Вера и Марина Воробей

Друзья познаются в беде

Роман

1

Света выключила телевизор, едва зазвучала знакомая музыка из молодежного сериала и побежали заключительные титры. Туся Крылова сегодня не появилась на экране, да и сама серия оказалась так себе – на четверочку с двумя минусами. Что поделаешь, иногда и у сценаристов бывают проколы, которые не под силу вытянуть даже такому талантливому режиссеру, как Константин Сергеевич Коробов.

Стрелки часов, неумолимо приближающиеся к вечеру, были для Светы немым укором. «Отступать дальше некуда», – решила она, собралась с духом и засела за домашнее сочинение. Тема была интересная, но совсем непростая. Это вначале лицеистки 9 «Г» не разобрались что к чему. Стоило новой преподавательнице словесности мелом вывести на доске: «Мой настоящий друг», как все скептически захмыкали, а Людочка Зверева заявила:

– Что за сопли в бланманже!

За «язык» ей тут же влетело от Миры Григорьевны. Зверева, правда, попыталась настоять, что это не жаргон, а сленг, как в банковской российской рекламе, но у нее этот номер не прошел. Ей даже замечание в дневник накатали – за попытку сорвать урок.

Света сидела за письменным столом, в окружении книг, и размышляла: так кто же ее настоящий друг? О ком ей писать, да еще не менее четырех страниц, когда у нее с друзьями не густо? И ничего удивительного в этом нет. Она ведь дочь кадрового военного, чьи семьи живут на чемоданах. Да за свои шестнадцать лет, если вдуматься, Света сменила больше школ, чем папины подопечные казарм! Вот и получалось, что подружки у Светы были повсюду, в каждом классе, но времени, чтобы завязать с ними близкие отношения, у нее не хватало. Больше обстоятельства мешали, но иногда и характер подводил. Хочешь не хочешь, а приходится признать: избаловали ее с детства родительской любовью, возмещая житейские неудобства. Вероятно, поэтому Света не смогла ужиться в нормальной московской школе, с нормальными ребятами, такими, как Туся Крылова – юная звезда телеэкрана, Лиза Кукушкина, сестры АББА или влюбленный в нее двоечник Борька Шустов. Все ей казалось, что она, генеральская дочка, красавица и умница, достойна лучшего – лучшей подруги, лучшего парня, лучшей школы. А между прочим, еще Оскар Уайльд, великий знаток человеческой души, сказал: «В этом мире есть только две трагедии: одна из них не получить то, о чем мечтаешь, другая – получить это».

Ну перевели ее родители в один из лучших женских лицеев Москвы благодаря старому маминому знакомству. Ну устроили на льготных условиях среди доченек российских толстосумов, желая дать прекрасное образование. А толку! Света для большинства из них до сих пор белая ворона. Она, видите ли, стоит не на той ступеньке крутой социальной лестницы. Нет у нее прислуги в накрахмаленном фартуке, иномарки с личным шофером, особняка в три этажа с видеокамерами по периметру участка, равного территории Франции. Поначалу Света расстроилась, что не такая благополучная уродилась, стала на родителей наседать – цифровой плеер требовать, сотовый телефон, как у всех, нарядов подороже и побольше. Но в один прекрасный день опомнилась, приказала себе не впадать в грех зависти, и все сразу встало на свои места. В конце концов, во всем мире встречают по одежке, а провожают по уму.

«Вот и напряги свое серое вещество, подключи интеллект, а то не напишешь ничего путного в сочинении!» – подстегнула себя Света.

В первую очередь она, конечно, подумала о Снежане Ровенской, своей нынешней однокласснице, но тут же отклонила эту мысль. Нет, разумеется, она ее единственная подруга в настоящее время. Но можно ли ее назвать настоящим другом? Вот ведь в чем дело. Одно слово – «настоящий», а сколько вокруг него сомнений?

Нет, раз уж так поставлен вопрос, давайте сначала разберемся. Что это такое – настоящая дружба? Как отличить ее, настоящую, от копий и подделок? В одной научной книге Света наткнулась на фразу «Дружбу надо строить». Ну, допустим. А как ее строить, если Снежана то и дело твердит: «Господи, избавь меня от друзей, а от врагов я уж как-нибудь сама избавлюсь»? Еще умные люди утверждают: «Надо уметь чувствовать рядом с собой человека, уметь понимать его душу». За этой мудростью следует другая: «Чувствовать человека – это значит, прежде всего, понимать мотивы его поступков». Мотивов Снежаниных поступков понять невозможно – они балансируют на грани подсознательного мышления и условных рефлексов. Она могла обидеть ни за что ни про что, наговорить гадостей, а потом первая же полезть за тебя в драку.

Вот недавно Карина Тер-Петросян (та еще штучка!) отмечала свое пятнадцатилетие. Все одноклассницы получили приглашение на шашлыки в загородный дом, все, кроме Светы. Снежана отреагировала на это просто и ясно: «Понты и слюни!» (в общем, сленг к месту употребила) – и не поехала. Из-за Светки отказалась, ясное дело. И она была ей за это благодарна. Конечно, их отношения со Снежаной нельзя назвать безоблачными. В конце мая они чуть было не разругались окончательно.

А кому приятно слышать, что тебя выбрали в подруги только лишь потому, что увидели в тебе новую красивую игрушку, в которой интересно покопаться? Ссора была серьезная, и Света никогда не простила бы Снежану, если бы та искренне не извинилась и не предложила дружбу на равных. «Я тебя зауважала, – сказала она. – Я поняла, что ты гордая и что у тебя есть характер». И Света, помня о том, что и сама не без греха, помирилась с подругой. У той тоже ведь не все гладко. Родители на грани развода, вот она и срывается, когда совсем тошно становится. И мамочка у нее с приветом. Ну не в буквальном смысле… Елене Николаевне, холеной королеве, внешние данные дочки не нравятся. Прямо в глаза ей твердит: «В кого ты такая уродилась – маленькая, пухленькая, невзрачная?» Чушь!

Снежана хорошенькая, просто другая. Ну не годится она в манекенщицы, как Светка, но это же не повод, чтобы изводить собственного ребенка укорами и развивать в нем комплекс неполноценности.

И уж если на то пошло, не всем так, как Свете, повезло с внешностью. Все при ней: и фигура, и лицо. Некоторые знакомые утверждают, что она очень на Джулию Робертс смахивает – задорные светло-карие глаза, высокие скулы и большой, мягко очерченный рот. Вот только волосы у Светы не такие шикарные. Всего лишь мелированное темно-русое каре с челкой вместо роскошной кудрявой гривы актрисы. Мелирование Света этим летом отвоевала у родителей. Сначала они поворчали для порядка, а потом признались, что так Свете лучше.

А дружба? В общем, как ни крути, а дружба – понятие сложное, непредсказуемое. Иногда она может связать двух совершенно непохожих людей, и никакие научные труды не в силах этого объяснить.

Взять, к примеру, ее дружбу с Андреем Григорьевым, студентом московской консерватории. Они познакомились в мае, вскоре после того, как Света перевелась в лицей. Андрей оказался одаренным парнем. Он сам писал музыку и исполнял ее на скрипке и фортепьяно. Приехал он из Саратова. Жил в общежитии, скромно жил, на стипендию. Ее не хватало, и Андрею приходилось подрабатывать игрой на скрипке в метро, в переходах. Это Свету нисколечко не смущало. Они часто виделись, гуляли в парках, по улицам, много разговаривали. С Андреем было интересно общаться, он твердо шел к намеченной цели, по мелочам не разменивался. У него все было расписано: консерватория, концертная деятельность, творчество, регалии, профессура. Но главное его достоинство состояло в том, что он не лез к Светке со всякими поцелуйчиками и двусмысленными предложениями: мол, пойдем в кино, но только на последний ряд.

Недавно они на эту тему со Снежаной беседовали. Начала, как обычно, подруга.

– Никак не возьму в толк, – сказала она, прищурив глаза, – что у тебя с этим скрипачом?

– Мы с ним дружим, – ответила Света, предполагая, что за этим последует.

Снежана была продвинутая девчонка, всю жизнь за границей провела. Свободно на английском, немецком и итальянском говорила. А тут еще гормоны в ней разыгрались.

– Дружим, – фыркнула она. – Не верю я в разнополую дружбу. Это как-то аномально. Слушай, Свет, а он, часом, не голубой?

– Да ну тебя. Вечно тебе геи мерещатся, – обиделась Света.

– А что? Я знаешь сколько этого добра в Амстердаме повидала? Там это все узаконено, между прочим. Мальчики могут даже семьи создавать, официально регистрировать браки.

– Да-а! Ну до чего же дошла цивилизация за какие-то две тысячи лет, – взмахнула Света руками, перед тем как сложить ладошки в притворном умилении. – А позвольте спросить, что за цель у такой ячейки общества? Как они прогресс человеческий собираются двигать без продолжателей рода?

– А никак. Или усыновят какого-нибудь китайчонка. За границей бум на приемных детей. У них там отношение одинаковое что к своим, что к чужим. А для прогресса, между прочим, можно себя клонировать за полмиллиона долларов, если он есть. Но я лично считаю, что шесть миллиардов населения – слишком тяжелая ноша для матушки-земли. Значит, вы со скрипачом дружите? – Снежана вернулась к тому, с чего начала. – А может, он просто тебе не в то ушко про любовь шепчет?

– Как это не в то ушко? – заинтересовалась Света.

– А так. Я где-то прочитала, что у женщин левое полушарие отвечает за правое, а у мужчин наоборот. Или наоборот, ну это не важно. А важно то, что когда тебе парень признается в любви, он должен делать это с определенной стороны – то ли справа, то ли слева. – Снежана поморщилась: – Непонятно объясняю?

Но Света уловила суть научных изысканий.

– Что же получается? Если он прошепчет признание в любви в нужное ушко, то до девчонки оно дойдет, а если не в нужное, то она его вроде как не услышит, потому что мозг ее будет настроен на другую волну.

– Ага! Сечешь фишку! – обрадовалась Снежана. – Вот за что я тебя уважаю, Красовская, так это за твою доверчивость и сообразительность.

– Слушай, а ведь это здорово! Это какое мощное оружие против всяких прохвостов. Поворачивайся к нему не тем ухом, и все кино!

– Не проще послать его куда подальше, чем вертеться перед ним, пока с ног не свалишься? – рассмеялась Снежана, но тут ее улыбка пропала. – А у тебя что-то было в той школе, ведь так?

– Нет. – Света замотала головой.

– Было-было, я же вижу: ты от парней шарахаешься, словно черт от ладана. Расскажи! – потребовала она капризным тоном.

– Нечего рассказывать.

– Врешь. А я думала, что мы подруги, все-таки полгода в одном котле варимся.

– В котле? Откуда такие глубокие познания совковой жизни?

– Брось. Я же от тебя не скрываю, что у нас с Гошей «лямур-тужур».

– Не скрываешь, – хмыкнула Света. – Вон у тебя засос на шее еще не прошел. И знаешь, когда парень так откровенно небрежен…

– Ты на меня не сворачивай, – оборвала Снежана Светкино красноречие, требовательно барабаня ноготками по столу. – Колись, my dear friend about your love.

– Мне нечем поделиться, – произнесла Света, твердо решившая сохранить свою тайну от любопытных ушей.

В ее приватную жизнь и без того уже были посвящены слишком многие, можно сказать, из-за этого она из прежней школы и сбежала. Тут Снежана в десятку попала: было сердечное увлечение, но такое, о котором вспоминать не хочется. Опытный Сергей быстро вскружил ей голову, видно, знал, в какое ушко шептать: «Доверься мне». Она, глупая, доверилась, а он ее обманул, поиграл в любовь и остыл. Хорошо, что она нашла в себе силы первой с ним расстаться. Мерзкое, должно быть, ощущение – чувствовать себя брошенной. После этого случая Света решила больше не влюбляться. И не то чтобы она стала дуть на воду, обжегшись на молоке, просто пришла к выводу, что под музыку дружбы легче танцевать, чем под недолговечные аккорды любви.

«Любопытно, – задумалась внезапно Света, – как одноклассницы будут выкручиваться из этой ситуэйшен? Захотят ли написать о своих настоящих друзьях?»

Снежана – особа непредсказуемая: от нее можно ждать чего угодно, она свободно может и забить на сочинение. А остальные?

Кому, допустим, Тер-Петросян начнет объясняться в приятельской симпатии? Может, сразу обеим подружкам? У них слаженная тусовка. Тер-Петросян, дочка директора деревообрабатывающего комбината, Людочка Зверева, ее папан директор звукозаписывающей студии, и Ирочка Говердовская, у той родитель на телевидении какая-то шишка. Как сойдутся вместе, так и начинают друг друга нахваливать: «Голубушка, как хороша! Какие перышки! Какой носок! И, верно, ангельский быть должен голосок!..» А голосок у Каринки гнусавый, и нос «орлиный» назвать носиком язык не поворачивается. Зверева борется с полнотой всеми доступными способами. У Говердовской и правда миленькая мордашка, изредка благодаря папе мелькает на экране в роли статистки, но до Туськи Крыловой ей далеко, с талантом туговато.

«Не отвлекайся от главного! У тебя какая тема? „Настоящий друг“ – вот и греби к ней. Стоп!» – Света на лету поймала ускользающую мысль.

А почему обязательно лучшим другом должен быть человек? Кто это сказал? Вот у Юльки Васильевой настоящий друг – ее «пентиум» навороченный.

Она из Интернета не вылезает, да еще на этой умной технике деньги делает. У Юльки отец хоть и крутой мэн, генеральный директор издательства, а дочку правильно воспитывает. Приносит ей подработку – переводы, статейку какую-нибудь набрать. Платит в долларах. Юлька не обижается, у нее пальцы по клаве шустро бегают. Она так и спросила Миру Григорьевну:

– Можно, я на дискетке сочинение сдам? Или в распечатке?

У некоторых лицеисток в этом месте «шарики с роликами» быстро заработали. Распечатка – это фишка! Можно заказать сочинение какому-нибудь буквоеду, а сдать как свое собственное. Почерк ведь не определишь, а мысли? Кто же в них разберется? Твои они или у кого-то позаимствованы. Может, ты о дружбе думаешь точь-в-точь, как Дейл Карнеги.

Но Мира Григорьевна, бывшая преподавательница педагогического университета, не сплоховала.

– Нет, – сказала она Юле, – я в некоторых вопросах консерватор. Так что придется писать вам сочинения по старинке. Кроме того, всем вам, наверное, известно, что почерк человека может многое рассказать о его характере. Так что я убью сразу двух зайцев. Буду читать ваши работы и размышлять над вашими характерами.

– Даже трех убьете, – подсказала Ольга Дубровская. – Третий заяц – грамматика. Она у меня хромает, – призналась дочка нефтяного магната—неплохая, в сущности, девчонка.

Вот, кстати, о зайцах! Бывают же четвероногие друзья самые что ни на есть настоящие. У Лизы Кукушкиной ее рыжий перс – такое чудо! Никаких подруг не нужно! Хотя у нее лучшая подруга – Туся. У Сони Ветриной, лицеистки из параллельного класса, прекрасный друг чау-чау по кличке Принц. В одной книжке о чау-чау так и было написано: «Чистоплотный „мишка“-тиран бесконечно предан только одному хозяину». А раз предан, значит, настоящий друг. И вообще, в книгах много чего любопытного можно почерпнуть для себя.

В это мгновение над Светой разверзлись небеса, сверкнула молния, ударил гром, и на нее снизошло озарение! Как же она раньше не сообразила, что книга не только лучший подарок, но и самый что ни на есть настоящий друг! Это же Эльдорадо! Тут такое сочинение можно написать, четырех страниц не хватит!

2

Света вышла из метро, накинула на голову капюшон искусственной дубленки (в таких сейчас пол-Москвы молодежной ходит) и бодро зашагала к лицею. Погода стояла промозглая. Небо с утра заволокло тучами, по земле гулял ветер, поднимая пыль и бумажки, кружа замерзшие, жухлые листья. Сегодня как-то особенно ощущалась близость зимы. Может быть, поэтому на лицах многих людей, спешивших на работу, была написана скука.

Свернув в переулок, Света увидела темно-вишневый «мерс», он плавно двигался вперед, отыскивая лазейку среди «Вольво», «БМВ» и джипов. Сюда мало кто добирался общественным транспортом – с полсотни учениц да с десяток учителей; остальные вот так, с помпой. В конце концов автомобиль припарковался неподалеку от чугунных ворот лицея. Затем распахнулась дверца, и из салона показалась кудрявая золотисто-каштановая головка, а потом и вся Снежана Ровенская.

– Петрович, ты за мной сегодня не приезжай, я мамочку предупредила, что заночую в городской квартире, – распорядилась Снежана, хлопнула дверцей и, обернувшись, заметила Свету.

– О! Good morning my darling! – Снежана чмокнула воздух возле Светкиной щеки, здороваясь на европейский манер.

– Привет, подруга, – отозвалась Света, кивая Петровичу, личному шоферу Ровенских.

Он наклонился к дымчатому стеклу, чтобы выяснить, с кем это хозяйская дочка беседует. Увидев Свету, Петрович по-свойски ей подмигнул, после чего двигатель ожил. Автомобиль с шиком развернулся, блеснул отполированным до блеска крылом и исчез за поворотом.

Не успели они остаться одни, как Снежана сразу же предложила:

– Может, свалим отсюда, пока не поздно?

– Нет, я не согласна. – Света замотала головой и направилась к современному зданию из стекла и бетона, отсекая всяческие попытки ее отговорить. – Мне прогуливать нельзя, у меня нет папочки-спонсора, перед которым расшаркиваются.

– Да помню я, помню, что ты у нас особенная. – Снежана догнала Свету, взяла ее под руку, изучающе заглянула в глаза: – А чего это ты сегодня такая…

– Какая?

– Не в настроении.

Света поморщилась:

– Так заметно?

– Мне заметно. Так в чем проблемы? В магнитных бурях? В критических днях?

– В родителях.

– О! – сочувственно выдохнула Снежана. – Вечный камень преткновения. И жить с ними невозможно, и бросить жалко. – И пояснила свои глубокие умозаключения: – Я тут на днях заикнулась мамочке, что хочу к отцу на зимние каникулы, так она раскудахталась, прямо как взбесившаяся курица. Ну, с моими все и так понятно: у них вся жизнь – борьба противоположностей, а твои-то чем тебе не угодили?

– Вторым медовым месяцем.

– Это как? – Снежана даже с шага сбилась от неожиданности.

– А так. В Америку собрались, – с горечью произнесла Света, – во Флориду, на три недели. У отца командировка, а мать вовремя подсуетилась. «Светочка, все так замечательно совпало: у меня очередной отпуск, бешеная премия с неба упала, и загранпаспорт два года без дела лежит», – повторила Света доводы, которыми ее вчера весь вечер потчевали. – А я что? Я – не люди? У меня, между прочим, тоже загранпаспорт имеется. И я тоже хочу своими глазами увидеть статую Свободы, окунуться в Мексиканский залив, побывать в Майями и посмотреть на американский образ жизни.

– Делов-то на копейку! – разочарованно протянула Снежана. – Уверяю тебя, статуя эта доброго слова не стоит. Железяка она и в Америке железяка, хоть и символ.

– Тебе легко говорить, – недовольно отозвалась Света. – Ты родилась за границей. Рим и Париж лучше, чем Москву, знаешь. А я о странах и континентах или из «Клуба путешественников» узнаю, или из журналов с картинками. – Света вздохнула. – Нет, судьба—штука вредная.

– Судьба – это понятие растяжимое, – назидательно заметила Снежана. – Я бы на твоем месте не огорчалась, а плясала бы от радости. У тебя впереди три недели райской свободы! Они – там, ты – здесь, и между вами океан. Никто не зудит над ухом, не лезет с советами, не заставляет…

– Если бы! – перебила Света. – Мама тетку вызвала из Курска. Договорилась с ней, что она у нас все это время поживет.

Снежана присвистнула:

– А как насчет самостоятельности?

– Пробовала. Но мама говорит, что ей так спокойнее будет. Ей спокойнее, а мне каково? Я эту тетю Веру всего несколько раз за свои шестнадцать лет видела. Представляешь, практически незнакомый человек будет перед глазами мельтешить с утра до вечера и еще указывать мне, что делать, а что не делать.

– Теперь ясно, чего тебя так заело. Я бы тоже скисла от такой перспективы. Тетка-то хоть молодая?

– Второй год на пенсии. К тому же бывшая учительница математики.

– Да, тяжелый случай, – посочувствовала Ровенская, открывая массивную входную дверь.

Света промолчала. Она вспомнила, как обиделась на родителей, когда они просто поставили ее перед фактом этой поездки. Конечно! В семье военного приказы не обсуждаются, а выполняются. Предки, правда, чувствовали себя без вины виноватыми. Вчера целый вечер задабривали дочку. Мама обещала ей кучу всяких подарков, а папа-летний недельный отдых на Кипре. Последний подкуп произвел на Свету сильное впечатление, и только она решила: «Подумаешь, Америка, у меня вся жизнь впереди, успею», как мама взяла и сообщила про тетю Веру. Спрашивается, кто такое насилие над личностью стерпит? Света не смогла, объявила молчаливую войну, от ужина отказалась, сославшись на отсутствие аппетита. В конце концов, ей шестнадцать лет, она вполне может справиться без нянек.

– Свет! – Снежана пощелкала пальцами перед Светкиным лицом. – Не отключайся! Лучше скажи: какой у нас первый урок по расписанию?

– Биология.

– Жуть. У меня на нее аллергия.

– А на что у тебя нет аллергии? – уточнила Света, изо всех сил сдерживая улыбку.

Снежана задумчиво нахмурила лоб:

– На английский и физическое воспитание.

Подруги рассмеялись, и Света подумала: «У Снежаны, конечно, множество недостатков, но скучать с ней не приходится. Из нее жизнь просто ключом бьет».

На биологии выяснилось, что Валентина Михайловна приготовила для всех сюрприз. С ней тоже скучать не приходилось.

– Надеюсь, вы не забыли, что сегодня у нас заключительная тема по разделу «Кровообращение»?

– Нет, не забыли, – ответили несколько активистов.

– Это замечательно, потому что сейчас я познакомлю вас с одним историческим фактом, советую вам не отвлекаться и слушать меня внимательно, потому что в конце моего рассказа вас ждет небольшая самостоятельная работа.

– У-уууу, – гул разочарованных голосов прокатился по классу.

– Тихо, тихо, девочки! Вы крадете собственное время, – напомнила Валентина Михайловна, поправила строгий французский пучок и без дальнейших предисловий приступила к изложению исторических событий: – Четыре с половиной века назад в роскошном миланском замке герцога Моро готовились к новогоднему празднику. Герцог собирался показать своим гостям такие чудесные представления, которых еще не видел свет.

– Миленькое начало, – громко шепнула Снежана, сидевшая прямо за Светой, на последней парте у стены.

Биологичка, подобно громовержцу Зевсу, метнула предупреждающую молнию в их сторону.

– Праздником руководил великий художник и никем не превзойденный механик Леонардо да Винчи. – Продолжила она, не сбиваясь с основной мысли. – Он задумал восславить золотой век мира, который сменил железный век с его опустошительными войнами. Для изображения железного века кузнецы по проекту Леонардо сделали огромную фигуру рыцаря, закованного в латы. А золотой век должен был изображать обнаженный мальчик (по рядам прошел возбужденный шепот), с головы до ног покрытый золотой краской (шепот усилился). На эту роль был выбран сын бедного пекаря, – повысила голос преподавательница, давая понять, что ей мешают: оживление среди лицеисток пошло на убыль. – И вот наступили праздничные дни. В самый разгар веселья в освещенном факелами зале появилась фигура железного рыцаря, из его чрева вышел «золотой» мальчик с крыльями и лавровой веткой в руках. Он произнес заученное приветствие герцогу и его гостям. Но праздник не удалось довести до конца, потому что жена герцога почувствовала себя плохо. Гости разъехались. Огни в замке погасли. О «золотом» мальчике в суматохе забыли. Лишь на следующее утро его увидел Леонардо в темном углу. Мальчик дрожал и плакал. Леонардо укутал его в плащ, отнес к себе и три дня ухаживал за ребенком, который метался в жарком бреду. На четвертый день он умер. Прошли века. История «золотого» мальчика, связанная с именем великого художника, не была забыта. Причина его смерти долгое время оставалась нераскрытой и вызывала разные толкования среди ученых. Однако и этому трагическому случаю нашлось свое правильное объяснение. Итак, – закончила Валентина Михайловна, – почему погиб «золотой» мальчик? На этот вопрос вы должны ответить в письменном виде. – Она взглянула на часы. – В вашем распоряжении десять минут, после чего я собираю тетради.

– Вот тебе и раз! – возмутилось несколько учениц, убаюканных красивой сказкой.

– Отметки пойдут в журнал.

– Вот тебе и два! – сказала Ольга Дубровская, вызывая всеобщий нервный смех.

Света быстро начала писать. Все было элементарно. Ответ был дан в учебнике, в том самом разделе «Кровообращение», просто нужно было сопоставить факты, поработать за Эраста Фандорина.

А факты были таковы. Мальчик был покрыт раздражающей кожу золотой краской? Был. Произошло от этого длительное и резкое расширение кожных сосудов? Произошло. Это раз. Мальчик провел ночь в холодном помещении? Провел. Значит, он потерял много тепла, и температура его тела понизилась. Это два. А дальше остается сделать вывод: при охлаждении тела организм ослабевает и становится особенно восприимчивым к заболеваниям, таким, как воспаление легких, грипп, бронхит. «Золотой» мальчик метался в бреду, его мучил жар. «Вероятно, он умер от одной из этих болезней», – написала Света и почувствовала, как в ее спину стучит Снежана.

Света осторожно подвинула тетрадь на край парты, а сама чуть переместилась в сторону. Это было рискованно по двум соображениям. Первое: парты были одноместные, и Света могла упасть со стула, в буквальном смысле грохнуться на пол, на радость ее недругам. Второе (тоже не очень приятное) заключалось в том, что Валентина Михайловна хоть и заполняла журнал, все же не забывала поглядывать поверх очков на лицеисток. К счастью, на этот раз обошлось без неприятностей. Света не опозорилась, Снежана списала, звонок прозвенел, и все остались довольны.

– Давай вечером посидим в «Серебряной стреле», – предложила Ровенская после уроков. Они зашли в экспресс-кафе на углу выпить по чашечке кофе с пирожными. Здесь пекли прелестные, тающие во рту эклеры, и лицеистки часто забегали сюда полакомиться и поболтать. – Во-первых, с меня причитается за «золотого» мальчика, а во-вторых, пора тебе с моим Гошей познакомиться.

– Благодарю за честь, но как раз сегодня я не могу.

– Почему?

– Мы с Андреем договорились встретиться.

– Тем лучше! – быстро прикинула подруга. – Вдвоем приходите! Ну, соглашайся, Свет. – Она требовательно потеребила ее рукав. – А то Гоша уже меня достал. Что, мол, у тебя за неуловимая такая подруга? Третий месяц встречаемся, а она прямо как девочка-невидимка, все о ней слышали, но никто ее ни разу не видел. Кстати, у Гоши…

В последнее время все Снежанины мысли вели к Гоше. Но в одном подружка права: она до сих пор не знакома с ее «лямур-тужур». Знает только, что он коренастый сероглазый шатен, что у него много друзей (в смысле, все везде схвачено) и что у него белая «Тойота». Шикарно, конечно, но непрактично. На одной мойке разоришься.

– А чем он занимается? – внезапно заинтересовалась Света, перебив подругу. – Учится, работает?

– А какая разница? Мне же не замуж за него выходить, – легкомысленно отозвалась Снежана. Она вытащила из сумки пачку «Ригли», сунула одну пластину в рот. – Хочешь? – Света помотала головой. – Как хочешь. – Жвачка исчезла в сумочке. – А я рассказывала тебе, где мы с Гошей познакомились?

– Нет.

– В супермаркете, на Ленинском. Я там конфеты стянула, целых четыре «Мишки».

– Зачем? – К губам Светы приклеилась недоверчивая дурацкая ухмылка.

– Для остроты ощущений. – Подруга невозмутимо погоняла жвачку во рту. – Проверить хотела, заловят на выходе с поличным или нет. А он заметил, как я конфеты в карман заталкиваю, подошел ко мне и спрашивает: «Любишь сладкое, кудрявая?» Я говорю: «Ну, люблю». А у самой сердце екает, а ну как заорет: «Держи вора!» А он спокойно так, не повышая голоса: «Ну и люби себе на здоровье, только зачем же так мелочиться, когда вокруг полно спонсоров?» Взял и купил мне огромную коробку «Вишни в шоколаде». А «Мишек» тех я обратно в ящик бросила, они же с вафлями, я их не ем. – Снежана надула мутный пузырь из жвачки и лопнула его в воздухе. – Надумаешь насчет вечера, приходи. Или приходите, в общем, как получится. Нас в «Стреле» человек восемь соберется. У Гоши друзья компанейские и при деньгах. Ладно, мне пора, – сказала Снежана, попрощалась и ушла.

А Света решила задержаться, ей нужно было подумать. Она помешивала остывший кофе и размышляла над словами подруги. Как же так? Взять и украсть конфеты! И это Снежана, у которой этих конфет дома, как… как… как звезд на небе, подобрала наконец-то Света подходящее сравнение. Нет, ну есть такая болезнь – называется клептомания, когда больной человек не в силах контролировать свои поступки. Он и рад бы не воровать, да не может. У него в голове будто чертик сидит, тюкает по мозгам молоточком и подначивает: «Возьми… возьми… возьми».

У Снежаны совершенно другой случай. Она щекочет себе нервы, словно ей адреналина – этого гормона эмоций – в крови не хватает. И что самое странное – рассказала об этом Свете как о каком-то веселом приключении. Хотя вроде бы и преступления она не совершила. Света совсем запуталась в морально-этической стороне этой истории. Да и как тут разберешься, когда сплошь и рядом слышишь: вывезли за границу миллионы долларов, перевели наличные счета миллиард рублей, создали финансовую пирамиду и обокрали почти всю страну… А тут четыре «Мишки». Смех и грех!

А может, Снежана все придумала про этот супермаркет, это знакомство и эти конфеты? С нее станется! Бог ее фантазией не обидел. Чего только она не сочиняет, чтобы мамочку и учителей вокруг пальца обвести. Последнее предположение показалось Свете весьма убедительным, и она немного успокоилась. И все-таки в душе остался нехороший осадок, будто она что-то недопоняла из того, что должна была понять, или не сделала то, что должна была сделать.

3

Света увидела Андрея около киоска с цветами, там, где они и договорились встретиться. Андрей ее не замечал. Он стоял, засунув руки в карманы помнившей и лучшие времена кожаной куртки, а ветер трепал его пшеничную челку.

«Высокий, худой, как пострадавшая Останкинская башня, – подумала Света, и тут же, вдогонку первой, промелькнула еще одна мысль: – Может, и стоит сегодня сходить в „Стрелку“. Есть у Андрея деньги или нет —это не важно, у меня на пару безалкогольных коктейлей хватит – родители подбросили, грехи замаливают».

– Привет! – Света легонько хлопнула Андрея по спине ладошкой в кожаной перчатке.

Он обернулся:

– Привет. Как дела?

Обычный обмен привычными фразами.

– Дела как сажа бела, – бодро ответила Света. – А у тебя?

– Примерно так же.

– Партия правой руки не идет или… – Света осеклась, заметив потухший взгляд друга.

Обычно его синие глаза светились энергией, заражая все вокруг своей добротой, а сегодня в них притаилась… потерянность.

– Что стряслось?

– Вадим днем позвонил…

Вадим, брат Андрея, в этом году заканчивал школу. Отца у них не было. Он умер три года назад. С тех пор мама управлялась с сыновьями одна. Вадим, не в пример Андрею, рос шалопаем. Света не сомневалась, что этот звонок касается его очередной выходки в школе. Она ошиблась.

– Маму кладут на операцию…

– Операцию? – ошеломленно переспросила Света. – Какую?

– Что-то женское. – Уголки губ нервно дернулись. – Я в этих вопросах не разбираюсь. Врач сказал, что сама операция несложная, но реабилитационный период займет некоторое время и потребуется щадящий режим. В общем, хороший уход.

Андрей поддел потрепанным ботинком попавшийся случайно каштан. Тот, как колобок, покатился по дорожке, Света проводила его бессмысленным взглядом. Они шли по аллее, усыпанной жухлыми листьями. Под ногами похрустывал тонкий ледок, затянувший лужицы к ночи. Мимо них проносились легковушки и автобусы. Но Света не обращала ни на что внимания. Она внезапно осознала, как хрупок ее счастливый мир. У нее есть мама, папа, они все любят друг друга, у них дружная семья, много родственников, пусть дальних, но все-таки близких людей, которые не оставят в беде, к которым всегда можно обратиться за помощью. Вон, не успела мама тетю Веру попросить, как она сразу сказала: «Приеду». А у Андрея? Только мама и брат. И если с мамой что-то случится, они с братом останутся одни. Об этом даже подумать страшно!

И тут Светина совесть напомнила ей, как отвратительно она вела себя весь вчерашний вечер, как несколько минут назад рассуждала о родительских грехах. Как целое утро накручивала себя, жалуясь Снежане на несправедливость судьбы. В мгновение ока все ее претензии к родителям, все ее жалобы на жизнь превратились в капризы избалованного ребенка.

«Впрочем, так оно и было», – с горечью призналась Света, найдя в себе силы посмотреть правде в глаза. Ей стало стыдно, ей захотелось провалиться сквозь землю, и она тут же поклялась, что непременно извинится перед родителями за свое свинское поведение и прямо с этой минуты начнет ценить то, что имеет.

– Завтра утром я уезжаю, – прервал молчание Андрей. – Думаю, раньше Нового года не появлюсь…

– Так долго! – вырвалось у Светы. – А как же консерватория?

Андрей передернул плечами:

– Наверстаю.

– А в деканате что скажешь? – заволновалась она.

– Справку сделаю. У меня соседка по лестничной клетке медсестра в районной поликлинике. Она мне какую-нибудь болячку придумает, а я в это время за матерью присмотрю и деньжат ей подзаработаю. Думаю, ей потом в санатории не помешает отдохнуть.

– Да, это верно, – горячо поддержала Света и поправила челку. Она, когда нервничала, всегда ее поправляла. – Слушай, Андрей, – она слегка замялась, – а у вас в Саратове как с работой? А то я могу у родителей денег попросить. В долг, – поспешно уточнила она, зная, что Андрей – гордый парень, благотворительности не потерпит.

– Нет, не нужно. – Он благодарно приобнял ее за плечо, но тут же отпустил и сунул руку обратно в карман куртки. – Я тапером побренчу в ночном клубе, там нормально платят, или в официанты пойду, в общем, найду, где пристроиться, руки есть. Главное, чтобы мама… – Тут голос Андрея сорвался, и он отчаянно замотал головой, словно пытался отогнать мрачные мысли.

– Все будет хорошо, – принялась убеждать Света. – Знаешь, еще один римский философ, не помню, как его зовут, но это не важно, так вот он говорил, что людей беспокоят не столько сами события, сколько то, как они об этом думают.

– Глубокая мысль, – согласился Андрей.

Примерно через полчаса на Садовом кольце они расстались. Стоя на подножке автобуса, Света напомнила:

– Ты обязательно звони. И если что будет нужно… может, лекарства какие редкие…

– Я обязательно позвоню. Спасибо, Свет.

– За что?

– За поддержку. Ты отличная девчонка.

Двери с шумом захлопнулись. Андрей помахал ей рукой и пошел к метро. Ему нужно было собираться в дорогу. А Света села на холодное пластмассовое сиденье и принялась смаковать на вкус, как звучит «отличная девчонка». Ей понравилось, но пульс ее не участился, и розы в душе не расцвели…

Поднявшись на свой этаж, Света со всей силы принялась нажимать кнопку звонка.

Делинь-делинь-делинь-делинь!..

– Свет, ты что, с ума сошла! – воскликнула мама, распахивая дверь и прижимая руки к груди. – Ты что трезвонишь, как на пожар! У меня сердце чуть не выпрыгнуло!

– Мамочка! – Света повисла у мамы на шее. – Мамочка! Простите меня, пожалуйста! Я больше не буду такой плохой!

– Что? Что такое? – заволновалась мама.

Из комнаты на шум вышел отец:

– Признавайся, что натворила, горе ты наше?

– Я? Ничего! – До Светы дошло, что она в своем раскаянии перегнула палку. Родители-то не умеют читать ее мысли. – Я за вчерашнее! – пояснила Света, по-идиотски улыбаясь. Она принялась сбрасывать с себя дубленку, шарф, ботинки. – Я очень рада, что вы вместе летите в Америку. Это так здорово! Я так и сказала Снежане: «У моих предков второй медовый месяц скоро начинается!»

Отец с матерью переглянулись. У мамы на лице застыл испуг, у папы – недоумение.

– Странно, еще утром ты молча протестовала, – заметил отец, потирая серебристый висок дужкой очков.

– А теперь не протестую. А вы что, опять недовольны? Нет, на вас не угодишь! И не нужно мне никаких подарков, только фотографии привезите. Все-таки интересно, как там, в этой Флориде.

– А Кипр? – уточнил на всякий случай отец.

– Кипр не отменяется. И пусть тетя Вера приезжает. Мы с ней поладим, я же не законченная эгоистка все-таки. – Света довольно потерла замерзшие руки и добавила: – Чаю хочу!

Мама устало прислонилась к отцу:

– Миш, что с нашей дочерью происходит?

– Взрослеет, наверное, – предположил отец, чмокнул жену в затылок, после чего тактично развернул ее в нужном направлении и отправил на кухню готовить чай.

Перед сном он заглянул к Свете:

– Не спишь?

– Еще нет. – Света отложила книгу. Она перечитывала «Властелина Колец».

– Хочу кое-что уточнить. Можно?

– Давай.

– Это тебя Андрей твой образумил?

– Пап, – простонала Света, – сколько раз я тебе говорила: он не мой, он просто хороший знакомый. Мы с ним общаемся.

Отец сел в кресло, забросил руки за седеющую голову и мечтательно сказал:

– Я тоже в молодости общался с девочками. Помню одну из десятого выпускного, шустрая была. Ее Олей звали.

– Красавица?

– Что? – Отец встрепенулся.

– Оля красивая была?

– А-а… Тогда мне казалось, что красивая.

– А мама об этой первой любви знает? – не без ехидства поинтересовалась Света.

– Ни боже мой! А вообще-то, дочка, когда я повзрослел и стал мудрее, мне открылась истина, что в женщине, как в технике, важна не красота, а надежность.

– А вот эту мудрость я тебе точно советую держать при себе. Мама в последнее время борется за каждый миллиметр своей привлекательности. Увлажняющий крем «Синерджи» в ход пошел. Критический возраст, – пояснила Света.

– Да? – удивился отец и недоверчиво поджал губы. – А я тут недавно прочитал, что к сорока годам у женщины открывается второе дыхание. Кстати, почему это Андрей тебя сегодня не проводил? На него это непохоже.

– И все-то ты у меня замечаешь.

– Мне по штату положено все замечать и быть в курсе всех событий. Как ты там говорила, когда мобильник выпрашивала: «Держать руку на пульсе».

– Я сгораю от стыда. – Света сползла с подушки и на мгновение прикрыла лицо одеялом, потом вынырнула на поверхность, но уже без улыбки: – Но мобильник вещь нужная, сам же признал его преимущества. А у Андрюшки семейные неприятности, пап. У него мама заболела, в больницу кладут. Он завтра утром домой едет.

– Вот оно что. – Глаза у отца вмиг посерьезнели. – Может, парню помощь нужна? Деньги? Консультация у специалистов?

– Я предлагала, пап. Он сказал, что если не сможет справиться сам, то обязательно позвонит.

Отец провел пятерней по волосам.

– Ты вот что, дочь. Ты маме об этом не говори. Не нужно, а то она разволнуется сразу, перейдет на личности. – Отец выразительно посмотрел на нее, давая понять, о какой конкретно личности будет идти речь. – Начнет придумывать страшилки всякие, накрутит себя так, что вообще от поездки откажется, а этого делать нельзя. Теперь уже нельзя.

Света молча кивнула. Да и что мама могла изменить в этой ситуации? От нее совершенно ничего не зависело, а вот папа… папа мог сделать многое. На этот раз у Светы не осталось сомнений, что папа умеет читать ее мысли, когда ему этого хочется.

– Давай вот как договоримся. Если возникнет необходимость, ты немедленно обратишься к моему помощнику…

– К Пете Селезневу, – радостно закончила за него Света.

– К Пете? – изумился непосредственности дочери Михаил Иванович. – Ему двадцать шесть лет. Он для тебя Петр Васильевич. Понятно?

– Угу!

– Не угу, а так точно. – Отец легонько щелкнул ее по носу, сказал: – Спи, давай! – и вышел.

4

Следующие три дня были примечательны многими интересными событиями, но главным из них было то, что пропала Снежана. Света позвонила ей в Успенское. Елена Прекрасная поставила Свету в известность (она именно так и сказала: «Ставлю тебя в известность!»), что Снежана эту неделю живет в городе. Света поблагодарила и набрала номер телефона городской квартиры Ровенских. Там трубку сняла горничная Зоя. Она сообщила, что «хозяйская дочка» в загородном доме. Неувязка была налицо, получалось, что обе стороны благополучно пребывали в неведении. Света стала названивать на мобильник подруге, но он был отключен. Особых беспокойств это не вызывало, поскольку Снежана и раньше исчезала без предупреждения, запутывая следы. Однако Свету съедало любопытство: куда на этот раз занес подругу попутный ветер?

Света поднялась на третий этаж. До начала первого урока оставалось меньше десяти минут, а в корпусе для старшеклассников, как обычно, стояла тишина. Мелькали одна, две случайные лицеистки, изредка проходили дежурившие пары с повязками на рукавах, появлялись и исчезали учителя, но не было той заражающей суеты, той шумной неразберихи, которую можно увидеть в любой обычной школе перед началом занятий. Раньше это Свету всегда удивляло, теперь она привыкла и к невозмутимому спокойствию вестибюлей, и к широким коридорам, украшенным цветами и статуями. Больше всего Свете нравился роденовский «Мыслитель», которого скульптор создал для «Врат ада». Собственно, возле этой красивой копии они со Снежанкой и познакомились. Еще Свете нравились беседки, увитые плющом, где лицеистки могли отдыхать на переменах, сидя в плетенных из итальянской соломки креслах. Нравилось первоклассное оборудование спортивного и актового залов. Ну и, конечно, учебные классы! Там все было на уровне! Современная техника, рыбки в аквариуме, одноместные парты в два ряда. И в какой бы кабинет в течение дня ни переходили лицеистки, каждая из них занимала свою парту. Светина была у стены, предпоследняя. За последней сидела Снежана, когда появлялась в школе. Всего таких парт было двадцать.

«Простая арифметика: двадцать парт, двадцать учениц, и все, кажется, собрались здесь», – подумала Света, оглядывая битком набитый туалет.

– Тебя-то нам для полного счастья и не хватало, Красовская, – сообщила Людочка Зверева, вертя в руках очки.

– Рада, что смогла доставить тебе это маленькое удовольствие. – Света одарила ее своей фирменной улыбкой: «А нам все равно!» – и полезла в рюкзак за пудреницей. К огромному зеркалу в белой раме было не пробиться.

– Вот еще! – фыркнула Людочка, отворачиваясь. – Ну и что же было дальше? – Этот вопрос был адресован Ирочке Говердовской.

– Дальше? Дальше он предложил мне прийти к нему в мастерскую для фотопроб, – гордо сообщила та.

– Пойдешь? – выдохнула еще одна слушательница.

– А ты бы упустила такой шанс? – спросила в свою очередь Ирочка.

Только сейчас, взглянув на нее, Света заметила, что она в новом платье, точнее, не в платье, а в кружевной шелковой сетке черного цвета. Под ней черный топ до пояса, на ногах черные брюки в обтяжку, заправленные в короткие черные сапожки. В общем, все черное, как и ее душа.

– Смотри дырку на мне не протри, Золушка! – съязвила та, заметив ошарашенный взгляд Светы.

– Да на тебе и так одни дырки. Одной больше, одной меньше… – ляпнула Света не раздумывая.

– Не зарывайся, Красовская! – возмутилась одноклассница. – Это платье из французского каталога «Труа Суис»! – Света вежливо посмотрела на этикетку, которую Ирочка ткнула ей в нос, и отметила про себя, что остальные приумолкли, стали подтягиваться к центру назревающего сражения. А Ирочка, почувствовав аудиторию, разошлась не на шутку. – Что тебе объяснять, ты о таком и не слышала! Для тебя «Бурда» – высший предел стиля.

– Да такие штанцы, что на ней, в любом комке за деревянные купить можно, – поддакнул кто-то со стороны.

– Вот-вот, влезла в джинсы, в безрукавочку кожаную и утешает себя тем, что это и демократично и практично, – внесла свою лепту Зверева.

– А на самом деле ей недоступен наш образ жизни, – снова перехватила инициативу Говердовская. – Каждая из нас может позволить себе слетать на Неделю высокой моды в Париж, купить там фирменную тряпку, а  – !

– А я – нет! – спокойно согласилась Света, удивляясь, как злость может исказить красивое лицо. – Париж мне не по карману. Но, знаешь, что я тебе скажу: на фига мне эта высокая мода сдалась, если приходится выворачивать себя наизнанку, чтобы доказать свою принадлежность к ней.

В воздухе повисла тишина. Одни кондиционеры жужжали.

– Один – ноль! – внезапно сказала Ольга Дубровская, подошла и демонстративно встала рядом со Светой.

Этого даже Света не ожидала. Поддержка – и от кого? От одной из самых авторитетных одноклассниц!

Тут до Ирочки дошло, что происходит, и ее прорвало! Ее захлестывали эмоции, а Света в это время медленно считала: раз… два… три… Отец, у которого был взрывной темперамент, как-то дал Свете дельный совет: «Старайся держать под контролем свое настроение. Если чувствуешь, что злишься, начинай считать про себя. Крепко сожми зубы и не произноси ни слова, чтобы потом не пришлось жалеть о сказанном сгоряча». Двадцать один… двадцать два… Где-то на четвертом десятке Говердовкая стала сбиваться с мысли, повторяться. Света решила, пора:

– Ну что, весь яд израсходовала, красавица ты наша?

Реакция была удивительная. Словесная атака мгновенно захлебнулась.

– Два – ноль, – хохотнула Ольга Дубровская, взяла Светку под руку и вывела в коридор. – Помоги, Господи, тому парню, в которого она вцепится! – вознесла она молитву к небесам.

Теперь уже засмеялась Света.

– Смеешься, это правильно. А то в прошлом году кисла по любому поводу. Я еще подумала: что за девчонка такая, ни рыба ни мясо. А здесь бесхребетным делать нечего. Здесь каждый пуленепробиваемый, как жилет, и у каждого свои тараканы в башке. Я вот, к примеру, на компьютерных играх повернута.

– Да ты что? – Ссора с Ирочкой Говердовской была забыта. – А я думала, что у нас только Васильева такая продвинутая.

– У Юльки своя фишка, у меня – своя. Мне тут недавно пару новинок достали. Одна «Офисные игры» называется, так себе примочка. Там все кидаются бумажными комочками в сотрудников. Главная задача – не попасться боссу. – Ольга криво усмехнулась: – Ничего не напоминает?

– Напоминает.

Трудно было не сообразить, к чему она клонит. Это случилось в прошлом году. Тер-Петросян, Говердовская и Зверева сначала забросали фантиками от конфет Светину парту, а потом нагло обвинили ее в нечистоплотности. Хорошо, вовремя вмешалась директриса Нина Викторовна Шаповалова. Собственно, благодаря ее хлопотам Света и попала в лицей. Нина Викторовна и Тамара Георгиевна, Светина мама, в свое время учились в одном институте, были подругами, ну а когда Красовские перебрались в Москву, эта дружба чудесным образом возобновилась.

– Я в той конфетной войне участия не принимала, – посчитала нужным сообщить Ольга.

– Я почему-то была в этом уверена, – призналась Света. – А вторая игра? – напомнила она – ей не хотелось ворошить прошлое.

– «Каньон» покруче будет! – оживилась одноклассница.

– А в чем смысл?

– Здесь каньон как бы разделяет две страны. С одной стороны, мир Света, с другой – мир Тьмы.

Само собой, они ведут непримиримую войну. Вариантов сражений – бесконечное множество. Но одно особенно приятно: игру можно пройти и за светлую сторону, и за темную.

– Интересно.

– Раз интересно, поехали после уроков ко мне. Я тебе покажу парочку игр. Сможем даже сразиться, если захочешь. У меня две «мыши» по такому случаю имеются.

Света с сожалением покачала головой.

– Сегодня не могу. Я даже с последних двух уроков ухожу. Родителей еду провожать в аэропорт. Они у меня в Америку улетают, – не утерпела-таки, сболтнула Света.

– В Штаты – это неплохо.

– Да, неплохо. Я бы тоже полетела, но учеба, – объяснила небрежно Света.

Ольга понимающе поддакнула.

– Оль, а давай на следующую неделю сражение перенесем?

– Можно, – согласилась она. – Главное, чтобы Снежана тебя отпустила.

Света растерялась:

– Что значит, отпустила? Я к ней не привязана.

– Но вы же с ней подруги не разлей вода…

– Да, подруги, но это не дает ей права распоряжаться моим временем и посягать на мою свободу, как и мне на ее.

– Так-то оно так, но мне показалось, впрочем, может, мне действительно показалось… – туманно отозвалась Оля.

Но тут прозвенел звонок, и девчонки поспешили в класс.

5

Света встретилась со Снежаной в понедельник. Не успели они обменяться приветствиями, как Света набросилась на подругу с вопросами:

– Ты где пропадала столько дней? Почему мобилу отключила? Ну ладно школа, но на выходные куда исчезла? Я уже все телефоны оборвала, все глаза просмотрела, а тебя все нет и нет.

– Переживала, значит, – довольно хмыкнула Ровенская.

– Есть немного.

– А я в Питер с Гошей укатила.

– Как? – растерялась Света.

– Как… как. Сели в поезд и поехали.

– А с какой стати?

– Проветриться захотелось. По городу на Неве погулять, в Летний сад сходить.

– Дело, конечно, хорошее. – Света недоуменно пожала плечами. Она бы так никогда не смогла. Но в этом-то и была разница – для Снежаны не существовало запретов и внутреннего самоконтроля. Хотеть – значит мочь! В этом заключалась ее жизненная философия.

– А где вы там останавливались? – спросила Света.

– В «Президент-отеле». В номере, где Тони Блэр с женой останавливался. В той же джакузи плескалась, что и премьер-министр.

– Ну, врешь, Снежана! – не вытерпела Светка.

– Ну, вру! – согласилась, не моргнув глазом, та. – Глупо быть правдивым в мире лжи.

– Не могу с тобой согласиться.

– А я на это и не рассчитывала. Но давай замнем для ясности, а то еще, чего доброго, поссоримся.

– Ладно, замнем, – проявила покладистость Света.

– Твои-то улетели? – вспомнила Снежана.

– Еще в пятницу. Они уже сто раз звонили. У них тридцать градусов в тени, а кондиционер в номере не работает. Вот тебе и пять звезд, – сообщила Света и, почувствовав какую-то непонятную тревогу, спросила: – Снежан, а ты правда в Питере была?

– Считай, что так.

Ровенская упреждающе сверкнула зелеными глазами: мол, не лезь в душу. Света не обиделась. Она ведь тоже не всеми своими тайнами делится. А Снежана какая-то дерганая сегодня.

– Я в общем-то могу считать и так, – согласилась она, – но вот что ты Лёнечке скажешь?

Лёнечкой в лицее звали добрейшего человека – завуча Игоря Николаевича. Он так сильно смахивал на телеведущего Леонида Якубовича, что прозвище прилепилось к нему само собой.

– У меня для Лёнечки справка есть. – Снежана похлопала по сумке из натуральной крокодиловой кожи. – Гоша сделал. ОРЗ со всеми печатями и подписями, не придерешься.

– А с матерью как будешь разбираться, если она узнает, что ты занятия пропустила?

– Отбодаюсь! Я Зое пару сережек золотых подарила из тех, что мне разонравились, так что она меня прикроет. Скажет, что я эти дни пролежала в постели, а мамочку волновать не хотели, поэтому в известность не поставили. Дружба, основанная на взаимном интересе, самая надежная, – констатировала Снежана.

– Хорошо, о дружбе вспомнила. – Света кивнула Ольге Дубровской, прошедшей в класс вместе с Юлей Васильевой.

Та ей рассеянно улыбнулась. Девчонки что-то горячо обсуждали, останавливаться не стали.

– Что так? – проявила интерес Снежана.

– Нам сегодня обещали отметки за сочинение объявить. – И, заранее предупреждая вопрос, который обязательно должен был последовать, Света отчиталась: – Первым уроком как раз литература, вторым твоя любимая физра.

– Честно признаюсь, вам удалось меня удивить, – сообщила Мира Григорьевна, едва прозвенел звонок.

– Приятно? – уточнила Тер-Петросян.

– Не могу сказать, что все ваши сочинения доставили мне удовольствие, Карина, – ответила Мира Григорьевна, перебирая тетради. – Впрочем, главная цель, которую я ставила перед собой, была достигнута. Теперь я знаю о вас гораздо больше, чем две недели назад. Я убедилась, что большинство из вас умеет грамотно строить предложения, правильно выражать свои мысли, вот только сами мысли не всегда кажутся мне правильными. Думаю, мы поговорим об этом поподробнее на ближайшем классном часе, однако одна из ваших работ заслуживает того, чтобы уделить ей время.

Мира Григорьевна нашла то, что искала. Села за стол. Все вытянули шеи. Света тоже. Интересно было узнать, кто так отличился? И с каким знаком – плюс или минус?

– Эпиграф в этом сочинении звучит так: «Книги – это самые спокойные и постоянные друзья; они самые мудрые советчики и самые терпеливые учителя». – Преподавательница обвела взглядом ряды. – Эти строчки принадлежат перу Чарльза Элиота.

– А сочинение кому принадлежит? – спросила Зверева. Ее этот вопрос волновал больше.

– Сочинение написала Света Красовская. Думаю, вы догадались, что ее самый верный и преданный друг – это книга. Мира Григорьевна благосклонно улыбнулась Свете.

– Кто бы мог предположить? – ехидно отозвалась Тер-Петросян и бросила колкий взгляд на Свету.

Дальше Света уже ни на что не обращала внимания. Она просто оглохла и ослепла на некоторое время. Радостное дребезжание звонка вернуло ее взгляду осмысленное выражение. Девчонки стали покидать свои места. Последними из класса вышли Света и Снежана, остались только дежурные, чтобы проветрить помещение, протереть доску к следующему уроку.

Снежана никак не хотела угомониться. Она шла и зудела Свете в ухо:

– Тебе хорошо говорить, у тебя пять – четыре. Всего лишь над синтаксисом нужно поработать. А у меня вместо отметок – «Проверено». Это как понимать? Вроде: проверено – мин нет? Это даже не единица, это просто плевок!

– А зачем ты написала, что твой лучший друг – доллар?

– Прикололась. Васильевой, значит, можно «пентюху» свою в друзья записывать, тебе с книжкой дружить, а мне нельзя проявить фантазию. Деньги, между прочим, это свобода, это исполнение твоих желаний, это… а, проехали!.. – Ровенская безнадежно махнула рукой. – Ты все равно не поймешь – сколько мы уже об этом говорили…

«Это точно», – подумала Света. Ее многое удивляло в Снежане, особенно ее денежные трудности. Ровенские были сверхсостоятельными людьми, а кошелек Снежаны вечно был пуст. На какие только хитрости подруга не шла, чтобы получить материальную независимость: и тряпки свои фирменные потихоньку в комиссионку таскала, и драгоценности кое-какие в ломбард сдавала, и у друзей занимала, чаще всего без отдачи. Светке тоже приходилось оплачивать то билеты в кино, то стакан сока, но когда у Снежаны заводились «грины» – все! Просто душа нараспашку! Сразу же появлялось великое множество идей и обширный круг знакомых. Где только их не было, этих знакомых – и в кегельбане «Бумеранг», и в кафе в Измайлове, и в «Серебряной стреле», и в Московском дворце молодежи, теперь вот Гоша со своими друзьями…

– Если мать об этом «проверено» узнает, – гнула свою линию Снежана, не замечая молчания Светы, – она меня точно к отцу не отпустит. У нас с ней договоренность: я должна закончить четверть прилично.

– Четверть, кстати, короткая, а ты занятия пропускаешь! – мягко укорила Света.

– Подумаешь, продлила себе каникулы на три дня. Пошли к Нине! – внезапно выпалила она.

– Зачем? Нам в спортзал нужно, переодеваться.

– Успеем. – Снежана уже поднималась по боковой лестнице в кабинет директора. – Ты за меня словечко замолвишь перед ней. Пусть мне Мира тройку законную поставит.

– Снежан, ты соображаешь, что говоришь? Как я могу обратиться к ней с такой просьбой?

– Как все.

Снежана постучала: «Можно?» – толкнула дверь и вошла в кабинет. Света шагнула за ней. Она словно угодила внутрь смерча, который нес ее за собой, не считаясь с ее желаниями.

– В чем дело, девочки? – Нина Викторовна подняла голову от бумаг. Заметив Свету, улыбнулась: – Проходите, присаживайтесь.

Они сели. Света зажато, поправив короткую узкую юбку, Снежана вальяжно, широко расставив ноги в вельветовых брючках. Крокодиловая сумка лежала на ее коленях.

– Так что вас ко мне привело?

Света не знала, с чего начать. Покосилась на Снежану: «Твоя идея. Выпутывайся!» Снежана полезла за тетрадкой.

– Вот, Нина Викторовна. – Она наклонилась вперед, положила свое произведение на край стола. – Мое сочинение.

– Так. – Нина Викторовна взяла тетрадь. – И что?

– А вы посмотрите, что там в конце написано? – едко усмехнулась Снежана.

Нина Викторовна скользнула взглядом по Свете, потом пролистала сочинение. Свете доподлинно было известно, что Нина Викторовна обладала умением скорочтения. Как-то у них в гостях она его продемонстрировала, к всеобщему восторгу.

– Посмотрела, – сказала Нина Викторовна. – Но я что-то не пойму, какие у вас ко мне вопросы?

В лицее на официальном уровне все ко всем обращались на «вы». Свете это не нравилось. Тут она была солидарна с Пушкиным: «Пустое Вы, сердечней Ты…», но в чужой монастырь со своим уставом не суются.

– Я хочу знать, какая у меня отметка, – ответила на вопрос директрисы Снежана и перешла в наступление. – И потом, чем мое сочинение хуже, Нина Викторовна? Можно сказать, оно даже лучше многих других, потому что я выбрала сложную экономическую тему, дала научное обоснование, привела некоторые статистические данные. Например, что в столице крутится до восьмидесяти процентов российских денег. И эпиграф у меня есть: «Счастье не в деньгах, – процитировала Снежана, – а в умении ими распорядиться». Разве это не верно? За что же такая несправедливость? Только у меня одной это «проверено»! – возмущенно закончила она.

– А тебе не кажется, что обо всем этом ты должна была поговорить с Мирой Григорьевной, прежде чем обращаться ко мне?

– Что вы! – охнула Снежана. – Она не поймет! А вот вы… Света говорит, что вы такой отзывчивый, чуткий человек… – Красовская пришла в ужас и принялась дергать Снежану за пушистый рукав: «Что ты несешь!» – но та нагло отмахнулась: – Вы, говорит она, несправедливости не потерпите.

– Спасибо на добром слове, – холодно улыбнулась Нина Викторовна, давая понять, что она на такую неприкрытую лесть не падка. – Но какая же здесь несправедливость, Снежана? Содержание… даже названия подобрать не могу. Слова и фразы… мысли прыгают, часто повторяются… «Поклоняясь золотому божку». – Директриса взглянула на тетрадь и отдала ее Снежане. Та насупилась, но терпела: сама нарвалась. – Об ошибках я не говорю. Кричит бедная грамматика! Что ни строчка, то личное для нее оскорбление – ни запятых, ни знаков переноса. – Заметив, что у Снежаны дергаются губы, Нина Викторовна смягчилась: – Конечно, я понимаю, вам тяжелее, чем другим лицеисткам. – Тут Света благодарно закивала головой, молча поддакивая. – Русский язык сложен, а вы почти все время провели за границей, но время еще есть, чтобы подтянуться. Я советую вам подумать насчет частного педагога, Снежана.

– Да, спасибо, Нина Викторовна. Я подумаю.

– И вот еще что. Есть такая крылатая фраза: «Если человек несчастен, дай ему один миллион долларов и получишь несчастного миллионера». Это тоже может быть эпиграфом, но уже совсем к иному сочинению. Не правда ли?

– Наверное, – неохотно отозвалась Снежана, поднимаясь с кресла.

Света тоже встала.

– Света, задержись на минутку, – попросила директриса.

Едва за Ровенской закрылась дверь, Света сказала:

– Нина Викторовна, вы не подумайте, я ничего такого Снежане не говорила.

– Чего «ничего такого»?

– Ну что вы честная, отзывчивая… ой! – До Светы дошло, что она несет. – Нет, я, конечно, так думаю, то есть я уверена, что вы принципиальный человек…

Нина Викторовна заразительно рассмеялась:

– Господи! Свет, ну ты меня просто уморила… – Она промокнула пальцем набежавшую слезу. – Ты лучше скажи, как одна управляешься? Не скучно дома? Может, страшно по ночам? А то давай ко мне перебирайся на эти три недели. Я только рада буду.

– Нет, спасибо. У меня все нормально, правда, правда, Нина Викторовна, – весело защебетала Света, почувствовав, что на ее временную свободу посягают. – Мама холодильник забила перед отъездом, мне за неделю не съесть. А вчера я бульон себе сварила куриный из «ножек Буша», потом в магазин за свежим хлебом сходила.

– Хозяйствуешь, одним словом?

– Ага!

– Могу только похвалить. Ну, если что, ты знаешь, где меня найти. – Нина Викторовна проводила Свету к дверям кабинета. – Родители сегодня будут звонить?

– А как же. Они каждый вечер звонят, а иногда и днем.

– Привет от меня передай.

– Обязательно, – охотно согласилась Света и уже взялась за ручку двери, как Нина Викторовна ее остановила:

– Подожди-ка секунду. Что с Ровенской происходит?

– Она очень расстроилась из-за этого сочинения. Елена Николаевна ее к отцу в Бельгию не отпустит на зимние каникулы, если будут плохие отметки за полугодие, – призналась Света.

– Понятно. – Нина Викторовна задумчиво нахмурилась. – Вы что сейчас проходите по литературе? Кажется, «Гамлета»?

– Да.

Нина Викторовна быстрым шагом вернулась к столу, открыла учебник.

– Скажи Снежане, пусть она к следующему уроку подготовит ответ на вопрос, ну вот хотя бы на этот: «Что заставляет Гамлета медлить с исполнением долга?», а я попрошу Миру Григорьевну вызвать ее к доске. Договорились?

– Договорились. Спасибо, – поблагодарила Света, открыла дверь и упала в объятия Снежаны.

– Подслушивала?

– А то! – возбужденно сообщила подруга.

– Слышала?

– Гамлет! Бить или убить Вот в чем вопрос! – Ровенская уже веселилась вовсю, забыв о неприятностях с сочинением. – Вот видишь, а ты: «Зачем идем? Зачем идем?» Я подготовлюсь, отвечу и прикрою свой «долларовый» позор пятеркой. А чего это Ниночка тебя задержала? Что за секреты?

– Так я теперь под ее неусыпным контролем все двадцать четыре часа в сутки, – усмехнулась Света, забрасывая рюкзак на плечо. – Мама перед отлетом возложила на Нину Викторовну эту почетную миссию.

– А как же тетка из соловьиного Курска? – вспомнила Снежана.

– А она не смогла приехать. Ей годовалого внука в последнюю минуту Галка с зятем подбросили, а сами в археологическую экспедицию укатили, – довольно рассмеялась Света и подумала, что перемена подходит к концу, а они еще даже не в раздевалке.

– Погоди! – Снежана схватила Свету за руку. – Так ты что же, одна осталась?

– Ну да.

– Чего же ты молчала? – мгновенно загорелась Снежана.

– А когда тебе об этом рассказывать, если ты только час назад появилась в школе?

– Глупая ты, Светка! Это первое, что ты должна была мне сказать, а ты о каких-то кондиционерах испорченных.

– О чем сказать? О том, что родители вынуждены были смириться с моей самостоятельностью?

– О том, что у тебя пустая квартира. Можно же так классно повеселиться! Музыка, танцы, салатики всякие, а?

– Идея в целом мне нравится, но… – с сомнением в голосе произнесла Света.

Снежана ни разу не была у нее в гостях. Свете казалось, что, когда она увидит, как скромно, по ее меркам, Света живет, она резко упадет в ее глазах. Это и было первым «но», которое останавливало Свету. Впрочем, были и другие «но»…

Снежана по-своему истолковала возникшую заминку:

– Знаю, все упирается в деньги. Их, как всегда, нет. – Света видела, как у подруги в голове закрутились колесики. – А! Где наша не пропадала, а свое добывала!

Тут бы ей промолчать, но Свету словно кто-то за язык тянул:

– Да нет, деньги как раз есть. Мне родители оставили на личные расходы, так что салаты, бутерброды можно организовать…

– Всё! Вопрос закрыт. Я приглашаю Гошу, парочку наших общих друзей, ты своего скрипача, еще кого-нибудь, сама решишь кого, – милостиво разрешила Снежана. – Оторвемся за милую душу! А насчет затрат не волнуйся, я своих потом растрясу еще с процентами отдадут.

– С процентами не нужно, я не ростовщик! – отозвалась Света. – И Андрей не придет.

– Почему? Он мальчик ничего.

– Он уехал в Саратов, домой. У него… – Света осеклась. – Не важно…

– Господи! Сколько событий я пропустила! – удивилась подруга. – Можно подумать, что меня не пять дней не было, а пять лет.

– Это не все!

– Добивай! Чего там! – согласилась Снежана, стуча каблучками по лестнице.

– Я с Говердовской и Зверевой вошла в непримиримый конфликт.

Ровенская хмыкнула:

– На фоне чего?

– Во взглядах на моду разошлись: они за высокую, а я за демократическую. Теперь вот сочинение. Видела, как Каринка на меня оглянулась?

– Не страдай. У тебя же есть подруга, а на остальное забей. Так как насчет завтрашнего праздника? – напомнила Снежана.

– Нет, завтра я не могу. У меня абонемент в бассейн.

– Без проблем, переносим на среду. Среда устраивает?

– Ну, в общем, да…

– Прекрасно. Моя задача обеспечить состав участников, твоя – подготовиться к мероприятию.

Света неожиданно поняла, что дала согласие устроить вечеринку в своей квартире. А что? Давненько она не танцевала, не веселилась. Главное, чтобы Нина Викторовна ничего не заподозрила, тогда и мама не узнает, что Света нарушила обещание – никого чужого в дом не приводить.

Это была, безусловно, большая ошибка с ее стороны. Обман никогда не доводит до добра, каким бы безобидным он на первый взгляд ни казался. Но в тот момент она об этом не думала, ее волновали более приземленные вещи: что надеть на вечеринку… наконец-то она увидит легендарного Гошу… сможет ли прийти кто-то из бывших одноклассников, например Ира Дмитриева… Ей не помешает развеяться, ее Илья далеко, в Италии, учится в университете.

Как Света и предполагала, они оказались на пороге раздевалки одновременно со звонком.

– Ты чего не переодеваешься? – бросила она Снежане, расстегивая на ходу юбку.

– У меня справка, забыла?

– Забыла, конечно.

В спешке она не заметила, как возле ее шкафчика нарисовалась Тер-Петросян в белой футболке, эластичных шортах и спортивных тапочках на белый носочек.

– Ну что, Светочка, приятно быть лучше всех?

– А ты сама попробуй, узнаешь! – Света окинула ее насмешливым взглядом.

Давать отпор, балансируя на одной ноге, было нелегко, но, видно, Света справилась с этой задачей, потому что послышался сдавленный смешок.

– Ты смотри, и голосок прорезался у пташки! – Тер-Петросян и Зверева перекинулись острым как бритва взглядом. – А ларчик просто открывался: мало того что протеже директрисы, так теперь еще и любимица у новой классной.

– Меня это, между прочим, не ломает, – вмешалась Юлька Васильева.

– Не свисти! – одернула ее Зверева. – Всем известно, из какого источника Ниночка информацию черпает.

Свету бросило в жар.

– Что ты лепишь? – Она с отчаянием посмотрела на Снежану ища поддержки.

Та словно воды в рот набрала. Света обвела взглядом одноклассниц: неужели верят?

– Такими заявлениями, Зверева, громогласно не разбрасываются, – одернула Ольга Дубровская, вновь придя Свете на помощь. – Потрудись объясниться! Кому – всем? И что известно?

– Ничего, – растерялась Зверева, заметив напряженные взгляды со всех сторон. – Это я так, трепанула по глупости.

Непонятно, чем бы все это закончилось, потому что у многих здесь были свои секреты, не подлежащие разглашению, но тут распахнулась дверь, и на пороге появилась грозная Галина Петровна. Брови вразлет, как у птеродактиля крылья, одна рука в бок, другая свисток на веревочке теребит.

– Девочки! Сколько можно вас ждать на линейке?! – крикнула Галина Петровна и засвистела.

Девчонки одна за другой затрусили в зал.

В последнюю секунду Снежана вдруг перекрыла выход Людочке Зверевой:

– Знаешь что, каланча, если у тебя где-то зудит, вовсе не обязательно это расчесывать. Инфекцию можно занести. Я понятно объясняю?

– Галина Петровна! – тоненьким голоском закричала Людочка Зверева.

Света пришла в себя и оттащила Снежану в сторону:

– Не глупи! – и рассмеялась.

Ну, действительно! Смех, да и только! Людочка, по которой гербалайф плачет, и миниатюрная Снежана. Кому из них на помощь нужно звать?

Поздно вечером, нежась в горячей ванне, Света вспомнила эту сцену в раздевалке и подумала: «Ничего-то вы, Нина Викторовна, не понимаете, если утверждаете, что, несмотря на весь снобизм, присущий большинству лицеисток, обучение в вашей школе поставлено на такой уровень, что любая из них способна по достоинству оценить высокий интеллект. Из двадцати лицеисток только трое оценили ее старания – Снежана, Юлька и Ольга, пять девчонок держали нейтралитет, они всегда стояли в стороне, а остальные по-прежнему смотрели на нее с неприязнью и во всем поддерживали пресловутую троицу.

Нет, хорошими успехами дружбы не добьешься и авторитет у таких, как они, не заработаешь, скорее наоборот, еще больше настроишь против себя. Но ведь не дурочка же она, чтобы учиться из-за этого хуже, чем позволяют способности.»

6

– Свет, а что это тебя Мира Григорьевна в учительскую затащила после уроков? – вспомнила Снежана, сворачивая за Светой к ее шестнадцатиэтажке.

– Предложила мне реферат написать на тему «Театральная Москва XIX столетия», – сообщила Света и почувствовала, что рдеет от удовольствия.

– Чего? – непонимающе поморщилась Снежана.

– Я сама удивилась. Оказывается, в московских лицеях объявлен конкурс на лучший реферат, посвященный Москве. Мира Григорьевна считает, что мне по силам составить конкуренцию умницам и умникам.

– А что в награду? – деловито уточнила подруга.

– Не знаю, не спросила, – растерялась Света, обходя огромную лужу возле подъезда.

– Взялась?

– Конечно. Это же интересно. Вот ты много о Москве театральной знаешь?

– Не-а.

– И я «не-а». – Света набрала код и открыла дверь подъезда. – А ведь были Кшесинская, Шаляпин. Давай пешком, я на третьем этаже живу, – предложила она.

– Тяжело. – В руках у подруг были полиэтиленовые пакеты.

Сразу же после уроков они отправились по магазинам за продуктами, готовились к завтрашней вечеринке.

– Я на лифте не могу, – призналась Света, отправляясь в пеший путь. – У меня клаустрофобия.

– Надо же! Никогда с этим не сталкивалась. – Снежана с интересом осмотрела Свету, словно впервые ее видела. – И как это?

– Никак. Просто стараюсь избегать замкнутых пространств. Считала хоть раз, сколько ступенек в пролете?

– Совсем плохая, – посочувствовала Снежана.

– Десять. А сколько пролетов на этаже? Два. Это мне Ирка рассказала, она архитектором хочет стать, как ее Илья.

– Ты вроде говорила, что этот Илья с Андреем Григорьевым приятели?

– Больше знакомые. А что?

– Ничего. Мир тесен.

– Да, это точно, – согласилась Света. – Вот мы и пришли. – Она повозилась с ключами, распахнула дверь: – Заходи. Только не очень пугайся.

Света с трепетом ожидала оценки подруги. Оказалось, что она напрасно беспокоилась.

Снежана быстро обошла все комнаты, заглянула в туалет, в ванную, задержалась на кухне:

– Ну и что ты переживала, боялась меня в гости позвать? У вас очень даже миленько, тесновато, правда, но все рационально, удобно, я бы даже сказала, с претензией на вкус. И вообще, если бы ты, подружка, могла предположить, в какие места меня иногда заносило… – Снежана махнула рукой, отгоняя воспоминания. – Короче, твоя квартира по сравнению с ними – райские кущи. О! – восхитилась она. – Даже посудомоечная машина имеется и микроволновка. В ней грудки копченые вмиг разогреются.

– Я могу буженину запечь, – рассыпалась в благодарности Света.

– Класс! Парни мясное любят, – сообщила Снежана и расфилософствовалась не к месту: – Вот ведь какая штука любопытная: без парней, как без роскоши, в этом мире никак не обойтись.

– А без горячительных напитков?

– Ну что за вечеринка всухую? – Снежана поставила пакет на стул и стала доставать из него бутылки с кока-колой и вином. Взглянув на этикетку, она сообщила: – А «Кагор», между прочим, церковное вино. Им даже прочищают на исповеди.

– Причащают, – механически поправила Света. – Так, сколько нас будет? На сколько человек стол накрывать?

Так получилось, что Ира отказалась прийти. Пробурчала что-то невразумительное, извинилась, что не может разговаривать, и повесила трубку. Аню и Ваню Волкова Света никак не могла застать дома. Галя, с которой она в бассейне познакомилась, как назло, приболела. Компания складывалась из одних Снежаниных друзей, вот Света слегка и заволновалась. Хотя, с другой стороны, знакомиться с новыми людьми всегда интересно.

– Чего ты заладила: сколько, сколько? – проворчала Ровенская, вынимая свертки. – Откуда я знаю, кто мне завтра вечером на хвост упадет? Евка со своим Лешей упадут – это точно, ты их видела пару раз в клубе, – напомнила подруга. – Потом вроде Машка собиралась прийти. Нормальная девчонка, без комплексов. Мы с ней вместе теннисом занимались этим летом с частным тренером. – Тут Снежана рассмеялась. – Тренер все на Машку поглядывал, моя мамочка его сразу предупредила, что я еще несовершеннолетняя.

По мере того как загружался стол, Света все больше и больше удивлялась. Сколько же денег она истратила? Вначале она считала, конечно, а потом, как водится, загорелась и стала открывать кошелек по первому Снежаниному требованию. Ну, действительно, икра нужна, хотя бы красная? Нужна. Рыбка деликатесная в нарезке, сырокопченая колбаска, салаты корейские, огурчики маринованные, грибочки, свежие овощи. Горячее, сладкое, фрукты.

– Под шампанское «за знакомство» нужна клубника, – в конце похода заявила Снежана, и они купили свежую клубнику, мандарины и пузатый ананас с колючим хвостиком. Список покупок получился внушительный, но Света хотела показать себя хорошей хозяйкой, тем более что затраты ей обещали возместить в ближайшие же дни.

– А куда вино уберем? Ему в холодильнике делать нечего, – деловито распорядилась Снежана.

– Пошли в гостиную, там бар в стенке.

– Эх, Светка, жаль, нам нельзя к отцу слинять в Брюссель, мы бы там такое марочное «Бордо» попробовали! – стонала Снежана.

Света к вину и сигаретам была равнодушна. Практически не употребляла горячительного, разве что на праздники чуть-чуть, а пиво вообще не любила – горькое, противное и привкус потом во рту неприятный. Она отодвинула мешающееся кресло на колесиках, распахнула дверцу бара.

– Упс! Место занято, – разобрала Света сквозь смех.

– Это мамочка чудит, – пробурчала она, слегка растерявшись.

Внутри, завернутый в белую ткань, стоял «Крылатый ветер». Но ведь Снежана не знала об этом. Да и Света бы не сообразила, если бы не знакомые очертания и не понимание того, что мама припрятала фамильную ценность подальше от случайных глаз. Света достала статуэтку, развернула.

– Вот! – гордо похвалилась она. – Это наш «Крылатый ветер».

Небольшая по размерам статуэтка изображала крылатого Пегаса. Света считала, что его волшебную красоту не в силах передать никакие слова. Это чудо нужно видеть. В огромных глазах Пегаса сияют изумруды. Ноздри раздуваются от нетерпения, ветер играет развевающейся гривой. Крылья расправлены, и складывается впечатление, что конь словно летит по облакам, хотя на самом деле облака служат статуэтке изящной подставкой.

– А из чего она?

– Бронза, – благоговейно вымолвила Света.

– А… – Снежана скептически поджала губы, повертела головой туда-сюда, выискивая достоинства в статуэтке. – Ну и что в ней такого особенного? Обычная лошадь с крыльями, даже не серебро.

– Это не лошадь, это «Крылатый ветер», конь богов – Пегас. Одно из созвездий на небе древние греки назвали в честь него. В нем девять звезд.

– Правда, что ль? – Рыжеватая бровь Снежаны недоверчиво приподнялась.

– Существует такая легенда, что когда Персей совершал один из своих подвигов, он попал на уединенный остров, где обитали три страшные горгоны.

– Это у которых на голове вместо волос змеи?

– Именно, – усмехнулась Света. – И которые своим взглядом могли превращать все живое в камень. Персей дождался, пока они уснули, и отсек голову одной из них по имени Медуза. Из ее тела выпорхнул крылатый Пегас. Две другие горгоны, проснувшись, хотели Персея убить, но он вскочил на коня с драгоценной добычей – головой Медузы – и был таков. А потом Персей увидел Андромеду, спас ее от кита с помощью леденящего взгляда головы горгоны и женился на ней.

– На голове?

– На Андромеде, дочери царя Цефея. Между прочим, эта статуэтка работы Карла Фаберже, тысяча восемьсот восемьдесят восьмой год.

Света перевернула статуэтку и показала клеймо.

Вот когда в глазах Снежаны вспыхнул настоящий интерес:

– Хочешь сказать: раритетная вещица?

– Похоже, что так. Она у нас с четырнадцатого года, с Первой мировой. Мой прадед во время сражения с немцами какого-то важного генерала собой заслонил, был тяжело ранен, вот тот и отблагодарил. С тех пор эта статуэтка вместе с семейным преданием вроде как наша фамильная драгоценность.

Снежана провела пальцем по бронзовому изгибу гривы:

– А глазки у Пегаса натуральные?

– Изумруды.

– И сколько он может стоить?

– Мама как-то его оценила, ради спортивного интереса. Ей сказали, что на аукционе за него можно получить шесть, может быть, семь тысяч долларов. Но мы ее никогда не продадим.

– Теперь и я разглядела. Качественная вещь! – согласилась Снежана, бросила рассеянный взгляд на часы и воскликнула: – Ой! Мне пора. Меня Гоша на Сретенке ждет!

Не успела Света закрыть за подругой дверь, убрать в шкаф «Крылатый ветер», как начались звонки. Сначала Андрей сообщил, что у него были хорошие новости: маму прооперировали, врач сказал, что все прошло удачно. Сам Андрей, как и собирался, устроился на работу в клуб. «Брякаю незатейливые шлягеры. Вадим на курсы подготовительные пошел», – сообщил он, пообещал позвонить, и их разъединили.

После этого раздался звонок из-за океана. С мамой они обсудили все интересующие ее вопросы: в чем Света ходит? Что ест? Как себя чувствует? Какие у нее отметки… и прочее, прочее… Отец в конце беседы взял трубку и командирским голосом добавил: «Светка, смотри у меня там!» А перед сном раздался контрольный звонок от Нины Викторовны. Она пригласила Свету к себе на ужин. Завтра. Нечего сказать – выбрала день. Света быстро придумала отговорку: мол, она договорилась встретиться с одной из бывших одноклассниц у нее дома. Подумаешь, вкралась маленькая неточность. Она навестит Тусю… Лизу или лучше Иру Дмитриеву не завтра вечером, а послезавтра и выяснит, что там у нее за неотложные дела такие? А с Ниной Викторовной они вполне могут пообедать в любой другой день, вот, к примеру, в выходные. Все равно эти два дня особенно занять нечем. Что нельзя было сказать о завтрашнем вечере, он как раз выдался весьма хлопотным.

7

Света металась между столом, косметичкой и гардеробом. Ей хотелось хорошо выглядеть, но времени на это катастрофически не хватало. За сорок минут до назначенного часа Света чуть-чуть подкрасилась, уложила волосы при помощи пенки и фена, затем надела красное стильное платье из джерси, выбранное заранее. К нему у Светы были великолепные красные туфли-лодочки. Побегав в них с тарелками в руках из кухни в гостиную, Света поняла, что в таком туалете в гости нужно ходить, а не гостей принимать. Она быстренько переоделась – влезла в джинсы, пеструю вязаную кофточку в обтяжку и изящные удобные туфли без каблука. Только она успела окинуть строгим взором праздничный стол и провести расческой по волосам, как раздался звонок.

– Встречай гостей! – радостно сообщила Снежана.

За ней в прихожую ввалилась шумная разноголосая компания.

– Это Гоша, – представила она.

Гоша в длинном черном пальто и еще более длинном красном шарфе внимательно осмотрел Свету с ног до головы и, улыбнувшись, сказал:

– Так вот ты какая, Света.

– Какая? – вымолвила она, бессовестно краснея под изучающим взглядом серых глаз.

– Симпатичная.

– Не обращай внимания, он всем это говорит, – небрежно успокоила Снежана. – Евку с Лешей ты знаешь, раздевайтесь, раздевайтесь, – торопила она, сбрасывая куртку из какого-то диковинного меха. – Это Маша, я тебе о ней рассказывала. Это ее друг Семен.

Света только успевала улыбаться и кивать головой.

– А это вот Лелик и Болик, два неразлучных приятеля и оба твои ухажеры на сегодняшний вечер, – тарахтела подруга. – С остальными по ходу дела познакомишься. Ну как, все в порядке?

– Да, кажется…

– Замечательно! – Снежана искрилась весельем.

В квартире словно появился вулкан. Он дымился, курил и обещал маленькое извержение. Света тут же поддалась праздничному настроению, предвкушая смех, танцы и приятную пустую болтовню.

– Проходите, устраивайтесь, – вспомнила она о своей роли хозяйки.

– Мы тут парочку компакт-дисков принесли, держи, Свет. Музычка так себе, но под пивко потянет, – пробасил высокий парень. И Света узнала в нем диск-жокея из клуба «Серебряная стрела». Дима обнимал крашеную блондинку.

– Я – Лариса, – сказала она, прорываясь сквозь шум голосов.

– Очень приятно, – ответила Света.

Первое сомнение, что вечер не оправдает ее ожиданий, закралось в душу, когда Маша, «нормальная девчонка, без комплексов», войдя в гостиную, воскликнула: «Ой! Немедленно накормите меня, а то я начну вредничать!»

Маша разрушила сложную композицию, венчающую горку салата, схватив верхнюю блестящую маслину и сунув ее в ярко-красный рот. Света нахмурилась. Вредничать она и сама умела при случае, но не из-за такого же пустяка, как пустой желудок.

– Ох! Какой стол! Глазам больно!

– Как в «Метрополе»! Хрусталь, салфетки!

Спасибо Болику и Лелику Неподдельный восторг друзей вернул на лицо Светы улыбку. Она еще успела подумать: «Почему их так прозвали? Не понятно. Может, потому, что один из них плотной комплекции и светленький, а другой худощавый и темноволосый, как герои из польского мультика». А затем все стали рассаживаться, и на столе появилась водка.

– Но зачем? У нас ведь есть шампанское и вино, – попыталась возразить Света, но у нее это, прямо нужно сказать, не очень хорошо получилось.

– Зло, Светочка, не в том, что входит в уста человека, – насмешливо заметил Гоша, устраиваясь во главе стола между ней и Снежаной, – а в том, что выходит из них.

Он стал уверенно срывать фольгу с шампанского.

– А где твоя буженина? – воскликнула Снежана и постучала ножом по фужеру. – Минуту внимания, my dear friends! Хозяйка самолично запекла этого поросенка!

– И самолично вырастила, – брякнул Леша.

Снежана залилась смехом, ее поддержали. Света не обратила на этот маленький инцидент внимания. Душевной тонкостью ее подруга никогда не отличалась, и ей казалось, что для Светы должно быть так же смешно, как ей самой. Но как бы там ни было, скоро буженина была съедена, шампанское за знакомство выпито, и не только шампанское, и Снежана скомандовала:

– Пора подвигаться!

– Предлагаю поиграть «в бутылочку»! – крикнул кто-то из парней, заведенный горячительными напитками.

– Нет, в желания! Что сделать этому фанту?

– Нет, «в прищепочки»! – потребовала раскрасневшаяся Маша. – Чур, я первая!

– Что это еще за «прищепочки»? – заинтересовалась Света, потому что в «случайные поцелуи» она бы ни за что играть не стала. Желания желаниям рознь. А о «прищепочках» она ни разу не слышала.

Болик хмыкнул, Лелик последовал его примеру. А Маша спросила:

– У тебя в хозяйстве прищепки для белья имеются?

– Имеются, – растерянно произнесла Света.

– Тащи сюда!

Света побежала в ванную. Она распахнула дверь и увидела, что в тесной темной комнате без всякой бутылочки самозабвенно целуются Дима и Лариса.

– Извините, ребята, меня за прищепками послали, – оправдалась Света, схватила с ящика цветные пластмассовые прищепки и быстренько прикрыла дверь.

Она вернулась в комнату в тот момент, когда Лелик разбил фужер. Нечаянно, разумеется, задел локтем увалень, но Свете от этого не стало легче. Это был мамин любимый набор из чешского стекла. Он не просто разбился, его содержимое вылилось на кремовый ковер, и на нем расползлось багряное пятно. Никто не обратил на это происшествие внимания, только Лелик виновато скривился: мол, извини за неловкость.

– Ничего, со всяким может случиться, – натянуто улыбнулась Света в ответ, отдала прищепки и подняла бокал и отколовшуюся от него ножку.

«Можно попытаться склеить незаметно, а ковер почистить пятновыводителем», – подумалось ей. Но тут у нее вылетели все мысли из головы. Света не без интереса стала наблюдать, как компания дружно, не переставая хохотать, цепляет на платье Маше прищепки. А та, довольная, вертится перед ними словно карусель, раскинув руки в разные стороны.

– Давайте ручку и бумагу! – приказала Снежана.

– Снежан, объясни, в чем фишка?

– Сама поймешь! – отмахнулась подруга, царапая на одинаковых листочках имена присутствующих парней. Потом она скатала их в трубочку, бросила в вязаную шапку, неизвестно откуда взявшуюся, и подала ее Маше:

– Тащи свой жребий!

Маша вытащила одну трубочку, развернула.

– Семен! – засияла она.

– Ну это бессмысленно! – возмутились Болик и Лелик одновременно. – Вы и так с ним сладкая парочка!

– Все по-честному. – Семен хлопнул одного из парней по плечу. – Давай работай!

Света все еще пребывала в полном неведении насчет того, что здесь сейчас будет происходить. Она еще больше удивилась, когда Лелик стал завязывать Семену глаза цветным шарфом, пожертвованным кем-то ради такого случая.

Спустя несколько секунд Света наконец-то разобралась что к чему. Парень с завязанными глазами должен был отыскать девушку, увешанную прищепками, и постараться снять их с нее. Семен быстро нашел Машу и стал снимать прищепки. Она увертывалась, усложняя задачу, но Света заметила, что не все прикосновения Семена были невинными. Ей эта игра не понравилась. Не такая уж она безобидная, как может показаться на первый взгляд. Света встала. Шум в комнате стоял несусветный. И чего в этом смешного?

– Снежан! – позвала она, повысив голос.

Ровенская обернулась. Она сидела рядом с Гошей, в руках у нее был бокал с колой.

– Что еще?

– Помоги мне с горячим, – попросила Света.

Снежана скривилась, но кивнула:

– О'кей, сейчас приду.

Это «сейчас» растянулось минут на десять. Света недовольно хлопнула дверцей холодильника, доставая копченые грудки, которые нужно было разогреть. Внутри закипало возмущение. Она что, одна должна ухаживать за Снежаниными гостями? В конце концов, могла бы и помочь, подруга. Например, жарившуюся на плите картошку помешать. Дверь приоткрылась, впуская громкий взрыв смеха в кухню.

– Долго же твое «сейчас» длится, – упрекнула Света.

– Если бы я знал, что ты меня с таким нетерпением ждешь, то пришел бы раньше, – ответил Гоша.

Света обернулась. Он стоял, прислонившись к закрытой двери, руки в карманах серебристо-серых брюк, на губах улыбка.

– Ой! Извини! Я думала, это Снежана.

– Я так и понял. Она не придет. Ее в прищепки затянули играть, – пояснил он свое появление.

– А ты что же не играешь?

– Я из этих игр давно вырос.

– А… ясно.

– Мне показалось, что и тебе это не интересно?

Света пропустила этот вопрос мимо ушей. Гоша не стал настаивать на ответе.

– Хочешь, я тебе помогу? – великодушно предложил он.

– Да нет, я сама справлюсь.

Света завязала фартук, чтобы не заляпать кофточку. Все-таки почти новая, два раза всего надевала, и дорогая, хоть и не «от кутюр». Затем включила микроволновку, достала жаростойкую посуду, положила в нее грудки, смазала их сметаной, и все это под молчаливым взглядом Гоши. Ей стало казаться, что его глаза успели протоптать на ней тысячи дорожек. Неприятное ощущение, когда тебя вот так в упор разглядывают, как букашку под микроскопом.

– А это правда, что вы со Снежаной в универсаме на Ленинском познакомились? – спросила Света, лишь бы разорвать эту липкую тишину.

– Истинная правда. – Гоша все смотрел на нее исподлобья. – А она рассказала тебе, как это произошло?

– Рассказала. – Света прикусила губу: значит, подруга не фантазировала.

– А ты давно с ней знакома? – поинтересовался в свою очередь Гоша.

– С прошлой весны.

– И дома у нее была? В этом неприступном Успенском?

– Была, много раз. А ты?

– Пригласила как-то, когда особняк пустовал. Я когда огляделся, у меня с языка само слетело: «Папуля, надо полагать, набит баксами». А она в ответ: «Да уж не бедствуем». Вот где я смеялся так смеялся, как она меня на этих «Мишек» купила.

– Да, история, – задумчиво отозвалась Света, выключая шипящую картошку. Она посмотрела на Гошу: спросить – не спросить? А потом решила, а почему бы и нет: – Снежана мне сказала, что вы недавно в Питере были?

– В Питере? – переспросил Гоша.

Света уловила в его голосе недоумение.

– А что? Не были?

– Ну почему же. Раз Снежана считает нужным сказать, что она поправляла здоровье в Питере, значит, так тому и быть.

– Так она действительно болела? – забеспокоилась Света.

Гоша криво улыбнулся:

– Вроде того. Легкое трехдневное недомогание. Такое часто случается в наши дни.

У Светы в голове промелькнули две мысли, и обе нехорошие. Не разговор, а хождение по минному полю, все какие-то недомолвки, намеки, параллели… А может, это у нее внезапный приступ паранойи разыгрался?…

– О чем вдруг задумалась?

– Да так. Гош, ты иди в гостиную ко всем, а то…

– Гонишь? – перебил он ее на полуслове. – Зря, Свет, я парень хороший, со мной полезно дружить. Просто у тебя не было возможности в этом убедиться. А что, если нам удрать потихоньку и прокатиться с ветерком? Мой белый мустанг как раз во дворе привязан. – Он игриво прислушался. – Слышишь, копытом бьет?

Света растерялась. Ничего себе – предложеньице! Только она собралась напомнить этому любителю быстрой езды о Снежане, как в дверь толкнулись. Гоша чуть отодвинулся в сторону, и в кухню протиснулась подруга. Она тряхнула головой, кудряшки мгновенно отозвались, упруго запрыгав вокруг ее круглого личика.

– Чем это вы тут занимаетесь?

– Да вот, – Гоша обнял Снежану, – Света уговаривает меня все бросить и прокатить ее на машине.

– Я?! – изумилась Света.

Снежана рассмеялась, но ее смех потонул в реве «Рамштайна». Кто-то врубил музыку на полную мощность.

– Не переживай. Я к Гошинам шуточкам тоже не сразу привыкла. Ой! Ты все еще с горячим возишься? – соизволила заметить она. – Брось. Все уже наелись, теперь танцевать хотят! Свет, а свет можно вырубить?

– А, делайте что хотите, – отозвалась Света, снимая фартук.

– Классная у меня подружка, правда? – заметила Снежана и утянула Гошу за собой, танцевать.

С этой минуты все пошло вкривь и вкось. Света уже совершенно не управляла ситуацией в собственной квартире.

Кто хотел – танцевал, кто хотел – варил кофе и ел горячее прямо из лоточка, кто считал нужным целоваться – целовался… в ее комнате, в ванной, повсюду… Наступил хаос. И даже на ее кровати побывали чьи-то ноги, оставив на шелковом покрывале рельефный отпечаток ботинок.

Вечер был в самом разгаре. Неистовые аккорды тяжелого рока взлетали под потолок высокими децибелами и падали вниз гулом басов.

Света пыталась делать вид, что ей весело. На самом деле ее просто несло по течению. Она танцевала, прихлебывая фанту, и иногда, когда становилось особенно тошно, уговаривала себя, что так в наше время развлекаются все, что в этом нет ничего особенного, нужно отрываться и ни о чем не думать. Таким нехитрым образом она хотела обмануть себя, но разве это возможно, когда твои мысли расходятся с твоими желаниями? Нет, не так представляла Света себе этот вечер. Время словно остановилось. Она ощущала себя где-то в ином пространстве до тех пор, пока резкий звонок не вернул ее к действительности. Света открыла дверь – и началось.

– Света! Что это такое? – закричала на нее тридцатилетняя соседка Нина в бигуди и халате. – Ты посмотри на часы! Время без пятнадцати одиннадцать, всем завтра на работу, а у тебя музыка на весь дом орет! Разве так можно?

– Извините, я сейчас. Мы сейчас перестанем. У меня гости… – лепетала бессвязно Света.

– Гости у нее! А у меня ребенок не может уснуть! А ему завтра в сад! – крикнули из сороковой квартиры, с четвертого этажа.

Открылась еще одна дверь:

– И куда родители смотрят?

– Никуда не смотрят, – крикнули сверху, – они у нее в отъезде. Вот девчонка и вытворяет что хочет! Милицию нужно вызвать!

У Светы зазвенело в ушах.

– Света, или ты через пять минут прекращаешь это безобразие, или я вызываю милицию, и пусть завтра с тобой в школе разбираются! – пригрозила Нина, шикнула на мужа и захлопнула дверь.

Что и требовалось доказать! Света отдышалась, пришла немного в себя и пошла разыскивать Снежану.

– Все! – сказала она, вырвав подругу из дергающейся толпы. – Праздник завершился!

– Глупости!

Снежана была заметно пьяна.

– Нет, не глупости! Ко мне сейчас соседка приходила, кричала, что я безобразничаю!

– Скажи, что у тебя день рождения.

– Она знает, когда у меня день рождения.

– Тогда просто пошли ее, если еще раз сунется. – Снежана собралась снова броситься в круг танцующих.

Света схватила ее за руку.

– Снежан, ты хоть что-нибудь можешь соображать? – в отчаянии прокричала она.

– Все-е-е!

– Уже поздно. Одиннадцать часов. Мы нарушаем общественный порядок. – Света, чтобы было понятнее, делала ударение на каждом слове. – Соседи грозили милицию вызвать. Сообщить в школу, понимаешь?

До Ровенской наконец-то дошло, чем это веселье может закончиться.

– Да, это ты правильно говоришь. Нам сложностей не нужно, тем более со школой.

Грохот звуков прервался на полутоне. В гостиной зажегся верхний свет.

– Что за безобразие? – возмутились гости.

– Вечеринка подошла к концу! – громко распорядилась Снежана. – Все на выход!

Тут Света лишний раз убедилась, что ее лицеистская подруга обладает уникальными задатками лидера. Ей подчинились без возражений. Гоша первый подал пример. Вскоре в коридоре образовалась толпа. Начали одеваться, толкаться и довольно похихикивать, разыскивая свои вещи.

– Нормально посидели! – поблагодарила Лариса за всех.

– А куда сейчас двинем? – спросил кто-то, кажется Леша.

– Не знаю, как вы, друзья мои, а я в казино, – сообщил Гоша, надвигая на лоб черную шляпу. – Хочу проверить свою удачу.

– Я с тобой! – завизжала радостно Снежана и бросилась Гоше на шею.

– Я почему-то в этом не сомневался. – Он посмотрел на Свету, зачем-то подмигнул из-под мягкой тени фетра: – Поехали с нами, симпатичная?

– Нет. – Света покачала головой. «Я уже на год вперед навеселилась», – добавила она про себя.

Спустя мгновение Света осталась одна в полной тишине. Ноги у нее гудели, голова трещала, а глаза покраснели от табачного дыма. Вечер, несомненно, удался! Слава богу, что ее друзья из бывшей школы не смогли при этом присутствовать. У Светы еще хватило сил поиздеваться над собой, потом она рухнула в постель, подумала: «Убираться завтра» – и провалилась в сон.

8

Света поняла, что ее ждет нелегкий день, когда нос к носу столкнулась с соседкой Ниной. Обе спешили. Обе не ожидали этой встречи. Обе торопливо закрывали входные двери. У Светы, как всегда, барахлил верхний замок.

– Доброе утро, – вежливо произнесла Света.

Она испытывала чувство вины и старалась ее загладить. Нина посмотрела на нее холодным взглядом, поджала губы и стала спускаться вниз. Света поспешила за ней.

– Извините меня, пожалуйста, – торопливо попросила она с нотками раскаяния в голосе. – Я обещаю, этого больше не повторится.

Нина смягчилась. Ее спина расслабилась, она чуть повернула голову:

– Будем надеяться. – На губах появилась слабая улыбка. – Не горюй, соседка, иногда всех заносит.

Нина махнула рукой на прощанье, села в серые «Жигули», за рулем которых сидел ее муж, и уехала, а Света отправилась в лицей. Она хотела попросить Нину ничего не рассказывать родителям, но не успела. А эта мысль ее очень беспокоила. Еще ее беспокоило то, что она истратила почти все деньги на эту провальную вечеринку. С утра Света просмотрела чеки, посчитала свою наличность и поняла, что совершила очередную глупейшую ошибку. Об этом она собиралась поговорить со Снежанкой, но раздался звонок на урок, а подруга в классе так и не появилась. Света почувствовала тревогу, кстати говоря, вполне обоснованную: Снежана вчера продолжила веселье в казино! Света ни разу там не была и не собиралась туда идти, потому что в мире существуют вполне реальные соблазны, которым нельзя поддаваться, иначе пропадешь ни за грош.

– После постановки «Юлия Цезаря», с тысяча шестьсот первого по тысяча шестьсот восьмой год, Шекспир создал самые великие трагедии: «Гамлет», «Король Лир», «Отелло» и «Макбет», – рассказывала Мира Григорьевна.

Света делала вид, что слушает, а на самом деле она снова перебирала в уме затраты, вспоминая нетронутый ананас, который терпеть не могла. Она знала, что у родителей отложено «на всякий случай» в банке, как у всех. Знала, где эта банка лежит, но лезть в нее без особой нужды не хотелось. Света и так натворила дел – утром, в тусклых солнечных лучах, взглянула на бедную квартиру и чуть не разревелась – как Мамай с ордой прошел!

А Мира Григорьевна мирно вещала о другом веке, где тоже были свои трудности.

– Мы не случайно изучаем трагедию Шекспира «Гамлет» столь подробно, потому что именно она как в зеркале отражает самые сокровенные человеческие чувства. Сложны и мучительны раздумья благородного Гамлета о порочном королевском дворе, о лжи, таящейся в дворцовых стенах, о природе зла, о болезнях, которыми поражен век. Давайте обменяемся мнениями, – предложила Мира Григорьевна. – Как, на ваш взгляд, сильный человек Гамлет или слабый? Пылок он или холоден?

– Эти вопросы в учебнике, – заметила Юлька Васильева.

– Да. Это так. Но ответы на них я хочу услышать от вас, а не от Белинского или Тургенева. Что вы думаете о Гамлете, Юля?

Юлька поднялась с кислым лицом, на котором было написано: «Напросилась на свою голову!» – и пошла отвечать у доски, что она думает о принце датском.

Минут через пятнадцать после начала урока в кабинет литературы уверенно постучали.

– Можно войти, Мира Григорьевна?

Снежана, собственно, уже вошла и даже закрыла за собой дверь, ожидая разрешения сесть на место.

– Ровенская, – с удовлетворением произнесла преподавательница, приспустив очки с носа.

– Я, – подтвердила Снежана, поигрывая красным знакомым шарфом, концы которого болтались где-то у пола.

Девчонки довольно захмыкали. Света заметила, как зашушукались Ольга Дубровская и Семенова Катька, сидевшие одна за другой, как воровато, в ожидании жареного, переглянулись Людка Зверева и Ира Говердовская.

– Ну и какая ужасная катастрофа оправдывает ваше нынешнее опоздание? – поинтересовалась Мира Григорьевна.

– Меня завуч задержал, – сообщила Снежана хмуро.

– Что ж, причина вполне уважительная. Можете занять свое место. – Мира Григорьевна повернулась к Тер-Петросян, отвечающей у доски. – Продолжайте, Карина.

И та заученно продолжила:

– Одиночество Гамлета – это одиночество человека, который опередил свое время. Он находится с ним в трагическом разладе и поэтому погибает.

– Прямо как я, – проворчала Ровенская.

Света хотела обернуться, но не посмела под вездесущим взглядом Миры Григорьевны.

– Отлично, Карина, садитесь, – сказала классная, ставя в журнал честно отработанную пятерку. – Снежана!

Снежана, грохнув крышкой, поднялась.

– Как вам кажется: почему Гамлет медлит с исполнением долга?

Света прикусила губы, чтобы не улыбнуться. Уговор дороже денег!

– Понятия не имею! – ответила Снежана равнодушным тоном, и Свете расхотелось смеяться.

Что еще такое? Она должна была выучить, она обещала, и времени у нее было предостаточно… Снежана так не думала.

– Я не готова к уроку, – заявила она. – У меня на Гамлета времени не хватило.

Мира Григорьевна встала, прошла к окну. Она не спешила поставить двойку.

– Допустим. – Она посмотрела на голые, заледеневшие от инея ветки, обернулась к Снежане. – Но вы же можете начать размышлять вслух. Вы ведь знакомы с содержанием трагедии?

– В общих чертах, – пробурчала Ровенская.

– Вспомните фильмы. Великолепный Смоктуновский в роли Гамлета, великий Лоуренс Оливье. Каждый из них создал свой образ. Вам известно понятие «гамлетизм»? – Снежана молчала. – Его чаще всего употребляют, когда хотят сказать о мучительной двойственности человека, который осознал свой долг, – мягко направляла Снежану Мира Григорьевна, – но не может решиться на действие.

Снежана уперто продолжала молчать.

– Ну хорошо, садитесь. Я не буду ставить оценку сегодня. Надеюсь, что к следующему уроку вы найдете время подготовиться. Учтите, Ровенская, я обязательно вас вызову, – строго добавила Мира Григорьевна.

На перемене Света набросилась на подругу:

– Ты в своем уме?

– Вроде бы.

– Значит, это я сошла с ума?

– Хватит трепаться! – Снежана устало откинула голову на спинку кресла.

Света рассердилась не на шутку. Хорошо, что они успели первыми занять беседку, им никто не мешал. Дубровская случайно заглянула, но, увидев насупившихся подруг, испарилась.

– Тебе что, трудно было о Гамлете пару страниц прочитать, у тебя же целый вторник был!

– Фигня все это, – бросила Снежана, глядя вдаль. – Все равно меня мать к отцу не отпустит, даже если я к завтрашнему дню в отличницу превращусь. Тут нужно радикально все менять.

– Как радикально?

– Сваливать отсюда нужно, вот как. Мне этот самый лучший лицей… – Снежана кисло скривилась. – А-а-а, хватит об этом. У меня неприятности поважнее.

– У меня тоже не все прекрасно после вчерашнего, – напомнила Света. – Соседи пригрозили родителям сообщить о моем плохом поведении.

– Плюнь, – посоветовала Снежана.

– Как плюнуть?

– Как великий комбинатор – слюной! Да пока твои предки на историческую родину вернутся, все сто раз забудется, – успокоила подруга.

«А ведь верно», – обрадовалась Света, на сердце стало легче. Оставался вопрос о деньгах, ну и о Гоше нужно было поговорить, хотя и не хотелось.

– Снежан, я тут прикинула утром, – начала Света, – получается, с каждого нужно собрать двести сорок семь рублей и…

– Придется подождать, – оборвала Ровенская на полуслове. – Мы вчера в казино все под ноль спустили. Гоша на меня так разозлился, что один уехал в своем белом кабриолете, шарф, вон, забыл. А я как дурочка осталась на улице в три часа ночи: «Метро закрыто, в такси не содют», – процитировала она Высоцкого.

– Ну, я, конечно, подожду, раз так события повернулись, – растерянно произнесла Света, – но у меня осталось триста двадцать рублей, на них долго не протянешь.

– Ладно, верну я тебе эти сто долларов, тоже мне деньги, – внезапно согласилась Снежана. – А вообще-то, если бы ты нашу теплую компанию не свернула, мы бы за рулеткой не оказались…

– Ты соображаешь, что говоришь? – возмутилась Света от такой наглости. – Получается, что это я во всем виновата? Ты бы лучше посмотрела, что в моей квартире творится! Ковер испорчен, все вверх дном, гора немытой посуды. Я думала, мы нормально посидим, потанцуем, видак посмотрим, потом… (вместе с тобой порядок наведем, хотела сказать Света).

– Песни попоем, – съязвила Снежана. – «Не слышны в саду даже шорохи…»

– А что в этих песнях плохого?

– Ничего. Не заводись по пустякам. Дай мне лучше ключи от своей квартиры на пару часов.

– Что? – Свете показалось, что она ослышалась.

– Ключи, – повторила Снежана внятно. – Я, собственно, из-за них здесь и появилась. Мне с Гошей нужно срочно помириться в интимной, уютной обстановке.

– В моей квартире?

– Ну не в моей же.

– У меня там развал, ты забыла?

– Мы закроем на это глаза.

– Нет.

– Что нет? – До Ровенской никак не хотело доходить.

– Я не дам тебе ключи. У меня, знаешь ли, не дом свиданий – это раз…

– А я думала, что мы близкие подруги, – резко перебила Снежана. – Я тебя о такой ерунде прошу, а ты! Принципиальную из себя строишь? Может, это и неплохо, но только не ко времени. Гоша мне нравится, и я не хочу его терять, понимаешь?

– А ты понимаешь, что у твоего Гоши два лица?

– Гамлетизм, что ли?

– Хуже. Гамлет сомнениями мучился, а этот – дурью.

– Это ты насчет вчерашнего? Кто кого кататься приглашал? – вкрадчиво отозвалась подруга. – Так в этом трудно разобраться: он свою линию будет гнуть, ты – свою. И они как две параллельные – никогда не пересекутся. Гоша, кстати, со мной поделился насчет твоих расспросов.

– Ничего я не расспрашивала. Я и так знаю, что от таких парней, как он, одни неприятности. Да тебе не мириться с ним нужно, а бежать от него, пока не поздно!

– Все! – взорвалась Ровенская. – Ты меня достала по самое темечко своим тюканьем! Мне не советы твои нужны, а дельная помощь. Дашь ключи? – Она впилась в Свету глазами.

– Нет.

– Ну и черт с тобой! Знать тебя больше не желаю… деревенщина!

Снежана выскочила из беседки и бросилась вниз по лестнице, а Света осталась сидеть как приклеенная. Она никак не могла прийти в себя. Вроде разговаривали, ну, спорили, потом ссориться начали, но за что она так ее обидела? Деревенщина… Мы с тобой, мол, равны, но я все-таки чуточку равнее.

– Свет, ты на географию идешь? – позвала ее проходившая мимо одноклассница Жанна.

Света пошла, механически переставляя ноги. Словно почувствовав, что у нее не все в порядке, учителя не вызывали ее ни к доске, ни с места. И на том спасибо!

Вечером Света загрузила себя домашней работой, стараясь не думать о ссоре с подругой. Отчистила ковер, склеила фужер – получилось совершенно незаметно, перемыла и убрала посуду, пропылесосила, отнесла в чистку покрывало, отдраила туалет и ванную. В общем, навела порядок, уничтожив следы своей беспросветной глупости. Теперь ничто ее не укоряло, каждая вещь была на своем месте, но на душе по-прежнему скребли кошки. Света впервые почувствовала, что скучает по родителям, ей захотелось услышать густой папин голос и мамин смех, а может быть, ее ворчание по поводу того, что Света, великовозрастная девица, повсюду разбрасывает свои вещи, но в комнате всего лишь тихонько бухтел телевизор.

9

На следующий день после уроков Света решила отправиться в центральную библиотеку – пришла пора покопаться в ее недрах и разыскать материал для реферата. Настроение у Светы по-прежнему было пасмурное, как и небо над головой. Снежана в лицее не появилась, зато появилась ее мама. Елена Николаевна приехала на «мерсе», ни на кого не глядя, прошествовала в кабинет директора, а спустя пятнадцать минут вышла оттуда, села в машину и уехала. Позже Света зашла к Нине Викторовне.

– Я насчет Снежаны хотела узнать, – сразу же спросила Света. – Я видела, к вам ее мама приезжала.

– Действительно. Госпожа Ровенская нанесла мне сегодня незапланированный визит. Она поставила меня в известность, что Снежана некоторое время не будет посещать лицей. Но только это между нами, Света, – предупредила Нина Викторовна. – У Снежаны что-то похожее на нервный срыв. Врач рекомендовал ей отдых и покой. – Она внимательно посмотрела на Свету. – Я бы не стала посвящать тебя в подробности, нарушая педагогическую этику, если бы не была уверена, что ты переживаешь за подругу.

– Конечно. А у нее это серьезно?

Что скрывать – Света испытала тревогу. Ссора ссорой, но ведь были же и светлые минуты в недавнем прошлом, от них не так легко отмахнуться.

Нина Викторовна пожала плечами.

– На мой взгляд, ничего страшного не произошло. Ванны, массаж, витамины и солярий. Пожалуй, мне бы тоже не помешало так роскошно избавляться от стрессов, – заметила она с легкой усмешкой.

Света успокоилась – солярий не смирительная рубашка, а потом ее посетила мысль: «А может, это и к лучшему, что Снежана не появится в классе с недельку. Глядишь, все и утрясется. Время не только лечит, оно творит чудеса».

Когда Света вышла из кабинета, ей навстречу попалась Говердовская. Казалось, что она специально ее поджидает.

– Куда это опять Ровенская пропала? – поинтересовалась она мимоходом.

– Она же недавно острой вирусной инфекцией переболела, – нашлась Света, – выписалась в школу, глупая, раньше времени, а теперь вот осложнение, температура снова поднялась.

– Надо же! Вирус такой маленький, я слыхала, у него даже ножек нету, а такой вредный оказался, – вроде как пошутила Говердовская, и Света, чтобы не обострять и без того натянутые отношения, улыбнулась – вроде как оценила шутку.

В читальном зале Света нагрузилась журналами и заняла весь стол. Кое-что она выписывала в тетрадь, кое-что просто брала на заметку, пару емких и нужных статей отложила, чтобы перед уходом отксерить. Она так увлеклась, что ничего не слышала и не замечала, пока над ее ухом не раздалось:

– Свет, Красовская, ты ли это?

Света подняла голову. Рядом с ее столом стояла Лиза Кукушкина, она прижимала к себе две объемистые книги.

– Ой, привет! – обрадовалась Света, опомнилась, что она в помещении, где нужно вести себя тихо и, понизив голос, спросила: – Какими судьбами?

– Вот, книжки пришла сдать, – зашептала Лиза, заправляя за ухо непокорную рыжую прядку. – Я статью пишу.

– А я к реферату готовлюсь по театральной Москве прошлого века, – пояснила Света.

– Здорово! – восхитилась Лиза, присела на свободный стул и взглянула на Свету: – Как всегда, классно выглядишь. Поделилась бы по-дружески своими секретами.

– Ты и сама цветешь, как майская роза, – одарила ее ответным комплиментом Света.

Лиза довольно улыбнулась – лесть от правды легко отличить.

– Это все Кирилл, – призналась она. – Он у меня такой замечательный. Слушай, а ведь мы с тобой тысячу лет не виделись.

– Это точно, – согласилась Света, ощущая, как улучшается ее хандривший до этой минуты тонус. – Я хотела позвонить, честное слово, собиралась. Даже в гости думала заскочить.

– Чего же не заскочила?

– Да так. То одно, то другое. На той неделе родителей в Америку провожала, – стала оправдываться Света и неожиданно выпалила: – А вчера вот с подругой поругалась.

– Со Снежаной, что ли?

Света кивнула головой, а потом слова посыпались из нее, будто горох из перезрелого стручка. Света не утаила ничего. Отбросив в сторону гордость, она рассказала Лизе, что в классе у нее не все гладко и что Снежана была одной из немногих, кто поддерживал ее с самого начала, пусть и из своих, одной ей известных побуждений.

– Да, наверное, мы с ней и не были близкими подругами, – неохотно призналась Света в конце своего невеселого рассказа, – ну, во всяком случае, не такими, как вы с Тусей, – поправилась она и, немного помолчав, продолжила: – Я вот всегда думала, если двое дружат, то у них не должно быть друг от друга никаких тайн. А у нас со Снежаной так не получалось. То она от меня что-то скрывает, недоговаривает, то я отмалчиваюсь. Я ведь ей так и не рассказала, почему в лицей перевелась. С вами тогда сразу поделилась, а ей не могла даже намекнуть, будто что-то удерживало: скажешь – пожалеешь. Поневоле задумаешься: разве это дружба?

– А знаешь, мне твоя Снежана в первый раз не понравилась. «С приветом» девица, сразу видно, и любит только себя.

– Все, Лиз. Нет у меня больше подруги с редким красивым именем Снежана. Если она и извинится, в чем я очень сомневаюсь, это ничего уже не изменит. Я больше не стану уговаривать себя, что у нашей дружбы есть будущее, что у каждого из нас есть свои недостатки, к которым нужно относиться терпимее. Есть ведь такие вещи, которые нельзя прощать до бесконечности, например то, что тебя в дружбе используют или унижают незаслуженными оскорблениями.

– Да. Это нельзя прощать. А ты изменилась, Свет. – Лиза бросила на нее быстрый взгляд из-под ресниц. – В лучшую сторону. Ты сильнее стала, правильнее, – добавила она.

– Я и сама это чувствую. Вероятно, нужно было испытать на себе все прелести пренебрежения и безразличия, чтобы понять, что ты не центр вселенной и мир не крутится вокруг тебя одной, любимой.

– Свет, может, тебе обратно к нам перевестись? – сказала Лиза. – Хочешь, я с Кахобером поговорю?

У нее была широкая душа: она всем всегда сочувствовала и помогала. За это Лизу все любили и уважали. Кахобера Ивановича тоже все уважали и любили – он был классным руководителем, другом и наставником 9 «Б».

– Да нет, ни к чему это, Лиз. – Света успокаивающе махнула рукой. – Я, наверное, увлеклась, чересчур сгустила краски. У нас в классе есть вполне нормальные девчонки, Ольга Дубровская или Юлька Васильева – обе в компьютерах большую фишку секут. А с Жанкой Силаевой у меня взаимная договоренность. Она мне математику дает списать, а я ей карты помогаю заполнять, ну там подводные течения разные, полезные ископаемые. И потом, у нас такие преподаватели, такая программа продвинутая, что из лицея одна дорога – в институт. Кто же от такого счастья добровольно откажется?

– Да, с лицеем тебе повезло.

– Еще как, – согласилась Света, но в то же время ее кольнула мысль: странно, вроде бы учится она в самом продвинутом лицее Москвы, а среди учениц нет ни одной яркой личности. В то время как в обычной московской школе среди ее ровесниц есть такие уникальные девчонки, как Туся Крылова, Ира Дмитриева или вот Лиза Кукушкина. Чем не талант? Написала один рассказ, отослала в редакцию – напечатали. Второй тоже напечатали, третий опять напечатали! Выходит дело, чтобы из тебя что-то толковое получилось, мало одного качественного образования, нужно и самому к цели стремиться, если она у тебя, конечно, есть, эта цель.

– Свет, ты о чем задумалась?

– О вас, – призналась Света. – О своем бывшем 9 «Б». Может, расскажешь, что у вас в школе новенького?

– Ой! У нас столько новостей!

Бывшие одноклассницы забыли, где находятся, и принялись оживленно беседовать, обсуждая накопившиеся новости. Первой опомнилась Лиза, взглянув на изящные часики на руке, она удивленно произнесла:

– Господи! Уже полседьмого.

– Ты куда-то спешишь?

– Не то чтобы спешу, мы договорились в кафе посидеть, в семь.

– А, ну тогда не стану задерживать.

– Пошли со мной? – предложила Лиза.

– Неудобно, наверное, – растерянно откликнулась Света.

Но домой идти не хотелось, там ее никто не ждал, а в библиотеке сидеть – пыл уже поостыл, к тому же читальный зал закрывался ровно в семь.

– Чего неудобно. Ты всех знаешь. Туся с Толиком, мой Кирилл, возможно, Аня с Волковым подойдут, ну и…

– Как, они все еще вместе? – поинтересовалась Света.

– Любовь по ускоренной программе, – пошутила Лиза. – Уже и пожениться решили.

– Флаг им в руки! – поддержала Света.

Удивительно! У Вани приемные родители! И родная мама жива. Вот это новость так новость! Когда-то Свете казалось, что она влюблена в Ваню Волкова. Какие же глупости приходят в голову, когда тебе неполных пятнадцать. Впрочем, в шестнадцать они тоже приходят в голову. Света вспомнила о Сергее, о недавней вечеринке и помрачнела. И когда она, спрашивается, поумнеет?

– Пойдем со мной, Свет, посидим, поболтаем, мороженое поедим, – принялась настаивать Лиза. Наверное заметила, что Света и сама хочет пойти, просто боится показаться лишней. – Туська тут недавно о тебе вспоминала. Она мне не простит, если я тебя не уговорю.

– Пошли! – сдалась Света.

Через полчаса они сидели в кафе. За круглым столиком расположились Кирилл с Лизой и Туся с Толиком, между парами оказалась Света. Ваня с Аней не пришли. На столе стояли вазочки с мороженым и фанта. В перспективе ожидалось кофе с пирожными. Разговор, как всегда в таких случаях, шел ни о чем и обо всем понемногу.

– Представляешь, Маргарита Николаевна и Михаил Юрьевич скоро родителями станут, – сообщила Лиза.

– Правда?!

– Ходят достоверные слухи! – подтвердила Туся, а Лиза беспечно рассмеялась.

«А случись это в прошлом году, – подумала Света, отправляя в рот ложечку подтаявшего ванильного мороженого, – ее бы эта новость огорчила».

Прошлой зимой Лиза была увлечена практикантом Михаилом Юрьевичем. Вся школа, затаив дыхание, наблюдала, как развивается этот сложный роман. Наблюдала и Маргарита Николаевна, будущая учительница словесности. Наблюдала и мучилась, не желая признаваться, что угодила в обычный любовный треугольник, где одна из сторон несовершеннолетняя. Но в один прекрасный день, как водится, все встало на свои места. Тезка Лермонтова вдруг понял, что навсегда влюблен в свою школьную подругу Маргариту, а вовсе не в ученицу. Этим летом они поженились. А Лиза познакомилась с семнадцатилетним Кириллом, влюбилась в него без памяти и совершенно забыла о том, что когда-то сохла по практиканту. И чего только в жизни не случается!

Света перевела взгляд на Кирилла. Он вроде бы даже не в курсе всей этой романтической истории, сидит себе улыбается – и правильно: меньше знаешь, крепче спишь. Тем более что Туська как-то упомянула, что он у Лизки ревнивый, как-то взял и к Егору Тарасову приревновал, а тот всего лишь прокатил Лизу на своем новеньком мотоцикле.

– О! Пришел на форум, а там полный кворум! – Свету резанул низкий мужской голос.

Она подняла глаза: оказывается, они уже не впятером, а вшестером.

– Всем привет! – сказал вновь прибывший, ослепляя беззаботной улыбкой самые дальние уголки зала.

– Привет, садись, – засуетился Кирилл. – Чего задержался?

– Да так. Ерунда.

– А все же?

– Дома расскажу.

Марк подцепил свободный стул, стал усаживаться и тут заметил Свету.

– Мы, кажется, не знакомы? – Он снова привстал. – Я Марк, близняшка вот этого симпатичного парня, – уточнил Марк, несмотря на то что сходство братьев было очевидно. Оба зеленоглазые, высокие, крепкие, темноволосые и с ямочками на подбородках. Но плечи Марка в обтягивающем черном пуловере, связанном на манер ирландского рыбачьего свитера, казались шире, чем плечи Кирилла в кожаном пиджаке.

– Света, – ответила она и удивилась, что от растерянности еще помнит, как ее зовут.

Разумеется, Света знала о Марке. Все-таки сериал с ним и Тусей регулярно смотрела. Но он был для нее какой-то мифической, нереальной фигурой. Света никогда не думала о нем как о брате Кирилла. Нет, безусловно, где-то там, в глубине сознания, она всегда понимала, что Лизин Кирилл и Марк – близнецы, но она никак не ожидала, что существует неэкранный Марк и что в один прекрасный момент она может с ним встретиться. Тут Света, как и любая девчонка на ее месте, мимоходом порадовалась, что она в красном платье из джерси, в том самом. Оно было ей очень к лицу, подчеркивало стройную фигуру и длинные ноги. Ног под столом, правда, было не видно, но яркий цвет платья впечатлял, недаром Туся, первая модница, это отметила.

– Мороженое будешь? – предложил Толик Марку.

Он сегодня сидел какой-то весь из себя задумчивый. Говорил мало, в основном если Туся к нему обращалась, требуя от своего баскетболиста одобрения. У них тоже была своя «лавстори». Целых два года Туся не замечала Толика – влюблялась во всех, кроме него, но он проявил настойчивость, поработал над собой и стал самым лучшим для Туси.

– Нет, мороженое не буду, кофе буду, две чашки. – Марк подвинул к себе стакан брата и отхлебнул из него через трубочку.

Света украдкой взглянула на него. Он не дремал – тут же перехватил ее взгляд и рассмеялся:

– Знаю, неприлично, но пить жутко хочется.

– Марк, – ласково позвала Лиза.

Он повернул голову, продемонстрировав Свете свой точеный профиль:

– Что?

– А тебя, случайно, не течением понесло? – прозрачно намекнула она.

– Не волнуйся за меня, Лиз, я хороший пловец.

– Но ведь именно хорошие пловцы и тонут, братец, – иронично заметил Кирилл.

– Во! На этот счет есть очень хороший анекдот, – оживился Толик.

Он рассказал анекдот про пловца. Так Света случайно выяснила, что Марк занимается плаванием в том же бассейне, куда у нее абонемент на целый год. Затем Марк в отместку рассказал анекдот про баскетболиста. Потом Туся рассказала историю об актерах, а Лиза в нескольких словах обрисовала сюжет своего нового рассказа.

– По замыслу бестселлер, – оценил Марк. Кирилл шутливо ткнул его кулаком в бок.

Света давно отметила, что за столом царит непринужденная атмосфера и пикировка парней не вызывает ничего, кроме смеха. «Вот как нужно веселиться», – подумала она, старательно избегая взглядов Марка. Он все время с какой-то загадочной улыбкой поглядывал на нее, словно хотел о чем-то спросить. Ей это нравилось и не нравилось. Во всяком случае, она не испытывала неприятного озноба, как в случае с Гошей.

Вскоре Света с сожалением произнесла:

– Мне пора.

– Посиди еще, через полчасика все пойдем по домам, – предложила Туся.

– Не могу. Родители должны звонить, еще начнут волноваться, что меня нет.

– Тогда конечно, – согласились девчонки.

Света встала.

– Мне, пожалуй, тоже пора, – сообщил Марк.

Света стойко наблюдала, как он отставил чашку, поднялся и положил на стол деньги. Не укрылось от ее внимания и то, что Туська едва заметно покачала головой, а Лиза поцокала язычком. Дальнейшее развитие событий Света могла предсказать, не прибегая к услугам цыганки. Она и Марк вышли из зала вместе. Он помог ей надеть дубленку – это было приятно (вежливость всегда приятна), сам набросил на плечи черный пуховик и стал еще больше.

– Ты сейчас куда?

– В метро.

– Я провожу?

Света покосилась на Марка из-под опущенных ресниц: похоже, он не сомневается в ее ответе. Ответ не заставил себя ждать:

– Не нужно. Я сама прекрасно доберусь.

И такая растерянность была написана на лице красавчика-героя из сериала, что Света чуть не рассмеялась.

– Я просто предложил проводить, без всякой задней мысли, – запоздало принялся оправдываться Марк.

– А я просто отказалась, – вежливо настояла на своем Света и пошла к выходу.

– Свет, подожди!

Марк приблизился. Он был гораздо выше Светы, а ведь ее низенькой никак нельзя было назвать. Света с удовольствием расправила плечи. В последнее время ей это удавалась только с Григорьевым, парни какие-то низкорослые пошли.

– Завтра в Останкино «Тату» будет выступать. – Марк подключил свою безотказную улыбку. – У меня есть два билета. Пойдешь со мной?

– Спасибо за предложение, Марк, но, честно говоря, я не большой любитель музыки, тем более «Тату», – отозвалась Света чуть насмешливо. – Вот если бы у тебя в кино билеты были, тогда другое дело. Я кино люблю смотреть на широком экране. Ну, пока. Желаю тебе творческих успехов и счастья в личной жизни.

Она шла и чувствовала, как Марк буравит ей спину взглядом. Еще бы, приятного мало, когда тебя вот так обламывают. Но Света была твердо убеждена, что лучше сразу сказать «нет», чем потом изводить себя вопросом: «Что же ты сделала не так, что в тебе так быстро разочаровались?» К тому же два билета, заранее приобретенные, хочешь не хочешь, а наводят на определенные мысли.

Вечером позвонила Лиза.

– Свет, тебя Марк провожал? – спросила она напрямую.

– Не угадала. Мы с ним в разные стороны пошли. А что случилось?

Лиза помолчала в трубку, а после решила все же предупредить:

– Ты ничего не подумай. Марк отличный парень, просто ему все слишком легко дается – и внешность подходящая, и обаяние от природы.

– И еще он умеет нравиться девушкам.

– Да, и это тоже, – неохотно подтвердила Лиза.

– Не волнуйся, Лиз. Если какому-нибудь парню захочется разбить мое сердце еще раз, я просто его пристрелю, – успокоила Света.

– Молодец! – одобрила Лиза.

А на следующий вечер позвонила Туся:

– Свет, у тебя какие планы на воскресенье?

– Никаких.

– Замечательно. Пойдешь с нами болеть за Толика? У него ответственная игра в его спортивном институте.

– Пойду, – согласилась Света. Ей хотелось узнать, будет ли Марк, но она постеснялась спросить. Да и неважно это. Они же там все вместе будут.

10

Марк, конечно, пришел. Света, естественно, принарядилась – не ради него, просто выходной день, игра, можно сказать, праздничное мероприятие. Она надела новые черные джинсы, красную водолазку и короткий, до талии, черный жакет. Марк тоже выглядел замечательно в потертых джинсах в обтяжку и спортивной черно-красной рубашке в клетку.

Даже слишком замечательно, что называется, в тон. Туся сразу отреагировала.

– Когда успели сговориться?

– Случайное совпадение, – ответил за них обоих Марк.

Они обменялись приветствиями и стали рассаживаться на скамейке. В результате каких-то сложных манипуляций и пересаживаний с одной стороны от Светы оказалась Туся, с другой – Марк. С ее стороны сидели Кирилл с Лизой, с его – Ваня Волков и Аня.

– А где Ирина пропадает? – спросила Света Аню, поскольку та была Ириной лучшей подругой.

– У нее… насморк.

– Как ты думаешь, – встрял Ваня, – команда Толика победит?

– Иначе и быть не может, – улыбнулась Света, чувствуя рядом с собой крепкое теплое плечо Марка.

Команда, в которой Толик был нападающим, победила.

– Ну, как я вам? – вопрошал Толик, спустя пятнадцать минут после финального свистка.

– Ты был лучше всех! – Туся просто вся светилась от счастья. – Правда, он был лучше всех под щитом?

– Еще бы! Между прочим, у меня процент пробивания штрафных в этом сезоне – будь здоров! Семьдесят пять!

– Колокол льешь, приятель? – с усмешкой поддел Кирилл.

– Вот тебе крест! – возмутился Толик.

Ровно в девять все оказались на улице и стали расходиться парами. Первыми свернули к автобусу Ваня с Аней. За ними ушли Лиза с Кириллом, они решили прогуляться – погода была на редкость безветренная, спокойная. В воздухе, уснувшем и укутанном во мглу, стояла тишина. Только легкий морозец поскрипывал под ногами. Настоящая снежная зима все никак не хотела вступать в свои права.

– Ну, нам направо, – сказал Толик, обнял Тусю, и они затерялись среди прохожих.

– А тебе в какую сторону? – спросила Света.

– В твою, – ответил Марк, и такая твердость горела в его взгляде, что Света сразу согласилась.

Некоторое время они шли рядом, и каждый из них думал о своем, не мешая другому. Но, видно, Марка эта молчаливая отстраненность не устраивала, потому что он неожиданно предложил:

– Давай сыграем в одну игру?

– Какую еще игру? – насторожилась Света, вспоминая идиотские «прищепочки».

– В вопросы и ответы. Мы задаем их по очереди. Спрашивать можно все, что угодно, в пределах разумного, разумеется, – поспешно уточнил Марк.

– А если я не захочу отвечать?

– Не нужно, – охотно согласился он. – Единственное требование: если уж отвечаешь, то честно.

– Спрашивай! – Света подумала, что из этого может получиться что-нибудь интересное.

– Первый вопрос: почему ты отказалась пойти со мной на «Тату»?

– А почему тебя не устраивает версия, что я не большой любитель музыки?

– Лишний раз убеждаешься, что для женщин правил не существует. – Марк воздел глаза к небу.

– Извини, исправлюсь, – покаялась Света, прежде чем ответить: – Просто мне не хотелось занимать чужое место.

«Одна из правдивых причин», – успокоила она свою заворчавшую совесть.

– Значит, ты решила, что у меня есть девушка? – отозвался Марк, в общем-то все правильно поняв.

– А разве нет? – как можно равнодушнее спросила Света.

– А если я скажу «нет», ты мне поверишь?

– Я могу не отвечать?

– Можешь, но напрасно, теряешь право на вопрос. Между прочим, билеты эти мне случайно перепали. Я их потом приятелю отдал, Севке. Судя по восторженным откликам, ему и его подружке шоу понравилось. Я задаю следующий вопрос.

– Давай.

Света была уверена, что Марк утолит свой интерес насчет ее сердечных увлечений: ничего подобного.

– Ты, случайно, о модельном бизнесе не думала? – спросил он.

– Думала. – Света заулыбалась: игра становилась все увлекательней. – Еще полгода назад мечтала, что через пару лет обойду Кейтс Мосс с ее шестизначными гонорарами. А потом решила, что у нее и без меня достаточно конкуренток. Слишком уж быстро в этом шоу-мире звезды зажигаются и гаснут. А я собираюсь твердо стоять на земле.

– Если это в мой огород камушек, то зря стараешься, – усмехнулся Марк, поднимая воротник куртки. Он был без шапки и без шарфа. – Я не собираюсь становиться актером и попадать в ловушку собственной внешности. Поначалу захватила, конечно, вся эта мишура: хлопушки, грим, мотор! А сейчас успокоился. С Нового года пиарить пойду учиться. Сначала на курсы в МГУ, а дальше видно будет, в какой институт документы подавать. Я уже и Коробова предупредил, чтобы он в новом сериале на меня не рассчитывал. Вот так.

– Понятно.

– А у тебя какие планы на будущее?

– Ты задолжал мне вопрос, – заметила Света.

– Не возражаю. Так ты уже выбрала, кем быть?

– Пока в поисках. Но только не точные науки. Они у меня слабо идут.

– Аналогично, – отозвался Марк. – Жду вопроса.

Света задумалась. В таком блиц-турнире трудно не сбиться с дыхания.

– Ну… а какой у тебя любимый цвет? – неожиданно для себя самой спросила она.

– Зеленый, – сразу же ответил Марк.

– Почему?

– Теперь ты перебираешь, но я отвечу. Черный. А у тебя красный, – заметил Марк. – И это не вопрос, это наблюдение.

Свете действительно нравился красный цвет. Как-то в журнале она прочитала, что красный цвет вселяет уверенность, присмотрелась к нему повнимательнее и поняла – он просто необходим в ее гардеробе.

– Спрашивай еще раз, – милостиво согласилась Света.

– Что ты сейчас читаешь?

– «Властелина Колец» перечитываю. А ты?

– Акунин. Его бесстрашную Пелагею. Теперь моя очередь. Ты не замерзла?

– Нет. – Света улыбнулась в темноту. – И спасибо, что спросил.

Так они брели по тускло освещенному проспекту и разговаривали. Казалось, Марку было интересно узнать о ней все. С Сергеем никогда не было так легко, внезапно подумала Света. Он был немногословен, его не интересовало ее мнение и уж тем более его не волновало, что она читает или не замерзла ли она во время прогулки. А об Андрее Света даже не вспомнила ни разу за весь вечер. Тоже ведь показатель.

Время пролетело незаметно. Света не успела оглянуться, как они оказались около ее дома.

– Вот мы и пришли. – Света махнула рукой в сторону шестнадцатиэтажки, сверкавшей окнами. – Здесь я живу.

Марк рассеянно огляделся, потом заглянул ей в глаза:

– Сейчас ты скажешь, что тебе пора.

– Мне действительно пора. Уже поздно, – попрощалась Света.

– Тогда до среды, – напомнил Марк, отсалютовал двумя пальцами в кожаной перчатке, развернулся и пошел обратно, в сторону метро.

– Марк! – окликнула Света.

Он остановился, помедлив, обернулся:

– Что?

– А можно еще один вопрос?

– Конечно.

– Кому из ребят пришла в голову мысль о киноцентре на Пресне?

– Мне. Ты же сказала, что любишь смотреть фильмы на широком экране. Впрочем, я тоже люблю кино. Опять приятное совпадение. – Марк снова развернулся и вскоре растворился в темноте.

А Света все стояла и улыбалась до тех пор, пока не хлопнула дверь подъезда.

11

Прошел понедельник, наступил вторник… Света ждала среду и боялась себе в этом признаться. Марк своими вопросами и ответами сумел пробить в ее обороне заметную брешь. А ведь еще два дня назад она клятвенно заверяла Лизу, что проделает парочку дырок в том парне, который осмелится посягнуть на ее душевное спокойствие. Но два дня назад она не могла предположить, что настоящий Марк такой удивительный, пусть немножко легкомысленный, но добрый и честный. Нет, влюбляться в него Света не собиралась, так, по крайней мере, ей казалось.

К сожалению, а может быть, к счастью, она не отдавала себе отчета в том, что любовь – это как грипп, ею невозможно не заразиться, если вирус (тот самый, у которого нет ножек) уже гуляет в крови.

Среда стала для Светы черным днем.

После уроков она сразу же бросилась домой, нужно было привести себя в порядок перед походом в кино. Света открыла нижний замок легко, а вот верхний… Девушка задумалась. Вроде бы она его закрывала? Она дала клятвенное обещание маме закрывать дверь на оба замка, хотя верхний и был капризным, но сейчас он был открыт. Света вошла в квартиру с каким-то непонятным внутренним напряжением. Огляделась. Все на своих местах. Ничего не разбросано, постельное белье не валяется на полу, дверцы стенки не распахнуты, как при ограблении. Откуда у нее появилась эта дикая мысль, она не понимала, но почему-то упорно искала следы чужого присутствия. Назовите это интуицией или шестым чувством, все, что угодно, но Света чувствовала, что в ее отсутствие в доме кто-то побывал. Она проверила шкатулку, где хранились мамины и ее золотые вещицы, они были на месте. Она полезла в ящик, где были спрятаны доллары, те лежали так же стопочкой, как их и положили. Света открыла дверцу бара – у нее зазвенело в ушах и ноги как-то странно обмякли. «Крылатый ветер» исчез.

Света медленно опустилась на пол и бессмысленно уставилась в окно. Величина потери не укладывалась в голове. Сколько она так просидела, деревянной куклой, она не знала, но внезапно в ней будто что-то взорвалось. «Что же я сижу, нужно же что-то делать! Кому-то позвонить! В милицию! Может, Нине Викторовне! Нет, только не ей!» – испугалась Света. Она схватила радиотрубку, ее пальцы торопливо набрали номер… Лизы Кукушкиной. Света не могла сейчас быть одна, ей нужна была чья-нибудь поддержка. Лиза была именно тем человеком, в ком Света нуждалась.

– Только не вздумай сказать, что у тебя дела и ты не можешь пойти в киноцентр! – начала Лиза весело.

– Я не приду! – в отчаянии выкрикнула Света, размазывая слезы по лицу. Она и не заметила, что плачет. – У меня здесь такое творится! Какое кино!

– Что?! – выкрикнула Лиза страшным голосом.

– Меня обворовали!

– Ох! Вызывай милицию! И жди нас!

«Кого это нас?» – собиралась спросить Света, но Лиза уже положила трубку.

Вскоре раздался длинный звонок в дверь.

Света посмотрела в глазок, открыла. В прихожую вошли все – Туся, Толик, Кирилл, Лиза и Марк.

Марк отодвинул Кирилла плечом и внимательно оглядел Свету:

– Ты в порядке?

– Насколько это возможно. – Света вытерла покрасневший нос бумажной салфеткой, ей было не до красоты, она вообще не думала о том, как выглядит.

А выглядела она очень ранимой и потерянной, и у Марка внутри все сжалось. Отец всегда говорил им с Кириллом: «Женщина должна чувствовать себя защищенной рядом со своим мужчиной, иначе какой же он мужчина». Раньше Марк только посмеивался: сейчас, мол, такие женщины пошли, что надо не их защищать, а от них защищаться. Но в эту минуту, глядя на Свету, он понял, что в нем проснулся мужчина и что он сделает все возможное и невозможное, чтобы защитить эту девушку, ставшую для него неожиданно дорогой и близкой.

– Здесь никого не было, когда я пришла, – рассказывала она, беспрестанно поправляя челку. – Дверь даже была закрыта на один замок, представляете?

– Как странно, – пробурчал Толик.

– Да погоди ты. Что пропало? – деловито уточнила Туся, оглядывая прибранные комнаты.

– Только одна вещь – статуэтка «Крылатый ветер». Все остальное на месте: и деньги, и золото, и техника, – сказала Света, покусывая губы.

Девчонки о статуэтке знали, в двух словах объяснили парням.

– Так. Выходит дело, тот, кто сюда шел, прекрасно понимал, за чем идет, – метко заметил Марк и встретился глазами со Светой. – У тебя есть какие-нибудь предположения на сей счет?

– Нет. Абсолютно.

– Кто о твоем «Ветре» знал? – уточнил Марк.

– Да миллион народу.

– А милицию ты вызвала? – вспомнил вдруг Кирилл.

– Да. – Света отвела глаза от Марка и столкнулась с точно такими же глазами Кирилла. – Сказали, что бригада сейчас приедет.

Словно в подтверждение ее слов раздался звонок в дверь.

– Я открою. – Туся махнула рукой. – Сидите.

В комнату вошли три человека, среди них оказалась одна женщина и знакомый Толика, капитан Гаврилов.

– Вы? – Глаза Толика удивленно округлились.

– А что тебя так изумляет? Это же мой участок. А вот что вы здесь делаете, целых пять человек? Группа поддержки? – уточнил капитан.

– Мы – друзья, – ответила Лиза, выпятив подбородок.

– Раз друзья, оставайтесь. Все равно уже изрядно наследили, так что поезд ушел. – Он посмотрел на женщину. – Инночка, ты поработай с порошком в гостиной, пока Николай пройдется по соседям.

– Не нужно по соседям! – в отчаянии выкрикнула Света.

– Необходимо, – строго заметил Гаврилов. – Может быть, кто-то что-то видел и даст полезную информацию.

Света сникла, сраженная аргументом. И за что ей это все? За какие такие грехи? Она села в кресло с полными слез глазами, Марк опустился рядом, на подлокотник. Его рука успокаивающе легла на Светино плечо. Лиза и Кирилл переглянулись, а Туся сжала губы в ниточку. Всем было ясно, что происходит, кроме самих Марка и Светы.

– Ну, Света Красовская, рассказывай все по порядку, – попросил Гаврилов, прикуривая. – Что это за «ветер» такой?

Через час все было кончено. Бригада уехала, Гаврилов составил протокол и сообщил, что возьмет это дело под свой контроль. Но главное, вникнув в ситуацию, он пообещал Свете не звонить ни в школу, ни родителям, тем более что проку от них мало – они ведь были далеко.

– Замки все же лучше поменять, хотя бы один, – посоветовал Гаврилов перед уходом и, вздохнув, добавил: – Странное у меня впечатление, словно твою дверь родными ключами открывали. Даже закрыли уходя. Экая забота. Подумай, Света, ты свои ключи никому не давала? Не оставляла на виду?

– Нет. – Света покачала головой. Рассказывать о том, что Снежана просила у нее ключи для своих целей, она не стала: она ведь их не дала и из рук не выпускала.

– Значит, работал настоящий домушник, – пришел к выводу Гаврилов. – Никаких следов, никаких отпечатков пальцев. В нашем районе это первая подобная кража. Ну, будем искать, работать над версиями.

– Тоже мне, работать над версиями! И дураку ясно, что антиквариат Светкин украли с целью продажи. – Туся первая прервала молчание и синхронное позвякивание ложек. Все сидели на кухне и делали вид, что пьют чай.

Света молчала. Она гнала от себя мысль, что милиции не удастся отыскать «Крылатый ветер». Но все равно в голове, как заезженная пластинка, крутилось: сколько этих дел заводят в Москве, а сколько краж раскрыто? С гулькин нос…

Марк угадал ее мысли, будто думал о том же.

– А мне кажется, что Туська права: нужно покопать в этом направлении. Пусть Гаврилов делает свое дело, а мы будем делать свое.

– Yes! – Туся соскочила с колен Толика и подлетела к Светке. – Мы сами найдем твою статуэтку!

– Туська! – предупредил Толик, погрозив пальцем. – Не зарывайся!

– Ой-ой-ой! – Туся ласково улыбнулась. – У меня природная интуиция лучше любого следователя работает.

Кто бы спорил! Туся действительно могла заткнуть за пояс некоторых горе-специалистов. В прошлом году она сама вычислила и поймала убийцу, который терроризировал их район, к слову сказать, он оказался обаятельным парнем, охранником в школе, где девчонки учились. Вот такие бывают оборотни: с виду милашка, а внутри зверь зверем!

Марк убрал в сторону чашки, коробку с печеньем.

– Свет, у тебя справочник по Москве есть?

– Да. – Света еще не очень хорошо соображала: шок притупил все чувства.

– Неси сюда.

– Что задумал, младший брат? – спросил Кирилл, который родился на десять минут раньше Марка.

– Кажется, я понимаю, – отозвалась Лиза.

Им хватило пяти минут, чтобы осознать одну простую вещь: они взялись за сложную, практически неразрешимую задачу.

– Кто бы мог подумать, что в Москве столько антикварных лавочек, ломбардов и аукционов. С ума можно свихнуться, – сердился Марк, листая страницы. – Уфф, кажется, все.

– Не забудь Московскую область, – осторожно напомнил Толик.

– Типун тебе на язык! – одернула его Лиза, сворачивая листок с выписанными адресами.

Марк, нахмурившись, произнес:

– Толик прав, мы вполне можем выйти за пределы окружного кольца. Но будем решать проблемы по мере их поступления. Кстати, Кир, пройдись-ка перед сном по Интернет-аукционам. На «молоток» загляни.

Кирилл кивнул головой:

– Дельная мысль. Чем черт не шутит, когда Бог спит.

Марк взглянул на Свету – Кир вовремя вспомнил о сне. Света с ног валилась.

– Давайте закругляться, – решил он, невольно взяв на себя руководство этой операцией.

– А завтра после занятий сразу по адресам, – напомнила Туся.

Ребята решили пройтись по центральным комиссионкам, ломбардам и частным объявлениям в газете, в общем, по тем местам, где может оказаться «Крылатый ветер».

«Полная безнадега искать иголку в стоге сена, – молчаливо подумал каждый из них, – но все лучше, чем бездействовать, и потом, как ни крути, а теорию „счастливой случайности“ еще никто не отменят. Вдруг среди нас везунчик найдется».

Через десять минут ушли все, кроме Марка.

– Я тебя одну не оставлю с этими ненадежными замками, – заявил он тоном, не допускающим возражений. – Завтра вот вызовем мастера, поменяем ключи, тогда, пожалуйста, делай что хочешь. А сегодня придется меня потерпеть.

И Света вздохнула с облегчением, потому что ей было страшно оставаться одной после того, что с ней случилось. А Марк он хоть и болтун, но надежный, как скала. Он ее в обиду не даст.

А ночью Света лежала в своей комнате, прислушивалась к завывающему ветру за окном и размышляла о том, как сложно все-таки устроена жизнь. Еще вчера она торопила часы, ожидая возвращения родителей, теперь она молила Бога, чтобы статуэтка оказалась на своем месте раньше, чем они прилетят. Конечно, эта кража могла случиться и при них, в любое время, и ругать ее тут не за что. И все же Света никак не могла избавиться от ощущения собственной вины. Но вскоре защитная реакция организма вступила в силу – Света уснула.

12

– Света, тебя Нина Викторовна просила зайти, – сказала Мира Григорьевна в конце уроков.

Света чертыхнулась про себя. Как раз сегодня они с Марком собрались пройтись по нескольким лавкам, а после заглянуть на квартиру к одному любителю изящной старины. Он назначил им встречу на семь часов.

Прошла неделя в поисках и тревогах, но Света не теряла надежды, что сможет отыскать «Крылатый ветер». У нее просто не было иного выхода: через четыре дня возвращались родители. Гаврилов твердил одно: «Ищем. Еще прошло слишком мало времени. Нужно набраться терпения». Света не очень верила в эти уговоры и доводы, и, если бы не поддержка друзей, ей пришлось бы совсем плохо. Вот когда Света по достоинству оценила пословицу: «Друзья познаются в беде». Туся с Толиком и Лиза с Кириллом с ног сбились, рыская по антикварной Москве. А Марк, как никто иной, помогал ей и поддерживал ее морально. И вот сейчас он ждет ее у метро (они встречались там всю прошедшую неделю ровно в два), а Света вынуждена идти к директору.

– Ты что-то совсем пропала, – укорила ее Нина Викторовна.

Света потупила взгляд, ей нечем было оправдаться. Она так и не решилась рассказать Нине Викторовне о своих злоключениях.

– У тебя все в порядке? – В голосе маминой приятельницы Света уловила нотки тревоги.

– Да, все нормально, – твердо ответила она и, набравшись храбрости, посмотрела на Нину Викторовну. Дома ее учили: если человек избегает смотреть другому человеку в глаза, значит, совесть его не чиста. У Светы совесть была не то чтобы не чиста, но как-то неспокойна, однако вины она за собой не чувствовала. Она все сделала как нужно: заявила в милицию, поменяла замки. Какой смысл волновать понапрасну Нину Викторовну?

– Вы хотели со мной о чем-то поговорить? – напомнила Света, ерзая от нетерпения на стуле.

– Меня беспокоит твоя успеваемость. – Нина Викторовна открыла журнал. – В начале прошлой недели ты получила тройку по физике, потом появилась тройка по алгебре, а вчера мне пожаловалась на тебя преподавательница географии. Ты не приготовила тему. А ведь география у тебя всегда шла отлично! Вот я и спрашиваю тебя, Света: что случилось?

– Просто я соскучилась по родителям, – вздохнула Света. По крайней мере, в этом она не погрешила против истины. В остальном она придерживалась «политики страуса», не очень приятная вещь, зато удобная.

– Ах вот оно что? – облегченно выдохнула Нина Викторовна, подошла к Свете и обняла ее за плечо. – Теперь мне все понятно. Конечно, ты соскучилась, третью неделю одна. Но я же предлагала тебе переехать ко мне, еще не поздно. Мы с тобой прекрасно проведем оставшееся время.

– Спасибо, Нина Викторовна, но я не хочу вас стеснять, и потом, осталось всего четыре дня. Мне нужно квартиру прибрать, пропылесосить, продукты купить…

– Ну, как хочешь, ты девочка взрослая, самостоятельная, знаешь, что для тебя лучше, – согласилась Шаповалова, похлопав Свету по руке. – Но я уверена, что твоим родителям будет гораздо приятнее, если ты покажешь им дневник с пятерками, а не с тройками. Ведь так?

– Да, так, – подтвердила Света, решив срочно подтянуться.

Покончив с официальной частью, Нина Викторовна радушно предложила: «А давай-ка попьем чайку!»

Как по мановению волшебной палочки, появился сервированный столик, Света тоскливо посмотрела на часы и не посмела отказаться.

Чаепитие растянулось минут на двадцать. Слава богу, звонок из пожарной инспекции спас. От Нины Викторовны требовали каких-то дополнительных мер безопасности, и ей стало не до гостеприимства. Света распрощалась, выскочила из кабинета и пустилась вниз по лестнице так, как будто за ней гнались черти со сковородкой. «Марк, вероятно, уже ушел», – крутилось в голове. Не сбавляя скорости, она завернула к раздевалке и услышала:

– Свет! Тормози!

Света не поверила своим ушам, а обернувшись, отказалась верить и своим глазам. У входа стоял Марк в дутой яркой куртке нараспашку, кожаных джинсах и с рюкзаком на плече. Он, как всегда, улыбался.

– Ты зачем здесь? – прошипела Света, оглядываясь по сторонам. Пока коридоры были пусты, но заканчивался шестой урок и факультатив по французскому.

– Тебя пришел разыскивать, зачем же еще. На мобилу звоню, не отвечаешь. Вот я и задергался.

– Нам не разрешают ими в лицее пользоваться.

– Я же этого не знал. – Марк по-деловому огляделся, поправляя безупречную стрижку. – Шикарно живете, не ожидал такой крутизны. – Он посмотрел на Свету и хитровато прищурился: – А правду мне Туська говорила, что у вас здесь что-то вроде женского монастыря?

Раздался звонок.

– Сейчас сам увидишь, – процедила Света.

Убегать было поздно. На лестнице уже показались первые монастырские ласточки, среди них Говердовская, Зверева, Тер-Петросян и иже с ними, с факультатива. Несколько секунд они смотрели на Свету и Марка, обсуждая что-то автоматом, потом до них дошло, кто перед ними, и они с шумом и визгом бросились вниз.

– Ой! Это же Ильин! Марк, что ты здесь делаешь? Дай автограф! Почему ты в последних сериях не появляешься? Какой милашка! Свет, ты откуда его знаешь? – загалдели со всех сторон.

Марк довольно рассмеялся.

– Тихо, девочки, не все сразу! Вы, значит, подружки Светы? – неожиданно спросил он.

Оттеснив в сторону остальных, Ирочка Говердовская пронзила Марка таким взглядом, что краска на ее ресницах оплавилась и чуть ли не задымилась.

– Да, мы все ее подруги, – сообщила она с театральным придыханием. – Меня зовут Ира.

– Очень приятно. – Марк пожал протянутые пальчики.

– А меня Люда, – воспользовалась случаем Зверева.

– А меня Юля, Таня, Карина…

Света чуть не грохнулась в обморок, но в последнюю минуту передумала и сунула Марку в руки свой рюкзак:

– На, держи. Мне одеться нужно, – после чего ушла в раздевалку.

Чем он там развлекал «ее подруг», она не знала. Но до нее доносились взрывы смеха, его голос и их ответное щебетание. Марк, похоже, купался в море обожания. Это почему-то разозлило Свету еще сильнее.

– Больше никогда, слышишь, никогда не приходи ко мне в лицей, – выговаривала она гневно, направляясь к метро.

– Как скажешь, – соглашался Марк, приспосабливаясь к ее торопливому шагу.

– У нас это не принято.

– Я понял.

– Вот увидела бы Нина Викторовна…

– А по-моему, дело не в ней, – перебил Марк, останавливаясь и разворачивая Свету лицом к себе.

– А в чем?

– Вот ты мне и расскажи в чем.

Весь запал гнева у Светы испарился.

– Никакие они мне не подруги, – призналась она, – просто учимся вместе.

– Я догадался.

– Была одна, Снежана, но мы с ней разошлись… по идейным соображениям.

– В жизни и не такое случается. Давай зайдем куда-нибудь пожевать, а то я не успел после уроков перекусить.

Больше они к этому вопросу не возвращались. Занялись делом, изредка перезваниваясь с остальными. Очередной поход по антикварным лавкам никому ничего не дал. Ровно в семь Света и Марк остановились возле обычной панельной высотки.

– На каком этаже живет наш любитель антиквариата? – с замиранием сердца спросила Света.

– На двенадцатом, – ответил ничего не подозревающий Марк.

– Все, приехали, – пробурчала она.

– Что?

– Ничего.

Подняться пешком на двенадцатый этаж было сложно, но возможно. Невозможно было другое: признаться, почему они не могут воспользоваться как все нормальные люди лифтом. Света сглотнула ком, застрявший в горле, и шагнула вслед за Марком в лифт.

Едва он нажал на нужную кнопку, она начала произносить детскую считалку про себя, обычно ее хватало до девятого этажа.

«На золотом крыльце сидели»… – растягивала время Света, позабыв о Марке. Лифт остановился и, не успели его двери расползтись в разные стороны, как она, горной козочкой, уже выскочила на лестничную площадку.

Марк позвонил.

«А вдруг…» – подумалось Свете.

Встреча получилась познавательная, но, к сожалению, безрезультатная.

– В тысяча восемьсот восемьдесят втором году двадцатилетний Агафон Фаберже присоединился к Карлу в Санкт-Петербурге и проработал с ним более десяти лет. Агафон был талантливее своего старшего брата. Он находил вдохновение в античности, в искусстве Востока, в природе… – рассказывал Иван Григорьевич, большой поклонник искусства и братьев Фаберже. У него дома хранилось пасхальное яйцо, серебряный кубок, фигурки животных, созданные этими мастерами, но он ничего не слышал о «Ветре».

– Не расстраивайся, – сказал Марк, едва они вошли в лифт, покинув гостеприимного и словоохотливого старика.

– Обидно, что такая красота под замками, – отозвалась Света.

– Но он же завещал свою коллекцию музею, – напомнил Марк.

Света принялась за считалочку, и вдруг лифт дернулся, остановился, и в нем погас свет.

– О как! – беспечно рассмеялся Марк. – Давненько я не застревал в лифтах!

Свете было не до смеха.

– Делай же что-нибудь! – потребовала она.

– Что? У меня даже спичек нет, я же не курю. – Вопреки этому утверждению Марк на ощупь стал разыскивать на панели кнопку аварийного вызова. – Вот будет забавно, если нам придется здесь заночевать.

Заночевать! Света ощутила, как липкий страх закрадывается ей в душу, стало трудно дышать. Казалось, стены сжимаются вокруг нее. Мрак лифта грозил поглотить ее заживо. Точно так же, как в давних страшных снах, когда она блуждала по бесконечным темным коридорам и не могла найти выхода. Света испуганно потянулась к Марку.

– Марк, – призналась она тоненьким, потерянным голосом, вцепившись в его рукав, – я плохо себя чувствую в замкнутом пространстве.

Марк принял эту информацию, просчитал ее в общей цепи и пришел к единственно верному решению. В полной темноте он отыскал холодные дрожащие губы и приник к ним. Он согревал их до тех пор, пока они не ожили. Ему было чертовски здорово, но тут лифт дернулся, зажегся свет, и девушка, секунду назад так доверчиво прижимавшаяся к нему, отпрянула в сторону.

– Гм, – прокашлялся Марк.

Света на него не смотрела, хмуро глядя себе под ноги до тех пор, пока они не вышли из подъезда.

– Я еду домой, – сообщила она. – Мне еще физику нужно учить. – Ее голос звучал излишне ровно, и Марк моментально уловил в нем фальшь.

– Так и будешь делать вид, что ничего не произошло? – поинтересовался он.

Света молчала, глотала морозный воздух и молчала.

– Давай поговорим об этом, – настаивал Марк, разворачивая ее к себе лицом и пытаясь заглянуть ей в глаза.

– Нет, мы не будем об этом говорить.

– Нет? – бровь Марка изогнулась.

– Нет.

– Но почему? – изумился он.

– Ну, пожалуйста, Марк, – попросила Света, упираясь ему в грудь кулачками. – Я от испуга плохо соображала.

Лицо Марка помрачнело.

– Значит, все дело только в твоей клаустрофобии? А мое мужское обаяние ни при чем?

Света вырвалась, зашагала к метро. Марк ее быстро догнал.

– Ладно, не злись. Сморозил глупость.

– Тебе легко говорить, – ворчливо отозвалась Света, поглядывая на его мужественный профиль. – Ты не страдаешь от этого синдрома страха. А как было бы приятно узнать, что у тебя есть какой-нибудь присущий цивилизованному человеку невроз, какая-нибудь маленькая, милая слабость…

– Есть такая.

– Правда? – Света засверкала глазами: наконец-то обнаружился хоть один крошечный изъян в этом совершенстве. – И что это?

– Не что, а кто. Если ты очень меня попросишь, я так и быть назову тебе ее имя.

– С тобой невозможно серьезно разговаривать.

– Ну вот, ты опять злишься, – рассмеялся Марк.

Дорога домой с Марком всегда была короткой.

– Я пойду – Света взглянула на часы, оказавшись под фонарем. – Родители должны позвонить.

– Они все еще не в курсе?

– Нет. Прилетят домой, тогда все сразу от них и получу.

– Ну и правильно. Незачем им отпуск портить, и потом, у нас еще времени вагон и маленькая тележка, – успокоил Марк. – А насчет «получу все сразу»… Хочешь, я поеду с тобой в Шереметьево?

– Хочу! – сразу же согласилась Света. – Авось при тебе они не станут дочку колотить.

– Решено: в субботу я в твоем распоряжении. – Марк озабоченно сдвинул брови. – «Колотить», надеюсь, преувеличение?

– Черный юмор.

– Ты так больше не шути. У меня сердце может не выдержать. Все, беги, а то звонок пропустишь.

– Угу, и физику нужно учить, – вспомнила Света.

– Тем более.

Так закончился этот день.

А следующий день оказался удивительным, прямо как в одной из волшебных сказок Шарля Перро.

13

Не успела Света войти в кабинет физики, как ее сразу же плотным кольцом обступили одноклассницы.

– Привет, Светка.

– Мы тебя заждались!

– Колись, Красовская!

– Ну рассказывай, Свет, не тяни!

– Что рассказывать?

Света растерялась. На всех лицах была написана такая доброжелательность, такая искренняя расположенность, что ей захотелось плакать и смеяться.

– Как ты с ним познакомилась? – выкрикнули несколько одноклассниц одновременно.

– С Марком? – наконец-то сообразила Света.

– Ну не с Ди Каприо же!

– Да Ильин сто пудово лучше!

– Кому что! Кому халва, кому пряники…

«Нет, ну надо же такому случиться!» – изумилась Света, выходя из оцепенения. Она все думала-гадала, как ей завоевать расположение девчонок в классе. То ли учиться лучше всех, то ли проявить бойкую независимость, а оказалось, нужно просто пустить им звездную пыль в глаза. Соблазн окутать себя таинственной загадочностью был велик, однако Света не стала ему поддаваться. Она без всяких прикрас рассказала девчонкам, что в прошлом году училась в одном классе вместе с Тусей Крыловой, которую на самом деле зовут Наташа, и что благодаря ей Света и познакомилась с Марком Ильиным.

– А где он учится? – спросила Тер-Петросян.

– В школе. В одиннадцатом классе.

– Он старше выглядит. Я бы дала ему лет девятнадцать-двадцать, – заметила Ирочка Говердовская, вертясь возле Светы.

– А у вас с ним роман? – поинтересовались с задних рядов.

– Ничего похожего. – Света почувствовала, что краснеет. Нужно было что-то придумать. Она придумала: – Просто Константин Сергеевич Коробов…

– Режиссер сериала? – уточнила Юля Васильева, усаживаясь на ее парту.

– Да. Вот… Он как-то увидел меня и предложил мне попробоваться на эпизодическую роль. А Марк просто провел меня в «Останкино» по просьбе КС.

– Что такое КС?

– Так Туся Коробова называет, он ее отчим.

– Неужели? – ахнула Говердовская. – Я впервые об этом слышу, а ведь не случайный человек на телевидении, – напомнила она.

– Так, значит, ты вчера была в «Останкино»?

– Да, – не долго думая, соврала Света.

– Ну и как пробы? – спросила Ольга Дубровская, подмигивая ей.

– Не подошла. – Уголки губ у Светы дрогнули.

– А мне, между прочим, Марк совершенно не нравится, – внезапно сказала Жанна, дочь крутого финансиста и будущая финансистка. – Я от «Смэш» без ума.

– Как? Сразу от обоих? – уточнила Света.

– Нет. Я только по темненькому тащусь. Фетишный мальчик этот Сергей – шейка мощная, руки крепкие. – Жанна мечтательно закатила глаза. – А какая у него улыбка, девочки, ну, прямо грешный ангелочек!..

Девчонки прыснули.

– Девочки, что это такое? Звонок прозвенел, а вы совершенно не готовы к уроку. – В дверях стоял Лёнечка и недовольно шевелил усами.

На большой перемене Говердовская отвела Свету в сторону.

– Свет, замолви за меня словечко перед этой Наташей Крыловой, – зашептала она умоляющим голосом. – Пусть меня КС в сериал возьмет вместо тебя. Говорят, что те, кто сыграли у него роль, просто обречены на успех. Не зря же его на студии счастливчиком зовут.

– Никакой он не «счастливчик», – отрезала Света. – Он много работает и любит то, что делает.

– Конечно, – поспешно согласилась Ира, заглядывая Свете в глаза. – Сможешь для меня это устроить? Я в долгу не останусь.

Света немного оттаяла, но совсем чуть-чуть:

– Даже если бы я хотела («А я не хочу», – подумала она про себя), я бы все равно не смогла тебе помочь. У Константина Сергеевича золотое правило: никаких протеже на площадке. Он сам отбирает участников сериала.

Но на этом атака на Свету не закончилась. После уроков к ней подошла Карина Тер-Петросян.

– Свет, у меня в Завидово в эту субботу вечеринка намечается. Приезжайте с Марком.

– А если без Марка? – уточнила Света.

– Все равно приезжай, – растерянно захлопала своими километровыми ресницами лицеистка.

– А если он без меня? – выдвинула новое предположение Света.

В глазах одноклассницы читалось: «Еще лучше», но вслух Карина этого не произнесла.

– Я буду рада видеть вас обоих. Вот мой адрес. – Она подала заранее заготовленную записку.

– Ладно, передам Марку, – пообещала Света, – если до субботы увижу.

Опять безбожно врала. Света собиралась встретиться с Марком, как обычно, у метро, в два часа. А поскольку ни одна из лицеисток не могла появиться там никогда и ни при каких обстоятельствах, она не беспокоилась, что ее уличат в обмане. И она не собиралась передавать Марку записку. Нашли дурочку!

– Чего она от тебя хотела? – спросила Ольга Дубровская в раздевалке.

– В подруги просилась.

– Я так и подумала. Мне уже страшно тебе о нашем уговоре напоминать, – усмехнулась она. – Еще решишь, что я тоже в подруги набиваюсь.

– А знаешь, Оль, я была бы рада, если бы у меня была такая подруга, – откровенно призналась Света. – И я помню о нашем уговоре, просто у меня сейчас возникли кое-какие трудности. Как только я с ними разберусь, так сразу напрошусь к тебе в гости.

– Ловлю на слове. – Оля выглянула в окно. – Пойду. За мной уже приехали.

«А меня уже ждут», – подумала Света. Ее действительно ждали. Света издалека увидела высокие фигуры парней – Толика, Кирилла и Марка, а потом среди мелькающей толпы разглядела и Тусю с Лизой.

– А что это вас так много? – заволновалась Света, ощущая, как неровно бьется в груди ее сердце.

– Свет! Поехали к Гаврилову. Твой «Ветер» нашелся!

У Светы зашумело в ушах, и она плавно обмякла в руках Марка.

– Чудила ты, Толик! – услышала она сквозь пелену рассерженный голос Марка. – Разве можно так, без подготовки?

– А как нужно? – возмутился Толик. – Исаак родил Иакова…

– Перестаньте, – пришла в себя Света. – Я в порядке.

– Точно? – Марк все не отпускал ее.

– Да, все замечательно! – Света увидела возбужденное лицо Туси, немного встревоженные глаза Лизы и улыбнулась им. – Неужели все позади?

– Надеемся!

– Твой «Крылатый ветер»? – спросил Гаврилов, так, больше для протокола.

– Мой! – засияла Света.

– Распишись в получении. Вообще-то у нас так не принято, но в виде исключения, – хитро прищурился капитан, одобрительно похлопав Толика по плечу.

Летом Толик помог капитану, вместе с Тусей (героическая парочка!) они обезвредили трех преступников. Вот Гаврилов и вспомнил, что долг платежом красен.

– А как вы его отыскали? – спросила Света, проявляя женское любопытство.

– Позволь уж мне кое-что оставить в секрете, – рассмеялся Гаврилов. – А вот на эти фотографии я советую вам взглянуть прямо сейчас.

Он протянул Свете папку. Ребята склонились над ней. На развороте были прикреплены две фотографии – в фас и в профиль. На них был изображен молодой парень лет двадцати, бритый практически под ноль, в левом ухе серьга. Нос с горбинкой, а так ничего примечательного, парень как парень.

– Это Суханов Александр Сергеевич, – представил его Гаврилов. – Кто-нибудь из вас его узнает? Не спешите, посмотрите внимательнее.

– Нет, – сказали все.

– А ты, Света?

– Первый раз вижу. Это он украл мой «Ветер»?

– Мы задержали его в тот момент, когда он пытался продать статуэтку известному перекупщику краденого. Пока это все, что я могу вам сказать.

– Молодцы, хорошо поработали, – оценила Туся работу органов, едва они оказались на улице.

«Крылатый ветер» Света доверила Марку. Он лежал у него в рюкзаке.

– Так, мы все жутко устали за эту неделю, – сказала Лиза, беря Кирилла под руку, – поэтому предлагаю всем разойтись по домам и нормально выспаться, а завтра мы…

– Нет, – перебил Марк. – На завтра у нас со Светой свои планы, так что общий сейшн устроим позже.

Света не спросила: какие у них такие планы на завтра? Кажется, Марк готовил ей сюрприз. Она так счастлива, что готова была обнять весь мир, но поскольку это было невозможно осуществить практически, она позволила Марку обнять себя.

14

На следующий день наконец-то выпал снег. Самый настоящий, тот, что ложится и больше уже не сходит до самой весны. Света наблюдала, как снежинки порхают в воздухе невесомыми бабочками. Шел последний урок, скоро Света увидится с Mapком. Эти встречи стали необходимы ей как воздух, как снежинки за окном, как то, без чего человеку трудно жить.

«Неужели я все же влюбилась в Марка?» – задумалась Света. Она вспомнила тот единственный поцелуй в лифте и сразу призналась себе, что влюблена. Если ее от одних воспоминаний лихорадит, какие могут быть сомнения?…

В этот момент ей на колени упала записка. «Задержись после уроков. Ю. В.»

Света посмотрела на Юльку, та кивнула, подтверждая, что записка от нее. Света кивнула в ответ.

Когда они остались одни в туалете, Юлька, помявшись, сказала:

– Я тут случайно разговор между Зверевой и Говердовской подслушала.

– Прямо тут? – пошутила Света.

– Зря смеешься. Именно тут. Я в кабинке была, а они у зеркала трепались, думали, в туалете никого нет. В общем, знаешь, кто о тебе слухи нехорошие распускает?

– Кто? – Света думала, что услышит одну из трех фамилий.

– Ровенская.

– Что за бред? – вымолвила Света с трудом.

– Ничего не бред, – резко возразила Юлька. – Ты думаешь, чего она на Звереву в раздевалке набросилась? Тебя защищала? Как бы не так. Это потому, что Людочка чуть не проболталась о ней. Они как раз это здесь обсуждали.

– Юль, но зачем ей понадобилось гадости обо мне говорить, мы же с ней были подругами.

– А ты пораскинь мозгами. Ты же умная. Ей так легче было тебя при себе держать. Карманная подружка, – пояснила Васильева. – Большинство ведь стороной тебя обходили вовсе не потому, что ты не нашего поля ягодка, а потому, что ты наушничала директрисе. Ну в смысле как бы наушничала, – поправилась Юлька. – Снежана хитрая, здесь капнет, там намекнет, а в результате она ни при чем, а ты в дураках. – Юлька взяла Свету за руку. – Но знаешь, мы решили, мы теперь тебя в обиду не дадим. А этим троим устроим обструкцию! Узнают, почем фунт лиха!

… Света подошла к метро с опозданием. У нее внутри все кипело.

– Слушай, у нас мало времени! – набросился на нее Марк.

– Это ты точно заметил, – отозвалась Света, разыскивая глазами такси. – Мне нужно за город, в Успенское.

– Зачем?

– Нужно! – уперлась Света.

– Опять в киноцентр не попадем, – вздохнул Марк.

– А ты билеты взял?

– А-а, проехали. Еще успеем сто раз этот фильм посмотреть.

– Нет, ну все-таки, – растерялась Света и вдруг осмелела до дерзости: – Тебе полагается компенсация. – Она прижалась к его губам.

Хотела на миг, но получилось дольше. Нужно было раньше сообразить, что Марк своего не упустит.

– Приятно, когда твои старания оценены по достоинству. – Марк хотел еще что-то сказать в этом же духе, но, заметив ее серьезный взгляд, воздержался: – Так что у тебя за дела в этом Успенском? – напомнил он.

– Снежану надо навестить. Спросить кое о чем.

– Тогда в путь.

– Но тебе со мной вовсе не обязательно ехать. Мы можем встретиться вечером, попозже.

– Это не подлежит обсуждению. – Марк уже останавливал такси.

Полтора часа пути, последние тридцать минут по прекрасному гладкому асфальту, и вот они возле усадьбы Ровенских.

– Фьють! – присвистнул Марк. – Я много чего повидал, катаясь с родителями по Европе, но такого архитектурного излишества…

– Погоди, вот окажемся внутри… – пообещала Света, поежившись от холода.

За городом зима ощущалась сильнее. От морозца даже побелели деревья. А может быть, это натянутые нервы вызывали озноб.

После коротких переговоров по рации к ним подошел знакомый охранник.

– Света, ты можешь пройти, а твоему другу придется здесь погулять.

– Какие строгости, – взвился Марк.

– Утихни, парень. Я тут птица подневольная, так что не лезь в бутылку.

– Марк, посиди в такси, я быстро, – попросила Света.

Марк передернул плечами, но спорить не стал.

Света прошла по аллейке, припорошенной снегом. Дверь ей открыла новая горничная. Прислуга в этом доме не задерживалась, мало кому удавалось выдержать капризный характер Елены Николаевны и ее язвительный язык.

– Проходите, – предложила пожилая женщина. – Снежана сейчас выйдет.

– Уже. – Ровенская стояла на верху лестницы растрепанная, в домашнем шелковом халате выше колен и босиком. – Можете идти, вы мне больше не нужны, – распорядилась она и сделала несколько шагов вниз по ворсистому зеленому ковру: – Что, за долгом приехала?

– Приехала посмотреть тебе в глаза и спросить: как ты могла так со мной поступить? Мы ведь были подругами, – четко произнесла Света.

Жила еще крошечная надежда, что Снежана начнет удивляться, может быть, возмущаться, наконец, оправдываться или делать вид, что не понимает, о чем речь.

– Откуда ты узнала? – спросила она, побледнев. Света прикрыла глаза: предательство всегда оборачивается болью. – Кто тебе сказал? – настаивала Снежана.

– А разве тебе не известно, что шила в мешке не утаишь? – горько усмехнувшись, ответила Света.

– Я не хотела, Свет, честное слово. Я сама оказалась невинной жертвой.

– Ты оказалась невинной жертвой? – переспросила Света.

– Да! Я случайно ему сболтнула, что у тебя есть эта статуэтка.

– Что? – В Светиной голове звено за звеном восстановилась прерванная цепочка событий. Здесь было не до школьных обид, все куда как серьезнее. – Кому сболтнула?

– Ты с ним незнакома, это приятель Гоши. А Гоша мне после сказал, что я теперь соучастница, если только кому-нибудь заикнусь. Что я наводчица и по мне тюрьма плачет! – И тут, видимо, по выражению лица Светы Снежана догадалась, что они говорят о разном. Ее губы задрожали: – Ты не знала?

– Теперь знаю.

Света развернулась и пошла к выходу.

– Стой, Светка! – И такое отчаяние было в крике Снежаны, что Света невольно остановилась и обернулась.

– В милицию собираешься? Так я все буду отрицать! А свидетелей нет, твое слово против моего! Учти, я о тебе тоже кое-что знаю! С Максом и Жекой Орловыми по случаю пообщалась!

Света окинула Снежану брезгливым взглядом и предупредила:

– Осторожно, Ровенская, еще немного и станешь такой же стервой, как твоя мамочка.

Она шла к двери, а в спину ей несся визг:

– Я не буду, как моя мать! Не буду! Никогда! Слышишь! Я к отцу улетаю, насовсем! Я тебе деньги пришлю! Хочешь, десять, нет, двадцать тысяч!

– И когда же ты поймешь, что деньги – не главное в жизни? – сказала Света напоследок.

Через минуту она оказалась в такси.

– Ну как, все выяснила?

– Теперь все!

– Тогда поехали отсюда.

Вскоре Марк был посвящен в подробности разговора, за исключением той части, где упоминались братья Орловы.

– Хорошо, что статуэтку вовремя вернули, – задумчиво произнесла Света.

– Хорошо, что ты во всем разобралась. В милицию будешь заявлять?

– А какой смысл? Снежана в одном права: не пойман – не вор. И потом, она сама себя наказала – одиночеством.

– Пожалуй, – согласился Марк, обнимая ее.

Спустя несколько дней Света и Лиза сидели в кафе, поджидая братьев Ильиных. Они собирались в киноцентр и надеялись, что на этот раз им ничто не помешает.

– Мама поохала, поохала, а потом сказала: «Сколько же ты, дочка, натерпелась, бедненькая. Я больше от тебя ни на шаг».

– Прямо как Марк.

– Ну при чем здесь Марк? – выпалила Света, краснея.

– При том. Вы с ним в последнее время как ниточка с иголочкой. Куда иголочка – туда и ниточка, – подметила Лиза, поигрывая рыжеватой прядкой волос. Она прищурила свои голубые глаза. – А помнишь, в чем ты меня заверяла по телефону…

– Ой! Смотри, Ирка Дмитриева! – перебила Света, обрадовавшись ее своевременному появлению. – Давай ее к нам позовем. – Света уже приподнялась, но Лиза силой усадила ее обратно на стул:

– Ты что, не вздумай! У нее сейчас такое происходит, что лучше к ней не приставать.

– А что у нее происходит? – озабоченно спросила Света.

Но это, как вы понимаете, совсем другая история…

Content

Вера и Марина Воробей
Друзья познаются в беде
Роман

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14