Прогнозно-аналитический центр Академии Управления

Сравнительное богословие

Книга 6

Учебное пособие

Часть III. Религиозные и идеологические системы (Продолжение)

3.4. Религиозные системы «ведического» Востока: ведически-магическая культура (Продолжение)

3.4.3. Буддизм

Буддизм традиционно считается «мировой» религиозной системой, также как «христианство» и ислам. Середина I тысячелетия до н. э. — историческое время становления многих религиозных систем, которые впоследствии оказали решающее влияние на мировоззрение огромного количества людей многих региональных цивилизаций. Как мы уже знаем, именно в это время оформляются зороастризм, ранний индуизм, начинают формироваться каноны иудаизма. Эти три крупных религиозных системы развивались, тесно влияя друг на друга. И главное, что их объединяет это — учение о посмертном воздаянии, оформившееся вследствие их одновременного становления во второй половине I тысячелетия до н. э. — начале I тысячелетия н. э. Учение о посмертном воздаянии («справедливости») — следствие древних убеждений и заблуждений, существовавших в таких религиозных системах как древнеегипетская, древнегреческая, древняя ведическая («арийская») и прочих. Но традиционное оформление учения о посмертном воздаянии (как работоспособной имитации общественной справедливости) произошло позже, в рамках перечисленных выше религиозных систем, что явилось религиозной основой дальнейшего перехода обществ от открытого рабовладения к скрытому, «мягкому».

Буддизм считается самой ранней из мировых религий, которая охватывает в первую очередь страны Южной, Юго-Восточной и центральной Азии, Дальнего Востока. В мире официально насчитывается около 800 млн. людей, исповедующих буддизм. Больше всего буддистов в Китае (около 60 млн. в самом Китае и 20–25 млн. этнических китайцев по всему миру), Таиланде, Японии, Бирме, Вьетнаме, Корее, Шри-Ланке, Камбодже, Тибете, Лаосе, Монголии, Бутане. В процентном отношении буддистов к остальному населению лидируют Таиланд (более 90 %), Бирма, Лаос и Шри-Ланка (65–70 %).

Как известно, буддизм является религиозным ответвлением индуизма. В средине VI века до н. э. индийское общество переживало социально-экономический и культурный кризис. Становление отношений между варнами и кастами происходило в условиях социально-духовного «господства» брахманизма в Северной Индии на фоне полиэтнической структуры индийского общества. Напомним, что брахманский период развития индуизма восходит к древним «арийским» культам, авторитетности Вед. Он сочетал в себе высокоразвитую религиозно-«философскую» мысль и обширный понятийный и символический аппарат, основанный на социальных нормативах внутриобщественного расизма. Эти нормативы закрепляли архаику племенного принципа врождённой принадлежности к определённой социально-политической группе, в первую очередь к сословию-варне. В пёстрой полиэтнической картине древнего индийского общества политику творили немногие роды из варн брахманов и кштариев (первые две высшие варны), восходящие лишь к «ариям». Только представителей этих варн считали социально полноценными «дваждырождёнными».

Но, несмотря на объявленный статус и номинальную власть, монополии на традиционные для брахманов и кштариев сферы у последних не оказалось к VI веку до н. э. В условиях рабской зависимости и отношений собственности их теснили в традиционных сферах: культовая практика племени или даже семьи всё более смещалась в культы соседских общин, которые были неоднородны в социальном, этническом и культурном отношениях. Племенная дружина вытеснялась общинным войском, что приводило к снижению статуса витязя-кштария. Верхушки аборигенных племён или смешанных племён (из «ариев» и «аборигенов») начинали доминировать в управлении параллельно верхушкам брахманов и кшариев. Нарождающаяся аборигенная и смешанная «элита» при этом оставалась номинально приниженной, хоть и была опорой царской власти в возникающих многочисленных государствах Индии.

Социальным фактором стал распад древних традиционных связей, конец всемогущества родовой организации, незащищённость личности перед новыми социальными явлениями. Разложение основной производственной ячейки — большой патриархальной (а иногда и матрилинейной) семьи — и переход к земледельческой соседской общине подрывали власть племени и требовали нового механизма социального регулирования и защиты, новой системы обеспечения стабильности.

Поиск этих механизмов естественно активизировал многочисленных выброшенных из социальных коллективов или ушедших людей, которые становились сознательными аскетами и искали утраченное ими и обществом в целом чувство социально-психологического комфорта (религиозного единения).

Главная особенность поисков аскетов заключалась в альтернативном существующему — видении общественного порядка, сочувствии идеям поиска справедливости широких масс населения, что в свою очередь заставляло людей и небрахманскую «элиту» внимательно приглядываться к наиболее популярным и талантливым проповедникам новых идей. Поскольку учителя «аборигенов» и смешанных этносов были уже весьма арьянизированы,[1] религиозной основой аскетов оставалась всё та же «философия» брахманизма, основанная на трёх понятиях: карма, сансара, нирвана (мокша). Стремление к преодолению сословных барьеров — как выход из кризиса середины I тысячелетия до н. э. было наиболее близко довольно широкому кругу населения Индии и обусловлено требованиями времени. Поскольку традиционный индуизм в конечном итоге победил на большей части территории Индии в середине I тысячелетия н. э. (индуизм проповедовал универсальный набор дхарм-законов для каждого сословия и касты, что для борцов за справедливость являлось неприемлемым; в то же время индуизм в конечном итоге вытеснил буддизм, переняв из последнего многое, но сохранив незыблемым сословно-кастовый строй) — буддизм, зародившись в Индии стал распространяться сначала на Юго-Восток,[2] будучи не принятым большинством индусов.[3]

Можно сказать, что буддизм (как религиозное ответвление индуизма) возник на волне кризиса периода брахманизма, который был разрешён становлением индуизма (самое раннее это середина I тысячелетия до н. э — вплоть до середины I тысячелетия н. э.). Индуизм вобрал в себя многое, что «философски» народилось в указанный период в первую очередь в полемике с буддизмом. Однако буддизм разошёлся с индуизмом в главном: в социальном плане индуизм так и остался сословно-кастовым обществом с жёсткой иерархией и обеспечивающей эту иерархию универсальными религиозными догмами. Иначе говоря, в индуизме сословно-кастовый порядок остался первичным в организации общественной жизни. Буддизму же свойственно мировоззрение вторичности социальной организации (её меньшая значимость — вплоть до реальной возможности преодоления сословных и этнических границ в течение жизни) над общей религиозной основой брахманизма, «справедливого» индивидуального спасения. Именно поэтому буддизм стал гораздо более привлекательным за пределами Индии — в обществах, социальная организация которых не была издревле так жёстко стратифицирована как в Индии.

Самое плохое, что буддизм, также как и индуизм, мировоззренчески основан на брахманизме и древних «арийских» иллюзиях, возникших на основе восточного дуализма, но при этом в традиционно буддийских региональных цивилизациях, либо компактных общинах, с которыми имеют дело современники — нельзя практически увидеть связи религии и социального расслоения так, как это наглядно-показательно можно рассмотреть на примере индуизма. Иными словами, буддизм во-первых, стал религиозной системой, зародившейся на волне поиска более справедливого, нежили брахманизм общественного порядка, и во-вторых, стал удовлетворять чаяниям «справедливости» во многих обществах Востока, где не был ярко выражен и закреплён в «канонах» сословно-кастовый расизм. Но при этом сам буддизм, как религиозная система (также как и индуизм), является имитатором справедливого жизнестроя, к которому стремятся люди — ещё больше, чем индуизм, похожим на духовный «коммунизм» и поэтому весьма притягательным.[4]

Одновременно с этим буддизм уверенно можно назвать системой атеистического идеализма — религиозной основой которой является прямое отрицание существования Бога и признание идеалов некоего «религиозного универсума», выраженного в учении о дхарме. В буддизме всякие божественные обоснования традиций дхармы[5] — далеко не главное, если вообще существуют (в разных школах по-разному), главное — одинаковая для всех (вне зависимости от происхождения) возможность достижения основной цели жизни буддистов — выхода из сансары, якобы возможного даже в течение текущей жизни.

История возникновения буддизма

Буддизм оказался наиболее «успешным» рилигиозным учениеим, победившим в поиске ответа на социально-религиозный «запрос» индийского общества времени основания буддизма. Многие исследователи считают, что за легендарной фигурой основателя буддизма стоит реально существующая историческая личность. Считается, что Гаутама Будда (санскрит) — легендарный индийский духовный учитель, живший примерно с 563 г. до н. э. до 483 г. до н. э. Получив при рождении имя Сиддхаттха Готама (пали); Сиддхартха Гаутама (санскрит) — потомок Готамы, (успешный в достижении целей), он позже стал Буддой (буквально «Пробудившимся, Постигшим, Просветлённым»). Его также называют Сакьямуни или Шакьямуни — «мудрец из рода Сакья» или Татхагата (санскрит: «Так Приходящий») — «Достигший Таковости», «Достигший Истины». Легенда о религиозном становлении основателя сводится к следующему тексту[6] (наиболее интересные места выделены и прокомментированы в сносках нами):

«Сиддхаттха Гаутама родился в Лумбини (город, расположенный в современном Непале вблизи границы с Индией) в майское полнолуние в кшатрийском племени Сакья. День его рождения широко празднуется в буддийских странах как Весак. Отец Гаутамы был царём Капилаваттху в Магадхе, и Гаутама родился царевичем, которому была предначертана жизнь в роскоши. Говорится, что, прежде чем родиться, Гаутама посетил свою мать в сновидении в виде белого слона. В ходе празднования рождения провидец Асита объявил, что этот младенец или станет великим царём, или великим святым человеком. Его отец, желая, чтобы Гаутама стал великим царём, оградил сына от религиозного обучения и от знания человеческого страдания.[7]

Когда мальчик достиг шестнадцатилетия, отец устроил его брак с ровесницей Ясодхарой, и она родила сына Рахула. Хотя его отец обеспечивал Гаутаму всем, что тот желал и в чем нуждался, Гаутама оставался внутренне неудовлетворён.

Однажды, в возрасте 13 лет Гаутама в сопровождении колесничего Чанны выезжал за пределы дворца. Там он увидел «четыре зрелища»: старого калеку, больного человека, разлагающийся труп и отшельника. Гаутама тогда осознал суровую правду жизни — что смерть, болезнь, старение и мучение неизбежны,[8] что бедных больше, чем богатых[9] и что даже удовольствия богатых в конечном счёте превращаются в прах.[10] Это подвигло Гаутаму в возрасте 29 лет оставить свой дом, семью и имущество, чтобы стать монахом.[11] Отказавшись от наследства, он посвятил жизнь изучению того, как преодолеть страдание. Он последовал пути йогической медитации под руководством двух брахманов-отшельников, и хотя он достиг высоких уровней сознания, он не был удовлетворён этим путём.

Облачившись в одежды скитающегося монаха, он направился в юго-восточную Индию. Он начал учиться жизни отшельника и заниматься суровым самоистязанием. Через 6 лет, на грани смерти он обнаружил, что суровые аскетические методы не приводят к большему пониманию, а просто затуманивают ум и изнуряют тело. Отбросив самоистязание и сосредоточившись на медитации, он обнаружил срединный путь избегания крайностей[12] потворствования себе и самоистязания.

Однажды Сиддхартха Гаутама, которому было уже тридцать пять лет, уселся под большим деревом бо (род смоковницы) вблизи городка Гайя в восточной Индии и дал обет, что не сдвинется с места, пока не разрешит загадку страдания. Сорок девять дней он сидел под деревом. Дружественные боги и духи бежали от него, когда приблизился искуситель Мара, буддийский дьявол. День за днем Сиддхартха противостоял разнообразным искушениям. Мара призвал своих демонов и напустил на медитирующего Гаутаму смерч, наводнение и землетрясение. Он велел своим дочерям — Желанию, Наслаждению и Страсти — соблазнить Гаутаму эротическими танцами. Когда Мара потребовал, чтобы Сиддхартха представил доказательства своей доброты и милосердия, Гаутама коснулся рукой земли, и земля изрекла: «Я его свидетельница».

В конце концов Мара и его демоны бежали, и утром на 49-й день Сиддхартха Гаутама познал истину, разрешил загадку страдания и понял, что должен делать человек для его преодоления.[13] Полностью просветленный, он достиг предельной отрешенности от мира (нирваны), которая означает прекращение страданий.[14] В возрасте 35 лет он достиг «Пробуждения» в майское полнолуние. Тогда его стали называть Гаутама Будда или просто «Будда», что означает «Пробудившийся».[15]

Он заявил, что достиг полного Пробуждения и осознал причину человеческого страдания вместе с шагами, необходимыми для её устранения.[16] Это осознание он сформулировал в Четырёх Благородных Истинах. Наивысшее Пробуждение, которое доступно для любого существа, называется ниббана (пали), нирвана — (санскрит).

В этот момент Будда должен был выбрать, удовлетвориться ли собственным освобождением или обучать других людей. Он полагал, что мир, возможно, не готов для такого глубокого осознания, но в конце концов решил отправиться в Сарнатх и прочесть первую проповедь в Оленьем парке. В этой проповеди были описаны Четыре Благородные Истины и Восьмеричный путь.

Будда подчеркнул, что он не является Богом. Будда — лишь наставник для тех существ, которые решили сами пройти путь, достичь Пробуждения и познать истину и действительность, как она есть.

В ходе дальнейших 45 лет жизни он путешествовал по долине реки Ганг в центральной Индии, преподавая своё учение самым разным людям от аристократов до изгоев, в том числе сторонникам соперничающих философий и религий. Его религия была открыта для всех рас и классов и не имела никакой кастовой структуры. Он основал Общину буддийских монахов и монахинь («Сангха»), чтобы сохранить Учение после его окончательной «Ниббаны» и ухода из мира. За ним последовали тысячи новообращённых.[17]

В возрасте 80 он решил уйти из мира. Он съел свою последнюю еду, которой было пожертвование от кузнеца Чунды, и неважно себя почувствовал. В присутствии своих последователей Будда ещё раз убедился в том, что его Учение понято и сохранено, и скончался в майское полнолуние. Последними словами Будды были: «Всё конструированное подвержено исчезновению. Усердно старайтесь!»[18]

На северо-востоке Индии позиции ведической религии и связанной с ней варновой (сословной) системы, обеспечивающей привилегированное положение брахманской варны, были слабее, чем в других частях Индии. В то же время на северо-востоке шёл бурный процесс государственного строительства, предполагавший возвышение варны кшатриев (воинов и светских правителей — царей). В общем, помимо опоры на аборигенное и смешанное население северо-востока Индии, буддизм возник как чисто оппозиционное брахманизму учение, опиравшееся прежде всего на светскую власть царей, поддерживающих в свою очередь местных кштариев, которые опирались на смешанные слои населения.

Два основных объективных фактора способствовали достаточно быстрому становлению буддизма: бурное государственное строительство и успешная оппозиция царей и кштариев северо-востока «жреческой» духовной власти брахманов — что не удивительно в условиях дальнейшей концентрации власти (середина I тысячелетия до н. э.), которой мы коснулись в начале этой главы. В то же время сам по себе буддизм, способствуя созданию в Индии мощных государственных образований, не смог изменить религиозную основу индийского Востока. В Индии буддизм стал «царской религией», что не мешало ему одновременно возглавить «древнеиндийское свободомыслие»,[19] поскольку носителем религиозной и вообще идеологической ортодоксии до буддизма было в Индии «жреческое» сословие брахманов.

После смерти (нирвны) Гаутамы, ученики Будды в соответствии с обычаем кремировали тело учителя. Правители соседних государств прислали гонцов с просьбой дать им частицы останков Будды. Как описывается в Махапариниббана сутте, останки были разделены на восемь равных частей. Эти части останков были помещены в особые реликварии — ступы, культовые строения конусовидной формы, в столицах государств. Одну из частей, в ступе древнего города Капилаваттху, обнаружили в 1898 году вблизи деревни Пипрахва. Сейчас эта часть останков находится в Индийском Национальном музее в Нью-Дели. Эти ступы стали как бы предшественниками китайских пагод и тибетских чортенов (монгольских субурганов).

Позднее в ступы стали класть тексты сутр, почитавшихся как запись подлинных слов Будды. Поскольку в буддизме считалось, что «суть Будды есть Дхарма, его Учение», то сутры как бы представляли собой «Дхарму как духовное тело Будды». Эта замена (физическое тело — духовное тело; «мощи» — тексты; Будда — Дхарма) оказалась очень важной для последующей истории буддизма, поскольку здесь, видимо, коренятся истоки чрезвычайно важного учения махаянского буддизма о Дхармовом Теле Будды (Дхармакая).

Согласно преданию, вскоре «после нирваны Будды» произошёл первый буддийский «собор» (V век до н. э.) когда собрались все ученики Будды и трое из них — Ананда, Упали и Махамаудгальяна на память воспроизвели всё, чему их учил Будда — нормы и правила монашеского общежития, «дисциплинарный устав» сангхи (Виная), проповеди и поучения Будды (Сутры) и его «философское» учение, «сверх-Дхарму» (Абхидхарма). Так возник буддийский «канон» — Трипитака (на пали — Типитака), то есть «Три Корзины» учения (в Древней Индии писали на пальмовых листьях, которые носили в корзинах). Первый из известных нам вариантов «канона» — палийская Типитака — долгое время, в соответствии с традицией, передавался устно, и был впервые записан на Ланке около 80 г. до н. э. в связи с угрозой потери учения. И в наши дни некоторые монахи, которых называют «держателями Типитаки» («типитакадхара»), традиционно заучивают наизусть отдельные части Типитаки или всю её полностью.

Напомним, что в V веке до н. э. в Индии сохранялась монополия брахманов не только на «священство» и духовную власть, но и религиозная привилегия — монополия «воздействия на свою судьбу» (в этой жизни и следующей) посредством культов и развивающихся психотехник, согласно учению брахманов. Последнее закрепляло такую возможность лишь за «дваждырождёнными» (представителями варн брахманов и кштариев), а «единождырождённым» отказывалось в участии «судьбоносных» обрядах, что к V веку создало определённую социальную напряжённость (вызванную в первую очередь, конечно, недовольством кштариев монополией на власть брахманов, а затем уже — неудовлетворённостью остальных сословий и «аборигенов»).

На этой волне религиозных и социальных реформ (в первую очередь на северо-востоке Индии) произошло возвышение оппозиционного буддизма с последующим его географическим распространением. Оппозиционность брахманизму и социальная привлекательность дали толчок совершенствованию и развитию учения брахманов представителями следующих сословий (прежде всего кштариев) — в результате чего после нескольких сотен лет дискуссий, конкуренций и споров с некоторыми течениями индуизма, в ходе многовековых практических изысканий буддизм разошёлся с индуизмом, оставив индуизму многое из того, что было теоретически и практически наработано в период их соприкосновения (около 1000 лет). Иными словами, классический индуизм не был бы тем, каким мы его имеем сегодня, если бы не буддизм, сильно повлиявший на его развитие. Но, соперничая с индуизмом, буддизм одновременно распространял за пределы Индии переработанную и практически усовершенствованную основу брахманского мировоззрения — которая была с радостью принята во многих государствах и региональных цивилизациях в виде разновидностей буддистских школ (видимо основа буддизма легко легла на мировоззрение людей тех регионов). Таков уж Восток: ему ближе «забота» о своей карме (о своём индивидуальном будущем), нежели забота об общем духовном и вещественном наследстве, которое люди Востока оставляют последующим поколениям.[20]

Одновременно с распространением буддизма происходила динамика развития индуизма, которую мы описали в последней главе пятой книги курса. Религиозная «заслуга» Будды Гаутамы в том, что ему удалось доступно и убедительно выразить учение брахманов, развив его до меры понимания и умонастроения широких слоёв общества: «жизнь есть страдание, от страдания можно освободиться, есть путь освобождения».

Чей социальный (а не религиозный) «заказ» неосознанно выполнил Будда, а затем развили во всеобщее учение его последователи? — Конечно же это — «заказ» рабовладельцев, которые хотели сохранить свой «элитарный» статус в то время, когда в обществе стали возникать бунтарские настроения (в первую очередь вызванные сословно-кастовым неравенством). Царствующая и военная «элита» употребила благонамеренные устремления Гаутамы и его сторонников — также как в своё время употребляли религиозное доверия толпы брахманы. Только времена брахманизма — как оплота откровенно расистской сословно-кастовой социальной системы на северо-востоке Индии — объективно прошли (а в других регионах Индии остались на долгие столетия) и пришла пора более «мягкого» и более скрытого рабовладения.[21] Вот и согласились с радостью многие цари и военная «элита» с учением Будды Гаутамы, который предложил всеобщее равенство людей перед религиозными возможностями. Но не во всей Индии прижился буддизм даже на первых этапах его становления. Главное, что устраивало всех «элитарно» настроенных вождей и их духовных покровителей (а также заблуждающихся аскетов и пр. гуру) это — религиозное обоснование бесконечных «жизненных страданий»: для продолжения религиозного обоснования «мягкого» рабовладения больше ничего и не требовалось. Понимали ли это цари и воеводы? — Не столь важно. Важно, что все они — и «элита» и духовники и аскеты и гуру — оказались психически слабы и внутренне трусливы (перед Богом), поддавшись на иллюзию имитации достижения быстрой «справедливости» (и даже ухватившись за неё: как ухватились после Будды Гаутамы многие национальные толпы Востока и Запада вне Индии) которую подхватил и развил буддизм. В общем Гаутама нарушил монополию брахманов на обретение религиозной «святости» — сделав это «достоянием народа». Примерно то же самое проделали через несколько веков с якобы наследием Христа, подсунув «народу» примирительную иллюзию «спасения души», названную «христианством», которое тоже разнесли через высшую «элиту» как «религию народа» по многим странам и континентам. Разница учений в общем-то небольшая…

Будда Гаутама, а затем его ученики и последователи, употребляли в своих религиозных изысканиях тщательно разработанный в «священных» текстах брахманизма понятийный аппарат и язык — санскрит. Их размышления были вписаны в идейно-культурный фон брахманизма: принимались принцип перерождения (сансары), идеи воздаяния (кармы), идеал долга, технология «праведного пути» (дхармы). При этом акцент всё больше перемещался от коллективного действия к индивидуальному: считалось, что «человек может вырваться из сансары индивидуальным усилием, осознав и сформулировав свой, личный «праведный» путь,[22] и, повлияв на судьбу, изменить воздаяние». Гаутама «отнял» идею индивидуального спасения у брахманов и «подарил» её всем людям в исполнении буддизма — что впоследствии также было принято классическим индуизмом, но в несколько иных формах и религиозной организации.

Таким образом, в возможности воспринять учение Будды и, соответственно избрать свой путь к «освобождению» (из предлагаемого религией «прейскуранта») — все люди оказывались «равны». В то время как при власти брахманов ограниченные перечни путей к «освобождению» были распределены между сословиями и кастами, низшим из которых вообще в этом отношении мало что «светило».[23] Сословные, этнические и вообще социальные различия объяснялись и осознавались сторонниками учения Будды как вторичные, производные от уровня, степени нравственной близости человека к пути, указанному Буддой[24] и соответственно могли быть изменены в процессе нравственного самоусовершенствования.[25]

Иными словами, буддизм позволил иллюзорно преодолеть ставший неудобным открытый индийский расизм — из которого и родилось учение брахманов («дваждырождённых»). Но помог сохранить на тысячелетия «господско»-рабские отношения, основа которых медленно смещалась от статуса «по происхождению» к статусу «по духовным способностям»,[26] которые зачастую напрямую зависели от имущественного статуса владельцев земли и иной материальной инфраструктуры, что обеспечивало клановую (иногда равную государственной) дисциплину и уважение в иерархии людей Востока. Но буддизм всем декларативно предоставлял равные возможности достижения «главного смысла жизни»: чем ни духовный «коммунизм»? Правда для этого нужно выполнить ряд условий по изменению своей псиихки, о чём мы поговорим позже.

Уже ближайшая цель и возможность на текущем жизненном пути[27] — повышение социального статуса будущего рождения (что мы подробно разбирали во второй главе пятой книги) — сразу же стала весьма привлекательна для широких масс, ранее лишённых религиозной «возможности» столь «быстро и эффективно» воздействовать на свою «судьбу». Понятно, что ленивые и слабые (в этом отношении) люди считались «тунеядцами» (по понятийным аналогиям с советским периодом «социализма» в СССР), которые наживают себе «плохую карму», а поэтому своим социальным положением они оказывались обязаны лишь самим себе — что отводило внимание всех людей от несправедливости общественного устройства на индивидуальные проблемы и способствовало закреплению индивидуализации и «атомизации» общества в социальном плане, канализируя такого рода интерес (к социологии) лишь на уровень смыслов посмертного воздаяния.

Каждый буддист признавал, что конечная цель жизни — труднодостижима, но реальна, если не ленясь трудиться в этом направлении. Причём именно буддизм распространил религиозный миф о возможном до него в основном для «дваждырождённых» (иными словами для индийских «полубогов» по происхождению) выходе из сансары в нирвану уже в текущей жизни.

Этим буддизм оказал объективно плохую услугу людям, его последователям. Скорее всего брахманы к середине I тысячелетия уже обладали закрытыми от остальных сословий совершенными психотехниками и жили в иллюзиях своей исключительной способности (эгрегориальная самонакачка) «объединения с Атманом». Буддисты сумели перенять и освоить психотехники через следующее сословие кштариев (они также «по происхождению» считались «дваждырождёнными») которое было близко допущено к психотехникам брахманов и понесло эти навыки вниз по иерархии сословий — распространив практики обретения прижизненных религиозных иллюзий потенциально «на весь народ».

Основные этапы развития

В 383 году до н. э. прошёл второй буддийский Собор, который провёл царь Каласока в Вайшали. Он был он связан с конфликтом между ранними традиционными школами буддизма (Тхеравады) и более либеральными интерпретациями, известными как Махасангхика.

В соответствии с учением традиционных школ, Будда был лишь обычным человеком, достигшим просветления, и этот опыт могли повторить монахи, следуя монашеским правилам. Преодолевая страдания, монахи могли стать архатами — полностью «просветлёнными», немногими избранными из отшельников. Сторонники Махасангхики считали такой взгляд эгоистичным. Они считали, что цель достижения архатства несущественна, а истинная цель — достижение полного состояния Будды. Подобное воззрение в дальнейшем после многочисленных дискуссий переросло в Махаяну. Они были сторонниками более облегчённого монашеского устава, отчего их поддерживало большинство монахов и сторонников буддизма. Собор закончился осуждением Махасангхиков, которые покинули собрание. В дальнейшем сторонники Махасангхики обитали в северо-западной Индии и Средней Азии.

Социально активная и неразрушительная религиозная основа буддизма стала серьёзным стимулом для новой социальной стратификации. Вследствие этого буддизм легко распространялся в Южной Азии, преодолевая сословные и этнические границы.

В III веке до н. э. царь Ашока, правитель крупнейшей индийской империиМауриев (268–232 гг. до н. э.), объявил себе покровителем буддийского монашества — сангхи и защитником этических норм буддизма — буддийской дхармы. С помощью общественной и монашеской поддержки буддизма Ашока, соперничая с местными «элитами», укрепил центральную власть империи. При нём буддизм впервые стал государственной религией. Ашока стал активно материально поддерживать население, строя дороги и больницы. В это время буддизм стал распространяться за пределы Индии. Согласно колоннам и ступам с надписями царя Ашоки, эмиссары были посланы во многие страны с целью проповеди буддизма, в том числе и в греческое царство на западе — соседнюю греческую Бактрию[28] — но, возможно, и далее до Средиземноморья. Буддизм стал активно влиять на религиозные системы тех стран, куда он распространялся.

Царь Ашока не только распространял буддизм за пределы Индии: он «канонизировал» буддийское учение под контролем государства (то есть — «сверху» иерархии) и сделал буддизм религиозной системой «всего народа». «Канонизация» была проведена на III буддийском Соборе (250 г. до н. э.) в Паталипутре (современная Патна), который положил начало не только географическому, но и «каноническому» распространению буддизма. Собор проводил монах. Речь шла о примирении различных буддийских школ, очищении буддийского движения от оппортунистских фракций, выросших под царской опекой, и организации миссионеров через весь известный буддистам к тому времени мир. Ашока активно распространял буддизм на современный его правлению эллинистический мир. После краха империи Александра Македонского, распространявшего греческую культуру в пределах своих завоеваний, мир эллинизма был самым «передовым» и «высокоразвитым» в зарождающемся западном мире. Естественно, что индийское мировоззрение через буддизм оказало сильное влияние вначале на эллинистическую культуру, а затем — на римскую (как продолжательницу большинства греческих традиций). Следовательно, во времена окончательного «канонического» становления иудаизма (конец I тысячелетия до н. э.) и «христианства» (середина I тысячелетия н. э.) восточные «тонкости» посмертной «справедливости» вместе с их мистикой прочно вошли в мировоззрение греков, римлян и представителей других цивилизаций, которые плотно контактировали с буддистами.

Некоторые из эдиктов (законов) царя Ашока описывают деятельность Ашоки по распространению буддизма в эллинистическом мире, который простирался от Индии до Греции. Из эдиктов видно, что Ашока хорошо разбирался в структуре и организации греческих стран, там присутствовали имена царей, которые обозначены как новопринявшие буддизм — селевкидский царь Антиох II Теос (261–246 до н. э.), Птолемей II Филадельф — египетский фараон (285–247 до н. э.), Антигон Гонат, царь Македонии (276–239 до н. э.), Магас Киренский (288–258 до н. э.) и Александр Эпирский (272–256 до н. э.). Согласно палийским источникам, многие эмиссары Ашоки были греками, что показывает широкий обмен религиозными идеями между культурами того времени.

В общем, самое позднее к концу I тысячелетия до н. э. «мировая закулиса» через свои многочисленные региональные центры (в первую очередь — сферу распространения греческого влияния, оставшуюся после Александра Македонского) могла не только близко ознакомиться с «преимуществами» «религии для народа» (для рабов и местных рабовладельцев), но и увидеть на практике её устойчивость и притягательность. Мало того, у «мировой закулисы» было предостаточно времени (до утверждения «христианства»), чтобы произвести предварительную «экспертизу» (на практике), что скопировать с Востока для будущей западной религии для толпы, а что — лучше не брать. Поэтому зороастризм (митраизм) не был единственным потенциальным источником религиозного мировоззрения для будущих рабов и национальных «элит», но зороастризм (в котором нет сложных индивидуальных психотехник)[29] всё же (из всех восточных разновидностей, предложенных к тому времени) оказался ближе и доступнее римской (позднее западной) толпе.[30]

Историки не совсем ясно знают, насколько связи царя Ашоки реально повлияли на Грецию, но ряд авторов отмечают, что в это время вполне могли происходить процессы соединения эллинистических и буддийских способов мышления (мировоззрения). Имеются упоминания о буддийских общинах, в первую очередь в Александрии (по упоминанию Клемента Александрийского), и дохристианских монастырях Терапевты (по-видимому, название произошло от трансформации палийского слова Тхеравада).[31][32] В Александрии были найдены также и буддийские надгробия эпохи Птолемеев, украшенные изображениями Колеса Дхармы.

Царь Ашока положил начало распространению буддизма в Азию. К востоку от Индии на территории Мьянмы индийская культура оказала сильное влияние на народ Мон. Мон, как утверждают историки, обратились в буддизм примерно в 200 г. до н. э. в результате миссии царя Ашоки, ещё до разделения буддизма на Махаяну и Хинаяну. Ранние храмы в государствах Мон, такие как Пейтхано в центральной Бирме, были основаны в период I–V веков н. э. Буддийское искусство Мон претерпело сильное влияние индийского искусства времён династии Гупта и последующих династий, и этот стиль распространился далее по Юго-Восточной Азии в результате экспансий государства Мон в V–VIII века н. э. Под влиянием Мон учение Тхеравады широко распространилось, пока не было заменено буддизмом Махаяны в VI веке н. э.

Шри-Ланка была обращена в буддизм сыном Ашоки Махиндой и его шестью сподвижниками в II веке до н. э… Буддизм принял король Деванампива Тисса и многие аристократы. По легендам, царь Ашока посылал миссионеров через Гималаи в районы Хотана, в бассейн Тарима, и в страну индоевропейцев Тохаристан.

Распространение буддизма на Запад вошло в активную фазу после распада империи Александра Македонского. Греческие государства располагались к западу от Индии в Бактрии, на территории северного Афганистана со времён Александра Македонского около 326 до н. э.: царство Селевкидов возникло в 323 до н. э., потом Греко-бактрийское царство возникло в 250 до н. э. Греко-бактрийский царь Деметрий I вторгся в Индию в 180 до н. э. дойдя до Паталипутры, и основал Индо-греческое царство, которое занимало различные части северной Индии вплоть до конца I века до н. э… При индо-греческих царях буддизм процветал, и даже считалось, что вторжение греков в Индию было вызвано желанием оказать поддержку империи Мауриев, для защиты буддийской веры от преследований династии Шунга (185-73 гг. до н. э.).[33]

Один из наиболее известных индогреческих царей Менандер I правил 160–135 гг. до н. э. активно поддерживал буддизм, и в традиции Махаяны он рассматривается как великий покровитель веры, подобно царям Ашоке или Канишке — последнему Кушанскому властителю. Хорошо известен диалог в Милинда между царём Менандром и монахом Нагасеной около 160 г. до н. э.

Не исключено, что взаимодействие буддийской и греческой культур привели не только к эволюции буддизма Махаяны:[34] греческое представление о человеко-боге (см. греческую мифологию — одну из основных основ западного религиозного мировоззрения) могло повлиять на формирование образа Будды, а затем и Христа. В общем, как мы и говорили, для западного мышления необходимо «увидеть бога» (либо хотя бы того, кто его» представляет»: «священник», «учитель»), в то время как для восточного достаточно «ощутить божественное». Именно поэтому восточный Будда-человек,[35] преломившись через греко-римское западное мировоззрение (пантеон богов и бого-людей) стал западным богочеловеком. А за ним по традиции этот же путь прошёл и канонический Христос — с помощью «мировой закулисы» на базе опыта «озападнивания» образа Будды, Митры и прочих…

В Римскую империю буддизм проник самое позднее в начале I тысячелетия н. э. Римские источники описывают посольство «индийского царя Пандиона» к Цезарю Августу около 13 г. н. э. Послы приехали с дипломатическими письмами к грекам, и один из послов был шраманом (индусским оппозиционером брахманизму, буддистом), который сжёг себя заживо в Афинах для демонстрации веры. Это событие стало сенсационным, и описано Николаем Дамаскским, который встретил посольство в Антиохии, и упоминается также Страбоном. Могила этого шрамана сохранилась до времени Плутарха, который также оставил упоминание («Мастер шраман из Бхаруха в Индии»).

Сведения о буддизме достигали Запада. Во II веке н. э. Клемент Александрийский, отец «христианского» догматизма, писал про Будду: «Среди индийцев есть философы, следующие рекомендациям Boutta, которого они почитают как бога из-за своей непревзойдённой святости».[36] Есть и другие упоминания. Даже некоторые известные комментаторы находят аналогии между историей о рождении Будды и историей о рождении Христа, и выводят влияние буддизма на раннее «христианство».[37]

Подъём буддизма Махаяны в I веке до н. э. сопровождался серией политических изменений в северо-западной Индии. Индо-греческое царство пало, а его культура была перенята индоевропейскими кочевниками из Средней Азии, индо-скифами и потом Юэчжи, основавшими Кушанское царство около 12 г. до н. э.

Кушаны поддерживали буддизм, и созвали четвёртый буддийский Собор во время правления царя Канишкиоколо 100 г. н. э. в Джаландаре или в Кашмире, именно этот собор обычно ассоциируется с датой подъёма буддизма Махаяны и его отделения от буддизма Тхеравады (крупный раскол в буддизмена рубеже старой и новой эр). Представители традиции Тхеравады не признают этого собора, и иногда называют его «собором еретических монахов».

Царь Канишка собрал в Кашмире 500 бхикшу во главе с Васумитрой для редакции Трипитаки. В течение собора было собрано триста тысяч стихов и более девяти миллионов положений, которые приводили в порядок около двенадцати лет. Новый канон уже не опирался более на палийскую Типитаку, а был переписан на классическом санскрите вместе с основными положениями Махаяны.

Новая форма буддизма (Махаяна) опиралась на представление о подобии Будды божеству, в то время как буддисты Тхеравады считали Будду «человеком, достигшим просветления».[38] Со времени возвышения Махаяны активизировалась догматизация буддизма, сопровождающаяся обожествлением Будды с оговоркой, что все существа обладают природой Будды — что явилось отходом от традиций ранних буддийских школ. Также Махаяна включала ряд культурных вкраплений и обрядовых новшеств из северо-западной Индии и Кушанского Царства. С этого времени буддизм Махаяны стал процветать и распространяться на восток из Индии в юго-восточную Азию, на север в Среднюю Азию, а также в Китай, Корею и наконец в Японию в 538 году н. э. Махаяна стала основой распространения буддизма по миру.

После распада Кушанского царства буддизм расцвёл в Индии при династии Гупта (IV–VI века н. э.). Были созданы многочисленные центры по изучению Махаяны, в первую очередь — университет Наланда в северо-восточной Индии, который многие сотни лет был наиболее влиятельным из буддийских университетов. Буддийское искусство стилей династии Гупта распространилось по юго-восточной Азии и попало в Китай.

Индийский буддизм ослаб в VII веке по причине вторжения белых гуннов и нашествия ислама. Однако у буддизма был ещё период подъёма в империи Пала, в которой буддизм Махаяны процветал с VIII по XII века, они строили немало храмов в различных стилях буддийского искусства.

Большой удар по буддизму Индии был ненесён в 1193 г., когда тюрки во главе с Мухаммадом Кхилджи разрушили Наланду. В конце XII века, когда мусульмане заняли ключевые буддийские места в Бихаре, значение буддистов в Индии стало несущественным. В это же время набрали силу индуистские движения, в первую очередь Адвайта и бхакти. Бхакти, также как и буддизм провозглашало равенство людей перед богом, отрицало деление их на касты. Из бхакти позднее выделился рассмотренный нами в предыдущей книге весьма интересный сикхизм. На формирование индусского бхакти также как и на развитие индуизма, большое влияние оказал буддизм с его «равенством людей перед религиозными возможностями». Хотя буддизм родился в Индии, в XX веке от него там остались лишь небольшие островки буддизма на окраине Индии.

Буддизм не только распространил видоизменённое учение брахманов на огромное количество региональных цивилизаций, но он способствовал творческому развитию этого учения[39] в самой Индии в период с V века до н. э. по V век н. э. — в результате чего обновлённый под влиянием буддизма (и других «оппозиционных» брахманизму течений индуизма) индуизм получил «второе дыхание», приняв классические современные формы. После чего индуизм и буддизм разошлись по форме религиозного выражения и по «географии» распространения, но только не по древней мировоззренческой основе. К сожалению эта древняя восточная мировоззренческая основа (доктрина посмертного воздаяния- «справедливости») обильно попала и в Коран через психику «пророка» Мухаммада, видимо, с эгрегоров основных религиозных систем Востока: прежде всегозороастризма индуизма и буддизма, поскольку регионы их зарождения и распространения традиционно относятся к географической полосе, схожей по условиям проживания с родиной ислама, а вышеперечисленные религии были основными до наступления исторического ислама. Скорее всего Мухаммад «по происхождению» имел психологическое (а значит и некоторое мировоззренческое) единство с одним или несколькими эгрегорами этих крупнейших религиозных систем — от влияния которого он полностью не избавился в процессе своей миссионерской деятельности. Поэтому мировоззренческая основа исторического ислама, неотъемлемой и важнейшей частью которой стала воздаятельная доктрина «справедливости» (основа первого контекста Корана — «зомбирующего»), широко известная людям, проживавшим на территориях, ставших «исламскими» после VII века — была легко принята и усвоена из учения Мухаммада в первую очередь, а всё, что касается второго контектса Корана (устремлённого в Человечность), не замечено вследствие эгрегориальной «зашоренности» прежними религиозными стереотипами и невежества толпы. Но севернее и восточнее Индии ислам так и не смог серьёзно проникнуть, уступив эти регионы буддизму: основа мировоззрение тамошних людей не принимала единобожия Корана (люди ведического Востока не могут объять своим мировоззрением Промысла — как Живого Управления Бога через Любовь ко всем — для них существует лишь универсальная эсхатологическая предопределённость космоса) вследствие своего нескрываемого атеизма.

В Среднюю Азию буддизм проник, вероятно, со времён самого Будды Гаутамы. Согласно палийским легендам, «два брата-торговца из Бактрии Тапассу и Бхалика посетили Будду и стали его учениками. Потом они вернулись в Бактрию и построили буддийские храмы». Средняя Азия играла важную роль как место встречи Китая, Индии и Персии. Во II веке до н. э. экспансия Китая (династии Хань) на запад привела к контакту Китая с эллинистической цивилизацией, и в частности с Греко-Бактрийским Царством. Таким образом распространение буддизма на север привело к формированию буддийских общин и государств в среднеазиатских оазисах. В ряде городов Великого Шёлкового Пути имеется множество буддийских ступ и монастырей, которые видимо употреблялись для обслуживания путников. Различные школы раннего буддизма существовали в Средней Азии и Китае вплоть до VII века. Потом стала доминировать Махаяна, но в монастырях сохранялись ещё порядки Винаи, как в школах Сарвастивада и Дхармагуптака. Буддизм в Средней Азии стал приходить в упадок с приходом ислама начиная с VII века. Здесь мусульмане не были «толерантны», так как буддисты не принадлежали «к народам Книги». Они считали буддистов «идолопоклонниками» и преследовали.

В Китай буддизм проник предположительно в I веке н. э. из Средней Азии, хотя имеются легенды о том, как буддийские монахи посетили Китай во время правления царя Ашоки. До VIII века Китай был очень активным очагом буддизма. 67 г. н. э. считается официально годом появления буддизма в Китае, который принесли монахи Мотон и Чуфарлан. В 68 г. н. э., под покровительством императора они основали Храм Белой лошади, который до сих пор сохранился недалеко от столицы Лояна. Первые тексты школы Махаяна перевёл на китайский язык кушанский монах Локакшема в Лояне между 178 и 189 г. н. э. Процветание буддизма пришлось на период правления династии Тан (618–907 гг.). В это время Китай был очень открыт иноземному влиянию, тогда восстановились отношения с Индией, и многие китайские монахи ездили в Индию с IV по XI века. Столица династии Тан Чанъань (современный Сиань) превратился в духовный центр буддизма. Отсюда буддизм распространился в Корею и Японию.

Однако к концу эпохи Тан иностранное влияние перестало приниматься с радушием, и в 845 г. император У Цзун запретил все иностранные религии, включая несторианство, зороастризм и буддизм чтобы поддержать китайский даосизм. По всей территории Китая он конфисковал собственность буддийских общин, разрушил монастыри и казнил монахов, после чего культурное и интеллектуальное преобладание буддизма в Китае закончилось. Школы Чистых земель и Чань смогли при этом продержаться ещё несколько столетий, школа Чань передалась в Японию в виде Дзен. В Китае период расцвета Чань приходится на династию Сун (1127–1279), когда чаньские монастыри превратились в мощные культурные и учебные центры. Буддийское искусство в Китае хорошо сохранилось до настоящего времени.

В Корею буддизм проник около 372 г., когда китайские послы посетили королевство Когурё, принеся с собой рукописи и изображения. Буддизм расцвёл в Корее, и в частности школа Сон (Дзэн) начиная с VII века. Однако с началом правления конфуцианской династии И (Ли) периода Чосон в 1392 г. буддизм стал преследоваться и почти исчез, за исключением оставшейся школы Сон.

Оплотом буддизма осталась «самая восточная страна» — Япония. И по сей день Япония является самой большой буддийской страной. Буддизм пришёл в Японию в VI веке, принесённый странствующими монахами. С буддизмом пришли многочисленные книги и произведения искусства. В следующем веке (V век) буддизм был принят как государственная религия.

Находясь на дальнем конце Великого Шёлкового Пути, Япония смогла сохранить немало аспектов буддизма, которые были утрачены в Индии или подавлены в Средней Азии и Китае. Япония стала хранителем, а затем и одним из главнейших источников буддизма для современного Запада.

В XII–XIII веках наступил расцвет дзэн-буддизма и связанной с ним «утончённой» культуры. Сейчас в Японии находится около 80 тыс. буддийских храмов, которые регулярно реставрируются.

Тантрический буддизм возник в восточной Индии в V–VI веках. Много практик тантрического буддизма пришли из брахманизма (мантра, йога, сожжение сакральных жертв). Тантрический буддизм стал доминировать в Тибете начиная с VI века.

С I века н. э. возросло влияние Индии на страны Юго-восточной Азии благодаря торговым связям по Великому шёлковому пути. Торговые пути соединяли Индию с южной Бирмой, центральным и южным Таиландом, нижней Камбоджей и южным Вьетнамом, где были построены города и укрепления. Более тысячи лет культуру стран Юго-восточной Азии определяло индийское влияние, туда попадали «священные» тексты на пали и на санскрите, индийские сочинения, Тхеравада, Махаяна, Веды, Рамаяна и Махабхарата попадали непосредственно от индийских проповедников и торговцев. С V по XIII века в Юго-восточной Азии образовались сильные империи, которые активно строили буддийские храмы, в этих странах процветало буддийское искусство. К югу образовалось государство Шривиджая, а на севере — Кхмерское царство, в которых процветала Махаяна с обширным пантеоном Боддхисатв.

На Запад буддизм стал проникать после греко-буддийских контактов, зафиксированных в античные времена. Встречи буддистов с западным миром происходили эпизодично, в основном в связи с деятельностью посольств, купцов и «христианских» миссионеров. Одним из первых таких контактов следует считать визит франсисканца Рубрука в Монголию в 1253 г. Широкое распространение буддизма в западных странах наступило в XX веке по многим историческим причинам:

· Массовая эмиграция китайцев, японцев, корейцев и вьетнамцев в США, Австралию, страны Европы и Америки в XX веке.

· Повышение интереса к буддизму в США и в европейском обществе в конце XIX — начале XX века по причине открытия Японии для внешнего мира в 1853 г. и деятельности Теософского Общества, пытавшегося привлечь внимание широкой публики к оккультизму.

· Основание первых буддийских обществ Дзен и Тхеравады в западных странах в начале XX века.

· Активизация деятельности тибетских буддийских школ после «оккупации» Тибета Китаем и поддержки тибетских беженцев западными странами (вторая половина XX века). В этот период тибетский буддизм открылся для западной публики, практически все школы тибетского буддизма нашли поддержку и основали свои общества во многих странах, в первую очередь в США, Германии, Швейцарии, Италии.

В настоящее время в западных странах существуют практически все буддийские направления, имеющие свои общества, храмы, школы и медитационные центры, которые насчитывают миллионы приверженцев.

Именно в тот момент, когда на Западе начался кризис идеалистического атеизма «христианских» церквей, а затем кризис материалистического атеизма в странах «социалистического» лагеря — многие люди (в основном из «элиты» и «интеллигенции») в поисках новизны религиозной мистики (которую иногда называют «оккультизмом») обратились к тому, что было близко их психическому складу «недочеловеков» (людей, которые были слабы преодолеть психический атеизм, но желали «жить» религиозной «жизнью», устраняясь подальше от мирских обязанностей перед своими потомками и обществом в целом) — к буддизму,[40] оплотом которого была и остаётся Япония. Так после долгой «разлуки» Запад начал объединяться с Востоком, и это не удивительно: ведь религиозная основа и западного[41] и восточного мировоззрения всегда оставалась одна (восточный дуализм и соответствующая ему доктрина посмертного воздаяния), а многовековые религиозные игры «в единого Бога» подошли к своему закономерному концу — обнажению нескрываемого атеизма на Западе.

Важные особенности распространения буддизма

Итак, распространение буддизма началось в IV–III вв. до нашей эры и его начало связано с именем царя Ашоки, который сумел объединить под своей властью почти всю территорию Индии, провозгласив буддизм государственной религией. Государство Ашоки охватывало территорию почти всей Индии и части современного Афганистана.

С процессом распространения буддизма связаны несколько интересных особенностей:

· Чем дальше буддизм продвигался на Восток и чем более крепкими становились его позиции в странах Юго-Восточной Азии — тем заметнее уменьшалось его влияние на родине в Индии. В современной Индии количество буддистов не превышает 1–2 процентов от общей численности населения.

Можно сказать, что, во-первых, буддизм на поверку историческим временем оказался непригоден для индийцев в части социальной организации общества (буддизм не поддерживал открытую стратификацию общества на сословия и касты). Во-вторых, буддизм оказался религиозной системой, которая можно сказать полностью удовлетворяла (и удовлетворяет до сих пор) мистико-религиозным чаяниям людей (их психическому настрою) множества регионов Южной и Юго-Восточной Азии, Японии, Китая — грубо говоря, тех регионов, которые находились восточнее и севернее Индии. Поэтому буддизм оказался средством распространения наработанного брахманами религиозного учения за пределы Индии — как религиозного обеспечения «мягкого» рабовладения, гарантирующего минимальную внутреннюю социальную напряжённость, в первую очередь между рабовладельцами и «господами»[42] (что было впервые успешно опробовано на опыте функционирования империи Ашоки в самой Индии).

· Процесс распространения буддизма шёл по принципу «мягкого» и неторопливого упреждающего вписания в его могучую и привлекательную мистико-«философскую» религиозную основу — основных принципов местных систем вероисповедания. Именно поэтому, вследствие непревзойдённого потенциально перспективного новшества (многократные перевоплощения и посмертное воздаяние, оформленные и разработанные психотехники…), а также весьма гибкой, далеко идущей терпимости к местным верованиям и их пантеонам — до сих пор считается, что буддизм сам подстраивался под культурные традиции самых разных народов Южной и Юго-Восточной Азии, не тревожа их религиозные чувства. Но, как мы уже знаем из последней главы предыдущей книги про Индуизм — учение брахманов (которое взял за основу Будда Гаутама) сильно не обрядностью и пантеоном, не культами для толпы: оно сильно мистико-«философской» и психотехнической основой. Поэтому местные религии (не имеющие столь мощной и «прогрессивной» основы), приняв мистико-«философскую» и психотехническую основу буддизма — автоматически оказывались вписаны сами в последний, вне зависимости от внешнего религиозного прикрытия (местные верования и их пантеоны).

Местные боги как правило находили своё место в пределах уже существующего буддийского пантеона — но в отношении «Будд» в конечном итоге местные боги занимали подчинённое положение, с чем соглашались местные народы, их «элита» и «жречество», будучи пленёнными духовными основами буддизма. Однако, начинал распространяться буддизм, как правило не нарушая традиций, верований и культов стран распространения. Этот процесс облегчался тем, что у первобытных политеизмов уровня национально-государственных религиозных систем и у буддийской религии — общие «анимистические» корни (вера в бессмертие души). А буддизм предложил современное и перспективное развитие «теории о душе», близкое по мировоззренческой целеустремлённости многих национальных эгрегориальных систем. Иначе говоря, в религиозных эгрегорах национальных религиозных систем, которые впустили к себе буддизм — уже была потребность в их совершенствовании и развитии, которое соответствовало бы историческому времени: буддизм оказался «очень кстати», вписав в свой эгрегор местные эгрегоры вер.

В конечном итоге, по мере закрепления буддизма на местном уровне, происходило «усвоение» (поглощение) и изменение большинства первоначальных элементов культов и вероучений, которые заканчивались как правило — искоренением «аборигенных» традиций и даже иногда репрессиями против сторонников последних, которые поддерживались со стороны принявших буддизм «элит». Но это в первую очередь касалось стран, уровень «культурно»-религиозного развития которых уступал уровню буддизма.

· Распространяясь в страны, уровень религиозного развития которых примерно соответствовал уровню религиозного развития Индии во времена зарождения в ней буддизма (в первую очередь это касается мощи и алгоритмики доминирующих религиозных эгрегоров а затем — уровня канонических писаний и обрядов), последний несколько трансформировался под их влиянием и существовал вместе с ними.

Последнее в первую очередь касается Китая. В Китае сложился конфуцианско-даосско-буддийский религиозный комплекс, в котором наглядно распределились религиозные сферы, сложившись в иерархию «наилучших» возможностей разных вер, в которых буддизму была отведена ведущая роль в сфере «этики» посмертного воздаяния:

· Конфуцианство преобладало в социально-политических отношениях и сфере социальной этики и являлось религиозной основой сословного разделения.

· Даосизм преобладал в сфере бытовых культов и являлся основой «философии» для рабов.

· Буддизм вошёл в китайскую цивилизацию с «философией» заботы о спасении душ верующих,[43] замаливании грехов, ярко выразился в погребальных и заупокойных службах.[44]

Поскольку конфуцианство, поддерживающее социальный порядок и даосизм, поддерживающий бытовой порядок, соответствовали сословному рабовладению (подобному индийскому),[45] это говорит о том, что «философская» основа буддизма была не только совершеннееи выше «философских» основ существующих китайских религий,[46] но она как никогда подходила для обеспечения рабовладения на высшем духовном уровне. В Китае буддизм «гармонично» удовлетворил своей «философией» и психотехниками желание «элит» сохранить социальную основу рабовладения и желание «низов» достичь «бессмертия».

Механизм проникновения буддизма в другие страны, который можно проследить на примере Китая, заключался в следующем. Монах-миссионер морским или сухопутным путём пребывал в страну, имея при себе лишь поклажу «канонических» текстов — сутр. Найдя имущих и влиятельных покровителей (которые, естественно сами проверяли учение на «пригодность»), подвижник воспроизводил с оригинала (а иногда и по памяти) «канонический» текст. Штат переводчиков и писцов осуществлял перевод, обрастающий многочисленными комментариями, призванными «облегчить понимание его содержания». Изданный и прокомментированный текст становился базовым для дальнейшей публичной проповеди — основной формы пропаганды учения в массах. Впоследствии вокруг учения образовывались сообщества мирян, а затем и самостоятельные школы буддизма.

Естественно, что, сумев прижиться на базе вторичного толкования «канонов» — буддизм разделился на многочисленные направления, заметно отличающиеся по формам религиозных культов друг от друга.

Каноны и направления буддизма

Сам основатель буддизма Будда Гаутама ничего не писал. Некоторые утверждают, что точно неизвестно даже, на каком языке он разговаривал, но известно, что он был противником жесткой фиксации «учения» на каком-либо одном языке. Видимо он, как и последующие легендарные личности (Христос и Мухаммад), которые исторически стали «основателями религиозных систем» — понимали, что суть учения невозможно передать через ограниченные тексты, составленные из высказываний по поводу конкретных событий и вопросов. Догматизация же ответов (и советов) основателя на те или иные вопросы в качестве «советов на все случаи жизни», как правило превращает религиозные идеи в лучшем случае в средство «зомбирования» населения готовым набором норм поведения, а в худшем — к извращению смыслов высказываний вплоть до противоположных тем, что имел в виду основатель. И это употребляется заинтересованными лицами в целях сохранении рабства в разных его исторических разновидностях на базе толкования высказываний на свой лад и авторитета основателя. Любое учение такого рода предназначено для того, чтобы указать путь к совершенству людей, к методике освоения динамики духовного развития (даже если учение основано на ложной мировоззренческой платформе — как это имело место быть в случае благонамеренного Будды Гаутамы), в соответствие с чем люди сами будут продолжать дело основателя (лучше его самого), а не догматизировать его высказывания, обожествляя как самого основателя, так и записанные после него тексты.[47]

Но сразу после смерти Гаутамы, вопреки его убеждению, его учение стали пытаться воспроизводить с устных рассказов близких к нему учеников (из них обычно выделяются трое). В результате, как мы уже писали выше, к I веку до н. э. появилась палийскаяТрипитака, а чуть позже (в I веке н. э.) — санскритская Трипитака.

До наших дней от санскритской Трипитаки сохранились отдельные фрагменты, известные по переводам на восточные языки. В 1871 году в Бирме был созван специальный буддийский Собор с целью упорядочения буддийского «Священного писания». На Соборе присутствовало 2400 участников, которые занимались сопоставлением разнообразных сохранившихся списков и переводов Типитаки, в результате чего появился унифицированный текст. Этот текст вырезали на 729 мраморных плитах, и из каждой сделали своеобразный памятник-фети— буддизму. Так в Бирме был создан грандиозный объект для эмоционального поклонения — город-библиотека (Кутодо), который почитается буддистами всего мира.

Как правило традиционно современную Типитаку разделяют на три большие части:

· Виная-питака («Корзина устава» сангхи, 110 мраморных плит). В ней обстоятельно описываются основные церемонии, обряды и правила поведения, которых должны придерживаться монахи, перечисляются грехи, прегрешения и наказания за них, самое страшное из которых — исключение из общины.

· Сутта-питака («Корзина наставлений», 410 мраморных плит). В ней учение буддистов изложено в форме нескольких десятков тысяч притч и бесед, приписываемых Будде Гаутаме и его ближайшим ученикам. Кроме того, в эту часть канона включены и другие произведения самого разнообразного характера: сборники легенд и афоризмов, поэмы, комментарии и т. д. Самое значительное произведение в этом разделе Типитаки — Дхаммапада («Изложение учения»). Сутта-питака упорядочена по специальным разделам (никайа) по длине.[48]

· Абхидхамма (Абхидхарма) — питака («Корзина чистого знания», «философия» буддизма, 209 мраморных плит). В семи трактатах последнего раздела излагаются «философские» рассуждения о мире и человеке.

Кроме «канонов» Типитаки существуют «полуканонические» тексты по широкому кругу тем: Джатаки — история о предыдущих жизнях Будды; «Вопросы царя Милинды», в которых воспроизводится беседа образованного эллинистического царя Менадра (Милинды, II век до н. э.) и буддийского мудреца Нагасены; традиционная биография Будды — «Буддхачарита» Ашвагоши (100 г. до н. э.).

Традиционно буддизм делят на Махаяну и Тхераваду, так называемые «Великую колесницу» и «Учение старейшин» («Школу старой мудрости»). Отличительной чертой Махаяны является учение о Бодхичитте — безграничной любви ко всем без исключения живым существам, и проистекающем из него понятием Бодхисаттвы — готовности отказаться от индивидуального достижения нирваны с целью спасения всех живых существ. Последователи Махаяны подразделяют буддизм на Великую (Большую) Колесницу (собственно Махаяну) и Малую Колесницу — Хинаяну. Само название «Хинаяна» было введено «технически» для обозначения буддистов, ограниченных только стремлением к индивидуальному спасению, и применялось в исторической полемике с другими школами раннего буддизма. Тхеравада — единственная сохранившаяся из школ раннего буддизма, применение по отношению к ней термина «Хинаяна» (что зачастую практикуется) считается неправильным. Тхеравада активно употребляет понятие метта-бхавана, аналогичное понятию Бодхичитты в Махаяне, и под определение Хинаяны не подпадает. В тибетском буддизме вводится также понятие Ваджраяна («Алмазная колесница» или тантрический буддизм). Иногда её считают отдельной, третьей колесницей, иногда — одной из школ Махаяны. Характерной чертой Ваджраяны является тантра.

Тхеравада

Тхеравада — учение, согласно которому его сторонники видят в Будде «Великого Учителя», который лишь «указал путь к спасению, но не повёл по нему». Достижение нирваны сторонникам Тхеравады представляется возможным лишь для немногих избранных монахов, которые безоговорочно следуют букве буддийского ритуала.

Все остальные — испытывают на себе действие «закона зависимого существования» (кармы), который трактуется в чрезвычайно широком диапазоне понятий буддизма Тхеравады. Считается, что карма обуславливает «цикл Вселенной и Земли», взлёты и падения в истории государств и народов, отдельных семей и индивидов, вызывают социально-экономические изменения, международную напряжённость, войны, аварии, катастрофы и стихийные бедствия. Например, из-за воровства идут дожди и выпадает град; из-за грубых слов возникают засоленность почвы и пустыни; из-за пустой болтовни — путаница во временах года; из-за корыстолюбия — неурожаи (Васубандху. Абхидхармакоша, гл. 4;85).

Сами наблюдения, сведённые в «канонические» закономерности «закона кармы» имеют под собой реальные и объективные соответствиямыслей и поступков людей (как отдельных людей, так и их разнообразных объединений) — наблюдаемым внимательными людьми последствиям, некоторые из которых перечислены выше. Однако, выраженная в обширнейших «канонах» «закономерность» (последствий от конкретных причин) начинает объективно врать сразу же после её записи в «каноны» по двум (как минимум) причинам. Первая (причина, которая исходит из ограниченного разумения и примитивного мышления): невозможно свести неограниченный ничьим земным разумением (а Вселенную никто из древних людей не мог изучить до уровня детализации соответствия её процессов на «законы кармы») Божий Промысел, в котором действительно все последствия социального и общебиосферного характера имеют свои причины социального плана — к ограниченному «канонами» перечню. Вторая (причина, которая исходит из извращённого восточным мировоззрением понимания смысла жизни людей): все без исключения соответствия, записанные в буддийские (и в индуистские) «каноны» выстроены без учёта главной цели, выставленной Свыше в Божьем Промысле — посторенние социально справедливого общества на Земле. Поэтому замеченные соответствия причин и последствий как правило никак не соотносятся с процессом движения общества к указанной в предыдущей фразе цели, если подробно рассматривать буддийские «законы». Так, например, такие пороки как воровство, грубые слова, пустая болтовня или даже убийства — часто соответствуют процессу бессознательного уклонения общества (под воздействием «голоса совести») от сложившегося неправедного порядка: последнее объективно хуже, чем смуты, характеризующиеся указанными «порками». Однако, власти, поддерживаемые «духовенством» борются с прописанными в «канонах» известными «пороками», ссылаясь на те же «канонические» соответствия — и тем самым пытаются (иногда успешно) гасить смуту, которая призвана привести общество к более справедливому порядку на Земле.

К тому же даже если бы этот перечень и был самодостаточен для людей и абсолютно справедлив на момент его написания — сразу же после этого, в следующее мгновение после фиксации соответствий, он стал бы врать. Утверждение противоположного означает остановку развития цивилизации. Это — так, поскольку заданная Свыше динамика духовно-нравственного развития глобальной цивилизации людей не может уложиться в понимание ограниченных соответствий древности: одни и те же соответствия (если, конечно их замечать: надо отдать должное «мудрецам» Востока) могут быть призывами для разных людей и их разных объединений Свыше через Язык Жизни к разным действиям и мыслям в разные исторические моменты развития. Поэтому догматизация соответствий — согласно мере понимания людей на определённом историческом этапе — первый роковой шаг к отгораживанию догматами по меньшей мере от будущего воздействия на людей Языка Жизни. И этот шаг, к сожалению, сделали все крупные религиозные системы в истории их становления — после чего они автоматически «стали врать» людям. Но на примере восточных религиозных систем это наиболее ярко выражено, поскольку именно в них подробнейшим образом расписаны соответствия «на все случаи жизни» (что является нейро-лингвистическим программированием психики, или иначе — глубоким эшелонированным «зомбированием» — кодированием «жизни» по «каноническому» шаблону «раз и навсегда»).[49]

Упомянутые выше пороки (воровство, ругань, болтовня, корыстолюбие, убийства и многие другие) сами по себе являются злом для Человека: с этим никто не спорит. Однако в нашей глобальной цивилизации (в которой пока нет места индивидам с Человечным типом психики, либо такие индивиды представляют собой редкие исключения) процесс движения её к Человечности издревле и до сих пор идёт по принципу «одно зло замешается другим» либо «одно зло борется с другим» в результате чего на следующем этапе после столкновений двух «зол» происходит становление следующей фазы развития — которая в большинстве случаев объективно более передовая и явление, на которое указует следующее стандартно названное «зло» несколько содержательно отличается от того, с чем столкнулись его предшественники, в сторону духовно-нравственного прогресса. При этом пороки, которые считались «злом» — так и остаются пороками, указывающими, что общество не дозрело до идеала. Но историческое содержание явлений (те самые соответствия), на которые указывают одни и те же пороки (одни и те же понятия религиозной «этики») — разное в разные исторические эпохи и у разных людей и народов, поскольку последние всегда находятся в конкретном историко-социальном контексте, а не в «канонических» абстракциях. Это важнейшая часть Языка Жизни. Бог, конечно, имеет отношение к такого рода объективной религиозной «этике» — тем, что Он на Языке Жизни, который обусловлен реальной нравственностью самих людей (основная причина всех следствий) показывает людям путь к Справедливости и на этом пути до сих пор было, что одно земное «зло» уничтожало другое. И это продолжается, пока всё общество нравственно не дозреет до изживания из жизни всего зла. В этом смысле можно сказать, что Бог поддерживает динамику (процесс) движения к праведности,[50] но не поддерживает ни одно из зол, не вмешиваясь в их взаимное уничтожение в пределах земных сфер. Именно поэтому учение Тхеравады, о том, что можно достичь нирваны (по-буддийски — преодоление «закона кармы»; иначе — земных привязанностей, зла) — не праведно и ложно: полное преодоление земного зла возможно лишь всем земным миром, а не отдельными монахами. В таком понимании отшельничество есть объективное зло, поскольку если отшельник праведнее других, то он должен стараться помогать всем людям, чему и посвятить свою жизнь — а о его душе позаботится Бог. Ну а если отшельник не знает, как его «праведность» сделать достоянием всех людей — значит он не праведник, а трус,[51] бегущий в искусственную социальную[52] самоизоляцию от неподъёмной для его психики задачи, выставленной Свыше. Но именно этому и учит буддизм Тхеравады.

К слову сказать,русских общепринято на Востоке, но особенно на Западе считать «воплощением этических пороков мирового зла» (ворами, грязными сквернословами, бандитами, убийцами, пустобрёхами недоученными и пр.). Но, согласно жизненной практике («Языку Жизни») именно Русская цивилизация, продираясь через «перманентную» смуту, сопровождающуюся как правило эпизодической ломкой старых мировоззренческих стереотипов — когда процветаловоровство, сквернословие, ложь, взаимные убийства, вероломство и пр. «зло» — быстрее всех других региональных цивилизаций двигалась к социальной Справедливости, отказываясь «бандитскими» (в оценках всего «цивилизованного» мира) методами от прежних отживших религиозных стереотипов. Такой способ бессознательного движения к Справедливости Божией свидетельствует о том, что русские самые нетрусливые на бессознательных уровнях психики,[53] но мера понимания (уровень сознания) русских в целом пока ещё здорово отстаёт от их бессознательного целеустремления.[54] При этом ресурсы уровня сознания русских безнадёжно не замкнуты на нужды религиозных систем (как на Востоке) и на нужды развития технократии (как на Западе). Сознание русских (в целом) пока слабо развито (по сравнению с Западом),[55] но главное, что оно не направлено так безнадёжно (как на Западе и на Востоке) на ложные цели: русские не желают поддерживать что-либо, пока не осознали перспектив этого и не сравнили со своим соборным бессознательным целеполаганием.

Вернёмся к Тхераваде. Согласно последней, простые верующие могут бороться в жизни только за «частичное улучшение своей кармы за счёт «малых заслуг»» — соблюдения заповедей, посещения монастырей, и «священных» мест, участия в религиозных церемониях, щедрой милости монахам и сангхе (общине) в целом.[56] Эти «малые заслуги», согласно учению Тхеравады, могут полностью защитить верующего от возможных неудач и несчастий в недалёком будущем, привести к улучшению их социального и материального положения[57] — но не обеспечивают освобождения от сансары: последнее возможно лишь в монашестве.

Космогония Тхеравады призвана наглядно выразить двоякого рода идеи. Во-первых, восприятие человеком окружающего мира не исчерпывается привычным представлением о нём, как о чём-то материальном и реально существующем, но -целиком зависит от того уровня, на котором пребывает сознание человека. Во-вторых, человек пребывает на промежуточном уровне мироздания и постоянно поставлен перед выбором — или праведная жизнь[58] с возможностью перерождения на верхних, «благих» уровнях бытия, или жизнь под диктовку грешных страстей, которая рано или поздно опустит его в самый низ[59] (согласно буддийским представлениям об уровнях миров вселенских универсумов). Космогония Тхеравады, как и общая космогония буддизма весьма интересна и поэтому мы подробно рассмотрим её в одном из следующих разделов этой главы, как отдельную большую тему.

В общем Тхеравада, как «школа староймудрости» (видимо много воспринявшей от брахманов) делит людей на монашество (до этого возможностями монахов могли владеть лишь брахманы) и паству — а поэтому в Тхераваде признана двухступенчатая религиозная иерархия. Тхераваду иногда называют «южным буддизмом», поскольку она распространена в странах, которые расположены к югу от Индии: Таиланд, Шри-Ланка, Камбоджа, Лаос.

Махаяна

Махаяна («Большая Колесница») — второе направление буддизма. Как мы уже говорили, сам Будда Гаутама был против записи его учения. Однако если теоретической основой Тхеравады стала Типитака, то Махаяна имеет ещё вдобавок свой перечень «священных текстов». Это — Праджняпарамита сутры («Сутры Запредельной мудрости»), которые создавались позже Типитаки, в основном между I и VI вв. н. э. Таким образом, как точно подметил один буддолог: «Будда после своей смерти произнёс больше речей и проповедей, нежели за всю свою жизнь».

Праджняпарамита сутры это — «канонические» тексты, дающие рекомендации «совершенного понимания» о том, как «перейти на другой берег существования», в нирвану. Их отличительная особенность заключается в том, что тексты сутр не просто излагают религиозную доктрину с упомянутой точки зрения, но способствуют порождению в изучающем их человеке особое «высшее состояние сознания»,[60] состояние непосредственного переживания,[61] видения «реальности, как она есть» — пустой, незаполненной ни материальными вещами,[62] ни идеальными мыслями,[63] а потому тождественной нирване.

Отрицание реальности всего материального на буддийском Востоке приводит к тому, что люди перестают серьёзно относиться к Мирам, которыми Бог соразмерил всё материальное: из частных вполне земных Мир вещей и явлений при внимательном их изучении и соотнесении друг с другом — человек может составить хотя бы первичное представление о Божией Мире. Кроме того рассматривать информационные (духовные) процессы в отрыве от материальных объектов и их изменений не правильно. Буддизм Махаяны учит, что «идеальные мысли» (или идеальный духовный мир) — тоже не тот объект, к которому надо стремиться в жизни. Но если пренебрегать реальностью материи (которая упорядочена по Мире — матрице Жизни) и существованием высшего духовного идеала (как отражения Божиего Промысла в мыслях людей в том числе и через прямую интуитивную связь с Богом, обладателем «эталона» «идеальных мыслей» — источника алгоритма Жизни) — то больше неоткуда узнать Божий Промысел, Миру (матрицу, алгоритм), в которой предложен путь к Свободе всей цивилизации. Люди ведического Востока Миры не ведают, а материю считают иллюзией — но при этом считают, что именно они лучше всех и мудрее всех духовно познают путь «к освобождению». Впрочем, люди Востока и не стремятся узнатьМиру: это не входит в круг их понятий и устремлений, а все кальпы (космические циклы) вместе с их содержанием и хронологией давно и «надёжно» расписаны ими наперёд…

Мир «идеальных мыслей» (или идей, духа) согласно буддизму, представляет собой изменяющуюся во времени сборку мыслей верующих, согласно динамике которой одни верующие помогают другим достичь буддийского «освобождения» — на базе «творческого» развития канонического учения «Запредельной мудрости». Иначе говоря, «мир идеальных мыслей» это — промежуточное средство достижения нирваны[64] — а значит это некая «промежуточная» эгрегориальная сборка мыслей верующих, которые возникают у них при освоении буддийских «канонов» (в Махаяне это прежде всего Праджняпарамита сутры) в сопровождении учителей (бодхисаттв),[65] с помощью которых психика верующего уже подверглась нейролингвистическому программированию, соответствующему алгоритму «канонов».

Один из знаменитых образцов текста «канона» Махаяны, из которого можно понять выраженный нами выше смысл буддийского «мира идеальных мыслей» следующий:

«… если какой-нибудь человек в течение бесчисленных кальп заполнит миры[66] семью сокровищами и понесёт их в дар, и если добрый сын и или добрая дочь, которые возымели устремление стать бодхисаттвой, извлекут из этой сутры хотя бы одну гатху[67] в четыре стиха, заучат её, прочтут, изучат и подробно проповедуют её другим людям, то счастье, обретённое ими, превзойдёт счастье, обретённое от предыдущего деяния».[68]

Самые известные сутры: «Запредельной мудрости» — Алмазная сутра, Лотосовая сутра, Сутра Ожерелья, Махапаринирвана сутра (последнее — учение о великом переходе в нирвану).

Махаяна рассматривает Будду не как конкретную историческую личность (как в Тхераваде), а как олицетворение высшего начала — «абсолютной мудрости», «абсолютного совершенства» и тому подобных понятий. Иными словами, буддисты Махаяны сделали из Будды символ совершенства, к которому они стремятся. Поскольку буддизм является религией атеизма (отрицания Божиего надмирного управления), буддисты Махаяны вместо обожествления некоего эгрегориального объекта, названного «Богом», как это часто принято в других религиозных системах — сделали из Будды не конкретного «Бога» системы, а идеал, подобный Богу: разница небольшая.

Важным отличием Махаяны от Тхеравады является то, что первая допускает возможность «спасения» не только для монахов, но и для мирян. Согласно Махаяне, это становится возможным вследствие трёх вероучительных и культовых моментов:

· Учения о тождестве нирваны и сансары;

· Учения о Бодхисаттвах;

· Учения о будущем приходе Майтрейи.

Таким образом учение Махаяны теоретически уравнивает возможности всех людей, исповедующих буддизм, перед его конечной целью — нирваной. Этим самым буддизм Махаяны кажется справедливее, вследствие чего становится ещё привлекательнее для широких масс населения, что способствует его наибыстрейшему распространению. Махаяна прижилась к северу от Индии (в отличие от «южной» Тхеравады): видимо севернее Индии прямую религиозную поддержку социального разделения люди не принимали, а власти не решились поддерживать откровенную религиозную дискриминацию, как это принято в Тхераваде.

Согласно учению о тождестве нирваны и сансары — между последними не существует ни временных, ни пространственных границ.[69] Индивид, который крутится в колесе сансары, одновременно пребывает в нирване, однако ввиду «омрачённости его сознания» иллюзии «Я» и материальности мира она остаётся для него недоступной. Поэтому, стоит предпринять решительный шаг, очистить своё сознание — и можно легко оказаться в нирване, причём для того, чтобы этот «решительный шаг» сделать, не нужно прикладывать сверхчрезвычайных усилий.

Нужно ли говорить, что во времена окончательного становления учения Махаяны (до VI в. н. э.) понятия «бессознательные уровни психики» не существовало. Но при наблюдении за людьми специалисты-гуру (либо бодхисаттвы — уже достигшие состояния «просветления», но оставшиеся в миру для обучения других) с помощью освоенных ими способностей духовного «видения» и просто наблюдений — сопоставляли психические особенности «омрачённых иллюзиями и материальностью мира» людей с идеалом состояния «Будды». Психические особенности, которые являлись в их понимании «мешающим достижению нирваны» считались «нечистотами», мешающими достижению идеала, которые были названы «омрачённостью сознания» — поскольку очевидную для обеих сторон (исследователей и исследуемых) информацию о самих себе ученики давали специалистам гуру искренне (как на исповеди…) в большей мере с уровня своего сознания. По мере изменения психики учеников в нужную сторону — меняется и уровень их сознания (сознание выдаёт результат работы бессознательного), откуда специалист-гуру уже получает откровенные признания, которые больше соответствуют буддийскому идеалу. Таким образом, специалист-гуру с помощью персональных психотехник и нейролингвистического программирования медленно изменяет прежде всего бессознательные уровни психики (подавляя при этом личностную волю ученика — его «Я» — выражающееся в свободомыслии, которое контролируется с уровня сознания: воля, действующая с уровня сознания управляет «алгоритмическими потоками решений», что разрешить, что запретить, а что отложить…),[70] которые управляют всплывающими перед сознанием образами: сознанию лишь остаётся их закодировать в известные и общие для людей системы кодирования. Следовательно, при движении к «просветлению» ученики «очищают» от «лишнего» не сознание, а прежде всего своё личностное бессознательное — поэтому-то процесс «освобождения» занимает так много времени: если бы работа велась лишь с сознанием, то времени для достижения «идеала»[71] было бы нужно гораздо меньше.[72] К вопросу «очищения сознания» мы ещё будем неоднократно возвращаться[73] в процессе изучения буддизма.

Учение о бодхисаттвах (второй культовый момент Махаяны) допускает, что достижение нирваны в принципе открыто каждому человеку — но оно осуществляется не столько личными «праведными» усилиями, сколько вследствие активной помощи и поддержке бодхисаттв.[74]

В Махаяне весьма часто случаются, «приятные» для учителей-гуру исключения, когда ученик достигает «идеала» очень быстро — действительно, практически не прикладывая никаких серьёзных усилий. Так, например, предание гласит, что «один из учеников Будды достиг просветления сразу же после того, как увидел увядающий цветок в руке Учителя». Это вполне объяснимо: цивилизация, основанная на религиозной системе индуизма (который существовал в своих первых фазах уже несколько веков до буддизма), из которой появился буддизм должна была «штамповать» психический тип людей под свою религиозную систему, как говорится «от рождения». То есть, люди уже в своём большинстве рождались включёнными в эгрегориальную систему индуизма-буддизма, а стереотипы их мировосприятия в общем и целом соответствовали идеалу. Учителям оставалось лишь «очистить» психику от всего «лишнего», что являлось «погрешностью» по отношению к идеалу буддийской «чистоты». Но те люди, у которых такой «погрешности» от рождения почти не было — быстро достигали «просветления»: учителю нужно было приложить совсем немного усилий для этого.

Махаяна — весьма доступный буддизм «для народа», поэтому от сторонников Махаяны требуется лишь соблюдение простейших моральных заповедей и так называемой «клятвы бодхисаттвы»,[75] которая состоит в том, что индивид, который вплотную приблизится к нирване, будит оставаться в обычном мире,[76] чтобы помогать идти «восьмеричным путём»[77] остальным (сноски в тексте наши):

«Я клянусь защищать все чувствующие существа и никогда не покидать их. Мои слова — искренняя правда и в них нет лжи.[78] Почему? Потому что я сделался просветлённым для того, чтобы освободить все чувствующие существа;[79] я стремлюсь к непревзойдённому Пути не ради себя».[80]

«Добровольный» отказ бодхисаттв от религиозного эгоизма в пользу вербовки всех остальных при твёрдой уверенности в «правоте» дела — залог устойчивости функционирования религиозной корпоративности, которая воспроизводит себе подобных из поколения в поколение на хорошо настроенном «автомате», за которым нужно лишь следить во избежание стандартных либо не предусмотренных сбоев.

Этим Махаяна гораздо более эффективна, нежели Тхеравада если её рассматривать с позиции устойчивости религиозно-эгрегориальной корпорации, в которую в восточном идеале входит вся цивилизация, ограниченная рамками распространения религии. Ведь в системе буддизма Махаяны достижения «просветлённых» (пусть даже эти «просветлённые» и не такие «крутые», как монахи Тхеравады) — употребляются не только для совершенствования эгрегориальной системы буддизма, но эти достижения передаются последующим поколениям через личное земное общение «просветлённых» с начинающими учениками. И каждому ученику в такой системе всегда найдётся свой бодхисаттва, поскольку это учительский титул считается весьма почётным и нужным. Такого идеала не смогла добиться масонская система марксистского «социализма», поскольку во-первых, несмотря на достаточно детально разработанную систему ступеней посвящения («зомбирования»)[81] персонального поголовного учительства добиться не удалось[82] и, во-вторых, «зомбирование» системой масонского «социализма» не предусматривало методику психотехник: советская интернациональная периферия западных глобализаторов не владела этим.[83] По этим двум причинам буддизм стал предметом особого интереса не только первых нацистов в Германии (первая половине XX века), но и первых интернацистов в троцкистском СССР (о чём речь пойдёт далее). Иначе говоря, для быстрого «зомбирования» населения СССР троцкистам 20-30-х годов не хватало психотехник, которые обеспечили бы «в один удар» (за одно-два поколения) кадровую базу доморощенных советских бодхисаттв-комиссаров[84] — по одному на каждого вновь рождающегося гражданина СССР.[85]

Удивительные духовные и алгоритмические параллели между буддизмом (атеистический идеализм) и «советским» масонским порядком в СССР (материалистический атеизм) мы ещё рассмотрим подробнее в заключении. Здесь же скажем, что религиозно-«канонические» обоснования института бодхисаттв («добровольного» учительства) весьма тесно перекликаются с «социалистическим» обоснованием необходимости заботы (в смысле идеологической опеки) людей друг о друге. Махаяна объясняет простым верующим, что большое количество людей остаются в сансаре и, переживая множество перерождений, оказываются прямыми родственниками друг другу,[86] вследствие чего судьба любого человека не может оставить никого безразличным.

Учение о будущем приходе Майтрейи, третий культовый момент Махаяны — отражение в этом направлении буддизма восточного взгляда на мир (космогонии), как циклического функционирования Вселенной. «Космогонию» буддизма мы будем рассматривать в следующих разделах главы. Здесь скажем, что из индуизма (который воспринял общую индоарийскую космогонию)[87] в буддизм перешла кальповая теория функционирования Вселенной, которая наложилась на картину «трёх миров»[88] Тхеравады: последняя древнее Махаяны и Махаяна унаследовала «космогонию» Тхеравады. Согласно этой теории, представляющей буддийскую редакцию зороастрийско-индуистской «космогонии», каждый из бесконечного количества миров (из которых согласно Тхераваде состоит каждый из трёх миров Вселенной) развивается по законам цикла. Один цикл («махакальпа», «большая кальпа») длится около 4 млрд. лет, конец одного цикла означает начало другого. Не каждая кальпа отмечена появлением будд (олицетворений «абсолютной мудрости» просветлённых) — бывают и такие кальпы, когда будды не рождаются совсем.

Наша кальпа (в течение которой мы живём) — самая «буддоносная»: в ней должно появиться 1008 будд, по одному на каждые пять тысяч лет. В цикле выделяются несколько периодов — «малых кальп», или просто кальп, в каждой из которых проявляются пять Будд. В начале каждого цикла мир бывает совершенным,[89] а люди практически бессмертными, однако постепенно мир погружается «во тьму невежества и греха». В результате на смену практическому бессмертию приходит жизнь, длительность которой всё больше сокращается (с 80 тыс. лет до 80 лет).[90] Мы живём в эру четвёртого Будды кальпы — Будды Шакьямуни Гаутамы, начало исчисления которой считается от момента перехода Гаутамы в нирвану.

Космогоническая легенда Махаяны предсказывает появление следующего, пятого Будды, через пять тысяч лет после ухода Просветлённого Гаутамы в нирвану. Пятый будда Майтрейя, согласно легенде, должен совпасть с воцарением на Земле «справедливого правителя»,[91] что будет означать полное и окончательное спасение людей.

В очередной раз обращаем внимание на поразительное содержательное сходство с новозаветной легендой о «втором пришествии Спасителя» (которого ждут «христиане», «спасая» свои души для момента «Страшного суда»)[92] и на то, что буддизм исторически старше библейского христианства. В зороастризме и индуизме свой образ «Майтрейи»: в первом это «Спаситель Саошьянт»; а в индуизме это — соответствующее воплощение Вишну, разрушитель Калки, либо сам Брахма, наводящий «апокалиптический» порядок в конце кали-юги.

Махаяна — это «северный буддизм», поскольку она получила распространение в странах, расположенных на северо-восток от Индии — в Корее, Китае, Японии, Непале, Бирме.

Ваджраяна

Третье направление буддизма — Ваджраяна или тантрический буддизм. Слово «ваджра», от которого происходит название рассматриваемого направления буддизма, означало удар молнии бога Индры.[93] Позже слово «ваджра» стало употребляться в переносном значении — обозначающем особую субстанцию, которой свойственна яркость (как удару молнии) прозрачность и неразрушимость (свойственные божественному воздействию) степени прочности бриллианта. Поэтому Ваджраяну часто называют «Бриллиантовой колесницей».[94]

Важнейшим отличием тантрического буддизма от остальных его видов, которые мы рассмотрели, считается его особая опасность для неподготовленных людей. Поэтому, забегая вперёд, можно назвать Ваджраяну — буддистским направлением для «избранных», для «удачников», для тех, кто оказывается наиболее стойким к его непростым психотехникам. Всем остальным глубокий вход в религиозную «мистику» Ваджраяны в разной мере как бы закрыт. Действительно Ваджраяна — одно из самых «мистических» и загадочных направлений буддизма, привлекающих и подкупающих последователей своими необычайными ощущениями, которыми сопровождаются её малопонятные культы.

Многочисленные наставники Ваджраяны предупреждают своих последователей, что путь тантризма, полного чудес и мистики, сопровождается многочисленными опасностями и «напоминает хождение по канату, протянутому через бездонную пропасть; малейшая ошибка — и неудачник рискует переродиться в особом аду». Залогом успеха — как учат наставники — выступает чистота помыслов, нацеленных на достижение идеала бодхисаттвы, бескорыстной помощи всем живым существам. Если же ученик вступает на путь тантры в погоне за магическими силами ради собственного корыстного успеха, он заранее обречён на неудачу.[95]

Уже с первого поверхностного ознакомления с методикой и назначением буддийского тантризма становится ясно, что его основное религиозное предназначение совпадает с предназначением Махаяны — достижение психологического уровня гуру-бодхисаттвы (по меньшей мере) для дальнейшего массового распространения буддизма вообще (а не только тантрического буддизма). Однако, главной особенностью Варджаяны является её путь подготовки бодхисаттв: это, грубо говоря, ускоренный, необычный и рискованный путь, по отношению к пути, предлагаемым Махаяной (подробнее мы рассмотрим ступени «просветления» буддизма в следующих разделах). Но результат психообработки учеников с помощью Варджаяны, видимо, более устойчив (нежели после ступеней Махаяны) к «неожиданным» и «нестандартным» «колебаниям» внешней среды — к внешним воздействиям на психику. Однако достичь конечного результата могут лишь немногие. В то же время в Варджаяне нет монашествующих избранных, как это присуще Тхераваде: попробовать путь Варджаяны могут все желающие, а результат будет определяться практической «избранностью» в противовес монашеству Тхеравады.

Варджаяна, как тантрическое направление буддизма, зародилось в Индии в первых веках новой эры — и видимо развивалось параллельно Махаяне с целью создания особой «кадровой базы» «просветлённых» последователей и учителей буддизма. Тантрическая практика Варджаяны восходит к примитивным верованиям раннего тантрического индуизма (восходящего в свою очередь к древнейшим ритуалам сельской общины, связанных с магическим увеличением плодородия), трансформировавшегося в современный тантрический индуизм к середине I тысячелетия н. э. — шактизм и его направления.[96] Однако если тантрическая практика восходит к примитивным древним верованиям, основанным на объединении мужского и женского начал, то тантрический буддизм характерен «философским» развитием тантрического практицизма, что явилось поздним теоретическим обоснованием магии тантризма и является одним из направлений буддийской «философии».

«Философия» буддийской тантры возникла одновременно с индусским шиваизмом (шактизмом) в середине I тысячелетия н. э. Её считают разновидностью Махаяны, но, правда, окутанную оккультным, мистическим и магическим туманом. Видимо буддизм явился стимулом теоретико-«философского» обоснования «мистики» индусского тантризма, после чего стал средством распространения этого восточного «мистического» направления в другие регионы мира. Как и индусский шиваизм, буддийский тантризм делает упор на дуалистическое — мужское и женское начало — лежащее в основе Вселенной.

Поэтому существуют две разновидности буддийского тантризма, различающиеся по тому, какому началу они отдают предпочтение:

· тантризм «левой руки», собственно ваджраяна — женскому;

· тантризм «правой руки» — мужскому.

Из практикующей медицины (в том числе тибетской) известно, что правое полушарие головного мозга более ответственно за координацию движений левых конечностей человека и, прежде всего, левой руки. Левое полушарие наоборот — за координацию движений правой руки. В то же время правое полушарие отвечает за сообразность мировоззрения Мирозданию, левое — за кодирование образов и логику (координацию) их взаимосвязей. Логично предположить, что тантризм «левой руки» (собственно ваджраяна) основан на логически непостижимой[97]«мистико»-магической образности тантрических культов возвышения женского начала. Это означает, что основным источником культового содержания — образности (основополагающегоинформационного обеспечения) — тантризма «левой руки» является женщина, что признаётся первичным и главным в самом учении ваджраяны. Логика же и, соответственно, «философия» (теоретическое обоснование и ограниченное понимание: по сути разновидность произвольного толкования «мистики») тантризма оставлена на «откуп» мужскому началу — тантризму «правой руки» (и соответственно — левого полушария), который признаётся не главным. К тому же издревле известно, что устойчиво генетическая информация предаётся по женской линии, поэтому кровное родство по женской линии обеспечивает надёжную генетическую (а значит и духовно-эгрегориальный врождённый наследственный автоматизм передачи) передачу образов (информации),[98] что далеко не гарантировано при передаче информации по мужской линии. В тантризме (как и во всём буддизме) главное практический результат (а не его обоснование, понимание) и этот результат уверенно достигается (не для всех, но для успешных учеников) при быстрой передаче всего накопленного объёма образной информации через женщин («матриц»[99] хранения и уверенной передачи информации[100] по наследству) — для чего и нужна «мистика» культов объединения мужчины и женщины: ведь бодхисаттвами-учителями становятся преимущественно мужчины.

Тантризм Ваджраяны — один из многочисленных и весьма интересных для буддизма крупных путей достижения состояния «просветления», в процессе которого психика посвящаемых учеников всё больше и больше оказывается включённой в эгрегор «Будды»,[101] обеспечивающий имитацию «освобождения». «Механизм» взаимодействия психик (и биополей) мужчин и женщин с эгрегором (и биополей между мужчиной и женщиной), а также, типичное распределение эгрегориальной «нагрузки» по функциональным особенностям между мужчиной и женщиной в процессе магического культа тантризма можно увидеть на примере широко известного тантрического мифа.[102]

Одно из самых известных поздних тантрических сочинений X–XI вв. — Калачака-тантра (буквально Колесо времени), в нём содержится учение, которое приписывают Будде Гаутаме и которое получило особо широкую известность в тибетском буддизме (ламаизме), который мы рассмотрим позже. Калачакатантра (Калачакра) является буддийской модификацией индуистского шактизма — учения о «Чёрной» богине Кали, супруге Шивы: напомним, что шиваизм это оборотная «тёмная» (но такая же важная как и «светлая» вишнуитская) сторона дуалистического индуистского пантеона, возглавляемого Брахмой.

В Калачакре основоположник первой из великих мировых религий (Будда) идентифицируется с Адибуддой (санскритское «изначальный, первичный, исконный Будда»).[103] Мифический Адибудда соединяется с богиней Кали, в результате чего выделяет особую энергию, порождающую всё новые и новые союзы страшных женских божеств и их не менее страшными супругами. Последние рассматриваются как модификации самого Адибудды, им приписывается ещё большее могущество, чем небесным буддам, а также свирепые кровожадные характеры. Согласно мифам Калачакры, в мире нет ничего постоянного, нет ничего материального,[104] так как всё творится исключительно «божественной силой» Адибудды. Функционирование Вселенной, описание которой такое же как в Тхераваде, связывается с деятельностью людей: прямое отрицание управления Бога и тварности Мироздания. Мифология об управлении Вселенной учит о том, что движения звёзд и планет связаны с дыханием человека, размеры и пропорции человеческого тела отражают структуру «универсума» и тому подобное. Один оборот «колеса времени» соответствует очередному перерождению человека… Всё это необходимо в Калачакре для теоретического обоснования эзотерического (совсем непонятного для большинства и малопонятного для «просветлённых») культа тантрыс целью обоснования возможности сверхъестественного воздействия на окружающий мир и достижения таким путём быстрого спасения.

Согласно основному мифу Калачакры — объединение мужского начала (Адибудды) с женским (Кали) — можно увидеть следующее распределение эгрегориальных «нагрузок» по полам:

· Женщина, несущая в себе некую «божественную возможность», суть которой миф не указывает, но называет её «страшной» — предоставляет эту возможность мужчине в процессе полового объединения. Характер такой возможности мы определили выше, назвав её «массивом (объёмом) образов (информации)», которая сгружается в биополя и психику мужчины при обоюдном биополевом обмене информацией при половом акте. Эта информация имеет ключевое значение для быстрого входа мужчины в эгрегор «Будды», поскольку массивы «ключевой» информации передавались из поколение в поколение по женской линии на бессознательных уровнях. Помимо этого женщина, с которой объединяется инициируемый мужчина должна быть «подобной богине» не только по качествам «хранительницы «ключевой» информации» (о чём мы говорили выше) — но и по особенностям психики превосходить особенности психики мужчины таким образом, чтобы она могла через своё биополе устойчиво и эффективно подавить остатки воли и разума мужчины так, чтобы он не смог самостоятельно выбраться из духовного плена, обеспеченного биополевым взаимодействием с женщиной-богиней.

Для этого в индуизме создан культ обожествления женского начала, который продолжается в тантрическом буддизме: поэтому с детства мужчины ведического Востока приучены поклоняться перед женским началом, что обеспечивает культурную составляющую подавления воли мужчин перед женщинами. Кроме того, как мы уже знаем, среди нечеловеческих типов психики женщины имеют интуитивное преимущество и, будучи через интуицию более устойчиво включены от рождения всё в тот же эгрегор «Будды» (особенно избранные для культовой практики «богини») — женщины оказываются через интуицию, обеспечивающую им более устойчивое жизненное сопровождение (чем мужчинам, которые ущербны и на интуицию и на интеллект в юном возрасте), более чем мужчины уверенными в своих убеждениях, которые, как нетрудно догадаться, касаются религиозных аспектов жизни, в том числе и женских преимуществ перед мужскими. Скорее всего эта женская уверенность, граничащая с демоническим безрассудством послужила поводом внутреннего «страха» для интуитивно и интеллектуально недозревших мужчин, в результате чего последние стали от страха перед материальным миром, в котором «одни страдания» и чувства своей жизненной неполноценности обожествлять женское начало, не решаясь вступать в конфликты с женским эгрегориальным «демонизмом».

· Мужчина, получив в результате успешной многоступенчатой тантрической магии «быстрые ключи» к эгрегору «Будда», и войдя хоть раз в состояние «просветления», которое этот эгрегор и обеспечивает, «признавая» мужчину «своим» — естественно ещё больше обожествляет «богиню», которая помогла ему быстро «освободиться» от мирской суеты.[105] Свои ощущения такой «счастливец», конечно же, передаст другим мужчинам… после чего и возникают мифы об объединении мужского и женского начал и влияния человека на Космос. Правда в реальной жизни такой «Космос» оканчивается несколькими земными сферами (которые мы рассмотрим чуть позже) и дозволенными Свыше ограниченными возможностями магического влияния людей на природные (биосферные) и социальные явления (через производимые ими изменения в ноосфере, результат которых они принимают за «влияние на Космос либо Вселенную») — и наоборот, эти явления (являющиеся по отношению к людям «давлением среды») оказывают воздействие на жизнь и мысли людей.

Поддержка мужчины со стороны эгрегора «Будда» выражается как «выделение мужчиной особой энергии». Конечно это можно отождествить с половой энергией, но всё же в данном случае это — эгрегориальная поддержка, алгоритмику которой мужчина не ощущает, но прилив эгрегориальной энергетики это то, что вполне ощутимо было всегда. Иными словами, мужчина становится потребителем эгрегориальной энергетики, а его психика становится частью эгергориальной алгоритмики: такой «просветлённый» мужчина кажется «уверенным в себе» (по сравнению с тем, каким он был до «просветления») и главное, он уверен в методиках буддизма, а поэтому — готов стать бодхисаттвой, чтобы от мужской половины населения распространять учение и дальше. Таким образом, мужчина в случае успеха магии восходит на уровень эгрегориального лидера — «зомби».

Тантрический буддизм (Ваджраяна) — наиболее мистифицированное направление буддизма. Согласно её учению, люди могут «воздействовать на Вселенную изначального Будды», употребляя специфический перечень магических средств.

Сфера людской магии

Мы уже подчёркивали чуть выше, что сферы Земли связаны друг с другом и на них можно оказывать влияние через ноосферу (общую эгрегориальную сборку мыслей людей)[106] — в том числе и с помощью разнообразной целенаправленной магии в пределах допустимых Промыслом Божиим. Для дальнейшего рассмотрения вопроса воздействия людей на «Космос» определимся в понятиях, заглянув в традиционное понимание того, что такое «Космос».

Обычно Землю делят на геосферы (от греческого ge — земля и sphaira — шар). Геосферы это — концентрические, сплошные или прерывистые оболочки Земли, различающиеся между собой по химическому составу, агрегатному состоянию и физическим свойствам. Обычно различают ядро Земли, мантию Земли, земную кору, гидросферу, атмосферу, магнитосферу, биосферу. Некоторые геосферы подразделяются на сферы второго порядка. Часто с целью ограничения объектов исследования различные естественные науки выделяют литосферу, биосферу, техносферу и ноосферу.

Биосфера это — совокупность частей земной оболочки (лито, гидро и атмосфера), которая заселена живыми организмами, находится под их воздействием и занята продуктами их жизнедеятельности. Биосфера, её биохимическая деятельность обеспечивает планетарное равновесие на Земле — равновесное состояние газов, состава природных вод, круговорот вещества. Образование живого вещества и аккумуляция им энергии сопровождается одновременно и диаметрально противоположными процессами — распадом органических соединений и превращением их в простые минеральные соединения — CO_2, воду, аммиак (NH_3) с освобождением энергии; в этом и состоит сущность биологического круговорота вещества.

В свою очередь составные части биосферы это:

— Литосфера (от «литос» — камень) это — твердая оболочка Земли. Состоит из земной коры и верхней части мантии, до астеносферы, где скорости сейсмических волн понижаются, свидетельствуя об изменении пластичности пород. Литосфера разбита на блоки — литосферные плиты, которые двигаются по относительно пластичной астеносфере. Изучению и описанию этих движений посвящен раздел геологии о тектонике плит. Литосфера под океанами и континентами значительно различается.

— Гидросфера (от греческого нydor — вода + sphaira — шар) — совокупность всех водных запасов Земли. Большая часть воды сосредоточена в океане, значительно меньше — в континентальной речной сети и подземных водах. Также большие запасы воды имеются в атмосфере, в виде облаков и водяного пара. Свыше 96 % объема гидросферы составляют моря и океаны, около 2 % — подземные воды, около 2 % — льды и снега, около 0,02 % — поверхностные воды суши. Часть воды находится в твёрдом состоянии в виде ледников, снежного покрова и в вечной мерзлоте, представляя собой криосферу. Поверхностные воды, занимая сравнительно малую долю в общей массе гидросферы, тем не менее играют важнейшую роль в жизни нашей планеты, являясь основным источником водоснабжения, орошения и обводнения. Воды гидросферы находятся в постоянном взаимодействии с атмосферой, земной корой и биосферой. Взаимодействие этих вод и взаимные переходы из одних видов вод в другие составляют сложный круговорот воды на земном шаре.

— Атмосфера (от греческого — пар и — шар) — газовая оболочка, окружающая планету Земля. Атмосфера Земли — воздушная оболочка Земли, состоящая в основном из газов и различных примесей (пыль, капли воды, кристаллы льда, морские соли, продукты горения), количество которых непостоянно. Концентрация газов, составляющих атмосферу, практически постоянна, за исключением воды (H2O) и углекислого газа (CO2). Физическое состояние атмосферы определяется погодой и климатом. Основные параметры атмосферы: плотность воздуха, давление, температура и состав. С увеличением высоты плотность воздуха и атмосферное давление уменьшаются. Температура меняется также в зависимости от изменения высоты. Вертикальное строение атмосферы характеризуется различными температурными и электрическими свойствами, разным состоянием воздуха. В зависимости от температуры в атмосфере различают следующие основные слои: тропосферу, стратосферу, мезосферу, термосферу, экзосферу (сферу рассеяния). Переходные области атмосферы между соседними оболочками называют соответственно тропопауза, стратопауза и т. п.

Схематично строение атмосферы выглядит следующим образом:

Древние люди вряд ли руководствовались «физической» и «технической» классификациями, если вообще эта схема подходит для воссоздания картины «Космоса» древних. Но всё же, согласно третьей «физиологической» классификации, биосфера заканчивается на отметке около 15 тыс. метров от уровня поверхности Земли, а зона возможной физиологии человека ещё меньше того — около 5 тыс. метров. Без технических средств подняться выше последней отметки в древности было невозможно, а значит всё, что выше этой отметки можно назвать неисследованным для того периода развития. Выше этой отметки люди могли видеть лишь звёздное небо и, поэтому граница между сферой из обитания и «Космосом» проходила на уровне около 5 тыс. км.

Астрономические наблюдения древних людей, на основе которых вполне могло формироваться их мировоззрение, ставшее потом частью религиозных мировоззрений[107] — представляли собой наблюдения закономерностей отражения звёздных циклов на жизни людей и из сообществ. Но никак не обратные процессы (воздействие людей на звёздную алгоритмику). Иными словами, древние наблюдали лишь закономерности давления среды, которую они назвали «Космос» (Вселенная) на жизнь людей, однако, освоив в определённый момент некоторые важнейшие из этих закономерностей, люди включили их в состав своих религиозных систем как регулярные магические культы, посвящённые космическим циклам.

В то же время, освоив в определённой Мире звёздные закономерности, люди смешали опыт таких наблюдений с наблюдениями за изменениями в пределах земных сфер, в первую очередь в пределах биосферы — и всё это в совокупности вошло в основу будущих религиозных систем, создав иллюзию возможности воздействия на Космос. Конечно, астрономические факторы нужно учитывать в естественной религиозности людей, изучая их как часть Божией Миры. Но возможность влияния людей на такого рода Космос — заблуждения, существующие до сих пор.[108] Предел магического влияния людей (ограниченный Промыслом) на сферы Земли заканчивает где-то в пределах атмосферы.[109]

Ясно, что воздействия на перечисленные выше сферы (прежде всего на те, которые входят в биосферу) возможно как на материальном уровне, так и на духовном. И том и в другом случаях Мира воздействия на земные сферы через «Космос» (что любят на Востоке) либо непосредственно через материальное вмешательство (что практикуется на Западе и не эффективно без развитой технократии) определяется людьми согласно их мировоззрению и нравственности, которые издревле формировались под воздействием основных религиозных систем. Другими словами, важны не столько избранные средства взаимодействия с «Космосом», а важны в первую очередь наМирения людей во исполнение которых они эти средства выбирают. Но в то же время с определённого момента развития любого запущенного из социальной среды процесса средства, выбираемые людьми становятся соответствующими выбранным наМирениям. В наше время уже многие люди стали замечать, что средства воздействия на биосферу Земли, выбранные к настоящему времени могут уже в недалёком будущем вызвать глобальную экологическую катастрофу — как естественную реакцию биосферы и Космоса на технократическую деятельность людей. Однако при этом люди не хотят замечать, что их деятельность в сфере технократии — прямое следствие духовных наМирениий — копирование духовной культуры в образ жизни людей на Земле. Значит и духовная культура также порочна и опасна, как и вещественная. И поэтому изменять нужно обе культуры одновременно, если общество не хочет «дожить» до очередной глобальной катастрофы цивилизации.

Но главное: мы теперь уже знаем, что основы порочной западной религиозности в её главнейшей для соблюдения всеобщей безопасности части (доктрины «справедливости») скопированы с ведического Востока. И хотя бы на этой основе можно было бы сделать вывод, что духовные основы всех без исключения крупнейших религиозных систем — как Запада, так и Востока — опасны и порочны. Если же обратные связи Свыше через «экологический» Язык Жизни для большинства населения не указ (недолюдки предпочитают наращивать «комфорт» потребления ценой своей же безопасности) — то необходимы решительные меры со стороны немногих понимающих людей на уровне глобального законодательства с одновременным переходом к изучению вопросов сравнительного богословия.

В последние несколько столетий люди активно создавали и доводили до угодного их психическому состоянию (недолюдков разнообразных нечеловечных типов строя психики) «совершенства» техносферу — плод создания самих людей. На определённой стадии развития техносферы (самое позднее в середине XX века) последняя стала заменять естественно данную Свыше людям природную среду обитания (биосферу), но главное — стала оказывать решающее влияние на жизнь людей, диктуя им свою алгоритмику жизни. Люди стали невольниками произведённой ими же техники и технологий: цивилизация вошла в стадию технократического диктата над волей и психикой людей, а последние, стараясь создать себе всё больше «благ» и «удобств», продолжают бездумно наращивать потенциал технократического диктата, загоняя себя всё дальше в тупик зависимости от технократического монстра.

Приведённый актуальный аспект в отношении «ласкового» но коварного диктата технократии можно использовать в качестве примера (с которым вряд ли кто-нибудь будет спорить: всё достаточно наглядно), показывающего на практике, как совокупные интеллектуальные усилия людей с определённого момента развития общества становятся определяющими жизнь миллионов, закабаляя последних от рождения и до смерти на обслуживание всего того, что было создано их предками в материальном мире на Земле. Но подобная картина предстаёт и в отношении ноосферы, представляющей собой совокупную мыследеятельность (в которой есть место всему, что касается техносферы: последняя — неотъемлемая часть духовной культуры людей) всех предшествующих поколений в духовном мире Земли. Только духовное коллективное создание нельзя пощупать также как материальное. Разница лишь в том, что техносфера лишила людей Свободы сравнительно недавно, а ноосфера лишила людей Свободы достаточно давно. И та и другая сферы мешают людям приводить свою жизнь к осознаваемому диалогу с Богом: первая (ноосфера) принимается людьми за Иерархически высшее управление; а вторая (техносфера) — отнимает всё больше и больше интеллектуальных усилий и свободного времени на её обслуживание, становясь аналогом предметов поклонения первобытного фетишизма.

Понятие ноосферы появилось сравнительно недавно следующим образом. Оно было введено французским математиком и философом Эдуаром Леруа в 1927 году. Сам он подчёркивал, что пришёл к этой идее совместно со своим другом — крупнейшим геологом и палеонтологом-эволюционистом и одновременно[110] католическим философом Пьером Тейяром де Шарденом. При этом Леруа и Шарден основывались на лекциях по геохимии, которые в 1922/1923 годах читал в Сорбонне Владимир Иванович Вернадский (1863–1945 гг.). С именем Вернадского и связано в первую очередь появление ноосферного учения.

В этом научном ноосферном учении человек предстаёт укоренённым в природу, а «искусственное» рассматривается как органическая часть и один из факторов (усиливающийся во времени) эволюции «естественного». Обобщая с позиции натуралиста человеческую историю, Вернадский делает вывод о том, что человечество в ходе своего развития превращается в новую мощную геологическую силу, своей мыслью и трудом преобразующую лик планеты. Соответственно, оно в целях своего сохранения должно будет взять на себя ответственность за развитие биосферы, превращающейся в ноосферу, а это потребует от него определённой социальной организации и новой, экологической и одновременно гуманистической этики.[111]

Ноосфера этим учением характеризуется как единство «природы» и «культуры». Сам Вернадский говорил о ней то как о реальности будущего, то как о действительности наших дней, что неудивительно, поскольку он мыслил масштабами геологического времени. Введя понятие «ноосфера», пользуясь весьма смутными ощущениями чего-то весьма важного, стоящего за этим понятием — Вернадский сам не мог точно понятийно определить границы этого понятия. Но время введения понятия «ноосфера» (1923 год) пришлось как раз на середину периода изменения соотношения эталонных частот биологического и социального времени (период около 1914–1940 гг.). Именно в этот период «усиливающийся во времени» фактор человеческого творчества создал мощную техносферу, которая сама стала средой обитания многих биологических видов и человека в первую очередь, всё больше вытесняя естественную среду обитания. Кроме этого понятие «ноосфера» изначально имело смысл единства «природы» и «культуры» — что недостижимо при антигармоничном вмешательстве техносферы в естественную гармонию природы. Поэтому Вернадский и путался в понятии «ноосфера», говоря о ней то как о реальности будущего, то как о действительности наших дней: в «действительности наших дней» (уже во времена Вернадского) гармонии не было (не говоря уж о современности), а в «реальности будущего» Вернадский ощущал единственный выход для продолжения жизни человечества — который и состоял в приведении его культуры к гармонии «природы». Лишь в этом случае (и ни в каком другом) можно говорить о «превращении биосферы в ноосферу»: конечно биосфера (литосфера, гидросфера и атмосфера) ни во что не превращается, а под понятием «ноосфера» учёные (в первую очередь Вернадский) подразумевали такую культуру человечества, благодаря которой на— общий дом (биосфера)[112] будет гармонировать с «природой» (Космосом, Вселенной).

«Биосфера не раз переходила в новое эволюционное состояние… — отмечает В. И. Вернадский. — Это переживаем мы и сейчас, за последние 10–20 тысяч лет, когда человек, выработав в социальной среде научную мысль, создаёт в биосфере новую геологическую силу, в ней не бывалую. Биосфера перешла или, вернее, переходит в новое эволюционное состояние — в ноосферу — перерабатывается научной мыслью социального человека».[113]

Рассмотрим понятие ноосферы дифференцированно, как в общем-то и пытался это делать В.И.Вернадский в своих многочисленных трудах, разделяя такие «новые» (по отношению к не «антропогенизированой» «природе»)[114] явления как «мысль человека» и «труд, преобразующий лик планеты».[115]

· Труд людей, в результате которого изменяется биосфера Земли (литосфера, гидросфера и атмосфера) можно наглядно увидеть в материальном (лучше — вещественном) мире. Ещё раз следует напомнить, что все три «составляющие» биосферы с каждым годом всё больше и больше антигармонируют с природой, или, иными словами — приводятся деятельностью людей в непригодное для существования биоценозов состояние: верхняя часть Земли загаживается веществами, несовместимыми с жизнью биоценозов; такая же картина и в отношении водных запасов земли; и не намного лучше обстоят дела с воздушным пространством. Если посмотреть на плоды труда людей, преобразующих лик планеты, то почти всё это в настоящее время можно связать с понятием техносфера, что во времена В.И.Вернадского было ещё затруднительно: когда он жил процент технической энергии (приведённой к электроэнергетике) для производства продуктов труда человека был ещё не столь высок как в наше время (сейчас он свыше 90 %, а во времена В.И.Вернадского был гораздо менее 50 %, в основном использовалась энергия биогенная: физический труд людей, животных, природных стихий). Если несколько расширить понятие труд людей в материальном мире, то всё это укладывается в понятиематериальная (вещественная)культура человечества — что в наше время всё более и более обретает лик техносферы (вещественные произведения труда, зафиксированная на материальных носителях информация и технологии, технические поля, которые можно измерить приборами).

· Мысль человека, которую можно назвать «духовный, интеллектуальный труд, плод работы сознания и бессознательных уровней психики». Мыследеятельность как правило предшествует вещественным воплощениям, вошедшим в понятие техносфера или вещественная культура. Но мысли людей не входят в понятие вещественная культура, а поскольку для последней в настоящее время уже имеется своё понятие (техносфера) — поэтому В.И.Вернадский, живя в культуре материалистического атеизма, ощущал объективность духовной культуры, которая в недалёком будущем будет решающим фактором сохранения (либо даже частичного восстановления) «единства природы и культуры» (под последним в наше время в контексте того, что имели в виду учёные-материалисты надо понимать техносферу). Но вот самое главное, что определяет в первую очередь направленность мыслей людей (духовную культуру) это — мировоззрение и нравственность людей, которые складываются под влиянием тех или иных религиозных или идеологических систем. А последние, как мы уже знаем, все без исключения таковы, что уводят мысли людей от праведного понимания основ гармонии Вселенной. Не случайно понятием «ноосфера» первым заинтересовался католический «философ»…

Как мы уже знаем,[116] духовная культура это коллективное бессознательное и коллективное сознание — вся осознанная и неосознаваемая мыследеятельность людей цивилизации, записанная на невещественных естественно организованных материальных носителях информации (полевых структурах — эгрегорах) — всё духовное наследие людей.[117] Поскольку в наше время вещественная культура с каждым годом всё больше укладывается в понятие «техносфера», которая всё больше и больше перестаёт отвечать первоначальному условию единства «природы» и «культуры», как главным изначальным понятийным и качественным признакам ноосферы — понятие ноосферы больше всего соответствует понятию духовной культуры, но при условии её устремления в недалёком будущем к гармонии Вселенной (Космоса), чего так желал В.И.Вернадский. И лишь в этом случае техносфера, как материализация духовности людей в вещественной культуре, сможет начать преображаться в «единство с природой». Короче говоря, введя такого рода понятие «ноосферы», В.И.Вернадский дал понять людям: если вы не приведёте свои мысли и дела в соответствие с гармонией «природы» (надо понимать: с Божиим Промыслом) — никакой «ноосферы» (в изначальных понятийных границах — биосферы будущего: места земного пребывания людей) в недалёком будущем у вас не будет, Земля вас отвергнет.

В.И.Вернадский, согласно его учению предвидел «ноосферу» в двух хронологически разделённых и качественно различных аспектах:

1. ноосфера в стадии становления, развивающаяся стихийно с момента появления человека;

2. ноосфера развитая, сознательно формируемая совместными усилиями людей в интересах всестороннего развития всего человечества и каждого отдельного человека.[118]

Эту мысль В.И.Вернадский конкретизирует в последней прижизненной публикации «Несколько слов о ноосфере», 1944 г. (выделения жирным автора; сноски — наши):

«Исторический процесс на наших глазах коренным образом меняется. Впервые в истории человечества интересы народных масс — всех и каждого — и свободной мысли личности определяют жизнь человечества, являются мерилом его представлений о справедливости.[119] Человечество, взятое в целом, становится мощной геологической силой. И перед ним, перед его мыслью и трудом, становится вопрос о перестройке биосферы в интересах свободно мыслящего человечества[120] как единого целого».

Развивая эту основополагающую мысль о Справедливости, В.И Вернадский указал своим последователям, на несамодостаточность материалистической науки в определении главного источника влияния людей на «геологические»[121] процессы — главной движущей силой которых является мысль (там же, выделения жирным автора; сноски — наши):

«Ноосфера есть новое геологическое явление на нашей планете. В ней впервые человек становится крупнейшей геологической силой. Он может и должен перестраивать своим трудом и мыслью область своей жизни, перестраивать коренным образом по сравнению с тем, что было раньше. Перед ним открываются все более и более широкие творческие возможности. И, может быть, поколение моей внучки уже приблизится к их расцвету.

Здесь перед нами встала новая загадка. Мысль не есть форма энергии.[122] Как же может она изменять материальные процессы?[123] Вопрос этот до сих пор научно не разрешен. Его поставил впервые, сколько я знаю, американский ученый, родившийся во Львове, математик и биофизик Альфред Лотка. Но решить его он не мог.[124]

Как правильно сказал некогда Гете (1749–1832) — не только великий поэт, но и великий ученый, — в науке мы можем знать только, как[125] произошло что-нибудь, а не почему и для чего».[126]

После чего В.И.Вернадский прямо указывает на ведущую роль коллективного бессознательного в деле преображения «биосферы в ноосферу» — подчёркивая таким образом определяющую составляющую самой «ноосферы»[127] (там же):

«Лик планеты — биосфера — химически резко меняется человеком сознательно и главным образом бессознательно. Меняется человеком физически и химически воздушная оболочка суши, все ее природные воды».

В своей более ранней работе «О логике естествознания» (1936 год) В.И.Вернадский прямо называет ноосферу — человеческим разумом, понятийно отделяя биосферу от ноосферы.[128] Ноосфера, таким образом, находится в пределах биосферы,[129] поскольку эгрегоры представляют собой полевые структуры, образованные биополями разумных существ, населяющих биосферу. Так что выпускать в Космос людскую неправедность, которая нарушает гармонию — никто не собирается.

Другое дело, если какой-либо индивидуальный, но скорее всего коллективный разум людей-Человеков, будет представлять собой передовые достижения «космического» прогресса в смысле творческого развития праведной гармонии Вселенной (Космоса) зародившейся в ходе исторического процесса в земных сферах — тогда действительно возможно то, что во многих религиозных системах называется «влиянием магии людей на Космос»: Космос примет плоды праведного творчества и последние станут уже не только земным, а — космическим достижением. Но до возможности зарождения некоего устойчивого идеала подобного рода соборности обществу, только пытающемуся избавиться от животно-звериного «детства», ещё много и долго нравственно расти.

Исходящие из ноосферы управленческие установки порождают обратные связи, отражающиеся на процессах, проходящих в биосфере и других сферах, находящихся ниже атмосферы. Для того, чтобы Язык Жизни был более доступным даже не совсем внимательным и к Жизни людям, тем, которые не ощущают Жизнь вследствие деградации (по разным причинам) данного Свыше «шестого чувства» (все виды интуиции) — Бог в Его Промысле позволил людям ограниченную магию воздействия на природные явления, касающиеся в основном области локализации биосферы и ниже её.

Это воздействие организовано двояко:

· если мыследеятельность и устремления людей направлены на поддержание гармонии Вселенной (основа чего — праведность) в земных сферах, то эти сферы в некоторой Мире (заданной Свыше) подчиняются магии людей; а космические и земные магические силы гармонируют с настройками биополей таких людей и целых коллективов — чем обеспечивается обратная связь на психику людей;

· если мыследеятельность людей нарушает гармонию Вселенной, то «стихии» биосферы и некоторых других сфер «не слушаются» людской магии и даже наоборот, «вредят» людям; а имитацию «гармонии» по обратным связям могут осуществлять корпоративные эгрегоры.

Согласно разумению такого рода организованных Свыше прямых и обратных связей на «социум» — люди должны делать соответствующие выводы от том, что объективно хорошо, а что объективно плохопо отношению к поддержанию гармонии Вселенной, а значит и праведности с позиции Бога.[130] Какие-то выводы люди, конечно, делают, но подавляющее большинство обратных связей пропускается мимо их внимания.

Так на Востоке, до наступления туда технократии (техносферы) в XX веке, люди как-то пытались «ловить» описанные обратные связи на их магические действия «из Космоса» (как они считали), касающиеся гармонии Вселенной — что само по себе хорошо, и даже вошло в древние мифы и легенды. Однако со временем (задолго до наступления технократии) интуитивные ощущения от такого рода обратных связей, а также и некоторые ограниченные наблюдения соответствия магии следующим после её производства явлениям — были догматизированы религиозными системами, канонизированы и «омертвлены» устоявшейся алгоритмикой основных религиозных эгрегоров. После этого, когда эгрегоры набрали достаточную мощь, люди стали гоняться уже не за интуитивными естественными ощущениями — а за эгрегориальной поддержкой искусственных духовных монстров созданной их же мыслями, игнорируя естественную реакцию биосферы (проявляющуюся в приятных ощущениях и реальных позитивных явлениях либо в неприятностях разного рода)[131] в «пользу» эгрегориальной комфортности психики, что является имитацией связи с Космосом и самоуспокоением.

Запад же вообще интуитивно беден, а от обратных связей на деятельность людей он отгородился обширной техносферой (вдобавок к порочной ноосфере), создающей материальный и психологический «комфорт». Запад молится на техносферу, игнорируя всё больше ухудшающиеся «взаимоотношения» с биосферой[132] — обратные связи Свыше на деятельность западных людей.

Но и Запад и Восток едины в одном: усугубляющимся с каждым столетием отступничеством от стремления к Справедливому образу жизни на Земле в социальной сфере — как главной и определяющей стихийно-социальную магию части биосферы и её связи с Космосом. Самые позитивные и гармоничные обратные связи Свыше (из Космоса, Вселенной) могли бы быть лишь в том случае, если бы люди как Запада, так и Востока, в своей мыследеятельности стремились к всесторонней Справедливости между собой, согласовывая её алгоритмику с Богом. Однако, Восток легко «подлёг» под западную технократию в XX веке, взявшись её безудержно по-западному поддерживать и развивать себе же на погибель: эгрегоры восточных религиозных систем сравнительно легко адаптировались к изменившимся условиям созданного на Западе давления техносферы. Принцип, заложенный в Промысле следующий: если вы, люди, не хотите жить друг с другом по Справедливости (что является основополагающим критерием взаимодействия социума с «Космосом»), которая в своей полноте возможна лишь при постоянной поддержки связи с Богом через Язык Жизни (во всех его многогранных проявлениях) — то вы недостойны Земли и последняя (как часть Вселенной, Космоса) в определённый момент отвергнет паразитов и всех, кто их поддерживает,[133] как отвергает здоровый организм внедрившийся в него вирус.

* * *

Вернёмся к магии тантрического буддизма. Достаточно специфические магические средства «воздействия на Вселенную» (в реальности — эгрегориальной магии, охватывающей людей, включённых в эгрегор и явления, связанные с возможностями эгрегориальной магии), которые общеприняты в тантризме следующие:

1. Сила особых средств магии — заклинаний (мантр), которых в Ваджраяне более 2500, жестов (мудр) и символов (мандал).

Мантра (санскрит манас — ум; трайяти — освобождать) — повторяемая без перерыва короткая ритуально-магическая фраза, сила которой, как считается, достигает самых отдалённых границ Вселенной.

О локализации такого рода «космической» магии мы только что подробно рассуждали в отступлении «Сфера людской магии». Однако, даже в самом смысловыражающем названии — мантра — уже можно найти ответ на вопрос о локализации магических возможностей мантр. Буквально с санскрита мантра это — безумие (освобождение ума). А для людского безумия (в том числе и безволия) всегда находится соответствующее коллективное бессознательное (эгрегор). В связи с этим следует вспомнить библейские каноны, которые также как и восточные, учат искать мудрость в эгрегориальном безумии[134] (проще: бездумно отдавать свою душу на службу могучему эгрегору религии[135] в процессе жизни на Земле):

«Если кто из вас думает быть мудрым в веке сём, тот будь безумным, чтоб быть мудрым. Ибо мудрость мира сего есть безумие перед Богом» (1-е послание Коринфянам апостола Павла, гл. 3:18, 19).

Мантра это фраза, являющаяся «паролем доступа» к соответствующему фрагменту эгрегора (который путают либо с богом, либо с Космосом…), который «отвечает» повторяющему заклинание в случае, если такой индивид прекращает в процессе повторения заклинания всю свою мыследеятельность, входя в эгрегориальный экстаз.[136] В то же время, эгрегор настроен усилиями мыследеятельности предыдущих поколений (и поддерживается эгрегориальными «менеджерами» настоящего поколения) на «ответ» не только в сфере психологического комфорта обращающегося с мантрой индивида, но и на ограниченную возможностями эгрегора биосферную магию (в смыслах, рассмотренных нами в отступлении «Сфера людской магии»). Последнее более всего принимается за связь с Космосом.

В Ваджраяне многие магические культы завязаны на «энергию мужской и женской символики». Мы уже неоднократно обращались к теме взаимодействия эгрегоров людей в ходе полового акта: самый доступный и распространённый способ вхождения в «экстаз», из которого сотворили чуть ли не главный религиозный магический культ. «Экстаз» полового акта известен подавляющему большинству людей: в процессе оргазма (и близкого к нему состояния) большинство недочеловеков[137] совсем теряют разум, не владея своей психикой, но зато пребывают в «самом приятном» психическом комфорте — в чём-то «близком к божественному, либо космическому слиянию…» (как многие оценивают это состояние).

Видимо «по образу и подобию» полового «экстаза» (только растянутого во времени)[138] устроены многие магические культы буддизма, что более всего имеет близость в культовой системе тантрического и тибетского буддизмов. Возможно, что образная составляющая полового акта (имитация состояний полового «экстаза»: опыт практической безмерной образности) была не только обожествлена буддистами, но и перенесена из сферы физического контакта между мужчиной и женщиной в сферу духовно-психологических практик, в ходе которых вследствие этого стало возможным не только достижение экстаза без физиологического контакта, но и расширение временных границ его продолжения[139] — всё это с помощью мантр, мудр, мандаллы и пр.

Так в подтверждение этому можно привести одну из наиболее известных мантр, которая звучит следующим образом: «Ом Мани падме хум», чаще других употребляемая буддистами Тибета. «Мани падме» значит «бриллиант в лотосе»,[140] а «ом» и «хум» это — «волшебные слова» всех индийских религий, выражают власть над сверхъестественными силами. По научной версии этой мантры: «мани» и «падме» выступают в качестве мужского и женского начал, а смысл упомянутой мантры заключается в словесной имитации магико-сексуальных действий, которые должны резко увеличить энергетический потенциал верующего и приблизить его к обретению сверхъестественных возможностей.

Иными словами суть процесса, вызываемого магией вышеупомянутой мантры можно назвать — духовным онанизмом. И это будет достаточно точное название для большинства восточных трансово-экстатических эгрегориальных культов, поскольку они не приносят не только общественной пользы, но и не плодотворны для будущего (являясь культурным элементом духовно-эгрегориального самоудовлетворения) — также как и любая разновидность мужского или женского онанизма.

Мудра (санскрит — соединение, сочетание) — внешне похожа на символический набор особых движений, главным образом рук. Мудра объединяет в себе несколько компонентов: позу, дыхание, концентрацию внимания и собственно движение — всё это выражает «жажду личности соединиться со сверхъестественными силами Космоса». Считается, что мудра направлена на «запуск» внутри личности сверхъестественных свойств, недоступных обычному человеку в обычном состоянии. Мы уже неоднократно говорили о стадиях предшествующих вхождению в эгрегориальный транс, связанными с изменением «обычной» физиологии людей (служит необходимым дополнением к повторяющимся мантрам): здесь именно этот случай. Подробнее вопрос психотехник мы рассмотрим следующих разделах.

Мандала — круг медитации. Это круглая или многоугольная диаграмма, являющаяся неким универсальным «символом Вселенной». Символика — неотъемлемая часть практически любой религиозной системы, другое дело, что развита символика у всех по-разному. Символ, также как и заклинание представляет собой «пароль доступа» в соответствующий фрагмент эгрегора религиозной системы. В отличие от словесного заклинания (которое представляет собой речевой код — «меру доступа»), символ представляет собой «схему доступа, алгоритмически размеренную соответствующим образом» и поэтому символ может нести гораздо большую смысловую нагрузку, нежели заклинание.[141] Кроме того древние люди добросовестно старались «ловить» космическую гармонию, изучая и ощущая природные и астрономические явления. Поэтому некоторая часть космических «гармоник» могла ещё в древности попасть в дошедшую до нас религиозную символику. Но употребление этой религиозной символики люди организовали под нужды эгрегориальной «медитации» (сделав её «символом доступа» к эгрегору), после чего символика продолжала нести на себе некую объективную гармоничную нагрузку (что так привлекает верующих), но её смыслы были ограничены самими же людьми до уровня эгрегориальной магии, поскольку всякая символика — обладает свойством многоуровневости и взаимовложенности[142] смысловой нагрузки. Если бы это было не так, то символика помогала бы людям выходить за пределы эгрегориальной неправедности, двигаясь к Справедливости,[143] но этого не происходит в практике Жизни.

Геометрическая схема, которая лежит в основе мандалы[144] — круг, вписанный в квадрат, который в свою очередь также вписан в круг — трактуется как «форма осознания пространства человеком, построение универсальной модели Вселенной». Способов изображения мандал множество, для каждого культа может быть своё изображение. Но Вселенная то одна, следовательно изображения мандал представляют собой всего лишь оригинальные «схемы доступа» к соответствующим культовым фрагментам эгрегора. Поэтому считается, что созерцание мандал (концентрация внимания: вхождение в «образ схемы» — соответствующий фрагменту отзывающегося на «образ» эгрегора) и концентрация на исходящих от неё силах[145] позволяет «почувствовать присутствие божества, потому что мандала как раз призвана играть роль того места,[146] на которое боги[147] спускаются с небес для совершения какого-нибудь чудодейственного акта».

2. Эзотерические культовые действия, как «средство воздействия на Вселенную», представляют собой совокупность магических действий ограниченного контингента их участников, объединённых ритуальной практикой этих действий.

Примером одного из распространённых ритуалов эзотерического (предназначенного для узкого круга людей) спектра Ваджраяны является магический культ, в ритуальной части которого употребляется алкоголь, рыба, мясо, зерно и половой акт. Этот ритуал «пяти М» (поскольку все названия его составляющих на санскрите начинаются со звука «М») был заимствован Ваджраяной их первоначального индийского тантризма.[148]

Вышеописанный ритуал, завершающийся половым актом, хоро— своей наглядностью, «благодаря» которой можно увидеть реальный предел возможностей тантрической магии (как разновидности буддийской магии, буддистских психотехник). Но, в отличие от европейцев, люди ведического Востока (особенно индусы и буддисты) умеют настолько красиво и протяжённо во времени обставить «животные» экстатические наклонности людей, превращённых в Европе в простые «удовольствия сомнительного характера» — что в глазах европейцев они превращаются в нечто эзотерически «запредельное».[149]

Для грубого пояснения того, что скрыто под «красотой и протяжённостью» подобного рода примитивных (для буддизма вообще) психотехник, приведём достаточно известный пример из «жизни» россиянских алкоголиков. Сначала напомним, что во второй части пятой книги курса («Религиозная система древней и современной Индии») психотехники мы сравнили последние с «подсадкой людей самих себя на духовную иглу».[150] На— пример будет не из «жизни» наркоманов (хотя можно было бы привести и такие аналогии), а и «жизни» алкоголиков. В среде последних большинство нигде не трудится, интересы (если таковые имеются) весьма ограничены и «крутятся» вокруг ежедневной выпивки… но не просто выпивки. Свободного времени у алкоголиков — хоть отбавляй — а средств для времяпрепровождения в удовольствиях почти не имеется. Помимо проблем времяпровождения и средств у алкоголиков имеется ещё проблема «не сломаться в течении дня», пребывая при этом весь день — с раннего утра до вечера — в состоянии опьянения, близком к среднему. С этой целью алкоголики собираются во дворах в небольшие коллективы и употребляют спиртосодержащие жидкости в режиме «не упасть до вечера», причём в таких дворовых командах выделяется свой «гуру», следящий за «состоянием» всех «друзей», и регулирующий дозы для каждого персонально. Этим достигается не только экономия средств,[151] но и протяжённость удовольствия, которое у алкоголиков по психическому состоянию близко к состоянию длительного «экстаза», кульминацию которого (потерю сознания) они позволяют себе перед самым сном, после чего падают и забываются до раннего утра.

Примерно в похожем алгоритме происходят эзотерические культы тантризма. Они, как многие индусские танцы, начинаются с магической подготовки, которая предназначена для постепенной (этапной) настройки психики и биополей участников на алгоритмику ритуала, которой соответствует фрагмент эгрегориальной алгоритмики. Причём эта подготовка как правило красиво обставлена и продолжительна. По мере достижения психического и биополевого состояния близкого к вхождению в транс — начинается последний этап вхождения в трансовое состояние. В том случае, если в ритуале участвуют новички, либо просто «обыватели», которые желают побыстрее приобщиться к «нирване» — обязательно обнажаются разные практические способности людей, принимающих участие в магическом ритуале. Ваджраяна, хоть и предназначена для людей с подготовленной психикой (поскольку её культы предназначены для «опасного» «быстрого» «просветления»),[152] но тантрическое «просветление» в ней представляется гораздо более доступным не потому, что её культы «тоньше» и «совершеннее» культов Тхеравады (например), наоборот: тантрические культы — сплошь имитация того, что достигают монахи Тхеравады, но психические ощущения похожие, и название транса одинаковое «просветление».[153]

Поскольку круг людей, принимающих участие в тантрических культах, обладают разными психико-практическими способностями — достичь монашеским способом «просветления» большинство из них не могут.[154] Но в Ваджраяне, также как и в Махаяне путь «просветления» (либо хотя бы обретение близких к нему ощущений) «канонически» рекомендован всем и большинство к этому стремятся. Для того, чтобы уравнять всех, участвующих в «корпоративном» (эзотерическом) магическом культе его участников — им гарантируют ощущение «просветления» в процессе культовой кульминации. Роль надёжного и самого простого средства такого рода гарантии для людей с «животным» типом психики, но с окультуренными амбициями выполняет заключительное действо культа — шикарно обставленный половой акт, который заканчивается сексуальным «экстазом»: все довольны, боготворят друг друга и организаторов.

Индийский тантризм, от которого берёт начало тантризм Ваджраяны, мы рассматривали в пятой книге курса. Там же мы определили, что после полового акта (доставляющего удовлетворение не только «экстазом», но и его культовой предподготовкой) в психике участников к тому же остаётся ощущение «божественности» происходящего вследствие бессознательного взаимного проникновения биополей и взаимообмена эгрегориальной информацией мужчины и женщины в ходе полового акта. Последнее закрепляет за культом ещё большую притягательность, втягивающую своей «познавательной» составляющей — которая в буддизма и индуизме называется «расширением сознания».[155]

Но все желающие побыстрее достичь просветления (в том числе и европейцы) даже не задумываются, что естественный предопределённый Свыше взаимный обмен биополями (и соответствующими фрагментами в первую очередь родовых эгрегоров, а затем и тех, в которые вложены родовые эгрегоры по их расширяющейся взаимной вложенности) целенаправленно предназначен для особо ответственного дела — для полноценного зачатия человека.

Культовое употребление главного животного инстинкта не по назначению свидетельствует о «животной» основе психики участвующих в культе, поскольку «основной инстинкт» остаётся одной из главных основ религиозной культуры — подобно тому, как у животных он доминирует в их поведении в «брачные» периоды. Но люди, обставив «основной инстинкт» культурными наслоениями, создали на его основе «зомбирующий» психику ритуал, после участия в котором люди становятся «зомби» религиозной системы — безумно следуют традициям культуры. Устойчивые традиции культуры подобного рода ещё больше препятствуют избавлению людей от «животного» гнёта инстинктивных программ, поскольку традиции учат этому с детства.

Сильный эротический элемент являющийся достаточно примитивным, но общедоступным психотехническим имитатором стадий подготовки и вхождения в «транс» — считается «чисто восточным достижением, не имеющим ничего общего с сексуальными излишествами, так известными западному обществу второй половины XX века». Но, как мы уже говорили, суть явления не меняется от его культурной оболочки и принятой субъективной символики: просто на Востоке многие вещи, которые даже на Западе считаются пороками — названы благовидными именами.

Верующие тантризма, выполняя ритуалы, весьма напоминающие древние западные оргии, считают, что они «познают исконную связь вещей, ибо половые отношения, как никакие другие, позволяют выйти за границы индивидуального эгоистического «Я», ощутить единство с Другим».[156]

3. Наставническое руководство гуру — третья специфическая особенность, считающаяся необходимой для «воздействия на Вселенную» в Ваджраяне.

Обязательность наставнического сопровождения особа важна в Ваджраяне, поскольку её культовая практика обещает последователям «особо быстрое, как молния «ваджра», которая испускалась Индрой, спасение», а без опытного наставника самопроизвольные психотехники могут привести к печальным результатам. Самым плохим из которых считается критерий невозможности свихнувшегося адепта «посвятить себя делу веры». Иными словами, гуру следят за тем, чтобы психика верующих проходила все стадии принятых психотехник последовательно — что обеспечивает с большой степенью вероятности ожидаемый результат.

Сторонников Ваджраяны около 3 % от верующих буддистов. Однако этой школой не пренебрегают и многие другие «более строгие» сторонники буддизма, одно из которых — ламаизм. Поскольку ламаизм основан на ритуалах Ваджраяны, мы продолжим в следующем разделе рассмотрение вопросов, связанных с буддийской Ваджраяной.

Многие тантрические культы с их примитивизмом и очевидной имитацией состояния «просветления» хороши для понимания сути других направлений буддизма более «строгих» и «духовно возвышенных» над культами очевидных половых отношений.

Тибетский буддизм

Напомним, что в конце I тысячелетия н. э. буддизм был почти вытеснен с территории Индии, а окончательно оттуда исчез в начале II тысячелетия под натиском мусульман. В самой Индии буддизм выдержал длительную конкуренцию типологически близких к буддизму учений и школ. В ходе этой конкурентной борьбы индуизм претерпел существенные изменения, заимствовав из буддизма «творческое» развитие «философии» буддизма и основных психотехник. Индуизм победил в Индии вследствие его поддержки сословности, в то время как буддизм стал «религией для народа» — особенно Махаяна.

Тибетский буддизм — ламаизм (от слова «лама» — монах; высочайший)[157] — термин общепринятый для обозначения разновидности буддизма, организовавшегося в первую очередь в Тибете[158] в конце VII — начале VIII вв. н. э. Ламаизм представляет собой синтез Махаяны, Ваджраяны и архаического добуддийского комплекса верований местного населения пригималайского региона. К началу распространения буддизма Тибет был молодым, но сильным государством, доставлявшим много беспокойства своим соседям, прежде всего, китайской империи Тан (618–907 гг.), некоторые пограничные территории которой в VII–IX веках постоянно переходили из рук в руки.

Предшественником буддизма в Тибете была местная религия бон (бон-по) с её преимущественно анимистическим культом божеств, духов и сил природы. Складывавшаяся на этой первичной основе новая модификация буддизма — ламаизм — впитала в себя немало от этого первоисточника. Это, в частности, хорошо видно при знакомстве с ламаистским пантеоном и различными культами, часть которых восходит к примитивным шаманским верованиям древних тибетцев и монголов.

Ламаизм в Тибете был инициирован проповедниками из Индии, тем же образом, что и во многих других регионах распространения буддизма,[159] и окончательно складывался в период VII–XV вв. В начале II тысячелетия н. э. в Тибет устремились многочисленные остатки монахов из преследуемых мусульманами буддистов Индии, принося с собой «драгоценные» рукописи писаний — чем укрепили «кадровую базу» учителей-гуру Тибета.

В общем и целом ничего особо необычного (по отношению к другим разновидностям буддизма) тибетский буддизм не представляет. Привлекательность тибетского ламаизма в его преимущественно высокогорной локализации, монастырской иерархии и социальной организации, которые позволили сохранить большую часть обрядно-ритуальной стороны до наших дней. Именно поэтому многие поклонники буддизма обращаются за религиозным опытом в Тибет, уже давно ставший предметом мистического интереса и мифических историй.

Ламаизм, впитал в себя почти все важнейшие направления Махаяны и Ваджраяны: йогические практики, медитацию, тантризм, наставничество гуру, магию (мантры, мудры, мандалу) эзотерические направления, культы бодхисаттв, шакти, пантеон. Мы уже знаем, что распространения буддизма сопровождалось трудностями, связанными с частыми столкновениями религиозных «интересов» местных культов многобожия и буддийского учения. С VII в. ареалом распространения буддизма Ваджраяны стал Тибет. Преодолевая сопротивление племенных «элит», «жрецов» и шаманов местных культов, буддизм трансформировался, приспосабливаясь и испытывая влияние местных религиозных систем.

Именно поэтому буддизм Тибета оброс разнообразными пантеонами, в среде которых доминировал ваджраянский Адибудда и его несколько воплощений — «покровителей Вселенной» — с многочисленным свитами[160] и обязательными спутницами шакти. Будда Гаутама осмысливался как будда современной космической эпохи, Будда Майтрея — как будущий будда-мессия.

Поразительно: будучи изначально сугубо атеистическим религиозным ответвлением индуизма (Будда Гаутама, по свидетельству буддийской традиции, отвечал «благородным молчанием» на все вопросы о природе мира и его происхождении»),[161] буддизм исторически оброс культами божеств и пантеонами. Однако весь этот внешний ритуализм был всего лишь данью пониманию толпы, требующей «воплощений», за которыми скрывалась главная мистика буддийских ритуалов.[162]

Со временем, поскольку «просветлённых» магов становилось всё больше, стали обожествляться «выдающиеся» духовные лидеры. Так в Тибете был обожествлён первый «великий проповедник» буддизма маг Падмасамбхава (гуру Римпоче, VIII в.).[163] В это же время сложилась достаточно изощрённая и сложная символика и иконография тибетского буддизма — неотъемлемая часть всех атеистических религиозных систем, в которых распространена эзотерическая магия. Распространилось почитание бодхисаттв (магов и мудрецов буддизма), личных охранителей (идамов — низших категорий божеств, часто представляющих собой богов местных пантеонов, включённых в систему буддийской магической «надстройки»), наставников гуру (прежде всего первооснователей школ и монастырей). На низовом (часто местном) уровне почитались духи местности, предки, тотемы, воплощения животворящей силы и прочие «пережитки» добуддийских религиозных культов.

Буддизм наступал на Тибет магическими приёмами: первый «великий маг и проповедник» буддизма Падмасамбхава сознательно поддерживал синтез местных культов и буддийской религии, сделав этот синтез методикой постепенного вписания местных культов в «философскую» систему буддизма. Побеждая более развитой буддийской магией (и психотехниками) местных «жрецов-шаманов» и «обращая» в буддизм местные божества пантеона, Падмасамбхава и его ученики добились к XI веку упрочения позиций буддизма в Тибете.

Прибыв в Тибет, Падмасамбхава приступил к проповеди буддизма и демонстрации тибетцам своих магических способностей. По-видимому, чудеса, даруемые тантрической йогой, произвели на тибетцев огромное впечатление. Возможно также, что тантрический буддизм Падмасамбхавы чем-то (по крайней мере, внешне) показался тибетцам похожим на привычный для них шаманизм. Как сообщает «Житие»,[164]«Падмасамбхава посрамил бонских жрецов и колдунов, превзойдя их магическое искусство, и подчинил демонов и злых духов Тибета, обратив их в буддизм и сделав дхармапалами — божествами, защищающими Дхарму. Даже покинул Тибет Падмасамбхава не обычным способом: обретя волшебное иллюзорное тело, он взошел на небо по арке из радуги, сидя верхом на коне».

На начальных стадиях становления буддизма в Тибете «жречество»-маги возникавших по мере распространения буддизма святилищ-«монастырей» не соблюдало обета безбрачия, родственно сращиваясь с местной аристократией, чем превращалась в наследственное землевладельческое сословие. Последнее открывало возможности укрепления буддизма и его монастырской инфраструктуры на уровне местных властей.

Первую тибетскую школу буддизма принято называть «красношапочной» — общее название направлений тибетского буддизма, наиболее влиятельным из которых долго оставалась школа ньингамапа, основанная Падмасамбхавой и распространившаяся даже за пределы Тибета — особенно в Непал и Сикким.[165] Другая красношапочная школа, карджупа (карьюпа), проникла в Бутан и Сикким. В Центральном Тибете сильна была красношапочная школа сакьяпа.

В XIV веке одна из старых тибетских школ кадампа стала ареной реформаторской деятельности, приведшей к новым, более строгим порядкам тибетского буддизма. Реформаторство связано с именем Цзонхавы (1357–1419 гг.),[166] в результате деятельности которого возникла «жёлтошапочная» община гелугпа, которая вскоре стала ведущей в стране. Её глава считался «воплощением Авалокитешвары» (главный из бодхисаттв) и назывался Далай-ламой (монгольское: «океан [мудрости]»), получивший этот титул от монгольских правителей Тибета в 1578 году. Лама на тибетском «высший», поэтому иначе Далай-ламу можно перевести как «высший монах» — олицетворение «высшей, безбрежной мудрости». «Жёлтошапочный» ламаизм, в котором в частности принят обет безбрачия лам — более строгий и ортодоксальный вариант тибетского буддизма-ламаизма, который распространился к северу от Тибета и до сих пор там преобладает, а также в Монголии, Бурятии, Калмыкии.

Основы теории ламаизма были заложены Цзонхавой, который в ряде своих трудов обосновал собственные реформы и синтезировал теоретическое наследие своих предшественников.[167] Впоследствии все буддийские тексты были собраны ламаистами в 108-томное собрание Ганджур, включающее тибетские переводы важнейших сутр и трактатов Хинаяны, Махаяны и Ваджраяны, многочисленных рассказов, диалогов, извлечений, имевших отношение к Будде, а также сочинений по астрологии, медицине и т. п. Комментарием к «каноническим» текстам Ганджура является ещё более обширное собрание — Данджур, состоящее из 225 томов, в которое вошли также и самостоятельные сочинения, включая рассказы, поэмы, заклинания и др. Кроме Ганджура и Данджура все ламаисты высоко чтут и изучают произведения Цзонхавы и более поздних отцов ламаистской церкви, в том числе и далай-лам.

Известный нам ламаизм с точки зрения доктрины являет собой наследие и синтез всего идейно-теоретического багажа буддизма за более чем двухтысячелетнюю его историю. Но доктрина буддизма была интерпретирована ламаизмом.

Ламаизм, следуя наметившейся уже в Махаяне тенденции, отодвинул на задний план нирвану как высшую цель спасения, заместив её богато разработанной «космологией», в пределах которой оказалось достаточно места для всех: для верующих и неверующих, мирян и монахов, людей и животных, для святых, богов, будд и бодхисатв.

Гигантская космологическая система в ламаизме строго упорядочена. Вершина её — будда буддАдибудда, владыка всех миров, творец всего сущего,[168] своеобразный ламаистский эквивалент индийского Брахмана или даосского Дао. Главный его атрибут — Великая Пустота (шуньята). Именно эта пустота, которая есть духовная сущность, духовное тело будды, пронизывает собой всё, так что всё живое, каждый человек несёт в себе частицу будды и именно в силу этого обладает потенцией для достижения спасения. В зависимости от количества и состояния эта частица может быть в большей или меньшей степени подавлена материей.

В соответствии со степенью этой подавленности и осознания необходимости усилить частицу будды, равно как и принимаемых для этого практических действий,[169] люди делятся на несколько разрядов, высший из которых, пятый, приближает их к состоянию бодхисатвы. Это считается доступно лишь немногим. Для большинства главное — добиться удачного перерождения или возродиться в западном рае (сукхавади) будды Амитабы. «Космогония» и теория «строгого» буддизма ламаизма, пришедшего после «либерального» красношапочного буддизма (основанного на примитивных тантрических культах) преследовала в первую очередь цель теоретического обоснования «объективности» духовной иерархии в среде людей: от мирян до воплощений Будд. А уже затем в соответствии с этой иерархией люди допускались к разного рода психотехникам (чем выше — тем сложнее и «могущественнее») по принципу «каждому — своё» с обоснованием статуса «количеством подавленности материей частицы будды», или, иными словами — в зависимости от духовного статуса (а последний определяется, как мы уже знаем, соответствием психики верующего эгрегориальной алгоритмике доминирующего в религиозной системе эгрегора: в нашем случае — «Адибудды»). Всё это свидетельствует о том, что тибетский буддизм-ламаизм оказался ближе других разновидностей буддизма к идеалу масонско-троцкистского мирового порядка, опробованного в СССР первой половины XX века — поэтому к нему и обратились иерархи первого советского государства.

Доктрина рая и ада в ламаизме исходит от буддизма Махаяны,[170] хотя не исключено, что в ламаизме она кое в чём обогащена за счёт заимствований из ислама,[171] о чём свидетельствуют некоторые детали. Но существенно, что для ламаизма (как и для других направлений буддизма и индуизма) ад и рай — лишь временное местонахождение, не исключающее индивида из колеса перерождений, из мира кармической сансары. Ламаизм учит: с истощением дурной или хорошей кармы рано или поздно следует очередное рождение, причем это касается почти всех, даже обитающих на небесах божеств. Лишь немногим уготована нирвана.[172] Что же делать людям в такой ситуации, согласно ламаизму?

Главное, учит ламаизм — это «возродиться человеком», а еще важнее — родиться в стране ламаизма, где «твой добрый друг и учитель лама поведет тебя по пути спасения».[173] Иными словами, роль наставничества в Тибете доведена до крайней обязательности, причём качество наставничества также не формально: каждый гуру должен соответствовать своему статусу, пройда свой путь психотехнических практик.

Ламаизм учит, что наставление ламы поможет избавиться от страданий, от привязанности ко всему мирскому и тем улучшить свою карму, подготовить себя к благоприятному перерождению и избавиться от ужасов перерождения неблагоприятного: отныне и в дальнейшем движение по пути мудрости (праджня)[174] с её основными методами-средствами (парамитами)[175] и преодоление авидьи (незнания)[176] могут тебе помочь. Главное, таким образом — это осознать, преодолеть авидью (для чего и важно возродиться человеком и заполучить в наставники ламу), ибо именно авидья лежит в основе круга перерождений из двенадцати звеньев-нидан, которые обычно в своей графическо-символической форме хорошо известны каждому ламаисту.

Центром политической, религиозной и ритуальной жизни в районах распространения буддизма стал монастырь с иерархически организованным ламством: ученики, послушники, монахи, настоятели, воплощения будд, бодхисаттв, видных деятелей буддизма — «живых богов». Большинство лам трудилось на землях монастыря, и лишь верхушка жила исполнением обрядов в храме и в домах прихожан — календарно-производственных, возрастного цикла, лечебно-магических. Именно религиозный обряд стал основной целью тибетского буддизма,[177] который, согласно учению — предоставлял возможность вырваться из череды перерождений.

Тибетский буддизм до настоящего времени считается среди его приверженцев (особенно западных) самым загадочным и привлекательным. Таковым он стал вследствие наглядной иерархической монастырской организации религиозной инфраструктуры, которой сопутствует весьма необычная магическая мистика (таинства), исходящая от тибетских лам, а также поддержки государственности Тибета. Кроме этого тибетский буддизм смог сохранить свою первозданную привлекательность вследствие преимущественно высокогорной изоляции[178] его многочисленных религиозных центров от влияния технократического наступления на региональные цивилизации буддийского Востока. Для приверженцев, попадающих со стороны под магию сравнительно «чистого» (в смысле: не подвергшегося влиянию технократии и локализованного в районах, выведенных за пределы доступа сильных полей техносферы)[179] древнего буддизма — последний (с помощью лам, конечно) оказывает весьма сильное магическое воздействие на психику, не подготовленную к нетехносферной магии и психотехникам.

Тибетский буддизм складывался так, что первостепенным для закрепления ламаизма в Центральной Азии имела принадлежность «ламаизируемого» местного племени (или его части) к конкретному хозяйственно-культурному типу, что было обусловлено прежде всего ландшафтом зоны обитания (как правило — высотой над уровнем моря) — что определяло соседство и интенсивность контактов с носителями других религиозных систем. Так, чем выше по склонам обитало племя, тем значительнее в его хозяйстве был удельный вес отгонного скотоводства, а значит, тем более была его религиозная автономия — что и обеспечивало влияние ламаизма. В итоге тибетский ламаизм смог монополизировать духовную жизнь племён высокогорья и кочевников засушливых степей, глубоко внедрившись в их социальную структуру.

В борьбе с племенными верованиями бон в первую очередь и первоначально успеха добились «красношапочные» школы, «органично» вписывающие в буддизм местные культы. Именно приспособленческая особенность ритуалов школы ньингмапа к местным традициям[180] обеспечили её ведущую роль в гималайском регионе. «Красношапочный» буддизм до конца не исчез после реформации (XIV век) в борьбе с ламаизмом. Он отступил территориально и функционально: первоначальные тибетские монастыри существуют на периферии ламаистского мира, на южных склонах Гималаев. В виде же архаичных пластов «народного буддизма» (как называют в этом регионе буддизм «красношапочных» школ), его элементы сохранились в регионах буддийско-индуистских «святилищ» (например, храмовый комплекс Муктинатх), испытывающих сильное влияние со стороны индусского тантризма.

Успешное развитие и закрепление буддизма (позднее — ламаизма) в Тибете и его «жёлтошапочная» реформа в XV–XVII вв. на многие века вперёд сделали этот регион духовной и организационной «метрополией»[181] по отношению к соседним странам и регионам, сосредоточением буддийских монастырей — основателей и центров различных течений буддизма. Столица Тибета — Лхаса — была до 1959 года резиденцией Далай-ламы,[182] мировым духовным и культовым центром строгого самого иерархически организованного буддизма — ламаизма. В середине XX столетия[183] многовековое «благополучие» самой крутой и удалённой от влияний техносферы буддийской иерархии пошатнулось: её приверженцам, поддерживающим духовный и организационный режим в Тибете, пришлось перебраться в другое место. В результате «народного восстания» в Тибетском районе КНР (на национально-религиозной почве тибетцы предприняли «освободительное» движение против «коммунистического» правительства Китая) Далай-лама был вынужден бежать. Вместе с ним бежали и более ста тысяч тибетцев (из примерно миллиона поддерживающих)[184] в Непал, Бутан и Индию, где и проживает сейчас глава ламаистов.

Конечно на этом история тибетского буддизма не заканчивается. Ламаизм существует в тибетском Непале, Бутане, Монголии и некоторых высокогорных районах Гималаев.[185] Однако тибетский буддизм с центром в Лхасе был до 1959 года больше, чем религия: он был «эталоном» восточного иерархически выстроенного порядка, который с помощью центральной власти Далай-ламы управлял религиозной и социальной «жизнью» большого спектра стран и регионов. Но по «странному» стечению обстоятельств он пал, начашись как «национально-освободительное» движения тибетцев[186] (несмотря на огромные магические возможности ламской иерархии) именно в тот момент, когда на Западе зародилось учение Л.Р. Хаббарда — Дианетика (1950 год), которое, как утверждают сторонники этого учения, «основано на буддизме». Как можно предположить, к середине XX века потенциал влияния тибетского буддизма (как особо «серьёзного» вида буддизма) на общество себя исчерпал, поскольку этот вид буддийской магии дееспособен лишь в условиях малого техносферного влияния.[187] Однако потребность в его опыте не только осталась (вдобавок к сохраняющемуся до сих пор трепетному почитанию всего, связанного с тибетским буддизмом), но оказалась в центре внимания тех, кто желал перенести опыт работы с психикой людей на общество в изменившихся условиях давления среды.[188]

Рассмотрим подробнее религиозную организацию тибетского буддизма. Воздействие последнего на общество базируется не только на доминировании буддийской магии и психотехник в сфере духовной культуры (в эгрегориальной иерархии всех неправедных религиозных систем), но и на социальной роли ламской иерархии, которая сумела сохранить и пронести через века свою исключительную привлекательность в основном «благодаря» высокогорной локализации — что со стороны кажется «эталоном» высшей буддийской (а то и мировой) религиозности. В высокогорных селениях ламы не просто монахи (если они вообще обитают в монастырях и соблюдают аскезу) — они «жрецы» храма «общинников», организующие церемонии календарно-производственного цикла. То есть, ламы участвуют в организации не только религиозной, но и повседневной жизни людей своего «прихода». Кроме этого ламы могут быть семейными «жрецами»-гуру, посредниками между верующими и принятым божеством пантеона, учителями, ремесленниками, танцорами, музыкантами, прорицателями. Религиозный обряд остаётся в центре внимания и почитается как основная цель тибетского буддизма.

Для верующих был в некоторой мере открыт путь к восхождению по религиозной иерархии: ученик, послушник, монах, настоятель, воплощения Будды, бодхисаттва… — «живой бог».[189] Однако, ещё со времён «красношапочного» ламаизма (когда разрешались браки лам) — сложилось и закрепилось сословие наследственного «жречества», которое было тесно связано с феодальной аристократией. Поэтому подняться выше определённой ступени храмовой иерархии даже из «простых монахов» (не говоря уже об учениках) было невозможно и ламство передавалось по наследству, вместе со всеми магическими возможностями каждого духовного сословия.

Обычно ламы обитают в монастыре лишь часть года, чаще всего они собираются во время праздников, либо выступают в роли смотрителей монастыря. Большую часть времени ламы посвящают учительству для семей прихожан, работе на своём или семейном участке, иногда — паломничеству и медитации. Материальной основой существования лам, помимо личных доходов от хозяйства и от совершения разнообразных обрядов по заказам верующих, служат доходы от монастырской собственности и главное — регулярные и обязательные подношения членов общины.[190] Верующие, как и в других направлениях буддизма, приучены к накоплению религиозных «заслуг» с целью соблюдения дхармы, что «зачитывается при следующих воплощениях».

В этой связи в монастырях накапливалось множество культовых предметов поклонения и почитания (помимо высших людей в иерархии): иконы-танка, риликварии, музыкальные инструменты, ксилографированные «канонические» тексты, изображение почитаемых божеств, лам, бодхисаттв. Впечатляют и культовые сооружения: комплексы монастырей, деревенские храмы, часовни, молитвенные барабаны-цилиндры с тысячами оттиснутых молитв внутри, вращаемые руками или водой, стены или камни с высеченными молитвами, флаги, чортены (происходящие от буддийских ступ) и прочие религиозные атрибуты.[191] Ясно, что все эти буддийские идолы, а также обожествление лам и наследственность высших лиц монастырской иерархии является серьёзным отходом от принципов раннего буддизма, который исповедовал сам Будда Гаутама.

Тибетский вид буддизма показателен тем, что, внедрившись в сферу влияния местных «жрецов»-шаманов и овладев контролируемым ими населением с помощью высокоразвитых в буддизме психотехник (по сравнению с магическими возможностями местных «жрецов»-шаманов) — ламы на базе «религии для народа» (коей считались и Махаяна и Ваджраяна — две первоосновы ламаизма) выстроили жёсткую иерархию взаимного подчинения людей[192] (и даже деление на вновь созданные сословия и поддержка некоторых существующих)[193] в виде социально ненапряжённой системы взаимоотношений «в отдельно взятом государстве»[194] по религиозному «рангу», а сами «ранги» обосновывались разными возможностями людей по отношению к достижению «просветления» (аналог «христианской» «святости»). До окончательного восстановления в КНР власти «компартии» (после 1950 года) автономному функционированию подобного рода устойчивой духовно-социальной иерархии, максимально удалённой от техносферы, никто не мешал. На этом эксперимент с употреблением потенциала буддизма в отдельно взятой стране и в условиях удалённых от техносферы исчерпал свою социальную значимость для иерархов, следящих за ходом этого эксперимента. Кроме того, к 1959 году уже стало ясно, что «коммуно-марксистский» сценарий в его первоначальной задумке и мировом масштабе не удался, а значит союз буддизма и марксизма по меньшей мере откладывается на пока неопределённое время, временно уступая дорогу мировому капитализму, а значит и дальнейшему бурному развитию техносферы. В таких условиях тибетский буддизм как форма организации социума — стал малоинтересен. В то же время длительный эксперимент показал, что буддийские психотехники позволяют «рассортировать» общество, куда входит буддизм, по религиозному рангу, соответствующему иерархии взаимного подчинения,[195] а последняя — строго соответствует реальной, а не показной приверженности каждого индивида к соблюдению религиозной и социальной дисциплины, что позволяет особенно точно расставлять кадры согласно их покорности толпо-«элитарной» иерархии, одновременно, конечно же, и культивируя такого рода покорность.[196] В результате замкнутости религиозной системы на контуры «культивирование покорности — отбор кадров — опять культивирование покорности» — через некоторое время (несколько поколений) все, не вписывающиеся в иерархию оказываются надёжно выбракованными.[197] Психотехнический механизм подобного рода «отбора кадров» мы рассмотрим позже.

Для наследственной передачи духовной и общинной власти, ламы умудрялись выдумывать всё новые и новые идеи преемственности (по сути сословной передачи власти), «пользуясь» поддержкой толпы и низших в религиозной иерархии. Так учение ламаизма о «живых богах»[198] породило целую практику поиска новых инкарнаций (перерождений) знаменитых деятелей ламаизма. Самый простой способ перерождения заключался в том, что вопреки монашеским обетам лама брал себе жену и рожал сына, которому суждено было стать «духовным наследником отца».[199]

Вот и прямая беззастенчивая сословная передача духовной и светской власти. О подобной роли прямого кровного наследника[200] можно было объявить во всеуслышание, а можно было тайно указать в письменном виде о своём будущем перевоплощении. Со временем для монахов высших ступеней поиски их перевоплощений стали производиться автоматически.[201] На будущего перерожденца, которым обычно был младенец до 9-ти месяцев, как бы указывал ряд примет (вещие сны учеников или родителей, время и место рождения, предзнаменования). Ребёнка отправляли в монастырь, где позже ему предстоял ряд дополнительных испытаний — к примеру, выбрать предметы, которыми он владел в прошлой жизни из кучи подобных. В случае успеха он признавался годным к длительной подготовке, после чего ему предстояло занять место предшественника.

Ясно, что тщательный отбор кадров, в первую очередь высшего духовного звена был взят под полный контроль верхушкой ламаистской иерархии, а воспитывали они своих же отобранных кадров с малолетства под миссию поддержки самой иерархии с помощью специальных стратифицированных психотехник и ограниченных возможностей влияния на некоторые биосферные процессы и процессы, проходящие на уровне биологии человеческого организма. Возможность весьма смелого (видимо после устойчивого завоевания ламами расположения паствы) употребления буддийского учения о персональных перерождениях (вдобавок к учению о воплощениях) позволяла не только сохранить покорность в толпе, гася интерес к социальной несправедливости с помощью доктрины посмертного воздаяния (как и у всех буддистов), но и «смело» манипулировать доверчивой кадровой базой, рабочей массе которой вполне достаточно было посетить монастырь и увидеть воплощение или перерождение «бога», после чего даже примитивных культовых психотехник не требовалось: чего тратить время опытных гуру на «рабочую» толпу.

Чань-буддизм, дзэн-буддизм

Следующим направлением буддизма является его китайская и японская разновидности — чань-буддизм и дзэн-буддизм соответственно. Основными отличиями чань-буддизма от других направлений специалисты называют четыре принципа:

· Прозрение своей внутренней природы приближением к Будде, потенциально доступное каждому.

· Уметь напрямую указывать суть сознания человека.[202]

· Не создавать письменных наставлений.[203]

· Передавать истину вне учения, иным способом.[204]

Нужно признать, что рассматриваемый в этом разделе вид буддизма является привлекательным тем, что он даёт возможность последователям (ученикам) как бы самим находить «истину», достигать «просветления» и «мудрости», к состоянию которых гуру их только лично подводит (курирует процесс достижения определённого состояния «сознания человека»), а затем ученик как бы «идёт сам». Поэтому чань-буддизм притягивает людей, стремящихся к совершенству «своими силами» — с одной стороны, но, с другой стороны, тех, кто не может самостоятельно достичь в жизни психологического комфорта, который, как многим кажется, является признаком «совершенства», учат с помощью гуру.

Начнём рассматривать отличия тибетского буддизма, основанного на Махаяне и Ваджраяне от китайского чань-буддизма (который существовал в Китае несколько веков ранее формирования тибетского, но не имел серьёзной государственной поддержки) на примере сравнения позиций спорящих сторон, известных современным знатокам буддизма.

После того как в Тибете длительное время проповедовал образцовый представитель классической индийской Махаяны, Шантаракшита (VIII век), постепенно стало выясняться, что между учением тибетской Махаяны и доктринами китайских (и некоторых корейских: в Тибете был достаточно известен своими проповедями Учитель Ким, также придерживавшийся чаньской традиции) хэшанов[205] существуют серьезные, а может быть, и непримиримые противоречия. Между тем, Камалашила, преемник Шантаракшиты, и китайские монахи имели своих многочисленных последователей из числа тибетской аристократии, придворной знати и членов царской семьи. Поэтому возникла потребность выяснить, какой всё-таки вариант буддизма является истинным и в большей мере соответствующим учению самого Будды (подход, вполне естественный для неофитов-тибетцев). Выяснить это было решено традиционным для Индии способом — путём диспута, на котором индийскую сторону представлял сам Камалашила, а китайскую Хэшан. Этот диспут и состоялся в монастыре Самье (точная дата его неизвестна, условной датой проведения диспута можно считать 790 г.).

Согласно традиционным тибетским источникам, диспут закончился полной победой Камалашилы (что привело даже к самоубийствам среди сторонников Хэшана), после чего царь запретил проповедь китайского буддизма и Тибет, окончательно и бесповоротно обратился к классическим индийским образцам. Тибетские источники сводят предмет дискуссии к нескольким положениям.

1. Во-первых, Хэшан Махаяна учил, что пробуждение и обретение состояния Будды происходит мгновенно, или внезапно, тогда как Камалашила проповедовал классическую доктрину пути бодхисаттвы, восходящего по десяти ступеням совершенствования в течение трёх неизмеримых (асанкхея) мировых циклов благодаря практике шести совершенств — парамит.[206]

2. Во-вторых, Хэшан Махаяна отрицал ценность самих парамит, считая их мирскими добродетелями (за исключением праджня-парамиты), способствующими улучшению кармы, но не имеющими никакого отношения к пробуждению и реализации природы Будды. С его точки зрения, следовало пресечь всякую кармическую активность вообще, ибо добрые дела также привязывают к сансаре, как и дурные.

3. В-третьих, Хэшан Махаяна в отличие от Камалашилы считал, что главным методом совершенствования является созерцание, направленное на достижение полной остановки мыслительного процесса и достижение состояния «недумания» (китайское у нянь), при котором исчезают все различия и ментальные конструкты (викальпа; китайское фэньбе), равно как и субъектно-объектная дихотомия. Вслед за прекращением «думания» наша собственная природа, которая есть природа Будды, раскрывается немедленно и спонтанно. Камалашила же не признавал этот метод, считая его чисто отрицательным и не ведущим к пробуждению.

Многие исследователи считают, что реальная полемика в Самье велась в более широком плане, нежели между индийским и китайским буддизмом (и даже не между классической Махаяной и учением китайской школы Чань), как это обычно считается. Масштабы полемики в Самье выходят далеко за эти рамки. Это полемика между двумя течениями и в индийском буддизме, и в махаянском буддизме вообще, ибо тезисы, выдвинутые Хэшаном Махаяной, отражали позиции, которых придерживались и многие буддисты в самой Индии (особенно в рамках тантрической традиции). Теоретической её основой, несомненно, была теория Татхагатагарбхи[207] (особенно, положение «на— собственный Ум и есть Будда»), тогда как Камалашила вслед за своим учителем придерживался учения синкретической школы мадхьямака сватантрика йогачра с её совершенно иным пониманием как структуры пути, так и характера природы Будды.

Но китайский чань-буддизм в основном придерживается принципов, высказанных Хешаном Махаяной, отрицающим многое из «канонической» буддийской догматики и ступеней-практик «совершенства», как бы «либерализуя» для своих последователей курс «просветления»[208] и делая его доступным потенциально всем. Из этого можно сделать общий вывод: тибетский[209] способ обретения «просветления» был потенциально недоступен большинству (он был прерогативой «духовных» и властных верхов общества — несмотря на его махаянскую «народную» основу), а китайский не только декларативно заявлял, что «в каждом человеке есть частица Будды», но и давал возможность каждому эту «частицу Будды» как бы «очистить» «от мирских привязанностей» уже в течение одной жизни — «в этом теле».

Рассматривая спор между школами Хешана и Камалашила, нужно не забывать, что Тибет, был единым государством, правитель и монахи которого поддерживали сторону Камалашила в первую очередь потому, что им нужно было религиозное обоснование поддержки иерархии управления тибетским государственным толпо-«элитаризмом» (о чём мы говорили в предыдущем разделе), который во время спора в Самье только становился на основе буддизма, укоренившись лишь после «жёлтошапочной» реформы (XV век).[210] В то время как в Китае буддизм не имел поддержки государственной власти и вынужден был приспосабливаться к статусу «религии для народа». Из этого видно, что, основываясь на традиционной для Индии Махаяне, буддисты Тибета как бы «непроизвольно» воспроизвели многие принципы из забытой Тхеравады (в которой обретение «просветления» признавалось лишь за избранными); а сторонники Хешана воспроизвели принципы «религии для народа», коей и была изначально общеизвестная Махаяна, распространяющаяся за пределы Индии. Такой вот парадокс, связанный с возможностями государственной поддержки религиозной системы.

Своё начало чань-буддизм берёт в VI в, когда в Китай пришёл индийский проповедник Бодхидхарма (буквально «Закон Просветления»). Мифически считается, что основатель чань-буддизма происходил, подобно Будде, из материально имущей и знатной индусской семьи и, подобно Будде, оставил мирскую жизнь и посвятил себя распространению «истинного учения». Окончательное оформление чань-буддизма произошло на рубеже VIII–IX вв., когда количество его последователей увеличилось настолько, что потребовалось зафиксировать особые правила поведения для монахов.

Не следует забывать, что чань-буддизм зародился и развивался в рабовладельческом сословном китайском обществе, где «господствующей» была идеология «великого мудреца древности» Конфуция (551–479 гг.), который акцентировал особое внимание на пунктуальном исполнении каждым представителем сословия своих социальных обязанностей, сведённых в буквальное соблюдение около 300 крупных и 3000 мелких правил социальной этики высших и средних слоёв общества. В то же время для рабов главной религиозной основой оставался даосизм.

На китайский вид буддизма сильное влияние оказало учение Конфуция, социальной стороне которого обязаны были в некоторой степени подчиняться сторонники буддизма, которыми были в первую очередь, монахи. Видимо поэтому чань-буддийские монахи явились отступниками от некоторых первоначальных правил для монахов, зафиксированных в Виная-питаке. Также возможно, что эта первоначальная вынужденность отступничества (в «пользу» конфуцианской дисциплины) явилась причиной большей «свободы» чань-буддийского монашества: в общинах чань-буддизма монахи могли заниматься разнообразным физическим трудом, что считалось «особой разновидностью медитации, которая приучает сознание полностью включаться в работу тела, сливаться с ним».[211] С IX века чань-буддийские общины появились в соседней с Китаем Корее, а на рубеже XII–XIII вв. это направление буддизма проникло в Японию, где вскоре утвердилось.

Название чань-буддизма точно отражает его существо. Слово чань (сокращение от чаньна) есть не что иное, как транскрипция санскритского дхьяна (созерцание, медитация). Это указывает на преимущественно йогическую, психопрактическую ориентацию данного направления буддизма. Другое, малоизвестное, название этой школы — школа «Сердца Будды» (буддха хридая; фо синь цзун). Дело в том, что Бодхидхарма часто считается воплощением Будды. Согласно традиционному преданию, основал её сам Будда Гаутама Шакьямуни, который один раз поднял перед учениками цветок и улыбнулся («Цветочная проповедь Будды»).[212] Никто, однако, кроме Махакашьяпы, не понял смысла этого жеста Будды. Махакашьяпа же ответил Будде, тоже подняв цветок и улыбнувшись.[213] В это мгновение он пережил пробуждение: состояние пробуждения было передано ему Буддой непосредственно, без наставлений в устной или письменной форме. Так, согласно Чань, началась традиция прямой («от сердца к сердцу») передачи «пробуждения» («просветления») от учителя к ученику.

В X–XI веках Чань превращается в одну из ведущих школ, создаёт большие монастыри и духовную иерархию, что явно дисгармонировало с первоначальным антиавторитарным и антибюрократическим («народным») духом раннего Чань.[214] В XI–XII веках процесс институциализации Чань завершается. Основными принципами школы Чань остаются следующие положения: «Смотри в свою природу, и станешь Буддой» и «Пробуждение передается особым образом от сердца к сердцу без опоры на письменные знаки».

Как видите, способ достижения буддийского «просветления» — с помощью медленной «нейролингвистики» (подготовки психики[215]«письменными знаками»); либо с помощью прямой быстрой передачи огромных объёмов алгоритмически структуированной информации «глаза в глаза» и через биополевое общение (подготовка психики «от сердца к сердцу») — методиками последующей после подготовки йогической практикой (вне зависимости от способа подготовки к медитациям) не избавляет общество «просветлённых» разной степени от толпо-«элитаризма». Наоборот, шибко «просветлённые» обрастают божественным авторитетом, даже если они сами того не желают: правда за них могут этого «желать» их опекуны от властей и безвольная толпа, после чего им остаётся лишь поддерживать сложившийся вид толпо-«элитаризма» — взамен они ничего предложить не могут. Это — практическое доказательство того, что «просветление» не равняется обретению Человечного типа психики,[216] а последнее не происходит ни с кем даже из супер «просветлённых» гуру ни в одной из разновидностей буддийских школ.

Второе (после положения о внутренней сущности Будды) положение Чань означало, что пробуждение, будучи изначальной собственной и нерождённой природой сознания, (японский учитель Дзэн XVII века Банкэй особенно подчёкивал именно это определение) не может быть обусловлено никакими внешними факторами,[217] в том числе и изучением канонических текстов.[218] Здесь уместно привести такую притчу, ярко характеризующую антиканоническую направленность Чань и Дзэн:

«Однажды чаньский учитель И-сю, живший на горе Бижуйшань, увидел, как великое множество верующих поднимается в расположенный на горе монастырь Бижуйшаньсы для паломничества, поскольку монахи в это время проветривали буддийские сутры. А в этих местах существовало предание, что если ветер будет дуть на сутры, то он сдует также все беды и невзгоды верующих и увеличит их мудрость. Поэтому многочисленные верующие и поднимались непрерывно на гору, чтобы сподобиться этого приносимого ветром блага. Чаньский учитель И-сю понял это и сказал:

— Я тоже буду проветривать сутры!

Сказав это, И-сю тотчас обнажился по пояс и улёгся загорать на травке. Многие верующие, глядя на это, удивлялись и не могли понять, в чем дело, осуждая неподобающее поведение монаха. Когда монахи из монастыря узнали об этом, они тоже прибежали туда и стали просить И-сю не вести себя столь предосудительно.

Тогда И-сю очень терпеливо объяснил им смысл того, что он делал:

— Сутры, которые вы проветриваете, мёртвы, и поэтому в них заводятся книжные черви, а они ничего не могут с ними сделать. Сутра же, которую проветриваю я — живая, она может проповедовать, может совершать служение, может есть. И всякий человек, наделенный мудростью, прекрасно разберётся, какая их этих двух сутр более ценна!».

И то и другое не приводит к праведности. «Книжные черви» «канонов», которые «омертвляют» жизнь, «зомбируя» психику учеников — плохо. Но «зомбирование» с помощью «живого» общения с субъектом, психика которого содержит тоже сутры, но в гораздо большем объёме — не лучше. Эта притча показательна тем, что гуру И-Сю назвал самого себя сутрой (пусть даже не специально, а — желая показать ученикам разницу между «канонами» и живым общением). Трудно отрицать преимущества живого общения. Но общение ради передачи ученикам и последователям методики ощущения и понимания Языка Жизни, а через него и связи с Богом и общение ради передачи ученикам методики буддийского «просветления» — разные вещи. Поэтому буддийский гуру правильно назвал себя живой сутрой — информационной базой, ограниченной возможностями эгрегора, куда включена его психика.

Состояние «пробуждения», согласно Чань, может быть реализовано любым человеком через «прозрение», «просветление сознания», что осуществляется пробуждённым учителем «благодаря» определенным приемам воздействия на психику ученика.[219]

«Благодаря» этому воздействию учитель как бы передаёт, транслирует «пробуждённость» своего «трезвенного» (в терминах европейских переводов) сознания[220] ученику, подобно тому как Будда передал свое пробуждение Махакашьяпе.

Эта идея объясняет исключительную важность для Чань списков преемственности Дхармы, содержащих сведения о последовательности передачи пробуждения от одного учителя к другому[221] (это называется «передачей светильника» — чуань дэн). Для подчёркивания принципа непосредственности, «безопорности» этой передачи и для искоренения у учеников привязанности к букве, образу, символу[222] многие чаньские наставники раннего периода демонстративно сжигали тексты сутр и священные изображения.

Монах Линьцзи И-сюань даже сказал: «Встретишь Будду — убей Будду. Встретишь патриарха — убей патриарха». Смысл этого высказывания в том, что следует убить в себе привязанность ко всему внешнему, ко всем образам и именам; Будда — это сам человек в его истинности, а не некий религиозный авторитет или законоучитель. И тем более это не изображение и не текст. Вместе с тем чаньская практика предполагала строжайшую дисциплину и полный авторитет учителя для ученика, что было закреплено в XII–XIII веках в нормативных уставах чаньских монастырей («чистые правила» — цин гуй), своеобразной чаньской Винае.

В своей психопрактике школа Чань тоже достаточно оригинальна. Несмотря на то что некоторые направления Чань (особенно Цаодун/Сото) практиковали и традиционное созерцание в сидячей позе со скрещенными ногами (цзо чань/дза дзэн), эта школа не считала таковое наиболее совершенным и тем более единственно возможным методом. Большинство направлений Чань предписывало монахам пребывать в состоянии созерцания при любых формах деятельности, даже во время занятий физическим трудом, бывшим обязательным для всех чаньских монахов (принцип учителя Бай-чжана: «День без работы — день без еды»). А «продвинутые» монахи должны были уметь заниматься созерцательной практикой даже во сне. Иногда для стимулирования мгновенного пробуждения чаньские монахи практиковали палочные удары, обрушивавшиеся на ничего не подозревающих, погруженных в созерцание учеников.[223]

Поэтому чань-буддизм не отдаёт предпочтения строгим аскетическим ограничениям и отшельничеству, детализированной «канонами» религиозно-обрядовой практике и свободно согласуется с занятиями земледелием, литературой, живописью, боевыми искусствами.

«Зомбирование» психики образами «от учителя к ученику», не поддающимися сколько-нибудь вразумительному осознанию обоими сторонами (в этом виде буддизма доминирует как никогда безмерная интуитивно-образная составляющая, обусловленная в том числе отказом от изображенийбукв, образов, символов — от размеренных образов) обеспечивает одновременно надёжную защиту от внешних («канонических» и прочих лингвистических) вторжений в неё всего «несанкционированного»[224] — чего, видимо, полностью не достигается в других видах буддизма, которые вынуждены запрещать монахам многие формы деятельности,[225] разрешённые в Чань.

Традиция Махаяны, оказавшая непосредственное воздействие на «теоретические» основы Чань (неправильно думать, что в чань-буддизме нет теории: она есть, но она направлена больше не на объяснение механизма «просветления», а на объяснение необходимости наставничества гуру), расценивает «Непревзойдённое полное пробуждение» как высшую цель религиозной деятельности, поскольку оно непосредственно «соседствует с нирваной». В учении Чань считается, что реализовать в себе в такое состояние способен каждый, буквально «здесь и сейчас» — с помощью «акта непосредственного интуитивного восприятия истины».

Интуитивное восприятие, чисто теоретически, конечно, может исходить от Бога, однако, как мы уже знаем — Бог не впихивает никому в психику «пробуждение здесь и сейчас»:[226] для этого нужно потрудиться самому, осознанно[227] изменяя свои нравственные жизненные ориентиры, которые достались по родовому наследству и/или были приобретены по жизни от рождения. Соответственно изменениям в психике человека и целеустремлённости последнего, Бог будет поддерживать деятельность такого человека в тех процессах, которые соответствуют праведности,[228] что действительно при больших успехах движения к Человечности, может знаменоваться психической умиротворённостью, видимо, похожей на состояние «нирваны» в буддизме.[229] Но в буддизме путь познания истины (отличить Истину от заблуждений и эгрегориальных наваждений во всех случаях может лишь Человек) другой — не Божеский.

В чань-буддизме считается, что реализовать себя в состояние «пробуждения», после чего открывается «истинное видение» — можно лишь «человеческому уму, не тронутому никакими мыслями или чувственными образами».[230] Дальше — больше: такое состояние сравнивается с «чистым зеркалом или зеркальной водной гладью, когда человек не может различать даже «Я» и «не Я»», лишь в этом случае сознание способно увидеть мир таким, каким он является на самом деле — неомрачённым субъективными мыслями и ощущениями. В этом состоянии мир более не разделяется на противоположности, прежде всего на добро и зло, любовь и ненависть, реальность и иллюзию, явь и сон. Считается, что человек и мир сливаются в одно целое.[231] Вместе с тем в чань-буддизме признаётся, что путь достижения «Непревзойдённого пробуждения» (близкого к нирване) не представляет собой единообразного скачка сознания и наиболее вероятно после прохождения нескольких «просветлений».

С первого взгляда неомрачение сознания (читай — психики), инициируемое гуру может быть предназначено для того, чтобы ученик смог увидеть мир без его эгрегориального искажения (психика воспринимает мир через призму алгоритмики эгрегоров и её собственной алгоритмики) — штука весьма полезная: почему бы не помочь человеку правильно воспринимать мир? Вроде бы неплохо избавление психики от субъективного разделения явлений на противоположности (последствия мировоззрения восточного дуализма), на добро и зло, любовь и ненависть и прочее. Однако, к чему такая «мудрость», если толпо-«элитарный» мир, в котором живут люди, основан на мировоззрении противоположностей: как только люди выходят из состояния «нирваны», они попадают именно в этот реальный мир, продолжая строить свои отношения согласно взаимоотношениям противоположностей (как они считают). Значит слияние в «нирване» происходит не с миром людей — а с миром религиозных иллюзий.[232] Но Бог создал мир людей не для того, чтобы от него убегать в искусственный психологический «рай». Совсем разорвать социальную необустроенность и религиозный идеал может только смерть, либо способность нахождения в состоянии пожизненной «нирваны».[233] Привыкание в период ученичества к игнорированию реальных жизненных проблем (уклонение от видения разделения на противоположности, добро и зло и пр. — чему не сопротивляется психика трусливых[234] людей, бегущих от «неприятных» для неё явлений)[235] — увод психики ученика от естественных интуитивных «раздражителей», связанных с совестью, а также от «Языка Жизни», явления которого внимательному человеку позволяют судить о своей реальной праведности (приближаясь к объективным критериям Добро-Зло), что необходимо для изменения социальной неправедности после того, как человек начнёт менять свою собственную нравственность. Но в буддизме последнее заблокировано напрочь.

Подготовка к «нирване» сводится к тому, что на первых этапах сознание, которое приучено к внешней концентрации внимания (это в большей мере функция сознания),[236] сумеет перенести этот навык на внутреннее созерцание сущности вещей. Вследствие этого (способности внутренней концентрации) сознание должно убедиться в «пустотности» всего мира и тем самым опустошить само себя.

Поскольку в буддизме термин «сознание» в большинстве случаев означает всю психику (и сознание и бессознательные уровни) — речь идёт о подготовке к «нирване», заключающейся в особом способе «вычищения» психики учеников от подавляющего большинства её прежних несоответствий буддийскому стандарту «зеркальной водной глади». А значит, поскольку методики подготовки учеников примерно одинаковые (во всяком случае их спектр ограничен) — то на выходе мы имеем субъектов с похожей психикой типа «зеркального» стандарта: если посмотреть в зеркало «водной глади», то увидишь своё же отражение. Так учителя буддизма штампуют себе подобных из века в век. А символика «зеркальной водной глади» означает, что учителя и ученики живут в мире, на который не оказывают воздействие никакие социальные «стихии». Однако в реальном мире социальные «стихии» будут по меньшей мере до тех пор, пока всё общество не обретёт Человечный тип психики, поскольку социальные «стихии» являются признаком движения толпо-«элитарного» общества к Справедливости, реакции людей на Добрые и Злые явления Жизни. И если какое-либо общество сумеет ограничить психику своих граждан по буддийскому принципу (психотехниками), то обязательно найдётся внешняя сила, которая сметёт бесперспективный режим.[237]

Чань-буддизм учит:

Даже в жизни обычного человека бывают моменты, весьма напоминающие некоторые просветлённые состояния сознания, которым древние мастера Чань дали такие названия: «Исчез человек, остались обстоятельства»; «Исчезли обстоятельства, остался человек»;[238]«Нет ни человека, ни обстоятельств».[239][240]

Человек становится действительно свободным лишь тогда, когда он даже не догадывается, что вообще существуют такие понятия как «свобода» и «несвобода».

Последнее — мечта всех толпо-«элитарных» региональных диктаторов и древних глобализаторов: создать единообразное стратифицированное по трудовому принципу бесчувственное к Добру и Злу общество,[241] в котором каждое сословие (особенно рабы) было бы довольно своим положением: в терминах буддизма — люди ощущали бы себя «свободными», поскольку бы они даже не догадывались, что вообще существуют такие понятия как «свобода» и «несвобода».

В принципе с этого момента можно сказать, что мы постепенно начинаем рассмотрение существа подготовки и проведения психотехник буддизма, пока опираясь на понятийную базу чань-буддизма. Начнём с вопроса о том, что может мешать людям обрести ощущение «свободы» по-буддийски?

— Общий ответ на него следующий: некоторые «животные» инстинкты и рефлексы, психические стереотипы (полученные в жизни вследствие работы интуиции — в том числе и благодаря информации, полученной от Бога; разума; жизненных наблюдений, не обработанных интеллектом, но отложившихся в психике как «само собой разумение»), эгрегориальные привязки разного рода происхождения (врождённые и приобретённые под влиянием культуры), собственное ограниченное разумение; интуитивная информация, поступающая от Бога (особенно в раннем — детском и юношеском — возрасте).

Всё вышеперечисленное по большому счёту[242] является личностным психологическим и биополевым «фундаментом» того, что в чань-буддизме называют «собственным Я»[243] или связкой «человек + обстоятельства».[244]

Буддистские практики направлены на вычищение их психики последователей-учеников всего того из «собственного Я», что мешает последователям обретать «свободу» по-буддийски. Методики буддийских психотехник строятся на принципе обнуления значимости алгоритмики психики «до зеркальной глади», которая была по Жизни организована вследствие «естественного» (без целенаправленного вмешательства учителя) формирования психических стереотипов, эгрегориальных привязок, продукта собственного разумения и продукта, образовавшегося как «само собой разумение» после получения интуитивной информации Свыше. Буддийские практики начинаются с того, что всё, выделенное нами в предыдущей фразе жирным — что не укладывается в духовную культуру буддизма — постепенно удаляется из психики (в смысле того, что алгоримика этого перестаёт управлять мыслями и действиями людей), замещаясь алгоримтикой духовности буддизма методом «клин клином вышибают».[245] Поэтому в чань-буддизме оглашён следующий принцип: «Человек, цепляющийся за своё «Я» живёт как бы с постоянным шипом в теле,[246] а чань-буддизм — это другой шип, с помощью которого извлекается первый».

Для вызова лучших ощущений по высказанной теме приведём знаковую притчу, известную в дзэн-буддизме:[247]

Чашка чая

Нан-ин, японский учитель дзэн, живший в эпоху Мейдзи (1868–1912 гг.) принимал у себя университетского профессора, пришедшего узнать, что такое дзэн.

Нан-ин пригласил его к чаю. Он налил гостю чашку доверху и продолжал лить дальше.

Профессор следил за тем, как переполняется чашка, и, наконец, не выдержал: «Она же переполнена. Больше уже не войдёт».

«Также как эта чашка — сказал Нан-ин — Вы полны Ваших собственных мнений и размышлений. Как же я смогу показать Вам дзэн, если Вы сначала не опустошили Вашу чашу?».

Иными словами, буддийские практики начинаются с того, что учителя помогают ученикам избавляться от почти всего их прошлого психического (и биополевого) наследия — и объективно Доброго и объективно Злого — без разбора, оставляя лишь то, что соответствует буддийской духовности. Ясно, что главные стереотипы и соответствующие им полезные (не обязательно праведные но временно полезные для дела движения общества к социальной Справедливости) привязки психики, организовавшиеся по жизни индивида в результате его интуитивного общения с Богом (либо через «Язык Жизни») вычищаются не в последнюю очередь: если бы это было не так, то буддийское общество раньше других стало бы на путь социальной Справедливости, поскольку его учителя владеют в совершенстве психотехниками, позволяющими помогать людям избавляться от их психологических привязок к неправедным духовностям. Однако сами буддийские учителя не различают объективные Добро и Зло,[248] поскольку они издревле находятся в глубоких атеистических заблуждениях связанных в первую очередь с целями развития цивилизации, замкнутыми в буддизме на примитивную восточную «космогонию».[249]

Естественно, что чем ближе к буддийской цивилизации (к её культуре и духовности) родился и рос будущий последователь буддизма — тем меньше в его психике учитель находит несоответствий духовности буддизма, и тем меньше усилий требуется гуру для вычищения всего «лишнего» из психики ученика для подготовки последнего к «просветлению».

Идеальным (для буддийских гуру) является вариант, когда духовность буддизма предаётся по наследству (от отца к сыну) либо хотя бы с детства гуру «работает» с учениками «глаза в глаза», передавая огромные массивы «духовности» — что невозможно передать методом словесности либо письменности. Последние всегда ограничены возможностями языковых конструкций и различиями в образах, которые закладывает учитель-гуру при письме и теми, которые возникают у ученика при чтении.

Именно поэтому чань-буддизм отказался от передачи духовности через «каноны», слова и символику: если психика учеников недостаточно «вычищена» прежде чем они приступят к чтению «канонов», слушанию гуру и усвоению символики — то образы, которые будут возникать в их психике, могут сильно отличаться от «нужных». А при прямом «перекачивании» информации-образов (что сродни «зомбированию» полностью в обход сознания) — потери смыслов минимальные. Последнее можно грубо уподобить влиянию на людей кино и телевидения (где образы подаются в готовом виде и информация в больших объёмах поступает в обход сознания); а лексическое восприятие той же информации можно уподобить чтению романа: в результате чтения одного и того же романа у разных людей возникают разные образы героев. Но если все они посмотрят фильм, снятый по этому роману — то образы героев будут почти одинаковые.

Но всё же «вычищению» психики (в смысле не только информационному вычищению, но главное — нейтрализации прежнего алгоритмического доминирования) любой вид буддизма уделяет первостепенное внимание. Рассмотрим на примере чань-буддизма один из понятных методов вычищения из психики прежних стереотипов мировоззрения, мировосприятия с помощью «философско-лексического» тренинга, предшествующего в чань-буддизме йогической практике. При этом не надо забывать, что основным благонамеренным лозунгом чань-буддизма (как, впрочем, и других видов буддизма) является декларация о ненасильственной помощи ученику:[250]«В конце концов, учитель не может научить ученика чань-буддизму, его задача — только помочь ученику осуществить «прирождённую реализацию» его собственной внутренней сущности». В дополнение к последнему, чань-буддизм учит: «медитативная практика не имеет в виду ни подчинение, ни принудительное «очищение» сознания,[251] скорее — его «отпуск на свободу».[252] Она целиком вписывается[253] в традиции «срединного пути»,[254] направленного на тренировку органов ощущений и мышления, а не на их волевое подчинение, на чём настаивают индийские йоги».

Характерной чертой чань-буддийской медитации (а лучше сказать: глубокой подготовки к медитации) является подкрепление индивидуальных и коллективных медитативных упражнений индивидуальными беседами со своим наставником, которые по обычаю происходят каждый вечер, если ученик не имеет потребности в более частом общении.

Логические парадоксы (в японском дзэн-буддизме — коаны), которых насчитывается приблизительно 1700, представляют собой вопросы, которые не имеют ответа, служат цели радикального изменения стереотипа мышления тех, кто изучает Чань или Дэн, и помогают (как учит чань-буддизм) достичь «освобождения сознания вплоть до полного его просветления».

Эти «философские» вопросы вводят психику ученика в состояние «ступора», после выхода из которого прежние его убеждения в отношении поставленной темы обсуждения «вычищаются» до состояния «незначимости» в его дальнейшем управлении и самоуправлении. Методика составления коанов такова, что ученик (естественно если его психика слаба, труслива, безвольна, основана на доминировании «животных» инстинктов и прочее) видит, что его прежние убеждения по определённому обсуждаемой темой вопросу были «шизофреничными»: так организованы вопросы. Не желая оставаться и дальше шизофреником — ученик прилагает психические усилия (за плавным «мелкоступенчатым» изменением психики следит гуру; «ступенями» являются позитивные изменения психики ученика после успешного доведения каона), чтобы избавиться от прежних «наваждений» (как он теперь считает). Поскольку коанов множество, то их охват позволяет изменить психику ученика по всем возможным «мешающим» стереотипам.[255] Примерами типичных коанов являются следующие:[256]

«Если ты встретил на улице кого-то, кто постиг истину, ты не можешь пройти мимо молча и не можешь заговорить с ним. Как ты поступишь при встрече?».

«Когда ты хлопаешь в обе ладони, образуется звук. Теперь послушай, как хлопает одна ладонь!».[257]

С помощью коанов ум искусственно ставится на грань абсурда и демонстрирует ученику его собственную беспомощность,[258] когда по укоренившейся привычке ученик пытается дать «приземлённые» ответы на вопросы коанов. Реакция на вопросы коанов должна быть естественной и мгновенной. Ученик, не привыкший к такой реакции, поначалу теряется, а гуру ему отвечает типа: «Если ты не можешь ответить, тебе остаётся только дождаться пришествия Майтрейи и спросить у него». Но по мере того, как ученик научится не обременять свой ум сложными логическими конструкциями — его ответы приобретают «свободную» непринуждённость и буддистское «остроумие». Практика коанов сопровождается средствами буддийской «шокотерапии» — непонятные команды гуру своим ученикам, внешне несвоевременные вопросы, цитаты из «священных» текстов, грубые жесты и даже неожиданные удары посохом по поводу, который определяет гуру.[259] Всё это также направлено на избавление психики ученика от прошлых стереотипов и привязок.

Многие не зашоренные буддийским авторитетом исследователи буддизма, сталкивающиеся с подобным обучением — сравнивают оригинальную чань-буддийскую практику с первобытными инициациями или «шаманской болезнью», как символическим олицетворением умирания и нового рождения человека. Но ведь то же самое мы наблюдали и в «христианских» инициациях — крещение это обряд «смерти и воскресения», в котором, также как в буддизме (но менее откровенно и более скрыто) употребляется практика избавления психики крещаемого от части её старых стереотипов. Но до «христианства» такие практики подготовки включения психики в корпоративный эгрегор духовной системы были давно известны — самое позднее в древней Индии.[260]

Не удивительно, что после определённой подготовки по изменению психики («вычищение» старых и «закачка» новых алгоритмов-привязок с помощью передачи огромного массива готовых образов от гуру к ученику) психика ученика входит в период эгрегориальной «перестройки» (отстройки от старого духовного наследия и подключки к новому — «гармонично-божественному»), который часто сопровождается соответствующими галлюцинациями — эгрегориальными наваждениями. В терминах и понятиях библейского христианства последние эквивалентны «голосу живого «Бога»», который слышали многие известные «пророки».[261]

Последнее считается признаком непринуждённого вхождения в состояние «просветления»: в отличие от «просветления» искусственно достигнутого — учит Чань — интуитивное «проникновение в природу Будды»[262] чем-то внешне похоже на творческое озарение, как его понимают на Западе. Оно охватывает ученика внезапно, без внешних усилий (ещё бы: этому предшествует длительная «непринуждённая» подготовка психики и вычищение всего «ненужного» под надзором гуру) с его стороны в любом месте и в любое время. Последователи чань-буддизма, которые пережили подобный психологический опыт, обычно сравнивают его «с неожиданным выпадением днища в бочке, вследствие чего всё её содержимое за несколько секунд оказывается в наружи».[263] Гуру Сэкида Кацуки описывает свои ощущения в момент инициации следующим образом (сноски наши):[264]

«В комнату ворвался прохладный юго-восточный ветер[265] и ряды бумажных фонариков, оставленные в храме странниками, весело качались в струях воздуха. С невероятным рёвом все холмы, долины, храмовые строения и святилище вместе со мной стали проваливаться в бездну. Даже летящие птицы падали на землю со сломанными крыльями.[266]

Я увидел, как вдоль по набережной, преградившей доступ прибою, прокатился камень, от его толчка берег раскололся, и сотни тысяч тонн воды устремились на улицы города.[267] Зрительные вибрации, возникшие при виде качающихся фонариков, вызвали вихрь в моём мозгу, наплыв внутреннего напряжения. Разрыв дошёл до самой глубины,[268] и это дало возможность наплыву внутреннего напряжения беспрепятственно прорваться…[269] И когда сознание[270] ощущает своё освобождение, его охватывает ошеломляющий восторг».[271]

Речь идёт о «хаотизации сознания,[272] прерывании устоявшихся связей с окружением, что считается в равной степени как приближением к «нирване», так и к реальной, а не символической смерти» — так говорят буддисты.

Действительно отключение прежнего жизнеобеспечивающего сопровождения для индивида может быть равносильно смерти: представьте себе это на модели компьютера. Что будет, если снести с винчестера все основные программы, которые поддерживали до этого его работу? — Компьютер «умрёт» для пользователя.А что нужно сделать, чтобы его «воскресить»? — Нужно «закачать» другие (либо функционально подобные) программы. Разница между компьютером и индивидом в том, что компьютер может сколько угодно ждать в состоянии «смерти», а в индивида нужно «закачать» другую «жизнь» — пока он ещё «тёпленький».

За эгрегориальной перестройкой психики следят гуру. Но есть один нюанс: если из психики ученика уже «выкачено» всё его «лишнее» (для успеха буддийской инициации) прошлое жизнеобеспечивающее сопровождение — ему либо умирать[273] либо принять то, что предлагает гуру: ученик как правило выбирает последнее, поскольку деваться безвольному, лишённому «Я» субъекту (последнюю волю ученик сам отдаёт в «пользу» инициации) уже некуда. В награду он получает возможность ощущений «нирваны».

Но только Бог знает, что полезного, а что вредного обрела психика конкретного человека в Жизни, поэтому лишь Он может быть настоящим Гуру для человека, а человек лишь с помощью Бога и своей доброй воли способен отделить объективно плохое от объективно хорошего — после чего (также с помощью Бога) заняться осознанным избавлением своей психики от всего плохого.

Космогоническая «философия» буддизма

Прежде чем продолжить освещение сути психотехнических практик, рассмотрим вопрос о космогонической основе буддийской «философии». Его знание будет необходимо для более полного понимания сути психотехник и их религиозного обоснования. Начнём с «Четырёх благородных истин буддизма», которые, согласно преданию, были высказаны самим Буддой Гаутамой в одной из первых его проповедей и представляют собой «суть буддийского учения в концентрированном виде» — как считают знатоки буддизма.

Даже с первого взгляда можно увидеть, что мировоззренческой первоосновой буддийского учения в концентрированном виде является мировоззрение восточного дуализма (подробно см. книгу 5 «Сравнительное богословие»). Напомним, что психика людей, сложившаяся на основе древнейшего мировоззрения восточного дуализма, обладает следующими основными пороками: внутренняя трусость перед Жизнью (и соответственно перед Богом, Которому они приписывают земные качества недолюдков: гнев, мстительность, войну со злом и пр.), и одновременно амбициозность перед силами, которые людям не подчиняются; желание свалить все свои жизненные неудачи на «злобу богов» (в религиях монотеизма и политеизма), либо на «космогоническую «гармонию» мироустройства», в которой реальный мир представляется миром людских страданий (в буддизме и близких к нему религиозных системах атеизма).

Происхождение зла — как и подобает религиозной системе, основанной на мировоззрении восточного дуализма — приписывается некоей космогонической объективности и является исходной позицией «философии» буддизма, зафиксированной в «Первой благородной истине»:

1. Первая благородная истина буддизма (Дуккха) гласит: «Сущность жизни есть страдание».[274] Это страдание причиняет человеку буквально всё: «рождение — страдание, старость — страдание, болезнь — страдание, смерть — страдание, соединение с неприятным — страдание, разлука с приятным — страдание, неполучение чего-либо желаемого — страдание;[275] короче говоря, пятеричная привязанность к существованию есть страдание»[276] (Типитака. Сутта-питака. «Антология мировой философии». М., 1969 г.).

2. Вторая благородная истина(Самудая) повествует об источнике страданий: «Это жажда, приводящая к новым рождениям,[277] сопровождаемая удовлетворением и страстями, находящая удовольствие здесь и там, а именно: жажда наслаждения, жажда существования, жажда гибели» (там же).

Это требует пояснения. Согласно буддийской и индусской «философиям», человек не может вырваться из сансары вследствие того, что он в предыдущей жизни не улучшил свою карму до возможности освобождения из круга перевоплощений на Земле: в последнем случае буддисты говорят, что такой человек исчерпал свою карму. Сама же возможность исчерпания земной кармы, как учат на Востоке, зависит от того, насколько человек смог избавиться от источника страданий, основное содержание которого перечислено во Второй благородной истине: это — земные «привязки».[278]

3. Третья благородная истина (Ниродха) объясняет, как можно уничтожить страдание: «Это полное бесследное уничтожение этой жажды, отказ [от неё], отбрасывание, освобождение, оставление [её]» (там же).

Это тоже требует пояснения. Как мы уже знаем, прежде чем встать на путь медитации, буддийские (да и индусские тоже) ученики готовят свою психику к отказу от множества обычных для мирского обывателя занятий, которые считаются удовольствиями, страстями, привязками… в общем — жаждами, которые описаны во Второй благородной истине. После того, как психика учеников уже готова к смирению с такой необходимостью отказа, её начинают «вычищать» от «лишнего» с помощью коанов (либо чего-то другого, также относящегося к методикам «вычищения»). И лишь после этого (а лучше сказать: с определённого момента, когда в психике образовалось необходимое количество «пустот») в психику по методу «замещения «вычищенного»» «закачивают» огромные массивы образности (информации), которая позволяет ощутить состояние «просветления», близкое к нирване.

Возможность достижения этого состояния у буддистов является признаком того, что личность избавилась от всех земных жажд, «мешающих» ей вырваться из сансары. На этом многие буддисты успокаиваются, считая, что они избавили себя от следующего перерождения на Земле. Всякий раз, возвращаясь из нирванических грёз на Землю, буддисты живут тем, что стремятся опять попасть в нирвану — чтобы таким образом убедить себя в очередной раз[279] в том, что они избавились от колеса сансары, поскольку земная жизнь вне нирванических грёз возвращает их к жаждам.

4. Четвёртая благородная истина (Магга) касается пути, который ведёт к уничтожению страдания. Считается, что Будда пришёл к убеждению, что обе известные крайности — и жизнь, полная удовольствий и похоти, и жизнь, составленная из добровольного ограничения своих желаний, физического труда и упражнений, добровольного одиночества — равно далеки от «правильного пути». Этот путь лежит посередине, поэтому называется «серединным».

К этому высказыванию (возможно Будды) можно было бы только присоединиться. Ведь действительно жизнь ради удовольствия и похоти (что более присуще западному обществу) и строгая жизнь монастырского отшельника — обе приводят к бесплодию, прерыванию генеалогических линий, отрыву от здоровой жизни в среде людей и прочим негативам. Но присоединиться к этому не позволяет комогонический «контекст"Благородных истин буддизма — который представлен «в сжатом виде» содержанием трёх предыдущих Благородных истин, тех, что мы разобрали выше.

Социальная проблема, с которой столкнулись бы сторонники пути второй крайности буддизма[280] (если бы все вдруг устремились к отшельничеству — признав его единственным «правильным путём»), выразилась бы ряде государственных проблем: в дефиците рабочей силы людей, занятых в непопулярных (и даже запрещённых для буддистов) профессиях, падению рождаемости (отшельники не очень-то будут стремиться заводить семью, стремясь побыстрее избавиться от сансары),[281] в результате чего государство может вымереть через несколько поколений.

Так например, тибетская государственность в своём роде уникальная: вследствие её высокогорной локализации технический прогресс оказывал на неё очень слабое влияние и по этой причине спектр профессий в государстве был весьма ограниченный. Часть профессий разрешалась монахам, а другую часть выполняли те, кого можно назвать сторонниками «срединного пути» и просто сочувствующей обслугой. Но при этом в Тибете не было первой крайности жизни (удовольствия, разврат) по причине строгого подчинение «срединников» тем, кто вёл аскетический образ жизни. Поэтому со стороны Тибет выглядел буддийским идеалом, государством, в котором люди избавились от первой крайности жизни. Но даже в «эталонном» для многих Тибете разрешалось в отдельных случаях заводить семью тем, кто считал себя особо «просветлённым». При этом иерархия сословий и духовности в Тибете была выстроена устойчиво.

Иначе говоря, теория «срединного пути» облегчает посторенние иерархии (духовной и социальной) в буддийском государстве на базе религиозной космогонии и «философии» — при этом религиозный стимул избавления от жажд, приводящих к удовольствиям и разврату (первая крайность жизни) действует для всех членов общества. А жизнь отшельников согласно второй крайности жизни (по сути монашество) возводится в ранг «святости» и люди, ведущие жизнь монахов (даже если им разрешено заводить семьи) возносятся на вершину буддийской духовной и социальной иерархии.[282] Но главное: при этом все члены иерархии и «срединники» и духовная вершина, становятся по типу психики — «зомби» (при том, что в вершине иерархии некоторая часть становится «демонами»). Это так, поскольку первая крайность жизни (удовольствия и разврат), упомянутая в Четвёртой благородной истине обнуляется теорией «срединного пути». Если кому-то покажется, что буддизм может вывести психику личности в Человечность — тому нужно вспомнить уже описанный выше механизм «вычищения» психики (который мы подробнее рассмотрим и дальше) и подумать, к чему должно приводить лишение человека всех без исключения его прошлых убеждений. Ведь буддийская космогония (первые три Благородные истины) настаивают именно на этом.

Для более полного понимания основ буддийского мироустройства и выявления источника древнейших заблуждений продолжим рассмотрение взглядов на мир, поясняющих, как считают буддисты, положения четырёх Благородных истин буддизма. Считается, что сам Будда Гаутама исходил из нижеизложенных взглядов на человека и на мир, в значительной степени заимствованных из индуизма. Главный их посыл следующий. Окружающему человека миру присущи: «Страдание, Субъективность, Изменчивость».

Здесь мы вплотную подошли к чисто буддийской теории взгляда на человеческую сущность. До этого в своих рассуждениях мы почти не затрагивали вопрос о соотношении учения буддистов с общепринятой в других «мировых» (и не только) религиозных системах — теорией о существовании души. Мы лишь высказывали тезис о том, что чем географически ближе к юго-востоку (Евразии) — тем более атеистичный вид принимает ведическая религия.

Настала пора сравнения этих теорий с буддийскими взглядами по тому же вопросу. Мы знаем, что под личиной «единобожия» многие религиозные системы (в первую очередь «авраамические»), основой которых в древности стал восточный дуализм — скрывают свою атеистическую суть. Но буддизм, основой которого тоже стал восточный дуализм не скрывает свою атеистическую суть — обнажая тем самым и сути других религий той же древней мировоззренческой основы.

Космогоническая психология

Буддизм является религиозной системой, которую поддерживают миллионы последователей. Для последних буддизм является благонамеренным воплощением высочайших идеалов добра, любви к ближнему, духовной свободы и нравственного совершенства. Но тем не менее, буддизм не признаёт ни Бога, ни бессмертия души, ни свободы воли.[283] И мало того, что буддизм не знает Бога, самая идея «единого верховного существа», которое создает весь «страдающий» мир из ничего — кажется буддисту странной, нелепой, не верной.

Буддизм возник как учение, оппозиционное древнему индусскому брахманизму. Одним из главных тезисов, выдвигаемых первыми «философами»-буддистами против брахманско-индусской теории о душе был тезис о не существовании души, как индивидуальной субстанции, даруемой Свыше. Такая позиция буддистов находила опору в отрицании ими Бога-Творца, которую последовательно проводили все буддийские «философы». Что касается наличия многочисленных пантеонов в разных направлениях буддизма и возвышения Будды в ранг буддийского «Бога», то это всё — дань тем религиозным убеждениям, тех племён и народов, куда распространялся буддизм, преимущественно вписывая местные верования в свою «философию». Также при изучении буддизма люди иногда сталкиваются с понятием «переселение душ» (оно перешло из индуизма) — но его смысл буддисты понимают по-своему.

Рассмотрим подробнее, как исторически развивалась полемика о человеческой душе и Боге между буддийскими и индусскими школами. В Индии того времени, к которому относится начало буддийской истории, было распространено несколько учений касательно сущности и свойств души, а сообразно этому, и самое понятие «душа» получало различные смысловые оттенки. В кругах «правоверных» брахманов-учителей был довольно распространён взгляд на душу как «на внутри человека находящееся, особое, цельное, единое, духовное существо, способное мыслить, чувствовать и желать». Оно как бы сидит внутри нас, управляет нами и через отверстия глаз смотрит на то, что делается кругом, и на то, что делают другие люди, нам подобные. В момент смерти оно покидает тело, улетает через особое незаметное отверстие в темени. По этому взгляду душа отличалась от тела и представляла собою главную часть нашего существа, которой тело было подчинено.

Но встречалось и несколько иное употребление термина «душа» (санскритское «атман»), которому более соответствует наше слово «личность». Это буквальное значение термина «атман», который прежде всего есть возвратное местоимение и значит «я сам», «Я», т. е. «моя личность»…

При таком словоупотреблении понятие «душа» означала «личность в цельном составе», оно обнимало собою и тело, и душу. Кроме того, в брахманских кругах Индии в это время было ещё и другое учение, согласно которому «душа или духовное начало внутри нас отождествлялось с духовным началом вне нас, с мировою душою». Представление об этой мировой духовной сущности то склонялось в сторону пантеизма, т. е. «всебожия», обожествления природы и Космоса, и тогда, согласно этому — весь мир обладал в себе, своею внутреннею вездесущею душою. Или же оно склонялось в сторону теизма, веры в Бога, и тогда мировая душа получала значение единого Бога, творца и промыслителя всего мира. Во всех этих случаях слово «душа» означало нечто целостное, единое, особое духовное существо, или особую целую личность.

Иными словами в самом индуизме брахманов и позже них не было чёткого единого представления о душе. Против этого индусского представления о душе как о чем-то цельном, представляющем в себе определенное, реальное единство личности с Богом, и ополчился буддизм.

По учению буддистов (предстающих в контексте идей, сформулированных в Благородных истинах), в духовном мире так же мало единства, как и в мире материальном.[284] Подобно тому, как материя состоит из атомов-частиц, буддийскому понятию «душа» — соответствуют отдельные душевные (психические) явления или духовные элементы.[285]

В вопросе о соотношении между собою целого (например души) и его частей буддизм становился на точку зрения, укладывающуюся в следующую логику: «можно приписывать действительное, истинное бытие только частям, и собственно только таким частям, которые в свою очередь из частей не состоят, т. е. атомам, неделимым частицам. Материя слагается из атомов вещественных, материальных, а душа из атомов духовных». В этой логике нет ничего удивительного, если учитывать буддийское отрицание Творца и Его контроль за мирами. Ведь если не Творец управляет в конечном итоге (то есть — является «разрешающей Инстанцией») сборкой всего материального из «неделимых частиц» — то значит эти неделимые частицы сами слагаются по неким выдуманным буддистами, но непонятных им законам. То же самое и в отношении духовного начала, которое «отбирается» буддистами у Творца. Эти законы, выведенные буддистами на базе мировоззрения восточного дуализма, призваны в первую очередь правдоподобно объяснить самим себе почему мирская жизнь представляет собой страдания и на этом буддисты успокаиваются: «благородная» истина найдена, круг бытия замкнулся.

Подобную теорию буддизм развивал столетиями до «совершенства». Он учит: как в куче зерна нет ничего более, кроме тех зёрен, из которых она состоит, так и в духовной личности нет ровно никакого плюса по сравнению с теми отдельными душевными элементами, или явлениями, из которых она слагается. Только наша привычка, или ограниченность нашего познания, приписывает целому какое-то особое бытие. В действительности же рассуждение буддийских «философов» должно убедить нас в том, что целое (то есть — личность) особого бытия, наряду со своими частями, не имеет.[286]

Таким образом, бытие души или целостность личности как бы и не отрицается буддистами совсем. Они считают возможным говорить о душе и личности, признавать их… но лишь условно, всегда держа в уме, что это только общепринятое, привычное словоупотребление людей, не посвященных в тонкости буддийской философии. Сами же буддисты убеждены, что нет никакого единства в мире душевном, нет никакого единства, никакой сплошной или вечной материи в мире физическом. Всё существует в отдельности, всё само по себе. Кажущееся единство личности рассыпается при ближайшем рассмотрении на единичные элементы точно так же, как кажущееся сплошное бытие какой-нибудь материи рассыпается перед наукой на отдельные атомы. Эти элементы, согласно буддийскому преданию, Будда назвал дхармами (дхаммами).[287]

Слово «дхарма», как мы уже знаем, в индуизме и буддизме употреблялось и раньше в различных значениях (общий смысл которого «порядок, закон»).[288] Возможно, сам Будда окрестил их элементы бытия. Он нуждался в новом термине, так как понятие об элементах бытия, их значении и свойствах у него резко отличалось от всего, чему об этом учили предшествовавшие и современные ему «философские» системы. Этим дхармам, или элементам бытия, был составлен особый каталог — таблица 75 элементов. Они объединялись в группы различным образом, распределялись с разных точек зрения. Мы не будем приводить всю таблицу и все распределения, ограничимся лишь приведением одного распределения, самого распространенного.

С точки зрения частей, входящих в состав личности, элементы бытия объединяются буддистами в 5 групп (так называемых «скандх»):

1. группа физическая, или тело,

2. чувствования, приятные или неприятные,

3. понятия,

4. воля,

5. сознание.

К этому распределению буддисты добавляют пояснение о разделении сознания на две отдельные категории. К одной из категорий относится сознание вообще, самый факт способности человека осознанно мыслить. Ко второй категории относится развитое сознание — образные представления и понятия.[289] Считается, что обе этих категории находятся в постоянной связи, они сосуществуют, но такое соотношение непременного сосуществования мы находим и между многими другими элементами, что, однако, не мешает им быть отдельными элементами. Итак, вместо одной души, которой вовсе нет,[290] в буддизме мы имеем: чувствования, понятия, волю и сознание.

Если, отбросив первую группу (физическое тело), сгруппировать буддийскую «душу» (2–5 группы) в терминах нашего Учебного пособия (см. первую книгу курса), то всё встанет на свои места. Начнём снизу:

· Четвёртая и пятая группы дхарм представляют собой термины (сознание, воля), которые употребляются для обозначения явлений уровня человеческого сознания.

· Третья группа дхарм представляет собой термин (понятия), который указывает на связь между осознаваемой лексикой или символикой и готовыми образами, всплывающими с бессознательных уровней, либо вновь сформированными.[291]

Иными словами понятие есть связь между сознанием, отвечающим за лексику (символику) и бессознательными уровнями, которые преобразуют лексику (символику) в образность, и наоборот.

· Вторая группа дхарм представляет собой термины (чувствования, приятные или неприятные), относящиеся в основном к бессознательным уровням психики. Это разнообразные эмоции, с помощью которых бессознательные уровни психики подают на уровень сознания весьма полезные сигналы, которые у нормального человека должны сигнализировать ему — насколько праведную жизнь он ведёт.

В случае обретения индивидом Человечного типа психики негативные эмоции (неприятные чувствования) сигнализируют, что человек ошибается в своих намерениях; а позитивные эмоции — указывают на поддержку Свыше намерений человека. В случае пребывания индивида во всех видах нечеловечных типов психики — на подобного рода «сигнализацию» Свыше накладываются эгрегориальные «шумы» и различить источник тех или иных эмоций весьма сложно, но возможно при сильной воле и внимательности к Жизни. Поэтому полную безопасность и конкретные жизненные истины (не путать с Благородными истинами буддизма) можно обрести лишь в Человечности.

Как можно понять из Благородных истин буддизма, главной целью буддистов должно быть «уничтожение жажд», которые приводят к многочисленным земным страданиям. Страдания характеризуются как правило неприятными чувствованиями, поэтому вместе с жаждами буддисты стараются избавиться от неприятных чувствований. Методика избавления от неприятных чувствований сводится к методикам искусственного (без помощи Бога) «вычищения» не достигшей Человечности психики от рецедивов, приводящих к негативным эмоциям, что объясняется необходимостью «уничтожения жажд». Иллюзия избавления от жажд, с одной стороны, сопровождаемая обнулением (в буддийском идеале) неприятных чувствований, и, с другой стороны знаменуется обретением приятных чувствований не достигшей Человечности психики, кульминацией которых является состояние нирванического транса. Так космогоническая «философия» буддизма теоретически «оправдывает» неосознаваемое уклонение адептов последнего от Божиего водительства — трусливое бегство от Божией Правды-Истины.

Как видите, ни душе, ни совести ни Богу места в буддизме просто не оставлено, спрашивается: откуда тогда буддистам знать истинные нравственные критерии?

Все вышеописанные со второй по пятуюгрупп дхарм есть ничто иное как — двухуровневая психика человека — сознание + бессознательные уровни. Если рассматривать структуру психики с позиции её компонент,[292] то места Божиему водительству через совесть, интуицию, Язык Жизни для «просветлённого» буддиста нет: его психика избавлена практиками от «беспокойств» со стороны Бога. Также и сам «просветлённый» буддист (в смысле его физического тела — первая группа дхарм) избавлен от влияние на него Языка Жизни (в обход психики через других людей и жизненные явления), поскольку «просветлённый» буддист избавился от всех земных жажд, а те, которые ещё «давят» на него — считает иллюзией, на которую не стоит реагировать, спокойно (по-восточному) уклоняясь в «нирвану».

Конечно, от всего материального (физического) и духовного (понятийного и психического) невозможно избавиться ни психотехниками, ни монастырскими оградами. На этот случай буддисты следуют рекомендациям своих «канонов»: и мы уже знаем, что соблюдение «канонов» зачитывается как позитивные кармические действия тем, кто не может вести аскетический образ жизни и следует «серединному пути». Цитатно-догматический подход к жизненным привязкам — тоже способ уклонения от живого Языка Жизни.

Мы ещё будем неоднократно возвращаться к вопросу изощренного уклонения буддистов от Божиего водительства, постепенно углубляясь в психологию его механизма. Пока же скажем, что понятие «сознание» в буддизме (как мы уже ранее утверждали бездоказательно), которое употребляется сплошь и рядом в буддийской религиозной теории — ничто иное как двухкомпонентная психика сознание + бессознательные уровни. Именно поэтому буддисты и делят сознание на две отдельные категории. К одной из категорий относится сознание вообще, самый факт способности человека осознанно мыслить. Ко второй категории относится развитое сознание — образные представления и понятия.

Буддисты утверждают, что факт вхождения четырёх категорий психических явлений в состав одной личности, ничуть не доказывает, что эта личность существует в действительности как нечто самостоятельное, независимо от своих частей, точно так же, как куча зёрен не представляет собою ничего, кроме самих этих зёрен.

Мы вплотную подошли к пониманию важного отличия взглядов на возможность «переселения душ» в индуизме, которое трансформировалось в буддизме в теорию о «не существовании души» с одновременным употреблением выражения о переселении ду— в соответствие с законами кармы. Иными словами, в буддизме (по сравнению с индуизмом) противоречие состоит в том, что наряду с отрицанием существования души, как бы признаётся переселение «душ» (преемственность сущностей).

Буддисты, ссылаясь на основоположника Будду, утверждают: «подобно тому как тело наше после смерти сгниёт, превратится в землю, в которой наука видит те же элементы, те же атомы, из которых состояло живое тело — точно так же и духовный мир наш, и, прежде всего, элемент сознания, не исчезнет из круговорота жизни с нашей смертью совершенно, он проявится вновь в другой форме и в другом месте».

Подмена сущности бессмертной души понятием «сознание» (психика) естественно привела к наблюдениям за тем, что «сознание-психика» не исчезает после смерти индивида. Это действительно так: психика, являющаяся частью эгрегора не исчезает: в том смысле что психический след индивида остаётся в эгрегоре. Именно это и увидели буддисты. Но именно это и является доказательством, что буддийская «психология» и «философия» имеют дело не с «Вселенским разумом» («универсумом»), а с нормально функционируюими эгрегориальными передачами возможностей психических стимуляций (комбинаций) из поколение в поколение, распределённых в эгрегоре и названных как группы дхарм, соответствующих множеству стандартных психотипов «зомби»[293] буддийской духовной иерархии.

В соответствии со своей теорией обусловленного существования и всеобщей изменяемости (теория кармы) Будда, отрицая существование такой души, не отрицает целостности потока последовательных состояний, из которых образуется жизнь. Жизнь — это непрерывный ряд состояний; каждое из них зависит от предшествующих условий и, в свою очередь, порождает следующее состояние. Целостность эволюции жизни основана, таким образом, на причинной связи, охватывающей все стадии её развития.

В символике буддийскую «целостность эволюции» часто объясняют с помощью образа светильника, горящего всю ночь. Его пламя в данный момент зависит от условий этого момента, но отлично от самого себя в другой момент, который зависит от других условий. И, тем не менее, здесь налицо непрерывный ряд различных огней. Так же как одно пламя может зажечь другое, хотя и отличное от него, но причинно с ним связанное, так и конечная стадия одной жизни может явиться причиной начала следующей.Поэтому новое рождение не есть переселение, то есть переход той же самой души в другое тело; то рождение последующей жизни — настоящей.

Таким образом, переселение души, заменяется здесь непрерывностью потока сознания — что нужно понимать непрерывностью потока психической преемственности. Поскольку данное состояние сознания (психика), как говорят буддисты, получает в наследство свои характерные (психологические) черты от предыдущего состояния, прошлое существует в настоящем. Память, таким образом, буддисты объясняют без допущения наличия души.[294] Ясно, что всё высказанное в буддизме о преемственности потока сознания — касается эгрегориальной преемственности, передающейся от поколения к поколению и обязательно воздействующей на психику последующих поколений (прошлое в настоящем), если его не пересмотреть в прошлом и не начать пересматривать в настоящем.

Подход принципиально верный, но сугубо атеистичный, антидиалектичный. Именно поэтому он и нашёл свою преемственность у миллионов последователей этой мировой религии. Такой подход имеет даже свою внутреннюю весьма привлекательную якобы «диалектичность», выраженную в теории о динамике «потока сознания» как в течение жизни, так и его возможном путешествии по многочисленным буддийским мирам в соответствие с теорией обусловленного существования и всеобщей изменяемости (их мы рассмотрим чуть позже) — что определяется «изменением сознания человека». Однако, критерии поиска истины и методики достижения состояния «просветления», «мудрости», которые обеспечивают буддистам «всеведение» (как они говорят), если идти восьмеричным путём (его мы рассмотрим позже) — никак нельзя назвать диалектикой жизни. Это так, поскольку жизнь не правильно укладывать лишь в эгрегориальный «ряд состояний; каждое из них зависит от предшествующих условий и, в свою очередь, порождает следующее состояние», как учат буддисты. Жизнь это — Бог и тварное Мироздание. Отрицая душу, Бога, совесть, свободу воли человека, буддисты ограничили свою жизнь выведенным ими же на базе многовековых наблюдений обширным (по отношению к ограниченному индивидуальному интеллекту), но весьма ограниченным (по отношению к возможностям Бога) причинно-следственным списком «кармических закономерностей», часть из которых действительно очень близка к причинно-следственным фрагментам «космогонии жизни» (лучше — Божиего Промысла), которой управляет Бог. Да и то не меняющаяся веками часть «кармических закономерностей», которую весьма верно определили буддисты, остаётся прежней в преемственности поколений лишь потому, что жизнь этих поколений в нравственном отношении мало меняется: одни и те же ошибки и заблуждения повторяются вновь и вновь, приводя к подтверждению ограниченной части буддийских наблюдений.

Теория всеобщей изменяемости

Итак, согласно буддийскому учению, окружающий нас мир — иллюзия, созданная бесконечными (по отношению к возможностям индивидуального психологического охвата) комбинациями дхарм. Эти комбинации представляют собой «мельчайшие носители сознания» (набор эгрегориальных привязок психики — по-нашему), которое буддисты символически изображают как своеобразное узорчатое полотно, сотканное из неисчислимого количества разноцветных ниточек. Со смертью человека ткань словно распускается, а сами нитки опять соединяются в новое цветное полотно. И последнее поясняется более подробно (ниже приводим обобщённое пояснение, характерное для буддийского понимания жизни):

«Мгновение смерти или наступления новой жизни есть выдающееся, важное событие в единообразной смене мгновений, но всё-таки это лишь отдельное мгновение в целой цепи таких отдельных, с необходимостью следующих друг за другом, мгновений. Перед ним было мгновение предшествовавшее, и после него будет неизбежно следующее мгновение того же потока сменяющихся элементов. Дитя рождается и в первые же мгновения своего бытия, или, как говорят буддисты, перерождения, протягивает губы к материнской груди, производит целый ряд целесообразных движений. Очевидно, что его психический мир не явился из ничего, он при рождении представляет собою лишь следующее мгновение для целого ряда душевных[295] компонентов, точно так же как его тело есть лишь особое мгновение в развитии тела из зародыша, которому в свою очередь предшествовали отдельные частицы материи. И в этом смысле это не рождение, а перерождение. В своей научной, философской форме закон перерождения ду— есть не что иное, как факт душевной[296] преемственности, его можно просто назвать законом наследственности, не оставляя, конечно, без внимания всей той разницы, которая внесена в это понятие успехами нашего естествознания. Подобно тому как буддист допускает употребление слов душа и личность в условном, привычном для людей смысле, точно так же он условно говорит о перерождении одного и того же лица, хотя в действительности всякое перерождение есть уже новое лицо, или, выражаясь еще точнее, совершенно новое собрание элементов, связанное, однако, со своим прошлым неизбежным законом причин и следствий».

Но мы тоже связывали жизнь людей в преемственности поколений (а не перерждений: разница огромная) с символом ткани, состоящей из множества переплетающихся ниток (в первой книге курса):

Образно говоря, всякое общество можно уподобить ткани: последовательности предков по мужской (при патриархате) либо женской (при матриархате) родословным, уходящие в прошлое, образуют основу ткани; ответвляющиеся линии родословных по братьям (при патриархате) либо сёстрам (при матриархате) образуют новые линии основы, которые замещают собой пресекшиеся роды. Браки — нормально не родственников — переплетают родовые нити основы между собой, образуя тем самым из не связанных между собой родословных нитей основы переплетение ткани общественной жизни.

Среди эгрегоров, с которыми всякий индивид «автоматически» генетически связан от зачатия:

· Родовые эгрегоры, хранящие информацию его предков: предков как по унаследованному им хромосомному набору, так и предков по телегонии. Это — самые близкие к индивиду эгрегоры.

· За ними в расширяющемся порядке взаимной вложенности[297] следуют эгрегоры, соответствующие объединению нескольких родов (племенам),

· Затем эгрегоры народа.

· Эгрегоры рас, к которым принадлежали предки индивида.

· И наконец (при ограничении рассмотрения масштабами планеты) — общечеловеческие, общебиосферные и планетарные эгрегоры, «автоматическое» вхождение в которые представителей разных родовых эгрегоров обеспечивается на основе схожести генотипов родственников в ответвляющихся и переплетающихся линиях родства, а также принадлежности всех к биосфере Земли.

Характер проявления эгрегориальной информации (т. е. хранимой эгрегорами) в жизни индивида может быть различным:

· как минимум, это бессознательное участие в отработке алгоритмов деятельности соответствующего эгрегора, в этом случае индивид бессознательно оказывается водительствуем эгрегором сообразно тому, как он по своим личностным качествам вписывается в алгоритм жизни данного эгрегора;

· как максимум, это доступность для осознанного восприятия всей информации соответствующего эгрегора, и свободное построение своего поведения, в том числе и в отношении алгоритмов, определяющих жизнь самих эгрегоров и характер их взаимодействия с индивидами.

Второе возможно только у индивидов с типами строя психики «демонический» и «человечный». Но, как мы уже знаем, безошибочность работы с эгрегориальной информацией может быть достигнута только у индивидов с человечным типом строя психики — у Человеков.

Ясно, что если образовавшаяся новая волна «ткани» (обновлённое общество — следующее поколение) состоит из прежних «мельчайших носителей сознания» (по-буддийски), или эгрегориальных компонентов психики,[298] которые доминируют на уровне культуры общества, но распределённых между личностями уже иначе, чем в предыдущих поколениях — совокупность ошибок и наваждений, свойственных предыдущим поколениям в целом, останется достоянием обновлённого общества. Но при этом индивидуальная психика каждого из вновь рождающихся людей будет обретать эгрегориальное сопровождение отличное от их предшественников согласно комбинаторике переплетения вновь пересёкшихся родовых нитей.

Упираясь в это персональное обновление эгрегориального сопровождения, нормально существующее в преемственности поколений, люди Востока породили теорию перевоплощений и упёрлись в неё как в истину в последней инстанции. Мало того, персональное обновление эгрегориального сопровождения люди Востока возвели в ранг высшей «индивидуальности», какой только может достичь личность, одновременно с этим — отняв у личности индивидуальность, связанную с душой, дающейся не с эгрегоров, а Свыше.

В том случае, если эгрегориальные обеспечения предков по обоим линиям (отцу и матери) похожи и не слишком конфликтны — то потомство будет также подобно по духу-психике (эгрегориальному сопровождению) своим прошлым поколениям. В этом случае можно сказать по-буддийски, что комбинация «мельчайших носителей сознания» потомства очень похожа на комбинацию «мельчайших носителей сознания» предков по обеим линиям. Такое подобие родовых комбинаций можно было наблюдать воспроизводящимся столетиями в сословно-кастовом обществе древней Индии, поскольку запрет на браки между сословиями и кастами, а также своя религиозная ниша для каждого сословия и касты — обеспечивали воспроизводство себе подобных по духу людей в пределах сословия и/или касты. Но, поскольку изменить свой социальный статус (вместе со статусом менялся спектр земных страданий, от которых стремятся избавиться все люди) в индуизме было сложно — его изменение связывали с перевоплощением ду— в зависимости от кармы, обеспечивая иллюзию высшей справедливости (подробнее см. пятую книгу курса).

Буддизм, став «религией народа», нарушил монополию индуизма на эгрегориально-психологическую сословную наследственность. И, если последней в индуизме соответствовала теория кармического воздаянии, то буддизм развил эту теорию до «совершенства» теории всеобщей изменяемости (которую мы и рассматриваем) — практически уравняв всех людей в возможности всё того же кармического перерождения, но в пределах всего общества, а не сословия или касты. Последнее и было обосновано теорией о ткани из дхарм.

Буддийские общества традиционно допускают браки между представителями разных сословий, правда не во всех государствах это практикуется. Поэтому во всём обществе комбинации «мельчайших носителей сознания» (эгрегориальное наследие) потомства могут здорово отличаться от комбинации «мельчайших носителей сознания» предков в ту или иную сторону — но в пределах буддийского «эталона» «просветлённости».

Если новая комбинация дхарм (в этом понимании) приводит к отклонению от буддийского «эталона» «просветленности» — говорят, что «сознание отягощено кармическими привязками» и если его не очистить, то это приведёт к ещё «худшему перерождению» (комбинации дхарм). Это действительно так в логике системного подхода: если не отключить психику индивида от всего эгрегориального наследия, которое не укладывается в «эталон» буддистской «просветлённости» — то это наследие передастся последующим поколениям, психику которых тоже нужно будет «вычищать» от «лишнего». В последнем случае число людей с «отягощённым сознанием» увеличится. И наоборот.

Чем больше будет «просветлённых» — тем чисто теоретически должно быть меньше «плохих» перерождений, что в итоге должно бы привести к «просветлению» всего буддийского общества в течение нескольких поколений. Последнее, как следует из «теории всеобщей изменяемости», должно привести общество в целом к избавлению от привязок и страданий. Но этого не происходит, как показывает историческая практика, даже в «отдельно взятых государствах», к которым в первую очередь относится Тибет. Как видно, большинство буддистов искренне считают, что они исповедуют «законы кармической справедливости» в их понимании для всех людей, стремясь, чтобы общество в целом двигалось к избавлению от «отягощённости сознания» земными «привязками».

Буддийское общество в целом, несмотря на серьёзную практическую основу космогонической психологии и её теоретическую часть — продолжает воспроизводить из поколения в поколение примерно одну и ту же волну «узорчатого полотна», состоящую из стандартного спектра людей: от «просветлённых» будд до отягощённых страдальцев.

Это может означать лишь одно: буддийская «теория всеобщей изменяемости» по меньшей мере не учитывает некоторые важные факторы, оказывающие решающее влияние на общее распределение психик людей вновь входящих в жизнь поколений. Несмотря на весьма многостороннюю теорию кармических причинно-следственных связей, сведённую в «каноны», и огромный многовековой опыт работы с психикой людей — обязательно появляется внутренний или внешний по отношению к буддийской цивилизации фактор,[299] который мешает доведению общества до буддийского совершенства.[300]

Этим фактором является Бог, которого буддисты отрицают. Бог не поддерживает неправедный религиозный «застой», не препятствуя действию факторов, направленных на его разрушение. Судьба, душа, совесть, свобода воли — те факторы, которые связаны с существованием Бога и не учитываются буддистами. Если даже предположить, что существуют перевоплощения ду— (а не «поток сознания»)[301] — то законом этого перевоплощения управляет Бог. Но, поскольку человек не знает примеров перевоплощений — значит ему это пока знать незачем. Важно одно: душа (перевоплощённая или как-то иначе?), как и судьба (суд Бога), даются Свыше с учётом психологических особенностей родителей и предков вообще и лишь Бог точно знает возможности личности, которой Он даёт душу в земной жизни. Эти возможности и предлагаются Им в судьбе. Никакие кармические законы и «каноны» не могут и близко сравниться со знанием Всевышнего относительно того, что Он предлагает душе в жизни, опять-таки — с учётом всего возможного для души (невозможное Бог на душу не возлагает) и с её полезностью для общего дела движения к Справедливости. Воспроизводство людских земных страданий (которое буддисты объясняют законами кармы) будет иметь место, как обратная связь Свыше до тех пор, пока люди не наведут порядок в земной жизни, избавив себя и последующие поколения от страданий, вызванных не кармой, а социальной несправедливостью и атеизмом. В случае если в какой-либо буддийской цивилизации внутренний фактор, обеспечивающий движение к социальной справедливости будет подавлен — на неё обязательно окажет влияние другая цивилизация в целях воспроизведения процесса движения к справедливости.

В буддизме диалектика нормального воспроизводства поколений с естественным изменением[302] психики с помощью Живого Бога от всего неправедного — подменяется теорией всеобщей изменяемости, имитирующей диалектику познания жизни с помощью мёртвых «канонов» и людских психотехник.

Античеловечность буддизма

Следующий тезис буддизма, относится также к «теории всеобщей изменяемости». Он развивает предыдущий тезис о не существовании души и связанной с ним теории об элементах сознания, которые передаются при перевоплощениях. Буддисты утверждают, что личность человека также как и окружающий нас материальный мир, как и «сознание», состоящее из дхарм — не тождественна сама по себе, в ней нет никакого постоянного, устойчивого ядра, её никоим образом нельзя обнаружить с помощью органов чувств или описать.

Этот тезис дополняется в буддизме ещё одним: ничто в мире не постоянно, всё проходит, всё находится в процессе непрерывного изменения, а потому, стремясь достичь чего-то, мы в конечном итоге остаёмся ни с чем.

Чего после такой космогонической «философии» удивляться тому, что буддисты ставят своё общественное благополучие на одно из последних мест: зачем заботиться об обществе на Земле, если всё равно «останешься ни с чем»? Ну а чтобы буддисты не впадали в апатию от такой перспективы, они следуют теории перевоплощений, основанной на космогонической «объективности» циклического существования Вселенной. Мы уже упоминали при изучении индуизма, что жизнь человека в его религиозной системе ценится ничтожно мало: чего ценить жизнь, если земное существование — всего лишь очередное перевоплощение души, которое напрямую зависит от кармических законов. В буддизме ещё хуже: там индивидуальность человека не признаётся за ценностную основу, поскольку в ней не имеется даже души (наличие души в индуизме придавало хоть какую-то ценностную индивидуальность). И получается, что жизнь человека — тоже иллюзия: чего её беречь, если это всего лишь совокупность разнообразных дхарм, которые перегруппируются в следующий момент и нет личности; распадутся — и нет личности. Все «канонические» морали, которые расписывают буддистам «не убивать», «не воровать», «не прелюбодействовать» и тому подобное — ничто по сравнению с «философским» обесцениванием индивидуальности человека и его жизни.[303]

Чтобы лучше понять логику буддистов по этому сверх важному для богословия вопроса, приведём известную в буддизме притчу, которая демонстрирует якобы иллюзорность человеческой личности.

«Итак, царь Милинда пришёл к достопочтенному Нагасене.[304] Придя к нему, он приветствовал достопочтенного Нагасену, учтиво и дружественно расспросил его о жизни и сел подле. Достопочтенный же Нагасена учтиво расспросил царя в ответ и расположил этим к себе сердце царя Милинды. И вот царь спросил достопочтенного Нагасену: «Как зовут почтенного? Каково твоё имя, почтенный?» — «Моё имя Нагасена, государь. Нагасена зовут меня сподвижники. Впрочем, это родители дают имя — Нагасена ли, Шурасена ли, Вирасена ли, Симхасена ли. Ведь это, государь, название, знак, обозначение, обиходное слово, это только имя — Нагасена, здесь не представлена личность»… И царь Милинда сказал достопочтенному Нагасене: «…Ты говоришь, что сподвижники зовут тебя Нагасеной. Так что же это за Нагасена? Может, почтенный, волосы — Нагасена?» — «Нет, государь». — «Волоски на теле — Нагасена?» — «Нет, государь». — «Ногти, зубы, кожа, мышцы, жилы, кости, костный мозг, почки, сердце, печень, селезёнка… — Нагасена?» — «Нет, государь». — «…Ну, почтенный, спрашиваю я, спрашиваю, а Нагасены не вижу. Выходит, почтенный, что Нагасена — это звук один. Где же здесь Нагасена? Ложь ты говоришь, почтенный, неправду, нет Нагасены».

И вот достопочтенный Нагасена сказал царю Милинде: «…Раз ты приехал на колеснице, государь, то предъяви мне колесницу. Скажи, государь, дышло — колесница?» — «Нет, почтенный». — «Ось — колесница?» — «Нет, почтенный». — «Колёса — колесница?» — «Нет, почтенный». «Кузов — колесница?» — «Нет, почтенный». «Поручни — колесница?» — «Нет, почтенный». — «Ярмо — колесница?» — «Нет, почтенный». — «Вожжи — колесница?» — «Нет, почтенный». — «Стрекало — колесница?» — «Нет, почтенный». — «Так, может, государь, дышло, ось, колёса, кузов, поручни, ярмо, вожжи, стекало вместе — колесница?» — «Нет, почтенный». — «Так, может, государь, что-то помимо дышла, оси, колёс, кузова, поручней, ярма, вожжей, стрекала — колесница?» — «Нет, почтенный». — «Ну, государь, спрашиваю я, спрашиваю, а колесницы не вижу. Выходит, государь, что колесница — это звук один. Где же здесь колесница? Ложь ты говоришь, государь, неправду, нет колесницы…».

…И царь Милинда сказал достопочтенному Нагасене: «Я не лгу, почтенный Нагасена. Вследствие дышла, вследствие оси, вследствие колёс, вследствие кузова, вследствие поручней и используется название, знак, обозначение, обиходное слово, имя — колесница». — «Отлично, государь. Ты знаешь, что такое колесница. Вот точно также и у меня: вследствие волос, вследствие волосков на теле и прочего…, вследствие сознания и используется название, знак, обозначение, обиходное слово, просто имя — Нагасена, однако в высшем смысле здесь не представлена личность».[305]

Только что приведённое «философствование» Нагасены можно назвать по-русски дьявольской логикой. Ведь только Дьяволу («обиходное слово», обозначающее главного демона, противостоящего Божиему Промыслу методом введения людей в искушения духовные и материальные) присуще подменять тварную жизнь в согласии с Богом — иллюзиями и поддерживать людские заблуждения. Вспомним из первой книги курса, из чего складывается человеческая индивидуальность, чтобы понять в чём всё-таки прав Нагасена, а что он отбрасывает «за ненадобностью», заблуждаясь, как и все буддийские гуру.

Каждой особи вида «Человек разумный» свойственно всё то, что генетически свойственно подавляющему большинству достаточно высокоразвитых видов животных в биосфере Земли, а именно:

· Врождённые безусловные рефлексы разных иерархических уровней в организации его организма (уровня клеток, уровня органов, систем органов и организма в целом).

· Врождённые инстинкты, поведенческие программы которых относятся к уровню организации «организм в целом» и обеспечивают взаимодействие с окружающей средой в «автоматическом» режиме вне зависимости от персонального жизненного опыта той или иной определённой особи, нарабатываемого ею в течение всей своей жизни. И хотя инстинкты свойственны всем особям вида, но весь комплекс инстинктивно обусловленных поведенческих программ, обслуживает не жизнь той или иной особи, а жизнь вида (его популяций) в целом, поэтому главенствующий из них во всём комплексе — инстинкт продолжения рода, и его алгоритмика обладает своеобразием, отличающим друг от друга психику особей соответственно принадлежности каждой из них к одному из полув.

· Однозначно не запрограммированный потенциал поведенческих способностей каждой особи в её взаимодействии со средой, включающий в себя как условные рефлексы и привычки, так и выработку тех или иных поведенческих программ на основе мышления в русле той или иной целесообразности.

У наиболее высокоразвитых видов животных (например у некоторых видов обезьян) последняя составляющая приводит даже к появлению некой «социальной организации» и «культуры» как набора поведенческих навыков, передаваемых от поколения к поколению на основе «социальной организации».

Кроме того у человека есть компоненты психики, которым нет места даже у высокоразвитых животных:

· Традиции культуры, стоящие над инстинктами.

· Его собственное ограниченное разумение.

· «Интуиция вообще» — то, что всплывает из бессознательных уровней психики индивида, приходит к нему из коллективной психики, является порождением наваждений извне и одержимости в инквизиторском понимании этого термина.

· Водительство Божьим промыслом, на основе всего предыдущего, за исключением наваждений и одержимости, как прямых вторжений извне в чужую психику, вопреки желанию её носителя.

Кроме этого в другой «плоскости» психика человека делится на сознание и бессознательные уровни. Двухкомпонентная структура психики личности: «сознание и бессознательные уровни психики, взаимодействующие друг с другом», во-первых, является общедоступной для понимания; во-вторых, с нею может соотнести осознаваемую им более детально структуру своей собственной психики каждый.

Буддисты, как мы увидели в разделе «Космогоническая психология», неосознанно признают через общее понятие «сознание» (которое употребляется сплошь и рядом в буддийской религиозной теории) — двухкомпонентную психику «сознание + бессознательные уровни психики». При этом буддийское «сознание» включает в себя все перечисленные выше компоненты психики (рефлексы, инстинкты, однозначно не запрограммированный потенциал, традиции культуры, ограниченное разумение, «интуицию вообще») — кроме водительства Божьим промыслом. Из этого «обрезанного» от Бога изменчивого «сознания» и материальной оболочки, тоже изменчивой — складывается «не тождественная сама по себе, не постоянная» буддийская личность. Трудно возразить тезису буддистов о том, что личность, состоящая из «обрезанного» перечня стандартных «привязок»-компонент двухуровневой психики является не тождественной себе и не постоянной. Это в общем верно, если согласиться с атеизмом буддистов.

Действительно, если не шибко учитывать инстинкты и рефлексы (одинаковые для людей всех религиозных культур), то всё остальное, что признают буддисты — изменчиво в процессе жизни человека и, в общем-то, не может точно охарактеризовать его личность.[306] Многие из нас часто наблюдают, как меняется человек: был одним, а стал «совсем другим» — как часто говорят об изменившихся людях. Даже внешность часть меняется вместе «с характером» (как говорят). На этом и строится «убедительная» буддийская теория о непостоянности и не тождественности самой себе личности.

Но всё же рассуждения Нагасены (см. притчу) имеют под собой явный изъян. Действительно, имя человека может быть только «названием, знаком, обозначением, обиходным словом, просто именем», а «волосы, волоски на теле, ногти, зубы, кожа, мышцы, жилы, кости, костный мозг, почки, сердце, печень, селезёнка…» — это не личность. Но общая «сборка» из всего перечисленного и не перечисленного, а оставленного в многоточии — представляет собой личностный образ, уникальный, неповторимый и устойчивый. Об этом Нагасена умалчивает,[307] хотя буддистам очень хорошо знакомы манипуляции с образами.

Также и творение рук людей, колесница (пример из той же притчи) — не груда отдельных предметов, а сборка некой уникальной и неизменной (без повторного вмешательства человека) целостности, образ которой вполне определёнен и неизменен. Но «мудрый» «дьявольский логик» Нагасена закончил свою притчу колесницей не случайно. Колесница — неодушевлённый предмет. И на примере неодушевлённого предмета Нагасена показал царю отсутствие индивидуальности у человека, проведя параллель между неодушевлённым предметом и человеческой натурой — как бы логически доказав этим отсутствие у человека души. Кроме того, не завершив анализ колесницы её синтезом (общей сборкой из частей), Нагасена скрыл творение колесницы человеком, который создал её на базе возникшего в его психике образа-идеи: сначала образ, имеющий назначение, цель (в данном случае колесница это средство передвижения) а затем — необходимая деталировка. А сам образ — следствие работы всех компонентов психики человека, которые мы перечислили выше, и Божиего водительства — тоже, поскольку человек не может творить вне пределов Божьего промысла.

Нагасена скрыл факт творения колесницы (изделия, имеющего устойчивую индивидуальность-образ, ясное общее предназначение, точные размеры — Миру, состоящую в свою очередь из перечисленных частей более узкого назначения — частных Мир-образов) человеком, чтобы через эти наглядные параллели скрыть факт творения человека Богом. Кроме удаления из своей логики факта первоначальной сборки творения (в результате чего появился устойчивый индивидуальный образ), Нагасена удалил из логики и факт управления этой сборкой: колесница не сама по себе едет, этим продуктом сборки человека и управляет — тоже человек.[308] Но если бы Нагасена это смог сказать, осуществив синтез частей колесницы в её устойчивый образ, и царь не был бы совсем глуп, то последний мог бы спросить Нагасену: «а кто создал человека и кто им управляет?». А затем мог последовать ещё другой вопрос: «а кто управляет общей сборкой людей, ведь люди живут вместе в обществе, а не индивидуально?». Чтобы таких вопросов не возникало, Нагасена, как «мудрый» гуру, их предупредил буддийской дьявольской логикой атеиста.

Каждый человек от рождения имеет устойчивую определённость (выраженную в индивидуальности образа личности), обусловленную внешним по отношению к личности фактором и не укладывающимся в перечень кармической сборки из буддийских дхарм («сознание» + «материальное тело»). Индивидуальный образ человека сохраняется в пределах земной жизни и складывается не из дхарм. Индивидуальность складывается из:

· Наследия предков, материальной и духовной генетики (то, что мы разбирали в разделе «Теория всеобщей изменяемости», уподобляя общество ткани).

· Высшей личностной жизненной целесообразности (а из личностных целесообразностей складывается общая высшая людская целесообразность), которую определяет Бог, предлагая каждому человеку личностную судьбу, с учётом его генетического наследия (что написано в предыдущем пункте) и духовно-нравственного состояния общества: насколько оно соответствует Божиему промыслу по всем параметрам, заданным в последнем.

· Миры управления человеком Свыше по обоюдному согласию (в смысле отзывчивости человека, либо глухоте к призывам Бога) через душу и совесть[309] в соответствие с судьбой.

Индивидуальный личностный образ действительно может меняться в течение земной жизни но в таких пределах, что индивидуальная узнаваемость всё же остаётся.[310] И действительно на земную изменчивость индивидуальности оказывают влияние именно те факторы, которые буддисты учитывают, говоря об изменчивом «сознании». Это в нашей терминологии рефлексы, инстинкты, однозначно не запрограммированный потенциал, традиции культуры, ограниченное разумение, «интуицию вообще». Но, как правило, такого рода изменения не стирают до неузнаваемости индивидуальность первоначального образа,[311] обретённого человеком с помощью Бога.

В общем, индивидуальность теряется (стирается), что знаменуется превращением внешности как правило либо в отвратительный образ, либо в некий стандартный образ (все люди похожи друг на друга) в том случае, когда все компоненты, укладывающиеся в буддийское «сознание» (рефлексы, инстинкты, однозначно не запрограммированный потенциал, традиции культуры, ограниченное разумение, «интуицию вообще») оказывают неправедное влияние на индивидуальность, которая «глуха» к Божьему водительству и отклонилась от судьбы (нравственная деградация), отдав свою душу в земной жизни Дьяволу (дьявольской эгрегориальной алгоритмике и своим психическим стереотипам) на управление (в смысле, который мы указали в связи с разбором притчи Нагасены).

Тождественность личности самой себе — а значит и Божией судьбе, высшему праведному индивидуальному предназначению — сосредоточена в устойчивом ядре, которое называется душа. Поэтому обнаружить свою душу (а значит и индивидуальность[312] вместе с её высшим индивидуальным предназначением — заданными жизненными «трудностями», которые нужно увидеть и преодолеть)[313] можно,[314] лишь установив связь с Богом через совесть. Но именно этих понятий и не имеется в буддизме, и, мало того, его учение и психотехники направлены на обнуление индивидуальности в нашем понимании под предлогом, что последнюю нельзя обнаружить с помощью органов чувств. Всё, что связано хоть как-то с понятиями, выводящими на Человечный тип психики в буддизме «обрезано» и забыто.

Антидиалектичность буддизма

В разделе «Космогоническая психология» мы рассматривали пять групп дхарм, на которые буддисты делят «элементы бытия»: физическое тело, чувствования (приятные и неприятные), понятия, воля, сознание. Рассматривая эти группы дхарм, мы сделали вывод, касающийся второй группы дхарм:

· Вторая группа дхарм представляет собой термины (чувствования, приятные или неприятные), относящиеся в основном к бессознательным уровням психики. Это разнообразные эмоции, с помощью которых бессознательные уровни психики подают на уровень сознания весьма полезные сигналы, которые у нормального человека должны сигнализировать ему — насколько праведную жизнь он ведёт.

В случае обретения индивидом Человечного типа психики негативные эмоции (неприятные чувствования) сигнализируют, что человек ошибается в своих намерениях; а позитивные эмоции — указывают на поддержку Свыше намерений человека. В случае пребывания индивида во всех видах нечеловечных типов психики — на подобного рода «сигнализацию» Свыше накладываются эгрегориальные «шумы» и различить источник тех или иных эмоций весьма сложно, но возможно при сильной воле и внимательности к Жизни. Поэтому полную безопасность и конкретные жизненные истины (не путать с Благородными истинами буддизма) можно обрести лишь в Человечности.

Чуть выше (в предыдущем разделе) мы сказали, что индивидуальность человека проявляется через его связь с Богом через душу, совесть и судьбу. Обращаться к совести человека Бог может по-разному, в самых распространённых случаях — через интуицию, Язык Жизни, окружающих людей. Различение, являющееся механизмом помощи человеку Свыше — также указывает человеку путь к праведности. Но есть ещё один механизм проверки своих намерений, мыслей, действий на праведность, в котором принимает участие Бог. Этот механизм мы лишь упомянули в разделе «Космогоническая психология», и он касается роли эмоций в жизни человека.

Мы уже знаем, что буддисты, следуя и развивая древние иллюзии восточного дуализма — своими «каноническими» законами и психотехниками ограждают личность от Языка Жизни, сужают интуитивные возможности психики личности до уровня эгрегориальной одержимости.[315] В результате плотного замыкания психики личности на основной эгрегор религии (по сути — дьявольский), личность лишается Свыше Различения (часто даже с раннего детства), и поэтому земная жизнь такой личности представляет собой сплошные страдания, которые встают на её пути, что и подтверждает теорию буддистов о том, что земная жизнь есть страдания. Если всё общество индивидов, оторванных от Бога, следует неправедной религиозной установке — то всё оно страдает (каждый индивид по своему поводу) до момента обострения кризиса, который обычно знаменуется кризисом цивилизационного строительства. Многочисленные личностные судьбы вписываются в надобности религиозной системы, и уже почти не представляют собой высшие личностные миссии человека на Земле вследствие утерянности личностями совести, как связи с Богом: совесть заменяется на религиозную одержимость, а судьба заменяется на личностное место в религиозной и светской иерархии.

Но остаётся ещё объективный психологический механизм, который представляет собой возможность личностного «нравственного диалога» между сознанием и бессознательными уровнями психики. Этот «нравственный диалог» непосредственно связан с ролью эмоций в жизни человека. В нём задействованы все важнейшие компоненты психики и прежде всего нравственность, а значит, совесть, душа и судьба — поскольку совесть сопряжена с праведностью, праведность с нравственностью, а судьба с Божиим Промыслом.[316] Роль эмоций — важнейший механизм проверки своих намерений на праведность. Однако стоит ещё раз обратить внимание на то что мы уже писали в разделе «Космогоническая психология».

Как можно понять из Благородных истин буддизма, главной целью буддистов должно быть «уничтожение жажд», которые приводят к многочисленным земным страданиям. Страдания[317] характеризуются как правило неприятными чувствованиями, поэтому вместе с жаждами буддисты стараются избавиться от неприятных чувствований. Методика избавления от неприятных чувствований сводится к методикам искусственного (без помощи Бога) «вычищения» не достигшей Человечности психики от рецедивов, приводящих к негативным эмоциям, что объясняется необходимостью «уничтожения жажд». Иллюзия избавления от жажд, с одной стороны, сопровождаемая обнулением (в буддийском идеале) неприятных чувствований, и, с другой стороны, знаменуется обретением приятных чувствований не достигшей Человечности психики, кульминацией которых является состояние нирванического транса. Так космогоническая «философия» буддизма теоретически «оправдывает» неосознаваемое уклонение адептов последнего от Божиего водительства — трусливое бегство от Божией Правды-Истины. Рассмотрим подробнее предопределённый Свыше механизм взаимодействия важнейших компонентов психики.

* * *

По отношению к психике индивида проблема контроля правильности её алгоритмики состоит в том, что бульшая часть блоков-преобразователей информации в ней упрятана в бессознательные уровни психики, вследствие чего бодрствующему сознанию осуществить их ревизию не удаётся, если индивид не овладел психотехниками произвольного вхождения в трансовые состояния, в которых при определённых навыках сознанию оказывается доступной та информация, содержащаяся в психике, которая в обычном его состоянии недоступна; а быстродействие сознания в обработке информации многократно увеличивается за счёт его смещения в диапазон более высоких частот.

Однако в алгоритмике психики каждого есть одна компонента, которая едина и для сознательных, и для бессознательных уровней психики и объединяет сознательное и бессознательное в целостную систему обработки информации тем безупречнее, чем меньше в ней взаимоисключающих друг друга мнений по конкретным частным вопросам и их взаимосвязям. Эта компонента — нравственность, которую хотя и редко, но всё же называют «нравственное мерило».

В информационном отношении нравственность индивида представляет собой совокупность описаний каких-то жизненных реальных и возможных характерных событий с оценками каждого из них «хорошо», «плохо», «не имеет значения» или «значение не определено» либо «обусловлено сопутствующими обстоятельствами», которые кроме того ещё и иерархически упорядочены по их предпочтительности.

Соответственно:

Безнравственность — составная часть нравственности субъекта в целом, представляющая собой по существу, во-первых, неопределённость нравственных мерил, обусловленную отсутствием каких-то из них или множественностью нравственных мерил, применение которых возможно в одной и той же ситуации, и во-вторых, разного рода неопределённости в иерархической упорядоченности по значимости нравственных мерил.

С этой совокупностью описаний-мерил и их взаимосвязей, составляющих нравственность субъекта, соотносится вся алгоритмика психики в процессе преобразования информации при оценке течения событий, выработке намерений и линии поведения в изменяющихся обстоятельствах жизни. Соответственно перезадание выявленных нравственных мерил с новыми значениями оценок «хорошо» — «плохо» в отношении связанных с каждым из них множеством характерных событий, переопределяет и весь характер алгоритмики сознательных и бессознательных уровней психики, изменяя при этом то множество целей, к осуществлению которых в жизни стремится человек, и то множество путей и средств их достижения, которые он признаёт допустимыми.

При этом, если переопределённые новые значения нравственных мерил менее ошибочны по отношению к Божьему предопределению для человека, чем прежние, то и «автопилот» бессознательных уровней психики сам вырабатывает лучшую линию поведения, нежели в прошлом; если заданы ещё более ошибочные значения, то ошибки «автопилота» бессознательных уровней психики будут ещё более тяжкими.

Но если роль нравственных мерил как стандартов сопоставления всевозможных результатов обработки информации в алгоритмике психики признаётся, то неизбежно встаёт вопрос: «Есть ли возможность быть крепким не задним умом, разбирая ошибки совершённые в прошлом, а быть шибко умным упреждающе по отношению к неблагоприятному течению событий, дабы избежать воплощения в Жизнь ошибочных линий поведения?» — Такая возможность генетически заложена в психику человека.

Мировоззрение триединства материи-информации-Миры открывает совершенно иное видение вопроса об эмоциях, хорошем либо дурном настроении. И это видение просто невыразимо в традициях психологических школ как Запада, так и ведически-знахарского Востока, вследствие того, что в их мировоззрении информация в Жизни не объективна, а субъективна[318] либо к этому аспекту её бытия не выражено определённое отношение.

В мировоззрении же триединства материи-информации-Миры вопрос об эмоциях в поведении человека оказывается неразрывно связанным с двумя другими вопросами, обычно рассматриваемыми изолированно друг от друга большинством психологов и психиатров и сведёнными буддистами в понятие «сознание»:

· во-первых, это вопрос о соотношении сознательных и бессознательных составляющих единого процесса мышления индивида;

· во-вторых, это вопрос об объективной — истинной, а не декларируемой и не показной нравственности индивида.

В мировоззрении триединства материи-информации-меры «эмоции + истинная объективная нравственность + сознательные и бессознательные «слагаемые»[319] процесса мышления» предстают как единый алгоритмический комплекс, обрабатывающий объективную информацию как ту, что поступает от органов чувств (телесных и биополевых — духовных), так и ту, что хранится в памяти.[320] Именно в этой триаде «эмоции + нравственность + сознательные и бессознательные «слагаемые» процесса мышления», представляющей собой единый алгоритмический комплекс преобразования информации, вырабатывается внутреннее и внешнее поведение всякого индивида, включая управление (пусть даже и бессознательное) доступом этого алгоритмического комплекса к источниками информации (чувствам, памяти, эгрегорам).

Для того, чтобы «иметь жизнь и иметь её с избытком»,[321] а не «выживать»,[322] преодолевая преимущественно нежелательные стечения обстоятельств, необходимо выявить функциональную нагрузку всех компонент этого алгоритмического комплекса, дабы уметь настраивать его как целостную систему на объективно безукоризненную обработку входящей и памятной информации и управление доступом к источникам информации.

Спрашивается: вся информация, свойственная бессознательным уровням психики (образы, «мелодии», «созвучия» и т. п.), никчёмна для индивида либо же и она представляет собой информационное обеспечение его жизни и потому жизненно необходима?

— Жизненно необходима.

Спрашивается: сознание и бессознательные уровни психики — это взаимно изолированные одна от другой системы обработки информации, либо взаимно дополняющие друг друга компоненты одной и той же психики в целом и потому взаимодействующие друг с другом (т. е. обменивающиеся между собой информацией обоюдосторонне направленно)?

— Взаимно дополняющие и обменивающиеся друг с другом информацией компоненты психики в целом.

Спрашивается: как подать на уровень сознания в темпе течения реальных событий всю ту информацию, которую обрабатывают бессознательные уровни психики, если возможности сознания в обработке информации ограничены вне трансовых состояний 7–9 различными объектами (различными потоками информации) и 15 смысловыми единицами в секунду, а в трансовых — тоже ограничены, но другими характеристиками, вследствие чего перед сознанием не могут предстать все те образы, «мелодии» и «созвучия», в которых протекает обработка информации на бессознательных уровнях психики?

— Только в предельно плотноупакованном виде, позволяющем осознать процессы обработки информации на бессознательных уровнях психики хотя бы в управленчески значимых оценочных категориях прошлых событий и направленности их течения: «хорошо», «плохо», «не имеет значения в данных обстоятельствах», «неопределённо». Соответственно на уровень сознания психики может быть подана только одна — своего рода обобщающая — оценка ситуации и направленности её изменений, которая не будет подавлять остальную информацию, обработкой которой занят уровень сознания в это время.

Спрашивается: осознаваемый эмоциональный фон, свойственный индивиду во всякое время его бодрствования, обусловлен памятными и текущими обстоятельствами его жизни. Могут ли эмоции быть осмыслены на уровне сознания как своеобразные отчётные показатели, встающие из бессознательных уровней психики и выражающие предельно обобщенные результаты их деятельности, несущие функцию управленчески значимых оценочных категорий «хорошо», «плохо», «неопределённо»?

— Эмоциональный фон обусловлен обстоятельствами Жизни,[323] и эмоции могут быть осознанно осмыслены именно в качестве управленчески значимых оценочных категорий «хорошо», «плохо», «неопределённо» прошлого течения событий и их направленности, подаваемых на уровень сознания в психике индивида, её бессознательными уровнями; но могут быть в этом качестве и не осмыслены — это обусловлено нравственностью и мировоззрением индивида.

В мировоззрении триединства материи-информации-меры все эмоциональные проявления осмыслены именно в этом качестве: как предельно обобщающие — отчётные показатели — бессознательных уровней психики перед уровнем сознания, отождествляемым большинством индивидов с их собственным «Я» в каждый момент времени. А отказ принять их таковом качестве влечёт за собой разрыв одного из важнейших контуров обратных связей в целостности психики человека и делает человека заложником алгоритмики его бессознательных уровней психики, и прежде всего — заложником содержащихся в них ошибок.

И информация бессознательных уровней психики, предстающая на уровне сознания в предельно плотноупакованном виде — в виде эмоций, может быть распакована, осознана, понята, если есть желание это сделать и личностная культура мышления и психической деятельности в целом уже позволяет это сделать. Но это потребует времени, в течение которого эта информация была бы передана сознанию не в виде эмоций, а в иной доступной его восприятию образно-мелодийной, символической форме или в форме внутреннего монолога.

Если кто-то не согласен с таким осмыслением предназначения эмоций, встающих в сознании во всякое время бодрствования индивида, то пусть осмыслит их предназначение как-то иначе. Но как показывает многовековой исторический опыт школ психологии Запада и ведически-знахарского Востока, все прочие интерпретации эмоциональной жизни индивида неудобопонимаемы и попахивают агностицизмом[324] — учением о непознаваемости Мира и бессмысленности Жизни.

Но эмоции обусловлены не только обстоятельствами Жизни, но и особенностями алгоритмики психики индивида, обрабатывающей информацию и порождающей эмоции: нравственностью, мировоззрением (калейдоскопическим, мозаичным, Я-центричным, Богоначальным). И это приводит ещё к одному вопросу — вопросу ключевому.

СПРАШИВАЕТСЯ: Ошибается ли Вседержитель? либо Вседержительность (безраздельная всеобъемлющая власть Всевышнего, простирающаяся всюду в Жизни — в Объективной реальности) безошибочна во всех без исключения своих проявлениях?

— Вседержитель не ошибается, а Вседержительность безошибочна во всех её проявлениях без исключения.

Спрашивается: Если Вседержительность безошибочна во всех её проявлениях, а индивид не в конфликте со Вседержителем, то интеллектуально-рассудочное осознание индивидом этого факта должно сопровождаться эмоциями тем более, что эмоции всегда сопутствуют осознанию Жизни?

— Должно.

Спрашивается: Какие эмоции, какое настроение должны сопутствовать интеллектуально-рассудочному осознанию этого факта?

— Доброе настроение — радостная внутренняя умиротворённость и желание благодетельствовать Миру, порождающие открытость души Жизни,[325] как эмоциональный фон — норма для человека, пребывающего в ладу с Богом, во всех без исключения жизненных обстоятельствах и соответственно — норма для необратимо человечного строя психики.

Спрашивается: Если же радостной внутренней умиротворённости и желания благодетельствовать Миру, открытости души нет, а есть эмоциональная подавленность, настроение дурное или «никакое», то что сообщается бессознательными уровнями психики сознанию, отождествляемому большинством людей с их «Я»?

Ответ прост:

· в настоящее время или в свершившемся прошлом, либо в намерениях индивида на будущее имеет место некий его конфликт со Вседержительностью, плоды которого при избранной им линии поведения ему неизбежно придётся пожинать (если он их уже не пожинает) и они будут неприятны. Но что конкретно имеет место, в чём состоит объективный смысл конфликта, возник ли он в результате умысла индивида или представляет собой следствие его невнимательности и распущенности и обусловлен ошибками в алгоритмике его бессознательных уровней психики, — это необходимо выяснить, что требует осознанно осмысленного отношения индивида к Жизни, к течению событий в ней, к стечению разного рода обстоятельств вокруг него и в нём самом.

· либо же индивид, открыто не конфликтуя с Богом, что-то воспринимает несообразно или несоразмерно Объективной реальности или чего-то недопонимает во вседержительно происходящем по Божией воле, а вследствие его неверия Богу его бессознательные уровни психики выдают ошибочную эмоциональную оценку происходящего, что в перспективе также не обещает индивиду ничего хорошего, поскольку вследствие этого его поведение может оказаться в конфликте с Промыслом.

В обоих случаях дурные эмоции являются выражением ошибочной его собственной нравственности, пытающейся отвергнуть исходное нравственное мерило Богоначального мозаичного мировоззрения:

Вседержитель безошибочен: всё, что ни делается, — делается к лучшему; всё, что свершилось и свершается — свершилось и свершается наилучшим возможным образом при той реальной нравственности и производных из неё намерениях и этике, носителями которых являются индивиды, в совокупности составляющие общество; Вседержитель велик и всемогущ, и милость Его безгранична.

Кроме того:

Приведённое утверждение — своего рода камертон для психики, задающий настроение, как единство эмоционального и смыслового (интеллектуально-рассудочного) строя психической деятельности, ладное Жизни: Осознание того реального факта Жизни, что Вседержитель не ошибается и всё и всегда свершается наилучшим возможным образом, должно вызывать доброе настроение — радостную внутреннюю умиротворённость и желание благодетельствовать Миру, порождающие открытость души Жизни.

И только после того, как при осознании названного факта пришли внутренняя умиротворённость и желание благодетельствовать Миру с открытой душой, возник добрый эмоциональный фон, доброе настроение, можно приступать к делу, будучи при этом отзывчивым к голосу совести, и дело будет благим; в противном случае алгоритмика бессознательных уровней психики и психика в целом будут фальшивить, как фальшивит расстроенный рояль или гитара.[326]

И эту настройку психики необходимо учреждать при пробуждении ото сна своею волей и регулярно возобновлять в течение суток; и тем более — возобновлять всякий раз, как только человек осознаёт, что его настроение, эмоции не соответствуют названному объективному факту Жизни.

И соответственно дурное настроение, эмоциональная подавленность, раздражённость или откровенные озлобленность и злорадство — знаки того, что необходимо выявить что-то в своей деятельности, в намерениях на будущее,[327] в своём отношении к происходящему — такое, что необходимо переосмыслить; но выявлять и переосмыслять что-либо конкретное можно только после того, как будет возобновлено ладное Жизни единство эмоционального и смыслового строя психической деятельности.

Речь идёт об эмоциональных проявлениях у индивида, если даже и обратимо, то всё же пребывающего в Человечном строе психики на каком-то продолжительном интервале времени, достаточном для того, чтобы сформировались его эмоции и настроение. Но кроме этого, у каждого индивида есть своя личностная предыстория, своя генетически обусловленная информация (включая и духовное наследие как информация и алгоритмика доступных его психике эгрегоров), которая и влияет на эмоциональность восприятия тех или иных событий в каждый момент времени.

Если же индивид находится на рассматриваемом интервале времени не при человечном, а при каком-то ином строе психики или психика его неустойчива и мельтешит, непрестанно и обратимо изменяя свой строй, то всё будет совсем не так.

Дело в том, что в человечном строе психики обеспечивается единство эмоционального и смыслового строя психической деятельности,[328] при котором индивид «сам собой» — и сознательно, и бессознательно — пребывает в русле благого Божиего Промысла. И это — нормальный для человека эмоционально-смысловой строй психической деятельности.

Вне человечного строя психики, если и возможно говорить о каком-то единстве эмоционального и смыслового строя психической деятельности, то это «единство» — во-первых, не ладное по отношению к Жизни,[329] а во-вторых, в нём имеет место конфликт между сознанием и бессознательными уровнями психики, а также и внутренние конфликты в самом бессознательном, обусловленные пороками нравственности как иерархически упорядоченной совокупности определённых нравственных мерил. И, как следствие, это влечёт участие индивида во внутренне конфликтной коллективной психике — коллективном бессознательном; иначе говоря, влечёт замыкание психики индивида на несовместимые, враждующие друг с другом эгрегоры. И соответственно в его жизни неизбежны конфликты с Божьим Промыслом. Поэтому:

О единстве эмоционального и смыслового строя психической деятельности вне человечного строя психики по существу можно говорить весьма условно. Неладность Жизни этого «единства» проистекает из того, что эмоциональные проявления и проявления рассудочно-интеллектуальной деятельности не соответствуют друг другу, если соотносить их с одной и той же объективной информацией, характеризующей жизненные обстоятельства или ситуацию, в которой оказался субъект.[330]

Тем не менее при всяком строе психики, при любом эмоциональном фоне, на котором протекает интеллектуально-рассудочная сознательная деятельность, индивид способен выявить, какие определённые события вызывают у него эмоциональный подъём или эмоциональный спад, хорошее или дурное настроение; а выявив эти события и своё отношение к ним, он способен и дать нравственную оценку им, после чего избрать для себя предпочтительное на будущее нравственное мерило.

Причём особо необходимо подчеркнуть, что эмоциональный фон при ладном Жизни эмоционально-смысловом строе отличается от пьяняще-бессмысленного подъёма эмоций при получении индивидом энергетической подпитки со стороны — от другого субъекта или от эгрегора.

* * *

Предположить, что учение буддистов доводит психику людей до уровня Человечноти — значит солгать. Основная масса буддийских учеников останавливается на уровне психики «зомби». В этом типе психики, как и в других нечеловечных типах психики имеет место конфликт между сознанием и бессознательными уровнями психики, а также и внутренние конфликты в самом бессознательном, обусловленные пороками нравственности как иерархически упорядоченной совокупности определённых нравственных мерил. И, как следствие, это влечёт участие индивида во внутренне конфликтной коллективной психике — коллективном бессознательном; иначе говоря, влечёт замыкание психики индивида на несовместимые, враждующие друг с другом эгрегоры.

Следовательно для обретения буддийского спокойствия (имитации Человечной умиротворённости) в реальности решаются следующие основные задачи:

· Одной из основных задач буддийских гуру является отстройка психики учеников от всех «несовместимых» эгрегоров, враждующих с буддийским эгрегором.

· Другой задачей, сопряжённой с первой является создание в психике ученика такой «нравственности», которая бы управляла «сложением» сознательных и бессознательных алгоритмов мышления при поступлении информации в них отовсюду — чтобы такая «нравственность» на автомате «складывала» бы алгоритмику мышления в соответствии с мировоззрением буддиста и с алгоритмикой буддийского эгрегора.

· Для этого «нравственность» буддийских учеников формируется на базе «канонов» (и/либо внелексических образов, переданных от гуру), в которых своё специфическое стандартное разделение жизненных явлений на «хорошо», «плохо», «неопределённо» и тому подобное — что практикуется в буддизме[331] с помощью многочисленных притч, заклинаний, гимнов, мудростей, коанов и прочих «стандартных» ситуаций «на все случаи жизни».

· И лишь после такой «нравственной» подготовки с одновременной эгрегориальной отстройкой от всего «лишнего» — ученику-буддисту обеспечивается доступ в эгрегор, те его фрагменты, которые имитируют его эмоциональную «умиротворённость», которая скорее всего[332] сродни по ощущениям пьяняще-бессмысленному небольшому подъёму эмоций.

Может возникнуть возражение, что мы напрасно наговариваем на мудрых буддийских учителей: они состоявшиеся Человеки, чему и учат своих учеников. Но, если бы это было так, то буддисты во-первых, не отрицали бы Бога, творение, душу и судьбу: то есть, не были бы атеистами. И, во-вторых, они в первую очередь в своих мудростях многочисленных «канонов» обучали бы нравственности, которую предлагает людям Бог: это — критерии земной справедливости, обретая которые люди смогли бы изжить толпо-«элитаризм» в земной жизни, поскольку именно этого Бог ждёт от людей и именно это и есть ближайшая цель человечества. Ничего подобного мы в учении буддизма не видим: оно также как и другие религиозные системы учит о посмертной «справедливости».

Выраженное нами выше в перечислении (четыре основные задачи буддистов) — ничто иное как комплекс религиозных мер по надёжному избавлению психики ученика от рецедивов Человечности, которая мешает спокойствию «зомби» в условиях его нахождения в мире людских «жажд и страданий». Скажем сразу: этот комплекс религиозных мер — ни чья-то злобная умышленная кознь, которая изначально была направлена на «зомбификацию» нашей цивилизации. Это — плод религиозных иллюзий и заблуждений, которые обрели устойчивую религиозную форму по следующим основным причинам, которые развёртывались последовательно:

· Индусские брахманы, а за ними и другие «жрецы» индуизма и буддизма, не выйдя в Человечный тип психики, искренне стремились познать мир для того, чтобы жить в гармонии с вселенским «универсумом».

· Они бессознательно стремились овладеть именно тем механизмом эмоциональной умиротворённости, который описан выше (и отделён * * *) — что свойственно природе человека, заложенной Богом-Творцом.

· Не достигнув на определённой стадии Человечности, запутавшись в пантеоне богов-эгрегоров, будучи психически слабыми и трусливыми вследствие причин возникновения восточного дуализма (а значит и не приблизившись к правильному «образу» Бога) — буддисты, не получая от Бога поддержки на определённом этапе разошлись и индуизмом и в итоге оказались откровенными атеистами.

· Но, несмотря на атеизм, их желание владеть методиками слияния с «универсумом» осталось, что естественным образом выразилось в стремлении безошибочного контроля за своей психикой — за правильностью её алгоритмики.

· Разделив психику на группы дхарм «сознания» (сознание и бессознательные уровни) и, выяснив на практике, что по отношению к психике индивида проблема контроля правильности её алгоритмики состоит в том, что бульшая часть блоков-преобразователей информации в ней упрятана в бессознательные уровни психики, вследствие чего бодрствующему сознанию осуществить их ревизию не удаётся — люди Востока занялись психотехниками[333] произвольного вхождения в трансовые состояния, в которых при определённых навыках сознанию оказывается доступной та информация, содержащаяся в психике, которая в обычном его состоянии недоступна; а быстродействие сознания в обработке информации многократно увеличивается за счёт его смещения в диапазон более высоких частот.

· Многолетний опыт развития психотехник + естественное для людей стремление поставить свою психику, взяв под контроль эмоциональный комплекс обратных связей при учёте атеистического «нравственного» восприятия мира («космогонии») и соответствующего воспитания, при котором гарантированно не достигается Человечный тип психики — увело буддистов от нормального для Человека механизма самоконтроля через эмоции на эгрегориальную имитацию близкую к убеждённому, обоснованному самоуспокоению.

Последнее, что осталось рассмотреть в этой главе — мифологическая основа буддийской «космогонии», то, на чём базировалось убеждение буддийских теоретиков, послужившее мировоззренческой основой космогонической психологии и теории всеобщей изменяемости, в которых нет места Богу, душе и пожизненной индивидуальности.

По свидетельству буддийской традиции, Будда «отвечал благородным молчанием» на все вопросы о природе мира и его происхождении, так как они не были непосредственно связаны с практическими проблемами прекращения человеческих страданий в жизни — как видят эту проблему буддисты. Тем не менее буддизм не является полностью «равнодушной» к проблемам мироздания религией: как можно без «космогонического» обоснования религии. Легенда должна быть и буддизм сохранил элементы космологии, относящиеся к предшествующему «культурному слою» и их свёл в единую на первый взгляд непротиворечивую систему. Он упорядочивал древние космологические знания и устанавливал новые смысловые связи в старых моделях.

«Картина Вселенной» буддистов была сформулирована ещё в Тхераваде и представляет собой множество миров, от небес до разнообразных адов, каждый из которых является «самостоятельным универсумом».[334] В каждом универсуме — 31 уровень трёх миров:

· реального мира (камалока) где действует закон кармы,

· иллюзорного мира (рупалока), или мира небытия и

· мира чистого сознания (арупалока), мира «чистого сознания».

Вся космологическая пирамида рассматривалась как динамичная, причем её изменение и развитие определялось активным кармическим состоянием существ, пребывающих в камалоке. С космологическими представлениями ассоциировалась пятичленная типология живых существ, причём земным существам был отведён пятый уровень камалоки. За человеком признавалась уникальная способность к духовному саморазвитию, которая отличала его от всех иных классов живых существ, включая богов. Таким образом буддийская космология увязывала религиозно-философское учение с традиционными представлениями о мире. Миры не вечны. Каждый из них возникает, развивается и разрушается в течение одной махакальпы. Она в свою очередь делится на четыре кальпы. По окончании махакальпы мироздание не уничтожается полностью. Только те существа, которые достигли просветления, переселяются в мир, аналогичный известному нам раю.[335] Когда на Земле вновь создаются условия для жизни, люди рождаются здесь в соответствии со своими прежними заслугами. Однако не всякая кальпа становится счастливой, а лишь та, в которой появляется будда. По буддийским преданиям, в нынешней кальпе появится тысяча будд… Такова буддийская космогония.

Реальный мир это — мир, населяемый людьми. Он разделяется на 4 нижних и 7 верхних уровней (всего — 11). Нижние уровни предназначены для существ, контролируемых только эмоциями (видимо имеются в виду существа, у которых нет воли: в частности, животные), верхние, начиная с людей — для тех, у кого эмоции преобладают над разумом. В нашей терминологии это люди, у которых инстинкты и «животные» побуждения преобладают над волей.

Иллюзорный мир это уровни с 12 по 27-й — составляют формы (видимо, субъективные образы, понятия, убеждения), которые возникают в сознании (психике) медиатора[336] (в общем смысле это понятие «медиатор» означает — средство побуждения к действию, сигнал), поэтому их содержание в достаточной степени индивидуализировано (что в буддизме не приветствуется). Но считается, что сферы иллюзорного мира составляют последовательность попыток верующего осмыслить при помощи каждой из четырёх Благородных истин содержание трёх остальных. Иными словами, иллюзорным миром характеризуется некое переходное состояние психики верующих буддистов, которое свойственно в период обучения.

То, что в буддизме названо иллюзорным миром — информация, убеждения, обретённые индивидуальной психикой верующих людей (мировоззрение, миропонимание и соответствующая им нравственность) на период ученичества. В этот период ученики занимаются тем, что приучают себя избавляться от «эмоций, которые преобладают над разумом» (что имеет место в реальном мире буддистов) с помощью буддийской теории[337] и практик. По мере избавления от эмоций, свойственных жителям реального мира, полного страданий — ученики избавляются от иллюзорности мира (всего «лишнего», не соответствующего буддийской «чистоте сознания» — психики) и готовятся перейти в мир чистого сознания — как считают буддисты. Но главное, что под иллюзорным миром ещё понимается период ученичества, характеризующийся обретением учениками устойчивого убеждения в том, что реальный мир это иллюзия: по мере избавления от эмоций (переживаний) реального мира в период прохождения этапа иллюзорного мира ученики всё больше освобождаются от земных привязок и поэтому «убеждаются на практике» психотехник, что мир, в котором они родились и жили до вхождения в период иллюзорного мира — больше их не волнует, он «исчезает» (из психического восприятия учеников) вместе с избавлением их психики от свойственных реальному миру эмоций и переживаний.[338] Но на деле это всего лишь — психические иллюзии самих буддистов.

Ну а если реальный мир, в котором есть реальные пространство и время (частные Миры)[339]«исчезает» вместе с его эмоциями в период прохождения психики ученика иллюзорного мира — то следующий период должен знаменоваться разнообразными безмерностями, что мы и видим. Поскольку уровню сознания человека свойственно оперировать с размеренной информацией — то следующий буддийский мир, по-видимому, представляет собой состояние психики близкое к отключению сознания — весьма специфичному слиянию уровня сознания с фрагментами алгоритмики бессознательного, как единому целому (как мы и предполагали ранее), что характеризуется приливом приятных эмоций транса.

После иллюзорного мира начинается мир чистого сознания (вычищенной психики). 28-й уровень универсума составляет сфера бесконечного пространства; 29-й уровень — сфера безграничного сознания; 30-й уровень — пустота; 31-й уровень вообще не описывается, поскольку это — ниравна.

Как видите помимо земного мира (реальный мир) все остальные миры описаны через призму мировоззрения и миропонимания людей, через динамику психики буддистов. Поэтому реальный мир это — «полный страданий» материальный мир, восприятие которого в настоящее время большинством людей приводит к морю эмоций. А иллюзорный мир и мир чистого сознания — это духовный мир людей. Всё остальное деление на миры и универсумы является эхом древнейшей мифологии и заблуждений, а поэтому — практически не имеет значения для понимания буддийского учения и роли в нём психотехник. Иными словами, для понимания последнего достаточно деления мира, в котором мы живём, на материальный и духовный миры, а также буддийская специфика такого деления, которая отражена в картине Вселенной.

Восьмеричный путь

Мы вплотную подошли к сути психотехник буддизма. Срединный путь сторонников Махаяны (её последователей — свыше половины всех буддистов) состоит из восьми стандартных шагов. Что касается сторонников Тхеравады (их около трети буддистов в мире), Чань и Дзен буддизмов, а также и других его видов — то суть психотехник в общем та же.

Напомним, что четвертая Благородная истина указывает средство избавления от страданий, призывая следовать Восьмеричному пути самосовершенствования. Считается, что Восьмеричный путь может привести к достижению состояния Будды. Этот Срединный путь, лежащий на равном удалении от противоположных крайностей, состоит из восьми шагов:[340]

1. Правильное понимание, взгляды (Самма диттхи).

2. Правильная мысль, решимость (Самма санкаппа).

3. Правильная речь (Самма вача).

4. Правильное действие, поведение (Самма камманта).

5. Правильный образ жизни (Самма аджива).

6. Правильное усилие (Самма ваяма).

7. Правильная внимательность (Самма сати).

8. Правильное сосредоточение (Самма самадхи).

Восьмеричный путь буддисты обычно делят на три части:

· Первая часть (ступени 1–2) связаны с нравственным поведением.

· Вторая часть (ступени 3–5) связны с подчинением сознания.

· Третья часть (ступени 6–8) связаны с мудростью, приходящей в результате практического очищения сознания.

Деление на три части не случайно и будет употреблено нами в ходе дальнейших рассуждений. К конкретному анализу буддийского Восьмеричного пути мы перейдём позже. Пока же напомним, что целью земного существования людей в буддизме (также как и в индуизме) является достижение «просветлённого сознания» и, как следствие этого — ниравны. Ощущение своей «просветлённости» буддисты приравнивают к завершению процесса освобождения от каких-либо привязанностей-жажд материального мира и обретению «свободы» от сансары, прекращению действия законов кармы. Иными словами, высшая цель земного существования буддистов — добиться как можно полного посмертного «блага» для будущего перевоплощения (либо сборки дхарм, обновлённого сознания), а если повезёт, то и избавления от следующих перевоплощений на Земле что в идеале должно привести особо «просветлённых» к переходу на уровень буддийского «рая» (если так можно выразиться).[341] Оборотной стороной этого буддийского «блага» является карма, в результате которой следующая жизнь может оказаться в одном из «адов» (низших миров) либо перерождение не в облике человека.

Как видите, несмотря на благообразность, принцип ненасилия, показную мудрость и недоступное религиозным системам Запада спокойствие — в цели жизни буддистов мы находим всё ту же доктрину посмертной «справедливости» (что присуща как индусскому и мусульманскому Востоку, так и библейскому Западу), а значит и внутреннюю трусость перед Жизнью, вызванную теми же психическими причинами (неЧеловечность), что мы исследовали в зороастризме и индуизме. Разница лишь в том, что буддисты обеспечили себе самое изощрённое психическое сопровождение под вывеской атеизма, вызывающее полное внутреннее удовлетворение процессом бегства от Жизни. Но цель жизни человека — деятельное, радостное посильное участие в построении на Земле царства Божией Справедливости, что в корне противоречит цели земного существования буддистов. Именно поэтому мы имеем право рассматривать Восьмеричный путь — как эффективное средство достижения цели самоуспокоения перед самими же собой, не забывая при этом, что люди, безразличные к тому, что происходит на Земле (безнравственные по многим важным вопросам), являются самыми никчёмными: их топчут как «траву на поле боя».[342]

Забегая вперёд, скажем: анализ ступеней Восьмеричного пути показывает, что настоящей целью буддийского срединного пути является попытка — насколько возможно облагородить общество безвольных[343] людей, не достигших Человечного типа психики, избавив такое общество от главных опасных пороков,[344] основой которых остаётся доминирование животно-звериных инстинктов в психике людей[345] и соответствующее им поведение. Одновременно с этим проводится линия на избавление общества от людских рецидивов поиска Справедливости.

Это так в отношении земной жизни, какие бы цели не выставляли перед собой сами буддисты. Нужно отдать должное: в исторические времена становления буддизма, возможно, такой подход к жизни можно считать в некоторой мере шагом вперёд, поскольку без многочисленных «канонических» правил и персональных психотехник люди перегрызлись бы между собой (как звери) и самоуничтожились во взаимной вражде и разврате. К тому же методик выхода в Человечность в те времена никто из людей не мог «вывести» даже на себе самом: таких людей просто не было. Вот и изощрялись ранние буддисты, стараясь освоить «законы», по которым можно облагообразить общество и успокоить самих себя. На том развитие буддизма и остановилось.

Этим буддизм (и другие многочисленные благообразные религиозные системы) опасен. Ведь никто не будет спорить, что перечисленные ниже основные заповеди для людей благо (восемь благих правил):

· я буду воздерживаться от убийства…

· от взятия того, что не дано…

· от сексуальных контактов в любой форме…

· от неправдивой речи…

· от опьяняющих веществ…

· от принятия пищи до 6 часов (утром) и после полудня…

· от украшения тела и развлечений…

· от использования кроватей и кресел, способствующих лени.[346]

Существуют ещё 227 основных обетов, включая эти восемь, и множество второстепенных обетов. Считается, что подобно этим правилам, Будда учил тому, как мы можем жить, не принося страдания другим, и как мы можем быть творцами как своего собственного счастья (в этом и последующих существованиях), так и безусловной свободы от всех страданий. В этих рамках нравственное поведение обусловлено состраданием ко всем живым существам. Эти нравственные принципы являются всемирными законами, не зависящими от личности.

Но состоявшийся Человек не должен руководствоваться стандартными программами поведения и мышления, «добровольно» впихнутыми в его психику всеми доступными способами. Человечный тип психики естественным образом обеспечивает образ жизни и мышления не только соответствующий вышеуказанным принципам, но по праведности гораздо превосходящий последние: изучаемые религиозные «каноны» можно забыть и отбросить как отбрасывает костыли выздоровевший инвалид.[347] Состоявшийся Человек даже не задумывается, вспоминая прописные «истины», как ему поступать в той или иной ситуации, а принятие праведного решения для него не представляет никакого страдания (неприятных усилий), связанного с преодолением сопротивления животно-звериных стереотипов его психики и разнообразных «зомбирующих» программ культуры.

Буддийские «просветлённые» учителя, начиная работать с учениками, ставят задачу избавления учеников от тех психических проблем, которые не существуют у состоявшегося Человека: цель благонамеренная. Беда в другом: психика самих учителей не соответствует выставленной цели. Задача гуру — привести психику учеников к состоянию, когда те будут следовать основным благообразным «истинам» религиозной системы (а их столько, что можно легко перепутать с неограниченными возможностями праведной жизни состоявшегося Человека) без особых усилий над своей психикой. Последнее является признаком начала эффективного избавления от привязок-жажд, преодоления страданий.

Разница между Человеком и «просветлённым» буддистом в следующем. Человек осознанно, добровольно, непринуждённо и легко по своему благонравию и соответствующей ему религиозной убеждённости (внеконфессиональной вере Богу) следует неписанным законам праведности во всех случаях жизни.[348] А «просветлённый» буддист по своей бессознательной безнравственности в отношении вопросов, не затрагиваемых буддизмом[349] и безволию — непринуждённо и легко исполняет предписанные религиозной системой многочисленные стандартные программы «доброго» поведения и мышления. Но внешне поведение Человека (и даже лексика) и «просветлённого» буддийского «зомби» могут быть очень похожи. И в этой похожести путаются многие безвольные и слабые люди, натыкающиеся на «благородство» буддизма, в своей искренней внутренней устремлённости к идеалу Человечности. Но до буддийского «просветления» куда ближе и проще, чем до Человечности… и многие «ломаются» на буддийском «благородии».

Естественно, что первые этапы Восьмеричного пути буддийского ученика связаны с проблемами снятия рецидивов принуждения — психических разногласий между алгоритмикой религиозной системы и алгоритмикой психики ученика сложившейся по жизни. Но прежде, чем приступить к дальнейшему анализу психотехник посмотрим некоторые параллели между психотехниками шаманизма и восточными ведическими психотехниками: общее и отличия.

От шаманизма до психотехник ведического Востока

Данный раздел представляет собой подборку цитат из книги Е.А.Торчинова «Религии мира: опыт запредельного»,[350] Часть I «Ранние формы религии» (выделения жирным и сноски наши) и наши комментарии:

«В ходе развития шаманизма его психотехнический элемент еще более усиливается, и те типы шаманизма, которые, по существу, являются переходными от ранних форм религии к религиям чистого опыта,[351] стремятся к усилению роли психотехнического элемента, ведущего к трансперсональным переживаниям.

По нашему мнению, люди во все века, от шаманов до индийских йогинов и от орфиков и гностиков до «сайентологии», занимались экспериментами с психикой, стремясь поверить опытом доктринальные положения и догматические схемы, которые, в свою очередь, непосредственно или опосредованно также восходили к опыту и переживанию.[352] Порой эти эксперименты приводили к созданию такого психотехнического чуда, как индийская йога, подлинная наука духовного делания, а порой — к появлению сомнительного «культа». В случае с шаманизмом (оставляя без ответа вопрос о том, не была ли и исходная космотеология основана на стихийном и неосознанном психотехническом опыте) избыточное присутствие в нем психотехнического фактора приводило к деформации исходной модели, к упадку шаманизма как четко определенного культурно-исторического явления и его перерастанию (по крайней мере, в некоторых регионах) в религию чистого опыта. Шаманизм был шаманизмом, пока психотехнический и космотеологический (архаический по своему характеру) аспекты его находились в гармонии и согласии.[353] Но как только переразвитие психотехники привело к осознанию недостаточности старых мифа и космологии ни как формы описания нового опыта, ни как его концептуальной опоры, шаманизм вступил в кризис, приведший в отдельных случаях к появлению религий высшего порядка (характерный пример — даосизм)».

Мы писали во второй книге курса «Сравнительное богословие», разбирая тему шаманизма, что последний преследовал определённые управленческие цели в условиях архаичной культуры общинной магии. Повторим некоторые моменты этого.

Скорее всего на определённой стадии развития первобытного кровнородового общества, когда количество жизненно важной информации в эгрегорах родов и племён стало настолько большим, что её обработка и осмысление (а также и согласование этой информации с информацией, получаемой племенем с более высоких уровней духовной иерархии, чем родоплеменные эгрегоры) стала затруднительной вне вхождения в глубокие трансовые состояния — появилась необходимость в культуре шаманизма. При этом сама культура шаманизма является следствием:

· Во-первых, воздействия на психику людей племени всего массива накопленной в родоплеменных эгрегорах информации управленческого характера, от которой зависела безопасность кровнородовой общины и одновременно с этим низкого уровня понимания этой информации, что не позволяло моделировать будущее и своевременно предвидеть опасности с помощью интеллектуального анализа имеющейся информации.

· Во-вторых, невозможностью одновременного охвата всей необходимой эгрегориальной информации вследствие накопления больших её объёмов и крайней несогласованности в «расшифровке» этой информации даже если она была бы получаема в необходимых объёмах большим коллективом тех, кто имеет возможности доступа в более близкие ему по психическому складу фрагменты родоплеменных эгрегоров. То есть, даже при наличии такой информации, её невозможно было бы правильно обобщить из-за:

— слабо развитой системы кодирования информации (письменности практически на было, а символика ограничена и не однозначно понимаема разными людьми);

— слабо развитых интеллектуальных способностей древнего человека;

— несовершенной для всестороннего анализа и моделирования ситуации культурой мышления.

Выход оставался один: поручить всё вышесказанное кому-то одному, возложив на него такую обязанность как общественно полезное дело всей его жизни.

Было ли чёткое понимание важности такого поручения, либо всё происходило «на автомате» — особого значения не имеет. Но в определённый момент развития, перейдя к культуре шаманизма, и испробовав эту культуру на нескольких поколениях, древние, скорее всего убедились, что шаман лучше коллектива «знает» от духов что надо делать, а от чего надо воздержаться. После чего усилия общины стали направляться на поддержку шамана, как человека, которого «духи взяли к себе» в помощники.

Таким образом культура шаманизма (как одна из главных составляющих культуры общинной магии) своей главной функциональной задачей имела — оптимизацию управления древним коллективом, повышение устойчивости управления по предсказуемости. Главной целью управленческой верхушки первобытного коллектива была цель выживания[354] в условиях давления «агрессивной» среды и часто враждебных соседей. Цель выживания могла успешно обеспечиваться достаточно долгое время с помощью эгрегора (эгрегоров) религиозных систем, соответствующих убеждениям верующих религиозной общины, поскольку эгрегоры помогают общине предсказывать будущее (и оказывают другие более мелкие «услуги»: лекарские, поисковые…) до определённого их возможностями предела.

К кризису культуры шаманизма (и всей первобытной культуры общинной магии) привело не «переразвитие психотехники» (как пишет Е.А.Торчинов: «переразвитие психотехники» — следствие тех социальных процессов, которые шли в период перехода к ранним классовым обществам), а естественный процесс концентрации управления обществом, на определённом этапе которого (переходу к раннеклассовому строю) шаманизм перестал обеспечивать устойчивость управления коллективом. После разделения мира на библейский Запад и ведический Восток, первый развивал религиозные культы на осознаваемых хозяевами иерархии заблуждениях людей; а второй — стал основой религиозных заблуждений как иерархов, так и всей остальной толпы. Но именно ведический Восток стал источником религиозных заблуждений, которые были употреблены библейским Западом для поддержки глобальной доктрины рабовладения. Западные хозяева библейской пирамиды проводили осознаваемую ими целенаправленную концентрацию управления под свои цели. А иерархи ведического Востока трансформировали культуру древнего шаманизма под свои собственные религиозные заблуждения. При этом главная функциональная задача психических практик при переходе от шаманизма к религиям «чистого опыта» изменилась: эгрегориальные знания о будущем уже не интересовали иерархов ведических культур (всё было наперёд прописано в их «космогонии») — главной функциональной задачей стало психотехническое подтверждение религиозных догм и теорий, в том числе и с целью их дальнейшего совершенствования. Но главной земной целью иерархов и их паствы осталась прежняя цель шаманизма — выживание. Процесс духовно-нравственного развития согласно Божиему Промыслу остановился на ведическом Востоке.[355] Если в шаманском племени обрести статус «зомби» эгрегора религии мог лишь шаман (а все остальные оставались в «животном» типе психики), то в культурах ведического Востока стать «зомби» религиозного эгрегора потенциально смог каждый. На этом возможности ведических религий заканчиваются.

Начиная с периода упадка культуры общинной магии (основной культ — шаманизм) с переходом к более крупным (чем родоплеменные) раннеклассовым обществам людей, религиозный эгрегор уже не мог обеспечивать нужное этим обществам качество управления по тем же принципам, по которым с его помощью управляли шаманы. Нужно было брать управление обществом под свою волю. Перед человечеством открылось несколько путей. Первым путём «воспользовалась» «мировая закулиса», взяв осознанное волевое управление эгрегориальной магией на себя и создав глобальную социологическую доктрину с её искусственной динамикой (библейская глобальная социология). Второй путь — это трусливый путь неосознаваемой «консервации» духовности[356] (по сути путь отказа от волевого управления обществом на Земле) на этапе её «доведённого до совершенства» развития, что и обеспечили основные религиозные системы ведического Востока: когда нет динамики, нужна постоянная мистическая поддержка религиозных иллюзий, которая сама по себе является имитацией личностной религиозной динамики в процессе земного выживания. Именно на эту цель и сориентировались духовные иерархи ведического Востока. Третий путь — путь Человечности, на который вступила древняя Русь, но «споткнулась» об «элитарность» своих же властей к концу I тысячелетия н. э. Про путь коранического ислама мы не упомянули по причине того, что во времена описываемого распутья (последние века до н. э.) о нём ещё никто не слышал.

В подтверждение правильности наших выводов продолжим цитирование книги Е.А.Торчинова:[357]

«Важно отметить еще одно существенное отличие психотехники шаманизма от психотехнических методов в религиях чистого опыта. В первом случае психотехника (в классическом варианте) направлена на вполне утилитарные цели: шаман вступает в сферу трансперсонального опыта или во время инициации, или выступая как психопомп (проводник ду— умерших на тот свет), или с целью излечения больного и т. п., тогда как в религиях чистого опыта психотехника есть средство постижения истины, освобождения, спасения или самореализации.

Это отличие очень точно подметил японский ученый Идзуцу Тосихико в своей статье «Мифопоэтическое «эго» в шаманизме и даосизме»: для шамана существует разрыв между его могуществом, обретенным в трансе, и его состоянием в обыденной жизни, тогда как для даоса и то, и другое едино и неразделимо».[358]

Но ведь буддист, например, или индуист, даос вне состояния нирваны (мокши) — не является такими же «могущественными», как в то время, когда их психика объединена с эгрегором в трансе. Почему же Е.А.Торчинов (да и не только он: а многие другие исследователи) считают представителей ведических религий Востока также могущественными и вне трансовых состояний?

— Ответ нужно искать в сравнении путей посвящения и инициации шаманов и представителей религий ведического Востока. Но начнём опять с целей: шаман вступает в транс по управленческой необходимости, «докладывая» после транса свои наблюдения по интересующему общество вопросу. После «доклада» шаман становится членом общества, мало отличающимся от остальных: те же занятия, те же интересы и т. п. Можно предположить, что, выйдя из камлания (транса), шаман обретает тип психики близкий к «животному», а в процессе камлания он становится «зомби». И таким образом шаману приходится часто неимоверными усилиями воли входить в транс — что самому ему, как правило, в древности не приносило никакой радости, а было тяжким трудом во благо первобытного коллектива. Ведический верующий наоборот наслаждается состоянием транса: это не тяжкий труд, а средство самоутверждения и самоуспокоения.

То, что называется в ведических религиях Востока «тяжким трудом», происходит не в период вхождения в транс, а гораздо ранее — на стадии ученического обучения и вплоть до «просветления» (предшествующего трансу: по меньшей мере шесть стадий Восьмеричного пути). Но этот «тяжкий труд» ученика, вставшего на путь «просветления» ничто иное, как процесс избавления психики ученика от всех рецидивов, не соответствующих религиозной системе и её духовности (эгрегору). Обретение «вычищенной» психики и есть ведическое могущество — в терминологии автора книги. Но это — тип психики устойчивого «зомби», почти безвозвратного даже в «животный» тип.

Разница между психической организацией шамана и ведического «просветлённого» в том, что в процессе инициации и посвящения психику шамана не вычищают от её наследия, а в основном — перераспределяют некоторые блоки в психике[359] по их приоритетности и тренируют психику на трансовую переносимость в результате чего шаман может вернуться к нормальной (в смысле «как все») земной жизни после камлания.[360]«Просветлённому» ведисту «вычищают» из психики всё, что не стыкуется с духовностью религиозной культуры (эгрегора) — поэтому вернуться к прошлой земной жизни он в большинстве случаев не может:[361] в какой-то мере он не может после этого и сравнить в своей психике эмоциональную сторону жизни до «просветления» и после, поэтому жизнь до «просветления» ему кажется иллюзорной, полной страданий. Нетрудно догадаться, что инициация и посвящение шамана гораздо гуманнее, нежели процесс «просветления» учеников на ведическом Востоке. Также нетрудно догадаться почему шаманом мог стать далеко не каждый, а ведическим «просветлённым» может стать почти каждый (кто этого захочет, конечно, поддавшись в первую очередь на теоретические «философствования» соответствующей религиозной системы), даже будучи представителем другой культуры или «нетипичной» расы. Процесс «вычищения» психики гарантирует (с высокой степенью вероятности) постоянное соответствие психики религиозной системе и её духовной культуре,[362] в результате чего транс становится «наградой» за отдание себя в её духовный плен. Труд шамана — это специфическая профессия, общественно-полезный труд (можно сказать в большинстве случаев — судьба), овладеть которой может лишь предрасположенный к ней индивид с соответствующим психотипом.[363]

В общем, по мере перехода к раннеклассовому обществу, люди ведического Востока употребили развитую объективную общественную необходимость периода культуры общинной магии (вхождение в транс) для целей религиозного самоутверждения своих собственных иллюзий и предоставили возможность такого самоутверждения всем остальным — без всякого осознанного злого умысла. Продолжим цитирование книги Е.А.Торчинова в подтверждение наших выводов:

«В шаманизме самых разных народов мы встречаемся с уникальным явлением, получившим название «шаманская болезнь» и представляющим собой как бы свидетельства шаманского призвания будущего адепта. Хотя «шаманская болезнь» и весьма распространена в самых разных регионах, однако ее нельзя считать непременным атрибутом шаманизма. Мы встречаемся с ней только там, где существует представление об избранничестве шамана и где будущий шаман оказывается бессильным перед волей духов, которая никак не согласовывается с личным волеизъявлением избранника (это весьма характерно для сибирского шаманизма). В тех же традициях, где будущий шаман или избирается еще в детском возрасте практикующим шаманом, или же шаманское служение становится результатом сознательного и добровольного выбора человека (как у эскимосов), «шаманская болезнь» неизвестна.[364] Очень часто мы встречаемся с этим видом психофизической патологии в родах потомственных шаманов, даже если потомки шаманского рода полностью порывают с традицией.[365] Известны случаи, когда молодые люди из шаманских семей, воспитывавшиеся в условиях советского общества, в атеистических и материалистических убеждениях, тем не менее страдали от «шаманской болезни» и избавлялись от нее, только начав практиковать шаманскую психотехнику и, по существу, становясь шаманами.

В чем заключается «шаманская болезнь»? Это целый комплекс патологических состояний, которые испытывают будущие шаманы в молодости (часто в пубертатный период) и являющиеся в глазах шаманов свидетельством избранности человека духами для шаманского служения. Очень часто человек пытается сопротивляться этим состояниям, не желая становиться шаманом, однако патологические симптомы нарастают, становясь мучительными и непереносимыми.[366] И только обратившись за помощью к шаману и пройдя через шаманскую инициацию (посвящение), человек целиком и полностью избавляется от болезненных ощущений. «Шаманская болезнь» обычно проявляется в приступах сонливости, головной боли, ночных кошмарах, слуховых, зрительных галлюцинациях и иных формах патологических состояний. Больной начинает слышать голоса духов, зовущих его, видит странные и пугающие видения. После шаманской инициации и начала шаманской деятельности все эти симптомы навсегда проходят, что объясняется шаманистами как результат следования человека своему призванию и согласие с волей могущественных духов и предков-шаманов».

Следует прервать цитирование, чтобы особо отметить тесные параллели между эгрегориальными галлюцинациями «шаманской болезни» (голоса духов, видения…) и голосами и видениями, которые описаны в канонах большинства крупных религиозных систем. Подобные голоса и видения якобы Бога слышат и видят как правило «пророки», либо основатели религий и на базе информации, полученной от увиденного и услышанного такими знаменитыми людьми выстраиваются религиозные теории[367] и соответствующие им практические культы и психотехники. В обоих случаях мы имеем дело с эгрегориальной инициацией[368] — после которой наступает период подчинения и согласия «с волей могущественных духов». Как мы уже давно догадывались и писали, большинство религий «откровения» (когда имеют место голоса и видения) — имеют эгрегориальный характер происхождения. И поэтому в них есть иллюзии и наваждения людей, имевших и имеющих отношение к этим эгрегорам и информация от Бога, попавшая в эгрегоры от тех же людей, много мыслящих о Боге — в результате чего Бог поддерживал лишь те их мысли, которые совпадали с правдой о Нём: сам же Бог правду о Себе и Жизни не впихивал и не впихивает в головы людей методом голосов и видений.

Вернёмся к различиям между назначением восточных психотехник и шаманизмом:

«Шаманы представляют собой интеллектуальную элиту своих народов. Их интеллектуальный уровень и волевые качества в целом значительно выше, чем у их среднего соплеменника. Именно шаманы выступали, как правило, хранителями национальной культуры и традиций, фольклора и эпоса. Поэтому авторитет шамана чрезвычайно высок в своей среде, последнее доказывается и тем, что в ранний период коллективизации в СССР шаманов очень часто избирали председателями колхозов.

Здесь следует добавить, что шаманская деятельность представляла собой именно служение. «Это тяжелая работа» — как выразился в беседе с этнологами один сибирский шаман. Причем это бескорыстное служение. Средства на жизнь шаман обычно добывал другим трудом, не имевшим никакого отношения к религии (охотой, рыболовством и т. п.).

Методом исцеления и самораскрытия личности и индивидуальных способностей шамана является посвящение (инициация)».

Если под интеллектуальным уровнем понимать способность шамана переосмысливать получаемую им в процессе транса информацию и использовать продукт такого переосмысления во благо общества — то можно говорить о зачатках волевого управления в шаманизме, а не только о считывании и раскодировке информации из эгрегоров. В таком случае шаман мог управлять эгрегором в пределах его меры понимания и воли и соответственно — управлять коллективами людей в земной жизни по концепции не связанной с его частной шаманской деятельностью (что доказал опыт использования шаманов во времена СССР). Иными словами, шаман не был упёртым «зомби» своего эгрегора (информация эгрегора использовалась в жизни для более праведных целей, нежели религиозное «зомбирование» окружающих) рода-племени, когда выходил из транса и трезво смотрел на реальную земную жизнь, будучи выше других в интеллектуальном и организационном плане.[369] Это ещё раз свидетельствует о том, что опыт реальной земной жизни (его и предков) не «вычищался» из психики шамана в процессе его инициации — что обеспечивало ему наличие воли (способности к осознаваемому целеполаганию и его достижению, что свойственно «демонам» и Человекам). Но психика шамана складывалась более «крепкой» в отношении внешних факторов (в первую очередь эгрегориального плана) и поэтому проявление воли для него давалось легче, нежели у его соплеменников.

«Существует множество различных типов шаманских инициации, но все они неизменно включают в себя элементы переживания смерти, расчленения, очищения и воскресения. В инициации как бы умирает «ветхий человек» и воскресает обновленная и укрепленная личность «нового человека»,[370]«сверхчеловека» архаического общества.

Вот человек, страдающий от головных болей, сонливости, слуховых галлюцинаций и т. п., приходит к шаману и просит научить его шаманскому служению. За этой просьбой следует посвящение, во время которого инициируемый получает свой первый и важнейший психотехнический опыт.[371] Он переживает умирание и смерть; он представляет, как его тело расчленяют на части, извлекают внутренние органы и развешивают их на крюках. Потом их варят и выделывают заново. По существу, это видение сродни библейскому пророческому обновлению,[372] прекрасно прочувствованному и описанному Пушкиным:

И он мне грудь рассек мечом,

И сердце трепетное вынул,

И угль, пылающий огнем,

Во грудь отверстую водвинул.

Как труп в пустыне я лежал,

И Бога глас ко мне воззвал:

«Восстань, пророк, и виждь, и внемли.

Исполнись волею Моей

И, обходя моря и земли,

Глаголом жги сердца людей!»

Здесь, как и в шаманской инициации, мы видим божественного избранника, которому высший дух (серафим) отверзает очи духовного видения, уши духовного слышания, заменяет «празднословный и лукавый язык» «жалом мудрыя змеи» и, наконец, заменяет «сердце трепетное» на «угль, пылающий огнем», после чего человек, прошедший через смерть, приходит к новой, высшей жизни и приступает к выполнению своей пророческой миссии. Как все мы знаем из школьных учебников, Пушкин имел в виду под пророком поэта, но и это сближение далеко не случайно и глубоко укоренено в традиции. Достаточно вспомнить об арабах доисламского периода, совершенно однозначно сближавших пророков и поэтов и видевших в поэтическом даре проявление божественной харизмы, обуянности божеством».

Е.А.Торчинов, многое чувствовал, проводя свои многочисленные сравнительные исследования. Но он не владел теорией эгрегориальной магии и поэтому не мог объяснить внешнюю схожесть наблюдаемых им мистических явлений в разных религиозных системах. Действительно, общепризнанно считать, что в «Пророке» А.С. Пушкин изобразил себя как поэта, призванного Свыше «жечь сердца людей». Но всё его творчество не соответствовало такому призванию — по сути «зомбировать» людей своим «глаголом» так, как его якобы «зазомбировал» якобы «Бога глас». Миссия такого поэта-пророка не подходит А.С.Пушкину. Но что же тогда?

— Этим произведением А.С.Пушкин как бы примерял на себя роль пророка-основателя религии, пытаясь в стихах передать переживания эгрегориальной инициации такого пророка. Какая это была религия?

— В первую очередь стихотворение А.С.Пушкина относится к Ветхому Завету. Поэт знал Библию, много размышлял над её происхождением, результатом чего явилось это стихотворение. В нём поэт впервые в истории открыто заявил о эгрегориальной инициации «пророков» (И он мне грудь рассек мечом, И сердце трепетное вынул, И угль, пылающий огнем, Во грудь отверстую водвинул.) после чего «пророк» становится идёт и «жжёт сердца людей» эгрегориальным глаголом («жаром» трансляции), исходящим их его сердечного «угля» вместо человеческого сердца, а все и он тоже принимают это за «Бога глас». Поэт имел в виду не себя, конечно: он писал по-крупному, пытаясь войти в роль пророков-основателей религиозных систем.

«Пророк» написан по мотивам ветхозаветного сюжета книги «Пророка Исайи» гл.6: 5–8:

«5. И сказал я: горе мне! погиб я! ибо я человек с нечистыми устами, и живу среди народа также с нечистыми устами, — и глаза мои видели Царя, Господа Саваофа.

6. Тогда прилетел ко мне один из серафимов, и в руке у него горящий уголь, который он взял клещами с жертвенника,

7. И коснулся уст моих и сказал: вот это коснулось уст твоих, и беззаконие твое удалено от тебя, и грех твой очищен.

8. И услышал я голос Господа говорящего: кого Мне послать? И кто пойдет для Нас? И я сказал: вот я, пошли меня».

Судя по творчеству А.С.Пушкина, ему был противен «образ» как библейского, так и новозаветного[373]«Богов» — злых, мстительных с их посмертным воздаянием и призывом к послушничеству властям и церквям. В день написания «Пророка», 8 сентября 1926 года, А.С.Пушкин встречался с царём Николаем I, после чего вечером он написал стихотворение. Видимо А.С.Пушкин был разочарован встречей: его глаза «видели Царя» (как у Исайи 6:5) и психика («сердце») этого царя была безнадёжно в плену библейской концепции. Под впечатлением весьма глубокого проникновения библейских извращений в психику людей Русской цивилизации — от простого крестьянина до царя — А.С.Пушкин пишет послание в будущее (действительно как настоящий пророк) о том, что все религии не от Бога, а от шестикрылого Сатаны.[374] Тема же книги «Пророка Исайи» выбрана не случайно: она — «ключ» к пониманию лживости Нового Завета[375] (см. книгу 3 учебного курса «Сравнительное богословие»).

Но охват тематики происхождения религий в «Пророке» не заканчивается на библейской теме. Первые строчки стихотворения в сжатом виде описывают стандартный путь практически всех «пророков»-основателей крупных религиозных систем:

Духовной жаждою томим,

В пустыне мрачной я влачился,

И шестикрылый серафим

На перепутье мне явился.

Так в пустыне (либо в длительном уединении) в поисках духовных истин, согласно религиозным преданиям, начинали библейский Моисей, Заратуштра, Будда, Мухаммад… Все они, также согласно преданиям, слышали голоса и/или видения. Свойства эгрегориального «Бога» приписали и Христу — после чего он стал субъектом-духом, внушающим разным людям разные вещи. С таким «Богом» встретился главный новозаветный «социолог» — апостол Павел на пути в Дамаск, став после этого «пророком»-вещателем для ранних «христианских» общин и церквей.

С Библией и её происхождением всё в общем-то понятно: это сборка «пророческих» текстов, прошедших цензуру, отбор и огромные дописки в разное историческое время. Библейские книги «пророков» скорее всего имеют эгрегориальное происхождение — трансляцию через психику одержимых людей. Зороастрийские «откровения» мы тоже отнесли к эгрегориальной трансляции. Буддизм — искажённое и домысленное наследие Будды Гаутамы. Источник происхождения Корана мы также предположительно аккуратно отнесли к эгрегориальной трансляции с соизволения Бога,[376] ссылаясь на ангела Джибраила:

Коран 2

97 Скажи: «Кто был врагом Джибраилу…» — ведь он низвел его на твое сердце[377] с соизволения Бога для подтверждения истинности того, что было ниспослано до него, как прямой путь и радостная весть верующим.

Скорее всего А.С.Пушкин, хорошо знакомый с Кораном — объял своим «Пророком» и его происхождение: поэту была внутренне неприемлема доктрина посмертного воздаяния («справедливости»), обширно помещённая в Коране через «пророка» от «Бога». На это и намекает Е.А.Торчинов: «Достаточно вспомнить об арабах доисламского периода, совершенно однозначно сближавших пророков и поэтов и видевших в поэтическом даре проявление божественной харизмы, обуянности божеством».

Ещё раз напомним: Бог не вторгается в психику людей (какой бы они не принимали для себя социальный и религиозный статус) с помощью голосов, сияющих видений, обуянности, ошеломляющих образов и чудесных явлений: Он общается с людьми тихо, без «спецэффектов» и трансовых «психотехник», обращаясь к сознанию всех без исключения людей на практике, доступной индивидуальному пониманию, через Язык Жизни, интуицию — что полностью исключает «зомбирование» даже Правдой-Истиной. Голоса, сияния, обуянность, чудеса… всё это — как было присуще шаманской инициации, так и перешло в крупные религии, в том числе и в мировые.

«Старый шаман выделяет душу ученика из его глаз, мозга, внутренних органов и т. д., чтобы духи могли знать, что в нем является лучшим. После этого новый шаман приобретает способность отделять душу от тела (что-то вроде отделения астрального тела западного оккультизма) и совершать длительные «духовные» путешествия в воздушном пространстве и глубинах морей.

Затем благодаря усилиям учителя посвящаемый переживает озарение или просветление (ангакокв или кауманекв), заключающееся в видении таинственного света, который шаман внезапно ощущает в теле и голове.[378] Этот свет подобен сияющему огню, благодаря которому шаман может видеть в темноте (и в буквальном, и в переносном смысле) даже с закрытыми глазами. Ему также становятся присущи ясновидение и предвидение.

Здесь присутствуют мотивы восхождения и полета, особенно характерные для шаманизма, в частности присущие и сибирскому шаманизму. Но особенно интересен момент видения света, фотизма, чрезвычайно характерный для многих развитых форм религии (от раннего брахманизма до буддийской йоги и христианской мистики). Пример эскимосского шамана свидетельствует, что подобный опыт был доступен для архаического человека со времен незапамятной древности».

На ясновидении, предвидении и лекарстве остановимся особо, не забывая, что Е.А.Торчинов исследует шаманизм в основном по его современным практикам. Нетрудно догадаться, что современный шаманизм «в шаманских традициях якутов, самоедов (ненцев), тунгусов, бурят, австралийцев, южноамериканских индейцев, индонезийцев, эскимосов и других народов» (как пишет Е.А.Торчинов) давно деградировал до уровня лекарства, поиска пропавших, сопровождения ду— умерших и пр. В древних же первобытных коллективах шаман был племенным жрецом, на котором не могла не лежать функция предвидения всего комплекса управленческих проблем того времени, а не только дошедший до нас примитив:

«Главные функции шамана — функции целителя, знахаря и психопомпа — проводника ду— умерших в потусторонний мир. В отдельных случаях шаман использует свои способности для «меньших целей» — предсказание погоды, поиск посредством ясновидения потерянных вещей и т. п. Гадания и предсказания также являются важной функцией шамана».

В книге Е.А.Торчинова описаны также многочисленные случаи чудесного исцеления шаманами разных людей в процессе транса (когда шаман ощущает сильный жар), что воспринимается окружающими за чудо исцеления. Но те же чудесные функции исцеления мы находим и в Новом Завете: библейский Христос лечит бесноватых и больных[379] — чем заслуживает доверие толпы, запавшей на чудеса исцеления. Вопрос о том, позволял ли себе подобные показательные исцеления исторически реальный Христос, остаётся открытым. Чисто теоретически он мог обладать даром исцеления, поскольку имел власть над эгрегорами (источинками «бесов», вселившихся в хаотически организовнную психику), которые «заведовали» здоровьем нуждающихся в лечении.

Однако мог ли себе позволить исторически реальный Христос применять чудеса шаманского уровня: ведь в его задачи не входила цель ошарашивания толпы чудесами. Тем более принудительное лечение (вторжение извне) всегда хуже самолечения, и такой пример мог оказаться для слабых людей искушением на будущее, в том смысле, что их будут пасти и лечить, а они не будут прилагать усилий для своего духовного и физического выздоровления. Если обратиться к апокрифическому тексту «Евангелия мира Иисуса Христа от ученика Иоанна»,[380] то смысл Христова лекарства в нём несколько иной. Христос учит людей самолечению как духа, так и тела — обретением связи с Богом через Язык Жизни:

«Тогда Иисус сел среди них и сказал: Поистине я скажу вам: никто не может быть счастлив, если не следует Закону. А другие ответили Ему: Мы все следуем законам Моисея: это он дал нам закон таким, как написан он в Священном Писании.

И ответил им Иисус: Не ищите Закона в вашем писании. Ибо Закон — это Жизнь, а в писании мертву. Поистине говорю я вам: Моисей не получал свои законы от Бога написанными, а от Живого Слова.

Закон — это Слово Жизни, переданное живым пророком для живых людей. Во всем сущем записан Закон. Вы найдёте его в траве, в дереве, в реке, в горах, в птицах, в небе, в рыбах, в озерах и в морях, но особенно ищите его в самих себе.

Ибо поистине говорю я вам: Всё сущее, в котором есть жизнь, ближе к Богу, чем писание, лишённое жизни. Бог создал жизнь и всё сущее таковым, что они являются Словом вечной жизни и служат Учением человеку о Законах истинного Бога. Бог написал Свои Законы не на страницах книг, но в вашем сердце, и в вашем духе.

Они проявляются в вашем дыхании, в вашей крови, в ваших костях, в вашей коже, в ваших внутренностях, в ваших глазах, в ваших ушах и в любой самой незначительной части вашего тела.

Они присутствуют в воздухе, в воде, в земле, в растениях, в лучах солнца, в глубинах и высотах. Все они обращены к вам, чтобы вы могли понять Слово и Волю живого Бога. К несчастью вы закрыли глаза, чтобы ничего не видеть, и заткнули уши, чтобы ничего не слышать. Поистине говорю вам: Писание — дело рук человека, в то время как жизнь и все ее воплощения — дело Божие. Почему же вы не слушаете Слов Бога, записанных в творениях Его? И почему изучаете вы писания, буквы которых мертвы, будучи деянием рук человеческих?

— Как же можем мы читать Законы Божии, если не в писаниях? Где же они написаны? Прочитай же нам их, там, где Ты их видишь, ибо мы не знаем других писаний, кроме тех, что унаследовали мы от предков наших. Объясни нам Законы, о которых Ты говоришь, что нам, услышав их, можно вылечиться и исправиться.

Иисус сказал им: Вы не можете понимать Слова жизни, потому что пребываете в смерти. Темнота закрывает глаза ваши, а уши ваши глухи. Однако я говорю вам: Не надо устремлять взор свой на писание, буква которого мертва, если действиями своими отвергаете вы Того, Кто дал вам писания. Поистине говорю вам я: В делах ваших нет ни Бога, ни Законов Его; не присутствуют они ни в обжорстве, ни в пьянстве вашем, ни в образе жизни вашей, которую вы растрачиваете в излишествах и роскоши; а ещё менее — в поисках богатства, а в особенности в ненависти к врагам своим. Это всё очень далеко от истинного Бога и ангелов Его. Но всё это ведёт к царству темноты и владыке всего зла. Ибо все эти вожделения вы носите в себе; а потому Слово Божие и Могущество Его не могут войти в вас, оттого, что вы вынашиваете в себе много плохих мыслей, а также мерзости гнездятся в теле вашем и в сознании вашем. Если вы хотите, чтобы Слово Живого Бога и Могущество Его смогли проникнуть в вас, не оскверняйте ни тела вашего, ни сознания вашего, ибо тело есть Храм Духа, а Дух — Храм Бога. Поэтому должны вы очистить этот Храм, чтобы Владыка Храма смог поселиться в нём и занять место, достойное Его. Чтобы избежать всех искушений тела своего и сознания своего, которые исходят от Сатаны, удалитесь под сень Неба Господнего».

Осталось подвести итог этому разделу. Во времена древнего шаманизма эгрегориальная инициация специально отобранных людей с последующим их «трудоустройством» в качестве шамана была нормальна и необходима. Но с переходом к раннеклассовому строю и позже «зомбирование» даже отдельных людей и даже на некоторое время во имя повышения качества управления должно было уйти в прошлое, поскольку человеку дано сознание и членораздельная речь. Поэтому вся поступающая к нему управленческая информация должна осознаваться, на базе чего и должно строиться моделирование наилучшего будущего. Но именно от этой необходимой постоянной интеллектуальной и нравственной нагрузки — уклонились практически все восточные религии, начав совершенствовать под новые задачи прежние шаманские навыки бессознательного освоения и практического совершенствования своего же духовного наследия:

«Отметим, что подобного рода психотехнические приемы[381] есть и в высокоразвитых религиях, например в буддизме и христианстве. Но здесь их цель существенно иная- видение тщеты и мгновенности мирского и профанического, всеобщности непостоянства и неизбежности смерти».

Теперь укажем не некоторые более конкретные параллели между психотехниками шаманизма и буддизма. Конечно, у этих психотехник много общего, и если даже предположить, что в процессе инициации и посвящения шамана часть его прежних переживаний и стереотипов также (как и в буддизме) «вычищалась» из психики[382] с помощью опытного шамана, всё равно большая часть прежнего информационного обеспечения работы организма шамана оставалось в его распоряжении. Кроме того, как мы уже знаем, посвящение (инициация) является «методом исцеления и самораскрытия личности и индивидуальных способностей шамана». Иными словами, в древней шаманской инициации избранных видна большая доля личностной судьбы человека, что Е.А.Торчинов назвал самораскрытием личности.

Последним утверждением объясняется вполне объективный для древнего первобытного общества феномен «ненормальности» (психического отличия от других членов первобытного коллектива)[383] будущего шамана, на что обратил внимание Е.А.Торчинов:

«Согласимся, что «шаманская болезнь», в принципе, может рассматриваться как своего рода психическое расстройство, однако это отнюдь не означает того, что шаманы — психически больные люди. Прибегая к знаменитой гегелевской диалектической триаде, используемой здесь, конечно, чисто метафорически, можно сказать, что «шаманская болезнь» (психотический кризис) есть тезис, инициационная мистерия смерти-возрождения — антитезис (отрицание), а состояние посвященного шамана — синтез (отрицание отрицания), в котором тезис (психотическое состояние) присутствует в снятом виде, а личность шамана обогащена процессом его снятия. Дело в том, что трансперсональная психология рассматривает серьезные психотические состояния (типа шизофрении) не как болезнь, а как своего рода трансперсональный кризис. Уже К.Г.Юнг видел причину психического расстройства в подавлении сферы бессознательного с ее архетипами, интуициями и устремлениями.[384] Конфликт между бессознательным и сознанием[385] и находит свое разрешение в виде болезни».

В древних кровнородовых коллективах и родоплеменных обществах «психически больных людей» в смысле, о котором говорится выше[386] — было ровно столько, чтобы из них можно было отобрать одного или нескольких племенных шаманов. Но не более. Все остальные члены коллектива не нуждались в инициациях и вели «нормальный» образ жизни, объединяя свои усилия по выживанию коллектива.

Иными словами, древние родоплеменные общества обеспечивали нормальное объединение труда, в котором профессия шамана была необходимой — такой же, как и другие профессии. Поэтому древние родоплеменные общества были психически здоровыми по объективным критериям Божьего Промысла для того периода развития. При этом шаманская прединициационная «ненормальность» — всего лишь взгляд современного человека на древнюю профессию. Другое дело ученичество на ведическом Востоке: буквально все ученики признаются изначально «ненормальными» (по отношению к стандарту религии) — что в терминах буддизма называется «отягощённостью земными привязками». Ученики-буддисты разного социального статуса сами признаются в своей «ненормальности» и «добровольно»[387] встают на путь буддийских инициаций.[388] Сразу возникает вопрос: что это за общество, которое из поколения в поколение веками и тысячелетиями воспроизводит ненормальных от рождения людей — тех, которые вынуждены потом всю жизнь бороться за свою «нормальность» (в буддийском смысле)? И главное: зачем всё это?

Ответ на второй вопрос одновременно является и ответом на первый. Мы знаем религиозную цель ведических религий Востока: борьба за следующую жизнь.[389] Поскольку цель не праведная — не верные и критерии определения «нормальности» психики людей в восточных цивилизациях. Как и в древнем шаманизме, «нормальным» считается тип психики «зомби». Только у древних это было нормально лишь для шамана на время камлания, а в буддизме (и других религиях ведического Востока) — пожизненно. Поэтому многое из культуры древнего шаманизма весьма похоже в современных культурах Востока. Правда для обретения типа психики «зомби» ученикам, не предрасположенным к этому, приходится пройти через внешнее «добровольное» насилие над своей психикой и лишь после этого они обретают тот, идеал, который искали, во что верили.

В приведённой нами последней цитате видны параллели между частямиВосьмеричного пути буддистов и процессом «болезни — смерти — воскресения» древних шаманов.[390] Если их разбить на последовательность, и провести параллели с буддийскими частямиВосьмеричного пути, то получим следующие приблизительные соответствия:

· Первая часть (ступени 1–2) связаны с нравственным поведением — соответствует «шаманская болезнь» (психотический кризис).[391]

· Вторая часть (ступени 3–6) связны с подчинением сознания[392] — соответствует инициационная мистерия смерти-возрождения.

· Третья часть (ступени 7–8) связаны с мудростью, приходящей в результате практического очищения сознания[393] — соответствует состояние посвящённого шамана.

Приведём ещё одно подтверждение объективности[394] возникновения шаманской болезни, которая приводит к посвящению-инициации по сравнению с тем, что на ведическом Востоке инициируют с помощью первой частиВосьмеричного пути — по сути являющейся нейролингвистическим программированием (социальное насилие) психики ученика. Шаманская болезнь — в большей мере эгрегориальное (а не социально обусловленное) явление:

«Субъектом «шаманской болезни» становится чувствительный к воздействию трансперсонально-бессознательной сферы человек, у которого проникновение образов бессознательного в сознательное[395] оказывается наиболее интенсивным в пубертатный период,[396] что вполне естественно (интересно, что в Китае именно отроки — тун считались естественными медиумами и прорицателями). Вторжение образов как перинатального,[397] так и архетипического аспектов бессознательного[398] приводит к трансперсональному кризису — «шаманской болезни» — парапсихотическому состоянию. Содержание глубинных пластов психики является будущему шаману в образах, опосредованных его культурной традицией, — голосах и явлениях духов, божеств и т. п., маркирующих те или иные слои и пространства психического опыта.

Переживания посвящения оказываются своего рода глубинной психотерапевтической процедурой, в ходе которой трансперсональный кризис разрешается через завершенность перинатального переживания, кульминирующего в рождении (возрождении), а сфера трансперсонального[399] находит свободный доступ на уровень самосознания шамана, гармонически сочетаясь с ним и оказываясь в границах способности шамана к самоконтролю, что благоприятствует высокой степени реализации потенций его личности и интегрированное психики. Это достигается именно через опыт страданий (расчленения),[400] смерти, обновления и воскресения-возрождения».

Последняя выделенная жирным фраза — ещё одно свидетельство о как бы втором (эгрегориальном) рождении[401] (перинатальном переживании) в ходе инициации-посвящении. Ясно, что при этом врождённый психотип трансформируется в возрождённый и о втором нельзя сказать, что он во всех случаях предусмотрен Божией судьбой инициируемому человеку — разве что как необходимость этапа древнего развития. Это могло быть предусмотрено Свыше как позитив, соответствующий мере понимания древних людей в древнем шаманизме, но только не позже.

Последнее, что в этом разделе заслуживает внимание — основная причина, которая приводит к возможности инициации человека эгрегором с помощью учителей. В шаманизме переход от религиозной убеждённости к эгрегориальному возрождению а также — к подтверждению позиций веры (о перерождениях) эгрегориальными галлюцинациями, связан с понятием «промежуточного состояния»:

«Если мы вспомним, что в индо-тибетской тантрической традиции существовал определенный тип психотехники (йоги), направленной на переживание практикующим этого «промежуточного состояния» между смертью и новым рождением, а само это состояние рассматривалось как определенный уровень развертывания индивидуального сознания, содержание которого обусловлено предыдущим опытом и верованиями умершего («каждый после смерти видит то, во что он верит»).

Не исключены шаманистские корни этой йоги промежуточного состояния, хотя цели шаманского и тантрического вхождения в него совершенно различны: шаман на этом уровне развертывания психики, воспринимаемом им в качестве объективной реальности, ищет похищенную душу больного или провожает душу умершего; а йогин стремится к обретению просветления, которое как уникальный шанс спастись, согласно этой традиции, получает на мгновение любой умерший, но не умеет, как правило, этим шансом воспользоваться.[402] Однако в любом случае мы встречаемся здесь со своеобразным путешествием в различных слоях бессознательного».[403]

Без твёрдой веры (религиозных убеждений — что является прерогативой воли и сознания человека), всегда предшествующей инициации и психотехникам — передача психики эгрегору в качестве «зомби» в принципе невозможна. Сознание и воля могут и должны противостоять эгрегориальному вмешательству у человека, а изменение нравственности позволяет отстраиваться от влияния всех без исключения довлеющих над волей эгрегоров.

Психотехники буддизма

Мировоззренческая основа буддийских психотехник сформулирована в ЧетырёхБлагородных истинах, суть которых мы рассматривали выше. В этом разделе мы вернёмся к их рассмотрению, прибегнув к помощи уже цитированной нами книги Е.А.Торчинова «Религии мира: опыт запредельного», глава 3 «Расцвет психотехники в буддизме». В предыдущей главе 2 «Наука психотехники: индуистская йога» автор пишет об индуистской основе всех восточных психотехник:[404]

«Собственно, для обоснования предложенной нами концепции[405] достаточно было бы проанализировать религии Индии,[406] однако тогда возникло бы подозрение, что данная концепция применима только к данной региональной форме религии и не работает в других случаях (хотя при таком возражении был бы правомерен вопрос, каким образом религии Индии, будучи именно религиями, могут иметь особую, отличную от других религий природу). Поэтому мы предпочли обосновывать наши взгляды на более широком религиеведческом материале.

И тем не менее буддизм одновременно и индийская религия, несущая в себе все специфические особенности индийской культуры, ее шкалу ценностей (в формировании которой буддизм принял весьма существенное участие) и ценностные ориентации. И где бы буддизм ни распространялся, он всегда репрезентировал именно индийскую духовную культуру и ее традицию. Как бы ни трансформировался буддизм под влиянием культур иных народов (например, под воздействием китайской культуры на Дальнем Востоке), он всегда сохранял сложившееся в Индии доктринальное ядро, бывшее основой самотождественности буддизма во всех его региональных формах. И потому рассмотрение буддизма как религии Индии вполне оправданно, правомерно и естественно.

Теперь перейдем к вопросу о месте психотехники в системе религиозных традиций, сложившихся на индийском субконтиненте. Прежде всего сразу же отметим, что индийская психотехника ориентирована сугубо на самые глубинные трансперсональные состояния сознания и практически не интересуется уровнем перинатально-архетипическим (своеобразным исключением является тантра). Поэтому индийским религиям не свойственны мотивы смерти-возрождения, характерные для традиций с психотехнической ориентацией на перинатально-архетипический уровень[407] (элементы символики, связанной с этим уровнем, сохранились в индуистской космологии — образ Хираньягарбхи, Золотого Зародыша вселенной, — и в очень опосредованной религиозно-философской рефлексией форме — в буддийском понятии «татхагатагарбха» — Зароды— или Лоно Будды). Есть в санскрите и специальный термин для обозначения психотехники. Это йога».

Религиозные доктрины в индуизме и буддизме различны, «философия» — тоже. А психотехники весьма схожи:

«В индийских религиозно-философских учениях выделяются три взаимодействующих уровня: доктринальный, логико-дискурсивный (философский) и психотехнический (йогический). Первый из них представляет собой идеологический каркас системы. Это мировоззренческая база того или иного учения, не выводимая путем умозаключения, а декларируемая как некая базовая истина. Но что же является источником доктрины? В случае с индуизмом это ведическое откровение и содержащиеся в нем фундаментальные идеологемы (такие, как атман и Брахман). В случае с буддизмом — это трансперсональный (психотехнический) опыт его основателя».

Вышеназванным трём «взаимодействующим уровням» индийских учений в общем примерно соответствуют три части, на которые разбит Восьмеричный путь в буддизме:[408]

· Первая часть (ступени 1–2) связаны с нравственным поведением — началом «мудрости».

· Вторая часть (ступени 3–5) связны с подчинением сознания — воплощением нравственных критериев в жизнь.

· Третья часть (ступени 6–8) связаны с мудростью, приходящей в результате практического очищения сознания.

Е.А Торчинов совершенно справедливо выдвигает «гипотезу» о том, что основой религиозных систем индуизма и буддизма является Восьмеричный путь — его завершающие этапы, связанные с началом непосредственно психотехник, подготовка «сознания» (психики) к которым может быть весьма разнообразной:

«Мы постараемся обосновать гипотезу, что и в индуизме[409] в конечном итоге именно психотехнический опыт лежит в основе доктринального авторитета. Философия возникает впервые в качестве полемического диспута для отстаивания доктринальных принципов перед лицом иноверцев, но постепенно приобретает самоценность и собственную проблематику. Философия тесно связана с доктриной и психотехникой. Первая задает направление дискурсу и одновременно полагает его границы: например, ни один индусский (индуистский) философ не может в ходе философствования провозгласить идею несуществования атмана, поскольку это вывело бы его за пределы традиции; буддийский же философ, напротив, должен был оставаться в пределах доктрины анатмавады («не-я», «не-душа») и не допускать противоречащего доктрине субстанционализма (хотя, как мы увидим, бывали и довольно сложные и неоднозначные случаи). Что касается психотехники, то, с одной стороны, она выступала средством реализации религиозной прагматики (цели) учения[410] — освобождения, а с другой — снабжала философию сырым материалом, который и становился объектом ее рефлексии.

Чтобы понять это, рассмотрим вслед за В.И.Рудым и Е.П.Островской вопрос о носителе философского знания в индийской культурной традиции. Ими были исключительно члены монашеских сообществ или отшельники-йогины, занимавшиеся психотехникой и интересовавшиеся прежде всего природой сознания (психики) и способами (механизмами) ее перехода из профанического состояния в просветленное. Это обусловливало психологическую направленность индийской философии, предметом которой была психология (что превращало философию в значительной степени в своего рода метапсихологию).

Таким образом, йогический уровень не только был тесно связан со всеми другими уровнями, но и обладал значительно большей степенью автономности от них, чем они от него. Думаем, что мы можем считать психотехнический (йогический) уровень индийских систем ведущим и определяющим в архитектонике их структурного полиморфизма».

Восьмеричный путь буддизма, все его этапы — «философски» обоснованы Четырьмя Благородными истинами. Причины сансарического страдания признаются объективным фундаментальным фактором, избавиться от которого можно лишь персонально с помощью психотехник (Е.А.Торчинов «Религии мира: опыт запредельного», глава 3 «Расцвет психотехники в буддизме»):

«Что касается страдания, то под ним следует понимать принципиальную неудовлетворительность любой формы существования. По справедливому замечанию В.И.Рудого, сукха (удовольствие) в буддизме не противопоставляется дукхе (страданию), а включается в объем последнего понятия, ибо в сансарическом существовании любое наслаждение предполагает и страдание (недостаточная интенсивность наслаждения по сравнению с ожидаемой, его быстротечность, боль его утраты, мучительное стремление к его повторению и т. п.). Другими словами, существование неизбежно предполагает психологическую фрустрацию[411] как свою коренную характеристику. Страдание, согласно буддизму, не является следствием утраты некоего совершенного состояния (грехопадение),[412] а есть фундаментальная и безначальная характеристика существования как такового, что сильно отличает позицию буддизма от позиции других мировых религий».

Теперь последовательно рассмотрим все стадии восьмеричного пути,[413] то — как избавляются буддисты от земных наслаждений и страданий.

1. Правильное понимание, взгляды (Самма диттхи).

2. Правильная мысль, решимость (Самма санкаппа).

3. Правильная речь (Самма вача).

4. Правильное действие, поведение (Самма камманта).

5. Правильный образ жизни (Самма аджива).

6. Правильное усилие (Самма ваяма).

7. Правильная внимательность (Самма сати).

8. Правильное сосредоточение (Самма самадхи).

Первые две ступени называются в буддизме «этапами мудрости» («прадясня», «праджня»), что, по утверждению Е.А.Торчинова есть — понимание или «экзистенциально пережитое знание».[414] Экзистенция (человеческое существование);[415] основные модусы (проявления) человеческого существования — забота, страх, решимость, совесть; человек прозревает экзистенцию как корень своего существа в пограничных ситуациях (борьба, страдание, смерть). Считается, что, постигая себя как экзистенцию, человек обретает свободу, которая есть выбор самого себя, своей сущности, накладывающий на него ответственность за всё происходящее в мире.

Как видите, философская постановка вопроса о цели человеческого существования (о смысле жизни), которая соответствует двум первым этапам Восьмеричного пути — верная: этим буддизм и привлекает множество людей, стремящихся найти себя в жизни. Мало того, эта постановка вопроса совершенно справедливо включает в себя и правильный акцент на необходимость и важность поиска ответов на основные проявления человеческого существования (заботу, страх, решимость, совесть…), а также на назначение в жизни человека пограничных ситуаций (борьбу, страдание, постоянный выбор, обусловленный мировоззрением и нравственностью человека…). Неверные ответы.[416] Эти ответы полностью соответствуют общей фундаментальной мировоззренческой основе индоиранского Востока (посмертная «справедливость»), которую буддисты изложили на свой манер в Четырёх Благородных истинах.

Понятие «экзистенция» (экзо, от греческого exo — вне, снаружи, приставка, означающая: внешний, наружный, указывающая на связь с внешней средой) само по себе обязывает к созданию адекватной декларациям социологической доктрины — как оптимальном и гармоничном общественном строе, объединяющем всех людей общей целью земного существования. Ведь социальная среда — одна из самых главных, согласно постановке вопроса о проявлениях человеческого существования. В буддизме решили этот вопрос «раз и навсегда», попутно отыскав эффективный способ избавляться от лишних хлопот относительно пограничных ситуаций и переживаний, связанных с ними. Нравственность буддиста таким образом по мере прохождения первых этапов, приближается к стандартной догматической — тем критериям, которые зафиксированы первыми двумя ступенями Восьмеричного пути (правильное понимание, взгляды, правильная мысль, решимость). Правильные взгляды это — необходимость верить в Четыре Благородных истины. Правильная решимость — готовность овладеть своими чувствами и желаниями, стремление сосредоточиться на том, чтобы вести жизнь в соответствии с Четырьмя Благородными истинами.

Таким образом, цель жизни (по-буддийскому — существования) человека заключается в преодолении сансарических привязок, мешающих личностному «освобождению». Начавшись именно с этих «философских» позиций (Четыре Благородные истины), разворачиваются все дальнейшие этапы Восьмеричного пути. Речь, способ жизни, усилия буддистов направлены на выставленную религиозную цель. Не случайно слово «праджня» (первые два этапа пути) помимо смысла «понимание» имеет ещё два смысла «различающее знание» и «способность интуировать истинную реальность как она есть, помимо категорий и представлений рассудка субъекта и его рефлексий». Это свидетельствует о следующем:

· «Различающее знание» буддисты получают раз и на всю жизнь в процессе религиозного обучения, в основном на первых двух этапах Восьмеричного пути. Ясно, что это не Различение от Бога, а религиозные догматы, призванные стать нравственным руководством для буддистов на всю жизнь. В итоге Различение от Бога подменяется «пониманием» религиозных догматов и следованием им.

· В связи с перечисленным выше, мировоззренческая картина всех буддистов достаточно однообразна, устойчива, и её «мозаика»[417] основана на «интуировании истинной реальности как она есть, помимо категорий и представлений рассудка субъекта и его рефлексий». Интуирование (от латинского intuitio, intueor — пристально смотрю) это — субъективная способность выходить за пределы опыта путем мысленного схватывания (озарения) или обобщения в образной форме непознанных связей, закономерностей. Как видите, «интуирование истинной реальности» (формирование мировоззренческой картины мира) происходит на первых двух этапах Восьмеричного пути в основном через познание религиозных «истин» (правильные взгляды + решимость мыслить в соответствие с этими взглядами). На этой нравственной основе формируется мировоззренческая «призма» (система образных взглядов) в психике учеников, через которую они смотрят на реальный мир «помимо категорий и представлений рассудка». Иными словами, буддисты «озаряются» на базе того мировоззрения, которое они получили в процессе обучения на первых двух этапах. Это мировоззрение атеистично.

Опять могут быть возражения, мол буддисты учатся обретать Различение через способность интуирования истинной реальности…Но о каком Различении может идти речь, если буддисты не признают ни Бога, ни душу, ни судьбу?[418] От кого они могут ждать обретение Различения?[419] Все последующие этапы Восьмеричного пути, лишь убеждают правильности наших выводов.

Шила — этапы соблюдения усвоенных обетов и обретённой в процессе первых двух этапов нравственности. Если говорить ещё точнее, то на первых двух этапах (праджня) происходит нейро-лингвистическое программирование («зомбирование») психики учеников религиозными догмами, а на последующих трёх этапах (шила) ученики проходят жизненную проверку на устойчивость «зомбирования» — на психическую лояльность буддийской системе ценностей. Эти этапы («правильная речь», «правильное действие, поведение», «правильный образ жизни») являются для гуру и учеников своеобразной обратной связью, с помощью которой и те и другие убеждаются в степени соответствия жизни учеников — религиозной нравственности.

Согласно третьей ступени, правильная речь должна быть — правдивой, благожелательной, миролюбивой, лишённой напрасной болтовни и ненормативной лексики. Как известно, речь, особенно если язык соответствует возникающим в психике образам, является выражением этих субъективных образов в единообразно понимаемой обеими сторонами (учениками и гуру) системе лексической языковой символики. Через правдивую[420] речь ученик показывает своё миропонимание, которое соответствует его мировоззренческой «мозаике» и религиозной нравственности. Нелживость обеспечивает адекватное соответствие речи миропониманию (отсутствие двойных стандартов), что крайне важно для качественной проверки истинных целеустремлений ученика на соответствие его мировоззрения (миропонимание основано на мировоззрении) — религиозной нравственной системе «координат». А благожелательность, миролюбивость, отсутствие напрасной болтовни и ненормативной лексики является определённой гарантией от возможности несанкционированного «случайного» вторжения в нравственно-мировоззренческую картину учеников — чуждых нравственных стандартов, основанных на ином миропонимании.[421]

На четвёртой и пятой ступенях ученики проходят практическую проверку на двойные стандарты — на соответствие их речевых деклараций, целеустремлений (результат усвоения религиозных норм) и поведения в конкретных жизненных ситуациях. Эти ситуации чуть выше были названы пограничными ситуациями и связанны с основными проявлениями человеческого существования (забота, страх, решимость, совесть…). Правильное поведение (четвёртая ступень) основано на не причинении вреда всему живому, воздержании от чувственных удовольствий, воздержании от умышленного поиска выгоды. Правильный образ жизни (пятая ступень) — социальное выражение Правильного поведения. Это мирный, честный, чистый образ жизни, некорыстное отношение к жизни, получение только заслуженного.

Короче говоря, в системе ценностей религии есть огромный набор стандартных пограничных ситуаций (жизненных ситуаций) и соответствующий каждой из них набор «эталонных» проявлений человеческого существования. Все проявления помимо «эталонных» считаются «привязками» к удовольствиям, приводящими к «страданиям». Следование «эталону» — есть буддийская свобода. Ясно, что это всего лишь разновидность религиозных системных ограничений под весьма благообразной вывеской.

Опять многие скажут, мол, декларации весьма благородные, что же тут плохого, если все будут жить согласно им? — Главное: во имя чего нужен такой социальный порядок.[422] Ответ на этот вопрос находим в описании шестой ступени (первой ступени третьего этапа).

Третий этап (самадхи), 6–8 ступени — этап сосредоточения предполагает собственно йогу, «благодаря» которой в конечном итоге и достигается нирвана. Предыдущие этапы, собственно, являются необходимым предварительным условием успешного занятия йогой (подобно ступеням яма и нияма в индусской йоге).

Шестая ступеньВосьмеричного пути — правильное усилие. Считается что в ходе этого этапа ученики обретают способность к усилию, направленному на достижение четырёх великих целей:

· Избегать всего, что мешает спасению.[423]

· Победить то, что привязывает к жизни.[424]

· Развить достигнутые успехи.[425]

· Сохранить накопленные заслуги.[426]

Если обобщить эти «великие цели», то усилия (цели) учеников направлены на обретение и накопление «заслуг», которые, согласно буддийским Благородным истинам, позволяют улучшить либо исчерпать карму во имя лучшего перерождения «сознания» в будущей жизни, либо полного освобождения от сансары (аналог библейского рая). Иными словами, буддисты выслуживаются перед неким космическим универсумом в земной жизни, чтобы обрести мифическую свободу.

Чтобы не повторять здесь критерии Человечности, которые мы увидели, изучая истоки восточного дуализма и связанные с ним религиозные иллюзии — следует перечитать Заключение к главе «Религиозная система древнего Ирана» пятой книги курса «Сравнительное богословие». Ниже мы приведём лишь заключительный вывод (с некоторыми изменениями и добавлениями), указывающий на те религиозные иллюзии, которые являются критериями нечеловечного понимания смысла жизни.

Смысл жизни (который всегда выражался у людей в поиске Высшей Справедливости) не состоит в заслужении посмертного воздаяния, как учит идеалистический атеизм церквей. Но смысл жизни не состоит и в обретении посмертных (или даже пожизненных) славы, почёта и общественной признательности («за заслуги перед Отечеством»), что приравнивалось в советский период к «бессмертию». И то и другое — людское выражение холопско-господских отношений (что характеризует внутреннюю трусость людей): первое — холопство перед Богом,[427]«космическим универсумом»; второе — холопство перед скрывшимися за громкими и красивыми лозунгами о справедливости «господами».[428] Состоявшемуся Человеку не должно быть свойственным искать стимулирования его мыслей и поступков страхом перед «господами» (и любыми другими людьми) или «Господом», «космическим универсумом», либо поощрением оттуда же.[429] Праведность надо распространять на Земле добровольно, сообразуя её критерии с Богом с помощью Языка Жизни. Также добровольно нужно служить Отечеству — а не из желания прославиться перед людьми (а тем более «элитой») и заслужить «вечную память». Но почувствовать, что стоит за этими словами, можно лишь пребывая хотя бы близко к Человечному типу строя психики (и хотя бы иногда), который лишь один сопричастен Божией Любви, что проявляется в умиротворённости человека, признающего всех людей добрыми.[430]

Иными словами, Бог терпеливо ожидает, когда люди созреют до того, что смогут обходиться совсем без религиозных и идейно-социальных стимуляторов их мыследеятельности и поведения (психических стимуляторов),[431] а последние будут во всех случаях земной жизни соответствовать Божией Праведности. Богу не нужны «зомби»-исполнители: Ему нужны добровольные помощники, наместники, которыми не надо руководить, будто выпасаемым стадом.[432] На пути движения к этой цели общество впало в массовую имитацию праведности, что выразилось в благообразности многих религиозных систем, из которых самым благообразным и загадочным (из-за психотехник) выглядит буддизм.

Праведности по религиозному убеждению из страха посмертного наказания, и/либо из вожделения посмертного «блага» (и других разновидностей религиозных и светско-идейных стимуляторов — производных от этих) быть не может. Это не праведность, а имитация праведности людьми, находящимися в не Человечных типах психики (преимущественно — «зомби»). Праведность обретается лишь в Человечности (в Человечном типе психики), которая не совместима с доктриной посмертного воздаяния, но всегда направлена на общественную Справедливость.

Так что шестая ступень буддийского пути[433] является своеобразным «доказательством» того, что буддисты впали в изощрённую имитацию праведного образа жизни и связанных с ним усилий. Но, как мы уже говорили, буддийская система для очень многих людей, тяготеющих к атеизму — весьма привлекательна. Это связано с тем, что буддизм не только умело имитирует праведный образ жизни, но последними ступенями Восьмеричного пути предоставляет особо продвинутым ученикам возможность убедиться в том, что они достигли вершины «просветления». Если обретение психикой Человечности характеризуется умиротворённостью человека, признающего всех людей добрыми, то имитация этой умиротворённости предоставлена психотехниками буддизма — собственно йогой.[434]

Но разница всё же имеется, даже если у большинства людей нет возможности сравнить состояние Человеческой умиротворённости и буддийского «просветления» (вплоть до нирваны): чем ближе к буддийской нирване — тем больше безумия[435] (отключка сознания, ясновидение, бесчувственность к жизни, бессознательные видения). Человек же должен всегда сохранять ясным ум (разум), и нормальную (как мы это описывали в первой книге курса) согласованность работы сознания и бессознательных уровней психики, напрямую связанную с нравственным развитием.

Шестая ступень Восьмеричного пути предполагает настойчивость в занятиях духовной практикой. Поскольку шестая ступень приближает ученика не к праведному образу жизни, а к безумному бегству от мирских страстей и страданий, обретаемая в ходе шестой ступени настойчивость — ничто иное, как одержимость алгоритмикой эгрегора буддийской религиозной системы. Эта одержимость — следствие обучения на всех предыдущих этапах, включая и шестой. Таким образом, обретение устойчивой одержимости и её дальнейшее совершенствование (последние три ступени) и является сутью психотехник Востока.

Следующая седьмая ступень — правильное внимание (памятование) предполагает полную поглощенность духовной практикой на трёх уровнях: физическом (тело), вербальном (речь) и психическом (мысль), а также созерцательное рассмотрение природы сознания.[436] Если сравнивать индусскую йогу и буддийский Восьмеричный путь, то седьмой ступени последнего примерно соответствуют индусские ступени с 3 по 7 включительно[437] (подробно см. пятую книгу курса главу «Религиозная система древней и современной Индии»). Правильное внимание ещё называют активной бдительностью сознания (психики), концентрация его на четырёх задачах:

1. Отречение тела от осознания своего единства с ним, выработка привычки видеть в нём исключительно внешний объект по отношению к своему «Я».

2. Отречение от чувств, освобождение от их влияния, из-за которого мы привязываемся к жизни, рассмотрение их как быстротечных телесных функций.

3. Отречение от мыслей, которые порождаются нашими чувствами и эгоистическим «Я» и побуждают человека к действиям, превращающим его в заложники сансары.[438]

4. Отречение от объектов мыслей, т. е. от предрасположенности воспринимать окружающий мир через его внешние материальные проявления.

В общем, эти четыре задачи решают проблему окончательного отречения личности от Языка Жизни по всем возможным параметрам таковой связи с одновременным овладением способностью «концентрации» на иллюзиях восточной духовности. Именно с этого момента и начинается знаменитая буддийская «просветлённость». А заканчивается «просветление» — нирваной.[439]

Рассмотрим четыре вышеприведённые задачи. Понять, о каком отречении идёт речь в первой задаче, можно, вспомнив, что в буддизме подразумевают под собственным «Я». Понятно, что речь идёт о том, что тело нужно считать объектом управления, субъектом управления которым является собственное «Я» — либо сознание, по-буддийски. Обратимся к книге Е.А.Торчинова «Религии мира: опыт запредельного», глава 3 «Расцвет психотехники в буддизме»:

«Об атмане в собственном смысле (то есть как об абсолютном субъекте, истинном Я упанишад) в буддийских текстах (по крайней мере, ранних) вообще ничего не говорится, равно как ничего не говорится о теории тождества атмана и Брахмана. Собственно, если большинство упанишад и многие ведантисты говорят об атмане как абсолютном субъекте, трансцендентном содержанию эмпирического сознания, которое в конечном итоге вполне объектно и вполне может быть описано в предикативной форме («я думаю», «я чувствую», «я желаю», «мои чувства», «мои мысли» и т. д.), то буддисты утверждают, что все известные состояния сознания с его содержаниями не есть атман, или (что то же) отрицают понятие атмана как корректное для обозначения эмпирической личности. Ничто, известное нам из опыта, как внутреннего, так и внешнего, не является атманом, заявляют буддисты. Вряд ли это так уж сильно противоречит атмаваде упанишад, как это обычно предполагается. Ведь и в них атман скорее трансцендентальное условие психического опыта, нежели нечто, относящееся к его содержанию, организации или субстанции. Другое дело, что ранний буддизм, не отрицая учение об атмане, данное в упанишадах, и не утверждал его, храня о нем полное молчание и разрабатывая совсем другие пласты философии сознания. Что же касается позднего буддизма, то, как мы увидим, он в значительной степени конвергировал с ведантой, в другой терминологии и другом теоретическом контексте вернувшись, по существу, к знаменитой формуле упанишад: «Этот атман есть сам Брахман»».

В разделе «Теория всеобщей изменяемости» мы рассматривали буддийскую версию происхождения собственного «Я». Согласно ей, сознание и физическое тело представляет собой сборку дхарм, соответствующую кармическому предопределению. Если сознание (психика) освободится от сансарических привязок, то собственное «Я» объединится с нирваной, что равнозначно самоустранению из всех земных сфер, уходу в «Космос».

Но то же самое мы видим и у индусов, о чём и пишет в приведённом выше отрывке Е.А.Торчинов. У индусов мокша приравнивается к Атману, а у буддистов нирвана к «Космосу», полному «просветлению». Пока же этого не достигнуто, на седьмой ступени буддисты учатся постепенно отрекаться от собственного «Я» — того, которое считается рецедивом не «просветлённого» сознания и оказывает влияние равнозначное субъекту управления на физическое тело (объект). Подлинное «Я», как считается на Востоке, может быть постигнуто лишь в состоянии будды (к чему и стремятся): в индуизме это объединение с Атманом самадхи[440] — «вершина, пик сосредоточения, транс, ведущий к состоянию освобождения. Во время самадхи всякая психическая деятельность (психика понимается в йоге как одно из материальных образований) прекращается, и тогда трансцендентный дух, пуруша, подлинное «я», являет свою истинную природу».

Рассматривая в пятой книге курса индусские «определения» Атмана, мы сделали вывод, что ониподходят под определение эгрегора, управляющего всеми нечеловеческими психиками людей и позволяющего людям пребывать в состояниях разных стадий восточного «освобождения». То же самое и в буддизме.

Иными словами буддийско-индусский идеал собственного «Я», к которому стремятся верующие — «просветлённость», когда субъектом управления их личности (физической и психической составляющих) исключительно через бессознательные уровни психики[441] станет внешний объект под индусским названием Атман, что имеет в буддизме эквивалент достаточно абстрактного «Космоса».[442] На стадии первой рассматриваемой нами задачи седьмой ступени пути ученики приучают свою психику считать все физиологические привязки организма лишними, что необходимо для будущего объединения с «Космосом». Этому соответствуют определённые йогические упражнения в ходе которых практикуются отключение стандартных реакций психики на раздражители,[443] воздействующие на тело.

Перейдём ко второй задаче: отречение от чувств, освобождение от их влияния, из-за которого мы привязываемся к жизни, рассмотрение их как быстротечных телесных функций. Если первой задаче в индусской йоге можно найти соответствие в третьей и четвёртой ступенях (асана - позы, пригодные для медитации, созерцания; пранаяма — дыхательные упражнения), то второй задаче можно грубо сопоставить пятую ступень (пратьяхара - отвлечение чувств от предметов чувств, достижение бесстрастия).

Вторая задача касается уже не физического тела (считается, что физиологию тела уже научились отделять от влияния «лишних» психических импульсов в ходе первой задачи), а — психики. В ходе её буддисты обучаются не реагировать на внешние чувственные раздражители, которые воздействуют не на физическое тело, а на органы чувств (в основном — уровень сознания: зрение, слух, вкус, обоняние, осязание).

Третья и четвёртая задачи (отречение от мыслей, которые порождаются нашими чувствами и эгоистическим «Я» и побуждают человека к действиям, превращающим его в заложники сансары; отречение от объектов мыслей, т. е. от предрасположенности воспринимать окружающий мир через его внешние материальные проявления) — примерно соответствуют шестой и седьмой ступеням индусской йоги (дхарана - сосредоточение на избранном объекте; дхъяна — созерцание, медитация).

В то же время шестая и седьмая стадии йоги являются уже стадиями вхождения в транс и могут относиться к восьмой ступени Восьмеричного пути — Правильному сосредоточению. Однако нужно не забывать, что на седьмой ступени Правильное усилие или внимание (которую мы рассматриваем) происходит обучение приложению усилий (предподготовка к трансу) — в ходе которого обретаются необходимые автоматизмы. Именно поэтому седьмая ступень называется усилием (либо вниманием), вслед за которым должно происходить сосредоточение.

Приведём одно из описаний сосредоточения-созерцания. «Что касается элемента, так называемого «сосредоточения» или углубления мысли, то он также в зачаточном виде имеется налицо в каждом, хотя бы и самом простейшем, акте познания. Это просто факт направления на что-либо своего внимания. Внимание есть простейший вид самоуглубления как особого психического элемента. Путем специальных упражнений эта обыкновенная способность внимания может быть развита. Тогда достигается совершенно особое состояние: созерцаемый предмет, или мысль, на которую усиленно направляется внимание, начинает занимать целиком все сознание и вытесняет из него всё остальное. Достигается устойчивость одной картины, состояние транса, завершающееся иногда каталепсией.[444] Способы и предметы таких упражнений над сосредоточением внимания подробно описаны в буддийской литературе. Все почти буддисты много ими занимаются. Сам Будда Шакьямуни посвящал им часть своего обычного дня…

Это то средство, или одно из тех средств, через которые постепенно достигается конечное успокоение мирового процесса жизни. Отдельные элементы перестают функционировать, перестают проявляться в жизнь, и, прежде всего перестают являться, окончательно исчезают страсти, привязанности, элементы суетные, греховные. Среди прочих элементов бытия есть много таких, которые нейтрализуются и перестают являться вследствие одного только прозрения истины путем правильного познания. Но другие могут быть уничтожены только самоуглублением и экстазом мышления. Тот, кто достиг полного навсегда уничтожения всякого волнения, называется Буддой».

В ходе третьей и четвёртой задач седьмой ступени происходит выработка навыков отключения психики и отстройки биополей от всего, что считается несовместимым с чистотой освобождаемого «Я». Следует напомнить, что своё собственное сознание (психику) люди ведического Востока считают «нечистой»,[445]«привязанной» к земным чувствам и мыслям до тех пор, пока психика не избавится от этих привязок. Полная бесчувственность ко всему, что связано с субъектностью индивида — означает открытие ему возможностей для транса.

Сам же транс возможен лишь в состоянии полной бесчувственности и безумия — когда индивид становится полноценным объектом управления эгрегора, обеспечивающего состояние транса. Никаких посторонних физических и биополевых чувствований, связанных с ними мыслей, а также мыслей, вызванных работой интеллекта (ума) к моменту наступления транса быть не должно. Сосредоточение на выбранном объекте медитации[446] (им может быть воображаемый объект, не обязательно вещественный символ) обеспечивает полное самоустранение от всех остальных объектов, вызывающих «нечистые» мысли.[447] Только после вхождения в состояние бесчувственности и безумия эгрегор даёт «добро» на слияние психики медитирующего с его алгоритмикой. В этом состоит защита эгрегора от постороннего несанкционированного вторжения[448] — «нечистых» мыслей, вызванных даже непроизвольным влиянием на индивида Языка Жизни.

Восьмая ступень Восьмеричного пути — Правильное сосредоточение. Несмотря на мифические сказания о том, что состояния полной нирваны (освобождения от сансары) достигают лишь будды, растворяющиеся в «Космосе», ей соответствуют вполне определённые описания разных людей, которые отнюдь не исчезли с Земли и не являются воплощениями будд.[449] Иными словами, достижение транса-нирваны — дело вполне возможное для тех, кто поверил в теорию «просветления», встал на её путь и успешно занимался йогическими практиками.

Согласно преданию, сам Будда Гаутама неоднократно подчёркивал, что Восьмеричный путь — не лестница, по которой нужно карабкаться, преодолевая ступень за ступенью. Просветления можно достичь только одновременным культивированием каждого из его аспектов в единстве со всеми остальными. В соответствие с этим люди распределялись по всему спектру способностей: от весьма посредственных до высших. Кроме этого, буддисты стараются по возможности избегать буквы «канонов» и придерживаться лишь практического опыта. Но всё же именно в «канонах» люди разделены по способностям и в соответствие с последними, менее способные нуждаются в большей лексической подготовке:[450]

«Очень рано было замечено, что сутры содержат разные концепции и зачастую противоречат друг другу. Тогда буддийские герменевты выделили два типа сутр: нитартха и нейартха. Первый тип — сутры «окончательного значения», не требующие никакой дополнительной интерпретации и предназначенные для людей высших способностей, могущих прямо и без околичностей понимать учение Будды. Второй тип — сутры «условного значения», требующие дополнительной интерпретации и предназначенные для людей или посредственных способностей, которых нужно постепенно готовить к пониманию собственно Дхармы, или же для людей, привязанных к ложным учениям тиртхиков (небуддистов). Но проблема состояла в том, что каждая школа начала считать именно сутры, на которых базировалось ее учение, «окончательными», тогда как сутры, базовые для других школ, расценивались как "условные"».[451]

Считается, что индивид, прошедший Восьмеричный путь, достигает сначала «просветления» (самадхи), а потом и нирваны. Слово «нирвана» в переводе с санскрита означает «угасание».[452] Это — внутреннее состояние, когда угасают, притупляются все чувства и привязанности, а вместе с ними и восприятие окружающего мира. Это внутреннее угасание чувственности и телесности словно освобождает индивида от страдающего «Я»[453] и жажды жизни, которая тянет всех живых существ к бесконечным перерождениям. Тем самым отменяется власть кармы, и «просветлённый» таким образом мудрец растворяется в абсолютном покое.[454]

Приведём некоторые «канонические» и мифические описания нирваны, чтобы попытаться вообразить, чего добиваются буддисты и проверить наши выводы, сделанные выше. Прежде чем его привести, Е.А.Торчинов комментирует нижеприводимый текст следующим образом: «Основная схема буддийской медитации базируется именно на практике шаматха-випашьяна. Вот как о ней говорится в махаянском трактате (приписываемом Ашвагхоше, I в., но, видимо, созданном в Китае в VI в.) «О пробуждении веры в Махаяну» («Махаяна шраддхотпада шастра», кит. «Да чэн ци синь лунь»)»:

«Если человек хочет практиковать «прекращение», ему следует оставаться в спокойном месте и сидеть прямо в спокойном расположении духа. Его внимание не должно сосредоточиваться ни на дыхании и ни на какой форме или цвете, ни на пустом пространстве, ни на земле, воде, огне, ветре и ни на чем из того, что может быть видимо, слышимо, вспоминаемо или мыслимо. Все мысли по мере их возникновения должны пресекаться, и даже мысль о пресечении мыслей должна быть отброшена прочь, так как все вещи в своей сути находятся за пределами мыслимого и не создаются с каждым новым моментом времени и не разрушаются в каждый новый момент. Так можно обрести единство с сущностной природой реальности (дхармата) через практику прекращения. И не следует понимать это так, что вначале надо созерцать, сосредоточившись на объектах органов чувств, находящихся вовне, а потом отрицать их вместе с созерцающим их сознанием. Если сознание блуждает, его следует вернуть назад и сосредоточить на «правильной мысли». Следует понимать, что «правильная мысль» заключается в том, что мысль, какой бы она ни была, есть лишь одно только сознание, и не существует никакого внешнего мира объектов помимо сознания, и даже это сознание лишено каких-либо своих собственных свойств, которые указывали бы на его субстанциальность, и поэтому не может быть мыслимо субстанциально как таковое ни в один из моментов времени.

Тот, кто практикует аналитическое созерцание, должен наблюдать то, что все обусловленные явления в мире являются непостоянными и находятся в процессе постоянного изменения и разрушения; что все состояния сознания возникают и исчезают с каждым новым моментом времени и что поэтому все это предполагает страдание. Ему следует созерцать, что все, мыслимое как прошлое, есть лишь иллюзия, подобная сновидению, что все, что может мыслиться как настоящее, есть лишь подобное вспышке молнии и что все, что может мыслиться как будущее, есть лишь подобное облакам, внезапно разгоняемым ветром. Ему также следует созерцать, что всякое телесное существование всех живых существ в мире является нечистым и что среди всех этих презренных вещей нет ни одной, способной вызвать радость. Ему следует рассуждать следующим образом: все живые существа с безначального начала, будучи пропитанными неведением, позволяют своему сознанию оставаться на сансарическом уровне. Они уже страдали от великих бед, связанных с телом и психикой, они в настоящее время находятся в состоянии перенесения неисчислимых форм гнета и подавленности, и в будущем их страдания также будут беспредельными. Эти страдания трудно отбросить, трудно стряхнуть, и тем не менее эти живые существа не осознают того, что они находятся в таком плачевном состоянии, и посему они в высшей степени достойны сострадания… Гуляя, стоя, сидя, лежа или вставая, он должен практиковать и прекращение, и созерцание одновременно».

Состояние бесчувственности (частичной, либо полной — «прекращения») достигается в процессе йогических упражнений лишь в религиях ведического Востока. Их назначение — практическое подтверждение теории о сансарических привязках, которого добились последователи восточных религий, практикуя медитативные методики в течение многих веков. Как мы уже говорили ранее, йогические упражнения сопровождаются изменением «нормальной» (привычной для большинства людей) физиологии организма. Эти изменения завязаны на перераспределение обмена веществ между компонентами организма и тканями, вызываемое способностью искусственного перераспределения носителей сигналов, называемых в медицине медиаторами. Таким образом буддисты искусственно достигают состояния умироворённости (имитации Человечности), оставаясь в нечеловечном типе психики. При Человечном типе психики подобного рода процессами в организме (но в наилучшем исполнении) естественным образом управляет сама психика без надобности применения специальных йогических усилий со стороны субъекта, что одновременно обеспечивает и физическое здоровье. Чуть ниже мы увидим, что этот процесс нормально должен быть связан с позитивной динамикой нравственности.

В самом конце раздела «Антидиалектичность буддизма» (пред тем как перейти к теме главы «Восьмеричный путь») мы показали принципы, по которым формируется нравственность буддистов. Наши рассуждения были связаны с ролью и местом эмоций (положительных и отрицательных) в жизни человека, в формировании его нравственности. Эмоции — это плотно упакованная информация, поступающая из бессознательных уровней на уровень сознания. Но, прежде чем это произойдёт, информация должна поступить на бессознательные уровни через шесть органов чувств человека — из внешней по отношению к человеку среды. Как мы увидели из механизма психотехник Восьмеричного пути (особенно шестая и седьмая ступени), буддисты учатся с помощью «правильных усилий» (шестая ступень), вслед за которыми начинается непосредственно йога (7 и 8 ступени) — избегать всего, что мешает спасению, привязок к жизни, отрекаться от тела, чувств, мыслей. Иными словами буддисты, после получения некоего нравственного стандарта (1–5 ступени — «просветление», связанное с «вычищением» психики), обучаются ещё и особым образомзакрываться от «лишней» информации, поступающей через их шесть органов чувств из внешней среды.

Говорить о том, что в результате психотехник информация не поступает в «сознание» (психику) буддистов — не правильно: какая-то часть поступает, но в адаптированном виде, пройдя «преломление» через «изменённое сознание». Под последним термином, который употребляют буддисты надо понимать все каналы поступления и обработки информации, взятые под контроль психотехинками — изменённые йогой.

Как мы уже знаем,[455] иллюзорным миром в буддизме названы — информация, убеждения, обретённые индивидуальной психикой верующих людей (мировоззрение, миропонимание и соответствующая им нравственность) в начальный период ученичества. В этот период ученики занимаются тем, что приучают себя избавляться от «эмоций, которые преобладают над разумом» (что имеет место в реальном мире буддистов) с помощью буддийской теории и практик. По мере избавления от эмоций, свойственных жителям реального мира, полного страданий — ученики избавляются от иллюзорности мира (всего «лишнего», не соответствующего буддийской «чистоте сознания» — психики) и готовятся перейти в мир чистого сознания — как считают буддисты.

Иллюзорный мир это уровни с 12 по 27-й[456] — составляют формы (видимо, субъективные образы, понятия, убеждения), которые возникают в сознании (психике) медиатора[457] (в общем смысле это понятие «медиатор» означает — средство побуждения к действию, сигнал), поэтому их содержание в достаточной степени индивидуализировано (что в буддизме не приветствуется). Но считается, что сферы иллюзорного мира составляют последовательность попыток верующего осмыслить при помощи каждой из четырёх Благородных истин содержание трёх остальных. Иными словами, иллюзорным миром характеризуется некое переходное состояние психики верующих буддистов, которое свойственно в период обучения.

При рассмотрении понятия иллюзорный мир слово «медиатор» употребляется как средство, побуждающее психику реагировать на внешние раздражители определённым образом[458] (так, как это оригинально сложилось у индивида по жизни на период начала ученичества) — что в буддизме считается не верным, иллюзорным восприятием, от которого нужно избавляться, чтобы достичь «свободы». Не вдаваясь в подробности того, как в нашем понимании нужно правильно реагировать на медиаторы (этим мы займёмся позже), скажем, что одним из главных «медиаторов», предназначенных для правильного согласования уровней психики (настройки психики) и формирования праведной нравственности являются эмоции (о чём мы говорили в разделе «Антидиалектичность буддизма»). Буддисты же учатся избавляться от нормального (в смысле «как у всех») влияния на психику большого спектра медиаторов, как можно понять из практик йоги. Поскольку отменить влияние внешних «медиаторов» (раздражителей) на своё биополе и органы чувств, буддисты не могут, логично предположить, что они работают со своим внутренним миром — физиологией и психикой. Да и сами буддисты говорят о том же, считая восприятие иллюзий реального мира — следствием неправильной настройки «сознания».

Поскольку изменения касаются организма буддиста в целом, логично рассмотреть термин «медиатор» с медицинской точки зрения. Медиаторы (нейромедиаторы) — (от латинского mediator — посредник), химические вещества, молекулы которых способны реагировать со специфическими рецепторами клеточной мембраны и изменять ее проницаемость для определенных ионов, вызывая возникновение (генерацию) потенциала действия — активного электрического сигнала.Выделяясь под влиянием нервных импульсов, медиаторы участвуют в их передаче с нервного окончания[459] на рабочий орган и с одной нервной клетки на другую, в том числе и на нейроны головного мозга.[460]

В общем, йогические практики, направленные на отречение от чувств и мыслей, приводят к ослаблению воздействия целого спектра медиаторов (вплоть до полного прекращения их воздействия) в смысле передачи импульсов (информационных сигналов, имеющих определённое значение) от нервных окончаний органов чувств на рабочие органы, клеточные структуры и в первую очередь на нейронные структуры головного мозга. Конечно, практикуя йогу, буддисты ничего подобного не знали (и не знают): они следуют за результатом, обучаясь практическому опыту и руководствуясь «космогонической» теорией.[461] Результатом такого рода почти полного отречения от чувств и мыслей является состояние нирваны (своеобразное поощрение за якобы «праведность»).[462] Рассмотрим это состояние с позиции нравственных критериев.

Приведём «канонический» текст из вопросов царя Милинды почтенному Нагасене[463] (выделения жирным и сноски наши):

«— Почтенный Нагасена! Нирвана — это полное счастье или же оно смешано с тяготой?

— Нирвана есть полное счастье, государь, она не смешана с тяготой.

— Нет, почтенный Нагасена, мы не согласны с утверждением, что нирвана есть полное счастье. Мы полагаем, почтенный Нагасена, что нирвана смешана с тяготой; мы и обоснование тому предоставим, что нирвана смешана с тяготой. Обоснование это вот каково: у всех тех, кто взыскует нирваны, почтенный Нагасена, и в теле и в мыслях заметны утруждения и натуга, ограничение в том, как стоять, ходить, сидеть, лежать и есть, подавление сна, сдерживание деятельности чувств, отказ от имения и состояния, разлука с любимыми, родственниками и друзьями. Те же все в мире, кто счастлив и исполнен счастья, тешат и ублажают пять своих чувств пятью чувственными усладами….[464] Вы же зрение, слух, обоняние, вкус, осязание и ум давите и задавливаете, тесните и утесняете, гнетёте и угнетаете, отчего и тело утруждается, и мысль утруждается, а утруждённая мысль испытывает душевную боль….[465] Таково то основание, на котором я утверждаю, что нирвана смешана с тяготой.

— Нет, государь, нирвана не смешана с тяготой, нирвана есть полное счастье. Что же до тяготы, которую ты назвал нирваной, государь, то эта тягота есть не нирвана, но начальная часть осуществления нирваны, это искание нирваны.[466] Сама же нирвана есть полное счастье, государь, и не смешана с тяготой. Сейчас я это обосную… Сначала все, кто взыскует нирваны, утруждают тело и мысль, ограничивают себя в том, как стоять, ходить, сидеть, лежать, есть, подавляют сон, сдерживают деятельность чувств, не щадят ни тел, ни самой жизни и в тяготах взыскуют нирваны, [а затем] наслаждаются в нирване полным счастьем, словно разбившие неприятелей[467] цари — царским счастьем. Одним словом, государь, нирвана есть полное счастье и не смешана с тяготами. Нирвана — это одно, а тяготы — это другое».

Как видите, чувственные материальные «животные» услады подменяются наслаждениями в нирване. И тут и там смысл жизни — наслаждения. Только чисто «животные» материальные наслаждения заменяются духовными наслаждениями «зомби». Разница всё же есть: употребляя понятие «царское счастье» Нагасена, не ведая того (это прёт из бессознательного с соответствующей «элитной» нравственностью), подсказывает царю, что толпо-«элитаризм» можно сделать весьма привлекательным и устойчивым лишь, превратив всех подчинённых в «зомби», избавившихся от доминирования «животных» инстинктов и удовольствий, чем самым можно даже сэкономить и на затратах, обусловленных содержанием «животной» толпы. Такова нравственность буддистов, которую явил «мудрец» Нагасена. Продолжим цитирование «канонов», касающихся буддийской нравственности:

«— Почтенный Нагасена, есть ли такое место — будь то на востоке, будь то на юге, будь то на западе, будь то на севере, будь то наверху, внизу, сбоку — где находится нирвана?

— Нет, государь, нет такого места ни на востоке, ни на юге, ни на западе, ни на севере, ни наверху, ни внизу, ни сбоку, где бы находилась нирвана… Пользуясь подлинным вниманием истинно-делающий осуществляет нирвану. Скажем, государь, огонь ведь существует, но места, откуда он берётся нет. Тот, кто трёт две чурки одну о другую, то и получает огонь. Вот точно так же, государь, нирвана есть, но места, откуда она берётся, нет. Осуществляет нирвану истинно-делающий, пользуясь подлинным вниманием…

— Хорошо, почтенный Нагасена, пусть нет места, откуда берётся нирвана. А есть ли такое место, почтенный, находясь в котором истинно-делающий осуществляет нирвану?

— Нравственность, государь — вот это место.[468] Стоя на почве нравственности и пользуясь подлинным вниманием, истинно-делающий осуществляет нирвану, где бы он ни находился…».

Нагасена, конечно, имел в виду некую абсолютную («божественную», «космическую») нравственность, которой достигают «просветлённые» буддисты. Но это не так, он заблуждался: мы уже знаем, что невозможно даже приблизиться ко многим нравственным критериям праведности, обретения которых ждёт от людей Бог, следуя в жизни доктрине посмертной «справедливости». Этим самым люди поддерживают толпо»-элитаризм» на Земле, пусть даже бессознательно, благонамеренно, что не поддерживает Бог. Тем более что буддийская нравственность — ни какая-то абстрактная и неописуемая никак нирвана,[469] а вполне конкретный (огромный, но всё же объемлемый) перечень соответствий описаний жизненных ситуаций и их «канонических» оценок «хорошо», «плохо» «следует избегать» и прочих. Его изучают и осваивают на первых двух ступенях Восьмеричного пути и закрепляют достигнутые успехи на третьей-пятой ступенях. А «философской» основой такой нравственности являются Четыре Благородные истины.

Нирвана, согласно учению о «Серединном пути», не является чем-то недостижимым в процессе земной жизни. Эта буддийская «мудрость» восходит к мифу о самом Будде. В возрасте 29 лет принц Гаутама (тогда еще бодхисаттва) отказался от мирской жизни, и в течение шести лет предпринял чрезвычайно строгие аскетические практики. В конце концов, он понял, что путь чрезвычайного самоотречения и голодания не был путем, и тогда он обнаружил Срединный путь. Вслед за этим, в возрасте 35 лет, он достиг «просветления» и стал Буддой. То есть, состояние вхождение в нирвану не обязательно является прекращением земной жизни. Согласно преданию, Будда сам сказал об этом: «Я зовусь Буддой, потому что я понял Четыре Благородные Истины». После этого сорок пять лет Будда проповедовал Дхарму всем, «кто имел уши, чтобы слышать, глаза чтобы видеть и ум, чтобы понимать». Он учил людей тому, что они должны сами осуществить «просветление» в своей собственной жизни. В возрасте 80 лет Будда вошел в Махапаринирвану, оставив учение как свое наследие.

Так что нравственной вершиной буддизма и, соответственно, нирваны — являются Четыре Благородные истины, на основе которых осваиваются конкретные жизненные «канонические» соответствия возможных событий и явлений с оценками «хорошо», «плохо», «следует избегать», «следует поддерживать» и многие прочие религиозные стандарты. Их изучают на первых двух ступеняхВосьмеричного пути, обосновывая правильность нравственных соответствий доктриной посмертной «справедливости», изложенной в Четырёх Благородных истинах.

Согласно учению о «Серединном пути», нирвана должна быть достигнута в течение жизни, это не состояние, достигаемое после смерти. Согласно этому, буддисты рассматривают два аспекта нирваны:

· «Просветлённое» состояние (психика) в этой жизни, когда процессы, формирующие наше существование ещё присутствуют.

· Нирвана после смерти (Махапаринирвана), где утрачены узы основных групп привязанности.

Формирование нравственности буддистов происходит стандартно на первых двух ступенях Восьмеричного пути; закрепощение психики этой нравственностью происходит на третьей-пятой ступенях[470] (первый аспект нирваны — «просветление»); а шестая (частично), седьмая и восьмая ступени (непосредственно йога) — полное отключение от внешнего мира. Оба аспекта нирваны являются гарантией того, что нравственность не изменится в будущем. Первый аспект нирваны употребили в своём учении саентологи.

Буддизм и саентология

Записи откровений буддийских «мудрецов», многочисленные исторические и религиозные описания буддийской духовности не позволяют более детально, чем мы это проделали выше, подойти к сути тех изменений, которые происходят с психикой людей, вставших на путь «просветления». Наиболее близко к воспроизведению и описанию опыта переживаний «просветляющегося» буддиста подошёл Е.А.Торчинов. Но он, не используя теорию эгрегоров, и, не применяя известные уже ко времени написания его работ научные термины из не религиозных сфер (либо из сфер новых религиозных течений) — не смог проникнуть в смысл психотехник на глубину, удобопонимаемую для широкого спектра людей. В то же время, сами буддийские «мудрецы», описывавшие свой религиозный опыт в разные эпохи, были гораздо дальше от понимания того, что происходит с их психикой, нежели некоторые современные работники с «человеческой душой» (как себя называют сторонники учения Л.Р.Хаббарда).

Мы не будем вдаваться в историю возникновения и становления дианетики и саентологии: её можно найти на огромном количестве соответствующих сайтов Интернета. Скажем только, что сначала в 1950 году основатель «новой религии» Л.Р.Хаббард выпустил книгу «Дианетика: современная наука душевного здоровья», что считается датой начала новой религии, а затем, несколько позже (после ряда неудач с дианетикой) — появилась «наука саентология», которая была объявлена религией. Остановимся лишь на некоторых теоретических аспектах «науки о душевном здоровье». Сами саентологи утверждают, что их религия основана на многих буддийских принципах «просветления», иначе — психотехниках. Но, даже не зная об этом, в стандартных описаниях саентологии можно увидеть знакомые нам по буддизму принципы (тексты нижеследующих цитат взяты с сайтов саентологической церкви и её оппонентов: сноски и выделения жирным — наши):

«В отличие от дианетики, сайентология изначально постулирует вечность человеческой идентичности, называя её термином «тэтан» специально придуманным для того, чтобы отличать его от термина «душа»,[471] принятого в христианской религии. Тэтаны скитаются по созданной ими же Вселенной миллиарды лет, попав в ловушку давно принятых ограничений времени и пространства, а также — имплантирования (зомбирования) со стороны враждебных тэтанам сил[472]. На Землю первые тэтаны попали несколько миллионов лет назад в качестве наказания за мнимые «преступления», совершённые в других галактиках.[473] С тех пор наказанные тэтаны попали в круговорот перерождений, а целью сайентологии является освобождение тэтанов ото всех ограничений материального мира (в терминологии Хаббарда — МЭСТ: материи, энергии, пространства и времени)».

Знакомые религиозные мотивы.[474] Сразу заметим, что система предельно обобщающих понятий в саентологии и дианетике представляет собой — всё то же ложное черырёхъединство (МЭСТ — в терминах саентологов), которое предназначено для толпы (подробно см. первую книгу курса). Кроме того, саентологическое учение прямо не признаёт единого Бога, подменяя его нравственно дезинтегрированной по созданной тэтанами Вселенной бесконечностью, которой приписана двойственность враждующих «добра-зла»[475] и ссылка людей-тэтанов на земные мучения, освободиться от которых можно персонально просветлившись. Но, не вдаваясь в подробный анализ общности мировоззренческих основ саентологии и буддизма (обе религиозных системы основаны на четырёхъединстве и имеют весьма много общего)[476] — отметим лишь моменты, необходимые для сравнения психотехник, поскольку предметом рассмотрения настоящего раздела являются именно они. Начнём с общих деклараций, которые на разных сайтах саентологов примерно следующего содержания:

«Саентология, разработанная Л. Роном Хаббардом, является религией, которая предлагает точный путь, ведущий к полному и определённому пониманию истинной духовной природы человека и его взаимоотношений с самим собой, семьёй, группами, человечеством, всеми формами жизни, материальной вселенной, духовной вселенной и с Верховным Существом, иначе говоря, с бесконечностью.

Саентология обращается к духу — не просто к телу или разуму, — и в Саентологии считается, что человек — это нечто значительно большее, чем просто продукт своего окружения или генов.[477]

Саентология составляет систему знаний, которая является продолжением определённых фундаментальных истин. Важнейшие из них таковы:

Человек является бессмертным духовным существом.

Его жизненный опыт простирается значительно дальше пределов одной жизни.

Его потенциал неограничен, несмотря на то, что в настоящий момент он не реализован.

Кроме того, в Саентологии считается, что человек в своей основе хороший,[478] и что его духовное спасение зависит от него самого и его ближних, а также от достижения им единения со вселенной.

Саентология — это не догматическая религия, в которой всё что угодно требуется принимать на веру. Человек открывает для себя, что Саентология работает, применяя её принципы и наблюдая или ощущая на себе результаты.

Наивысшей целью Саентологии является истинное духовное просветление и свобода для человека».

Поскольку в буддизме понятие «свобода» отождествляется с нирваной, а в саентологии — с просветлением (что в буддизме считается предварительной ступенью вхождения в нирвану), в дальнейших рассуждениях мы будем исходить из нашего понимания Свободы, которое мы специально повторим.

СВОБОДА = С+овестью ВО+дительство, БО+гом ДА+нное.

Совесть — чувство Миры (Божиего Предопределения бытия) как таковое, неразрывно сопряжённое с той составной частью личностной нравственности, которая совпадает с праведностью. Праведность — нравственность, которую Бог избрал для Себя Сам, и которую каждый может воспроизвести в себе и которой может следовать в жизни, если желает быть праведным. Соответственно вследствие обусловленности совестью свобода — не вседозволенность, поскольку предполагает определённое нравственно-этическое долженствование, необходимость — своего рода ограничения. В таком понимании для человека свобода воли всегда — ограничена праведностью. А праведность проверяется на Истинность через осознанный диалог с Богом в каждой конкретной жизненной ситуации (через Язык Жизни), поскольку в этом человек не самодостаточен.

Мы также не можем согласиться с саентологической позицией приписывания Высшим Силам (которых сводят к бесконечности, мягко уводя от единобожия тех, кто был склонен к нему до столкновения с саентологами) мифического дуализма («добро-зло»), злоба которых привела тэтанов сначала к «зомбированию» в «Космосе», а затем к ссылке «зомбированных» тэтанов на Землю. Этим самым саентологи во-первых, придают неким Высшим Силам свойства «зомбирования» людей: мол природа людей такова, что они изначально были «зомбированы» и рождаются «зомбированными» — то есть, с ненормальной психикой (которую также иногда называют душой).[479] И, во-вторых, земная жизнь (или жизни в перевоплощениях) предназначена для отбывания наказания и поэтому страдания земной жизни не могут быть преодолены иначе как через избавление от всех «привязок-ограничений», поэтому цель жизни — выживание в условиях отбывания наказания. Последнее — всё та же доктрина посмертной «справедливости» в исполнении саентологов.

Если саентологическая религия направлена на избавление от последствий древнего «зомбирования» неких протолюдей в «Космосе» якобы злыми силами (спрашивается: где в это время был Бог?), и рецидивы этого «зомбирования» играют важную роль в становлении психики (души)[480] людей до сих пор, то — саентологические процедуры устраняют рецедивы, мешающие якобы освобождению. Но мы придерживаемся мнения, что Бог не мог создать (либо поддержать) негативные предпосылки, «зомбирующие» психику, которые воспроизводятся до сих пор. Бог мог создать лишь невычищаемые из душевной основы людей предпосылки Человечности, к которым люди стремятся, развиваясь разными путями. А «зомбирующие» психику предпосылки люди создали сами себе в земной жизни вследствие атеизма, после чего «зомбирующие» процессы и заблуждения стали брать под свой контроль толпо-«элитарные» глобализаторы. Поэтому саентологические психотехнические процедуры, борясь с мифическим «зомбированием», реально — вычищают их психики людей рецидивы Человечности,[481] заложенные Богом в душевную природу каждого человека. Ведь про правильную социологию саентология «мудро» молчит[482] — как и буддисты.

Не случайно последствия прохождения школы саентологии многие критики последней определяют как появление таких качеств, как деловой эгоизм (несмотря на внешнюю улыбчивую коммуникабельность), антиобщественный индивидуализм (несмотря на внешнюю дружелюбность), потеря интереса ко многим важным для будущего общественным институтам:

«Не только психиатры бьют тревогу в связи с деятельностью сайентологов. В одном из выступлений Государственного министра внутренних дел Федеральной земли Бавария также утверждается, что «многочисленные риски подстерегают каждого, кто вступает в эту организацию. Претензии сайентологии на исключительность способствуют формированию черно-белой (друзья-враги) парадигмы мышления.[483] В отдельных случаях вступление приводит к полному изменению прежнего образа жизни: отделению от семьи и друзей, прекращению профессионального образования, отказу от профессии».[484]

Но одновременно с этим саентологические процедуры являются современным вызовом (XX–XXI вв.) всей официально признанной на Западе психологии, о чём и кричат в истерике западные академики от психонауки, считая, что одной из целей саентологии является подрыв авторитета традиционной психиатрии. Это говорит о том, что есть глобальные силы, которых не устаивает доминирующая на Западе школа не практической психологии (которая обслуживала отживающие своё западные религиозные культы и светские идеологии) и эти силы приняли решение (самое позднее в середине XX века) перейти к школам психологии практик, для которых важен практический результат, и они не направлены на адресно-целевую поддержку толпо-«элитарных» структур, представляющих какую либо религию или идеологию.[485]

Рассмотрим динамику становления саентологического учения и его основные принципы, знание которых нам понадобиться для раскрытия темы:

«Сайентология возникла в результате дальнейшего развития дианетики, более ранней методики самосовершенствования, описанной Л. Роном Хаббардом в 1950 году в его книге «Дианетика: современная наука о разуме». В середине 50-х годов Л. Рон Хаббард включил дианетику в качестве составной части в сайентологию. Принципиальное различие между Дианетикой и Саентологией состоит в том, что Дианетика направлена на работу с разумом индивидуума, уделяя всё внимание на восстанавливание полного осознанного воспроизведения в памяти его предыдущего опыта, в то время как сайентология целиком направлена на совершенствование человеческого духа.[486] Кроме этого сайентология содержит также руководства по этике и моральным кодексам (Кодекс чести, Дорога к Счастью), по выведению из организма различных токсичных веществ для того, чтобы повысить духовное процветание (Программа Очищения), по общению, по супружеству, по воспитанию детей, по разрешению проблем, связанных с работой и производством, по основам обучения (Технология Обучения), и по истинной природе жизни (Динамики выживания) и так далее.[487]

Сайентологические процедуры чётко размечены в виде серии последовательных ступеней, потому что Л. Рон Хаббард был убеждён, что совершенствование происходит на основе постепенного движения, шаг за шагом.[488] Например, требуется обратить внимание на негативное влияние лекарств или наркотиков прежде, чем можно будет заняться последующей ступенью. Шаги постепенно приводят к дальнейшим, более продвинутым уровням самых эзотерических знаний сайентологии. Это описывается как продвижение по «Мосту к полной свободе» (или просто «Мосту»), на котором каждая ступень Моста является обещанием еще большей свободы для человека в той области жизни, которая подробно описана в терминах данного Моста».

После краткого ознакомления с «космогонией» и мировоззренческой основой саентологической церкви,[489] перейдём непосредственно к анализу параллелей между психотехниками буддизма и саентологии. Следующие значимые убеждения саентологов уже сейчас позволят нам более полно понять и суть не только её психотехник, но и психотехник буддизма.

Наиболее значимые убеждения сайентологии:

· Человек является на самом деле бессмертным духовным существом (он называется в сайентологии «тэтан»), у которого есть разум[490] и тело.

· Тэтан прожил огромное количество предыдущих жизней и его существование не обрывается вместе со смертью физического тела.

· Человек в основе своей хороший, но он может становиться «аберрированным» (нерациональным в поведении и мышлении) вследствие возникновения в его жизни инцидентов, которые содержат боль и бессознательность.

· Истинно то, что истинно для вас. Истину никому невозможно навязать. Таким образом, принципы сайентологии предлагаются не как то, во что верят, а как то, что делают на практике.

Последняя фраза — вызов идейным и религиозным школам, а также и современной официальной школе западной психологии, которая не владеет психотехниками, а умеет лишь ставить диагнозы на базе перечня стандартных «отклонений» от принятой ею «нормы». Саентологи заявляют, что для них «хорошим» (то есть «нормальным» с их точки зрения) является индивид, у которого отсутствует всё нерациональное в поведении и мышлении — «аберрации». Лишь в случае избавления от аберраций индивид обретает способность сам якобы методологически определять для себя свою собственную истину, которую никто не должен навязывать как принятую в обществе догму.

Согласитесь, что позиция саентологов не менее благообразна и привлекательна, чем буддистов. Но саентологи более прагматичны (и это не случайно: ведь их учение адаптировано к современному быстро меняющемуся обществу) они, следуя логике буддистов (о «привязках-страданиях», вызывающих боль и «затемнение» психики), прямо говорят о неких конкретных жизненных инцидентах, которые являются причинами бессознательных отклонений от их «нормы». В то время как буддисты предпочитают рассуждать на эту же тему, применяя стандартные кармические закономерности. Психотехники саентологов (также как и буддистов) в первую очередь направлены на «вычищение» психики людей от рецидивов этих бессознательных «отклонений от нормы». Осталось рассмотреть, что же это за «норма», которая позволяет обретать свободу по-восточному? И что же это за рациональное поведение и мышление?

Прежде всего следует сказать, что Л.Р.Хаббард и затем его последователи саентологи правы в том, что в современном мире большинство людей входят во взрослость с ненормальным для человека психическим складом. Но это не есть следствие врождённого «зомбирования» тэтанов, а — следствие воспроизводящегося из поколения в поколение процесса неправедного воспитания и образования, даваемого (или просто не предоставляемого никакого вообще) входящим в жизнь поколениям. Кроме того, процесс обучения с древних времён и до сих пор организован на принципах кодирующей психику цитатно-догматической педагогики и на базе науки, основанной на системе МЭСТ (материя-энергия-пространство-время).

В цивилизации, в которой на протяжении нескольких тысяч лет рабовладение только изменяло способы подневоливания одних другими, оставаясь рабовладением по существу, невозможно говорить, что в результате самопроизвольного развития личностей в культуре этого общества, вырастая, личности сами собой обретают естественную для человека духовность — личностную культуру психической деятельности.

Поэтому большинство людей, входя в юношеский и взрослый возрасты, начинают мучится полученными ими в процессе прожитого отрезка жизни и унаследованными от предков по генетическим линиям психическими проблемами разной причинной природы происхождения. Внешним проявлением этих проблем являются угнетённое состояние, пониженный эмоциональный фон, стрессы и пр. малоприятные ощущения,[491] которые кроме неприятных и зачастую невыносимых психических и физических страданий не позволяют обрести целенаправленно ориентированную стойкую к внешним возмущениям психику. Л.Р.Хаббард выставил определённые требования к «нормальной» психике индивида (нормальной по его понятиям), создал и теоретически описал практическую процедуру, позволяющую привести к этой норме психику индивида, весьма далекую от неё при стихийном развитии личности в господствующей в нынешнем обществе информационной среде. Можно сказать, что саентологическая церковь привлекает людей двумя основными возможностями:

· Избавлением от стрессов и прочих неприятных ощущений психической угнетённости и физиологического нездоровья.

· Возможностями обретения целенаправленно ориентированной психики, обладатель которой достаточно свободно получает доступ во-первых, в информационную базу своего бессознательного (в первую очередь — памяти) и во-вторых, в определённый набор эгрегоров, которые он сам выбирает согласно его профессиональной ориентации, что жизненно важно для так называемого выживания саентологов — цели их «жизни».

Последний пункт стоит пояснить. Принципиальное отличие в наших общественно-исторических условиях стихийно сложившейся организации психики, свойственной большинству, от целенаправленно созданной организации психики, свойственной тому или иному меньшинству, состоит в том, что в стихийно сложившейся психике велика доля неупорядоченной информации и информации, к которой заблокирован осознанный и осмысленный доступ, но которая некоторым образом оказывает влияние на поведение индивида. В связи с этим можно условно разделить заблокированную к осознаваемому доступу информацию на две части (более точно мы разделим эту информацию позже):

1. Информация, хранящаяся в бессознательном людей, которая связана с пограничными ситуациями, имевшими место быть на отрезке уже прожитой жизни: её можно условно назвать «этически значимой». Об этих пограничных ситуациях мы рассуждали, разбирая первые пять ступеней Восьмеричного пути буддистов, назвав их проявлениями человеческого существования. Мы сделали тогда вывод, что в буддизме решили этот вопрос «раз и навсегда», попутно отыскав эффективный способ избавляться от лишних хлопот относительно пограничных ситуаций и переживаний, связанных с ними.

2. Информация, которую условно можно назвать «прикладной».[492] Это разнообразные банки данных в памяти. Также сюда можно отнести и информацию, которую обретает возможность получать индивид, после снятия связанных алгоритмикой бессознательного проблем доступа к банкам памяти «нужных» для профессиональной деятельности эгрегоров.

Целенаправленно созданные культуры личностной психической деятельности так или иначе уделяют внимание этой проблематике и разрабатывают духовные практики — индивидуальные, диалоговые (для двоих), коллективные, — позволяющие перейти от стихийно сложившейся организации психики к нормальной организации психики с точки зрения каждой из них.

В зависимости от того, насколько им удаётся устранить ошибки и порочность, свойственные психике индивида, стихийно сформировавшейся в господствующей культуре общества, их носители — в большинстве своём — обретают те или иные преимущества перед остальной частью общества. Но это следует понимать в статистическом смысле: т. е. и среди носителей стихийно сложившейся организации психики могут быть индивиды, чья личностная психическая культура более совершенна, чем целенаправленно созданные культуры личностной психической деятельности.

Нетрудно догадаться, что буддизм и саентология — две весьма схожих религиозных системы, которые направлены на создание «нормальной» с их точки зрения целенаправленно ориентированной психики людей, которая не будет сигнализировать неприятные негативные ощущения на уровень сознания по поводу воздействия на индивида всего учтённого «душевной наукой» спектра внешних возмущающих факторов, приносящих «страдания».

Как и в буддизме, саентологи считают, что «просветлённый» индивид обретает ощущение «безмятежности», выражающееся в его внутренне спокойном отношении к жизни (вплоть до полного покоя: в буддизме это — нирвана).[493] Для этого Л.Р.Хаббард придумал некую «шкалу тонов», диапазон которой следующий:

«Шкала тонов — это определение точных характеристик настроения и поведения человека, которое достигается при помощи чёткого знания расположения эмоций на градуированной шкале. Шкала простирается от точки -40 или «Полного Поражения» до точки +40 или «Безмятежности существования». Положения на шкале тонов обозначаются определёнными эмоциями,[494] но Л. Рон Хаббард также описал много других вещей, которые могут быть определены при помощи шкалы тонов, например, такие аспекты как личное здоровье, сексуальное поведение, потенциал выживания или способность обращаться с правдой. Шкала тонов применяется сайентологами в каждодневной жизни[495] для того, чтобы лучше понимать окружающих людей. Согласно сайентологии, человек, находящийся в более низком тоне, имеет больше проблем, он более стеснителен, а также более подвержен заболеваниям и несчастным случаям, и вместе с тем для того, чтобы общаться и обмениваться идеями с этим человеком, требуется проявлять больше заботы и рассудительности».

Мы дошли до момента, когда возникает необходимость введения некоторых специальных терминов из саентологической «науки» «душевного здоровья». Один из этих терминов мы уже употребили это — аберрация. Оно означает в общем научном понимании — всякое отклонение в строении и функциях от типичного образца; обычно употребляется для обозначения индивидуальных отклонений от нормы.[496] У саентологов аберрация это — искажение естественных, нормальных жизненных «динамик».

Причиной аберраций (то есть — «ненормальности» психики) саентологи считают инграммы. Сам Л.Р.Хаббард даёт термину «инграмма» следующее определение: «Инграмма — это момент «бессознательности», который содержит физическую боль или болезненные эмоции и ощущения. Инграмма недоступна для осмысления умом как жизненный опыт».[497]

Для того чтобы индивид стал жертвой внедрения в его психику инграмм, с позиции дианетики и саентологии, необходимо, чтобы он утратил осознанное восприятие мира. Возможности обрести пополнение инграммного банка (этот термин обозначает собрание инграмм, свойственное психике индивида) открываются, когда человек теряет сознание под воздействием, например, боли, шокирующей его информации (обморок при получении неприятных известий и т. п.), под общим наркозом при хирургическом вмешательстве, в наркотическом опьянении (алкогольном в особенности), под гипнозом и в некоторых других ситуациях. Во время естественного сна возможность пополнения запаса инграмм исключена, по какой причине естественный сон не рассматривается как состояние бессознательности.

Иными словами, инграмма это — информация, внедрившаяся в психику человека в обход его сознания таким образом, что она становится источником искажений «нормальной» (в понятиях психологии саентологов) психической деятельности по управлению как физиологией организма человека, так и по управлению его поведением.

Дианетики и саентологи учат. Инграммы в психику индивида начинают попадать ещё в период его внутриутробного развития. Список ситуаций, выявленных в ходе дианетической терапии, в которых плод впадает в бессознательное состояние (соответствующее его уровню развития) довольно обширен, поэтому избежать записи инграмм в психику будущего человека в реальной жизни весьма затруднительно. По этой причине индивидов, чья психика к моменту рождения полностью свободна от инграмм, практически нет. Люди отличаются друг от друга в том числе и степенью отягощенности их психики инграммами, полученными ими в разные периоды их жизни, начиная от момента образования зиготы,[498] а также и своеобразным для них содержанием инграмм. Далее в течение всей жизни пренатальные инграммы, (этим термином обозначаются инграммы, полученные в период внутриутробного развития) обрастают инграммами, получаемыми человеком в разных жизненных обстоятельствах. Инграммы образуют цепи и ветвятся. Поэтому саентологическая психотерапия направлена на то, чтобы выявить самую раннюю инграмму, называемую «бэйсик-бэйсик». С её нейтрализацией и осмыслением в ходе вычищения психики от инграмм, утрачивают свою аберрирующую способность и все хронологически более поздние инграммы, наросшие на первую.

Освобождённый от аберраций (и соответственно — инграмм) индивид называется клиром (от английского «clear» — чистый, ясный, понятный). В связи с наличием у всех без исключения аберраций, саентологи утверждают, что любой человек может быть клиром, если он не потерял части мозга в результате операции или несчастного случая или не был рожден с серьезным дефектом нервной системы.

Основной психотехникой по избавлению от инграмм в саентологии является одитинг (от латинского audire — слушать). Одитинг представляет собой общение один на один с профессиональным сайентологическим консультантом или одитором. Одитор следует так называемой точной процедуре совершенствования человеческого духа. В большей части одитинга применяется Е-метр — устройство, созданное для того, чтобы он помогал обнаруживать инграммы (моменты и области душевных мук и расстройств человека), которые другим бы способом были бы пропущены и не замечены одитором.

Цель процесса одитинга состоит в том, чтобы помочь человеку (он называется преклиром или «ПК») сбросить с души тяжесть, рассказав о своих специфических инцидентах, содержащих прошлые душевные травмы,[499] о своих прежних этических проступках и о неприятных решениях. Данные предметы рассмотрения одитинга в целом представляют собой то, что, по мнению саентологов, ограничивает преклира от достижения собственных целей, и приводят к усилению его «реактивного ума». Одитор просит преклира ответить на список вопросов, которые составлены со специфической целью и подаются преклиру строго выверенным образом.[500] Одитинг подразумевает то, что преклир должен быть желающим и заинтересованным участником, который понимает смысл вопросов, и тогда процессы будут проходить наиболее быстро и гладко. Во время одитинга одитор может записывать информацию от одитируемого человека, что напоминает то, как это делается у психотерапевтов или на исповеди в «христианских» церквях.[501] Церковь заявляет, что все информация, записанная при одитинге, сохраняется в полной секретности и является конфиденциальной.

Общий психологический подход саентологов выражен в следующей цитате из книги Л.Р.Хаббарда:

«Человек — хороший. Избавьте его от аберраций — и с ними уйдет зло, которое так обожают схоласты и моралисты. Единственная часть ума, от которой можно избавиться[502] — это как раз та его часть, где сосредоточено «зло». А без этой части доброта и жизнерадостность человеческого характера проявляются ярче. И человек рад этому избавлению, потому что «злая» часть — это физическая боль».

Налицо всё то же древнее мировоззрение восточного дуализма, которое развилось в течение двух тысячелетий в целую «науку» о «душевном здоровье». Только эта «наука» учит не столько прятаться от мифического «зла» за «канонами» писаний и эгрегорами религий, а — удалять «часть ума» (психики), через которую «зло» саентологов причиняет «физическую боль» аберрированному преклиру.[503] Стоит ли рассуждать о гуманности (человеколюбии) саентологии, или и так всё понятно?

Но и буддийские ступени Восьмеричного пути (его разнообразных модификаций) ведут туда же: после нравственной подготовки (1–5 ступени), на 6 и 7 ступенях ученики проходят глубокое практическое «клирование»[504] психики, способы которого в буддизме весьма разнообразные, но результат — один.

Рассмотрим подробнее процесс удаления «части ума», который удобопонимаемо расписан в саентологии, но который очень трудно детально понять из описания буддийских практик. После чего проведём ряд параллелей между саентологическим клированием и буддийскими практиками. Придётся употребить ещё несколько специальных терминов саентологической «науки», такие как аналитический ум и реактивный ум:[505]

«Существует две аксиомы о функционировании ума, с которыми одитор должен быть знаком.

I. Ум воспринимает, ставит и решает проблемы, связанные с выживанием.[506]

II. Аналитический ум рассчитывает, основываясь на различиях. Реактивный ум рассчитывает, основываясь на тождествах.

Первая аксиома представляет интерес для одитора в его работе потому, что с ней он может четко установить, имеет ли он дело с рациональной реакцией или нет. Любые отклонения от оптимальной рациональной нормы полезны для нахождения инграмм, все неразумные страхи и так далее являются тем, что одитор сможет выгодно использовать.

Согласно второй аксиоме можно считать, что ум широко и точно распознает различия, приближаясь к полной рациональности, и затем, по мере того, как он отходит от рациональности, распознает всё меньше и меньше отличий, пока, в конце концов, он не приближается к состоянию полной невозможности рассчитать отличия во времени, в пространстве или мыслях, и тогда он может считаться абсолютно сумасшедшим».

Мы подошли к вопросу: с какой «оптимальной разумной нормой» сравнивает одитор «неразумные» ответы преклира для выявления и уничтожения инграмм (отклонениё, выявленных при сравнении), есть ли такая норма? — Есть. И эту норму можно назвать «нравственным кодексом поведения» саентологической церкви. Он весьма похож на то, что изучают и осваивают буддисты на первых двух ступенях Восьмеричного пути.[507] Буддисты на этих ступенях учатся религиозной нравственности и проходят проверку на соответствие ей (3–5 ступени). Преклир же у саентологов может даже не знать о «нравственном кодексе поведения»: о нём знает одитор, который в ходе бесед (одитинга) сразу, параллельно психотехникам (нейролингвистическому кодированию психики) целенаправленно готовит психику преклира к принятию этого «нравственного кодекса». Не вдаваясь в подробности саентологического «канонического» якобы гуманизма (о нём можно прочесть на сайтах саентологов), повторим то, что касается этого «кодекса», из уже цитированного выше: «Саентология, разработанная Л. Роном Хаббардом, является религией, которая предлагает точный путь, ведущий к полному и определённому пониманию истинной духовной природы человека и его взаимоотношений с самим собой, семьёй, группами, человечеством, всеми формами жизни, материальной вселенной, духовной вселенной и с Верховным Существом, иначе говоря, с бесконечностью». Выглядит этот «кодекс», конечно же, весьма гуманно и благообразно, как и у буддистов.[508]

Далее про функциональные нагрузки аналитического и реактивного ума у саентологов написано:

«Здоровье разума — это способность находить отличия. Чем лучше кто-то может указать на отличия — неважно, насколько они малы — и знать величину этих отличий, тем он более рационален. Чем меньше человек способен находить отличия и чем ближе он подходит к мышлению тождественностями (А=А), тем менее здоров его разум и дух.

Механизм нашей модели разума очень прост. Накатывает разрушительная волна физической боли или всепроникающего яда типа эфира, и летят некоторые или все предохранители, которыми защищен аналитический ум. Как только он отключается, стандартные банки памяти отключаются тоже.

Периоды «бессознательности» являются пробелами в стандартных банках памяти. Эти пробелы составляют то, что мы называем в Дианетике банком реактивного ума. Время, когда действует аналитический ум, плюс время, когда в действии находится реактивный ум, создают длинную нить последовательной записи всей жизни.

Реактивный банк не сохраняет воспоминаний такими, какими мы их себе представляем. Он записывает инграммы. Это полные, вплоть до мельчайших деталей, записи каждого ощущения, имевшего место в момент полной или частичной «бессознательности». Эти записи также аккуратны, как и любые другие в организме, но они обладают собственной силой. Они похожи на долгоиграющие пластинки или кинофильм, если бы те содержали все ощущения света, звука, запах, вкуса и т. д.

Есть однако совершенно отчетливая разница между инграммой и памятью (в дианетике это различные термины: наше пояснение при цитировании). Инграмма может быть постоянно подключена в любую цепь организма (имеется в виду контур циркуляции информации: наше пояснение при цитировании), ведет себя как особое существо.

Слово «инграмма» в Дианетике используется в его совершенно точном значении как определенный и постоянный отпечаток, оставленный раздражителем на протоплазме ткани. Инграмма считается отдельной группой раздражителей, которые запечатлеваются исключительно в клетках организма.

В Дианетике мы называем памятью всё, что записано в стандартных банках памяти и что потенциально доступно риколу со стороны «Я». Зрелище, представшее перед глазами и воспринятое другими ощущениями, становится записью в стандартных банках памяти и позже может быть вызвано «Я» для справок.

Рикол: воскрешение в памяти (скорее вызов в сознание, поскольку в дианетике подчеркивается различие рикола и вспоминания) различных видов ощущений из прошлого. Происходит от английского слова «recall», что означает «вызывать из прошлого».

Реактивный инграммный банк может быть материалом, складированным в самих клетках. И в данный момент неважно, достоверна эта теория или нет. Об этом нужно было сказать, чтобы дать основу для понимания того, что происходит с человеком когда он теряет сознание».

Основываясь на опыте саентологов, который мы увидели выше, можно с большой степенью уверенности сказать, что в буддизме на ступенях Восьмеричного пути — примерно от шестой и до восьмой — ученики обретают способности избавляться от влияния «реактивного инграммного банка», хранящегося в клетках организма (отдельных группп раздражителей, которые запечатлеваются исключительно в клетках организма — как верно определили саентологи). Буддисты, помимо лексических «одитингов» с помощью гуру,[509] проделывают это методом чисто физиологического перераспределения веществ типа медиаторов (см. про их свойства в предыдущих разделах), обеспечивающих передачу сигнала от клеточных структур к головному мозгу и обратно — в ходе йогических упражнений. Не понимая, конечно же, ничего подобного тому, что написано у саентологов, буддисты (вдобавок к своеобразному восточному «одитингу» — первые пять ступенейВосьмеричного пути) практически проделывают ту же самую «чистку» инграммного банка данных — методом его принудительного «отключения» от влияния на физиологию и психологию людей.[510]

Поясним более подробно последнюю цитату. Вопрос о локализации инграммных записей и природе реактивного ума действительно неважен, поскольку качества, на основе которых определены эти термины, проявляются в психической деятельности вне зависимости от локализации структур-носителей информации. Также вне зависимости от организации структур-носителей, инграммы не попадают в стандартные банки памяти. Всякий раз, когда человек оказывается в бессознательном восприятии воздействий на его психику под воздействием боли или неприятных эмоций информация попадает в реактивные инграммные банки.

Включению в работу, т. е. активизации записанных в реактивный банк инграмм Л.Р.Хаббард посвятил девятую главу второй книги «Дианетика», где описывает механизм возбуждения инграмм окружающей обстановкой на конкретных примерах. Мы не будем повторять это длительное описание, а укажем только на то общее, что есть в этом описании.

Если «аналитический ум не работает на высшем уровне», а поток информации извне или из собственных внутренних переживаний и фантазий соответствует информации, записанной в качестве инграмм в реактивном банке, то инграмма активизируется в качестве алгоритма поведения человека и управления физиологией его организма в новых обстоятельствах, возникших спустя (возможно многие годы) после её попадания в психику индивида.

При этом с одной стороны, активизированная таким образом инграмма обеспечивает бездумно автоматическое поведение человека в новых обстоятельствах по записанному образцу, некогда реально обеспечившему выживание организма при потере сознания или отключении аналитического ума; а, с другой стороны, она же сызнова более или менее активно воспроизводит все ранее оказавшиеся в ней болезненные ощущения и эмоции, имевшие место в реальной жизни индивида в прошлом в процессе записи инграммы в реактивные банки информации в его организме. Последнее обстоятельство при активизации повседневностью множества инграмм выливается в общий набор более или менее ярко выраженных психосоматических заболеваний организма и нарушений психики (отклонений от «нормы»), свойственных человеку на протяжении длительных периодов его жизни.

Для реактивного ума и все моменты времени идентичны в том смысле, что «сейчас» є «вчера» є «всякая дата; всякое время суток» є «всегда». Поскольку в нормальном состоянии сознания человека аналитический ум некоторым образом взаимодействует с реактивным, то хронологически привязанная информация из стандартных банков памяти связывается с хронологически неопределённой информацией из инграммного банка всякий раз, когда та или иная инграмма возбуждается (рестимулируется) внешними обстоятельствами, окружающими индивида.[511] О проявлении этой особенности инграмм Л.Р.Хаббард пишет:

«Существует другой вид мышления тождествами, и это та группа, которая разрушает способность ориентироваться во времени. «Ты не знаешь, когда это случилось» является классической фразой. «Я не знаю, насколько сейчас поздно» и другие имеют странное и специфическое влияние на разум, так как он работает по своему собственному точному хронометру, а инграммы читают циферблат совершенно неправильно. На сознательном уровне человек неплохо справляется с аналитическим временем. Инграммы проскальзывают вперед и назад в зависимости от того, когда они включены или рестимулированы. Инграмма может быть причиной сегодняшнего действия, которое принадлежало ситуации сорок лет назад на траке времени и должно было оставаться там. Это не замечания о различиях во времени, которые так сильно аберрируют; это безвременный характер инграмм. Время — великий шарлатан, оно ничего не излечивает, оно только изменяет свойства окружающей среды и окружение человека.[512] Инграмма десятилетней давности, со всеми болезненными эмоциями, может быть, покрылась оболочкой и «забыта», но если она рестимулирована сегодня — она уже перед вами, готовая вызвать соответствующие действия».

Вызванные ситуационно активизированными инграммами болезненные ощущения и эмоции подавляют в новых обстоятельствах работу аналитического ума, что создает психологические условия для записи новых инграмм; субъективно-психологические условия тем более подходящие, чем сильнее отключен аналитический ум от процесса непрерывного осмысления жизни активизацией уже свойственных психике инграмм.

Кроме того алгоритмы инграмм ветвятся, а случайный характер возникновения инграмм не предполагает взаимной согласованности информации, в них содержащихся. Это в наиболее тяжелых случаях выливается в расщепление личности индивида: т. е. разделение памяти, доступной его сознанию, на взаимно изолированные друг от друга области и расслоение изначально единого его интеллекта на множество мелких интеллектов-бесов, ведущих более или менее личностно развитое и обособленное существование в информационной среде психики индивида наряду с той личностью, которая осознается им как «собственное Я». И так долгоиграющая инграммная пластинка записывается на протяжении всей жизни виток за витком, слой за слоем…

О возможной ограниченной полезности инграмм в прошлом и их вреде в наше время Л.Р.Хаббард об инграммах пишет следующее:

«Может быть, до того, как человек приобрёл обширный словарный запас, инграммы были полезны ему. Они помогали выживанию способами, которые будут описаны ниже.[513] Но когда человек выработал язык, который включает в себя слова, звучащие одинаково, но имеющие совершенно разные значения, и вообще когда начали появляться языки, инграммы стали гораздо более опасными и перестали быть полезными. А теперь, на нынешнем этапе эволюции, инграммы совсем не защищают человека, а, наоборот, сводят его с ума, притупляют все его способности и делают его больным».

Все ощущения (но не слова), записанные в инграммах объективно своеобразны (уникальны), а в информационном отношении они самодостаточны для индивида в том смысле, что большей частью имеет место однозначное соответствие «обстоятельства — ощущения». Вследствие этого при повторном и неоднократном возникновении жизненных обстоятельств, аналогичных имевшим место при первичной записи инграмм, инграммные программы поведения (большей частью) так или иначе обеспечивают более или менее адекватную новым обстоятельствам бессознательно автоматическую реакцию организма. По этой причине некогда записанный в качестве инграммы алгоритм поведения, некогда уже обеспечивший выживание организма, воспроизводится и в повторившихся обстоятельствах реактивным умом автоматически, тем самым обеспечивая минимально возможное для индивида качество управления. Совершенно иначе обстоит дело, если отдельные слова и более сложные языковые конструкции, оказываются в банках данных, на основе которых действует реактивный ум.

Слова и более сложные языковые конструкции за счет многозначности их смысла, обусловленного не только объективными обстоятельствами (что характерно для большей части бессловесных ощущений), но и субъективными особенностями словоупотребления уничтожают это более или менее однозначное соответствие информации, записанной в качестве инграммных программ поведения, повторяющимся жизненным обстоятельствам.

Это происходит потому, что реактивному уму свойственно мыслить отождествлениями, и как выразился Л.Р.Хаббард, «реактивный ум крадет значение содержащихся в нём слов из аналитического ума». И если инграммы активизируются услышанными словами, то записанные в них алгоритмы управления поведением и физиологией организма далеко не всегда соответствуют возникшим обстоятельствам.

Саентологические процедуры, избавляя людей от реактивного инграммного банка, и одновременно вводя с помощью одитора «нравственный кодекс поведения», устанавливает таким образом многовариантную (но всё же конечную) определённость соответствия лексических форм — реакциям на них аналитического ума. В свою очередь аналитический ум оперирует своими стандартными банками данных, «науку» управления которыми в современных условиях предлагают саентологи — помимо клирования. Эта «наука» основана на рациональной работе аналитического ума, который легко адаптируется во всём спектре современного профессионализма — в растущих с каждым годом массивах прикладных знаний — легко находя в этой сфере те самые отличия, о которых говорится как о преимуществах аналитического ума. Учитывая наличие «нравственного кодекса», а также определённой системы понятий (соответствий лексики — образам, возникающим в психике людей), можно утверждать, что саентологическая церковь претендует на социальную систему, в которой особая устойчивость управления обеспечивается её специфической определённостью понятийного аппарата, а ненапряжённость — отсутствием инграммных банков в психике людей, включённых в эту систему.[514] Если первого добивались многие религиозные системы Запада, то второго — добились только на ведическом Востоке (индуизм, буддизм и другие производные религии от индуизма).

Кроме ошибок управления поведением и физиологией организма, вызванных наличием инграмм, у аберрированного индивида анилитический ум вынужден заниматься «оправданием» действий индивида — на что тратятся всевозможные ресурсы:

«Инграмма диктует всевозможные процессы, которые происходят в жизни; она в состоянии диктовать веру, мнения, мыслительные процессы или их отсутствие, действия всех видов, а порой создает обстоятельства поразительной сложности и бестолковости. Инграмма в состоянии диктовать организму всё, что содержит сама, а содержать она может любые мыслимые комбинации слов. Аберрированное поведение заставляет аналитический ум оправдывать действия и состояния организма, а также свои собственные странные промахи. Это называется оправдательным мышлением».

Теперь рассмотрим механизм одитинга, который представляет собой суть психотехник клирования. Цель дианетической терапии — полное опустошение реактивного банка инграммных записей, очистка его (отсюда и происходит термин «клир» — «clear», т. е. чистый). Сама терапия сводится к беседе двух людей по определенным Кодексом Одитора и процедурой правилам. Это и называется одитинг. Это слово и однокоренные с ним происходят от английского, имеющего значение «слушать и рассчитывать».

В беседе на одитора, ведущего сеанс, возлагается задача, задавая вопросы и высказывая пациенту просьбы, заставить его реактивный ум выдать содержание инграмм на уровень сознания пациента. В ходе проводимого таким образом клирования инграммы последовательно выявляются, но они не уничтожаются в том смысле, что стираются из психики, вследствие чего субъект якобы лишается какой-то части памяти о своей прошлой жизни.

Но после выхода с помощью одитора инграммной информации на уровень сознания пациента она перестает быть инграммой, не искажает деятельности его аналитического ума и психики в целом, занимает место в стандартных банках памяти на своем месте на траке времени, после чего поддается осознанному переосмыслению самим пациентом по его воле.

Замкнутые на эту инграмму ресурсы психики и, прежде всего, аналитического ума[515] высвобождаются и становятся доступными для осознанного пользования ими по произвольному желанию индивида, что находит своё выражение в росте коэффициента интеллектуальности «IQ», исчезновении неврозов, психосоматических заболеваний и т. п. После выявления «бэйсик-бэйсик» и перегрузки её в стандартные банки памяти реактивный банк оказывается пустым (до нового периода бессознательности, когда открывается возможность к его пополнению), а человек становится клиром — нормальным с точки зрения дианетики по Хаббарду. При этом исчезают и психосоматические заболевания и нервно-психические заболевания, ранее возбуждавшиеся активными инграммами, после чего организм спустя какое-то время восстанавливает свой жизненный потенциал, насколько ему позволяют возраст и степень невосполнимого ущерба, понесенного им в прошлом.

Механизм одитинга (беседа одитора с преклиром) сильно напоминает процедуру обучения учеников-буддистов с помощью учителей-гуру. Суть происходящего в последнем случае та же, что и в случае саентологического клирования — освобождение реактивного банка от инграмм (в терминологии саентологов). Именно поэтому мы, рассматривая буддизм, сильно отклонились в саентологические психотехники. Не стремясь охватить все аспекты буддийского «клирования» людей, приведём несколько примеров из буддийской практики, которые на на— взгляд сродни процедуре саентологического клирования.

Ранние школы буддизма уделяли большое внимание методикам созерцания, что впоследствии вошло в Серединный путь Махаяны (седьмая ступень Восьмеричного пути). Созерцание — один из способов не лексической нейтрализации влияния на работу психики того, что саентологи называют инграммами. Начнём с книги Е.А.Торчинова «Религии мира: опыт запредельного» (С-Пб, 2005 г.), гл. 3 «Расцвет психотехники в буддизме»:

«Отметим, что к очень раннему времени относится разделение созерцательных методов на два класса: шаматха (пали: саматха) и випашьяна (пали: випассана). Первый из терминов означает «приостановление», «прекращение» волнения сознания, его максимальное успокоение и сосредоточение.[516] Второй означает аналитическое созерцание, осуществляемое после достижения цели шаматхи и параллельно с нею.[517] Оно предполагает рассмотрение природы сознания для избавления от иллюзии «я» и коренящихся в ней аффектов.[518]

Подобно тому, как различные философские учения буддизма считались средствами для «исцеления» конкретных аффектов и привязанностей личности, точно так же и различные психотехнические методы предназначались для конкретных «болезней» — различного рода аффектов, влечений и ложных установок. Поэтому одно лицо никогда не практиковало все виды созерцания: как правило, он сам или, чаще, его учитель подбирали наиболее соответствующие данному психологическому типу методы и упражнения;[519] при этом особое внимание уделялось определению доминирующей в данном человеке клеши[520] из числа трех основных клеш: невежество (моха), гнев (двеша) и страсть (рага)».

Объекты созерцания подбираются тематически по типам стандартных и распространённых клеш.[521] Длительное бессмысленное созерцание того или иного предмета приводит к выводу на уровень сознания жизненной ситуации (либо даже бессознательному избавлению от зачастую неприятного и пугающего в прошлом аффекта вместе с эмоциями, соответствующими последнему), соответствующей тематике предмета, которая в прошлом была причиной образования соответствующей клеши (может быть даже целого инграммного спектра) — после чего (в случае удачи) происходит обнуление, видимо на клеточном уровне, «аффекта» психики. Поскольку в древности жизненные ситуации и соответствующие им клеши были не столь необъятными, как в наше время, их можно было уложить в некий стандартный банк символов, из которых и выбирались объекты созерцания. Перечень объектов созерцания, конечно же, пополнялся по мере развития цивилизации Востока, поскольку добавлялись новые клеши. Но принцип остался прежним. Е.А.Торчинов приводит древнюю классификацию объектов созерцания:

«Обычно тексты перечисляют сорок объектов созерцания, рекомендуемых для развития внимания и сосредоточенности. Их полный перечень приводится в «Висуддхи магге» и воспроизводится в «Буддийской медитации» Э. Конзе, и мы не будем его повторять. Перечислим только те пять групп, по которым классифицируются эти сорок объектов:

· символы (образы первоэлементов, цветов, света, пространства);

· объекты, вызывающие чувство отвращения (различные типы трупов и скелеты);

· памятований (о Трех Драгоценностях — Будде, Дхарме, его Учении, и Сангхе, общине монахов, достигших нирваны; позднее — монашеской общине вообще; обетах терпения, божествах, смерти, телесности, дыхании и покое);

· четыре состояния Брахмы (брахмавихара, то есть дружелюбие, сострадание, сорадование и уравновешенность);

· уровни мира не-форм (сфера бесконечного пространства, сфера безграничного осознания, сфера отсутствия чего бы то ни было и сфера ни восприятия, ни невосприятия).

К сорока объектам созерцания для развития сосредоточенности относится также созерцание отвратительных аспектов пищи и аналитическое созерцание четырех первоэлементов (земли, воды, огня, воздуха).

Один из китайских буддийских текстов, цитируемый Э.Конзе, выделяет следующие «пять врат Дхармы» (фа у мэнь) или, другими словами, пять основных тем созерцания:

· загрязнение (созерцания трупов, скелетов, телесности и отвратительных аспектов пищи); этот тип объектов созерцания служит для нейтрализации страсти, влечения (рага);

· дружелюбие — для нейтрализации гнева (двеша);

· причинно обусловленное (взаимозависимое) происхождение (пратитья самутпада) — для нейтрализации невежества (моха);

· процесс дыхания (для нейтрализации дискурсивного мышления и достижения контроля над психическими процессами)».

Рассматривая параллели между буддийскими йогическими практиками и саентологическими процедурами нужно помнить, что буддисты старались сориентировать психику учеников под нравственность своей религиозной системы, а саентологи ориентируют — под нравственность и нужды своей. К тому же саентологическая церковь не проповедует даже «серединный» «аскетизм», придерживаясь западных либеральных взглядов, чего нет в буддизме. Поэтому многие конкретные результаты «клирования» в буддизме и у саентологов не совпадают. Но методики весьма схожи. Проиллюстрируем эту схожесть исследованиями Е.А.Торчинова, которые он приводит в той же главе 3 «Расцвет психотехники в буддизме» в разделе «Махаяна»:

«В виджнянаваде и субъективный аспект опыта (живое существо) и его объективный аспект (внешний мир как содержание сознания) равно сводятся к единому субстратному сознанию-сокровищнице. Для понимания виджнянавады исключительно важно понятие васана. Оно означает некий след, впечатление, оставленное чем-то ныне уже отсутствующим. Например, прошла надушенная женщина. Она уже ушла, а запах ее духов остался. Терминологически васана понимается как некая энергия привычек, следы, оставленные в сознании-сокровищнице предыдущим опытом и определяющие тенденции и направленность последующего развертывания эмпирических форм сознания, их интенциональность[522] и содержание. Именно наличие этих следов[523] обусловливает все новые и новые акты овнешвления сознания, выражающиеся в привязанности живого существа к сансарическому существованию, закладывающему новые единицы информации, «семена» в сознание-сокровищницу, что, в свою очередь, обусловливает получение нового опыта, и так далее.[524]

Буддийский йогин (а второе название виджнянавады — йогачара, школа практики йоги, что указывает на особенно четко выраженную психотехническую ориентацию этого учения) как бы поворачивает этот процесс вспять, освобождая сознание-сокровищницу от ее содержания, как бы «высыпая» из нее «семена» (подобно тому, как высыпают семена из мешка). После этого сознание-сокровищница перестает проецироваться вовне, сознание направляется само на себя (ибо оно не может не быть интенциональным), и обретается освобождение, нирвана. Путь же, ведущий к этому освобождению, подробно описывается в йогачаринских трактатах о ступенях психотехнической практики. Да и вся сложнейшая философия «только осознавания», собственно, и создана для объяснения причин сансарического существования, его характера и методов трансформации сознания для выхода из круга рождений-смертей».

Чего уж тут комментировать: налицо прямые параллели с целями саентологии.

Следующим эффективным методом «освобождения» психики от всего несоответствующего нравственности буддистов является беседа учителя с учеником с помощью специальных тестов — логических парадоксов — которые называются коаны. Мы достаточно подробно рассмотрели механизм шокирующего действия коанов на психику учеников в главе «Чань-буддизм, дзэн-буддизм». Повторим только, что коаны являются по большей части логическими парадоксами (их известно несколько тысяч) и представляют собой вопросы, которые не имеют ответа. Служат они цели радикального изменения стереотипа мышления и помогают (как учит чань-буддизм) достичь «освобождения сознания вплоть до полного его просветления». Эти «философские» вопросы вводят психику ученика в состояние «ступора», после выхода из которого прежние его убеждения в отношении поставленной темы обсуждения «вычищаются» до состояния «незначимости» в его дальнейшем управлении и самоуправлении.

Осталось только догадаться, что с помощью коанов учитель-гуру сначала выявляет отношение ученика к вопросу, поставленному в коане, а затем — показывает абсурдность прежнего убеждения ученика, одновременно снимая всякую эмоциональную «память» об обсуждаемом предмете,[525] иначе, инграмму[526] (по саентологически). Мало того, большинство буддистов считают, что с помощью коанов (в первую очередь) они достигают справедливости (нетрудно догадаться, что справедливость по-восточному заключается в предоставлении всем людям возможности очистить своё сознание):[527]

«Мастера дзэн достаточно ясно высказались о том, что такое коан и с какой целью он применяется. Одно из лучших высказываний на эту тему есть в Чжун фэн хэ шан гуан лу — «Записях» мастера школы линьцзи Чжун-фэн Мин-бэня (Тюхо Мёхон, 1263–1323), проживавшего при династии Юань (1260–1368). Когда его спросили, почему учения будд и патриархов называются «судебными протоколами», т. е. коанами, он ответил: «Коаны можно сравнить с протоколами публичного суда. Добьется ли правитель наведения порядка в своем царстве, зависит, по сути, от существования закона. Гун (ко), или «публичность», является тем единственным курсом, которым следовали все мудрецы и достойные люди, высшим принципом, который составляет путь всего мира. Ань (ан), или «протоколы», — это правдивые записи, фиксирующие то, что мудрецы и достойные люди рассматривают в качестве принципов. Все правители всегда имели публичные суды, и все публичные суды всегда вели протоколы. Эти протоколы служат предшественниками законов, направленных на уничтожение несправедливости в мире. Если используются эти публичные судебные протоколы (коаны), то приводятся в действие принципы и законы, и в мир приходит справедливость; если мир становится справедливым, то порядок будет и на царском пути».[528]

И на этом «царском пути» есть своя нравственная основа, которую могут дать тренировки с помощью коанов. Как говорит тот же мастер школы линьцзи Чжун-фэн Мин-бэня (Тюхо Мёхон, 1263–1323), проживавший при династии Юань (1260–1368) — коаны дают возможность морального воспитания учеников «без установления вероучительных догматов и заповедей», так известных в других религиозных системах. Иными словами, есть способы насаждения определённой религиозной (идеологической) нравственности без употребления известных нам догматических процедур:

«Каковы же были «слова древних», используемые теперь как «публичные протоколы», или коаны? Если говорить кратко, они состояли из вопросов, задаваемых старыми мастерами отдельным ученикам, и ответов, данных учениками; вопросов, поставленных учениками мастерам в личных беседах или в ходе проповедей, и ответов мастеров; изречений или формул, в которых мастера указывали на глубочайший Принцип; анекдотов из повседневной жизни мастеров, в которых их воззрения или действия показывали работу Принципа, и изредка — фраз из какой-либо сутры, в которой Принципу, или некоторому его аспекту, была придана словесная форма. Представляя ученику тот или иной коан и наблюдая за его реакцией, можно было судить о глубине его осознания. Коаны становились критерием духовного уровня.[529]

Так был разработан уникальный метод, с помощью которого люди могли достичь религиозного пробуждения; так был изобретен метод обучения без использования установленных вероучительных догматов или заповедей, которым надлежало следовать, наставлений, доктрин или дискуссий о них, а также без какого-либо словесного описания ступеней на пути к просветлению.[530] Аналогичным образом мастера экзаменовали своих учеников, не требуя от них выражения их точки зрения и веры с помощью слов. Проверкой служил коан. Если ученик достигал понимания Принципа, воплощенного в коане, то он отвечал таким образом, что это становилось очевидным. Ежели нет, тогда он должен был взять коан и биться над ним или в медитационном зале, или во время повседневных занятий — биться до тех пор, пока этот коан не становился с ним одним целым.[531] Мастер больше ему не помогал и не делал подсказок».

Для сравнения приведём рассказ одного очевидца, который мы взяли из Интернета о том, как начинаются саентологические процедуры. Налицо аналог коанов в современном исполнении:

«Вводные курсы обычно стоят недорого — до тысячи рублей. Сущность таких саентологических «курсов» такова — Вы платите деньги, приходите в класс, и там Вам дают книжку с комиксами по текстам Хаббарда, вы ее читаете, отчитываетесь перед училкой-«супервайзером», а затем Вам нужно написать «историю успеха», о том, какое просветление на Вас после прочтения этого комикса снизошло. То есть после прочтения комикса Великого Учителя на Вас обязательно должно снизойти озарение, иначе с Вами что-то не в порядке! А в чем заключается функция супервайзера на курсе? А в том, что он ходит и периодически заставляет Вас объяснять слова из текста, и если данное Вами определение его не устраивает, то он заставляет смотреть значение этого слова в словаре. При этом часто возникает такой диалог:

Супервайзер (С-р): Что значит вот это слово?

Студент (С-т): Оно значит то-то и то-то.

С-р: Вы ошибаетесь. Посмотрите в словарь. Что там написано?

С-т: Там написано то-то и то-то. Но я же почти то же самое сказал???

С-р: Да, но нужно точно знать значение слова как по словарю.

Студент с чувством собственной беспросветной тупости замолкает».

После этого можно перейти к анализу объективной степени справедливости, и нравственности к которым приводят людей психотехники буддизма и саентологии.

Психотехники и Язык Жизни

Связь нравственности и психологии человека не рассмотрена у Хаббарда и саентологов. Видимо по умолчанию подразумевается, что клирование приводит к «норме» нравственность, обычно искаженную инграммами. В то же время существует «канонический» «кодекс нравственности», который тоже вроде бы не связан с процедурами психотехник (клированием), но подразумевается, что после избавления от аберраций нравственность клира становится соответствующей системной нравственности саентолгогов. Как можно понять из «науки» клирования, перекачка информации реактивного банка в стандартный банк обнуляет эмоциональное сопровождение информации, которая когда-то внедрялась в психику и не была осознана индивидом (инграмма — это момент «бессознательности», который содержит физическую боль или болезненные эмоции и ощущения).

Индивида, без эмоций, переживаний, свойственных природе человека[532] в русском языке часто называют бессердечным.[533] И тут сразу вспоминается пушкинский «Пророк»: И он мне грудь рассек мечом, И сердце трепетное вынул, И угль, пылающий огнем, Во грудь отверстую водвинул.

Вспомним материал раздела «Антидиалектичность буддизма»: его следует перечитать, прежде чем продолжать дальше чтение текущего раздела книги. Напомним некоторые выводы, сделанные в нём.

По отношению к психике индивида проблема контроля правильности её алгоритмики состоит в том, что бульшая часть блоков-преобразователей информации в ней упрятана в бессознательные уровни психики, вследствие чего бодрствующему сознанию осуществить их ревизию не удаётся, если индивид не овладел психотехниками произвольного вхождения в трансовые состояния, в которых при определённых навыках сознанию оказывается доступной та информация, содержащаяся в психике, которая в обычном его состоянии недоступна; а быстродействие сознания в обработке информации многократно увеличивается за счёт его смещения в диапазон более высоких частот.

В мировоззрении триединства материи-информации-меры «эмоции + истинная объективная нравственность + сознательные и бессознательные «слагаемые»[534] процесса мышления» предстают как единый алгоритмический комплекс, обрабатывающий объективную информацию как ту, что поступает от органов чувств (телесных и биополевых — духовных), так и ту, что хранится в памяти.[535] Именно в этой триаде «эмоции + нравственность + сознательные и бессознательные «слагаемые» процесса мышления», представляющей собой единый алгоритмический комплекс преобразования информации, вырабатывается внутреннее и внешнее поведение всякого индивида, включая управление (пусть даже и бессознательное) доступом этого алгоритмического комплекса к источниками информации (чувствам, памяти, эгрегорам).

В мировоззрении триединства материи-информации-меры все эмоциональные проявления осмыслены именно в этом качестве: как предельно обобщающие — отчётные показатели — бессознательных уровней психики перед уровнем сознания, отождествляемым большинством индивидов с их собственным «Я» в каждый момент времени. А отказ принять их таковом качестве влечёт за собой разрыв одного из важнейших контуров обратных связей в целостности психики человека и делает человека заложником алгоритмики его бессознательных уровней психики, и прежде всего — заложником содержащихся в них ошибок.

После такого напоминания скажем, что любые эмоциональные проявления для любого индивида, пребывающего в любом типе психики жизненно важны и их искусственное психо-«хирургическое» удаление (как это делают саентологи и буддисты) чревато катастрофическими последствиями не только для индивида, но более — для общества в целом. Рассмотрим подробнее, что происходит с людьми и обществом в случае искусственного психо-«хирургического» удаления личностных эмоциональных проявлений, которое автоматически происходит при перекачке информации реактивного банка в аналитический банк.

Для начала повторим наше определение понятия жизнь. Жизнь это — Бог и тварное мироздание в процессе людской нравственной динамики. Иерархически наивысшее управление тварным миром осуществляет Бог согласно Его Промыслу — Мире развития. Процесс развития согласно последней задан Свыше таким образом, чтобы постоянно сохранялась определённая позитивная нравственная динамика, которая обязательно должна быть — по меньшей мере, если сравнивать некую усреднённую нравственность общества на достаточно длительных интервалах его развития (тысячелетия, столетия, поколения…).[536] Динамика нравственности связана с Божией Праведностью — а значит для людей их нравственность должна приближаться к Божией Праведности. Божья Праведность, в свою очередь для людей представляет собой поиск Справедливого образа жизни (концепции) и направлена в первую очередь на изживание толпо-«элитаризма». Последнее (а не всевозможные имитации этого)[537] возможно лишь при условии если людьми будет обретаться Человечный тип психики.

Поэтому ближайшая цель жизни всякого представителя вида Человек Разумный должна быть согласована с высшей целью современности — изживанию толпо-«элитаризма». Иначе говоря, все частные цели жизни должны быть согласованы с этой высшей, приоритетной целью. В общем и целом в Божией Мире развития все без исключения судьбы людей изначально согласованы с высшей целью современности (текущего момента развития) — вне зависимости от того, понимают это конкретные люди или не понимают. Рассогласование частных целей жизни конкретных людей с высшей целью современности, которая обязательно проявляется уникальным образом в каждой личной судьбе — приводит к разнообразным негативным последствиям в личных жизнях людей, которые отождествляют со «страданиями». А негативные последствия обязательно имеют специфическую эмоциональную окраску.

По большому счёту праведная нравственность обретается с помощью поиска людьми Правды Божией — Праведности, которую Бог избрал для Себя и для людей: эта Праведность единственно объективна. Многие религиозные системы Запада употребляют понятие «праведность», «праведник» и прочие однокоренные с ним — для придания своим религиозным системам статуса единственно приближённых к Богу. Но в этом отношении более честны те религиозные системы, которые вместо понятия «праведность» употребляют понятие «истина», «религиозная истина». К ним относятся большинство религиозных систем ведического Востока, и в первую очередь — буддизм.[538] Не скрывая своего атеизма, буддисты оперируют религиозными понятиями, восходящими к Четырём благородным истинам. Теперь представьте себе, что какая-нибудь религиозная система Запада призвала своих последователей к Четырём благородным правдам. По меньшей мере это не привлекательно: огранивать Правду Божию некими «четырьмя правдами». Короче говоря, несмотря на правдоподобные декларации, любая религиозная система, будь то западная или восточная — ограничивает своих последователей своими системными истинами, зачастую называя их правдами. Именно эти системные истины (но не правды) становятся нравственными стандартами последователей религиозной системы.

Отличие «истины вообще» либо «системной истины», которую называют правдой от Правды в том, что некая совокупная системная истина когда-то сложилась на базе определённого порога нравственности людей согласно их конкретным жизненным наблюдениям и ощущениям (истинам) и сделанным на базе этих наблюдений религиозным выводам, затем последние были сведены в определённый «нравственный кодекс», который во многих религиях стал источником не только истины, но и «правды». Нетрудно понять, что в случае, если нравственность людей меняется, то люди, сталкивающиеся с конкретными жизненными наблюдениями и ощущениями (истинами) и замыкаясь на религиозные «каноны» — будут делать те же (либо равнозначно похожие) выводы, которые в некоторых религиях называются правдами, не пытаясь переосмыслить их с позиции изменившейся нравственности. Не секрет, что любая религиозная система в первую очередь защищает свои правды-истины, когда-то принятые на веру большинством верующих людей. В противном случае мы могли бы наблюдать внутрисистемную нравственную динамику, приводящую к кардинальному изменению собственных «нравственных кодексов». Но ни в одной религиозной системе такой серьёзной динамики исторически не наблюдалось. Наоборот, большинство религиозных систем употребляло свои «нравственные кодексы» для того, чтобы в будущем нравственность верующих не уклонялась от усреднённой системной «нормы».

В древности меры воздействия на людей, уклоняющихся от поддержки своей деятельностью системных «нравственных кодексов» были основаны на физическом уничтожении всех не согласных, либо изгнании последних за пределы влияния религиозных систем. Так было принято на Западе вплоть до конца эпохи католической инквизиции (XIX век).[539] На ведическом Востоке нашли более эффективное и благообразное средство, коим стали психотехники. Ведь вычищение из персональной психики всего, что не лезет в «нравственный кодекс» религиозных истин, выглядит куда благообразнее и «гуманнее», нежели грубая физическая сила и принуждение. Поэтому существуют два способа остановки нравственного процесса движения людей к Правде (она же Истина с большой буквы в русском понимании):[540]

· При столкновении конкретных людей с конкретными жизненными обстоятельствами или ощущениями — разъяснять им (либо сделать так, чтобы они сами разъясняли себе) эти истиныс помощью стандартных религиозных догм, подготовленных «на все случаи жизни». Так поступают в большинстве религиозных систем Запада и исторически сложившегося ислама.

· При столкновении конкретных людей с конкретными жизненными обстоятельствами или ощущениями избавить людей от нравственных переживаний по этому поводу и упорядочить психику таким образом, чтобы она сама выдавала «нужные», даже неписанные системные ответы про истину «на все случаи жизни». Так поступили на ведическом Востоке и этот опыт переняла современная саентологическая церковь.

Явление Правды-Истины (по-Русски) в обществе людей всегда определённо и обусловлено стечением вполне определённых обстоятельств, характерных для исторического времени и места действия. Истина в обществе всегда жизненно конкретна. Стоящих вне жизни конкретно не определённых «истин вообще» не бывает, поэтому их бессмысленно искать, но именно «истину вообще» ищет и спорит о ней большинство «обеспокоенных» этим вопросом. И некоторые из них настаивают на том, что она существует в какой-то абстрактной, непостижимой форме, но никак не в определённой форме бытия Всего во всём его много- и разнообразии.

Каждый представитель вида Человек Разумный рождается не для того, чтобы выжить в условиях агрессивного мира, полного страданий ради лучшей будущей жизни (в чём едины буддисты и саентологи), и не для того, чтобы «работать» на спасение своей души тоже для загробной жизни (как учат в западных религиозных системах). Но уж если очень хочется всей Правды-Истины сразу,[541] то следует прежде всего понять, что Человек рождается для того, чтобы внести свой пожизненный вклад (в этом — высшая индивидуальность личности) в изменение нравственности всего общества в сторону Праведности (благонравия), а значит — и для того, чтобы внести свой вклад в дело избавления общества от толпо-«элитаризма» на данном этапе развития.

Наличие объективно предопределённого Свыше механизма «эмоции + истинная объективная нравственность + сознательные и бессознательные «слагаемые» процесса мышления», предназначенного для определения Правды-Истины в психике каждого человека — обеспечивает нравственное движение общества при любых религиозных и тоталитарных режимах (как показал исторический опыт). Работоспособность этого механизма является ответом на вопрос, откуда и каким образом должно брать человеку Правду-Истину и в соответствии с ней менять свою нравственность, если системная «правда»-истина религий объективно врёт.

Нормально организованный Свыше психологический процесс мышления людей связан во-первых, с эмоциями, возникающими всякий раз при вхождении в режим пограничных ситуаций,[542] в которые попадают люди, и во-вторых, с решениями, которые Жизнь вынуждает людей принимать всякий раз, когда наступает пограничная ситуация. Жизненные пограничные ситуации являются своего рода жизненным тестом на праведность принятых решений либо намерений на будущее. Как мы уже говорили, во всех случаях и во всех типах психики дурные эмоции являются выражением ошибочной собственной нравственности индивида, пытающейся отвергнуть исходное нравственное мерило Богоначального мозаичного мировоззрения (подробнее см. раздел «Антидиалектичность буддизма»). Поэтому дурные эмоции являются своеобразным обращением Свыше к психике индивида, сигнализирующим, что последний ошибается (либо может ошибиться в будущем), приняв конкретное решение, связанное с конкретной пограничной ситуацией. И наоборот внутренняя умиротворённость и желание благодетельствовать Миру, открытость души — являются признаком, что конкретное принятое решение (либо намерение на будущее) соответствуют Праведности Божией. Но последнее нельзя путать с эгрегориальной эмоциональной взвинченностью людей, находящихся в нечеловечных типах психики.

Поскольку безнравственных пограничных ситуаций в Жизни не бывает,[543] то каждая пограничная ситуация обязательно несёт на себе определённую нравственную «нагрузку», предложенную персноально каждому из её участников Свыше. Мало того, в этой ситуации Свыше предлагается не просто конкретная жизненная истина, как её привыкли понимать в стандартах «канонов» религиозных систем, а — объективно Праведная оценка того, как поступили (либо намереваются поступить) участники этой пограничной ситуации. И эта объективная оценка, как мы знаем, выражается в эмоциях, которые сопровождают то и или иное решение или намерения. Если эмоции отрицательные, настроение подавленное, то следует пересмотреть свои намерения и пересматривать их до тех пор, пока не настанет внутренняя умиротворённость и прочие признаки объективной Праведности решения или намерения. Частный (касающейся данной ситуации) нравственный критерий, который автоматически выявляется при праведном решении и есть Правда-Истина по данному вопросу. А все остальные критерии — заблуждения. После осмысления полученного таким образом нравственного критерия Правды-Истины по конкретному жизненному вопросу он становится достоянием нравственности человека — которая изменяется в сторону Праведности на «величину» того самого нравственного критерия. Следующая хронологически за первой пограничная ситуация позволяет добавить ещё один частный нравственный критерий в общую нравственность человека. И так далее. Естественно, что для наилучшего, быстрого и безопасного нахождения праведного ответа на вопрос пограничной ситуации — нужно иметь совесть,[544] которая позволяет тратить меньше сил и времени на поиск праведного ответа (если есть желание, воля, конечно). Кроме того, чем больше совести, тем быстрее человек может обрести праведность в жизни, поскольку совесть позволяет видеть (ощущать) те пограничные ситуации, которые бессовестные (либо мало совестливые) люди просто не замечают.[545] Другие люди тоже постоянно попадают в пограничные ситуации, которые отличаются друг от друга (одинаковых пограничных ситуаций не бывает). И им тоже преподаются уроки нравственности Свыше. Если бы люди внимали всем нравственным урокам Свыше, и смогли бы объединить свои усилия в поисках объективной праведности, то можно утверждать, что Правду-Истину текущего момента развития они узнали бы достаточно быстро всем миром — объединив результаты обучения, которые ценны своим уникальным персональным опытом в конкретных исторических условиях и в конкретных пограничных ситуациях. Таким образом совокупная нравственность общества сдвинулась бы в сторону Праведности и этот процесс шёл бы по нарастающей лавинообразно до исчерпания толпо-«элитаризма».[546]

Конечно названный выше механизм — краткое описание идеала, безошибочности которого можно достичь лишь в Человечном типе психики. Но его стоило описать, прежде чем перейти к тому, что мы имеем. Мы знаем, что о единстве эмоционального и смыслового строя психической деятельности вне человечного строя психики по существу можно говорить весьма условно. Неладность Жизни этого «единства» проистекает из того, что эмоциональные проявления и проявления рассудочно-интеллектуальной деятельности не соответствуют друг другу, если соотносить их с одной и той же объективной информацией, характеризующей жизненные обстоятельства или ситуацию, в которой оказался субъект.

Тем не менее при всяком строе психики, при любом эмоциональном фоне, на котором протекает интеллектуально-рассудочная сознательная деятельность, индивид способен выявить, какие определённые события вызывают у него эмоциональный подъём или эмоциональный спад, хорошее или дурное настроение; а выявив эти события и своё отношение к ним, он способен и дать нравственную оценку им, после чего избрать для себя предпочтительное на будущее нравственное мерило.

Поскольку подавляющее большинство людей современной глобальной цивилизации с её множеством религиозных и идеологических систем не приблизилось и близко к Человечному типу психики, и эти люди никогда не ощущали на себе что это такое, то — их «жизнь» (выживание, существование и другие заменители слова «жизнь») представляет собой непрекращающуюся череду пограничных ситуаций, большинство из которых они не замечают[547] (а те, которые замечают — это считается очень грубыми «вторжениями» в их земное существование), сопровождающихся как правило негативными (дурными) эмоциями (страданиями) и плохим настроением, стрессами. Говорить об умиротворённости, открытости души миру здесь как правило не приходится.

Доминирующие в обществе атеистов иллюзия бесцельности человеческого существования (в атеистических обществах Запада), а в западных и восточных религиях иллюзия спасения своей души или сущности ради следующей жизни — прямо, либо религиозными догматами отрицают персональную земную миссию каждого человека (индивидуальность), предлагаемую ему Свыше в судьбе и даваемую каждой душе от рождения.

Но такая миссия посланника Свыше в земной мир — объективная данность, предоставленная каждому человеку. Она уникальна, и её частный замысел — то лучшее, что предлагается душе Свыше в Жизни — находит своё отражение в пограничных ситуациях и соответствующим им нравственным нагрузкам, с которыми личность начинает сталкиваться по мере вхождения в Жизнь.

Поскольку большинство людей глухи к Языку Жизни (пограничные ситуации, ощущения и пр.), их психика является лишь хронологической «копилкой» инграмм и соответствующих им негативных (дурных) эмоций, которые проявляются всякий раз, когда индивид попадает вновь и вновь в неприятную пограничную ситуацию, либо получает откуда-нибудь информацию-раздражитель, затрагивающую его «инграммное» прошлое. Саентологи говорят, что «поток информации извне или из собственных внутренних переживаний и фантазий соответствует информации, записанной в качестве инграмм в реактивном банке, то инграмма активизируется в качестве алгоритма поведения человека и управления физиологией его организма в новых обстоятельствах, возникших спустя (возможно многие годы) после её попадания в психику индивида».

Бог таким образом милостиво возвращает людей к тем вопросам нравственности, которые ими (и даже их родителями)[548] были проигнорированы в течении прошедшего отрезка жизни — предлагая в очередной раз вернуться в прошлое и переосмыслить свои мысли, поступки, намерения. Мало того, прокрутив в своей психике целую цепочку пограничных ситуаций и соответствующих им ощущений (эмоций), индивиду гораздо легче сориентироваться, когда он (либо за него) принял (приняли) первое неправедное решение, за которым последовала «полоса страданий». Ведь рассмотреть свои ошибки (и соответствующие им эмоции) в некой доступной уму хронологии проще, чем анализировать одну пограничную ситуацию. Тем более что в этом случае индивид может обратиться за помощью к другим людям — друзьям, сослуживцам, родителям (не путать с саентологическим одитором) и к Богу с молитвой — чтобы те помогли ему разобраться со своей нравственной проблемой. И милостивый Бог обязательно приведёт такого индивида к тем людям, которые ему помогут, либо иначе ответит на нравственный вопрос: Бог обязательно найдёт, как ответить искренне вопрошающему на понятном последнему Языке. После чего индивид должен приложить усилия и праведно изменить свою нравственность (в соответствие с ответом). Тогда и инграмма рассеется как утренний туман. В случае если найдена нравственная причина (и соответствующая ей инграмма) всей «полосы страданий» — то и остальные соответствующие инграммы исчезнут, а «реактивная» информация сама перейдёт в аналитический банк данных.

Разница между таким «одитингом» с помощью Бога и друзей[549] и между одитингом с помощью саентологического одитора (либо буддийского гуру) в том, что в первом случае нравственность индивида меняется в сторону праведности: он следует лучшему в своей судьбе, а его душа освобождается из плена жизненных иллюзий и наваждений, что может привести в перспективе к умиротворённости и открытости души миру, к Человечности (путь к этому открыт Свыше каждому в процессе одной жизни). Во втором случае нравственность подгоняется под системную нравственность — методом «вычищения» из психики всех эмоциональных рецидивов, которые предназначены для её изменения в сторону праведности — остаются лишь психические стереотипы (и, возможно, соответствующие им инграммы), которые отвечают системной нравственной основе. А рецидивы, направленные на изменение личностной нравственности, предложенные в судьбе Свыше и связанные с дурными эмоциями, отвергаются психотехниками, чем самым индивид отдаёт свою душу в земное употребление соответствующей системе с её «нравственным кодексом»[550] и система ломает ему судьбу. Естественно, что после этого отыскать свою индивидуальность и уникальную жизненную миссию не представляется возможным.[551] Смысл жизни соответственно подменяется с Божиего на системный.

Но это мы опять описали идеал взаимоотношений с Богом, если люди пребывают в нечеловечных типах строя психики. В большинстве же случаев даже после неоднократного неприятного и болезненного возвращения людей в их инграммное прошлое, полное дурных эмоций, они не внимают Языку Жизни и ведут себя в большом диапазоне предоставленных им в попущении возможностей: от впадения в безвольное уныние (вплоть до суицида) — до упорства, достойного «демона»-атеиста, пытающегося изнасиловать не только свою судьбу, но и как можно больше судеб окружающих его людей.

В реальности преимущественно бесчувственного толпо-«элитаризма» возможности, которые выбирают люди, сталкиваясь со своими аберрациями (как говорят саентологи), можно условно классифицировать следующим образом:

1. Безвольные и подверженные унынию люди как говорится, падают духом и, смиряясь со своей «кармой» (как говорят на Востоке), влачат жалкое существование, не справляясь с инграмным банком сложившейся в существующей культуре психики. Такова участь, которую выбрали себе люди, считающие себя «маленькими»: их «топчут» все кому не лень и они «ложатся» под разные системы (большие и маленькие) соответственно сложившимся вокруг них обстоятельствам, не задумываясь даже о «нравственных кодексах» этих систем. Их психика шизофренична, а интеллект как правило слаб. Таких людей большинство в западных обществах и в современной России.

2. Люди, которые не могут самостоятельно справиться со своими аберрациями, будучи не приучены к этическому анализу, но зачастую ощущающие важность некоторых (пусть не всех) своих прошлых пограничных ситуаций и соответствующих им эмоциональных переживаний. Их психика, будучи противоречивой[552] и поэтому особо проблемной для самого «пользователя» и окружающих его людей — выдаёт объективно не праведные оценки прошлых и текущих пограничных ситуаций. Но эти оценки как правило (в большинстве случаев) не совпадают с системными «кодексами нравственности» того общества, в котором живут такие люди. В своём большинстве такие люди представляют собой легион бессознательного протеста самого разного характера против системного «кодекса нравственности». В зависимости от степени аберрированности и индивидуальных особенностей склада психики их можно условно разделить на:

— Преступников перед системой — людей, которые не желают исполнять не только системный «нравственный кодекс», но и законы государства, в котором они живут. Такие делятся в свою очередь на вождей преступных кланов, шестёрок и прочих.

— Деградантов шизофреников, дебилов, параноиков и пр. — тех, которые традиционно являются объектами интересов психиатрии. Они вместе с их социальным поведением тоже не вписываются в системные критерии «нравственного кодекса».

— Генетических деградантов, которые сами являются «уродами» и/или плодят «уродов» — что даже наглядно не вписывается в здоровую благообразность системной нравственности.

— Другие разновидности бессознательных внесистемных факторов.

3. Люди, которые могут самостоятельно справиться со своими аберрациями, обретя при жизни возможность вхождения в Человечный тип психики (хотя бы эпизодически), и с помощью других людей и Бога правильно оценить свои прошлые и текущие пограничные ситуации. Эти люди используют данную Свыше возможность обретения праведности с помощью нравственного анализа своих прошлых и текущих жизненных ситуаций, правильно понимая их как Язык Жизни. Но обретённая нравственность таких людей также как и людей, описанных в предыдущем пункте № 2 — не совпадает с доминирующей толпо-«элитарной» системной нравственностью. И эта категория людей тоже зачастую объявляется системой либо преступниками,[553] либо умалишёнными.[554]

Поскольку, как мы уже знаем, нравственность управляет всеми сознательными и бессознательными командами, мыследеятельностью, поведением людей — то поведение и мысли всех, кто перечислен во втором и третьем пунктах не вписываются в стандартное системное поведение, что угрожает безопасности системы, поэтому и не нравится её хозяевам, отторгается системными эгрегорами. Иными словами, все, перечисленные во втором и третьем пунктах, являются внесистемным фактором, нарушающим «кодекс нравственности» системы — каждая категория по-своему. Перечисленные в первом пункте, хоть и являются безвольным балластом, «подлегшим» под системные нравственные ограничения, всё же потенциально опасны для системы, поскольку не полностью предсказуемы и поэтому потенциально часть из них может перейти во вторую и даже третью категории. А если те, кто входит в третью категорию вдруг станут помогать людям обретать праведность вне системных «нравственных кодексов» — то многие люди из первой и второй категорий могут перейти в третью и тогда угроза доминирующей системе толпо-«элитаризма» может превратиться в её катастрофу.

4. Для того чтобы избавиться от внесистемного фактора люди придумали себе религиозные системные ограничения нравственного характера и психотехники. Следующая категория людей это те, кто по своему безволию, злонравию и безнравственности, отсутствию необходимого минимума совести, безверию Богу — самостоятельно справиться со своими аберрациями также не могут. Они встают на самый лёгкий путь ради обретения «душевного спокойствия» (как принято говорить в их среде). Они, как душевнобольные (саентологический термин), идут за помощью к служителям разнообразных религиозных и идеологических культов «добровольно» отдавая свои души и судьбы в услужение религиозным системам. Такие люди как правило даже не утруждают себя, своё сознание, детально изучить весь «нравственный кодекс» той системы, которой они «отдаются».[555] Система их с «радостью» принимает и предоставляет иллюзию «душевного успокоения» — на деле являющуюся эгрегориальной опекой психики, в плен которой попадает и душа в течение земной жизни. К настоящему времени известны две крупных возможности подобного обретения «душевного покоя»:

— Отдаться в плен к какой-либо религиозной системе западного типа («христианство», иудаизм и прочие), либо исторический ислам Востока, в которых приняты регулярные процедуры эмоциональной разрядки в виде разнообразных эгрегориальных культов. В этих системах культивируется принцип: «чем надёжнее психика индивида включена в функционирование системного эгрегора — тем больше «душевного покоя» этот эгрегор может предоставить индивиду». В системах такого типа есть слабый момент: если индивид по каким-либо причинам поменял свою веру, и/либо его нравственность стала опережать системную нравственность (в сторону добронравия) — то он имеет возможность вырваться из «сетей» системных «нравственных кодексов» и отказаться от «услуг» служителей культов. Именно по этой причине большинство религиозных систем Запада к началу XX века отстали от изменившейся нравственности множества людей. Особенно этот процесс наглядно можно проследить по истории в России-СССР.

— Пройти процедуру «клирования» у саентологов, либо на ведическом Востоке (индуизм, буддизм, даосизм и пр.). В этом случае нравственность индивида гораздо более надёжно, чем в предыдущем случае, останавливается на уровне системной нравственности, поскольку у индивида отнимается возможность уникального и своеобразного для каждого человека нравственного самоанализа — поскольку всё его эмоциональное сопровождение из прошлых пограничных ситуаций вычищается психотехническими процедурами, а соответствующая им информация (тоже важная для нравственного анализа) обретает статус «обычной» «рабочей» информации аналитического банка. Такие люди, конечно, имеют возможность вырваться из системных нравственных «оков» в основном двумя способами. Первый: весьма болезненным усилием воли отказаться от связей с представителями системы и внимательно следить за пограничными ситуациями, которые будут встречаться на жизненном пути. Правда при этом уникальный опыт прошлого жизненного пути для них будет практически утрачен. Бог откликнется и поможет. Второй: обратиться за помощью к людям из третьей рассматриваемой нами категории, чтобы те помогли восполнить утраченный процедурами нравственный «банк данных». Но праведные люди не могут навязывать другим людям некую абстрактную Правду-Истину, в противном случае эта Правда-Истина станет для тех догмой. Они могут лишь дать начальный нравственный толчок, а дальнейшую проверку на истинность оставить на совесть вопрошающих о помощи. Но всё же последним будет весьма трудно, поскольку они утратили в ходе психотехник свой уникальный жизненный опыт. И главное — они не смогли передать свой жизненный опыт другим людям, чем сильно обесценили свою прошлую жизнь.

Ясно, что люди, отдавшие свои души в земной плен религиозным системам, либо прошедшие психотехнические процедуры обретают тип психики «зомби». Наиболее устойчивые «зомби» это те, кто прошёл психотехнические процедуры клирования — поскольку у них «вычищены» все важнейшие этически-нравственные моменты жизни, к которым можно обратиться извне системы (будь то люди, свежие обстоятельства, либо Бог…) для нравственного вразумления. Такие люди лишены собственного «Я» — своей высшей жизненной уникальности и обречены на пресловутое выживание, пусть даже и при относительно спокойном «душевном» (психическом) настроении.[556]

5. Последняя категория людей это — посвящённые хозяева всевозможных толпо-«элитарных» систем, «полупосвящённая» периферия и малопосвящённая обслуга разного назначения. Поскольку люди по своему безволию, внутренней трусости, безнравственности, бессовестности, безверию (атеизму) выстраиваются в «очереди» в разнообразные системы за «душевным спокойствием», то всегда находятся хозяева, эксплуатирующие в своих корыстных интересах возможности таких людей. Мало того, эти хозяева издревле поддерживают и культивируют в обществах «нравственные кодексы» религиозных и идеологических систем, поскольку им выгодно, чтобы нравственность людей не менялась. Они действуют по принципу: «если людям удобно «пользоваться» услугами религиозных «психиаторов» — пусть они «пользуются» на наше здоровье».

Конечно, большинство людей, которые сами себя считают «маленькими» и без всяких психотехник глухи к Языку Жизни, как говорится «хоть кол на голове чеши». Но некоторые из этих «маленьких» людей (пребывающих в основном в «животном» типе психики) могут в любой момент перейти во вторую и даже в третью категории (которые описаны выше). Такое в истории случалось не раз: ведь у них не «вычищен» реактивных банк данных и есть возможность, обретя побольше воли, начать нравственный анализ своей жизни. Обычно подобные процессы активизируются в обществах, которые впадают в системный кризис. И если людей из второй и третьей категорий теоретически можно «нейтрализовать» системными «инквизициями» (что и было неоднократно проделано в истории), то обнулить пополнение людей этих внесистемных категорий (второй и третьей) из первой (и даже из первой части четвёртой) можно весьма надёжно лишь психотехниками клирования всех кроме хозяев толпо-«элитарной» пирамиды.

Таким образом, управление общественными отношениями это прежде всего — управление нравственной динамикой людей, поскольку нравственность это та компонента психики, которая управляет всеми остальным компонентами (сознательным и бессознательными уровнями психики и эмоциями). А значить нравственность управляет мыслями и поведением людей. Мысли и поведение большинства людей толпо-«элитарного» общества грубы, примитивны, весьма однообразны и общественно вредны. Это стало данностью нашего времени по причине крайнего отставания нравственности людей от объективно заданного Свыше нравственного порога для текущего исторического момента. Но хозяева толпо-«элитаризма» упорствуют несмотря ни на что, поддерживая в обществе невежество в вопросах религиозно-нравственного характера и совершенствуя лишь средства «зомбирования» населения, вершиной которых стала саентологическая церковь.

Последнее, что следует рассмотреть в текущем разделе, это относительную (системную) и объективную гуманность применения психотехник в их сравнении. Ни для кого не секрет, что восточное и западное общества представляют собой сборку индивидуалистов, управляемых по концепциям, понятным лишь хозяевам толпо-«элитарных» проектов. Социология и психология для толпы выстроена от интересов личности — к системным общественным интересам, но не более. Причём акцент делается не интересах личности и при этом делается всё возможное в системе, чтобы эти личностные интересы (недочеловеков, конечно) доминировали и удовлетворялись. В этом случае интерес недочеловечных личностей к проблемам общества будет минимальным. Ну а если он есть, то его сводят к неким стандартам гражданского общества (в светских режимах), либо к системным стандартам религий (в государствах, где поддерживаются культы доминирующей религиозной системы).

В цивилизациях ведического Востока сделан акцент на сугубо личностный аспект прижизненного «просветления» с целью личностного избавления от сансары — все остальные смыслы жизни для представителей ведического Востока вторичны и ими часто пренебрегают. Общественные интересы сводятся к соблюдению стандартного «кодекса нравственности». На Западе в том же плане доминирует не духовный, а материальный аспект личностного «благополучия», который замкнут на удовлетворение растущих потребностей материального характера.

Нетрудно догадаться, что идеалом любой толпо-«элитарной» системы является тип психики «зомби». Поскольку западный материальный аспектличностного «благополучия» привёл капиталистическую Европу и США в тупик безудержной гонки потребления, то самое позднее в середине XX века хозяева западного типа толпо» элитаризма» обратились к опыту своих восточных «коллег» и из этого опыта родилась «наука» саентология.

С позиции религиозных систем ведического Востока и саентологов, те психотехники, которые у последних называются «клированием» — вершина гуманизма. В общем и целом эта «гуманная» теория имеет весьма много общего с «демократическими» теориями абстрактного гуманизма, которые все призывают заботиться в первую очередь «о благе человека» — не раскрывая суть того, что такое Человек. Если глянуть на эти теории с позиции типов строя психики, то все «гуманистические» теории призывают культивировать индивидуализм, стремящийся к типу психики «зомби». Именно последним типом психики и характеризуются большинство «интеллигентов», несущих в большую политику этот «гуманистический» бред.

Но «гуманистический» бред, к сожалению, весьма привлекателен для большинства индивидов в современной глобальной цивилизации, поскольку он культивирует паразитизм, и в первую очередь — паразитизм духовно-нравственного плана. Подобного рода «гуманизм» предлагает людям наилегчайший путь «душевного» избавления от их собственных жизненных страданий и проблем эмоционально-нравственного характера, при этом зачастую не учитывая интересы не то что региональной цивилизации, но даже и государства.[557]

Что можно возразить, например, на подобного рода «гуманистические» утверждения саентологов (цитаты с одного из сайтов саентологов):

«Дианетическая технология направлена на то, чтобы справляться с последствиями воздействия духа на тело, и она может облегчать нежелательные ощущения и эмоции, последствия несчастных случаев, травмы и психосоматические заболевания (т. е. те, которые вызваны или усугублены психическими стрессами).

Источник всех отрицательных эмоций и чувств был найден в Дианетике. Причина, по которой человек чувствует горе или потерю, находится в его реактивном уме, который может влиять на человека и контролировать его.

Дианетическая технология позволяет человеку прорваться через его реактивный ум и навсегда стереть настоящий источник расстройств. Когда причина устранена, человек сразу становится более счастливым и здоровым».

Подобного рода благообразные утверждения (но со своих религиозных позиций) употребляют агитаторы и служители всех без исключения религиозных систем. Примерно то же самое и на ведическом Востоке, только в обоснование делается упор на преодоление кармы. В системах западного идеалистического атеизма упор делается на спасение души, ради которого не стоит расстраиваться, переживать по многим житейским пустякам,[558] а смириться с ними, не размышляя над их нравственным происхождением: ведь жизнь (по-церковному) это всего лишь средство спасения души для загробного мира.

Понятие «гуманизм» в словарях трактуется примерно одинаково: гуманизм (от латинского humanus — человеческий, человечный) — признание ценности человека как личности, его права на свободное развитие и проявление своих способностей, утверждение блага человека как критерия оценки общественных отношений.

О каком гуманизме может идти речь, если все без исключения системные «процедуры» — будь то «канонические» и духовные ограничения, либо восточно-саентологическое «клирование» — направлены не на Человечность, а на выведение устойчивой «породы» рабочих «зомби»? Мало того, системные «процедуры» (особенно такие сильные психотехники, как саентология и им подобные) отнимают у людей данную Свыше возможность обретения Человечности в течение жизни. Правда многие люди и сами этого хотят — отнимая тем самым у других людей, которые этого не хотят возможность жить в обществе с нравственностью, соответствующей их пониманию нормы. По меньшей мере это не Гуманно по отношению к тем людям, которые стремятся к праведности. По большей мере это нарушает глобальную безопасность всей цивилизации. То есть, абстрактный гуманизм, объединённый с возможностями психотехник — антиобщественое, античеловечное средство, предназначенное для уничтожения рецидивов Человечности в обществах, обоснованием чего является пресловутая «забота о «благополучии» отдельной личности».

Бог не поддерживает абстрактный гуманизм и людей, уклоняющихся от Гуманизма (с большой буквы). Бог поддерживает людей, стремящихся к праведности и внимательно относящихся к любым проявлениям Языка Жизни, которые все без исключения имеют диалектично-нравственную нагрузку. Именно поэтому по-настоящему Гуманным нужно признать процессы, в ходе которых происходит избавление общества от антиГуманных элементов — упорствующих в своём паразитизме и/или «демонизме» во всяческом уклонении от призывов к их совести через Язык Жизни. Это в первую очередь относится к вышеперечисленным категориям 4 и 5, а затем уже к первой категории. Вследствие вышесказанного для общества уклонистов нормальны процедуры самоочищения от абстрактного «гуманистического» балласта, но не методами репрессий государства, а — с помощью их самоуничтожения от неразрешённых психических проблем, поскольку психика управляет и всеми функциями организма, отвечающими за физическое здоровье. Кроме того, преступность, которая порождается проблемами, описанными в категории 2 — тоже весьма полезна, как внесистемный фактор, представляющий собой бессознательное сопротивление «зомбированию» населения под нужды системы. Тем более полезен внесистемный фактор, описанный в категории 3, поскольку он представляет собой осознаваемое диалектическое сопротивление с перспективами преодоления всех «зомбирующих» программ, мешающих выходу в Человечность. Ясно, что процедуры поголовного клирования чисто теоретически привели бы к обнулению всех внесистемных факторов, мешающих антиГуманному «зомбированию» людей. Именно поэтому в толпо» элитарном» обществе внесистемные факторы категорий 2 и 3 представляются наиболее Гуманными, а системные факторы категорий 4 и 5 — наиболее антиГуманными.

Но даже если предположить, что в неком обществе все прошли процедуру клирования и избавились от управления поведения реактивным банком данных, безопасность таких людей нарушается по причине того, что их образное мышление перестаёт нормально оперировать с отождествлениями,[559] которые хранялись в реактивном банке вместе с их эмоциональным фоном. Эти тождества, как считают сами саентологи, служат в качестве бессознательной помощи в «аварийных ситуациях»: ведь не всегда же индивид может успеть осмысленно (разумно в терминах саентологов) поступать, когда ему грозит опасность — иногда нужно действовать быстрее, чем умеешь соображать. Но они также считают, что в современном мире это не обязательно и разумный подход к жизни (который обретает клир) может заменить «аварийную систему», которая была нужна в прошлом.

Кроме того, прежде чем получить осмыслить данную в Различении Свыше жизненно важную информацию, человек мыслит тождествами «это» — «не это», сравнивая в своей психике то, что уже было с тем, что он увидел вновь или ощутил. Саентологическое (и буддистское) клирование нарушает нормальный процесс мышления тождествами — всегда предшествующий получению ответа ««это» или «не это»»? Грубо говоря, если нарушен процесс бессознательного мышления (в основном образного перебора) тождествами, то даже полученную в Различении информацию трудно (либо даже невозможно) правильно понять и сравнить (отождествить для начала) — с тем, что было дано до этого в предыдущих пограничных ситуациях[560] (информация Различения в большинстве случаев особо важна в пограничных ситуациях). Помимо этого Различение Бог даёт по нравственности, а клиры сами себя лишают нравственной динамики в жизни: поэтому с некоторого момента жизни Различение им предоставляться прекращается. Таким образом индивид сам себя лишает информации Различения — даже если Бог, милостиво желает продолжить её предоставлять, снизойдя к проблемам индивида.

Поэтому мировоззренческая картина клира представляет собой в лучшем случае неполноценную мозаику, в которой не достаёт множества жизненно важных фрагментов (откуда им взяться, если индивид лишается большой части жизненного опыта вместе с инграммным банком).[561] Но в большинстве случаев это — калейдоскопическое мировоззрение, поскольку индивид отказался от осмысления даваемой ему информации в пограничных ситуациях. А калейдоскоп не обеспечивает жизнеспособность и безопасность в серьёзных пограничных ситуациях, которые могут ожидать индивида в будущем.

Поскольку нравственность управляет всеми уровнями психики — сознательными и бессознательными — согласование их работы нормально должно производиться постоянно в течение жизни согласно позитивной нравственной динамике в сторону добронравия. Клиры останавливают свою нравственную динамику процедурами психотехник и поэтому их психика (в первую очередь бессознательное) в лучшем случае настроена на прошлую нравственность — в большинстве случаев некую усреднённую системную. Дианетика, а затем и саентология появились во второй половине XX века, как раз тогда, когда произошло изменение соотношений эталонных частот биологического и социального времени — объективное явление, когда динамика нравственных изменений (к добронравию) в жизни каждого индивида стала не просто желательной, но — обязательной. Поэтому Л.Р.Хаббард не прав, утверждая, что реактивный ум был полезен лишь в прошлом: как раз его функция в наше время весьма жизненно важна. Реактивный ум, который освобождают от инграмм саентологи и буддисты — жизненно важное средство, которое помогает людям изменять свою нравственность, чтобы не отстать от Жизни. Но люди «добровольно» отказываются от его функций (жалея себя из трусости) предопределённых Свыше для движения всего общества к Человечности.

По этим и некоторым другим причинам саентологические и другие восточные «клиры» также как и все другие категории (помимо третьей), обречены на постепенное «санитарное» вычищение из общества, а последнее будет двигаться к настоящему Гуманизму. Поэтому клирование («зомбирование») не обеспечивает той безопасности, которую обещают саентологи. А внесистемный фактор остаётся пока есть толпо-«элитаризм», он замкнут на Божий Промысел и помогает людям, стремящимся к праведности.

Заключение

Унаследовав древнюю индоиранскую мировоззренческую основу, буддизм развил её до практического совершенства почти за две тысячи лет, оставив себе восточную религиозно-смысловую «космогонию» — как обоснование верности пути буддистов. В принципе все необходимые выводы, относящиеся к последней, мы описали в Заключение к предыдущей (пятой) книге курса: эти выводы напрямую касаются и буддизма, поскольку буддизм, первоначально являясь разновидностью религиозной системы индусского Востока — отличается от своей «матери» по большому счёту лишь понятийно. Так, например, общее отрицание буддистами существования души, что отличает буддизм от индуизма, мало меняет существо психотехник, которые были и остаются религиозным ядром как индуизма, так и буддизма. Обе религиозные системы исповедуют теорию освобождения от сансары — что и является смыслом жизни в обеих религиозных системах.

В буддизме мы видим всё тоже: признавая доктрину рая и ада, как некую существующую стадию общей и персональной «справедливости», буддисты сделали упор на процесс прижизненного «освобождения», добавив к доктрине рая и ада дополнительный главный контур, имитирующий сугубо личную посмертную «справедливость» (в следующей жизни) — доктрину многократной преемственности персонального дхармического сознания в соответствие с кармой.

Широко распространившись далеко за пределы своей «родины», и став мировой религией, буддизм явился мощным и эффективным средством распространения мировоззрения, основанного на иллюзии посмертной «справедливости», подкреплённого невиданными до него по размаху совершенными школами восточных психотехник.[562] Замкнутый круг пожизненного учительства обеспечивал из поколения в поколение (около полутора тысяч лет) стойкое генетическое наследование мировоззренческой основы иллюзии посмертной «справедливости» в регионах распространения буддизма. В соответствие с этим мировоззрением издревле был установлен стандартный «нравственный кодекс» религии, который, несмотря на «разночтения» соперничающих между собой школ разных времён мало изменился за последнюю тысячу лет. Буддизм, также как и индуизм, но более жёстко и кардинально, закрепощает психику верующих присущей ему некой средней религиозной нравственностью, а психотехники буддизма направлены на обретение людьми при жизни весьма благообразного культивируемого ими «нравственного стандарта».

В буддизме, также как и у индусов, духовно-нравственная динамикане общественное явление, а личностное: сущности обладают личностными возможностями динамики дхарм согласно колесу перевоплощений в пределах существования «Космоса», а общество в целом — обладает лишь заданной динамикой смены кальп (периодов), в процессе которой сущности могут скитаться по многочисленным мирам трёхслойного «Космоса»-Вселенной. Поэтому и цель жизни в буддизме — дело сугубо личностное, оторванное от общественной цели жизни, которой не существует вообще, поскольку в мировоззрении буддистов будущее существует лишь для персональной сборки дхарм, а общего будущего не видно (оно укладывается в кальповые циклы, одинаковые для каждой Вселенной).

Буддизм развил, трансформировал под «удобства» специфики религии и усовершенствовал мировоззренческую систему древнейшего ведического восточного дуализма. Преодолев ещё в период общего существования с индуистами «канонический» дуализм[563] (который остался на уровне мировоззрения и трансформировался в «законы кармы»), согласно которому во всём виноватыми считались потусторонние силы (либо враги) — буддисты поддержали и развили индусскую систему бессмысленного самобичевания, согласно которой во всех бедах виноваты они сами. И всё бы было правильно, если бы они рассматривали эти беды через призму социальных проблем общества (в преемственности поколений), а не личностных кармических проблем (в преемственности перевоплощений). Таким образом религиозный акцент смысла жизни оказался устойчиво смещён в «пользу» персональной (а не общественной) посмертной (а не прижизненной) «справедливости».

Учение о карме сансаре и нирване буддизма стало мощнейшей красивой религиозной имитацией правильного понимания судьбы. Для слабовольных, безнравственных людей, потерявших смысл жизни (не ощущающих свою судьбу), оно стало благообразной духовной отдушиной, имитирующей трудный путь к настоящей Свободе. Учение о карме является упреждающей религиозной имитацией преодоления трудностей, предлагаемых Свыше в судьбе каждому персонально. Мало того, люди ведического Востока, следуя древним иллюзиям восточного дуализма, сами для себя придумали искусственный «заменитель» предлагаемых Свыше трудностей (которые проявляются при жизни в пограничных ситуациях), это — «трудности» буддийского ученичества. Одновременно с этим люди также придумали для себя психотехники, представляющие собой механизм переключения психики с трудностей, предлагаемых Свыше на «трудности» религиозной системы. В соответствие с последним был найден и действенный психоимитатор умиротворённости (которая обязательно наступает, когда Человек проходит свою судьбу, согласуя жизненный путь с Богом). Этим психоимитатором является ощущение нирваны, представлющееся наградой за верноподданнические религиозные «труды». Поэтому вся «диалектика» буддизма накрепко связана догматами и эгрегориальной практикой психотехник.

Буддизм, в ещё большей степени, чем индуизм представляет собой эгоцентричную иерархически организованную религиозную систему, выстроенную по принципу имитации духовного «коммунизма». Известно, что имитация всегда проще и приятнее для неЧеловечной психики — нежели исполнение своей судьбы, связанной с изменением общественного устройства на пути преодоления толпо-«элитаризма». Буддисты, следуя древнейшему мировоззрению восточного дуализма, добрые предложения Свыше, выражающиеся в зачастую психически «неприятных» для людей призывах к преодолению личностного спектра жизненных трудностей (в ходе пограничных ситуаций), воспринимали и воспринимают как и подобает слабым и безвольным людям — как насилие над их личностью, выражающееся в постоянных земных страданиях. Вместо того, чтобы прислушаться к Языку Жизни и сделать соответствующие выводы — в первую очередь касающиеся изменения социального обустройства своих цивилизаций — люди по своему безволию, психической трусости, пребывая в нечеловечных типах психики, уклонились и уклоняются от Языка Жизни с помощью мощнейшей системы психотехнической «защиты» от Бога. Назвав все трудности Жизни земными страданиями, люди ведического Востока «зашорили» от этих неприятных «страданий» свою психику психотехниками, «вычищающими» из психики механизмы вразумляющего воздействия Языка Жизни на людей, обосновав свои действия «канонами» Четырёх Благородных истин. Можно сказать, что процесс движения к Человечности в древности надолго остановился для ведического Востока,[564] что было поддержано распространением буддизма.

Реально же религии, которые культивируют мировоззрение и нравственность на принципах перекладывания своих жизненных неудач, катастроф и других проблем-«трудностей» на Бога (богов), Сатану (и его помощников), мир, полный якобы объективных страданий — взращивают и поддерживают свою паству и учеников в каком-либо нечеловечном типе психики (обычно близком к «зомби» разной «глубины» зомбирования). Эти принципы являются верным признаком того, что религиозная система уводит свою паству от проблем социального характера, связанных с преодолением толпо-«элитаризма».

До появления теоретической основы дианетики и саентологии вразумительное и достаточно глубокое понимание того, что происходит с психикой людей в ходе восточных психотехник было практически невозможно. Изучение материалов саентологической церкви лишь утвердило нас в правильности выводов, сделанных в ходе исследований двух последних книг (пятой и шестой) курса, касающихся психотехник религий ведического Востока. Обобщим некоторые выводы, полученные в ходе сравнительного анализа психотехник буддизма и саентологии и покажем их главные отличия.

В книге «Дианетика» Л.Р.Хаббард переносит на людей животные принципы существования:

«Как только выяснилось, что выживание — единственная динамика форм жизни, которая объясняет все действия, возникла необходимость продолжать изучение действия выживания. Было обнаружено, что только боль и наслаждение являются единственно необходимыми в действиях, которые предпринимаются всем живым в стремлении выжить. Сила притяжения — это удовольствие, сила отталкивания — это боль.

Не является ли сам человек братством людей? Человек развивался и становился сильным, как стадное существо, как животное которое охотится в стае».

Напомним наше понимание психической нормы Человека. Состоявшимися людьми, носителями человечного строя психики являются те, чей разум в их жизненном развитии опирается на инстинкты и врожденные рефлексы, на унаследованную от предков культуру, кто прислушивается к интуитивным прозрениям, различая в интуиции вообще весьма разнородные её составляющие: Божье водительство, наваждения сатанизма, проявления активности коллективной психики общества, и своею ставшей свободной (в дарованной Богом Любви) волей строит своё поведение в ладу с Божьим промыслом, не порождая в обществе коллективную психику типа разрастающаяся лавина ошибок и заблуждений.

Инстинкты, разум, интуиция — явления разного иерархического порядка в организации поведения человека на основе и в ходе его психической деятельности. Тем не менее достаточно часто приходится видеть, как разум становится невольником и обслуживает животные инстинкты человека; как рассудочная деятельность превозносится над собой и пытается отрицать интуитивные оценки и даже полностью вытесняет интуицию из психики; как все они вместе, пытаются отвергать Высший промысел, вследствие чего становятся жертвами непреодолимой ими самими ограниченности и одержимости. Также приходится видеть и то, как одни индивиды предпринимают действия в отношении других с целью извратить строй их психики в направленности к «животному» или «зомби», чтобы они сами или другие имели возможность паразитировать, эксплуатируя психически искалеченных в качестве «разумных животных», физиологически во многом идентичных человеку.

Действительно животным свойственно выживание в условиях той экологической ниши, где они обитают. Чтобы выжить, продолжить род и прокормить себя и детёнышей, животные руководствуются инстинктами и рефлексами (врождёнными и приобретёнными), которые обусловлены нормальной организацией обеспечения поведения всего животного мира. Об интуиции в случае животных можно говорить лишь в смысле, ограниченном стандартными программами животного выживания. Некими зачатками разума животных можно пренебречь. Характерными чертами поведения животных являются две: «напасть» либо «убежать». Именно их Л.Р.Хаббард выделил, распространив «животные» побуждения к выживанию на человекообразных: «Сила притяжения — это удовольствие, сила отталкивания — это боль». Животные страхи перед встающими на пути препятствиями заставляют представителей животного мира нападать в случае своего явного преимущества и убегать, когда опасность видится непреодолимой. Для получения животных удовольствий и уклонения от животной боли (если вообще можно выражаться так по отношению к инстинктам животных, которые нормально обслуживают почти все их жизнеобеспечивающие программы) в мире животных и существуют две типовые черты поведения «напасть» либо «убежать».[565]

Нормально для общества людей, обладающих разумом и психически не трусливых — использовать данный Свыше аппарат членораздельной речи и разум, чтобы договариваться между собой, стараясь привести свою общую жизнь в лад с Божиим Промыслом, а не нападать, либо убегать. Не нормально стимулировать своё поведение удовольствиями. Но удовлетворение и умиротворённость, наступающие в результате праведного образа жизни — нормально.

По мере «окультуривания» глобальной цивилвизации, люди, тип психики которых был преимущественно «животным», обладая разумом и развитой интуицией и, видя своё превосходство над животными — стремились создать самые разные социальные организации (в зависимости от региона проживания), архетип и внешний облик которых отличался от животных типов организации жизни. Культурный облик таких цивилизаций совершенствовался и усложнялся как материально, так и духовно, но доминирующий в них тип психики так и оставался «животным». И лишь немногие индивиды поднимались до «демонического» типа психики, а, поднявшись до последнего — видели своё преимущество в возможности паразитировать на «животной» толпе, эксплуатируя страхи и стремление к наслаждениям последней. Но «животная» толпа по мере «окультуривания» глобальной и региональных цивилизаций, тоже не желала походить по образу жизни на животных, находясь в постоянных поисках иных смыслов и стимулов жизни, нежели «животное» выживание.

Врождённая объективная религиозность людей (на базе которой развивалась основа интуитивного восприятия мира) в совокупности с разумной деятельностью и «животной» основой алгоритмики психики[566] — всё это заставляло людей создавать такие религиозные субкультуры, в которых внешняя сторона жизни (обусловленная разумом и интуицией — по большей мере эгрегориальной) здорово отличалась от животной жизни; а внутренняя психологическая основа — оставалась «животной». Таким образом в ряде региональных цивилизаций постепенно стал зарождаться и культивироваться тип психики «зомби» — когда целый спектр «животных» инстинктов и рефлексов «упаковываются» в стандартные системные ограничения религиозных правил и «канонов», и создаются своды законодательных предписаний и «табу».

Во второй половине I тысячелетия до н. э. — времени развития глобальной цивилизации, когда формировались сразу множество региональных цивилизационных религий и соответствующих им культур — две крупнейшие глобальные культуры Востока и Запада разделились и пошли каждая по своему пути, ведущему к «зомбированию» религиозных толп. Люди Востока сделали упор на интуитивные способности представителей вида Человек Разумный.[567] А люди Запада — на разум. Это разделение можно проследить по мере появления европейской западной культуры, основанной на греческом и римском «праве».[568]

Инстинктивная стимуляция выживания (удовольствия — страхи), свойственная животному миру, заменялась культурными стимуляторами того же характера (удовольствия — страхи), но взятыми под системный контроль. Трудно говорить о степени «демонического» вмешательства в этот процесс «окультуривания» региональных цивилизаций. «Животная» основа психической алгоритмики сама по себе диктовала (и диктует до сих пор) всяческие изощрения по подгонке культурных оболочек социальной организации вида Человек Разумный под принцип выживания удовольствия — страхи. Можно с уверенностью сказать лишь одно: западная культура, ставшая библейской с начала I тысячелетия н. э., была более подвержена глобальному «демоническому» сопровождению со стороны хозяев библейской глобализации. А восточная культура развивалась в основном естественным для неё путём. Также можно с уверенностью сказать, что ведические восточные религиозные системы освоили для себя норму типа психики устойчивых «зомби» гораздо раньше,[569] чем библейский Запад.

Мы уже не раз подчёркивали, что основой религиозных заблуждений людей ведического Востока, а вслед за ними — библейского Запада и исламского Востока — явилось древнее мировоззрение восточного дуализма. Именно ему свойственно уклонение психики людей от всего, что они сочли страшным, неприятным, непреодолимым и стремление к тому, что приносит весьма разнообразные удовольствия. Мы знаем, что это признаки психической трусости перед Жизнью, что приводит к уклонению от Языка Жизни в разнообразные культурно-религиозные сферы и, как следствие — отрицание Бога (атеизм), Его милости к людям. Состоявшемуся Человеку не должно быть свойственным искать стимулирования его мыслей и поступков любыми страхами либо любыми поощрениями (удовольствиями). Праведность надо распространять на Земле добровольно, сообразуя её критерии с Богом с помощью Языка Жизни.

Ведический Восток пошёл по пути «просветления сознания», где разум нужен был главным образом для обоснования религиозно-«философских» доктрин, «космогоний» и «канонов», для обслуживания весьма примитивных (по сравнению с Западом) государственных инфраструктурных нужд. В конечном итоге ведические восточные религии стимулируют психику учеников отказываться от разумной деятельности, что называется «высшей мудростью», ведущей к «просветлению» и нирване. Как мы знаем, явление нирваны — полное слияние психики «просветленного» йогина с соответствующим фрагментом коллективного бессознательного (эгрегора), обеспечивающего имитацию освобождения от мирских «привязок». Поэтому можно сказать, что интуитивные способности восточного йогина полностью реализуются в ходе «зомбирующих» психотехник в пределах, допускаемых религиозной системой — с одновременной утратой в этих состояниях деятельности разумного компонента психики. Но нирвана это — кульминация религиозного пути. Сам же религиозный путь йогина-ученика представляет собой процесс «просветления», в ходе которого ученик должен стать клиром (в терминологии саентологов) — и только после этого он получает «право» на духовные удовольствия.

Путь, который проходит ученик на ведическом Востоке, ничто иное как духовно-психическое бегство от страхов перед Жизнью, полной якобы непреодолимых страданий (уклонение от боли — по Л.Р.Хаббарду) — в духовный мир нирванических наслаждений, который обеспечивает эгрегор (удовольствию — по тому же Л.Р.Хаббарду). Но именно это и есть признак «животной» основы алгоритмики психики. Разница только в красивой теоретической и культурной оболочке «животных» психических алгоритмов.

Не мы придумали, что нирвана это — удовольствие, получаемое в награду за «просветление»-клирование. Буддисты и не скрывают этого. Приучая себя в ходе ученичества избавляться от материальных наслаждений (Вторая благородная истина),[570] они уходят в мир духовных наслаждений-удовольствий (что мы уже знаем из диалога почтенного Нагасены с царём Милиндой):

«Сама же нирвана есть полное счастье, государь, и не смешана с тяготой. Сейчас я это обосную… Сначала все, кто взыскует нирваны, утруждают тело и мысль, ограничивают себя в том, как стоять, ходить, сидеть, лежать, есть, подавляют сон, сдерживают деятельность чувств, не щадят ни тел, ни самой жизни и в тяготах взыскуют нирваны, [а затем] наслаждаются в нирване полным счастьем, словно разбившие неприятелей[571] цари — царским счастьем. Одним словом, государь, нирвана есть полное счастье и не смешана с тяготами. Нирвана — это одно, а тяготы — это другое».

Иными словами, люди ведического Востока издревле шли по неразумному пути интуитивно-бессознательного замыкания своей психики на возможности мощнейших эгрегоров религий, созданных с помощью ограниченного разумения на основе практического опыта десятков и даже сотен поколений «просветляющихся» людей. Этим Восток отличается от «разумного» западного пути.

Конечно западный путь бегства от земных страданий к удовольствиям не такой изощрённый как на Востоке. Ограничения религиозной западной толпы от «животных» материальных удовольствий производились грубой физической силой и обосновывались также грубо с помощью системных ограничений полицейского характера — вплоть до конца властвования таких форм подавления инакомыслия как католическая инквизиция. Поэтому говорить о глубоком «зомбировании» западной толпы, сопоставимом с восточным «зомбированием» (издревле связанным с психотехниками) не правильно. «Зомбирование» на Западе имеет место, но оно не столь устойчивое и более проблемное (для хозяев этой толпы), нежели его восточный аналог. С наступлением эпохи Возрождения можно говорить об ослаблении догматического «зомбирования» западной толпы «христианскими» системными ограничениями и переходе на «правовое» «зомбирование», алгоритмика которого явилась «калькой» с греческого (римского) системных принципов.

С этого момента западная толпа приучается ни в чём себе не отказывать в материальном плане — технико-технологический прогресс позволил на несколько веков удовлетворять растущие потребности западных недолюдков в их стимулировании выживания разнообразными удовольствиями материального характера. Толпа получала эти удовольствия в награду за уклонение от «трудностей» связанных с изменением своей психики, предлагаемых Свыше через Язык Жизни. Устойчивость уклонения обеспечивали религии и идеологии: сначала «христианство», затем капиталистическое «право», а затем псевдосоциализм. Последние два политических строя делали упор в своих декларациях на постоянное увеличение благосостояния через увеличение производства и потребления товаров, услуг и развлечений, большинство из которых являлись стимулом удовольствий.

Поняв, что капитализм может материально уничтожить глобальную цивилизацию (в первую очередь экологические проблемы), хозяева библейского проекта попытались обуздать гонку потребления и производства насаждением псевдосоциализма во всём мире. Но эксперимент не удался по нескольким причинам, к которым мы обращались в четвёртой книге курса. Глобализаторам пришлось опять временно довольствоваться почти всемирным капитализмом, но проблема взращивания глобального единообразия, предназначенного для продолжения глобального рабовладения в новых условиях осталась и к ней добавились проблемы экологического и энергетического характеров.

После того, как стало ясно, что идейно-религиозная основа рабовладения (в первую очередь «христианство» и псевдосоциализм) в объективно комфортный для их эффективного применения себя не «оправдали» — толпо-«элитарные» глобализаторы («мировая закулиса») серьёзно занялись копированием восточного опыта «зомбирования» психики людей для того, чтобы адаптировать его на западную толпу. Так появилась «наука» дианетика, а затем — саентология. Дело в том, что после изменения соотношения эталонных частот биологического и социального времени глобальная цивилизация (прежде всего Запад) вследствие технико-технологического прогресса достигла общего уровня развития — соизмеримого по воздействиям на психику уровня третьего приоритета обобщённых средств управления. Но именно на этом приоритете «работают» все религии и идеологии. Поскольку динамика информации третьего приоритета со второй половины XX века стала таковой, что в течение жизни поколения информация прикладного характера меняется несколько раз — эффективность религий и идеологий того же уровня стала ослабевать. Поэтому создавать и поддерживать идейное единообразие в быстро меняющимся обществе стало бессмысленно.

В результате осуществления проекта саентологического преобразования психики людей в глобальных масштабах предполагалось устойчивое существование общества, похожего на социализм в СССР,[572] но без тоталитарной идеологии, поскольку её планировалось заменить тоталитарной целенаправленно созданная культурой личностной психической деятельности, причем пользующейся популярностью, так как «клир» по своим психическим параметрам, поддающимся объективному контролю на основе тестов, превосходит среднего обывателя нынешней толпы, а равно «элиты» со стихийно сложившейся личностной психической культурой, полной аберраций.

Сам Л.Р.Хаббард об этом пишет:

«Возможно, когда-нибудь только неаберрированный человек получит гражданские права перед законом. Возможно, когда-нибудь в будущем будет достигнута цель, когда только неаберрированый человек сможет получить и получит пользу от гражданства. Достижение этих целей увеличило бы и способность человека выживать, и сумму его счастья.

Идеальным обществом было бы общество неаберрированных людей, клиров, ведущих свою жизнь в неаберрированной культуре, так как или человек, или культура могут быть аберрированными. Аберрации культуры входят в уравнения поведения как нерациональные факторы, которые происходят от образования, социальных привычек и юриспруденции. Недостаточно, чтобы сам человек не был аберрированным, так как он существует в рамках общества, которое само сложило свою культуру из множества неразумных предубеждений и обычаев».

Последний абзац — призыв к клированию культуры: действительно ведь если люди рождаются в «неклированной» культуре, то, даже подвергшись клированию, они могут сталкиваться всё с новыми аберрациями, от которых нужно опять избавляться клированием. Но если культура обеспечивает защиту от Языка Жизни — то надобность в клировании может даже отпасть (чисто теоретически — с позиции саентологов) через несколько поколений, поскольку давление культурной среды будет обеспечивать рождение уже психически весьма «чистых» младенцев.

Однако путь (алгоритм перехода) к клированному обществу глобализаторы выбрали следующий: сначала производство некоего необходимого множества клиров — затем наделение их полномочиями новой «элиты» на местах — принудительное клирование всех остальных, что открывает возможность к беспрепятственному переходу к культуре клиров — переход к культуре клиров, похожей на политический строй в СССР (с выделением из клиров должностных «элит» «демонического» типа психики), обеспечивающий сокращение гонки потребления и производства в мире.

Обратившись за помощью к опыту психотехник Востока (самое позднее в середине XX в.), глобализаторы столкнулись с проблемой, свойственной особенностям психики западного обывателя. Западный обыватель, в отличие от восточного, привык делать упор в своём информационном сопровождении жизнеобеспечения по выживанию не на интуицию, а на разум. Кроме того, в условиях «развитого» капитализма, засилия сложнейшей технократии, развитости мощнейшей инфраструктуры государственных институтов и диктата «демократического права» — самое привлекательное как поощрение-удовольствие, чем можно заинтересовать обывателя-атеиста (потенциального кандидата в будущую клированную «элиту»), это быстрая карьера[573] успешного менеджера в разных областях прикладного знания.

Поэтому в ходе адаптации буддийского учения к западному психотипу пришлось изменить конечную цель, к которой ведёт восточное «просветление» (клирование — по-западному). Вместо обещаемой на Востоке нирваны большинство саентологических клиров получают некую рациональную разумность, способствующую наилучшему выживанию — что и является аналогом удовольствий-стимулов к «жизни» после бегства от психических страданий, с помощью клирования. Л.Р.Хаббард пишет:

«Человек обладает разумом и в состоянии думать и понимать. От этого зависит его способность находить решения проблем, используя ощущения или воссоздавая и осмысляя ситуации. Эта разумность, рациональность и является высшей характеристикой сознания,[574] делает человека человеком и отличает его от животного».

Нетрудно догадаться, что клирование психики по-саентологически обеспечивает более лёгкий (нежели у аберрированного индивида) доступ не только к разумно получаемой информации, но и к информации, хранящейся в достаточно большом спектре эгрегоров разнообразного профессионализма — от сферы материального производства до сферы среднего и даже высшего уровня управления прикладными отраслями. Иными словами, клирование не только снимает «аберрационные» запреты на эффективную работу рационального ума, но и обеспечивает лёгкое интуитивное вхождение в эгрегоры прикладных отраслей знания.[575] К тому же клирам предоставляется возможность разумного обучения всестороннему менеджменту в области прикладного знания. В результате на выходе мы имеем целый отряд «прикладных» «зомби». Им предоставлена возможность «широкого» выбора престижных профессий из не запрещённых сфер прикладных знаний и части управленческих «отраслей»[576] и они успешно достигают этих «высот»[577] — чем обеспечивается иллюзия полной свободы по сравнению с их способностями до клирования.

Ясно, что в сферу глобальной политики, вопросов, связанных с нравственным воспитанием, диалектикой движения к Человечности и прочим подобным — у клиров-«зомби» интереса не имеется по типу их психики, а если интерес появляется, то существуют запреты «кодекса нравственности» саентологии. Но при этом особо продвинутым клирам предоставляется возможность дополнительного посвящения в некие высшие динамики[578] — последняя из которых несколько напоминает буддийскую нирвану.

После заполнения «Оксфордского теста» (так называется первый тест саентологов для тех, кто приходит в их церковь), состоящего из примерно 200 вопросов преклиру предлагают один из многих курсов клирования. Восемь динамик саентологов (мы их не стали подробно рассматривать, чтобы не нагружать чрезмерно эту главу) предполагают постепенное восхождение от состояния клира к некоему аналогу нирваны, который якобы существует, но очевидцев почему-то нет. К этому следует добавить, что саентологи обучают «удачливых» клиров не только менеджменту. В их церкви существует разработанная система эзотерических культов для тех, кто интересуется не только светским менеджментом. Вот что пишет очевидец, прошедший саентологическую церковь:

«Саентологи поступили очень мудро, оставив свой путь к Нирване без конца. Обычно человек, прошедший очередной саентологический уровень, находится в разочаровании, но он надеется, что следующий уровень уж точно решит его проблемы. И так продолжается до тех пор, пока адепт не проходит на последний уровень. Там он вынужден смириться с тем, что в нем практически ничего не изменилось, и с невозможностью получить желанную Полную Свободу. И отныне он вынужден делать пожертвования в пользу Церкви, чтобы завлечь больше людей в Саентологию и приблизить тот момент, когда желанные последние уровни станут доступными. А может быть, этих уровней у саентологов попросту нет, и они теперь лишь делают вид, что обладают тайнами Вселенной».

Это в очередной раз доказывает, что нирвана в процедурах всевозможного клирования (саентологии и буддизма) — не главное. Главное — клирование. Нирвана это — крупная приманка для тех, кто ждёт и ищет больших удовольствий. Тем, кто не ищет нирваны и не собирается заниматься религиозными вопросами церкви — предоставляются аналоги в виде светских удовольствий. Таким образом, саентологическая церковь универсальна: она призвана привлекать западного обывателя со светской и религиозной ориентациями.

К такому выводу и пришёл очевидец:

«А для того, чтобы стать хотя бы клиром, нужно потратить гораздо больше времени и огромную кучу денег, так как нужно сначала пройти несколько саентологических ступеней, чтобы приступить к Дианетике Новой Эры (НЭД), якобы делающей из человека клира. В отличие от обычной Дианетики, НЭД занимается не только пренатальными инграммами, но и прошлыми жизнями.[579] Хотя для начала Вы можете купить более дешевый одитинг по «Книге Один» (первая «Дианетика»)».

Кроме того, церковь предусматривает свою организацию толпо-«элитарной» иерархии, которая должна складываться из клиров (во всяком случае на нижних и средних уровнях). Череда стадий динамик называется «Мост», полное обретение которого стоит больших денег.[580] Об этом тоже пишет очевидец (текст из Интернета):

«Я спрашивал у некоторых подростков и молодых людей, зачем они так рьяно защищают Саентологию, если у них все равно нет полмиллиона долларов, чтобы пройти Мост. На что они гордо отвечают, что Саентология обязательно подымет их способность зарабатывать деньги, и полмиллиона для них будет мелочью. Очевидно, они совсем потеряли чувство реальности.

Зато большая цена на Мост создает элитарность. Значит, получать платный «Мост» должны лишь избранные. Кто должны быть эти избранные? Знаменитости — раз. Медиа-магнаты — два. Ключевые политики — три. И вообще те богатые и влиятельные люди, которые бы помогли осуществлению цели Саентологии.[581] Эту цель Хаббард в «Официальном послании к сотрудникам» определил так: «Саентология дает Полную Свободу, но она также должна завоевать тотальную власть и тотальный контроль — иначе она не выживет». Еще в одном бюллетене Хаббард пишет: «Наши главные цели… депопуляризация врага до полного уничтожения, взятие под контроль… всех владельцев средств массовой информации, взятие под контроль… ключевых политических фигур». Уже не секрет, что Церковь Саентологии открыто стремится к мировому господству. Иначе как было бы возможно «клирование планеты»?

Хаббард пишет: «Цель этики — устранение из мира враждебных Саентологии идей. Когда это достигнуто — ликвидация вообще всех других учений».

Религиозная сторона играет большое влияние в процессе привлечения сторонников в церковь и эта религиозная сторона очень сильно напоминает буддизм (заметки очевидца из Интернета):

«Но почему же люди, ни смотря ни на что, все-таки становятся саентологами, и платят бешеные деньги за сущую ахинею, разрушая свои семьи и всю свою жизнь?

На это существует масса причин. Но главная — это обещание Церкви обеспечить духовное бессмертие, непрерывное существование в виде неистребимого «эго», не стесненного физическим телом и обладающим сверхъестественными способностями. Человек, купившись на обещание бессмертия, способен на любые глупости, так как ценности обыденной жизни представляются ему несущественными».

Не правильно утверждать, что Л.Р.Хаббард — агент «мировой закулисы». Скорее всего он — эгрегориальный исполнитель замысла «мировой закулисы»,[582] которая разочаровалась в идеологических и религиозных вывесках и учениях прошлого. Последние с конца XIX до середины XX вв. приносили ей лишь разочарования. Последнее крупное разочарование это крах мировой системы псевдосоциализма, который обозначился несколько ранее, чем Л.Р.Хаббард выдал свою первую книгу «Дианетика» (1950 год). Однако обращение к опыту буддистов для «зомбировния» западной толпы началось гораздо раньше появления дианетики. Этим опытом интересовались и троцкисты и нацисты — практически одновременно, организовывая экспедиции в Тибет, и/либо иначе пытаясь обрести опыт психотехник.

У троцкистов, получивших из рук «мировой закулисы» власть в СССР после периода 1917–1922 гг. для распространения опыта СССР на весь мир имелась мощная система идеологических догматов, которая называлась «марксизм-ленинизм». Имелись организационные структуры, выстроенные по масонскому типу,[583] имелась поддержка «мирового интернационала» и другие возможности идеологического догматического оболванивания доверчивой толпы. Но, как мы уже знаем, этого объективно мало для устойчивого «зомбирования» населения: естественные рецидивы стремления к Человечности через обретение благонравия с помощью Языка Жизни не позволяли быстро и эффективно психологически сломить и покорить советскую толпу. Тем более что лозунги псевдосоциализма понимались многими российскими гражданами в соответствии с присущими русским нравственными стандартами, которые можно было «вычистить» лишь психотехниками (чисто теоретически, конечно). В общем, троцкистам первой трети XX века не хватало психотехник «клирования», интерес к которым, видимо, был огромный.

Интерес к буддизму руководители первого советского государства (образовано в 1922 году) проявляли и раньше контактов с Рерихами. Но уже в 1926 году при посредничестве советского консула в Монголии Н.К.Рериху удалось получить советскую визу эмигранта, а 26 мая 1926 года Н.К.Рерих вместе с женой и сыном пересёк границу и отправился в Москву. Они прибыли в столицу 1З июня и были приняты наркомом иностранных дел Г.В.Чичериным и наркомом образования А.В.Луначарским. Два года назад умер В.И.Ленин. В правительстве разгоралась борьба между Л.Троцким и И.Сталиным. И вот именно в этот момент появляется посланец Шамбалы,[584] который как оказалось, привез в дар молодой республике шкатулку с горстью тибетской земли и надписью: «Для могилы нашего брата, Махатмы Ленина» и послание к руководителям Советской республики.

Как известно в Монголии большинство людей и в наше время исповедуют буддизм.[585] Официальна религия Монголии буддизм-ламаизм[586] принят с 16 века[587] — 94 % верующих. Монгольский «жёлтошапочный» буддизм-ламаизм очень близок тибетскому ламаизму, который ослабел после бегства тибетского Далай-ламы в 1959 году.[588]

В 1926 году Н.К.Рерих привёз послание к руководителям Советской республики, в котором можно увидеть удивительное системное сходство псевдосоциализма и буддизма:[589]

«На Гималаях мы знаем совершаемое вами. Вы упразднили церковь, ставшую рассадником лжи и суеверий. Вы уничтожили мещанство, ставшее проводником предрассудков. Вы разрушили тюрьму возпитания. Вы уничтожили семью лицемерия. Вы сожгли войско рабов. Вы раздавили пауков наживы. Вы закрыли ворота ночных притонов. Вы избавили землю от предателей денежных. Вы признали, что религия есть учение всеобъемлемости материи. Вы признали ничтожностъ личной собственности. Вы угадали эволюцию общины. Вы указали на значение познания. Вы преклонились перед красотой. Вы принесли детям всю мощь космоса. Вы открыли окна дворцов. Вы увидели неотложность построения домов общего блага!

Мы остановили возстание в Индии, когда оно было преждевременным, также признали своевременность вашего движения и посылаем Вам всю нашу помощь, утверждая единение Азии! Знаем, многие построения свершатся в 28–36 годах. Привет вам, ищущим общего блага!».

Но объединению психотехнических «тонкостей» Востока и западных вариантов новейшего толпо-«элитаризма» не суждено было свершиться в первой половине XX века. Это всё же происходит через саентологическую церковь, но после краха СССР — тогда, когда изменение соотношения эталонных частот биологического и социального времени объективно сделало все попытки «мировой закулимсы» адаптироваться во времени — тщетными. Объединение психотехнических возможностей Востока и идеологии псевдосоциализма Запада было весьма опасно до середины XX века. Бог не позволил это сделать, а И.В.Сталин окончательно прикрыл проект объединения «тонкостей» Востока с идеями псевдосовободы Запада. Вот как это происходило.

Н.К.Рерих планировал встретиться с председателем ВЧК, самым заинтересованным (по должности) лицом в том, чтобы псевдосовтский порядок был устойчивее. За день до встречи Н.К.Рериха и главной фигуры, обеспечивавшей безопасность советской «элиты» — Ф.Э.Дзержинский скоропостижно умер. Порвалось важное звено, через которое буддизм мог бы проникнуть в советские структуры.

После этого И.В.Сталин, который, если и не понимал до конца, то ощущал вредоносность объединения буддийских психотехник с идеологией марксизма-ленинизма — сделал всё необходимое, чтобы прикрыть этот проект. Поскольку в СССР такого объединения не состоялось благодаря И.В.Сталину, то и в «контекст» «мировой революции», плацдармом которой при Л.Д. Троцком и его оставшихся последователях был СССР, психотехники Востока так и не попали. Сталин своей волей прикрыл проект вхождения психотехник в культовую сторону псевдосоциализма 30-х годов для СССР,[590] устранив из руководства партии всех, кто в этом особо усердствовал, и прикрыл экспедиции в Шамбалу.[591]

Попытки создать глобальную цивилизацию «зомби» прослеживаются очень давно в истории современной цивилизации. Ближе всего по этому пути продвинулся ведический Восток. Менее всего «зомбированию» поддаются представители Русской цивилизации. В нашей истории до всеобщего крещения длительное время (более 1000 лет) не было рецидивов рабства и это устойчиво и невычищаемо вошло не только в генетику русских людей, но и в Русский эгрегор — духовность, которая существует несмотря на одновременно доминирующую в России библейскую духовность. Но двойное духовное давление на психику людей, живущих в Русской цивилизации обуславливает калейдоскопическое, бессмысленно протестное восприятие объективной реальности, часто доходящее до шизофренического расщепления психики.[592] Большинство представителей Русской цивилизации сопротивляются всем видам скрытого рабовладения бессознательно[593] — одновременно нанося своей психике невосполнимый ущерб, особенно в наше время. Поэтому скорейшее осзнание русскими своей глобальной миссии — главное условие безопасности не только нашей, но и всей глобальной цивилизации.[594]

Достаточно точное описание вожделений «мировой закулисы», которых она добивается с помощью изменение психики большинства людей планеты были вложены в уста одного из главных героев известного в своё время советского фильма «Мёртвый сезон», вышедшего на экраны в 1968 году. Сюжет его сводится к тому, что некий доктор Хасс, наследуя замыслу фашистов после войны, продолжает опыты по создания препарата для «зомбирования» людей, а советская разведка пресекает эти опыты. В образе доктора Хасса можно увидеть представителя «мировой закулисы», который выдаёт заветную мечту последней:

«Так вот, Гитлер был человек величайшей интуиции, но, признаться, редкая невежда. Он не понимал, что новые идеи могут рождаться только на новой научной основе.[595] Другое дело, если бы он дожил до R-H (газ Эр Эйч, предназначенный для изменения генетики людей — наше пояснение[596]). Это будет общество людей новой породы. Потому, что стоит только вспрыснуть одну десятитысячную доли R-H самому неповоротливому человеческому существу, как оно мгновенно осуществит огромное интеллектуальное могущество.[597] Вот вам и решение всех проблем. Нет больше ни богатых, ни бедных, есть только элита, живущая в новом Эдеме — мыслители, поэты, учёные. Вы спросите, а кто же будет работать? Правильный вопрос, молодчина. Работать будут представители неполноценных рас, прошедшие специальную психо-химическую обработку на совершенно иных дозах. Причём на этом пути открываются возможности, поистине сказочные. Во-первых, эти люди по своему совершенно счастливы, поскольку они начисто лишены памяти. Они отрезаны от какой бы то ни было информации извне. Ведь отчего люди страдают больше всего? От сравнения: кто-то живёт лучше, кто-то талантливее, кто-то богаче, кто-то могущественнее. А человек, прошедший психо-химическую обработку, будет радоваться, непрерывно, радоваться, что ему тепло, что помидоры красные, что солнце светит, что ровно в два часа, что бы ни случилось, он получит свой питательный бобовый суп, а ночью женщину, при условии, если он будет прилежно трудиться. Ну разве это не милосердно? А дальше R-H сможет постепенно создавать определённые типы служебного человека. Ну, так, как это мудро природа сделала в улии, муравейнике. Представьте, человек-ткач, человек-пекарь, человек-шофёр, причём у него нет никаких других потребностей, никакого комплекса неполноценности. Ну нет же у вола комплекса неполноценности о того, что он — вол. Ну — вол, и слава богу. Человек-робот ни о чём ни думает, всегда доволен, и он размножается, производит себе подобных. От человека-золотаря также не может родиться человек-математик, как от кошки не может родиться слон, исключено, потому что влияние R-H затрагивает генетическую структуру человека. Вот, что особенно важно! А Вы говорите?…».

«Мировая закулиса» уже давно поняла, что из представителей Русской цивилизации рабов не сделаешь. Поэтому-то на Западе и была разработана программа по физическому устранению жителей территории России в результате «перестройки» с одновременным заселением нашей территории более податливыми к «зомбированию» национальными толпами из других регионов.[598]

Некоторая часть россиян, усердствующих на пути безоглядного озападнивания России, отмечают особую неподатливость большинства представителей Русской цивилизации к «зомбированию». Как один из примеров такого рода можно привести диалог корреспондента «Радио России» с руководителем крупного холдинга,[599] в котором взаимоотношения между людьми выстроены по западному принципу взаимоотношений прикладных «зомби» с «демонами» высшего звена:

Отрывок из радиопрограммы

В.А.Петрова: Мы учим людей очень много. Мы занимаемся бесконечными программами развития своего персонала, и у нас есть великолепные примеры, когда за 5 лет у нас человек дорастал, например, от уровня рабочего до уровня начальника цеха или до уровня директора по какому-нибудь направлению.

И.Гмыза (ведущий радиопрограммы): Это заслуга компании или это заслуга рабочих?

В.А.Петрова: Это всегда двусторонний процесс. Он не может быть заслугой кого-то одного. Это всегда: мы создаём эти условия, но амбициозные люди находят себе и пробиваются по этой лестнице вверх.

Тогда, когда человек ничего не хочет и его единственный девиз: «Оставьте меня в покое» — ну хорошо, не обижайтесь тогда, что у Вас скромная заработная плата, что Вы не растёте. Не обижайтесь.

И.Гмыза: А таких много?

В.А.Петрова: Таких достаточно много.

И.Гмыза: На рынке труда?…

В.А.Петрова: Даже если брать кривую нормального распределения, в любой популяции, в любой социальной группе, у Вас будет 15 % приблизительно амбициозных людей, которым что-то нужно, они идут вперёд, тащат за собой всё, 15 % людей, которым не нужно ничего, и нет такой силы, которая могла бы их расшевелить, и 70 % приблизительно людей, которые ведут себя ситуативно:[600] есть возможность, есть какая-то мотивация, что-то появилось — да я пошёл: что-то сделал или там начал свой собственный бизнес, устроился на работу, получил дополнительное образование, выучил иностранный язык. Нет мотивации — ну и-и… можно сериалы смотреть по телевизору.

И.Гмыза: Человек, работающий в крупной компании, он осознаёт себя винтиком в большой машине? Потому, что одно дело — есть компании в 10 человек: начальник каждого знает в лицо, с каждым может поздороваться за руку, спросить, как твои дети. 50 тысяч народу (до этого речь шла о том, что в компании «РУСАЛ» работает 51 тысяча человек — наше пояснение), понятно, что невозможно всех знать просто физически. Так вот, человек, который работает там, он на что себя должен настраивать? Как он себя должен позиционировать, чтобы не ощущать дискомфорт?

В.А.Петрова: Человек должен всегда себя настраивать так, как он хочет, собственно, дальше жить и работать в этой организации. Если он хочет ощущать себя винтиком — это очень удобная и комфортная позиция для многих в крупной организации. Чем она хороша? Тем, что даже, если ты сегодня немножечко не доработал, огромный механизм работает за тебя, он тебя поддерживает. Постоянно есть кто-то, кто тебя страхует: ошибку сделанную тобой, работу, недоделанную тобой и т. д. И винтик — это достаточно удобная, комфортная позиция. С другой стороны, люди, которые хотят делать карьеру, которые хотят много зарабатывать, которые хотят управлять большими коллективами, делать большие новые проекты — у них есть все эти возможности. И тогда Вас будут знать все, поверьте мне. Тогда Вы будете очень, очень признанны, и за руку с Вами будут здороваться члены правления, и владельцы компании, и все, кто угодно.

И.Гмыза: Но таких — 15 %.[601]

В.А.Петрова: Я рада, наверно, буду сказать, что у нас (в компании «РУСАЛ» — наше пояснение) таких больше. Мы мониторируем постоянно состояние нашего трудового ресурса, проводим опросы среди людей. У нас людей амбициозных, желающих двигаться вместе с компанией, желающих развиваться, у нас их гораздо больше. Я думаю, что сейчас это около 30 %.[602]

И.Гмыза: А вот ещё интересно мне узнать: наши рабочие, наши люди, которые работают на ваших предприятиях, и те же американцы — они по-разному работают? То есть, я понимаю, что задачи и цели у них одинаковые, технология та же самая. А вот отношение?

В.А.Петрова: Работают по-разному. У нас есть две беды. Они являются национальным архетипом российским, поэтому их трудно достаточно искоренить, хотя и можно с ними поупражняться.[603] Одна беда — это лень.[604] Когда человеку лениво что-то делать, то он начинает «срезать углы»: он начинает что-то недоделывать, где-то там — не так, как написано в технологической карте, где-то, например, не сделать какую-то операцию — авось не заметят.[605] И длительное время в определённых производственных процессах это и не заметно. Опять: «машина» — большая, она идёт вперёд. Это огромный пароход, в котором работают тысячи людей. Но в какой-то момент всё это начинает вылезать и начинает рушиться и вот, собственно, задача управления состоит в том, чтобы всех людей мотивировать и как бы дать им интерес и дать им инструмент для того, чтобы они выполняли правильно свою работу. А вторая очень большая проблема, она действительно является проблемой тоже для организации, хотя может быть парадоксально то, что я сейчас скажу — это креативность российского народа, это наше такое творческое отношение ко всему.

И.Гмыза: Недостаточная креативность?

В.А.Петрова: Чересчурная креативность, потому что люди очень любят отклоняться от технологических инструкций, от регламентов, от каких-то стандартов, которые задаются и любят изобретать что-то своё: вот просто потому, что человек, он видит по-другому; вот он всегда, как ему кажется, может найти наилучший подход и наилучшее решение какой-то проблемы. Но он со своего участка, небольшого, он видит только свою небольшую часть проблемы и не видит, что происходит на смежных участках. Иногда это может представлять очень небольшую часть проблемы. То есть, чем отличаются западные работники — работники Западной Европы и Америки — от россиян, а мне приходилось бывать на предприятиях практически во всём мире — те достаточно чётко и дисциплинированно выполняют инструкции, которые у них есть. Поэтому подавляющее большинство предприятий работают с гораздо меньшей численностью людей, гораздо более легко, без стрессов и спокойно. В России две проблемы: либо я гиперактивен и делаю не то, что нужно, либо я гипоактивен, и не делаю того, что нужно.

Бог не поддерживает психическую трусость и стремление к антидиалектическому покою недочеловеков во всех их проявлениях — поскольку трусость мешает нормальной динамике взращивания Человечности и благонравия на Земле. Поэтому люди, стремящиеся любыми способами скрыться от Языка Жизни, приспособившись к западным сценариям посредством попыток «вычистить» из своей психики механизмы воздейсвтия на неё Свыше — сами будут разными способами вычищаться из общества, нацеленного Свыше на избавления от неЧеловечных взаимоотношений людей.

Приложение. Библейский «Остров» «благородия» в море народного невезения

(Отзыв о фильме «Остров»)

Только что страна посмотрела фильм «Остров». Помимо всего прочего (что бурно обсуждается в СМИ) в сюжете фильма есть скрытая от большинства зрителей религиозная мораль. Эта мораль позволяет увидеть жизненно важную разницу между поддержкой человека Богом (Который, тихо, без шумных эффектов предлагает праведный путь и ждёт от человека первого шага) и вербовкой психики личности крупным эгрегором религиозной системы (который умеет ошарашивать чудесами).

Из сюжета фильма можно увидеть, если заняться необычным для большинства сравнением (на базе Концепции общественной безопасности), как крупный эгрегор религиозной системы (в нашем случае библейский) «убеждал» главного героя в том, что он может избавиться от самого крупного греха лишь полностью отдавшись библейскому «Богу» — имитатору веры Христа (Антихристу). В результате это и произошло: главный герой прослужил всю жизнь церковной иерархии в качестве истопника, страдал всю жизнь (как выяснилось по сюжету — почти что зазря) и был потерян для общества, для народа в качестве полноправного жизнерадостного гражданина и счастливого семьянина…

Рождественский подарок народу

В конце 2006 года на экраны российских кинотеатров был выпущен фильм Павла Лунгина «Остров» (в кинопрокате с 23 ноября 2006 года). Его решили показать по российскому телеканалу в день православного «Рождества», 7 января 2007 года в самое удобное время (20.15–22.05 мск) и без рекламы, в результате чего его посмотрела, как говорится, «вся страна». Нужно отдать должное режиссёру, авторам сценария и прочим лицам, принимавшим участие в постановке: фильм получился захватывающий, насыщенный глубинами религиозной «философии», полный людских страданий и даже, думаем, что не ошибёмся — «прошибающий слезу» у многих простых людей Русской цивилизации и за её пределами. В общем, фильм получился, в том смысле, что он обладает магическим воздействием на сознание и главное — на бессознательные уровни психики людей. Фильм навязчиво призывает к раздумью о смысле жизни, о раскаянии за преступление, о ненадёжности, зыбкости и даже опасности земных привязок и в первую очередь самой главной земной привязки — жажде жизни (из-за жажды жить главный герой совершает преступление) — как это считается в церковно-библейской системе, но не только в ней…

«Вторая мировая война. Баржу, на которой Анатолий и его старший товарищ Тихон перевозят уголь, захватывает немецкий сторожевой корабль. Вымаливая пощаду у немцев, Анатолий совершает предательство — расстреливает Тихона. Немцы оставляют труса на заминированной барже, но благодаря помощи монахов, проживающих в островном монастыре, ему удаётся выжить… Проходит 30 лет. 1976 год. На острове старца Анатолия почитают за праведную жизнь и поистине чудесную помощь, которую он оказывает приехавшим сюда людям. Однако страшный грех убийства, совершённый им во время войны, не даёт ему покоя. Чувствуя приближение своей кончины, Анатолий готовится к смерти и пока не знает, что скоро будет прощён…» — это стандартное краткое описание сюжета фильма, помещённое на многих сайтах, посвящённых ему.

Библейское христианство и буддизм: много общего

Из предыдущих книг учебного курса «Сравнительное богословие» известно, что древние религиозно-мировоззренческие основы ведического Востока (где самая распространённая и весомая религия — буддизм) и библейского Запада одни и те же — расходятся они по большому счёту в религиозной символике и культовой практике. В этот же список (к библейским и ведическим религиям) можно записать и ислам, поскольку в нём тоже целью жизни принято считать спасение своей души.

Доктрина спасения своей души — «Для будущай жизни»"», как часто добавляют в «христианских» церквях, причём указывая место локализации этой жизни «в царствие Небесном» — как основной смысл жизни во всех «авраамических» религиях и доктрина избавления от сансарического колеса земных перерождений, как основной смысл жизни индусов и буддистов (в общем, людей ведического Востока) — суть одно и тоже. Это — трусливое бегство людей от самих себя и от мирской цивилизации на некий духовный остров в мирском море-океане, к которому тянутся за спасением люди со своими негативными жизненными проблемами — «невезениями». С чем-то радостным на остров миряне как-то не едут…

Как бы подтверждая наши рассуждения об актуальности темы смысла жизни, режиссёр Павел Лунгин рассуждает тоже:

«Сейчас такое чувство, что время перемен закончилось, и обществу пора задуматься о вечности, о грехе и совести. В азарте погони за успехом и деньгами эти вещи ушли из нашей жизни… Процесс съёмок был необыкновенным и для актёров тоже. Съемочная группа как будто прожила особую жизнь на Белом море». (Из публикации на сайте Телеканала «Россия» о фильме «Остров»).[606]

Так церковно-храмовые религии расставляют духовные ориентиры людям — для того, чтобы те целенаправленно занимались делом, угодным религиозным корпорациям и считали это в жизни основным. Правда к такой мысли фильм подводит аккуратно, не насилуя зрителей, подобно тому, как не насилует послушник Анатолий своими советами и лечением всех, кто приезжает к нему на остров — в том смысле, что люди сами со своими невезениями едут к нему за помощью.

Однако, в киношном фольклоре уже есть знаменитый фильм, где не последнюю роль играет символ «острова». Это — «Бриллиантовая рука» с её «Островом невезения». Современные киношники вляпались опять в библейский сценарий, пытаясь и дальше (умело и правдоподобно) поддерживать иллюзию в народе о том, что Россия — Остров невезения.

Храмовое «благородие»

Впервые институт монашества был развит в буддизме. А хронологически после этого он уже был принят и другими религиозным системами, в том числе и библейским христианством. Буддизм считается религиозной системой, которую поддерживают миллионы последователей, которая для них является благонамеренным воплощением высочайших идеалов добра, любви к ближнему, духовной свободы и нравственного совершенства. Но тем не менее, буддизм не признаёт ни Бога, ни бессмертия души, ни свободы воли. И мало того, что буддизм не знает Бога, самая идея «единого верховного существа», которое создаёт весь «страдающий» мир из ничего — кажется буддисту странной, нелепой, не верной. Библейское христианство декларирует единобожие и признаёт идею Бога Творца. Однако у них — одна мировоззренческая основа: просто буддисты не скрывают свой атеизм (отрицание Бога), а библейские христиане думают, что они имеют дело с Богом, следуя церковным правилам. Буддизм показателен тем, что он открыто атеистичен. А фильм «Остров» показателен тем, что он примиряет буддистов и «христиан» — показывая людям единую атеистическую суть обоих религий.

Для того, чтобы не быть голословными, но главное — пояснить через лексику буддизма, что имеется в виду под понятием «земные жажды», «земные привязки» в библейской религиозной системе, приведём выдержки из религиозной основы (смысла земной жизни) буддизма, чтобы была возможность сравнить их со смыслом жизни в библейской религиозной системе. Происхождение «зла» в буддизме — как и подобает религиозной системе, основанной на мировоззрении восточного дуализма — приписывается некоей космогонической объективности и является исходной позицией «философии» буддизма, зафиксированной в «Первой благородной истине буддизма»:

1. Первая благородная истина буддизма гласит: «Сущность жизни есть страдание». Это страдание причиняет человеку буквально всё: «рождение — страдание, старость — страдание, болезнь — страдание, смерть — страдание, соединение с неприятным — страдание, разлука с приятным — страдание, неполучение чего-либо желаемого — страдание; короче говоря, пятеричная привязанность к существованию есть страдание» (Типитака. Сутта-питака. «Антология мировой философии». М., 1969 г.).

Это требует пояснения. Иными словами, согласно такой мировоззренческой основе — только родившись, человек уже должен стремиться побыстрее закончить своё земное существование. Это в корне противоречит жизнерадостной природе человека, которую даёт всем от рождения Бог. Буддистская мировоззренческая основа (доведённая до абсурдной крайности восточная дуалистичность) представляет собой извращённую до противоположности сущность человеческой основы. Но все дальнейшие «философствования» буддизма исходят из этого космогонического «постулата».

Но ведь та же самая религиозная основа и в библейском «христианстве»: «Христос терпел и нам велел»; «Христос пострадал за нас — будем же смиренными перед Христом и спасём свои души для будущей жизни», и тому подобное, чему учит церковь имени Христа.

Если бы буддизм признавал Бога, то получилось бы, что это Бог устроил такую жизнь людям, которая полна страданий. Любопытно, что в эту версию вполне укладывается библейский миф об Адаме и Еве, которые были наказаны за отступничество от запретов, якобы в результате чего жизнь людей стала полна страданий. Не из мировоззрения ли восточного дуализма-буддизма вытекает миф об Адаме и Еве?… Очень удобно его употреблять вот уже более трёх тысяч лет (если следовать хронологии канонов Библии) с целью одурачивания толпы доктриной о якобы объективной непреодолимости страданий в земной жизни.

2. Вторая благородная истина повествует об источнике страданий: «Это жажда, приводящая к новым рождениям (имеется в виду очередное земное перерождение «души» либо — что более присуще учению буддистов — новой комбинации дхарм — наше пояснение), сопровождаемая удовлетворением и страстями, находящая удовольствие здесь и там, а именно: жажда наслаждения, жажда существования, жажда гибели» (там же).

И это требует пояснения. Согласно буддийской и индусской «философиям», человек не может вырваться из сансары (колеса земных перевоплощений, приводящих к страданиям) вследствие того, что он в предыдущей жизни не улучшил свою карму до возможности освобождения из круга перевоплощений на Земле (что равнозначно по сути уходу в другой мир, чему в «христианстве» соответствует «Царствие небесное»). В последнем случае буддисты говорят, что такой человек исчерпал свою карму. Сама же возможность исчерпания земной кармы, как учат на Востоке, зависит от того, насколько человек смог избавиться от источника страданий, основное содержание которого перечислено во Второй благородной истине: это — земные «привязки»-жажды к мирским страстям.

3. Третья благородная истина объясняет, как можно уничтожить страдание: «Это полное бесследное уничтожение этой жажды, отказ [от неё], отбрасывание, освобождение, оставление [её]» (там же).

Как известно, прежде чем встать на путь медитации, буддийские (да и индусские тоже) ученики готовят свою психику к отказу от множества обычных для мирского обывателя занятий, которые считаются удовольствиями, страстями, привязками… в общем — жаждами, которые описаны во Второй благородной истине.

В идеале храмового «благородия» получается полный уход от мирских дел: как вам бы понравилось, если бы ваши родные и друзья уши в монастырь, гонясь «за чистотой души» или «за лучшим перерождением»? — Вы бы сказали, что они попали под влияние секты. Ну а кто просто сочувствует церковно-храмовой «благородности», либо отказался не от всех «привязок»-жажд? — Тот, согласно логике рассуждений, слегка попал под влияние секты… (сразу вспоминается каламбур: можно ли быть наполовину беременной?). Чтобы все одержимые трусы не побежали от Жизни в монастыри (кто тогда будет горбатиться на светскую «элиту») в буддизме существует Четвёртая благородная истина, разрешающая некоторые «привязки» для мирян.

4. Четвёртая благородная истина касается пути, который ведёт к уничтожению страдания. Считается, что Будда пришёл к убеждению, что обе известные крайности — и жизнь, полная удовольствий и похоти, и жизнь, составленная из добровольного ограничения своих желаний, физического труда и упражнений, добровольного одиночества — равно далеки от «правильного пути». Этот путь лежит посередине, поэтому называется «серединным».

«Нравоучение» «островного» архипелага

Основная земная «привязка» (жажда жизни), согласно фильму, заставила главного героя совершить самое страшное для человека преступление (как учат все крупные религиозные системы) во время Великой Отечественной войны, которое определило всю его последующую жизнь. Фильм построен на контрастах, крайностях — которые взяты с одной стороныиз мирской жизни в период, когда человек попадает в критическую ситуацию, в которой он остаётся один на один со своей совестью. С другой стороны показана крайность аскетического существования в отдалённом монастыре с одной лишь целью — очищения своей души от греха (в буддизме это — улучшение кармы), приобретённого в мирской жизни и возможного лишь вследствие сильной привязки к жажде жизни — как учит храмовое «благородие». Однако жажда жизни должна быть нормально присуща всем людям от рождения.

Мораль фильма такова: жажда сохранения своей жизни (по умолчанию — и другие мирские жажды-привязки) с целью обычного мирского существования для «нормальных» людей — не главное: всё равно им «не жить», поскольку их должна всю жизнь мучить совесть (и действительно: нормальные люди должны быть водимы совестью…) за неизбежные при таком существовании грехи; в противном случае они не спасут свою душу. Именно это и доказал своей «жизнью», после якобы убийства товарища, послушник Анатолий, а посмотревшие фильм люди прониклись таким «нравоучением». В алгоритмике воздействия фильма вывод должен быть сделан следующий: нужно избавляться от земных привязок, мешающих спасать свою душу — что наглядно для всех показано в фильме. Мера определения земных привязок показана крайняя, присущая монаху-аскету: мол, тянитесь за ней, если сможете. И на базе способности разных людей к избавлению от земных привязанностей выстроена субъективная духовная иерархия «праведности» — которая вроде бы отличается от общепризнанной церковной: этим фильм и подкупает тех, кто судит о его назначении поверхностно.

Задачи и мораль для сочувствующих мирян

На этом «нравоучение» фильма в общем заканчивается. Но всё то же самое мы видим и в библейской, и в буддийской религиозных моралях: главная цель жизни — спасение своей души «для будущей жизни», а забота о мирских делах должна определяться соответствующими канонами религиозных систем (Библия — у «христиан», Коран — у мусульман, Сборник дхарм — у буддистов). Все перечисленные вероучения учат тому, что если человек будет следовать букве их «Закона», то его душа будет спасена. В тех религиозных системах, где существует иерархия духовности — каноны и религиозные правила прописывают каждому светскому и духовному сословию свои нормы поведения, «права и обязанности», следуя которым люди могут «спасти свою душу». Этим все храмовые религии, во-первых, действуют по принципу «разделяй и властвуй» и, во-вторых, уводят сознание людей от вопросов социальной справедливости, уча о том, что справедливость будет им обеспечена в другом мире, если они будут следовать каноническим критериям «добра».

Другими словами: если человек, живя в своей мирской (либо церковно-храмовой) нише, следует религиозным предписаниям — он спасёт свою душу — что нужно понимать: попадёт в духовный плен к исповедующей каноны религиозной корпорации. Все религиозные каноны разных систем самым большим, крайним грехом считают убийство: именно поэтому оно и взято за «эталон», на базе которого строится «нравоучение» фильма «Остров». По умолчанию следует: спасению своей души от греха убийства — не поможет даже аскетическое отшельничество всю оставшуюся жизнь, но меньший грех можно искупить «служением «Богу»». Ведь послушник Анатолий «искупил грех якобы убийства» аж «через край»: он не убивал, но при этом вёл крайне аскетическую жизнь, будто бы искупая грех убийства, но, поскольку он не убивал, а лишь посягнул на убийство — то он не только спас свою душу, но и овладел даром провидения и исцеления.

Вывод (в основном на бессознательных уровнях психики смотрящих фильм) должен быть следующий: мы, смотрящие фильм, не убивали никого (большинство не убивало: правда в начале фильма аборт приравнен к убийству, а таких сейчас много…) — значит нам достаточно будет для спасения наших ду— следовать большинству церковных (храмовых) канонов, молиться, смиренно вести себя перед «Богом» согласно канонам. А если мы сможем отказаться даже от немногих наших земных привязок — то мы уж точно спасём наши души: ведь чем больше грехов, тем от больших «привязок» нужно отказываться.

Но тому же самому учит церковь (в первую очередь библейская: фильм основан на библейской символике и в дальнейшем мы будем вести речь о библейской системе, не забывая о её восточных аналогах) и своим примером показывает «эталон» этого самого поведения: чем выше церковный чин, тем считается меньше на нём грехов и больше «праведности», но — тем больше он себе позволяет вольностей, которые очень близки к мирским привязкам. Так было всегда и есть в настоящее время в среде библейской церковной иерархии. И, если бы на послушнике Анатолии не было греха убийства, и если бы он смог найти себе место в миру после войны (не бегая трусливо от властей и от своей совести: последнее по большому счёту скорее всего так) — он не стал бы самым «праведным» в неписанной иерархии острова. И получается, что он стал «праведником» как бы благодаря своему самому тяжкому греху. Так и церковь, принижая мирян до уровня канонической греховности — пытается управлять по своему произволу послушничеством паствы, пеняя последней её же греховность: просто в фильме роль того кто пеняет взял на себя сам послушник (сам себя высек, как говорят, не забыв при этом аккуратно задеть зажравшуюся верхушку церкви). Что же здесь особо праведного?

Взгляд на сюжет без рецидивов «благородной» одержимости

Теперь отвлечёмся от церковной духовности. В лице послушника Анатолия общество потеряло далеко не самого плохого человека (у него есть совесть) — в то время, когда каждый мужчина был на счету: страна потеряла много рабочих рук в годы войны. Если бы не библейско-храмовая мораль, Анатолий скорее всего вернулся бы в общество: его, согласно фильму, ничего не держало, поскольку тайну убийства, как он думал, унёс с собой его товарищ, а последующее уничтожение их судна все концы убийства спрятало «в воду». Скорее всего Анатолия мучила бы совесть всю жизнь, но он смог бы участвовать в восстановлении страны, завёл бы семью (мужчин не хватало после войны), занялся бы воспитанием своих детей.

И главное: его жизненный опыт и измученная совестливым раскаянием очистившаяся от действительно трусливых привязок психика по жизни могла бы соответствовать психике учителя-педагога (если бы у него хватило воли не «сломаться»), который учил бы своих и чужих детей как прожить жизнь, чтобы не было стыдно и обидно за прошлые поступки. Эти испытания Жизнью были бы куда большим подвигом, полезным народу, нежели бегство в отшельничество (если последнее вообще можно называть подвигом). Его жизненный опыт (изменение психики благодаря воздействию на неё крайней формы Языка Жизни) мог бы быть востребован не в «той жизни» (что является церковной иллюзией) — а в этой жизни. Но он «сломался» на проверке Жизнью: как был трусом, так им и остался — предпочтя бегство от мира ради «той жизни».

Что касается его возможного попадания под суд после войны за попытку убийства товарища (ведь тот остался жив, и мог указать на Анатолия), если бы они встретились, то в фильме на эту тему есть мораль. Она выражена в бесноватости дочки товарища-адмирала и в трагической гибели мужа этой дочки, послужившей причиной её бесноватости. Здесь, как и подобает библейской логике, перепутаны причины и следствия греховности людей. Но причины всех неприятностей кроятся в доминировании библейской алгоритмики над психикой большинства людей цивилизации. В этом причины гибели моряков АПЛ «Курск» и многих других российских и военных судов (подробно см. работу ВП СССР «Российское общество и гибель АПЛ «Курск» 12 августа 2000 года»). Адмирал, в подчинении которого, по логике, должно находиться и судно, на котором погиб муж его дочери — не смог обеспечить безопасность людей, в чём он тоже виноват. А безопасность это — в первую очередь обучение личного состава, основанное на психологии Человека, а не на библейской психологии. Личные последствия для одного из первых лиц флота налицо: трагедия в семье. Но он не сделал выводов о вредности библейской системы и обратился за помощью к её представителю. И фильм «Остров» закрепляет сюжетом эти заблуждения, приводя адмирала к библейскому лекарю.

Как можно понять, адмирал никогда специально не стремился к праведности: ни во время Великой Отечественной войны, ни после неё, и мало что изменил в себе (в направлении к праведности) ко времени встречи с Анатолием. Иными словами он жил как все люди (как большинство людей). Из того, что фильм умалчивает, можно домыслить, что товарищ, ставший потом адмиралом, мог сдуру «заложить» своего неудачливого «убийцу» органам «правосудия» — вместо того, чтобы по-Русски простить раскаявшегося, запутавшегося и струсившего товарища, как он это сделал в конце фильма (когда он уже успокоился в отношении давнего предательства). Действительно, советская система «правосудия» в случае свидетельства товарища могла наказать Анатолия за попытку убийства «на полную катушку», не учитывая его раскаяние, молодость и его личную трусость.

Милость Божия открыта всем, в первую очередь — заблудшим

Однако, Анатолию всё равно лучше было бы отдаться на суд народа: не органов «правосудия», а — вернуться в мир, нежели бегать от народа и Бога, скрываясь на острове. В случае доверения своей дальнейшей судьбы Богу и народу и, учитывая его деятельное (в смысле — полезное для общества) раскаяние — Бог всегда бы предоставил выход, и Анатолий не попал бы за решётку, оказавшись, возможно, даже полезнее для общества, чем его спасшийся товарищ. Однако сам Анатолий выбрал себе иную (не лучшую) участь, посадив себя за островную «решётку». И поэтому его напарник, ставший адмиралом, оказался для общества куда полезнее, чем сам Анатолий, а значит — и объективно лучше, праведнее.

Но этот же адмирал Тихон как был, так и остался по отношению к Анатолию посланником Свыше: в первый раз он явился средством, которое должно было натолкнуть Анатолия на мысль о его неправедности и подвигнуть к анализу своей прошлой жизни; во второй раз (уже на острове) Тихон предстал немым упрёком о том, что Анатолий прожил свою жизнь не правильно и ошибся, не обратив внимание на первое обращение. Так Бог разговаривает с людьми. Кроме того выстрел в Тихона спас жизнь Анатолию. Но и в первом и во втором случаях (от рокового прощания и до встречи) Анатолий так и не внял Языку Жизни, отдавшись в руки библейской иерархии.

Мало того, Анатолий тоже явился посланником Свыше к своему товарищу в трудную минуту. Анатолий стал невольным спасителем своего товарища от смерти: если бы он не выстрелил, Тихон мог бы погибнуть от пули фашиста, который бы не промахнулся. Но если бы Анатолий не выстрелил, фашисты убили бы и его и товарища. Предательский выстрел спас обоих от смерти: так Бог, проявив милость, даровал им Жизнь (с намёком: осмысляйте произошедшее, живите и трудитесь на благо народа, цивилизации), нашёл выход из казавшегося безвыходного положения и одновременно показал Анатолию, что у него слабая, извращённая библейской культурой и трусливая психика. Кроме того Бог показал, что люди, психически склонные к библейской мировоззренческой системе, не являются патриотами своей цивилизации: в трудную минуту Анатолий пошёл на грех предательства, а Тихон — нет.

Если бы при возможной встрече после войны оба товарища провели бы такой анализ, то они, сумев собрать «волю в кулак», смогли бы понять, что Бог спас их обоих от смерти, обратив их лицом к лицу друг перед другом и перед смертью. Они бы могли понять, что спасли друг друга от смерти с помощью Бога и выявить свои личностные психические недостатки. После чего заявлять в органы «правосудия» на Анатолия было бы глупо. Но этого не произошло и каждый мыслил и жил согласно доминирующей в культуре системе ценностей.

Убежище для трусов

Предоставленная церковно-библейской культурой возможность убежища для трусов перед жизнью («трусость перед жизнью» — оборотная сторона попыток избавления от привязок «жажды жизни», необходимости которых учат церкви) является для психически слабых и внутренне трусливых людей удобным поводом уклонения от трудностей жизни в миру, на пресечение которой не даёт команду Бог. Бог не дал команду на пресечение жизни Анатолия. Мало того, Бог не дал ему возможности убить товарища: что же у «провидца» Анатолия не хватило «Святого Духа» узнать о том, что его товарищ жив? Ведь про мужа пришедшей к нему вдовы он всё знал.

Не нужно думать, что Бог — тиран, и за тридцать лет Он не захотел избавить Анатолия от иллюзии убийства, для того, чтобы Анатолий смог стать полноправным членом Русской цивилизации. Бог — прощающий и мудрый. Но не Бога послушал и не Богу молился Анатолий. Его всю жизнь искушал Антихрист: начиная с того момента, когда он стрелял в товарища и по тот момент, когда он лёг в приготовленный ему гроб — несмотря на то, что Бог через Язык Жизни к нему стучался на раз.

Это говорит о том, что «провидческие» и «лекарские» способности послушника Анатолия заканчиваются возможностями библейского эгрегора, действующего в рамках дозволенного в попущении Свыше. Возможности библейского эгрегора, которому и отдался после убийства товарища (самое позднее; вообще же попал под влияние этого эгрегора он, конечно же, раньше) Анатолий, ограничены к тому же его коварностью: этот эгрегор «знал», что товарищ Анатолия не убит. Однако если бы он выдал такую информацию Анатолию, то последний мог бы быть потерян для библейского эгрегора (зато приобрело бы общество), поскольку основной привязкой для удержания Анатолия в монастыре было убийство. Так церковники привязывают свою паству к себе через выявленные грехи — которые сами же миряне и рассказывают на покаянии. К тому же церковь потеряла бы реального воцерковленного субъекта, способного творить чудеса. А последнее нужно церкви особенно в наше время — чтобы ими ошарашивать паству.

Главный герой умел входить в состояние близкое к трансу (объединению психики с эгрегором религиозной системы) и вследствие этого обладал провидческими и лекарскими способностями, что давало ему самому стимул к жизни и возвышало его в глазах монастырской иерархии и людей, приезжающих к нему лечиться. Этим и постоянными молитвами (до состояния близкого к трансу) он «заглушал» свою земную трусость и безволие, подпитывая свою психику трансовыми иллюзиями.

Главный герой по жизни сумел «опустошить» свою психику почти от всего, что касалось его прошлых «привязок»-жажд. Поворотный момент выстрела на судне стал для него пожизненным «шоком», сработавшим подобно буддийским упражнениям коанов (специальных шоковых упражнений психики, которые направлены на избавление последней от «лишних» стереотипов). По мере «вычищения» своей психики в монастыре, он «впитывал» библейскую культуру (ничего другого вокруг не было: если бы это был буддийский монастырь — то он «впитал» бы буддизм) эффективнее нежели все представители монашеской схимы — поскольку у него почти не оставалось прежних жизненных стереотипов, а у схимников ещё были земные «привязки», и они не прошли через психическую «шокотерапию». Буддийская нирвана — трансовое явление подобное тому, которым владел Анатолий, находясь в системе библейского христианства. Напомним, что институт монашества ранее всего появился на ведическом Востоке и развился до «совершенства» в буддизме.

Церковное послушничество — не служба народу

Подводя итог вышесказанному, можно с уверенностью сказать, что фильм «Остров» — умело поставленная агитка для толпы, призывающая быть подальше от мирских дел и поближе к церкви. Конечно, мирские дела бывают разные, и в наше время они преимущественно неправедные и порочные — чем и пытается «пользоваться» церковь вместо того, чтобы бороться с причинами мирской порочности. Но вместо последнего церковь (и фильм) уводят людей от главного: чтобы не было пороков нужно воспитывать вновь входящие в жизнь поколения, учитывая правильный анализ ошибок предыдущих поколений, на которые Бог указывает через Язык Жизни и других людей.

Вместо этого церковь уводит людей от необходимости правильного анализа своих ошибок и недостатков воспитания (ведь именно по этой причине Анатолий попал в ситуацию очень нехорошего выбора: этим Язык Жизни предлагал ему проанализировать всё, что предшествовало в его жизни этому ключевому, поворотному, тупиковому моменту) — «подстригая» свою паству под мораль канонов.

Так Анатолий не только не обрёл нужного для воспитания следующих поколений жизненного опыта, но он, по своей трусости и бессознательной приверженности библейской доктрине, был отнят от общества как потенциальный учитель своих детей (он даже семью себе не позволил завести, всю оставшуюся жизнь трусливо боясь за свою душу) и других людей, которые не прошли через выпавшие ему испытания, став библейским лекарем. Сам же Анатолий успешно борется с последствиями (а не с причинами) чужой и своей неправедности, леча покалеченных и бесноватых.

Если бы он после трагедии на судне сделал первый шаг в сторону от церковного спасения души, то Бог поддержал бы его в этой инициативе. Однако Анатолий с самого первого момента стал бояться не за будущее общества, которое он, как казалось, оставил без своего товарища — а за свою душу (чему и учит церковь). Так общество (как казалось до того момента, пока не стало известно, что товарищ жив) лишилось двух далеко не плохих людей. Нужно было хотя бы найти силы и работать в миру «за того парня»: хороший лозунг времён «социализма», который извратила «советская» «элитарность».

Но слава Богу, товарищ остался жив и послужил отечеству, а значит и Русской цивилизации (в определённой мере), что нельзя сказать ни об Анатолии, ни о всей церковной иерархии, показанной в «Острове». А посему самый праведный из них (если судить с позиции общественной полезности) — адмирал. Хоть ему и не пришлось столько каяться, как послушнику Анатолия, он прожил жизнь с пользой для народа и государства. А Анатолий, которому было через Язык Жизни предложено многое переосмыслить из того, что легло в основу его собственного воспитания (чему его хорошо учили, а чему плохо), в результате чего он стал таким — не услышал этих призывов и трусливо бежал на остров.

Иерархия духовности «островного» Антихриста

Фильм коварен тем, что он исподволь (в обход сознания) расставляет «по праведности» героев, за которыми тянется их прошлая жизнь и поступки совсем иначе:

· Самый «праведный» по фильму — послушник Анатолий, который не входит в церковную «схиму» (высшая монашеская степень в православной церкви), хотя его туда зовёт в конце фильма иерарх островной церкви, желая «прислониться» к «святому» авторитету. Церковники привыкли «прислоняться» к «святым» старцам, которые по духу (вопрос: какому?) были мощнее их самих.

· За ним следует «схимная» островная иерархия.

· А затем уже якобы убиенный товарищ-адмирал — который, как нарочно, представлен полукомедийным актёром, играющим в других фильмах безвольных, но амбициозных субъектов.

Но, как мы уже говорили, адмирал по его вкладу в благосостояние цивилизации (а значит и народа: русский народ гораздо ближе к Богу, чем церковь) и государства — самый объективно праведный.

Если рассматривать степень праведности между «схимниками» и послушником, то можно сказать, что она примерно одинаково низка («близка к опасному нулю») и равняется библейскому пониманию праведности. То есть «праведность» «от послушника к схимникам» находится в диапазоне, лежащемв пределах библейского понимания.

«Спасательный круг» воцерковленных киношников

Фильм коварен тем, что одна из его главных целей направлена на подъём авторитета библейской «схимной» церковной иерархии через авторитет послушника (почти «святого») Анатолия. Как? — Очень просто. По той же схеме, по которой работают все современные пародисты: «выявить недостатки — выставить их на якобы обсуждение толпы — а затем эти недостатки становятся уже «не значимыми» для толпы по принципу «знаем — проходили»».

Ни для кого не секрет, что иерархия современной церкви погрязла по уши в невиданных для её декларируемой морали земных «привязках»: роскошь, бешенные деньги, разврат, связь с мафией и пр. Это становится уже видно многим мирянам. Наступил момент, когда для сохранения устойчивости церковно-библейской системы стало необходимым сделать упреждающий (перед возможным ропотом паствы и дальнейшим падением авторитета церкви особенно в среде молодёжи) манёвр. Не самым последним этапом этого явился фильм «Остров».

В нём с помощью контактов и диалогов между послушником Анатолием и представителями «схимы» зритель подводится к мысли о разной степени праведности в церковной иерархии. Мало того, следуя не только «христианской», но и буддийской религиозным основам, послушник (как самый «праведный») заставляет первое лицо основной иерархии «избавиться от мирских привязок», символами которых являются сапоги и одеяло, которое тот «купил в Греции». Сапоги горят в топке, а одеяло топится в море. Духовной близости буддизма и «христианства» удивился даже буддист (по религиозному предпочтению) Б.Гребенщиков. Заметим, что уж больно много деятелей эстрады «торчат» от этой новейшей кинопостановки.

Трогательное слияние существа храмовых религий

Даже актёр, играющий главного героя, Пётр Мамонов — бывший «деятель» эстрады. Следующая цитата — из интервью режиссёра фильма П.Лунгина обозревателю сайта «Страна. Ru» М.Свешниковой (начинает обозреватель; выделения жирным — наши):

«— Никита Михалков плакал на премьере «Острова», Дмитрий Дибров умилялся. Кажется, и самого известного буддиста страны Бориса Гребенщикова вам удалось потрясти?

— Гребенщиков, кстати, два раза смотрел фильм. Он сказал, что «Остров», наконец-то, примирил для него буддизм и православие, что он просто будто родился заново, он говорил мне такие слова, что я покраснел на полгода вперёд от удовольствия. Но, по крайней мере, он был действительно очень взволнован. Он сказал: «Мне теперь всё ясно». Что ему ясно, я так и не понял. Да словами этого и не скажешь» (21.12.2006, «Павел Лунгин: «Остров» научил меня смирению»).[607]

Плохо знает буддист Гребенщиков традиции близкой ему по духу религии. Дело в том, что Анатолий умер по-восточному, по-буддийски. В буддизме (и в индуизме) подобная смерть (почувствовать свою приближающуюся кончину земной жизни и умереть у всех на глазах в назначенный заранее час) считается вершиной «просветления».

После всего этого, как можно увидеть из фильма, в глазах зрителей должно произойти возвышение «праведности» церковной иерархии: ведь первое лицо основной иерархии — отец Филарет — покаялся в том, что он был ещё далёк от очищения своей души. Ту же мысль высказывает и обозреватель «Страны. Ru» М.Свешникова в интервью с П.Лунгиным:

«Отец Анатолий умирает примиренным с жизнью, раскаявшимся в грехах. И настоятель монастыря, и отец Иов осознали свои грехи, пытаются исправляться. Вы хотели именно хеппи-энда, когда добро побеждает зло?».

А для «очищения», оказывается всего-то надо было поспать на угле, да утопить своё одеяло… Из того же интервью П.Лунгина (выделено нами):

«Вы прожили в фильме год, и вам трудно быть беспристрастным. И все же есть в картине самые важные для вас сцены?

— Я не знаю. Кажется, что кульминация происходит на изгнании беса, хотя я до конца не понимаю, почему. А сам я всегда плачу, когда герой Мамонова, отец Анатолий, говорит, что он умрёт скоро. И это признание, это приятие смерти, его смирение каждый раз меня поражают.

— В одном московском храме было обсуждение «Острова», где был вынесен вердикт: фильм хороший, только церковь предстаёт прекрасным, светлым, но обособленным островом, находящимся вне контекста мира…».

Но есть и официальное церковное признание:

«Патриарх Московский и всея Руси Алексий II вручил в среду патриаршие грамоты создателям фильма «Остров», выразив надежду, что достойное обращение к православной тематике получит продолжение в российском кинематографе. «Это первое обращение наших кинематографистов к христианской тематике, к монастырской жизни, к таким понятиям, как покаяние и смирение. Я благодарен авторам за труд, за обращение к столь сложной теме», — отметил Алексий II, вручая награды кинематографистам» (Телеканал «Россия», Вести, 29.11.2006 г.).[608]

Причины для раздумья имеются, одержимость мешает

Однако, для людей, которые психически завязаны на библейский эгрегор (а таких — большинство), все тонкости обмана, которые мы описали выше, не видны: они реагируют на библейскую «святость» и после просмотра фильма бессознательно считают, что послушник Анатолий вразумил с экранов телевизоров и кино официальную церковную иерархию. Вот один из примеров такого мнения:

«Работая над фильмом «Остров», Павел Лунгин «замахнулся на святое». Пожалуй, в истории российского кино до Лунгина существует всего два случая, когда режиссёр отважился снять картину о человеке, испытавшем сильнейшее потрясение и пытающемся найти пристанище от жизненных искушений в монастыре. В обоих более ранних случаях была экранизирована антиклерикальная повесть Льва Толстого «Отец Сергий». Так, в 1918 году режиссер Яков Протазанов снял по произведению Толстого одноимённый фильм, ставший классикой немого кино. А спустя 60 лет, в 1978 году, режиссёр Игорь Таланкин сделал повторную экранизацию, пригласив на роль инока Сергия 57-летнего Сергея Бондарчука. Киноповесть стала наглядным примером отношения советской эпохи к теме покаяния и монашества.

Однако, если акцент в «Отце Сергие» делался на том, что «вот де, не сумел монах-отшельник стать безгрешным», то картина «Остров», снятая по одноимённой повести Дмитрия Соболева (он же стал автором сценария), раскрывает совершенно иной образ монашеского подвига» (М.Свешникова «Про Бога любящего и всепрощающего», 10.11.2006, сайт «Страна. Ru»).[609]

Фильм не вразумил церковников. А в психике зрителей фильм лишь закрепил миф о праведности и могуществе библейской системы, в которой ещё не перевелись «святые» отцы, лечащие безнадёжных людей. Не случайно фильм «Остров» (режиссёра, которого зовут Павел, а главного актёра — Пётр) прозвали «Островом от Петра и Павла». А сам фильм уже ставят на один уровень со значением «жития святых».

Приведём в сокращении публикацию с сайта Телеканала «Россия» ««Остров». Житие раскаявшегося грешника»:

«Перед нами, мягко говоря, необычный для современного кино жанр — жизнеописание праведника. Не столько путь человека к Богу, сколько житие раскаявшегося грешника, обретшего несокрушимую веру благодаря чудесному спасению — пусть неканоническое, но тем не менее чётко следующее законам агиографии. Конечно, не всё в облике отца Анатолия находится в соответствии с обобщённым типом христианского героя. Нелицеприятного и странного в нём, суровом и даже временами агрессивном, предостаточно.

Как всякий святой, отец Анатолий обладает сверхъестественными способностями, творит чудеса, исцеляет молитвой любые болезни, входит в непосредственное общение с бесами, предвидит будущее, в том числе собственную смерть. Часто вызывавший неприязнь «сотоварищей» при жизни, ближе к смерти он вдруг оказывается страшно всем нужен и любим даже недругами своими, коих в фильме олицетворяет герой Дмитрия Дюжева — отец Иов (кстати говоря, блестяще им сыгранный).

Предсказуемость почти лубочного мелодраматического финала с неожиданно воскресшим «убиенным» Тихоном (Юрий Кузнецов) не столько просчёт создателей картины, сбившихся на пафос, сколько ещё одно требование жанра, требование всепрощения и благостности, так пришедшееся по вкусу аудитории Дома кино. И не случайно — создатели фильма, к счастью, обошлись без «лобовых» нравоучений и прописных истин. Просто рассказали обыкновенную историю обыкновенного праведника, завершив её положенным просветлённым финалом.

Как известно, жития обычно становятся востребованным по мере роста национального самосознания. Впрочем, стоит сразу оговориться, что для современной России это фильм нехарактерный и явно неформатный — этакий маленький островок, затерявшийся в море детективов и мыльных опер. Тем любопытнее, какова будет прокатная судьба ленты, и насколько интересны современной публике вопросы духа и духовности, заданные языком кинематографа».[610]

Чтобы не шибко задеть официальную церковь, авторы и сценаристы, видимо, побоялись «перегнуть палку» и прямым текстом в ходе фильма постоянно отдавали дань церковной иерархии. После каждого исцеления сам же «нестандартный» (для церкви) послушник Анатолий настоятельно приглашал исцелённых и их родителей (в данном случае — мать исцелённого мальчика и адмирала) посетить храм и переночевать в нём и даже принять некоторые церковные таинства. Тем самым послушник Анатолий показывал всем своё место в церковной иерархии: он — лечит физически, а церковь — духовно, да и слова молитв у послушника все сплошь библейские. Кому это не ясно, рекомендуем пересмотреть фильм вновь и поразмыслить после прочитанного здесь.

3.4.4. Даосизм и конфуцианство

Конфуцианство, даосизм и буддизм — три главных составляющие религиозно-политической жизни древнего и современного Китая. В начале XX века к ним добавился марксизм, как основа «социалистической» организации общества. С 1921 года (основание Коммунистической Партии Китая, КПК), и до смерти Мао Цзэдуна в 1976 году «коммунистическая» идеология «органически» сочеталась с древними конфуцианскими принципами организации государственной иерархии Китая. После 1976 года происходил постепенный отход от марксизма в «пользу» так называемого «социалистического рыночного хозяйства» с сохранением главенствующей роли КПК в иерархии государственного управления.

Историю государственности Китая обычно начинают с XIV в. до н. э. — периодом, когда на его территории сложилось первое рабовладельческое государство Инь. В XI веке до н. э. государство Инь было завоёвано племенем Чжоу. Название этого племени дало имя целой огромной эпохе в истории Древнего Китая и китайской династии Чжоу (1027 — около 250 гг. до н. э.). Эпоха Чжоу ознаменовалась подъёмом китайской культуры, появлением конфуцианства и даосизма.

Конфуцианство — этическое учение, направленное на укрепление устоев рабовладельческого государства, разработанное в первоначальном его виде основателем Конфуцием (551–479 гг. до н. э.). В VII в. до н. э. Чжоуское государство раздробилось на ряд самостоятельных царств и миссия, которую взял на себя Конфуций состояла прежде всего в объединении распавшейся государственности под новым «кодексом» этически-религиозных идей. Конфуций жил в эпоху крупных социальных и политических потрясений, в полосу которых вошла древняя государственность Китая. Выступив против хаоса, Конфуций выдвинул идеи «гармонии социальной иерархии», ссылаясь на авторитет мудрецов и правителей древности, уважение к которым было действенным фактором духовной и общественной жизни Китая.

Конфуцианство, развитое последователями первооснователя, вошло в религиозные комплексы Китая, Кореи, Японии и некоторых других стран. В истории глобальной цивилизации Конфуций стоит в одном ряду с такими основателями религий как Заратуштра, библейский Христос, Будда, Мухаммад. Можно утверждать, что конфуцианство оказало не только важнейшее, но и решающее значение в формировании мировоззрения китайской цивилизации и особого склада их психики — не в меньшей мере, чем буддизм и даосизм.

В то же время конфуцианство является в первую очередь государственной и политической основой организации жизни китайцев, а даосизм и буддизм являются философско-религиозной и мистической основой формирования китайского психотипа на протяжении по меньшей мере полутора тысяч лет.

Поскольку буддизм мы подробнейшим образом рассмотрели в предыдущей главе, то не смысла останавливаться на нём вторично. В этой главе мы рассмотрим в первую очередь даосизм — он представляет больший интерес по отношению к конфуцианству — а затем и конфуцианство. В то же время после подробного рассмотрения феномена буддизма, даосизм не вносит ничего сверхнового в суть уже имеющихся у нас представлениях о религиозной культуре древнего Востока. Поэтому останавливаться слишком подробно на даосизме нет никакого смысла.

Даосизм

Если Истину произречь,

Суть погибнет, а выйдет речь.

Если имя ты назовёшь,

То не имя оно, а ложь.[611]

Даосизм — национальная религиозная система древнего и современного Китая. Даосизм возник в чжоуском Китае практически почти одновременно с учением Конфуция в виде самостоятельной философской доктрины. Основателем философии даосов считается древнекитайский мудрец Лао-Цзы (VI–V вв. до н. э.). Старший современник Конфуция, о котором — в отличие от Конфуция — в источниках нет достоверных сведений ни исторического, ни биографического характера, Лао-Цзы считается современными исследователями фигурой легендарной.

По одной из легенд, Лао-Цзы родился в 604 году до н. э., был одним из мудрецов своего времени и жил при дворе одного китайского императора из чжоусского царского дома. Лао-Цзы вёл по поручению этого царя летопись событий китайской истории и хранил разные драгоценные рукописи, принадлежавшие императорам. С годами жить при дворе китайского императора стало тяжело мудрецу. Жизнь эта полна была низкопоклонства, суеты, распрей, дрязг. Лао-Цзы же стремился к такой жизни, живя которой он мог бы сосредоточиться совершенно на обдумывании того, что важнее всего для человека в жизни, на обдумывании сущности истинной веры и пути жизни. И Лао-Цзы покинул императорский двор и пошел в пустынные места,[612] где он хотел жить только для души.

Эта же легенда гласит, что перед тем, как покинуть общество насовсем, Лао-Цзы оставил книгу, где изложил свои основные религиозные взгляды. Эта книга получила название Дао-Дэ-Цзин — Книга о Пути и Добродетели. В то же время большинство учёных считают, что эта книга была написана значительно позднее — в IV–III вв. до н. э., во времена другого известного даосского мудреца, Чжуан Чжой (369–286 гг. до н. э.), известного под именем Чжуан-Цзы, именем которого названо другое известное произведение даосизма.

Основными источниками даосизма послужили мистические и шаманские культы древнего царстваЧу и других «варварских» государств на юге Китая, учение о бессмертии и магические практики, развившиеся в царстве и «философская» традиция северного Китая. Иными словами даосизм явился следующим шагом после окончания родоплеменной эпохи первобытного шаманизма и первобытной магии многочисленных племён, населявших территорию Китая. Объективная востребованность объединяющего религиозного учения возникла в тот момент, когда формировалась первая китайская государственность. И становление государственности проходило параллельно становлению даосизма и конфуцианства: первая религиозная система долгое время была не легитимной (религией низов), а вторая — сводом религиозных правил, принятых в верхах и спущенных вниз по иерархии рабовладельческого государства.

Основные этапы развития

Даосизм в виде стабильной религиозной организации оформился только во II веке н. э. Предпосылкой возникновения даосизма явилось Восстание Жёлтых повязок, а оформление даосизма произошло во время поздней династии Хань, во второй половине II века н. э. Чжан Даолин основал школу Небесных Наставников и стал её первым патриархом. Третий Небесный наставник Чжан Лу смог получить в управление территорию в горах провинции Сычуань, которая стала первым даосским теократическим государством. Даосское государство потерпело поражение от Цао Цао в 215 г. и прекратило своё существование. Позднее образовывались другие даосские школы. Даосизм почти никогда не был официальной религией — скорее по форме представлял собой движение народных масс, одиноких учёных и отшельников.

Любопытно, что именно в недрах китайского даосизма регулярно рождались или всплывали новые идеи, которые вдохновляли учёных, политиков, писателей. Крестьянские бунты и восстания со свержением династий зарождались тоже в недрах даосизма. Именно поэтому даосизм представляет интерес как часть китайского религиозного комплекса, состоящего из трёх религиозных систем (конфуцианство, даосизм, буддизм) — учение которое вроде бы стимулировало «низы» на борьбу за социальную справедливость. Причины такого исторического опыта, возможно заложенные в основы даосского учения, и представляют особый интерес.[613]

Возникшая во II в. школа Небесных наставников (Тянь ши Дао) с её первым главой Чжан Даолином стала школой преемственности титула Небесного наставника вплоть до наших дней. Мифически считается, что Чжан Даолин получил откровение от самого Лао-Цзы и право быть его наместником на Земле. С тех пор «право» высшего наставничества передаётся по наследству рода Чжан.

Рассмотрим подробнее историю возникновения религиозной организации даосов. В конце III в. до н. э. в Китае возникла централизованная империя Цинь, её сменила империя Хань (206 г. до н. э. — 220 г. н. э.). Проповедь долголетия и бессмертия (основы даосского учения, которые мы о рассмотрим позже) обеспечила даосским проповедникам популярность в народе и благосклонность императоров, отнюдь не безразличных к своей жизни и смерти. Поддержка верхушки империй помогла даосизму выжить и даже укрепиться в первые века в условиях «господства» конфуцианства. Но, выстояв, даосизм довольно сильно изменялся — «мутировал» по отношению к тому, что, видимо, имел в виду его основатель Лао-Цзы.

Как мы уже говорили, одна из легенд о жизни основателя даосизма Лао-Цзы, фиксирует его тесную связь с императорской верхушкой и даже с самим Конфуцием, который отрицательно относился к даосским суевериям, но считал Лао-Цзы мудрецом. Общефилософские метафизические основы учения были отодвинуты на задний план, как и идея отшельничества. Зато на передний план вышли многочисленные даосские маги и проповедники, примкнувшие к даосизму знахари и шаманы, которые не только резко усилили свою активность, но и умело синтезировали некоторые философские идеи даосизма с примитивными верованиями и суевериями крестьянских масс. В частности, для этого употреблялись многие давно полузабытые шаманские и другие архаичные культы и/или заново привнесенные в Китай извне мифы.

В конце династии Хань Китай впал в кризис и политический упадок. Кризис государственности был отягощён ещё и стихийным бедствием — эпидемией, во время которой даосский маг Чжан Цзюэ прославился в народе тем, что чарами и заклинаниями излечивал больных. Огромные толпы обезумевших от горя и бедствий людей повалили к нему, и вскоре маг оказался во главе могущественной секты (по отношению к официальному конфуцианству) почти по военному организованных ревностных последователей новой религии. С головокружительной быстротой даосизм из респектабельного учения придворных алхимиков и проповедников бессмертия превратился в знамя обездоленных и угнетённых. В даосском трактате Тайпинцзин (Книга о великом равенстве) теоретически обосновывались политика и практика апеллировавших к массам даосов. Как это не раз бывало в истории, новая религия заявила о себе мощным революционным взрывом — восстанием Жёлтых повязок.

Даосская организация Чжан Цзюэ ставила своей целью свержение существующего строя и замену его царством Великого Равенства (тай-пин). Хотя конкретные очертания этого царства представлялись лидерам даосов весьма смутно,[614] требования обездоленного крестьянства были учтены ими в первую очередь. Чжан Цзюэ и его помощники провозгласили 184-й год, год начала нового 60-летнего цикла, игравшего в Китае роль века — началом эпохи нового «Жёлтого Неба», которое принесёт миру радость, счастье и навсегда покончит с эрой «Синего Неба», ставшего символом зла и несправедливости ханьского времени (как считали даосы). В знак своей приверженности новым идеям повстанцы надевали на голову жёлтые повязки.

Официальные власти, поддерживающие конфуцианство, подавили восстание, а оставшиеся в живых последователи погибшего Чжан Цзюэ бежали на запад, где в горных пограничных районах Китая действовала другая мощная даосская организация «Удоуми-дао», во главе с Чжан Лу, внуком знаменитого даосского мага Чжан Даолина, который считается основателем даосской религии. Усиленная остатками восставших, организация Чжан Лу вскоре, особенно в связи с окончательным крушением династии Хань и началом эры межвластия, периода Южных и Северных династий (III–VI вв.), превратилась в фактически самостоятельное теократическое образование, сумевшее добиться определённой автономии. С ним впоследствии долго считались официальные китайские власти.

В IV–VI вв. многие положения даосского учения подверглись пересмотру и приспосабливались к официальной идеологии конфуцианства. В это время была создана обширная иерархически выстроенная религиозная организация. Появились первые собрания даосской литературы, оформившиеся в «Даосский канон» («Дао Цзан»).

Теократия даосов, в общем и целом почти всегда мирно (за исключением нескольких исторических периодов) существовавшая параллельно государственной иерархии, основанной на конфуцианстве — создала своеобразное «государство в государстве». Теократическая власть «государства» даосских «пап-патриархов» (как их можно назвать, исходя из функций, которые они осуществляли), передававших свою власть по наследству, просуществовало в Китае вплоть до недавнего времени (63-й даосский папа из рода Чжанов после 1949 г. из-за преследования «коммунистов» переехал на о. Тайвань).[615] Вначале «государство» даосов было строго организовано и состояло из 24 религиозных общин, возглавляемых наследственно правившими «епископами». Вся власть в каждой из общин принадлежала группе духовных наставников-даосов во главе с «епископом», причём все члены организации повиновались им беспрекословно. Жизнь в общинах даосов была организована таким образом, чтобы каждый мог очиститься, покаяться и, пройдя через серию постов и обрядов, «подготовить себя к бессмертию».[616]

Несмотря на важную роль наследственной теократии Чжанов и связанных с ней различных даосских организаций, главам которых нередко приписывалась чудодейственная сила и даже власть над демонами и духами, все они были лишь высшей духовной инстанцией, своеобразными хранителями принципов и догматов учения. Реальной административной власти вне своих общин даосские патриархи и «епископы» не имели. Даосская религия за свое почти двухтысячелетнее существование не создала упорядоченной по государственному принципу церковной структуры, и это в условиях «господства» конфуцианства было объяснимым: организационная слабость религиозного даосизма вне его общин способствовала проникновению этой религии во все поры китайского общества. В этом смысле даосизм был близок к буддизму — учению, у которого он очень многое взял как в области теоретической, доктринальной, так и в плане организационном.

Но буддизму удалось стать не только мировой религией, но и государственной религией в некоторых странах, где он слился с официальным идеологическим курсом. Даосизму — не удалось, он остался национальной религией Китая. У Китая в этом отношении уникальный опыт длительного мирного сосуществования трёх религиозных систем, из которых одна «правящая», а две другие — существуют на положении неофициальных, но поддерживаемых государством религий.

Нетрудно догадаться, что «правящая» верхушка давно (самое позднее с момента формирования «Даосского канона») взяла под свой контроль процесс развития даосизма в Китае, наладив устойчивые связи с его иерархами. С другой стороны основы даосского учения даже после его исторической трансформации и искажений — остались ближе к большинству трудового населения Китая[617] (при этом не надо забывать, что Китай в те времена был и ещё долго оставался рабовладельческим государством) и эта близость вынужденно поддерживалась властями как историческая данность: конфуцианство и даосизм — ровесники. Но в теократии даосского «государства» была своя древняя иерархия, которая в определённое историческое время оказалась гораздо древнее (по преемственности Чжанов), чем официальные китайские власти. Эти два фактора (по меньшей мере) должны были обуславливать стремление верхушки даосской теократии к власти в Китае,[618] что находило своё выражение в крестьянских восстаниях, вспыхивающих в разные периоды его развития. В такие периоды выявлялась невидимая в мирное время борьба одной иерархии с другой. Но при этом была ещё и третья иерархия — иерархия китайского буддизма… Простые же труженики-рабы зачастую ставились в условия выбора предпочтения одной из иерархий — в периоды обострения их противоречий.

Подтверждением вышесказанному является тот факт, что поздние даосы пытались превратить своё учение в государственную религию, но не силой и противостоянием: они делали всё, чтобы понравиться и пригодиться официальным имперским властям. После окончания периода раздробленности Китая (III–VI вв.) во времена династии Тан (618–907 гг.) даоская иерархическая верхушка верноподданно присягнула служить имперской династии и её иерархии. В то время уже появился мощный конкурент даосизму — буддизм. Даосы, не желая отдавать свои позиции мистифицированной «религии для народа», разработали по буддийскому образцу заповеди («нравственный кодекс»), составили список заслуг и проступков для добропорядочных подданных Поднебесной. В этом списке самые суровые кары налагались за государственную измену или бунт.

В общем, в период средних веков даосская иерархия окончательно «легла» под государственную власть, опасаясь конкуренции буддистов. Мало того, к этому времени из буддизма в даосизм перешло многое, связанное с психотехниками буддизма. А в VII–VIII вв. возник институт монашества по буддийскому образцу, такой, что в некоторых храмах буддисты даже мирно соседствовали с даосами. В эпоху Тан даосы широко расселились по всей стране. В качестве опорных пунктов даосизма повсюду были созданы крупные монастыри, где ученые даосские маги и проповедники готовили своих последователей, знакомя их с основами теории бессмертия. Даосские гадатели и врачеватели, получив первоначальное образование, растекались по Китаю и практически сливались с гражданами Поднебесной, не отличаясь от них ни одеждой, ни образом жизни — только своей профессией. Эта профессия со временем превращалась в наследственное ремесло, так что для овладения им не было нужды в специальном обучении на стороне — требовалось лишь засвидетельствовать свой профессиональный уровень и получить от властей сертификат на право заниматься своим делом. Император Чженьцзун (998 — 1022 гг. н. э.) из династии Сун приказал собрать и отредактировать новый Дао Цзан — «Даосский канон», ещё более приближённый к нуждам сохранения имперской иерархии.

Даосы в средневековом Китае обслуживали также множество храмов и кумирен, создававшихся в честь многочисленных богов и героев, духов и бессмертных постоянно разраставшегося даосского пантеона. Они принимали участие в бытовых обрядах, в частности в церемонии похорон. В раннесредневековом Китае даосизм из преследуемой секты превратился в признаваемую и даже необходимую стране религию. Эта религия заняла достаточно прочные позиции в китайском обществе еще и потому, что она с этого времени не пыталась соперничать с конфуцианством и скромно заполняла те пустоты в культуре и образе жизни народа, которые оставались на её долю. Более того, по своему образу жизни слившиеся с народом даосы сами были теми же конфуцианцами, а своей деятельностью они даже укрепляли идеологическую структуру страны.

Сложнее были взаимоотношения даосов с буддистами, проникшими в Китай в первые века новой эры и активно сотрудничавшими с даосами. Помогая буддизму укрепиться на китайской почве, снабжая его терминами и знаниями, даосизм столь же щедро черпал ритуалы и психотехники у буддистов и «обогащался» за счёт индуистско-буддийской культуры. Даосизм заимствовал у буддистов идеи (представление об аде и рае), институты (монашество), через посредство буддизма познакомился с практикой йогов[619] и т. п. Но по мере того, как буддизм в Китае приобретал самостоятельность, его идеологи со всё большим раздражением относились к бесцеремонным заимствованиям со стороны даосов.

Отношение монархов к даосскому учению не всегда было благоприятным для последнего, и были времена, когда даосы подвергались гонениям. Так при монгольской династии Юань (1271–1368 гг.) император Хубилай издал эдикт о сожжении всех книг «Даосского канона», за исключением Дао-Дэ-Цзина. После изгнания монголов, чему способствовало нелегитимное во времена их властвования даосское народное движение, пришедшая к власти китайская династия Мин (1368–1644 гг.) приняла даосизм как истинно национальную религию, а даосским иерархам оказывалось особое содействие со стороны имперской верхушки Поднебесной. Однако к концу династии Мин вспыхнула мощная крестьянская война (1628–1645 гг.). Видимо низы общества, находящиеся на «правах» рабов, но считающие даосизм своей национальной религией, видели верноподданнические продажные отношения своих даосских иерархов по отношению к имперской высшей «элите». «Религия для народа» уже давно стала средством его «выпаса» и эксплуатации. А в условиях китайского средневекового феодализма — её роль не изменилась. Бунт, длившийся почти два десятилетия, подавили с помощью маньчжурских властей. В результате к власти в Китае пришла маньчжурская династия Цин (1644–1911 гг).

С приходом к власти маньчжурской династии Цин даосизм вновь подвергся гонениям. Иноземная династия предпочитала буддизм и с опаской относилась к национальной религии Китая, в недрах которой зрели антииноземные настроения. В середине XIX в. против Китая началась агрессия европейских государств. В результате ряда войн Китаю были навязаны неравноправные договоры. США, Франция и Великобритания помогли Цинам подавить крестьянскую войну тайпинов (1850–1864 гг.). В XIX в. страна была поделена на сферы влияния европейских государств и США. К началу XX в. Китай превратился в поуколонию. В стране развернулось освободительное движение под руководством Сунь Ятсена (1866–1925 гг.).

С 1911 года начинается период республиканского Китая с национальным правительством. В 1911 г. была свергнута Цинская династия и образована Китайская Республика. В 1912 г. Сунь Ятсеном создана партия гоминьдан, которую с 1931 года возглавлял Чан Кайши. В 1921 г. основана КП Китая (КПК). До 1927 г. в Китае велась гражданская война между правителями провинций. В 1927-28 гг. была восстановлена территориальная целостность Китая. Председателем национального правительства в Нанкине стал Чан Кайши. В 1931 г. Япония захватила Маньчжурию и создала на её территории государство Маньчжоу-го. В 1937 г. Япония начала открытую войну за захват всего Китая. В период войны (1937–1945 гг.) обострились противоречия между гоминьданом и КПК. После капитуляции Японии в стране вновь началась гражданская война. Вооруженные силы КПК заняли весь материковый Китай и вынудили Чан Кайши бежать на Тайвань. 1 октября 1949 г. провозглашена КНР. Руководство Китая во главе с Мао Цзэдуном взяло курс на национализацию собственности и коллективизацию сельского хозяйства, создание основ советской модели «социализма».

Даосизм, будучи религией низов китайского общества, проявил себя в большей мере как религиозная система китайского национально-освободительного движения. Будучи с древних времён иерархически организованной и сугубо стратифицированной религиозной системой (подробнее иерархию даосизма мы рассмотрим далее) и, слившись с иерархией имперского конфуцианства — даосизм издревле перестал быть реальным выразителем справедливости (если он вообще когда-то приближался к этому качеству в необходимой мере) в Поднебесной, являясь лишь её эффективным имитатором (со всеми атрибутами имитации, присущими цивилизации ведического Востока).[620]

И это несмотря на то, что в первоисточнике — трактате «Дао-Дэ-Цзине» — есть стихи, призывающие людей к социальной справедливости («Дао-Дэ-Цзин», перевод В.Перелешина. Рио де Жанейро, 1971 г.):

49 (171)

Путь Неба — сглаживать избыток,

И недостаток восполнять.

Путь человека не таков:

Он бедняка скорей ограбит

А богатею угодит.

50 (172)

Кто все свои отдаст избытки,

Чтоб лучше миру послужить?

Лишь тот, кто к Истине привержен.

Отдав, мудрец не ждет оплаты,

Успехом не кичится он,

Свою заслугу принижает.

1 (163)

Образ действий Неба таков:

Без борьбы оно побеждает,

Без речей оно убеждает,

Не зовет, а к нему идут,

И спешить не надо ему.

52 (164)

И у Неба невод хорош:

Не теряется ничего.

53 (176)

Помогает добрый другим,

А недобрый другим вредит.

Только Небо учит людей

Быть терпимее и добрей.

Даосизм в Китае, как и буддизм, занимал скромное место в системе официальных религиозно-идеологических ценностей. Лидерство конфуцианства никогда им всерьез не оспаривалось. Однако в периоды кризисных ситуаций и больших потрясений, когда централизованная государственная администрация приходила в упадок и конфуцианство переставало быть эффективным, картина нередко менялась. В эти периоды даосизм и буддизм подчас выходили на передний план, проявляясь в эмоциональных народных взрывах, в утопических идеалах восставших. И хотя даже в этих случаях даосско-буддийские идеи никогда не становились абсолютной силой, но, напротив, по мере разрешения кризиса постепенно уступали лидирующие позиции конфуцианству, значение бунтарских традиций в истории Китая не должно преуменьшаться. Особенно если принять во внимание, что в рамках даосских или даосско-буддийских обществ эти идеи и настроения были живучи, сохранялись веками, переходя из поколения в поколение, и тем накладывали свой отпечаток на всю историю Китая. Как известно, они сыграли определенную роль и в революционных взрывах XX в.

Пути Китая и России в XX веке весьма похожи. Удивительно похожи и внешние поводы, которые являлись катализатором политических изменений в обоих цивилизациях. Одним из этих поводов была внешняя агрессия Японии: русско-японская война (1904–1905 гг.), обострившая социальную напряжённость в России к 1905 г. (первая «русская» революция) и японо-китайская война[621]1937–1945 гг. И в том и другом случаях к власти через неполных два десятка лет пришли «коммунисты». Китай отставал от России (СССР) примерно на 30 лет (если сравнивать даты прихода к власти «коммунистов» и даты начала Культурных революций в СССР и Китае). Можно найти и другие параллели. Удивляться нечему: курс на отстранение от власти в региональных мировых цивилизациях национальных правительств и приведения к власти интернациональных режимов был взят «мировой закулисой» повсеместно — и на Востоке и на Западе в конце XIX- начале XX вв. В России удалось избавиться от «национального» имперского режима на 30 лет раньше, чем в Китае.

Но главное не это. Главное, что нас интересует в контексте курса богословия — какую роль сыграла «религия для народа» (даосизм) в процессе прихода к власти в Китае интернационального режима «коммунистов». И сравнение её с ролью библейского православия в России в той же ситуации нагнетания сценария мировой революции в начале XX века и далее.

Даосизм исторически показал себя как истинно национальная религия Поднебесной (несмотря на глубокие изменения его содержания по мере исторического развития). Государственность последней образовалась и развивалась при религиозном сопровождении даосизма с самого начала самой государственности и поэтому даосизм можно назвать народнойрелигией китайской цивилизации, удерживающей суверенный курс последней в эпохи глубоких кризисов китайской государственности, когда конфуцианство не справлялось с этим. В России же всё исторически складывалось совсем иначе. Библейское православие не являлось и не является национальной религией русской цивилизации, удерживающей суверенный курс последней в эпохи глубоких кризисов. Именно поэтому библейское православие, будучи изначально космополитической религиозной системой, способствовало сравнительно лёгкой и быстрой передаче власти в России от имперской династии Романовых к интернационалу масонов-«коммунистов». Национальная партия гомильдан при поддержке даосской иерархии сопротивлялась интернационализации Китая ещё около 30 лет после того, как православие способствовало передаче власти от имперского режима к интернацистам в России. Мало того, благодаря устойчивому национальному религиозному ядру (в первую очередь даосизм + конфуцианство) Китай много приобрёл в период всевластия КПК, сумев сохранить свой национальный цивилизационный суверенитет даже в период активной «социализации» мира и не «подлёг» под интернацистский проект, несмотря на внешнюю атрибутику «коммунистов», сохраняющуюся до сих пор.

Однако всё, написанное в предыдущем абзаце не значит, что национальный цивилизационный и государственный суверенитет, который удалось сохранить Китаю в XX веке и небывалый скачок китайской экономики после смерти Мао Цзэдуна станет залогом её бескризисного развития в XXI веке. Также как не значит, что временная оккупации СССР-России мировым интернационалом сначала в лице послесталинских «коммунистов», а затем в лице послегорбачёских «либерастов» — станет непоправимым историческим этапом, который должен привести к окончательной потере Россией своего национального цивилизационного курса и суверенной государственности в XXI веке.

Дело в другом: Китай сумел сохранить свой государственный суверенитет и в общем движется курсом своей национальной цивилизационной направленности, как и раньше, поддерживаемой государством. Однако и то и другое в Поднебесной — толпо-«элитарные» системы (разновидности рабовладения) — и никакого иного исторического социального и духовного опыта у Поднебесной не имеется: курсы государственности и цивилизации Китая в общем и целом не конфликтны. У Руси-России-СССР имеется древний и продолжительный опыт и государственного и цивилизационного строительства не толпо-«элитарного» характера — что и является социальным и духовным «эталоном» русской национально-цивилизационной Идеи,[622] воплощение идеала которой ещё впереди. Несмотря на все пока успешные попытки вписания руководством КНР под свои национальные нужды западной библейской технократии — уже в ближайшем будущем КНР ждут проблемы, связанные в первую очередь с интенсификацией её экономики (остановиться КНР не может). Преодолевать эти проблемы в будущем без огромных потрясений можно будет лишь по мере избавления от толпо-«элитаризма»: в России это гораздо проще сделать,[623] нежели в КНР.[624]

Уже из этого можно сделать вывод, что даосизм (в совокупности с буддизмом) явился внутрикитайским средством удержания толпы от бунтарского неконтролируемого хаоса в периоды, когда государственный контур власти, основанный на конфуцианстве — ослабевал, впадая в кризисы, либо будучи в руках иноземных захватчиков. В эти периоды даосизм имитировал и возглавлял процесс борьбы «за справедливость» до того момента, пока государственность вновь не обретала устойчивость. После чего даосизм как бы вновь «передавал» власть имперской верхушке. В периоды же устойчивой национальной «элитной» государственности даосизм обслуживал её потребности. Так что обе религии «для народа» (буддизм и даосизм) обслуживали и обслуживают до сих пор имперский толпо-«элитаризм» — каждая в своей социальной сфере. В период после победы КПК и образования КНР (с 1949 по 1976 гг.) роль проводника «религии для народа» взяла на себя КПК,[625] отодвинув в «загашник» (на Тайвань) гомильдановский даосизм[626] до времени начала краха мирового псевдосоциализма, после чего даосский иерархический «элитаризм» стал «гармонично» сочетаться с «социалистическим рыночным хозяйством»[627] — под контролем толпо-«элитарной» иерархии китайских властей, наследовавших имперскую систему управления,[628] издревле опиравшуюся на конфуцианство.

Космогония и мифология даосизма

Имя Лао-Цзы часто ассоциируется с понятием «Старый ребёнок». Легенда гласит о том, что его чудесное рождение произошло в тот момент, когда он был уже стариком. Мать носила его несколько десятков лет и родила стариком — откуда и имя его «Старый ребенок». В то же время знак «Цзы» означал одновременно и понятие «мудрец», так что имя его можно переводить как «Старый мудрец».

Прежде всего нужно отдать должное автору Дао-Дэ-Цзина. При всей неоднозначности понимания его переводов можно увидеть многие весьма верные и полезные высказывания. Складывается впечатление, что те немногие мудрецы (либо один мудрец), которые писали дошедшие до нас тексты — были достаточно близки к пониманию гармонии Жизни, даже не признавая первоначало Бога (единобожия). Но, как утверждают подавляющее большинство исследователей, первоосновный даосизм быстро исказили, в том числе и потому что ограниченные слова мудрецов понимались каждым по-своему, исходя из мировоззрения вникающего в текст и его нравственности.[629] В то же время многие изречения «Дао-Дэ-Цзина» заслуживают особого внимания,[630] например это (перевод В.Перелешина. Рио де Жанейро, 1971 г.; выделения с сноски наши):

30 (88)

Мудрый услышит об Истине, —

Захочет и жить достойно.

Средний услышит об Истине, —

Запомнит или забудет.

Глупый услышит об Истине —

И будет смеяться вволю,

А нет — так это не то!

21 (74)

Обитает Истина повсюду:

Слева, справа ты ее найдешь.

Всеми правит, не порабощая,

Ничего не ищет для себя,

Все объемлет, но не подавляет.[631]

Так мала, что как бы нет ее.

Все вернется к ней, того не зная:

Тем она безмерно велика,

Что, величия не сознавая,

Даже больше станет от того.

40 (21)

Истина живому жизнь дает,

Вскармливает и растит его,

А сама не думает владеть:

Воздаянье разве нужно ей?[632]

Власть ее живых не тяготит,

Истина от века такова.

43 (119)

Если где-то праведен один,

выявится свет его глубин.

Если праведна одна семья,

Праведность прославится кругом.

Если праведен один уезд,

Он огнеупорен, как асбест.

Если праведна одна страна, —

Прочно благоденствует она.

С праведной державой на земле

Добродетель станет мировой.[633]

44 (120)

Человек — мерило для людей,

И семья — мерило для семьи.

С селами и села сравнены,

А страна — мерило для страны,

И держава — для других держав.

45 (131)

Только умеренный[634] может один

Небу служить и людьми управлять.

Кто пожелает умеренным быть,

Истины должен держаться во всем.

Держится Истины разве не тот,

Кто добродетель умеет ценить?

Кто добродетель умеет ценить,

Тот безбоязнен и непобедим.

В мире, наверное, нет ничего

Непобедимости этой важней.

Корни господства во власти ее.

Кто укрепится на этих корнях,

Неистребимым становится тот.

Это и есть установленный путь

К славе, бессмертию и торжеству.

51 (163)

Образ действий Неба[635] таков:

Без борьбы оно побеждает,

Без речей оно убеждает,

Не зовет, а к нему идут,

И спешить не надо ему.

105 (109)

Лишь мудрый дорожить умеет жизнью

При встрече с носорогом или тигром

Или в бою — с врагом вооруженным:

Ведь носорог его не тронет рогом,

И тигр его когтями не зацепит,

И лезвия противник в ход не пустит.

А почему? Оглядчивый, разумный,

Он случая не предоставит смерти![636]

Дао-Дэ-Цзин весьма интересен и полезен. Однако мы занимаемся изучением исторически сложившегося даосизма, который, напомним, принял иной смысл, нежели в него вкладывал основатель — став религией объединения с эгрегором «Дао» (духовным порождением людской мыследеятельности, полной искажений понимания даже того, что записано в главной книге даосов), а не Богом[637] (Истиной по-даосски).

Рассматривать мифологию даосизма, которая тесно переплетена с космогонией, затруднительно вне его главных «философских» теоретических понятий. Поэтому мы, забегая вперёд, будем вводить некоторые из этих понятий, необходимых для раскрытия содержания текущего раздела.

Ключевым понятием даосизма является Дао — Путь, Всеобщий Закон, начало и конец Творения. Дао не имеет ни имени ни названия, оно само даёт имя и форму всем вещам. В то же время Дао существует как женственное, материнское начало Творения. Как отмечают большинство исследователей, даосизм явился логическим продолжением архаических шаманских традиций юга Китая, в которых возвышалась роль женского начала в первотворении мира. Одновременно с этим даосизм явился продуктом кризиса архаичной религиозности середины I тысячелетия до н. э., связанного с объективной зрелостью родоплеменного общества к образованию первых крупных государств. Как мы уже знаем, подобного рода процесс в это же время шёл и в других цивилизациях ведического Востока, в частности, в древней брахманской Индии.[638]

Также нам известно, что в буддизме-индуизме есть свой «Всеобщий Закон», «Путь», «Божественный Порядок» который часто называется Дхарма: «Суть Будды есть Дхарма». В индуизме-брахманизме один из основных мифов о творении — миф о рождении Брахмы-творца из яйца, плавающего в водах мирового океана. Сам же Брахма (верховный бог дуалистического индусского пантеона- прародитель), согласно индусской мифология, появился из хаоса, поскольку до него ничего кроме хаоса не было.[639] Рассматривая мифологию индуизма, мы сделали вывод, что восточный дуализм вошёл в мифологию индуизма, не от истоков творения (как в зороастризме), а от «божественных» свойств прародителя-творца. А уже мировоззренческая основа восточного дуализма явилась основной причиной дальнейших религиозных заблуждений индусов и буддистов. Космогоническая мифология брахманов была напрямую заимствована буддистами, от чего в буддизме появилась теория «Всеобщего Закона» — Дхармы в буддийском исполнении.

Вот вкратце те необходимые предварительные параллели между даосским Дао и индо-буддийской Дхармой,[640] которые понадобятся в дальнейших рассуждениях. Последние, в свою очередь, приведут нас к общим мировоззренческимосновам даосизма, буддизма и индуизма. И эти основы возникли как своеобразная дань преодоления индуизмом, буддизмом и даосизмом канонического дуализма, который можно легко увидеть лишь в зороастрийской религиозной системе (последняя и считается дуалистической у многих исследователей). Нет смысла повторять все уже сделанные в предыдущих книгах выводы о том, к чему приводит мировоззрение восточного дуализма. Повторим лишь одно: чем дальше продвигались эти заблуждения на юго-восток, тем меньше требовалось «философски»-теоретических обоснований для организации религиозных культов и психотехник. Так в китайском даосизме вообще очень немного вразумительных теоретических обоснований культов и психотехник: они просто являются данностью, которую надо исполнять согласно принятой космогонии. А последняя является для даосов истиной, законом.

Признание первоосновы мирового хаоса, присущее и индуизму и буддизму, есть и в мифологии даосизма — что отрицает Бога-Творца, всегда поддерживающего не хаос, а гармонию Вселенной. Следующие цитаты из книги Е.А.Торчинова «Религии мира: опыт запредельного»,[641] Часть II, глава 1 «Психотехника в даосизме» (выделения жирным и сноски наши):

«Образ дао как женственного, материнского начала является ключевым для понимания сущности психотехнической направленности даосизма.

Обратимся к тексту «Дао дэ цзина» («Каноническая книга Пути и его Благой Силы»):

§ 6: Ложбинный дух бессмертен. Называют Сокровенной Самкою его. Врата той Самки Сокровенной. — корень Неба и Земли. Как нить вьется-тянется он, используй его без усилий.

§ 25: О вещь-хаос завершившаяся! Прежде Неба и Земли рожденная! О молчаливая, о бесформенно туманная! Тебя я Матерью Поднебесной почитаю.[642]

§ 28: Знай мужественность свою и женственность свою храни. Тогда дорогою прямой для Поднебесной станешь ты!

§ 61: Управлять великим царством[643] — как жить в низовье большой реки. Это сплетение, узел Поднебесной, Самка Поднебесной. Самка постоянно покоем побеждает самца.[644] Покой же опускает ее вниз».

Если сравнить этот «канонический» миф с индо-буддийским мифом о творении, то сходство содержательной стороны понимания творения в обоих случаях — налицо. Но вместо прародителя Брахмы в даосизме принято понятие «Матери Поднебесной». Видимо последнее — дань архаичным до даосским культам женского первотворения. Профессор Л.С.Васильев в книге «История религий Востока» (Глава 19 «Даосизм») тоже приходит к выводу, что у мифологии даосизма и индо-брахманизма общая индоарийская основа (выделено жирным нами):

«Трудно отделаться от впечатления, что концепция Дао во многом, вплоть до второстепенных деталей, напоминает многократно зафиксированную в упанишадах индо-арийскую концепцию великого Брахмана, безликого Абсолюта, эманация которого сотворила видимый феноменальный мир и слиться с которым (уйти от феноменального мира) было целью древнеиндийских философов, брахманов, отшельников и аскетов. Если прибавить к этому, что и высшей целью древнекитайских даосов-философов было уйти от страстей и суетности жизни к первобытности прошлого, к простоте и естественности, что именно среди даосов были первые в древнем Китае отшельники-аскеты, о чьем подвижничестве с уважением отзывался и сам Конфуций, то сходство покажется еще более очевидным и загадочным. Чем объяснить его? На этот вопрос ответить нелегкого прямом заимствовании говорить трудно, ибо для этого нет документальных оснований, кроме разве что легенды о путешествии Лао-цзы на запад. Но и эта легенда не объясняет, а лишь запутывает проблему: Лао-цзы не мог принести в Индию философию, с которой там были знакомы не менее чем за полтысячелетия до его рождения. Можно лишь предположить, что сам факт путешествия показывает, что и в то отдаленное время оно не было невозможным и что, следовательно, не только из Китая на запад, но и с запада (в том числе и из Индии) в Китай могли перемещаться люди и их идеи».[645]

По одной из даосских легенд (которых не так уж мало и они зачастую взаимно противоречат друг другу), основатель религии Лао-Цзы пришёл в Китай из Индии. Он как бы отбросил свою прежнюю историю и предстал перед китайцами совершенно чистым, без своего прошлого, как будто заново рождённым. Действительно мы уже знаем, что индоарийская мировоззренческая платформа широко распространялась во времена брахманизма и позже на соседние регионы через многочисленных аскетов, одним из которых мог быть основатель даосизма. Либо он был просто знаком с индоарийской основой, возможно даже — эгрегориально. Вот он и его последователи и выразили индоарийское мировоззрение, которое было новинкой для древнекитайской архаики и весьма подходило для формирования ранней государственности. Однако, специфическое выражение этой мировоззренческой основы и её терминология — дань архаичной культуре древнего Китая, основанной на мифологии возвышения женского начала. Впрочем и последнее не новшество даосизма: в индуизме и буддизме весьма часто отдаётся предпочтение женским культам (тантрические культы индуизма, буддийская ваджраяна и пр.).

Кроме этого Л.С.Васильев проводит параллели между другой широко известной даосской космогонической легендой и соответствующей ей легендой в индуизме:

«Особенно интересна проблема мифа о Паньгу. В параграфе 42 даосского трактата Дао-дэ цзин есть туманная, но полная глубокого смысла фраза: «Дао рождает одно, одно рождает двух, двое рождают трех, а трое — все вещи». Комментаторы и интерпретаторы этой фразы выдвигают множество вариантов ее понимания. Но почти при любом варианте заключительная часть формулы сводится к мифу о Паньгу. Не вдаваясь в детали споров, стоит заметить, что первоначальная креативная триада, которая способна породить все сущее (трое порождают все вещи), сводится в философском даосском трактате скорей всего к Дао, дэ и ци.[646] О Дао и дэ речь уже шла, они близки к древнеиндийским Брахману и Атману. Что же касается ци, то это нечто вроде жизненной силы, т. е. великая первосубстанция, которая делает живым все живое, сущим все сущее. В какой-то мере ее можно сопоставить с индуистско-буддийскими дхармами, комплекс которых и есть жизнь, нечто сущее. Но еще больше первосубстанция ци напоминает пурушу.

Понятие пуруши в древнеиндийских текстах неоднозначно и чаще всего сводится — как о том уже шла речь, к духовному началу живого. В этом и сходство его с ци. Однако уже в Ригве-де (X, 90) зафиксирован миф, согласно которому именно первогигант Пуруша, распавшись на части, дал начало всему — от земли и неба, солнца и луны до растений, животных, людей и даже богов.[647] Стоит добавить к этому, что другой древнеиндийский космогонический миф, о котором упоминалось в главе об индуизме, исходит из того, что мир был создан находившимся в космическом яйце Брахмой. Даосский миф о Паньгу,[648] зафиксированный в послеханьских текстах (III–IV вв.), вкратце сводится к рассказу о том, как из космического яйца, две части скорлупы которого стали небом и землей, вырос первогигант, чьи глаза стали затем солнцем и луной, тело — почвой, кости — горами, волосы — травами и т. п. Словом, из первосубстанции Паньгу было создано все, включая и людей.[649]

Идентичность Паньгу и Пуруши давно была замечена специалистами. Похоже на то, что та самая мысль, которая в сухом трактате выражена формулой «трое рождают все вещи» и которая явно восходит к идее о первоначальных Брахмане, Атмане и Пуруше (в китайском варианте, скорее всего, к Дао, дэ и ци),[650] в популяризировавшемся даосами мифе о Паньгу была изложена доступным и красочным языком. Вторичность этого мифа, т. е. заимствование его из мифологических построений брахманизма и индуизма, лишний раз ставит вопрос о том, что мистика и метафизика даосов, по меньшей мере частично, восходят к внешним истокам. Впрочем, это никак не помешало тому, что на китайской почве даосизм как доктрина, независимо от происхождения тех или иных его идей, с самого начала был именно китайской религией».

Вернёмся к понятию Дао. Как мы знаем из космогонии и «философии» брахманизма, главной целью является слияние с личностной «души» с Атманом (единой духовной сущностью мира, неопределимой и неописуемой), после чего эта душа объединяется с Брахманом, что зафиксировано в Упанишадах:

7. Это воспето как высший Брахман, в нём — триада, [он] — твёрдо основанный и нетленный,

8. …И [ещё есть] бесконечный Атман, принимающий все образы, недеятельный. Когда [человек] находит триаду, это Брахман.

В Упанишадах центральным является способ достижения «духовного освобождения» (в буддизме это — «просветление») от сансары. Это — учение о тождестве Брахмана и Атмана. Мокша (в буддизме — нирвана), согласно индуизму, соединение Атмана (личностной души) с Брахманом (мировым божественным духом). Повторим в этой связи отрывок из пятой книги курса по поводу других вариантов соединение личностного духа-«души» и мирового Абсолюта.

Рассмотрим некоторые разновидности понимания освобождения от сансары на Востоке. Обратимся к книге Е. Торчинова (стр. 214):

«Как же понимается освобождение от сансары, часто уподобляемой в индийских текстах болоту, в котором живые существа увязают, или океану, в котором они тонут? Очень по-разному: для недвойственной веданты освобождение — это обретение мистического гносиса, знания тождества истинного «я», подлинной самости человека (Атман), и абсолютного духа (Брахмана), для санкхьи это разотождествление духа и материи, длятеистической веданты — единение с личностным Богом, подобное единению влюблённых, для джайнизма — освобождение души от связи с неодушевлённым миром, с материей, для буддизма Тхеравады — угасание страстей и влечений, пресечение неведения, для буддизма Махаяны — постижение своей собственной природы как природы Будды и осознание пустотности (понимаемой как отсутствие самобытия) сущего. Но в любом случае, это выход из круговращения сансары, прекращение перехода из одного существования в другое, конец страдательности и постоянной обусловленности одного состояния другим, выход из мира претерпевания в мир свободы (мокша, нирвана, кайвалья, мукти). Именно свобода, абсолютная и трансцендентная, и образует высшую безусловную ценность традиционной индийской культуры».

Но всё тоже самое можно увидеть и в даосизме. Дао в даосизме называется «Матерью Мира», источником жизни, животворящим началом. Мера причастности к Дао обеспечивает бессмертие (главная высшая цель даосизма)[651] — согласно учению о Дао. Действительно Дао в таком случае оказывается тождественно индусскому Брахману и природе Будды в буддизме.

Мифология даосизма обожествляет его основателя Лао-Цзы, приравнивая его к Дао, и делая его одновременно и творцом Неба и Земли и космическим человеком. Мы приведём большую цитату из книги Е.А.Торчинова «Религии мира: опыт запредельного», Часть II, глава 1 «Психотехника в даосизме», которая показывает процесс мифологизации личности основатели религии. Но главное то, что рассуждения приведённой ниже цитаты являются ключевыми для понимания сути даосского учения и тесных параллелей его теоретического обоснования с уже известными нам индо-буддийскими «космогоническими» учениями, необходимыми для дальнейших рассуждений о сути психотехник и культов даосизма. Лучше Е.А.Торчинова в этом вряд ли кто-то разобрался (выделения жирным и сноски наши):

«Во всем «Дао дэ цзине» отдается предпочтение мягкости и слабости младенца, а не силе и твердости зрелости. Именно нежное и мягкое тельце младенца символизирует в даосизме полноту и завершенность жизненности. Точнее, новорожденный и есть само ее средоточие, как бы сгусток жизненной энергии. В этом отношении показателен § 76: «Когда человек рождается, он мягок и слаб. Когда человек умирает, он тверд и силен… Поэтому твердое и сильное следует пути смерти, а мягкое и слабое следует пути жизни».

Однако тема «Младенец-Мудрец» не исчерпывается метафорой новорожденного. Гораздо глубже и интереснее образ нерожденного младенца, играющий важную роль в учении «Дао дэ цзина».

Процитируем § 20 этого текста:

«Все люди радостны-веселы, как будто они в ритуале участвуют жертвенном, как будто весенней порой на башню они восходят. О! Только лишь я один спокоен-безгласен, подобно младенцу, еще не узнавшему детства. О! Я весь обвит-перевязан, и мне некуда возвращаться. У всех людей как будто излишек, лишь у меня одного как будто бы недостаток. О, так ведь я разум глупца! О! Во мне все смешано-перемешано. Все люди светлым-светлы, я один темен. Все люди отчетливы-четки, я один скрыт и неявен. О! Я колыхаюсь, как море. О! Я парю в пространстве, и мне негде остановиться. Все люди к чему-то стремятся, а я один остаюсь простец простецом. Я один отличаюсь от всех людей тем, что ценю мать-кормилицу».

Что значит выражение «младенец, еще не узнавший детства» или «младенец, еще не ставший ребенком»? Оно может означать только одно — плод во чреве матери. С этой интерпретацией согласны и те китайские комментаторы, которые считают, что здесь иероглиф хай (ребенок) должен быть заменен на его фонетический и практически графический омоним (разница между двумя иероглифами заключается лишь в классификаторе «рот», приписанном к исходному знаку), означающий крик или улыбку младенца. Но еще не кричавший младенец — это еще не родившийся младенец.

Итак, Лао-цзы сравнивает себя с еще не родившимся младенцем. Что он сообщает об этом младенце? Младенец-мудрец «обвит-перевязан» своей «сорочкой» и пуповиной, связывающей его с материнским телом. Он наделен «разумом (или сердцем — синь) глупца», который одновременно является носителем высшей мудрости, кажущейся глупостью лишь самодовольному обывателю. Этот младенец колыхается на волнах вод материнского лона и парит в невесомом состоянии в этих водах. Связь с материнским телом, пестующим и взращивающим плод, содержится и в заключительной фразе § 20 о «матери-кормилице» (ши му).

Но если младенец — это мудрец, сам Лао-цзы, то кто же тогда мать? Из сказанного выше совершенно ясно, что Мать, о которой говорится в § 20, - это само дао, сам вечный и неизреченный Путь и первооснова всего сущего, и именно в лоне этой Матери пребывает Мудрец-Младенец.

Данный образ непосредственно коррелирует с даосской космологией и космогонией. В ней дао оказывается как бы космическим лоном, охватывающим весь универсум, пребывающий в неразрывном единстве (хаотическом единстве — хунь и) с материнским телом Пути вплоть до своего рождения — дифференциации и обособления от дао в процессе космогенеза. Тем не менее даже «рожденный мир» сохраняет определенное единство с дао, будучи вскармливаем его Благой Силой (дэ): «Дао рождает, дэ вскармливает» (§ 51). Таким образом, сформировавшийся в ходе космогонического процесса мир сохраняет связь с дао, аналогичную связи новорожденного с кормящей матерью. Только человек в силу появления у него восприятия себя в качестве обособленного, самодовлеющего «я», неизменного субъекта действий, нарушает это исходное единство и даже начинает поступать наперекор ему, руководствуясь в своих установках и поступках не закономерностью космического ритма дао-Пути, а собственными предпочтениями, заменяя таким образом спонтанную самоестественную жизнь деятельностью, основанной на целеполагании и коренящейся исключительно в эгоцентрической субъективности. Отсюда и все страдания и бедствия человека, начиная от его смертности и кончая социальными коллизиями.

Единственное средство не только избавиться от этих страданий, но и обрести высшее счастье — это восстановить исходное единство с дао, расширить свое сознание, отказавшись от шор эгоцентрической установки,[652] то есть вернуться к состоянию нерожденного младенца, для которого не существует четкой грани между собственным и материнским телом, который дышит дыханием матери и питается пищей матери. Это возвращение в лоно Матери-дао связывается с расширением личности до космических масштабов, когда «навечно не отделяя себя от Благой Силы возвращаешься к состоянию младенца» (§ 28) и «смотришь на всю Поднебесную как на свое собственное тело» (§ 13).

Это состояние нерожденного младенца есть состояние бессмертия, покоя,[653] пребывания в единстве со всем сущим и в согласии со своей собственной исконной природой («Возвращение к корню называют покоем, покой называют возвращением к жизненности, возвращение к жизненности называют постоянством. Знающего постоянство называют просветленным» — § 16).

Дао развертывается на всех уровнях макро- и микрокосма, и поэтому существует четко описанный в даосских текстах изоморфизм между процессом космогенеза, созреванием плода и родами, а также (в обратной последовательности) практикой даосского совершенствования. Поэтому для даоса возвращение в утробу Матери-дао как нерожденного младенца не просто метафора, а форма выражения некой глубинной сущности изоморфной структуры универсума. Отсюда и стремление практикующего даоса имитировать в своем делании пренатальное[654] состояние. Для примера можно указать на знаменитую технику зародышевого дыхания (тай си), описанную впервые в «Баопу-цзы» Гэ Хуна (IV в.). Это очень спокойное дыхание (вдох и выдох сведены к минимуму), создающее впечатление, что практикующий не дышит вовсе, подобно зародышу в материнском лоне, получающему жизненную энергию-ци из крови матери.

В связи со всем сказанным выше вновь задумаемся об имени-прозвище того мудреца, которому более чем двухтысячелетняя традиция приписывает авторство текста. Лао-цзы. Престарелый Мудрец. Он же — Престарелый ребенок. Вдумаемся еще раз в миф об этом младенце с седой бородой.

К первым векам новой эры уже сложилось учение об обожествленном Лао-цзы. Тенденция к этому проявилась достаточно рано. Так в гл. 21 «Чжуан-цзы» Лао-цзы говорит, что он странствовал в первоначале вещей. Это может быть понято как онтологически, так и хронологически, что, впрочем, в данном случае одно и то же. Обожествленный Лао-цзы стал ассоциироваться с дао и с первоначальным хаосом — недифференцированной энергетической пневмой, истоком мироздания. О Лао-цзы говорится в текстах эпохи Хань (III в. до н. э. — III в. н. э.) как о «теле дао», причем употребляются все иероглифы, обозначающие тело: син (оформленное тело, образец), шэнь (тело, личность, персонификация) и ти (тело, воплощение).

Более того, отождествленный с хаосом в его мифологической персонификации — Пань-гу (космический первочеловек, типологически близкий Вират Пуруше Ригведы и Адаму Кадмону каббалистической традиции), Лао-цзы стал восприниматься как создатель мира: «Лао-цзы изменил свое тело. Его левый глаз стал солнцем, его правый глаз — луной, его голова — горой Куньлунь, его борода — планетами и небесными пространствами, его кости — драконами, его плоть — четвероногими, его внутренности — змеями».

На даосском учении о рождении Лао-цзы (как космическом, так и историческом) остановимся подробнее. Обратимся к каноническому тексту «Сань тянь нэй цзе цзин» («Каноническая книга эзотерического объяснения трех небес»), написанному в ханьский период. После сообщения о начальных этапах развертывания пневмы-ци, воплощенной в Лао-цзы, в тексте говорится:

Вслед за этим в средоточии мрака родилась Пещера Пустоты (кун дун). Внутри Пещеры Пустоты родилось Великое Отсутствие. Великое Отсутствие превратилось в три пневмы: Сокровенную, Изначальную и Исконную. Эти три пневмы в результате хаотического смешения породили Нефритовую Деву Сокровенной Тайны (сюань мяо юй нюй). После ее рождения смешанные пневмы свернулись в ней и посредством превращения породили Лао-цзы… Когда он родился, y него были седые волосы. Поэтому он и был назван Престарелым Младенцем (Лао-цзы). Этот Лао-цзы является Государем Лао (Лао-цзюнь). Посредством превращения он создал из своей пневмы Небо и Землю, людей и вещи: так все породил он своими превращениями.

В этом отрывке отчетливо говорится о том, что Лао-цзы является своей собственной матерью.

Перейдем теперь к мифу об историческом рождении Лао-цзы:

Во время правления царя У Дина династии Инь Лао-цзы вновь вошел в утробу матери Ли… Когда он родился, то опять волосы его были седы. Поэтому его снова назвали Престарелым Младенцем… Что касается его возвращения в зародышевое состояние в утробе матери Ли, то надо понимать, что он сам превратил свое утонченное пустое тело в тело матери Ли и вернулся в свою собственную утробу. На самом деле не было никакой матери Ли. Непросветленные ныне говорят, что Лао-цзы извне попал в утробу матери Ли. В действительности, это не так

Интересно, что ни в одном из наиболее древних мифов о рождении Лао-цзы не говорится о его отце. Даже фамильный знак «Ли» (букв.: «слива») Лао-цзы получает от матери. По ряду версий, Лао-цзы родился от того, что его мать проглотила косточку сливы.

Таким образом, дао в даосских текстах выступает как женское материнское начало, олицетворенное в образе Лао-цзы муже-женственной природы; при этом подчеркивается только его женственный аспект, поскольку дао само рождает космос; его мужской аспект не принимает в этом никакого участия.[655]

Попутно выскажем гипотезу о возможной связи пренатальной и перинатальной тематики и относящихся к ней архетипических образов с различными вариантами мифа о чудесном зачатии, хорошо известного практически во всех культурах[656] (в данном случае мифологема чудесного зачатия — манифестация подсознательного влечения к переживанию синергетического единства с матерью, имевшего место в пренатальный период, сопровождающегося снятием всяческого, прежде всего — отцовского, опосредования этого единства). Во всяком случае, даосские материалы несомненно связывают состояние бессмертия и совершенства с возвращением к состоянию Младенца-Мудреца (ср. евангельское (Мф. 18:3): «Если не будете как дети, не войдете в Царство Небесное», а также призыв к сочетанию змеиной мудрости зрелого мужа с голубиной простотой невинного дитяти, тема, развивавшаяся и истолковывавшаяся и св. ап. Павлом), пребывающего в космическом лоне Сокровенной Самки, дао-Матери Мира, каковое (лоно) изоморфно, но, разумеется, не тождественно блаженству эмбриона в материнской утробе».

В даосизме необходимость достижения «просветлённости» обосновывается «обособленностью самодовлеющего «я»», «собственными предпочтениями», «эгоцентричной субъективностью» людей, откуда, согласно учению Дао, исходят все «страдания и бедствия человека, начиная от его смертности и кончая социальными коллизиями».

Знакомая из индобуддийских религиозных систем постановка вопроса — напрочь исключающая контекст прижизненной социальной справедливости[657] между людьми.[658]

Только в даосизме главной целью жизни признаётся «расширение сознания» до уровня бессмертия (которое равнозначно освобождению от земного эгоцентризма и страданий),[659] а в буддизме, например, главной целью жизни признаётся «расширение сознания»[660] до уровня освобождения от сансары — что тоже равнозначно обретению бессмертия[661] (окончанию цикла кармических перерождений и попаданию в восточный рай).

Таким образом даосизм в своей первооснове является одной из разновидностей религиозных систем ведически-индобуддийского мировоззренческого корня — к которой убедительно можно отнести все сделанные нами в процессе анализа индобуддийских систем выводы. Иными словами даосизм — религиозная система, которая, также как и буддизм, направлена на полное обезличивание людей (со всеми вытекающими из этого последствиями, описанными нами в главе «Буддизм») в процессе слияния психики последних («просветления») с мощной эгрегориальной системой, название которой Дао.

Символика и «философия»

Одновременно с трансляцией в Поднебесную подавляющего большинства иллюзий индобуддийского Востока, даосизм обладает весьма привлекательной и оригинальной терминологией, символикой и мистикой, связанной с доктриной бессмертия. Можно утверждать, что доктрина бессмертия учения Дао наложила свой сильный оригинальный отпечаток на мировоззрение всей китайской цивилизации. Одним и выражений этого явилось развитие средств не столько психического («духовного»), но более даже — физиологического «оздоровления», связанного с целью обретения бессмертия. Рассмотрим подробнее китайскую религиозную символику через призму этих особенностей даосизма.

Основными категориями даосизма являются три:

· Дао () — Путь, Всеобщий Закон, начало и конец Творения (иногда — верховный бог пантеона) — бытие Вселенной в самом общем смысле. Как мы уже говорили, соответствует индусскому Брахману.

· Дэ () — буквально доблесть или мораль. Согласно учению даосов, человек является частью бытия Вселенной (частью Дао) и для слияния с Дао нужно соблюдать Дэ — морально-нравственный «кодекс», выполнение которого предназначено для того, чтобы слиться с Дао. Это соответствует индобуддийсому Атману, частью которого признается человек и стремится к слиянию с Брахманом — мировым духом. Учение о Дэ соответствует даосскому учению об относительности жизни и смерти, что жизнь это средство обретения бессмертия, а физиологическая смерть при правильном соблюдении Дэ — и есть бессмертие в понимании даосских мудрецов.

Но последнее и является по своей сути выражением принципа посмертного воздаяния («справедливости») в даосском исполнении, на иллюзиях которого держится бессмертие земного толпо-«элитаризма» — образ «Кощея».

· У-вэй () — буквально недеяние. Это — кодекс законов (неотъемлемая часть кодекса Дэ), отражающих понимание того, когда надо действовать, а когда бездействовать. Как мы знаем индусский Аман тоже назван «недеятельным»,[662] так что ничего сверхнового китайский даосизм не привнёс в «философию» ведического Востока.

Нужно отдать справедливое должное китайской «философии»: принцип недеяния и многие положения законов Дэ — сами по себе весьма полезны не только для здоровья, но и для поддержания обществом гармонии с Природой и Космосом. Это несомненно. Поэтому у китайских даосов есть чему поучиться (особенно в «Дао-Дэ-Цзине») западному обывателю в самых различных областях оздоровления и гармоничного сосуществования с другими тварями и с Природой. Действительно есть множество областей людской деятельности, которые приносят невосполнимый вред гармонии — окружающей среде, биоценозам и людям. Об этом следующий отрывок «Дао-Дэ-Цзина»:

108 (117)

При дворе — пороки и обман,

А в полях — разросшийся бурьян,

И везде пустые закрома.

Ну, а здесь: нарядные шелка,

Напоказ подвешены мечи,

От еды и от вина тошнит,

Роскошью наполнены дома.

Не разбойничий ли это стан?

В сферах, приносящих вред Природе и биоценозам — прежде чем предпринимать какие-либо действия, нужно гармонизировать последние с объективными законами Мироздания. А если это невозможно — лучше соблюдать принцип недеяния, чтобы не навредить себе и окружающей среде.

Однако, как показал исторический опыт развития древних восточных цивилизаций, «кодекса законов», буквально предписывающих людям в каких сферах они «гармонируют», а где вредят себе и окружающей среде — далеко не достаточно. Как только древним цивилизациям Востока (Япония, Китай, Индия…) открылись возможности технократического реванша — они «забыли» про принцип недеяния и принялись догонять Запад в наращивании объёмов вредоносной технократии. Так в недалёком будущем Китай может догнать даже США по объёму вредоносных выбросов в атмосферу и загрязнению окружающей среды отходами от его промышленности. Это связано с имперским (а не Человечным, глобальным) толпо-«элитарным» мышлением большинства населения древних цивилизаций и доминированием типа психики «зомби», обладатели которого весьма легко «перепрограммируются» от одних «законов» на другие, игнорируя глобальные опасности, которые несёт их деятельность — при поддержке «демонической» государственной верхушки. Но при этом древняя гуманизированная доктрина (в которой может быть много верного) остаётся на знамени их региональных цивилизаций, как один из контуров её управления — поражая своим «благонравием» умы недалёких обывателей.

Учение о бессмертии не выглядит чем-то необычным с точки зрения западных религиозных систем библейского христианства. Учение о спасении своей души в земной жизни — разновидность учения о бессмертии: «спасение души» = «обретению бессмертия» в западных религиозных системах. Поэтому, по свидетельству некоторых «христианских» миссионеров конца XIX — начала XX вв., многие последователи даосизма не хотели принимать «христианство», причиной чего явилось обстоятельство, что в факте воскрешения Христа они не видели ничего необычного.

Это ещё одно подтверждение того, что древнеримская толпа вполне спокойно отнеслась к мифу о воскресении Христа. Огромная Римская империя была подвержена сильному мистическому влиянию древневосточных культов, в которых не только теоретизировалось, но и практиковалось «бессмертие» напоказ — как один их главных фокусов, возможных в условиях восточной духовности, устойчиво передающейся по родовым линиям из поколения в поколение в течение многих столетий, либо просто шарлатанство.

Так первые многочисленные даосские мудрецы, приближённые к императорам, входили в последним «благодаря» особому интересу к их доктринам «бессмертия». Проповедь долголетия и бессмертия обеспечила даосским проповедникам популярность в народе и благосклонность императоров, отнюдь не безразличных к своей жизни и смерти. Как пишет Л.С.Васильев,[663] насколько можно судить, первым, кто соблазнился этой идеей, был объединитель Китая Цинь Ши-хуанди. Даосский маг Сюй Ши поведал ему о волшебных островах, где есть эликсир бессмертия. Император снарядил экспедицию, которая, как и следовало ожидать, провалилась (Сюй Ши сослался на то, что обилие акул помешало ему пристать к острову). Так же кончались и другие экспедиции за волшебными снадобьями. Разгневанный император нередко казнил неудачников, но тут же посылал других в новый поход, не ставя под сомнение саму идею. Первые ханьские императоры, особенно могущественный У-ди, продолжали эту традицию: снаряжали экспедиции, поддерживали даосских магов, щедро жертвовали деньги на их работы над пилюлями и эликсирами «бессмертия».

Наученные судьбой своих предшественников, казненных императорами Цинь Ши-хуанди и У-ди, даосы усердно разъясняли, что видимая смерть — это ещё не доказательство неудачи: вполне вероятно, что умерший вознёсся на небо и достиг бессмертия.[664] В качестве аргумента даосы умело «пользовались» легендами, в обилии созданными ими же.

Вот, например, легенда о Вэй Бо-яне, авторе одного из ханьских трактатов о поисках бессмертия. Рассказывают, будто он изготовил волшебные пилюли и отправился с учениками и собакой в горы, дабы там попытаться обрести бессмертие. Сначала дали пилюлю собаке — она издохла; это не смутило Вэя — он принял пилюлю и упал бездыханным. Веря в то, что это лишь видимая смерть, за ним последовал один из учеников — с тем же результатом. Остальные вернулись домой, чтобы потом прийти за телами и похоронить их. Когда они ушли, принявшие пилюли воскресли и превратились в бессмертных, а не поверившим своим спутникам оставили соответствующую записку.[665]

На подготовку к бессмертию, согласно даосскому учению, должно было уходить немало времени и сил, фактически вся жизнь, причем всё это было лишь прелюдией к завершающему акту — слиянию дематериализованного организма с великим Дао.[666] Эта трансформация человека в бессмертного считалась очень непростой, доступной лишь для немногих. Сам акт перевоплощения почитался настолько священным и таинственным, что никто его не мог зафиксировать (что весьма подозрительно…). Просто был человек — и нет его. Он не умер, но исчез, покинул свою телесную оболочку, дематериализовался, вознёсся на небо, стал бессмертным.

Даосизм имеет две отличительные особенности, которые сказались на культовых практиках и мировоззрении китайцев:

· Во-первых, если большинство других религиозных систем во имя обретения бессмертия (спасения души) предлагают бороться «за душу», а уже потом за тело, то даосизм — наоборот отдаёт предпочтение первоочередному совершенствованию тела, видя в этом залог бессмертия (спасения души).

В то же время ритуальная очерёдность в смысле чего вначале «лечить» (душу или тело) не столь значима для получения конечного результата, который, как мы знаем из буддийских практик, приводит к глубокому «зомбированию» психики (а не души). Тем более, что индусы и буддисты приходят к состоянию «просветления» в комплексе упражнений, физиология которых занимает весьма существенное место по отношению к нейролингвистике. Но всё же первоприоритетность китайского физиологического лечения даосов оказала большое влияние на мировоззрение китайцев.[667]

· Во-вторых, дасоизм является весьма иерархически организованной религиозной системой (по сравнению с буддизмом Махаяны, например), в рамках иерархии которой принцип спасения-бессмертия сформулирован лишь для немногих избранных, находящихся на вершине духовной и/либо властной иерархии.[668] Для всех остальных оставлены обширные абстрактные умолчания в пределах от предоставленной возможности также обрести бессмертия до — остаться в «круговороте» Дао и продолжить своё существование в виде животного или растения после недолгого посмертного существования души.

Но всё же каждый хоть немного верующий китаец, конечно же надеется на обретение бессмертия, либо хотя бы на приближение к бессмертному Дао и поэтому старается выполнить все возможные предписания законов Дэ и принципов недеяния. В то же время занятия в сферах материального производства, за счёт которых выживают большинство семей трудового населения Китая не позволяют, конечно же, соблюдать все необходимые для бессмертия «законы». И, чем материально «богаче» житель Поднебесной — тем более «бессмертным» он может стать, согласно даосским принципам недеяния и Дэ. Именно этой причиной и можно объяснить умолчания, оставленные в даосском учении в отношении «списка лиц», допущенных к «бессмертию». Ведь если все станут бездействовать, стремясь к бессмертию, то кто же будет работать? Но эту проблему мы уже видели и в других религиозных системах…

В связи с вышесказанным, большинство учёных делит даосизм на два уровня — философский и религиозный. Первый уровень употреблялся в основном сравнительно небольшим, но высокообразованным слоем имперской «элиты». Второй же уровень был уделом неграмотного китайского народа. В целом взгляды большинства современных ученых на данную проблему следующие: «религиозный» и «философский» даосизм — принципиально различные явления, практически не сводимые друг к другу. Они целиком автономны и не синхронны.

Иными словами, сведение двух уровней даосизма в единую непротиворечивую религиозную систему может породить в психике человека, пытающегося их свести, шизофрению определённой стадии. Е.А.Торчинов в книге «Даосизм. Опыт историко-религиоведческого описания»[669] предупреждает, что даосизм поддаётся исследованиям гораздо хуже, чем другие религиозные системы Востока по причине его «хаотичного» построения:

«Изучение даосизма связано и с особыми трудностями, определяемыми спецификой самой ментальности этого направления. Вместо логической четкости дискурсивного анализа — совершенно сознательная установка на «туманное и смутное», вместо логоса-хаос. Последнее слово, быть может, и является одним из ключевых для проникновения в суть даосизма, ибо хаос — хунь дунь — одно из центральных понятий даосизма, и отпечаток этого лежит на всей системе (или «антисистеме») даосского мировоззрения, что дало повод Н. Жирардо говорить о даосском идеале «хаотического порядка и благого беспорядка» (Н. Жирардо, 1978)».

Но даосизм далеко не одинок в шизофреничной «целостности» его учения. Практически все восточные и западные религиозные системы, поддерживающие толпо-«элитаризм» и одновременно провозглашающие принципы равенства и гуманизма для людей — несут в своих учениях шизофрению: это свойственно и «христианству»[670] и буддизму[671] и другим. Просто в даосизме эта шизофреничность не только хорошо видна исследователями, но даже существует разделение на философский даосизм и религиозный: соответственно для «элиты» и толпы.[672]

В вышеупомянутой книге Е.А.Торчинова даосизм (помимо двойного деления) подразделяется на несколько системных пластов, каждому из которых была возможность приобщиться лишь определённому слою населения. Такую трактовку автор даёт с ссылкой на известного американского историка китайской культуры А.Ф. Райта. Мы приводим её с своей сокращенной интерпретации, чтобы иметь общее представление о многослойности даосизма:

1. Философско-спекулятивное направление, адепты которого стремятся достичь совершенства через единение с Дао. Эта традиция восходит к Чжуан-цзы и находит яркое выражение в сочинениях «нео-даосов», последователей школы «сюань-сюэ» III–IV вв. Это направление нашло также выражение в литературе, живописи, отшельничестве и повлияло на становление чань (дзэн) — буддизма.[673]

2. Алхимия, в свою очередь распадающаяся на два направления: 2а) тесно связанная с философско-спекулятивным направлением «внутренняя» алхимия (нэй дань), развившая технику для обретения совершенства и бессмертия, дыхательную гимнастику, сексуальную гигиену, режим диеты и т. д. и 26) «внешняя» алхимия (вай дань), связанная с внутренней алхимией общей терминологией, символикой и многими методиками, но занимающаяся в основном трансмутацией металлов и изготовлением «эликсира бессмертия».

3. Политическая субтрадиция, прилагавшая даосские идеи к политической и социальной жизни. Она, по А. Ф. Райту, берет начало у Лао-цзы, точнее в тех идеях, которые нашли свое выражение в «Дао-дэ цзине». Эта субтрадиция, в свою очередь разделилась при династии Хань на два направления: За) ортодоксальный политический даосизм, представленный в Хуайнань-цзы» и 36) еретический политический даосизм.

Направление За) разрабатывало учение о правлении, основанном на «недеянии», развивало концепцию монарха как «совершенного человека» {чжэнь жэнь). Это направление оправдывало и поддерживало неограниченную власть монарха, причем оно было связано с направлениями 2а) и 26), поскольку император в соответствии с существовавшими в традиционном Китае представлениями понимал мир природы и повелевал его силами уже «по долгу службы».

Направление 36) было тесно связано народными движениями старого Китая (через уравнительное и антиэтатистские установки), хотя некоторые его лидеры и принадлежали к элите общества. Для этого направления характерен мессианизм (вера в лидеров как в новые проявления и воплощения Лао-цзы), милленаризм (вера в установление «царства справедливости»), вера в лидеров как в «бессмертных», «святых», признание их сверхъестественных способностей и т. п.

4. Общинный религиозный даосизм. Эта субтрадиция возникла в позднеханьских теократических государствах, в особенности в государстве «Небесных наставников». Она обслуживала локальные общины, практически не затронутые конфуцианской пропагандой. Эта субтрадиция проявляется в экзорцистских ритуалах, очищении местности от вредоносных влияний, погребальных обрядах, ритуалах «обновления» общины.

5. Монастырский даосизм. Его зарождение относят к IV–V вв. и связывает его со школой Маошань. По существу, это форма «буддизированного» даосизма и, вместе с тем, своеобразная реакция на проникновение буддизма в китайское общество.

Некоторые исследователи, в общем признавая такую градацию даосизма, сужают понятие «даосизм» ограничивая его по существу даосской философией, ортодоксальными даосскими организованными направлениями и лицами, посвященными в линию преемственности, но не являющимися членами какой бы то ни было даосской школы (как пишет Е.А.Торчинов).

Таким образом за «чисто даосизмом» признан лишь почти только высший уровень — философский — или царственно-«элитный». С этих позиций мы и будем в дальнейшем рассматривать религиозную систему даосов: как её часть для «элиты» (основа самого учения) и как религию для простого народа — религиозный упрощённый и канонизированный вариант даосизма, который многие за даосизм не считают.

Вначале с этих позиций следует рассмотреть основной символ «философии» даосов (и вообще китайцев) — Инь-Ян.[674] После этого мы «опустимся» до простонародного (религиозного) смысла главных китайских символов. Как пишет Е.А.Торчинов, в даосизме «все классы населения имеют свои объекты культа: император — Небо и Землю, чжухоу — четыре стороны света, горы и реки, простой народ- своих предков и т. д.». Высшая «элита» и мудрецы, подобно даосскому «богу» Лао-Цзы, являющемуся самим своей же матерью, оперировали в первую очередь с космическими понятиями и руководствовались «философией» бессмертия.

В даосизме несколько главных культовых «космогонических» мифов. Помимо мифа о Пань-гу (который мы приводили выше) широко известен другой миф о происхождении мира (цитата из вышеупомянутой книги Е.А.Торчинова):

«В нем рассказывается, что некогда императоры Северного и Южного морей (взаимодополняющие противоположности типа инь и ям) были соединены в первозданном Хаосе (хунь дунь). Однако императоры (кстати, их имена — Опрометчивость и Безрассудство) захотели превратить Хаос в человеческое существо.[675] Тогда они просверлили в нем семь отверстий (по числу «отверстий» в человеке — глаза, ноздри, рот, уши), в каждый день по отверстию. На седьмой день Хаос умер.[676] В этой истории, которую можно с полным правом назвать космогоническим мифом, типологически близким известному мифу о Пань-гу, присутствует и весьма важная для даосизма идея гомоморфизма микро- и макрокосма, и идея хаоса как образца и парадигмы всего сущего. И эта установка на хаотичность пронизывает даосизм на всех его уровнях и во всех аспектах. Понятно, что системы подобного типа поддаются анализу и даже описанию значительно хуже, чем учения, тяготеющие к дискурсивной стройности».

Инь-Ян не правильно считать символикой противоположностей. Их смысл гораздо глубже и многослойнее: он разный для разных слоёв китайского общества. Первоначально рассмотрим традицию понимания символики Инь-Ян в мистической и имперской традициях в их философском и религиозном (светском) планах. Вообще же в китайской традиции понятия Инь и Ян изначально рассматриваются в контексте «космогонического» творения как символика процесса упорядочивания хаоса. Именно с хаосом,[677] из которого произошёл на— мир (согласно китайской традиции), и порядком, который обычно связывают с китайской государственностью,[678] часто ассоциируют соответственно символику Инь (хаос) и Ян (порядок). К этим смыслам надо ещё добавлять теорию о непостоянстве мира, замкнутую на хронологию китайских кальповых циклов, которая вносит в смыслы Инь и Ян их равнозначность.[679] Но всё же они не равнозначны для персонального существования китайцев (на высшем уровне понимания, связанном с целью земной жизни), если судить о них по даосской мистике.

Процесс формирования мировоззрения жителей Поднебесной шёл параллельно с формированием имперской государственности и имперского мышления, как некоего порядка, мира, созданного из хаоса[680] и находящегося между небом и землёй, отсюда и название китайской цивилизации — Поднебесная.

Первоначально в Дао-Дэ-Цзине, И-Цзине и пр. символы Инь и Ян (их прообразы) связаны с образом горы. Инь означало теневую сторону горы (на символике это — тёмная половина), а Ян — освещённую солнцем сторону горы (на символике это светлая половина). Такое сочетание очень точно отражает понимание китайцами высшего смысла символики Инь-Ян, поскольку гора одна, а её склоны разной освещённости (тёмный-светлый) лишь потому, что в данный момент третья «объективная» по отношению к горе сила (солнце) находится в соответствующей такому освещению точке. Если это раскрытие символики рассматривать в контексте китайской «космогонии» происхождения мира (порядка) из первоначального хаоса, то действительно Инь и Ян оказываются равнозначными только в контексте общей хронологии процесса разворачивания цивилизации из хаоса и её сворачивании опять в хаос. Ещё раз повторим, что в такой «космогонии» смысл существования глобальной земной цивилизации такой же смутный, как и китайский хаос.[681]

Выше мы увидели космогонический смысл главной символики китайцев. Как видите, он никак серьёзно не связан с глобальной социологией, учитывающей смысл существования земной цивилизации: этого смысла просто нет, либо он бесформенно туманный и поэтому его невозможно осмыслить всем миром. Поэтому каждая социальная группа, возможно, подразумевает свою частную цель развития, которые как-то согласовываются на государственном уровне и серьёзно не конфликтуют. Зато существует «глобальный» смысл жизни для индивидуумов, который можно выразить уже известным нам общим понятием «освобождение» от страданий.

Люди живут в период, когда в Поднебесной установился государственный порядок из хаоса (согласно китайской «космогонии»)[682] между небом и землёй. И вот уже, находясь в этом порядке, значение символики Инь и Ян меняется от равнозначного к неравнозначному. Но это и есть главная и высшая для людей китайской цивилизации смысловая нагрузка символики Инь-Ян. Рассмотрим её подробнее.

В китайской мировоззренческой системе нет прямого однозначного разделения на противоположности — на «добро» и «зло», отображённое в «канонах» даосизма так, чтобы эта символика была завязана на тёмно-светлые Инь-Ян. Иными словами, чёткости восточного дуализма, которая есть в зороастризме — в китайской символике не имеется.[683] Дао-Дэ-Цзин учит, что «лишь только в Поднебесной узнали, что красивое — красиво, тотчас появилось и уродство. Как только все узнали, что добро — это добро, тотчас появилось и зло. Ибо наличие и отсутствие порождают друг друга. Сложное и простое создают друг друга».

В этом отношении весьма интересна статья А.А.Маслова[684]«Инь и Ян. Хаос и порядок»:[685]

«Мистический закон «парного рождения» (шуан шэн) запускает бесконечное колесо взаимопорождений, которое можно остановить, лишь избежав перворазделения вообще. Мотив бесконечного «кольца», где все части равны друг другу, обыгрывается и в «Дао дэ цзине», где говорится, что «до» и «после» следуют друг за другом, то есть в мистическом мире нет никакого разделения на «начало» и «конец». В сущности, это есть абсолютное воплощение Дао, которое в равной степени «распростерто и влево, и вправо».

В принципе это китайское выражение общевосточного принципа причинно-следственных связей в жизни людей нам уже известного из теории кармы (закона причин и последствий)[686] индобуддийского Востока, замкнутой на всеобщий закон взаимодействия дхармы. В то же время специфика китайской «философии» в этом отношении делает особый акцент на равнозначность причин и порождённых ими последствий, а последние в свою очередь обязательно компенсируют «перекосы» для уравновешивания «влюблённых противоположностей»:

«Сакральное пространство бытия[687] в Китае находится в абсолютном бинарном равновесии инь-ян относительно друг друга, что проявляется даже на уровне бытовых поверий. Например, если в доме кто-то умер, считается, что вскоре в нем случится какое-то счастливое событие; в случае же рождения ребенка счастье и удача могут какое-то время обходить дом стороной.

Формально инь и ян считаются абсолютно равноценными друг другу, и именно так они трактуются на обиходном уровне. А вот реалии китайского оккультизма показывают, что абсолютного равенства между инь и ян не существует».[688]

Мы вплотную подошли к пониманию высшей мистики китайского смысла символики Инь-Ян. Перечислим всё, что мы знаем об истории их мистического становления:

· Парность Инь-Ян порождена третьей силой.

· В идеале Дао никакого парного «единства-разделения» нет.

· Остановить парность взаимных порождений можно лишь, преодолев перворазделение.

· Перворазделение появилось из хаоса, когда был порождён мир между Небом и Землёй.[689]

· Хаос — позитивная первокатегория в китайской «космогонии»,[690] которая некоторым образом противопоставляется другой, порядку, в котором много страданий.

· «Единство-разделение» возникло в мире как отображение абсолютного Дао на несовершенный мир.

К тому же Дао-Дэ-Цзин («Каноническая книга Пути и его Благой Силы», § 20) учит как бы со слов Лао-Цзы об идеале, к которому нужно стремиться.[691]

«Все люди радостны-веселы, как будто они в ритуале участвуют жертвенном, как будто весенней порой на башню они восходят. О! Только лишь я один спокоен-безгласен, подобно младенцу, еще не узнавшему детства. О! Я весь обвит-перевязан, и мне некуда возвращаться. У всех людей как будто излишек, лишь у меня одного как будто бы недостаток. О, так ведь я разум глупца! О! Во мне все смешано-перемешано.[692] Все люди светлым-светлы, я один темен. Все люди отчетливы-четки, я один скрыт и неявен. О! Я колыхаюсь, как море. О! Я парю в пространстве, и мне негде остановиться. Все люди к чему-то стремятся, а я один остаюсь простец простецом. Я один отличаюсь от всех людей тем, что ценю мать-кормилицу».

Лао-Цзы — идеал китайского мудреца, освобождённого от земных страданий, обожествлённого подобно «просветлённому» Будде. Выделенные нами в цитате жирным места свидетельствуют о высшем предпочтении женскому началу — так Лао-Цзы выразил идеал даоса, как бы снизойдя до меры понимания обычных людей, мыслящих категориями «единства-разделения». В разделе «Космогония и мифология даосизма» мы подробно цитировали Е.А.Торчинова, где он «доказывает», что Лао-Цзы сравнивает себя с ещё не родившимся младенцем, находящимся в лоне матери. А саму мать он сравнивает с Дао — «вечным и неизречённым Путём, первоосновой всего сущего, в которой пребывает истинный мудрец». Здесь Дао — «космическое лоно, охватывающее весь универсум и пребывающее в хаотическом единстве с материнским телом Пути вплоть до своего рождения». Но при этом «даже «рождённый мир» сохраняет определенное единство с дао, будучи вскармливаем его Благой Силой (дэ): «Дао рождает, дэ вскармливает» (§ 51)».

Если рассматривать суть взаимоотношений «пространства земного бытия» и «идеала мудреца», что в даосизме является выражением «философской» (а не религиозной) мудрости — то в «пространстве земного бытия» Инь (материнская первооснова, тёмное, неявное, скрытое[693] начало) является идеалом, к которому должны стремятся люди, преодолевая перворазделение через «единство-разделение» с помощью Благой Силы Дэ. Последнее, же в свою очередь дань «рождённому миру» (то есть — не совершенному миру, поскольку в даосизме совершенство выражается символикой нерождённого младенца и т. п. названий самого Лао-Цзы), поскольку последний сохраняет с помощью «единства-разделения» «определённое единство с Дао».[694] В таком (и только таком) контексте понимания, Ян — это высвеченные (светлые) стороны отклонения от идеала, возможные в «рождённом мире», которые нужны лишь для совершенствования людей (для обозначения другой стороны парности явлений),[695] после чего от них нужно избавляться ради объединения с Дао.[696] Но в идеале все земные стороны жизни («страдания и радости» в противовес «покою мудреца»)[697] мешают объединению с Дао. Такова уж запутанная даосская высшая «философия». Об этом же пишет А.А.Маслов в статье «Инь и Ян. Хаос и порядок» (выделено жирным нами):

«В мистической закрытой традиции инь считалось более ценным и высоким. Оно и было обобщающей метафорой всего потаенного, сокрытого, тайного, что так высоко ценилось в Китае. Начало инь, например, «изображалось» на китайских пейзажах за нарисованными горами-водами или орхидеями. Именно инь как главенствующее и всеобъемлющее, но постоянно сокрытое начало стояло за всей мощью имперского декора.

Понять столь большое значение инь несложно — по сути, сам путь-Дао был не чем иным, как воплощением инь. Дао обладает всеми чертами инь и ни одной чертой ян. Прежде всего, оно «сокрыто», «неясно», «туманно». Оно обладает и чисто женскими функциями — порождает все явления и вещи этого мира. Оно вечно ускользает, его нельзя ни ощутить, ни выразить. Дао во многих древних трактатах оказывается синонимично воде — ее податливости, отсутствию постоянной формы.

Традиция сокрытости и неупорядоченности, неоформленности инь присутствует и в концепции благодатной энергии дэ. Именно полнота дэ и отличает истинных мастеров и великих правителей, императоров от других людей. Тем не менее, все несет в себе часть благодати-дэ. Но Благодати не божественной, как манифестации Высшего Бога, но абсолютно самодостаточной и само-полной энергии.[698] Она выступает как энергия бесконечно «потаенная» и «утонченная», из-за чего и не замечается непосвященными.[699] Более того, всякая истинная благодатная энергия — сокрытая, и в другом качестве она даже не может существовать.

Тем не менее, «скрытая благодать», как жизненный флюид, омывает и напитывает весь мир. Это же проявляется и в концепции наполненности душами или духами всего мира. Души умерших, например, несутся в потоках воды и ожидают того момента, когда смогут соединиться с потоками крови живых существ, для того чтобы потом возродиться. Они оживают в Желтых водах — потоках талой весенней воды.

Самое главное — Дао дает рождение мириадам существ, при этом как бы давая импульс к жизни, но далее не властвует над ними, оставляя высшую степень свободы развития: «Давать жизнь и не властвовать». Дао так же, как и вода, «занимает нижнюю позицию» по аналогии с тем, как все воды из верховий стремятся в долины».

Требует пояснения, что имеют в виду даосы, утверждая теорию о «мириадах существ», получающих «импульс к жизни» от Дао. Теоретизирование на эту тему возможно на двух уровнях — «философском» (высшем, мистическом) и религиозном (доступном более широкому пониманию и не требующем особых посвящений).

На «философском» уровне даосы (точнее поздние даосы), согласно их «космогоническим» легендам, различали два измерения «Великого Дао-Пути». Одно из них относилось к состоянию мира «до форм» (до перворазделения) и именовалось «прежденебесным». Другое — называлось «посленебесным»[700] и соответствовало тому миру, в котором мы живём и который воспринимается нашими органами чувств. Согласно этому учению, каждое измерение мира наполняет человека особым родом «энергии». Запасы «подлинной энергии», которыми человек наделяется от рождения, в дальнейшей жизни неуклонно сокращаются, что собственно, и ведёт к старению и смерти. В то же время человек, вдыхая воздух, принимая пищу и т. п., получает из окружающей среды дополнительную, восстанавливающую энергию. Смысл самосовершенствования в даосизме как раз и состоит в том, чтобы «посленебесной энергией» пополнять запасы «прежденебесной». Иными словами, нужна такая физиология (в первую очередь) организма,[701] которая позволяла бы «правильно» преобразовывать «посленебесную» энергию в «прежденебесную». Последнее должно привести к настолько радикальным преобразованиям и тела и сознания даоса, что они позволят ему сбросить привычные рамки телесности и духовности, подобно тому, как сбрасывают кожу некоторые виды животных. Что считается равнозначным объединению с «прежденебесным» Дао.

На религиозном уровне та же самая теория выглядит более удобопонимаемо для непосвящённых простых людей. Даосы утверждают, что тело обычного человека населено 36 тысячами духов, каждый из которых связан с определённым органом или функцией организма.[702] Простой человек нечего не знает об этих духах и не заботится о них. Но тот, кто стремится обрести бессмертие,[703] должен всевозможными способами воздействовать на духов и не давать им уйти из тела. В таком случае сила духов будет потихоньку возрастать, а вместе с ними преобразуется и тело человека. Когда данный процесс зайдёт достаточно далеко, именно духи станут преобразующим элементом в теле человека, оно дематериализуется, позволив его обладателю вознестись на небо и стать бессмертным.

Согласно логике даосизма, достижение первозданности «духов», населяющих тело (и соответствующей им «прежденебесной энергии») — главная высшая мистическая цель, к которой стремятся даосы через «заботу о духах» (и преобразование «посленебесной» энергии в «прежденебесную»).[704] Эта цель, также согласно даосизму, достигается путём «освобождения» практически от всех земных деятельностей, мешающих «очищению» — ради объединения с Дао. Главные способы «очищения» (что равнозначно буддийскому «просветлению») — принцип недеяния,[705] изменение своей физиологии и психотехники. «Прежденебесная энергия» и «здоровье» духов — связаны с теорией объединение человека с Дао, в котором нет перворазделения, и которое ассоциируется с нерождённым младенцем, не знающим мирских страданий. Нерождённый младенец находится в материнском теле («посленебесное» обозначение Инь) и ассоциируется с Дао, а последнее — с состоянием прежденебесногоХаоса, в котором нет «единства-разделения». Таким образом, по мере объединения индивидуума с Дао, его личный посленебесный (земной) порядок (обозначение Ян) трансформируется в прежденебесныйИнь-Дао-Хаос, что характеризуется тёмной стороной значка Инь-Ян — материнское, тёмное, неявное, скрытое, хаотичное, непостижимое умом и т. п. «Любовное» сплетение Инь-Ян,[706] отображённое на главном символе китайцев, в этом высшем мистическом смысле даосизма — заканчивается для «просветлённого и освобождённого» даоса преодолением посленебесных «противоположностей» через слияние с «материнским хаосом» (Инь), а значит и — «обнулением» мешающих этому земного порядка (Ян), который даос лишь «использовал» для высшей цели, чтобы его преодолеть. В таком понимании светлое пятнышко на теле Инь — символизирует состояние даоса весьма близкое к слиянию с Дао. А тёмное пятнышко на теле Ян — символизирует состояние ещё только начинающего даоса. Процесс «перетекания» светлого в тёмное — смысл жизни в этом высшем мистическом плане символики Инь-Ян.

В этом высший мистический смысл главного символа даосов и этот смысл работает во всей китайской религии — поскольку в нём выражается мистический идеал религиозной системы, наиболее близкий к смыслу жизни. Он работает, даже если на других уровнях даосской иерархии его понимают иначе, поскольку цель китайского даосизма в конечном итоге всегда сводится к идее бессмертия. Об этой высшей цели даоса и пишет Е.А.Торчинов в книге «Религии мира: опыт запредельного», Часть II, глава 1 «Психотехника в даосизме»:

«Таким образом, сформировавшийся в ходе космогонического процесса мир сохраняет связь с дао, аналогичную связи новорожденного с кормящей матерью. Только человек в силу появления у него восприятия себя в качестве обособленного, самодовлеющего «я», неизменного субъекта действий, нарушает это исходное единство и даже начинает поступать наперекор ему, руководствуясь в своих установках и поступках не закономерностью космического ритма дао-Пути, а собственными предпочтениями, заменяя таким образом спонтанную самоестественную жизнь деятельностью, основанной на целеполагании и коренящейся исключительно в эгоцентрической субъективности. Отсюда и все страдания и бедствия человека, начиная от его смертности и кончая социальными коллизиями. Единственное средство не только избавиться от этих страданий, но и обрести высшее счастье — это восстановить исходное единство с дао, расширить своё сознание, отказавшись от шор эгоцентрической установки, то есть вернуться к состоянию нерожденного младенца, для которого не существует четкой грани между собственным и материнским телом, который дышит дыханием матери и питается пищей матери».

Теперь кратко рассмотрим некоторые другие смыслы главной китайской символики, не забывая, что они второстепенные. В имперской Поднебесной издревле выработался культ первоприоритетности государственно-цивилизационного порядка, связанный необходимостью объединения людей на государственном уровне и с законами конфуцианства, которое было главным законообразующим политико-религиозным контуром в стране. Как мы уже знаем, порядок в символике Инь-Ян выражен в мужском (небесном) начале Ян. Скорее всего даосы, желая угождать имперскому двору и имперскому порядку, с самого начала придумали обоснование главенству мужской силы Ян в светской политической традиции Поднебесной, оставаясь при своём мнении о высшей мудрости («Дао-Дэ-Цзин», перевод В.Перелешина. Рио де Жанейро, 1971 г.):

24 (136)

Лучше, чем назваться Сыном Неба[707]

Или стать сановником высоким

Или конным вестником нарядным —

С Истиной встречаться на дому.

Любопытно, конечно, что два, мягко говоря, не совсем стыкующихся между собой смысла символики Инь-Ян веками и тысячелетиями мирно существуют в одной цивилизации. Но если рассматривать контур высшей светской политической традиции, как дань укреплению государственного толпо-«элитаризма», а контур «философской» традиции (который мы рассмотрели выше), как эзотерический (скрытый и предназначенный лишь для посвящённых) контур, которого также тайно придерживались и многие императоры под руководством даосских мудрецов — то мы видим налицо государственную систему управления общественными отношениями, в которой культ императора поддерживается специально для толпы. Император начал обожествляться с самого начала возникновения даосизма. Этому есть основание в главной книге «Дао-Дэ-Цзине» (перевод В.Перелешина, Рио-де-Жанейро, 1971 г.):

4 (56)

Так, велики лишь Истина и Небо,

Под ним — Земля, а на Земле — Правитель.

Великих в мире — эта четверица,

Правитель же — один из четырех.

Извечно он прообразует Землю,

Извечно он прообразует Небо,

Он Истину для нас прообразует

И, наконец, и самое Природу.

В то же время «элите» даны весьма полезные множественные советы в «Дао-Дэ-Цзине» с намёком на «небесную добродетель». Одни из них следующий:

4 (155)

Лучший воин — не забияка,

Полководец лучший — не злобен.

Победитель лучший — не дерзок,

А правитель лучший — смиренен.

Ужель добродетель — в бореньи?

Нет: в мудром, искусном правленьи

И с Небом в соприкосновеньи.

Для внутреннего употребления «элит» был принят смысл высшей «философии». В то же время далеко не все императоры Поднебесной принимали для себя высший «философский» смысл даосского символа: многим из них для упорядочивания Поднебесной было достаточно и светской традиции.[708] Традиционно Ян олицетворяет небесный порядок и мужское начало. Этим чертам вполне соответствовал титул императора Поднебесной. Вот что пишет по этому поводу А.А.Маслов в статье «Инь и Ян. Хаос и порядок» (выделено жирным нами):

«Совсем по-иному обстоит дело в светской традиции, к которой, кстати, могли относиться и многие вещи, внешне похожие на некую «тайность». Здесь начало ян, наоборот, оценивалось выше. Иногда это объясняют патриархальной ориентацией общества, где мужчина, т. е. выразитель начала ян, играл основную роль. Известны даже ритуалы, благодаря которым женщина (т. е. инь) могла перейти на уровень мужчины (т. е. ян) и тем самым улучшить свой статус.

Небесные духи и сам высший дух древности шан-ди представлялись как высший момент упорядочивания, абсолютная гармония и порядок. Это — начало ян, и именно они помогают душе после смерти человека сохранить свою индивидуальность, за счет чего к ней могут в дальнейшем обращаться потомки.

Эти черты перешли и на представителя шан-ди на земле — императора, Сына Неба. Этому гармонизирующему и упорядочивающему воздействию противостоит и одновременно его дополняет мир начала инь, представленный духами типа гуй, знаменующими собой хаос, неструктурированную массу и энтропию, вредоносность и разрушение. Более того, сами духи и шан-ди могут представлять собой не некие мистические сущности, а лишь метафору вечного столкновения неструктурированной массы (духи гуй в том числе и в чистилище) с четкой структурой и иерархией, представленной добрыми небесными духами шэнь. Такая странная структура осознания мира как чередования хаоса-порядка даже позволила некоторым исследователям говорить о наличии некой единой метафоры восприятия мира, и с этим трудно не согласиться. Представления о духах, о сложной небесной иерархии в конечном счете являлись не только объектами веры, но метафорой имперско-иерархического единства: хаос и порядок в эзотерическом мире всегда имеют свое точное отражение в мире посюстороннем».

Трудно не увидеть в светском подходе к символике, выражающей высшую китайскую мудрость, явное противоречие с высшей мистико-«философской» традицией. Но китайская цивилизация такова, что её жители, не посвящённые в высшие тайны даосов, будучи в своём большинстве ещё недавно неграмотными — в большей мере следовали светской традиции (как поддержке власти императоров — «Сынов Неба»), одновременно поддерживая в своей простонародной среде особые мистические представления, основанные на высшем даосском смысле обретения бессмертия, но адаптированные к мере понимания толпы.

Простонародный контур вынужден был подстраиваться под светский (либо ему помогли подстроиться) так, что его мистика и теоретизирование как бы были основаны на высшем «философском» контуре «бессмертия», но в то же время — они обслуживают интересы государственного толпо-«элитаризма»: это тема отдельного рассмотрения, к которой мы вернёмся чуть ниже. Простонародный контур является производным в первую очередь от имперского светского понимания символики и связанной с этим религиозной традиции — «гармоничного» чередования хаоса-порядка — вытекающей из связки светской политической традиции (где доминирует конфуцианство) с древней даосской «философией». О противоречии двух традиций (светско-религиозной и «философской») интересно и весьма точно пишет А.А.Маслов (выделения и сноски наши):

«Инь — это очевидный первозданный хаос, это обращение человека к самому истоку (точнее, до-истоку) собственного возникновения. Хаос в даосской мысли, равно как и во всех мистических школах, носит позитивно-креативный[709] характер, поскольку символизирует нерасчлененность и единство мира. Он — знак не столько рождения мира, сколько потенциально заложенной в нем возможности рождения чего угодно без четкого определения его сути. Это возможность всего и потенция ко всему[710] в ее абсолютной аморфности и неопределенности. Его метафорой выступают понятия «изначальный ком», «гулкая пустота пещеры», «беспредельное» (у-и, зи), «прежденебесное» (сянъ тянь). Это та обитель, не имеющая форм и границ, где слиты воедино знание и незнание, рождение и смерть, бытие и небытие.

Вся имперская культура — воплощенное ян — противостоит символике «изначального кома». Она призвана разделять и «раздавать имена», и почти параноидальная тяга китайских древних мудрецов и современных политиков к упорядочиванию и созданию четких ценностных иерархий есть не более чем попытка воплотить принцип превалирования ян над инь.[711] Одновременно это и принцип светской культуры — здесь ян главенствует над инь, в то время как в мистической парадигме инь является единственно возможным исходом противостояния и взаимодополнения инь и ян».

Упорядочивание первозданного хаоса связано в первую очередь с созданием китайской культуры. Напомним, что китайская культура состоит из трёх религиозно-политических составляющих: конфуцианство, даосизм и присоединившийся к ним позже буддизм. Но главная религиозная мистика китайцев отдаёт предпочтение первозданному хаосу, рассматривая «поднебесную» упорядоченность как искажение (лживость) первозданной гармонии. Это видно и по текстам Дао-Дэ-Цзина (перевод В.Перелешина. Рио де Жанейро, 1971 г.):

5 (1)

Если Истину произречь,

Суть погибнет, а выйдет речь.

Если имя ты назовешь,

То не имя оно, а ложь.

6 (2)

Ничто[712] — причина Небу и Земле,

И только в них начало всех вещей.

В условиях «господства» конфуцианства в процессе «упорядочивания хаоса» (государственного строительства и соответствующей ему политики) простонародный даосизм — «низший» пласт религиозного сознания — оставался верен даосской традиции бессмертия. В то же время, будучи подневольными людьми, простонародные массы признавали государственные законы, «упорядочивающие» все сферы жизни китайского общества и, будучи даосами по убеждению, не были посвящены в высшую мистику даосской «философии». Религиозная жизнь простонародного даосизма курировалась «низшим» даосским духовенством, которое само если и было посвящено в высшую мистику даосской «философии», то вынуждено было адаптировать последнюю к мере понимания простонародья.

Высший «философский» уровень даосизма с самого начала развития китайской государственности стал достоянием имперской «элиты», которая желала обретения бессмертия и «пользовалась» услугами даосских мудрецов, хранивших закрытую традицию, в которой идеальным считалось начало Инь. В то же время императоры и высшая «элита» проповедовали государственно-политический имперский «элитаризм» и в разной мере поддерживали культ порядка, выраженный началом Ян. Мера убеждённости имперской «элиты» в этой поддержке высшего даосизма была разной в разные времена и при разных династиях.

В средневековом Китае простонародный пласт даосизма оставался едва ли не единственной доступной сферой существования даосизма в Поднебесной. От него отвернулись образованные конфуцианцы, чьи социально-политические взгляды считались официальной идеологией власти, а впоследствии и буддисты, которые рассматривали простонародный буддизм как «языческие» пережитки архаических верований. Связь «высшего» и «простонародного» пластов даосизма была и до средневековья весьма своеобразной и неоднозначной, а в средневековые времена (самое позднее) она оказалась во многом утраченной. Простонародный даосизм весьма широко распространился на подневольные «низы» и стал «религией китайского народа», а высший «философский» даосизм в некоторых случаях остался при дворе и/либо сохранялся в преемственности некоторых китайских мудрецов.

Зачастую представители низшего даосского духовенства, занимавшиеся лечением, гаданием, составлением гороскопов и т. п. «науками» — производными от высшей «философии» бессмертия — просто эксплуатировали авторитет даосизма как религии обретения бессмертия для привлечения внимания верующих простолюдинов к своей профессиональной деятельности, от которой они кормились. При этом деятельность многих представителей низшего духовенства не имела никакого отношения к высшей цели даосизма. В то же время нельзя не признать, что огромный отряд целителей, предсказателей и заклинателей (низшего простонародного духовенства) добился небывалой популяризации идей даосизма во всех слоях китайского общества. Но простонародный вид даосизма утратил чистоту восприятия первоидей, которые мы рассматривали как высший «философский» контур.

Всё вышесказанное нашло своё отражение в процессе формирования религиозного мировоззрения китайского простонародья. Осознавая один из главных тезисов даосизма о том, что «мистический закон «парного рождения» (шуан шэн) запускает бесконечное колесо взаимопорождений, которое можно остановить, лишь избежав перворазделения вообще» — каждый простолюдин понимал, что ему не дано избежать «перворазделения» в земной жизни, поскольку главным средством для этого являлся принцип недеяния. Каждый простолюдин вынужден был трудиться и на империю и на хозяина и на себя, что исключало возможность направлять его жизненный путь по высшему мистифицированному принципу даосских мудрецов.[713]

В то же время высшая духовная цель даосской «философии» как была, так и оставалась несбыточной мечтой верующего простонародья. И к этой цели каждый стремился всю жизнь, зная что он её не полностью достигнет, но хоть немного, насколько позволяет его социальное положение — приблизится.[714] Видимо такой простонародный подход большинства людей Поднебесной, находящихся с одной стороны упорядоченными законами империи (выражение порядка Ян), а с другой стороны, исповедующих даосизм (стремление слиться с хаосом Инь), явился причиной того, что символика Инь-Ян приобрела смысл равнозначности двух её компонент в упрощённом варианте — на простонародном уровне употребления смысла этой символики.[715] При этом высший «философский» смысл (бессмертие) так и остался главной религиозной целью каждого китайца-даоса, даже если последний и не осознавал это.

Простонародный религиозный контур по описанным выше причинам превратился в огромную систему динамично развивающихся суеверий, обоснованием которых служила теория гармонии взаимодействия Инь-Ян в упорядоченном «высшей гармонией» мире. Эта теория исходила из того, что, люди, зная и соблюдая гармонию двойственного распределения (Инь-Ян) в каждом случае жизни, обеспечивающую относительный жизненный покой[716] в смысле «застрахованности» от серьёзных неудач и просчётов. Динамика земной жизни обосновывалась теорией о том, что Инь и Ян — первооснова всяческих перемен. Это надо понимать в том смысле, что перемены в жизни всегда должны иметь обоснование в системе гармонии (универсальной «космогонии») взаимодействия двух начал. Взаимодействие этих двух начал, согласно даосизму, обуславливает всё многообразие перемен в мире. Согласно широко известной «Книге перемен» («И-Цзин»),[717] всё в мире подчиняется Дао, взаимопревращаясь и образуя «Великим Пределом» (Тай Цзи) «два образца».

Считается, что Дун Чжуншу (II в. до н. э.) соединил учение об Инь-Ян с концепцией «пяти стихий» («У син»),[718] создав цельную систему этико-политического учения, носящего характер универсальной «космологии». В неоконфуцианстве, в частности, во взглядах Чжоу Дуньи (11 в.) категория «Инь-Ян» увязывается с состоянием Великого Предела, её порождающего, и в целом приобретает системный характер.

Обоснование равнозначности перехода Ян (символизирует активное начало — движение) в Инь (символизирует пассивное начало — покой) и наоборот в китайской общепринятой философии следующее. Движение, согласно единому «космическому» закону, порождает Ян, когда движение достигает своего предела, наступает покой, в котором рождается Инь. Когда покой достигает своего предела, движение начинается снова. Так движение и покой чередуются и порождают друг друга, взаимно переходя друг в друга. При этом признаётся спиралевидность чередования движения-покоя (что отражено в главном символе: кривая, объединяющая два начала — напоминает часть спирали, если глядеть на неё в поперечном разрезе), что и является «законом» всеобщих перемен, который надо не только знать, но и следовать его «гармонии». Всё это замкнуто на специфическую китайскую глобальную хронологию, в которой отведено время существования нашей цивилизации.

Основываясь на известном базовом изречении Лао-Цзы в «Дао-Дэ-Цзине» — «Дао породило Одно, Одно породило Два, Два породило Три, Три породило Десять Тысяч Вещей» — китайцы вывели целую систему «десяти тысяч» стандартных переходов (Инь-Ян) на все случаи жизни и в разных областях, восходящую к теории «Великого предела»,[719] которому подчиняется всё в мире. Конечно в этих закономерностях китайских перемен есть много записей весьма верных наблюдений, которыми пользуются люди в разных областях знаний. Однако, любая система ограничений, даже самая совершенная (а совершенством китайская система «десяти тысяч» далеко не является) приводит людей к мировоззрению, в котором беспредельные Божии возможности ограничены людскими наблюдениями и теориями весьма сомнительного происхождения. После того, как это ограничение догматизируется, наступает момент, когда система начинает «вариться в собственном соку», игнорируя Божий Промысел, но рассуждая о «Великом пределе». Тем более, что и цель земного развития, которую подразумевают все китайцы, «пользуясь» стандартной системой переходов Инь-Ян («бессмертие») — не праведная, не Божья.

В общем получается, что, рождаясь, среднестатистический китаец получает по своему духовному «наследству» высшую цель жизни — обретения покоя через бессмертия. Но, будучи включённым в имперскую государственность и подневольным служакой светского порядка Поднебесной, он вынужден балансировать на грани постоянного выбора конкретных жизненных ценностей, буквально «торгуясь» (либо точнее — «взвешивая» все «за» и «против») с возникающими на его жизненном пути обстоятельствами согласно принятой системе религиозных парных соответствий Инь-Ян. Иными словами, жизнь «гармонично» несёт среднестатистического китайца по своему течению (что он вполне может понимать как возможное для него воплощение принципа недеяния),[720] а он «рулит» согласно общему «кодексу» канонических соответствий — считая их соблюдение частью программы, приближающей его хоть немного к бессмертию. Но то, что само течение жизни большинства китайцев определяется имперской политикой — для этого большинства имеет весьма объективный и позитивный смысл. Ведь император обычно имел титул «Сына Неба».

Действительно, как отмечают большинство исследователей, двойственность Инь-Ян для китайцев не является противостоянием противоположностей. Этот подход не правильный и он многократно критиковался в научной среде. Но в то же время даже в китайской религиозной литературе есть много случаев примитизированного подхода к проблеме восприятия Инь-Ян, который сводит их к «единству и борьбе противоположностей», как двигателю перемен.[721]

Как бы то ни было, но высший «философский» смысл главной китайской символики, с которого мы начали рассмотрение этого вопроса (достижение бессмертия) — главный и он остаётся по меньшей мере «по умолчанию» высшим жизненным идеалом религиозной системы даосизма. По своей сути этот высший жизненный идеал даосов является общекитайским имитатором справедливости — доктриной посмертной «справедливости» в китайском исполнении. А следование законам «десяти тысяч» парностей в земной жизни — отражение мировоззрения, основанного на доктрине посмертной «справедливости» в земной жизни.

Как мы уже знаем, доктрина посмертной «справедливости» является прямым следствием древнего мировоззрения, основанного на «космогонии» взаимодействия надмирных «противоположностей» (в классическом зороастрийском варианте это «Добро»-«Зло»). Она зародилась вследствие бессознательного стремления несовершенной (нечеловечной) психики людей отгородиться от неприятных жизненных явлений, с которыми эти люди не могли совладать. И такое устремление мы наблюдаем во всех без исключения религиозных системах Запада и Востока. Даосизм не является исключением из этого списка.[722]

Мифическая дуалистичность мировой первоосновы, как «космогония» большинства религиозных систем ведического Востока[723] вошла в мировоззрение людей явно (как в зороастризме) либо скрыто (как в буддизме и даосизме). В то же время в даосизме эта дуалистическая первооснова обнажилась в главной китайской символике Инь-Ян. Высшим смыслом этой символики является обнуление составляющей Ян (как порядка, мешающего обретению покоя, то есть «зла») и объединение с составляющей Инь (мировым хаосом, предоставляющим вожделенный покой — «добро»). Все остальные смыслы — вторичны.

Конечно, человек привык мыслить парными отождествлениями, перебирая в своём уме прошлые соответствия и проводя параллели вновь возникшим. После чего человек ищет отличия. Так может родиться новое качество — новые соответствия, новые решения. Но китайская система Инь-Ян скорее лишь имитация подобного рода естественной динамики поиска новых решений, поскольку, во-первых, китайская система оторвана от Бога и, во-вторых она весьма инертна, если не сказать больше, что она способствует консервации динамики с целью сохранения толпо-«элитаризма».

Это — так, поскольку для сохранения имперского толпо-«элитаризма» всегда было важно, чтобы китайское простонародье находилось в состоянии «постоянного равновесия» «Инь-Ян» на уровне третьего приоритета обобщённых средств управления (религиозно-технологическом), не имея возможностей регулирования динамики соответствий без контроля со стороны толпо-«элитарной» иерархии. И даосизм верно служил этой имперской цели, имитируя в некоторых случаях управляемые крестьянские смуты.[724]

Поэтому простонародное мировоззрение, основанное на символизме Инь-Ян, наверное, достаточно точно можно выразить понятием «рыночные отношения», порождаемые парностью мышления и связанным с канонизацией парностей рационализмом отношения к жизни.[725] Вспомним основной принцип, который исповедуется даосами:

«Сакральное пространство бытия в Китае находится в абсолютном бинарном равновесии инь-ян относительно друг друга, что проявляется даже на уровне бытовых поверий. Например, если в доме кто-то умер, считается, что вскоре в нем случится какое-то счастливое событие; в случае же рождения ребенка счастье и удача могут какое-то время обходить дом стороной».

А вот, что написано у ярых сторонников китайской философии, в статье М.И.Беляева «Гармония Ян и Инь»:

Единый Периодический закон эволюции должен характеризовать периодичность изменения свойств любого самодостаточного двойственного отношения (монады), независимо от его природы. Отождествляя с «ян» функцию F(Y), а с «инь» функцию F(X) и связывая с ними экономические понятия спроса и предложения, мы получим следующий график, отражающий взаимоотношения монады «ян-инь»:

Конечно же закон «рыночных отношений» не может исходить от Бога. Тем более, ожидание «компенсации» хорошего плохим (удачи — неудачей) и наоборот это как раз остановка в духовном развитии и «топтание на месте», а не динамика нравственных перемен (если следовать Божиему Промыслу в его части, не касающейся попущения, то хорошее не должно чередоваться с плохим: за хорошим должно опять следовать хорошее и так вплоть до момента достижения идеала по конкретному вопросу). Так что знаменитая «Книга перемен» в действительности похожа на «кодекс» «рыночных отношений», сведённых в пары частных выгод и соответствующих им потерь — чтобы народ никогда не смог достигнуть царства справедливости на Земле.

В «Дао-Дэ-Цзине» написано «Все вещи несут в себе отрицательное, представляемое Инь, которое обращается в положительное, представляемое Ян. Оба они смешиваются, образуя ци».

Сведение возможных состояний «Инь-Ян» в стандартные списки по всем без исключения жизненным и научным поводам обуславливает мышление простых китайцев парностями, которые они как бы кладут на свои «рыночные весы» — измеряют «выгоды» и «потери» стандартными соответствиями — чем и определяется их жизненная динамика. Но это — всего лишь мелкотемье, отданное на откуп китайской толпе.

Настройка и управление общей сборкой жизненной динамики китайского общества (динамикой соответствий Инь-Ян) осуществляется с уровня иерархии управления, который находится выше, нежели простонародье, «пользующееся» стандартным перечнем соответствий. Для этого уровня иерархии существует своя система религиозных ценностей, которой мы коснулись в начале текущего раздела.

На базе уже существующего древнейшего перечня соответствий Инь-Ян в него можно сколь угодно додумывать и дописывать новые и новые «открытия», которые обусловлены развитием наук, динамикой технико-технологического прогресса. Но уровня мировоззрения и нравственности эти новые перемены[726] практически не касаются, поскольку весь перечень как был, так и остаётся «канонической» и околоканонической догмой, из которой китайцы черпают «мудрость» тысячелетней давности.

Главная китайская символика представляет собой круг, который называется «Великий предел», и его ещё часто называют «образом бесконечности». Постоянная динамика симметрии тёмного и светлого полей символизирует «вселенское» движение по кругу (который пытаются отождествить с бесконечностью). Но из этого китайского «канонического» круга выхода в реальную Вселенскую бесконечность нет: круг — не бесконечность.[727] Есть лишь изощрённая иллюзия-имитация причастности каждого простого китайца к бесконечности, открытая в пределах круга, внутренность которого представляет собой «рыночные отношения» противоположностей, возможность выбора пар которых (выбор мистифицированной выгоды для себя) предоставляется простым китайцам в пределах круга (ограниченного перечня возможностей выбора пар). В общем и в высшем «философском» плане и в простонародном плане символика Инь-Ян является китайским выражением восточного дуализма — мышления «дуалистическими» категориями «светлое»-«тёмное» и их «бесконечным» равновесием (последнее — особенность китайского мировоззрения).[728] И это китайское выражение восточного дуализма является весьма «приземлённым» (приспособленным к мирской жизни) в отличие от других религиозных систем ведического Востока.

Выход к Богу закрыт «канонами» стандартной парности «явление — его «канонический» смысл» и обратным процессом мышления: ««канонический» смысл — ожидание соответствующего явления». Таким образом весь Язык Жизни оказывается «упорядочен» смысловыми парностями, вне перечня которых места «мистике» Жизни для китайцев не существует. Не существует и выхода в Справедливость хотя бы по той причине, что «плохое» должно уравновешивать «хорошее».

В результате получается дискретность мышления по принципу «если — то». Если происходит «это» — «это» ассоциируется с соответствующим ему в «каноне» смысловым «это»; после того, как произошло «это» обязательно будет компенсирующее «это» — «то», которое также по смыслу поддается «каноническому» определению, поскольку смысловые пары «это»-«то» записаны в китайский «Талмуд» (либо предания) через общекитайскую символику Инь-Ян.

Дискретность мышления стандартными «каноническими» соответствиями отнимает возможность свободного руководствования в Жизни неканоническими парностями «если — то», которые возникают в результате пограничных ситуаций и человек сам должен составить соответствие что это означает на Языке Жизни, а не заглядывать по всякому случаю в готовые «талмудические» соответствия. Лишь в этом случае дискретный процесс мышления парностями (который действительно присущ сознанию людей) превращается в упорядоченный личностный поток событий и соответствующих им смыслов, дарованных Свыше и распознаваемых человеком по мере его нравственного развития.

Лишь в этом случае человек может выстроить для себя модель своего жизненного пути, который наиболее соответствует его личной судьбе и который является уже не просто чередой дискретных соответствий, а — жизненным процессом, в ходе которого меняется нравственность человека. Этот жизненный процесс должен базироваться на мозаичном мировоззрении (см. первую книгу курса), а содержание мозаичной картины мира должно пополняться и если нужно исправляться смыслами, которые человек получает и переосмысливает от Языка Жизни в пограничных ситуациях. В случае позитивной динамики именно такого подхода к Жизни Бог будет своевременно предоставлять человеку информацию (смыслы) в Различении («это»-«не это») в помощь определения человеком правильных смыслов нравственного характера, на которые указывает то или иное явление и соответствующее ему решение человека (либо только мысль и/либо намерение на будущее). С помощью Различения человек сможет более или менее безошибочно (здесь многое зависит от того, как человек распоряжается с информацией, даваемой ему в Различении) определить объективно верное соответствие дискретных ситуаций «если — то», из которых сумеет выстроить непрерывный процесс и управлять своим жизненным путём в непрерывной связи с Богом.

Конечно, из череды огромного множества стандартных «канонических» соответствий тоже можно выстроить модель процесса. На базе огромного количества упорядоченных соответствий можно выложить мировоззренческую мозаику и дополнять её соответствующими дополнениями парностей в «каноны», утверждаемые в «Академии наук». Но вся мистика Жизни не укладывается в стандартный набор, а динамика Жизни далеко опережает любые «академические» согласования. Видимо на базе китайской системы парностей сложилась устойчивая мировоззренческая мозаика, которую китайцы принимают за общий эталон высшей мистики взаимоотношений с Первоначалом. Но реально это — изощрённая система «зомбирования» на уровне нейро-лингвистического программирования, которая является достаточно гибкой и иллюзорно динамичной: вновь создаваемые общие для людей парности придают системе иллюзию естественной динамики.

Кроме этого нужно учитывать, что одинаковой мистики (скрытого смысла) пограничных парностей для разных людей быть не может: Бог разговаривает на понятном персональном Языке Жизни с каждым персонально и поэтому мистика такого общения — тоже сугубо личностное дело. Кроме того люди являются посланниками Бога друг к другу, поэтому передача жизненного опыта морально-нравственного характера после усвоения уроков Жизни — дело общественное, весьма полезное и необходимое. Кстати этому же учит и «Дао-Дэ-Цзин» (перевод В.Перелешина. Рио де Жанейро, 1971 г.):

112 (60)

Мудрец поставлен Истиной самой

Немудрому учителем служить.

Немудрый же поставлен мудрецу

Примером, как тому не надо жить.

Учителя не чтущий ученик,

Учитель, презирающий пример,

В большое заблуждение впадут

И кончат помрачением ума.

Но опыт морально-нравственного характера это не «канонизация» открывающихся новых парностей, а — передача людям методологии отношения человека с Языком Жизни на примерах вновь открывающихся новых парностей,[729] которые несут новые смыслы в своём взаимодействии (можно сказать — во взаимопроникновении — поскольку дискретность мышления превращается в непрерывный процессный поток, в течение которого земная жизнь будет становиться лучше: везений будет становиться больше и больше)[730] как только человек, обретя навык внимательного отношения к Жизни, начинает видеть и осмыслять одну пограничную ситуацию за другой без перерыва: причина переходит в соответствие, и последнее становится причиной для следующего соответствия) новые морально-нравственные смыслы.

Очень похоже, что весьма древние китайские мудрецы (времён Лао-Цзы) владели весьма правильной методологией взаимоотношений человека с Языком Жизни (даже если они и прямо не признавали Божиего единоначалия) и могли передать народу эту методологию. Но в условиях рабовладения перед ними встала проблема взаимоотношений с имперской властью. Решая для себя эту проблему, они выбрали толпо-«элитарный» путь, после чего даосизм стал деградировать до уровня исторически сложившегося — обрядового, полного «канонических» суеверий («Дао-Дэ-Цзин», перевод В.Перелешина, выделено нами):

21 (146)

Знали Истину мудрецы:

Не стремясь научить народ,

Берегли его в простоте.

Нелегко управлять людьми,

Если люди слишком умны.

Управляя, учить народ —

Это значит: губить страну.

Управлять страной, не уча —

Значит: счастье народу дать.[731]

Пред властителем два пути,

Из которых правилен путь

К сокровенной тайне добра.

Сокровенная тайна добра,

Но везде проникнет оно:

Все живое придет к нему,

И наступит великий мир.

В общем в «Дао-Дэ-Цзине» есть место философским метаниям мудрецов — как им поступить с толпой и «элитой». Исторический опыт показал, что после Лао-Цзы мудрецы поддержали «великий мир» китайского имперского толпо-«элитаризма». Причина такого выбора также описана в «Дао-Дэ-Цзине». Мудрецы испугались имперской власти, а значит сами были внутренне трусливыми, и их психика не была Человечной. Лао-Цзы (или другой автор «Дао-Дэ-Цзина»?) признаётся в конце трактата:

180 (158)

Мои слова совсем легко понять,

Исполнить их — не менее легко.

Но миру не под силу их понять,

И их исполнить тоже не легко.

В ученьи этом есть и здравый смысл,

И к поведенью руководство есть,

И я нашел, что их легко понять.

Но понимающий меня гоним,

И на груди я прячу от вельмож

Под рубище сокровища мои.

Чего уж тут комментировать…

Китайцы общепринято не считают, что жизнь изначально безоблачна, а страдание является лишь досадной случайностью. Основой любого жизненного явления они считают баланс роста и угасания, радости и печали, приобретения и потери. Китайское понимание двойственности всего сущего позволяет им «жить счастливо и независимо от чёрных и белых полос в жизни».[732] Согласитесь, что толпо-«элитарной» цивилизацией, в которой доминирует такое мировоззрение, очень удобно управлять. Все невзгоды подневольных тружеников можно списать на «бесконечный баланс роста и угасания». К тому же китайский дуализм и стремление к бессмертию позволяет легко регулировать уровень потребления простых людей. В китайской культуре считается, что попытка воспринимать жизнь, как нескончаемый поток удовольствий заранее обречена и ведёт к разочарованию. Это является базовой позицией даосизма: сбалансированный подход ко всем явлениям природы и корректировка в случае нарушения естественного равновесия. Данную позицию выражает символ великого предела — тайцзи. С помощью равновесности категорий дуализма весьма легко убедить любого в том, что чрезмерность в одном грозит неприятностями в другом (как следствие первого). И через это очень удобно регулировать социальные отношения людей по произволу высшей социальной иерархии империи, что мы и наблюдаем в китайской культуре.

Принцип «абсолютного бинарного равновесия Инь-Ян» в упорядоченном мире, которым руководствуются большинство простых китайцев является средством их идейно-религиозного «выпаса» (теми, кто понимает больше, либо со стороны тех, кто исповедует «элитную» систему «философских» ценностей, в которой Инь-Ян не равноценны). Замкнутость психики простых китайцев на стандартную систему соответствий не позволяет им обрести свободу на уровнях обобщённых средств управления выше третьего (по меньшей мере). Вся без исключения хронология (второй приоритет) стандартно упорядочена мифологией и «каноническими» парностями. А методология освоения новых знаний приравнивается к освоению мифологии, «канонов» и законов дуалистического «рынка». Но главное, что принцип «абсолютного бинарного равновесия» стимулирует отсутствие интереса к вопросам социальной справедливости — к поиску модели общественного порядка, когда бы восторжествовала на Земле высшая Справедливость,[733] в которой все бы могли обрести счастье. Зачем её искать, если счастливое событие должно обязательно быть компенсировано чем-то парным и неудачным. Это нашло своё первовыражение в «Дао-Дэ-Цзине» (перевод В.Перелешина):

60 (100)

С успехом и провал соединен,[734]

Чтоб средствами обогащался мир.[735]

Без полости не зная полноты,

Разнообразие находишь ты.

Примешана к прямому кривизна,

Чтоб о приемах не скучали мы.

В искуснейшем — тупица затаен,

В красноречивейшем — тяжелодум.

Поэтому простые китайцы (также как и другие представители ведического Востока) — мудро спокойны перед высшими проявлениями Языка Жизни и начинают суетиться лишь тогда, когда вступает в силу закон «рыночных отношений», согласно которому тщательно выбираются стандартные пары соответствий.[736] К тому же при всесторонних призывах к познанию «Истины» доминирует идея о непознаваемости высшего начала, иначе, чем бессознательным слиянием с Дао и невозможности самоуправления по предсказуемости[737] (там же):

8 (129)

Личиной счастья может быть беда,

А счастье — корнем бедствий иногда.

О, если бы мы знали наперед,

Что в кривду правда вдруг не перейдет

И что добро не обернется злом!

Мы в обольщеньях горестных живем.

Никто и не будет мешать китайцам выбирать себе «канонические» принципы «бессмертия» (главная цель даосов)[738] согласно «законам упорядоченного рынка» — пока такое возможно «бессмертие» высшей китайской «правящей» мафии гарантировано безразличием простонародной толпы к вопросам социальной справедливости.

Мы видим явные противоречия исторически сложившегося даосизма со многими (но не со всеми) «каноническими» принципами основоположника даосизма, в которых можно увидеть удивительные для того времени призывы к Справедливому образу жизни и порицание «пустого обряда» («Дао-Дэ-Цзин», перевод В.Перелешина):

71 (80)

Добродетельнейший сам не знает,

Что его безмерна добродетель.

Малодобродетельный боится

Потерять свою — и потеряет!

Добродетельнейший без усилий

И в бездействии всего достигнет.

Малодобродетельный хлопочет,

А посмотришь — ничего не сделал:

В доброте возможно совершенство,

В исполненьи правил — никогда,[739]

И обряды не приводят к правде,

Так разумнее отбросить их!

72 (81)

Истину сменить на добродетель,

Добродетель же — на доброту,

Доброту потом — на справедливость,

Справедливость — на пустой обряд, —

Путь сниженья: ведь обряд и значит,

Что любовь и верность оскудели,

Что разруха и распад близки.

Украшают Истину обряды,

Но на них же зиждется притворство.

Потому-то к сущности стремится

Муж великий, а не к мелочам:

Утверждаясь в подлинном и важном,

Украшенья презирает он.

Скорее всего эти противоречия между основополагающим философским трактатом даосизма и общекитайской популярной культурой «Инь-Ян» легло в основу шизофренизации (расщепления) психики китайцев в тех случаях, когда речь заходит о цели земной жизни. Также многие весьма правильные мудрости «Дао-Дэ-Цзина» не могли хоть немного не коснуться глубинных уровней психики китайцев, из поколения в поколение воспроизводивших эти мудрости. А последнее должно стать хоть нетвёрдой, но всё же некой бессознательной основой стремления к настоящей Справедливости. Хоть Китайская цивилизация и не жила длительное время вне всех видов рабства (как Русская цивилизация), но в основе её религиозной теории имеются правильные выводы. Именно поэтому, скорее всего, даосизм и является особо популярным в среде китайского простонародья.

Культы и психотехники

В предыдущем разделе мы рассмотрели вопросы «философского» и религиозно-теоретического уклонения китайцев от Языка Жизни и соответственно — от поиска модели Справедливого общественного строя. Но теория и «философия» в Китае подкрепляются мощной системой соответствующих психотехник, которые служат тем же целям, что и у индусов-буддистов. А китайское «бессмертие» и объединение с Дао в этом отношении равнозначно индобуддийскому «просветлению» и объединению с нирваной (мокшей):

«Трудно отделаться от впечатления, что концепция Дао во многом, вплоть до второстепенных деталей, напоминает многократно зафиксированную в упанишадах индо-арийскую концепцию великого Брахмана, безликого Абсолюта, эманация которого сотворила видимый феноменальный мир и слиться с которым (уйти от феноменального мира) было целью древнеиндийских философов, брахманов, отшельников и аскетов».[740]

Конечно в китайской религиозной традиции есть свои особенности, связанные с доминированием физиологической парадигмы обретения «бессмертия» над психологическим приоритетом «просветления»: упор на последний сделан в индобуддизме. Но это не меняет высшей сути и цели учения и соответствующих ему психотехник.

Как мы уже говорили, высший «философский» уровень даосизма определяет и простонародный религиозный уровень: и здесь и там доктрина обретения бессмертия. Но, если «философы», отшельники и «мудрецы» стараются достигнуть «бессмертия» во всей полноте учения даосов, поскольку считается, что у них для этого есть все возможности, то — простонародье довольствуется обрядовой стороной «бессмертия» и соответствующей ей мистикой. Различие «элитно-философского» и «простонародного» подходов к вопросу высшей цели жизни китайцев мы разбирали в предыдущем разделе. Но иерархия духовного наследия даосов-китайцев (эгрегориальная иерархия) представляет собой единое целое, вершиной которого является «бессмертие» (Дао), к которому в разной мере стремятся верующие.

Начнём рассмотрение религиозного опыта взаимоотношений китайцев с мистической стороной даосизма с «простонародного» контура религиозной системы. Ведь мы уже знаем (из предыдущего раздела) теоретическую часть обоснования мистики высшей «философии» мудрецов. Теперь посмотрим чем «живут» простонародные даосы. Даосизм был популяризирован для простонародья усилиями многочисленного отряда профессиональных гадателей, предсказателей, заклинателей и астрологов и т. п., которые все без исключения обосновывали свои мистические изыскания — теорией обретения бессмертия. На низшем простонародном уровне учёные даосы[741] производили следующие основные манипуляции с обществом:

· Проделывалась огромная работа по тщательному изучению и приведению в систему накопленного за века астрологического материала, составлению огромного количества гороскопов, астрологических карт, гадательных книг и т. п. В результате этого ни одно мало-мальское важное событие в жизни любого китайца зачастую не обходилось без приглашения даоса-гадателя, ни одно хозяйственное дело не начиналось без мистической «экспертизы». Естественно, что эти многие наблюдения издревле обретали устойчивую парность соответствий Инь-Ян и входили в «каноны» для «простонародного» уровня даосизма.

· Даосы-заклинатели в огромных количествах изготавливали и продавали обереги — заклинания из нескольких знаков, зачастую с изображением какого-нибудь идола, начертанными на бумаге жёлтого или красного цветов.

· Даосы-знахари усердно лечили больных разнообразными препаратами, представляющими собой смеси из лекарственных трав, зачастую вперемежку с ядовитыми веществами и/или психотропами, воздействие которых аналогично наркотикам.

Обоснованием всей этой простонародной магии была и остаётся доктрина бессмертия, уповая на которую китайцы верят в сверхъестественные возможности врачей, заклинателей, и знахарей, прописывающих им «эликсиры» здоровья и «бессмертия». Также для этой цели практиковались обряды изгнания из больного вызывающих болезнь духов.[742] Иерархия даосского «епископата», как мы уже писали, возглавлялась наследственными «епископами». В каждой религиозной общине выделялась группа духовных наставников-даосов, совмещающих религиозную обрядность с администрированием. У самих же «епископов» существовали собственные обряды.[743]

Таким образом жизнь простых мирян была организована «под недремным оком даосских наставников» таким образом, чтобы в обществе постоянно поддерживалась иллюзия персонального движения людей к великой цели даосов — обретению бессмертия. Ясно, что высшую имперскую «элиту» такая опека вполне устраивала, а сами опекуны-«епископы» и их нижестоящая в иерархии обслуга получала свой вполне материальный доход от такой работы на толпо-«элитарную» иерархию. Подобная система иерархически организованного толпо-«элитаризма» как была, так и осталась в Поднебесной, несмотря на серьёзные идейно-политические изменения: суть её не изменилась.

Издревле в разветвлённую организационную структуру даосизма удачно вписывался и даосский пантеон, возникший ещё в архаичные времена как дань первобытным шаманским культам и суевериям. Пантеон вобрал в себя все наиболее популярные древние суеверия, божества, духи, культы и т. п. Постепенно их алгоритмика упорядочивалась общедаосской доктриной бессмертия и стала рассматриваться через призму парностей Инь-Ян. Общее количество суеверий, культов, духов и божеств даже сами китайцы затрудняются определить. Пантеон состоит из иерархии обожествлённых личностей, мифических общекитайских героев, за которыми следует иерархия духов и простонародных героев:

· На вершине этого политеистического пантеона[744] находятся те, кто так или иначе олицетворял важнейшие идеи даосизма. Верховным божеством был признан Юй Хуан Шанди, Нефритовый император, повелитель неба и земли. Рядом с ним находится Лао-Цзы, который под именем Лао-Цзюня был обожествлён ещё до н. э. в качестве воплощения великого Дао-Пути. Наравне с последними — Пань-Гу — легендарный космический первочеловек.

· Вторую группу божеств составляют обожествлённые «бессмертные», например Чжан-Дао-Лин. Наибольшей известностью пользуется «восьмёрка бессмертных святых» (ба-сянь), которые являются наглядной иллюстрацией смысла жизни в даосизме.

· На низших уровнях пантеона находятся духи гор, рек, местностей, а также выдающиеся «народные герои» — мыслители, полководцы, мастера-ремесленники и пр.

Ясно, что иерархия авторитетов, поддерживаемая религиозной мистикой и суевериями — является устойчивым стимулом сохранения толпо-«элитарных» взаимоотношений на всех уровнях иерархии Поднебесной. Тем более, что в китайской религиозной культуре существует упрощённая (по отношению к другим религиозным системам) процедура обожествления, не требующая теологических споров, официальных централизованных решений, созывов соборов и пр. А решение о строительстве культового сооружения принимается на местном уровне по поводу очередного обожествления. Такая гибкая система «демократического» обожествления привлекает и подкупает простых людей — создаёт иллюзию свободы религиозного выбора и иллюзию динамики религиозной нравственности.[745]

Китайская религиозная система (особенно «простонародный» её контур) представляет собой огромный спектр суеверий (стандартных соответствий явлений и их сверхъестественного содержания — магического акта; и наоборот) по разному поводу, в системе которых может расписываться вся жизнь китайцев. При этом мистическая сторона суеверий (страх перед «нехорошей» мистикой и вожделение позитивного результата)[746] гораздо надёжнее удерживает психику китайцев в плену религиозной системы, нежели если это была бы просто светская идеология (коей во многом является конфуцианство и китайский «коммунизм»). Обращение же к разуму суеверного «зомби» — дело весьма проблематичное, тем более, что за убеждениями верующего стоит ещё и мощнейшая эгрегориальная система, поддерживающая мистические соответствия суеверий.

Упорядоченная и выверенная огромная система «канонических» суеверий естественно (для принципа формирования коллективного бессознательного) — веками складывалась в соответствующую эгрегориальную иерархию, логику взаимоотношений китайцев с высшими духовными силами, на вершине которых вожделенное Дао. Нетрудно догадаться, что духовность китайской цивилизации (вершина которой — даосизм с его доктриной «бессмертия») отвечает соответствующим ей мистико-суеверным убеждениям китайцев по принципу любого эгрегора: что заложили — то и работает. Это нашло своё выражение в «Дао-Дэ-Цзине»:

163 (9)

Правленье праведника[747] таково:

Народ смиренен сердцем, но и сыт,

Без замыслов, но с крепким костяком.

Он лишнего не знает ничего,

Не действует, не ищет своего.

У мудреца правленье таково.

Конечно многие суеверия складывались вследствие многовековых наблюдений за теми или иными причинами и их последствиями в жизни людей. И многие из суеверий действительно служат делу самоуправления общества и препятствуют его деградации в главных жизненных сферах: здоровая физиология,[748] гигиена, личная элементарная безопасность, элементарная этика взаимоотношений между людьми и биоценозами, этика научных исследований, этика взаимоотношений общества и государства и т. п. Но, как мы уже уяснили, подобный тип самоуправления общества не Человечный. Такое общество самоуправляется по принципу следования людей системе религиозных стимулов, которые можно разделить на две категории: боязнь религиозной мистики и ожидание мистического поощрения.[749] Кроме того система китайских суеверий восходит к духовной вершине главного поощрения — достижения бессмертия, либо приближения к нему в земной жизни. Это — разновидность доктрины посмертного воздаяния («справедливости»), которую и обслуживает вся китайская мистика суеверий, из которых состоит духовная иерархия. Последнее можно считать «доказательством» того, что религиозная система китайцев (ядро которой составляет даосизм) формирует тип психики «зомби» — «благодаря» разветвлённой системе «канонических» суеверий, являющихся своеобразным простонародным выражением доктрины посмертного воздаяния и её мировоззренческой основы.

После этого можно кратко рассмотреть «высший» пласт даосской мистики — главные средства «обретения бессмертия», не забывая при этом, что низший простонародный пласт даосизма вписан в высший и поддерживает функционирование всей религиозно- эгрегориальной иерархии китайской религиозной системы. Об этом много пишет Е.А.Торчинов в книге «Даосизм. Опыт историко-религиоведческого описания» (выделения жирным и сноска наши):

«Идея воздаяния и наказания через сокращение срока жизни прошла через всю историю даосизма,[750] получив развитие в «Баоиу-цзы», «Тайшан ганьин пянь» и «Таблицах заслуг и проступков» (гун-ro гэ), усилившись под катализирующим воздействием буддийской доктрины кармы, сохранив, однако, связь с общинной идеологией ответственности потомков и соседей (об идеологии «Тайпин цзина» подробнее см.: Лейкин С. Ф., 1989, с. 106–121).

Учение «Тайпин цзина» было последней ступенью, предшествовавшей началу организационного оформления даосизма, первенцем чего явилась школа «Пути истинного единства» (чжж и дао), или «Пути Небесных наставников» (тяныии дао), — ханьские чиновники именовали ее также «Пять мер риса» (у доу ми дао), ибо для принятия ее учения необходимо было внести ритуальный взнос в пять мер риса. Основана она была в середине II в. полулегендарным Чжан Лином (Чжан Даолином).

Ее формирование связано с мифом о новом пришествии (синь чу) Лао-цзы в 145 г. и его откровением о новом миропорядке своему «наместнику» на земле Чжан Даолину. Согласно этому учению, вселенной управляют три пневмы (сань ци)- «Сокровенная» (сюань), «Изначальная» (юань) и «Первоначальная» (ши), которые порождают Небо, Землю и Воду (Скип-пер К. М., 1978, с. 374). Поскольку каждая из этих сфер управляется небесным чиновником, то и вся триада, возглавляющая «небесную бюрократию», получила название «трех чиновников» (сань гуань). С их культом связаны три общинных праздника в начале (15-й день 1-го месяца), середине (15-й день 7-го месяца) и в последней трети года (15-й день 10-го месяца), называемые праздниками «трех начал» (сань юань). Принимается и цикл из 24-х пневм Солнечного года. Три временные стадии «трех начал» также соотносятся с головой, грудью и животом в человеческом теле; к частям и функциям тела привязаны и 24 пневмы в качестве космических энергий».

Как мы уже говорили, даосизм и вся китайская религиозность делает упор на телесную физиологию, прежде чем занимается душевным здоровьем (психикой). Именно поэтому индобуддийское учение о карме (посмертном воздаянии) в даосизме трансформировалось в теорию воздаяния через угрозу сокращения жизни (либо наоборот — поощрения через прельщение продлением жизни),[751] которая восходит к теории о бессмертии, которого могут достигнуть лишь избранные. Так что теория посмертного воздаяния и теория «бессмертного» воздаяния суть одно и то же.

Тем более, что психотехники и соответствующая им физиологическая подготовка — по существу представляет собой разновидность индобуддийской йоги. Именно поэтому мы повторно не будем проводить подробный анализ даосских психотехник: всё, что касается буддизма справедливо и для даосизма в этом плане.[752]

Мы остановимся лишь на некоторых параллелях между даосскими практиками и буддизмом и кратко опишем оригинальные культовые моменты даосских особенностей. Многие исследователи считают, что в даосизме психотехники в гораздо меньшей степени имеют под собой внятное теоретическое обоснование, нежели в буддизме:

«В силу отличия направленности натуралистически и космологически ориентированной даосской философии от психологически ориентированной философии индийских систем, психотехника не выполняла в ней функции поставщика сырого материала для философствования, как это было в Индии. Равным образом практически отсутствовала и философская рефлексия на психотехнические процедуры. Все это, впрочем, отнюдь не мешало даосизму обладать весьма развитой «эмпирической» психотехникой, то есть набором средств и приемов для достижения трансперсональных переживаний, оценивавшихся традицией как просветленные и совершенные. Существовала (особенно в позднем даосизме) и большая литература, посвященная описанию подобного рода методов».[753]

С появлением в Китае буддизма началось постепенное проникновение теории последнего в слаборазвитую (тогда) теоретическую часть психотехник даосов. Буддизм оказал огромное влияние на развитие психотехники в даосизме до такой степени, что доктрина бессмертия часто стала рассматриваться через призму чисто буддийских понятий «просветления». Е.А.Торчинов проводит обширные исследования параллелей между психотехниками буддизма и даосизма в своих трудах. Так в книге «Даосизм. Опыт историко-религиоведческого описания» по теме этих параллелей заслуживают интерес следующие выводы, которые восходят к китайской «космогонии» (выделения и сноски наши):

«Полного представления о даосской космогонии не дает ни ее имманентное рассмотрение, ни рассмотрение в перспективе такого инокультурного явления, как гностицизм.[754] Для достижения искомой полноты описания представляется чрезвычайно продуктивным обратиться к оценке даосской космологии со стороны учения, значительно, если не радикально, отличающегося от даосизма и вместе с тем постоянно с ним взаимодействовавшего и обладавшего к тому же своей развитой космологией. Речь идет о буддизме.

Чрезвычайно интересный материал в этом плане содержится в традиционном буддийском историко-философском тексте-хуаяньского и чаньского мыслителя VIII–IX вв. Цзун-ми (780–841 гг.) «О началах человека» (Юань жэнь лунь), где наряду с буддийскими школами критически оцениваются также конфуцианство и даосизм.

В соответствии со своим подходом в оценке различных учений как неравноценным иерархически моментам единственно-истинного знания, причем каждый из последующих включает в себя (в снятом виде) предыдущие и все вместе включаются в высшую доктрину, буддийский мыслитель признает за даосизмом ограниченную истинность и согласие с буддийским учением в определенном аспекте.

Вместе с тем цель рассмотрения Цзун-ми даосизма и установление соответствий между даосской и буддийской космологией — указать на достаточно низкий статус даосского учения. По его мнению, причина этого в том, что даосизм не выходит за пределы знания только о сансаре и ограничивается представлением только об одной кальпе (мировом периоде), а не о бесчисленном числе повторяющихся мировых циклов, как у буддистов (позднее в даосизм было включено учение буддизма о множественности мировых циклов).

Каковы же конкретно даосско-буддийские космологические параллели Цзун-ми? Он приравнивает концепцию кальпы пустоты (т. е. период несуществования мира, следующий за разрушением одного космоса и предшествующий формированию другого) даосскому учению о Дао как «пустом» (сюй) и пребывающем в «отсутствии» (т. е. лишенности оформленной телесности и наличного бытия — у).

Таким образом, Цзун-ми приравнивает даосскую космологию к буддийской, интерпретируя ее в терминах последней и имплицитно противопоставляя буддийский психологизм даосскому натурализму. Отметим также, что Цзун-ми полностью отожде-ствляет с даосской космогонией теорию пневмы как субстанции, дифференцирующейся и уплотняющейся в процессе космогенеза, что еще раз указывает на доминирование данного подхода: в средневековом даосизме.

Но даосская космология не ограничивается космогонией. Другим ее важным аспектом является космография, описание-собственно развернутого космоса в модусе его осмысления религиозной традицией даосизма, хотя в целом космография не играла в даосизме такой важной конституирующей роли, как космогонические доктрины.

Как отмечал еще академик В. П. Васильев (Васильев В. П., 1888, с. 48–60), даосская космология не отличалась единообразием. По существу, каждый текст, затрагивавший космографическую тематику, давал свой вариант космографии. Тем не менее очевидно, что в наиболее ранних текстах основную роль играло членение мира на землю и девять небес над ней с их; правителями и обитателями, а в поздних на эту систему наложилось буддийское учение о трех мирах (сань цзе), получавшее со временем все большее значение.

Три мира в даосизме подразделяются на 28 небес (что коррелирует с традиционным китайским делением неба на области: 28 созвездий, по семь в каждой части неба). Кроме них вводятся еще заимствованные из буддизма четыре неба Брахмы (Фань тянь). Особенно выделяются небеса, населенные бессмертными. Так, для школы Маошань таковым является небо-Высшей Чистоты (шан цин), к которому и стремились адепты этой школы.

Поздние даосские представления о земле также связаны с буддизмом. Под землей находятся расположенные ярусами водоемы (цзэ), причем каждый ярус имеет глубину, выражаемую двадцатимиллионозначным числом верст (ли). Эти ярусы поддерживаются последним слоем из могучего ветра».

В то же время для китайского типа мышления свойственна система парностей Инь-Ян, которую мы рассмотрели в предыдущем разделе. При неясности времени её зарождения некоторые относят время появления главной китайской символики к IV веку до н. э. Теоретической основой учения Инь-Ян считают И-Цзин — Книгу перемен.

Даосские психотехники (прежде всего их физиологическая основа, через совершенствование которой рассматривается и психология) также теоретически обоснованы через символику Инь-Ян. Причём в таком теоретизировании упор делается на ущербность «Ян-органов» и обусловленность здоровья «Инь-органами». Вот как вкратце выглядит эта теория в китайском исполнении:

Внутренние органы человека и их совокупности (комплексы) подразделяются на Ян- и Инь- «подсистемы». Ян-органы подвержены воздействиям состояний сознания и неосознаваемых психических импульсов, здоровье организма обусловливается Инь-органами. Испуг, тревога, волнение (и прочие Ян-влияния) способны деструктивно влиять на Инь-органы. Взаимопревращение, взаимодополнение, взаимообогащение, взаимопоглощение, взаимосозидание всего и вся — Ян и Инь — всего, что может быть понято и постигнуто человеком, и того, что лежит за пределами его понимания — основной закон Дао.

Весьма знакомые параллели с буддийской теорией «расширения сознания». Инь — высшее духовное начало, связанное с Дао. Ян — земная «упорядоченность», мешающая объединению с Дао. Дао — аналог буддийской нирваны. Вот вкратце все необходимые параллели, которые указывают на то, что китайский даосизм ещё одна разновидность духовно-нравственного бегства от страхов перед Жизнью, полной «тёмных» полос в духовный мир даосского «бессмертия» (по мере приближения к которому «светлых» полос становится больше, чисто теоретически, конечно)[755] — вершину эгрегориальных наслаждений — когда психика по-восточному избавлена от рецидивов Человечности (у разных слоёв общества в разной мере).[756]

В нижеследующем описании даооской практики «обретения бессмертиия» можно увидеть множественные параллели с индобуддийским путём «просветления». И там и здесь вначале упор делается на изменение «нормальной» физиологии вследствие чего меняется и «уровень сознания» — психическое и биополевое восприятие окружающего мира, что мы подробно описывали в главе «Буддизм». Есть существенная разница в том, что некоторые буддийские направления делали упор на нейролингвистическую «чистку» психики, а даосы — на воздействие медицинских препаратов. Но это не меняет главной цели психотехник, суть которых мы «вытащили» в предыдущей главе («Буддизм») благодаря появлению теории саентологической церкви в середине XX века.

Даосская практика обретения бессмертия подразумевала (и многие традиции сохраняются в наше время) три основных направления: «регулирование тела», «регулирование дыхания» и «регулирование сердца».

Регулирование тела включает в себя разнообразные способы физического и химического воздействия на организм людей. К средствам физического воздействия относятся комплексы гимнастики, принятие воздушных и солнечных ванн, прогулки и ведение здорового образа жизни — что в общем и целом позитивно для нормального оздоровления организма. К средствам химического воздействия относятся изготовление всевозможных снадобий, пилюль, микстур, эликсиров из растительных, животных и минеральных компонентов. Средства химического воздействия на организм уже никак не отнесёшь к позитивным факторам оздоровления людей. Эти средства призваны имитировать процесс физиологического и психологического оздоровления в то время как люди отворачиваются от Языка Жизни и, следовательно — от Бога. Физиологическое и психическое оздоровление в нормальном режиме происходит естественным образом при принятии правильных решений (в первую очередь нравственного характера) в процессе осмысления пограничных ситуаций Жизни. Средства же физио- и психо- «химиотерапии» — имитация улучшений, которой довольствуется большинство верующих китайцев.[757] В общем налицо тесные параллели с буддийской имитацией «оздоровления», которая применяется в процессе йоги.

Начальным этапом на пути к бессмертию считается ограничение питания. В древности сперва рекомендовалось есть поменьше зерна и отказаться от какой-либо грубой пищи. Время от времени следовало устраивать «разгрузочные дни», в течение которых нужно было обходиться минимумом пищи. В конечном итоге приблизившийся к долголетию или даже «бессмертию» даос мог питаться собственной слюной и даже воздухом. Сама по себе здоровая диета — благо. Она действительно может способствовать обретению долголетия, поскольку переедание стимулирует ранний «износ» большинства жизненно важных систем организма и деградацию психики. Однако умеренность в питании с целью обретения долголетия (но не «бессмертия») и другое полезное физиологическое оздоровление — должно происходить параллельно с нормальным для Человека нравственным оздоровлением. В даосизме, как в религиозном ядре китайской цивилизации, упор сделан на физиологическое оздоровление, а нравственное оздоровление имитируется доктриной «бессмертия» и связанными с ней иллюзиями и ритуалами. Поэтому, если кто из китайских мудрецов и достигает состояния, когда он «питается собственной слюной и воздухом»[758] — это эгрегориальная информационно-энергетическая поддержка «чуда напоказ»,[759] а не поддержка Свыше.[760]

Даосы считают, что регулирование тела невозможно без соблюдения особых ритуальных предписаний в половой жизни. Культ половых взаимоотношений — едва ли не главенствует во многих сферах социальных и религиозных взаимоотношений китайцев. И это не удивительно: ведь сексуальная жизнь рассматривается как модель «мировых процессов», вызываемых Дао.[761] А «правильная» (с точки зрения китайцев) половая жизнь может приблизить людей к Дао, а значит и — к «бессмертию». Считается, что взаимный обмен извечными мировыми началами — мужским (Ян) и женским (Инь) служит очищению тела и «правильному» развитию обоих начал. Мы не будем вдаваться в подробности особенностей китайского подхода к половой жизни, повторим лишь одно: сексуальная «магия» ставится весьма высоко в ритуальной стороне религии, поскольку она имитирует связь с Дао. Суть сексуальных иллюзий мы уже не раз рассматривали при анализе религиозных систем ведического Востока. И Китай в этом отношении (в обожествлении «правильного» секса) — не исключение.

Кроме всего этого существовал «канонический» список усилий, направленных на «оздоровления» тела, которые связывались с «нравственным совершенствованием». Тот, кто хотел продлить себе жизнь, должен был совершить минимум 300 «добродетельных поступков». При этом если среди них оказывался хоть один «неправильный» считалось, что все старания пропадали даром. Ясно, что этот «нравственный кодекс» — аналог системы «накопления заслуг» ради обретения «бессмертия», которую мы рассматривали при анализе Восьмеричного пути в буддизме. Вывод можно сделать тот же самый:

Смысл жизни (который всегда выражался у людей в поиске Высшей Справедливости) не состоит в заслужении посмертного воздаяния, как учит идеалистический атеизм церквей. Но смысл жизни не состоит и в обретении посмертных (или даже пожизненных) славы, почёта и общественной признательности («за заслуги перед Отечеством»),[762] что приравнивалось в советский период к «бессмертию».[763] И то и другое — людское выражение холопско-господских отношений (что характеризует внутреннюю трусость людей): первое — холопство перед Богом, «космическим универсумом»;[764] второе — холопство перед скрывшимися за громкими и красивыми лозунгами о справедливости «господами». Состоявшемуся Человеку не должно быть свойственным искать стимулирования его мыслей и поступков страхом перед «господами» (и любыми другими людьми) или «Господом», «космическим универсумом» (мировым хаосом), либо поощрением оттуда же.[765] Праведность надо распространять на Земле добровольно, сообразуя её критерии с Богом с помощью Языка Жизни. Также добровольно нужно служить Отечеству — а не из желания прославиться перед людьми (а тем более «элитой») и заслужить «вечную память» (либо «бессмертие»). Но почувствовать, что стоит за этими словами, можно лишь пребывая хотя бы близко к Человечному типу строя психики (и хотя бы иногда), который лишь один сопричастен Божией Любви, что проявляется в умиротворённости человека, признающего всех людей добрыми.[766]

Регулирование дыхания- это как раз средство физиотерапевтического характера, предназначенное для подготовки к следующему этапу — регулированию сердца. Данный вид регулирования является разновидностью йоги и ему придаётся огромное значение в даосизме, поскольку он связан с одной из главных категорий религии — пневмой, отождествляемой китайцами с «мировой энергией». Это — промежуточное регулирование между физиологическим настроем и последующими психотехниками. Его можно условно сравнить с индобуддийским «сосредоточением» (созерцанием и т. п. настройками биополей на эгрегориальную алгоритмику с одновременным отключением органов чувств от внешнего мира).

Регулирование дыхания сводится прежде всего к тому, чтобы путём последовательных тренировок научиться не дышать ни ртом ни носом, т. е. чтобы вдох и выдох происходили как бы без осознанных усилий со стороны личности. Считается, что дыхание должно происходить также легко и непринуждённо, как дыхание младенца в утробе матери, что для даосов знаменовало верх естественности[767] и недеяния в этой сфере. Для обучения такому «утробному дыханию»[768] предлагалось уединиться в тихом закрытом помещении, лечь, закрыть глаза, заткнуть нос пухом, закрыть рот и стараться замедлить дыхание — до 1 вдоха сначала на 12, а затем и до 120 ударов сердца.

Регулирование сердца — считается средством самоконтроля над всеми проявлениями психики, главным образом «над волей и сознанием».[769] В главе «Буддизм» при подробном рассмотрении психотехник мы сделали вывод: «Индивида, без эмоций, переживаний, свойственных природе человека в русском языке часто называют бессердечным» — индивидом, у которого отсутствует совесть. Китайское регулирование сердца (психики) приводит именно к такому результату — бессердечности. Иными словами, это приводит к бесчувственности индивида к внешнему миру и, естественно к Языку Жизни, его многогранным проявлениям.[770] Для даоса, стремящегося к «бессмертию» также, как для йогина, стремящегося в нирвану состояние, которого они желают достигнуть психотехниками характеризуется понятием «покой».[771]

Обычно кандидат в «бессмертные», предварительно подготовив своё тело и дыхание (первые два регулирования), выбирал «благоприятный день», удалялся в келью и там совершал ряд воскурений[772] и поклонений местным божествам из пантеона. После этого он мог так «сосредоточить своё сознание»,[773] чтобы оно отстранилось от всех мыслей и погрузилось в полный покой, который и являл собой состояние, наиболее близкое к Дао.

Описание Дао в «Дао-Де-Цзине» можно увидеть в следующих строках:

9 (46)

Хоть она и непостижима,

Непредметна, неуловима.

В непредметном, неуловимом

Есть, однако, некая суть.

В недоступном и непредметном

Некий образ запечатлен.

В сокровенности и во мраке

Устремленье некое есть,

И в исконном порыве этом

Достоверность утаена.

Ни теперь, ни в века былые

Не терялось имя ее.

В нем — начало всему быванью.

10 (75)

Ухватись и ты за нее —

Примет мир главенство твое

И, ни в чем не терпя вреда,

Будет радоваться всегда.

Так приходит толпа гостей

Ради музыки и сластей.[774]

Последние выделенные нами строки весьма напоминают буддийское описание нирваны…

В самом общем виде в даосизме считается, что «три регулирования» воздействуют на «три сокровища» человека, три его основные жизненные силы, основные носители его внутренней, «подлинной, прежденебесной энергии»: семя,[775] собственно энергию (дыхание),[776] дух.[777] Смысл «внутреннего делания» традиционно описывается следующей формулой: «упражняй семя, дабы оно превратилось в дыхание, упражняй дыхание, дабы оно превратилось в дух, упражняй дух, дабы он возвратился в пустоту». Налицо даосский вариант алгоритмики индобуддийской йоги.

Последнее, чего следует коснуться в этом разделе — темы китайской алхимии.[778] Широко известно, что китайские учёные с глубокой древности занимались исследованиями, обретения практик «бессмертия», связанными с алхимией. Внешне китайская алхимия походила на европейскую,[779] но цели даосской алхимии были иными — нахождение состава «золотой пилюли», дарующей «бессмертие». Обосновывалась такая возможность тем, что в человеческом организме можно найти единство естественных процессов окружающего мира, которые имеют подобие биохимическим процессам в человеческом организме. Как только это единство химического «бессмертия» будет найдено — «эликсир бессмертия» позволит без труда его обретать. Естественно, что пилюль на всех не хватит…[780] Вот и обоснование продления в «бессмертие» толпо-«элитаризма».

Понятно, что это увод интеллектуальной и духовно-нравственной целеустремлённости людей на опасный имитатор религиозной деятельности, действенность которого стимулируется психотехниками и суевериями. В наше время поиски эликсира «бессмертия» тщетно продолжаются как на Востоке, так и на Западе.

Совокупность приёмов и методов обретения «бессмертия» и/либо приближения к нему (продления срока жизни), а значит и серьёзные психотехники, являются, как мы уже знаем, сферой «высшего» пласта даосской религиозности. На «низшем» простонародном уровне все те же стимулы «бессмертия» трансформированы в культуру суеверий. Последние являются мощнейшей системой мистического нейролингвистического программирования психики людей — в некотором роде равнозначного по воздействию на психику учеников буддийских коанов.[781] С той разницей, что коаны «опустошают» психику (отключают от «лишних» вещей), а суеверия — замыкают психику на «канонический» свод законов «на все случаи жизни», которым соответствует реальная эгрегориальная мистика. Поэтому в отличие от «просветлённого» буддиста, верующий китаец живёт не в «пустоте» (в «пустоту» попадают лишь избранные «бессмертные» мудрецы), а в системе религиозных суеверий. Но психика и того и другого надёжно отключена от Языка Жизни.

Конфуцианство

В конце III тысячелетия до н. э. на территории центральных равнин Китая начинало складываться протогосударство, которое в то время представляло собой по сути племенной союз, объединенный удачливым и умным вождем. Этот период принято называть эпохой Шань-Инь — по имени клана, который главенствовал в ту пору. После очередной междоусобицы в Китае наступила эпоха династии Чжоу (1027 — около 250 гг. до н. э.) — период в истории страны, когда начали закладываться основы практически всех философских школ и мистических учений.

Издревле китайская социальная система была четко поделена на уровни, каждому из которых предписывались свои строжайшие нормы поведения, причем эти предписания порой касались даже мелочей. Например, было точно известно, в каких одеждах кому ходить, какую пищу есть, какие обряды совершать. Высшая аристократия так и называлась — «те, кто ест мясную пищу», в то время как на столе простолюдинов мясо не появлялось, и не потому, что его не хватало на всех — причина заключалась в ритуальных предписаниях.

Вся земля принадлежала верховному правителю — вану. Немного ниже вана стояли несколько властительных князей, которые иногда управляли областями. Ван долгое время сочетал себе функции племенного вождя и жреца, т. е. мог и управлять людьми, и «общаться с Небом». О его «священной» функции говорил даже сам иероглиф «ван», который представляет собой три горизонтальные черты, пересеченные одной вертикальной. Это символически обозначало, что дух правителя способен соединить в себе три начала, или великую вселенскую триаду: Небо, Землю и Человека. Ван, обладая неограниченной властью, мог перераспределять землю, чем привязывал к себе наследственную знать.

Существовал принцип: «Кто знатен — тот богат». Незнатный не мог быть не только «богатым», но даже зажиточным. В течение многих веков именно такая система с её жесткими предписаниями поддерживала стабильность в обществе и достаточно ровные отношения между властями и простонародьем.

Время правления династии Чжоу считается едва ли не идеальным временем существования древнего рабовладельческого государства, когда все жили в достатке и каждый в нём «знал свое место». Но в V в. до н. э. Китай раскололся на множество мелких царств. Причиной этому послужило появление железа несколько веков до этого. Это нарушило «гармонию» рабовладельческих отношений, позволив людям, не обладающим знатностью, «богатеть» за счет обработки новых земель. В период кризиса и появляется особая группа бродячих мудрецов, которые, переходя из одного государства в другое, пытались уладить конфликты между правителями царств.

Именно в этот момент многие мудрецы, философы и мистики, страшась «великой смуты в Поднебесной», размышляли над способами, которые могли бы привести страну к прежнему покою и процветанию. На этой волне возникло множество духовных, философских и политических учений. Некоторые из них угасли за несколько столетий или даже десятилетий; другие — такие как конфуцианство, даосизм, настолько внедрились в культуру Китая, что китайская цивилизация сегодня просто немыслима без них.

Характерно, что все крупнейшие китайские духовно-философские системы возникли приблизительно в одно и то же время. Их рождение в VI–V вв. до н. э. было обусловлено не только социальной и политической ситуацией. Наступил кризис архаической религиозной системы первобытного шаманизма. И этот кризис был синхронизирован с освоением возможностей, связанных с появлением железных орудий.

Учение Конфуция

Восстановление китайской государственности в прежних границах цивилизации (государство Чжоу) требовало общегосударственной религии. Их, как мы знаем, в середине I тысячелетия до н. э. появилось сразу две — даосизм и конфуцианство. Нетрудно догадаться, что и та и другая религиозные системы (хотя конфуцианство традиционно считается государственной идеологией, а не религией) возникли под цели адаптации системы прежних племенных верований к новым условиям, в которых оказалась раздробленная междоусобицами Поднебесная. Только даосизм больше отражал чаяния простонародья (которое долгое время жило в системе архаичных верований), а конфуцианство — «элиты», которая стремилась вернуть централизацию власти.

Вследствие синхронного появления даосизма и конфуцианства, которые оба наследовали многое из древнейшей китайской системы религиозных понятий (мудрецы в Поднебесной не переводились и до Конфуция) — основные понятия в даосизме и конфуцианства (такие как Дао, Дэ и т. п.) взяты из доконфуцианской архаики и совпадают по форме. Но при этом они зачастую разнятся по смыслу их понимания. Вообще же рассматривать динамику религиозного развития жителей Поднебесной нужно всегда во взаимодействии конфуцианства и даосизма, к которым впоследствии добавился буддизм.

Так например, крупное мистическое произведение архаической традиции — знаменитая книга «И-Цзин» («Книга Перемен»), как принято считать, была записана в конце II тыс. до н. э., хотя сама её тема возникла гораздо раньше. «И-Цзин» считалась гадательной книгой, по которой предсказывали разливы рек и исходы сражений, судьбу человека и великие события. Считается, что сам Конфуций составил комментарии к основному разделу этой книги, которые называются «Двенадцать крыльев». В то же время во времена Конфуция мера понимания символики «И-Цзина» была утрачена и возникла необходимость её трактовки в согласии с необходимостью объединения империи.

Конфуций[782] (Кун-Цзы) родился в 551 г. до н. э. на востоке Китая в княжестве Лу. Его отец принадлежал к знатному, но обедневшему роду и был правителем одного из уездов княжества. Когда ему исполнилось три года, будущий философ лишился отца, а в 17 лет — матери. С юности Конфуция мучила мысль о переустройстве китайского общества, создании «идеального справедливого государства, где всем было бы хорошо». Пытаясь воплотить свою идею в реальность, он много путешествовал по стране, предлагая свои услуги в качестве министра китайским царям и князьям. Конфуций занимался реформированием общественной жизни, армии, финансов, культуры, но ни одно из его начинаний так и не было доведено до конца — то вследствие утонченности самой идеи, то в результате противодействия его врагов. Мудрость снискала Конфуцию большую славу, и к нему стали стекаться со всей страны люди, желающие стать его учениками. Учение Конфуция[783] после его смерти записали его ученики в книгу «Беседы и высказывания». Большое влияние на формирование конфуцианства оказали философы Мэн-Цзы (372–289 гг. до н. э.) и Сюнь-Цзы (313–238 гг. до н. э.).

Основу этой школы можно выразить словами ее основателя: «Государь должен быть государем, сановник — сановником, отец — отцом, сын — сыном». Император, согласно конфуцианству, является отцом всей страны, а подданные должны быть его верными детьми. Всё население страны эти «философы» поделили на 4 категории (своего рода, отдаленный прообраз индуистских каст):

1. Люди, обладающие мудростью с рождения;

2. Люди, которые могут приобрести мудрость;

3. Люди, с трудом постигающие учение;

4. Народ, который не в состоянии научиться мудрости или приобрести знания.

Подобного рода социальную «классификацию» мы неоднократно встречали в разных рабовладельческих обществах: от Древней Греции до современной Индии.

Основу воспитания, согласно конфуцианству, составляет точное следование церемониям, которое представляет собой внешнее «выражение долга, любви, преданности». Чем сложнее и точнее исполнение той или иной церемонии, тем, считалось — лучше. Поэтому все взаимоотношения в кругу семьи, или на работе, или в обществе должны строиться на церемониях. Целью в конфуцианстве является «обретение характера благородного мужа», то есть человека, который «верен, справедлив, предан императору и добр к народу». Достигнуть этого можно при помощи своих сил через исполнение церемоний.

При этом народ, который, по Конфуцию, должен находиться в унизительном состоянии, ибо в этом, по его мнению, заключается воля Неба, не может достигнуть добродетели и поэтому обязан слепо повиноваться знати. Чтобы народ не вздумал учиться мудрости вся его жизнь должна быть заорганизована церемониальными ритуалами.

Судя по всему Конфуций был атеистом,[784] мыслящим имперскими категориями, а религия (идеология) для него была всего лишь средством удержания толпы в рамках имперского порядка.[785] Не удивительно, что после его смерти такая государственная идеология была востребована высшей «элитой» Поднебесной. Конфуций не признавал мистики и духов, он скептически относился к суевериям и метафизическим спекуляциям. Он говорил: «Мы не знаем, что такое жизнь как же можем мы знать, что такое смерть?».[786] Не удивительно, что всё смутное, подсознательное, относившееся к сфере неподконтрольных разуму чувств, конфуцианство оставляло в стороне. Но всё это продолжало существовать, будь то суеверия простого народа или философские искания творчески мыслящих и ищущих индивидов.

Отдавая дань архаичной культуре китайцев, их религиозности, в целях наилучшего упорядочивания церемониальной жизни во всех без исключения её сферах — конфуцианство, подобно другим восточным учениям, признало существование духов, демонов, богов.[787] Огромную роль играет культ предков.[788] Согласно этому культу, умершие предки осуществляют деятельную связь между миром духов и людей. Без совета с духами умерших предков не предпринималось ни одно серьёзное начинание.

Одной из главных особенностей китайского империализма является то, что с глубокой рабовладельческой древности в понятие «высшая справедливость» был вложен рабовладельческий смысл. Конфуцианство пронесло этот смысл «справедливости» через два с половиной тысячелетия и он устойчиво вошёл в генетику людей китайской цивилизации. Даосизм же, существовавший параллельно конфуцианству, был во-первых, разным для разных слоёв населения (для немногочисленных «мудрецов» и поддерживаемой ими «элиты» даосизм представлял собой систему стимулов посмертной «справедливости» — «бессмертия»; а для простонародья даосизм представляет собой систему суеверий, дополняющую имперскую систему церемоний, но основанную на религиозной мистике для толпы). Во-вторых, даосизм вынужден был подстраиваться под конфуцианство и с первых же веков их параллельного существования они «нашли общий язык»[789] — оба поддерживали смысл понятия «справедливость» в том смысле, который в него вкладывал Конфуций.

Признавая единственно верной незыблемость земной имперской иерархии (которая держалась на сословном принципе, как и в Индии), Конфуций, а за ним и высшая государственная «элита» придерживалась сама и учила подчинённых придерживаться созданного ими кодекса «законов», за нарушение которых следовало наказание, а за верную службу — поощрение. Таким образом, параллельно даосским религиозным стимулам, выражающим «смысл жизни», существовала мощнейшая система социального стимулирования «на все случаи жизни». Оба контура стимулов[790] работали в согласованности и обеспечивали надёжное «зомбирование» подчинённых всех слоев общества.[791] При этом высшая имперская «элита» управляла Поднебесной, создав себе имидж «строгих справедливых мудрецов», олицетворяющих «высшую мудрость Неба», главным из которых был признан Конфуций. Про него сказано примерно следующее, что можно выразить в коротком отрывке:

«На службе мудрец строг, но одинаково ласков и приветлив со всеми, весел и всегда ровного нрава со своими друзьями. Ему приятнее общество мудрецов, но и немудрыми он не пренебрегает. В семье мудрец любит одинаково всех своих домашних; любимцев у него нет. Если кто обидит мудреца словом или делом, он не выказывает ни гнева, ни раздражения. В каком бы состоянии ни был мудрец, он всячески старается быть полезным отечеству или согражданам; оказав услугу, он ею не хвалится, но скромно и терпеливо ждет воздаяния за нее. Если же его обойдут наградой, он не ропщет и не жалуется. Похвала честных людей, сознание, что он сделал добро для добра — вот самые лестные для него награды. Если же его взыщут почестями, он не гордится и по-прежнему доступен всем и каждому. Ему неведомы зависть, надменность, презрение — он со всеми живет в согласии. Последнее порождает всеобщую к нему благосклонность. Главный же источник мудрости — любовь и сострадание ко всему человечеству».

Подобные принципы взаимоотношений пронизывали Поднебесную «сверху донизу»: подчинённые как правило не слышали от вышестоящих «мудрецов» презрительных окриков, истерических упрёков. «Мудрецы» наказывали подчинённых спокойно за нарушение имперского рабовладельческого порядка, а подчинённые принимали наказания — как должное, тоже спокойно, следуя всеобщим правилам поведения и этикета.[792] Такие взаимоотношения имитировали гуманизм, который якобы пронизывал всю Поднебесную «сверху донизу»: ведь чем «выше», тем больше мудрости, поэтому подчинение вышестоящему признавалось тоже мудростью, а «милость» вышестоящего (пусть даже это и наказание за проступок) считалось любовью и состраданием к провинившемуся. И такая система взаимоотношений работала и работает по сей день в Поднебесной.[793]

Учение Конфуция заключается в следующих «трёх правильных отношениях»: государя к подданным, отцов к детям, мужей к женам. К тому же в нём есть принцип точного соблюдения «пяти верховных добродетелей или обязанностей»: «человеколюбия, то есть сострадания ко всем себе подобным без различия, затем правосудия или воздаяния каждому должного безо всякого лицеприятия, повиновения действующим законам и соблюдения установленных обрядов господствующей религии, правдоподобия, то есть неуклонном отвращении от всего ложного, и, наконец, верности и честности всегда и во всём».[794]

В этих отношениях и «добродетелях» Конфуций видел счастье человеческого рода и, обставив их известными церемониями, создал своё «учение о нравственности».[795] Основным принципом этой «нравственности» является отсутствие увлечений, равновесие в деятельности, сохранение и соблюдение середины во всех поступках — умеренность и сдержанность всегда и во всем и, как результат этого, спокойствие, невозмутимость. Человек, согласно Конфуцию, во всем должен придерживаться середины: он не должен иметь ни чрезмерной злобы, ни чрезмерной любви, не должен слишком предаваться печали, ни восторгаться от радости[796] — одним словом, в нём должно быть полнейшее отсутствие крайностей и увлечений. То же должно соблюдать и в нравственном отношении к другим людям, то есть «стараться избегать причинять другим то, чего себе не желаешь, сохраняя, таким образом, и здесь гармонию» — главный принцип конфуцианства.[797]

Все остальные «нравственные добродетели» приводятся к тому же началу. Китайские «справедливость и честность, верность себе и своему слову, искренность как основа мирных и добрых отношений к общественной жизни и средство к устранению недоразумений, послушание и почтительность к старшим, кротость, терпение и, наконец, вежливость ко всем без исключения» непосредственно связаны с началом середины, или гармонии. Эта сдержанность во всех этических проявлениях, разумеется, обусловливает некоторую сдержанность и в чувственных наслаждениях.

Все вышеперечисленные качества китайской «нравственности», которую воспитывает дух и буква конфуцианства — сами по себе хороши если предположить, что люди живут в справедливом обществе, где господствует Человечный тип психики. Но про Поднебесную (как в прошлом, так и в настоящем) такого не скажешь. Поэтому мы опять имеем дело с очередной разновидностью восточной имитации благонравия, которая на деле является — вежливостью «доброго» «зомби»-биоробота, надёжно включённого в китайскую толпо-«элитарную» иерархию. Ясно, что «доброта» «зомби» заканчивается в тот момент, когда он сталкивается с угрозой своей безопасности, а значит и — угрозой безопасности имперскому толпо-«элитаризму». Как только «зомби» сталкивается с этим, он перестаёт быть добрым и становится опасным инструментом охраны рабовладельческой иерархии, выполняя при этом функции её целеполагания, заложенные в генетику и духовность «зомби» издревле.

Учение о середине[798] является идейным стимулом, обусловливающим и охватывающим весь внешний быт китайцев, весь образ их жизни, весь государственный строй, а также нравственное и духовное состояние жителей Поднебесной. Для того чтобы укоренить это учение, конфуцианство создало целый кодекс обрядов — так называемых, церемоний. Церемонии являются сдерживающим началом — предписывающим «зомби», когда и как ему надо поступать в известное время и при известных обстоятельствах. Именно поэтому «зомби» всегда внешне ведёт себя «прилично и с достоинством» избегая разного рода столкновений, ссор и брани. В случае возникновения угрозы имперскому порядку «зомби» также «прилично и с достоинством» будет защищать этот порядок согласно церемониалу. И лишь в случаях нестандартных ситуаций, не предусмотренных церемониалом — может произойти сбой, который выведет «зомби» из состояния «приличия и достоинства», обнажив лживость имитационной доброты толпо-«элитаризма». Для того, чтобы этого не происходило высшая имперская иерархия и поддерживающие её «мудрецы» старались вовремя адаптировать систему церемониалов к изменившейся внешней и внутренней (по отношению к имперскому порядку) обстановке.

Конфуцианство учит, что церемонии показывают связь неба с землей, утверждают порядок между людьми, что они присущи человеку от рождения, а не составляют только искусственную внешнюю форму. Оно учит, что церемонии основаны на различии вещей по их низшему или высшему достоинству, на замечающемся повсюду разнообразии в природе и что поэтому-то и введены различные постановления, касающиеся одежды, браков, похорон, жертвоприношений, представления ко двору, определены отношения между государем и его чиновниками, отцом и детьми, старшими и младшими, мужем и женой и, наконец, между друзьями.

Учение Конфуция и даосизм

Нетрудно догадаться, что учение о середине весьма легко «гармонирует» с даосским простонародным контуром «Инь-Ян»[799] и, видимо, этот простонародный контур даосизма — дань конфуцианскому имперскому мышлению. Напомним, что есть исследователи, которые утверждают, что для китайцев земная жизнь представляет собой увлекательную мистифицированную игру, правила которой определены соотношением Инь-Ян таким образом, чтобы не было серьёзных перекосов «светлых» и «тёмных» полос в жизни (ведь, согласно простонародному даосизму, если много «светлого», то оно будет компенсировано «тёмным» и наоборот), но «выигрышем» в такой игре считается прирост чего-либо «светлого»[800] — достижение успехов (в китайском понимании) самое позднее к моменту окончания игры (к смерти): «практическая задача жизни в том, чтобы не давать игровому поединку ян и инь заходить слишком далеко».

Таким образом, союз конфуцианства и даосизма стимулирует среднестатистического китайца получить от земной жизни хоть немного выгоды (в мистическом и светском планах),[801] не создавая сильных перекосов в плане религиозного рассмотрения Инь-Ян и не нарушая имперского порядка. Эта двойная система «гармонирующих» стимулов занимает всю жизнь китайца, внимательно отслеживающего «плюсы» и «минусы» от принятия того или иного решения в системе Инь-Ян. Суть подобного мировоззрения действительно напоминает законы «рыночных отношений»[802] (либо «игру в жизнь на бирже по правилам последней»), стимулирующая вера в которые поддерживается даосизмом, а сами правила установлены конфуцианством.

Доктрина «бессмертия» даосизма и выгоды конфуцианства связаны между собой в непротиворечивую (между ними) систему китайских ценностей: «суеверия — церемонии», которые взаимно дополняют друг друга и способствуют «зомбированию» людей на уровне мистико-религиозной веры[803] и её ритуальной стороны.[804] Тем более, что в китайской цивилизации у конфуцианства и даосизма очень много общей символики, главная из которой Инь-Ян. Но, как мы уже знаем, «мудрецы» даосизма и некоторые высшие иерархи Поднебесной придерживаются отнюдь не простонародных смыслов религиозной символики…

Конфуцианство, так же как и даосизм, исходит из идеи Дао как естества в мире. Однако «путь к Дао» в конфуцианстве — это почтение к этикету. Конфуцианство — учение, которое видит путь Дао именно в социальном бытии. Считается, что «социальное не есть нечто отдельное к естеству, оно есть само естество мира». Что само по себе верно, если бы конфуцианство не исповедовало «справедливость» рабовладения. В этом смысле и надо понимать основные понятия конфуцианства — «справедливость, человеколюбие, этикет». Конфуцианство учит: появление человеколюбия и справедливости есть следование этикету; этикет — те формы, которые меняются в зависимости от обстоятельств, по которым человек себя ведет;[805] ритуал воспроизводится самой природой.

Несмотря на то, что конфуцианство является светским религиозным учением, из Конфуция сделали пророка. Следующие за ним классики конфуцианства стали проповедниками и учителями светского «мистицизма», объединив многие положения даосизма с учением Конфуция. Классики конфуцианства (их тринадцать) предпочитали определять проблемы духовного роста измерением эмоциональной гармонии и психического равновесия — гармонией идеальных пропорций, бесстрастия.[806] Одна из «Четырех книг», «Доктрина Середины» (Чжунь-Юнь), проводит различие между двумя состояниями разума: перед возбуждением (перед всплеском эмоций) и после возбуждения (после контакта с вещами и событиями в мире). Суть теории, лучше всего выраженной в «доктрине истинной цельности» (чжэн), заключается в гармонии возникающих эмоций, напоминающей сбалансированность предвозбужденного состояния. Обосновывается это в Чжунь-Юнь тем, что гармония связывает человека с космическими процессами жизни и созидания.

Мы не будем вдаваться в подробный анализ конфуцианского учения о связи человеческих эмоций и многовековой устойчивости толпо-«элитарного» порядка в Поднебесной. Скажем лишь одно: скорее всего в конфуцианстве имеет место примерно тот же результат (может в меньшей мере), который достигается в большинстве религиозных систем ведического Востока (индуизм, буддизм), это — «просветленность» психики людей от рецидивов Человечности. Методов достижения результата, подобного буддийскому «просветлению»[807] — много.[808] Скорее всего в конфуцианстве (в связке с даосизмом) «просветлённость» достигается методом нейролингвистического программирования под воздействием кодирующей психику церемониальной культуры и на базе даосской системы суеверий. На выходе мы имеем тип психики прикладного «зомби», который пригоден к «выживанию»[809] в суровых условиях: к чему желает иерархия — к тому этих «зомби» и прикладывает. В системе «даосизм-конфуцианство» достижение «гармонии эмоций» называется связью человека с Космосом.[810] Получается знакомая картина успокоенной психики «зомби» — спокойных от всего, что иерархия считает лишним и «гармонирующих» с доминирующими эгрегорами культуры.

Конфуций начал своё учение с требования, что люди должны жить жизнью чжэн, «совершенного человечества».[811] Следующий за Конфуцием «мудрец» Мэн-Цзы расширил чжэн, чтобы показать, что «жизнь, определяемая возвышенной взаимосвязью субъектов и интуицией, приводит к безграничному наслаждению просветлённого мудреца».[812] Следующий «мудрец» Цзюнь-Цзыопределил практическую сторону конфуцианства, замкнув «просветлённость» на ритуальную магию.[813] Он показал, как «сила правильного ритуального действия преобразует подверженное заблуждениям человеческое сердце[814] в разум[815] мудреца».

Но мы уже знаем, что «заблуждениями» на ведическом Востоке считают земную жизнь,[816] а средством «преобразования заблуждений» считают и применяют разнообразные психотехники — надёжно «зомбирующие» психику под алгоритмику доминирующей духовной и вещественной культуры, в результате чего психика обретает вожделенный «покой» (высшую конечную цель жизни в понимании людей ведического Востока).

Заключение

Несмотря на множество общих с индобуддийскими психотехниками подходов и методик работы с психикой людей у китайской цивилизации, психотип китайца всё же сильно отличается от буддийского и индусского психотипов. Несмотря на сильное влияние буддийских ритуалов и психотехник на культуру Поднебесной, конфуцианский имперский порядок и даосское «приземлённое» мышление[817] оказали огромное влияние на формирование психотипа и генотипа среднего китайца. Исследователи утверждают, что на китайской почве рационализм[818] одолевал любую мистику,[819] заставляя её уходить в сторону, забиваться в углы, где она только и могла сохраняться.

Китайский рационализм — система поиска разумного (осознаваемого) решения (либо причинно-следственных связей) с помощью китайской «науки» равновесного взаимодействия «тёмных» и «светлых» сторон рассматриваемого вопроса с одновременным решением задачи о последствиях принятия тех или иных решений в той же двойственной системе мышления, что возможно просчитывается в этой системе на много ходов вперёд.[820] Иначе говоря, китайский рационализм это методика осознанного (интеллектуального) перебора огромного количества вариантов возможного (исходя из китайской системы ценностей)[821] соотношения «тёмных» и «светлых» (Инь-Ян) сторон если возникает необходимость нарушения существующего «равновесия» (того положения вещей, которое нужно изменить) с целью добиться следующего результата (как принято считать — для улучшения существующего положение вещей). В этом состоит духовная и материальная динамика «развития» китайского сознания. Ясно, что выход из системы ценностей в этом случае закрыт границами огромного, но всё же ограниченного набора вариантов, которые по сути «канонизированы» религиозно-идеологической системой. Но каждый китаец считает, что он управляет своей жизнью…

Так китайский рационализм (видимо под воздействием имперского конфуцианства, в условиях рабовладения) одержал верх и над даосской мистикой. В результате чего появилась разветвлённая система суеверий, связанных с конфуцианской этикой и китайское мировоззрение[822] стало формироваться на базе извращённого раннего даосизма в стиле конфуцианских церемоний, охватывающих всю жизнь китайцев. В то же время первооснова такого мировоззрения, его идейная платформа — всё та же, что и в других регионах ведического Востока: уклонение психики от «неприятных» воздействий на неё Языка Жизни на идейно-религиозные имитаторы-стимуляторы. У китайцев это в большей мере занятие интеллекта игрой в управление жизнью в системе общеимперских «игрушек». При этом интуиция также задействована в этой игре мистическим контуром суеверий.

Система общеимперских «церемоний-суеверий» («игрушек»), в которой всю жизнь «варится» среднестатистический китаец, обеспечивает надёжную «защиту» от правильного (естественного для человека) внеритуального реагирования на уроки Языка Жизни. А к ритуальной заорганизованности жизни стреднестатистического китайца естественно добавляется соответствующая эмоциональная составляющая,[823] сопутствующая каждому «правильному» (с позиции культуры) выполнению конкретного ритуала, что лишь мистически укрепляет людей в «правильности» соответствующего ритуалу суеверия.

В принципе всё сказанное в предыдущем абзаце относится к смыслам ритуальной стороны любой религиозной системы, будь то Восток, либо Запад. Так в библейском христианстве ритуально-церемониальная сторона и сопутствующие ей суеверия играют не менее важную роль в формировании мировоззрения верующих — в смысле придание их типу психики «зомбирующей» составляющей. Просто в китайской религиозно-идеологической культуре ритуально-церемониальная сторона доведена до такой степени «совершенства», что она занимает практически всю «жизнь» стеднестатистического китайца: с этой стороной китайской культуры каждый верующий китаец сопоставляет любое решение, касается оно личности, семьи, работы, бизнеса, государства… А в других религиозных системах ритуально-церемониальная сторона играет менее существенную роль, уступая, например, психотехникам (как в буддизме), либо магии нейролингвистического программирования, как в западных религиозных системах. Но вне зависимости от степени доминирования того, либо другого, все религиозные системы поддерживают толпо-«элитаризм»,[824] главным средством чего является изоляция ритуально-психотехнической магией психики людей от вразумляющего воздействия на общество Языка Жизни.

Сформировавшаяся под многовековым «господством» идеологии конфуцианства и мистики даосизма, китайское мировоззрение основано на даосском принципе, который гласит:

«Нужно сосредоточиться только на настоящем моменте времени. Мир такой, какой он есть, и если существует совершенство, оно вокруг нас, а не в нашем воображении. Исходя из этого, любая попытка изменить мир является посягательством на его совершенство, обнаружить которое можно только, находясь в состоянии естественного покоя. Возврат к совершенству — это движение от неестественного к естественному».

В этом ещё одна важнейшая сторона китайского рационализма. Эту сторону можно разбить на два аспекта. Первый: в нашем воображении искать совершенство бесполезно. Второй: мир и так совершенен, поэтому изменять его, нарушая сложившееся «совершенство» — нельзя.

Такой «рациональный» подход к миру — следствие «космогонической» теории о непознаваемости первозданного Хаоса, «естественность» которого, согласно даосизму, можно лишь ощутить, слившись и ним (символ Дао). Нетрудно догадаться, что «существующее совершенство» мира (которое предлагается не трогать) — это система идейно-религиозных ценностей и связанные с ними «науки», рационализму которых следуют китайцы.[825] Также нетрудно увидеть на практике развития Поднебесной, что китайская цивилизация всё же изменяет мир (и не только в своих пределах, но и за пределами Поднебесной — особенно в последние несколько десятков лет). Следовательно, «совершенством» (которое кажется «зомби» — неизменным)[826] всё же кто-то управляет, выходя по своему произволу за пределы принятого ранее «совершенства», чтобы устанавливать новое. Таким образом китайский имперский рационализм уже широко шагнул за пределы империи, распространяя весьма привлекательный[827] опыт подхода к жизни на соседствующие с Поднебесной цивилизации.

Таким образом принцип «сосредоточения только на настоящем моменте времени» предназначен для толпы «зомби», но для хозяев иерархии действует долгосрочный и «гармонично» рационализированный (также в системе рационального дуализма — Инь-Ян) план расширения имперского порядка за пределы Поднебесной с помощью программно-адаптивной схемы управления множеством «зомби» на основе древнейшей общекитайской системы имперских ценностей. Хозяева китайского толпо-«элитаризма» мыслят по меньшей мере категориями внешней политики, а то и глобальными категориями, предоставляя своим подданным новые и новые «совершенства», которые в наше время согласуются с возможностями технократии и возможностями тех цивилизаций, куда распространяется китайская культура.

Многочисленные возможности и недостатки цивилизаций, куда распространяется китайская культура учитываются как «светлые» либо «тёмные» стороны в системе общекитайского рационализма — но уже не со стороны простых подданных Поднебесной, а со стороны тех, кто мыслит глобальными и внешнеполитическими категориями — современными китайскими мудрецами. Исследователи считают, что «принцип Инь-Ян распространяется далеко за рамки упрощенного взгляда, к которому многие привыкли. Он живёт на уровне восприятия духовного мира, взаимоотношений человека и общества, китайца и «варвара»-иностранца.[828] Даже в политике Китай — одна из немногих стран, которая по всем договорам неизменно требует «дуйдэн» — паритета взаимоотношений, мер и шагов».

Имперский толпо-«элитаризм» китайской цивилизации самое позднее до середины XX века держался на внутренних факторах, описанных нами выше. В настоящее время «благополучие» имперского толпо-«элитаризма» китайской цивилизации напрямую зависит от успехов глобализации по-китайски. Имперский толпо-«элитаризм» шагнул за пределы Поднебесной и остановка его движения неизменно приведёт к катастрофе китайской культуры.[829] Те региональные цивилизации, куда со второй половины XX века стал распространяться китайский толпо-«элитаризм» (в основном через экономический уровень обобщённых средств управления)[830] и которые поддерживают его распространение на свои территории — способствуют во-первых продлению агонии культуры имперского толпо-«элитаризма» и, во-вторых, переносят на свои территории опыт китайского рационального «зомбирования». Этим региональным цивилизациям нужно учитывать, что по мере освоения китайцами их территорий опыт рационального толпо-«элитарного» подхода к жизни будет распространяться и на население этих цивилизаций: тип психики «зомби» устойчивее, чем тип психики «животный» (более присущий западному и особенно российскому обывателю).

Такой вариант взаимодействия возможен лишь потому, что те региональные цивилизации (в первую очередь Россия), куда активно распространяется глобализация по-китайски — сами уже находятся в режиме катастрофы культуры (это — библейская культура) при доминировании в них «животного» и типа психики и его «опущенной в противоестественность»[831] разновидности. На таком фоне, который сопровождается массовым паразитизмом населения,[832] китайский рационализм (который можно сравнить с рационализмом клира, прошедшего саентологические процедуры)[833] одерживает верх. Поэтому те мировоззренческие «пустоты» (так можно назвать российско-западную шизофрению, возникшую в психике большинства людей вследствие катастрофы библейской культуры), которые образовались в сопряжённых с китайской империей цивилизациях заполняются рациональной упорядоченностью, которой умело и незримо управляют с вершины иерархии Поднебесной…

Есть над чем подумать. Что касается России, то пока мы не выйдем из катастрофы библейского имперского толпо-«элитаризма»,[834] который по управляемости всегда уступал восточному толпо-«элитаризму», то наше положение (в смысле безопасности цивилизации и государства) будет лишь усугубляться — дополняющимся опытом китайского толпо-«элитаризма», который управляется в интересах китайской цивилизации.

Но именно этот опыт нам сейчас дан Свыше как урок очередного «татаро-монгольского» нашествия с тем смыслом, что «не можете выбраться из библейского толпо-«элитаризма» — вот вам наказание». И это — Язык Жизни. Все попытки вписать китайский толпо-«элитаризм» в российский толпо-«элитаризм» обречены: китайский сильнее. А вот преобразовать китайский толпо-«элитаризм» в Русскую Всечеловечность на своей территории можно: но для этого нужно прежде всего менять себя, одновременно преодолевая катастрофу библейской культуры и связанный с последней имперский толпо-«элитаризм», противный Русскому Духу.

Конечно у этого процесса есть свои плюсы, которые имеют глобальный уровень значимости. Сейчас в моде у политиков лозунг «однополярный мир не состоялся». Но почему он не состоялся — политики как правило либо молчат, либо не договаривают.

Однополярный мир (имеется в виду — глобализация по-библейски, локомотивом которой во второй половине XX века были США)[835] не состоялся по двум главным причинам. Первая: интересы глобального (межнационального) толпо-«элитаризма», базирующегося преимущественно в Европе и США, столкнулись с интересами национальных толпо-«элитаризмов», самым крепким из которых оказался китайский имперский толпо-«элитаризм».[836] Вторая: благодаря дальновидной политике И.В.Сталина в СССР план библейской глобализации в светском варианте Л.Д.Троцкого не состоялся, по какой причине его поддержка из СССР[837] была прекращена ещё до Второй Мировой войны XX века. Последнее ослабило многочисленные «коммунистические» режимы (наместничество «мировой закулисы») в региональных цивилизациях (в том числе и в Поднебесной), что позволило им через некоторое время вернуться (в разной мере) к своим привычным имперским толпо-«элитаризмам», адаптированным к возможностям западной технократии.[838]

Здесь нужно сказать несколько слов китайском освободительном движении «низов» общества и его связи с китайским пониманием «справедливости». Начнём с глубокой древности. Следующий за Конфуцием «мудрец» Мэн-Цзы (4–3 вв. до н. э.) в своих высказываниях допускал даже мысль о том, что народ имеет право свергнуть путём восстания жестокого правителя. Эта уловка определялась в конечном счёте сложностью социально-политических условий, наличием сильных пережитков первобытнообщинных отношений, острой классовой борьбой и распрями между существовавшими тогда в Китае царствами.

В такой обстановке в конфуцианстве, направленном на укрепление существующего общественного строя, целенаправленно допускалась иногда критика отдельных правителей с противопоставлением им «мудрых» и «добродетельных» государей отдалённых времён (т. е. родоплеменных вождей) — Яо, Шуня, Вэнь Вана и др. В этой связи находится и проповедь конфуцианством социальной утопии об обществе Да Тун («Великого единения»), «золотого века» в истории Китая, во времена которого якобы не было войн и распрей, существовали равенство людей и подлинная забота о народе.

В общем-то это и все проявления хоть каких-то воспоминаний о социальной справедливости в недрах конфуцианства — как утопии даже не будущего, а прошлого. Ностальгия о «золотом веке» в том или ином его исполнениях присуща многим религиозным системам и конфуцианства в этом не одиноко. Оборотной стороной такой ностальгии являются утверждения (либо умолчания) о том, что в современном мире справедливость невозможна. На этой мировоззренческой основе и воспитывались китайцы.

Если конфуцианство это имперское мышление и ему можно «простить» такой подход к справедливости, то от «национальной религии», коей является даосизм следовало бы ожидать более правильных взглядов. Но эти ожидания тщетны. Мы уже говорили в первом разделе этой главы, что максимум на что вдохновлял китайскую цивилизацию даосизм это — освободительная борьба от иноземной власти, что как правило заканчивалось восстановлением имперского национального толпо-«элитаризма». Борьба за общественную справедливость обычно ограничивалась требованиями всеобщей примитивной уравниловки, суть которой сами китайцы понимали весьма смутно (какое качество и присуще даосской первооснове — Хаосу).

Большинство исследователей синологов считают, что «китайцы лишь недавно стали верить в социальную утопию», и это следует понимать как естественную рационалистическую реакцию на долгие годы оккупации, анархии и крайней бедности «низов» китайского общества. Необразованные «низы» общества в даосизме прельщали социальные утопии с уравнительным распределением имуществ при жесточайшей регламентации жизненного распорядка. В даосизме существовали подобные теории и они играли свою роль в качестве знамени в ходе средневековых крестьянских восстаний, проходивших под даосско-буддийскими лозунгами. Кроме того, с народными массами даосизм был связан обрядами, практикой гадания и врачевания, суеверий и оберегов, верой в духов, культом божеств и патронов, магией и лубочно-мифологической иконографией. Но, как мы уже знаем, заканчивались подобного рода восстания восстановлением имперского толпо-«элитаризма», чему способствовали иерархи даосизма и даосская доктрина «бессмертия» (в чём верующие и привыкли искать «справедливость»).

Таким образом в китайской цивилизации ни один из идейно-религиозных её пластов (конфуцианство, даосизм, буддизм), на базе которых издревле из века в век формировалось китайское мировоззрение и «нравственный кодекс» — не содержит близко ничего содержательно полезного для понимания праведного жизнестроя:[839] каким он должен быть. Иными словами, китайцам неоткуда брать «эталон» праведности (как и большинству других региональных цивилизаций Востока и Запада): его нет ни в теории, ни в практике Жизни. А значит — нет и ни в генетике, ни в вещественной, ни в духовной культуре Поднебесной. Мало того, все идейно-религиозные учения Китая мягко говоря не способствуют жизненному поиску «эталона» праведного жизнестроя, а грубо говоря — препятствуют этому.

Выйдя из очередного имперского кризиса конца XIX — начала XX вв.,[840] после ряда неудачных крестьянских восстаний (имевших основную цель — национально-освободительную войну против чужеземцев) — в 1911 году под руководством Сунь Ятсена была восстановлена независимость империи и имперский порядок в форме Китайской Республики.[841] С этого момента в китайской цивилизации начинается борьба «национальной парадигмы» уже не с чужеземной оккупацией (капиталистический Запад + маньчжурская династия), а — с интернациональной глобализацией по Троцкому.

Борьба национального китайского толпо-«элитаризма» с интернациональным масонским толпо-«элитаризмом» выразилась на политическом уровне Поднебесной борьбой между правящей партией гомильдан (создана Сунь Ятсеном в 1912 году) и КП Китая (КПК, созданной в 1921 году). В период ослабления СССР подготовкой и началом войны, а также войной с Японией (1937–1945 гг.) борьба между партиями гомильдан и КПК обострилась. Это не трудно объяснить, поскольку в этот период положение СССР, как мирового главного форпоста распространения масонского «социализма» стало неопределённым. После того, как СССР победил во Второй Мировой войне, в Китае победу одержала КПК и в 1949 году была провозглашена КНР. После чего был взят курс на создание советской модели «социализма».

Из китайского опыта периода «социализма» видно, что в Поднебесной имперские власти рассматривали «советский строй» всего лишь как светскую разновидность китайского толпо-«элитаризма» с новейшими церемониями и ритуалами. Мало того, китайское простонародие даже не пыталось использовать предоставленную (можно сказать Свыше) возможность (в период с 1945 по 1976 гг.) преобразить толпо-«элитарный» «социализм» в справедливое общество: если нет бессознательного «эталона» справедливости, то и сравнивать не с чем. Именно поэтому «социализм» в Китае возглавил Мао Цзэдун, а не китайский аналог И.В.Сталина.

Таким образом, вся китайская цивилизация в период вынужденного (но весьма удобного для «правящей» верхушки) «социализма» занимала выжидательную позицию, наблюдая за распространением «социализма» в мире делая вид, что «легла» под масонский мировой порядок — что весьма свойственно китайскому менталитету. Как только система мирового «социализма» стала чахнуть, китайский имперский порядок восстановил свою независимость от мирового масонства, оставив удобную форму псевдосоциализма и либерализовав религиозные отношения в пользу исконно национальных религиозных систем. Одновременно с этим в 1976 году был взят курс на «социалистическое рыночное хозяйство», а, как мы уже знаем, китайским «зомби» к «рыночным отношениям» не привыкать: в этом суть их простонародного подхода к «жизни» («рыночные отношения» Инь-Ян). Так что переплюнуть прагматичных китайцев в этом плане весьма трудно…

После тридцатилетнего заигрывания с мировым масонством в КНР вновь был восстановлен имперский порядок в форме «социализма».[842] Национальный толпо-«элитаризм» оказался гораздо сильнее интернационального толпо-«элитаризма». Идеи «справедливости», выдвинутые КПК и её поддержка мировым интернационалом обеспечили ей политическую победу в Поднебесной. Однако дальнейшая история КНР показала, что китайской толпе в общем-то всё равно под какими лозунгами обслуживать сильную государственность и соответствующий ей национально-цивилизационный курс, претендующий на роль мирового полюса глобализации по-китайски. Опыт имперского конфуцианства как никогда кстати «лёг» на новую «социалистическую» основу имперского толпо-«элитаризма».[843] А плюрализм вероисповедания обеспечил закрепление имперского толпо-«элитаризма» (все религиозные системы поддерживают толпо-«элитаризм» на уровне мистики, суеверий и «канонов»).

Столкновение двух имперских толпо-«элитаризмов» на территории современной России (которое неизбежно грядёт в будущем, поскольку жители Поднебесной видят в наших территориях сферу распространения глобализации по-китайски) может закончиться весьма трагично для пока активно вымирающих россиян. Уровень противостояния — явно выражен пока экономически. Но в имперском противостоянии китайцы психологически крепче. Экономическая война уже началась, что давно сказывается на российских производителях. Виноваты в этом сами россияне, поскольку, молчаливо и безвольно поддерживая имперский толпо-«элитаризм» под религиозной вывеской православия, они ослабляют реально существующий потенциал Русской цивилизации.

В то же время, нежелание россиян трудится вызвано тем, что на бессознательных уровнях у большинство простонародия присутствует ностальгия по общинному жизнестрою, которым Русь жила более 1000 лет до крещения: ни у одной региональной цивилизации мира нет подобного практического опыта жизни вне рабовладения. Это и есть бессознательный протест против имперского толпо-«элитаризма».[844] Так что трудиться лучше предприимчивых прагматичных китайцев мы не сможем: стимул обслуживания имперского толпо-«элитаризма» даже ради противостояния с чужими толпо-«элитарными» режимами[845] нас не устраивает. Единственный выход — преодоление катастрофы толпо-«элитарной» культуры (в России это библейская культура) в пользу истинно справедливого жизнестроя.[846] Лишь в таком случае мы обеспечим себе полную безопасность перед любыми нашествиями чужих имперских толпо-«элитаризмов» и, мало того — научим пришельцев Русской справедливости.

3 декабря 2006 г. — 30 марта 2007 г.

Список литературы

Книги, статьи

1. Авдеев В.Б. Преодоление христианства. (опыт адогматической проповеди). — М.: «Русская правда», 2005. - 240 с.

2. Авдиев В.И. История древнего востока. — Ленинград: Государственное издательство политической литературы, 1953.

3. Адоньева С.Б. Ритуальные площадки. // «Знание — сила», 2006, № 4.

4. Амусин И.Д. Кумранская община. — М.: Изд-во «Наука», Главная редакция восточной литературы, 1983. - 328 с.

5. Амусин И.Д. Находки у мертвого моря. — М.: «Наука», 1964. - 104 с.

6. Амусин. И.Д. Рукописи Мертвого моря. — М.: АН СССР, 1961.

7. Антология даосской философии. Составители: Малявин В.В. и Виногродский Б.Б. — М.: Товарищество «Клашников-Комаров и K°», 1994. - 446 с.

8. Арамейские и древнеславянские рукописи третьего века нашей эры, в четырёх книгах. /Перевод, составление и редакция Э.Б. Шекли. Книга первая. ЕВАНГЕЛИЕ МИРА ОТ ЕССЕЕВ. — М.: Издательство «Саттва».

9. Афанасьев А.Н. Поэтические воззрения славян на природу. В трёх томах. — М.: Современный писатель, 1995.

10. Бейджент М. Запретная археология. — М. Издательство «Эксмо», 2005. - 320 с.

11. Бейджент М., Ли Р. Свитки Мертвого моря. Сакральные тайны от земли обетованной до Ватикана. — М.: Изд-во «Эксмо», 2005. - 384 с.

12. Бейджент М., Ли Р., Линкольн Г. Святая кровь и святой Грааль. — М.: Изд-во «Эксмо», 2005. - 496 с.

13. Бейджент М. Тайны древних цивилизаций. Храм и ложа. — М.: «Эксмо», 2005. - 352 с.

14. Беляев М.И. Гармония Ян и Инь или единые принципы эволюции монады Ян-Инь, http://www.milogiya2007.ru/izin1.htm

15. Беляев М.И. Теория Великих Пределов, http://www.milogiya2007.ru/uzacon001.htm

16. Бертельс Е.Э. Избранные труды. Т. 1. История персидско-таджикской литературы. Отв. ред. И.С. Брагинский. — М.: 1960.

17. Боголюбов Н. Тайные общества XX века. — СПб.: Издательство «Вера», 1997. - 238 с.

18. Бойс М. Зороастризм. Верования и обычаи. 3-е изд. Пер. с англ. Стеблин-Каменского И.М. — СПб.: «Петербургское востоковедение», 1994. - 288 с.

19. Бойс М. Зороастрийцы. Верования и обычаи. Пер. с англ. и прим. Стеблин-Каменского И.М. Послесл. Грантовского Э.А. — М.: Главная редакция восточной литературы издательства «Наука», 1988. - 303 с.

20. Браун Дэн Код да Винчи. Перевод с английского Н.В.Рейн. — М.: ООО «Издательство АСТ», 2004. - 477 с.

21. Брачев В.С. Масоны у власти. — М.: «Эксмо», 2006. - 640 с.

22. Брачев В.С. Чекисты против оккультистов. — М.: «Эксмо», 2004. - 544 с.

23. Булгаков М.А. Мастер и Маргарита. Роман.

24. Васильев Л.С. История Востока. В 2-х томах: учебник по специальности «История». — М.: «Высшая школа», 1994. Т.1. - 495 с.; Т. 2. - 495 с.

25. Васильев Л.С. История религий Востока. Учебник для студентов ВУЗов. — М. «Высшая школа», 2001.

26. Вашкевич Н.Н. Системные языки мозга. Издание 2. — М.: «Белые альвы», 2002. - 400 с.

27. Вернадский В.И. Автотрофность человечества. 1940.

28. Вернадский В.И. Научная мысль как планетное явление. Отв. ред. Яншин А.Л. — М.: «Наука», 1991. - 271 с. [Работа написана в 1938 г.]

29. Вернадский В.И. Несколько слов о ноосфере // Успехи современной биологии. 1944. № 18, вып. 2. С. 113–120.

30. Вернадский В.И… О логике естествознания. 1936.

31. Вернадский В.И. О науке. Т.1. Научное знание. Научное творчество. Научная мысль. — Дубна: «Феникс», 1997.

32. Вопросы Милинды. — М.: «Наука», 1989. - 485 с.

33. ВП СССР. Концепция общественной безопасности. СПб. Книги и аналитические статьи сайта www.vodaspb.ru.

34. Дандамаев М.А., Луконин В.Г. Культура и экономика Древнего Ирана. — М.: «Наука», 1980. - 416 с.

35. Дзэн-Буддизм. (Судзуки Д.Т. Основы Дзэн-Буддизма. Кацуки С. Практика Дзэн). Пер. с англ. — Бишкек: «Одиссей», 1993. - 672 с.

36. Дубровина Т.А., Ласкарева Е.Н. Заратустра. — М.: Олимп; ООО «Фирма «Издательство ACT», 1999. - 208 с.

37. Евангелие мира Иисуса Христа от ученика Иоанна (по древним текстам арамейскому и старославянскому). — Ростов-на-Дону: Изд-во «Товарищество», 1991.

38. Егер О. Всемирная история: В 4 томах. Пер. с нем. Изд. подгот. творческой изд. группой «Ист. лит.». — Изд. испр. и доп. — СПб.: Специальная литература, 1997–1999.

39. Емельянов В.Н. Десионизация. — М.: «Русская Правда», 2001. - 240 с

40. Ершов С. Великая Русь. Народонаселение и войны I–XX вв. — СПб.: Издательство АОЗТ «Феникс-Плюс», 1997. - 298 с.

41. Ибн Хишам Жизнеописание пророка Мухаммада, рассказанное со слов аль-Баккаи, со слов Ибн Исхака аль-Мутталиба (первая половина VIII века) /Пер. с арабского Гайнуллина Я.А. — М.: Умма, 2005. - 488 с.

42. Ирмияева Т.Ю. История мусульманского мира. От Халифата до Блистательной Порты. — М.: Урал Л.Т.Д., 2000. - 325 с.

43. История религии. Учебное издание. Под общей редакцией Яблокова И.Н. В двух томах. — М. ФГУП «Издательство «Высшая школа», 2003.

44. Кандыба В.М. Чудеса и тайны всех времён. Самые удивительные загадки и феномены разных стран и эпох — СПб.: «Лань», 1997.

45. Кислюк. К.В., Кучер О.Н. Религиоведение. — Ростов-на-Дону: «Феникс»; Харьков: «Торсинг», 2004. - 512 с.

46. Климович И.Л. Книга о Коране, его происхождении и мифологии. — М.: «Политиздат», 1988. - 288 с.

47. Королев К. (общая редакция) Ислам классический: энциклопедия. — М. «Эксмо»; СПб.: «Мидгард», 2005. - 416 с.

48. Косидовский З. Когда солнце было богом. — М.: «Детская литература», 1970.

49. Кун Н.А. Легенды и мифы Древней Греции. — М.: Государственное учебно-педагогическое издательство Министерства Просвещения РСФСР, 1955. - 452 с.

50. Курляндский В.В. Тайна Санкт-Петербурга: Сенсационное открытие возникновения города. — М.: «Рипол Классик», 2003. - 480 с.

51. Куценков П.А. Начало. Очерки истории первобытного и традиционного искусства. — М.: Издательство «Алетейя», 2001. - 264 с.

52. Куценков П.А. Искусство без человека? // Интернет сайт «Журнал «Интеллектуальный форум», 2003 г. № 12.

53. Лесной С. Откуда ты Русь? — Ростов на Дону: «Донское слово», «Квадрат», 1995. - 352 с.

54. Маслов А.А. Инь и ян: хаос и порядок //Маслов А.А. Китай: укрощение драконов. Духовные поиски и сакральный экстаз. — М.: «Алетейа», 2003, глава 1, с. 29–36.

55. Маслов А.А. Страна мудрецов? // журнал «Знак вопроса» № 1–2, 1993 г. — М.: Изд. — во «Знание».

56. Матье М.Э. Во времена Нефертити. — Москва-Ленинград: «Искусство», 1965. - 180 с.

57. Мережковский Д.С. Тайна трёх. Египет — Вавилон. — М.: Издательство «ЭКСМО-Пресс», 2001. - 560 с.

58. Музафарова Н.И. История религий. Учебное пособие для высших учебных заведений. — Ростов-на-Дону: «Феникс», 2004. - 320 с.

59. Мулдашев Э.Р. От кого мы произошли? 2-е изд. — СПб.: Издательский Дом «Нева», 2005. - 480 с.

60. Платонов С.Ф. Полный курс лекций по русской истории. — Петрозаводск: АО «Фолиум», 1995.

61. Рак И.В. Легенды и мифы Древнего Египта. — СПб.:. «Журнал «Нева», «Университетская книга», 1997. - 179 с.

62. Раков Ю.А. Античные стражи Петербурга. — СПб.: «Химия», 1997. - 80 с.

63. Рахман Х.У. Краткая история Ислама: Хронология событий 570 — 1000 гг. от Рождества Христова /Пер. с англ. — М.: Умма, 2006 г. — 410 с.

64. Рид Дуглас. Спор о Сионе. — М.: «Твердь», 1993. - 640 с.

65. Романенко А.З. О классовой сущности сионизма. — Ленинград: «Лениздат», 1986. - 252 с.

66. Романов Б.С. Астро-Библос (астрологические комментарии Библии). — Воронеж: НПО «МОДЕК», 1997. - 432 с.

67. Сафи ар-Рахман аль-Мубаркфури. Жизнеописание посланника Аллаха.

68. Селянинов А. Тайная сила масонства. Репринт. — СПб.: Отечественная типография Шпалерная 2б, 1911.

69. Семенова З.С. Где искать затерянный мир? // журнал «Знак вопроса» № 1–2, 1993 г. — М.: Изд. — во «Знание».

70. Судзуки Д.Т. Введение в дзэн-буддизм. 1932.

71. Тантлевский И.Р. История и идеология Кумранской общины. — СПб.: «Петербургское востоковедение», 1994.

72. Тексты Кумрана. Изд. подг. И.Д.Амусиным. — М.: ГРВЛ, 1971. - 496 с.

73. Тексты Кумрана. Выпуск второй. Введение, перевод с древнееврейского и арамейского и комментарии А.М.Газова-Гинзберга, М.М.Елизаровой и К.Б.Старковой. — СПб.: Центр «Петербургское Востоковедение», 1996. - 440 с.

74. Толстой Л.Н. Почему христианские народы вообще и в особенности русский находятся теперь в бедственном положении. // журнал «Толстовский Листок — Запрещенный Толстой», выпуск первый, изд. 2-е. — М.: Изд. — во «Пресс-Соло», 1995.

75. Торгашев Г.А. Основы религиоведения. Учебное пособие. — СПб.: ЗАО Издательский дом «Питер», 2004. - 364 с.

76. Торчинов Е.А. Введение в буддизм. Курс лекций. — СПб.: «Амфора», 2005. - 430 с.

77. Торчинов Е.А. Даосизм. Опыт историко-религиоведческого описания. — СПб., 1993. 2-е изд., доп.: СПб.: «Лань», 1998. - 448 с.

78. Торчииов Е.А. Пути философии Востока и Запада: познание запредельного. — СПб.: «Азбука-классика», Петербургское Востоковедение», 2005. - 480 с.

79. Торчинов Е.А. Религии мира: опыт запредельного. — СПб.: «Азбука-классика», «Петербургское Востоковедение», 2005. - 544 с.

80. Ханиф С. Что должен знать каждый об Исламе и мусульманах. — Киев. 1998.

81. Хэнкок Г. Следы богов. — М.: Издательство «Эксмо», 2005. - 720 с.

82. Шахнович М.М. Религиоведение. Учебное пособие. — СПб.: Издательский дом «Питер», 2006. - 432 с.

83. Шекели Э.Б. Евангелие мира от ессеев (книги с первой по четвертую). — М.: «Саттва», 2005. - 288 с.

84. Элиаде Мирча. Тайные общества. Обряды инициации и посвящения. / Пер. с фр. Г.А.Гельфанд. — СПб.: «Университетская книга», 1999. - 356 с.

«Священные писания» и книги, считающиеся основными в разных религиях

1. Библия. Синодальный перевод.

2. Коран: переводы Крачковского И.Ю., Османова М.-Н., Саблукова Г.С.

3. Авеста

— Авеста в русских переводах (1861–1996). /Сост., общ. ред., примеч., справ. разд. Рака И.В. — СПб.: Журнал «Нева» — РХГИ, 1997. - 480 с.

— Авеста: Избранные гимны; Из Видевдата /Пер. с авест, предисл., прим. и словарь И. Стебллин-Каменского. — М.: Дружба народов; КРАМДС — Ахмед Ясови, 1992. - 207 с.

4. Коаны

— Миура Иссю, Сасаки Рут Фуллер. Коаны дзэн. История коана и его применение в школе риндзай. — СПб.: «Наука», 2004. - 192 с.

— 101 Дзенская история — сборник коанов, http://fight.uazone.net/history/d0.html

5. Дао-Дэ-Цзин

— Дао-Дэ-Цзин. Перевод В.Перелешина. — Рио де Жанейро, 1971.

[Единственный поэтический перевод с сохранением поэтической структуры оригинала. Перевод выполнен с языка оригинала.]

— Дао Дэ цзин, Ле-Цзы, Гуань-цзы: Даосские каноны. Перевод, вст. ст…, комментарии Малявина В.В. — М.: Астрель, АСТ, 2002. - 542 с.

— Лао Цзы. Дао Дэ Цзин. Поэтическое переложение. Перевод Борушко О. — М.: Вагриус, 2001.

— Лао-Цзы. Дао дэ цзин. Перевод Ян Хин-шун. — СПб.: «Азбука-классика», 2005. - 192 с.

Энциклопедии, словари

1. Большая советская энциклопедия, 3-е изд. 1969-78 гг.

2. Большой энциклопедический словарь, 2000 г.

3. Википедия — свободная многоязычная энциклопедия, http://ru.wikipedia.org/

4. Глоссарий. ru, http://www.glossary.ru/

5. Литературная энциклопедия в 11 томах, М., 1929-1939

6. Новая Астрологическая Энциклопедия, http://encyclopedia.astrologer.ru

7. Новейший философский словарь: 3-е изд., исправл. — Мн.: Книжный Дом. 2003.- 1280 с. — (Мир энциклопедий).

8. Словарь русского языка: В 4-х т. / РАН, Ин-т лингвистич. исследований; Под ред. А. П. Евгеньевой. — 4-е изд., стер. — М.: Рус. яз.; Полиграфресурсы, 1999. Т. 1–4, http://feb-web.ru/feb/mas/mas-abc/

9. Современный энциклопедический словарь.

10. Толковый словарь живого великорусского языка В.И.Даля.

11. Хронос — всемирная история в интернете, http://www.hrono.ru

12. Эзотеризм: Энциклопедия. — Мн.: Интерпрессервис; Книжный Дом. 2002.- 1040 с.- (Мир энциклопедий).

13. Энциклопедический словарь «История Отечества с древнейших времен до наших дней».

14. Энциклопедия «Кругосвет», http://www.krugosvet.ru/

Справочные Интернет-сайты

1. История религии, http://religion.irk.ru

2. Народы и религии мира, http://www.cbook.ru/peoples/

3. Славянская Библия (программа для работы с текстами Священного Писания), http://www.sbible.boom.ru

Интернет-сайты

1. Евангелие Мира от ессеев, http://essenes.narod.ru/

2. Авеста — Зороастрийские архивы, http://avesta.isatr.org/index.htm

3. Электронный Архив В.И. Вернадского, http://vernadsky.lib.ru/

Примечания

1

Основой их религиозной «философии» был «арийский» брахманский ведизм.

2

А с началом новой эры — на Север, Северо-Запад и Северо-Восток.

3

В Индии менее 1 % буддистов.

4

Особенно в наше время — для тех, кто разочаровался в идеях построения «коммунизма» в социальном плане. Так, например, некоторые бывшие «коммунисты» (члены КПСС) в бытность СССР, которые искренне верили в возможность построения общества социальной справедливости и активно работали в этом направлении — разочаровались в своих убеждениях с крахом СССР. Но, будучи по мировоззрению атеистами, в поисках удовлетворения своих «коммунистических» идеалов вне общества, они стали исповедовать буддизм, который становится всё более популярным в некоторых странах Запада и в России.

Однако, как мы уже знаем, в безбожии построение настоящего коммунизма на Земле невозможно — поэтому-то «мировая закулиса» не против распространения буддизма и даже поддерживает его распространение: ведь у буддизма и у индуизма одна и та же основа — приятная для психики имитация социальной справедливости, выраженная в иллюзиях многочисленных буддийских школ.

5

Что мы наблюдали ещё в индуизме: но при движении на Восток и Юго-Восток атеизм обнажается всё более и более.

6

Текст взят из «Википедии»: http://ru.wikipedia.org.

7

То есть у будущего основателя буддизма была возможность сравнить жизнь в отсутствии «человеческого страдания» (когда всё необходимое для жизни человека имеется, и даже больше) и жизнь в которой «человеческое страдание» составляет основное её содержание (когда по крайней мере нечего есть и негде жить) — после ухода царевича из дому.

8

Всё, кроме болезни и мучений действительно неизбежно. Признав объективную неизбежность земных мучений, как основу будущего религиозного учения, основатель впал в иллюзии, так свойственные восточным религиозным системам (особенно индуизму).

9

Вот бы и основать религиозную систему на справедливом сравнении социального статуса бедных и «богатых».

10

Прямо как по ветхозаветному Екклесиасту: «зачем создавать материальные блага, если всё это после смерти невозможно захватить с собой в могилу». В буддизме этот прижизненный пессимизм трансформировался в теорию «разложения всего матириального и духовного».

11

Если эта легенда правдива в отношении становления религиозного сознания основателя буддизма, то можно сказать, что царевич, впервые выйдя в возрасте, в котором закладываются основы мировоззрения из дворцовых иллюзий в мир (из мира дворцового «коммунизма» в мир страданий) — впал в другую крайность под воздействием шока от увиденного им. Шокированный картиной, к которой его психика не была привычна и будучи продуктом дворцового «коммунизма» — он благонамеренно захотел устроить «коммунизм» для всех, взяв за основу «философскую» систему брахманизма-индуизма.

Иного юношеская психика и не могла себе представить, поскольку увиденная несправедливость наложилась в шоковом режиме на дворцовую основу воспитания — и между этими крайностями был огромный разрыв, заполнить который Гаутама стремился всю свою жизнь (но изначально не имел опыта жизни в миру). Скорее всего шок от увиденного являлся лишь благонамеренной причиной ухода из дворца, а все последующие поиски истин справедливости заполнялись уже готовыми в индуизме «рецептами». Последующая жизнь в миру лишь утверждала его в правильности основы религиозной «философии» ведического Востока (чем он и заполнял пробел опыта религиозной жизни в миру), которую предлагал всем без исключения в своём исполнении — вынеся тем самым индуистскую основу религиозной «философии» за пределы Индии.

12

Медитации это способ вхождения в соответствующий эгрегор для достижения нирваны, что невозможно, как это понял Гаутама, на грани биологической деградации, обусловленной крайним самоитсязанием. То есть, для вхождения в нирвану нужно поддерживать свою физиологию в определённом минимально самодостаточном здоровом состоянии.

13

Большинство легенд о нравственном становлении основателей религиозных систем весьма похожи друг на друга. В «христианстве» Иисусу приписали фрагменты многих восточных легенд о становлении основателей. Так из буддизма к моменту становления «христианства» уже был известен миф о соблазнении праведника Дьяволом (Сатаной), что могло быть просто скопировано в «христианский» миф о Христе.

Динамика психических изменений, которые сопутствовали жизненным приключениям Гаутамы после ухода из дворца в его иллюзиях вполне могла символически отображаться в описанной легендарной встрече с Дьяволом и демонами. Только этими демоническими видениями вполне мог сопровождаться процесс психической перестройки у самого Гаутамы после многих лет аскетизма, самоистязаний и жизни в миру — как процесс освобождения психики от прежних стереотипов (демонов), которые были им получены при жизни во дворце (желания, наслаждения, страсти, эротика, и другие искушения этого мира, от которых Гаутама отказался в раннем возрасте в пользу поиска смысла жизни).

Внешне проповеди тех, кто потом становился символом-основателем крупных религиозных систем выглядели как «мудрости», высказываемые людям, которые обращались к ним с многочисленными вопросами. Будда (основатель хронологически первой, как её официально считают) мировой религии проповедовал «по поводу» текущих событий также, как основатели, которые известны после него (Христос, Мухаммад) — с поправкой на мировоззренческую базу психики (у Будды — брахманская основа; у небиблейского Христа — мировоззрение Человека; у Мухаммада — явная противоречивость мировоззрения Человека и восточной основы посмертной «справедливости») проповедника и время его жизни.

Так Будда Гаутама выступал, сообразуясь с пониманием каждого (также как Христос и Мухаммад). С мудрыми и знающими он рассуждал, выслушивая их вопросы и сомнения; с малообразованными говорил занимательными притчами (как Христос), часто рассказывал о своих прежних перерождениях и на примере своих ошибок или правильных поступков показывал, как надо жить честно и хорошо, избегать зла, а главное — спокойно относиться к смерти, чтобы в конечном итоге достичь спасения (последнее приписали и библейскому Христу).

Легенды рассказывают, что учение Будды распространялось по всей Индии «как снежный ком». За «правдой» к нему приходили и «богатые» и бедные, и знатные юноши, и блудницы (опять параллели с Христом). Многие «жрецы» индуизма принимали учение Будды. Даже дикий слон (символ самого могущественного животного), выпущенный на Будду одним из его преследователей распростёрся о ног «Просветлённого» (есть параллели со слоном, который поддержал Мухаммада: Коран сура 105 «Слон»).

14

В обычной жизни это могло означать для привыкшего к роскоши Гаутамы в первую очередь избавление от его прошлых «животных» привязанностей, обусловленных происхождением — что мешало его психике достигать состояния нирваны (поскольку для этого, как мы уже знаем нужен определённый тип строя психики — близкий к «зомби» эгрегора, который уже двано существовал в индуизме, где нирвана называлась мокшей).

15

Но чем же тогда Гаутама отличался от других многочисленных аскетов?

— Во-первых происхождением, благодаря которому он получил базовое образование и смог стать лучшим проповедником, а религиозные стереотипы могли ему вполне достаться через генетику знатных предков, что компенсировало нежелание его отца обучать Гаутаму религии; во-вторых, только он мог прочувствовать на своей психике контраст между двумя образами жизней (дворцовой и аскета), что явилось основой его особого психического становления; в-третьих, контраст и шок вполне могли создать в его психике особую религиозную целеустремлённость (алгоритмику) — которая оказалась сильнее, чем у других проповедующих аскетов; в-четвёртых, выдающаяся на фоне других аскетов нравственность, выраженная в стремлении отыскать путь к справедливости для всех.

16

Что в своей сути уже было сделано брахманами задолго до него, но, по-видимому некоторые (а может и многие) формулировки «философии» восточного посмертного воздаяния, ставшие достоянием позднего индуизма — были сделаны Гаутамой и его последователями. Сам же Гаутама просто стал основателем религиозной системы, которая служила распространителем основ индусской «философии» на не индийские регионы в символике буддийских школ вследствие того, что символика и доступность для всех сословий буддизма смогли захватить души многих верующих людей.

Ясно, что распространение иллюзий — дело весьма не праведное…

17

Как это в основном и бывало в процессе становления «чего-то новенького»…

18

Что также весьма похоже на выводы ветхозаветного Екклесиаста в том плане, что оставлять после себя в миру что-то материально полезное — бесполезно все «подвержено исчезновению». А вот преодолевать материальные привязки — значить «усердно стараться».

Но в таком случае предыдущие поколения вовсе не будут стараться, чтобы ВСЕ их потомки жили в достойных человека материальных условиях (самое большее, что они будут оставлять потомкам, это — имущество аскета) — они будут распространять веру и учить психотехникам, как то завещал Гаутама.

Такого рода прижизненный пессимизм (основный на психическом атеизме) можно наблюдать как на Западе, так и на Востоке в современном мире. Предыдущие поколения либо вообще не думают о следующих поколениях, либо думают лишь о спасении своей души (в разных религиозных исполнениях) после того как по жизни вляпались в одну из многих религиозных иллюзий, дошедших до наших дней.

19

Если можно так выразить расширение круга допущенных к трактовке и развитию учения брахманов, в первое время — до сословия кштариев, царей и некоторых небрахманских учителей-аскетов.

20

Заложенные в управляющие эгрегоры основы, представляющие собой религиозные иллюзии — лишь совершенствовались и дополнялись (в первую очередь буддизмом), не изменяя сути религиозных иллюзий. Сами религиозные иллюзии, оформленные в символы индуизма и буддизма, развитые до «космогонических» и «философских» деталей «жизни» «вселенной» в совокупности с многочисленными законами дхармы для земной жизни — всё это составляет культурное и духовное наследие Востока. Нравственная динамика одинакова для всех поколений и сведена в её пределе к индивидуальному избавлению от сансары уже при жизни. Следующему поколению, как и предыдущему, завещано то же самое: самое лучшее и предельно нравственно достижимое — персонально-личное избавление от сансары и так далее… Иными словами вся нравственная динамика ограничена пределами одного поколения (такова «хронологическая» алгоритмика эгрегоров Востока: она примитивна и коротка): после чего вновь пришедшему поколению предлагается тот же путь «просветления» и так далее.

Поэтому можно сказать, что реальная «дальновидность» социального управления религий Востока равна длительности земной жизни одного поколения. Но зато в рамках жизни одного поколения его представителям предлагается обширный «прейскурант» духовных «услуг» по избавлению от «сансары». Если бы не внешнее влияние на религиозные системы Востока — в первую очередь не религиозного плана, а социального, экономического, военного (через которые всё же Язык Жизни воздействовал на социальные системы в целом) — то многие цивилизации Востока так бы и топтались на месте, воспроизводя свои же древние иллюзии из поколения в поколение. К примеру, буддизм возник на волне социальных недовольств, а не на волне поиска религиозных истин…

Вопрос хотя бы об увеличении количества достигших «просветления» (как некоего «плана» на два-три поколения…) на Востоке не ставится: это считается личным делом каждого. Не говоря уже о духовно-нравственной динамике всего общества, которую можно проследить в динамике движения любой цивилизации ведического Востока к некой общей промежуточной (либо конечной) цели земного развития. Поэтому и в управляющих эгрегорах и в «канонической» культуре общей цели развития (социологического идеала) не выставлено и, мало того — она просто не предусмотрена, «вычеркнута» из возможностей духовной и вещественной культур Востока, поскольку эти культуры опираются на циклически-повторяющуюся «космогонию», которая в первую очередь учит индивидуальному спасению в период между кальпами, а затем, в разных вариантах намекает на всеобщий рай и ад.

«Человек самодостаточен в своём спасении и в этом высшая цель земной жизни» — главный опорный тезис «философии» ведического Востока. А поэтому «человеку» для спасения не нужна никакая «общественная нагрузка» кроме общепринятых норм дхармы («Истина», которую уже давно нашли и записали) — учит «философия» Востока. Также не нужна и помощь Бога, поскольку «космогонические» законы «универсума» для всех едины и неизменны.

Противоречия между предлагаемой Свыше «общественной нагрузкой» каждому лично (то, что душе предлагается Свыше внести как личный вклад в дело духовно-нравственного развития всего общества людей) и атеистической «самодостаточностью» одогмаченной культуры Востока — приводят самоликвидации тех, кто особо рьяно противится первому, поскольку предложения Свыше всегда сильнее религиозных иллюзий. Именно поэтому самые «просветлённые» на Востоке чаще других показывают прецеденты на самоуничтожение путём материального ухода в «нирвану». А менее «просветлённые» остаются влачить своё «сансарическое» существование, страдая в земном мире (из поколения в поколение), который они не в силах изменить.

21

Религиозную основу которого (буддизм, индуизм и другие восточные разновидности) боготворят многие национальные толпы и отдельные приверженцы до сих пор. Но именно эта восточная основа является самой устойчивой на сегодня опорой толпо-«элитаризма», следуя которой рабы «живут» по принципу: «уйдём в нирвану, но не будем выступать за всеобщую справедливость на Земле».

22

Имитация судьбы и соответсвтующих «нагрузок» Свыше, о которых мы подробно говорили в предыдущей книге курса.

23

В смысле быстрого «просветления», без труда на благо общества и следующих поколений, а «для себя любимого». Этим и привлекателен буддизм для тех, кто отчаялся построить «коммунизм» на земле в течении «одного поколения» так, чтобы «попользоваться его плодами и самому». Такой подход к жизни свойственен многим людям современной России, которые хотят пользоваться плодами труда предыдущих поколений, но оставить после себя полезное для последующих поколений наследство не желают (скотский подход к жизни). От них можно часть слушать фразу «но мы-то не доживём до лучших времён — зачем же стараться, нужно заботиться о себе». Это — одна из граней индивидуалистического эгоцентричного подхода к жизни несостоявшегося человека, труса и пессимиста по типу психического склада.

Поэтому буддизм можно назвать «Школой света» или быстрого «просветления» «в один удар» (в смысле «в одно поколение») для всей религиозной толпы…

24

Религиозное обоснование и самообоснование для рабов и «господ» их пожизненного места в рабовладельческой системе — но то же самое мы видим и в классическом индуизме.

25

А это кратко сформулированная доктрина религиозного воздаяния — жизненный стимул в первую очередь для рабов.

26

От иерархии по оглашению к иерархии по посвящению.

27

Более удалённая цель связана с доктриной рая и ада — следующим контуром религиозного воздаяния, который является не столько индивидуальным, сколько к тому же и коллективным воздаятельным стимулом.

28

Бактрия (Бактриана) — историческая область в Ср. Азии по среднему и верхнему течению Амударьи (ныне территория Афганистана и частично Узбекистана и Туркмении). С 1-й пол. 1-го тыс. до н. э. рабовладельческое общество. Столица — Бактра. В 6–4 вв. до н. э. в государстве Ахеменидов, затем в империи Александра Македонского. С сер. 3 в. до н. э. Греко-Бактрийское царство. Во 2 в. до н. э. завоевана тохарами; стала называться Тохаристан.

29

В результате чего создаётся впечатление внешней ритуальной общинности исповедующих зороастризм и созданное на его основе «христианство» — в отличие от индивидуалистического подхода к каждому в индуизме и буддизме. Видимо «мировая закулиса» учла, что чем ближе к Западу — тем религиозность толпы больше нуждается в общности внешней ритуальной (земной, видимой) стороны религии, а чем дальше на Восток — тем общность единых ритуалов игнорируется в угоду духовным (невидимым) практикам, в ходе которых люди объединяются в основном в эгрегориальных сферах. К тому же единообразием земных обрядов, восходящих к единому эгрегору главного религиозного культа — легче управлять, нежели конгломератом изменяющейся иерархии эгрегоров культовых практик, владеть которыми в совершенстве могут только немногие наследственные гуру ведического Востока, ко многим из которых «мировая закулиса» имела далеко не прямое отношение.

30

Но при этом нужно напомнить, что древнейшая основа восточного мировоззрения у всех религиозных систем Востока одна и та же — восточный дуализм, откуда и пошли первые крупные религиозные иллюзии, так кстати подошедшие «мировой закулисе» на рубеже смены эпох.

31

Одна из главных ранних буддийских школ.

32

Так что «христианское» монашество и его аскетизм — далеко не новшество…

33

Династия Шунга (185-73 до н. э.) была основана через 50 лет после смерти Ашоки. После убийства последнего царя Мауриев Брхадраты трон занял военачальник Пусьямитра Шунга, ортодоксальный брамин. Он известен своей жестокостью в преследовании буддизма, согласно летописям, он разрушал монастыри и убивал монахов, и снёс около 84 тысяч ступ, предлагая по сто золотых монет за голову каждого буддийского монаха. Большое количество буддийских монастырей были обращены в индуистские храмы.

34

О расколе в буддизме разговор пойдёт несколько позже.

35

Напомним, что изначально в раннем буддизме в соответствии с традиционными школами, Будда был лишь обычным человеком, достигшим просветления, и этот опыт могли повторить монахи, следуя монашеским правилам.

36

Взгляд западника на «восточный вопрос».

37

Опять-таки можно повторить тезис о том, что «мировой закулисе» было из чего выбирать при формулировке канонов Нового Завета, в которых большое место уделяется описанию «жизни» якобы Христа.

38

Будда Гаутама не был брахманом, чьё происхождение в Индии давало возможность учить других, не стал «святым» аскетом, которые агитировали личным примером. Гаутама не считал себя мудрецом, который позаимствовал знания у богов, ибо он «постиг истины самостоятельно» (правда на базе учения брахманов). Гаутама не спустился на Землю в виде аватары (воплощения одного из богов индуизма), а родился в знатной семье кштариев. Он считался просто «Просветлённым» человеком — какого состояния искренне желал другим и способствовал этому своими проповедями.

Однако, как и в случае с Христом, Будду возвеличили после его смерти до уровня бога всех буддистов, посадили его огромное изваяние в храмы, догматизировав его культурное наследие и приписав к последнему исторические дополнения разных людей.

39

После того, как брахманизм впал в религиозный, политический и социальный кризис.

40

И не только, поскольку существует ещё светский вариант восточных психотехник, который называется саентологическая церковь. Но об этом позже.

41

Как религиозного, так и светского.

42

Возможность обретения религиозного знания и опыта религиозных психотехник в буддизме декларативно обеспечивается вне зависимости от происхождения. Иными словами индийский внутренний расизм буддизмом был декларативно преодолён, но в самой Индии это не прижилось: «низы» не приняли буддизм, а «верхи» сумели вернуть индуизм в его классическом виде (после размежевания с буддизмом) к признанию пожизненных «прав» на сословные привилегии.

43

Далеко не все направления буддизма признают существование души у человека. Так, существует «Теория несуществования души», в которой преемственность ду— при перевоплощениях заменена на «непрерывный поток сознания», который передаётся от одной жизни к другой. Мы рассмотрим тематику буддийской «философии» позднее.

44

Для такой религиозной преемственности нашлось подходящее «теоретическое» обоснование. В сутре «Лао-цзы обращает варваров» рассказывается, что основоположник даосизма, отправившись «на Запад», достиг Индии и несмотря на преклонный для деторождения возраст, оплодотворил спящую мать Будды.

45

Основы конфуцианства были заложены в VI в. до н. э. Конфуцием. Выражая интересы наследственной аристократии, конфуцианство объявляло власть правителя (государя) «священной, дарованной небом», а разделение людей на высших и низших («благородных мужей» и «мелких людишек») — всеобщим законом справедливости.

Даосизм — китайская религия и одна из основных религиозно-философских школ. Возник в середине I-го тыс. до н. э. на основе верований шаманского характера. Цель адептов даосизма — достичь единства с первоосновой мира — дао и посредством алхимии и психофизических упражнений обрести бессмертие. В отдельные периоды пользовался покровительством властей.

46

Буддизм, как часто считается — не столько религия, сколько мировоззрение, философия и способ жизни.

47

Мы подробно рассматривали процесс канонизации Корана с психологической точки зрения в связи с проблемой понимания сказанного основателем-«пророком» окружающими и вредительством «заинтересованных» сил — в четвёртой книге курса. В случае с Гаутамой Буддой — история очень похожая. Напомним, что основа соответствия понимания сказанного основателем и его последователями — это соответствие нравственности и мировоззрения вторых первому. А ещё лучше, когда последователи благонравнее учителя-основатели: в этом случае они смогут преодолеть все неточности и ошибки, допущенные основателем и выйти на более высокий уровень понимания сути религиозной системы. Но, как можно увидеть из исторического опыта развития буддизма, благонравнее Будды Гаутамы из буддистов никого не нашлось до сих пор…

48

Но то же самое (расположили в порядке по длине текста глав) проделали и с текстами, записанными после смерти «пророка» Мухаммада, которые вошли в Коран — нарушив тем самым хронологию повествования. Значит опыт составления «канонических» текстов методом сборки глав «по длине» относится не только к Корану, и, возможно, что этот опыт существовал с глубокой древности и рассматривался как «самый удобный».

49

Подобную картину мы можем наблюдать на примере иудаизма — к Танаху иудеям дан в придание Талмуд (советы «все случаи жизни») — нечто подобное буддийским «канонам» Винная питаки, в первую очередь, а затем остальных питак.

50

Допуская в этом процессе «нестандартное» (неканоническое) проявление зла в отношении отставших от Жизни религиозных систем, их последователей, верхушек «власти» и «элит» — тем, что не поддерживает отставшие от Жизни религиозные системы и их кадровую базу. В то же время противостоящие таким религиозным системам «оппоненты», хоть и тоже действуют злом, но являются объективно более соответствующими заданной в Промысле Мире развития и поэтому многим кажется, что их конкретные злые действия поддерживает Бог. В действительности же имеет место в первую очередь война религиозных идей на уровне эгрегориального противостояния и в этом эгрегориальном противостоянии побеждает та религиозная система, эгрегор которой оказывается заметно выше в объективной духовной иерархии. Бог же предопределил алгоритмику образования этой духовной иерархии по нравственным критериям: чем благонравнее — тем выше в иерархии. Всё праведное поддерживается в общем эгрегориальном плане, а всё злонравное — не поддерживается и попадает в сферу попущения Божиего, как части общего Промысла. То же самое и в отношении конкретных людей: праведность поддерживается, а в злобные дела и мысли Бог не вмешивается, давая людям возможность самостоятельно разобраться в Промысле.

51

На бессознательных уровнях психики: ни один монах не считает себя трусом, они ставят себя на уровень особой «чистоты» перед мирянами, которые исполнены злых пороков и в лучшем случае молятся за мирян, обращаясь к возможностям своих эгрегоров — со всеми вытекающими из этого последствиями.

52

И эгрегориальную.

53

Бессознательные уровни психики оперируют с огромными объёмами информации, что в (в определении критерия «трусости») важнее, чем уровни сознания. Однако лучше, если есть взаимное соответствие меры понимания (уровень сознания) и результатов процесса обработки информации на бессознательных уровнях.

Проверка на объективную храбрость на бессознательных уровнях заключается в соответствие бессознательного желания индивида отдать свою жизнь (что означает не умереть преждевременно, а «посвятить свою жизнь») делу движения к Божией Справедливости (только не в «каноническом» смысле этого понятия) — его реальным жизненным устремлениям.

Противоположностью этого является «каноническая» и эгрегориальная имитация «храбрости» индивидов, принадлежащих той или иной религиозной системе. Она зачастую знаменуется отданием своей жизни церкви (монастырю, секте и пр. атрибутам религии) вплоть до самоликвидации (самоотречения) «на пользу системы». В этом случае эгрегор в определённой мере обеспечивает ощутимую поддержку психики объективно трусливого на бессознательных уровнях индивида с целью достижения в отношении его «судьбы» желаемого системой результата.

Различие (понимание либо хотя бы устойчивое интуитивное ощущение) между объективной бессознательной храбростью и её имитацией можно обрести в жизни лишь нравственно поднявшись над всеми существующими религиозными системами и их «канонами». Либо его можно увидеть по жизни индивида — но для этого индивид как правило должен прожить уже большую её часть, что чревато ошибками…

54

Имеется в виду Русское коллективное бессознательное (что можно назвать Русской соборностью — сборкой всего самого передового, что имеется в психике каждого русского в единый эгрегор высшего порядка), а не бессознательное отдельных людей Русской цивилизации.

55

Поэтому современная Русская цивилизация — цивилизация безвольных людей, особенно мужского пола (воля действует с уровня сознания), которая временно управляется доморощенными и глобальными «демонами». Вследствие этого в настоящее время внешне Русская цивилизация выглядит трусливо покорившейся внешним «цивилизаторам». Но грядущее может быть двояким: как и прежде бессознательный бунт, который сметёт поддерживающую неправедную религиозную систему власть со всеми её атрибутами; или преображение общества с осознаваемым отказом от прежних ложных нравственных стереотипов при поддержке государства. Второе — лучше и безопаснее.

56

Те же самые религиозные занятия навязчиво предлагаются «христианской» пастве — только не для «улучшения кармы», а для «спасения души». Опять-таки: многовековой опыт буддизма мог вполне пригодиться при формировании институтов библейского христианства.

57

Этому тоже учат паству и в «христианстве»: «будете служить делу церкви и вы обезопасите свою жизнь». Но в жизни этот принцип даёт серьёзные сбои — особенно на длительных интервалах.

58

Имеется в виду: следование мирским, а лучше — монашеским «канонам».

59

Налицо религиозное «эхо» восточного дуализма: «самый верх» — удел просветлённых; «самый низ» — удел «тёмных» «грешников».

60

Подробнее о «состояниях сознания» в буддизме и методах их достижения мы продолжим разговор в следующих главах.

61

Как полученный результат перестройки алгоритмики психики методом нейро-лигнвистического программирования верующего соответствующими «канонами» и неканоническими методами.

62

Отрицание реальности материального.

63

Стремление к обнулению своей «неидеальной» мыследеятельности.

64

Имитационной цели движения к «свободе» на Земле — что на деле подобно духовному «бегу на месте» из века в век.

65

Людей, достигших «просветления», но отказавшихся от вхождения в нирвану ради обучения других людей.

66

По буддийской космогонии Вселенная состоит из множества иерархически выстроенных миров.

67

Глава, высказывание.

68

Алмазная Праджня-Парамита Сутра.

69

Это не значит, что буддисты Махаяны не живут в мировоззренческой системе четырехъединства. Это означает, что «очищение сознания» (о котором речь пойдёт чуть позже) позволяет «обнулить» все предшествующие жизненные приобретения психики, не входящие в круг религиозных нужд (как бы переживая при этом психически процесс преодоления времени и пространства). Но об этом подробнее речь пойдёт в следующих главах.

70

Сами же готовые «алгоритмические потоки решений» представляют собой разнообразные частные концепции достижения частных целей, всплывающие с бессознательных уровней на уровень сознания — по поводу конкретных жизненных ситуаций. Сознание налагает на них своё «вето», если человек обладает волей и успевает осмыслять всё важное, что всплывает с бессознательных уровней. Если человек не успевает осмыслять последнее, уклоняется от этого, и у него отсутствует воля — то его поведением и мыследеятельностью управляют бессознательные уровни психики, а последними — эгрегориальная алгоритмика.

71

Что можно уподобить процессу обучения попугая ограниченному набору слов; либо записи на готовую программу компьютера (программное обеспечение) всей необходимой информации (информационное обеспечение). Известно, что установленная программа компьютера не станет распознавать файл, который записан в системе кодирования, не предусмотренной программой.

В случае с людской психикой проблема в том, что «информационное обеспечение» не станет так как нужно «записываться» на существующие «программы» психики — до тех пор, пока их не привести в соответствие с алгоритмикой самого «информационного обеспечения», что в буддизме и проделывают, назвав это «очищением сознания» учеников.

72

Но такой разрыв между сознанием и бессознательными уровнями психики возможен лишь действительно в теоретических иллюзиях. Мы знаем, что психика человека двухуровневая и бессознательный уровень в ней — главный.

73

Чтобы понять, почему же Махаяна учит «лёгкому» «очищению сознания» — в процессе которого «не нужно прикладывать чрезвычайных усилий».

74

Одни «зомби» передают свой опыт другим «зомби»: почему? — рассмотрим в дальнейших исследованиях буддизма.

75

Мы уже знаем, что всевозможные клятвы — признак корпоративности, восходящей к эгрегориальной духовной «каббале». Суть любой религиозной клятвы в признании единственной верности учения и последующего отдания своей жизни на дело этого учения. Искренняя клятва — своеобразный «ключ» к следующим ступеням посвящения, без которого не обрести доступ к определённым фрагментам коллективного бессознательного (эгрегора духовной корпорации) и информации, получаемой от учителя-наставника — информационно-алгоритмическому обеспечению, сопровождение которого будет диктовать последующую «просветлённую» «жизнь» посвящаемого. С другой стороны, земные кураторы посвящаемого, обладающие «ключами» к эгрегориальной алгоритмике, получают через клятву возможности спроса с посвящённого в том случае, если он вдруг захочет стать «отступником» от дела корпорации — вплоть до физического уничтожения «отступника»: либо прямым физическим воздействием на него, либо через эгрегориальные возможности. Уроком для других посвящаемых будет смерть либо изгнание «отступника» (либо другие неприятности) как кара за нарушение клятвы, последнее будет и обоснованием его наказания, чтобы не повадно было другим. Естественно, что всё это обставляется должным образом через ритуально-культовую атрибутику религии.

76

Что-то подобное обряду «священства» в библейско-церковном христианстве.

77

Это буддийское понятие будет раскрыто позже.

78

«Правда и ложь» — соответствуют общепринятым «каноническим» понятиям в религиозной системе буддизма. Но бодхисаттвы искренне уверены, что «каноны» это истинная правда — поэтому они действительно не лгут с уровня сознания (в их словах нет сознательной лжи), но объективно лгут с бессознательных уровней психики, что является признаком типа психики «зомби».

79

Можно добавить: «от остатков совести». Совесть (как индивидуальная связь с Богом) в некотором роде входит в буддийское понятие иллюзий «Я» (в том числе и уникальность личности), от которых «освобождает» «просветление».

80

Сутра Ожерелья 23:513. «Всемирное Писание. Сравнительная антология священных текстов». М., 1995 г.

81

См. четвёртую книгу курса «Сравнительное богословие», главу «Масонство и марксизм».

82

Хотя институт наставничества в СССР развивался бурно…

83

Поэтому всех несогласных с делом Троцкого и K° приходилось уничтожать физически, что со стороны выглядело весьма «некрасиво»: куда «красивее» было бы применить эффективные психотехники, но таковыми интернацисты не владели.

84

И.В.Сталин это прекрасно понимал: именно он не позволил объединение марксизма с буддизмом, чем самым отнял у троцкистов возможность приобщения психотехник к делу «зомбирования» населения СССР.

85

В некоторой мере институт учительства нашёл своё отражение в партийном поручительстве: чтобы стать кандидатом в члены партии нужно было собрать две рекомендации от старших (по стажу) «товарищей». Ну а идейных клятв в троцкистском «социализме» было достаточно много.

86

В «социализме» такие люди назывались «товарищами».

87

Подробно мы рассматривали эту теорию во второй главе книги 5 «Религиозная система древней и современной Индии».

88

Будет рассмотрена позже.

89

Тоже самое можно увидеть и в «космогонических» легендах древнейших цивилизаций древнего Востока. Это — отражение нравственно-мировоззренческого почитания устойчивого рабовладения, существовавшего в предыдущей цивилизации, наследницы Атлантиды.

90

Сокращение длительности жизни нашло отражение в легендах Ветхого Завета.

91

Так, например, официальные бирманские газеты на Новый год обязательно напоминают о том, сколько лет прошло с начала эры Гаутамы и сколько осталось до её окончания. Обывателю же удобно ждать будущей «справедливости» «спасителя», не заботясь самим о справедливом порядке на Земле.

Если заняться расчетами, то до прихода буддийского Майтрейи осталось около 2500 лет.

92

Каноническая основа чего — Откровение Иоанна Богослова.

93

Ведический бог, упоминаемый в Ригведе эпохи индийского ведизма (XV–X вв. до н. э.).

94

Символика Ваджры, наследницы древней «арийской» символики, была взята германскими нацистами-фашистами и трансформирована в символ «фасции» — от названия чего и произошёл термин «фашизм» — «социализм» для избранных, «чистых».

Позднее своего появления Ваджраяна явилась одним из основополагающих учений, из которых сложился тибетский вид буддизма (ламаизм), к иерархам которого обращались и фашисты и троцкисты-«социалисты» в поисках духовной поддержки «социализма» для избранных.

95

Благонамеренность тантрических буддистов налицо. Но к их опыту обращались и те, кто свой корыстный успех тщательно скрывал за интересом к этому опыту.

96

См. вторую часть пятой книги курса «Религиозная система древней и современной Индии» — всё по теме шактизма.

97

Поэтому Ваджраяну считают «почти не изученной»: её психические культовые практики полностью не поддаются логическому обоснованию даже в понятиях буддийской «философии», не говоря уже о попытках осмысления их на Западе.

98

Эта особенность связана с парностью хромосом. Хромосомный аппарат многоклеточных в каждом биологическом виде включает в себя своё однозначно определённое количество своеобразно построенных хромосом. У всех двуполых видов, хромосомы объединены в пары; хромосомы, составляющую пару, называются гомологичными. В каждой паре одна хромосома получена из хромосомного аппарата отцовского организма, а другая из хромосомного аппарата материнского организма. За один и тот же признак в организме (или совокупность связанных признаков) отвечает какой-то ген (фрагмент хромосомы, несущий информацию, управляющую этим признаком). Соответственно, каждый признак на уровне хромосом записан во всяком организме дважды: один раз в соответствующем ему гене одной хромосомы, второй раз в соответствующем ему гене парной хромосомы. Вследствие этого один и тот же признак может быть определён по-разному. У человека пол определяется хромосомами, называемыми «X» и «Y» по их похожести на буквы латинского алфавита. Мужчина несет пару хромосом «XY», женщина — пару «XX». Вследствие этой особенности в организме мужчины, в отличие от организма женщины, не дублированы гены хромосомы «X», по крайней мере, те, которым должна соответствовать отсутствующая ножка хромосомы «Y».

Вследствие дублирования генетических признаков у женщины вероятность передачи генетических признаков по женской линии (а значит и информации, «ключи» к духовному наследию) более гарантирована, нежели по мужской, чей соответствующий ген, записанный на хромосоме X, может не быть задействованным.

99

Слова «мать» и «матрица» — однокоренные.

100

О качестве передаваемой в буддизме информации и её назначении мы здесь не рассуждаем: об этом разговор пойдёт позже.

101

Назовём так коллективное бессознательное буддистов, которое они обожествляют, сливаясь в состоянии «нирваны».

102

При рассмотрении индуизма (шиваизма) в пятой книге курса мы уже обращались к вопросу взаимодействия психик и биополей мужчины и женщины. Здесь продолжим эту тему в связи с изучением буддийских культов.

103

Калачака-тантра подводит своего рода теоретический итог развитию буддистского вероучения, которое многие относят к разновидности монотеизма. В действительности же буддизм гораздо откровеннее атеистичен нежели индуизм: все боги буддизма всего лишь взятые из местных религиозных культов персонажи, употреблённые для создания мифических обоснований верности учения буддизма в процессе его распространения. Сам же Будда Гаутама изначально зафиксирован как «просветлённый» человек, что до сих пор признаётся в Тхераваде.

Махаяна и её направления молчаливо обожествили Будду, возведя его для верующей толпы в ранг «Божественного абсолюта». Сутры Махаяны уже в I–VI вв. н. э. рассматривают Будду как «Абсолютное начало» («космический универсум»), пребывающий во всех вещах и во всех людях как сокрытая, но подлинная реальность, называемая Дхармакайя. Согласно учению Махаяны, Будда может являть себя в разных телах: согласитесь, что это совсем не то, чем считали Будду в раннем буддизме Тхеравады. Достижение человеком «просветления» (пусть эгрегориального) и снисхождение Будды (как «Бога») в определённое тело (воплощение — Нирманакайя) — вещи разного порядка. Последнее равнозначно богохульству, перечёркивающему изначальное, более правильное, понимание сути Будды. Но как раз с самого крупного богохульства — «воплощения» якобы Бога — началось и библейское христианство…

Через полторы тысячи лет после основания буддизма образ Будды для большинства буддистов разных направлений стал «Богом-Творцом», утвердившимся вопреки учению самого Будды-основателя и вопреки сугубо атеистическому содержанию учения всех направлений буддизма, некоторые из которых прямо отрицают существование Бога-Творца, признавая лишь «космический универсум». По свидетельству буддийской традиции, Будда отвечал «благородным молчанием» на все вопросы о природе мира и его происхождении. Мифы же от творении перешли в буддизм из индуизма — как средство заполнения религиозного «пробела» в учении буддизма, но не главная отправная точка этого учения.

104

Отрицание реальности материи и отражение этих иллюзий на мировоззрении людей мы разбирали выше.

105

В том числе и от «нагрузки» Свыше, которая для мужчин более глобальна, нежели для женщин…

106

Согласно которой эгрегориальная алгоритмика автоматически реализуется в земных сферах и в социуме.

107

Так, древние зороастрийцы увлекались астрономией и их до сих пор иногда называют «астрономами».

108

В настоящее время как и прежде хочется оказывать влияние на Космос, что за большие деньги можно назвать какую-либо звезду именем «любимого человека»…

109

Полёты в космос, конечно можно назвать влиянием на последний, но это не магическое влияние, а мера, допущенная Свыше в общем попущении развития технократии до определённого срока. Полёты в космос — часть земной технократической программы, которая пока ещё не исчерпала попущения Свыше и имеет свою целесообразность хотя бы в части обратных связей на людей, которые они породили через испорченную экологию.

110

Весьма странный симбиоз научных профессий и религиозной приверженности.

111

В нашем понятийном аппарате это — Человечная этика — этика людей с человечным типом психики.

112

Не только вещественный мир, но и духовный.

113

Вернадский В.И. «Научная мысль как планетное явление».

114

То есть, к природе, в которую не вмешалась деятельность человека.

115

При этом В.И.Вернадский предупреждал людей (с позиции атеиста-материалиста), что и то и другое является «мощной геологической силой».

116

Из первой книги курса.

117

Гигантский духовный «пресс», созданный всеми предшествующими поколениями людей и давящий на психику вновь входящих в жизнь поколений в результате чего последние, взрослея, принимают существующую культуру за «нормальную», следуя её духовным автоматизам и этим самым ещё больше усугубляют «ноосферный» кризис.

118

Что в понятийном аппарате нашего курса может означать только всесторонний (и духовный и вещественный) выход в Человечность.

119

Справедливость между всеми, обязательная для каждого (без исключения) — является мерилом духовности будущего (ноосферы в идеале).

120

Невозможно Свободно мыслить под психологическим диктатом порочных эгрегоров ноосферы.

121

Под этим понятием автор имел в виду все изменения в биосфере.

122

Мысль не есть форма известной учёным энергии — видимо это имел в виду В.И.Вернадский.

123

Но на материальные процессы мысль оказывает влияние.

124

Чем самым В.И.Вернадский указал людям на то, что мысль — первоисточник биосферных изменений, признав реальность неизученной ноосферной магии.

125

Сфера интересов технологий.

126

Сфера изучения мировоззренческих и религиозных уровней.

127

В другой работе «Автотрофность человечества» (1940 г.). В.И.Вернадский прямо указывает на «разум человека» — как общественную «космическую силу», способную к «геологической» магии:

«В биосфере существует великая геологическая, быть может космическая, сила, планетное действие которой обычно не принимается во внимание в представлениях о космосе, представлениях научных или имеющих научную основу.

Эта сила, по-видимому, не есть проявление энергии или новая особенная ее форма. Она не может быть во всяком случае просто и ясно выражена в форме известных нам видов энергии. Однако действие этой силы на течение земных энергетических явлений глубоко и сильно и должно, следовательно, иметь отражение, хотя и менее сильное, но несомненно и вне земной коры, в бытии самой планеты. Эта сила есть разум человека, устремленная и организованная воля его как существа общественного».

128

«Биогеохимия указывает на теснейшую связь биосферы, как среды жизни, с жизнью, в частности с человеческим разумом (ноосферой). Она доказывает теснейшую связь всех основных биологических явлений со структурой биосферы».

129

Вообще же о локализации ноосферы трудно судить: да и это не главное.

130

В этом одна из главных сторон Божиего Язычества.

131

Одним из самых заметных из которых является экологический фактор.

132

Стихийные, природные и экологические катастрофы, обрушивающиеся на Запад всё чаще и чаще для большинства западных людей на указ…

133

Механизм отвержения — следствие социальной магии — мыследеятельности и целеустремлений людей, вышедших за пределы допустимого Промыслом. А качество механизма отвержения может быть самое разное: от биосферных стихий (следствие нарушения технократией нормального биохимического круговорота — как воплощения на Земле порочной эгрегориальной культуры) до геологических процессов (литосферных сдвигов или гидросферных стихий) и космических вмешательств (естественно предопределённойреакции земного ядра, мантии, коры, литосферы или гидросферы на порочную социальную магию; либо внешнее по отношению к Земле вмешательство из Космоса) в результате которых современная цивилизация людей будет отвергнута как антигармоничная.

134

Поэтому всякое обращение к разуму безумцев, отдавших свою душу в земное «пользование» религиозному эгрегору — бесполезно: разговор (если он и получается) приходится вести не с разумом индивида, а с «эгрегориальной алгоритмикой», транслятором информационного наполнения которой является психика индивида.

135

Отдать душу «Сатане».

136

Многократные повторения заклинания предназначены для активизации и доведения до полной остановки работы человеческого разума: попробуйте одну и ту же короткую фразу повторять многократно — ва— интеллект этим занятием будет заблокирован, а психика после нескольких десятков повторений начнёт давать сбои по отношению к «нормальной» (привычной) её работе. Если же в процессе повторений ещё совершать регулярные телодвижения либо жесты, то изменение «нормальной» физиологии, начавшиеся под воздействием блокировки интеллекта (разума и в первую очередь — сознания) будет активизировано ещё и этим, после чего не удивителен прилив эгрегориальной энергетики. Последнее во многих религиях называется ещё «экстазом»: отключение разума и обретение энергетического эгрегориального сопровождения.

137

Для Человека не нормально «терять голову» при любых обстоятельствах: а при зачатии Человека — тем более…

138

Обретение возможности бессознательного получения большого количества информации из эгрегоров, эгрегориального сопровождения магических возможностей в земной жизни, что сопровождается энергетическим комфортом, который обеспечивают отдающие информацию эгрегоры.

139

Как «доказательство» возможности такого варианта перенесения образности ощущений в достояние эгрегориальной алгоритмики и энергетики можно привести известные рекомендации тантрического «секса», направленные на достижение продолжительного состояние предоргазного «экстаза» (см. работы Семёновой).

140

Уже известная индусская символика.

141

Поэтому буддийская мандала часть означает «схему Вселенной». Которая также, как и мантра избавляет людей от ума…

142

Как и всё Мироздание.

143

Одновременно с освоением более высоких смыслов одной и той же символики.

144

Известно, что в иудейскую Кабалу вошли множество геометрических схем, заклинаний и всё это замешано ещё на цифровой магии: конечно составителям Кабалы было где поучиться этому и помимо ведического Востока, но всё же есть много похожего…

145

Прилив энергетики, который начинается с определённой стадии концентрации.

146

Читай модели-символа фрагмента эгрегора.

147

Читай эгрегор.

148

Любопытно, что в иудаизме существуют культы подобного рода, уходящие корнями в культы древнейших цивилизаций Востока. Один из них, который выполняют члены «Приората Сиона», описан к книге Д.Брауна «Код да Винчи»:

«Церемония называется Хиерос гамос, — тихо произнес он. — Очень старый ритуал, ему свыше двух тысяч лет. Египетские священнослужители и жрицы регулярно проводили эту церемонию, восславляющую детородную силу женщины. — Он умолк, подался еще ближе к Софи и добавил: — И если вы действительно стали свидетельницей Хиерос гамос, не будучи специально подготовленной, не понимая ее значения, тогда — да, я могу понять, какое это вызвало потрясение».

Преподнесён ритуал, как «связь с божественным», во время которого мужчина становился безумным:

«— И далее он объяснил: то, что показалось Софи сексуальным ритуалом, на самом деле не имело ничего общего с эротикой. Это был духовный акт. Ведь с исторической точки зрения совокупление было тем актом, через который мужчина и женщина познают Бога. Древние считали мужчину созданием духовно несовершенным до тех пор, пока он не прошел через плотское познание священного женского начала. Физическое слияние с женщиной было единственным способом сделать мужчину совершенным с духовной точки зрения, помогало ему овладеть «гносисом», то есть знанием божественного. Со времен Исиды сексуальные ритуалы считались для мужчины единственным мостиком между землей и небесами. — Совокупляясь с женщиной, — сказал Лэнгдон, — мужчина достигал такого состояния, при котором сознание оставляло его. И тогда он мог видеть Бога».

149

Очень удобно веками и тысячелетиями употреблять главные животные инстинкты вида «Человек Разумный» для их «разрядки» в «пользу» религиозно-эгрегориальной магии: что в психике доминирует — то и приспосабливают для обольщения и самообольщения религиозной толпы. Естественно, что эта толпа воздаёт организаторам подобных культов за то, что те как бы «подтянули» их животные инстинкты к уровню «божественного» — сделав представителей толпы «счастливыми» тем, что они поднялись в религиозном самомнении над своими «животными» страстями, а эгрегор их поддержал. Но от того, что самомнение толпарей стало возвышеннее после прохождения некоего культа — они ничуть не избавились от «животного» диктата в отношении их психики. Зато стали послушнее — как скот, которого исправно кормят и стригут…

150

А чуть выше мы назвали психотехники тантризма — «духовным онанизмом» — что в общем-то относится и к подавляющему большинству психотехник Востока.

Если объединить суть «духовной иглы» и «духовного онанизма» — то можно ещё глубже увидеть суть психотехник: сначала люди по недомыслию и культурным извращениям втягиваются в общественно вредное дело (подсадка психики и физиологии на «иглу»), а затем они уже не могут «жить» без регулярных эмоциональных разрядок психики (онанизм). Первый опыт опробования «наркотиков» (и «духовные наркотики» — не исключение) происходит под контролем «учителей» и впечатляет своим удовольствием, к которому привыкают и психика и физиология организма.

151

Если «нажраться» с утра, то, пробудившись после полудня нужно будет опять «нажраться», после чего пробуждение к вечеру потребует опять большой дозы дорогостоящего алкоголя. А при «умеренном» и «аккуратном» употреблении понемногу в течении дня — за алгоритмикой чего следят некоторые члены дворовых коллективов — средств нужно меньше, поскольку избегается падучий сон, после которого наступает относительная трезвость, требующая большой дозы.

152

Так в Тхераваде монахи учатся большую часть жизни для обретения состояния «просветления», а в тантризме его может обрести каждый, чья психика выдержит эгрегориальные культы.

153

Зато увидеть суть механизмов эгрегориального «просветления» проще.

154

Этого даже не все монахи достигают.

155

Часть сноски из пятой книги курса по поводу взаимного обмена информацией между мужчиной и женщиной при половом акте:

Объединение полей и фрагментов эгрегоров мужчины и женщины в ходе полового акта — издревле принималось за возможность общения с богами. Именно этим и привлекателен половой акт (возможностью быстрого, без труда обоюдного проникновения в эгрегоры друг друга согласно их взаимной вложенности), а уже потом — «приятной» физиологией. Возможность быстрого бессознательного проникновения в эгрегоры полового партнёра и бессознательная «перекачка» оттуда части информации (в процессе глубокого взаимопроникновения биополей — предопределённого Свыше обмена информацией, предназначенного для зачатия ребёнка и возможного лишь при половом акте), которая остаётся в психике и биополях партнёров после полового акта — оставляет впечатление серьёзного и интересного информационного обновления (иногда даже «божественного» проникновения в нечто неизвестное, что более производит впечатление на мужчин: женщина — мать — матрица, обеспечивающая широкий бессознательный доступ к информации).

Именно это и привлекает безвольных людей, которые ждут от жизни «новых ощущений», но не желают трудиться ради получения информации — ради чего они часто меняют половых партнёров за поиском «чего-то новенького». Но несогласованность информационных модулей, полученных их психикой и биополями от множества половых партнёров (в обход сознания) создаёт поистине шизофреническую картину мира в психике и уродливость биополей, что чревато потерей самоуправления вплоть до самоликвидации при попадании в критическую жизненную ситуацию.

156

Механизм чего мы прописали выше и в предыдущей сноске.

157

Многие исследователи не признают понятие «ламаизм» по отношению к тибетской разновидности буддизма, считая последний тибетской Махаяной. От этого термина призывал отказаться даже бежавший в Индию в середине XX века Далай-лама XIV, поскольку одним из поводов подавления китайскими властями восстания в Тибете было обвинение ламаизма в несоответствии его китайскому буддизму.

Однако это понятие давно и устойчиво существует, вошло в многие учебники по религиоведению и удобно для передачи смысла направления буддизма в Тибете.

158

Тибет — гористая область в Центральной Азии. Площадь около 3 млн. 800 тыс. кв. км.; население около 4 млн. чел. На современной политической карте территория Тибета принадлежит КНР.

159

Об этом см. раздел настоящей главы «Важные особенности распространения буддизма».

160

Духовные сыновья-бодхисаттвы, демоны-охранители, антиподы благих качеств будд — демоны-враги…

161

То есть, по меньшей мере он сомневался в творении мира Богом, а по крайней мере Будда Гаутама не признавал Божиего творения, а значит и Высшего управления миром, представленного Божиим Промыслом.

162

Суть и назначение которой мы рассмотрим в дальнейшем.

163

Первые следы проникновения буддизма в Тибет фиксируются достаточно поздно — лишь в V в., когда в Индии и в Китае он был уже хорошо известен и широко распространен. Вплоть до эпохи знаменитого тибетского правителя Сронцзан Гамбо (629–649 гг.) буддизм в Тибете был едва известен. Сронцзан Гамбо, обе главные жены которого — непальская и китайская принцессы — принесли с собой, по преданию, тексты и священные реликвии буддизма, стал, подобно Ашоке в древней Индии, великим покровителем буддизма, вследствие чего обе его жены были обожествлены и оказались объектом всеобщего почитания (сам царь стал рассматриваться в качестве воплощения будды Амитабы, который позднее стал считаться воплощением покровителя Тибета — бодхисаттвы Авалокитешвары). Кроме того, царь послал в Индию своего сановника Тхонми Самбхоту, который на основе индийского бенгальского письма разработал национальный тибетский алфавит; таким образом, у тибетцев появилась письменность. Тхонми Самбхота также написал первую грамматику тибетского языка, взяв за образец грамматики санскрита.

Ранняя смерть царя приостановила процесс буддизации Тибета, чему в немалой степени способствовали и «жрецы» религии бон. Спустя столетие после смерти Сронцзан Гамбо один из его потомков вновь выступил защитником к тому времени уже гонимого буддизма. Апеллируя к авторитету знатоков буддизма в Индии, он пригласил в Тибет выходца из северо-западной пригималайской Индии (Кафиристана) известного знатока буддийского тантризма Падмасамбхаву.

164

Собственно биографией Падмасамбхавы наука не располагает, а тибетское «Житие» (намтар) этого йогина настолько перегружено всевозможными сюжетами мифологического характера, что реконструировать по этому житию реальную биографию весьма затруднительно.

165

В настоящее время штат Индии в Восточных Гималаях. В 16–18 вв. Сикким находился в зависимости от Тибета, в 19 в. и до 1947 г. княжество Сикким подчинено Великобритании. В 1949 г. установлен индийский протекторат над Сиккимом. С 1975 г. — штат Индии.

166

Падмасамбхава реформировал пришедший в упадок после смерти Сронцзан Гамбо тибетский буддизм, придав ему очень заметный оттенок тантризма. Магия, заклинания и некоторые другие методы и приемы вышли на передний план. Однако это не помогло закреплению буддизма, который вскоре снова подвергся суровым гонениям. Только в середине XI в. очередной выходец из Индии, Агиша, вновь возродил в Тибете буддизм, проведя ряд реформ, направленных на укрепление здесь традиций классического буддизма, в частности монастырской дисциплины. Его усилиями было создано несколько крупных монастырей, ставших центрами распространения буддизма в Тибете.

Реформами Агиши были недовольны последователи Падмасамбхавы, которые по-прежнему делали основной упор на магию и иные методы тантризма. Сконцентрировавшись вокруг влиятельного монастыря Саскья (Саджа), они выступили против нововведений, заложив тем самым основу противоборства красношапочников (одежду красного цвета носили приверженцы Падмасамбхавы) и желтошапочников (символ классического буддизма Агиши).

167

С возникновением тибетской разновидности буддизма он сразу же вошёл в конфликт с китайским чань-буддизмом. Завязалась длительная дискуссия мудрецов (как и было принято разрешать споры между сторонами в Индии), в ходе которой победили тибетцы. Это положило начало длительному периоду изоляции тибесткого буддизма от китайского чань-буддизма.

168

Поскольку ламаизм выдвинул на передний план «космогонию», задвинув идею «быстрого освобождения» потенциально возможную для всех (в Махаяне и Ваджраяне) на второй план — то идея появления миров должна была найти своё отражение. Творение приписали Адибудде, наместничество которого, согласно ламаизму, выполняли местные Будды (или воплощения будд), которые, конечно же, обладали «самой малой степенью подавленности материей», а посему были — наиболее «просветлёнными» в смысле неподавленности имеющихся в них «частиц будды будд».

169

Поэтому место практикам (в первую очередь психотехникам) в ламаизме не второстепенное: просто теория предписывает иерархический подход к применению практик.

170

Но в Махаяне, также как и в индуизме — доктрина рая и ада не главное, а второстепенное после доктрины перерождений.

171

Ислам был уже широко известен и популярен, а поэтому не считаться с его стройной системой единобожия, основанной на доктрине посмертного воздаяния — значило отставать от мирового религиозного времени.

172

Теоретическая основа открытого социального расслоения людей «по духовности».

173

Как это созвучно: «Великий вождь коммунизма ведёт людей по пути всеобщего благосостояния…» — актуальный лозунг в СССР и в КНР.

174

Мы уже знаем, что мудрость по-буддийски равнозначна безумию по-русски.

175

Психотехники и подобное.

176

Теоретическое обоснование ламаизма, близкое к нейролингвистическому программированию.

Ламаизм учит: избавившись от авидьи и вступив при помощи ламы на путь познания-праджни, ламаист тем самым улучшает свою карму и в конечном счете может сделать её настолько хорошей, что одно это обеспечит ему очередное рождение в западном рае Амитабы либо на одном из многочисленных небес вместе с божествами и святыми, чья карма позволяет им долго жить в их мирах обитания, оставаясь при этом молодыми и здоровыми. Это практически вершина того, чего могут желать ламаисты, за исключением тех, кто намерен серьезно посвятить себя стремлению к избавлению от перерождений, к выходу за пределы сансары, и кто в соответствии с этим вступает на путь аскезы, медитации, самоусовершенствования и т. п., т. е. на путь, ведущий к нирване.

177

Храмовая иерархия, обрядность, и таинства, всё это — роднит тибетский буддизм с «христианством», в котором, как мы знаем из третьей книги курса «Сравнительное богословие», существует своя система таинств, которые хоть и на более примитивном уровне, но являются психотехниками.

178

Разреженный воздух высокогорных областей и его воздействие на психику людей — отдельная тема. Что можно сказать точно: разреженный воздух способствует достижению многих целей, которые поставлены в процессе магии психотехник.

179

Европейцу это сравнение может стать хоть немного понятным, когда он сможет напрячься и сравнить свои психические ощущения когда он находится в большом городе и за городом — достаточно в пределах 30–50 км., где техносфера, конечно же существует, но её «плотность» гораздо ниже, чем в черте города.

Пребывание в течение нескольких дней вне зоны влияния «плотной» городской техносферы — в случае, если не угнетать свой организм алкоголем, табаком, излишним обжорством и прочими средствами, которые способствуют блокировкам психических уровней, отвечающих за «тонкие» сферы связи с «мистическим» — может обеспечить относительную готовность психики к разнообразным не техносферным магическим экспериментам с ней.

180

Примером нейролингвистического вписания подобного рода является легенда о превращении Падмасамбхавой местных духов и божеств в охранителей буддийской веры.

181

Метрополия (от греческого meter — мать и polis — город). В Древней Греции этим словом обозначался город-государство (полис) по отношению к созданным им поселениям (колониям).

182

Так например, Далай-лама V был, несомненно, выдающейся личностью: в нём сочетались таланты религиозного деятеля, опытного политика, тонкого дипломата, удачливого полководца, ученого-историка и тантрического йогина, практикующего таинственные ньингмапинские ритуалы.

183

После изменения соотношения эталонных частот биологического и социального времени.

184

Весьма большая цифра для «благополучия» духовной и монастырской «жизни»…

Как пишут историки, около миллиона оставшихся тибетцев были заточены в лагеря и большая часть их погибла.

185

Кроме этого в Российской Федерации ламаизм имеет последователей, главным образом в Бурятии, Калмыкии и Туве (образовался в период XVII–XIX вв.).

После долгих гонений со стороны «коммунистического» режима КНР в 80-х годах XX века религиозная жизнь в Тибете начинает «оживать»: восстановлены и функционируют около 200 монастырей.

186

Которое кто-то организовал…

187

Те более, что через техносферу творится своя магия, которую мы называем «магией технических средств массовой информации и коммуникаций».

188

Об этом речь пойдёт позже.

189

И другие промежуточные ступени тибетской храмовой иерархии.

190

Как это похоже на церковное устройство «христианских» приходов…

191

Таким образом в тибетском буддизме поощрялось идолопоклонничество…

192

Все, кто восторгаются буддизмом и особенно тибетской его разновидностью (ламаизмом) — на бессознательных уровнях психики поддерживают (в разной мере) толпо-«элитаризм», в котором видят себя на одном из уровней его социальной иерархии. На каком? — это они сами должны себе ответить. Русскому мировоззрению такие холопские отношения противны…

193

А ведь буддизм возник как оппозиция сословному режиму брахманов…

194

Иными словами, эксперимент по построению духовного «коммунизма» «в отдельно взятой стране» удался.

195

И поддерживать эту иерархию длительное время.

196

Опираясь на тезисы, выдвинутые еще ранними буддистами, ламаизм предусматривает строгие этические нормы существования. Речь идет о хорошо известных каждому буддисту десяти «черных грехах», которых следует избегать, и десяти «белых добродетелях» (восточный дуализм в действии!), коим надлежит следовать. В число грехов входят грехи тела, слова и мысли. Грехи тела — это убийство, воровство, прелюбодеяние; грехи слова — ложь, клевета, злословие и суесловие; грехи мысли — зависть, злоба и еретические помыслы. Существуют довольно четкие градации и внутри каждого из этих разрядов, будь то убийство или клевета; причем для каждого отдельного случая — своё строго определенное воздаяние: за тяжелые грехи — перерождение в аду, за средние — рождение в виде бессмысленных животных, монстров (претов), за незначительные — либо рождение болезненным и недолго живущим человеком, человеком с существенными пороками, либо рождение в какой-либо стране вне сферы ламаизма.

К числу добродетелей относятся действия, антонимичные грехам: защита чужой жизни, щедрость, целомудрие, кротость, правдивость, миротворчество, смирение, милосердие, сострадание, стремление к истинному учению. Обладание этими десятью добродетелями — основа для вступления на путь святости. Следующий шаг в этом направлении — овладение парамитами праджни, также имеющими отчетливо выраженную этическую заданность: к числу шести таких парамит относятся подаяние, обет, терпение, усердие, медитация и сама праджня-мудрость. Каждая из них тоже имеет по нескольку разрядов с чётким определением тех норм поведения, которые должны им соответствовать.

Освоив шесть парамит, ищущий спасения, если он намерен идти к конечной цели и достичь хотя бы состояния бодхисатвы, должен последовательно преодолеть еще пять путей-преград: путь стяжания добродетелей, путь соединения с истиной и борьбы со злом, путь истинной мудрости, путь прозрения и путь достижения цели — в процессе освоения и преодоления которых он, переходя из одной в другую область обитания, становится бодхисатвой. Иными словами, путь к состоянию бодхисатвы (и тем более будды, число областей обитания которых в ламаизме достигает 13) весьма нелёгок, но при этом в качестве главного условия его прохождения выступает до предела нормированное поведение, детерминированное этикой. Выдержать такие испытания могли немногие — они обычно и обретали ореол высшей святости и считались эталоном. Все остальные лишь ориентировались на этот эталон, ограничиваясь минимумом этической нормы.

197

После чего (чисто теоретически, конечно) ламы вполне могли позволить себе закрепить наследственность всех сословий и создать государство по типу погибшей Атлантиды.

198

Воплощение божеств пантеона (а не только будд и бодхисаттв) в крупнейших представителях ламаистского духовенства. Это религиозное новшество тибетского буддизма, как развитие существовавшего учения о бодхисаттвах, гласило, что «достигший высшей степени святости монах-лама, не желая оставлять свою паству в добычу неисчислимому сонму злых духов, решается отказаться от перехода в нирвану и в новом телесном обличье продолжает свою благородную миссию». Очень удобный повод дурить головы пастве да ещё и выглядеть «свято-героем», отказавшимся от «нирваны» в «пользу» продолжения паразитической «жизни» но уже в более привилегированном статусе да ещё и создав основу для этого своим потомкам.

199

Подобный сюжет употреблён создателями прошедшего в конце 2006 года сериала под названием «Вепрь», снятого по мотивам религиозности тибетского буддизма, смешанного с властными вожделениями многих иерархов троцкистско-масонского порядка в СССР.

Зачем такой знаковый фильм назвали «Вепрь» накануне года «свиньи» по восточному календарю? — Ответ на этот вопрос не смогут дать даже сценаристы…

200

Но можно было выбрать и не прямого наследника «по крови», объявив его «будущим перевоплощением», что и показано в сюжете фильма «Вепрь».

201

Вообще же в ламаизме существуют многочисленные «ранги перерождений», которые употребляют ламы разных рангов соответственно.

202

Имеется в виду «степень омрачённости сознания» в первую очередь привязанностями ко всему мирскому.

203

Восходит к «чистоте» учения первого Будды Гаутамы.

204

В первую очередь напрямую от учителя к ученику: поэтому чань-буддизм (дзэн-буддизм) более (в первую очередь) приветствуют достижение «непринуждённого» «просветления» — которое возникает как бы «само собой» у учеников после их длительного общения с гуру, исследований своей «природы», а не в результате конкретного спектра психотехник согласно их зафиксированного в «канонах» алгоритма.

205

Титул китайского учителя Махаяны.

206

Что общепринято в тибетском буддизме.

207

Учение о единой для всех существ природе Будды.

208

Примерно такая же «упрощённая» картина и в Ваджраяне…

209

Тибетский буддизм называют «снежным буддизмом», а сам Тибет «Страной Снегов» — вследствие его преимущественно высокогорной локализмции в Гималаях.

210

Если мы посмотрим на историю буддийских школ XI–XIV веков, то мы увидим, что все они были прежде всего школами йогической практики, в большей (ньингмапа), возрожденными в Тибете Атишей. Цзонхва (XV век) хотел «установить гармонию между йогой, философским дискурсом и монашеской дисциплиной». И это ему в целом удалось.

В своей реформаторской деятельности Цзонхва руководствовался следующими стандартами: 1. Нормами буддийской практики, установленными Атишей; 2. Признанием радикальной мадхьямака-прасангики высшей формой философского дискурса; 3. Необходимостью введения обязательного религиозно-философского образования для монахов, включающего в себя овладение базовыми положениями всех направлений Хинаяны и Махаяны; 4. Практика тантрической йоги только после завершения общефилософской подготовки, получения солидного схоластического образования и принятия в том или ином объеме монашеских обетов.

Как сказал, несколько утрируя ситуацию, один современный буддист, характеризуя позицию гелугпинцев: «Если не будешь знать логики, то не станешь Буддой». Напомним, что «знание религиозной логики» это первый шаг к вхождению в логику (алгоритм) эгрегора «Будда».

Одновременно гелугпинцы уделяли огромное внимание повышению престижа и статуса духовенства, благолепию и красоте монастырских интерьеров, величию и пышности литургии и «богослужебного» чина. Именно со времени Цзонкхапы в тибетских монастырях появились роскошно украшенные изображения Будд и бодхисаттв, завёрнутые в покровы из тончайшего шелка.

211

В то время как в большинстве буддийских общин монах не имел возможности делать никакую физическую работу, кроме уборки в своей келье.

212

Мы её уже знаем по разделу о Махаяне.

213

Эту легенду поясняют следующим образом:

Для того, чтобы, например, постичь сущность цветка, европейским учёным нужно отстраниться от него, как от исследуемого объекта и после этого подвергнуть этот объект всяческим анализам: ботаническому, химическому, физическому и т. п. «Путь Дэн» (Чань) — это «проникновение в объект и видение его как бы изнутри… чтобы понять цветок нужно стать им, цвести, наслаждаться солнечным теплом и перестуком дождя». (Судзуки Д. Лекции по дзэн-буддизму», К, 1992 г.).

214

Что неизменно в толпо-«элитарном» обществе при «господстве» нечеловечных типов психики: даже самая правильная религиозная доктрина ставится на «службу» создающейся иерархии.

215

Создание особого настроя психики, который целенаправлен для подготовки к состоянию медитации — а всё остальное для такой целенаправленной личности остаётся «за пределами сознания».

216

По крайней мере это обретение «демонического» типа психики (признаком чего является некоторая степень «свободы» толкования учения), а по большей мере это — «зомби».

217

Язык Жизни — по большей мере является спектром внешних факторов по отношению к «собственной и нерождённой природе сознания» (по сути речь идёт больше об индивидуальном бессознательном), который призывают игнорировать в буддизме.

218

Изучение канонических текстов, конечно же не позволяет постичь Промысел, обрести Человечный тип психики, однако, каноны нужно учитывать для сравнительного анализа религиозных систем, вырвавшись прежде этого из стереотипов последних.

219

Суть происходящего при этом мы рассмотрим в следующих разделах. Здесь же можно грубо уподобить такую быструю передачу информации — перекачиванию массива информации с одного мобильного телефона на другой с помощью соответствующего электронного «порта». После чего пользователь телефона с обновленной информацией обретает возможность руководства ею.

Это гораздо быстрее, нежели вручную вносить в меню телефона ту же информацию — что можно уподобить «канонической» подготовке к «пробуждению» психики буддийских монахов.

220

Как мы уже знаем в действительности транслируются бессознательные образы из психики в психику…

221

Что не может не служить духовной основой иерархии толпо-«элитаризма».

222

Иными словами, в чань-буддизме изживается всё, что не связано с прямым учительством, с личным контактированием с гуру. Поэтому духовный статус гуру в Чань позволяет манипуляции с кадровой базой по своему усмотрению: кому передать «просветление», а кому — не передавать.

Но тоже самое мы наблюдали и в тибетском буддизме — но на основе провозглашённой и закреплённой на уровне государства иерархии и «канонов» Махаяны.

223

Созерцание — один из самых эффективных приёмов (созерцательная йога) отключения психики от внешних факторов, от Языка Жизни. Как видите, Чань и Дзен рекомендуют находиться в таком сотоянии как можно большее время жизни…

224

Обращаться к «изменённому сознанию» таких учеников с помощью слов бесполезно: они упёрты в свою «пробуждённость».

225

Через которые «Язык Жизни» вдруг «достучится» до остатков совести монаха, либо какой-нибудь чужой «канон» вдруг войдёт в противоречие с принятыми этим видом буддизма правилами.

226

Этому учат гуру — их функция.

227

Зачем тогда человеку Свыше дано сознание?

228

И мы уже знаем, что праведность в первую очередь должна быть направлена на поддержку социальной справедливости.

229

Состояние «нирваны» мы не испытывали, поэтому трудно сравнивать…

230

Можно понять: образами, имеющими отношение к реальной материальной жизни, наполненной земными чувствами.

231

Сразу возникает вопрос: с каким миром сливается в одно целое человек?

232

В учении буддизма — всё наоборот.

233

Чем-то сходное с состоянием «сомати» — приостановка всех важнейших жизнеобеспечивающих процессов в организме на длительное время. Это состояние стало возможным с отдельными людьми в исключительных случаях на ведическом Востоке. Факты, подтверждающие случаи сомати — важное свидетельство о том, что в процессе «просветления» происходит изменения «нормальной» физиологии организма, которое удаётся в отдельных случаях доводить до почти полной остановки всех основных процессов, в результате чего индивид становится «законсервированным» не длительное время, не умирая при этом.

234

Природу внутренней трусости и её связь с мировоззрением восточного дуализма мы разбирали в предыдущей книге курса.

235

«Чем дальше идёшь, тем меньше познаешь. Поэтому совершенномудрый не ходит, но познаёт [всё]. Не видя [вещей] он проникает в их [сущность]» (Лао-цзы. Книга о Дао и дэ).

Спрашивается только, зачем же тогда эволюция человечества?

236

Что значит «приучено»? Для нормального человека внимательное отношение к Жизни — норма, предопределённая Свыше.

237

Как это и произошло с государственностью высокогорно локализованного Тибета.

238

Эти два высказывания направлены на активизацию процесса выделения собственного «Я» (сознания — по буддийски) из потока событий окружающих человека. Можно признать, что это занятие весьма полезно. Вопрос в другом: что будет дальше делать человек, овладевший навыками разделения своих взглядов и наваждений и не зависящих от него явлений и обстоятельств? — В буддизме на этот вопрос даёт ответ следующее высказывание.

239

Другими словами: «Нет Человека — нет проблем, связанных с его стремлением к Свободе».

240

Это высказывание свидетельствует от том, что конечной целью буддизма является как полное подавление собственного «Я», так и наиболее полная изоляция личности от воздействия на неё окружающей среды.

241

Надо помнить, что восточные психотехники, приводящие к неразличению Добра и Зла, уже один раз успешно применили в Древнем Египте, и что из этого получился отряд «зомби» выполняющий функцию глобализации по-библейски. И если бы не проблемы, связанные с преодолением гонки производства и потребления в западном мире, то модель «развитого капитализма» вполне могла бы соответствовать обществу людей, которые даже не догадываются что существуют понятия «свобода» и «несвобода». Западный обыватель плюёт на свой социальный статус, если он «живёт» в достатке.

Но более всего эксперимент по «зомбификации» общества с одновременным ограничением потребления получился в «коммунистической» Северной Корее — стране, куда буддизм проник и укоренился самое позднее в X веке.

242

Возможно есть и ещё источники, которые оказывают влияние на «свободное» (от постороннего целенаправленного вмешательства) становление алгоритмики психики людей и формирование совокупного образа их биополей.

243

И связывают это «собственное Я» с «омрачением сознания» всем тем, что мы только что перечислили как помехи в обретении «свободы» по-буддийски.

244

По контексту «обстоятельства» прошлой его жизни и настоящей.

245

Принцип, весьма распространённый в разборках толпо-«элитарных» кланов — если наблюдать за ними со стороны и немного «свысока» относительно их уровня миропонимания.

С каждым «ударом» буддийского «клина» старый «клин» стереотипов восприятия мира и мышления удаляется соответственно тому, как в психику входит новый «клин».

246

Это в принципе правильно: всё, что касается неправедных стереотипов и худого эгрегориального водительства — можно отнести к «шипу в теле». Но не всё только плохое и главное, бесполезное, обретает в жизни человек: каждый человек (даже самый гнусный) несёт в своей психике хотя бы частицу того, что в ней отложилось благодаря его интуитивной связи с Богом (либо благодаря «Языку Жизни») — в результате чего все люди вносят свой в клад в дело движения общества к Справедливости.

247

Буддизм. Четыре благородные истины. «Дзэнская история» Сб. М., 2001 г.

248

Истина всегда конкретна и даётся не только интуитивно и через «Язык Жизни», но и в Различении, связанном с нравственностью; а Правда о Добре и Зле ищется человеческим разумом в соответствии с его вниманием к даваемой Свыше конкретной жизненной Истине.

Откуда буддийским учителям знать Правду-Истину, если они сами в первую очередь издревле научились трусливо уклоняться от Божиих призывов к ним с помощью изоляции своей психики от «Языка Жизни» и от Бога методом психотехнических процедур имитации высшей связи.

249

Поэтому «космогонию» мы рассмотрим в следующем разделе, прежде чем продолжить рассмотрение сущности буддийских психотехник.

250

Что является одним из поводов говорить об обретении буддийской «свободы» как о вершине свободы и гармонии, к которой человек приходит якобы самостоятельно. Последнее создаёт атмосферу ненапряжённых взаимоотношений во всей буддийской иерархии.

251

Надо понимать — психики.

252

О каком принуждении может идти речь, если буддисты предлагают слабым, безвольным, внутренне трусливым людям с преобладанием «животной» основы над разумом человека — легко и без особого труда избавиться от неприятных для их психики ощущений, вызванных в первую очередь проблемами неправильных взаимоотношений этих людей с Богом, и те, будучи психически недоразвитыми и слабыми, чтобы самим выйти на ощущение Свободы, принимают «с радостью» помощь учителя.

253

А люди, пришедшие к гуру, мягко вписываются в духовную иерархию буддизма.

254

Буддизм рассматривает «срединный путь» как путь освобождения от страданий — средний между крайностями аскетизма и чувственных излишеств. Иными словами «срединный путь» доступен большинству последователей.

255

Если выявляются нестандартные стереотипы (в смысле того, что для их нейтрализации не существует коанов) — то коаны дописываются и утверждаются высшими гуру, что является признаком адаптации системы буддизма к изменяющимся внешним условиям.

256

Нижеприведённые примеры каонов направлены на разрушение стереотипов «приземлённого» мышления с одновременным подведением ученика к осознанию того, что материальный мир и всё, что ему соответствует это — иллюзия.

257

Наставники чань-буддизма, практикующие в западных странах, наряду с коанами употребляют с успехом знаменитую сказку Л.Кэролла «Алиса в Стране Чудес». Мало кто из разумных людей будет спорить, что в ней самой полно шизофрении… которая действительно вводит людей в «философский ступор», оставляя без ответа многочисленные вопросы, проставленные ещё более многочисленными умолчаниями сказки.

Учение буддизма о реальном мире часто сравнивают с «улыбкой Чеширского кота» из этой сказки: улыбка есть, а кота нет. Но такое бывает лишь в западных сказках…

258

Ещё больше утверждая у ученика безволие и страх перед жизнью — после чего такой ученик сам пойдёт к учителю за помощью: куда ещё ему деваться?

259

Учение гласит: «Опираясь на развитую длительными тренировками интуицию, наставники должны уловить в замученном затраченными на обучение усилиями и внутренними сомнениями сознания ученика тот момент, когда ему будет достаточно одного толчка, чтобы подняться на качественно новый уровень».

Такой момент в жизни каждого человека действительно существует и не один. Но вся штука в том, что этот момент и «толчок», соответствующий ему, точно знает только Бог, а дать такой толчёк Бог может через Язык Жизни. Лишь в этом случае «толчок» (если человек его правильно поймёт разумом: а буддисты учат не утруждать себя логическими конструкциями, доверившись учителю) — приведёт человека ближе к Богу и пониманию его Промысла.

260

А ещё раньше — в древнем Египте.

261

«В терминах христианства наступает момент, когда души слышат голос живого Бога — утверждает Д.Т.Судзуки — Евреи могли бы сказать, что Моисей находился именно в подобном состоянии сознания, когда услышал глас Божий на горе Синай: «Я есмь Сущий»» — Судзуки Д. Лекции по дзэн-буддизму. К., 1992.

Мы не будем спорить с этим утверждением дзэнского гуру — наперёд зная уже, что за «Бога» обычно слышат знаменитые «пророки»…

Напомним, что Бог не вламывается в психику людей со своими прямыми лексическими указаниями и угрозами…

262

Читай: объединение психики с фрагментом эгрегора «Будда».

263

«И тогда сознание ощущает своё освобождение, его охватывает ошеломляющий восторг» — так заканчивается один из рассказов про свои ощущения в ходе «освобождения».

Но то же самое ощущает пьяница или наркоман после принятия соответствующей дозы. Бог же никогда никого на ошеломляет.

264

Сэкида Кацуки. «Практика Дзэн. Железная флейта (100 коанов дзэна)». К.,1993.

265

Символично, что на юго-востоке и находится цивилизация буддизма.

266

Начало повествования ощущений вполне годится для описания видений личности, впавшей в «белую горячку»…

267

«Вода» здесь — символика обретённой в процессе ученичества информации-образов, которая, после её заполнения уже «очищенной» психики (образ «город»), позволила последней объединиться с эгрегором «Будда».

268

«Глубины» — глубинных бессознательных уровней психики. Речь идёт об окончательном разрыве между старым эгрегориальным сопровождением психики личности и вновь обретённым с помощью гуру.

269

Ещё бы: «препятствия» (старые эгрегориальные привязки) были удалены заранее в ходе общения ученика с гуру.

270

Читай — психика.

271

Бог никого не ошеломляет. «Ошеломляющий восторг» — это эгрегориальное наградное воздаяние («прозрение», «просветление», «нирвана»… — видимо на первом этапе характерно переизбытком позитивных эмоций, неописуемой «комфортностью» психики и прочими ощущениями, которые сродни наркотическому опьянению) за обретение очередного покорного объекта управления.

272

Читай — психики.

273

Лишение психики хотя бы части её прошлого эгрегориального сопровождения может привести к гибели личности: поэтому любые психотехники (когда личность не понимает, что с ней творят) опасны. Это так, поскольку при обнулении (и даже частичном «вычищении») важной части прошлых жизненных программ изменяется и физиология организма, которая представляет собой сложнейший комплекс химико-биологических процессов, связанных с доставкой жизнеобеспечивающих компонентов и веществ, управляющих исполнительными командами, к разным органам человека. Серьёзная перестройка алгоритмики психики может привести к смертельным сбоям в работе всего химико-физиологического комплекса, что вызовет остановку одного или нескольких органов жизнеобеспечения, привыкших получать «питание» и исполнительные команды в прежнем режиме. Поэтому от гуру зависит в данном случае жизнь ученика, который всецело отдаётся в руки своего земного «бога». Напомним ещё раз, что гуру не может заменить собой Бога — тем более что буддийские практики не приводят к праведности. А посему ошибки при инициации вполне допустимы и очень вероятны (особенно у лиц не «коренных» буддийских «этносов»). Если всё же инициация пройдёт гладко — то последующая жизнь «просветлённой» личности далеко не застрахована от неприятностей со здоровьем (психическим и физиологическим) — поскольку она проходила курс «психотерапии» не под правильным контролем лучшего Лекаря (Бога), а под руководством земного гуру. Тем более что цель буддизма и цель, которой должен придерживаться Человек — разные.

Наглядным практическим примером, когда физиология человека не выдерживает перемен, связанных всего лишь с изменением активизации в жизни эгрегоров профессионализма (коллективного бессознательного, обеспечивающего профессиональную деятельность и общественную жизнь, связанную с основной работой) является быстрая смерть множества людей, вынужденных уйти на пенсию, либо тех, кто остался без прежней работы, которой посвятил большой период жизни. Таких фактов можно было наблюдать очень много особенно в первые годы «перестройки» в СССР, когда вместе с возможностью заниматься прежним профессиональным делом люди теряли ещё и прежние идейно-политические ориентиры: разочаровывались в прежних идеологических убеждениях. Двойная потеря эгрегориального сопровождения (профессионализм приходится просто позабыть; а в прежних идеях приходится разочаровываться, поскольку они как бы не «оправданы» дальнейшей жизнью — что приводит к неминуемой отстройке, хотя бы частичной, от прежних эгрегоров, поддерживающих жизненный смысл существования) для слабовольных, безвольных, внутренне трусливых и безынициативных людей (кто не подобрал себе новые занятия и идейные цели) как правило приводит к болезням и смерти.

274

Если бы буддизм признавал Бога, то получилось бы, что это Бог устроил такую жизнь людям, которая полна страданий. Любопытно, что в эту версию вполне укладывается библейский миф об Адаме и Еве, которые были наказаны за отступничество от запретов, якобы в результате чего жизнь людей стала полна страданий.

Не из мировоззрения ли восточного дуализма вытекает миф об Адаме и Еве… очень удобно его употреблять вот уже более трёх тысяч лет (если следовать хронологии канонов Библии) с целью одурачивания толпы теорией о якобы объективной непреодолимости страданий в земной жизни.

275

Восточная амбициозность перед силами, которые не подчиняются людям, породила особый вид боевых искусств, которые называются «восточными». Эти искусства направлены на подчинение себе возможностей людей с употреблением всех практически исследованных «гармонических» возможностей человеческого организма. Главный метод — употребление потенциала противника и вписание последнего в свою систему боя.

Восточные боевые искусства направлены прежде всего на избавление владеющего ими от привязанностей к другим людям, которые могли бы причинить страдание (через земные привязанности), от которых буддисты пытаются поскорее избавиться. Для этого восточный человек может всю жизнь оттачивать свои способности, чтобы обрести в этом отношении иллюзию свободы от воздействия на него других людей — будучи самым «крутым» борцом-воином.

Но праведности овладение боевыми искусствами Востока не добавляет, наоборот: при внешней красивости и виртуозности владения пластикой тела боевые искусства Востока представляют собой красивый способ изощрённого убийства, которое «оправдывается» общей идеологией защиты региональной цивилизации и её духовности от врагов, а также и наступательным характером в отдельных случаях. Но даже моделирование убийства (от моделирования до дела один шаг: тем более, что в эгрегориальной системе откладывается алгоритм убийства) — что многократно происходит в процессе обучения боевым видам — откладывается в психике людей особым восточным стереотипом жестокости (но никак не Любви), что в конечном итоге «оправдывается» всё той же теорией иллюзорности мира и страданий. И вообще обучение «искусству» убивать необходимо лишь в условиях доминирования нечеловечных типов психики в региональных цивилизациях: насилие порождает насилие; Любовь — порождает Любовь.

Конечно, в условиях опасности агрессии извне нужно уметь отвечать на насилие… но при этом нужно руководствоваться Любовью к своей Родине, народу, Богу. Как видите, на Востоке таких понятий не имеется — там другие стимулы (скрытая за теорией страдания внутренняя амбициозность перед трудно подчиняющимися силами, порождённая мировоззрением восточного дуализма) ведения войны, даже «освободительной».

Следующая за этим (за обретением иллюзии свободы от людей) функция людей, обученных боевым искусствам, как мы уже говорили — защита региональной цивилизации (в первую очередь «элиты» и её власти) от иноземного вторжения (разновидностью чего является наступательная доктрина). Это было бы действительно оправдано если бы религиозная система, которую представляет региональная цивилизация (и её «элита»: император, властитель и пр.) была бы нацелена на праведность в земной жизни. Но защита неправедной и заблудшей в своих религиозных поисках цивилизации с помощью изощрённых видов боевых искусств — занятие, которое Свыше не поддерживается. И, как показал исторический опыт, самая амбициозная в своей наступательной доктрине Япония не раз натыкалась на объективные препятствия, выставленные на её пути другими неправедными захватчиками в рамках попущения Свыше.

Именно поэтому распространение буддизма силой с помощью военной агрессии не могло достичь успеха во времена, когда ещё первую роль играла способность к боевым искусствам. Но после того как исход военных столкновений стала определять техника — боевые искусства остались прерогативой спортивных видов.

276

Иными словами, согласно такой мировоззренческой основе — только родившись, человек уже должен стремиться побыстрее закончить своё земное существование. Это в корне противоречит жизнерадостной природе человека, которую даёт всем от рождения Бог. Буддистская мировоззренческая основа (доведённая до абсурдной крайности восточная дуалистичность) представляет собой извращённую до противоположности сущность человеческой основы. Но все дальнейшие «философствования» буддизма исходят из этого космогонического «постулата».

Но ведь та же самая религиозная основа и в библейском «христианстве»: «Христос терпел и нам велел»; «Христос пострадал за нас — будем же смиренными перед Христом и спасём свои души для будущей жизни» и тому подобное, чему учит церковь имени Христа.

277

Имеется в виду очередное земное перерождение «души» либо — что более присуще учению буддистов — новой комбинации дхам (дхарм), о чём речь пойдёт чуть позже.

278

Именно в «вычищении» этих «привязок» и заключается — как считают буддисты — смысл предварительной подготовки ученика к медитации с выходом в нирвану: последнее — признак «просветления» и освобождения от сансары.

279

Внутренне трусливая психика — а другой у буддистов и не может быть, поскольку абсолютное избавление от трусости может обеспечить лишь Бог в случае постоянной связи с Ним человека по Жизни — требует постоянного «допинга» (самоутверждения), чем для буддистов является нирваническая разрядка. Дело в том, что, выбрав путь отказа от всех мирских жажд, буддисты становятся для мира чужими: мир им отвечает «агрессией», от которой они бегут в нирвану, утешая себя тем, что после смерти в этот неустроенный мир они больше не вернутся.

280

О первой крайности, которую приняли для себя многие люди Запада и Востока тоже — мы говорить не будем: и так ясно, что она пагубна.

281

Это можно увидеть на примере фильма «Остров», вишедшего на экраны теливизоров 7 января 2007 года. Мы поместили отзыв о фильме в конце главы «Буддизм» как практическое приложение, которое показывает единую духовно-мировоззренческую основу ведических религий Востока и «христианства».

282

Не надо забывать, что Далай-Лама был главой Тибета.

283

Какая у «зомби» может быть свобода воли: буддизм и не скрывает своих целей.

284

Это — чушь, поскольку в противном случае мир давно бы рассыпался. Но у буддистов он и впрямь рассыпается на дхармы по выдуманным ими же «законам».

Гармонию мира и его единство обеспечивает в первую очередь единая для всех объективная нравственная закономерность, поддерживаемая Творцом. Но Единоначалие Творца и души людей, находящиеся в Его распоряжении и получающие свободу своей судьбы в земном мире буддисты отрицают.

285

Чуть позже мы увидим, что буддисты неосознанно душу отождествляют с психикой — как это до них и параллельно с ними (хронологически) делали древние греки (см. вторую книгу курса «Сравнительное богословие»).

286

Интересно, как это понравится эгоцентричным, амбициозным личностям? — А может быть буддизм тем и «хорош» для хозяев глобализации, что его «философия» способствует усмирению психически неполноценных эгоцентристов с целью включения их психики в общую иерархию глобализаторов…

287

Дхарма (от санскритского корня дхар — «поддерживать»), обобщённый перевод — «извечный порядок», «извечный закон».

Очень удобно сначала «рассыпать» психику ученика на «дхармы» (провести её анализ), а затем — синтезировать оставшиеся и обретённые в ходе психотехник «дхармы» в эгрегориальную систему. Но о последнем говорится, что «никакого душевного единства нет»: как же «нет», если все «просветлённые» отдали свои души общей эгрегориальной сборке?

288

А эгрегор «Будда» — сборка множества «порядков» и «законов», которым подчиняются души, покорившиеся системе. В реальности психика учеников включается в сборку «дхарма к дхарме»: «алгоритм психики — к соответсвтующему алгоритму эгрегора» и так последовательно до полного включения.

289

Первая категория — сознание; вторая — бессознательные уровни психики, если говорить о них в нормальной терминологии.

290

Этот тезис с радостью подхватила европейская атеистическая наука, которая почти точно копирует буддийский взгляд на душу после долгой истории «философских» поисков. Англичанин Юм первый строил свою психологию без души, из одних отдельных душевных явлений, и точка зрения его возобладала в современной психологии. На— современник, французский «философ» Бергсон, начинает свой последний большой труд с подтверждения того же факта, именно, что путем самонаблюдения мы устанавливаем в себе постоянный процесс перемены, в котором мы можем выделить ощущения, чувствования, желания и представления, и больше ничего. Это — как раз четыре буддийские психологические группы элементов, только перечисленные в несколько ином порядке, и никакой единой целостной души.

291

Понятие это — определённость взаимного соответствия в индивидуальной психике слова, словосочетания, фразы, символа, группы или последовательности символов того или иного языка, употребляемого обществом — с одной стороны, и с другой стороны — субъективного образа, видйния (а также и других понятий: т. е. понятие может основываться на иных понятиях, свою очередь обладающих определённой образно-лексической структурой).

292

См. первую книгу курса «Сравнительное богословие».

293

«Поток возможных состояний» в терминах буддийской «философии».

294

Действительно: есть люди, которые путают свою эгрегориальную память, передающуюся по наследству, с памятью «прошлых жизней», поддерживая на базе последней весьма обширные теории о перевоплощениях.

295

Читай — психических компонентов, которые мы знаем из первой книги курса «Сравнительное богословие».

296

Читай — психической преемственности.

297

Образно говоря: комплект матрешек образует порядок вложенности. Вложенные «матрешки» разных порядков (комплектов) могут дружить между собой, когда объемлющие «матрешки» ведут войну, либо иначе: объемлющие могут жить в мире, а вложенные строить друг против друга козни. Разница между порядками вложения матрешек и эгрегоров только в том, что на каждом уровне порядка вложенности в матрешке — одна матрешка, а в эгрегоре на каждом его уровне порядка вложенности может быть несколько эгрегоров одного уровня значимости.

298

Начиная от родовых и до общечеловеческих, планетарных.

299

Так, например, тибетский буддизм был разрушен извне его государственности,

300

Конечно буддийская космогония, делящая Вселенную на множество миров, может объяснить это перераспределением новых перерождений не только в нашем мире и не только в буддистской цивилизации, что она и делает. Но всё же общество должно двигаться само в соответствие с выставленными им целями.

301

Индусы, признавая душу, были ближе к истине, чем буддисты.

302

А не «вычищением» психики, как это принято в буддизме.

303

Никакое «просветление» не может заменить ценность человеческой жизни, которую даёт Бог не для того, чему учат в буддизме.

304

Известный буддийский мудрец — замечание автора притчи.

305

«Вопросы Милинды» Книга 2, М., 1989 г.

306

Но это психо-эгрегориальная изменчивость, которая упрвляет и физиологией.

307

Сделал анализ — умей сделать и синтез. Но вместо синтеза личности из всего перечисленного Нагасена вывел теорию неопределённости, изменчивости и не тождественности, поскольку синтез Человека (творение) во власти Бога. А у буддистов в этом вопросе лишь неопределённость, тянущаяся со времён Будды, который, согласно преданию, «мудро молчал, когда его спрашивали о творении». Но эта неопределённость, идущая от Будды, переросла в убеждённость атеистов.

308

А тащит колесницу лошади — бездумная толпа, управляемая «кучером».

309

Совесть это — чувство Божиего Промысла как таковое, неразрывно сопряжённое с той составной частью личностной нравственности, которая совпадает с праведностью.Праведность — нравственный закон, которую Бог избрал для Себя сам, и предлагает людям. Судьба — часть Божиего Промысла, которая связана с жизнью личности.

310

А если уж совсем изменился индивидуальный образ, когда по-русски говорят «человек потерял своё лицо» — что имеет всегда негативный оттенок — то остаются индивидуальными как минимум две вещи: отпечатки пальцев и радужный узор зрачка. Но буддисты и про это скажут «совокупность дхарм», отрицая тем самым индивидуальность личности, данную каждому Свыше.

311

Как правило, если человек очень сильно меняется в сторону деградации лучших его образных черт (а у каждого человека всегда есть что-то выдающееся в смысле более гармоничное, чем у других, чем приятно любоваться) — то его кончина близка.

312

Именно к этому бессознательно стремится современная молодёжь. Внешне это выражается разукрашиванием своего образа (внешнего лика) разнообразными современными изощрениями: от вызывающих причёсок до татуировок и прокалываний тела.

Но обрести индивидуальность так она не сможет, поэтому в поиске индивидуальности методом перебора молодёжь может выйти на высшую целесообразность, чисто теоретически, конечно. Ведь душевное равновесие и определение своей индивидуальной жизненной нагрузки можно обрести лишь в связи с Богом.

313

При этом надо помнить, что Бог не предлагает плохого и вредного.

314

Но это отрицается буддистами.

315

Всё это мы уже разбирали в предыдущих разделах и вернёмся к этой теме ещё в конце главы.

316

Ещё раз напомним:

Совесть это — чувство Божиего Промысла как таковое, неразрывно сопряжённое с той составной частью личностной нравственности, которая совпадает с праведностью.Праведность — нравственный закон, которую Бог избрал для Себя сам, и предлагает людям. Судьба — часть Божиего Промысла, которая связана с жизнью личности.

Бытие Мира протекает в границах Предопределения Божиего (Божьего Промысла), и в этом Предопределении есть составляющая, предопределяющая жизнь всякого персонально, которая издревле называется «судьба». Это в общем случае многовариантная матрица возможных состояний и переходов из одного состояния в другие, соответственно которой человек проходит свой жизненный путь единственным образом, делая нравственно обусловленный выбор в какие-то моменты жизни, которые оказываются в его судьбе аналогами железнодорожных стрелочных переходов с одного пути на другой. Бог, предопределив судьбу человека, не возлагает на него ничего сверх возможного для него и не остаётся безучастным к жизни каждого. И Он оказывает на жизнь каждого Своё целенаправленное воздействие непосредственно, даже если человек, повзрослев, и не замечает этого непосредственного Божиего влияния, или, имея с ним дело, не осознаёт его в качестве такового.

317

О причинах которых мы только что написали.

318

Если для читателя информация в Объективной реальности не существует, а существует только субъективная категория, порождаемая человечеством в обществе, именуемая информацией, то у такого читателя могут возникнуть трудности в понимании дальнейшего и несогласие со сказанным.

319

«Сложением» управляет нравственность.

320

Информация в памяти как таковая — тоже объективна, хотя в ней могут присутствовать искажения, обусловленные разнородными сбоями в работе психики субъекта.

321

«Я пришёл для того, чтобы имели жизнь, и имели (её) с избытком» (Слова Христа в передаче апостола Иоанна, гл. 10:10).

322

Цель наивысшей значимости в существовании индивида, согласно воззрениям саентологической церкви.

323

Это нормально. Ненормально, когда эмоциональные изменения искусственно вызываются введением в организм всевозможных наркотиков и прочих снадобий, что приводит эмоциональный фон в несоответствие Жизни и делает алгоритмику психики неработоспособной тем в большей степени, чем сильнее эти изменения. И понимание вредоносности такого воздействия на эмоции, прежде всего, наиболее ярко выразилось в пословице: «Пьяному море по колено». Что касается «легких» стадий опьянения, то и они сказано: «От малых причин бывают большие следствия», иными словами и слабые искусственные искажения эмоционального фона, извращая алгоритмику психики, могут повлечь за собой настолько тяжёлые последствия, что они на первый взгляд кажутся несоизмеримыми с повлекшей их причиной. Но в действительности их отмерила сама же алгоритмика психики под воздействием незначительного искажения эмоционального фона. Это так даже, если вынести за скобки сбои в алгоритмике, обусловленные иными «изменениями сознания», угнетением и разрушением под физиологическим воздействием дурманов телесных и биополевых структур организма. И сказанное очевидно.

Но в наши дни менее очевидно другое. Если эмоции обусловлены сопереживанием героям телесериалов, то телевидение фактически замещает эмоциональный фон, порождаемый обстоятельствами реальной жизни субъекта, фиктивным эмоциональным фоном, ничего общего не имеющим с реальными обстоятельствами его жизни. По существу это разрыв диалога сознания и бессознательных уровней психики субъекта, что в жизни не несёт ему ничего хорошего.

То же касается и нагнетанием заказных эмоцией сводками новостей, беседами комментаторов и «talk-show» («ток-шоу» — «разговор напоказ»). Реагируя на статистику на экране и на извращённую значимость показываемых сюжетов алгоритмика психики множества зрителей изменяет статистику реальных фактов Жизни. И эта реакция в толпо-«элитарном» обществе всегда такова, что разнородное зло с экрана перетекает в реальную жизнь общества и множится, воплощаясь в ней. Соответственно этому большинство нынешних телевизионщиков (и журналистов вообще) действуют в пределах попущения им Свыше.

324

Обратим особо внимание тех, кто преуспел в восточной мистике, йогах и практиках «расширения сознания»: речь идёт не о том, какие из чакр ответственны за эмоции, а какие за рассудочно-интеллектуальную деятельность. Речь идет о том, как в целостной алгоритмике выработки линии поведения на основе доступной индивиду информации, связаны друг с другом: осознанно не осмысляемые в темпе течения событий эмоции и осознаваемый смысл, порождаемый рассудочно интеллектуальной деятельностью.

По каким бы чакрам и как эти составляющие психики ни были распределены — это решение Всевышнего при сотворении Им человека. И это — вопрос о материальных носителях тех или иных информационных компонент.

А как настроить алгоритмическую систему на объективно безошибочную обработку информации — это отдано на осмысленное исполнение всякому индивиду. И это — вопрос об информационных модулях разного назначения, не изменяющих своего объективного качества в каком бы материальном носителе они ни были бы запечатлены.

При всякой степени расширенности сознания что-то остаётся за его пределами, поэтому всегда актуален вопрос о доверии своего бытия Богу, Который знает всё и способен уладить всё не осознаваемое в жизни тех, кто не противится Его Промыслу.

325

Замкнутость души в личностной системе психологической защиты (личностной информации, энергетики и алгоритмики плюс к ним эгрегориальных дополнений) — следствие недоверия Богу или выражение бессознательной самооценки слабости психики (личностной недоразвитости) по отношению к обстоятельствам (включая и других людей), в которых оказывается человек.

326

В исторически сложившейся культуре человечества в широко распространённых экзотерических религиозно-философских системах вопрос о порождении определённого эмоционально-смыслового строя самим человеком подаётся как ключевой для начала деятельности, пожалуй только в буддизме:

«Нет вещи, которая извне может заставить нас страдать; всё зависит от истолкования нашего опыта. Отсюда ясна великая роль ума в том, испытываем ли мы страдание или радость».

«Неспособность совершить некое дело — не повод для беспокойства. Способность совершить некое дело — также не повод для волнения. Так зачем волноваться? Будьте счастливы».

«Единственный источник ваших страданий — ваши собственные деяния. Всегда следите за тем, как поступаете».

«Научитесь всегда быть спокойным и мудрым. Когда вы спокойны и мудры, ваши действия будут соответствовать ситуации и не будут омрачены отрицательными эмоциями».

«Мудрость без сострадания — суха и вредоносна. Сострадание без мудрости — слепо и немощно. Не пренебрегайте ни мудростью, ни состраданием».

«Первый шаг к мудрости — увидеть собственные недостатки. Итак, прежде всего, исправьте свои недостатки».

«Действия, вдохновляемые гневом, свидетельствуют о том, что вы утратили власть над собой и более не способны ясно мыслить и видеть. Это весьма опасный путь».

327

Намерения на будущее — это самое трудное, поскольку необходимо вообразить работу алгоритмики своих бессознательных уровней психики в будущих обстоятельствах, в которых всегда есть некоторая непредсказуемость, которая может повлечь за собой и непредсказуемую работу алгоритмики бессознательных уровней психики. Но лучше постараться с Божией помощью выявить сбои в ней и их нравственно обусловленные причины в своём воображении заблаговременно, нежели выявить то же самое на основе жизненного горького опыта.

328

Это — термин, определяющий понятие о взаимном соответствии: во-первых, информации в Объективной реальности, во-вторых, эмоциональных проявлений и, в-третьих, субъективного осмысления Объективной реальности индивидом.

329

Поэтому буддисты, часто говоря верные слова, замыкают высказанные благие намерения на эгрегориальный смысл эмоциональной «достаточности», имитируя тем самым естественную эмоциональную оценку.

330

Соответственно, рекомендация апостола Павла, которым следуют и буддисты «будь безумным» (мы приводили его выше) исключает возможность обретения единства эмоционального и смыслового строя психической деятельности: эмоции — есть в широком спектре от эмоционального подъема до тяжелейших депрессий, а смысла — нет. Точнее: смысл есть, но через них выражается не ими выработанный смысл жизни, а смысл, исходящий от того, кому они уступили свой разум, последовав приказу Павла «будь безумным». И это характеризует очень многих верующих церквям имени Христа и буддистов.

В том числе и вследствие этого за 2000 лет исторически реального христианства, именно христиане — рабы и невольники Библейского проекта порабощения всех — поставили глобальную цивилизацию на грань катастрофы, доведя культуру до господства нездорового образа жизни, планету — до биосферно-экологического кризиса, опасностей глобальных техногенных катастроф и немотивированной мировой войны с применением оружия массового поражения.

331

И не только в нём.

332

В буддийском трансе мы не бывали, не знаем ощущений.

333

На Западе в это же время занялись исследованием материальных сторон жизни — в первую очередь средствами самоудовлетворения через стяжание материальных «богатств».

334

Универсум (латинское universum, summa rerum) — философский термин, обозначающий мир как целое.

335

Один из стимулов посмертного воздаяния.

336

Медиатор от латинского mediator — посредник.

337

Напомним, что Благородные истины, с помощью которых буддисты осмысливают содержание трёх остальных истин — это теоретическая основа буддизма в концентрированном виде.

338

В том числе и тех, которые были обусловлены не только материальными факторами жизни, но и духовно-эгрегориальным воздействием на психику учеников, которое для буддизма «лишнее». Иными словами — всего духовного и материального, что вызывало когда-то «лишние» эмоции и переживания.

339

А вместе с этим буддисты теряют связь и с другими частными Мирами материальной и духовной жизни, из которых можно сложить и домыслить Божию Миру — промысел Божий. Ведь только Бог владеет бесконечностью и безграничностью. Но буддисты бегут в нирвану от меры понимания Божьего Промысла пребывая в иллюзиях преодоления пространства и времени.

340

Буддийский аналог индусской йоги, которая тоже состоит из восьми ступеней пути к освобождению. Мы их разбирали в главе «Религиозная система древней и современной Индии» пятой книги курса.

Разница между буддийским Восьмеричным путём и индусской йогой в частностях, касающихся символики, последовательности практик, их подготовки и меры овладения психики эгрегориальным водительством.

341

Во всяком случае в буддийской «космогонии» рай и многочисленные ады существуют — что заимствовано из индуизма, исповедующего высшее божество.

342

По большому счёту весь ведический Восток в конце концов (в XX веке) окончательно попал под «асфальтовый каток» западной библейской технократии и пытается из-под него вылезти да ещё и сесть за руль катящегося к пропасти ненасытного «катка» западных наслаждений технократии. Это случилось по причине того, что ведический Восток веками уходил от необходимости выработки своей глобальной социальной доктрины, считая земную жизнь — иллюзией.

343

Все религиозные системы делают личность безвольнее, чем она есть на самом деле. Буддизм — отнимает волю вообще.

344

Иными словами, создать алгоритмику устойчивого самоуправления общества после его религиозной настройки.

345

Те же самые общественные цели мы можем увидеть во всех религиозных системах, мировоззренческой основой которых является доктрина посмертной «справедливости». Но именно такого благообразия скрытого рабовладения и добивалась всю глобальную историю «мировая закулиса»…

346

Но всё примерно тоже самое мы видим в других религиозных системах.

Многие скажут: а что это плохо? — Нет заповеди сами по себе хороши. Плохо другое: люди, следующие этим заповедям самоуспокаиваются, что они живут праведно, пребывая в нечеловечных типах психики и забывая о социальной справедливости, они останавливаются в психическом плане на типе психики «зомби». А для «зомби» всегда найдётся центр управления — «демонические» типы местного и глобального уровня. Последним всё равно под какими религиозными лозунгами управлять «зомби»: лишь бы глубина «зомбирования» соответствовала цели управления, а благообразность общественного устройства соответствовала бы устойчивости управления.

347

Этому учил исторически реальный Христос:

«К несчастью вы закрыли глаза, чтобы ничего не видеть, и заткнули уши, чтобы ничего не слышать. Поистине говорю вам: Писание — дело рук человека, в то время как жизнь и все ее воплощения — дело Божие. Почему же вы не слушаете Слов Бога, записанных в творениях Его? И почему изучаете вы писания, буквы которых мертвы, будучи деянием рук человеческих?» («Евангелие Мира Иисуса Христа от ученика Иоанна» — апокриф, не признаваемой официальной церковью).

348

А когда ему необходимо Бог помогает Различением, в котором Человек может обрести нечто новое, что касается праведности и внести это новое в своё нравственное мерило.

349

Имеется в виду нравственное безразличие ко всему, что не входит в сферу религиозной системы буддизма. У состоявшегося Человека не должно быть нравственного безразличия к вопросам жизни, встающим перед ним в темпе жизненных событий. При этом Человек имеет возможность получить ответы Свыше на все встающие перед ним вопросы нравственного характера. А буддист получает стандартные ответы лишь на те вопросы нравственного характера, которые входят в сферу религиозной системы в их трансляции главным эгрегором религии.

350

С-Пб, «Азбука-классика», «Петербургское Востоковедение», 2005 г.

351

Религиями чистого опыта Е.А.Торчинов называет даосизм, индуизм и буддизм.

352

Иными словами, люди старались подтвердить психотехниками те теоретические доктрины (в основном космогонического плана), в которых они были уверены и которые исповедовали на протяжении всего предшествующего периода. Нетрудно догадаться, что прежде чем приступить к психотехникам, люди создавали эгрегор (эгрегоры) на базе коллективных убеждений верующих в те самые теоретические религиозные догмы. Ну а проверка на практике обоюдосторонней связи людей с этими эгрегорами — и подтверждается психотехниками. Если в эгрегоре религии была информация, полученная когда-то кем-то из людей от Бога — в интуитивном плане, либо в результате интеллектуальных размышлений, явившихся результатом жизненных наблюдений — эта информация также становилась достоянием религиозной культуры и эгрегора. Всё остальное в эгрегоре представляло собой космогонические иллюзии самих людей, их заблуждения и догадки. Ясно, что вхождение в эгрегор верующих, убеждённых в правоте своей религии людей — встречало ответный поток поддержки от эгрегора, поскольку психические убеждения людей соответствовали тому, что в эгрегор заложили их предки: вся мыследеятельность, навыки предков, всё, что они знали и мыследеятельность всех людей, живущих в настоящем.

Кроме этого эгрегор обладает целеустремлённостью его алгоритмики — некоей «инерцией коллективного мышления» — в результате чего он «знает» не только прошлое и настоящее (мысли и действия покойников и живущих людей), но и часть будущего, локализованную границами общности всех верующих людей данной религиозной системы. Если нравственность и убеждения верующих не меняются, то целеустремлённость алгоритмики может «указать» будущее с достаточной степенью точности.

Последнее аналогично тому, как в жизни можно достаточно точно предсказать поступки того или иного человека, в неких стандартных ситуациях, зная наперёд его общие намерения на будущее, но только в том случае, если он будет находиться в той же мало изменившейся среде, в которой за ним проводились наблюдения.

Естественно, что эгрегор встречает вливающуюся в него психику «единомышленника» соответствующим энергетическим и информационным сопровождением — обеспечивая прилив позитивных эмоций и «знаниями», хранящимися в «архивах» и целеустремлениях эгрегора. Не единомышленнику будет отказано во всём вышеизложенном.

353

Иными словами тогда, когда цели шаманов и их племён совпадали — в период культуры общинной магии.

354

Цель выживания — это нормальная цель для животного и растительного мира. Но для человека, который ставит перед собой такую цель это — признак психической недоразвитости и внутренней трусости перед Жизнью. Древним это простительно и для них нормально.

355

В этом библейский Запад оказался гораздо перспективнее ведического Востока — хоть оба и действовали в пределах попущения.

356

Вследствие того, что воля иерархов и теоретиков ведических религий Востока была подавлена древними религиозными иллюзиями (наследием эпохи шаманизма) и соответствующими им мощными эгрегорами. Поэтому иерархам и теоретикам оставалось лишь проверять на практике психотехник свои убеждения. А поскольку их убеждения основывались на иллюзорности земной жизни, то они даже и не пытались создать глобальную социология, ограничившись огромным спектром догматических жизненных норм и «табу» (как и было у древних). Свой интеллект они употребили на создание теории о посмертной «социологии», чем и руководствовалась вся религиозная толпа.

Иными словами, западные иерархи употребили данную человеку способность мыслить и говорить (уровень сознания), на создание динамичной культуры библейского толпо-«элитаризма». Восточные иерархи «похоронили» (для земных целей) данную Свыше способность мыслить и передавать знания через речь в полноте человеческих возможностей. Последнее ими употребляется из века в век лишь для передачи опыта религиозного «застоя» из поколения в поколение.

В начала 2007 года по каналу «Культура» ночью показывали цикл передач про «эволюцию» человечества. В одной из передач были высказаны результаты исследования примерно следующего содержания. За несколько десятков тысяч лет до нашего времени на земле оставалось два типа людей — Неандертальцы и Человек Разумный. Неандертальцы вымерли по причине того, что не смогли конкурировать с Человеком Разумным. Причиной этого явилась неразвитость членораздельной речи у неандертальцев, в результате чего они не смогли передавать важные знания от поколения к поколению.

Люди ведического Востока (пока к ним не пришла технократия с Запада) напоминали Неандертальцев по сравнению с западными Homo Sapiens во всём, что касается динамики земной социологии, связанной с речью.

357

Нужно не забывать, что автор — крупнейший специалист в исследовании запредельного опыта религиозных систем, сам тесно соприкасавшийся с исследуемыми культурами на местах. Но также нужно понимать, что представления об эгрегориальной религиозной культуре он, по-видимому, не имел.

358

Иными словами: шаман входил в транс за управленческой информацией, важной для дальнейшего выживания коллектива. А представитель ведической религии Востока входит в транс за психическим самоутверждением. Поэтому, выходя из транса, шаман живёт обычной земной жизнью своего коллектива. А верующий ведического Востока живёт своей будущей жизнью — её предвкушением (по сути искушением).

Поэтому шаману не было необходимости убеждать самого себя в обычной жизни, что он «просветлённый»: он был «зомби» «по найму» — по общему с племенем договору для управленческой необходимости. А религиозный верующий ведического Востока вынужден постоянно самоутверждаться, поскольку в земной жизни он устранён от управления обществом и не чувствует себя полезным в иной, чем самоутверждение роли.

Что касается людей Запада, то им дали на откуп иллюзию управления материальными средствами в земной жизни, чем они и довольствовались вплоть до наступления момента изменения соотношения эталонных частот биологического и социального времени. Люди Запада вписывались через материальные приоритеты управления в глобальную социологию: религии Запада были всего лишь прикрытием вполне земной деятельности по западной глобализации и хозяева глобализации не серьёзно относились к религиозным «истинам». Другое дело ведический Восток: иерархи его религий сами были и остаются заложниками созданных крупнейших религиозных систем, хотя некоторые из них и понимают свою роль…

359

Это процесс — тоже очень тяжёлый для шамана, но он качественно и гуманно отличается от процесса ученического «просветления» на Востоке.

360

Это подобно тому, как современные люди приходят на работу, включаются в эгрегоры своего профессионализма и, благодаря последним, делают работу на «автомате». Но сам процесс включения в эгрегоры профессионализма для людей с нечеловечными типами психики зачастую связан с усилиями, причиной которых является перестройка психики с одних целей на другие. Особенно это заметно по понедельникам, поскольку за время выходных психика людей привыкает (иерархически перестраивается) к другого рода занятиям, нежели их профессиональная деятельность. Следует особо отметить, что в современной культуре труднее всего встраиваются в рабочий недельный ритм люди с «животным» типом психики, а легче всего узкоспециализированные «зомби». Об этом мы ещё продолжим разговор далее.

Поскольку на ведическом Востоке люди существуют в земном мире религиозными идеями, их профессиональная деятельность соответствует статусу узкоспециализированного «зомби».

361

Пока мы утверждаем это без доказательств. Но к проблеме «вычищения» психики мы вернёмся, когда будем рассматривать буддийское просветление, сравнивая его с саентологическими динамиками клирования.

362

А не службу на благо общества.

363

Психотип шамана — объективная общественная необходимость, а не самоцель. Подробнее см. вторую книгу курса «Сравнительное богословие».

364

Иными словами стать шаманом можно было через преимущественно эгрегориальную инициацию (избранничество) — что наиболее объективно и «демократично» для первобытного коллектива. Либо при помощи специального отбора кандидатов и их обучения. Но это не меняет самого предназначения шамана.

365

Ещё одно подтверждение эгрегориальной передачи шаманского профессионализма: психика потомков шамана «помнит» прошлый опыт предков.

366

Ещё одно свидетельство того, что в первобытных обществах шаманами не становились «добровольно», как это делают ученики ведических религий Востока. Шаманство было необходимостью — профессией, без которой не могли обходиться древние племена.

367

В которые, конечно же, многое дописывается со злым умыслом — что особенно касается всей Библии.

368

Если эгрегор племени мог инициировать шамана, то почему эгрегор (религиозные мысли множесвта людей), «созревший» до статуса духовного лидера крупного конгломерата племён и народов не может инициировать («пробить») наиболее соответствующую его информационно-алгоритмическому комплексу личность. И эта личность впоследствии становится основателем «религии».

Скажем сразу: в отношении реального Иисуса Христа признать его эгрегориальную инициацию было бы не правильным по ряду причин: во-первых, почти всё, что вошло в Новый Завет, не характеризует реального Христа, а скорее — наоборот. И, во-вторых, нет оснований считать Христа одержимым религиозным эгрегором, если следовать его словам, которые можно увидеть в сохранившихся апокрифах (о чём речь пойдёт позже).

369

Конечно речь идёт не о всех современных шаманах: среди них много «зомби» самозванцев, шарлатанов, приспособленцев и пр.

370

Удивляться уже ничему не приходится. Е.А.Торчинов в этом выделенном нами абзаце употребил терминологию смерти и воскресения и замкнул её (возможно неосознанно) на Ветхий и Новый Заветы. Многие скажут: ну и что такого? Христос умер на кресте и воскрес, что и записано в Новом Завете, а пришёл Христос, чтобы убедить людей принять культуру Нового Завета, отбросив ветхозаветные законы…

Но ведь Е.А.Торчинов описывает не библейское христианство, а шаманизм. И что же получается: инициации весьма похожи. Но мы это уже знаем из курса.

371

О целенаправленной «чистке» психики от всего «лишнего» ничего не говорится. Молодой шаман учится у старого вхождению в транс, чему предшествует психический тренинг (перегруппировка блоков обработки информации с соответствующим ей изменением физиологии организма: он представляет, как его тело расчленяют на части, извлекают внутренние органы и развешивают их на крюках. Потом их варят и выделывают заново) для камлания. В этом процессе всё, что мешает эгрегориальной инициации — «отодвигают» на «задний план» (вплоть до состояния «умирания и смерти»), активизируя всё то, что соответствует процессу вхождения в транс. Пройдя один или несколько раз через такой мучительный тренинг, ученик-шаман сам обретает способность концентрироваться на нужном, то есть — обретает устойчивый стереотип концентрации (перегруппировки работы блоков в псиихке и соответстующего изменения физиологии организма), необходимый для вхождения в транс.

372

Действительно, трудно не заметить… Наука непредвзято берёт и сравнивает «запредельное».

Но библейские иерархи и паства закрыли уши и глаза, упиваясь эгрегориальными наваждениями.

373

Также он не принимал смерть и воскресение библейского Христа.

374

Конечно, он в первую очередь имел в виду оба Завета Библии. Но и другие религиозные системы рано или поздно попали под власть шестикрылого Сатаны.

375

Доктрины смерти и воскресения — как всеобщего искупления.

376

Говоря о значимости Корана, не надо забывать про два подхода к нему: один — «зомбирующий», а другой — «нацеленный в Человечность». В последнем случае всё, что касается доктрины посмертного воздаяния нужно считать наваждениями, попущенными Богом как дань мере понимания людей той эпохи…

377

Опять речь идёт о сердце…

378

Чудеса явления якобы Бога в крупных религиозных системах знаменуются световым сиянием — видимо так может сопровождаться погружение психики инициируемого в алгоритмику эгрегора, захватывающего его психику, что в терминологии шаманизма означает «отделение души от тела»:

«Шаманский бубен часто называется лодкой, а психотехнический транс — «потоплением» шамана, что указывает на подводные странствия чукотского (как и эскимосского) шамана. Тем не менее описываются также полеты шамана в верхний мир и нисхождения в нижний» — В.А.Торчинов.

Ну а дальше, какие галлюцинации этот эгрегор предоставит психике шамана — зависит от символики религиозной системы. Последнее подобно тому, как объединяется индивид с компьютерной программой в процессе компьютерной игры: символика игры придумана людьми и игра «несёт» индивида по «лабиринтам» своей алгоритмики, перемещаясь на экране монитора во времени и в пространстве…

Только в случае с реальным эгрегором, а не игровой алгоритмикой — эгрегор диктует индивиду не игру, а жизнь и эта жизнь полна эгрегориальных заблуждений, заложенных туда предками включённого в эгрегор индивида. Но кроме заблуждений эгрегор многое может в пределах его «компетенции». Последняя определяется совокупными возможностями всех входящих в эгрегор людей и особенностями его алгоритмики.

379

Сюжет излечения бесноватой вошёл одним из главных в фильм «Остров». Только там этим даром обладает не библейский Христос, а послушник Анатолий. Отзыв на фильм мы поместили как приложение в конце настоящей главы.

380

«Товарищество». Ростов-на-Дону, 1991 г.

381

Имеется в виду шаманские инициации, означающие смерть и последующее воскресение.

382

«В то время как тело шамана лежит расчлененным или варится в котле, приобретая новые сакральные качества, отделенную от тела душу шамана возносит на вершину мирового древа гигантская птица с железными перьями и длинным хвостом, птица-прародительница шаманов; она помещает душу в яйцо, лежащее в ее гигантском гнезде, и высиживает, пока дух шамана не приобретет сакральной зрелости. Потом душа шамана вылупляется из яйца и входит в обновленное и воссоединенное тело. Посвящаемый воскресает уже не профаном, а шаманом, готовым к своему служению. Инициация завершена» — Е.А.Торчинов.

383

Ещё раз обратим внимание: во времена первобытных родоплеменных обществ шаманизм был нормальным средством самоуправления коллективов. Но позже, а особенно в наше время это — действительно нечеловеческая патология с большой долей шарлатанства и паразитизма.

384

Подавление бессознательного эгрегором, который активизирует инициацию.

385

Скорее и прежде всего имеет место конфликт — между прежним (врождённым) бессознательным шамана и его бессознательным, которое должно стать частью эгрегориальной алгоритмики. А уже потом прежнее его понимание (сознание) конфликтует с обретаемым вновь бессознательным. В ходе этого сознание подтягивается, адаптируясь к пониманию своей новой миссии.

386

Когда доминирующий эгрегор почти насильно инициирует «зомбирование» человека, делая его своим придатком.

387

Если в этой «добровольности» и участвует доминирующий эгрегор, то не в той степени, в которой он принимает участие в инициации шамана. Ученики по своему недоразумению (чему способствует первая частьВосьмеричного пути) отдаются в руки гуру, а затем во власть эгрегора — и всё это ради следующей жизни.

388

Но выбор не велик: либо остаться в мире страданий и страдать всю жизнь; либо стать «просветлённым» и «осчастливиться» иллюзиями преодоления кармических страданий в следующей жизни. Третьего пути люди ведического Востока не знают (он не предусмотрен культурой), это — путь наведения справедливости в настоящей жизни, после чего от страданий не останется и следа. Но, поскольку это путь исключён культурой ведических религий — то люди действительно рождаются и живут с ощущением своей психической ущербности, непригодности для нормальной жизни на Земле. Такой вот замкнутый порочный круг.

389

То же самое и в библейской традиции и в историческом исламе.

390

Ещё раз следует напомнить, пользуясь случаем, что обряды «страдания — смерти — воскресения» были известны со времён шаманизма и «пользовались» огромной популярностью в подавляющем большинстве древних цивилизаций — от Египта и Междуречья до империй Сасанидов и Рима. По этому поводу в книге Е.А.Торчинова есть целая глава, которая называется «Мистерия смерти и воскресения: страдающие боги древнего Востока и античного мира».

Само название главы уже о многом говорит. Якобы страдания, смерть Христа, и его воскресение — дань той эпохи, отданная толпе во имя вознесения Христа в её глазах до уровня Бога. Тогда это было привычно и «мировая закулиса» выбрала самый лёгкий способ внедрить в психику толпы библейский миф о Христе. Но на базе этого мифа все «христиане» в определённой мере проходят обряд эгрегориальной инициации (см. третью книгу курса «Сравнительное богословие»).

391

В буддизме это нравственный кризис — признание учеником того, что прежде он жил не так, как нужно.

392

Надо понимать — психики в целом.

393

Восточная мудрость это — эгрегориальное безумие, в чём мы убедились несколько ранее в текущей главе. А очищенное сознание (психика) — часть эгрегориального безумия.

394

По отношению к древнему коллективу.

395

А образы бессознательного связаны с эгрегориальными образами.

396

Пубертатный период (от латинскрого pubertas — возмужалость, половая зрелость), возраст с 12 до 16 лет у девочек и с 13 до 17–18 лет у мальчиков; соответствует периоду полового созревания.

397

Передача информации по родовым линиям. Перинатальный период (от пери и латинского natalis — относящийся к рождению), охватывает внутриутробное развитие плода начиная с 28 недель беременности, период родов и первые 7 суток жизни ребенка.

398

Архетип (от греческого arche — начало и typos — образ) в позднеантичной философии) — прообраз, идея. В «аналитической психологии» К. Г. Юнга изначальные, врожденные психические структуры, образы (мотивы), составляющие содержание т. н. коллективного бессознательного и лежащие в основе общечеловеческой символики сновидений, мифов, сказок и других созданий фантазии, в т. ч. художественной…

Иными словами здесь «архетипичные аспекты бессознательного» это коллективное бессознательное, доставшееся в наследие инициируемому. Всё-таки коллективное бессознательное учитывалось в книге Е.А.Торчинова.

399

Транс (от латинского trans — сквозь, через, за), приставка, означающая:…1) движущийся через. 2) следующий за чем-либо, расположенный по ту сторону) обозначение или передачу через посредство чего-либо.

Иными словами сфера трансперсонального — это нечто передающееся через персону, личность, но не обязательно принадлежащее этой личности.

400

«Расчленение» — не «вычищение». После «расчленения» все «члены» собираются вновь по другой алгоритмике. Под термином «члены» надо понимать некоторые психические блоки и компоненты, которые особо важны для процесса вхождения в эгрегор.

401

Мы подробно рассматривали «второе рождение» на примере «христианского» обряда крещения в третьей книге курса «Сравнительное богословие».

402

Для некоторых это весьма опасная практика: «воспользоваться» состоянием смерти, связанным с потерей части прежних важнейших эгрегориальных привязок. О «промежуточных состояниях» мы уже рассуждали выше в ходе рассмотрения чань-буддизма, когда речь шла о том, что ученик на стадии, когда его психика уже «вычищена» от старых «привязок», предстаёт перед гуру в качестве либо самоубийцы (если он откажется от дальнейших психотехник), либо станет «добровольным» «зомби» — тогда останется «жить».

403

Связанного с различными слоями эгрегориального сопровождения: иначе откуда в бессознательном взяться таким «фантазиям полёта» — которые причём у многих йогинов образно совпадают.

404

Нужно вспомнить четвёртую книгу курса «Сравнительное богословие»: в главе «Религиозная система древней и современной Индии» мы разбирали индийскую йогу, которая также имеет восемь ступеней.

405

Имеется в виду концепция психотехник.

406

Действительно так: именно в индуизме были впервые сформулированы и введены в религиозную практику йогические ступени «просветления». Е.А.Торчинов считает индуизм мировой религией:

«Отметим, что разные религиеведческие традиции насчитывают разное число мировых религий. Так, если в российском религиеведении принято относить к ним только буддизм, христианство и ислам, то веберианская традиция относит к мировым религиям и индуизм (на том основании, что это религия целого культурного региона, сопоставимого с Дальневосточным и Средиземноморским, а также — источник буддизма), конфуцианство (на том же основании, но только применительно к Дальневосточному региону; с нашей же точки зрения, конфуцианство вообще не религия…)».

407

В предыдущем разделе мы только что рассмотрели шаманские мотивы смерти-возрождения. Несмотря на то, что мотивы (религиозные обоснования) в индуизме-буддизме стали другими — суть психотехник, связанных с вхождением в эгрегор, мало изменилась вследствие того, что обоснованием стал путь «просветления», а не «смерти-возрождения».

408

Хотя Восьмеричный путь часто традиционно относят к йогам (психотехникам) — его первые два этапа представляют собой догматическую, нейролингвистическую и физиологическую подготовки к вхождению в транс.

409

И в буддизме.

410

Как мы уже знаем цель индуизма и буддизма — не праведная и представляет собой плод людских иллюзий и заблуждений. Отсюда и все мирские страдания.

411

Фрустрация (от латинского frustratio — обман, неудача), психологическое состояние, возникает в ситуации разочарования, неосуществления какой-либо значимой для человека цели, потребности. Проявляется в гнетущем напряжении, тревожности, чувстве безысходности. Реакцией на фрустрацию может быть уход в мир грез и фантазий, агрессивность в поведении и т. п.

412

Ложный религиозный миф, которым довольствуются «христиане», иудеи и пр. Мы уже пришли к выводу, что ни на каком грехопадении не следует выстраивать религиозный миф. Просто в течение развития настоящей цивилизации имеет место процесс поступательной нравственной динамики, которому препятствуют людские иллюзии и злой умысел мировых глобализаторов.

413

«Четвертая Благородная Истина описывает путь, ведущий к нирване. В свою очередь, восемь ступеней этого пути разделяются на три этапа (две ступени в первом и по три в двух последних): это этапы мудрости (прадясня), соблюдения обетов или нравственности (шила) и сосредоточения (самадхи)» — Е.А.Торчинов.

414

«Слово «праджня» употреблено здесь в смысле «понимание», то есть экзистенциально пережитого знания. В абхидхармистских текстах под праджней подразумевается умение различать дхармы (праджня как различающее знание). В более поздних махаянских текстах праджня начинает пониматься как способность интуировать истинную реальность как она есть, помимо категорий и представлений рассудка субъекта и его рефлексий (бхутататхата, татхата)».

415

Экзистенциализм (от позднелатинского exsistentia — существование) — философия существования, направление современной философии, возникшее в начале XX в. в России, после 1-й мировой войны в Германии, в период 2-й мировой войны во Франции, а после войны в других странах. Различают религиозный экзистенциализм и атеистический. Центральное понятие — экзистенция (человеческое существование).

416

Некоторым это может показаться странным. Но наше обоснование мы приведём позже.

417

«Мозаика» буддийской религиозной картины продумана веками и тысячелетиями до религиозного совершенства, поэтому «калейдоскопом» её не назовёшь: там всё взаимно обосновано, логично и замкнуто на индусскую хронологию смены глобальных кальп (эпох). Люди с «калейдоскопичным» мировоззрением и склонностью к атеизму в своём стремлении познать цель жизни легко вписываются в буддийскую «мозаику» Мироздания, обретая тем самым устойчивую определённость в своей психике.

418

Этим и показателен буддизм: он отрицает Бога, но претендует на религиозную благообразность высшей «пробы».

419

В буддизме это обретение называется «просветлением»: когда все истины предельно ясны и их образы сливаются в одном состоянии нирваны…

420

Лучше сказать — нелживую речь, поскольку понятие «правдивость» изначально предполагает наличие в утверждении правды, а правда всегда связана с праведностью, Правдой Божией. Нелживость это — отсутствие осознаваемой лжи вне зависимости от того, какая в ней доля праведности.

421

Агрессивность, кажущаяся пустой болтовня, ненормативная лексика — могут быть бессознательными средствами протеста, внутреннего несогласия людей с системной мировоззренческой базой. Это всегда плохо в случае, если религиозная система абсолютно праведна. Но если религиозная система имеет порочные свойства и распространяет их на общество, то — вышеназванные пороки (никто не будет спорить, что это хорошие качества людей) могут служить средством протеста, что само по себе лучше, чем безусловная благожелательная лояльность неправедной системе.

Так что, сталкиваясь с вышеуказанными пророками (в общем случае их понимания), следует задуматься над причинами их культивирования вне религиозных систем. В России, например, вышеназванные пророки «процветают» махровым цветом. Это и сплошной мат, и молодёжный ненормативный сленг, и агрессивность молодёжи… и всё это на фоне растущего авторитета «правдивой» и «благожелательной» РПЦ.

422

И ещё: за скобки вынесен вопрос о хозяевах такой послушной и «благочестивой» религиозной системы «зомби». Ведь у хозяев могут быть совсем другие принципы в отношении нестяжания и прочих благородных устоев веры…

423

Избегать всегда легче, чем изживать, т. е. преображать жизнь, чтобы не нужно было избегать неприятное и неправедное.

424

«Побеждать» в своей психике привязки к жизни легче, чем изживать всё, что приносит страдания вследствие неправедности этого.

425

Успехи по избеганию трудностей.

426

Перед кем?

427

Отсюда выражение «рабы Божии».

428

Иерархия советских и партийных «элит», замкнутая на «мировую закулису».

429

Так называемым «общественным признанием».

430

Как булгаковский Иешуа.

431

Наличие таковых — признак трусости перед жизнью и несовершенства психики.

432

Но именно на пастырстве и основаны все религии.

433

Правильное усилие буддистов — не праведность, а последние (перед началом курса непосредственно йоги) усилия по закрепощению психики религиозными стимуляторами накопления посмертных заслуг.

434

Существуют множество йогических практик, в ходе которых ученики учатся обретать чувство, имитирующее умиротворённость и приучают свою психику относиться ко всем людям по-доброму. Так, например, существует практика многоступенчатых созерцаний, приводящих психику ученика к такому состоянию.

435

В первую очередь — перед Богом.

436

Комплексная подготовка индивидуального организма к слиянию с эгрегором и одновременно проверка бессознательных уровней психики на соответствие эгрегориальным стандартам, полученное в ходе предыдущих ступеней. Поэтому седьмую ступень и называют активной бдительностью сознания (психики) — состоянием организма, психики, когда последняя «освобождается» от всего, что мешает концентрации согласно заданным целям. Сама же способность концентрации приводит к «просветлению».

437

асана — позы, пригодные для медитации, созерцания;

пранаяма — дыхательные упражнения;

пратьяхара — отвлечение чувств от предметов чувств, достижение бесстрастия;

дхарана — сосредоточение на избранном объекте;

дхъяна — созерцание, медитация.

438

Напомним, что сансара — выдумка Востока, порождённая иллюзиями посмертной «справедливости». Поэтому понятие «заложники» как раз подходит к людям, психика которых одержима иллюзиями Востока — они из века в век сами себе создают соответствующие условия жизни на Земле и адекватное программное обеспечение в духовном мире.

439

В этой связи совсем «просветлённым» называется буддист, который достиг нирваны и освободился от колеса земных страданий — сансары. Все остальные буддисты — считаются стремящимися к просветлению. Но в определённой мере они тоже «просветлённые»: настолько, насколько смогли отречься от Языка Жизни.

Так, согласно мифической теории Срединного пути, из людей, постигающих буддизм, и двигающихся этим путём к нирване — могут появиться существа, складывающиеся в своеобразный буддийский «пантеон». Те, которые достигли нирваны и сменили этот мир на космическое пространство — называются буддами. Будды периодически (но редко) воплощаются из Космоса, чтобы учить людей. Те, которым остался всего лишь шаг до нирваны — называются бодхисаттвами (стремящимися к просветлению) — люди, не делающие последний шаг к нирване ради обучения других людей на Земле. Одна из высших ступеней для бодхисаттвы, на которую он подымается по мере «просветления» — архат (святой). «Чувства у него спокойны как кони, обузданные возницей. Он отказался от гордости и лишён желаний. Такому даже боги завидуют» (Дхаммапада, VII, 93–95) — говорят про архатов.

440

Восьмая ступень индусской йоги.

441

Так, что на уровень сознания не будет поступать буквально вообще ничего: ни мыслей, ни эмоций, ни физических чувств… Такое возможно лишь на Востоке.

442

В нашем понимании — эгрегор.

443

На этом основаны известные способности восточных магов не чувствовать даже сильных физических воздействий на тело, таких как острые и горячие предметы, и даже нанесённые раны. Кроме того, поскольку психика не фиксирует в подобных состояниях нанесённые раны и соответствующий эгрегор не «записывает» их наличие — после подобных «сеансов» физиология организма как бы «возвращается назад»: раны затягиваются, ожоги заживают. Это можно объяснить тем, что материальное поражение не фиксируется информационно-алгоритмически ни в психике, ни в эгрегоре и, согласно триединству, материя легко восстанавливается в исходное состояние, которое информационно-алгоритмически не зафиксировано до нанесённого поражения.

Этим же эффектом можно объяснить и чудесные лекарства известные ещё со времён шаманов: шаман возвращается «назад» в процессе камлания, залезая в информационное поле эгрегора, в котором «записан» момент увечья (болезни) — и читает там всю «историю болезни». После чего остаётся лишь воспроизвести информационно-алгоритмический фон, который был до момента начала болезни, «напялив» его на психику больного. Либо уничтожить источник, но под силу ли это шаману?…

444

Каталепсия (от греческого katalepsis — захват, удерживание) — двигательное расстройство застывание человека в принятой им или приданной ему позе.

445

Теория ежемгновенного сочетания дхарм, обусловленных кармическим состоянием — всё же делит сочетания дхарм на две части: так что не вся психическая деятельность прекращается во время нирваны, как учит буддизм. Как можно понять: одна часть — «нечистые» дхармы, а другая — сочетания дхарм «свободной» индивидуальной субстанции:

«Личность превращается в континуум (сантана) постоянно меняющихся психофизических состояний. Но этот континуум за счет мгновенности дхарм включает в себя и момент дискретности. В этом отношении психический опыт личности можно сравнить с кинофильмом, который воспринимается как непрерывный континуум, но в действительности состоит из большого количества связанных между собой дискретных кадров.

Существовала разработанная классификация дхарм. Во-первых, они делились на являющиеся в сансарическом опыте (санскрита) и не являющиеся (асанскрита). К последним относятся пространство развертывания психического опыта (акаиш) и два вида «прекращений» (ниродха; ср. читта вритти ниродха в йоге Патанджали), знаменующие обретение нирваны» — Е.А.Торчнов.

446

Что практикуется в йоге.

447

Это достаточно легко представить себе: когда вы увлечены каким-либо объектом вашего внимания (хобби, профессиональный труд…), то зачастую не замечаете, что творится вокруг вас. В такие моменты вами можно в некоторой мере манипулировать через те каналы чувствований, которые не контролируются вашей психикой вследствие её занятости объектом внимания. Сосредотачиваясь на предмете вашего интереса, вы как бы отключаетесь от внешнего мира — не полностью, конечно. Буддистов же учат полному отключению от всего, что касается их субъективизма, что можно достичь лишь в организме с целенаправленно изменённой физиологией.

448

Сам же эгрегор представляет собой мощнейший «архив» восточных навыков, которые копились веками и тысячелетиями, иерархически структуированы по доступу, и касаются многих сфер жизнеобеспечения, в первую очередь — магия лекарства, военные искусства, магия физиологии тела, разнообразные чудеса и пр. Так что помимо ощущений комфортности психики («свободы») можно приобрести и разнообразные неписанные навыки — в зависимости от земной «профессиональной» ориентации.

449

Вот как приводит обоснование этого Е.А.Торчинов:

«Последний, восьмой уровень созерцания и развертывания сансарического сознания. Этот уровень принципиально не описываемый и называется уровнем «ни восприятия, ни невосприятия». Иногда в буддийских текстах предполагается, что именно этих последних двух-трех уровней созерцания достигают тиртхикские (небуддийские) йогины и принимают их за состояние окончательного освобождения, хотя в действительности и эти уровни имеют сансарический характер, что означает, что рано или поздно сознание достигшего этих уровней йогина все равно развернется на более низких уровнях сансары, и он вновь родится одним из живых существ тройственного психокосма».

450

Это и не удивительно: чем меньше бессознательных врождённых предрасположенностей к духовной культуре буддистов — тем больше требуется предварительной нейролингвистической подготовки.

451

Е.А.Торчинов.

452

Если ещё точнее, то нир- это отрицание, вана означает соединение или жажду и является силой, которая обеспечивает переход из одной жизни в другую. Следовательно, нирвана — это существование, свободное от уз цикла жизни и смерти вследствие затухания желания.

453

По большому счёту — от совести.

454

Покоя и добиваются буддисты. В русском языке покой и покойник — однокоренные…

455

Из раздела «Антидиалектичность буддизма».

456

По буддийской «космогонии», см. там же в разделе «Антидиалектичность буддизма».

457

Медиатор от латинского mediator — посредник.

458

Это понятие (медиатор) введено в некоторых учебных материалах по буддизму, в указанном выше смысле.

459

Органы чувств как правило имеют нервные окончания.

460

В центральной нервной системе роль медиаторов осуществляют ацетилхолин, норадреналин, дофамин, серотонин, гамма-аминомасляная и глутаминовая кислоты, глицин. Эти же соединения обнаружены в растениях, где, вероятно, также выполняют регуляторные и сигнальные функции.

Некоторые из аналогов этих веществ содержатся в наркотиках и табаке. Последние, как известно, являются быстрым средством, предназначенным для ухода в иллюзорный мир в современной глобальной культуре. Также известно, что наркотические вещества изменяют «нормальную» алгоритмику работы естественных медиаторов, вмешиваясь в неё своим «посредничеством».

461

Кроме того, медиатором (иначе плектром от греческого plektron — ударяю) называется приспособление для защипывания струн при игре на некоторых струнных щипковых музыкальных инструментах (типа лютни, цитры, мандолины, гитары); костяная, пластмассовая, металлическая пластинка, гусиное перо или кольцо с «когтем», надеваемое на палец.

При настройке инструмента плектром (медиатором) ударяют по струнам, извлекая звук, который сравнивают с «эталонным», извлекаемым из камертона. Приведённый нами в разделе «Антидиалектичность буддизма» метод настройки своей психики с помощью эмоций является своеобразным камертоном для психики, о чём было сказано в этом разделе. Ясно, что если звук от струны не поступает вследствие отсутствия медиатора (нечем ударить по струне), то и сравнивать в «камертонном» процессе — тоже нечего, да и не с чем: ведь все прошлые и настоящие эмоциональные ощущения в буддизме признаются «возникшими в сознании медиатора», иначе, иллюзиями.

462

Что очень напоминает посмертное поощрение успешного верующего, которое имитирует справедливость.

463

«Вопросы Милинды», Кн. III, М. 1989 г.

464

Царь Милинда описал признаки «животного» типа психики.

465

Здесь царь Милинда показал своё понимание сути йогических практик.

466

Шаманы тоже мучаются на начальной стадии…

467

Как можно понять, под неприятелями понимаются все жизненные «привязки» — всё, что мешает буддийскому счастью.

468

А определённой нравственности обязательно соответствует фрагмент коллективного бессознательного — эгрегор, под духовностью которого живут люди, близкие по нравственным критериям их психического склада. Так что место у нирваны всё же имеется, в чём неосознанно и признался Нагасена.

Тем более, что нирвана лишь часть алгоритмики эгрегора буддистов, обеспечивающая им обратную связь из «Космоса», которую они сами же и заложили в свою духовную культуру: за что боролись — то и имеют. В то же время этот эгрегор является кладезем знаний и, главное — бессознательных навыков. Последние можно обрести и вне нирваны в качестве бессознательной поддержки эгрегором какой-либо деятельности людей, верных идеалам буддистов. Одним из самых распространённых «паролей» доступа в кладезь знаний и навыков является принцип «никаких собственных мыслей» — чему и учатся буддисты на этапах Восьмеричного пути. Преданность вере и достижение состояния психики при котором давятся все собственные мысли — открывает удивительные способности в разных сферах (боевые искусства, лекарство, магия тела…).

469

Как правило, буддийские тексты не содержат позитивного описания нирваны. Более того, вопрос о природе и характеристиках нирваны относился к тем, в ответ на которые Будда хранил «благородное молчание»: состояние нирваны принципиально выходит за пределы области эмпирического знания и соответствующего ей языка описания. Поэтому лучшим определением нирваны может быть или молчание, или отрицательное определение (типа «не то, не то»), или перечисление того, чем нирвана не является. В целом же можно сказать, что нирвана в буддизме — некая принципиально отличная от эмпирической форма внеличностного бытия.

Это возможно вследствие того, что нахождение в нирване всегда связано с отключкой уровня сознания, по выходе же из нирваны, те, кто там был — лексически не могут описать ощущения Это можно уподобить тому, как невозможно описать приятный сон, не помня его содержание: уровень сознания в этом случае помнит лишь приятные эмоции. Но это не значит, что содержания сна не было: ведь известно и то, как люди вспоминают содержание своих снов и одновременно могут сопоставить эмоции, которые соответствовали содержанию.

В то же время определение нирваны как некой принципиально отличной от эмпирической формы внеличностного бытия — можно признать. Сливаясь и эгрегором в бессознательном состоянии и доверяя эгрегору себя полностью — индивид действительно становится объектом внеличностного управления (бытия). Все признаки конкретной личности при этом пропадают.

470

Тем, кто родился и вырос в буддийской культуре, накрепко повязанным этой духовностью от рождения генетически проходить первые этапы Восьмеричного пути вовсе не обязательно: для них всё, чему обучаются и так является «само собой разумением».

471

Та же теория не существования души, что и в буддизме.

472

Борьба мифических «добра» и «зла» во Вселенной — те иллюзии древних людей, с которых начался восточный дуализм и всё, что с ним связано.

473

Иными словами Земля, согласно саентологической вере, представляет собой вселенский тюремный изолятор, в котором духовные сущности тэтаны проходят многожизненный (в течение многих жизней) курс «исправления».

474

Официальная психология отреагировала на саентологическую деятельность резко отрицательно:

«Специалисты БМЦ социальной и судебной психиатрии им. Сербского и Московский НИИ психиатрии, изучив последствия сайентологических практик, пришли к следующим выводам: 1) деятельность сайентологии ведет к серьезному ущербу для физического и психического здоровья человека; 2) ущерб здоровью проявляется в форме индуцированных бредовых, бредоподобных расстройств, патологических сверхценных идей и патологического развития личности, а также психического и физического истощения, создающих предпосылки для иных заболеваний, прекращению детородных функций человека и т. д. 3) возникающие нарушения сопровождаются грубой семейной и социальной дезадаптацией личности, ставящей ее вне семьи, общества и государства».

Что касается места и роли деторождения, семьи, общества и государства — то специалисты БМЦ во многом правы: ведь перечисленные социальные институты считаются «привязками-ограничениями» к «порочной» жизни не только в саентологии, но и в буддийских основах духовности.

475

Видимо, стремясь охватить как можно больше верующих (в первую очередь из тех кто признаёт единого Бога в разных религиях), саентологи оставили ловушку для таковых:

«Саентология без сомнения удовлетворяет всем трём критериям, обычно используемым специалистами по всему миру для определения религии: 1) вера в какую-либо Высшую Реальность, такую как Всевышний или вечная истина, которая превыше бренности мирской жизни; 2) религиозные практики, направленные на понимание, достижение этой Высшей Реальности или приобщение к ней и 3) сообщество верующих, объединившихся для того, чтобы следовать этой Высшей Реальности.

Верования Саентологии в Высшую Реальность, выходящую за границы материального мира, включают в себя понятия тэтана, духовного мира (седьмая динамика) и Верховного Существа (восьмая динамика). Второй элемент можно обнаружить в Саентологических церемониях, относящихся к ритуалам повседневной жизни, таким как наречение, венчание и заупокойная служба, но главным образом, — в религиозных услугах по одитингу и обучению, с помощью которых Саентологи повышают своё духовное осознание и достигают понимания духовного мира и, в конце концов, своей связи с Верховным Существом. Что до третьего элемента, то очень активное сообщество прихожан можно обнаружить в любой Саентологической церкви почти в любое время суток.

Саентология, таким образом, является религией в наиболее традиционном смысле этого слова. Саентология помогает человеку в большей степени осознать Бога, в большей степени осознать собственную духовную природу и духовную природу окружающих его людей. Писание Саентологии признаёт, что существует целая динамика (стремление или жизненная мотивация), которая отводится Высшему Существу (восьмая динамика), и другая динамика, которая связана исключительно с человеческим стремлением к существованию в качестве духа (седьмая динамика). Признание этих сторон жизни является традиционной характеристикой религий».

476

В противном случае, буддизм (да и многие другие религии ведического Востока — разновидности индуизма) не стали бы расписывать во времени «космические» этапы существования цивилизаций (кальпы), привязывая психику верующих ко временному якобы предопределению…

477

В буддизме — совокупность дхарм.

478

Но нравственные критерии «хорошести» человека весьма напоминают «чистоту» «зомби», у которого вместо сердца окаменевший уголь…

479

Это — извращённый атеизм: приписывание Богу того, что Он создал человека с заведомо порочной психикой.

480

В саентологии есть путаница понятий. Дианетика (и саентология, как преемница) иназывается наукой душевного здоровья, а оперируют саентологи с разумом (психикой). Получается, что душа и психика в этой религии сливаются в единый образ, в котором едва можно отличить одно от другого.

481

По меньшей мере рецидивы Человечности уничтожаются — заодно с действительно имеющими место серьёзными психическими отклонениями людей, полученными ими от наследия предков и от доминирующей культуры. Но при более пристальном рассмотрении все психические отклонения от «нормы», существующие у каждого индивида при толпо-«элитарном» жизнестрое, предназначены для одной цели: они указывают путь выхода общества из тупика толпо-«элитаризма», а значит — они, как это не парадоксально, являются рецидивами, способствующими выходу в Человечность. То есть, психические отклонения от толпо-«элитарной» нормы служат своеобразными вешками на пути глухой, незрячей и бесчувственной к Божиим призывам толпы.

Теперь представьте себе, что будет, если вешки убрать…

482

Потому что социологией занимаются хозяева всех религиозных культов и «наук».

483

Рецидивы мировоззрения восточного дуализма. Все «просветлённые» — друзья. Остальные признаются, видимо, «опасными зомби». Вот что пишет очевидец, прошедший курс саентологии (материал из Интернета):

«Когда Вы скажете, что кто-то из ваших родственников плохо относится к Саентологии. Вас непременно усадят за курс «Как преодолевать спады и подъемы в жизни». В этом комиксе, составленным по главе из книги «Введение в саентологическую этику», написано, что те, кто плохо относится к Саентологии, являются неисправимыми психопатами — «Подавляющими Личностями». Подавляющая Личность (ПЛ) — это человек, стремящийся «вывести саентологов из душевного равновесия, постоянно наносить им вред тайком, чернить их и распространять плохие новости о Саентологии». Те же, что контактируют с «подавляющей личностью», называются еще заковыристей: «потенциальными источниками неприятностей» (ПИНами). Что же надо делать с ПЛами? С ними саентологи будут вести «Честную Игру» (их термин). Что это означает, разъяснил в одном бюллетене сам Хаббард: «каждый саентолог, не опасаясь наказания Церкви, может лишить собственности всякую подавляющую личность или группу подавляющих личностей и нанести им любой вред. Их можно завлекать в ловушку, подавать на них в суд, им можно лгать, их можно уничтожать физически». Очевидно, ПЛы относятся к тем 20 процентам населения планеты, которых, по Хаббарду, ради прогресса на Земле необходимо изолировать и нейтрализовать».

Но ведь и в буддизме на «непросветлённых» людей, якобы отягощённых кармой — «просветлённые» смотрят со снисходительной высокомерной «мудростью» молчания…

484

Иными словами — земной мир становится лишь средством для обретения свободы, а от всего «лишнего» стараются избавиться. Однако создание мощного эшелона «просветлённых» в каком-либо обществе может оказаться фактором, направленным на некую глобальную цель, о которой «просветлённые» не имеют никакого представления.

485

К политическому аспекту восточных психотехник мы ещё вернёмся в заключении.

486

То есть, саентология пошла дальше дианетики: она добавила к психотехникам дианетики морально-этический и оздоровительный кодексы. Поэтому в отличие от дианетики (науке «душевного здоровья»), саентология признана религиозной организацией. Но кодексы саентологии не являются социологией: они представляют собой догматы для выживания индивидуалистов в условиях земных страданий — мучительной для них социологии…

487

Всё то же самое мы наблюдали в буддийских «канонах».

488

Это нам знакомо из буддизма.

489

Сторонников саентологической церкви в мире миллионы. В России сайентология действуют в нескольких ипостасях «Церковь сайентологии», «Сайентологическая церковь», «Центр дианетики», «Гуманитарный центр Хаббарда», «Центры детоксикации», «Нарконон», Образовательная организация «Студема», «Хаббард-колледж» и некоторые другие.

490

У буддистов понятие психики обозначено словом «сознание»; у саентологов психика названа словом «разум». Вот как отвечают саентологи на вопрос «что такое разум?»:

«Разум, по существу, является системой, с помощью которой человек осуществляет общение со своим окружением и контроль над этим окружением. Он состоит из умственных образов-картинок, которые являются записями прошлого опыта. Человек использует свой ум для того, чтобы ставить и решать проблемы, связанные с выживанием, а также для того, чтобы направлять свои усилия в соответствии с принятыми решениями».

В действительности это больше подходит под определение всей психики, в составе которой разум — не единственная компонента: инстинкты, разум, интуиция — явления разного иерархического порядка в организации поведения человека и все они на бессознательных уровнях представляют собой информационные блоки «образов-картинок, являющихся записями прошлого опыта», а не только разум-интеллект.

491

Как мы уже знаем эмоции предназначены для сигнализации на уровень сознания человека, что у него с психикой не всё в порядке. После чего нужно задуматься о причинах такого рода сигнализаций…

492

То, что автоматически как бы прикладывается к индивидуальной психике как «способности-навыки» и «база данных» вследствие обретения индивидом определённой психической ориентации — типа психики.

493

В саентологической церкви есть нечто подобное, но не для всех. Мы ещё вернёмся к этому вопросу.

494

Как можно понять, точка «Полного Поражения» это — состояние постоянных сильных стрессов и пониженный до саентологического предела отрицательный эмоциональный фон — от которого избавляются процедурами «чисток» (мы их рассмотрим далее). «Безмятежность существования» — это состояние близкое к ощущению умиротворённости, когда отрицательные эмоции сведены на «нет», но и эмоциональной взвинченности тоже не наблюдается.

495

Это свидетельствует о том, что после стандартных процедур «просветлённые» личности продолжают самостоятельно (или при помощи специального собеседника) следить за своей психикой так, как учат в церкви.

496

Не только в биологии, но и во многих других разделах знания термин «аберрация» употребляется в смысле отклонения от нормы, а также для обозначения реальных отклонений от теоретического или расчетного результата при осуществлении на практике какого-либо теоретически обоснованного действия и т. п. В контексте дианетики «аберрация» — отклонение психической деятельности индивида от её наилучшего возможного порядка.

497

Выделанная нами жирным фраза из определения инграммы — теоретическое основание вмешательства в психику людей со стороны с помощью психотехник. Основание этому теоретическому постулату — мифическая «космогония» саентологической церкви, которая утверждает, что все люди от рождения обязательно «ненормальны» и для них требуется психическое лечение.

498

Зигота — первая клетка нового организма, образующаяся после слияния сперматозоида и яйцеклетки в процессе зачатия.

499

Иными словами о пограничных ситуациях, которым соответствовали негативные эмоции и, может быть даже — стрессы.

500

Вообще же знакомство с саентологической церковью начинается с анкеты 200 вопросов, которая предлагается потенциальному преклиру. После ответов на эти вопросы одитор делает вывод: «вы аберрированы!».

501

При более пристальном взгляде у саентологов и у «христианских» иерархов церквей много общего, а цели и хозяева — одни и те же.

502

Можно полумать, что Бог создал человека, наделив его частью ума, которая ни для чего не пригодна…

503

Об прямой обусловленности саентологической церкви древним мировоззрением восточного дуализма мы поговорим в заключении.

504

Подготовка к которому начинается на более ранних ступенях.

505

В данном случае саентологи под умом имеют в виду разум — интеллект. Но в действительности речь идёт о всей многокомпонентной психике. Другие возможности психики (помимо интеллектуально-разумных) — инстинкты и интуицию — саентологи как бы не замечают, оперируя с понятиями, относящимися лишь к рациональной (только и полезной с их точки зрения) интеллектуально-разумной деятельности, всё остальное приписывая по умолчанию реактивному уму с его якобы вредными воздействиями на физиологию человека.

506

Слово «интеллект» в дианетике является синонимом ума в смысле, определённом этой аксиомой.

507

И зактепляют результаты на следующих трёх ступенях.

508

В буддизме это можно в общих словах выразить через «восемь благих правил»: я буду воздерживаться от убийства…, от взятия того, что не дано…, от сексуальных контактов в любой форме…, от неправдивой речи…, от опьяняющих веществ…, от принятия пищи до 6 часов (утром) и после полудня…, от украшения тела и развлечений…, от использования кроватей и кресел, способствующих лени.

509

Самый распространённый «одитинг» в буддизме — система коанов.

510

Если рассмотреть процессы, которые активизируют в организме алкоголь, табак и другие наркотики — то можно увидать примитивную модель изложенного. Во всех случаях (но по-разному) происходит временное отключение через изменение потоков медиаторов — части тех клеточных «банков данных», которые у саентологов считаются инграммными. Подробнее про влияние на организм алкоголя и табака см. книгу «Оружие геноцида: самоубийство людей и его механизмы» С-Пб, 2005 г.

511

Скорее всего этим можно объяснить такое психическое явление, которое получило название «дежавю» — психика воспроизвродит повторение чего-то, что уже было.

512

Если не внимать Языку Жизни.

513

Мы это описание приводить не будем из-за его большого объема. Примеры полезности реактивного ума, управляющего инграммами, которые приводит Л.Р.Хаббард: «боец, который продолжает драться в полубеспамятстве, обгоревший человек, который выползает из огня».

514

Иными словами, общество клиров будет послушно, предсказуемо и стандарно реагировать на сказанные слова.

515

Который вынужден «оправдывать» и «обслуживать» поведение аберрированного индивида в тех ситуациях, когда работает его реактивный ум.

516

Очень напоминает сознание (ум) клированного субъкета.

517

А это — «нормальную» работу аналитического ума (в терминологии саентологов) но приспособленного для целей буддизма. У буддистов «аналитика» не та, что у саентологов. «Аналитика» буддистов это — «мудрое» бессознательное слияние психики с огромными объёмами информации буддийского эгрегора с возможностью лёгкого поиска информации и навыков, востребованной в определённых условиях.

У саентологов «аналитика» это способность лёгкой работы с прикладными массивами информации и осознавания этой информации в процессе прикладной деятельности.

518

Инграмм — в терминологии саентологов.

519

То же самое проделывает и одитор, копаясь в реактивном банке данных преклира.

520

Психический бессознательный «штамп» мышления и поведения: причина — соответсвтующие инграммы.

521

Не следует забывать, что люди Востока — гораздо больше, чем западные люди, мыслят и обмениваются информацией не с помощью лексики, а с помощью готовых образов. Последнее нашло своё отражение в восточной иероглифической письменности: каждый иероглиф — соответствует стандартному образу. Поэтому «клирование» с помощью обращения психики к готовой клеши (что больше соответствует «картинке, означающей то или иное переживание», нежели её лексическому описанию) свойственно Востоку.

522

Интенция (от латинского intentio — стремление), намерение, цель, направление или направленность сознания, воли, чувства на что-либо, вследствие чего-либо.

523

Инграммы — по-саентологически.

524

То же самое, но в другой терминологии пишет Л.Р.Хаббард о природе происхождения инграмм.

525

«Для тех, кто далек от дзэн, коан представляется просто вздором. Интеллектуальная гимнастика, сколь бы возвышенной или утончённой она ни была, никогда не может разрешить коан; фактически он и даётся для того, чтобы побудить ученика выйти за пределы интеллекта. Не работайте более чем над одним коаном за раз, не обсуждайте его с кем бы то ни было, кроме своего учителя. Просто смотрите на вопрос, не думая ни о чём другом, не пренебрегайте своими повседневными обязанностями, но употребляйте для решения коана любой свободный момент.

Всякий коан представляет собой переживание какого-то человека как раз в момент достижения им пробуждения; коан — выражение подлинного переживания». (Энциклопедия современной эзотерики).

526

«Было бы неправильно говорить, что коан — это предмет медитации. Коан осваивается с помощью подготовленного инструмента, и когда происходит слияние инструмента и искусного метода, достигается определенное состояние сознания. Сознание мгновенно озаряется благодаря решению коана» (Из книги Иссю Миура, Рут Фуллер Сасаки «Коаны Дзэн»).

527

Дальнейшая цитата из книги Иссю Миура, Рут Фуллер Сасаки «Коаны Дзэн».

528

Речь идёт об имитации Справедливости в толпо-«элитарном» («царском») обществе.

529

Первый абзац о том, как формировались коаны.

530

То же самое мы видим и у саентологов: строгих догматов или заповедей в общем-то не имеется, а на выходе — определённая религиозная нравственность. Значит «вычищается» всё, что не соответствует религиозной нравственности, а всё, что осталось — и составляет нужную «нормальную» нравственную основу. Это так, поскольку не бывает такого, чтобы вообще не было какой-либо нравственности, за что можно легко принять отречение буддистов от мирских «привязок», например, либо- культивирование саентологами религиозной и/или идеологической толерантности.

531

Для сравнения: саентологические процедуры по клированию занимают стони часов.

532

Имеется в виду необходимые для полноценного ощущения Жизни рецидивы человечности, в условиях толпо-«элитарной» культуры.

533

И бессовестным.

534

«Сложением» управляет нравственность.

535

Информация в памяти как таковая — тоже объективна, хотя в ней могут присутствовать искажения, обусловленные разнородными сбоями в работе психики субъекта.

536

Характер позитивной нравственной динамики должен примерно соответствовать кривой «Закона Времени» (см. первую книгу курса).

537

Имитации справедливого общества исторически были разные. Последняя — это псевдосоциализм СССР.

538

Как можно понять из курса саентологов, они тоже ищут не правду, а истину…

539

Сюда же можно отнести и политические репрессии ряда «коммунистических» и «социалистических» стран и прежде всего — СССР.

540

Изначально в русском миропонимании Истина не может быть неправедной, а справедливость не может быть обретена вне Правды-Истины, и соответственно — всякая ложь (в том числе и неправедные религиозные истины) — несправедлива и неправедна. В этом единении Правды-Истины-Справедливости-Праведности — изначальное своеобразие Русского въдения жизни и Русской речи.

541

Найти в Жизни свою Правду-Истину и поделиться ею с людьми можно: но для этого надо серьёзно потрудиться, потратить зачастую многие годы и тогда Правда-Истина начнёт раскрываться с Божией помощью по мере изменения нравственности Человека в сторону благонравия. Меру обретения своей Правды-Истины следует согласовывать с помощью другим людям в обретении ими того же. Всю Правду-Истину текущего момента развития могут знать все люди, если они объединят свои изыскания в этом плане.

542

Понятие, введённое нами в процессе рассмотрения этапов Восьмеричного пути.

543

Иными словами, Бог приводит каждого человека персонально к той или иной пограничной ситуации с определённой известной Ему целью — для того, чтобы человек постарался изменить свою нравственность, исходя их урока, преподанного ему Жизнью. Ну а если этого и не происходит, то всё равно через пограничные ситуации люди оказывают влияние друг на друга, являясь таким образом посланниками Бога друг к другу.

544

В том смысле, который мы приводили в её определении. Вообще же мера совести непосредственно связана с некой базовой (стартовой) нравственностью, с которой индивид входит в Жизнь. А это зависит от многих факторов и в первую очередь — от доминирующей культуры.

545

Правда их реактивный ум (в терминах саентологов) записывает все пограничные ситуации и соответствующие им эмоции.

546

Но в нашей цивилизации он движется вслед за техническим прогрессом — принудительно подгоняемый грубыми рычагами воздействия, которые люди сами для себя создали и назвали страданиями.

547

Отсюда и инграммы (в терминах саентологов) — моменты бессознательного, содержащие боль.

548

Как учат саентологи, все инграммы в некотором роде зависят от самой ранней, которую они называют «бэйсик-бэйсик». Индивид получает эту инграмму на том этапе развития, когда уровень осознания им информации пограничных ситуаций ещё нулевой. Поэтому такого рода инграммы (издержки формирования психики ребёнка) обращены пост-фактум к родителям, которым следует посмотреть на своё дитя и сделать для себя выводы нравственного характера: как они себя вели в процессе взращивания плода и воспитания несмышлёныша…

549

Взаимно доброжелательная беседа двух людей о своих жизненных проблемах и непонятных случаях, привычках, желаниях может оказаться по существу успешным сеансом клирования, освобождающим человека из плена сознательно немотивированного поведения на основе диктата инграмм, если в результате беседы, какие-то проблемные причины проблем, скрытые в бессознательных уровнях психики, стали осознаны и перестали довлеть над психикой человека, отравляя ему жизнь, и при этом они могут не знать даже слов таких как «дианетика», «саентология».

Отличие клирования от такого рода беседы в том, что беседа может быть прервана по инициативе любой из сторон, а сеанс клирования в праве прервать только одитор, а не преклир: по существу в этом и состоит единственный элемент насилия над тем, кто проходит клирование. Но здесь ситуация, подобная той, что хирург не вправе остановить начатую операцию по требованию пациента, которому не приятен процесс хирургического лечения. И если беседы могут носить несистематический характер, то сеансы клирования следуют в очередности друг за другом по определенному плану до достижения в их ходе поставленной цели — опустошить «инграммный банк» в психике человека, после чего вся информация в ней станет доступной его «аналитическому уму».

550

По-религиозному — Диаволу.

551

Вот и изощряются многие люди, пытаясь выделиться из толпы не благонравием, а нестандартным внешним видом. Вершина этого — современный «персинг».

552

Вне человечного строя психики, если и возможно говорить о каком-то единстве эмоционального и смыслового строя психической деятельности, то это «единство» — во-первых, не ладное по отношению к Жизни, а во-вторых, в нём имеет место конфликт между сознанием и бессознательными уровнями психики, а также и внутренние конфликты в самом бессознательном, обусловленные пороками нравственности как иерархически упорядоченной совокупности определённых нравственных мерил. И, как следствие, это влечёт участие индивида во внутренне конфликтной коллективной психике — коллективном бессознательном; иначе говоря, влечёт замыкание психики индивида на несовместимые, враждующие друг с другом эгрегоры.

553

Как в своё время был наречён Христос.

554

Не согласных с двойными стандартами «социализма» в СССР часто направляли в психушку.

555

Так, в современной России около 70 % считают себя православными, и лишь несколько процентов из них представляют себе основные заповеди Нового Завета (Нагорная проповедь якобы Христа).

556

Нужно сказать, что, даже утеряв прошлый уникальный жизненный опыт, люди, прошедшие клирование вынуждены и после этого прибегать к процедурам одитинга (либо самоодитинга по «рецепту» саентологов), поскольку последующая их жизнь обязательно преподнесёт те пограничные ситуации, которыми Бог будет вновь и вновь предлагать людям помощь: душа-то у них осталась. Поэтому у саентологов предусмотрен пожизненный курс избавления от стрессов, дабы люди не обращали внимание на настойчивые призывы Языка Жизни после процедуры клирования.

Примерно такая же ситуация и у буддистов, но со своей спецификой.

557

Конечно же этим сразу «пользуются» специальные службы враждебных государств…

558

Для этого у «христиан» существует процедура отпущения грехов — своеобразная бессмысленная для Жизни эмоциональная разрядка, устроенная системными культами.

559

Напомним, что реактивный ум, согласно саентологам, мыслить тождествами.

560

К тому же даваемое в пограничных ситуациях до этого у клиров вычищается из психики (остаётся лишь безэмоциональная информация), поэтому качество сравнения уже не то, какое нужно.

561

При перекачке информации из реактивного банка в аналитический банк сохраняется некая формально-логическая сторона, но важнейшая часть информации теряется.

Эту разницу можно ощутить при сравнении объёмов информации, полученных от просмотра выступления какого-либо политика и простого чтения его выступления. Попадая в текст, лексика лишается образности, свойственной устной речи, мимики, интонации, пауз и прочих эффектов, которые нельзя передать в стандартно отформатированном тексте.

562

Тем самым в середине I тысячелетия н. э. буддийские школы сильно повлияли на отстававший в этом отношении индуизм.

563

Боги индуизма и буддизма постепенно утрачивали характер чёткого разделения на «светлых» и «тёмных», смешивались качества богов, образуя под конец аморфный пантеон богов. «Образы» главных богов были дуалистичны по характеру и в процессе развития их культы отошли на второй план по отношению к персональным психотехникам.

564

Напомним, что западная технократия сыграла позитивную роль в размывании и разрушении этого типа восточного нравственного «застоя».

565

У людей, алгоритмика психики которых базируется на «животных» инстинктах культурные оболочки соответствуют бессознательным алгоритмическим программам «животного» типа. Этим можно объяснить особую приоритетность занятий на ведическом Востоке разными видами «единоборств» в совокупности с другими видами йоги — алгоритм быть готовыми к нападению. Но с другой стороны люди ведического Востока бегут в нирвану.

566

Доминирования принципа, высказанного Л.Р. Хаббардом об обслуживании психикой животных инстинктов выживания — удовольствия и боли — сохраняется во всех типах психики кроме Человечного.

567

По примеру предыдущей глобальной цивилизации.

568

Как мы уже неоднократно писали, греческая и римская «философия» не предусматривала Человечный тип психики вообще.

569

По меньшей мере на 1000 лет.

570

Вторая благородная истина(Самудая) повествует об источнике страданий: «Это жажда, приводящая к новым рождениям, сопровождаемая удовлетворением и страстями, находящая удовольствие здесь и там, а именно: жажда наслаждения, жажда существования, жажда гибели».

571

Как можно понять, под неприятелями понимаются все жизненные «привязки»-аберрации (по-саентологически) — всё, что мешает буддийскому счастью.

В реальности большинство этих буддийские «неприятелей» — средство доведения до разума милости Божией, которую Бог предлагает людям для их же нравственного совершенства. Но люди отворачиваются от Бога, предаваясь духовным удовольствиям.

572

С точки зрения действительно властной глобальной «элиты» гонка массового безудержного потребления должна быть сдержана, как основа самовыживания именно «элиты», а не зажравшихся дураков, возомнивших себя элитой. А «рабочее быдло», будучи удовлетворено более менее в материальных потребностях, всё равно не поймет в чем дело.

573

Нечто подобное было в СССР но под лозунгами, соответствующими идеологии марксизма-ленинизма. Миллионы людей трудились на систему и её «элиту», стимулируемые карьерным ростом, связанными с ним привилегиями, наградами за труд и пр.

574

Холодный бессердечный разум бессовестной натуры свойственен техническим роботам. Если он присущ индивиду, то это — биоробот-«зомби».

В этой связи любопытно, что именно ведический Восток с приходом туда технико-технологического прогресса с Запада — больше последнего полюбил всяческих технических роботов: есть общность?

Восток, переняв с Запада технический прогресс, отгородился его достижениями от Языка Жизни — также как испокон веков отгораживался психотехниками. Именно на ведическом Востоке (Япония, Китай), где культивировался буддизм, люди кинулись в другую крайность, которой и обучают саентологов: расталкивая друг друга локтями они делают карьеру на базе изучения прикладных наук.

575

Этому учит известная школа ДЭИР (Дальнейшего энергоинформационного развития). Всех, кто приходит в эту школу предупреждают не лезть в определённый спектр эгрегоров, касающихся нравственно-религиозных вопросов и вопросов глобального управления.

576

Вспоминается лозунг времён СССР примерно такого содержания: «советским людям открыта широкая дорога для профессионального и духовного совершенства».

577

Один из главных лозунгов Р.Л. Хабабрда «Делайте как можно больше денег». Как известно для западного обывателя делание денег может быть одним из главных удовольствий в «жизни». Лозунг соответствует политическому строю, называющемуся капитализм. Но по мере клирования общества лозунги могут меняться…

578

В саентологии восемь динамик, последняя из который «преподаётся» лишь избранным.

579

Это для тех, кто особо мистифицирован…

580

Один из способов обретения нирваны предоставляется в процессе «Моста»:

«Целью этой программы является очищение организма от накоплений вредных веществ. Осуществляется это при помощи приема мегадоз витаминов, в частности ниацина, сауны и бега. Все это производится без какого-то ни было врачебного контроля. Конечным явлением этой программы является субъективное чувство эйфории и ощущение легкости во всем теле.

Далее идут Ступени. Они состоят из повторяющихся довольно бессмысленных вопросов, на которые нужно непрерывно отвечать. Первая ступень затрагивает общение (повторяющиеся вопросы типа: «Откуда вы бы могли общаться со своей левой ногой?»), и якобы дает «способность общаться с любым человеком на любую тему». Но все-таки, общаясь с саентологами, трудно поверить, что саентологи достигают этой способности.

На второй ступени обещается возможность «решать любые проблемы», тоже с помощью повторяющихся дурацких вопросов. На третьей нужно признаваться в своих грехах и постигать искусство писать самодоносы. Также Вам предстоит пройти «проверку на безопасность», или «сек-чек». Состоит он из разных вопросов, отвечать на которые нужно под саентологическим детектором лжи — Э-метром: «Торговали ли вы наркотиками?», «Имели ли вы гомосексуальные связи?», а также «Есть ли у вас плохие мысли о Хаббарде?». Все ответы тщательно протоколируются и сохраняются в «папке преклира», недоступной Вам. Если позже Вы станете враждебны к организации, эта информация будет использоваться как компромат».

Это опять напоминает буддийские коаны, которыми саентологи «пользуются» на разных ступенях своих динамик.

581

Вот и механизм перехода от капиталистических отношений к обществу клиров, лишённых рецидивов Человечности, которые должны заменить «животную» толпу и работать на «элиту» без недовольства своим положением.

582

Его психика и дурные привычки соответствовали подобному статусу…

583

Подробно см. главу «Масонство и марксизм» четвёртой книги курса.

584

Таинственное место в Тибете, которое тщетно ищут до сих пор одержимые сторонники буддизма.

Вообще же тибетский буддизм один из самых иерархически организованных, где место в иерархии обуславливается духовными способностями и даже в некоторых случаях — происхождением.

585

Монголия — одна из стран, в которых «ренессанс» буддизма после 1992 года прошёл на высшем уровне. Нынешний президент Монголии Намбарын Энхбаяр — тоже предпочитает буддизм.

586

Наиболее ортодоксальный вид буддизма.

587

В 1578 году съезд всех князей Монголии принял решение о государственном статусе буддизма.

588

Как будто кто-то дал команду разгромить главный центр тибетского буддизма после появления саентологической церкви. Напомним, что последняя адаптировала буддийское «клирование» под технократическое общество.

589

Обзор событий тех лет и цитаты даются нами по статье З.С. Семёновой «Где искать ЗАТЕРЯННЫЙ МИР?». Журнал «Знак вопроса» № 1–2, 1993 г. — Москва, Издательство «Знание».

590

Что из этого могло получиться, можно представить, изучив опыт современной Северной Кореи — в прошлом буддийском государтве, на мировоззренческую почву чего легла основа псевдосоциализма.

591

Что нельзя сказать про гитлеровскую Германию: нацисты активно сотрудничали с Шамбалой и поддерживались некоторыми буддистскими центрами вплоть до 1944 года. Хотя бы на основе этого тем, кто считает буддизм совершенным учением для развития человека, следует задуматься: почему?

Для убедительности предлагаем сравнить два символа (известно, что слово фашизм произходит от латинского «фасция»):

Духовый символ фашизма:

«Ваджра считается основным буддийским знаком и может изображать сноп молний, алмаз, громовой топор грозных божеств. Позже ваджра стала изображаться в виде пучка молний, перехваченных посредине. Редкое изображение буддийских святых обойдется без знака ваджры, поэтому звание Господина или Мастера Ваджры означает не что иное, как постижение всех тайн буддийского учения и превращения самого человека в божество».

Материальный символ фашизма:

«Фасция — это пучок прутьев с воткнутым в середину топориком, обвязанный ремнём».

592

Отсюда выражение «Иван-дурак».

593

От этого преступность, пьянство, нецензурная брань, неуравновешенность и пр.

594

Это — так, поскольку ни одна из региональных цивилизаций не жила такое долгое время вне рабских взаимоотношений, как наша, Русская.

595

Что и произошло с появлением дианетики-саентологии.

596

Это всего лишь символика, принятая в фильме, призванная обозначить средство всеобщей трудовой «зомбификации».

597

Чем и заманивают в саентологическую церковь доверчивых безвольных людей.

598

Можно только догадываться, что это должны быть азиаты, у которых в генетике индуизм и буддизм, представители южных государств, у которых в генетике доисламский зороастризм…

599

22 декабря 2006 года в эфире «Радио России» в передаче «Особое мнение» ведущий Игорь Гмыза общался с Петровой Викторией Александровной — заместителем генерального директора по персоналу ОАО «РУСАЛ» (крупнейший в России металлургический алюминиевый холдинг, имеющий предприятия по всему миру, с общей численностью работающих в 51 тысячу человек). Аудиозапись этой радиопередачи см. на сайте «Радио России».

600

Большинство склонны думать, прежде чем соглашаться работать на непонятные им цели…

601

В среднем по России. И это хорошо, потому что те стимулы, которые перечислены выше — не достойны Человека.

602

В холдинге западного образца — несколько больше.

603

Лучше не управжняться, если не понимаешь, с чем имеешь дело.

Самое главное то, что сказано после этого.

604

Не лень, а отсутствие Человеческого стимула к труду.

605

То есть до исполнительного «зомби» русские не дотягивают никак, даже за деньги и карьеру.

606

http://www.rutv.ru/tvpreg.html?id=110425 amp;cid=125 amp;d=4

607

http://www.strana.ru/print/301520.html

608

http://www.vesti.ru/news.html?id=103756

609

http://www.strana.ru/print/297671.html

610

http://www.rutv.ru/tvpreg_rnews.html?tvpreg_id=110425 amp;type_id=8 amp;id=112415 amp;d=0

611

Дао-Дэ-Цзине 5 (1).

612

Опять всё тот же стандартный путь «пророков»…

613

Космогонию и философию даосизма мы подробнее рассмотрим в следующих разделах.

614

Это говорит о том, что стремление к справедливости было, а концепции перехода к «царству Великого Равенства» и принципов, обеспечивавших бы его устойчивое функционирование — не имелось. Видимо учение Лао Цзы, зафиксированное в Дао-Дэ-Цзине, не позволяло однозначно и понятно выразить совершенное знание об обществе социальной справедливости. Причины этого мы разберём позднее.

615

На протяжении почти двух тысяч лет до 1927 года в разных местах и с разным официальным статусом это «государство» существовало как автономное политическое образование.

616

Как пишет историк, профессор Л.С.Васильев.

617

Даосизм обладал обширной религиозной мистикой, были менее примитизирован, чем «сухие» конфуцианские «каноны», и воздействовал на суеверную толпу с помощью разнообразной доступной каждому повседневной эгрегориальной магии.

618

Тем более, что некоторые даосские «мудрецы» считали себя выше государственной власти и глядели на императоров как на временную власть, поддерживающую несправедливый рабовладельческий порядок. Но при этом справедливость они понимали по-своему (по-церковному) — в системе восточных ценностей. Вот что пишет о внутрицерковной жизни даосов профессор Л.С.Васильев в книге «История религий Востока»:

«Вся власть в каждой из общин принадлежала группе духовных наставников-даосов во главе с «епископом», причем все сектанты повиновались им беспрекословно. Жизнь в общинах даосов была организована таким образом, чтобы каждый мог очиститься, покаяться и, пройдя через серию постов и обрядов, подготовить себя к бессмертию.

Во время поста Тутаньчжай (пост грязи и угля), который вначале предназначался для кающихся в грехах больных, а позже стал общим для всех, сектанты мазали лицо и тело грязью и углем, пели псалмы, били поклоны, доводили себя до исступления и в заключение бросались на землю. Чуть отдышавшись, они повторяли тот же цикл на следующий день — и так в течение трех, а то и семи-девяти дней. Во время поста Хуанлучжай (пост желтого талисмана) члены общины во главе с наставниками совершали ритуал на специальной площадке с целью очистить души своих предков и сделать их бессмертными. В дни обрядов-сатурналий Хэци (слияние душ) в общинах совершались оргии, что объяснялось учением даосов о благотворности взаимодействия сил инь и ян — женского и мужского начал. Всего таких постов и обрядов было 28, причем происхождение некоторых из них, в частности Хэци, возможно, имело связь с идеями тантризма, широко распространившимися в начале нашей эры в восточных пограничных горных районах Индии, откуда они, видимо, стали известны и даосам».

619

Восточный набор религиозных понятий их сферы посмертной «справедливости».

620

Мы их подробно разбирали в предыдущей главе шестой книги и в пятой книге курса.

621

Не последнюю роль сыграли притязания на власть в Китае буддийской иерархии…

622

Поэтому в Русской цивилизации «элитарная» государственность всегда находилась в конфликте с Русской народной Идеей. Но «элитная» государственность всегда дружила с библейским православием, выполнявшим роль проводника интернацистской глобализации.

623

Большинство трудового населения России бессознательно мучаются «ностальгией» по тем добилейским временам, не желая поддерживать ни одну из исторически предложенных интернацистами моделей толпо-«элитаризма и модель национального толпо-«элитаризма». Русские чуют беду от последнего, но пока не ведают путей выхода из кризиса цивилизационного строительства.

624

Более подробное обоснование этого утверждения мы приведём в дальнейшем.

625

Идеи «справедливости», выдвинутые КПК и её поддержка мировым интернационалом обеспечили ей временную победу в Поднебесной. Однако дальнейшая история КНР показала, что китайской толпе в общем-то всё равно под какими лозунгами обслуживать сильную государственность и соответствующей ей национально-цивилизационный курс, претендующий на роль мирового полюса глобализации по-китайски.

626

Победа СССР во Второй Мировой войне XX века всколыхнула процесс «социализации» многих стран мира. Но, правда, ненадолго…

627

Упадок процесса распространения «социализма» и его кризис в СССР сказался на коррекции курса КНР. Причины кризиса «социализма» в СССР мы рассматривали в четвёртой книге курса.

628

В годы так называемого «большого скачка» (1958–1960 гг.) проводились форсирование темпов экономического роста, тотальное обобществление средств производства, ликвидация сельскохозяйственных кооперативов, создание «народных коммун» и др. Культурная революция (1966–1976 гг.), вызвавшая дезорганизацию управленческого аппарата, углубила кризис народного хозяйства. Эта политика КПК (впоследствии подвергшаяся резкой критике в Китае) была пересмотрена после смерти Мао Цзэдуна (в 1976 г.) в пользу проведения курса экономических реформ с целью превратить Китай к середине XXI в. в высокоразвитую державу. Была расширена хозяйственная самостоятельность предприятий, допущена многоукладность в экономике, с целью привлечения иностранного капитала в Китай образованы «открытые экономические районы» и «специальные экономические зоны». С начала 1990-х гг. определился переход к «социалистическому рыночному хозяйству», осуществляемый КПК.

629

О чём предупреждается в самом Дао-Дэ-Цзине:

5 (1)

Если Истину произречь, / Суть погибнет, а выйдет речь. / Если имя ты назовешь, / То не имя оно, а ложь.

630

Если понятие «Истина» заменить понятием «Бог», то в общем-то подход верный.

631

Что можно сказать о Боге, если понимать, что Истина от Него.

632

Что это? Отрицание воздаяния, или особенности перевода? Ведь воздаятельная доктрина была известна во времена Лао-Цзы.

Можно только гадать, что имел в виду автор первотекста.

633

Слова верные, но что автор понимал под «праведностью» — можно узнать лишь у него…

634

Можно понимать как «не одержимый».

635

Нужно понимать «Бога».

636

Принцип высшей безопасности, которая даруется Свыше праведнику через Различение.

637

Чего невозможно избежать, поскольку даже совершенное знание, выражаемое кем-либо понимается людьми в соответствие с их мировоззрением и типами строя психики. Иными словами мировоззрение человека является «призмой», которая преломляет любую поступающую извне информацию соответственно своим внутренним свойствам. Эти свойства отражаются в алгоритмике психики, складывающейся под воздействием культуры общества. Поэтому праведного взаимопонимания можно достичь лишь в Человечном обществе…

638

Начало кризиса эпохи брахманизма и зарождение оппозиционного буддизма.

639

Мы подробно разбирали индусскую мифологию в главе «Религиозная система древней и современной Индии» книги 5 учебного курса.

640

Конкретизацию смыслов даосского понятия Дао — которое более близко к индусскому Брахману, как творцу, создавшему мир с его Дхармой (законами) — мы приведём дальше.

641

«Азбука-классика», С-Пб, «Петербургское Востоковедение», 2005.

642

Это «гармонирует» с индобуддийской космогонией. Как известно, индусский Брахма, родившись сам, породил небо и землю.

643

Ещё раз напомним, что в середине I тысячелетия была проблема централизации власти в Китае. И даосизм был, согласно легенде, придворным учением.

644

Главный мировоззренческий принцип даосизма, от которого пошли важные смыслы основной китайской символики.

645

И к тому ещё могло быть общее духовное начало (эгрегоры).

646

Подробнее философские категории даосизма мы рассмотрим позже.

647

Мы уже разбирали этот миф, когда рассматривали «космогонию» индуизма в пятой книге курса.

648

Миф о Пань-гу

Зарождение мирового яйца. Созревание в нём космического человека Пань-гу. Выход Пань-гу из яйца, половинки скорлупы которого могут рассматриваться как небо и земля. Смерть Пань-гу и появление из частей его тела всех вещей и существ.

649

Опять та же проблема преодоления бессмертия Кощея, о которой мы писали в пятой книге.

Напомним, что бессмертие Кощея, согласно русским сказкам, держится на кончике иглы (восточные тонкости, на остриё которых подсажена вся глобальная невольничья цивилизация: и Запад и Восток), спрятанной в яйце, яйцо — в утке и т. д. Залог бессмертия Кощея — доктрина посмертной «справедливости», которой руководствуются религиозные толпы, а их пастухи в это время преспокойно выпасают и «стригут» навар с труда простых людей. Доктрина посмертной «справедливости» и её разнообразные восточные разновидности — индо-буддийское учение о карме и даосское учениео бессмертии (любопытное совпадение: ведь Кощей-то бессмертный) и путях его достижения (о чём речь пойдёт позже) — суть механизма высшего мировоззренческого уровня управления, предназначенного для разнообразной имитации справедливости и смысла жизни в земной жизни обществ. В восточных обществах индобуддийской и даоссской религиозных культур доктрина посмертной «справедливости» доведена до совершенства не только догматически, но создана совершенная система мощных психотехник, следуя которым люди ещё больше сами себя убеждают в том, что справедливости можно достичь лишь персонально и вне земного мира, полного страстей и привязок. А в это время хозяева культовых религий (Кощей бессмертный) преспокойно снимают вполне земной «гешефт» с труда подневольных рабов религиозных систем, которые трудятся тем лучше, чем более они «зомбированы» догматами, суевериями и психотехниками.

650

Это гипотеза Л.С.Васильева. Однако при любом соответствии этих «троих» (либо не полном соответствии) мифы о Пуруши и Паньгу совпадают.

651

Восточная разновидность имитации смысла жизни — стимуляция жизненных занятий.

652

Аналогичное обоснование необходимости «расширения сознания» мы наблюдаем и в индо-буддизме.

653

Наслаждение покоем — конечная цель «просветлённых» индусов и буддистов.

654

Дородовое.

655

Это утверждение нам понадобиться в дальнейшем для рассмотрения сути китайской символики инь-ян.

656

Действительно, при создании мифа о чудесном зачатии Христа «мировой закулисе» было где поучиться этапам обожествления выдающейся исторической личности. Е.А.Торчинов подробно описал процесс такого обожествления на примере Лао-Цзы в приведённом нами большом отрывке из его книги.

657

Точнее говоря — доводящая взаимоотношения людей в земной жизни до уровня иерархически организованных системных «канонических» ограничений, отражённых и закреплённых на уровне общей духовности этой системы.

658

Именно поэтому даосизм хоть и являлся идейным вдохновителем некоторых крестьянских восстаний, но тысячелетиями ничего не мог предложить в качестве альтернативы имперскому толпо-«элитаризму» (рабовладению) — до тех пор, пока не появился завезённый с Запада марксизм, в теоретическом багаже которого имелась библейская социология нового мирового порядка (имитация социальной справедливости в земном мире).

659

При этом земная жизнь признаётся иллюзией, средством обретения бессмертия — также как и в буддизме, но это менее выражено в религиозных понятиях даосизма.

660

По сути своей — безумие.

661

Согласно буддизму, усилия (цели) учеников направлены на обретение и накопление «заслуг», которые, согласно буддийским Благородным истинам, позволяют улучшить либо исчерпать карму во имя лучшего перерождения «сознания» в будущей жизни, либо полного освобождения от сансары (аналог библейского рая). Иными словами, буддисты выслуживаются перед неким космическим универсумом в земной жизни, чтобы обрести мифическую свободу.

662

7. Это воспето как высший Брахман, в нём — триада, [он] — твёрдо основанный и нетленный,

8. …И [ещё есть] бесконечный Атман, принимающий все образы, недеятельный. Когда [человек] находит триаду, это Брахман.

663

Л.С.Васильев «История религий Востока» (Глава 19 «Даосизм»).

664

Вот опять всё та же восточная основа воскресения библейского Христа.

665

Также и в «христианском» Новом Завете есть один из главенствующих мифов о том, что могила Христа оказалась пустой и якобы, воскреснув, Христос предстал своим удивлённым последователям, которые не верили в воскресенье до его чудесного появления с неба как святого.

666

Нетрудно догадаться, что Дао — это эгрегор религиозной системы, «свойства» которого заложены в коллективное бессознательное самими верующими людьми.

667

О чём речь пойдёт дальше.

668

Поэтому в даосизм, как религию «низов», изначально заложены глубокие противоречия: по-крупному она верноподданно обслуживает интересы имперской «элиты», одновременно благообразно выпасая и простонародную толпу. Как мы уже говорили, даосизм является дополнительным контуром, который берёт на себя управление толпой в период кризисов конфуцианского империализма и поддерживает имперский толпо-«элитаризм» в периоды его устойчивого функционирования. Буддизм же также как и даосизм является ещё одним контуром-дублёром, поддерживающим толпо-«элитаризм» в Поднебесной, но часто конфликтующим с даосизмом в борьбе за влияние на «электорат», а значит и за приближённость к имперской власти.

669

Книга представляет собой весьма интересную монографию (300 стр. формата А4), поскольку это первый опыт исследования даосизма с позиции трансперсонального переживания. Тем более, что еще несколько десятков лет назад даосизм был весьма мало исследован. Вот что написано в предисловии к изданию:

«Книга кандидата исторических наук Е. А. Торчинова посвящена первому в отечественной науке монографическому описанию даосизма — одного из ведущих направлений религиозно-философской мысли традиционного Китая. Автор рассматривает такие проблемы, как единство даосской традиции, связь между религиозным и философским уровнями даосизма, анализирует основные положения даосской космогонии и космологии, подробно останавливается на важнейшем из даосских искусств «обретения бессмертия» — алхимии.

Основная часть книги представляет собой очерк истории даосской религии от ее формирования в древнем Китае до настоящего времени. Автор описывает и анализирует малоизвестные факты истории даосизма и выдвигает свою концепцию закономерностей развития даосизма. Издание рассчитано на специалистов-востоковедов, историков религии, культурологов и всех интересующихся духовной культурой Востока».

Все, кто желает более глубоко и детально ознакомиться с китайской религиозной системой — могут найти эту книгу в Интернете. Мы же в этой главе исследуем в основном мировоззренческие основы восточных иллюзий, которые вошли в даосизм и которые важны для более глубокого понимания пути, которым движется Поднебесная в настоящее время, внося свой вклад в глобализацию мира.

670

В котором «святость» ассоциируется с монашеским образом жизни отшельника. Но одновременно с этим «элита», которую поддерживает церковная иерархия в первую очередь «пользуется» материальными благами, произведёнными «грешным» народом, который в силу своих занятий трудом не может вести аскетический образ жизни…

671

В котором также существует своя духовная иерархия в общем-то во многом соответствующая светской иерархии. Либо поддерживающая светскую иерархию.

672

Подобного рода разделения учений есть во всех религиозных системах, что научно называется эзотеризмом и экзотеризмом.

673

У даосизма очень много общего с буддизмом. Это и «поток сознания», которым часто заменяется понятие «бессмертия души» и объединение с первозданной пустотой и, конечно же — психотехники. Вот что пишет Е.А.Торчинов:

«А. Ф. Райт выделяет следующие, важнейшие с его точки зрения характеристики даосского мировоззрения.

1. Для даоса все явления (включая человека) сплетены в единую суть взаимовлияющих сил как видимых, так и невидимых. С этим связана даосская идея «потока» — всеобщего изменения, становления.

2. Примитивизм, т. е. представление о том, что индивидуум и общество улучшатся, если вернутся к первозданной простоте с ее минимумом дифференциации, учености и целенаправленной активности.

3. Вера, что люди посредством различных методов — мистического созерцания, диеты, сексуальных практик, алхимии — могут достичь совершенства, которое проявляется в долголетии (бессмертии), сверхъестественных способностях, харизме, в возможности познать силы природы и овладеть ими».

674

Весьма популярный символ — как на Востоке, так и на Западе.

675

Нечто подобное можно увидеть в зороастрийском мифе от творении материального мира: в зороастризме принято считать, что мир пришёл в движение от столкновения двух противоборствующих начал. Последнее явилось основой мировоззрения восточного дуализма, которое распространилось гораздо шире зороастрийских империй.

676

В Библии тоже приводится миф от творении мира за семь дней…

677

При этом у китайцев понятие «хаос» в контексте творенияпозитивно. И, как мы уже говорили, многие исследователи его ассоциируют с индобуддийским Атманом-Брахманом.

678

Поскольку «космогония» даосизма атеистична, никакой высшей целесообразности развития всей земной цивилизации в целом в китайской культуре и «космогонии» не имеется (также как в большинстве индобуддийских религиозных системах), а китайская глобальная хронология представляет собой чередование тех же кальповых циклов (что и в индобиддизме), суть которых сведена к процессу упорядочивания и хаотизации мира. В этом отношении китайская «философия», также как и индобуддизм, учит людей индивидуалистическому спасению (бессмертию) через освоения религиозных «истин». Именно поэтому высшая «глобальная» цель всей китайской цивилизации соответствует её имперской цели — расширению своего влияния до границ возможного.

679

В том смысле, что если за земным порядком, согласно «глобальной» хронологии, обязательно последует космический хаос (эта теория является признаком атеизма — отрицания Божией вечности и Порядка, который Он поддерживает всегда и всюду — как мы уже неоднократно говорили) — то и то и другое как бы равны.

680

Как образца и парадигмы — в понимании китайцев.

681

«Молчаливая, бесформенная, туманная» субстанция, как сказано о хаосе в Дао-Дэ-Цине, гл.1:

§ 25: О вещь-хаос завершившаяся! Прежде Неба и Земли рожденная! О молчаливая, о бесформенно туманная! Тебя я Матерью Поднебесной почитаю».

Именно таким предстаёт в сознании китайцев Дао, к которому они мистически стремятся в жизни, отказываясь от ума в пользу эгрегориального безумия…

682

Создание порядка из хаоса и обратные процессы — стали исходной мировоззренческой основой многих современных «наук», которые ещё во второй половине XX века были весьма популярны в среде западной и российской «интеллигенции». Одной из таких «наук» является «синергетика».

683

«Полярность инь и ян означает не то, что мы обычно понимаем как дуализм, а скорее явную двойственность, подразумевающую неявное единство. Эти два начала, как я уже говорил, не воюют друг с другом, как зороастрийские Ахура Мазда и Ариман, а влюблены друг в друга. Интересно отметить, что традиционная эмблема двойной спирали является одновременно структурой сексуального общения и очертанием спиральной галактики» (Алан Уотс. «Путь Дао — путь воды»).

684

Алексей Александрович Маслов — известный российский историк-востоковед, профессор, зав. кафедрой всеобщей истории РУДН, специалист по духовной культуре и истории стран Восточной Азии, мистическим культам Китая.

685

Журнал «Новый Акрополь».

686

Мы разбирали его в книге 5 «Религиозная система древней и современной Индии». Напомним, что кармические законы называют «законами справедливости». А вырваться из колеса кармических перерождений (сансары) можно лишь, «просветлившись».

687

Речь идёт о земной жизни, когда уже «хаос породил Небо и Землю».

688

Статья А.А.Маслова «Инь и Ян. Хаос и порядок».

689

В «Дао-Дэ-Цзине» это описано следующим образом («Дао-Дэ-Цзин», перевод В.Перелешина, Рио де Жанейро, 1971 г.:

1 (54)

Возникло нечто смутное вдали, / Возникло раньше Неба и Земли: / Оно неслышимо и не видно, / Им навсегда все сущее полно. / Оно — Начало Небу и Земле.

2 (113)

Вселенная возникла из него, / И в нем таится матерь бытия. / Кто эту мать во мраке обретет, / Узнает с нею и ее детей. / А кто сперва найдет ее детей, / Тотчас и мать узнает, а она / Бессмертна и сама собой полна.

690

Но не во всех её мифах, а в тех, которые сопряжены с даосским Лао-Цзы.

691

Мы уже цитировали этот отрывок выше.

692

Как в хаосе?

693

См. цитату выше из Дао-Дэ-Цзина.

694

«Инь и ян вместе называется Дао. Страстное единение инь и ян, а также совокупление мужа и жены, образуют вечную структуру вселенной. Если бы небо и земля не сливались, откуда бы все получило жизнь?» («Чэн-Цзы»).

695

В этом отношении показательно высказывание Алана Оутса в книге «Дао — путь воды»:

«Ян и инь в некотором смысле соответствуют (более поздним) буддистским представлениям о форме (сэ) и пустоте (кун) — о которых «Хридайя-сугра» говорит: «Что есть форма, то воистину пустота; что есть пустота, то воистину форма». Этот кажущийся парадокс становится понятен, когда мы рассматриваем идею о ясности (цин), поскольку ясность мы представляем себе и как прозрачное свободное пространство, и как прорисованную в деталях форму — некое подобие того, что фотографы, пользующиеся сильными линзами, называют «высоким разрешением». С помощью совершенного ничто мы видим совершенное нечто».

696

Как мы видели из раздела «Космогония и мифология даосизма», сам образ Лао-Цзы похож на андрогин — существо неопределённого рода.

697

Знакомая из буддизма постановка вопроса.

698

Не Божественная благодать — это эгрегориальная психоимитация. А абсолютная самодостаточность личности вне Божественной благодати — заблуждения, приводящие к этим эгрегориальным имитациям.

699

Интересная система посвящений в «Благодать», которая очень похожа на буддийское «благородие».

700

Похожая «картина Вселенной» и у буддистов: есть «реальный мир, где действуют законы кармы» и есть «мир чистого сознания», входя в который люди преодолевают колесо перевоплощений — сансару.

701

А затем — психология. В индобуддизме всё наоборот, либо принято параллельно «совершенствовать» своё сознание и тело, делая упор на сознание (психику).

702

Но тоже самое мы видим и в буддизме, только с упором на сознание (психику), а не на физиологию. Это теория о комбинациях дхарм — «мельчайших носителях сознания», которые объединены в группы. Группируясь, дхармы образуют «узорчатое полотно», которое ассоциируется в буддизме с сознанием живущего человека. После смерти «узорчатое полотно» распадается и собирается вновь по следующем перерождении. Новое собрание комбинаций дхарм связано с «законом причин и следствий». Подробно об этом см. первую главу книги 6 «Буддизм».

703

Ещё раз напомним, что в даосизме бессмертие и первоприоритетность совершенствования физиологии людей соответствуют буддийскому просветлению сознания и первоприоритетности совершенствования своей психики. Но разница в психотехниках и соответствующей им физиологии небольшая.

704

В скобках — «философский» уровень рассмотрения даосской теории бессмертия.

705

Отказ от любой деятельности, сообразующейся с эгоистическим человеческим «Я» — в понимании даосов. В то же время вместе с чертами эгоистического «Я», которые действительно вредны — они отказываются и от той полезной индивидуальности, которая связана с высшим предназначением индивидуума в земной жизни. Образно говоря, «выплёскивают с водой и ребёнка». Этот вопрос мы подробно разбирали в главе «Буддизм». В даосизме все те же проблемы, связанные с неразделением вредной эгоистичности и полезных индивидуальных качеств, способствующих становлению человечности.

706

Действительно символика Инь-Ян это не борьба, а любовное сплетение (страстное единение), в котором побеждает высшее материнское начало Инь: земные страсти поглощает материнский покой (Дао)по мере обретения бессмертия через практическое «познание» Дао. Так считают посвящённые даосы. Материнское начало вписывает в себя всё «эгоцентричное» земное если этого желает сам даос.

707

Титул императора.

708

«Инь — неподвижность погруженного в созерцание мудреца, ян — созидательная деятельность правителя. Контраст инь и ян не только является принципом, организующим всю китайскую культуру, но также отражается в двух основных философских направлениях Китая. Конфуцианство отдает предпочтение всему рациональному, мужскому, активному. Даосизм же, напротив, предпочитает интуитивное, женское, мистическое» (Сайт «Новый акрополь», статья «Инь-Ян»).

709

Креативность (от латинского creatio — созидание, сотворение) — творческая, созидательная деятельность.

710

То есть, высший смысл земной жизни.

711

Иными словами, придание смыслов разделения на «противоположности», «канонизация» парностей этого разделения и связь множества парностей разделения с символикой Инь-Ян — исходит от имперского мышления, а не от истоков религиозной культуры даосов.

712

Хаос вместо Бога. Какая может быть мера понимания хаоса?

Всё земное считается «не истиной, а ложью». Поэтому вместо меры понимания Бога, Промысла — предлагается «гармония» с хаосом, в котором психика якобы сливается с «истиной».

С этим чисто восточным подходам к земной жизни мы сталкивались, рассматривая религиозные системы Индии и буддизм.

713

Подобного рода проблемы вставали перед простолюдинами практически во всех религиозных системах Запада и Востока: последние проповедовали религиозную «сверхчистоту» и «сверхсвятость» лишь тем, кто ведёт монашеский, отшельнический и т. п. образы жизни, которые стали бы просто убийственными для работающего на «элиту» и кормящегося плодами своего труда простонародья.

714

«Дао-Дэ-Цзин» (перевод В.Перелешина):

7 (3)

Пребывая в небытии, / Постигай его глубину. / Пребывая в мире вещей, / Многовидность их постигай.

715

В то же время некоторые мистические культы, распространённые в простонародье, отдавали предпочтение Инь, следуя высшей «философской» традиции.

716

Полный покой, согласно даосизму, можно обрести лишь — став бессмертным, слившись с Дао.

717

Считается, что идеи И-Цзин вбирала в себя «все сферы человеческой деятельности» (религия, медицина, философия, астрология и т. д.). И-Цзин фактически была фундаментом китайской цивилизации. Но с течением времени эта «великая китайская книга» трансформировалась в гадательную и «перестала служить инструментом прогноза эволюции двойственных отношений».

718

Точную дату появления главной китайской символики учёные назвать не могут. Есть разные мнения, которые указывают на весьма широкий хронологический диапазон её появления: от времён Конфуция до первых веков новой эры.

719

Эта теория представлена на одном интернетовском сайте в статье М.И.Беляева «Гармония Ян и Инь». Любопытно, что выкладки, основанные на теории Инь-Ян весьма напоминают кабалистику. На одной из схем у авторов даже получилась шестиконечная звезда, которую общепринято называть «Звезда Давида». Это ещё одно свидетельство того, что в иудаизм очень много мистики могло попасть с Востока…

720

Так принцип недеяния на деле для большинства простых китайцев стимулирует особый вид интеллектуального и интуитивного иждивенчества, поскольку их интеллект оказывается освобождён от мыследеятельности вне догматов религиозных соответствий. В таком подходе интеллект китайцев занят лишь поиском уже готовых соответствий и их перебором, целью которого является подбор наилучшего соответствия возникшей жизненной ситуации — стандартному положению канона. А интуитивное восприятие возможного варианта будущего вследствие принятия того или иного решения для выхода из определённой жизненной ситуации — заменяется теоретизированным исходом перехода Инь в Ян (либо наоборот), в котором будущее уже предсказано по данному вопросу.

721

Мы уже знаем, что нормально, когда рассматривается «взаимоотношение отличностей» в контексте веры Богу — то есть, с учётом Божиего Промысла и неограниченных ничем возможностей милостивого Бога по отношению к тварному миру.

722

В следующем разделе, когда мы будем рассматривать психотехники даосизма — мы убедимся в правильности этого вывода.

723

Исследователи признают общую для всех ведических религиозных систем «космогонию», основанную на культовом мифе о «космической жертве» (миф о Пуруше, Пань-Гу), принесённой ради примирения двух противоборствующих (либо взаимодействующих) космических первооснов.

724

Но в теоретической базе даосизма для преодоления имитации было многое. «Дао-Дэ-Цзин» весьма правильно описывает состояние смуты:

109 (36)

Вместо Истины самой теперь / Доброту повсюду предпочтут. / Остроумием подменят ум — / И притворство будет тут как тут. / А в семье согласию взамен / Выдвинут почтенье и обряд. / А в стране, где смута и развал — / Преданным чиновникам простор!

725

Китайцы учат: когда инь достигает своего максимума, в нём зарождается ян, и наоборот.

726

Не следует забывать, что главная китайская книга называется «Книгой перемен».

727

В оккультизме круг часто является символом Сатаны, а бесконечность — символом Бога.

728

Отражение в мировоззренческой картине китайцев общевосточных ведических мифов о происхождении мира: космическая жертвенность, необходимая при противостоянии (либо взаимодействии) в Космосе двух начал. И её модификации, одной из которых является миф об упорядочивании Хаоса. Противостояние (либо взаимодействие) двух космических начал и первоосновность Хаоса — и то и другое несёт в себе первоосновную неопределённость, непредсказуемость, неясность, которые так свойственны ведическому Востоку. Но лишь в китайской мифологии эта космическая непредсказуемость выражена открыто для всех в туманности и скрытности Хаоса, который отождествляется в упорядоченном земном мире с категорией Инь.

729

Мы кратко описали этот подход к Языку Жизни в предыдущей главе «Буддизм» в разделе «Психотехники и Язык Жизни».

730

А принцип «абсолютного бинарного равновесия Инь-Ян» — чередование «чёрных» и «белых» полос (везения-невезения) перестанет действовать.

731

Весьма странное счастье? Его можно понять по-библейски: «чем меньше знаешь — тем лучше спишь». Вторая половина приведённого отрывка касается, видимо, идеала «добра» бессознательного объединения с Дао толпы, не владеющей методологией познания Жизни.

732

То есть, Язык Жизни китайцы «пропускают» через стандартную систему баланса противоположностей и успокаиваются на этом, не делая правильных выводов, предлагаемых к осмыслению Свыше на Языке Жизни.

733

По-даосски это «упорядоченность».

734

У безбожников всё именно так.

735

Видимо имеются в виду средства постижения «Истины».

736

Есть исследователи, которые утверждают, что для китайцев земная жизнь представляет собой увлекательную мистифицированную игру, правила которой определены соотношением Инь-Ян таким образом, чтобы не было серьёзных перекосов «светлых» и «тёмных» полос в жизни (ведь, согласно простонародному даосизму, если много «светлого», то оно будет компенсировано «тёмным» и наоборот), но «выигрышем» в такой игре считается прирост чего-либо «светлого» — достижение успехов (в китайском понимании) самое позднее к моменту окончания игры (к смерти): «практическая задача жизни в том, чтобы не давать игровому поединку ян и инь заходить слишком далеко».

737

Хаос непредсказуем: ведь Дао это — хаос.

738

Религиозно-идеологический «пряник» для толпы.

739

Явное противоречие с общекитайским подходам к жизни с помощью огромного спектра «канонических» соответствий и суеверий.

740

Л.С.Васильев «История религий Востока» (Глава 19 «Даосизм»).

741

Древние «академики».

742

Что восходит к древним шаманским культам изгнания бесов из людей. Вопрос об этических сторонах изгнания бесов мы рассматривали в главе «Буддизм».

743

Что напоминает библейские таинства…

Мы уже говорили, что китайский даосизм во многих религиозных моментах близок библейскому христианству. Это и канонизация основных религиозных соответствий, и бессмертие — близкое учению о бессмертии души в «христианстве». Это и каноническое обоснование невозможности достижения идеала Справедливости в земной жизни.

744

Китайский политеизм при явном «космогоническом» возвеличивании сущности Дао — шизофреничность всей китайской религиозной системы.

745

Естественно, что после прихода к власти КПК её лидеров легко «обожествили», повесив по всей Поднебесной иконы ещё живых лидеров партии: китайцам не привыкать к новым «святым».

746

Отражение в психике китайцев проблем, вызванных мировоззренческой основой восточного дуализма.

747

Судя по смыслу дальнейшего текста это — не праведник, а хозяин толпо-«элитарной» иерархии. Как видно, «Дао-Дэ-Цзин» по неясным причинам (убеждения автора, искажения, переводы, хронологически разные вставки…) весьма противоречив. В нём есть призывы к поддержке толпо-«элитаризма», а есть и места, где весьма верно сказано о вредности толпо-«элитаризма». В общем имеют место теоретические метания мыслей мудрецов.

748

Наглядным примером простоты и некоторой наивности многих китайских правил может служить следующая цитата из «Антологии даосской философии» — «Наставления Сунь Сымяо о здоровой жизни» В.Малявин, Б. Виногродский. М. 1994 г.:

«Пятнадцать правил здоровой жизни в даосизме:

1. Лицо нужно побольше массировать. 2. Волосы нужно почаще расчёсывать. 3. Глаза должны постоянно двигаться. 4. Уши должны быть постоянно настороже. 5. Зубы верхние и нижние должны постоянно соприкасаться. 6. Рот должен быть всегда прикрыт. 7. Во рту всегда должна быть слюна. 8. Дыхание должно быть лёгким. 9. Сердце должно быть спокойным. 10. Сознание должно всегда присутствовать. 11. Спина должна быть всегда выпрямленной. 12. Живот нужно почаще гладить. 13. Грудь должна быть всегда вогнутой. 14. Речь всегда должна быть немногословной. 15. Кожа должна быть всегда увлажнённой».

749

Что и характерно для мировоззренческой основы восточного дуализма.

750

Всё та же доктрина посмертной «справедливости».

751

Подобного рода стимулы можно наблюдать и в западном обществе атеистов: люди пытаются физиологически оздоравливать свой организм с целью продлить себе срок жизни, напрочь игнорируя духовно-нравственные средства оздоровления (точнее — следуя стандартному «нравственному» набору ценностей, пригодных для западного рационализма). Такие люди могут вести весьма физиологически здоровый образ жизни, но быть бессовестными подлецами по отношению к другим людям и глухими к призывам Бога.

752

Подробно см. последние разделы главы «Буддизм».

753

Е.А.Торчинов «Религии мира: опыт запредельного», Часть II, глава 1 «Психотехника в даосизме».

754

Гностицизм (от греческого gnostikos — знающий), религиозное дуалистическое учение поздней античности (1–5 вв.), воспринявшее некоторые моменты «христианского» вероучения (т. н. иудеохристианский гностицизм), популярной греческой философии и восточных религий. Гностицизм строго эзотеричен; притязал на «истинное» знание о боге и конечных тайнах мироздания. С гностицизмом связано возникновение манихейства (3 в.). Оказал влияние на «средневековые ереси» и неортодоксальную мистику Нового времени.

755

Правда «тёмный» Инь часто предпочтительнее «светлого» Ян: оттенки «позитива» символики китайцев именно такие.

756

Ещё раз повторим, что именно поэтому всё, что мы писали о психотехниках буддизма — относится и к психотехникам даосизма. Только психотехники в даосизме были доступны лишь избранным, а в буддизме некоторых направлений — потенциально всем, кто этим мог заниматься серьёзно.

Простонародным же даосам приходится ограничиваться адаптированным к низам учением о воздаянии через сокращение жизни с его мистифицированным спектром суеверий.

757

Аптекарская культура — болезнь современной цивилизации — не только ведического Востока, но и всего Запада. Люди, не в состоянии разобраться в причинах своего физиологического и психического недомогания, обращаются не к анализу своей жизни с позиции этики взаимоотношений между собой и с Богом, а к аптекарским средствам самоуспокоения, на которые они постепенно садятся, как на «иглу». После этого всякие проявления Языка Жизни, «стучащегося» к людям через их физиологическое и психологическое состояния «глушатся» очередным аптечным имитатором успокоения. И так — вплоть до полной глухоты к Языку Жизни.

В китайской цивилизации аптекарская культура (которая называется «китайская медицина») развита более, чем где-либо. В ней считается нормально применение не только веществ, изменяющих «нормальную» физиологию организма, но и даже лёгких (и не очень лёгких) психотропов — в зависимости от ситуации, с которой сталкивается верующий китаец, религиозных обрядов и суеверий, которыми буквально напичкана жизнь верующих на разных уровнях: от житейского до общекультурного.

758

Вершина чего состояние «сомати», о котором мы упомянули в предыдущей главе. Это — приостановка всех важнейших жизнеобеспечивающих процессов в организме на длительное время. Происходит изменения «нормальной» физиологии организма, которое удаётся в отдельных случаях доводить до почти полной остановки всех основных процессов, в результате чего индивид становится «законсервированным» на длительное время, не умирая при этом. Чем не «бессмертие». Такая «живущая» мумия напоминает Кощея Бессмертного, который сам тяготится своей «жизнью», но не может умереть…

Слово «сомати» происходит от греческого soma — тело. В целом оно указывает на часть нервной системы человека, представляющая собой совокупность афферентных (чувствительных) и эфферентных (двигательных) нервных волокон, иннервирующих мышцы кожу, суставы. Вхождение в состояние сомати таким образом является остановкой всех процессов, связанных с деятельностью данной части нервной системы — в состояние полной бесчувственности к окружающему миру — превращение в едва «живущую» бесчувственную мумию.

759

Подобного рода случаи зафиксированы и в других религиозных системах, по какому поводу в СМИ то и дело появляются публикации о том, что кто-то перестал принимать пищу и воду, услышав призыв «свыше»…

760

Хотя в «Дао-Дэ-Цзине» написано много полезных советов, правильно осмысляя которые можно придти к выводу, что слияние с эгрегором — тоже наслаждение, но не физиологическое, а психологическое, и оно равнозначно «развлечению чувствами», порицаемыми в нижеприведённом отрывке. Всё остальное, что мешает людям быть внимательными к Языку Жизни — отмечено верно:

96 (23)

От красок слепнут зоркие глаза, / От музыки ослабевает слух. / Тупеет вкус от лакомств и приправ, / Дичает ум от бешеных охот, / Родится зависть от больших забот. / Один мудрец на внешность не глядит / И чувствами развлечься не спешит.

761

Это в очередной раз свидетельствует о мелкотемье теоретического сопровождения главных ритуалов и культов.

762

Если Богу угодно, то добродетельного человека и так Жизнь «выносит» на гребень самого лучшего — ему предначертанной судьбы (Дао-Дэ-Цзин):

85 (16)

Мудрый ставит себя последним, / Но вперед его протолкнут. / От себя самого уходит, / Но его сберегут верней. / Он ни в чем своего не ищет / И во всем находит свое.

763

У китайцев тоже доктрина «бессмертия»: всё это стимулы высшего мировоззренческого порядка, являющиеся имитаторами объективного смысла жизни для людей с нечеловечными типами психики.

764

Либо перед мировым хаосом, как у китайцев.

765

«Дао-Дэ-Цзин»:

83 (180)

Путь Неба — помогать добру, / Не убивать и не вредить. / Путь мудрого — себя отдать / И не бороться ни за что.

766

Нечто подобное идеалу Человека, как его тогда понимали, выражено в «Дао-Дэ-Цзине» (под ладом с природой надо понимать лад с Богом):

6 (48)

В мудреце образец для мира: / Он, уступчивый, просветлен: / Скромный, он от людей отличен; / Ненастойчивый, он удачлив, / Невзыскательный — возвеличен; / Без боренья — непобедим. / Так «ущербное станет целым» — / Не пустые это слова! / Чтобы к целому возвратиться, / Надо жить с природой в ладу.

767

«Естественность» связана с теорией о возвращении людей к Дао, символом которого является младенческая «чистота» ещё не рождённого ребёнка, находящегося в утробе матери.

768

В ходе которого изменяется «нормальный» порядок подачи кислорода к клеткам организма в результате чего происходят изменения, связанные с восприятием окружающего мира на клеточном уровне. После чего начинает казаться, что человек «дышит кожей». Ясно, что подобные изменения связанные с дефицитом кислорода касаются в первую очередь клеток головного мозга и работы центральной нервной системы — того, что обозначается греческим словом «сомати»: совокупность афферентных (чувствительных) и эфферентных (двигательных) нервных волокон, иннервирующих мышцы кожу, суставы.

Иными словами, регулирование дыхания является средством подготовки организма к последней стадии, на которой происходит слияние психики с эгрегориальной алгоритмикой — Дао.

769

Но мы уже знаем, что под восточным «сознанием» нужно понимать всю психику и в первую очередь её бессознательные уровни.

770

Хотя, читая «Дао-Дэ-Цзин» нельзя однозначно увидеть там призыв к обретению бесчувственности (видимо сказалось сильное влияние буддизма):

99 (124)

Лазейки восприятиям заткни / И двери сердца крепко заложи, / Расчетливость и хитрость подави, / Все поводы к смущенью устрани, / Вбери в себя сиянье чистоты, / Наносы недостойные сровняй — / И мир великий в сердце обретешь!

771

Действительно, «бессмертный» даос в состоянии «сомати» — почти покойник. Спрашивается: зачем даётся жизнь? чтобы прожить её с одной лишь целью стать покойником, на которого равняются все остальные?

Но ведь и библейская культура такая же по своей сути: почитают только знаменитых покойников, их делают «святыми» и равняются на их «жизнь» (первого знаменитого «покойника» сделали из Христа). Разница с культурой даосского «бессмертия» в том, что в последней умирают «не до конца», показывая чудеса другим. А в библейско-церковной культуре «чудеса» творят живущие иерархи, обращаясь к культам покойников.

772

Разновидность восточной «химиотерапии».

773

Отключиться от внешнего мира и сосредоточиться на эгрегориальной алгоритмике Дао.

774

«Дао-Дэ-Цзин», перевод с китайского Валерия Перелешина. Рио де Жанейро, 1971 г.

775

Регулирование тела.

776

Регулирование дыхания.

777

Регулирование сердца.

Под духом надо понимать психику, её слияние с духом эгрегора Дао.

778

Алхимия (от позднелатинского alchimia) — донаучное (практически-экспериментальное) направление в развитии химии. Возникнув в Египте (3–4 вв. н. э.), алхимия получила особенно широкое распространение в Западной Европе (11–14 вв.). Главная цель алхимии — нахождение т. н. «философского камня» для превращения неблагородных металлов в золото и серебро, получения эликсира долголетия, универсального растворителя и т. д. Позитивная роль алхимии — в открытии или усовершенствовании (в процессе поиска чудодейственного средства) способов получения практических ценных продуктов (минеральные и растительные краски, стекла, эмали, металлические сплавы, кислоты, щелочи, соли), а также в разработке некоторых приемов лабораторной техники (перегонка, возгонка и др.).

779

Главная цель европейской алхимии — превращение одних веществ в другие с целью изготовления в лабораториях золота.

780

Сразу вспоминается монолог доктора Хасса из фильма «Мёртвый сезон», который мы приводили в конце главы «Буддизм».

781

См. главу «Буддизм».

782

Греческое звучание имени Кун-Цзы.

783

По-китайски конфуцианство «Жу-Цзяо» — «религия учёных».

784

В конфуцианстве понятие Бога как такового отсутствует вообще.

785

Напомним, что религии и идеологии — уровень третьего приоритета обобщённых средств управления.

786

Лунь-Юй («Беседы и высказывания» Конфуция) гл. XI, § 11.

787

Конфуция быстро обожествили. Один из последователей и родственников Конфуция характеризует личность Конфуция следующими словами:

«Лишь один он владеет всеми качествами мудреца, какие только существуют в поднебесном мире, — великодушный, кроткий, благородный, добродетельный, с всепроникающим умом, с всеобъемлющим знанием, спокойный в затруднениях и ясный в распознавании вещей, твердый и непоколебимый; он — небо и земля, которые все питают и поддерживают; он — четыре времени года в их последовательной смене; он — солнце и луна. Глубокий и деятельный, как источник живой воды, распространяющий вокруг себя благодеяния, он подобен бездне и обширен, как небо. Таков он, и вся природа почитает его, верит ему и преклоняется перед ним. Слава его имени распространилась по всему Срединному царству и доходит до народов Маньма. Повсюду, где плавают суда, ездят колесницы, куда проникает человеческая сила, где только простирается покров неба, поддерживаемый землей, где только светят солнце и луна, где падают роса и иней, кто живет и дышит, славят и любят его».

788

Мы уже знаем, что культ почитания предков целенаправлен на закрепление в живущих поколениях благоговения перед их делами, что способствует «консервации» вещественной и духовной культуры (коллективного бессознательного) цивилизации, стимулирует живущие поколения бездумно следовать примеру предков из мистического страха перед ними, либо верноподданного поклонения их «душам» (духам).

В конфуцианстве культ предков доведён до полного благоговения перед ними. Для удовлетворения религиозных потребностей «низов» конфуцианство ограничилось с одной стороны строго определённым ритуалом культа предков (единственного, по мнению некоторых синологов, культа у первобытных китайцев) и вытекающих из него обрядов, a с другой стороны — признанием культа лиц удостоенных государственного чествования или пользующихся чисто народным почитанием. Главным предметом чествования должны служить предки, до 4-го колена включительно. Каждому из них посвящена отдельная дощечка или таблица. Эти таблицы хранятся в особых шкафах и чествуются ежедневно утром, поклонами и возжением курительных свечей, а в известные дни — и жертвоприношениями, из различных напитков и кушаний. Перед этими же таблицами должны совершаться и обязательные доклады о всякой более или менее значительной отлучке из дома и о всяком выдающемся событии в доме.

Главнейшие обряды после смерти: малое, затем большое одевание покойника, положение во гроб, кормление покойника (собственно — полотняной куклы, в которую, как предполагается, переселяется душа усопшего) и, наконец, погребение (не позже 100 дней после кончины, причём душа покойного, по представлению китайца, переселяется в таблицу с его именем). Пока тело находится в доме (точнее — в рогожном шатре около него, во дворе), рекомендуется, для увеселения тоскующей души усопшего, приглашать музыкантов (играющих у ворот дома), а вся семья ежедневно утром и вечером собирается около гроба и оплакивает покойного; при этом старшее лицо в доме возжигает курительные свечи и совершает возлияние вина. Траур (всегда белого цвета, причём визитные карточки пишутся не на красной бумаге, как всегда, а на жёлтой) делится на несколько степеней, сообразно продолжительности времени и качеству носимой в это время одежды. Самый полный траур носится по родителям, женой по мужу и т. д. Во время траура нельзя есть мяса и овощей, пить вина, слушать музыку и вообще веселиться.

789

Напомним, что даосизм после Лао-Цзы был искажён. Учение Лао-Цзы, изложенное в Дао-Дэ-Цзине, как не раз бывало в истории Востока (буддизм, например) и Запада, было извращено его последователями. Последователи внесли много лишнего, несогласного, даже прямо противоположного в учению Дао-Дэ-Цзина в его смыслы, которые имел в виду основатель. И в таком извращенном виде, похожем на идолопоклонство, даосизм распространился среди китайцев.

790

Мы рассматривали оба контура стимулирования смысла жизни — религиозный и светский — когда разбирали тему «Религиозная система древнего Ирана». Вывод, который мы, сделали сводится к следующему. Имитация справедливости может обеспечиваться стимулированием двух видов: влияние поступками в текущей жизни на качество следующей жизни и обретение славы, почёта, признательности, наград и пр. за «заслуги перед отечеством». Оба этих стимула соответствуют культуре толпо-«элитаризма» и употребляются рабовладельческой верхушкой ради выпаса толпы.

791

Масонский порядок, который пытались выстроить в СССР, весьма похож по содержанию воздействия на психику людей «зомбирующих» факторов многочисленных государственных церемоний — стратифицированных по социальной иерархии: для каждого слов общества свои церемонии, но при этом есть и общие государственные.

792

Это было обусловлено строгой вертикальной стратификацией общества. Одно из главных положений конфуцианства — учение «чжэн мин» (выправление имен), которое требовало от каждого человека твёрдо помнить своё положение в обществе.

793

Иначе учение Конфуция называется «концепцией гуманности» (жень). Учёные считают, что китайская «жень» соответствует буддийскому «состраданию» и «христианской» «любви»:

«Так же, как сострадание является великой добродетелью буддизма, а любовь — христианина, жэнь представляет для конфуцианца конечную цель поведения и самоперевоспитания».

Гуманность, гуманизм — это Человечность, любовь к человеку. Понятно, что все из вышеперечисленных религиозных систем лишь имитируют человечность, поддерживая своими доктринами посмертного воздаяния толпо-«элитаризм».

794

Вся это этика относится к рабовладельческому порядку Поднебесной.

795

И с этой поры каждый китаец придерживается «нравственности», которая предписана конфуцианством для той социальной прослойки общества, в которой он родился и вырос.

796

Знакомое нам «восточное спокойствие». Как оно достигается в буддизме мы рассматривали в предыдущей главе. Здесь примерно то же самое: религия (или идеология) направлена на то, чтобы «обнулить» в психике людей рецидивы Человечности, которые выражаются через разного рода эмоции. В китайской цивилизации эмоциональная составляющая психической деятельности людей «канализируется» с помощью системы суеверий, в которых «варится» религиозная «жизнь» верующих и церемоний, в которых участвуют верующие в светской жизни. К тому же не надо забывать, что представители китайской цивилизации генетически ничего иного не и ведают.

797

Речь идёт о «гармонии» толпо-«элитаризма»: рабы не должны причинять «господам» то, что «они не желают себе». А «господа» всегда должны быть «справедливыми», не нарушая законов Поднебесной.

Один из главных принципов конфуцианства: Гармоническое общество построено на идее преданности (чжун) — лояльности в отношении между начальником и подчинённым, направленная на сохранение этого общества.

798

Любопытно, но в буддизме тоже самым эффективным признан «серединный путь». Мы его подробно разбирали в главе «Буддизм».

799

Некоторые исследователи считают, при императоре У-Ди (136 г. до н. э.), Дун Чжуншу соединил конфуцианство с учением о космических силах Инь и Ян и пяти первоэлементах У-Син. Именно с этого момента конфуцианство стало доминировать в империи.

800

Но в системе Инь-Ян это часто прирост «тёмного» Инь, поскольку мистически оно считается лучше.

801

В мистическом плане каждый китаец старается обрести побольше «бессмертия», как и подобает главной цели даосизма — согласно принципам парности Инь-Ян. В светском плане каждый китаец старается обрести для себя и своей семьи (клана) материальную выгоду — не нарушая при этом законы конфуцианства, но лавируя в их среде на своём уровне иерархии.

802

На что мы указывали в предыдущем разделе.

803

Мировоззренческий уровень.

804

Идеологический уровень.

805

Это утверждение стыкуется с принципом подхода простых китайцев к даосской системе «баланса» Инь-Ян.

806

Мы уже подчёркивали, что «бесстрастным» в условиях толпо-«элитаризма» может быть лишь тип психики «зомби» из индивидов, находящихся в одном из нечеловечных типов психики.

807

Нужно напомнить, что высший «философский» религиозный пласт даосизма по психотехникам весьма похож на буддизм. Для толпы же «мудрецы» сочли возможным упростить процедуру «клирования» психики. Причём нужно учитывать, что китайское «клирование» происходило не одно и не два поколения — а многие столетия.

808

В частности, конфуцианская традиция уделяет большое внимание влиянию музыки на психику людей.

809

Цель жизни у саентологов.

810

Понятие Неба, к которому обращался Конфуций, как к источнику его истин, изменилось от раннего обозначения верховного божества (Сборники Конфуция) к колебаниям между этим значением и моральной силой (Мэн-Цзы), к обозначению самой Вселенной (Цзюнь-Цзы).

811

Под чем понималось общество культурного рабовладения с гуманистическим лицом.

812

Что мы уже проходили, изучая даосизм и буддизм.

813

По Цзюнь-Цзы ритуал это «литургия повседневной жизни, облагороженная смирением и украшенной примерным поведением». Если подобному подходу к Жизни воспитывать с детства — то результата устойчивой «просветлённости» можно достигать весьма легко уже через несколько поколений.

814

Под понятие «заблуждения» падает и чувство Любви (не путать с половыми отношениями): «зомби» избавлены от этого чувства.

815

Нужно понимать — психику.

816

Заблуждений в земной жизни, конечно много: но самых главных заблуждений верующие и не видят. Эти заблуждения в первую очередь надо искать в истоках мировоззрения, которое издревле формируется посредством религиозных систем. И лишь после этого заблуждения становятся достоянием земной вещественной жизни, от которой шарахаются верующие люди, как бы крича «держи вора» — при этом сами одновременно поддерживают своими мыслями и верой эти заблуждения.

817

Первоприоритетность физиологического «просветления» («бессмертия») над психологическим.

818

Рационализм (от латинского rationalis — разумный, ratio — разум) — философское направление, признающее разум основой познания и поведения людей.

819

Мистика как правило основана на интуитивном начале, а не разумном (рациональном).

820

Как в шахматной игре. Это управление в рамках предложенных имперских законов и веры. Но по отношению к вопросам выходящим за пределы системы это игра в управление — имитация управления.

821

Чему весьма подходит иероглифическая письменность, вопросы которой мы специально не затрагиваем.

822

Имеется в виду мировоззрение среднестатистического китайца.

823

Которую обеспечивает соответствующий церемонии эгрегор.

824

Косвенным «доказательством» чего является современный закон «о свободе религиозного вероисповедания» в КНР (принят в середине XX века). Согласно ему, все религии, которые исповедуют китайцы (главные даосизм, буддизм, «христианство», ислам) — в современности поставлены на один уровень и легитимны. Ведь ни одна из них не мешает совершенствовать толпо-«элитарные» взаимоотношения в обществе. А их государственное признание обуславливает и обратную поддержку высшей китайской власти иерархиями соответствующих религий.

825

В средние века Китай обогнал другие региональные цивилизации в развитии большого количества наук. Большинство этих наук родилось на почве алхимии (опытного практикования — достижения результатов методом «проб и ошибок»). Поэтому китайцы раньше научились многим технологиям, прежде, чем поняли, что происходит в их процессе — за что отвечает теоретическая сторона наук.

826

Одна программа меняется на другую: биороботу всё равно, какую программу он отрабатывает, лишь бы не было сбоев, вызванных несовместимостью прошлых и новых программ.

827

Спокойствие рациональных «зомби» кажется многим западникам лучше нежели излишняя эмоциональность западного и российского психотипа.

828

Принцип, которого придерживаются представители Поднебесной, находясь в среде «чужих». Иначе этот принцип можно назвать «холодным расчётом», производимым в системе китайских ценностей с целью получения хоть малейшей выгоды для себя. Побочные эффекты от подобного рода получения выгоды просчитываются тоже лишь для себя: самое большее для своего имперского порядка.

829

Также как остановка глобализации по-библейски в XX веке привела к катастрофе библейской культуры.

830

Перенести принцип «рыночных отношений» Инь-Ян и общекитайского рационализма на экономический уровень для хозяев китайской иерархии, как можно легко догадаться — было делом не сложным…

831

Вследствие массового употребления алкоголя, табака, наркотиков.

832

Главная причина паразитизма (нежелания трудиться) — потеря жизненных ориентиров (смысла жизни) вследствие пребывания цивилизаций в режиме катастрофы прежней культуры.

833

Можно сказать, что китайцы проходили «клирование» психики много столетий, а саентологи предлагают его пройти за несколько месяцев… Китайский прагматизм и рационализм — как «черта национального характера» — позволяет «бороться за живучесть» (выживать — по саентологическим понятиям) не только у себя в стране, но в настоящее время эта «национальная» черта вовсю применяется за пределами Поднебесной. Эти «национальная» черта позволяет осваивать чужие территории подобно троянскому коню: внешне этически гуманные намерения и содержание китайского сотрудничества скрыты за прагматизмом и спокойствием «зомби», которых поддерживают и которыми руководят с имперского уровня Поднебесной.

834

Который пытаются восстановить в современной России усилиями толпо-«элитарной» управленческой мафии (которую номинально возглавляет В.Путин, но не поддерживает её устремления: поэтому В.Путина часто не верно отождествляют с этой россионской мафией) при духовной поддержке РПЦ.

В 2006 году всем россиянам с экранов ТВ была продемонстрирована «первая машина президента» — «Запорожец» — в контексте встречи большой восьмёрки. «Запорожец» в советские времена назывался «народной машиной». Хотел этим что-то сказать В.Путин, либо это произошло автоматически, но был дан знак: «я с народом, а не с «элитой»». Однако мало кто увидел такой вот смысл…Кто чего хотел увидеть — то и увидел.

835

А до этого (в первой половине XX века) провалилась попытка глобализации по Троцкому (марксистский вариант библейской глобализации).

836

Вообще же восточные толпо-«элитаризмы» (в том числе и исламский) явились непреодолимым препятствием на пути глобализации по-библейски. Весь Запад и США давно уже «легли» под глобальный сценарий. Что касается Русской цивилизации, то, если мы в ближайшем будущем поддержим выбор в «пользу» имперского толпо-«элитаризма» либо глобального толпо-«элитаризма» — мы обречены на вымирание. Наша миссия — содержательно воспроизвести на современном этапе Русский принцип глобализации, жизнестрой, которым мы жили более 1000 лет до крещения Руси.

837

В том объёме и алгоритмике, которая планировалась «мировой закулисой».

838

Последнее мы наблюдаем и в послеельцинской России.

839

Кроме, разве что многих положений Дао-Дэ-Цзина, некоторые выдержки из которого мы цитировали в текущей главе. Однако Дао-Дэ-Цзин и исторически сложившийся даосизм, к которому привыкли китайцы — разные вещи. Кроме того даосизм, нашедший своё отражение в Дао-Дэ-Цзине весьма противоречив: он с одной стороны взывает к всеобщей справедливости и порицает толпо-«элитарные» пороки, а с другой — называет единственно верным имперский толпо-«элитаризм». Об этом много пишет Е.А.Торчинов:

«Следует также отметить, что «даосизм», отраженный в древних текстах, был принципиально плюралистичным и вряд ли может рассматриваться как некое систематизированное и единое целое. Даосские же движения, возникшие в первые века нашей эры (кроме «чжэн и дао» — II в., это традиция Маошань, или «шан цин» — Высшая чистота; традиция «линбао» — Духовная драгоценность — IV в. и др.), были организованными институциализированными школами. По-видимому, относительно этого периода более справедливо сказать, что здесь даосизм вступает в эпоху организованного оформления, чем просто говорить о его возникновении».

Вообще же судить о смыслах высказываний Дао-Дэ-Цзина по русскоязычным переводам можно лишь приблизительно…

840

Напомним, что кризис был вызван правлением чужой маньчжурской династии Цин и агрессией ряда европейских государств (Франции, Великобритании) и США.

841

Территориальная целостность империи восстановлена в 1927 г.

842

Через призму такого подхода к истории КНР можно рассматривать конфликт вокруг острова Дамаский в 1969 г… Эта был один из первых крупных вызовов оплоту масонского «социализма» (СССР) с целью испортить с ним отношения для обретения большего суверенитета КНР от мирового масонства.

843

Лидеров КПК обожествили, создав очередной спектр ритуалов и церемоний, «гармонично» сочетающийся с наследием конфуцианства.

844

Ностальгия по справедливому жизнестрою прочно вошла в генетику Русских людей и осталась на уровне духовной культуры — несмотря на то, что почти все вещественные памятники культуры того периода развития нашей цивилизации были уничтожены библейскими глобализаторами.

845

Что принято считать весьма «патриотичным» и в наше время. Россионская имперская «элита» зря старается на этом поприще… Так она может добиться лишь краха имперского порядка — очередной катастрофы российской государственности.

846

Что невозможно без постепенного выхода всё большего количества людей в осознаваемую Человечность.

Content

Прогнозно-аналитический центр Академии Управления
Сравнительное богословие
Книга 6
Учебное пособие

Часть III. Религиозные и идеологические системы (Продолжение)

3.4. Религиозные системы «ведического» Востока: ведически-магическая культура (Продолжение)

3.4.3. Буддизм

История возникновения буддизма

Основные этапы развития

Важные особенности распространения буддизма

Каноны и направления буддизма

Тхеравада

Махаяна

Ваджраяна

Сфера людской магии

Тибетский буддизм

Чань-буддизм, дзэн-буддизм

Космогоническая «философия» буддизма

Космогоническая психология

Теория всеобщей изменяемости

Античеловечность буддизма

Антидиалектичность буддизма

Восьмеричный путь

От шаманизма до психотехник ведического Востока

Психотехники буддизма

Буддизм и саентология

Психотехники и Язык Жизни

Заключение

Приложение. Библейский «Остров» «благородия» в море народного невезения

Рождественский подарок народу

Библейское христианство и буддизм: много общего

Храмовое «благородие»

«Нравоучение» «островного» архипелага

Задачи и мораль для сочувствующих мирян

Взгляд на сюжет без рецидивов «благородной» одержимости

Милость Божия открыта всем, в первую очередь — заблудшим

Убежище для трусов

Церковное послушничество — не служба народу

Иерархия духовности «островного» Антихриста

«Спасательный круг» воцерковленных киношников

Трогательное слияние существа храмовых религий

Причины для раздумья имеются, одержимость мешает

3.4.4. Даосизм и конфуцианство

Даосизм

Основные этапы развития

Космогония и мифология даосизма

Символика и «философия»

Культы и психотехники

Конфуцианство

Учение Конфуция

Учение Конфуция и даосизм

Заключение

Список литературы

Примечания