно увидела подруга. И поднявшиеся на затылке крошечные волоски стали тому подтверждением. – Скажи, что Хейвуда здесь нет, – потребовала Селия, вцепившись пальцами в руку Аманды.

– Хорошо, Хейвуда здесь нет.

– А теперь скажи, что не лжешь.

– Хорошо, я не лгу. Но это будет ложью.

Глаза Аманды превратились в два огромных голубых круга, и когда их взгляды встретились, на лице подруги Селия прочла не только тревогу, но и нечто другое.

– Что будешь делать? – спросила Аманда.

– Я?

– Ну хорошо, – замялась Аманда. – Что мы будем делать?

– Не знаю, – неуверенно вздохнула Селия. – Что там сейчас происходит?

Она никак не могла заставить себя повернуться. Вместо этого она сидела на стуле с очень прямой спиной и ждала наступления катастрофы.

– Лорд Хейвуд разговаривает с виконтом и леди Ремингтон.

– Как он выглядит?

– Потрясающе красивым, – пожала плечами Аманда. – Но ты и так это знаешь.

– Я не имею в виду его внешность, – с досадой в голосе обронила Селия. – Я имею в виду, как он держится? Похоже, что он нервничает?

В этот момент за спиной Селии в дальнем конце комнаты раздался смех. Среди всех других она различила смех Джонаса.

– Да нет, я бы не сказала, что он нервничает. Скорее, отлично проводит время.

– Может быть, он не понимает, что Хардли здесь.

– В таком случае он, должно быть, ослеп, – опять с тревогой посмотрела на подругу Аманда. – Твой брат стоит меньше чем в десяти футах от него.

– Как выглядит Хардли? Только не говори, что он потрясающе красив. Он мой брат, и я и сама знаю, что он довольно хорош собой.

– Довольно хорош?

– Ну ладно, поразительно хорош собой. Но какой у него вид?

– Ты имеешь в виду, достаточно ли он сердит, чтобы пронзить шпагой лорда Хейвуда?

– Именно, – тяжело сглотнула Селия.

– Да, но думаю, на убийство он не решится.

– Это хорошо.

– По крайней мере не здесь и не сегодня вечером. Уверена, он дождется утра.

– Ты хочешь сказать, вызовет его на дуэль? – заметно занервничала Селия.

Аманда внимательно изучала двух мужчин в конце зала. Она оторвала от своей руки пальцы Селии и погладила ее руку.

– Мне кажется, повода для беспокойства нет, никакой дуэли не будет.

– Слава богу, – выдохнула Селия.

– Хардли никогда не опустился бы до дуэли. Я думаю, что скорее всего он просто наймет убийцу, чтобы тот сделал все за него.

Селии хотелось стукнуть подругу. Последнее высказывание Аманды звучало настолько абсурдно, что она наконец поняла: все это время подруга просто подшучивала над ней.

– Как ты можешь? – сквозь зубы процедила Селия.

– А почему нет? – хихикнула Аманда. – Все так трогательно очевидно.

– Очевидно? – Ярость медленно сменила чувство тревоги. – Что тебе очевидно?

– Твои чувства к лорду Хейвуду.

– У меня нет чувств к лорду Хейвуду. – Селия с невозмутимым видом откинулась на спинку стула и сложила руки перед собой. – Я просто хочу избежать повторения событий трехлетней давности. Желание остановить вражду раньше, чем она началась, вовсе не означает, что я испытываю какие-то чувства к лорду Хейвуду.

– Тогда почему ты называешь его Джонасом?

– Ну… только лишь потому, что он сам меня об этом попросил, – неуверенно пробормотала Селия.

– И это означает, – на лице Аманды заиграла улыбка, которая появлялась всякий раз, когда ей не терпелось поделиться какой-нибудь новостью, – что у него тоже есть чувства к тебе.

– Нет, – хрипло прошептала Селия. – Это ничего не значит. Просто они с Хардли были друзьями детства, поэтому рядом со мной ему комфортно. И единственная причина, по которой он попросил меня составить ему компанию на прогулке, так это отчаянное желание найти состоятельную жену. Кого-то, кто, имея большое приданое, оплатит счета, которые в несметных количествах накопили его отец с братом. Просто Хейвуд рассчитывал на мою помощь в этом деле.

– А если он считает, что его выбор – это ты?

Селия бросила многозначительный взгляд на Аманду, который напоминал о том, что тему с приданым они обсуждали раньше, и Аманда лучше, чем кто-то другой, должна была знать: Селия никогда не согласится, чтобы ее выбрали в жены только из-за приданого.

– Не смотри на меня так, Селия, – умоляюще попросила Аманда. – Только лишь потому, что лорд Хейвуд – необыкновенно красивый мужчина…

– Который может выбрать невесту из дюжины красавиц, расталкивающих друг друга, чтобы завоевать его внимание, – перебила подругу Селия. – Ты думаешь, я настолько глупа, чтобы из-за одной прогулки с ним поверить, будто он рассматривает меня в качестве невесты?

– Такая возможность существует, – осторожно заметила Аманда.

– Скорее всего нет. – Селия огляделась вокруг, убеждаясь, что подслушивать их некому. – Но даже если ты права, неужели я позволю себе так влюбиться, что отброшу всякую осторожность и выйду замуж за человека, который является смертельным врагом моего брата? Одно это исключает такую возможность.

– Исключает ли?

– Разумеется. К тому же лорда Хейвуда я не интересую.

– Тогда почему он попросил тебя составить ему компанию? – не унималась Аманда.

– Чтобы прощупать почву, скажем так, – решительно вздернула подбородок Селия. – Чтобы создать в обществе впечатление, будто война между ним и Хардли прекратилась. Я уверена, что повторения вчерашнего приглашения не последует. Лорд Хейвуд достиг своей цели. Теперь он может продолжить поиски жены любым другим способом, который не подразумевает общения со мной.

– Ты уверена?

– Ну конечно, уверена, – закатила глаза Селия. – На самом деле я уверена, что лорд Хейвуд уже внимательно присматривается к молодым девушкам, собравшимся сегодня здесь, и решает, с кем бы провести сегодняшний вечер.

– Думаю, ты права, – тяжело вздохнув, согласилась Аманда. – Теперь, когда ты об этом сказала, я уверена, что именно это он и делает. Или уже сделал.

Селия даже не предполагала, что ей станет так больно от слов подруги. И хотя она понимала, что Джонас пригласил ее на прогулку с одной-единственной целью – прекратить ненужные сплетни, касающиеся их с Хардли, Селию больно ранило осознание того, что она выполнила свою миссию. Теперь Джонас свободен продолжить поиск жены с хорошим приданым.

Но это вовсе не означало, что Селии безразлично, на ком из женщин он сосредоточит свой интерес.

– А что лорд Хейвуд делает сейчас? – спросила Селия, не зная до конца, хочет ли слышать подробности.

– Он остановился поговорить с лордом и леди Патнам.

– Честити с ними?

– Конечно. Она всегда с ними. Они ее обожают, ведь это их единственный ребенок. Похоже, она очаровала лорда Хейвуда. Что ж, она дочь очень состоятельного виконта. И в один прекрасный день станет очень состоятельной дамой.

У Селии упало сердце. На ум не приходило ничего, что могло бы дискредитировать эту девушку. Честити станет хорошей женой для Джонаса.

– О! – схватила Селию за руку Аманда.

– Что?

– Должно быть, на уме у графа что-то другое. Он уже оставил семейство Патнам.

– И куда он теперь направляется?

– Рядом с открытыми на террасу дверями собралась группа дебютанток.

– Есть там достойные внимания претендентки?

– Ни одной, – небрежно пожала плечами Аманда, – за исключением… О нет! Только не это!

Селия схватила Аманду за руку и с силой сжала ей пальцы.

– Осторожно, – воскликнула Аманда, – больно ведь!

– Именно этого я и хотела. Перестань меня терзать. На кого он теперь обратил свое внимание?

– На сестер Бадман!

– Это невозможно, – нервно выдохнула Селия. – Его наверняка предупредили, что они совершенно неподходящий вариант. Всем известно, какая у них репутация.

– Может быть, он ничего такого не слышал.

Селия справилась с тревогой, поднимавшейся у нее внутри, и мысленно пообещала себе, что, когда они в следующий раз встретятся с Хейвудом один на один, она посоветует ему любой ценой избегать сестер Бадман.

– Он все еще там?

– Нет, – вздохнула Аманда. – Он уходит от них.

– Отлично, – облегченно вздохнула Селия, – и куда же он теперь направляется?

– Ты уверена, что не хотела бы сама взглянуть на него?

– Уверена. Не хочу, чтобы он подумал, будто меня интересует, кого он выбирает.

– Но тебе ведь интересно.

– Но я не хочу, чтобы он об этом знал, – округлила глаза Селия.

– Ну и ладно, – послушно согласилась Аманда, осторожно заглядывая за плечо Селии. – О! Вот так да!

– Что там еще?

– Мне кажется, лорд Хейвуд сделал свой окончательный выбор, – объявила Аманда, прячась за Селию, чтобы ее не было видно.

– Откуда ты это знаешь?

– Он идет как человек, у которого есть цель. Он только что миновал несколько компаний не останавливаясь, и взгляд его сосредоточен на каком-то конкретном человеке. Да, я уверена, что он сделал свой выбор.

– И кто же это?

– О нет, Селия, – понизив голос и опустив глаза, сказала Аманда. – Это даже хуже сестер Бадман.

Нервы Селии натянулись до предела. Одно дело – знать, что Джонас нашел того, кого хотел бы узнать получше. И совершенно другое – знать, что он сделал ужасный выбор.

– Кто это, Аманда? Кто? Кого он выбрал?

Аманда, не поднимая глаз, покачала головой, будто та, к которой устремился Джонас, была настолько ужасна, что даже слов не подобрать.

– Повернись и посмотри, Селия. Ты должна сама это увидеть.

– Я не могу. Я не хочу видеть, кого он выбрал. Просто скажи мне и все.

– Ладно. Но тебе это не понравится.

– Она не может быть настолько скверной, – почувствовала приступ тошноты Селия. – Никто не может быть настолько плох.

– Но эта – именно такая. Вне всякого сомнения, здесь она самая неподходящая кандидатура.

– Да кто же это? – немного громче, чем следовало, спросила Селия и больше ничего не успела сказать.

Аманда подняла голову, и ее ангельское лицо озарила сердечная улыбка, которую Селия, кажется, никогда раньше не видела.

– Добрый вечер, дамы, – прозвучал за спиной Селии глубокий грудной голос Джонаса.

– Добрый вечер, лорд Хейвуд, – невинным голосом приветствовала его Аманда. – А мы как раз только что о вас говорили.

– Правда?

Селии хотелось умереть. Или немедленно провалиться сквозь пол в музыкальной гостиной леди Кушинг и исчезнуть. Еще ей хотелось больно стукнуть Аманду. Однако вместо всего этого она медленно повернулась на стуле и подняла глаза.

Ее взгляд встретился со взглядом лорда Хейвуда, и у Селии едва не остановилось сердце, когда он улыбнулся.

Его лицо сегодня показалось ей еще прекрасней, чем накануне на прогулке в парке.

– Добрый вечер, леди Сесилия.

– Добрый вечер, лорд Хейвуд.

– Сесилия как раз рассказывала, как ей понравилась ваша прогулка вчера днем, – сказала Аманда, привлекая внимание к себе.

– Приятно это слышать, – еще шире улыбнулся Джонас. – Мне и самому прогулка доставила удовольствие. День был замечательный, да и с компанией мне повезло.

– Я так рада, – перебила его Аманда, – так как слышала, что завтра погода тоже будет хорошая. Я уверена…

– Аманда! – прикрикнула Селия.

– Что? – с невинным лицом спросила Аманда. – Я просто говорю тебе, что, похоже, завтра погода тоже будет хорошей для прогулки.

– Откуда тебе знать, какая погода будет завтра? – метала громы и молнии Селия. – У тебя есть магический кристалл?

– Мне не нужен магический кристалл. У меня есть Ходжкисс.

– Твой дворецкий? – не поверила своим ушам Селия.

– Ну да. Его колено всегда дает ему знать, когда будет дождь. А когда я уезжала сегодня, он уверял меня, будто чувствует в колене такую гибкость, что, кажется, готов станцевать джигу.

Селия с недоверием смотрела на подругу. В глазах Аманды плясали веселые чертики.

– В таком случае, – вступил в разговор лорд Хейвуд, – может быть, нам тоже стоит воспользоваться гарантированной хорошей погодой завтра, леди Сесилия?

От смущения у Селии покраснели щеки.

– Спасибо, милорд, – растерявшись, согласилась она. – Буду рада.

– Вы уже заняли себе место? – вновь подала голос Аманда, заставляя Селию испытывать неловкость. Дьявольский блеск в ее глазах разгорелся еще ярче.

– Нет, я как раз собирался начать поиски.

Селия затаила дыхание. Трудно было сказать, что предпримет Аманда в следующую секунду. Но долго ждать не пришлось.

– Мы будем очень рады, если вы присоединитесь к нам. Правда, Селия?

– Да, конечно, – промямлила Селия.

– С удовольствием приму ваше предложение. Это место занято? – указал Джонас на стул рядом с Селией.

– Нет, – ответила за подругу Аманда. – По правде говоря, леди Сесилия надеялась, что вы удостоите ее своей компанией.

– Неужели?

– Именно так, – продолжала Аманда, с улыбкой оглядываясь по сторонам. – Она говорила, что вчерашний разговор с вами доставил ей большое удовольствие.

– И мне понравилось разговаривать с ней.

Селия едва не умирала от стыда. Хейвуд должен понимать, что Аманда намеренно сводит их вместе и придумывает всякие небылицы. Селии хотелось провалиться сквозь землю от унижения.

Она старалась как-то вмешаться в разговор, но у нее пропал голос.

Она пыталась пнуть подругу в лодыжку и заставить ее замолчать, но не могла выпутать ногу из многочисленных юбок, чтобы дотянуться до Аманды.

Она героически изображала полное безразличие к словам бессовестной сводницы, но другого выбора, кроме как страдать молча, у Селии не было.

Она обмахнула веером горящие щеки. Ее бросило в жар от нараставшей раздражительности.

– Я не сказал, – привлек к себе внимание лорд Хейвуд, – что сегодня вечером вы выглядите особенно восхитительно.

– Спасибо, – нашла в себе силы ответить Селия. – Я рада, что вы решили посетить этот музыкальный вечер. Говорят, мисс Зундерман – одна из величайших певиц нашего времени.

– Я слышал это, потому и пришел. Просто не мог упустить такую возможность.

Джонас снова улыбнулся, и хотя был вечер, Селии показалось, будто в этот момент взошло солнце, согревая всех золотистыми лучами.

– Я помню, вам с Хардли нравилось посещать оперу, когда вы были в городе.

– Удивлен, что вы помните такую мелочь.

– О, у Селии великолепная память, – опять встряла Аманда. Очевидно, она не собиралась оставлять их в покое. И получала большое удовольствие от неловкости, которую испытывала Селия.

Селия повернула голову и бросила в сторону подруги враждебный взгляд.

– Да, – процедила она сквозь зубы, – у меня отличная память. И с твоей стороны очень мудро помнить об этом.

Озорная улыбка на лице Аманды говорила о том, что она очень довольна собой и ничуть не беспокоится. Во всяком случае, пока.

Селия стиснула зубы и бросила на Аманду самый беспощадный взгляд, на какой только была способна.

– Благодаря моей безупречной памяти, будь уверена, я не забуду клятву, которую дала себе несколько минут назад.

– Клятву? – нахмурилась Аманда. – Какую еще клятву?

– Клятву о том, что я заставлю тебя страдать тысячу раз за то, что смущала меня.

Глава 5

Лорд Хейвуд рассмеялся.

Он смеялся громко, искренне и от души. Селия чувствовала, как все гости в зале обратили на них свое внимание, но ей было абсолютно все равно. Тепло, окутавшее ее, тут же прогнало терзавшее ее смущение.

– Почему бы тебе не выпить что-нибудь? – предложила она, повернувшись к Аманде. – Может, ядовитого зелья из болиголова? Или мышьяка?

Аманда поерзала на стуле и вздернула подбородок. Она постаралась принять оскорбленный вид, но у нее ничего не получилось.

– Ты прекрасно знаешь, если я сейчас уйду, мое место тут же займут.

– Такая возможность всегда существует, – заметила Селия, слегка улыбнувшись лорду Хейвуду, чтобы тот понял: вся эта словесная перепалка – всего лишь дружеское подшучивание.

– Вы видите, лорд Хейвуд, какой характер у нашей леди Сесилии? Неудивительно, что ее брат, герцог, оставил все попытки переделать ее.

– Кто сказал, что я оставил такие попытки? – прозвучал громкий голос сзади.

У Селии перехватило дыхание, и они с Амандой обратили свои взгляды туда, откуда прозвучал голос. И только на лорда Хейвуда присутствие герцога Хардли, казалось, никак не повлияло.

– Хардли, – встав со стула, приветствовал его лорд Хейвуд.

– Хейвуд. Леди Аманда. – Герцог Хардли поздоровался с ними с чувством собственного достоинства, подобающим его титулу, но в голосе слышалась заметная жесткость.

Два врага несколько напряженных секунд смотрели друг на друга, прежде чем Хардли заговорил. Свой вопрос он адресовал Селии, хотя и не спускал глаз с графа Хейвуда.

– Ты понимаешь, Сесилия, что привлекла внимание всех гостей?

Селия удержалась и не стала осматриваться вокруг. Возможно, их веселое подшучивание с Амандой, а также смех Джонаса и привлекли какое-то внимание со стороны гостей, но оно было несравнимо с тем ажиотажем, который вызвал сейчас Хардли, подойдя к сестре и графу Хейвуду.

– Мне кажется, – с подчеркнуто любезной улыбкой начала Селия, – что вы с лордом Хейвудом, враждебно уставившись друг на друга, привлекаете внимание гораздо больше, чем если бы я, к примеру, вдруг закричала не своим голосом. Пожалуй, вам обоим лучше присесть. Слева от Аманды есть свободный стул, Хардли.

Селия несколько раз вздохнула, молясь, чтобы напряжение, царившее вокруг них, испарилось.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Хардли сделал первый шаг. И только потом Хейвуд последовал его примеру.

– Вы позволите? – Хардли показал на стул рядом с Амандой.

– Буду только рада, – ответила Аманда.

Герцог медленно опустился на стул и застыл, напоминая каменное изваяние.

Так они сидели и молчали.

Селия ждала ровно столько, сколько могла вынести неловкую паузу.

– Я только что сказала лорду Хейвуду, что вспоминаю, как будучи помладше видела, когда вы вдвоем уезжали в оперу, – прошептала она, подавшись вперед.

– Как ты можешь говорить такое? – ответил Хардли, не показывая виду, что услышал сестру. – Ты была совсем ребенком.

Селия и Аманда одновременно, не сговариваясь, обе повернули к нему головы.

– Ваша светлость, – сказала Селия, зная, что герцогский титул привлечет внимание Хардли, – я всего на шесть лет моложе вас. Когда вы достигли преклонного возраста, и вам исполнилось восемнадцать, я была юной дамой двенадцати лет. Если вы мне не верите, я могу припомнить и другие события, имевшие место в те времена. О некоторых из них вы бы точно предпочли умолчать.

– У вашей сестры всегда была отличная память, ваша светлость. – Ворчливый тон Аманды привлек внимание не только Хардли, но и Селии. – Советую вам отговорить ее давать волю детским воспоминаниям. Некоторые события, возможно, вспоминать и неловко.

Потрясенный вид герцога Хардли производил настолько забавное впечатление, что Селия едва не рассмеялась.

Аманде всегда нравилось делать замечания, касающиеся Хардли. Она частенько критиковала его напыщенные манеры, жесткое поведение и полное отсутствие чувства юмора. Хотя и никогда не решалась бросить ему открытый вызов.

– Вы хотите сказать, в моем прошлом есть нечто такое, что я предпочел бы не афишировать, леди Аманда?

– А вы хотите сказать, в вашем прошлом нет ничего такого, что вам не хотелось бы там оставить? – вопросительно подняла брови Аманда.

Селия мысленно аплодировала смелости Аманды. И поздравляла ее с тем, что она удачно вовлекла Хардли в разговор, который не вертелся вокруг всяких приземленных тем, решения по которым принимались в палате парламента. Ей хотелось обнять подругу и поблагодарить за то, что в глазах Хардли появился воинственный блеск, которого Селия не замечала у него последние три года.

Селии хотелось кричать от радости.

Вместо этого она тихонько хихикнула и повернула голову в другую сторону, чтобы ни Хардли, ни Аманда не увидели ее едва сдерживаемого смеха. А то, что она увидела, повернув голову, завораживало не меньше пары, сидевшей слева от нее.

Лорд Хейвуд даже не пытался скрыть удовольствие от сложившейся ситуации. Он сидел на стуле в расслабленной позе с широкой улыбкой на лице.

Когда их с Селией взгляды встретились, улыбка стала еще шире.

Селия почувствовала, как подпрыгнуло, совершив немыслимый кульбит, сердце, и потекла по жилам разгоряченная кровь. Джонас сидел так близко, что в его черных глазах она разглядела несколько золотистых крапинок и странный блеск, которому она не могла придумать название.

– Я думаю, ваш брат встретил свою пару, – тихо, чтобы никто не услышал, шепнул Селии Хейвуд.

– Эти двое никогда не уживутся вместе. Аманда считает Хардли слишком самовлюбленным. Она обожает подчеркивать его недостатки, а также то, что она считает его ошибками в политических решениях.

– А Хардли?

– О, Хардли убежден, что лорд и леди Маттен совершили фатальную ошибку, не утопив свою младшую дочь сразу после рождения.

Джонас, запрокинув голову, громко рассмеялся.

– Кроме того, – продолжала Селия, – он убежден, что еще более серьезную ошибку они допустили, когда позволили Аманде пользоваться их библиотекой. Она слишком умна для той безупречной женщины, о которой мечтает Хардли. Она слишком прямолинейна, чтобы отвечать его ожиданиям скромности и изысканности. Брат уверен, что леди Аманда никогда не станет хорошей женой.

– А как же вы? Я весьма удивлен, что Хардли позволяет вам общаться с леди Амандой.

– О, он бы, разумеется, запретил, если бы знал, что я послушаюсь.

– А вы не слушаетесь?

– Конечно, нет. Я просто позволяю ему винить во всех моих недостатках влияние Аманды и продолжаю с ней дружить.

– А Хардли считает вас упрямой?

– Конечно. Я совершенно не та тихая покладистая женщина, какой, по мнению Хардли, должна быть.

– Отлично, – широко улыбнулся Джонас.

Селия почувствовала, как вспыхнули щеки, и отвернулась, чтобы он не заметил ее смущения.

Зал уже был полон, все места заняты. Слава богу, здесь стало достаточно шумно, поэтому их голоса из общего гула никак не выделялись. Однако царившая в зале суматоха никак не ослабляла растущее внутри Селии напряжение.

Бурлившее внутри ее волнение от близости Хейвуда заглушало все остальное. Эмоциональное влечение, которое испытывала Селия, оказалось настолько непривычным для нее, что она практически не могла его побороть.

Она едва не вскрикнула от радости, когда леди Кушинг призвала собравшихся к молчанию и начала представлять певицу. Селия не знала, сколько еще сможет просидеть рядом с Хейвудом, прежде чем у нее сдадут нервы. От настороженности покалывало каждый дюйм ее тела. Потом в зал вошла Алфея Зундерман и начала исполнять первое произведение.

Селия ожила, как только услышала ее прекрасное меццо-сопрано. Казалось невозможным, чтобы такая миниатюрная женщина обладала таким сильным голосом. Селия, как и все остальные в зале, была просто очарована.

Гости, плененные превосходным голосом певицы, полностью погрузились в осознание того, что слушают одну из величайших вокалисток века.

Мисс Зундерман закончила исполнение первого произведения, и несколько мгновений в зале никто не шевелился. Никто не осмелился даже вздохнуть. Все гости сидели как завороженные. Последняя нота все еще звучала в воздухе, оставляя после себя эхо совершенства.

Аудитория разом выдохнула и разразилась громом аплодисментов.

Божественная музыка оказывала сильнейшее влияние на эмоции людей. Селия судорожно вздохнула и, не снимая перчаток, коснулась пальцами влажных щек. Она надеялась, что лорд Хейвуд не заметил слез, но протянутый им чистый носовой платок убедил ее в обратном.

Слава богу, мисс Зундерман приступила к исполнению следующего произведения, и Селии не пришлось ничего говорить. Она сомневалась, что сумеет подобрать слова, чтобы выразить свои чувства и что у нее вообще прорежется голос, дабы выразить свои мысли.

Она взглянула украдкой на мужчину, сидящего рядом, потом откинулась на спинку стула и приготовилась к полету к звездам.

Жизнь вдруг стала прекрасной.

Когда концерт закончился, рядом с мисс Зундерман невозможно было протолкнуться, так много гостей пожелали выразить свое восхищение.

– Не хотите ли прогуляться по парку леди Кушинг? – предложил Джонас, когда толпа сомкнулась вокруг них. – Или пробьемся вперед, чтобы поздравить мисс Зундерман?

Селия посмотрела туда, где стояли, разговаривая с кем-то из знакомых, Аманда с Хардли. Их окружали и другие гости, лишая возможности сдвинуться с места. Толпа, сгрудившаяся вокруг певицы, увеличивалась с каждой секундой.

– Я хочу передать ей свои поздравления, но не сейчас, – покачала головой Селия. – Поговорю с ней после того, как она немного переведет дух.

Хейвуд предложил Селии руку и повел ее сквозь толпу к открытым на террасу дверям. Как только они оказались на улице, Селия поняла, насколько шумно и душно было в помещении.

– Как здесь чудесно, – сделав глубокий вдох, сказала Селия.

– Вы, как и я, получили большое удовольствие, не так ли? – уточнил Джонас, когда они миновали террасу и спустились в парк.

– Удивительный концерт. Я даже не помню, когда последний раз слышала такой волшебный голос.

– А я не припомню, когда последний раз мне было так приятно наблюдать за кем-нибудь, как сегодня за вами.

Селия остановилась и повернулась к Джонасу.

В ярком свете полной луны она прекрасно видела его лицо, улыбку и выражение глаз, хотя и не была уверена в том, что все понимает правильно.

Вряд ли это возможно, засомневалась Селия, разглядев там намек на искренний глубокий интерес. Или даже восхищение.

– Могу я задать вам личный вопрос? – спросила Селия, понимая, что для такого вопроса, возможно, не время и не место. Но ей следовало остановить игру воображения и перестать мечтать о несбыточном.

– Почему у меня такое ощущение, что для этого вопроса мне необходимо сесть?

– Потому что, наверное, так и надо сделать, – улыбнулась Селия, пытаясь скрыть нервозность.

– Хорошо. – Джонас осмотрелся и, заметив под огромным тенистым деревом витую скамейку на цементной подставке, повел Селию туда.

Селия присела на краешек, Джонас устроился рядом.

– Ну что ж, леди Сесилия, я готов услышать этот серьезный вопрос, который вы хотели задать мне с той самой минуты, когда я пригласил вас на прогулку в Гайд-парк.

– Почему вы думаете, что я хотела задать вам его с тех самых пор? – не смогла скрыть удивления Селия.

– А вы отрицаете?

– Нет, – немного поколебавшись, призналась Селия.

– Я так и думал, – улыбнулся Джонас.

Впервые в жизни у Селии возникло ощущение, что она встретила кого-то, кто видит ее насквозь.

– Вы слишком напряженно думаете. Успокойтесь и спрашивайте.

Селия уставилась на свои руки, которые она, сцепив, сложила на коленях, и задумалась над тем, как сформулировать свой вопрос. Она внезапно поняла, насколько важен для нее ответ Джонасаи как она боится, что ответ вдруг окажется не таким, какой она хочет услышать. Но выбора у нее нет. И позволить событиям развиваться дальше она тоже не может, если…

– Почему вы так много усилий прилагаете к тому, чтобы проводить время со мной? – собрав все свое мужество, выпалила Селия.

– Вам неприятно мое внимание?

– Пожалуйста, – с трудом сглотнула Селия, – не надо отвечать вопросом на мой вопрос.

В течение двух самых длинных секунд в жизни Селии Джонас молчал, не проронив ни слова. А когда заговорил, в его голосе не чувствовалось привычного шутливого настроя, он звучал необыкновенно серьезно.

– Ну что ж, я отвечу на ваш вопрос, но, возможно, вы услышите не совсем то, что хотели бы. Хотя сначала я хочу знать ответ на свой вопрос. Мое внимание вам неприятно?

– Разумеется, это не так. Мне нравится ваше общество… очень.

– Я рад.

Джонас задумался, и Селии показалось, что она услышала, как он выдохнул, словно все это время сдерживал дыхание. Прежде чем заговорить, он встал и на шаг отступил от скамейки.

– Я не случайно разыскал вас в первый вечер. Это было сделано специально.

Джонас замолчал, но Селия не могла допустить, чтобы здесь была поставлена точка.

– Вы разыскали меня из-за брата, да? – закончила она за Джонаса.

Он сцепил руки за спиной и внимательно посмотрел на Селию.

– Да, из-за вашего брата.

Селия не знала, какое чувство должно было вызвать в ней признание Джонаса. Она думала, что, возможно, рассердится, но на нее обрушились другие эмоции. Селия молчала и ждала.

– Я хочу, чтобы вы знали: встреча с вами удивила меня. Я ждал, что вы мне понравитесь. Вы нравились мне с тех самых пор, когда, будучи девчонкой, ходили по пятам за Хардли с Мелисент и за мной. Вы твердо решили тогда стать частью нашей троицы. Даже несмотря на то, что Хардли с Мелисент были полны решимости держаться от вас подальше.

Джонас широко улыбнулся, и Селия, не устояв, улыбнулась в ответ.

– Но когда мы встретились, я даже предположить не мог, какое чувство овладеет мною.

– И что же это такое?

– У меня возникло такое ощущение, будто я знал вас всегда.

У Селии вспыхнули щеки, но она не собиралась запутаться в его лести. Она опустила глаза и задала вопрос, ответ на который боялась услышать больше всего.

– И какова же была цель вашей встречи со мной? Вы думали, что Хардли придет в ярость, хотели отплатить ему за изгнание из общества и крушение надежд, которые вам пришлось из-за него пережить?

– А почему вы решили, что я хотел отомстить?

– А как вы могли не мстить? Ведь именно Хардли стал причиной ваших лишений. Из-за него вы отправились на войну и вернулись домой с ранением. Именно из-за него вас не оказалось здесь в тот момент, когда умерли ваши отец с братом.

Джонас приблизился к скамейке, сел и, посмотрев на Селию, накрыл ее руки своими руками.

– Я заговорил с вами в тот первый вечер не из-за каких-то тайных планов свести счеты. Хардли не заставлял меня идти на войну. Я сам решил туда отправиться. Мне необходимо было как-то отгородиться от случившегося в тот вечер с Мелисент, точно так же как Хардли требовалось, чтобы я исчез, а он мог успокоиться.

– А то, что вы отсутствовали, когда умерли отец и брат?

– По пути саморазрушения отец с братом шли много лет, – покачал головой Джонас. – Каждый из них принимал фатальные решения одно за другим. Они прекратили свое существование задолго до физической смерти.

– Тогда зачем все это?

– Я предупреждал вас, – Джонас убрал руки и откинулся на спинку скамейки, – что не все из услышанного от меня вам понравится. И то, что я скажу сейчас, вам понравится меньше всего. Я искал вас в тот вечер, потому что после войны вернулся в Лондон уже графом Хейвудом. – Джонас перевел дух. – Я намеревался занять принадлежащее мне по праву место в обществе и вряд ли сумел бы это сделать, если бы ваш брат по-прежнему заставлял всех выбирать между нами двумя.

Джонас встал и зажал левой рукой бок. Селия видела, что рана все еще беспокоит его, и, вне всяких сомнений потому, что он слишком долго находится на ногах.

– Когда ваш брат не отвернулся от меня, я решил продвинуться еще на шаг вперед в осуществлении своего плана.

– Вы захотели увидеть, как он поступит, если вы представитесь мне?

– Именно так.

– И что вы собирались делать, если он возразит?

– Я решил бы эту проблему, если бы она когда и возникла.

Селия вздохнула. Граф Хейвуд добился своей цели. Его приняли обратно в общество, и с ней он провел достаточное количество времени, чтобы убедить всех, что конфликт между ним и герцогом Хардли ликвидирован. Хотя Селия мечтала, что, возможно, он выделил ее среди других по более личным мотивам, она все равно являлась лишь средством, которое он использовал в своих целях.

Все, что сказал Джонас, не должно было причинить ей боли, но Селии было больно. Она видела, как последние три года ее брата изводила обида на своего старого друга, и даже боялась за его физическое и умственное здоровье. Ей стоило радоваться, что процесс исцеления Хардли начался и она сыграла в этом свою роль. Но как же больно узнать, что человек, которого она тайно любила все эти годы, ничего к ней не испытывает. Более того, лишь использует ее ради своего статуса.

Вот так все и закончится.

Селия закрыла глаза и молилась, чтобы он не предложил ей остаться друзьями. Она подумала, что просто не переживет этого.

Селия давно закрыла свое сердце непроницаемой броней, и надо сказать, это у нее хорошо получилось. Точно такой же щит она воздвигала всякий раз, когда кто-то из кавалеров пытался за ней ухаживать, поскольку знала: всем им нужно ее приданое, а не она сама. Точно так же она поступала, когда видела, как одна за другой подруги детства встречают мужчину своей мечты и выходят замуж, а мужчина ее мечты даже не подозревает о ее существовании. И такой же броней она отгораживалась, когда ходила со свадьбы на свадьбу, улыбаясь счастливым жениху и невесте, как будто их счастье не вызывало в ней боли от пустоты, которая ни на минуту не покидала ее.

Она не позволит лорду Хейвуду думать, будто настолько глупа, чтобы мечтать о чем-то большем, чем дружба. Предвкушать, что в один прекрасный день он попросит ее выйти за него замуж. Надеяться, что мужчина может настолько сильно хотеть ее, что плохие отношения с семьей жены не станут для него препятствием.

Нет, все случившееся она перенесет с таким же безразличием, с каким переносит каждое разочарование.

– Итак, теперь вы можете продолжить осуществлять свой план, – улыбнувшись, Селия посмотрела лорду Хейвуду прямо в лицо. – Можете приступить к поиску жены. Или уже приступили?

– Да, уже приступил, – заглянул ей в глаза Джонас.

– Понятно.

От этих слов какая-то ее часть словно умерла, но Джонас не должен был этого заметить. Она не даст ему повода жалеть себя.

– Разве вы не хотите спросить, не привлек ли кто-то моего внимания?

– Нет, лорд Хейвуд. – Селия мужественно удерживала улыбку на лице, хотя это давалось ей с большим трудом. – Думаю, что предпочту наблюдать за вашей историей без раскрытия подробностей.

– Но я ценю вашу мудрость и проницательность, леди Сесилия. Мне бы хотелось обсудить с вами свой выбор и услышать ваше мнение.

– Я предпочту не делать этого, лорд Хейвуд. Возможно, когда круг ваших поисков сузится, я выскажу свое мнение, но не сейчас.

Их взгляды встретились, и они смотрели друг на друга, казалось, целую вечность. Когда смотреть на него стало невыносимо больно, Селия опустила глаза и встала:

– Думаю, нам лучше вернуться.

Ей необходимо было сейчас уйти, спрятаться где-нибудь в тихом месте, где какое-то время ее никто не будет трогать.

Джонас предложил ей опереться на свою руку, и Селия воспользовалась его помощью. Он понимал, что они достаточно времени провели наедине, и следовало вернуться, пока их не стали искать, и Селия была благодарна ему за это.

Она встала и уже сделала шаг к лестнице, когда Джонас вдруг задержал ее.

– Может, лучше стоило показать вам свое намерение? – произнес он, когда Селия остановилась с ним рядом. – Как я уже сказал, мне важно, чтобы вы знали мои намерения.

Селия сделала попытку возразить, но Джонас шагнул к ней и обхватил руками ее лицо. Он улыбнулся, наклонил голову и прижался губами к ее губам.

Их поцелуй был коротким, нежным и, вне всякого сомнения, оказался самым волнующим событием в жизни Селии.

– Я удивил вас, – прошептал Джонас, немного отстранившись. – Простите, мне следовало сначала спросить вашего разрешения.

Селия открыла рот, но так ничего и не смогла произнести. Нежность этого поцелуя потрясла и, словно на крыльях, вознесла ее ввысь.

Ее целовали прежде. Но никогда впечатления от поцелуя не были такими… прекрасными. Он получился другим, не похожим на предыдущие – невесомым и обольстительно сладким.

– Я обидел вас? – с улыбкой и одновременно тревогой на лице спросил Джонас.

Селия лишь покачала головой в ответ.

– У вас есть вопрос, – улыбнулся Джонас. – Я читаю это на вашем лице. Что вы хотите спросить?

– Почему? – с трудом сглотнула Селия.

– Почему я поцеловал вас?

– Да.

– Потому что хотел. И как мне показалось, вы тоже этого хотели. Я ошибся?

– Нет, – тихо сказала Селия. Ей очень хотелось солгать, но она не смогла.

– Очень хорошо.

Она даже не успела понять значение этих слов, как Джонас наклонил голову и поцеловал ее снова.

Его губы завладели губами Селии. Они казались теплыми и нежными, как в первый раз, только поцелуй был другим. В том, что происходило сейчас между ними, не было ничего простого, ничего поверхностного. Ничего такого, что намекало бы на дружбу. Даже в объятиях Джонаса сквозил собственнический инстинкт, которого Селия никогда прежде не ощущала.

Его руки крепко обнимали Селию, прижимая к себе, и она почувствовала, как жаркая волна захлестнула ее тело. И очень скоро, несмотря на то что Джонас целовал ее с такой страстью, с какой раньше не целовал никто и никогда, этого вдруг оказалось мало.

Селия обняла Джонаса за шею, запустив пальцы в его волосы и прижала к себе. Волосы у него были мягкие и шелковистые на ощупь, но при этом густые и тяжелые и такие же крепкие и здоровые, как руки, которые ее обнимали. От такого интимного жеста пламя страсти внутри ее забушевало еще сильнее, пронзая сладкой болью. И поцелуй Джонаса стал еще настойчивее.

Время текло медленно, потом как будто совсем остановилось, тогда как сама Селия головокружительными темпами теряла способность соображать. Она уже больше не знала, сколько времени Джонас держал ее в своих объятиях, долго ли целовал ее с такой страстью или когда именно у нее стали подгибаться колени. Но она точно знала, что не может дышать без его помощи, не может стоять без его поддержки, без него она уже не представляет себя единым целым, для этого ей требовался он.

Джонас разомкнул ей навстречу губы, подталкивая и Селию последовать его примеру.

И Селия послушалась.

В этот момент она поняла, что пойдет за ним на край земли, если он позовет. И пойдет добровольно, без принуждения.

Поцелуй Джонаса стал еще глубже, его жаждущий рот припал к ее губам, стараясь взять все, что она могла дать. А потом так же внезапно, как начал свой поцелуй, Джонас оторвался от ее губ. Слава богу, что он не выпустил ее из рук, а наоборот, прижал к себе еще крепче.

Селия прижалась щекой к груди Джонаса, где гулко стучало его сердце. От учащенного дыхания грудная клетка Джонаса вздымалась так же быстро, как и ее собственная, и Селия знала, что этот поцелуй одинаково взволновал их обоих.

– Джонас?

– Ш-ш, – прошептал он, одной рукой поддерживая ее голову, а другой обнимая за плечи, чтобы удержать под защитой своих рук. – Ничего не говори пока. Это… слишком рано.

Селия покорно подчинилась его просьбе, хотя ей очень хотелось спросить, что это с ней только что случилось. Неужели так бывает всегда, когда двое целуются? Интересно, а на Джонаса их поцелуй оказал такое же воздействие?

Если да, тогда нет ничего удивительного в том, что людям нравится целоваться.

– Как ты? Успокоилась? Мы можем вернуться в дом?

Селия кивнула, и Джонас выпустил ее из объятий, чтобы она смогла оценить, насколько крепко стоит на земле.

– Джонас, – начала Селия, как только они сделали первые несколько шагов к лестнице на террасу.

Его рука сжала плечо Селии, и она замолчала.

– Завтра, Селия. Мы поговорим завтра. После того, как у меня будет возможность во всем разобраться.

Селия кивнула, и они направились в музыкальную гостиную леди Кушинг.

Ей придется подождать до завтра…

Но завтра наступит не слишком быстро.

Глава 6

Джонас сидел в полной темноте и смотрел на огоньки пламени, вспыхивавшие в камине. Внутри, подобно вспышкам пламени, все кипело от ярости. Каждый щелчок горящих дров словно подстегивал очередной суровый упрек самому себе за глупое поведение сегодня вечером.

Какого черта он поцеловал ее? Подобный промах никогда не входил в его планы. Теперь он все поставил под угрозу.

С того момента, как он получил известие, что стал новым графом Хейвудом, у него была одна цель – не потерять имение Хейвуд-Эбби. Именно тогда он определился с тем, как действовать, чтобы расплатиться с огромными долгами, которые оставили отец с братом.

Перед Джонасом вспыхнула картинка, как выглядело имение раньше, пока отец не довел его до состояния руин. Величие семейного дома, когда еще был жив его дед, вызывало в нем глубокий отклик. Он любил Хейвуд-Эбби больше отца с братом и очень хотел вернуть ему прежний облик.

Джонас глубоко вздохнул. Существовал только один способ спасти любимое имение. Он должен жениться на ком-то с большим приданым, которого хватит, чтобы расплатиться с астрономическими долгами.

Но этот кто-то не должен иметь никакого отношения к герцогу Хардли. И это будет не леди Сесилия Рандолф. Ухаживать за ней никогда не входило в его планы. Никогда!

Джонас сделал большой глоток виски. Если бы только в первый вечер, когда он увидел Сесилию, он не поддался соблазну хоть немного отомстить. Если бы только он не прошел за ней на террасу тогда на балу у леди Пламптон. Если бы только он не заговорил с ней и не отметил, какая она особенная.

Его стратегия с самого начала была проста и откровенна. Он вернется и займет свое место в обществе. Женится на девице с большим приданым, чтобы расплатиться с долгами. Посвятит остаток жизни имению, вернув ему былые роскошь и процветание. Его план был идеален. Успех этого плана гарантирован.

Но так было до тех пор, пока он не встретил леди Сесилию Рандолф.

Сближаться с ней он, разумеется, не собирался. Чем меньше общего у него будет с герцогом Хардли, тем лучше. А потом он увидел, как сестра Хардли покинула танцевальный зал, и желание нанести удар врагу заставило Джонаса сделать то, что выведет Хардли из себя.

Джонас мало что мог сделать, чтобы разозлить своего заклятого врага, но теперь у него имелось два преимущества, которых три года назад не было и в помине. Он больше не являлся вторым сыном, а сам стал графом Хейвудом. И домой он вернулся героем войны. Даже герцогское влияние Хардли не заставит общество отвернуться от человека, награжденного самой королевой.

Вот поэтому, поддавшись сиюминутному импульсу, Джонас вышел на террасу следом за Сесилией.

Конечно, Хардли узнает, что он это сделал. Его враг весь вечер следил за каждым его движением. Джонас вспомнил, как мысленно улыбался, когда подумал о том, как разозлится Хардли, когда поймет, что человек, которого он ненавидит больше всех на свете, оставался наедине с его сестрой. Он вспомнил, как обрадовался, увидев Сесилию одну, и начал разговор с ней. Он вспомнил, как его распирало от гордости, потому что впервые за все время он одержал верх над Хардли.

Однако встреча с сестрой Хардли пошла не так, как он предполагал. Он не ожидал, что леди Сесилия так умна и красива. Не думал, что она такая внимательная и понимающая. Не знал, что почувствует какую-то связь с ней и захочет провести с ней больше времени.

День, когда они вместе отправились на прогулку в Гайд-парк, стал самым приятным днем в жизни Джонаса. И самым волнительным. Легкость, с которой они общались друг с другом, заставила его вновь искать встреч с Сесилией. Но когда Джонас после прогулки доставил ее в городской особняк Хардли, то поклялся никогда больше не искать ее. Он понимал, что если не прекратит развивать эти злосчастные отношения, то дружба с Сесилией все разрушит. Хардли об этом позаботится.

А сегодня вечером он поцеловал Сесилию.

Джонас откинулся на спинку кресла и начал ругать себя последними словами, какие только приходили ему на ум. Да что с ним происходит? Разве он не понимает, что все потеряет, если позволит эмоциям взять над собой верх? Чувства, которые бурлили в нем, когда он целовал Сесилию, удерживая в своих объятиях, оказались гораздо сильнее, чем он мог себе представить.

Преследовать Сесилию – значит гарантированно уничтожить себя. И уничтожить план по восстановлению Хейвуд-Эбби.

Джонас не мог себе позволить продолжать в том же духе. Существует предел тому, на что готов пойти Хардли, когда Джонас приступит к осуществлению своей цели жениться и восстановить имение. Но нет предела тому, на что он пойдет, если Джонас продолжит ухаживать за его сестрой.

Джонас ничуть не сомневался, что Хардли сделает все возможное, чтобы расправиться с ним. Он поклялся сделать это и, вне сомнения, приведет свои угрозы в исполнение.

Если бы только Джонас мог выбросить из головы образ сестры Хардли. Время, которое они провели вместе в парке леди Кушинг, было самым памятным событием в его жизни. Жаль только, что ему пришлось солгать ей, но вряд ли он мог признать, что в тот первый вечер искал ее, собираясь отплатить Хардли за то, что три года назад тот поставил его перед светским обществом в трудное положение.

Но все, что случилось потом, Джонас никак не планировал. Сегодня вечером он поцеловал Сесилию, поскольку желание поцеловать ее было таким же сильным, как желание дышать. Сегодня вечером он поцеловал ее, потому что не мог уйти, не сжав ее в своих объятиях и не поцеловав, как не может уйти от еды голодный человек.

Джонас закрыл глаза и оживил в памяти их поцелуй. До этого он целовал многих женщин, но их поцелуи никогда не были такими волнующими, как поцелуй леди Сесилии. Ощущение на своих губах ее губ потрясло Джонаса до глубины души. Он сказал себе, что теперь надо держаться от нее подальше, чтобы уцелеть, но боялся, что уже слишком поздно.

Несколько долгих минут Джонас сидел в темноте, снова переживая прикосновение ее рук, когда она обняла его за шею и крепко прижала к себе. Его тело отреагировало так же бурно, как раньше, когда это происходило наяву.

Джонас застонал от отчаяния, выпрямился в кресле и прислушался к голосам в холле. Рассерженным и громким.

Джонас ждал.

Дверь с громким стуком распахнулась, ударившись о стену, и в комнату влетел герцог Хардли.

– К вам герцог Хардли, – задыхаясь, провозгласил Банди. – Я говорил ему, что вы не принимаете…

– А я сказал твоему дворецкому, что мне наплевать, – прорычал Хардли.

– Как это на тебя похоже, Хардли, – поднимаясь на ноги, сказал Джонас. – Заходи. Я тебя ждал.

– Зажги несколько ламп, Банди, – кивнул своему бывшему сержанту, а теперь дворецкому Джонас, – и можешь идти отдыхать. Я провожу его светлость.

Банди враждебно посмотрел на Хардли, зажег лампы и удалился.

Как только дверь в комнату закрылась, Хардли сделал три грозных шага вперед.

– Оставь мою сестру в покое, – рявкнул он. – Я не хочу видеть тебя с ней рядом.

– Я отлично знаю, что ты не хочешь, – согласился Джонас и немного помолчал. – К сожалению, твоя сестра дала понять, что она не разделяет твоих чувств и думает иначе.

– Мне все равно, что, по-твоему, она дала понять. Я не хочу видеть тебя рядом с ней.

– Если ты так переживаешь об этом, может быть, тебе следует поговорить с леди Сесилией?

– Катись ко всем чертям!

– Как, должно быть, трудно иметь сестру, такую же упрямую, как ты сам! – громко рассмеялся Джонас. – Думаю, ее почти невозможно контролировать, а, Хардли?

– Я предупреждаю тебя, Хейвуд…

– Хватит! – резко разрубив рукой воздух, оборвал его Джонас. – Хватит предупреждать меня. А мне хватит слушать тебя. Все самое плохое, что мог, ты уже сделал. Больше уже ничего не можешь испортить.

Хардли долго смотрел на него, не говоря ни слова.

– Ты делаешь это не просто так, а с какой-то целью, да? – сердито выдохнул он наконец. – Ты используешь мою сестру против меня, пытаясь забрать у меня Сесилию, точно так же, как забрал Мелисент?

Ярость, гораздо сильнее, чем Джонас в состоянии был контролировать, обрушилась на него со всех сторон, и он бросил свой стакан в горящий камин. Стакан разбился вдребезги, и капли виски вспыхнули в огне ярким пламенем.

– Вот дурак! Ты всегда был слепым, когда дело касалось Мелисент, и продолжаешь оставаться таким же! – крикнул Джонас, глядя на своего врага. – Хотя увести у тебя сестру было бы неплохо, правда? Поухаживать, а потом жениться на ней. Ведь в том, чтобы отплатить тебе за то, что ты сделал со мной три года назад, есть определенная доля справедливости.

– Ты никогда на ней не женишься! – покраснел от напряжения Хардли. – Я никогда не позволю!

– Я слышал, – Джонас не смог удержаться от улыбки, – у леди Сесилии замечательное приданое.

– В таком случае ты неправильно слышал. Замечательное приданое моя сестра получит только в том случае, если я одобрю человека, за которого она выходит замуж. Если я не дам добро, она не получит ничего. Ничего! Ты слышишь?

Джонас подошел к окну и уставился в темноту.

– Тогда действительно возникает проблема, не так ли, ваша светлость? Вопрос состоит в том, что для меня важнее. Жениться на ком-то, у кого довольно большое приданое, которого хватит, чтобы заплатить долги отца и спасти Хейвуд-Эбби? Или пожертвовать Хейвуд-Эбби во имя брака с леди Сесилией? Но никогда не знаешь, что будет завтра. Может, я посчитаю брак с твоей сестрой достаточной платой за то, что ты сделал со мной три года назад.

– Что я сделал тебе?

– Да! – Джонас отвернулся от окна и посмотрел на Хардли. – Ты сделал меня изгоем. Ты не оставил мне другого выбора, кроме как покинуть Англию, потому что меня здесь больше не принимали. Из-за тебя меня не было здесь, когда умерли отец с братом. Может быть, теперь настало время и тебе отведать мести. – Джонас замолчал, давая Хардли возможность оценить силу его ярости. – А что сделали бы вы, ваша светлость? Какое решение приняли, окажись вы на моем месте?

– Будь ты проклят, Хейвуд!

– Вы уже достаточно прокляли меня, ваша светлость. Вы достаточно разрушили мою жизнь. Теперь настало время и вам почувствовать на своей шкуре, каково это лишиться выбора, не иметь возможности сделать что-то, кроме как реагировать на действия своих врагов. С момента возвращения я каждый день пытался возместить ущерб, который ты причинил мне и моей репутации.

Несколько напряженных мгновений два врага смотрели друг на друга. В сверкающем взгляде Хардли читалось бесчисленное количество невысказанных угроз, которые кого-нибудь другого могли бы напугать до смерти. Но Джонас знал его слишком хорошо. Он уже пережил самое худшее, что только мог с ним сделать его враг. Он больше никогда не станет поддаваться его превосходству или угрозам.

– Ты хочешь обсудить со мной что-то еще? – спросил Джонас, стараясь, чтобы в голосе присутствовали нотки безразличия. – Если нет…

– Я еще не закончил, Хейвуд. Ты не до конца выслушал меня.

– Новая угроза, ваша светлость? Что еще я должен пережить из-за вас?

Между ними снова повисла долгая пауза. Джонас отказывался первым отвести глаза от пристального взгляда своего врага.

– Держись подальше от моей сестры, – нарушив наконец молчание, процедил сквозь зубы герцог.

– Хорошо, Хардли, но только если меня попросит об этом леди Сесилия. Если нет… – Хейвуд не стал заканчивать цифру, просто пожал плечами. – А теперь, как мне кажется, тебе пора на выход.

– Ты об этом пожалеешь, Хейвуд. Я об этом позабочусь.

С этими словами герцог Хардли резко развернулся и покинул комнату.

Услышав, как хлопнула входная дверь, Джонас медленно подошел к графину и наполнил стакан. В комнате появился Банди.

– Вы считаете, что разозлить герцога, как это сделали вы, – мудрый поступок, командир?

– Может, и нет, Банди. – Джонас сделал глоток виски, чувствуя, как напиток, обжигая горло, устремился в желудок. – Но ненависть герцога ко мне позволяет ему выживать.

– Вот это меня и беспокоит. А что позволит выжить вам?

– На войне я получил один самый ценный урок. Никогда не давать врагу выбирать время и место проведения атаки. Хардли собирается нападать. Я предпочитаю сам решать, когда и где.

– Как вам это удастся, милорд?

– А это буду делать не я, Банди. Это сделает леди Сесилия. А теперь иди спать, сержант. – Джонас со стаканом виски уселся к кресло. – Я обо всем позабочусь.

– Вы уж позаботьтесь, милорд. Вы уж позаботьтесь.

Хардли наклонился и приподнял уголок тяжелой бархатной занавеси на окне своего экипажа. Она предохраняла от холода и защищала Хардли от посторонних глаз, когда его экипаж ехал по Лондону. Он выглянул в мрачную темень за окном и смотрел, как падают с неба огромные капли дождя. Небеса оплакивали его Мелисент.

Хейвуд вернулся в его жизнь, чтобы причинить ему дополнительные страдания. Как будто и без того причинил мало горя.

Унылая сырость пропитала улицы и собралась в сточных канавах. Ночь соответствовала настроению Хардли. Она помогала ему составить план мести.

Хейвуд заплатит за все. И на этот раз его плата будет стоить ему всего.

Хардли опустил занавеску. Он сожалел, что не может сейчас отпраздновать гибель Хейвуда, произнести тост за полное и тотальное уничтожение всего, что дорого Хейвуду: имения, земли, его репутации и его будущего. Всего, кроме жизни.

Хардли не хотел, чтобы Хейвуд умер. Он хотел, чтобы его враг жил, а жизнь стала пустой и бессмысленной. Чтобы он жил без надежды на будущее. Без любви.

Мерзавец решил, будто у него есть шанс завоевать сердце Сесилии. Ну что ж, он жестоко ошибся. Сесилии нравится его общество, но только лишь потому, что когда-то он был их другом и у нее слишком мягкий характер, чтобы вот так сразу избавиться от него. Хотя, стоит признать, Хардли удивился, обнаружив что она так долго принимает знаки внимания от него. Обычно сестра сразу отвергала своих кавалеров. Скоро и этого отправит в отставку. На ухаживания Хейвуда Сесилия отреагирует точно так же, как на знаки внимания других мужчин. Она перестанет замечать его, как прокаженного. И поставит на место сразу же, как только поймет его намерения.

А до этого времени он, Хардли, использует ее в реализации собственного плана по уничтожению Хейвуда.

Хардли с довольной улыбкой откинулся на спинку сиденья. Возможно, ему следует поощрять сестру, чтобы она продолжала общаться с Хейвудом, пока не удастся завлечь мерзавца в ловушку.

Внезапно в голове у Хардли созрел план, и все детали сложились вместе. Все, что ему нужно, так это иметь гарантию, что в течение еще нескольких недель сестра не отвергнет Хейвуда. Потребуется лишь убедить Хейвуда думать, будто он делает успехи в развитии отношений с его сестрой.

Черт, он даже получит удовольствие, наблюдая, как этот негодяй попытается заполучить жену с хорошим приданым, которого хватит, чтобы расплатиться с огромными семейными долгами. Разумеется, Хардли ни на секунду не станет серьезно рассматривать Хейвуда в качестве своего будущего зятя.

От этой мысли Хардли захотелось рассмеяться. Не существует ни единого способа заставить его отдать Сесилию в руки убийцы. Но если Хейвуд думает, будто у него есть шанс…

Хардли продумал все возможности, просчитал все детали, если вдруг что-то пойдет не так. В конце концов, полное уничтожение Хейвуда перевешивает любой риск с его стороны. И только привлечение Сесилии к этому делу заставило Хардли беспокоиться.

От мысли о том, что сестра может узнать, как он ее использовал, Хардли испытывал мучительное сознание своей вины. Но Сесилия – идеальная пешка у него в руках. Хейвуд уже раскрыл свои намерения. И по какой-то причине, пока неизвестной Хардли, его сестра не отвергла Хардли так же быстро, как отвергала других кавалеров. Но она сделает это. Если бы Хардли не был так уверен, что она потеряет интерес к Хейвуду, он бы не стал рассматривать возможность использовать сестру в осуществлении своего плана мести.

А он тем временем присмотрит за сестрой, чтобы она не пострадала. Когда она обнаружит, что нужна Хейвуду только из-за хорошего приданого, она еще поблагодарит брата за вмешательство в ее будущее. Она будет благодарна ему, что он спас ее жизнь от разрушения. И согласится, что убийца Мелисент должен быть уничтожен.

Глава 7

– Как ты думаешь, лорд Хейвуд появится здесь сегодня вечером? – поинтересовалась Аманда, когда Селия встретила ее в толпе театралов. Люди медленно поднимались по винтовой лестнице, чтобы занять свои места в ложах наверху.

– Да, он будет здесь, потому что я сообщила ему о своем намерении посетить сегодня театр.

– Но это не значит, что ты его увидишь или подойдешь поговорить с ним, – заявила Аманда так же внимательно, как Селия, изучая опаздывающих посетителей.

– Именно так все и будет. Я пригласила лорда Хейвуда присоединиться к нам в ложе Хардли.

Потрясение Аманды заставило бабочек, радостно порхавших в животе Селии, нервно затрепетать крылышками.

Но она еще не успела ничего сказать в свою защиту, как потрясение на лице Аманды сменилось серьезным выражением. Она не слишком вежливо схватила Селию за руку и повела к одной из ниш под лестницей в противоположном конце длинного коридора.

– Этого не может быть! – воскликнула Аманда, усаживая Селию рядом с собой на обитую пестрой тканью скамью. – Твой брат знает об этом?

– Нет. И если только ты ему об этом не скажешь, возможно, никогда не узнает, – нервно улыбнулась Селия. – У него какое-то важное совещание в комитете, на котором он должен присутствовать, поэтому он сказал, что сегодня вечером не сможет приехать на спектакль.

– Ты думаешь, ему об этом не расскажут? – не успокаивалась Аманда.

– Разумеется, расскажут. – Селия постаралась не обращать внимания на разочарование в голосе подруги. – Но к тому времени все уже закончится, и он ничего не сможет с этим сделать.

– Ты прекрасно знаешь своего брата, Селия, – расхохоталась Аманда. – Для него никогда не поздно отреагировать на то, что сделал граф Хейвуд. А этот поступок явно заставит его принять меры.

Селия пыталась отыскать среди зрителей Хейвуда, но Аманда заслоняла ей обзор.

– Он уже здесь? – спросила Селия, нервничая немного больше, чем днем, когда она убедила себя, что больше не позволит брату контролировать ее встречи и передвижения.

Теперь она уже не была так уверена в правильности предпринятого шага. Особенно после случившегося немного раньше спора с братом и его требования держаться подальше от Хейвуда.

– Пока нет. – Аманда смотрела, как открываются и закрываются двери, принимая новых зрителей. – Но если он намерен прийти, то скоро будет здесь, иначе пропустит первое действие.

– Он будет здесь. Граф Хейвуд прислал записку, что приедет.

– Ты так в нем уверена, да? – переспросила Аманда.

– У меня нет причин ему не верить, – отрезала Селия, поскольку доверяла ему больше, чем могла себе представить Аманда.

– Ты же знаешь, как вы будоражите общество. И не только потому, что прошлым вечером уединились в саду леди Кушинг. Почти каждый день вас видят вместе на прогулке в Гайд-парке. Потом вчера вечером все заметили, как во время ужина на балу у леди Россели он сел рядом с тобой.

Селия старалась не смотреть в глаза Аманде. Она знала, что в таком случае подруга увидит гораздо больше, чем хотелось бы Селии.

Но ее тактика не сработала.

– Селия, посмотри на меня.

Селия замешкалась на секунду и медленно подняла подбородок.

– Вот черт. – Глаза Аманды стали круглыми, как блюдца. – Как ты могла?

– Что? – испугалась Селия.

– Я хочу сказать, ты пойми, мы говорим не просто о ком-нибудь. Мы говорим о графе Хейвуде.

– А что не так с графом Хейвудом?

Селия уже приготовилась рассердиться на лучшую подругу, но так и не смогла это сделать.

– Ничего, – ответила Аманда. – Абсолютно ничего, за исключением…

– За исключением чего? – ждала продолжения Селия.

– Селия, он злейший враг твоего брата. Общение с ним не принесет ничего хорошего. – Глаза Аманды раскрылись еще шире. – О боже, – прошептала она, будто ей было тяжело говорить.

– Не надо вкладывать в это какой-то иной смысл, Аманда. Просто мне нравится компания лорда Хейвуда.

– Ты влюбилась в него, да? – Аманда заглянула за угол ниши, убеждаясь, что поблизости нет никого, кто мог бы подслушать их разговор.

– Ничего я в него не влюбилась, – начала оправдываться Селия, но Аманда не дала ей закончить.

– Конечно, ты в него не влюбилась, потому что всегда его любила.

– Признаю, – закашлялась Селия, – что всегда считала лорда Хейвуда очень привлекательным.

– Но это явное преуменьшение, если принять во внимание, что ты всегда говорила о мужчине своей мечты. И теперь я знаю почему!

– Но ты ведь тоже считаешь его особенным, не так ли?

– Я считаю его очень особенным. Таким особенным, что твое общение с ним может заставить Хардли отречься от тебя.

Селии хотелось сказать Аманде, что Хардли никогда так не поступит, вот только она не была в этом уверена. Ей хотелось сказать подруге, что, по ее мнению, Хардли изменился с тех пор, как вернулся Джонас, но, похоже, это было не так. Селии хотелось сказать, что ей все равно, откажется от нее брат или нет, если не считать того, что ей было не все равно. Не все равно… потому что, возможно, ее приданое – единственная причина, по которой Джонас проявляет к ней такой интерес.

Всем известно, что отец с братом оставили Джонасу огромные долги. С тех пор как он вернулся, ходили слухи, что первой его задачей было найти невесту с большим приданым, дабы спасти от потери все унаследованное имущество. У кого в Лондоне приданое больше, чем у Селии?

– Хардли никогда от меня не отречется, – с большей степенью уверенности, чем чувствовала на самом деле, заявила Селия.

– Может, и не отречется, – согласилась Аманда, подавшись вперед, чтобы лучше видеть входивших в зал зрителей, – потому что один из них будет мертв после дуэли, которая состоится, как только твой брат приедет и обнаружит Хейвуда наедине с тобой.

– Ой, не будь такой смешной, – возмутилась Селия, молясь про себя, чтобы этого не случилось. – Хардли здесь не появится, а даже если он и приедет, я буду не одна, а с тобой.

– О, это, конечно, поможет, – округлила глаза Аманда. – Он всегда считал меня соучастницей любого преступления. Единственное, что спасает меня от запрета на существование, так это то, что он не может вычислить, кто из нас является тайным лидером.

– Может-может, – попыталась добавить хоть немного юмора в их разговор Селия. – Он знает, что это ты.

– Ну что ж, если он знает… – Аманда еще раз посмотрела на вход. Едва слышно охнув, она отшатнулась к нише и прижалась спиной к стене. – Если у него есть какие-то сомнения относительно того, кто из нас хуже, тогда ни одна из нас, вероятнее всего, не выживет сегодня вечером.

– Почему? – тяжело сглотнула Селия. Она видела, что глаза Аманды наполнились ужасом, губы плотно сжались, не давая ей закричать.

– Потому что твой брат здесь, – не высовываясь из ниши, пролепетала Аманда. – Он стоит в центре холла и разговаривает с лордом Ривертоном и его женой.

– Черт! – дрожащим голосом сказала Селия. – Он говорил, что его здесь не будет!

– Но он здесь, – взглянула в сторону холла Аманда. – И лорд Хейвуд тоже здесь. Он стоит прямо у Хардли за спиной.

– О боже! – Селия зажала рукой рот, чтобы заглушить стон. Или крик ужаса, рвавшийся из груди.

– Что теперь?

– Откуда мне знать? – ответила Селия, чувствуя нарастающую внутри волну паники. Тело сотрясала дрожь, и в голове мелькнула мысль, не заболела ли она.

– Я советую тебе пойти и держать ответ за свои поступки, – заявила Аманда.

Селия пыталась найти выход из положения, который поможет избежать встречи с этими двумя мужчинами одновременно. Если бы она могла встретиться только с Хардли, у нее был бы шанс уговорить его вести себя прилично и не устраивать сцен. Но Селия не представляла, как это сделать, когда они оба в холле.

Нет, взвесив все еще раз, подумала Селия, наверное, все же лучше сообщить Хардли, что она пригласила лорда Хейвуда, пока его светлость находится в окружении достопочтенных членов общества, с которыми ему придется встретиться завтра в парламенте. Гордость не позволит Хардли устроить сцену.

– Ладно, – вздохнув, Селия встала. – Пойдем.

– Что значит «пойдем»? Если ты думаешь, что я пойду вместе с тобой…

– Конечно, а как же иначе. Ты моя лучшая подруга. Ты – моя…

– Я пойду в туалетную комнату. И пробуду там, по меньшей мере, минут тридцать. Или пока не прекратятся крики.

– Ты же не поступишь так! – Отчаяние Селии было настолько очевидно, что Аманда шумно выдохнула и покорно опустила плечи.

– Хорошо, Селия. Но ты в долгу передо мной, и когда-нибудь я потребую этот долг вернуть!

– Да. Да! А теперь давай пойдем туда. Ты просто отвлеки Хардли. Не дай ему убить меня. И не дай убить лорда Хейвуда.

Селия не могла поверить своим ушам, когда услышала ответ Аманды, выходя из ниши. Когда-нибудь она спросит у подруги, что означали эти слова.

Они вышли в холл, туда, где Хардли и Джонас стояли буквально на расстоянии вытянутой руки друг от друга.

Селия поняла, что это будет один из самых длинных вечеров в ее жизни. Она молилась, чтобы все они дожили до утра.

Когда Селия пригласила его послушать оперу в свою ложу, Джонас подумал, что Хардли либо не будет в театре, либо он знает об этом приглашении, и Селия каким-то образом вынудила брата согласиться. Но одного взгляда на удивленное лицо Хардли, когда они одновременно вошли в театр, оказалось достаточно, чтобы Джонас понял, что его присутствие здесь оказалось для герцога неприятным сюрпризом.

Джонаса охватило щемящее чувство безысходности. Он выругался про себя и приготовился к мучительному вечеру.

Пока он не закончится, Джонас будет получать удовольствие от того, что его присутствие здесь сегодня стало причиной хмурого выражения на лице Хардли.

Увидев, что с противоположной стороны холла в их сторону направляются Селия и ее подруга, Джонас шагнул им навстречу и улыбнулся.

В его улыбке не было ничего неискреннего. И это все благодаря Селии, отогревшей его душу. Она, черт возьми, оказалась уникальным человеком. Всякий раз, когда Джонас смотрел на нее, ему хотелось прикоснуться к ней, обнять ее, прижать и поцеловать.

– Леди Аманда, леди Сесилия, добрый вечер!

– Добрый вечер, лорд Хейвуд, – хором поздоровались с ним Аманда с Сесилией.

– Хардли, добрый вечер.

– Хейвуд, я не знал, что ты присоединишься к нам сегодня вечером.

– Не знал? – удивленно поднял брови Хейвуд, стараясь придать лицу снисходительное выражение.

– Нет, не знал, – сурово посмотрел в сторону сестры Хардли.

– Вы слушали «Травиату» раньше, ваша светлость? – вступила в разговор Аманда, заставляя Хардли отвести убийственный взгляд от сестры.

Но и взгляд на подругу сестры не изменил выражения лица Хардли.

– Раньше не слушал, но с произведениями Верди знаком. В прошлом году, путешествуя по Италии, я побывал на «Риголетто».

Хардли вновь повернулся к сестре, намереваясь что-то сказать, но Аманда вновь его опередила, задав новый вопрос.

– И что, «Риголетто» произвел на вас такое же сильное впечатление, как и на всю Европу?

Хардли с такой досадой посмотрел на Аманду, что все остальные молодые девушки на ее месте бросились бы на поиски укрытия, но Аманду этот взгляд, похоже, ничуть не задел.

– Пожалуй, нет, сильного впечатления это произведение на меня не произвело. На мой вкус Верди слишком эмоционален.

Леди Аманда улыбнулась Хардли, хотя улыбка получилась скорее снисходительная, чем искренняя. И слова, которыми она ее сопроводила, только подтвердили это.

– Почему это меня не удивляет?

Джонас чувствовал, как заводится Хардли. Ярость буквально закипала в нем. Было понятно, что Аманда намеренно отвлекает внимание Хардли, и мысль о том, что она играет роль миротворца, поразила и развеселила Джонаса. Какой смелый поступок с ее стороны. Или, наоборот, безрассудный.

– А вам понравился «Риголетто», леди Аманда? – восхищаясь ее мужеством, спросил лорд Хейвуд.

– На самом деле да, очень понравился. Некоторые арии кажутся мне душераздирающе страстными. Правда потом мне объяснили, что причина кроется в моем сердце. Оно делает меня необыкновенно восприимчивой к таким эмоциям.

– В противоположность людям, у которых, по всеобщему мнению, нет сердца? – процедил сквозь зубы Хардли.

– Я думаю, – лучезарно улыбнулась ему Аманда, – вы все превосходно понимаете.

Несколько бесконечно долгих секунд мужчины смотрели друг на друга, потом Хардли перевел взгляд на Аманду. Она только пожала плечами в ответ и улыбнулась. Джонасу хотелось громко рассмеяться, но он понимал, что такая реакция лишь добавит масла в уже и без того взрывоопасную ситуацию.

Хардли быстро переключил свое внимание на леди Аманду, как будто не мог допустить, чтобы последнее слово осталось за ней. Но было слишком поздно. Подруга Селии рассуждала о красоте других произведений Верди.

Джонас решил не обращать внимания на враждебность, исходившую от этих двоих. Зачем ему тратить свои силы на герцога Хардли, когда у него есть возможность провести несколько часов рядом с Селией?

– Могу я проводить вас в ложу вашего брата? – спросил он, протягивая Селии руку.

Она улыбнулась и положила свою ладонь поверх его руки.

У Джонаса подпрыгнуло сердце.

– Наверно, мне следует объяснить поведение брата, – начала Селия.

– В этом нет необходимости, – остановил ее Джонас. – Я знаю вашего брата почти столько же, сколько и вы, и прекрасно понимаю, что управляет его эмоциями.

– Вы говорите о Мелисент. – Селия оглянулась назад, где ее подруга все еще разговаривала с Хардли, не выпуская его из своей ловушки.

Джонас проследил за ее взглядом и отметил, что дискуссия между этой парочкой приобретала все более агрессивный характер.

– Да, я о Мелисент.

– Все всегда возвращается к Мелисент, правда?

– Да, каким-то образом ей удается дотягиваться до нас из могилы и причинять неприятности.

– Кстати, о Мелисент, – продолжала Селия. – Я намерена кое о чем вас предупредить.

– Предупредить меня? – остановился на пути к лестнице Джонас.

– Да, это касается матери Мелисент. Если так случится, что вы окажетесь на одном приеме, пожалуйста, старайтесь избегать общения с ней. После смерти дочери она потеряла ощущение реальности.

Джонас с сожалением кивнул. Леди Канделл, как и Хардли, боготворила Мелисент и, вне всякого сомнения, с трудом примирилась бы со смертью дочери.

– На балу у леди Фартингтон, – продолжала Селия, – она настаивала, что Мелисент приехала вместе с ними, и отказывалась уезжать домой без дочери. В конце концов лорд Канделл убедил жену, что Мелисент уже уехала.

Тяжелый груз сдавил грудь Джонаса. Сколько всего случилось в результате того вечера. Как много людей продолжало страдать от поступков Мелисент. Интересно, подумал Джонас, когда все это закончится? Если это вообще когда-нибудь закончится.

– Спасибо за предупреждение. Я ценю вашу заботу.

Селия улыбнулась, и он повел ее через холл и вверх по винтовой лестнице.

Пока они шли к ложе Хардли, многие обращали на них внимание. Избежать любопытных взглядов оказалось невозможно.

– Вас беспокоит, что люди смотрят на нас? – спросил Джонас, почувствовав, как напряглись пальцы Селии, пока она держала его под руку.

– Вовсе нет. А вас?

– Нет, – рассмеялся Джонас. – А почему это должно меня беспокоить?

– Потому что все задаются одним и тем же вопросом: почему вы со мной?

– А почему у всех возникает этот вопрос?

Селия чувствовала себя неловко, и Джонас знал, что она пытается подобрать правильные слова.

– Насколько всем известно, существует множество других подходящих кандидатур, у которых нет таких проблем, как у меня.

– Вы имеете в виду проблемы, связанные с вашим братом?

– Да. Всем известно о существующей между вами вражде. – Селия немного помолчала. – Прямо по курсу, – сказала она, сохраняя улыбку на лице, которая маскировала серьезные нотки в голосе, – Камилла и Розалинда Аткинсон. Они обе очень красивы и, выйдя замуж, получат хорошее приданое.

– Зачем вы говорите мне это? В чем причина?

– Их смущает, почему вы со мной, а не с одной из них.

– Мы должны подойти к ним и объяснить причины, почему я предпочитаю вашу компанию любой другой?

Селия широко распахнула глаза, будто не была уверена, серьезно он говорит или нет, и ускорила шаг по направлению к ложе. Ей явно не хотелось рисковать, если он говорил это всерьез.

– Я так понимаю, что ваш ответ – «нет».

Джонас открыл дверь в ложу, и Селия устремилась внутрь. Он вошел за ней следом.

– Вы ведь понимаете, – Джонас задержал ее у бархатной шторы, которая отделяла вход от мягких кресел, стоявших в передней части ложи, – что уже второй раз расспрашиваете меня о причинах моего желания быть с вами.

– О, я не расспрашиваю вас о причинах, – успокоила его Селия. – Это остальные члены общества не могут понять, почему вы предпочитаете мою компанию компании кого-нибудь другого.

– Может, они хорошо знают, почему я хочу быть с вами, просто сомневаются, хотите ли вы быть со мной. – Джонас шагнул к ней, ожидая, что она отпрянет в сторону.

– А почему бы мне не хотеть быть с вами? – не сдвинулась с места Селия.

– Для этого существует масса причин, – еще на шаг приблизился к ней Джонас.

Он никак не мог остановиться. Вся ситуация была слишком соблазнительной: мерцающий блеск свечей, гул сотен голосов внизу, возможность видеть, но при этом быть невидимым для других, опасность быть обнаруженными братом Селии.

– Напомните, чтобы я объяснил вам эти причины. Позже.

Джонас подпер ногой дверь на секунду, чтобы кто-нибудь, разыскивающий Хардли, не наткнулся на них, наклонил голову и поцеловал Селию.

Она ответила на его поцелуй быстро и страстно, откликнувшись на призыв всем своим существом, поцеловав его в ответ с такой силой, от которой воспарило все его существо.

После самого первого поцелуя Джонас не целовал ее больше, и сейчас Селия растаяла в его объятиях, прижимаясь к нему своим роскошным телом.

В тот момент, когда она обняла его за шею, чтобы быть к нему еще ближе, Джонас понял, что совсем не помнит их первый поцелуй.

Он считал, что тот поцелуй оставил в его жизни самые яркие воспоминания, но теперь знал, что это не так. Новый поцелуй был самым мощным по ощущениям. Он держал Селию в объятиях, чувствовал ее рядом. Ничего подобного он никогда в своей жизни не испытывал.

Их первый поцелуй совсем не был таким ошеломительным, как этот, от которого голова шла кругом.

И хотя он целовал ее не так долго, как в первый раз, сейчас в их единении было что-то более эмоциональное, более мощное. Более удивительное.

Джонас поцеловал Селию еще раз и осторожно отодвинул от себя, услышав за дверью голос Хардли.

– Садитесь, Селия. Во второй ряд. Вот сюда. Первый ряд мы оставим для вашего брата и Аманды.

Селия быстро заняла кресло, на которое указал Джонас, и постаралась успокоить дыхание. Джонас уже сидел рядом с Селией, когда открылась дверь и вошли Хардли с леди Амандой. Разговор между ними мало походил на дружескую беседу.

– Они всегда так спорят? – прошептал Джонас, наклонившись к Селии.

– Да. Я никогда не видела, чтобы двое людей настолько не ладили между собой.

Хардли проводил леди Аманду вперед, к первому ряду, а затем повернулся и посмотрел на Джонаса и Сесилию. При этом выражение лица у него было таким же безрадостным, как у дикого кабана с больным зубом.

– Тебе не следовало заходить сюда без нас, – сварливо заметил он сестре.

– Почему? – взглянула на брата с абсолютно невинным видом Сесилия. – С лордом Хейвудом я в полной безопасности.

– Безопасность здесь совершенно ни при чем, Сесилия. И ты это отлично знаешь. Здесь важно, что скажут люди. Впредь дожидайся, пока у тебя не будет должного сопровождения. А сейчас сядь, пожалуйста, вперед рядом со своей подругой, – указал ей Хардли туда, где устроил Аманду.

– Мне вполне удобно здесь, Хардли, – покачала головой Селия. – Мне бы не хотелось мешать вашему с Амандой обсуждению оперы, как только она начнется, так как у тебя совершенно иное мнение по поводу произведений Верди.

– Мне кажется, что в отношении таланта Верди мы с его светлостью так и не пришли к согласию, – объявила Аманда.

Тон ее голоса был весьма далек от дружелюбного, и Джонасу эта ситуация показалась очень комичной.

Должно быть, Хардли терпеть не мог Аманду, если предпочел провести вечер рядом с ним.

Джонас едва не рассмеялся вслух. Он вдруг понял, что даже если «Травиата» не оправдает его надежд и окажется самой плохой постановкой, он все равно получит большое удовольствие, зная, что Хардли несчастен.

– Мы оставили кресло в первом ряду для тебя, Хардли, – откинувшись на спинку, сообщил Джонас. – Садись. Уже гасят свет. Опера вот-вот начнется.

У Хардли не оставалось другого выбора, как устроиться рядом с Амандой.

Джонас улыбнулся, отметив удачное расположение кресла Хардли относительно того места, где сидели они с Селией. Если герцог хотел время от времени понаблюдать за сестрой, ему приходилось поворачивать голову в сторону леди Аманды.

Хардли быстро обнаружил, что всякий раз, когда он поворачивался взглянуть на сестру, леди Аманда тоже поворачивалась в его сторону, и их гневно горящие взгляды в этот момент пересекались.

В конце концов Хардли решил слушать оперу.

Джонас улыбнулся и положил руку на спинку кресла Селии.

Вечер был превосходным.

Глава 8

Вчерашняя опера оказалась прекрасной. У Джонаса не было возможности доставить Селию домой, но он провел несколько приятных часов в ее обществе. Осознание того, что Хардли мучился все это время, делало этот вечер еще более особенным.

Джонас в одиночестве сидел за столом в клубе, в который недавно вступил, и анализировал события предыдущего вечера. Не следовало ему получать такое удовольствие от раздражения Хардли, но Джонас ничего не мог с собой поделать. Неудобство, которое испытывал Хардли, немного ослабило гнев, который, как искра, вспыхивал каждый раз, когда они двое оказывались в непосредственной близости друг от друга.

Джонас, сидя на стуле, расслабился, позволяя себе погрузиться в мирную тишину. В это время дня в клубе царила тишина, и он обнаружил, что любит бывать здесь именно в эти спокойные часы, когда почти все столики свободны. Он мог поразмыслить и разобраться во всех хитросплетениях своей жизни.

Теперь произошло много такого, что три года назад казалось невозможным.

Подавая заявление о вступлении в члены клуба, Джонас сомневался, что его примут. Вполне вероятно, что известие о его тесной связи с сестрой герцога Хардли помогло решить вопрос в его пользу. Интересно, что произойдет, если он перестанет за ней ухаживать.

Джонас взял бутылку отборного бренди, стоявшую у него на столе, налил немного в стакан и сделал большой глоток. В памяти всплыли воспоминания о поцелуе с Селией. Он никак не ожидал, что она так очарует его. Его реакция на ее прикосновения оказалась в тысячу раз мощнее, чем, по его мнению, должна была быть. Реакция собственного тела застигла его врасплох и стала для него абсолютным сюрпризом.

Когда Джонас почувствовал, как пробежались по его волосам пальцы Селии, он подумал, что теряет контроль над собой. Никогда еще в своей жизни он не хотел женщину так, как в тот момент хотел Селию. И до сих пор он хотел ее больше, чем прежде в своей жизни хотел любую другую женщину. Самое опасное заключалось в том, что это чувство не ослабевало, а с каждым проходящим днем только усиливалось.

Джонас сделал еще один глоток бренди и неловко поерзал на стуле. Ему просто необходима холодная ванна.

– Черт, – едва слышно ругнулся он. Ему нужна женщина. Он слишком долго обходился без женщины. Этим и объясняется все происходящее с ним в настоящее время.

Что ж, покинув клуб, он подберет для себя одну из самых дорогих девочек мадам Женевьевы. Возможно, после этого воспоминания о поцелуе с Сесилией перестанут восприниматься, как нечто фатальное.

Джонас поставил стакан на стол и тяжело вздохнул. Он никого не будет подбирать себе у мадам Женевьевы. Почему он решил, что с незнакомкой у него сложится все так же удивительно, как с Селией?

Джонас передвинул стакан слева направо и стал обдумывать, что же происходит. Все шло совершенно не так, как он планировал. Он намеревался немного поухаживать за Селией, просто чтобы Хардли заметил и потребовал никогда больше не приближаться к его сестре. Его целью было вызвать раздражение герцога, а потом прекратить оказывать знаки внимания его сестре и заняться поисками невесты с хорошим приданым.

К сожалению, с леди Сесилией, которая днем и ночью занимала все его мысли, будущее построить невозможно. Хардли никогда не позволит им соединиться. А если они пойдут против его воли, Сесилия окажется без гроша в кармане.

Джонас оттолкнул стакан и откинулся на спинку стула. Он – нищий. При нынешнем положении дел неизвестно, сможет ли он прокормить себя, не то что жену. Не то что леди, дочь герцога и герцогини.

Джонас допил брэнди и отодвинул стул, собираясь уходить.

– Сядь, Хейвуд. Нам надо поговорить.

Джонас медленно поднял глаза и встретил твердый взгляд Хардли. На несколько мгновений оба замерли на месте не двигаясь, потом Джонас придвинул свой стул поближе к столу.

– Я не знал, что ты член клуба, Хардли. Если бы знал, то не…

– Я не являюсь членом клуба. Я пришел сюда только для того, чтобы встретиться с тобой.

Хардли отодвинул стул и сел за стол. Перед ним тут же появился официант, поставил на стол стакан и налил в него брэнди. Хардли медленно поднял стакан и сделал глоток.

Джонас, находясь в расслабленной позе, вытянул длинные ноги и ждал. У Хардли явно что-то было на уме, но Джонас не собирался просить его рассказать об этом.

Герцог сделал еще один глоток и поставил стакан.

– Я хочу знать твои намерения.

– Мои намерения? Ты говоришь о леди Сесилии?

– Ты прекрасно знаешь, черт возьми, что я говорю именно о ней, – прищурился Хардли. – До каких пор ты собираешься давать ей повод думать, будто тебе нравится ее компания?

– А если мне на самом деле доставляет удовольствие находиться с ней рядом? Или, по-твоему, это невозможно? – широко улыбнулся Джонас.

– Не держи меня за дурака, Хейвуд. Единственная причина, по которой ты получаешь удовольствие, находясь с ней рядом, заключается в том, что тебе известно мое отношение к твоим ухаживаниям за ней. По мне, они отвратительны. Ты бы даже не взглянул на нее второй раз, если бы она не была моей сестрой.

– О, Хардли, какого ты невысокого мнения о своей сестре!

– Единственная персона, заслуживающая моего невысокого мнения, это ты, Хейвуд. Ты отравил разум Сесилии точно так же, как отравил разум Мелисент. Если я позволю тебе видеться с Сесилией, ты уничтожишь ее точно так же, как уничтожаешь каждую женщину, с которой общаешься.

Джонас почувствовал, как внутри всколыхнулась ярость.

– То, что произошло с Мелисент, не имеет никакого отношения к моему общению с твоей сестрой.

– Все, о чем ты думаешь, все, к чему ты прикасаешься, каждый твой поступок – все связано с тем, что случилось с Мелисент, и будет иметь такие же фатальные последствия, – гневно говорил Хардли.

Джонас смело посмотрел в глаза Хардли и выдержал его взгляд. Он не собирался первым отводить глаза. Он устал от обвинений в том, что произошло в тот роковой вечер.

Кроме того, он знал: Хардли никогда не поверит правде.

Джонас, не спуская глаз с врага, поднял стакан.

– Зачем ты здесь? – потребовал он, глядя сквозь край стакана.

– А ты как думаешь, зачем я сюда пришел?

– Я думаю, – Джонас сделал глоток и опустил стакан, – ты пришел сюда встретиться со мной, потому что пытался запретить сестре видеться со мной, а она отказалась. – Джонас толкнул стакан на стол, как будто это была шахматная фигура. – Какой твой следующий шаг, Хардли?

Джонас чувствовал, как, нарастая, закипает в Хардли злоба. Ненависть и негодование вихрем клубились вокруг него, как живой дышащий монстр. Ненависть, которая так долго являлась частью его жизни, была настолько сильна, что Джонас сомневался, способен ли Хардли рассуждать здраво.

Наконец Хардли разжал кулаки и смерил Джонаса злым взглядом.

– Я уже потерял Мелисент. И не позволю тебе забрать у меня еще и Сесилию.

– Я никого у тебя не забирал. Мелисент одна ответственна за то, что случилось в тот вечер. И если ты потеряешь леди Сесилию, то только из-за самого себя.

Хардли плотно сжал губы, как будто не знал, какие слова с них сорвутся, если он откроет рот. Прошло довольно много времени, прежде чем он снова заговорил.

– Я решил дать Сесилии время, чтобы она увидела твое настоящее лицо. Пусть откроет твою истинную сущность. Как ты сам сказал, она умный человек. И ей не потребуется слишком много времени, чтобы понять, какой ты негодяй.

Джонас взвесил слова Хардли. Он пытался принять их за чистую монету, но без всякого успеха. Их с Хардли так долго связывала ненависть, что Джонас даже допустить не мог, что его заклятый враг даст сестре такую свободу. Что он предлагает Джонасу своего рода перемирие. Для этого ненависть Хардли была слишком сильна.

– Если ты потеряешь свою сестру, то это произойдет не из-за меня.

– Если я потеряю свою сестру, то только потому, что ты украл ее у меня. Ты очень мало думаешь о ней самой и используешь ее только для того, чтобы отомстить мне. И больше ничего. Ты уже доказал это. Но я тебя предупреждаю…

Хардли подался вперед. Ярость, которой горели его глаза, едва не заставила Джонаса отшатнуться.

– Если ты хоть на минуту причинишь моей сестре страдания, я пойду на все, слышишь ты, на все, чтобы уничтожить тебя.

Джонас с такой силой сжал зубы, что у него даже челюсти заныли от напряжения. Он еле сдерживался, чтобы не перепрыгнуть через стол и свалить Хардли на пол. Чтобы не ткнуть кулаком в самодовольную и снисходительную рожу. Чтобы не превратить своего заклятого врага в кровавое месиво.

– Не смей угрожать мне, Хардли. У тебя нет власти надо мной.

– Над тобой – нет, зато у меня есть власть над Сесилией. Или, по крайней мере, над тем, чего ты намерен добиться, преследуя ее.

Джонас спокойно разглядывал садистское выражение лица Хардли.

– Ты думаешь, моя сестра – решение всех твоих проблем, но это не так. У тебя нет ни гроша, Хейвуд. Твои отец и брат промотали все до единого фунта. Они оставили тебя даже без крепкой крыши над головой.

– Мои деньги или их отсутствие, – Джонас пытался говорить ровным голосом, но знал, что у него это не получается, – это моя забота. Тебя это не касается.

– Меня это очень даже касается, когда ты включаешь в свой неудачный план мою сестру, пытаясь спасти то, что едва не потерял твой отец. Ты нищий, – понизил голос Хардли. – И весь Лондон знает об этом. У тебя нет другого выбора, кроме как жениться на женщине с хорошим приданым, чтобы расплатиться с долгами и отремонтировать развалившееся имение Хейвуд-Эбби.

– Так ты здесь для этого? – еще сильнее вспылил Джонас. – Решил предложить мне достаточную сумму денег, чтобы прекратить мои встречи с твоей сестрой?

Хардли долго изучал напиток в своем стакане, потом неуверенно поднял стакан, сделал глоток и снова поставил стакан на стол.

– Ты даже не представляешь, Хейвуд, как бы мне хотелось поступить именно так. Но Сесилия навсегда возненавидела бы меня, узнав, что я заплатил тебе, лишь бы ты ее бросил. А она обязательно узнала бы. У меня нет другого выбора, кроме как молиться, чтобы Сесилия сама обнаружила, какой ты негодяй.

– И как ты намерен это сделать? – Джонас откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

– Отдав именно то, что тебе нужно.

Джонас старался выглядеть спокойным, но спокойствием здесь и не пахло. Внутри царила полная неразбериха. Сначала от полного замешательства, а потом еще и от ярости.

– Не припомню, чтобы просил тебя о чем-то. А даже если бы мне что-то понадобилось, ты был бы последним, к кому бы я обратился.

– Даже не сомневаюсь, что это так, но здесь у тебя нет выбора. Я не позволю, чтобы человек, в которого так глупо влюблена моя сестра, был должен огромную сумму денег каждому торговому и игровому заведению Лондона. Мне надоело слушать разговоры о том, что моя сестра ничего для тебя не значит, являясь лишь средством для оплаты долгов. Поэтому я возьму на себя заботу о твоих долгах, чтобы раз и навсегда прекратить подобные разговоры в обществе.

Джонаса захлестнула волна ярости.

– Я не возьму у тебя денег!

– Возьмешь! – У Хардли нервно задергалась щека. – Потому что если откажешься, то через несколько часов все кредиторы, которым ты задолжал, будут ломиться в твою дверь. Уж я за этим прослежу. И постараюсь, чтобы они делали это до тех пор, пока публично тебя не унизят, чтобы ты носа не мог высунуть.

Джонас едва сдерживал ее ярость.

– А еще ты начнешь восстанавливать Хейвуд-Эбби. Немедленно. Если по какой-то нелепой случайности Сесилия не поймет, какой на самом деле ничтожной пародией на человека ты являешься, то я даже думать не хочу, что ей придется жить в таком доме, как твое полуразвалившееся и требующее ремонта загородное имение.

Джонас чувствовал, как волна ярости захлестывает его, и он уже не был больше уверен, сможет ли ее контролировать. Ему хотелось предложить Хардли забрать свою напыщенную самоуверенность с собой в могилу, но он не мог. В обществе ходили слухи, и Джонас тоже их слышал, будто он не нашел в Сесилии ничего выдающегося и выбрал ее только из-за богатства. И еще из-за того, что ухаживание за ней приводит Хардли в ярость больше, чем любой другой выпад со стороны Хейвуда.

Первый раз, когда Джонас услышал эти пересуды, он сильно разозлился. Как можно не понимать, какая необыкновенная женщина Сесилия? Как можно поверить, будто он использует ее ради мести? Его злило, что никто не видел, какая она особенная.

Благодаря общению с ней ему представлялась блестящая возможность спасти все то, что едва не потерял его отец. Он будет круглым дураком, если позволит собственной гордости взять верх и отказаться от предложения Хардли.

И все же что-то останавливало Хейвуда, и он не торопился соглашаться. Какой-то глубокий, едва слышный, внутренний голос предупреждал его, что предложение Хардли слишком щедрое, чтобы быть правдой. И, хоть к нему не прилагался ценник, все же он где-то есть. И цена окажется гораздо выше, чем сможет заплатить Джонас. И что в конце концов он потеряет все.

– Почему ты это делаешь?

– Не ищи ничего благородного в моем предложении, – рассмеялся Хардли. – Все равно не найдешь. Все как раз наоборот. Я надеюсь, что моя сестра образумится и поймет, какой скверный выбор ты собой представляешь. Если это произойдет, то любые деньги, которые я выброшу в твоем направлении, будут потрачены не зря. Однако пока до нее это не дойдет, у меня нет другого выбора, кроме как хоть немного тебе доверять.

Джонасу захотелось обеими руками ухватиться за предоставляемый шанс начать все сначала. Расплата с долгами снимет огромный груз с его плеч. Некоторые кредиторы уже прислали свои счета, приложив к ним записки с угрозами. Если он не примет предложение Хардли, угрозы и требования только усилятся.

И все же Хардли – последний человек, от кого он примет хоть что-нибудь. Даже еду, если будет голодать.

Слава богу, когда Джонас открыл рот, гордость взяла в нем верх.

– Забирай свои деньги и катись к черту, Хардли! Мне не нужны ни твои деньги, ни ты.

Джонас знал Хардли как никто другой. Он приготовился услышать, как Хардли разразится длинной тирадой насчет его, Джонаса, безрассудства, а потом выбежит из комнаты. Так бы поступил друг, с которым Джонас вырос. Человек, сидевший за столом напротив него, просто откинулся на спинку стула и улыбнулся.

– Должен признать, ты удивил меня, Хейвуд. Я ждал, что ты ухватишься за отличную возможность рассчитаться с долгами.

– В таком случае ты недооценил, как сильно я хочу избежать участи стать твоим должником. У меня нет желания иметь что-то общее с тобой или с твоими деньгами.

– Боюсь, ты будешь разочарован. – Злобная улыбка на лице Хардли стала еще шире. Он полез в карман сюртука и вынул оттуда аккуратно сложенные бумаги. С нарочитой осторожностью он развернул их и подтолкнул через стол к Джонасу.

Первоначальным желанием Джонаса было не обращать на них внимания, как будто Хардли и не подсовывал ему их под нос так старательно. Но Джонас никогда не отворачивался от приближающейся опасности. А опаснее герцога Хардли не было никого.

Джонас взял бумаги и повертел их в руке. Бумаг было несколько, на каждом листке длинный список имен и фамилий с проставленными рядом суммами. Сначала он даже не понял, кто эти люди, но при ближайшем изучении догадался, что это список кредиторов, которым задолжали отец с братом.

– Ты не показываешь мне ничего такого, чего я уже не видел, Хардли. Я знаю, кто эти люди и сколько я им должен.

– Был должен, Хейвуд. Это долги, которые я уже оплатил за тебя. Это не все, есть, конечно, еще. Твой отец с братом имели дурную привычку покупать то, за что не могли заплатить. Мой агент сейчас занимается сбором оставшихся долгов, и в ближайшие несколько дней они тоже будут оплачены.

– Ты проклятый ублюдок, – пришел в бешенство Джонас и бросил бумаги на стол. – Ты не имел права.

Хардли подался вперед. Его взгляд, полный презрения, вызвал у Джонаса приступ тошноты.

– Я сделал это не ради тебя, – сквозь стиснутые зубы прошипел Хардли. – Я бы и пальцем не шевельнул, чтобы тебе помочь. Я сделал это ради Сесилии. И не позволю тебе ставить в неудобное положение ее или меня вереницей долгов, которые твои родственники насобирали по всему Лондону.

– Я не просил тебя о помощи, и я ее не приму.

– Ты примешь от меня не только то, что я уже сделал, – Хардли побелел от ярости, – но даже больше. Мой агент открыл счет на твое имя. Ты купишь все необходимое и немедленно начнешь восстанавливать Хейвуд-Эбби.

– Пошел ты!

Кровь стучала у Джонаса в висках, в голове стоял оглушающий грохот безудержной ярости, которой он никогда прежде не испытывал.

– Я достаточно терпел твое неуважение к своей сестре, – стукнул по столу кулаком Хардли. – А теперь даю тебе выбор. Если ты ее уважаешь, ты примешь мое предложение. Либо так, либо ты оставишь Сесилию в покое и никогда больше не потревожишь. Ты, может быть, думаешь, – подался вперед Хардли, – что моя сестра решит твои денежные проблемы, но тут ты ошибаешься. Сесилия получит приданое, о котором все говорят, только в том случае, если выйдет замуж за человека, которого одобрю я. Если тот, за кого она собралась замуж, мне не понравится, то ее приданое окажется совсем крохотным. Этих денег не хватит, чтобы погасить твои долги.

Джонас не находил слов. Он даже растерялся.

– Больше всего я боюсь, что она будет слепа и не поймет, какое ты ничтожное создание, и решит выйти за тебя замуж без моего согласия. Без всякого приданого. – Хардли не спускал глаза с Джонаса. – Ремонт твоего полуразвалившегося имения, по крайней мере, обеспечит ей приличную крышу над головой, где можно жить. Выплата долгов кредиторам твоего отца и твоего брата даст мне гарантию, что через год моя сестра не окажется на улице.

Хардли сжал кулаки.

– Если ты хоть немного заботишься о моей сестре, ты примешь мое предложение рассчитаться с долгами. Твое согласие будет означать, что ты хоть немного ответственнее своих отца и брата. Однако если мой жест вызывает у тебя такое отвращение, тогда отойди от моей сестры и оставь ее в покое. Если сделаешь так, я дам тебе столько времени, сколько нужно, чтобы вернуть мне сумму, которую я уже выплатил за тебя.

Сердце Джонаса гулко стучало, в висках пульсировала кровь. Он размышлял обо всем, что предлагал ему Хардли. Он думал о том, как сильно ему хочется спасти от разрушения имение, в котором несколько поколений жила его семья. Как долго арендаторы, обрабатывавшие землю, жили в нужде из-за плохого управления и увлечения отца азартными играми. Но даже эти причины были не самыми важными. Самой важной была угроза никогда больше не увидеть Селию. Никогда больше не радоваться ее компании. Никогда не держать ее в своих объятиях, не сидеть с ней рядом и… не целовать ее.

У Джонаса не имелось такой силы, чтобы уйти от Сесилии. Он очень хотел быть с ней. Если кто из них и решится порвать возникшие отношения, пусть это будет Сесилия, пусть это будет ее выбор. Он на такое не способен.

Джонас тяжело вздохнул, встал со стула и отошел подальше от того места, где сидел Хардли, чтобы иметь возможность спокойно подумать. Он широко расставил ноги и сцепил руки за спиной. Со стороны казалось, будто он внимательно изучает красные и золотистые полоски на обоях, однако в это время он напряженно думал.

Может ли он пойти на это? Может ли стать заодно с человеком, который сделал его изгоем общества и превратил его жизнь в ад? Сможет ли он жить в мире с самим собой, как только возьмет деньги у человека, которого ненавидит почти так же, как тот ненавидит его?

– Уходи от нее, – раздался у него за спиной голос Хардли. – Или перестань преследовать ее, или принимай мою помощь.

За долю секунды в голове у Джоны промелькнули все возможные результаты. Он не мог себе представить, как принять что-то от Хардли. Даже сама мысль об этом казалась ему невыносимой. Но и бросить Селию невозможно.

– Без моей помощи ты все потеряешь, Хейвуд. Ты последний владелец Хейвуда. Корона заберет твое наследство, если не сумеешь расплатиться с долгами, которые накопили твои отец с братом.

Джонас запрокинул голову и постарался убедить себя, что все это не имеет значения. Хотя на самом деле – имеет. Однако не настолько важное, как понимание того, что он потеряет Селию, если откажется.

Тягостный вздох вырвался из груди Джонаса. У него по-настоящему нет выбора. Нет, если он не в состоянии отказаться от Сесилии. Нет, если он хочет, чтобы отношения с ней развивались и дальше.

– Передай своему солиситору, – покорно вздохнув, Джонас повернулся к Хардли, – что я жду подробного отчета по каждому фунту, который требуется для погашения моих долгов. Я верну тебе все с процентами.

– Мой агент встретится с тобой, как только все дела будут улажены.

Джонас отметил про себя, что не увидел в глазах Хардли довольного блеска, но дрожь, внезапно пробежавшая по спине, предупредила его о том, что он попал в ловушку.

И хотя он понимал, что у него нет другого выбора, что он вынужден принять предложение Хардли, сам факт принятия денег от Хардли вызвал у Джонаса приступ тошноты.

– Я, пожалуй, пойду, – шагнул к двери Джонас. – Сомневаюсь, что у нас с тобой есть, что еще сказать друг другу.

Не дожидаясь ответа, Джонас вышел из клуба и побрел по улице. Он не стал нанимать экипаж, чтобы добраться домой, просто шел несколько кварталов пешком. Ему требовалось подумать, осознать риски, которым он себя подвергает, приняв помощь Хардли.

А еще ему следовало осознать, почему продать душу дьяволу – для него меньший риск, чем никогда больше не видеть Сесилию Рандолф. Что все это значит?

После ухода своего заклятого врага Хардли немного задержался в клубе. Он наполнил свой стакан отменным бренди, стоявшим на столе, и выпил за свой успех.

Надо было почувствовать хотя бы намек на раскаяние за то, что он сделал. Приступ вины. Но разве это возможно? Он ждал три долгих года, чтобы отомстить Хейвуду, и вот теперь все прошло отлично.

Хардли подумал о прекрасной Мелисент, любви всей своей жизни. Теперь он наконец выполнит клятву, которую дал, стоя у ее могилы. Когда Хейвуду будет что терять, он заберет у него все.

Хардли сделал глоток бренди и улыбнулся. О, уж он повеселится. Он оплатит каждую долговую расписку, которую оставили неоплаченной граф Хейвуд и его сын. Он оплатит каждый новый счет, который получит Хейвуд, пытаясь отремонтировать полуразвалившееся имение Хейвуд-Эбби. Но он никогда не позволит своей сестре переночевать хотя бы одну ночь под его дырявой крышей. И он никогда не станет рассматривать кандидатуру Хейвуда в качестве своего будущего зятя.

От этой мысли Хардли захотелось рассмеяться. Он не отдаст сестру в руки этого убийцы. Он не допустит, чтобы между ними возникла какая-то связь. Он не станет помогать Хейвуду в спасении его собственности.

Единственное, о чем сожалел Хардли, так это о том, что в своем плане мести ему приходится использовать Сесилию. Но она – превосходная пешка в его руках. Ее приданое – вот что притягивает к ней Хейвуда. Желание обладать той астрономической суммой денег, которую Сесилия получит, выйдя замуж, вот истинная причина, побудившая Хейвуда принять его предложение.

Хардли ни на секунду не верил, что у Хейвуда есть чувства к его сестре. Ему опять захотелось рассмеяться. Какая нелепая мысль. Единственное намерение Хейвуда – уничтожить его сестру точно так же, как он уничтожил Мелисент.

Но Хардли не позволит этому случиться. Хейвуд больше никогда не причинит вреда тем, кого любит Хардли.

Глава 9

Прошло уже больше двух недель с тех пор, как они вместе были в театре и слушали оперу, а Селия до сих пор чувствовала тепло Джонаса, когда он положил свою руку на спинку ее кресла в театре. Она вздрагивала всякий раз, когда вспоминала ощущение от прикосновения к ее плечу ткани сюртука, и мягкие круговые движения пальцев по ее руке чуть выше локтя. Она вспоминала смелый поцелуй, которым он наградил ее в щеку, когда был уверен, что Хардли этого не заметит, и чувствовала, как жар охватывает каждую клеточку ее тела.

С тех пор Джонас каждый день заезжал за ней, чтобы взять на прогулку в Гайд-парк или просто погулять в саду рядом с домом Хардли. Вечерами он посещал те же мероприятия, на которых бывала и Сесилия с братом, сопровождал ее на ужин, просто сидел рядом на музыкальных вечерах или танцевал с ней пару вальсов.

Общество бурлило от слухов о них двоих, но Сесилии было все равно. На самом деле она наслаждалась этими пересудами, хотя прежде никогда не являлась темой для обсуждения в обществе. Никто не заключал пари о том, когда Хардли объявит о помолвке сестры с человеком, которого он по-прежнему избегал, как только мог.

Но и это Сесилию не волновало.

Хардли практически ежедневно намекал на свое неодобрение ее выбора, но в этих намеках не было запрета на встречи с Джонасом, поэтому Селия просто не обращала на них внимания. И потом, ей было совершенно все равно, что думает ее брат. Она была…

Влюблена.

Впервые в жизни Селия осознала силу любви. Она поняла, как любовь может создавать и разрушать империи, изменять ход истории, заставлять людей делать то, что обычно они никогда не делали. И от этой силы любви ее порой бросало в дрожь.

– Если ты сейчас будешь спорить со мной, что не витаешь в облаках, тогда я не знаю, что и сказать.

Селия повернула голову вправо и увидела появившуюся рядом с ней Аманду.

– Должно быть, он еще не приехал, – сообщила подруга, окинув взглядом танцевальный зал леди Райзинг.

– Да, пока не приехал.

– Может, он вообще не приедет.

– Приедет. Он прислал мне записку.

– Ты понимаешь, что влюбилась? – объявила Аманда и, взяв подругу под руку, повела ее к столу с закусками и прохладительными напитками.

– Ты права, – внезапно остановилась Селия. – И что мне с этим делать?

– Ты примешь его предложение, когда он попросит твоей руки, – засмеялась Аманда.

– А если он не попросит? Я хочу сказать, он ни разу не упомянул о браке.

– Он обязательно об этом скажет. – Аманда потащила ее подальше от любителей подслушивать. – Хотя я больше на твоем месте беспокоилась бы за реакцию твоего братца, когда Хейвуд попросит твоей руки.

Селия прошла вслед за Амандой в дальний угол зала, где их никто не мог подслушать.

– Если Джонас попросит меня выйти за него замуж, то мне все равно, что скажет брат. Я выйду за него замуж.

– Даже если брат запретит тебе?

– Да, даже если запретит, – после недолгой заминки отрезала Селия.

– В таком случае мне лучше быть с тобой рядом, – округлила глаза Аманда.

– Зачем?

– Чтобы быть для тебя буфером. Ведь понятно, что я единственный человек в Лондоне, который не нравится твоему брату больше, чем Хейвуд.

– Это неправда, что ты ему не нравишься, – возразила Селия, но остановилась, вовремя сообразив, что Аманда не поверит этой лжи. – Возможно, он просто не замечает восхитительные черты твоего характера, но…

– Вот здесь и остановись, Селия. Неприязнь – это вовсе не то, что твой брат испытывает по отношению ко мне или к Хейвуду.

– Ну неужели это так важно, нравишься ты ему или нет? – воскликнула Селия, всматриваясь в печальное лицо подруги.

– О боже, ну конечно, нет! – с жаром запротестовала Аманда. – Просто я всегда испытываю неудобство, находясь рядом с ним. Я все время жду, когда он скажет, что мне нельзя появляться в вашем доме.

– Этого никогда не случится. – Сесилия сжала руку своей лучшей подруги. – Тебе всегда будут рады.

– Ну конечно. И потом, я приду в любом случае. Рады мне или нет.

Такая честность и напускная храбрость подруги рассмешили Селию.

– Давай прогуляемся по залу, – предложила Аманда. – Твой герой появится здесь в любую минуту, так поможем ему найти нас.

Селия поспешила за подругой. Но первым их обнаружил не Хейвуд, а Хардли.

– Вот вы где! – с недовольными нотками в голосе сказал он.

– Тебе что-нибудь нужно, Хардли?

– Да, Сесилия. Лорд Куигли попросил разрешения танцевать с тобой первый вальс.

Селия взволнованно сглотнула. Первый вальс уже был обещан Джонасу.

– Боюсь, первый вальс уже занят.

– Если ты говоришь о Хейвуде, то в этом случае вальс не занят. Я передам лорду Куигли, что ты с удовольствием с ним потанцуешь.

– Но я не получу никакого удовольствия, ваша светлость, и вы это знаете.

Селия еще никогда в жизни так решительно не возражала брату, но ситуация была критическая. Она собиралась танцевать с Джонасом, и ничто ее не остановит.

– Вряд ли это имеет значение. Столько, сколько ты позволяешь Хейвуду быть твоим партнером, уже вызывает разные толки в обществе. Я этого не потерплю. Куигли попросил составить тебе пару, и я бы предпочел, чтобы ты приняла его приглашение.

– Она не может, ваша светлость.

Слова Аманды заставили и Хардли и Селию переключить свое внимание на нее.

– Она не может? – усмехнулся, переспросив, герцог Хардли.

– Нет, ваша светлость. Она не может танцевать первый вальс с Куигли, поскольку он уже пригласил на этот танец меня. Вот моя карточка, можете взглянуть, если хотите.

Герцог Хардли бросил убийственный взгляд на подругу Селии, но карточку для танцев не попросил. Посмотреть и убедиться, что ты неправ, было до неприличия неловко.

Селии хотелось рассмеяться. Если бы ситуация не была такой взрывоопасной, она показалась бы смешной. И самое забавное, что Аманда даже глазом не моргнула, когда брат пристально посмотрел на нее. Наоборот, она, прищурившись пристально посмотрела на него в ответ.

Появившееся удивление на лице герцога указывало, что он не поверил своим глазам, когда ничего собой не представляющая женщина набралась нахальства посмотреть на него в ответ.

Селия предполагала несколько исходов возникшей между Амандой и братом ситуациии очень обрадовалась, когда с широкой улыбкой на лице к ним подошел Джонас.

– Добрый вечер, леди Сесилия. Леди Аманда. Хардли. – Джонас вежливо кивнул Аманде и встал рядом с Селией. – Хардли, может, ты попробуешь убрать со своего лица это хмурое выражение? Вас с леди Амандой обсуждают все сплетники, мимо которых я проходил, пробираясь к вам. Леди Аманда, – с улыбкой, чтобы помочь ей казаться не такой рассерженной, продолжал Джонас, – я знаю, что Хардли не вдохновляет на веселье, но, может быть, вам удастся создать видимость, будто разговор с ним доставляет вам удовольствие.

– Его светлость сомневается, что лорд Куигли пригласил меня на первый вальс.

– Как это не по-джентльменски, Хардли, – удивленно поднял брови Хейвуд.

– Я просто предположил, что…

– Извинения приняты, – перебила его Аманда, не дав онемевшему герцогу сказать ни слова в свое оправдание.

Селия постаралась положить начало более дружелюбной атмосфере, но спустя несколько секунд только Джонас последовал ее примеру.

Наконец Аманда, с невинным видом взглянув на Хардли, перестала хмуриться и улыбнулась. А потом и вовсе рассмеялась.

И это была не фальшивая попытка повеселиться, это был искренний смех, который шел откуда-то из глубины души.

– О, ваша светлость, – сказала Аманда, прикрывая рукой веселую улыбку, – вы действительно человек, привыкший к манипуляциям, правда?

– Если, по-вашему, заботиться о дорогих мне людях – манипуляция, тогда я виноват.

– Понятно, – задумчиво произнесла Аманда. – Разница лишь в том, что, по вашему мнению, лучше всего и что лучше всего на самом деле. Я бы с удовольствием обсудила это с вами, но оркестр играет первый вальс, а как вам уже известно, этот танец я обещала лорду Куигли.

С этими словами Аманда сделала королевский реверанс Хардли, причем без особой искренности, и через весь зал направилась туда, где стоял Куигли.

Селия никогда в жизни не видела, чтобы брат потерял дар речи, но по-другому описать его состояние сейчас было невозможно. Он смотрел Аманде вслед, подняв от изумления брови, открыв рот и не веря своим ушам из-за того, что две его попытки сказать хоть что-то с треском провалились.

– Если бы я знал, что ты меня послушаешь, – сказал наконец Хардли, взглянув на Сесилию, будто хотел ее задушить, хотя сама она сомневалась, что это ее он хотел задушить в данный момент, – я бы запретил тебе впредь общаться с леди Амандой. Она невыносима.

– Хорошо, если ты понимаешь, что твое требование – это слова, выброшенные на ветер.

Хардли еще раз посмотрел на сестру и, ни с кем не попрощавшись, отправился искать выпивку. Но перед этим, как успела заметить Селия, он бросил взгляд туда, где Аманда с лордом Куигли танцевали первый вальс.

– Похоже, я не единственный, кто способен вывести Хардли из себя, – произнес Джонас, наблюдая, как брат Селии взял стакан, который подал лакей, и одним глотком осушил его.

– Интересно, правда? – Селия была свидетельницей нескольких экстравагантных стычек между Амандой и Хардли, но никогда не замечала такого взрывоопасного противостояния. И Аманда никогда не демонстрировала такой показной храбрости.

– Ты думаешь, имя Куигли присутствует в карточке леди Аманды? – спросил Джонас.

– А ты как думаешь?

– Я думаю, – улыбнулся Джонас, – что я в неоплатном долгу у леди Аманды. А это означает, – он протянул Селии руку, – что надо воспользоваться временем, которое она нам предоставила. Не хотите ли прогуляться со мной по саду, леди Сесилия?

– С удовольствием. – Селия взяла его под руку, и они направились к дверям, которые открывали путь в цветущий сад леди Райзинг.

– Я хочу кое-что обсудить с тобой, Селия, – объявил Джонас и увлек ее в отдаленный уголок сада, где на берегу небольшого пруда стояла уютная решетчатая беседка.

Ходили слухи, будто беседка и пруд – уменьшенная копия большой, более роскошной беседки и озера, расположенных в загородном имении Райзингов. Селия никогда их не видела, но могла представить и, более того, хотела иметь нечто подобное в собственном доме, когда он у нее появится.

Атмосфера была идеальной. Очень романтичной.

Селия присела на скамейку, с которой открывался вид на пруд, и поняла, насколько умопомрачительно красивым он казался в свете полной луны. Таинственный серебристый свет блестел на спокойной глади, создавая подлинную идиллию.

Селия, словно зачарованная, несколько секунд безотрывно смотрела на пруд, прежде чем поняла, что Джонас не присел рядом на скамейку, а ходит перед ней взад-вперед.

– Что-то не так? – спросила она.

– Время покажет.

– Хорошо, – крепко сцепила на коленях руки Селия. – Почему ты не объяснишь причину, по которой тебе необходимо поговорить со мной, пока я не начала делать поспешные выводы? Ни об одном из которых я, кстати, думать не хочу.

Джонас остановился и взглянул на Селию.

– И что же это за выводы?

– Например, что ты хочешь меня предостеречь, чтобы я не усматривала в нашей дружбе больше, чем есть на самом деле. Что хоть я и нравлюсь тебе, возможно, ты даже испытываешь ко мне нежные чувства, тебе нужно получить опыт общения с другими молодыми дамами.

– Это ты так думаешь?

Селию немного успокоило недоверчивое выражение лица Джонаса. Но не до конца.

– Такая возможность не исключается, – ответила она.

– Позволь мне сказать, что это исключено.

У Селии подпрыгнуло сердце.

– На самом деле, – продолжал Джонас, сев на скамейку с ней рядом, – эта мысль посетит меня в самую последнюю очередь.

Он взял ее за руки и держал, крепко сжав. Жаркая волна прокатилась по всему телу Селии.

Руки Джонаса были сильными и крепкими. А прикосновения нежными, но надежными.

До знакомства с Джонасом самым сильным человеком для Селии был брат. Но он терялся на фоне Джонаса. Разница заключалась в том, что Джонас обладал спокойной силой, оставлявшей у нее ощущение безопасности и защиты, тогда как сила Хардли вызывала страх.

Там, где Хардли требовал внимания, Джонас его заслуживал. Его спокойная манера вести себя, царственная осанка и выдающиеся способности – все вместе это делало его удивительным человеком. На войне он был командиром, и Селия понимала почему. Он обладал непревзойденными качествами лидера и восхитительной способностью вызывать к себе доверие.

– Что-то случилось, Джонас?

– Нет, все в порядке, – покачал он головой. – Просто…

Селия ждала.

– Просто… – Джонас встал и начал ходить по крошечному пространству беседки. – Просто я признаю, – он остановился перед Селией и заглянул ей в глаза, – что очень люблю тебя, Селия. Ты знаешь, что в тот первый вечер я представился тебе с целью закрепиться в обществе. Я понимал, что Хардли будет самым большим для меня препятствием в этом деле, и подумал, что знакомство с тобой поможет достичь поставленной цели. Я никогда не лгал тебе на этот счет.

– А я сказала, что понимаю, почему тебе пришлось так сделать.

– Но я не ожидал, что так полюблю тебя. Не представлял, что буду так тобой восхищаться. – Джонас замолчал на мгновение. – И я не думал, что захочу жениться на тебе и провести с тобой остаток своей жизни.

– Что ты сказал? – попыталась обрести голос Селия.

– Мне нечего тебе предложить. – Его царственная поза напомнила Селии о командире, каким он по-прежнему во многом оставался. – У меня огромные долги. Люди говорят, что я женюсь на тебе только из-за твоего приданого.

– А ты?

– Отчасти да, – не дрогнул Джонас. – Я не стану лгать тебе. Долги, которые я унаследовал вместе с титулом, оказались невероятными. Мне очень нужны деньги, которые, возможно, когда-нибудь придут ко мне вместе с тобой.

– В том танцевальном зале присутствует большое количество других состоятельных женщин, которые будут в восторге от предложения стать твоей женой. Почему же ты не выбрал одну из них?

– Потому что больше мне никто не нужен. Я понял, что мне нужна только ты.

Селия сглотнула комок в горле и быстро заморгала, чтобы не пролить стоявшие в глазах слезы. Джонас сел рядом и снова взял ее за руки. Она почувствовала новый прилив сил.

– Если я выйду за тебя замуж, – собравшись с силами, сказала Селия, – люди решат, будто ты женишься на мне, только чтобы отомстить Хардли.

– Скорее всего, да, – улыбнулся Джонас. – А еще скажут, что ты могла бы выбрать одного из дюжины мужчин, которые больше, чем я, достойны стать твоим мужем, и что ты приняла неудачное решение.

Теперь настала очередь Селии улыбаться.

– Скорее всего они скажут, что это ты принял неверное решение и что теперь тебе придется всю оставшуюся жизнь мириться с моей откровенностью.

– Ничего другого я и желать не могу, – Джонас коснулся пальцами ее щеки.

Селии хотелось, чтобы он поцеловал ее. Хотелось пережить эмоции, которые наполняли ее, когда он держал ее в своих объятиях и целовал. Хотелось прикоснуться к нему и почувствовать кончиками пальцев тепло его тела, но чтобы при этом одежда Джонаса ей не мешала. Эта мысль потрясла Селию.

– Джонас, поцелуй меня.

– С удовольствием, – улыбнулся он, наклонил голову и прижался к ее губам.

От несметного количества эмоций, пронзивших Селию, когда поцелуй Джонаса стал еще глубже и настойчивее, закружилась голова. Даже сидя на скамейке, она чувствовала, как трясутся колени. Но больше всего ее беспокоил жар, охвативший низ живота, где скопилась горячая влага.

Селия подождала, пока язык Джонаса проникнет к ней в рот, и ответила на его штурм собственной атакой. Она противостояла ему с такой дерзостью, о которой даже не подозревала. Она сражалась с ним с мастерством опытного в поцелуях человека, хотя опыта у нее никакого не было. И Селия поражалась, откуда берутся ее смелость и знания.

Она только знала, что, когда Джонас целует ее, она готова на все и позволит все что угодно.

Селия прильнула к нему и обняла за шею.

В лунном свете раздался низкий стон, но Селия до конца не понимала, откуда он происходил. Кожа предательски пылала в тех местах, где Джонас ее касался, словно он ставил там раскаленным железом свое клеймо.

Пальцы Джонаса скользнули от плеч к запястьям, оставляя за собой обжигающий след, а затем начали подниматься к груди Селии.

Она знала, что он намерен к ней прикоснуться, только не была уверена, сможет ли выдержать ощущения от этих прикосновений, не превратившись в пылающий костер.

Селия прижалась к нему еще сильнее, словно требуя дать ей то, чего так жаждало получить ее тело, хотя и сама до конца не знала точно, что именно.

Поцелуй Джонаса стал еще глубже, еще настойчивее, руки, уверенные и ласковые, коснулись нежной округлости груди.

Селия издала тихий приглушенный стон, эхом прозвучавший в ее собственных ушах, и едва не рассыпалась на миллион кусочков. Все вокруг плавало в каком-то тумане.

Он, жаждущий, вновь припал к губам Селии ртом, но потом он вдруг резко отстранился от нее, когда громкий рассерженный голос выкрикнул его имя.

– Хейвуд! Хейвуд, чтоб тебя!

Джонас продолжал обнимать Селию за плечи, как будто знал, что у нее самой нет сил держаться прямо, если он ее отпустит.

– Не двигайся, – прошептал он. – Я сам все решу.

Селия увидела, как Джонас медленно повернулся туда, откуда донесся голос.

– Вам что-нибудь нужно, ваша светлость? – поинтересовался он.

– Мне нужно… Нет, я требую, чтобы ты убрал руки от моей сестры!

Селия слышала тяжелый стук шагов Хардли по вымощенной плиткой дорожке. Слышала гнев в его голосе. Но ей было все равно.

Селия села, выпрямив спину, удерживая пристойную дистанцию между Джонасом и собой. Она подняла глаза, увидела готовность Джонаса к бою и улыбнулась.

Джонас улыбнулся ей в ответ и встал со скамейки.

Селия никогда не боялась своего брата и не была запугана им, как многие люди, не знавшие его. Селии вдруг показалось, что она сошла с ума. Сейчас должно было быть не до смеха, но ей хотелось смеяться. Ситуация казалась… смешной.

Она стерла улыбку с лица, поднялась со скамейки и встала рядом с Джонасом. Он сделал шаг вперед и, словно щитом, прикрыл ее своим телом, как будто ей требовалась защита от собственного брата.

– Какого черта, по-твоему, ты делаешь?

– Я разговариваю с твоей сестрой. А ты этот разговор грубо прерываешь.

– Если ты считаешь, что сцена, свидетелем которой я только что стал, называется разговором, то очень хорошо, что я вмешался и прервал этот ваш разговор.

Селия почувствовала протест Джонаса и положила руку на его напряженное плечо, стараясь успокоить его. Он не взглянул на Селию, но она почувствовала, как его напряжение ослабло.

– Я был бы очень осторожен с обвинениями, которые ты выдвигаешь, – голосом бывшего командира, отдающего команды, заявил Джонас. С подобным Хардли был совершенно не знаком, никто и никогда не давал ему указаний.

Воздух буквально искрил от напряжения, и Селия видела, как гнев Хардли, который он испытывал к Джонасу даже спустя три года, все еще кипел у него внутри. Восторг, который она испытывала всего несколько мгновений назад, бесследно исчез.

Что если Хардли откажется разрешить ей выйти замуж за Хейвуда? Что если он откажется отдать ей приданое?

О, она уже совершеннолетняя и может выйти замуж без согласия Хардли. Но что касается приданого, которое она должна получить, выходя замуж, тут она совершенно беспомощна. Все под контролем у Хардли. Он решает все.

Джонас уже говорил ей, что одна из причин, по которой он хотел жениться на ней, – деньги, которые она принесет в семью. Но если она придет без денег…

Селии отчаянно хотелось их остановить, пока тот или другой не сказал что-нибудь непоправимое.

– Я не слепой, Хейвуд. Женщина, с которой ты обращаешься, как с…

– Довольно, Стерлинг! – Селия шагнула вперед и стала между двумя воюющими мужчинами. Джонас шагнул за ней следом и оказался настолько близко, что Селия спиной чувствовала тепло его тела. – Вы немедленно прекратите эту отвратительную перепалку!

Герцог Хардли сердито посмотрел на сестру, но она не отступила. Селия понимала: если отступит, то навсегда потеряет Джонаса.

– Ты устраиваешь скандал, Стерлинг, – добавила Селия, взглянув в сторону террасы, где собралось несколько человек гостей.

Всякий раз, когда граф Хейвуд и герцог Хардли оказывались поблизости друг от друга, взгляды всех присутствующих устремлялись к ним. Никто не хотел пропустить сцену, где между двумя противниками вновь вспыхивает обида. Селия знала, что брату даже поворачиваться не надо, чтобы убедиться в ее правоте.

– Пожалуйста, убери с лица это грозное выражение и говори потише. Не стоит давать лишний раз повода для сплетен, их и так уже достаточно.

Плечи Хардли слегка расслабились, и он на шаг приблизился к ним. По крайней мере, теперь гости не услышат каждое сказанное ими слово.

– Ты хотел сделать мою сестру посмешищем? – прорычал Хардли.

Но Селия вмешалась раньше, чем Джонас успел открыть рот.

– Лорд Хейвуд не делал меня посмешищем, Хардли, – отрезала она и взяла паузу, чтобы ее следующие слова произвели максимальный эффект. – Если только ты не намекаешь, что лорд Хейвуд сделал меня посмешищем просто потому, что пожелал провести время со мной наедине.

Обвинение, прозвучавшее из ее уст, потрясло брата, чему Селия несказанно обрадовалась. Он открыл рот, чтобы сказать что-нибудь, но тут же его закрыл, как будто не нашел подходящих слов.

– Ты знаешь, что я не это имел в виду, Сесилия, – выдавил Хардли.

– К сожалению, я решила, что ты хотел сказать именно это.

– Тогда я должен извиниться перед тобой.

– Извинения приняты, ваша светлость, – улыбнулась брату Селия. Это действительно было облегчением.

– Наверное, нам следует вернуться на бал, – подал голос Джонас, воспользовавшись ситуацией. Он шагнул вперед и оказался рядом с Селией, но его предложение было адресовано герцогу Хардли. – Только сначала мне хотелось бы получить разрешение нанести вам визит завтра, ваша светлость.

– Это касается моей сестры? – взлетели вверх брови Хардли.

– Да, – Джонас повернулся к Селии, – это касается леди Сесилии.

В лунном свете их глаза встретились, и Селия увидела выражение, которое она только мечтала увидеть в глазах мужчины.

И хотя в распоряжении Селии были только безоблачное небо и садовые фонари леди Райзинг, она увидела все совершенно ясно, как при свете дня. В блеске глаз Джонаса отражалась улыбка… Селия никогда не видела в своей жизни ничего более прекрасного.

– Я жду тебя с визитом утром, – ответил Хардли, повернулся и зашагал к террасе.

– Не волнуйся, – шепнул ей Джонас, когда Хардли уже пробрался сквозь небольшую кучку зевак на террасе. – Все будет хорошо.

И только когда Джонас отцепил от себя ее негнущиеся пальцы, Селия поняла, с какой силой она стиснула его руку.

– Я тоже думаю, что все будет хорошо, однако успокоюсь только после того, как ты поговоришь с братом.

Джонас повернулся к Селии и нежно взял за плечи.

– Ты уверена, что хочешь именно этого?

Селия не смогла сдержать улыбки. На самом деле у нее едва не кружилась голова от осознания того, что она, возможно, выйдет замуж за человека, в которого была влюблена всю свою жизнь.

– Уверена. И я бы продемонстрировала тебе, насколько именно, если бы не зрители, напряженно пытающиеся разглядеть нас в темноте.

– Раз они так пристально смотрят на нас, – рассмеявшись, шепнул ей на ухо Джонас, – стыдно их разочаровывать.

Он наклонился и поцеловал Селию в щеку.

Глава 10

Стерлинг Рандолф, герцог Хардли, наблюдал, как граф Хейвуд сел верхом на лошадь и уехал. Он передал ему полный список всех долгов, которые уже выплатил за него. Сумма была ошеломляющая, но это того стоило. Он ни перед чем не остановится, когда дело касается мести человеку, убившему его Мелисент.

Хардли хотелось провозгласить победу, но праздновать было еще слишком рано. Нельзя быть уверенным ни в чем, пока к Сесилии не вернется разум, пока она не поймет, какой на самом деле мерзавец этот Хейвуд, и пока она не порвет свои отношения с ним.

Только тогда Хейвуду будет слишком поздно пытаться избежать расставленной для него Хардли ловушки.

Хардли вернулся в кабинет и налил себе бренди, который принес из подвала. По крайней мере, он выпьет за успех.

Хейвуд скоро потеряет все, что у него еще осталось.

Хардли предвкушал, что отпразднует свой успех в уединении, но стук в дверь нарушил его планы. Он поднял глаза и увидел, как в кабинет заходит Сесилия.

– Фицхью сказал, что некоторое время назад здесь был Джонас. – Она быстро прошла по толстому турецкому ковру и остановилась в нескольких футах от Хардли. В ней что-то изменилось. Она сияла, и этого сияния Хардли никогда не замечал в ней прежде.

– Да, он был здесь.

Хардли наблюдал, как от улыбки, которая появилась на лице Селии, заблестели ее глаза. Она не была такой красавицей, как Мелисент, но он впервые заметил в ней нечто весьма привлекательное.

Хардли попытался вспомнить, когда изменилась внешность сестры, но так и не смог. Теперь у нее был вид счастливой женщины.

Но ведь ее чувства к Хейвуду, несомненно, не настолько серьезны, чтобы впоследствии не отказаться от них, размышлял Хардли.

– Ты расскажешь, зачем он приезжал? Или я спрошу об этом у него самого?

– Иди присядь, Сесилия, – откинулся на спинку стула Хардли.

– Но ты ведь не отказал ему? – нахмурила лоб Сесилия.

Хардли и раньше замечал у нее такое выражение: твердо сжатые губы, жесткий взгляд, непреклонный вид. А значит, она была решительно настроена сделать все по-своему.

– Нет, я как раз ему не отказал.

– Что ты имеешь в виду… конкретно?

– Сядь.

Хардли подождал, пока сестра села, потом встал и закрыл дверь. Он не хотел, чтобы прислуга слышала их разговор.

– Хейвуд попросил моего разрешения ухаживать за тобой, – сообщил он, усаживаясь на свое место. – С намерениями жениться на тебе.

– Что ты ему ответил?

– Я выслушал его предложение и постарался сохранить объективность в этом деле. Он позволил себе некоторые высказывания, которые заставили меня забеспокоиться.

– Что он сказал?

– Он сообщил о своих намерениях в отношении денег, которые получит, женившись на тебе.

– И это все? – Лицо Селии просветлело, и она снова улыбнулась. – Ему нужно мое приданое, чтобы отремонтировать имение. И он говорил мне об этом. Ты волнуешься, что он неразумно распорядится деньгами? – после некоторой заминки спросила Селия.

– Тебе известна репутация его отца и брата.

– Джонас совсем не похож ни на одного, ни на другого.

– Откуда тебе это известно? Ты всего месяц назад с ним познакомилась.

– Хардли, не будь таким смешным. Мы знаем Джонаса всю жизнь.

– Да, это так, – немного громче обычного вырвалось у Хардли. – Именно поэтому я тебя и предупреждаю.

– В таком случае ты напрасно это делаешь. Я знаю все, что мне нужно знать.

– Правда?

– Правда.

Селия встала, подошла к окну и выглянула в сад.

– Давай прекратим эту игру слов, она ни к чему не приведет. Почему бы тебе прямо не сказать то, что я, как ты считаешь, должна знать о Джонасе?

– Прежде всего у меня есть к тебе вопрос, – сказал Хардли, понимая, что должен действовать предельно аккуратно. Ему хотелось посеять хоть какое-то сомнение в отношении Хейвуда. Но если он переусердствует, то все погубит.

– Спрашивай.

– Какие у тебя чувства к Хейвуду?

– Не уверена, что готова ответить. Сама не понимаю.

– Ты воображаешь, будто влюблена в него?

Селия рассмеялась, и Хардли почувствовал огромное облегчение. Ну разумеется, она не влюблена в него. Разве это возможно? Она о нем ничего не знает. Каким лживым он может быть. Как мало у него уважения к людям.

Это Хейвуд виноват в смерти Мелисент, и Хардли никогда ему этого не простит.

– Я знал, что ты не могла в него влюбиться, – уже более уверенно произнес Хардли. – Ты слишком умна для этого. А люди проявляют к нему уважения больше, чем он заслуживает.

– Ты считаешь, что люди слишком высокого мнения о нем?

Хардли почувствовал, как к горлу подступила желчь, и даже испугался, что захлебнется ею.

– Ну конечно, люди слишком хорошо о нем думают. Знаешь, никакой он не герой. Он не был ранен в бою.

– А я думаю, что был, – возразила Селия.

– Не был. Это был вовсе не бой, так, небольшая стычка.

– Понятно.

– Нет, я думаю, ты не понимаешь.

Хардли встал, чтобы его внушительный рост придал еще больше значения словам, которые он собирался произнести. Его близость обязательно должна была сделать обвинения еще более впечатляющими. Он подошел к тому месту, где стояла Селия.

– Я не хочу, чтобы ты пострадала.

– Ты думаешь, Джонас причинит мне боль?

– Я думаю, тебе станет больно, если ты сделаешь ошибку и полюбишь его.

Было видно, что Селия обдумывает и взвешивает его слова, и Хардли обрадовался такому повороту.

– Понятно, – пробормотала Селия, измеряя шагами небольшое пространство перед окном. Потом она остановилась и внимательно посмотрела на Хардли. – О чем еще ты хотел предупредить меня в отношении лорда Хейвуда?

– Как ты сама сказала, Сесилия, я знаю Хейвуда очень давно, и я не уверен, что он способен на любовь.

– Способен на любовь или способен любить меня? – уточнила Селия.

– Не уверен, что здесь есть какая-то разница. У этого человека нет сердца. И я узнал об этом три года назад, когда он стал причиной смерти Мелисент.

– Значит, ты отказал в его просьбе встречаться со мной?

– Разумеется, нет. Это был бы самый верный способ вызвать у тебя сопротивление моим желаниям.

– Что ты ему сказал?

– Что я дам ему шесть месяцев на ухаживание за тобой. И не стану вести разговоров о браке, пока не закончится этот период.

– Похоже, ты думаешь, что за это время ко мне вернется здравый смысл, я образумлюсь и пойму, какой он негодяй?

– Да. Или что ты, по крайней мере, поймешь, что он за человек на самом деле, и будешь водить знакомство с ним с широко раскрытыми глазами на его ошибки и на ту причину, по которой он решил жениться на тебе.

– И что это за причина?

– Твое приданое, Сесилия. Хейвуд ничем не отличается от других претендентов, просивших твоей руки. Ему нужно только твое приданое.

Селия положила руку на ближайший к ней предмет мебели, будто нуждалась в опоре. Слова брата шокировали. Его обвинения взволновали ее.

– Ты думаешь, Джонас не любит меня?

– Разумеется, не любит. Он просто не способен на такое чувство.

Голос Сесилии звучал тихо, неуверенно. Хардли хотелось радоваться. Он посеял семена сомнения, и они уже дали свои корни.

Сегодняшний день прошел лучше, чем ожидал Хардли.

– И все же ты дал ему шесть месяцев на ухаживание?

– Да. Я точно знаю, что тебе потребуется меньше половины этого срока, но хочу, чтобы ты без сомнений поверила в то, что…

– Мне не потребуется шести месяцев, Хардли. – Сесилия смотрела на него с таким торжеством, какого он от нее совсем не ожидал. – Сомневаюсь, что мне даже месяц потребуется, чтобы узнать, что он за человек.

– Тебе даже месяца хватит?

– Да. Но чтобы убедиться в его намерениях, я принимаю твои условия.

У Хардли перехватило дыхание. Он надеялся, что не слишком переусердствовал, отговаривая ее поддерживать отношения с Хейвудом. Отказ Сесилии продолжать видеться с ним нарушит его план, ведь Хейвуд еще не начал ремонтировать имение.

– На самом деле я рада, что ты отвел лорду Хейвуду точный срок, чтобы поухаживать за мной. Можешь быть уверен, что каждую отведенную минуту я потрачу с пользой, – улыбнулась Сесилия и направилась к двери. – С твоего разрешения, Хардли, я пойду. Думаю взять экипаж и проехаться по магазинам.

Хардли уселся на стул и сделал глоток бренди, которым он наполнил стакан еще до прихода Сесилии. Этот день действительно стоило отпраздновать.

Он надеялся, что сестра не ошиблась в выборе периода времени, который потребуется, чтобы раскрыть истинную природу Хейвуда. Даже мысль о том, что она будет проводить слишком много времени с человеком, у которого такое черное сердце, вызывала у него отвращение.

Глава 11

В переполненном танцевальном зале на балу у леди Уиндермир Селия пыталась отыскать Аманду. Ей не терпелось рассказать подруге, что произошло за последние несколько дней. Как только ей удалось обнаружить Аманду, она тут же оставила Хардли и направилась к ней.

– Тебе давно уже пора было приехать, Селия. Последние полчаса я слушала леди Ридерз и леди Колтон, которые поведали мне обо всех своих болячках и лекарствах, которые они принимают, чтобы облегчить страдания.

– Так тебе и надо. Я же говорила, что приеду позже. Хардли со своим поверенным на целый день заперся в кабинете. Я уж боялась, что они никогда не закончат.

– У меня не было выбора. Брат настоял, чтобы мы поехали раньше, и поскольку я хотела поговорить с ним, то решила воспользоваться подвернувшейся возможностью, когда он окажется в экипаже и не сможет сбежать.

– Охо-хо, – взглянула на подругу Селия. – Звучит серьезно.

– Так и есть. Я весь день провела, изучая хозяйственные книги, в которые брат последние несколько месяцев не заглядывал. Отчетность меня не обрадовала.

– Ты спрашивала его об этом?

– Пыталась. Но у него всегда есть отговорка, почему все не так хорошо, как могло бы быть. Хотя главная причина – это его безответственность и чрезмерная трата денег, – с обеспокоенным видом сообщила Аманда. – Отец оказал Стивену плохую услугу, предоставив полную свободу. Но хватит о Стивене, – взмахнула она рукой, и хмурое выражение тут же исчезло с ее лица. – Лучше поговорим о тебе. У тебя такой мечтательный взгляд. Что произошло за последние дни?

– Джонас попросил у Хардли разрешения жениться на мне, – не сдержав улыбки, сообщила Селия.

Аманда взвизгнула от восторга и оттеснила Селию в укромный уголок.

– Твой брат сказал «да»?

Селия кивнула. Испуг и удивление, появившиеся на лице подруги одновременно, рассмешили Селию.

– Он сказал «да», но с одним условием.

– Что за условие?

– Что, прежде чем Хардли даст свое согласие, Джонас будет ухаживать за мной шесть месяцев.

– Почему шесть месяцев?

– Потому что Хардли уверен, что за эти шесть месяцев я пойму, какой Джонас негодяй. Что ко мне вернется здравый смысл, и я увижу, какой он на самом деле мерзавец.

– Тогда твой брат дурак.

– Ты веришь, что Джонас ухаживает за мной, только чтобы отомстить моему брату? – внимательно изучала подругу Селия. – Или чтобы только получить мое приданое?

– Честно? – серьезно спросила Аманда.

– Да. Честно.

– Возможно, таким было его первоначальное намерение, но после вашей первой встречи оно изменилось. Всем ясно, что Хейвуд по уши в тебя влюблен. Всем, кроме твоего братца.

Селия улыбнулась. С тех пор как Джонас вернулся домой, она много улыбалась. И ей вдруг захотелось, чтобы ее лучшая подруга тоже испытала такое же счастье.

– А в твоей жизни есть особенный для тебя человек, Аманда?

– О нет, только не это! Не смей пытаться играть сваху в отношении меня. – Аманда сделала шаг назад и окинула взглядом танцевальный зал. – Мы с тобой поклялись остаться старыми девами и сменить на этом посту сестер Чипуорт, когда они выйдут в отставку. Мы решили стать новой грозой светского общества Лондона. Мои планы не изменились. Я по-прежнему намерена следовать этим курсом, хоть ты меня и бросила.

– Неужели никого нет? – засмеявшись, повторила свою попытку Селия. – И не пытайся мне лгать. Я всегда знаю, когда ты говоришь мне неправду.

Аманда, поморщившись, посмотрела на Селию и снова переключила свое внимание на танцевальный зал.

– Ну ладно. Может, и есть кое-кто, кого я считаю особенным.

– Кто же это?

– О нет, я тебе не скажу.

– Почему нет? Я всегда всем с тобой делюсь.

– Это не то, чем надо делиться. – Аманда, наклонившись, смахнула с платья воображаемую ворсинку.

– Но, может быть, я смогу…

– Ты ничего не можешь сделать, Селия. Никто ничего не может сделать.

В глазах Аманды Селия увидела то, что видела там очень редко. Это было поражение, смешанное с отчаянием. И уж совсем душераздирающим являлось то, что в голосе Аманды сквозила безнадежность, которую Селия очень редко наблюдала в своей подруге.

– Ой, Аманда, – Селия обняла ее за талию, – ты влюбилась в того, кто уже женат.

Аманда не опровергла ее предположения, и Селии стало до слез жаль подругу. Теперь, когда она знала, что это такое – любить кого-то, она даже представить не могла, каково это – отдать свою любовь тому, кто никогда не сможет полюбить тебя в ответ.

– Я могу что-то сделать? – спросила Селия, понимая бесполезность своего вопроса.

– Можешь. Сотри со своего лица это жалостливое выражение, чтобы мы могли повеселиться сегодня вечером.

Селия заметила Джонаса, который направлялся к ней, и улыбка озарила ее лицо. Она всегда будет сочувствовать переживаниям Аманды, но ничто не умерит ее восторг, который она испытывает каждый раз, когда видит Джонаса.

Все это делает любовь. И сердце Селии было переполнено любовью к человеку, идущему к ней.

Вальс закончился, и Селия, взяв Джонаса под руку, вышла вместе с ним на террасу. Они отправились прогуляться по одной из мощеных дорожек сада. В небе светила полная луна, дул легкий ветерок.

– Я не сказал тебе, как ты прекрасна сегодня вечером, – произнес Джонас, крепче прижимая к себе Сесилию, когда они медленно шли по саду леди Уиндермир.

– И вы, милорд, несомненно, самый красивый мужчина здесь, – ответила ему Селия.

– Тогда, может быть, эта мысль будет утешать тебя, пока я не вернусь.

– Пока не вернешься?

– Да, мне необходимо уехать на несколько недель, – пояснил Джонас, когда они присели на небольшую скамейку возле крошечного пруда. – В имении есть дела, которыми я должен заняться.

– Ты едешь в Хейвуд-Эбби?

– Да. Особняк в имении отчаянно нуждается в ремонте, и я хочу начать этот ремонт до наступления зимы.

– Ты долго будешь отсутствовать?

– Пока не знаю. Думаю, несколько недель. Возможно, дольше.

Селия оказалась не готова к тому, какой эффект произвели на нее слова Джонаса. Она поняла, что не желает разлучаться с ним даже на несколько дней, не говоря уже о нескольких неделях.

– Я была бы не против провести некоторое время в деревне, – повернулась к нему Селия. – Не возражаешь, если я поеду с тобой? Конечно, я возьму с собой Аманду.

– Даже не могу представить, что могло бы доставить мне большее удовольствие, – улыбнулся Джонас. – Но ты думаешь, твой брат позволит тебе поехать?

– Уверена, что он направит со мной целую армию сопровождающих, чтобы отслеживали каждый мой шаг. Но Аманда может стать мощным отвлекающим фактором. Я уверена, у нас будет хоть немного времени побыть вдвоем.

– Мысль о том, что ты будешь там и поможешь в принятии решений, очень воодушевляет, – засмеялся Джонас. – И никто не способен создать отвлекающий маневр лучше, чем леди Аманда.

Его смех обрушился на Селию мощным потоком, словно раскаленная лава потекла по склонам горы. Пылающий жар заполнил все тайные местечки и накрыл ее неизбежной жаркой волной. Вот какое влияние оказывал на нее Джонас.

– Когда ты уезжаешь?

– Через два дня. Плотникам нужны кое-какие материалы, которых в деревне нет. Я уеду сразу, как только получу все необходимое для работы. Ты будешь готова к этому времени?

– Разумеется, – улыбнулась Селия. – Времени на подготовку предостаточно.

Она подняла голову и посмотрела на Джонаса. Их взгляды встретились, он взял ее за руки.

– Твой брат говорил, что я приходил к нему сегодня утром?

– Он сказал, что ты просил разрешения жениться на мне. И он разрешил, но с одним условием – подождать шесть месяцев. Он считает, что за это время ко мне вернется разум, и я пойму, какой неудачный выбор сделала.

– Возможно, он прав, – обронил Джонас.

У него был такой серьезный вид, что Селия вдруг испугалась.

– Ты правда так считаешь?

– Я молюсь, чтобы это было не так, но лучше тебе самой решать. Мне нечем похвалиться.

– Хорошего в тебе больше, чем ты думаешь. Ты обладаешь теми качествами, которыми я больше всего восхищаюсь в мужчине. А больше мне ничего не нужно.

Селия, обняв Джонаса за шею, прильнула к нему всем телом. И пусть он не повторял это снова и снова, но она все равно знала, что он ее любит. Точно так же, как знала, что брат любит ее, хотя он тоже редко говорил об этом.

Поцелуй Джонаса был настойчивым, он нежно касался ее губ, подчиняя своей воле. И вскоре Селия уже едва могла дышать от страсти. Она хотела его.

Она сомневалась, что могла бы описать свое желание словами, и даже не была уверена, что знает, откуда появилась у нее эта мысль. Но каждой клеточкой своего тела она хотела Джонаса. И только его.

Он целовал ее снова и снова. Где-то поблизости послышался шорох, и он оторвался от ее губ, прижав Селию к себе.

Селия услышала, как Джонас прошептал что-то о шести месяцах, которые будут самыми длинными в его жизни. Но, может, это ей только показалось?

– Ты что-то сказал? – уточнила она, прислушиваясь к стуку его сердца.

– Я напоминал себе, что являюсь самым счастливым мужчиной на земле.

– Ты просто читаешь мои мысли, – улыбнулась Селия, – секунду назад я сказала себе, что я – самая счастливая женщина на этой планете.

Джонас склонил голову, подарил ей еще один короткий поцелуй и отодвинулся от Селии, пока никто их не заметил.

Глава 12

Селия стояла на верхней площадке лестницы и наблюдала, как слуги выносят на улицу в поджидавшие там экипажи один за другим тяжелые сундуки. Судя по количеству багажа, ожидавшего погрузки, было понятно, что ее брат не передумал сопровождать ее в деревню лично.

Селия безмолвно молилась, чтобы поездка не закончилась катастрофой и чтобы они все благополучно ее пережили. Путешествие займет всего лишь пару часов, но этого времени вполне достаточно, чтобы атмосфера накалилась до предела.

Она ставила себя под удар, оставляя на такое длительное время в одном экипаже своего брата и Аманду, не говоря уже о том неуловимом напряжении, которое всегда присутствовало, когда Хардли находился рядом с Джонасом.

Селия не знала, как они доберутся до особняка Хейвуда целыми и невредимыми.

Когда Селия спустилась вниз, в дверях показалась Аманда. Она вошла в холл и оглядела горы сундуков и коробок.

– Я думала, что мы собираемся в деревню всего на несколько недель. Ты не говорила, что наше пребывание там растянется на годы.

– Мы и пробудем там несколько недель.

– Селия, пожалуйста, скажи мне, что все эти сундуки – твои, а не твоего брата, – округлила глаза Аманда.

– Я… э-э…

– Ты обещала, – сжала кулачки Аманда, – отговорить его от поездки.

– Ну вот, не смогла. Ты же знаешь, каким он может быть. Зная, что Хейвуд будет жить неподалеку, он настоял на своем сопровождении. А потом, когда узнал, что ты тоже там будешь…

– Могу себе представить. Он был очень недоволен.

– Пойдем со мной, – сдавленно хихикнула Селия. – Я попросила, чтобы в маленькой столовой рядом с кухней нам подали чай. Понадеялась, что отъезд не на пустой желудок поднимет всем настроение.

– Думаю, твоему брату в подобной ситуации ничего не поможет. Как только он окажется в одном экипаже со своим заклятым врагом…

– А тут как раз поможешь ты.

– О нет. Только не я. Я не стану играть роль буфера между Хейвудом и твоим братом. Это все равно что медленно и добровольно умереть.

– Глупая, – засмеялась Селия. – Пойдем со мной. Чай поможет.

– Ничего не поможет, – слышала у себя за спиной бормотание подруги Селия и все же надеялась на лучшее.

– Я на самом деле рассчитывала на то, что он останется в Лондоне, – говорила Селия, пока они шли через холл, – потому что он возглавляет очень много комитетов в парламенте. Он вечно пропадает то на одном совещании, то на другом. И относится к своим обязанностям настолько серьезно, что я была просто уверена: Хардли останется здесь, чтобы не пропускать все эти совещания.

– Единственная причина, по которой он является председателем, – покачала головой Аманда, – заключается в том, что другим членам комитета гораздо легче переложить ответственность на него и позволить контролировать результаты, чем пытаться бороться с ним.

– К сожалению, – Селия передала Аманде чашку чаю, – думаю, ты права. Но я была абсолютно уверена, что он слишком занят, чтобы ехать прямо сейчас.

– Мне кажется, – Аманда сделала глоток и поставила чашку, – сейчас самое время немного усложнить ему жизнь.

– О нет, Аманда, нет. Даже не думай причинять неприятности. У него и без того трудная жизнь, с тех пор как вернулся Хейвуд. Его появление напомнило о скандале с Мелисент.

– Мы обе знаем, что после смерти Мелисент Хардли запретил себе жить полной жизнью. По крайней мере, что касается той жизни, которая находится за пределами его работы в парламенте. Я думаю, ему необходим кто-то, кто превратит его жизнь из пустого существования в более сложную задачу.

Селия не выдержала и рассмеялась.

– Когда ты решишь, каким образом намерена совершить сей подвиг, дай мне знать, Аманда. Я хочу быть там. Просто нежелательно, чтобы ты начинала прямо сейчас. Следующие несколько недель нам придется вместе жить.

– Ладно. Но было бы интересно посмотреть…

Аманда уже приготовилась добавить что-то забавное, когда дверь открылась, и на пороге появился Хардли.

– Ваша светлость, – нежным голосом пропела Аманда, – какой сюрприз!

– Сюрприз? Не могу понять, почему, леди Аманда. В конце концов, это мой дом.

– Разумеется, – с милой улыбкой на лице добавила Аманда. – Я по ошибке подумала, что вы останетесь на улице присматривать за погрузкой нашего багажа.

– Для этого у меня есть работники, которые превосходно справятся с этой задачей. Меня больше волнует присмотр за посадкой пассажиров. Но поскольку вы обе сидите здесь и пьете чай, проводить вас в ожидающий экипаж не представляется возможным. Ты, Сесилия, – он бросил нетерпеливый взгляд в сторону сестры, – такая медлительная.

– О, пожалуйста, простите меня, ваша светлость, – вмешалась Аманда. – Это целиком моя вина.

– Почему меня это не удивляет? – округлил глаза Хардли. – В какую катастрофу вы попали на этот раз?

– На самом деле это не катастрофа. Это скорее проблема, которая у меня…

– Проблема? – грубо перебил ее Хардли. – Проблема, которую понадобилось решать сейчас?

– Да, ваша светлость. Это личный вопрос.

– Который только моя сестра могла помочь решить.

Селия заметила хитрую улыбку на лице Аманды и поняла, что пришло время сменить тему. Но, к сожалению, опоздала вмешаться.

– Конечно, ваша светлость. Вы же понимаете, как мы с Селией близки?

– И как я мог забыть? – огрызнулся Хардли. – Обычно именно мне приходилось спасать вас обеих из тех темных интриг, в которые вы впутывали мою сестру.

Селия начала было возражать, но Аманда подняла руку, призывая к молчанию.

– О, ваша светлость, вы приписываете мне слишком много заслуг. С моей стороны было бы недобросовестно присваивать только себе заслуги во всех наших оплошностях. В конце концов, у Селии тоже присутствуют некоторые черты, доминирующие в вашем характере.

Брови Хардли взлетели вверх. Селия знала, что бы ни произошло в следующее мгновение, будет одинаково плохо.

– Например? – сквозь сжатые зубы уточнил Хардли.

– Ваша светлость, все светское общество прекрасно осведомлено о вашем остром уме. У Селии такой же острый ум, за исключением…

– Ну?

– Возможно, мне не следует продолжать, – тяжело вздохнула Аманда.

– Возможно, так будет лучше, – встряла Селия, едва Аманда закончила свое предложение.

– О нет, леди Аманда. Я настаиваю. Уверен, что ваше мнение обо мне будет очень… поучительным.

– Хорошо, но предупреждаю, что очень часто я довольно жестко высказываю свое мнение.

– Уверен, у меня довольно толстая кожа, чтобы выдержать ваши замечания, – царственно кивнул герцог Хардли, хотя Селия знала, что он вовсе не хотел этого царственного жеста.

– Ну что ж, ваша светлость, как вам известно, у Селии тоже острый ум. Разница в том, что она не использует его, дабы унижать, а наоборот, чтобы возвышать и поддерживать.

– Вы намекаете, что…

– О, не поймите меня превратно. Миру нужны такие мужчины, как вы.

– Как я?

– Да. Мужчины, которые обладают твердой уверенностью и самонадеянностью.

Селия перевела дух. Ну что ж, все не так плохо.

– Мужчины, которые твердо верят в то, что они всегда правы. А тот, кто с ними не согласен, точно не прав.

Селия вздрогнула.

– Да, ваша светлость, – продолжала Аманда, – как это, должно быть, кружит голову – знать, что ты всегда прав.

Селия снова вздрогнула.

– Понятно, – прищурился Хардли. – Значит, вы считаете меня неумолимым и ограниченным.

– О, вы меня не так понимаете. Я бы не сказала, что вы ограниченный. Может быть, слово «непреклонный» здесь лучше подойдет. Всем известны ваша твердая решимость и бескомпромиссность. – Аманда вздохнула, как влюбленная дурочка. – Что бы мы делали без таких лидеров, как вы?

Селия закрыла глаза и торопливо помолилась про себя, желая, чтобы Аманда наконец остановилась.

Но ее молитва не помогла, Аманда так и не замолчала.

– Дело в том, что стоит вам сосредоточить свое внимание в определенном направлении, и переубедить вас невозможно, потому что ваше мнение – редкий дар.

– Вы восторгаетесь моей… твердолобостью?

Аманда изобразила удивление, и Селия поняла, что яма, которую копала ее подруга, стала еще глубже.

– О, я бы не стала называть это твердолобостью, ваша светлость. Наверно, упорство – вот слово, которое больше подошло бы в данном случае.

– Упорство, – с каменным лицом повторил Хардли. – О да, так гораздо лучше. Все-таки упорный – это намного терпимее, чем если бы вы назвали меня упрямым ослом.

– Ах, ваша светлость, – улыбнулась Аманда, проигнорировав его сравнение, – я даже представить себе не могу, насколько, по-вашему, полезно быть самоуверенным. Это, должно быть, действительно обеспечивает душевный покой.

Хардли ходил по комнате из угла в угол. Он напоминал Селии паровую машину, готовую взорваться.

– Так, давайте подведем итог, леди Аманда, – сказал Хардли, остановившись слишком близко от нее, по мнению Сесилии. – Итак, вы назвали меня неумолимым, бескомпромиссным, непреклонным, ограниченным…

– О нет, ваша светлость. Это вы назвали себя ограниченным. Я только сказала, что вы – упорный.

– Мне кажется, вы употребили слово «непреклонный».

– Правильно.

Аманда улыбнулась одной из своих самых невинных улыбок, и Селия поняла, сколько самообладания потребовалось Хардли, чтобы сдержаться.

– Мне кажется, леди Аманда, что вы считаете меня ужасно своевольным.

– Ну что вы, ваша светлость, – Аманда прижала руки к груди, как будто обвинение Хардли шокировало ее, – нет, конечно! Я не думаю, что вы своевольный. На самом деле я совсем о вас не думаю.

Несколько секунд Хардли приходил в себя от удара, нанесенного ему Амандой, потом бросил на нее еще один пристальный свирепый взгляд.

– Это первое обнадеживающее заявление, которое вы сделали с тех пор, как я перешагнул порог.

Аманда прижала палец к губам, как будто сосредотачивалась.

Селия и раньше видела, как Аманда делала это, и знала, что это – недобрый знак.

– Мне кажется, я вас обидела, да?

Внезапно Селии открылась та сторона Хардли, которую она никогда не видела прежде. Аманда явно заставила его оборонятся. И это, несомненно, был новый для него опыт. Он всегда в любой беседе брал верх, контролировал любое противостояние. А в этот раз… все получилось наоборот.

Понимание происходящего едва не заставило Селию рассмеяться вслух. Но она сдержалась. Не стоило рисковать, добавляя масла в уже и без того взрывоопасную ситуацию.

– Вы нисколько меня не обидели, – в развязной манере ответил Хардли. – Мне просто интересно, почему вы уделяете так много времени оценке моих нелестных качеств.

– О, поверьте, это произошло совершенно случайно. Дружба с вашей сестрой предоставила мне достаточное количество времени, чтобы понаблюдать за вами лично. Вы совершенно поразили меня своей проницательной осведомленностью о многих проблемах общества и вашей величайшей… э-э…

Слава богу, Аманда запнулась.

– Что вы хотели сказать, леди Аманда? Пожалуйста, продолжайте.

– Нет! – Селия вскочила на ноги и встала между двумя соперниками. – Нам действительно пора ехать, ваша светлость. Вы готовы?

Брат посмотрел на Селию так, как будто даже не припоминал, куда они направляются, но потом все-таки переключил свое внимание на нее, а не на Аманду.

– Да, я готов.

– Тогда я, с вашего разрешения, пойду, – вставая, заявила Аманда. – Надо все-таки проверить, чтобы мои сундуки погрузили. Встретимся на улице, Селия.

Аманда открыла дверь, вышла из комнаты и остановилась у порога.

– Вы не представляете, ваша светлость, – обратилась она к Хардли, – какое удовольствие мне доставил разговор с вами. С нетерпением ожидаю продолжения нашей беседы. Поездка в деревню должна оказаться приятной.

Герцог Хардли по-королевски кивнул в ответ, и в этот раз его кивок был по-настоящему королевским. Как только за Амандой захлопнулась дверь, он открыл рот, собираясь что-то сказать, но Селия прижала палец к его губам, заставляя молчать.

Однако Селия слишком многого от него хотела. Хардли не удержался и высказался откровенно. Но, по крайней мере, говорил он спокойно, не выкрикивая замечания, чтобы кто-то мог услышать их за закрытой дверью.

– Эта женщина – самое невыносимое творение бога, – прошипел он сквозь сжатые зубы. – Как ты ее терпишь? Это за гранью моего понимания.

– Ты должен узнать ее, Хардли. Как только узнаешь, ты поймешь, какая она особенная.

– В таком случае мне никогда не постичь ее уникальности, ибо я не собираюсь узнавать ее лучше.

Селия знала, что пытаться убедить брата в особых качествах Аманды – пустая трата времени, поэтому переменила тему разговора.

– Ты что-то собирался сказать перед тем, как мы уедем?

– Да, Сесилия. Я хотел еще раз отговорить тебя от поездки.

Тяжелый груз снова сдавил плечи Селии. За последние несколько дней они много раз обсуждали ее путешествие, и всякий раз результат был один и тот же. Брат не хотел, чтобы Селия ехала, а она отказывалась прислушаться к его пожеланиям.

– Я знаю, ты хочешь ехать в наш особняк в деревне по единственной причине, что рядом будет Хейвуд.

Селия постаралась сохранить бесстрастное выражение лица. Ей не хотелось, чтобы брат заметил восторг у нее на лице или радостный блеск глаз.

– Знаешь, Хардли, он собирается ремонтировать имение, и я предложила свою помощь.

– Я не хочу, чтобы ты находилась поблизости от него или от его имения, – с мрачным видом заявил Хардли.

Селия понимала, что время вышло. Ей придется рассказать Хардли кое-что, что она хранила от него в секрете несколько дней.

– Боюсь, теперь уже слишком поздно, Хардли. Я не только предложила навестить его несколько раз, пока мы там будем, но и предложила ему ехать с нами.

– Что ты сделала?

– Я пригласила его составить нам компанию. Зачем впустую гонять несколько экипажей, когда и одного будет достаточно.

– Ты сделала это специально? – с убийственным выражением поинтересовался Хардли. – Ты думаешь, что если запереть меня с этим убийцей на несколько часов, то исчезнет ненависть, которую я испытывал к нему эти три года? Ты считаешь, что если я буду вынужден проводить с ним вместе бесконечные часы, то исчезнет отвращение, которое я к нему испытываю?

– Нет, Хардли. – Селия почувствовала, как ее охватило чувство безнадежности. – Я не жду, что твои чувства к Хардли изменятся. Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы надеяться на это. Но все-таки жду, что ради меня ты потерпишь его присутствие в течение нескольких часов, которые потребуются, чтобы добраться до Хардли-Мэнора. А еще я надеюсь, ты понимаешь, насколько трагичным будет для нас обоих, если ты вынудишь меня выбирать между вами двумя.

Лицо герцога побледнело, он не верил своим ушам.

– Неужели ты говоришь мне…

– Я ничего не говорю. Я только прошу тебя потерпеть лорда Хейвуда ради меня. – Селия решительно встала. – А теперь пора ехать, если ты по-прежнему намерен нас сопровождать. Если предпочтешь остаться здесь, я отлично тебя пойму и попрощаюсь.

– Ты не оставляешь мне выбора, Сесилия, – медленно проговорил Хардли. – Находясь в здравом уме, я не могу позволить тебе ехать в Хардли-Мэнор без сопровождения. И родственные отношения слишком важны для меня, чтобы я позволил своим личным предпочтениям разрушить нашу близость друг с другом. И хотя я с трудом выношу человека, с которым ты решила встречаться, обещаю, пока мы будем в деревне, вести себя примерно.

Вот это напоминало того брата, каким она его привыкла знать. Со слезами на глазах Селия бросилась к нему и крепко обняла.

– Спасибо, ваша светлость. Вы даже не подозреваете, насколько ценно для меня услышать это.

Хардли откашлялся и протянул Селии руку. Они вместе прошли к выходу и спустились по лестнице к ожидавшему экипажу. Селия подняла глаза и увидела улыбку на красивом лице Хейвуда.

Она тут же почувствовала, как напрягся Хардли. Проснувшийся гнев, который остро почувствовала Селия, напугал ее, но она отбросила в сторону все свои опасения.

У нее было обещание брата. А он свои обещания никогда прежде не нарушал.

Глава 13

Экипаж герцога на большой скорости катился по сельской местности. Для поездки в Хейвуд-Эбби погода стояла отличная. Селия была неописуемо счастлива, что у них с Джонасом появилась возможность провести время вместе. И что еще важнее, Аманда с ее братом пережили почти трехчасовую совместную поездку в весьма тесном пространстве и не уничтожили друг друга. Хотя было очевидно, что Аманда со своими критическими замечаниями до предела испытала терпение Хардли.

Селия задержалась взглядом на красивом лице Джонаса и улыбнулась. Он не спускал с нее глаз, и это продолжалось почти всю дорогу. Нахождение в непосредственной близости от него самым странным образом повлияло на Селию. По правде говоря, она была рада, что они с Джонасом не одни в экипаже. Ее воображение рисовало целый калейдоскоп того, что могло бы произойти между ними, будь они одни. Причем она была уверена, что если бы это произошло, то ей бы точно понравилось.

– Так вы закончили делать свои уничижительные замечания, леди Аманда? – напряженным голосом поинтересовался Хардли.

– Я не ставлю перед собой цель унизить кого-то, ваша светлость. Я просто излагаю свое мнение.

– И ваше мнение заключается в том, что если бы выбор, не дай бог, был оставлен за вами, вы бы покончили со всем сословием пэров? И разделались бы со всей правящей системой государства, какой мы ее знаем?

– Разумеется, нет, ваша светлость. Я просто говорю, что социальное положение не обязательно соответствует интеллекту или уважению. Что многие высокопоставленные в обществе особы считают себя такими величественными, что к рабочему классу относятся как к турецкому ковру у себя дома. Кроме того, боюсь, что большая часть верхушки общества так давно не шевелила мозгами, что ум, которым ее наделил Бог, просто атрофировался.

– Из всех…

Если бы взглядом можно было убить, Аманада превратилась бы в горстку пепла.

– Пожалуйста, не думайте, что моя критика направлена в ваш адрес, ваша светлость.

– Конечно, нет, – пробормотал сквозь сжатые зубы Хардли. – С какой стати мне думать, что ваши слова имеют отношение ко мне?

– Но в нескольких случаях вы ведь дали понять, что предпочитаете пренебречь моим мнением.

– Но это лишь потому, что вряд ли вы понимаете хотя бы один из сложных аспектов, которые находятся на рассмотрении в палате парламента.

– Что ж тут непонятного? Необходима реформа. Повсюду бедность и жестокое обращение. Семьи рабочих живут в ужасных условиях. Дети голодают. Женщины вынуждены продавать себя, чтобы заработать…

– Довольно, женщина! В приличной компании такие темы даже не упоминаются.

– Но замалчивание этих проблем не искоренит их, ваша светлость. Как можно ожидать изменения политики правительства, если реформы мы оставляем на усмотрение людей, которые считают, будто замалчивание проблемы решит ее?

– Просто реформы продвигаются медленно.

– Скажите об этом сотням детей, которые каждый вечер отправляются спать голодными. И множеству младенцев, которые не доживут до завтрашнего рассвета.

С каждой фразой Аманда становилась все более разгневанной, и Селия понимала, что ради всех присутствующих самым мудрым решением будет объявить перемирие. Они уже почти подъезжали к имению.

– Твоя точка зрения оправданна, Аманда, – сжала руку подруги Селия, – но окажи услугу моему брату и постарайся с ним больше не спорить сегодня. У него был трудный день.

– Ладно, – согласилась наконец Аманда, но все же бросила в сторону Хардли последний убийственный взгляд. – Я пожалею его из-за особого расположения к тебе, Селия.

– Спасибо. Ты сможешь возобновить свое подтрунивание завтра.

– Буду ждать с нетерпением, – закатил глаза Хардли.

Селия перевела взгляд на Джонаса, и улыбка на его лице согрела ей сердце. Прежде чем двое соперников успели что-нибудь еще сказать друг другу, экипаж свернул на длинную подъездную дорогу, которая вела к Хейвуд-Эбби. Селия выглянула в окошко и сосредоточила свое внимание на особняке, который мог стать ее будущим домом.

– Он прекрасен, Хейвуд!

– Однажды он станет прекрасен, – согласился Джонас. – Здесь еще многое нужно сделать.

Повсюду сновало множество рабочих. Кто-то менял окна на трех этажах, кто-то укреплял строительным раствором кирпичи, кто-то менял черепицу на крыше.

Работы было полно, как снаружи, так и изнутри.

Экипаж остановился. Лакей поспешил открыть дверцу и откинуть ступеньку. Джонас выбрался первым и протянул руку.

Селия вышла следом за ним и остановилась прямо у дверцы экипажа, чтобы осмотреться вокруг. Если они с Джонасом поженятся, то здесь она и будет жить.

Кирпичный особняк был очень красивым, шесть ступеней вели наверх к огромному портику. Четыре массивные колонны поддерживали остроконечную крышу.

С каждой стороны от гигантской входной двери располагалось по четыре окна размером от пола до потолка. Несколько слуг, выстроившихся в одну линию, ждали, чтобы помочь гостям графа. Единственным, кого узнала среди них Селия, был Банди, дворецкий Джонаса из Лондона.

– Ты сильно разочарована? – прошептал Джонас, прежде чем отпустить руку Селии.

– О, вовсе нет, – выдохнула она, подарив ему самую теплую улыбку. – Я только что влюбилась в твой дом. Совсем так же, как в его хозяина.

Джонас помолчал немного, потом поднес к губам ее пальцы и поцеловал.

– Ты даже не представляешь, каким счастливым меня делаешь.

– Это моя цель, милорд.

Легкое пожатие его руки обрушило на Селию горячую волну тепла. Однако резкий голос Хардли охладил ее эмоции.

– Сесилия, ты перекрываешь выход, а мне просто жизненно необходим глоток свежего воздуха. Я достаточно времени провел, слушая оскорбления твоей подруги.

Селия с Джонасом рассмеялись и отошли в сторону, давая возможность Хардли выйти из экипажа. Джонас шагнул вперед, чтобы помочь выйти Аманде, вероятно, боялся, что об этом забудет Хардли. Но годы воспитания сделали свое дело, и Хардли помог Аманде спуститься вниз.

– Добро пожаловать в Хейвуд-Эбби, – объявил Джонас. – Еще многое надо сделать, чтобы восстановить былое великолепие особняка, но, как вы видите, потребуется не слишком много времени, чтобы я снова стал гордиться этим домом.

Селия вновь почувствовала прилив тепла, но брат, как и прежде, омрачил ее радость.

– Как хорошо, что Хардли-Мэнор здесь рядом. Это все, что я могу сказать, Хейвуд. Мне бы не хотелось даже думать о том, что нам придется остаться здесь на ночь. Сомневаюсь, что с таким количеством работников, которые производят столько шума, дом пригоден для жилья.

– Согласен, здесь немного шумно, но, уверяю вас, не настолько, чтобы это омрачило наше пребывание.

Между двумя мужчинами возникло ощутимое напряжение, и Селия поспешила на выручку, стараясь разрядить обстановку.

– Я, например, с нетерпением жду, чтобы осмотреть дом. Ты проводишь нас, Джонас?

Селия взяла его за руку и пошла с ним вместе по вымощенной дорожке к лестнице. Она предположила, что Хардли будет сопровождать Аманду, потом подумала и повернулась, чтобы проверить свое предположение.

Селия не поняла, что произошло потом, но сзади без предупреждения раздался приглушенный хлопок. Джонас, потянув, повалил ее на землю, и в этот момент у нее над ухом что-то резко просвистело. Селия услышала треск от удара в кирпичную стену дома и почувствовала жгучую боль, как будто ее только что укусила пчела.

Она попыталась схватиться за руку, но не смогла до нее дотянуться. Джонас накрыл ее своим телом.

– С тобой все в порядке? – прошептал он ей на ухо.

– Да, кажется, да.

– Тогда будь готова встать. Как только я тебя отпущу, вставай как можно быстрее. Я подхвачу тебя и отнесу в дом.

– Я сама могу добежать, Джонас.

– Нет. Мне нужно держать тебя перед собой. Это единственный способ защитить тебя. Хардли, – приказал Джонас, – позаботишься о леди Аманде?

– Да.

– Селия, готова?

– Да.

– Давай!

Джонас приподнялся, и Селия вскочила на ноги с такой скоростью, с какой ей позволяли это сделать пышные юбки. Одним молниеносным движением Джонас подхватил ее на руки и побежал вместе с ней к лестнице и в дом. Хардли с Амандой не отставали. Когда все оказались в помещении, Банди захлопнул дверь.

– Ты что-нибудь видел, Банди?

– Я заметил какое-то движение справа, среди тех деревьев. Но они были довольно далеко, чтобы четко их рассмотреть. Сейчас там никого. Скорее всего, они уже сбежали.

– Возьми людей и прочешите местность, может, кого-нибудь найдете.

– Хорошо, командир.

Банди и трое рабочих поспешили на улицу.

Джонас медленно опустил Селию на пол. В ту минуту, когда ее ноги коснулись мраморного пола в холле, она почувствовала, как подгибаются колени, и тут же провалилась в темноту.

– Селия!

Глава 14

Джонас сидел рядом с диваном, на котором лежала Селия, и смотрел, как она медленно открывает глаза. Еще никогда в жизни он не испытывал такого облегчения, как в эту минуту, когда она подала первые признаки того, что к ней возвращается сознание.

– Что произошло?

– Ты потеряла сознание, – наклонившись, взял ее за руки Джонас.

– Но это смешно. Я никогда не теряла сознание.

Джонасу хотелось рассмеяться над столь резким возражением, но он боялся, что если начнет смеяться, то уже никогда не остановится. По крайней мере, пока кого-нибудь не убьет.

– В меня кто-то стрелял?

– Нет, Селия. Это был несчастный случай. Никто не пытался навредить тебе.

– Для меня это стало неожиданностью.

– Для всех нас это стало неожиданностью. Тебе больно?

– Нет. Нет. Я почти ничего не чувствую. – Селия опустила глаза на повязку на руке. – Это ты сделал?

– Там небольшая царапина, – кивнул Джонас, – но я наложил большую повязку, чтобы ты могла похвастаться перед леди Амандой.

– Какой ты внимательный, – с болезненной гримасой на лице сказала Сесилия.

Джонас не знал, как ему удавалось сохранить улыбку, пока он смотрел на Селию, но даже притворная радость испарилась сразу же, как только он бросил взгляд на Хардли.

Герцог сидел в противоположной стороне комнаты на том же самом месте, где и был, когда Джонас заканчивал бинтовать рану Селии. Аманда хлопотала возле подноса с чаем и печеньем, который принес один из слуг. После выстрела она вела себя необычно тихо.

Джонас порадовался, что Аманда взяла на себя роль хозяйки, хотя и не знал, почему она это сделала: слишком нервничала, чтобы сидеть спокойно, или потому что это был самый незаметный способ избегать Хардли.

Какой бы ни была причина, Джонас посчитал ее решение держаться подальше от сурового герцога мудрым. Свирепый взгляд соответствовал взрывному характеру, который, как опасался Джонас, мог в любой момент проявиться.

– Мне хочется сесть, – сказала Селия.

– Нет! – крикнули все одновременно.

– Я думаю, тебе стоит еще немного полежать, – мягко проговорил Джонас. Его спокойное предложение было попыткой смягчить взрывную реакцию всех, кто находился в комнате. – Не надо слишком быстро вставать. Ты можешь опять упасть в обморок.

– Ой, я вас умоляю, – пробормотала Селия, затем положила голову на подушку и вытянула руки вдоль тела. – Это не более чем царапина. Ты сам говорил. И потом, я себя прекрасно чувствую сейчас.

– Но ты лишилась сознания, – усаживаясь с ней рядом на стул, взял ее за руку Джонас. – Я потерял несколько лет жизни из-за этого.

– Здесь совершенно не о чем беспокоиться. Я хорошо себя чувствую, я здорова.

– Просто полежи несколько минут. А потом встанешь.

– Ну, хорошо. Аманда! – довольно громко окликнула подругу Селия, и та, оставив поднос с чаем, подошла к дивану. – Смотри за часами. Роль инвалида я буду играть ровно пять минут. И ни секундой больше. Ты мне сообщишь, когда закончится мое наказание.

– Договорились, Селия. Я начинаю. Давай!

Такое впечатление, что обратный отсчет времени, который начала Аманда, явился последней каплей для Хардли. Он вскочил со стула и бросился к двери.

– Хейвуд, нам надо поговорить. Немедленно!

Джонас знал, что это произойдет. Он ждал, что Хардли взорвется, как подожженная пороховая бочка, и не винил его за такую реакцию на случившееся. Он бы на его месте злился точно так же. К сожалению, у Джонаса не было ответов, чтобы успокоить гнев герцога.

Он посмотрел на взволнованное лицо Селии и улыбнулся.

– Я скоро вернусь.

– Он злится, Джонас. Не позволяй ему…

– Все в порядке, Селия. Все будет хорошо.

Джонас выскользнул из комнаты следом за Хардли и мягко прикрыл за собой дверь.

Вдвоем они прошли по коридору, и когда Джонас добрался до комнаты, расположенной достаточно далеко от того места, где лежала сейчас Селия, он остановился. Он надеялся, что если… Нет, он надеялся, когда Хардли повысит голос, Селия ничего не услышит.

Джонас открыл дверь в комнату, которую его отец когда-то использовал, как кабинет, и вошел. Едва он успел прикрыть дверь, как на него обрушился громкий голос Хардли, которым он выкрикивал свои первые обвинения.

– Куда ты, черт возьми, вляпался? Ты понимаешь, что Сесилию могли убить? Честное слово, если ты участвуешь в чем-то противозаконном, тебе не придется переживать, что тебя убьют твои враги. Я сам это сделаю!

Джонас старался не позволять ярости, кипевшей в нем, вырываться наружу, но знал, что еще немного, и сам выйдет за рамки. Ему пришлось напомнить себе, что Хардли беснуется из-за тревоги за Селию. Джонас решил, что лучше дать ему выпустить пар, чтобы потом они могли сесть и спокойно обсудить, кто мог в них стрелять.

Он шагнул мимо Хардли к столику у стены и щедро наполнил бренди два стакана. Один стакан поставил на каминную полку рядом с крепко сжатым кулаком Хардли, а второй взял сам. Не отвечая на обвинения Хардли, Джонас сел в одно из кожаных кресел с подголовниками, стоявших перед гигантским столом отца, и поднес стакан к губам. Едва он успел сделать глоток, как раздался стук в дверь. На пороге появился Банди.

– Что вы нашли? – задал вопрос Джонас.

– Там видно, где мерзавец держал свою лошадь. Трава съедена под корень, как будто кто-то долго ждал вашего приезда.

– Так значит, это должен быть кто-то, кто знал, что мы едем?

– Да, командир. Я бы так предположил.

– Но мы сами запланировали поездку только два дня назад. Вряд ли этого времени достаточно, чтобы о ней узнали многие. И вчера вечером я ни с кем не виделся, чтобы рассказывать об этом. А ты, Хардли?

– Ну разумеется, нет! В чем ты меня обвиняешь?

– Я ни в чем тебя не обвиняю. Просто пытаюсь докопаться, кто мог слышать о поездке?

– На этот вопрос очень легко ответить, – заявил Хардли. – Сплетни передаются от одного дома к другому через слуг. Многие могли знать, что мы сегодня едем, и здесь, и в Лондоне. Важнее другое. Что за врагов ты себе нажил, которые готовы на все, чтобы увидеть тебя мертвым, и намерены забрать жизнь любого, кто с тобой знается?

– Я понятия не имею! – вскипел Джонас. – Мне не на кого подумать, кроме тебя!

– Ах ты, стервец поганый! – бросился к нему стоявший у камина Хардли.

Джонас вскочил на ноги. Он подготовился к драке, которой с нетерпением ждал более трех лет.

Он ждал любого повода, чтобы превратить Хардли в кровавое месиво. Он просто жаждал избавиться от многие годы сдерживаемого гнева и разочарования, которые ему пришлось пережить из-за того ада, в который поверг его Хардли. Наконец-то сбудется его желание!

Джонас, сжав кулаки, бросился к Хардли, готовый расквасить ему нос. Он получит удовольствие, воткнув костяшки пальцев в мягкую плоть герцога, услышав, как захрустят кости и хрящи лица Хардли. Он замахнулся кулаком и…

– Прекратите немедленно! Оба!

Хардли остановился, так и не приблизившись к Хейвуду на такое расстояние, с которого можно было нанести настоящий удар.

С разочарованным вздохом Джонас опустил кулаки.

– Как вы оба смеете вести себя так, словно в сумасшедшем доме! Как вы смеете решать что-то с применением силы! Как вы смеете…

Селия не успела закончить предложение, пошатнулась и едва не упала.

Джонас с Хардли бросились к ней, но Джонас подоспел первым. Он подхватил Селию на руки, отнес и положил на диван.

– Что ты делаешь? – Джонас заботливо прикрыл Селию пледом, лежавшим на спинке дивана.

– Как я могла не вмешаться, когда вы были готовы убить друг друга?

– Какая же вы подруга, если позволили ей встать? – обрушился на Аманду Хардли.

– А вот вы попытайтесь ее остановить, когда она уже что-то задумала! Она такая же упрямая, своевольная и непреклонная, как вы, ваша светлость!

Хардли смотрел на Аманду так, как будто у нее выросли три головы. Было понятно, что только она единственная и нанесла ошеломляющий удар.

На лице у Хардли было написано такое недоверие, что Джонасу захотелось засмеяться. Он взглянул на Селию и увидел, как она прикрывает рукой рот. Не было никаких сомнений, что она тоже едва сдерживала смех.

К сожалению, только им двоим ситуация казалась смешной.

– Сядь, Хардли, – приказал Джонас. – Банди, принеси дамам чай и что-нибудь перекусить.

Подождав, пока все усядутся, Джонас взял стакан Хардли и свой и наполнил их бренди. Он передал стакан Хардли и сел на свободный стул рядом с Селией. В обычных обстоятельствах вчетвером они составили бы задушевную компанию.

Принимая во внимание гнев и враждебность, все еще исходившие от Хардли, Джонас подумал, что такая близость может быть опасной. Особенно для Хардли и леди Аманды Редберн.

Вскоре слуги принесли поднос с чаем и множество всякого печенья и пирожных. Леди Аманда разлила чай, и в относительной тишине все приступили к еде.

– Мне неприятно признавать это, – Джонас решительным движением поставил чашку на стол, потому что больше не мог выносить напряженную тишину, повисшую в комнате, – но ты сделал правильное замечание, Хардли. Прозвучавший выстрел скорее всего предназначался мне.

– Мы этого не знаем, – заспорила Селия, но Джонас поднял руку, останавливая ее.

– Нет, Селия, мы это знаем. Кто бы ни были эти люди, у них нет никакого повода желать вреда кому-то из вас. А даже если и так, они не стали бы приезжать сюда. Они могли быть уверены только в том, что здесь буду я один.

С Джонасом никто не спорил.

– Так что ты предлагаешь? – поставил свой стакан на стол Хардли. – Мы же не можем сидеть и ждать, что этот кто-то повторит свою попытку.

– Я почти не сомневаюсь, что другой попытки не будет. По крайней мере, здесь.

– Почему ты так считаешь?

– Единственная причина, по которой стрелявший подобрался так близко, – тяжело вздохнул Хейвуд, – это фактор внезапности, которым он и воспользовался. Если бы мы его караулили, он бы никогда не рискнул подойти к дому так близко. Стрелявший знает, что теперь мы его ждем. Хотя на тот случай, если ошибаюсь, я прикажу Банди выставить охрану. С этого момента кто-то постоянно будет обходить территорию и проверять, нет ли чего подозрительного.

Джонас немного успокоился, видя, что Хардли, по крайней мере внешне, остался доволен его доводами.

– Тем временем, я думаю, будет лучше, если ты как можно скорее доставишь дам в Хардли-Мэнор, – обратился он к Хардли.

– Я уверена, что мы в абсолютной безопасности здесь, Джонас, – возразила Селия.

– Я не уверен, – вновь остановил ее Хейвуд. – И пусть я понятия не имею, почему кто-то хочет меня застрелить, я не намерен притворяться, будто это была ошибка. И не собираюсь рисковать, если они попытаются сделать это снова. Пока я не узнаю, в чем дело, вам с леди Амандой лучше уехать.

Джонас видел решительный блеск, которым горели глаза Селии, и понимал, что его предосторожности она считает излишними, но ему было все равно. Он не станет рисковать, поскольку слишком любит ее, чтобы потерять. Если с ней что-то случится, он лишится той единственной женщины, которая так важна для него. Джонас не хотел прожить остаток жизни, мирясь с такой потерей.

– Не беспокойтесь, миледи. Никаких важных решений, касающихся дома, я не буду принимать, не посоветовавшись сначала с вами. Хардли может привозить тебя сюда каждый день, чтобы ты проверяла, как продвигаются работы и что все идет так, как, ты считаешь, должно идти.

– Я нахожу план Хейвуда отличным, – вмешался Хардли, не дав возразить сестре. – Я тоже не стану рисковать тобой, Сесилия. Ты уже и так достаточно меня напугала. Я отказываюсь переживать события сегодняшнего дня еще раз.

– Ну хорошо, – смирилась Селия. – Но ты не будешь здесь ужинать, Джонас. До Хардли-Мэнор всего десять минут езды. Ужин будут накрывать каждый вечер в восемь часов. Для тебя там тоже найдется место.

– Как это любезно с вашей стороны, миледи, – улыбнулся Джонас. – Я с большим удовольствием буду ужинать с вами и с вашей очаровательной компанией.

Какое-то время они еще оставались в имении Хейвуда, но потом Хардли заявил, что пора ехать.

– Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь и можешь ехать? – спросил он у сестры.

– А ты позволил бы мне остаться, если бы я ответила, что «нет»?

– Об этом не может быть и речи. И даже не говори, что леди Аманда осталась бы с тобой. Твою подругу вряд ли можно назвать компаньонкой.

– Я ценю ваше доверие, ваша светлость, – прищурившись, ответила Аманда. – Понимание того, что вы такого высокого мнения обо мне, очень обнадеживает. – Вздернув подбородок, Аманда встала и направилась к двери. – Я подожду тебя в холле, Селия.

Не дав никому времени открыть перед ней дверь, она, шурша юбками и высоко подняв голову, ушла.

Хардли издал какой-то звук, который Джонас не мог точно распознать. Хотя, если бы он его описывал, ему бы пришлось сказать, что это похоже на рычание.

– Твой брат волнуется справедливо, – сказал Джонас, помогая Селии встать. – Ты уверена, что сможешь ехать?

– Конечно. Ты же знаешь, мою рану даже царапиной назвать нельзя. – Селия подняла руку, чтобы показать, что с ней все в порядке, и улыбнулась. – Но все равно спасибо тебе за заботу. Твое внимание очень лестно.

– Не стоит благодарности, – слегка поклонился ей Джонас. – Это тебе спасибо.

Он протянул ей руку, и Селия с удовольствием приняла его помощь. Они вместе прошли к входной двери, где их ждала уже одетая Аманда.

Джонас накинул на плечи Селии плащ и застегнул петельку у нее под подбородком. Он не мог заставить себя отпустить ее хоть на минуту, не заглянув ей в глаза.

– На вашем месте, лорд Хейвуд, я бы не стала так явно демонстрировать свои чувства. Селия привыкнет к подобному заискиванию и будет всегда его ждать.

– В таком случае я с удовольствием буду это делать. Не могу придумать ничего другого, что принесло бы мне большее удовольствие.

– Довольно, Хейвуд, – подал голос Хардли. – Ты уже изложил свою точку зрения.

– Какое разочарование, ваша светлость, – прижав руку к сердцу, леди Аманда посмотрела на Хардли с притворным сожалением. – Вместо того чтобы поучиться на будущее, вы, похоже, стремитесь сокрушить любое проявление чувств. Как это бессердечно с вашей стороны!

Хардли посмотрел на леди Аманду с жестоким презрением, но Джонас не был уверен, что она заметила это. Аманда уже повернулась к ним спиной и, никого не дожидаясь, выскользнула за дверь.

Джонас с Селией последовали за ней, и Хардли старался от них не отставать.

Когда они подошли к экипажу, Джонас помог дамам сесть и смотрел, как экипаж тронулся с места и покатился по дорожке. Как только через минуту он скрылся из виду, Джонас подозвал к себе Банди.

– Покажи мне то место, сержант.

Глава 15

Больше недели Джонас трудился вместе с работниками, ремонтируя и приводя в надлежащий вид Хейвуд-Эбби. Если бы не тревога за астрономический долг, выросший из-за расходов на рабочую силу и материалы, каждодневное преображение дома было бы поразительным. Хардли настаивал на этих переменах еще до их возвращения в Лондон. По мнению Джонаса после окончательного осмотра имения, Хардли остался бы доволен.

Джонас, положив руки на бедра, размял мышцы спины и плеч и еще раз окинул взглядом комнату. Это была последняя комната из апартаментов, предназначенных для Селии, если она согласится стать его женой. Это будет ее гостиная. Комната, где она станет принимать близких друзей. Ее святилище.

Всего лишь несколько минут назад работники закончили крепить лепные украшения на потолок и занесли мебель – прекрасный письменный стол, диван с цветочным рисунком в красных, черных и серых тонах и два кресла с такой же обивкой. По обеим сторонам кресел примостились два маленьких столика, а перед диваном стоял низкий стол, который многие десятилетия принадлежал семейству Хейвуд. Селия по своему желанию сможет что-то убрать или добавить, чтобы сделать свою комнату еще более комфортной, просто Джонасу не хотелось, чтобы она увидела ее пустой, когда войдет сюда первый раз. Мебель придавала комнате уют, который, Джонас знал, Селия оценит по достоинству.

Он еще раз все осмотрел и улыбнулся, оставшись довольным увиденным. Он не мог дождаться, чтобы увидеть ее лицо, когда она впервые переступит порог этой комнаты.

Джонас повернулся к двери и замер, увидев Селию. На ее лице отражалось все, что Джонас так надеялся увидеть.

– Прекрасная комната, Джонас. Мне очень нравится.

– Я рад, поскольку надеюсь, что в один прекрасный день эта комната станет твоей, – сказал он, чувствуя, как мягкое тепло окутывает его сердце.

– Мне будет очень хорошо здесь. Комната великолепная.

Джонас видел, что Селия говорит это искренне, и чувствовал, как в жилах закипает кровь.

– Может быть, ты хочешь посмотреть другие комнаты, по крайней мере те, что уже готовы?

– За этим я сюда и приехала.

– Отлично. Хардли с тобой? – посмотрел на дверь Джонас. – Не могу представить, что он застрял где-то сзади, если леди Аманда рядом.

– Нет, – засмеялась Селия, – Хардли не приехал. И Аманда тоже не приехала.

– Хардли разрешил тебе приехать одной? – удивленно поползли вверх брови Джонаса.

– Он умчался рано утром. У него какое-то важное дело с управляющим. Хардли сказал, что это займет весь день, и он вернется только к ужину.

– А леди Аманда?

– У нее разболелась голова.

– Почему у меня такое ощущение, – Джонас сложил руки на груди и прищурившись посмотрел на Селию, – что головная боль леди Аманды прошла в ту же минуту, как только ты покинула дом?

– Наверное, потому что ты понимаешь, как быстро Аманда выздоравливает от любой болезни? – невинно произнесла Селия.

– И почему мне кажется, – закатил глаза Джонас, – что Хардли понятия не имеет о твоем здесь присутствии?

– Потому что ты очень подозрителен?

– Нет, моя дорогая. Потому что я, не в пример другим, знаю твоего брата. Он никогда бы не разрешил тебе приехать сюда одной, без сопровождающего. Он посчитал бы эту затею, по крайней мере, опасной. Как, впрочем, и я тоже.

Селия дерзко надула губы. Джонас не смог удержаться, обнял ее за плечи и прижал к себе.

– Какую отговорку ты для него придумала? Что намерена остаться с леди Амандой, пока та не почувствует себя лучше?

Селия вскинула голову. Джонас знал, что она хотела заглянуть ему в глаза, но не могла. Поскольку понимала: он увидит ложь, которую она собирается сказать.

– Едва ли Хардли поверил бы, будто я осталась дома с Амандой из-за такого незначительного недомогания, как головная боль.

– Он поверил бы всему сказанному тобой, посчитав, что ты не способна говорить одно, а делать другое.

– А ты?

– Я знаю, ты такая же изобретательная, как и леди Аманда, – еще теснее прижал ее к себе Джонас. – И так же, как она, способна попадать в неприятности.

– Понятно, – в замешательстве закусила нижнюю губу Селия. – В конечном счете, это может стать проблемой.

– Не сомневаюсь, что это станет проблемой. Ты увидишь, что я не такой доверчивый, как твой брат.

– Это весьма печальная новость, милорд.

– Так и задумано. Твой брат видит тайного вдохновителя всех твоих неприятностей в лице леди Аманды. Я бы поспорил на крупную сумму денег, которых у меня нет, что ты несешь такую же ответственность.

– Я поражена, милорд, – освободилась из его объятий Селия. – Меня удивляет ваша уверенность, будто я способна на подобную хитрость.

– Похоже, в ближайшие несколько лет я обнаружу еще много чего потрясающего. И научусь поражаться твоей изобретательности.

– Надеюсь, – вздернула подбородок Селия и улыбнулась.

Джонас снова заключил ее в свои объятия и улыбнулся в ответ. Он чувствовал, как погружается в изумительную синеву ее глаз, и у него не осталось ни тени сомнения, что спасения от любви, которую он к ней испытывал, не существует.

– По мне, было бы лучше, если бы Хардли не заставил тебя подождать с официальным предложением руки и сердца.

– Просто он хотел дать тебе время убедиться, что ты хочешь выйти за меня замуж. И рассчитывал удостовериться, что я намерен провести капитальный ремонт Хейвуд-Эбби, превратив его в достойный дом для его сестры.

– И ты на это согласился?

– Конечно.

– Разве ты не боялся, что за эти шесть месяцев меня очарует другой кавалер, и ты меня потеряешь?

– Нет. – Джонас прижался губами к ее лбу. – Я посчитал это мудрым требованием. Я хочу, чтобы и ты тоже уверилась в своем выборе, а не думала, будто я поторопил тебя, не дав времени определиться, хочешь ли ты выходить за меня.

– А ты не боялся, что мне может не понравиться Хейвуд-Эбби? И я не захочу, чтобы это имение стало моим домом?

– Нет, – тихо посмеиваясь, ответил Джонас. – Такая мысль не приходила мне в голову. Если бы тебе не понравился этот дом, я бы построил для тебя другой. Такой, какой ты бы выбрала.

– Ты бы это сделал?

– Конечно, – еще раз поцеловал ее в лоб Джонас. – Я все для тебя сделаю, Селия. Тебе нужно только попросить.

– Джонас, – вздернув подбородок, Селия заглянула ему в глаза. – В таком случае я хотела бы попросить тебя об одолжении.

– Как я могу отказать в чем-то такой соблазнительной даме? – Джонас наклонился к ней, и его губы оказались в нескольких дюймах от губ Селии. – О каком одолжении ты хотела меня попросить?

– Поцелуй меня, пожалуйста.

– Это неблагоразумно.

– Я знаю. Но поскольку ты уже предположил, что мои способности по составлению планов соперничают со способностями Аманды, думаю, я докажу, что ты прав. Пожалуйста, поцелуй меня.

Об этом ей не надо было просить дважды. Губы Джонаса коснулись ее губ.

Их прикосновение было мягким, нежным и волнительным для них обоих. Джонас не хотел, чтобы их ласки вышли из-под контроля. Он не хотел, чтобы страсть, овладевшая им, когда он держал Селию в своих объятиях, захватила его до такой степени, что он уже будет не в состоянии сдержаться. Селии эти правила тоже были хорошо известны. Меньше всего Джонасу хотелось, чтобы она чувствовала себя обязанной выйти за него замуж после всего случившегося.

Селия прильнула к нему всем телом, и Джонас крепко прижал ее к себе. Она обняла его за шею и страстно, нисколько не уступая в этом Джонасу, отвечала на его поцелуи. С каждым разом поцелуи Селии становились все глубже, пока сбивчивое дыхание обоих не разожгло в Джоне такой огонь желания, с которым он боялся не справиться.

Господи, он так хотел ее! Он хотел, чтобы она была в его объятиях, в его постели, в его жизни. Хотел, чтобы она стала его женой, его подругой, на всю жизнь и после смерти.

Джонас целовал ее страстно и требовательно, и Селия отвечала ему тем же.

Язык Джонаса проник к ней в рот, и Селия ответила на его вторжение с такой пылкостью, что желание, нараставшее в нем с каждой секундой, грозило выйти из-под контроля. Селия запустила пальцы в его шелковистые волосы и с каждой секундой все больше таяла в его объятиях. Близость ее тела стала испытанием для Джонаса, и его решительный настрой держать свою страсть в узде растворился без следа.

Боже, как он ее хотел! Но нет, это невозможно. Он предпочел бы, чтобы у нее был выбор и чтобы на этот выбор не влияло чувство вины из-за содеянного. Если она в итоге выберет себе в мужья кого-то другого, то Джонас хотел, чтобы в брачную постель она отправилась девственницей.

Не дав себе времени на обдумывание, Джонас оторвался от губ Селии, продолжая удерживать ее в теплом коконе своих объятий.

– Нет, Джонас. Не останавливайся.

Сбившееся дыхание Селии щекотало ему щеку. Она смотрела на него горящими страстью глазами. В ее смелых прикосновениях таилось желание, которое еще больше разжигало страсть Джонаса.

Джонас не успел остановить ее, она подняла руки, обняла за шею и, наклонив его голову, приблизила его лицо вплотную к своему и поцеловала.

– Люби меня. Займись со мной любовью, – задыхаясь, хриплым шепотом сказала она.

– Мы не можем.

– Мы можем.

Торопливый топот отрезвил их, и они рывком отпрянули друг от друга.

– Я боялась, что застану именно эту сцену, – вбежав в комнату, заявила Аманда. – Какой самый краткий путь в сад?

Джонас отступил от Селии и поправил воротник рубашки. Он сомневался, что выглядит сейчас подобающе, и, судя по отчаянному взгляду Аманды, понял, что необходимо взять себя в руки.

– Что случилось, Аманда? – спросила Селия, пытаясь привести в порядок прическу.

– Твой брат висит у меня на хвосте. Надо, чтобы он обнаружил нас в любом другом месте, но только не здесь, – указала она на кровать.

Джонас повел их к двери, выходившей на черную лестницу, по которой они спустились на первый этаж. Там Джонас проводил дам в библиотеку, из которой через огромные стеклянные двери они попадали на террасу. Там уже был установлен стол со стульями, где все и расселись.

– Вам что-нибудь нужно, милорд? – послышался из дома голос Банди.

– Да, Банди, чай. И пирожные, если на кухне что-то осталось от ленча.

– Сию минуту, милорд.

– И четыре чашки, – добавил Джонас.

– Да, милорд.

– Мне помнится, ты заверяла, что Хардли не будет целый день, – пытаясь выровнять дыхание, с укоризной взглянула на Селию Аманда. – После твоего отъезда не прошло и пятнадцати минут, как он появился в доме.

– Он заявил, что дома его не будет до самой темноты, – попыталась защищаться Селия.

– Ну, он передумал. Или расставил ловушку, – немного подумав, добавила Аманда, – и мы все в нее попались.

Джонас с улыбкой откинулся на спинку стула. Это было редкое удовольствие – наблюдать, как две заговорщицы препираются друг с другом по поводу неудачной авантюры.

Времени для дальнейших обвинений у них не осталось, потому что звуки тяжелых шагов известили о приближении Хардли.

– Его светлость герцог Хардли, – объявил Банди.

– Хардли, давай присоединяйся к нам, – встал, встречая его, Джонас. – Мы как раз собираемся пить чай.

Хардли проигнорировал приглашение Джонаса к столу и внимательно посмотрел на сестру.

– Я помню, ты, Сесилия, уверяла меня, будто леди Аманде нездоровится, и ей необходимо отдохнуть. Вряд ли то, что здесь происходит, можно назвать отдыхом.

– Это моя вина, ваша светлость, – заявила Аманда, но Хардли резко отмахнулся, не дав ей закончить.

– Вина всегда ваша, леди Аманда, но я не оставляю надежды, что моя сестра поймет, что нельзя давать себя в обиду и соглашаться с каждым вашим неудачным планом.

– Подождите минутку…

Ситуация становилась взрывоопасной. Пока ничего не случилось, Джонас решил, что пора вмешаться.

– Твоей сестре пришла в голову мудрая мысль. Она подумала, что леди Аманде не помешает прогулка на свежем воздухе, и они отправились прогуляться. В конце концов, мы соседи, и они зашли посмотреть, как продвигаются работы.

Хардли с неприязнью посмотрел на Джонаса.

– Садитесь, ваша светлость. Я приказал принести чай. Его принесут с минуты на минуту.

Хардли немного помялся, но в конце концов уселся между Селией и леди Амандой. Когда принесли чай, леди Аманда разлила напиток по чашкам, и за столом потек мирный разговор о погоде и сельхозугодьях.

Джонас с облегчением вздохнул. Наверное, все-таки возможно в присутствии Хардли вести обычную светскую беседу.

Они уже почти закончили пить чай, когда вновь появился Банди с письмом на подносе. Джонас взял письмо и открыл его.

– Это приглашение, – объявил он. – Похоже, через неделю здесь состоится бал, и мы все приглашены.

– О! – улыбнувшись, воскликнула Селия. – Как интересно. Я с юности не бывала на местных балах.

– Я тоже, – присоединилась леди Аманда.

– Через неделю? – уточнил Хардли. – Я надеялся вернуться в Лондон в течение недели.

– Это невозможно, ваша светлость, – возразила Селия. – Я не сомневаюсь, что местные жители спланировали это событие так, чтобы оно совпало с нашим пребыванием здесь. Они никогда нам не простят, если мы уедем раньше, чем состоится бал.

Хардли ссутулился, и Джонас понял, что он разочарован. Ему не хотелось оставаться еще на неделю, но, с другой стороны, он и с самого начала не хотел сюда ехать.

Разговор за столом перекинулся на предстоящее событие, и Селия перечислила нескольких особ, которые, она знала, там будут. Поскольку леди Аманда еще не познакомилась с их соседями, Селия посчитала своим долгом просветить подругу насчет тех, кто скорее всего почтит своим присутствием бал.

У Хардли с Джонасом появилась возможность поговорить друг с другом.

Но никто из них не сказал ни слова.

Глава 16

Джонас спустился со строительных лесов, которые возвели, чтобы украсить потолок в холле. Оказавшись внизу, он размял плечи, снимая мышечную усталость, и посмотрел вверх, где на куполообразном потолке художник нарисовал прекрасную картину.

Джонас почувствовал удовлетворение. Сегодня он потрудился на славу и добился отличных результатов.

Селия не приезжала два дня. Он не мог дождаться ее появления, чтобы она посмотрела, какие работы уже закончили с тех пор, как она была здесь последний раз. Джонас знал, что ей понравится.

Он прошел по длинному коридору и открыл дверь в комнату, которая служила гостиной его матери. В этой комнате мать принимала гостей, которые довольно часто бывали у них в доме.

Комната в нескольких оттенках желтого и зеленого цветов казалась светлой и веселой. Джонас упер руки в бока и улыбнулся.

– Дом выглядит замечательно.

Джонас повернулся и увидел в дверях Селию. Она была одна.

У него подпрыгнуло сердце в груди. Перед ним стояла самая прекрасная женщина на земле. И хотя с тех пор, как они виделись в последний раз, прошло всего два дня, он ужасно по ней соскучился.

– Тебе нравится?

– Как мне может не нравиться? Как кому-то может не нравиться? Дом прекрасен.

Джонас подошел к Селии и взял ее за руки. Как только он коснулся ее, держаться ее за руки уже было недостаточно. Он привлек ее к себе и обнял. Селия с готовностью откликнулась на его порыв.

– Я не ждал тебя сегодня. После случившегося на днях Хардли наверняка следил за тобой еще пристальнее.

– Он пытался работать в своем кабинете, – улыбнулась Селия, – но некоторые вопросы потребовали проверки до нашего отъезда. – Она немного помолчала. – Я должна была приехать. Я скучала по тебе.

– Я тоже скучал, – поцеловал ее в макушку Джонас. – Ты уверена, что твой брат не вернется проверить, куда ты исчезла?

– Он уехал с управляющим, и я подслушала, как он говорил своему камердинеру, что до ужина не вернется.

– Но мне не нравится, что ты ездишь одна. Я не уверен, что это безопасно.

– Никакой опасности. Сколько времени прошло, и ничего не случилось.

– Я знаю, но…

– Ш-ш-ш, – Селия прижала палец к его губам, призывая к молчанию. – Покажи, что ты сделал с домом с тех пор, как я была здесь в последний раз.

– С удовольствием.

Джонас повел Селию на экскурсию по дому, начав с первого этажа. Основная работа велась в комнатах, расположенных здесь. Отовсюду слышался стук молотков, где-то штукатурили, где-то красили. Звуки стройки эхом раздавались по зданию, поэтому было очень шумно.

Обняв Селию за талию, Джонас ходил с ней вокруг штабелей досок, они перешагивали через строительный мусор. Селия здоровалась с каждым работником, когда они переходили из комнаты в комнату. Они приветствовали ее в ответ. Когда с осмотром первого этажа было покончено, Джонас повел ее вверх по лестнице. Ремонт комнат на втором и третьем этажах в большинстве своем уже закончился, а Селия пока ничего не видела.

Джонас не мог дождаться ее реакции.

– Начнем отсюда, – открыл он дверь в конце коридора. – Это была любимая комната моей матери.

Джонас проводил ее в комнату, и Селия, вздохнув, остановилась.

– О, Джонас, – окинула она взглядом всю комнату, – она великолепна. Просто великолепна.

– Я помню, когда был маленьким, в эту комнату приводили только особо важных гостей.

– К твоим родителям часто приходили гости?

– Да, они оба обожали принимать гостей. Мать любила людей, и они отвечали ей тем же. Отец сильно изменился после ее смерти. Он стал другим человеком, когда она покинула нас.

– Именно в это время он потерял интерес к имению?

– Да.

В углу комнаты в тени мерцающих свечей, которые тускло освещали комнату, стоял небольшой диванчик. Джонас подвел к нему Селию, усадил и сам сел рядом.

– Я думаю, он так сильно любил ее, что просто не мог после ее смерти продолжать жить прежней жизнью.

Селия прильнула к нему, и Джонас обнял ее за плечи.

– Думаешь, возможно любить кого-то так сильно? – спросила она, устраиваясь рядом с ним поудобней.

Несколько минут Джонас молчал, подыскивая ответ. Потом, прежде чем заговорить, сделал глубокий вдох.

– Я думаю, что неправильно любить кого-то слишком сильно. Мне кажется, в этом таится опасность. Ты позволяешь этому человеку стать для тебя поводом для жизни, а не поводом продолжать жить.

– Я думаю, ты прав, – прошептала Селия.

– Именно это случилось с Хардли. Он идеализировал Мелисент до такой степени, что его любовь к ней приняла какую-то искаженную форму.

– Я не уверена, можно ли назвать то, что он к ней испытывал, любовью. Мне кажется, это больше напоминало слепое обожание. У всех есть свои недостатки, он отказывался замечать недостатки Мелисент.

– Кто-нибудь говорил тебе, какая ты умная? – спросил Джонас.

– Да, – улыбнулась в ответ Селия и еще теснее прижалась к нему, – мне кажется, ты как-то говорил это.

– Это можно повторить, дорогая, – сжал ее плечи Джонас. – У тебя особое понимание людей. Я восхищаюсь этим качеством в тебе.

– Я люблю тебя, Джонас, – подняв голову, посмотрела ему в глаза Селия.

– Наполовину меньше, чем я люблю тебя, – прошептал он и прижался губами к ее губам.

Селия откликнулась на его призыв всем своим существом, пылко отвечая на поцелуи Джонаса. Она ничуть не скрывала своего отчаянного желания, чем только вынуждала Джоннаса уступить ее напору.

Теперь его поцелуй стал горячим и требовательным, а вовсе не нежным и страстным, как прежде. Он терзал ее рот сладостной мукой, побуждая Селию следовать его примеру.

И губы Селии покорно раскрылись навстречу его губам. Ее язык сам скользнул ему навстречу, отвечая на его страстный поцелуй.

Язык Джонаса стремительно проник к ней в рот, обследуя все тайные местечки. Ощущение, что он проник так глубоко внутрь, поразило и одновременно взволновало Селию.

Селия откликалась на все его требования, приняла тяжесть его тела, которое теперь крепко прижималось к ней, и свободной рукой обняла его за шею, привлекая к себе еще ближе.

Джонас снова припал к ее губам, стараясь взять все, что она могла дать. И Селия вдруг поняла, что готова отдать ему все без остатка. С обрывающимся, летящим в бездну сердцем она поняла, что не осталась в долгу у этой отчаянной страсти.

Рука Джонаса оказалась между ними и легла Селии на низ живота. Мозг взорвали яркие вспышки, рассыпавшиеся ослепительным дождем искр. Подобная реакция собственного тела поразила Селию до глубины души. Она была просто парализована мощной волной желания, прокатившейся по телу.

– Мы должны остановиться, – оторвавшись от ее губ, прошептал Джонас.

– Нет, Джонас. Не в этот раз.

Селия еще крепче обняла его за шею и прильнула к губам. Их страстный поцелуй только усилил отчаянное желание обладать друг другом.

Селия чувствовала колебания Джонаса. Она знала, что сейчас в его сознании четко отражаются причины, по которым он не должен заниматься с ней любовью. Только Селия не позволит ему прислушаться к этим предупреждениям. Такой откровенной жажды она еще не испытывала. Ее охватила такая буря желания, что все на свете потеряло смысл. И объяснения этому у Селии не было.

Джонас медлил, как будто мог остановить происходящее, пока не слишком поздно. Он не понимал, что уже было слишком поздно.

– Люби меня, Джонас. Займись со мной любовью.

С покорным вздохом Джонас поставил Селию на ноги и жадно и решительно поцеловал ее. Пути назад не было, да Селия и не хотела этого.

На другой стороне комнаты с царским величием возвышалась огромная кровать с балдахином. Селия не знала, как они вдруг оказались рядом с нею. Джонас принялся яростно расправляться с пуговицами, изящными завязками, шелком и атласом под дневным платьем из муслина с цветочным рисунком. Потом взялся за собственную одежду.

Селия знала, что делает. Она хотела, чтобы Джонас занялся с ней любовью. Она нуждалась в этом. Она любила его. Она всегда его любила. В ее сердце он занимал особое место. Место, которое больше никто и никогда не займет.

Когда Селия стала достаточно взрослой, чтобы разбираться в разных типах любви, она уже знала, что Джонас – тот человек, за которого она выйдет замуж. Между любовью к нему и той любовью, что она испытывала к брату и родителям, лежала целая пропасть.

Временами она боялась, что никогда не сможет воплотить в жизнь свои мечты. То были самые черные дни в ее жизни, когда ненависть брата к Джонасу становилась настолько всепоглощающей, что Селия понимала: для того, чтобы ее мечты обернулись реальностью, ей придется выбирать между братом и Джонасом. И вот случилось чудо.

Джонас повторно вошел в ее жизнь, и обида и ненависть брата, похоже, уменьшились. Ее надежды, ее мечты на будущее с Джонасом внезапно показались выполнимыми. Она еще никогда не чувствовала себя более счастливой.

И теперь, когда он снова стал частью ее жизни, Селия отказывалась терять его. И все же опасения на этот счет у нее оставались. Вчера Хардли опять пенял на то, что она до безумия влюблена в Джонаса. Повторял, что находиться рядом с ним опасно. Снова выразил пожелание, чтобы она порвала все связи с ним.

Что-то в словах брата – его тон, ледяная твердость в глазах – наводило на мысль, что он вполне может отказать просьбе Джонаса.

Она не позволит этому случиться. Это невозможно. Она любит Джонаса. Ее сердце разорвется, если она его потеряет.

Селия обняла его мускулистое тело и потянула на себя. Она поцеловала его, вложив в поцелуй всю страсть и любовь. Он будет принадлежать ей, и Селия не позволит ненависти брата разрушить ее счастье.

Прикосновения Джонаса обжигали, вызывая отчаянные всплески желания. Неужели ее прикосновения вызывают у Джонаса такую же реакцию? Неужели внизу живота у него кипит такой же расплавленный жар, что и у нее? Неужели ему, как и ей, точно так же хочется того, названия чему у нее нет? Неужели и им завладел этот огненный поток страсти?

Джонас снова целовал ее, но на этот раз покрывал поцелуями ее тело, обжигая пламенем страсти каждый дюйм кожи.

– Ты уверена? – остановившись, спросил Джонас.

– Да. О да!

Всем своим существом Селия потянулась к нему, ее руки обхватили крепкие плечи, и она еще крепче прижала его к себе, молча умоляя его совершить чудо.

Ее совершенно не волновала боль, хотя она знала, что, возможно, будет больно. Аманда рассказала ей об этом. В данный момент Селии казалось важным только одно: после всего, что произойдет, она будет принадлежать Джонасу – телом и душой. А он будет принадлежать ей.

Все тело, казалось, охватывал жар, волны чувственности накатывали одна за другой, и Селия, каждой клеточкой откликаясь на ласки Джонаса, едва почувствовала боль. Она взлетала все выше и выше, в неведомую даль, пока не достигла вершины восторга от слияния двух тел. А потом, как наполненный блаженством тропический ливень, упала на землю.

– Селия! – запрокинув голову, резко вскрикнул Джонас, который то замедлял, то увеличивал ритм движения.

Услышав его крик, Селия заплакала от радости. Звук ее имени, сорвавшийся с его губ на пике страсти, был самым замечательным звуком, который она когда-либо слышала в своей жизни.

Селия провела рукой по спине Джонаса, влажной от пота, и когда он приподнялся, чтобы лечь с ней рядом, задержала его и крепче прижала к себе.

Она любила этого человека за силу характера, за ум и дразнящий блеск в глазах, за надежность и уверенность его рук. Она любила его за то, что ее мнение он ставил выше собственного. Она любила в нем все. В его объятиях она чувствовала себя в безопасности.

С каждым разом она все больше трепетала в его присутствии. Любила его все сильнее. Знала, что никогда никого не захочет, кроме него.

Селия надеялась, что он зародил в ней новую жизнь. Она надеялась, что уже носит его сына или дочь. Надеялась, что подарит ему будущего наследника Хейвуда.

Джонас еще несколько секунд оставался неподвижным, потом его разгоряченное влажное тело опустилось рядом с Селией на край кровати. Джонас, заключив ее в объятия, крепко прижал к себе.

Селия уютно устроилась рядом и прижалась щекой к его вздымающейся от прерывистого дыхания груди. Ей нравилось чувствовать рядом его разгоряченную кожу, слышать громкий стук сердца и шумное дыхание.

– С тобой все в порядке, Селия?

– Конечно. А как ты?

Джонас лишь засмеялся в ответ.

– Я не жалею о том, что мы сейчас сделали. И никогда не пожалею. Пожалуйста, Джонас, я не хочу, чтобы и ты об этом сожалел.

– Ты думаешь, я сожалею, что занялся с тобой любовью?

Его руки гладили Селию, их прикосновения были ласковыми, как теплый ветерок, мягкими, как облако, и защищавшими со всех сторон, как крепость.

– Мне кажется, ты уже сожалеешь. Но не о самом действии. Мне кажется, оно тебе понравилось, – подняла на него глаза Селия.

– О да, мне точно понравилось, – опять засмеялся Джонас.

– Я рада, поскольку мне кажется, ты уже сожалеешь, что тебе не хватило силы воли подождать, пока мы поженимся.

– А ты не жалеешь, что мы не подождали?

– Нет, – еще раз посмотрела на него Селия. – Я плохая, да?

– Нет, ты не плохая, – обнял и прижал ее к себе Джонас. – Ты очень страстная. Каждому мужу хочется иметь страстную жену.

Селия улыбнулась и свернулась калачиком рядом с Джонасом.

– Я потребую, чтобы Хардли объявил о нашей помолвке сразу же после возвращения в Лондон.

– Тебе так хочется стать невестой?

– Мне очень хочется стать твоей невестой, – вскинула голову Селия.

Джонас поцеловал ее в макушку.

– А тебе хочется, Джонас? Или ты сомневаешься? – с замиранием сердца ожидала его ответа Селия.

– Нет, Селия. Я не сомневаюсь, особенно после случившегося. Мы с Хардли скоро это обсудим.

– Не знаю, смогу ли я ждать так долго, – прошептала Селия и, запрокинув голову, притянула к себе голову Джонаса. – Может быть, мы…

И они повторили все снова.

Глава 17

Прошло четыре дня с тех пор, как они впервые занялись с Селией любовью. За эти четыре дня она умудрилась трижды улизнуть из Хардли-Мэнор.

Сегодня состоится сельский бал, а завтра Селия уезжает в Лондон. Самому Джонасу придется остаться здесь, поскольку предстоит сделать еще много дел.

И хотя Джонас не представлял, как проживет эти дни без Селии, он понимал, что расставание пойдет только на пользу. Он переставал владеть собой там, где дело касалось Селии. Если она еще не носит его ребенка, то это лишь вопрос времени, когда она забеременеет.

Мысль о ребенке, который однажды родится у них с Селией, наполняла Джонаса невообразимой радостью. От перспективы каждый день своей жизни проводить с Селией у него начинало безумно колотиться сердце.

Он подстегнул коня и во весь опор поскакал к Хардли-Мэнор. Сегодня он выехал раньше, чем следовало, но ему не терпелось увидеть Селию. Как раз сегодня был тот день, когда сама она не приезжала к нему.

От мысли о том, какому риску они с Селией себя подвергали, Джонаса охватила смутная тревога, никак не хотевшая его покидать. Он обещал себе, что Селия ляжет в брачную постель девственницей, но теперь волноваться об этом было уже слишком поздно. Селия станет его женой. Они это твердо решили, если только Хардли не запретит Джонасу жениться на Селии. Если только Хардли не откажется отдать Селии ее приданое. Если это случится, Джонас не знал, что ему делать. Он не сможет жениться на ней, поскольку никогда не сможет обеспечить достойную жизнь.

Словно огромная тяжесть обрушилась на плечи Джонаса. Оказывается, в собственной жизни очень многое ему неподвластно. Огромную часть своего будущего он контролировать не в состоянии. И больше всего Джонаса пугал тот факт, что герцог Хардли способен распоряжаться его судьбой гораздо свободнее, чем он сам.

Джонас подумал о деньгах, которые задолжал Хардли в счет выплаты долгов отца и брата, и о растущем долге, в который влез, чтобы отремонтировать полуразвалившееся имение Хейвуд-Эбби. Если Хардли потребует вернуть деньги прямо сейчас, у Джонаса нет возможности раздобыть такую сумму и расплатиться с ним.

По спине потек холодный пот. Он не просто все потеряет. Он потеряет Селию.

Джонас сделал несколько глубоких вдохов и направил лошадь к Хардли-Мэнор. Ему необходимо увидеть Селию. Дотронуться до нее. Он не знал, когда им овладели такие сильные чувства. Может, когда он впервые занимался с ней любовью. Может, когда первый раз увидел.

Но Джонас точно знал: он готов на все, чтобы остаток жизни провести с Селией.

Он галопом преодолел длинную подъездную дорогу и спешился у главного входа в особняк Хардли. Передав поводья лакею, Джонас повернулся к дому, сделал шаг и остановился.

– Я тебя ждала, – с верхней ступеньки сказала ему Селия.

– Я знаю, что приехал рано, – взлетел по лестнице Джонас, – но мне надо было увидеть тебя. Как ты? Все в порядке?

– Все хорошо, – улыбнулась в ответ Селия. – На самом деле все просто… прекрасно.

Джонас взял ее за руки, тихонько сжал пальцы, потом поднес их к губам и поцеловал.

– Ты чувствуешь себя виноватым за то, что произошло между нами, Джонас. Пожалуйста, не надо, – шепотом, в котором слышалась мольба, сказала Селия.

– Я люблю тебя.

Глаза Селии наполнились слезами, подбородок задрожал, но лицо тут же озарила улыбка.

– Рада видеть вас, лорд Хейвуд.

Джонас поднял глаза и увидел стоящую в дверях леди Аманду.

– А мы вас ждем.

– Правда? – засмеялся Джонас, сопровождая Селию в холл. – Если бы я знал, что моего появления здесь ждут с таким нетерпением, я бы приехал еще раньше.

– Отнюдь не все ждут тебя здесь с таким нетерпением, – прозвучал из центра холла резкий голос Хардли.

– О, ваша светлость, – улыбнулась Аманда, – вы меня напугали.

– Аманда, – предостерегла ее Селия.

– Но, Селия, я действительно напугана талантами твоего брата.

Леди Аманда переключила свое внимание на герцога Хардли, а Селия крепко сжала руку Джонаса. Джонас с наслаждением ждал предстоящей словесной баталии. В лице леди Аманды герцог Хардли нашел себе ровню.

– Вы не перестаете удивлять меня, ваша светлость. Как вам это удается?

– Удается что? – переспросил Хардли. Вопрос был довольно невинным, но задан сквозь сжатые зубы, а потому больше напоминал шипение.

В его голосе Джонас уловил неуверенные нотки и согласился, что Хардли ведет себя довольно мудро. Впереди маячила опасность, и Джонас понимал это так же хорошо, как и Селия. К сожалению, события разворачивались с такой скоростью, что остановить их не представлялось возможным.

– Ваша маска. Видимость, которую вы создаете.

– Видимость?

– Да, как вы умудряетесь доводить это до подобного совершенства? Сарказм в голосе, хмурое лицо, надменная манера держать себя. Поразительно. Вы тренируетесь в этом?

– Аманда, – снова предостерегла подругу Селия.

– Подожди, Селия, ты считаешь меня невежливой. Но это не так. Я действительно поражена. – Аманда вновь обратилась к Хардли. – Вы думаете, подобная маска вам полезна, или бывают времена, когда вы считаете нужным обратиться к своей истинной сущности?

Хардли потерял дар речи, а Джонас едва сдерживал себя, чтобы не рассмеяться вслух. Бессчетное количество раз Хардли сталкивался с несметным количеством оппонентов, но ни один из них не являлся таким достойным соперником, как эта маленькая женщина, смело смотревшая в лицо суровому герцогу.

В холле повисла звенящая тишина, пока эти двое смотрели друг на друга. Напряжение спало, когда дворецкий Хардли открыл дверь в одну из гостиных, пропуская двух служанок с подносами.

– Вот и отлично, чай готов, – воскликнула Селия, бросившись к леди Аманде и, в прямом смысле слова, оттащив ее от Хардли. – Аманда, садись рядом со мной, – увлекла она ее к стулу подальше от брата.

Селия налила всем чай и, передавая чашку Хардли, закатила глаза от разочарования.

Джонасу ужасно хотелось засмеяться, но он понимал, что своим смехом только лишь подольет масла в огонь.

Вечер обещал быть интересным. И Джонас надеялся, что все они переживут его без потерь.

Селия никогда не встречала двух людей, обреченных так ненавидеть, как ненавидели друг друга ее лучшая подруга и брат. Если эти двое переживут сегодняшний вечер, то это событие сможет конкурировать с одним из семи чудес света. Аманда явно недооценивала, какую реакцию вызывают ее замечания у Хардли или как это выводит его из себя. Он все-таки герцог. И привык к уважению и почтительному отношению, которые являются неотъемлемой частью его положения в обществе. Люди не говорят лишнего, когда разговаривают с ним. Аманда, похоже, наоборот, прилагала все усилия, чтобы потрясти его своей откровенностью.

Джонас по крайней мере попытался разрядить обстановку, когда они направились в местный зал для приемов, собраний и балов, где должен был состояться бал. Они с Амандой вели приятную беседу. Однако ее брат не был столь любезен. Сердитое выражение лица мешало Джонасу или Аманде попытаться вовлечь его в свою беседу.

Хотя никто из них и не пытался это сделать. Временами Селия думала, что Джонас не меньше Хардли решительно настроен подливать масла в огонь продолжающейся вражды.

Взгляд Селии задержался на Джонасе, пока он разговаривал с Амандой. Всякий раз, когда она видела его, думала о нем или стояла с ним рядом, ее сердце переполняли чувства. Она вспоминала, что происходило между ними в последнюю неделю, и ее любовь к этому человеку день ото дня становилась только сильнее.

– Думаешь, там будет столпотворение? – спросила у Селии Аманда. – Я знаю, если бы подобное мероприятие местные жители устраивали дома, то собрались бы все на много миль вокруг.

– Здесь получится то же самое. Думаю, если мы случайно разойдемся слишком далеко друг от друга, то уже не найдемся.

– Вечер обещает быть приятным, – улыбнулась Аманда. – Вы так не считаете, ваша светлость?

– Как скажете, леди Аманда, – ответил ей с какой-то гримасой Хардли. Селия заметила, что вряд ли это можно было назвать улыбкой. Всякий раз, когда ему приходилось говорить с Амандой, его лицо принимало враждебно-хмурый вид, который никак не хотел меняться. – Скоро вам предстоит это узнать, ибо мы приехали.

Экипаж остановился, и лакей бросился открывать дверцу. Как только опустили ступеньку, Джонас вышел первым и повернулся, чтобы помочь спуститься Аманде. За ней следом выбралась Селия, а затем Хардли.

Селия знала, что с ее стороны это было жестоко, но она шагнула к Джонасу и взяла его под руку. Хардли не оставалось ничего другого, как сопровождать в местный зал для приемов Аманду.

Разгневанный взгляд, которым он наградил Селию, дал понять, что он не оценил ее маневра, но Селии было все равно. Она хотела идти с Джонасом.

Улицу перед залом заполонили крытые повозки, экипажи и верховые лошади, привязанные к столбам. Вереница завсегдатаев подобных мероприятий растянулась от входа в здание вниз по улице, которая скрывалась за углом.

Среди гостей были и пожилые матроны, которые при ходьбе опирались на тросточку, и женатые пары среднего возраста, и молодежь, которая держалась небольшими группами человека по четыре. Звучавший отовсюду смех создавал у всех праздничное настроение.

От восторга и радости у Селии кружилась голова. У нее было такое чувство, будто она пришла в оперу или в театр на премьеру нового спектакля.

– Посмотри, Хардли, – воскликнула она, обозревая толпу, продвигавшуюся к танцевальному залу, – гости все прибывают.

Они с братом, не сговариваясь, вместе повернули головы к подъезжавшим экипажам, из которых выходили все новые и новые гости.

Селия не знала, кто кого заметил первым, но ее взгляд остановился на одной паре, которая направлялась прямо к ним.

Глаза женщины сверкали злобой, она следовала за своим мужем, яростно чеканя каждый шаг, словно предупреждая всех о надвигавшейся опасности. Селия почувствовала, как ее охватывает ужас, с которым она не могла справиться.

– Стань за мою спину, – попытался аккуратно отодвинуть ее назад Джонас.

– Нет, Джонас…

– Да.

Селия еще раз испуганно посмотрела на мать Мелисент и поняла, что леди Канделл собирается устроить сцену. Даже по прошествии стольких лет родители Мелисент никак не могли оправиться после ее смерти и смириться с ней. По крайней мере леди Канделл.

Ее глаза полыхали жгучей ненавистью, когда она подошла и остановилась перед Джонасом.

– Как смеешь ты показываться в приличном обществе? – начала она довольно громко, так что все, кто проходил рядом, останавливались, прислушиваясь. – Тебя должны были повесить за убийство!

– Маргарет, – попытался успокоить жену лорд Канделл, – давай вернемся домой.

– Каждую ночь, пока ты был на войне, я молилась, чтобы ты не вернулся оттуда живым. Я просила Бога об этом, но он меня не послушал. Он позволил тебе уцелеть.

– Поедем домой, Маргарет, – повторил лорд Канделл. – Ты только расстраиваешься. Здесь уже ничего нельзя поделать, – обнял он жену за плечи и попытался увести.

– Ты заслуживаешь смерти, – бросила через плечо леди Канделл, подчиняясь мужу, который повел ее назад к экипажу.

Ее пронизанные ненавистью слова звенели в ушах Селии даже после того, как пара ушла и экипаж маркиза Канделла исчез из виду.

– С тобой все в порядке? – услышала она вопрос Джонаса.

Селия подняла голову и увидела перед собой его озабоченное лицо. Она открыла рот, чтобы ответить, понимая, что это она должна за него волноваться, а не он за нее, но так ничего и не сказала. Ее била дрожь, а голос куда-то пропал. От волнения так сильно стучали зубы, что, даже если голос появился бы, она не смогла бы сказать ни слова.

– Ты хочешь поехать домой, Селия?

– А ты?

– Я должен выдержать это, – покачал головой Джонас. – Если сбегу, то это только подогреет страсти.

– Тогда я останусь с тобой, и мы вместе выдержим это.

Джонас обнял ее за плечи, и Селия почувствовала, как его сила передалась ей.

– Не хотите ли вернуться в Хардли-Мэнор, леди Аманда? – обратился Джонас к Аманде.

– Пожалуй, нет, – рассмеялась она. – Вечер только начался. Я приехала потанцевать и уже слышу звуки оркестра. Играют очень хорошо. Вечер обещает быть приятным.

Оставался только брат Селии, и все сразу переключили внимание на него.

– Итак, ваша светлость, вы уже решили, к какому лагерю прибьетесь? – спросила Аманда.

Хардли явно разозлился. Он расправил плечи и, прищурив глаза, посмотрел на Аманду.

– Да, леди Аманда, я решил, что буду делать.

Складывалось такое впечатление, словно он приблизился к тому месту, где стояла Аманда, хотя на самом деле не сделал ни шагу. Он распрямился и возвышался над Амандой, как стервятник над своей жертвой.

– Кто-то же должен нести ответственность за мою сестру, а если я уеду, то эта обязанность ляжет на вас. От этой мысли меня бросает в дрожь.

Впервые за все время, что Селия знала Аманду, ее подруга, похоже, потеряла дар речи. Правда, она быстро пришла в себя, но Селия успела заметить довольную ухмылку на лице брата.

– Меня не перестает удивлять ваша доброта, – заявила Аманда, обмахиваясь веером, как будто слова Хардли стали для нее комплиментом, а не оскорблением. – Ну, если все решено, идем в зал? Иначе вечер ускользнет от нас.

Селия, пытаясь ободрить Джонаса, сжала его руку и с улыбкой вошла в зал. Все происходило точно так же, как три года назад, когда Хардли отвернулся от Джонаса, и светское общество последовало его примеру. Только на этот раз исход вечера будет другим. На этот раз Джонас здесь не один. На этот раз рядом с ним она.

Когда они оказались в танцевальном зале, Селия узнала нескольких друзей детства, с которыми вместе росла. Не выпуская руки Джонаса, она подошла поговорить с ними.

Поначалу напряжение, ощущавшееся в зале, доставляло неудобство. Высокопарные разговоры, пристальные взгляды. Однако вечер катился своим чередом, и вскоре сцена на улице уже потеряла свою важность.

Один танец Селия станцевала с Джонасом; затем ее пригласил сквайр Джеймс, а за ним – Робби Бенсон, отец которого владел пабом «Бочонок эля». Аманда тоже не страдала от недостатка партнеров, однако, как отметила Селия, Хардли не входил в их число. Вниманием Джонаса на весь вечер завладели несколько человек из города, которых очень интересовало, как он восстанавливает Хейвуд-Эбби.

Вечер продолжался гораздо лучше, чем начался.

– У меня никогда не было возможности провести с тобой весь вечер, – послышался за спиной голос Джонаса. – Не хочешь ли выйти на улицу?

Селия обернулась. Как только она увидела обворожительную улыбку Джонаса, у нее сразу потеплело на душе.

– С удовольствием, Джонас. Я уж боялась, что ты до конца вечера не вырвешься из цепких лап викария Редлинга и мистера Хоторна.

– Эта мысль посетила и меня, но тут миссис Хоторн пожаловалась, что муж танцевал с ней только один раз, поэтому, дабы сохранить мир в доме, он повел ее танцевать.

– Мудрый мужчина, – заметила Селия, когда они вышли через боковую дверь и спустились по лестнице, которая вела на лужайку. Несколько других пар последовали их примеру и разгуливали по небольшому парку, который был разбит вокруг зала для приемов и балов.

Джонас подвел Селию к одной из свободных скамеек, поставленных в огороженном парке, и они присели.

– У меня не было возможности сказать, как замечательно ты выглядишь сегодня. Я уверен, что все остальные женщины просто позеленели от зависти.

– Сомневаюсь, – улыбнулась Селия, – но спасибо тебе за такие слова. Ты заметил, что у леди Аманды нет недостатка в поклонниках сегодня?

– Заметил. Когда мы уходили, она разговаривала с братьями Конрой. С ними был Берти Франклин. Сегодня все парни здесь стараются изо всех сил произвести на нее благоприятное впечатление.

– Все, за исключением Хардли, – вздохнула Селия. – Ты в своей жизни видел когда-нибудь двух людей, настолько противоположных друг другу?

– Такое впечатление, что они пробуждают друг в друге самое худшее. Я поставлю им это на вид.

– Ты оправился от сцены, которую устроила леди Канделл? – после небольшой паузы спросила Селия.

– Да, а ты?

– Я? – Селия накрыла своей рукой руку Джонаса. – Не я была объектом ее гневной тирады. Она выплеснула все свои эмоции на тебя.

– Да, но она всем припомнила смерть Мелисент. Вряд ли тебе это показалось приятным.

– Но и тебе тоже, – осторожно сжала его пальцы Селия.

– Такое впечатление, – зажмурился и покачал головой Джонас, – будто случившееся тем вечером не отпустит меня никогда. Не важно, сколько лет прошло или насколько упорно я стараюсь отделить себя от событий того вечера, что-то или кто-то все равно воскрешает память о Мелисент.

– В течение достаточно долгого времени ходили слухи о психическом нездоровье леди Канделл. Но я не представляла, насколько она больна. – Внезапно Селию озарила пугающая мысль. – Джонас, а ты не допускаешь, что за выстрел в день нашего приезда несет ответственность чета Канделл?

– Я тоже об этом думал, – покачал головой Джонас. – Сегодня вечером я навел справки, и Брэндон Ранделл сказал, что лорд Канделл до позавчерашнего дня не приезжал в Канделл-Парк. Он бы знал. Его племянник управляет там конюшнями.

– Но если это был не лорд Канделл, – почувствовала внезапную слабость Селия, – тогда кто, по-твоему, это мог быть? Ты уверен, что больше нет никого, кто мог бы желать твоей смерти?

– Я не знаю. – Джонас накрыл своей рукой руку Селии. – Возможно, то, что произошло, всего лишь несчастный случай. Возможно, поблизости был охотник, стрелявший наугад.

– Ты сам в это не веришь, и я это знаю.

– Не верю, – улыбнулся Джонас, но улыбка получилась натянутой. – Только зачем раздумывать над вопросом, на который у меня нет ответа? – Джонас взял Селию за руки. – Давай лучше поговорим о нас. Хардли все еще настроен ехать утром в Лондон?

– Да. Возвращайся с нами.

– Нет. У меня здесь еще очень много работы. Я приеду утром, чтобы проводить тебя. А как только закончу здесь все дела, сразу вернусь. Знаешь, я не могу без тебя слишком долго.

Джонас обнял Селию за плечи и крепко прижал к себе. Она с готовностью откликнулась на его порыв и замерла в его объятиях на несколько чарующих мгновений.

– Нам лучше вернуться, – помолчав немного, обронил Джонас, нежно поцеловав ее в лоб. – Просто удивительно, что брат еще не пришел за тобой.

Они встали и направились в зал. Селии очень хотелось уговорить брата задержаться здесь хотя бы еще на несколько дней, но она понимала, что это невозможно. Слава богу, он согласился остаться на бал.

Когда они вошли в танцевальный зал, музыканты как раз начали играть контрданс, и Джонас повел ее танцевать. Они повторяли фигуры танца, перестраиваясь из одной линии в другую. И всякий раз, когда вновь оказывались в паре, их взгляды встречались, и Джонас смотрел на Селию с такой улыбкой, от которой ей становилось тепло и спокойно на душе.

Она навсегда запомнит этот вечер и то, как сильно она любит графа Хейвуда.

Экипаж остановился перед Хардли-Мэнор, и все вышли наружу. Поездка домой после бала оказалась довольно приятной, потому что Аманда с Хардли избегали всяких разговоров друг с другом.

Похоже, Аманда утратила бойцовские качества после того, как повеселилась от души и вдоволь натанцевалась.

Селии хотелось смеяться. Она заметила, как разительно изменилось поведение подруги по сравнению с тем, как она вела себя в Лондоне. Казалось, она решила оставить воспоминания о себе среди местного мужского населения, тогда как в Лондоне решительно избегала поводов быть замеченной. Селию крайне заинтересовало такое преображение.

Джонас пожелал всем доброй ночи и отправился назад в Хейвуд-Эбби. Когда он скрылся из виду, Селия вместе с Хардли и Амандой вошлпи в дом.

– Могу я поговорить с тобой, Сесилия, прежде чем ты пойдешь спать? – спросил Хардли, когда они отдали дворецкому свои плащи и перчатки.

– А до утра это не может подождать, Хардли?

– Нет. Это важно.

– Хорошо.

– В таком случае желаю вам всем спокойной ночи, – объявила Аманда и поднялась по лестнице к себе в комнату.

Селия прошла вместе с братом к нему в кабинет и села на стул перед столом. Хардли закрыл дверь и уселся в кресло, которое прежде занимал его отец.

– Что-то не так, Хардли?

– Да, Сесилия, кое-что не так.

Хардли передвинул на столе какие-то бумаги и с серьезным видом посмотрел на Селию.

– Сегодня я получил тревожную новость, о которой ты должна знать.

– Я так полагаю, эта новость касается лорда Хейвуда.

– Ты совершенно верно полагаешь.

Но Селия даже не успела сказать брату, что ничего не желает слушать, как Хардли поднял руку, заставляя ее молчать.

– Я уже знаю, что ты, возможно, не поверишь ни единому слову из того, что я должен сказать, но я не успокоюсь, пока, по крайней мере, ты не узнаешь о том, что стало известно мне.

Селия вздохнула, причем постаралась сделать это довольно громко, чтобы брат увидел, что она недовольна.

– Ну говори, Хардли, что такое ты узнал, о чем непременно надо знать и мне?

– Я сегодня получил от своего солиситора записку, в которой он сообщает об астрономических суммах, которые Хейвуд потратил на восстановление Хейвуд-Эбби.

– Почему тебя это удивляет, Хардли? Ты знал, что он планировал сделать капитальный ремонт имения.

– Он пользуется твоими деньгами, Сесилия.

– Ну разумеется. Он пользуется деньгами из моего приданого, чтобы привести в порядок Хейвуд-Эбби, потому что, когда мы поженимся, это имение станет моим домом.

– Ну, это в том случае, если вы поженитесь. Хейвуд пока еще не просил твоей руки.

– Он попросит. Ты же знаешь, что он попросит.

– Мне ничего об этом не известно. Больше всего меня беспокоит, что все счета за ремонт дома он выписал на меня!

– На тебя? – замерла Селия.

– Да, на меня! Вместо того чтобы выписывать счета на свое имя, чтобы потом иметь возможность расплатиться по ним из твоего приданого, он ждет, что их оплачу я. Я знаю, ты не понимаешь, что это означает…

– Я понимаю, Хардли, – перебила его Селия. – Это означает, что если он не попросит моей руки или ты откажешь ему, он не получит моего приданого. Если это произойдет, ты будешь нести ответственность за оплату счетов по ремонту Хейвуд-Эбби.

– Да, Сесилия. Все именно так, как ты говоришь.

– Но почему торговцы думают, что ты оплатишь долги Джонаса? – Селия почувствовала, как земля уходит из-под ног. – Почему твой солиситор не отказал им?

– Из-за тебя, Сесилия. Потому что весь Лондон знает, что Хейвуд ухаживает за тобой. Все уже уверены, что вы поженитесь и он получит твое приданое. Это известно не только каждому торговцу в Лондоне, но и моему солиситору. Он не думал, что со счетами что-то не так, поскольку знал, что я хотел, чтобы дом, в котором ты будешь жить после свадьбы, находился в самом лучшем состоянии.

Несколько мгновений Селия не могла даже пошевелиться. От мыслей о том, что случилось, у нее кружилась голова. Один вопрос не давал ей покоя. Почему Джонас надеется, что ее брат заплатит за ремонт Хейвуд-Эбби? Что заставило его подумать, будто Хардли расплатится с его долгами? Ведь ему известно об отношении к нему герцога. И он догадывается о реакции Хардли, когда тот обнаружит, что сделал Джонас. Но к тому времени будет слишком поздно. Как будет выглядеть Хардли, если откажется помогать человеку, который ухаживает за его сестрой?

Селия покрылась испариной. Хардли будет похож на скупого задиру, когда общество узнает, что он не дал взаймы человеку, за которого его сестра выйдет замуж.

Селия не могла поверить, что Джонас сделал что-то ужасное, но, наверное, сделал. Не станет же Хардли врать ей.

– Я уверена, у Хейвуда есть веская причина, чтобы выписывать свои счета на твое имя, Хардли. Мы спросим у него, когда он приедет утром.

– Я искренне надеюсь, что так, Сесилия, – поднял на нее глаза Хардли, сдвинув бумаги на край стола. – Искренне надеюсь. А теперь иди спать. Уже поздно, а мы хотим утром выехать пораньше.

На дрожащих ногах Селия встала со стула, обошла стол и поцеловала брата в щеку.

– Я знаю, что причина есть, Хардли. Должна быть.

Она пожелала брату спокойной ночи и отправилась в свою комнату. Она собиралась лечь спать, но точно знала, что теперь уже не уснет.

Зачем Джонасу делать это? Какая вероятная причина могла бы скрываться за этим?

Селия не могла дождаться утра, чтобы узнать, что он скажет. Сомнения все больше одолевали ее.

Глава 18

Джонас подъехал к дорожке, ведущей к Хардли-Мэнор, и увидел слуг, занятых погрузкой сундуков для отправки в Лондон. Перед повозкой с поклажей стояла повозка для перевозки прислуги, а перед ней экипаж с богато украшенным гербом Хардли.

Джонас улыбнулся, подумав об обратной дороге в Лондон. Он радовался, что ему не придется ехать ни с леди Амандой, ни с Хардли. Он был уверен, что к тому времени, как они доберутся до Лондона, один из них будет отвечать за убийство.

Подъехав к особняку, Джонас спешился и передал поводья лакею. Дворецкий Хардли открыл дверь, и Джонас вошел внутрь. Как только за ним закрылась дверь, его оглушили громкие голоса.

Он подошел к маленькой столовой и прислонился к дверному косяку. Разговор, доносившийся оттуда, был слишком забавным, чтобы его прерывать, поэтому Джонас стоял тихо, чтобы не обнаружить своего присутствия.

– Я думаю, ты достаточно сказала, Аманда.

– Но, Селия, ты же слышала, как его светлость не один раз говорил, что, если бы я была его сестрой, он бы купил для меня билет на ближайший корабль, покидающий Англию. Ему еще ни разу не представлялось лучшей возможности осуществить свою угрозу.

– Она говорит не всерьез, Хардли. – Селия глянула на подругу. – Веди себя прилично, Аманда.

– Хорошо, если ты так настаиваешь. – Аманда скрестила руки на груди и села. – Просто буду сидеть здесь и составлять завещание. Не торопитесь, ваша светлость.

Герцог Хардли посмотрел на нее с таким свирепым видом, что Джонас и припомнить не мог, когда видел нечто подобное со стороны Хардли. Возможно, если бы леди Аманда изобразила раскаяние, Хардли хоть немного смягчился бы. Но его убийственный взгляд, похоже, не оказал на нее никакого влияния.

– Могу я быть чем-то полезен? – спросил, заходя в комнату, Джонас.

– Лорд Хейвуд, – улыбнулась ему Селия, – вы приехали.

– Судя по всему, как раз вовремя.

Джонас кивнул леди Аманде и, подойдя к Селии, взял ее за руки.

– Что-то не так? – спросил он, заметив, что с ее лица исчезла улыбка, и отпустил ее руки.

– Мне нужно поговорить с тобой.

– Хорошо, мы можем пойти…

– Позже, – покачала головой Селия.

Джонас кивнул и подошел к камину.

В камине горел слабый огонь. Хотя в это время года не слишком холодно, комнаты в больших домах необходимо подтапливать, чтобы было теплее и уютнее.

Джонас облокотился на каминную полку и взглянул на Хардли, который стоял напротив и презрительно смотрел на него.

– Я помешал, Хардли?

Прищуренный взгляд Хардли не сулил ничего хорошего.

– Ты за меня не беспокойся, Хейвуд. Я выслушал все обвинения, которые мог бы вытерпеть за весь день.

– Я вижу, вы с леди Амандой опять обсуждали политику.

– Эта леди не обсуждает. Она читает наставления. Критикует. И нападает. После такого бурного времяпрепровождения в деревне споры в палате парламента покажутся безделицей.

Джонас перевел взгляд на Селию. Было понятно, что она, как и ее брат, чем-то расстроена.

– В таком случае, думаю, вы готовы к отъезду.

– Да, – Хардли оттолкнулся от каминной полки, – ждали только твоего появления.

Джонас подошел к дивану, помог подняться Селии, потом подал руку леди Аманде и проводил их в холл.

Джонас знал, что Селия намеревалась дать леди Аманде и брату уйти первыми, чтобы у них была минутка побыть наедине. Пока Хардли с Амандой спускались по ступенькам, он стоял рядом с ней на веранде.

Они еще даже не успели встать на последнюю ступеньку лестницы, как прогремел выстрел, и пуля воткнулась в каменную колонну рядом с тем местом, где стоял Джонас.

Хардли толкнул леди Аманду назад, к дому, но сам не успел сделать и шагу вверх по лестнице, как прогремел второй выстрел, и пуля ударилась в кирпичи справа от него. Хардли замер между Джоной и стрелком.

– Никому не двигаться, – сказал Джонас, отталкивая себе за спину Селию и леди Аманду.

Он посмотрел в сторону лестницы, где стояла миниатюрная женщина в траурном одеянии. Несмотря на черную вуаль, скрывавшую лицо, он сразу же узнал маркизу Канделл. У Джонаса застыла в жилах кровь.

Еще в тот вечер перед балом ему следовало понять, что горе от потери дочери лишило леди Канделл рассудка, что это именно она стреляла в них, когда они только приехали в имение.

Джонас знал, почему она появилась здесь. Он понимал, что переубедить ее будет невозможно. Она хотела, чтобы кто-то расплатился за смерть ее дочери. И этим кем-то станет он, Джонас.

– Леди Канделл? – шагнул ей навстречу Хардли. – Как приятно вас видеть.

– Я пришла сюда сделать то, что обещали сделать вы, ваша светлость. И не сделали.

Леди Канделл помахала пистолетом, и Джонас постарался оттолкнуть леди Аманду и Селию поближе к дому. Он должен их защитить. Он должен защитить Селию.

– Но вы же никому не хотите причинить вреда, леди Канделл, – вытянув вперед руку, попытался вмешаться Хардли. – Почему бы вам не зайти в дом и не отдохнуть немного? Мы можем выпить чаю и…

– Лжец!

– Пожалуйста, леди Канделл, – побледнел Хардли. – Если вы зайдете в дом, мы сможем об этом поговорить. Я уверен, вам станет лучше, как только вы услышите, что я…

– Нет! Вы обещали заставить его заплатить за убийство моей Мелисент. Вы обещали уничтожить его! Вы лгали мне!

– Я не лгал вам, леди Канделл. Смерть Мелисент будет отомщена. Я обещаю.

– Нет, вы ничего не сделаете. Вы уже забыли о моей девочке, – снова взмахнула пистолетом обезумевшая леди Канделл. – Он убил ее, а вы обещали его уничтожить!

– Я уничтожу его! Так и будет!

– Я думала, вы ее любили. А вы не любили ее. Никто не любил ее так, как я.

– Я любил ее!

В голосе Хардли было столько душевной муки и боли, будто смерть Мелисент случилась вчера, а не три года назад.

Именно в это мгновение Джонас понял, что любой намек на то, что Хардли пережил смерть Мелисент, был всего лишь игрой. Он терпел присутствие Джонаса, чтобы создать ложное чувство товарищества. Он создал обманчивое впечатление доброжелательности, чтобы Джонас не догадался, что он расставил ловушку и готов его уничтожить. И он, Джонас, без всяких сомнений, в нее угодил.

Необузданный гнев в голосе Хардли показал Джонасу, каким дураком он оказался. Неприязненное выражение лица Хардли показало всю злобу, которая все еще выедала его изнутри даже спустя три года после смерти Мелисент.

Вот теперь Хардли раскрыл свой план мести.

План оказался превосходным. В качестве приманки он использовал единственного человека, которого Джонас никогда не заподозрил бы, чтобы заманить его в ловушку и уничтожить.

Боль, которая была намного сильнее боли от почти смертельной раны, которую он получил на войне, пронзила тело Джонаса и проникла в сердце. Он подумал о той боли, которую предстоит испытать Селии. Предательство. Все в руках ее брата.

Джонас медленно и осторожно отступил назад, молясь про себя, чтобы Селия и леди Аманда были как можно ближе ко входу в дом. Но когда леди Канделл заметила его движение, она подняла руку и нацелила пистолет туда, где стояла Селия.

– Леди Канделл. – Джонас поднял руки, словно сдаваясь, и сделал шаг к ней. – Вам нужен только я. Пусть Хардли и дамы идут в дом. Мы с вами можем…

Смех леди Канделл поразил Джонаса. Он не был похож на то, как смеются над хорошей шуткой, или на смех друзей во время разговора. Это был безумный хохот человека, давно и прочно переступившего границу здравого смысла.

– Вы думаете, мне нужны вы, лорд Хейвуд? Вы думаете, что ваша смерть восполнит смерть Мелисент? Нет! Я хочу, чтобы вы жили после того, как потеряете кого-то очень важного для вас.

– Нет! – Вопль Хардли так напугал всех, что стало тихо. – Нет! Это невозможно!

Леди Канделл подняла руку и нацелила пистолет в грудь Хардли.

– Это ваша вина, Хардли. Если бы вы сдержали данное слово, мне бы не пришлось брать все в свои руки.

– Я не отказывался от своих слов. Все это часть плана.

– Лжец! Вы обещали отомстить Хейвуду за убийство моей дочери. Вы обещали, что, когда у него будет что терять, вы все у него заберете! А вы что сделали?! Вы наградили его за убийство Мелисент! Вы приняли его назад в общество! Вы оплатили его долги! Вместо того чтобы все у него забрать, вы отдаете ему в жены свою сестру!

– Нет! Я бы никогда не позволил ему жениться на Сесилии. Я бы прекратил все гораздо раньше, и до этого бы просто не дошло!

Джонас понял, к чему все идет. Слова Хардли только подтверждали его подозрения. Хардли никогда не собирался позволять ему жениться на Селии. Хардли не хотел, чтобы он использовал деньги из приданого Селии на ремонт Хейвуд-Эбби. Он вынудил Джонаса потратить деньги, а потом хотел потребовать возврата долга. Когда Джонас не сможет с ним расплатиться, он заберет у него все.

Вот только Джонас будет не единственным, кого уничтожит Хардли. Жизнь Селии разрушится тоже.

Так или иначе, в обмене информацией произошел какой-то сбой, и план Хардли неожиданно привел к обратному результату. Он не сообщил леди Канделл о том, что собирался сделать.

Три долгих года мать Мелисент дожидалась человека, ответственного за смерть ее дочери, чтобы отомстить. Три года она ждала, что Хардли исполнит свое обещание забрать у этого человека все. Она думала, что для Хейвуда важнее всего земля, имущество, Хейвуд-Эбби.

Но это не так. Возможно, так и было, пока он не встретил Селию. Но теперь что может быть важнее, чем она? Как он может любить кого-то сильнее, чем Селию?

– Какие у вас планы, леди Канделл? – еще на шаг приблизился к ней Хейвуд. – Убить леди Сесилию?

– Да! Хардли обещал, что, когда у вас будет что терять, он заберет у вас это! А он предложил вам собственную сестру, чтобы вы могли спасти свое имущество.

У Джонаса сердце громко стучало в груди. Он не мог допустить, чтобы с Селией что-то случилось. Надо что-то делать, чтобы спасти ее. Надо убедить леди Канделл, что Сесилия ему совершенно безразлична. Если ему это удастся, он потеряет ее, но, по крайней мере, любимая останется жива. По крайней мере он не будет виновен в ее смерти.

– А вы в самом деле уверены, что леди Сесилия так много значит для меня?

– Разумеется. Вы же любовники. Я наблюдала, как всю неделю почти каждый день она приезжала в Хейвуд-Эбби. Вы думаете, я не знаю, чем вы там занимались?

Джонас услышал, как за его спиной тихо охнула Селия, но не посмел посмотреть на нее. Если он возьмет на себя такую смелость, то увидит боль, унижение, сожаление, и это погубит его. У него нет другого выбора, придется сделать ей еще больнее.

Надо надеяться, что у леди Аманды достаточно сильные руки, чтобы поддержать Селию. Потому что сказанное им раздавит Селию. Ему придется постараться и представить это настолько правдоподобно, чтобы леди Канделл отказалась от своего плана расправиться с его любимой.

Джонас обхватил себя за плечи и воздвиг прочную стену вокруг собственного сердца. Он отстранился от своих чувств, от той любви, которую испытывал к Селии. Это был единственный способ пережить то, что ему придется сейчас сделать.

– Если вы думаете, что убийство леди Сесилии заставит меня сожалеть, то боюсь, вы будете разочарованы. Хардли – не единственный, кто разработал план мести. У меня тоже был свой план.

Джонас сделал еще один шаг навстречу леди Канделл.

– Вы думали, я смирюсь со всем, что сделал со мной Хардли три года назад, и не отомщу за себя? Не отомщу за свою семью? – Джонас заставил себя рассмеяться. – Вы знаете, каких трудов мне стоило высоко держать голову три года назад, когда все общество повернулось ко мне спиной? Вы знаете, сколько ужасных дней и ночей я провел в Крыму, вынашивая свой план мести? Это из-за Хардли меня там едва не убили. Это его вина, что меня не было рядом с отцом и братом, когда они умирали. Это его вина, что меня не было здесь, чтобы похоронить их.

Джонас говорил и размахивал руками из стороны в сторону, молясь, чтобы леди Канделл спустила курок. По крайней мере, ее пуля заставит замолчать его язык, чтобы он не сказал что-нибудь еще, что еще больше ранит Селию.

Но, похоже, его слова не убедили мать Мелисент. Рука, в которой она держала пистолет, задрожала еще сильнее. И Джонасу пришлось продолжить свой монолог.

– Лишить ее девственности было частью моего плана. Погубить ее для всех остальных – всегда было моей целью. Я никогда не собирался на ней жениться.

– Этого не может быть!

– Но все было именно так.

Джонас засмеялся. Он не знал, как ему это удалось, потому что от лжи, которую он сейчас говорил, у него разрывалось сердце. Он не знал, как переживет еще один день, причинив такую боль Селии. Но разве у него был другой выбор?

– Хардли купился на мой план с самого начала. Вы знали об этом? Он думал, что я намерен жениться на его сестре. – Джонас опять засмеялся. – Стал бы я думать о браке с сестрой человека, который разрушил мою жизнь! Каким он был глупцом!

Джонас бросил на Хардли взгляд, в который постарался вложить всю ярость и отвращение, которые чувствовал в эту минуту.

– С самого начала предложение Хардли жениться на его сестре казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой. Я с самого начала знал, что он расставил ловушку, чтобы уничтожить меня. – Джонас замолчал и держал паузу довольно долго, чтобы подчеркнуть свои слова. – Я решил перехитрить его. И мне это удалось!

Джонас не знал наверняка, но ему показалось, что он услышал всхлип у себя за спиной. Если оглянуться, то он знал, что обнаружит там леди Аманду, обнимавшую за плечи Селию. Но он не думал, что это тихо всхлипывала Селия. Она была слишком сильной, слишком благородной, слишком гордой, чтобы показать ему или брату, насколько ей больно это слышать. Нет, всхлипывала, несомненно, леди Аманда. Только близкий человек будет испытывать такую боль за друга.

– Итак, миледи, если вы хотите отомстить за смерть своей дочери, убейте леди Сесилию, если желаете. Ее смерть не имеет для меня никакого значения. Единственный, кто будет сожалеть о ее уходе, это – ее подруга. И, может быть, брат, если он хоть чуточку любит ее. Хотя если он решил использовать ее таким образом, то я в этом не уверен.

Рука у леди Канделл затряслась еще сильнее. Она подняла ее чуть повыше и теперь целилась Джонасу в грудь. Пуля сначала попадет в него, пронзив сердце, прежде чем достигнет Селии, промелькнуло в голове Джонаса.

Он был рад, потому что даже представить не мог, как проживет остаток жизни без Селии. Но ее и так не будет теперь в его жизни. Его ложь прозвучала слишком убедительно. И она никогда не поверит, если он скажет, что все его слова – ложь, там нет ни капли правды.

– Но моя Мелисент мертва! Мертва!

– Если вы считаете, что моя смерть облегчит боль вашей утраты… – Джонас поднял руки, молясь про себя, чтобы она согласилась забрать его жизнь в обмен на потерю Мелисент.

Леди Канделл нацелила пистолет ему в грудь, и Джонас ждал. У несчастной дрожала рука, и она еще сильнее нахмурила лоб.

Джонас задержал дыхание, зная, что это может быть его последний вздох. Но в следующую секунду краем глаза заметил приближавшуюся к ним фигуру. Это был маркиз Канделл. Джонас молился, чтобы целью появления маркиза являлось желание остановить жену, а не помочь ей.

– Маргарет? Я повсюду искал тебя. Ты никому не сказала, что собралась выходить из дому.

– Канделл, – повернулась к мужу маркиза, – я нашла человека, который убил нашу Мелисент.

– Дорогая, нужно, чтобы ты пошла со мной домой. У нас гости.

– Гости?

– Да, мальчики. Они приехали и заскучали, когда ты не вышла к обеду. Они ищут тебя.

– Правда? – Лицо леди Канделл озарила широкая улыбка. – Как это мило. – Она вновь повернулась к Джонасу и снова нацелила пистолет ему в грудь. – Но я нашла человека, который убил нашу Мелисент. Я говорила тебе, что найду его.

– Да-да, я знаю, ты говорила. Но пусть тебя это больше не беспокоит. Я им займусь… Позже.

– Правда?

– Ну, конечно, дорогая. Конечно, займусь.

– Ладно, значит, это дело я передам тебе. Мне надо спешить домой – повидать своих мальчиков. Мне неловко, что я заставила их волноваться.

Маркиз Канделл подошел к жене ближе и обнял ее за плечи.

– Да, нам нужно поторопиться, дорогая.

– Конечно, Канделл. Нельзя заставлять мальчиков ждать.

– Разумеется, нельзя, дорогая. Может быть, тебе стоит отдохнуть перед обедом. Все будет намного лучше, как только ты отдохнешь.

– Да-да, думаю, ты прав. Я ужасно устала.

– Я знаю, что ты устала, дорогая. Сегодня утром ты слишком много работала. Тебе необходимо поспать.

– Да-да, – с обожанием посмотрела на мужа леди Канделл. – Не знаю, что бы я делала, если бы ты обо мне не заботился.

– Я знаю, Маргарет. – Маркиз осторожно развернул жену спиной к особняку Хардли. – Это мой пистолет у тебя?

– Должно быть, – взглянув на оружие, пожала плечами Маркиза. – Интересно, как он сюда попал?

– Почему бы тебе не отдать его мне?

– Конечно, Канделл. Мне он совершенно ни к чему.

– Ты права, дорогая. – Вместе с женой он сделал шаг вперед, потом оглянулся. – Я позабочусь о ней, Хардли, – бросил он через плечо. – Это больше не повторится. Даю слово.

Пока маркиз Канделл и его жена не скрылись из виду, Джонас стоял на месте без движения, а потом повернулся, чтобы посмотреть на Селию.

Но она уже покинула его.

Глава 19

Джонас подошел к закрытой двери и повернул ручку.

Заперто.

Она вычеркнула его из своей жизни. Дала понять, что не хочет больше иметь с ним никаких дел. И Джонас понимал, насколько безнадежна его попытка убедить ее, что все сказанное им – ложь. А шанса доказать, что он по-настоящему любит ее, нет ни одного.

Джонас, чувствуя, как ярость буквально переполняет его, повернулся и посмотрел туда, где у лестницы стоял Хардли. Он быстро сбежал вниз, и Хардли не успел даже отреагировать, как Джонас ударил его кулаком в челюсть.

От удара Хардли упал на землю, но это не остановило Джонаса:

– Проклятый ублюдок! – пнул он его ногой и, прыгнув на лошадь, умчался в Хейвуд-Эбби.

«Когда у тебя будет, что терять, я отниму у тебя все».

Следовало догадаться, что Хардли никогда не позволит ему жениться на своей сестре. Он и пальцем не шевельнет, чтобы помочь Джонасу отремонтировать полуразвалившееся имение. Он должен был догадаться, что Хардли не погнушается использовать для мести свою сестру. Ах, если бы все это он понял раньше! Сейчас было уже слишком поздно.

Джонас скакал через низину, рискуя так, как в обычных обстоятельствах не рисковал, развивая такую скорость, которая, он знал, была небезопасна и для него, и для лошади. Добравшись до Хейвуд-Эбби, он спешился и стремительно вошел в дом.

Банди, должно быть, слышал, как хозяин подъехал, потому что уже ждал его.

– Все в порядке, командир?

– Нет, сержант! – не смог сдержать безумного смеха, рвавшегося из груди, Джонас. – Все плохо!

У него перехватило дыхание. Он потерял то единственное, что было важно для него, и теперь не знал, как проживет без Селии.

– Леди уехала в Лондон?

– Да, сержант. Она уехала.

Несмотря на ужас и опустошенность внутри, Джонас пытался собраться с мыслями.

– У вас с леди произошло какое-то недоразумение?

– Да, Банди, – заметив тревогу на лице дворецкого, ответил Джонас. – Недоразумение.

– А вы разве не пытались его разрешить, командир?

Джонас покачал головой.

– Нельзя ее отпускать, командир. Она любит вас. А вы любите ее.

У Джонаса было такое ощущение, будто его пронзила сабля, такая же беспощадная, как та, которой его ударили на поле боя. Только на этот раз лезвие вошло ему в сердце, а не в бок.

От неожиданного приступа боли Джонас едва не сложился пополам.

Проклятие! Проклятие! Хардли исполнил свою угрозу. Забрал у Джонаса все. А Джонас не понял его замысла.

Слегка пошатываясь, он прошел через холл в свой кабинет. Там упал в ближайшее кресло и, поставив локти на колени и подперев голову руками, несколько долгих мучительных минут смотрел в пол.

– Что вы собираетесь делать, командир? – подал наконец голос Банди.

Джонас знал, что тот ждет ответа, но для принятия решений было уже слишком поздно.

– Вам что-нибудь нужно, сэр?

Джонас поднял голову, но перед глазами стоял сейчас не Банди. Это был Хардли. И он смеялся. Он поздравлял себя. Он пил за свой успех. Ему потребовалось три долгих года, чтобы отомстить, но он отомстил за все с лихвой.

И не потеря денег волновала Джонаса. Селия. Вот о ком он думал и переживал больше всего. Этот подлец использовал свою сестру, чтобы уничтожить Джонаса. Только он не понял, что деньги – не самое важное в жизни. Это невозможно, когда есть нечто гораздо более ценное. Когда у него есть любовь Селии.

Джонас думал о том огромном количестве денег, которые уже потратил на ремонт и улучшение Хейвуд-Эбби. Он думал о тех долгах, которые заплатил за него Хардли. Все эти деньги Джонас теперь должен. Деньги, которые он никогда не сможет вернуть.

Перед глазами промелькнула картинка, как Хардли поднимает тост за кончину Джонаса. О, как Хардли должен быть доволен собой. А скоро он будет веселиться еще больше, когда потребует, чтобы Джонас рассчитался с долгами, а тот не сможет.

А как счастлив он будет, когда поймет, что это не без денег Джонас не сможет жить. Он не сможет жить без Селии.

Джонас выпрямился и мучительно вздохнул. Если бы только он понял, что задумал Хардли, чуточку раньше, пока еще не было слишком поздно. Он должен был подозревать, что существуют какие-то условия оплаты долгов его отца и ремонта имения. Он должен был догадаться, что Хардли не собирается дать ему возможности улучшить жизнь арендаторов, которые так долго обходились без этого и уже смирились. Он должен был знать, что Хардли не сделает ничего полезного для Джонаса. Он слишком сильно ненавидит его.

Джонас раздраженно провел рукой по волосам и замер. Слишком поздно. Он уже потерял все, что было для него так важно: имение, землю и Селию. Но это не значит, что все, кто от него зависит, тоже должны все потерять. Арендаторы Хейвуд-Эбби так долго жили в плохих условиях, что заслужили чего-то хорошего. Пусть это станет для них вознаграждением за преданность и верность.

– Мне нужен список всего, что потребуется, чтобы отремонтировать дома и привести в порядок надворные постройки каждого арендатора, сержант, – вставая, обратился к дворецкому Джонас.

– Да, сэр, но…

– Я хочу, чтобы жена каждого арендатора выбрала что-нибудь, чего ей хочется. Мне все равно, что это будет: новая кровать, новый стол или ткань на шесть новых платьев.

– Сэр…

– И этот список мне нужен до наступления темноты.

– Разве вы не считаете, что должны отправиться…

Джонас резко махнул рукой, не дав Банди закончить мысль, и стал беспокойно расхаживать по комнате.

– С утра первым делом отправь людей в Лондон добыть все необходимое для завершения ремонта Хейвуд-Эбби, и привези их назад. Попроси их убедиться, что все счета отправлены герцогу Хардли.

– Вы уверены, командир?

– Да! Давай действуй прямо сейчас. У нас мало времени.

– Но леди Сесилия… Она наверняка едет в Лондон. Разве вы не считаете, что должны…

У Джонаса подогнулись колени. Больше всего ему хотелось помчаться за Селией, но это не обернется ничем хорошим. Пока. Она была слишком сердита на него, слишком обижена. Он должен дать ей время, прежде чем ехать следом.

– Я хочу, чтобы ты послал одного из местных парней в деревню, чтобы он нанял столько работников, сколько сможет. И не только мужчин. Женщин тоже. Они могут выполнять более легкую работу.

Джонас принял решительный вид, как делал всегда, когда отдавал приказы на войне. Это удавалось ему с таким блеском, что в его серьезности не возникало даже сомнений. Кроме того, это помогало скрывать страх.

– Давай, Банди, вперед! Мы должны успеть сделать все, что нужно, пока еще не слишком поздно.

Джонас почти бегом бросился к двери. Хардли, может, и уничтожил его, но он не сдастся без боя. Он бы не уцелел на войне, если бы не обучился некоторым навыкам выживания.

О себе он подумает позже, когда позаботится обо всех, кто от него зависит. А потом позволит себе думать о том, как сильно он любит Селию, и о том, что жить без нее невыносимо.

И он сделает все возможное, чтобы вернуть ее.

Глава 20

Джонас сидел за массивным столом красного дерева в своем кабинете, закинув ноги на его край. В одной руке у него была почти пустая бутылка бренди, в другой – более чем наполовину наполненный стакан. Шел уже третий день с тех пор, как он вернулся в Лондон.

И уже в третий раз он ездил повидать Селию. Это была его третья попытка убедить ее, что все сказанное им не имеет никакого отношения к правде.

И в третий раз его прогоняли от дверей.

Джонас поднял стакан, но не донес до рта. От мысли о том, что ему надо сделать еще один глоток этой обжигающей жидкости, у него все в желудке перевернулось.

Черт, даже напиться у него не получается.

Джонас поставил стакан на стол и откинул голову на подголовник, обтянутый потрескавшейся кожей. У входа в дом на некоторое время все затихло.

С тех пор как герцог Хардли объявил о том, что не станет оплачивать астрономические счета графа Хейвуда, Джонаса осаждали кредиторы и агенты по взысканию долгов. Он даже опасался, что его изобьют до полусмерти, и ему, скорее всего, не уцелеть. Но Банди, который прикрывал его спину на войне, и в этот раз пришел на помощь.

Джонас не знал, что предпринял его сержант, чтобы очистить дом от толп кредиторов, угрожавших его жизни, но это помогло. Впервые с тех пор, как он вернулся в свой дом в Лондоне, здесь наступило затишье.

Джонас закрыл глаза и взмолился хотя бы о нескольких спокойных минутах, когда он не будет изводить себя мыслью о потере Селии. Он молился, чтобы боль и страдания, которые терзали его день и ночь, хотя бы на минуту ослабли. Хотя и понимал, что это невозможно.

Он размышлял о гнусном замысле Хардли и снова и снова ругал себя последними словами. Он думал о боли, которую переживала Селия, узнав о предательстве тех, кто любил ее больше всего. Весь ее мир рухнул, и не осталось ничего, за что можно было бы зацепиться.

Джонас встал, бросил в горевший камин еще одно полено, потом снова сел и положил ноги на стол.

Он снова и снова прокручивал в голове сцену с леди Канделл. Если бы только у него был другой способ спасти Селию. Если бы у него имелась возможность не произносить те слова, которые уничтожили ее любовь к нему.

Если бы она не узнала, что Хардли совсем не думал о ней, когда использовал ее, желая отомстить своему врагу.

В ушах вновь загрохотала угроза Хардли.

«Когда тебе будет что терять, я отниму у тебя все».

И отнял. Он отнял у него Селию.

Джонас потянулся за бутылкой, оставленной рядом с креслом, но замер, услышав голоса в холле.

«Проклятые кредиторы!»

Он вынул из бутылки пробку и стал наполнять свой стакан. В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет стремительно вошла леди Аманда Рэдберн, за ней следом – Банди.

– Простите, командир, но леди настаивала.

– Леди Аманда, – приветствовал ее Джонас, перестав наливать бренди в стакан. Более не утруждая себя, он просто поднес бутылку к губам. – Почему-то ваша настойчивость меня не удивляет.

– Вы пьяны? – уперев руки в бока, смотрела на него Аманда.

– К сожалению, нет, – засмеялся Джонас.

– Хорошо.

Гостья несколько секунд оценивающим взглядом изучала Джонаса, потом прошла к столу и села на стул, стоявший напротив стола.

– Банди, посмотри, есть ли у нас что-нибудь к чаю, – выпрямив спину, попросил Джонас.

– В этом нет необходимости, Банди, – подняв руку, остановила его Аманда. – Я не собираюсь засиживаться здесь и пить чай.

– Вы вообще не должны здесь быть. – Джонас откинулся в кресле и поставил бутылку на угол стола. Ему необходимо иметь возможность дотянуться до нее. Если леди Аманда пришла сюда отчитывать его за разбитое сердце Селии и называть нелестными словами, то, может быть, бренди, которое он не допил, как раз и пригодится. – Так зачем вы пришли? – уточнил он, стараясь принять скучающий вид.

– Чтобы услышать правду вместо той лжи, которую вы рассказывали леди Канделл.

– А почему вы решили, будто я врал леди Канделл? – У Джонаса возникло такое ощущение, будто из него вышел весь воздух.

– Потому что у меня есть преимущество смотреть на всех артистов в этой драме с объективной точки зрения. Я просто оставила Селию и…

– Как она? С ней все в порядке?

– Нет, – резко махнула рукой Аманда. – Ей плохо. Она обижена. Очень несчастна. У нее разбито сердце, и Селия уверена, что оно уже никогда не исцелится. – Она окинула Джонаса оценивающим взглядом. – Вас беспокоит это?

– Разумеется, беспокоит. – Джонас опустил ноги на пол. – Никто не должен терпеть такую боль. Никто не должен подвергаться такой жесткости, особенно со стороны тех людей, которые, как она думала, любят ее больше всего.

– Вы говорите о себе и о Хардли?

– Да. О себе, – Джонас почувствовал, как тяжело у него на душе, – потому что все сказанное Хардли я принял за чистую монету. Как оказалось, я не понял, что для его махинаций имелся скрытый мотив. И о Хардли, потому что он использовал сестру, не думая о том, как больно ей будет узнать об этом.

– Я бы хотела знать, что случилось.

– Зачем?

– Я думаю, что вы по-настоящему любите Селию, – не мигая смотрела на него в упор Аманда. – Так вы любите ее? Только я хочу знать правду. Если посмеете лгать, то проделки Хардли покажутся просто ерундой по сравнению с тем адом, через который мы с Селией вас протащим.

– Да, я люблю ее. И был бы круглым дураком, если бы не любил. Она самая восхитительная женщина, которую я встречал в своей жизни. И…

– Что?

– Я не уверен, – тяжело сглотнул Джонас, – что смогу прожить без нее остаток своих дней.

– Это все, что я хотела знать. – Леди Аманда откинулась на спинку стула и сложила руки на коленях. – А теперь скажите, как же вы с Селией умудрились попасть в такую неприятность.

Джонас глубоко вздохнул и рассказал лучшей подруге Селии, как Хардли заплатил все долги его отца. Как он потребовал, чтобы Джонас немедленно начал ремонт Хейвуд-Эбби, и обещал покрыть все расходы, пока Джонас не получит приданое Селии.

Когда он закончил свой рассказ, леди Аманда стукнула кулачками по обивке подлокотников и вскочила на ноги.

– Какой расчетливый подонок! – как ураган металась она по комнате. – Он не собирался допустить вашего брака с Селией и отдать вам ее приданое. Он просто использовал ее, чтобы уничтожить вас.

Джонас, услышав, какие слова срываются с губ леди Аманды, от удивления заморгал.

– Обвинять Хардли бесполезно, – сказал он наконец. – Он все будет отрицать. Кроме того, у него на руках есть козырь.

– Что за козырь? – удивленно приподняла брови леди Аманда.

– Он должен одобрить выбор Селии. Если мы поженимся без его одобрения, я не получу ни фунта из ее приданого.

– А без приданого вы бы Селию не взяли?

– Я беден, миледи, – подался вперед Джонас. – Учитывая хорошо продуманный план Хардли, мне просто повезет, если общество отвернется от меня не сразу, а хотя бы через пару недель. Какую жизнь я могу обеспечить Селии? Без приданого она не может позволить себе стать моей женой, даже если бы этого хотела.

– Может быть, если мы…

– Я уже обдумал все мыслимые и немыслимые варианты, – подняв руку, перебил ее Джонас. – Ничего не получится. Ничего, кроме убийства.

Несколько секунд оба молчали. У Аманды был отсутствующий взгляд, будто она обдумывала нечто требующее серьезных размышлений.

Потом, медленно кивнув головой, она подняла глаза и внимательно посмотрела на Джонаса.

– Я хочу пригласить вас на чашечку чаю, лорд Хейвуд.

– Простите, леди Аманда, – покачал головой в ответ Джонас, – но я не…

– Я тоже, – перебила его Аманда. – Чай, на который я вас приглашаю, будет накрыт у меня дома точно через час.

– Селия будет там?

– Да, и она, и герцог Хардли.

Джонас улыбнулся. По крайней мере он попытался поднять уголки губ и надеялся, что это похоже на улыбку.

– Боюсь, герцог Хардли не захочет, чтобы я находился где-то рядом с ним.

– Это не ваша забота, – махнула рукой леди Аманда, как будто от герцога Хардли можно было вот так легко отделаться.

– А вы уверены, что сумеете убедить Хардли прийти?

– О да. Хардли будет делать все, что в его силах, чтобы загладить вину перед сестрой. С тех пор, как Селия вернулась в Лондон, она отказывается видеть его. После того, как герцог использовал ее в своих играх, он действительно боится, что, возможно, потерял ее навсегда.

– А мне кажется, вы ничего не сможете сделать, миледи, – недоверчиво покачал головой Джонас. – Я восхищаюсь вашей попыткой помочь мне, но…

– У вас есть план вернуть назад женщину, которую любите? Или вы любите ее недостаточно сильно, чтобы попытаться сделать это?

– Я даже думал об убийстве, миледи, – вспылил Джонас. – И я бы сделал это, если бы думал, что добьюсь Селии, а не виселицы. Да, я очень хочу ее вернуть. У меня стынет кровь, когда думаю о том, что остаток жизни проведу без нее.

Джонас встал и раздраженно заметался по комнате.

– Какой я дурак, что не видел, куда все идет! Я должен был догадываться, что Хардли не отказался от своей клятвы отомстить за смерть Мелисент. Вместо этого я позволил дружбе, которая, я думал, все еще существует между мной и Хардли, управлять своими суждениями и теперь расплачиваюсь за собственную глупость.

– Целью Хардли было обмануть вас, а то, что вы не поняли этого, говорит только о том, что вы не такой жестокий и бессердечный человек, как Хардли. И вас не переполняет ненависть, которая захлестнула Хардли.

Джонас несколько секунд молча смотрел на подругу Селии. В ней было столько очарования, что он удивился, почему никто не просит ее руки. А если просили, почему она не приняла ни одного предложения.

– Почему вы это делаете?

Аманда посмотрела на него так, словно он задал самый нелепый вопрос, который можно было только придумать.

– Потому что Селия моя лучшая подруга и я не могу оставаться в стороне, когда она несчастна.

– Но существует ведь и другая причина? – спросил Джонас, успев заметить уклончивый взгляд Аманды.

– Другой причины нет, милорд, – засмеялась она в ответ.

– А я думаю, что все-таки есть. Есть другая причина, которая так же важна для вас, как и попытка спасти свою лучшую подругу от страданий.

– Если и есть, – леди Аманда, избегая смотреть Джонасу в глаза, натянула перчатки, как будто собралась уходить, – то я предпочитаю оставить ее при себе. А теперь приведите себя в порядок, а я поеду приглашать герцога Хардли туда, где, надеюсь, случится его крах.

Джонас проводил леди Аманду, потом поднялся наверх, чтобы побриться и переодеться к чаю.

Глава 21

– Что ты сделала? – Селия смотрела на свою лучшую подругу, как будто та лишилась рассудка. – Ты это серьезно?

– Я никогда еще в своей жизни не была такой серьезной, как сейчас. Лорд Хейвуд должен прибыть с минуты на минуту. И твой брат тоже. – Аманда взяла Селию за руки. – Есть кое-что такое, чего ты не знаешь. Это очень важные вещи. И тебе следует их узнать.

– Все, что нужно, я уже слышала, – покачала головой Селия. – Ты не знаешь, каково это – понять, что для своего брата ты – просто пешка, которую он использовал, чтобы уничтожить ненавистного ему человека. И еще ты не знаешь, – Селия прерывисто вздохнула, – каково это, – узнать, что человек, которого ты всегда любила, только притворялся, будто любит, лишь бы покончить со своим заклятым врагом.

Селия вновь почувствовала, как к глазам подступают слезы.

– Если бы это была правда, я бы и пальцем не шевельнула, чтобы помочь лорду Хейвуду вернуть тебя, и ты это прекрасно знаешь.

– Почему ты думаешь, что Джонас любит меня? – глядя в серьезное лицо подруги, спросила Селия. – Ты сама слышала его слова. Он просто использовал меня, сводя счеты с Хардли за все, что тот сделал с ним после смерти Мелисент.

– А ты не подумала, что он может лгать?

– Я всегда знала, – покачала головой Селия, – что Джонас не любит меня. Но сама так долго его любила, что позволила себе поверить в его любовь.

– В таком случае тебе необходимо услышать правду собственными ушами. Тебе надо услышать, как твой брат использовал не только тебя, но и лорда Хейвуда. Это единственный способ для тебя поверить Хейвуду.

– Почему ты думаешь, что Хардли придет сюда, стоит ему только узнать, что Джонас тоже будет здесь?

– Потому что он не знает. Пока не знает, – улыбнулась Аманда, услышав шум у входной двери. – Но скоро узнает.

Селия услышала голос брата и подняла глаза как раз в тот момент, когда дворецкий пригласил его войти в комнату.

– Сесилия, – бросился к ней Хардли и, сев рядом на диван, взял ее за руки.

Селия отдернула руки и встала.

– Пожалуйста, позволь мне все объяснить, – поднялся за ней следом Хардли. – Ты все неправильно поняла. Ты всегда была для меня самым важным человеком в этом мире. Я бы никогда не позволил причинить тебе боль.

– А разве не ты сделал мне больно?

– Нет. Ты не понимаешь. Это Хейвуд. Мне пришлось…

Из холла послышался голос Джонаса, потом раздался звук его уверенных шагов. Судя по всему, он направлялся в гостиную. У Селии взволнованно застучало сердце.

Дверь распахнулась, и Джонас переступил порог гостиной.

Прежде всего он посмотрел на Селию, но это и неудивительно. Они были настолько созвучны друг с другом, что Селия сразу же почувствовала тот самый момент, когда Джонас вошел в комнату. А для него самым обычным делом было увидеть ее сразу, как только он оказался поблизости. Селия не знала, как такое возможно, но так происходило между ними с самого начала.

– Какого черта он здесь делает? – грозно пророкотал Хардли.

– Я пригласила его, ваша светлость.

– Отмените свое приглашение! Я не хочу, чтобы он находился рядом с моей сестрой!

– Если компания лорда Хейвуда вам так неприятна, можете уйти, ваша светлость. Но если это сделаете, боюсь, вы больше никогда не увидите свою сестру.

Хардли открыл рот, силясь что-то сказать, но с его губ так и не слетело ни звука. Селия не спускала глаз с Джонаса, который стоял у двери.

– Селия?

Этому человеку она подарила себя. Этому человеку она отдала свое сердце и душу. И этот человек отказался от всего, что она ему предложила. Этот человек разбил ее сердце и бросил себе под ноги.

Она должна бы ненавидеть его. Селия снова и снова твердила себе, что должна, но часть ее сердца, которую он завоевал, отказывалась принимать это. Он слишком надежно завладел ее чувствами, чтобы она могла спокойно отпустить его.

– С тобой все в порядке?

– Я… – Селия покачала головой. Ей было плохо. Она вообще сомневалась, что с ней когда-нибудь опять все будет в порядке.

Она убеждала себя, что теперь, когда ей известна правда, она станет по-другому относиться к нему. Но все осталось по-прежнему. Она по-прежнему любит его. Она по-прежнему скучает без него. И ей по-прежнему хочется оказаться в его объятиях.

– Сделай нам одолжение, – перебил ее Хардли, – уйди и оставь Сесилию в покое. Ты уже достаточно натворил.

– Это мой дом, ваша светлость, и мне бы хотелось, чтобы лорд Хейвуд остался. Я, например, хотела бы услышать, что он хочет сказать.

– Ну а я не хочу! – возразил Хардли.

Уголки губ Аманды поползли вверх, и Селия не могла поверить своим глазам. Подруга улыбалась.

– Да, ваша светлость, я даже представить себе не могу, что вы захотели бы это услышать!

Ее подруга – единственный человек во всем мире, который всегда стоял на ее стороне, – шагнула к Селии и обняла ее за плечи.

– Тебе надо все услышать, Селия.

– Мне надо поговорить с тобой минутку, – не обращая внимания на враждебность Хардли, шагнул от двери Джонас.

– Нет! – с сердитым видом пересек комнату Хардли. – Убирайся! Тебе не о чем разговаривать с моей сестрой!

– Ваша светлость, – подняла руку Аманда и встала перед Хардли. – А вы не думаете, что, возможно, будет лучше, если вы позволите лорду Хейвуду объясниться? После признания, которое он сделал леди Канделл, я уверена, что ему нечего сказать, чтобы изменить мнение вашей сестры о нем. Но ведь понятно же, что он не откажется от своей затеи, пока не попробует еще один, последний раз.

– Он уже натворил много дел. Он признался, что обманул Сесилию. И что хотел жениться на ней только ради денег.

– Но это только часть правды, – сказал Джонас. – Мне нужны были твои деньги, Селия. Я никогда этого не отрицал. Но прежде чем уйду, я должен сообщить еще кое-что, что тебе стоит узнать.

– Не верь ни одному слову этого убийцы и лгуна, Сесилия. Ему нельзя верить, и ты это знаешь.

– Убийцы, ваша светлость? – переспросила Аманда, намеренно отступив от Джонаса на шаг. – Понятия не имела, что лорд Хейвуд совершил убийство.

– Он убил человека.

Хардли в упор смотрел на Джонаса, и Селия увидела ненависть, которой горели глаза брата. А она считала, что эта ненависть уменьшилась за прошедшие после смерти Мелисент три года.

– Неудивительно, что вы с такой готовностью поверили его признанию, – прижала руку к горлу Аманда. – Я только не понимаю, почему вы решили позволить Селии выйти за него замуж.

– Я… Потому что… – замер на полуслове Хардли.

В мгновение ока Селия поняла, что, если бы ее брат закончил свою мысль, она бы услышала нечто такое, что не знала, хватит ли ей сил пережить.

– Разве ты не хочешь похвастаться своим успехом, Хардли? – Джонас опустил плечи, будто признал собственное поражение. – Что за удовольствие в победе, если никто не знает плана, который ты придумал, чтобы достичь собственного триумфа?

– Заткнись, Хейвуд. Не было никакого плана.

– Нет, план был. И я отлично вписался в твою схему.

Аманда обняла Селию за талию, и Селия приготовилась к тому, что сейчас услышит.

Она поняла: все, что сейчас раскроется, не является секретом для Аманды. Аманда уже знала, что сделал Хардли, и подумала, что Селии это тоже важно знать. И самое печальное, она ждала, что Селии потребуется ее поддержка.

– О каком плане говорит Джонас? – спросила Селия.

– Никакого плана не было. Ты слушаешь бред отчаявшегося человека, – обратил горящий ненавистью взгляд в сторону Хейвуда ее брат. – Убирайся!

– Уберусь, как только поздравлю тебя.

Джонас слегка подался вперед, и у Селии заколотилось сердце. Ее испугал предостерегающий взгляд брата. И такой решительности в Джонасе она прежде не видела.

– Я недооценил тебя, Хардли. Когда ты озвучил свою угрозу, что подождешь, пока у меня будет, что терять, а потом заберешь все, я подумал, ты имеешь в виду земельные владения. Но ты говорил о другом, не так ли?

– Заткнись. Ты заслуживаешь, чтобы потерять все. Ты заслуживаешь, чтобы сгнить в аду.

– А твоя сестра знала, что ты задумал? Она участвовала в твоем плане? Или она была всего лишь приманкой, которой ты воспользовался, чтобы завлечь меня в ловушку?

– Какой план? – перевела взгляд на брата Селия. – О чем говорит Джонас, Хардли?

– Не было никакого плана! Он лишь пытается устроить скандал на пустом месте и причинить неприятности. Он в отчаянии. Вот и все!

– Когда-нибудь тебе придется спросить у него, Селия. Но когда ты решишься на это, будь готова.

– Вон! – заорал Хардли. – Вон! Убирайся!

– Нет, Хардли. – Селия поняла, если она хочет услышать правду из уст брата, то надо добиваться этого именно сейчас. – Мне бы хотелось послушать Джонаса.

– Сесилия, – суровым голосом начал Хардли, – я не понимаю, что ты надеешься доказать подобным поведением. К чему выслушивать ложь этого негодяя? Ведь это не приведет ни к чему хорошему. Тебе придется еще раз услышать и пережить, как он использовал тебя, чтобы отомстить мне. Неужели ты не понимаешь, что он будет еще больше лгать, чтобы постараться убедить тебя, что все сказанное им леди Канделл неправда?

– Все, что вы сказали тогда, лорд Хейвуд, правда? – внимательно посмотрела на Джонаса Селия. – Я имею в виду, все, что вы сказали леди Канделл?

Джонас сделал паузу, и Селия поняла, что он размышляет, солгать ли ей. Когда он заговорил, боль, разрывавшая ей грудь, стала еще сильнее. Селия даже подумала, что уже не перенесет ее.

– Да, Селия. Отчасти мои слова были правдой.

Аманда обняла подругу за талию, когда та пошатнулась.

– Вот видишь, Сесилия! Я же говорил, что Хейвуд – подлец, от которого тебя надо защищать.

Но Джонас уже не обращал никакого внимания на разъяренного Хардли.

– Я говорил правду, когда признавался, как сильно ненавидел твоего брата в тот момент, когда он отвернулся от меня и все общество последовало его примеру. Я потратил много времени, обдумывая, как вернуть свое положение. Но я знал: ничто не заставит общество принять меня назад. И каждую ночь, когда я голодный, в лохмотьях, ложился спать на мерзлой земле в Крыму, я думал, что скажу и сделаю в ту минуту, как вновь ступлю на английскую землю. И когда получил сообщение о смерти отца и брата, я во всем винил Хардли. Я обманывался верой в то, что, если бы был рядом, я бы заставил их понять, по какому гибельному пути они идут, и свои жизни они бы закончили иначе. Если бы это у меня не получилось, то я, по крайней мере, просто похоронил бы их. Но все мои планы были ничем иным, как химерой, – вытянув руки вперед, подвел итог Джонас. – Бредом одиночества. Жалостью к себе. И беспомощностью. Ни один свой план я не претворил в жизнь. И я бы никогда ничего не сделал, чтобы причинить тебе боль.

Джонас шагнул навстречу Селии.

– Я бы не смог, Селия. Я бы никогда не сделал тебе больно. Потому что люблю тебя.

– Ложь! – завопил Хардли.

– Я сказал только те слова, которые леди Канделл хотела услышать. Которые ей надо было услышать. Я взял на себя вину за гибель Мелисент, хотя не виноват в ее смерти. Я сказал матери, которая много лет оплакивает смерть дочери, что несу ответственность за все, что случилось в тот вечер. И я сделал все возможное, чтобы убедить ее, что твоя смерть мне безразлична, что я не люблю тебя. Я сказал бы все что угодно, лишь бы только спасти твою жизнь. Ибо я не могу представить свою жизнь без тебя.

– Нет! – разрезал тишину громкий голос Хардли. – Он не любит тебя, Сесилия. Он не способен на любовь. Неужели ты не понимаешь, в какое глупое положение ты себя поставила, думая, будто он мог бы когда-нибудь тебя полюбить?

– Это неправда, Селия. Я люблю тебя. Не важно, что ты думаешь обо мне или как сильно ты меня ненавидишь, я хочу, чтобы ты знала, что я люблю тебя. Я полюбил тебя с самого первого дня, как только снова увидел.

Селия не знала, чему верить. Взбудораженные чувства не давали ей услышать голос разума.

– Джонас, ты хотел жениться на мне только из-за приданого?

– Нет, Селия, – прикрыв глаза, покачал головой Джонас. – Я хотел жениться, потому что полюбил тебя. Я всегда знал, что Хардли управляет твоим приданым.

– Хардли управляет моим приданым, – медленно повторила Селия, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

– Ты разве не знала? – нахмурился Джонас.

Селия покачала головой.

– Хардли? – Голос Джонаса был полон недоверия. – Неужели твоему обману нет предела? Неужели недостаточно того, что для достижения своей цели ты использовал свою сестру? Неужели ты так мало ей доверял, что тебе пришлось скрыть от нее условия получения приданого?

Селия покачнулась и была благодарна Аманде, которая оказалась рядом и поддержала ее.

– Я не использовал Сесилию, – с ненавистью во взгляде заявил Хардли. – Я спасал ее.

– Спасал ее! – Джонас сделал шаг к герцогу. – Ты хоть раз спросил себя, будет ли твоя сестра рассуждать так же, когда узнает, что ты натворил?

– Мне не надо было спрашивать. Она ответила бы сердцем и всю жизнь была бы несчастна.

– Дурак! Самонадеянный дурак! – широко распахнув глаза, крикнул ему Джонас. Глаза у него мгновенно сузились, на скулах отчетливо заходили желваки. Его переполняла ярость. Дыхание стало отрывистым и тяжелым. Селия поняла, что бы там ни сделал ее брат, он сделал это, чтобы разрушить ее любовь к Джонасу.

Она оцепенела от ужаса и отчаянно ждала ответов.

– Джонас, объясни, что произошло, – попросила она, молясь, чтобы он развеял ее страхи.

Она не знала, что произошло между Джонасом и ее братом, но чувствовала, что Джонас не несет ответственности за произошедшее. Вся ответственность лежит на ее брате.

– Все будет хорошо, Селия, – улыбнулся Джонас и сделал шаг в ее сторону. – Просто помни, что я люблю тебя. Я всегда буду любить тебя. Я люблю тебя с того первого вечера, когда увидел тебя.

– Нет, Селия, – бушевал Хардли. – Не верь ему. Он отыскал тебя в тот вечер, чтобы разозлить меня!

– Селия знает, почему я к ней подошел. Я давно объяснил ей свои причины. Я всегда был честным с ней. Чего не могу сказать о тебе, Хардли.

– Это ложь! – завопил Хардли.

– Когда будешь готова узнать, как разрушилось наше будущее, – еще на шаг приблизился к ней Джонас, – попроси брата все тебе объяснить. Тебе надо услышать от него, а не от меня то, что он задумал и сделал.

Селия посмотрела брату в глаза и тут же поняла, что за всем случившимся стоит именно он, ее брат.

– Что ты сделал, Хардли?

– Я спас тебя! Я не дал тебе разрушить собственную жизнь! И я намерен предпринять все меры, чтобы этот мерзавец снова не разрушил чью-то жизнь.

Селия судорожно вздохнула и перевела взгляд с рассерженного лица брата на безропотное выражение лица Джонаса.

– Джонас?

– Во всем этом нет твоей вины, Селия, – сказал он и шагнул к двери. – Всегда помни это. В том, что случилось, нет твоей вины. Это моя вина. Я… во всем виноват. И твой брат.

Селия смотрела на Джонаса, понимая, что он уходит. Если она сейчас же ничего не предпримет, то потеряет единственного мужчину, которого любила всегда.

– Куда ты идешь?

– Домой, – остановился Джонас. – Пока у меня еще есть дом. – Он подошел к двери и замер. – Вам будет приятно узнать, ваша светлость, что кредиторы, которых вы направили, выстроились в очередь у входа в дом. Осталось недолго, и скоро я его потеряю.

– Ты этого заслуживаешь. Ты заслуживаешь потерять все. Как я потерял.

Селия услышала нотки ярости в голосе брата и почувствовала, как рушится мир вокруг нее. Что же брат сделал?

Горький смех Джонаса заставил ее вздрогнуть.

– Дом? Имение? Можешь все забрать себе. Они для меня ничего не значат.

– Ты потеряешь все это! Я уверен, что потеряешь!

– Пусть так и будет, – пожал плечами Джонас и взялся за ручку двери. – Без Селии все это лишено смысла.

Джонас толкнул дверь, и Селия осознала, что он покидает ее. Но остался еще один вопрос, который она должна была ему задать раньше, чем он уйдет.

– Джонас?

– Да?

– Ты посылал Хардли счета за ремонт Хейвуд-Эбби без его ведома?

– Это твой брат так сказал? – улыбнулся Джонас.

Селия кивнула.

– Хардли, – улыбка Джонаса стала еще шире, – есть где-нибудь предел твоей лжи?

Мир пошатнулся перед глазами Селии. Брат лгал ей. Она вновь посмотрела на Джонаса.

– Подожди, Джонас. Я иду с тобой.

– Нет! – взвыл Хардли, схватив Селию за плечо и пытаясь остановить.

– Джонас!

– Тебе нельзя идти со мной, Селия. Мне некуда тебя вести.

– Это не важно! Все не имеет значения, пока мы вместе!

Селия видела, как напрягся Джонас, будто ее слова ударили его словно кнутом.

– Это имеет значение, – отрезал Джонас и отступил назад.

Перед тем как исчезнуть за дверью, Джонас повернулся, но не для того, чтобы посмотреть на Селию. Он посмотрел на ее брата. Его взгляд был полон ненависти, и Селии стало страшно.

– Я предоставлю вам несколько мгновений удовольствия, ваша светлость. Вы добились того, чего хотели. Я все потерял. Я потерял Селию. Но и вы ее тоже потеряли.

Джонас не двигался несколько долгих мучительных секунд, а потом медленно открыл дверь и шагнул через порог, сделав первый шаг, уводивший его от Селии навсегда.

Селия хотела бежать за ним, чтобы остановить, чтобы пойти с ним, но она ничего не добьется, умоляя его остаться или отправившись вместе с ним. Ей следует выяснить все, что сделал ее брат, и вернуть Хейвуд-Эбби.

Селия услышала грозный стук закрывшейся за Джонасом двери и почувствовала, как оборвалось сердце.

Затем она повернулась к брату.

– Так что ты сделал?

Глава 22

– Что ты сделал? – требовательно повторила свой вопрос Селия. Она еще никогда в своей жизни так не злилась.

– Я спас тебя от жизни с человеком, который не способен никого любить, – в праведном гневе расправил плечи Хардли. – Он бы уничтожил тебя точно так же, как уничтожал всех, кто по глупости испытывал к нему привязанность.

– Ты говоришь о Мелисент?

– Да! Из-за него она умерла!

Селия отступила назад и пристально посмотрела на брата. Боль, которую он испытывал от потери Мелисент, была очевидной. И она не уменьшилась, как думала Селия, а стала еще сильнее.

– Джонас не имеет никакого отношения к смерти Мелисент, Хардли. Она выбежала на улицу, и ее сбил экипаж.

– Потому что она убегала от него! Потому что она любила меня, а Джонас хотел, чтобы она сбежала с ним!

– Ты глупец! Мелисент тебя не любила. Она не любила никого, кроме себя.

– Это неправда. У нас было взаимопонимание. Мы собирались пожениться, но Хейвуд хотел оставить ее для себя. Он заставлял ее сбежать с ним.

– Если кто кого и заставлял что-то делать, так это, несомненно, была Мелисент. Она пыталась убедить Джонаса жениться на ней.

– Нет!

– Ты всегда возносил Мелисент на высокий пьедестал, – Селия смотрела брату в глаза, – не понимая, какой она человек на самом деле.

– Я знал, какая она. Она была самым прекрасным человеком на земле. Она была…

– Избалована до отвращения, – вставила Селия. – Ее баловали всю жизнь и позволяли делать все, что хочется. Ей все сходило с рук.

– Нет!

– Да! Ее родители, так же, как и ты, закрывали глаза на недостатки дочери. Она была жестокой и бессердечной. Она умаляла достоинства любой женщины, с которой сталкивалась, и подчеркивала ее недостатки.

– Нет!

Селия резко махнула рукой, давая брату понять, чтобы перестал защищать Мелисент.

Хардли замолчал.

– Именно так и было. Потому что высмеивание всех подряд давало ей ощущение превосходства. Насмешки над людьми придавали веса ее персоне.

Селия не могла поверить, что такой умный человек, как ее брат, оказался настолько покорен физической красотой Мелисент, что не видел ее духовного убожества.

– Тебе никогда не нравилась Мелисент, Сесилия. Я всегда знал, что вы не выносите друг друга.

– Мелисент никому не нравилась, Хардли. И если бы ты сумел заглянуть под ее невероятно красивую оболочку, тебе она тоже не понравилась бы.

– Перестань! Ты говоришь такие ужасные вещи только потому, что Мелисент была влюблена в человека, которому ты по глупости отдала свое сердце.

– Возможно, Мелисент и любила кого-то, но это точно был не Джонас.

– Ты не видела их в тот вечер. Она просила Хейвуда, умоляла оставить ее в покое.

– Нет, ваша светлость, – прозвучал у них за спиной голос Аманды. – Она умоляла Хейвуда забрать ее в Гретна-Грин, чтобы они могли пожениться.

Селия вместе с Хардли повернулись к Аманде.

Аманда вела себя необыкновенно тихо после ухода Джонаса, что было совершенно на нее не похоже, и Селия почти забыла о ее присутствии в комнате. Хардли, должно быть, тоже. Но она привлекала их внимание, упомянув о Гретна-Грин и о браке.

– Это неправда. Мы с Мелисент собирались пожениться. С отцом Мелисент мы договорились об этом много лет назад. И потом, у Хейвуда тогда даже титула не было. Он являлся вторым сыном человека, которому самой судьбой было предначертано все потерять. Зачем ей понадобилось выходить за него замуж?

– Очевидно, для того, чтобы выдать ребенка, которого она носила, за ребенка лорда Хейвуда.

Несколько секунд после этого сообщения Хардли молчал. Когда он, наконец, заговорил, его реакция была такой же бурной, как извержение проснувшегося вулкана.

– Это ложь! Кто сказал вам такую злобную ложь?

Аманда подошла ближе и посмотрела на Хардли так, будто перед ней был слуга, а не герцог.

– Это не ложь, ваша светлость. Ради вас мне бы хотелось, чтобы это была ложь, но я точно знаю, что Мелисент носила ребенка.

– Откуда вам это знать? Эту историю наверняка сочинили какие-нибудь завистливые дамочки после смерти Мелисент.

– Не уверена, что вы когда-нибудь слышали от Мелисент о миссис Крамперт, – покачала головой Аманда, – но…

– Крамперт? Ну разумеется, слышал. Мелисент называла ее Крампи. Она была няней Мелисент, а потом стала выполнять роль компаньонки, когда Мелисент потребовалось сопровождение.

– Мать Мелисент уволила ее без рекомендаций после смерти дочери, поскольку та была единственным человеком, кто, кроме леди Канделл, знал о беременности Мелисент. Леди Канделл думала, что удастся пресечь любые слухи, распространяемые недовольной бывшей прислугой, которую уволили. Оставшись без рекомендаций, миссис Крамперт была в отчаянии. Она пришла к моей старшей сестре Лилиан, потому что до перехода к леди Канделл работала в нашей семье. Лилиан, конечно, ее приняла. Она и сейчас помогает сестре ухаживать за двумя ее детьми.

– Этого не может быть, – затряс головой Хардли, не веря своим ушам. – Не может быть.

– Но это так, ваша светлость. Мелисент носила ребенка от другого мужчины и была готова на все, чтобы найти мужа раньше, чем вы объявите о помолвке. Она боялась вашей реакции, когда обнаружится, что вас обманули. Она выбрала Хейвуда, посчитав его самым сговорчивым из всех своих знакомых.

– И он отказал ей, – прошептал Хардли, как будто разговаривал сам с собой.

– Именно так, потому что он не любил ее. И знал, что вы ее любите. В отличие от вас он отказался предать вашу с ним дружбу.

– Но я думал…

– Ты не думал ни о ком, кроме себя и своего желания отомстить невинному человеку, – смотрела в упор на брата Селия. – Человеку, который когда-то был твоим самым близким другом.

– Но Хейвуд не отрицал, когда я обвинил его в попытке увести у меня Мелисент.

– А ты бы поверил ему?

Хардли открыл рот, пытаясь что-то сказать в свое оправдание, но так и не произнес ни слова, молча рухнув в ближайшее кресло.

– Боже мой, что я натворил!

Наверно, Селия могла бы посочувствовать брату, если бы он не являлся причиной всех ее страданий.

– Я хочу знать, что ты сделал, Хардли. Я хочу знать все.

Прошло несколько минут, и Селия подумала, что брат не собирается признаваться ни в чем, но он в конце концов перевел взгляд на Аманду.

– Вам все известно, да? Вы поэтому и пригласили сюда Хейвуда.

– Да, я знаю. Так что вам лучше самому обо всем рассказать сестре, потому что моя версия не вызовет сочувствия.

Хардли молча кивнул и поднял на Селию пустой взгляд. Селия приготовилась испытать боль, которая обязательно придет.

– Я никогда не хотел сделать тебе больно, Селия.

– Но причинил мне очень сильную боль.

– Просто я ненавидел его, – опустил плечи Хардли. – Я так долго ненавидел его, что думал лишь о том, как его уничтожить. Ты знаешь, что это такое? Ну конечно, не знаешь, – после небольшой паузы продолжил Хардли. – ты такая хорошая. Такая добрая. Единственный человек в мире, который не сделал ничего, чтобы заслужить такое. Но я не думал, что все зайдет так далеко.

– Насколько далеко?

– Я не думал, что ты полюбишь его. Я не думал, что ты когда-нибудь кого-то полюбишь.

Селия порадовалась, что сидит. В противном случае у нее подогнулись бы колени, и она бы упала.

– А почему ты думал, что я никогда никого не полюблю?

– Потому что ты отказывала всем кавалерам, которые просили твоей руки. Потому что никогда не проявляла интереса к кому-то. Я думал, у тебя появилась такая же любовь к кому-то, как и у меня. Я думал, ты любишь кого-то, кто не отвечает тебе взаимностью. И решила, что лучше прожить жизнь в одиночестве, чем выходить замуж за того, кого ты никогда не сможешь полюбить.

– Так и есть, Хардли. Я любила одного человека. Это был Джонас. Я любила его давно, сколько себя помню.

– Но я не знал этого. Поэтому и использовал тебя, чтобы уничтожить Хейвуда. Поскольку был уверен, что ты отвергнешь его так же спокойно, как отвергала любого кавалера, кто просил твоей руки.

– И что ты сделал? – не спускала с него глаз Селия, чувствуя, как закипает изнутри. – Расскажи мне все. Все, слышишь, Хардли. Все до мельчайших подробностей.

Селия была в ярости. Джонас ни в чем не виноват. Это ее брат заварил такую кашу, и они оба – и она, и Джонас – попались в ловушку, не понимая, насколько велико было желание Хардли отомстить.

Селия смотрела на брата. Он сидел в кресле, сцепив руки на коленях и опустив голову. И ничем не напоминал сейчас герцога. Пропали куда-то уверенность, властность, которые обычно отличали его от других. Он выглядел полностью поверженным.

– Мой план был блестящим. Я знал, что Хейвуд не сможет отказаться.

– Что ты ему сказал?

Хардли медлил, не желая произносить слова, которые дадут ей понять, как сильно он хотел уничтожить Хейвуда. Как легко он использовал ее, чтобы добиться своей цели.

– Я рассчитался с долгами его отца и брата, потом предложил ему то, от чего он не сможет отказаться, я точно это знал. Деньги, необходимые для ремонта Хейвуд-Эбби и возвращения ему былого великолепия. Кроме того, эти деньги давали возможность позаботиться о его арендаторах. Я знал, Хейвуд сожалел о том, что из-за отца ухудшилась их жизнь. И сам был готов пройти сквозь ад, только бы все изменить к лучшему.

– Значит, ты предложил ему деньги на ремонт Хейвуд-Эбби?

– Да. Я сказал, что, когда вы поженитесь, твое приданое покроет сумму, которую я ему одолжил. Я объяснил, что подожду, когда он вернет мне все до единого фунта, потраченного на ремонт имения. Но у меня не было намерения отдать ему твое приданое. Я не собирался позволить ему жениться на тебе.

Несколько тягостных минут Селия сидела молча, потом встала. Ей казалось, что стены комнаты сомкнулись вокруг нее, ей стало трудно дышать. Она протянула руку, чтобы хоть за что-нибудь уцепиться и не упасть, пока шла к окну.

За окном светило солнце. Легкий бриз тихо шелестел листвой, покачивая ветки деревьев. Там, за стеклом, царил покой. А здесь разыгрывалась трагедия. Голос брата не позволил Селии отвлечься и вернул к действительности.

– Я даже на мгновение не мог себе представить, что ты примешь его ухаживания. Ведь прежде ты не проявляла никакого интереса к мужским знакам внимания. Ты надменно отклоняла всех претендентов, которые осмеливались взглянуть на тебя во второй раз. У меня даже сомнения не возникало, что и с Хейвудом ты поступишь точно так же.

– А я вместо этого…

Селия замолчала, не в состоянии продолжать. Ей было больно, потому что в памяти воскресли те несколько первых вечеров, когда Джонас вернулся в ее жизнь. Она помнила свой страх, что брат «не заметит» его, и общество сделает то же самое. Помнила облегчение, которое испытала, когда этого не произошло, и Джонас занял достойное место в обществе. Помнила восторг в тот первый вечер, когда Джонас нашел ее на террасе леди Пламптон, когда попросил ее о помощи, пригласил на прогулку на следующий день и потом еще и еще.

– Я настолько уверился, что он с радостью ухватится за предоставленную возможность получить деньги, которыми я его соблазнил, что мне даже в голову не пришло, что он откажется.

– Он отказался от денег?

– Попытался, но я сказал, что не позволю тебе выйти за него замуж, если он не обеспечит тебе надежную крышу над головой. Я потребовал, чтобы он взял деньги, если серьезно настроен ухаживать за тобой.

– Он взял деньги только когда ты его заставил, – пробормотала Селия и прикрыла рукой рот, чтобы не вскрикнуть от радости.

– Дурак. Он едва не погубил весь мой план. – Хардли подошел к небольшому столику, где в ряд стояли хрустальные графины с напитками, и, выбрав один графин, плеснул что-то в стакан и выпил все разом. – Я думал, для него важнее всего его земельные владения, арендаторы и оплата долгов отца. Я хотел, чтобы он выполнил капитальный ремонт домов за деньги, которые, как он думал, будут идти из твоего приданого. А когда он плотно погряз бы в долгах, я ему сообщил бы о твоем отказе выйти за него замуж. К тому времени он потратил бы тысячи фунтов, которые никогда не смог бы отдать, и кредиторы растерзали бы его на части.

– Вместо этого, – Селия подошла к тому месту, где сидел Хардли, и остановилась напротив, – я не только приняла ухаживания Хейвуда, но и намеревалась принять его предложение.

– Почему, Сесилия? Почему он, когда ты никогда не интересовалась другими мужчинами?

– Вряд ли это главное. Вопрос в том, как ты мог так меня использовать?

– Я не ведал, что делаю, когда использовал тебя, – тяжело дыша, выдавил Хардли. – Я знал… – Он замолчал и провел рукой по лицу. – Я был настолько уверен, что смерть Мелисент на совести Хейвуда, что хотел отомстить ему любым способом.

– Поэтому ты использовал меня, как разменную монету. Ты предложил ему деньги, чтобы улучшить жизнь его арендаторов. И все это время преследовал одну цель. Ты хотел уничтожить его.

– Я отчаялся. Я знал, чтобы спасти свою собственность, ему придется жениться на той, за кем дают приличное приданое. Когда он вернулся домой героем, это был лишь вопрос времени, пока кто-нибудь не заманит его себе в мужья.

– Поэтому его заманил ты, – стараясь не замечать боль в груди, подытожила Селия. – Для меня.

Боль от понимания того, что, если бы не ее брат, Джонас, возможно, никогда не обратил бы на нее внимания, была почти невыносимой.

– Наверняка всякий раз, когда ты думал о деньгах, которые тратил Джонас, чтобы сделать меня счастливой, ты смеялся до упаду.

– Нет, Селия! Отнюдь нет. – Хардли вскочил с кресла и приблизился к ней. – Я решил, что все отлично спланировал. Я никогда не думал, что ты примешь его предложение. Не думал, что ты захочешь выйти за него замуж.

– Но я захотела… потому что люблю его. Я всю свою жизнь люблю Джонаса. Люблю его всем сердцем. Как я могла думать о том, чтобы выйти замуж за кого-то еще?

Брат смотрел на нее с щемящей тоской в глазах.

– Все пошло не так, как я задумывал. Я не ожидал, что вы поладите. Я не ожидал увидеть, что вы двое одинаково пристально смотрите друг на друга и смеетесь вместе над тем, в чем смешное видят только друзья. И я никогда не предполагал, что ты влюбишься в Хейвуда. А он влюбится в тебя.

– Ты слышишь себя, Хардли? – потрясенно спросила Селия. – Ты слышишь, что говоришь?

Брат Селии, властный герцог Хардли, рухнул в ближайшее кресло и обхватил голову руками.

– К сожалению, слышу. И меня тошнит от этого.

– Должно тошнить! – смерила его осуждающим взглядом Селия. – Ты не думал ни о ком, кроме себя. Ты думал только о том, как уничтожить человека, который, как тебе казалось, забрал твое. И ты ни разу не подумал обо мне!

Селия сердито металась по комнате и ругала брата.

– Тебя не волновало, что всю свою жизнь я проживу с мыслью о том, что человек, которого люблю, не любит меня. Не хочет меня. Вы хоть немного любите меня, ваша светлость?

– Я люблю тебя, Селия. Ты самый дорогой для меня человек во всем мире. Я бы вернул все назад, но это невозможно. Я думал, что все отлично распланировал, пока не… – Хардли встал с кресла и остановился перед Селией. – Мне нет прощения за это, но я сделаю все возможное, чтобы загладить вину.

Селия старалась успокоиться, убеждая себя, что ее брат совершил такой отвратительный поступок не из-за ненависти к ней, а из-за желания отомстить за смерть Мелисент.

Она старалась объяснить его действия тем, что ненависть затуманила ему голову, лишила возможности ясно мыслить. Но как же пережить то, что брат сделал с ней?

Слов мало. Чтобы исправить положение, ей потребуется гораздо больше, чем простое извинение.

– Что я могу сделать, Сесилия? Скажи, как исправить то, что я натворил?

Селия смотрела на него, поставив руки со сжатыми кулаками на бедра и с сердитым блеском в глазах.

– Ты прикажешь своим солиситорам покрыть счета Джонаса, с которыми он думал рассчитаться из моего приданого. И вели им поторопиться. У тебя мало времени.

Селия направилась к двери. Ей надо увидеть Джонаса. Она не должна потерять его.

– А потом, – Селия повернула ручку, открыв дверь, и сделала первый шаг, чтобы отправиться к мужчине, который завладел ее сердцем, – ты встанешь на колени и будешь молить человека, которого я люблю, принять меня обратно после всего, что мы с ним сделали.

Глава 23

Селия выпорхнула из экипажа, не дожидаясь, пока лакей опустит ступеньку. Она помчалась по мощеной дорожке, поднялась по трем ступенькам лестницы и поспешила к портику. Перед ней открылась дверь, но на пороге стоял Банди, преграждая вход.

– Если вы пришли, чтобы добавить проблем лорду Хейвуду, миледи, тогда я вынужден просить вас зайти в другой день. Сегодня у командира и без того дел достаточно.

– Я пришла сюда не создавать ему дополнительные проблемы, Банди. Я пришла избавить его от них.

Верный дворецкий Джонаса пристально посмотрел на Селию, словно оценивая правдивость ее слов.

Селия боялась, что он не позволит ей войти, но Банди наконец тяжело вздохнул и сделал шаг в сторону, освобождая дорогу.

– Будьте готовы, миледи. В доме находится толпа разъяренных мужчин, которые отказались уйти, невзирая на все мои угрозы в их адрес.

– Я займусь ими, Банди.

Селия расправила плечи и вошла в дом, как будто являлась хозяйкой особняка. Но ведь со временем она ею станет.

– Что все это значит? – Селия внимательно изучала мужчин, которые выстроились вдоль стен коридора.

– Мы пришли сюда вернуть свои деньги, – заявил один из них. – Мы получили записку, что деньги за товары и услуги, на которые лорд Хейвуд заключил договоры, чтобы отремонтировать свое имение, следует получить сегодня. Иначе мы вообще их не увидим.

– Ну что ж, – Селия попыталась изобразить убедительную улыбку, – по крайней мере, часть информации в полученной вами записке оказалась правильной. Лорду Хейвуду известно, насколько сильно каждый из вас нуждается в деньгах за заказанные им товары, поэтому он хотел бы рассчитаться с долгами немедленно. В полученной вами записке было неправильно указано место, куда следует идти, чтобы получить свои деньги. Герцог Хардли проследит, чтобы все долги были оплачены. Он ждет всех вас в своем доме.

– Вы уверены, мадам? В записке, которую я получил, говорилось совсем другое.

– Вы знаете, кто я, сэр?

– Конечно, знаю. Мы все это знаем. Вы сестра герцога Хардли.

– Нет, сэр, – с возмущенным видом возразила Селия. – Я – невеста графа Хейвуда! Сестрой герцога Хардли я являюсь по факту рождения. А невестой графа Хейвуда – по выбору.

– Простите, миледи, – пробормотал смущенный торговец.

– Все в порядке. Я принимаю ваши извинения. И если хотите получить свои деньги, а я уверена в этом, я бы посоветовала вам поторопиться к дому герцога Хардли. Солиситоры его светлости готовы расплатиться с вами сполна за все товары и услуги.

Толпа торговцев и кредиторов, которым Джонас задолжал, единодушно устремилась к двери, которую Банди заботливо открыл. Спустя несколько секунд коридор опустел, и в доме стало тихо.

– Это было весьма впечатляюще, миледи, – сказал Банди, закрывая дверь за последним посетителем. – Хотя, пожалуй, вам лучше все-таки уйти, когда они вернутся. Они будут гораздо злее, чем теперь.

– Никто не вернется, Банди. Его светлость заплатит все долги.

Брови дворецкого взлетели вверх.

– А где лорд Хейвуд? – не обращая внимания на дворецкого, спросила Селия. Ее не слишком беспокоило, верит он ей или нет, потому что у нее имелись дела поважнее. И самое важное – убедить Джонаса что она хочет стать его женой.

– Он в библиотеке, – дворецкий кивнул в сторону любимой комнаты Джонаса, которая находилась в задней части дома.

– Спасибо, Банди. На оставшуюся часть дня тебе и всей прислуге в доме я объявляю выходной. До утра ты не понадобишься. И то, если только после завтрака.

– Вы уверены, миледи?

– Да, абсолютно.

Проигнорировав потрясенное выражение лица Банди, Селия сразу отправилась на встречу с Джонасом.

Добравшись до библиотеки, она не стала стучаться, просто открыла дверь и вошла.

Человек, которого она любила всем сердцем, сидел за огромным столом из красного дерева спиной к ней. Он не повернулся, когда Селия закрыла дверь, лишь взял стакан с бренди и сделал глоток.

– Наверное, ты предложил им чаю, Банди. Мне показалось, в доме стало тихо.

– В доме действительно стало тихо. Потому что толпа линчевателей ушла.

Джонас повернулся и от неожиданности вскочил на ноги.

– Что ты здесь делаешь?

– А где еще мне быть?

– Тебе здесь не место, – покачал головой Джонас.

– Правда? А где тогда мне место?

– Рядом с братом. Он, по крайней мере, может дать тебе крышу над головой. У меня такой возможности нет.

– Значит, ты лгал, когда говорил, что любишь меня.

– Я не лгал. – Джонас поставил стакан на стол. – Я так сильно люблю тебя, что даже не знаю, смогу ли прожить без тебя дальше. Но это ничего не меняет. Скоро я потеряю все свое имущество.

Джонас обогнул стол и подошел к окну в дальнем конце комнаты.

– Неужели ты пропустила целую дюжину мужчин, выстроившихся в коридоре, когда приехала? Они все хотят денег, которых у меня нет.

Селия скрестила руки на груди и заставила себя оставаться на месте. О, как ей хотелось подойти к Джонасу. Как ей хотелось обнять его и прижаться губами к его губам.

Чувствуя, как слабеют колени, Селия судорожно вздохнула.

– Мне показалось, что тех, кто пришел требовать долги, накопленные нами, гораздо больше. По крайней мере я насчитала человек тридцать. Думаю, что солиситоры моего брата как раз сейчас расплачиваются с ними.

– Что ты сказала? – повернулся к ней Джонас.

– Я сказала, – Селия прошла через комнату и присела на угол стола, – что всех этих людей я отправила к Хардли. Ведь это он создал эту проблему, ему ее и решать.

– Как он… – Хейвуд широко распахнул глаза.

– Аманда рассказал ему всю правду о Мелисент.

– Какую правду? – с настороженностью в голосе спросил Джонас.

– Что она была беременна от другого мужчины. Что если вы и спорили в тот вечер, как слышал Хардли, то причиной этого спора, несомненно, являлось желание Мелисент убедить тебя жениться на ней.

– Но откуда все это известно леди Аманде?

Селия встала. Подавшись вперед, она оказалась настолько близко к Джонасу, что почувствовала тепло, которое излучало его тело.

– Мы обсудим это позже, – пробормотала Селия, обняв Джонаса за талию и прижавшись щекой к его груди. – Намного позже.

– Селия, что ты делаешь?

– Ш-ш-ш, – прошептала она и замерла. – Я хочу послушать, как бьется твое сердце.

До Селии донесся низкий утробный стон, и она улыбнулась.

– Как ты думаешь, ты можешь обнять меня, Джонас?

На этот раз ответом ей стал еще более мучительный стон.

– Попробуй, Джонас. Это не больно. Обещаю.

Джонас вскинул руки и крепко обнял Селию. Все ее тело замерло в неподвижности, волна страсти накрыла ее с головой, унося туда, где она могла погибнуть, и единственная надежда на спасение – человек, который держал ее сейчас в своих объятиях.

– А теперь можешь меня поцеловать?

– Думаю, это возможно, миледи.

Джонас склонил голову и прильнул к ее губам. Селия, обнимая за шею, прижала его к себе еще крепче.

– Я сказала Банди, что сегодня он уже больше не понадобится, – Селия повернула голову так, чтобы Джонасу было удобнее целовать ее.

– Правда? – Его руки, уверенные и ласковые, коснулись сначала ее плеч и, наконец, спустились к нежной округлости груди.

Селия почувствовала, как нарастает внутри пламя страсти. Она была готова заняться с ним любовью и не желала больше ждать ни минуты.

– Джонас, поцелуй меня.

Уголки его губ приподнялись в соблазнительной улыбке, он наклонил к ней голову и накрыл губы своими губами.

Его поцелуй был страстным, требовательным и пьянящим как вино.

Всем своим существом Селия потянулась к нему, с радостью уступая его ненасытному, жадному рту. Она отчаянно хотела показать, как любит его и как хочет стать его женой.

Все вокруг расплывалось в каком-то тумане. Они задыхались от страсти, и ей хотелось сделать глубокий вдох, чтобы не потерять сознание. Но когда уже в следующую секунду он вдруг оторвался от ее губ и поднял голову, Селия почувствовала мучительную пустоту.

– Джонас?

– Не здесь, Селия. И не так. – Джонас снова прижался к ее губам и поцеловал. – Я хочу дать тебе обещание. – Одной рукой он коснулся ее щеки, а второй продолжал крепко удерживать рядом. – Я клянусь, что ты никогда ни в чем не будешь нуждаться. Не могу обещать, что обеспечу тебя такой роскошью, в какой ты жила под крышей у Хардли, но нуждаться ты не будешь. Я буду делать все, что в моих силах, чтобы обеспечить тебе достойную жизнь.

– Ты думаешь, я потребую так много, Джонас?

– Я думаю, ты заслуживаешь этого. Ты самый редкий в мире драгоценный камень, и я самый счастливый человек на земле, потому что нашел тебя.

Селия почувствовала, как расплывается перед глазами лицо Джонаса, потому что на глаза навернулись слезы и теплыми струйками потекли по щекам. Кончиками пальцев Джонас вытер ей слезы, наклонил голову и поцеловал.

– Я не шутил, когда говорил твоему брату, что он может забрать у меня все, что хочет, мне все равно. Все, кроме тебя. Я бы не пережил, если бы потерял тебя. Я слишком сильно люблю тебя, чтобы остаток своей жизни прожить без тебя.

Слезы застилали глаза Селии, и она видела перед собой лишь размытые очертания высокой фигуры Джонаса.

– Я подарю тебе целую жизнь, чтобы ты показал мне, как сильно ты меня любишь.

– Только одну жизнь?

Селия сглотнула комок, вставший у нее в горле.

– Нет, Джонас, я так сильно люблю тебя, что потребуется вторая жизнь, чтобы истратить мою любовь. А может быть, и третья.

– Тогда лучше не тратить ни минуты отведенного нам времени, – заявил Джонас, а затем подхватил ее на руки и понес наверх, в комнату, которую они будут делить на двоих всю оставшуюся жизнь.

Примечания

1

Легендарный царь Лидии в Малой Азии, обладавший несметными богатствами.

Content

Лора Лэндон
Одержимый любовью

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Примечания