Эми Лорин

Подари мне сказку

УДК 820(73)

ББК 84(7 США)

Л 78

Лорин Э.

Подари мне сказку: Роман / Пер. с англ. В. Ершова. –

М.: ЗАО Изд-во ЭКСМО-Пресс, 1998. – 368 с. (Серия «Наслаждение»).

ISBN 5-04-002249-2

Copyright © 1997 by Joan Hohl (Amii Lorin); "Ever After"

Аннотация

Беннет Гэнстер молодой бизнесмен, он красив, обаятелен и вполне доволен жизнью. Одно лишь отравляет ему существование – желание матери во что бы то ни стало его женить. И тогда он уговаривает милую, но совсем ему незнакомую девушку сыграть роль его невесты, пока мать не оправится от тяжелой болезни. Если бы он только знал, чем обернется для него эта ложь!

Пролог

«Какого черта я здесь делаю с этим человеком?» – Сквозь приоткрытую дверь в примерочной Синди украдкой разглядывала того, кто сейчас старательно изображал любящего мужа. Он терпеливо ждал, когда она выйдет из кабинки в новом наряде, и по его лицу блуждала ленивая, снисходительная улыбка.

Синди оторвалась от щелки и посмотрела в зеркало. Такого платья у нее не было никогда. Бен сам выбрал его и попросил ее примерить это творение известного кутюрье.

Платье выглядело умопомрачительно и, должно быть, стоило уйму денег. Воздушное, как морская пена, сшитое из тончайшего шифона, оно переливалось всеми оттенками розового и фиолетового. Лиф плотно облегал грудь, при этом шея и плечи оставались открытыми; мягкие складки юбки едва достигали колен.

За свою жизнь Синди прочла не одну сотню романов. Так вот, для чаепития в саду теплыми летними вечерами или, скажем, на пикник героини этих романов надевали именно такие наряды. Насколько Синди знала, чаепития на свежем воздухе и пикники в обычной жизни явление довольно редкое. Она усмехнулась, подумав, что, возможно, и то и другое еще случается в старой доброй Англии, да и то где-нибудь в глубинке. Но какая, собственно, разница, ведь Бен сказал, что платье отличное.

«Я же не собираюсь сниматься для обложки журнала мод?» – Синди нахмурила брови. Незнакомка в зеркале не осталась в долгу и недовольно посмотрела в ответ.

Вообще-то для лета вполне сгодились бы шорты и футболка, сандалии или теннисные тапочки. Ну а для выхода в театр или ужина в ресторане вполне достаточно одного платья с открытыми плечами.

«А хотя кто его знает?» – подумала Синди, состроив рожицу своему отражению в зеркале. Ну как она, обыкновенная девчонка с холмов Западной Пенсильвании, может рассуждать о красивой жизни и шикарных нарядах? Откуда ей об этом знать?

Разве что из книг. Только в них она и находила ответы на все свои вопросы.

Да, ей нравились сентиментальные романы. Ведь там всегда все кончается хорошо, где и герои не зря верят в лучшие, светлые дни, чего не встретишь в произведениях великих писателей, которых, казалось, интересовали только темные стороны жизни, утраты, одиночество и крушение надежд.

Ну а героини ее любимых книг носили только изящные и шикарные платья. Конечно, Синди понимала, что все это романтическая чепуха. Она прекрасно видела, какая пропасть лежит между реальностью и вымыслом. Синди росла в бедной семье и знала почем фунт лиха. Но предпочитала закрывать глаза и погружаться в мечты, не замечая того, что ее окружает. Именно поэтому она и очутилась здесь, в Нью-Йорке, с Беном.

Синди еще раз глянула на него в щелку. Он продолжал терпеливо ждать, когда она выйдет из кабинки. На его губах играла беспечная улыбка, самодовольная и снисходительная, будто у него в запасе была целая вечность, а в карманах полно денег.

«Он не кажется мне суровым человеком», – размышляла Синди, уже в который раз приглядываясь к нему.

Беннет Гэнстер – довольный своей жизнью молодой преуспевающий бизнесмен. Симпатичный, хотя красавцем его, пожалуй, не назовешь. Резкие черты лица и широкие скулы говорят о целеустремленном и решительном характере. А тонкие губы только подтверждают правильность ее вывода. Она еще раз остановила свой взгляд на его губах и неожиданно подумала, как приятны, наверное, его поцелуи. Синди испугалась своих мыслей, но тем не менее продолжала за ним подглядывать.

Что и говорить, Бен чертовски привлекателен: стройный, крепкий и высокий, не меньше шести футов ростом. В костюме, белой рубашке и галстуке, он выглядит великолепно. Он излучает волны живой энергии, уверенности и силы.

От внимания наблюдательной Синди не ускользнуло и то, как зажигались его глаза, когда он медленным, оценивающим взглядом провожал симпатичных женщин – молоденьких и постарше. До сих пор она видела его в строгом, официальном костюме и могла только догадываться, как красив он будет в пуловере и обтягивающих джинсах.

Конечно, если бы Бен не оказался общительным и обаятельным парнем, то ее сейчас не было бы здесь и она не примеряла бы платья, от цен которых голова шла кругом. Баснословная, астрономическая сумма, которую придется выложить за все ее туалеты, заставляла сердце замирать, и она с трудом сдерживала дрожь в руках, когда брала очередной наряд.

«Что я здесь делаю?» – Синди вновь задалась этим вопросом, борясь с нарастающей паникой и неприятным, щемящим ощущением в сердце: она была абсолютно уверена, что этот магазин не для нее.

Его план казался чистой воды безумием. Ну не идиоткой ли она была, когда согласилась принять участие в затее Бена?

Но что сделано, то сделано. Теперь для всех она – жена Беннета Гэнстера, человека, которого, если говорить честно, она почти не знает. Ее дом остался далеко-далеко, за многие мили отсюда.

Синди уже раскаивалась в своем опрометчивом поступке.

«Что она там делает, черт побери? – Беннет бросил быстрый взгляд на часы. – Господи! Сколько времени надо, чтобы влезть в платье? Она торчит в этой примерочной уже целых десять минут».

Он с раздражением вспомнил, что Синтия категорически отказалась от помощи продавщицы, сказав, что вполне справится сама.

«Что же она так долго не выходит?» – Беннет нервно забарабанил пальцами по ручке кресла. Правда, он дал себе слово, что не будет на нее давить – ведь она такая смешная, робкая и наивная.

Однако всякому терпению есть предел. Беннет чувствовал, что еще немного – и он не выдержит: ворвется в примерочную. И виной тому будет ее непреодолимое упрямство. Беннета выводило из себя именно ее упрямство. Подумать только, сегодня утром она с ним отчаянно спорила, доказывая, что нет никакой необходимости ходить по магазинам. Просто невероятно! Она заявила, что у нее все есть и ей ничего не нужно. И это при ее скромном гардеробе, если не сказать при отсутствии такового вообще. Беннет тогда с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться. Уж он-то знал, что Синтии нужно буквально все.

Он не верил, что на свете существуют женщины, которые могли бы отказаться от искушения пройтись по магазинам и купить себе что-нибудь новенькое. Однако есть, оказывается, и такие.

Беннет знал, что ему необычайно повезло, когда он встретил эту девушку. А его идея выдать Синтию за свою жену для того, чтобы успокоить и осчастливить мать, казалась ему верхом гениальности. Но, чтобы уговорить на это Синтию, ему пришлось изрядно попотеть.

Поначалу он думал, что Синтия тут же ухватится за его предложение и не упустит шанс сбежать от тяжелой и нудной ежедневной работы и опостылевшей жизни в Богом забытой глуши.

Его предложение было по-настоящему щедрым. Да что там щедрым – роскошным. Ей надо было всего лишь сыграть роль его жены, пока мать не поправится после инфаркта. Беннет предложил ей жить в его особняке, пользоваться его счетом в банке и обещал оплатить учебу в гуманитарном колледже, о чем она мечтала.

Еще он знал, что из всех аргументов именно возможность учиться в колледже и убедила Синтию принять его предложение. Услышав о колледже, она согласилась на его предложение.

Беннет подавил вздох. Интересно, что бы она сказала, когда бы узнала и сопоставила стоимость учебы в колледже и ту сумму, которую он выложит за ее платья?

Утром она пыталась его убедить, что вполне может обойтись без новых нарядов. Так и не придя к согласию, они все же пошли по магазинам. Синтия продолжала на него обиженно дуться, и ему самому пришлось для нее выбирать платья, белье и туфли. В конце концов она перестала с ним спорить по поводу каждой покупаемой вещи, хотя вид у нее был недовольный.

Когда они дошли до легкой летней одежды, то Синтия сама выбрала несколько вещей на свой вкус. Беннет с ужасом подумал, что лето скоро закончится и ей потребуется теплая зимняя одежда. Он мог представить себе, как она отреагирует на то, что осенью ему опять придется вести ее в поход по магазинам.

В который раз подумав о том, что Синтия нарушила его представление о женских слабостях и привычках, он тяжело вздохнул и поежился. Ожесточенная борьба еще предстоит ему, когда очередь дойдет до вечерних туалетов.

Беннет буравил взглядом дверь примерочной. Наконец она распахнулась, и оттуда вышла Синтия. Он заставил ее примерить дивное сиреневое платье, которое ему понравилось сразу. Оно пригодится Синтии для воскресных выходов с его матерью, которая любила выбираться в музеи и картинные галереи.

Беннет хотел произнести какой-нибудь комплимент, но так и остался сидеть с открытым ртом. Она выглядела изумительно. Беннет застыл на месте, пожирая ее глазами. Ее красота была чиста и невинна, в ней не было свойственного обольстительным красавицам жеманства и показной уверенности в своей неотразимости. Беннет потер лоб. Может, ему это только кажется?

Перед ним стояла настоящая красавица, элегантная и чертовски сексуальная в платье, туго обтягивающем грудь и ниспадающем до колен. Он скользнул взглядом по прелестным плечам и изумился еще больше.

Перед тем как выйти из примерочной, Синтия подняла волосы вверх, заколола их сзади и оставила несколько прядей на висках. Теперь ее лицо и тонкая точеная шея были открытыми.

Глядя на Синтию, Беннет впервые заподозрил, что он в своем плане что-то не учел и что с Синтией будет не так все просто, как он себе представлял раньше.

Синди ждала, когда Беннет хоть что-нибудь скажет. Чем дольше он молчал и недоуменно смотрел на нее, вытаращив глаза, тем сильнее она нервничала.

«Наверняка ему не понравилось, – в отчаянии подумала Синди, – раз он никак не реагирует».

А Беннет в этот момент лихорадочно пытался подобрать подходящие слова.

С самого начала она говорила, что это платье не в ее стиле – слишком нарядное.

Черт возьми! Он сам настоял на том, чтобы она его примерила. По крайней мере, мог бы сказать, что был не прав, ошибся в выборе или еще что-нибудь в этом роде, злилась Синди.

В конце концов, почувствовав, что ее нервы не выдержат и она вот-вот заплачет, Синтия решила взять инициативу в свои руки.

– Бен, тебе нравится? – спросила она как можно беззаботнее.

– Меня зовут Беннет, – в который раз напомнил он. Ему не нравилось, что она сокращает его имя до простого «Бен». Сам он ее звал Синтия. – Э-э-э… да, очень мило.

«Очень мило?» Это дурацкое платье стоит три сотни, с учетом двадцатипятипроцентной скидки, а он говорит «очень мило», – подумала Синди. – Нечего было заходить в этот дорогущий магазин».

Она чувствовала себя неуверенно. Как она могла поддаться на его уговоры и оказаться в такой дурацкой ситуации?

1

Синди любила мечтать с детства.

Когда она была маленькой, мать часто говорила, снисходительно улыбаясь, что ее дочь или целыми днями сидит, уткнувшись в книгу, или витает в облаках, строя воздушные замки.

Синди не обижалась на мать, потому что та говорила правду.

При крещении ее назвали Синтией. Но она всегда считала, что для девчонки с холмов Западной Пенсильвании Синтия – слишком вычурное имя, и предпочитала, чтобы ее звали Синди. Ей казалось, что это звучит здорово, а может, она просто привыкла к тому, что все в округе только так и обращались к ней с самого ее рождения.

Среди местных жителей одни действительно не знали ее полного имени, другие его забыли, а третьим было абсолютно все равно, как ее зовут – Синтия или Синди. Так или иначе, но ее устраивало короткое Синди. Это имя вполне годилось для положения, которое она занимала в жизни, и нравилось людям, с которыми она общалась.

Осенью, когда листья на деревьях желтели и краснели и горы казались особенно красивыми, жизнь в ее краях становилась тяжелой. Труднее всего приходилось зимой, когда на холмы частенько обрушивался ледяной, ураганный ветер, налетавший с гор.

Естественно, были и такие, кто устроился совсем неплохо. Люди среднего достатка из пригородов или жители больших сельских общин могли купить себе теплые дома с современными удобствами. Но те, кто жил в горах или на далеких, маленьких фермах, или люди с холмов – все они, как и ее семья, вели ежедневную борьбу за выживание.

Однако Синди никогда не чувствовала себя несчастной и умудрялась находить в жизни отрадные моменты. Это ей удавалось во многом благодаря тому, что она была мечтательницей. И еще она любила читать. Когда очередная книга, любимого или неизвестного писателя, попадала к ней в руки, она проглатывала ее буквально в считанные часы. Среди страниц коротких и длинных романов она забывала обо всем на свете.

В жизни может случиться чудо, и счастье не такая уж несбыточная вещь, надо только иметь мечту. Сказки часто заканчиваются словами «…жили они долго и счастливо», и что же в этом плохого, рассуждала Синди.

Вообще-то в свои двадцать шесть она не была наивной и не ждала, что Прекрасный Принц примчится на белом «Ягуаре» и разбудит ее, спящую, трепетным поцелуем. Она по собственному опыту знала, что жизнь – это лотерея, в которой немногим удается выиграть.

Тем не менее Синди продолжала верить в счастье, глубокие чувства и вечную любовь. В ее жизни такой любви еще не было, и она мало встречала людей, которые бы прожили вместе жизнь и сохранили взаимную верность. Но она знала, что у ее родителей было именно так. Они не выставляли напоказ свои чувства, но ни у Синди, ни у соседей не возникало даже сомнения в том, что они глубоко и преданно любили друг друга.

Поэтому Синди ждала, что и на ее долю выпадет искренняя, глубокая и неувядаемая любовь.

Стояла середина лета.

Солнце еще не успело подняться, а Синди уже тихонько выскользнула из дома. Серое, предрассветное небо только-только заалело на востоке. Она остановилась на минутку и, закрыв глаза, глубоко вдохнула прохладный, насыщенный запахом хвои, бодрящий воздух.

Глядя на быстро встающее над горизонтом солнце, Синди решила, что днем будет жарко, так же как и вчера, и позавчера… Изнуряющая жара стояла всю последнюю неделю. Она еще раз обвела взглядом чистое, без единого облачка, небо. Дождя не ожидается, а значит, не будет спасения от адской жары, которая к полудню станет просто нестерпимой.

Синди перевела взгляд на серую крышу отцовской автозаправки, которая стояла неподалеку от дома. К ней было пристроено небольшое кафе, ее, Синди, хозяйство. Оба сооружения – что дом, что станция – уже давно нуждались в серьезном ремонте и выглядели не самым лучшим образом. Кафе построили в конце сороковых годов, дом, в котором они жили, был еще более старый.

Вспомнив слова из старой песенки о том, что нет ничего лучше, чем хороший обед в придорожном ресторанчике, Синди улыбнулась. Кому что нужно. Каждый мечтает о своем.

За свое заведение Синди ручалась: здесь кормили вкусно и недорого, она сама готовила. Именно от закусочной они и получали основной доход. Деньги невелики, но по крайней мере у нее была хоть какая-то работа.

Карл Свайер, ее отец, страдал болями в спине. У этой болезни было какое-то мудреное, труднопроизносимое название. Врачи разводили руками, а все лечение, которое они назначали, сводилось к рекомендации принимать обезболивающие препараты.

Отец уже сжился с этой болью и ни на что не жаловался. У Синди сердце обливалось кровью, когда она видела, с каким трудом ему дается каждый шаг. Поэтому она крутилась как могла: помогала отцу на автозаправке, управлялась в закусочной и успевала поддерживать чистоту и порядок в доме.

Это было нелегко, поскольку дом был довольно большой: три комнаты внизу и столько же наверху. Еще имелась ванная и кухня, которые когда-то пристроил к дому отец.

В крошечной ванной был также туалет, и часто, чтобы туда попасть, им приходилось дожидаться своей очереди. Однако Синди была благодарна отцу, что он все же нашел силы и завершил растянувшееся на годы строительство.

После внезапной смерти матери – это случилось за несколько месяцев до того, как Синди закончила школу, – в доме проживало пять человек. Кончина матери потрясла всех в их семье и изменила и жизнь Синди, и ее планы на будущее.

Школу Синди закончила успешно, и ей выделили стипендию для обучения в гуманитарном колледже. Но от колледжа пришлось отказаться, поскольку отцу было не справиться со всем хозяйством в одиночку. В тот день, когда ей вручили диплом об окончании школы, она горько плакала, простившись в душе со своими надеждами на получение хорошего образования и с мечтами о лучшей жизни.

Она любила книги больше всего на свете и мечтала работать в какой-нибудь большой университетской библиотеке. А вместо этого ей пришлось заняться воспитанием братьев и сестры. Обеды, помощь отцу на станции, стирка и уборка – сил на друзей-сверстников не хватало. У нее не было даже романтической первой любви. Ей только и оставалось читать по вечерам романы и переживать вместе с героями их радости и горести.

Одно время Синди хотелось завести собаку, чтобы та стала ей верным другом, но и с этим ничего не вышло: Синди боялась, что запустит дом.

Некоторые ее подруги уже вышли замуж, другие обзавелись ухажерами, а у нее в двадцать шесть лет в делах сердечных еще не было никакого опыта. Но это не очень-то ее и тревожило: просто она еще не встретила того единственного, которому бы могла отдать себя всю.

Она с содроганием вспоминала одного парня из школы, в которого когда-то была влюблена. Его звали Брюс Харт. Как-то раз, когда они остались одни, этот тип дал волю рукам и нахально полез к ней целоваться. После этого у нее пропало всякое желание знакомиться с парнями.

Года два назад все заботы по дому взяла на себя ее младшая сестра. До этого времени Синди не могла позволить себе даже передышки в тяжелой работе. К счастью, она была невероятно энергичной и никогда не впадала в уныние. Естественно, физически она выматывалась и даже часто просто валилась с ног от усталости, намаявшись за день, но это не сломило ее душевную силу.

В ее романтической душе всегда жила надежда, в будущее она смотрела с оптимизмом. Так ее учил отец. Это и помогало не падать духом в течение последних восьми лет. Не зная ни дня отдыха, Синди не жаловалась ни на усталость, ни на плохое настроение. А домашние чаще всего видели у нее мечтательное, чуть отрешенное выражение лица.

Воспитание детей – задача не из легких. Когда умерла мать, Джесс было десять, а братьям чуть больше. Они были подвижными и шаловливыми детьми и нуждались в любви и заботе. Синди проявила колоссальное терпение и мужество, чтобы поставить их на ноги.

Братья закончили школу и теперь служили в армии: Карл – младший, названный в честь отца, – в ВВС, а Дэвид – на флоте.

Без них управляться по дому стало гораздо легче, и Синди честно сказала об этом отцу и Джесс.

Она по-прежнему вставала рано, чтобы открыть кафе ровно в шесть часов. Сегодня Синди проснулась, когда брезжил рассвет. Теперь уже солнце поднялось и осветило все небо. Пора было стряхнуть с себя остатки сна и приниматься за работу.

Обычно к шести часам у дверей кафе кто-нибудь уже поджидал ее. До семи дела всегда шли бойко, посетителей приходило довольно много.

Все клиенты – местные жители, которые забегали к ней перед работой, чтобы перехватить яичницу с беконом и запить все это большой чашкой горячего кофе. Пока она готовила и обслуживала посетителей, всегда находился какой-нибудь остряк, отпускавший в ее адрес безобидные, иногда довольно откровенные замечания и шуточки. Она не оставалась в долгу и отвечала остряку тем же.

Поток людей к восьми утра иссякал. Так было и сегодня. Накормив завтраком последнего посетителя, Синди принялась за грязную работу: чистила решетку гриля, мыла тарелки и до блеска терла стойку и маленькие столики, разделенные невысокими перегородками.

Внутри кафе превратилось в настоящую парилку. Кончики волос, намокшие от пота, прилипли к влажному лбу и щекотали шею. Но в целом Синди была довольна: утренняя суматоха осталась позади. Она напевала что-то себе под нос, и жизнь не казалась ей такой уж плохой.

Беннет Гэнстер находился в отпуске. Он колесил по дорогам без определенной цели, не имея ни малейшего представления о том, куда и зачем едет. Сам он не хотел никакого отпуска, хотя прекрасно понимал, что перерыв в работе, пусть на короткое время, ему необходим. Особенно после всех тревог и нервного напряжения, которые ему пришлось испытать за последние восемь месяцев, прошедшие с тех пор, как его мать перенесла инфаркт. Врачи сказали, что самое страшное уже позади, но он все равно продолжал за нее волноваться.

Когда случилось это несчастье, он со всей ясностью осознал, что его мать, как и любой человек, тоже смертна. Беннет очень за нее испугался и тут же перевез к себе, считая, что только так может обеспечить ей необходимый уход. То, что Франциска Гэнстер согласилась перебраться к сыну, говорило о том, что она сама испытывала страх за свое здоровье.

Беннет давно смирился с упрямым характером матери. Но сейчас он не мог допустить, чтобы она оставалась в своем доме одна, лишь на попечении экономки, которая тоже была пожилым человеком, хотя и очень энергичным.

Беннет, являясь президентом компании, владеющей сетью современных книжных магазинов, был по горло занят делами. Однако он нашел время и лично проследил за переездом матери в огромный дом, который ему достался в наследство от бабки по отцовской линии.

Между ними начались трения сразу, как только мать устроилась и немного свыклась со своим новым жилищем. Ссылаясь на неминуемую скорую кончину, она целыми днями пилила Бена и жаловалась, что ей не хватает внуков.

Она не уставала твердить, что хочет дожить до того дня, когда ее единственный сын женится. Впервые Франциска заговорила об этом два года назад, когда ему исполнилось тридцать.

Тогда Беннет лишь посмеивался над матерью, которая недвусмысленно намекнула, что пора бы уж ему найти себе подходящую невесту и, не теряя времени, завести семью. Но он продолжал жить так, как ему нравилось. Беннет искренне не понимал, зачем себя связывать семейными узами, когда жизнь и так хороша. У него были женщины, но он не давал им никаких обещаний, а они и не настаивали.

После инфаркта Франциска набросилась на сына с удвоенной силой. Упреки в том, что он не хочет, чтобы его мать увидела и понянчила внуков, на него так и сыпались.

Беннету совсем не улыбалась такая перспектива. Наглядный пример – его друзья, те, которые уже были женаты. Их жены были просто очарование – настоящие красавицы. С некоторыми из них даже поболтать иногда было интересно!

Однако все они страдали одним общим и ужасным недостатком. Они пилили мужей за то, что те любят свою работу больше, чем семью, что домой их заманить невозможно.

Для Беннета слова «жена» и «змея» были синонимы. А кроме того, он совсем не хотел связывать свою жизнь с какой-нибудь одной женщиной. Вот мать и продолжала изводить его своими нападками.

Когда Франциска поняла, что ее мягкие увещевания не действуют, она развернула настоящую кампанию с целью женить сына как можно скорее.

Переезд к ним Луизы, младшей сестры матери, несколько облегчил участь Беннета, который ежедневно выслушивал бесконечные упреки. Луиза не только отвлекала Франциску от навязчивых мыслей о женитьбе сына, но и освободила племянника от многих обязанностей по уходу за матерью. Теперь он мог посвящать делам все свое время.

Но вот чего Беннет совсем не ожидал, так это того, что ему бесцеремонно прикажут покинуть дом, его собственный дом, и фактически насильно отправят отдохнуть и расслабиться. Он спорил, отнекивался и сопротивлялся как мог, но в конце концов махнул на все рукой и сдался.

– Давай-ка поезжай куда-нибудь, – приказным тоном сказала ему Луиза. – Развлекись, отдохни.

Беннет уставился на тетку в недоумении.

– Я не могу отдыхать и развлекаться, моя мать больна.

– Можешь, потому что тут буду я. Я и присмотрю за ней. – Луизе стало смешно от его неуклюжих попыток оказать ей сопротивление. – На время тебе надо забыть о работе.

– Да-да, мы хотим, чтобы ты поехал куда-нибудь и отдохнул в свое удовольствие. – Мать вмешалась в разговор, вторя словам сестры. – Бог мой, посмотри на себя, ты выглядишь хуже, чем я. – Она оглядела его критическим взглядом. – Послушайся совета Луизы и поезжай куда-нибудь, отвлекись от работы. Кто знает, вдруг встретишь какую-нибудь интересную девушку.

Беннет понял, что проиграл это сражение.

После нескольких дней бесцельной езды по холмистым дорогам Пенсильвании он изрядно вымотался и окончательно пришел к выводу, что худшего времяпрепровождения и представить трудно. Он страшно устал от безделья.

Естественно, он не познакомился с «интересной девушкой», как того хотела его мать. У него была одна подружка, с которой он всегда мог встретиться и расслабиться в ее обществе, например пойти с ней в какой-нибудь уютный ресторан и спокойно поужинать, а потом провести с ней ночь. Они встречались иногда в его городской квартире, иногда на ее территории.

У Дениз было красивое лицо и очень соблазнительная фигура. Беннету нравилось заниматься с ней сексом – в постели она была неутомима.

Между ними было полное взаимопонимание. Они оба прекрасно знали, что встречаются только для того, чтобы удовлетворить свои сексуальные потребности.

Дениз владела агентством. Она стремилась как можно быстрее сделать карьеру и добиться успеха в бизнесе. На этом этапе замужество никак не прельщало ее.

Беннет хотел взять Дениз с собой в отпуск, но несколько дней назад она уехала по делам своей фирмы на Западное побережье. Ему не оставалось ничего другого, как отправиться путешествовать в одиночку.

Открывающаяся перед ним красота родного штата не могла оставить его равнодушным. Он любовался яркой зеленью лугов и разноцветными лоскутами фермерских полей. Однако вскоре ему порядком надоела бесконечная серая полоса шоссе, как и кофе, который подавали в придорожных ресторанчиках. Помимо этого Беннет чувствовал сексуальное напряжение.

Не один раз у него была возможность переспать с какой-нибудь случайной красоткой. Почти в каждом ресторанчике, мотеле или гостинице, где ему приходилось останавливаться, он ловил на себе заинтересованные взгляды женщин.

Беннет никогда не заводил случайные связи. И не только потому, что опасался за свое здоровье, хотя и это было важно. Его мало интересовали непродолжительные интимные отношения. Это было не в его вкусе. Поэтому все возрастающее раздражение усиливалось и сексуальной неудовлетворенностью.

Он ругал себя за то, что вовремя не додумался заказать билет на ближайший самолет до Калифорнии и не полетел к Дениз. Вместо того чтобы бесцельно колесить по дорогам Пенсильвании, он бы сейчас весело проводил с ней время. Почему он не сделал этого? Не найдя ответа на вопрос, Беннет расстроился еще больше.

После нескольких дней тягостных размышлений он находился в отвратительном расположении духа.

«И это называется отдых?» – с издевкой спрашивал себя Беннет.

Тяжело вздохнув, он бросил взгляд на приборную панель. Бензина в баке почти не осталось. Как это могло случиться? Беннет нахмурился. Он привык, чтобы горючего всегда было не меньше половины бака.

Дорога петляла среди холмов. Совсем недавно он оставил позади несколько одиноко стоящих домов, но, похоже, заправки там не было и в помине. Беннет продолжал ехать вперед. Неожиданно за поворотом он заметил какие-то постройки, отдаленно напоминающие заправочную станцию.

При ближайшем рассмотрении станция не стала выглядеть лучше, как, впрочем, и пристроенное к ней кафе. Эта картина напомнила Беннету сцены из боевиков тридцатых годов.

При других обстоятельствах Беннет бы здесь даже не притормозил. Он проехал бы мимо в поисках чего-то более приличного. Но сейчас выбирать было не из чего. Вряд ли где-нибудь поблизости отыщется другая автозаправка, решил он.

Тяжело вздохнув, Беннет подрулил к одной из двух допотопных бензоколонок и остановил машину. Выйдя из автомобиля, он неторопливо осмотрелся. Место ему не понравилось, и он тут же мысленно окрестил его паршивым захолустьем.

Он было направился к дверям автомастерской, но оттуда ему навстречу вышел мужчина. Он выглядел не лучше, чем сама станция. Его плечи были опущены, будто он нес какую-то непомерно тяжелую ношу. Весь его вид выражал крайнюю степень усталости, казалось, в жизни ему крепко досталось.

– Доброе утро, – поздоровался мужчина, шаркающей походкой направляясь к колонке. – Жаркий будет денек, – прищурившись, он посмотрел на Беннета. Его добрая улыбка и чистые, светло-голубые глаза совсем не вязались с тем первым впечатлением, которое он произвел на Беннета, доказав этим лишний раз, что внешность бывает обманчива. – Вам заправить машину или вы хотите спросить, как проехать?

– Залейте полный бак, – попросил Беннет.

Старик кивнул и, шаркая, пошел к машине.

Он вставил шланг в бак и начал перекачивать бензин вручную. Старик с трудом справлялся с этой тяжелой работой, и Беннету невольно стало жаль его.

– Куда вы направляетесь? – поинтересовался мужчина.

– Собственно говоря, никуда.

– Тогда считайте, что вы уже приехали. – Он улыбнулся. – Попали именно в никуда.

Кивнув, Беннет расплатился за бензин и с некоторым подозрением покосился в сторону закусочной.

– Не бойтесь, вас там не отравят, – произнес мужчина, словно прочитав его мысли. Он говорил, лениво растягивая слова.

– Я отгоню машину на площадку, – сказал Беннет. Но прежде, чем он успел подойти к машине, мужчина его остановил.

– Можете оставить ее прямо здесь. – Он криво усмехнулся. – Тут есть еще одна колонка, да к тому же, я думаю, что в это время больше никто не появится.

Беннет кивнул в ответ и, пробормотав какие-то слова благодарности, направился к дверям закусочной. Он очень надеялся, что мужчина был прав, и еда окажется сносной.

Синди заметила, что к заправке подъехала машина и остановилась у одной из колонок. Как ей показалось, шикарный автомобиль был совсем новенький. Она стала перебирать в уме, кто же из соседей недавно купил машину. Таковых набралось ничтожно мало. Большинство их знакомых разъезжали на старых, видавших виды грузовиках. Новых машин в округе ни у кого вообще не было.

Темно-серый автомобиль ослепительно сверкал в лучах полуденного солнца. Нет, это был не «Ягуар», но, на ее взгляд, он был ничуть не хуже.

Она все еще ломала голову, кто бы это мог приехать, когда дверца машины распахнулась и из нее выбрался незнакомый молодой мужчина, как ей показалось, довольно привлекательный.

Синди замерла на мгновение, зажав в руке солонку, которую только что наполнила солью. От нее не укрылось, с каким презрением он осматривал их хозяйство. Тем временем незнакомец пожал плечами и неторопливо направился к ее отцу, вышедшему из дверей заправки.

У него были мягкие движения и пружинистая походка, но ей совсем не понравилась его высокомерная, пренебрежительная улыбка, появившаяся на его лице, когда он поздоровался с ее отцом.

«Какого черта? Что он о себе возомнил?» – разозлилась Синди. Ее глаза сузились от гнева, когда она увидела, что отец, видимо в ответ, кивнул незнакомцу и неуклюже побрел к машине, стоявшей у колонки. Но что это? Она с удивлением заметила, как во взгляде мужчины промелькнуло сочувствие и смягчились его суровые черты, когда он увидел, что отец с трудом справляется с работой. Может, ей просто показалось? Да, похоже, она действительно ошиблась. Вот на его лице вновь появилась кислая мина, стоило ему взглянуть на кафе.

Он явно раздумывал, стоит ему туда заходить или нет. А на губах играла презрительная ухмылка. Затем он едва заметно пожал плечами и направился к кафе.

Синди ожесточенно терла и без того сверкавшую чистотой поверхность стойки, когда он резким движением распахнул двери и вошел. Только когда дверь, затянутая мелкой сеткой для защиты от комаров, захлопнулась, Синди решила оторваться от своей работы.

– Тут что, нет кондиционера? – неприятно резким тоном разочарованно спросил незнакомец.

– И вам тоже здравствуйте, – насмешливо произнесла Синди. – Зачем спрашивать, если и так понятно.

Он встретился с Синди взглядом. Она должна была признать, что у него красивые темно-карие глаза.

– Вы хотите сказать, что раз у вас установлена дверь с противомоскитной сеткой, то естественно, кондиционер здесь ни к чему, я угадал?

– Да, верно подмечено. – Синди постаралась, чтобы ее ответ прозвучал достаточно приветливо.

Беннет нахмурился, и в его взгляде, как показалось девушке, вновь мелькнуло презрение.

Отложив в сторону тряпку, которой она все еще машинально продолжала протирать стойку, Синди выпрямилась во весь рост и посмотрела ему прямо в глаза.

– Что-нибудь закажете? – с вызовом спросила она.

2

– Для ленча, пожалуй, будет рановато, – неопределенно ответил Беннет, внимательно изучая стоящую перед ним девушку, при этом взгляд его невольно задержался на красивой линии ее губ.

Внутри кафе было нестерпимо жарко и душно. Лицо Синди раскраснелось, на лбу выступила испарина, а влажные волосы растрепались. Синди собрала их сзади в конский хвост, но отдельные мокрые пряди выбились и прилипли золотистыми змейками к щекам и шее.

Беннету она показалась привлекательной, хотя и слишком худой. Конечно, с томной красавицей Дениз ее и сравнивать нельзя было, зато сколько же в ней юного очарования! Явно выше Дениз, стройная, с безупречно правильными чертами лица. Чуть припухлые губки были красивы и соблазнительны. Зеленые глаза, в которых на солнце загорались золотые искорки, смотрели на Беннета с настороженным любопытством. Девушка держалась естественно и с достоинством.

Одним словом, она была хороша собой.

– Мне все равно, – Синди пожала плечами, – если хотите пообедать – я приготовлю вам обед.

«Очень любезно с ее стороны, – подумал Беннет. – А собственно говоря, почему бы ей и не выполнить заказ клиента? Ведь это ее работа. Кроме того, пострадает-то мой, а не ее желудок».

– Может, чизбургер?

– Сойдет и чизбургер. Многие сельские жители довольно часто на завтрак едят мясо.

Синди улыбнулась, показав ряд ровных, белоснежных зубов.

Тем временем Беннет продолжал:

– К тому же еще неизвестно, где выше содержание холестерина: в чизбургере или беконе. – В его животе заурчало – то ли от голода, то ли в знак протеста против жирной пищи. Для самоуспокоения Беннет решил, что это от голода, и кивнул: – Да-да, чизбургер, а еще зеленый салат и помидоры… – он кинул на Синди быстрый взгляд, – если они у вас найдутся.

– Найдутся. – Синди премило ему улыбнулась, однако ее голос звучал сдержанно. – На гарнир могу предложить жареный картофель.

На лице Беннета появилась ответная улыбка и, будто извиняясь, он произнес:

– Да, пожалуйста.

Синди приняла заказ Беннета и жестом указала на пиджак:

– Можете его снять. – Она рукой откинула со лба спутавшиеся пряди волос и продолжила: – У нас ужасно жарко.

– Вы правы. – Он снял пиджак. В его автомобиле с кондиционером всегда было прохладно, и в шерстяном пиджаке он чувствовал себя вполне комфортно. – Как вы можете работать в такой парилке? – Он недоуменно покачал головой. Затем встал и повесил пиджак на коротенький крючок, торчавший из стены рядом с входной дверью.

– Просто привыкла. – Она уже было направилась к холодильнику, чтобы достать мясо, но остановилась и с усмешкой заметила: – Отец говорит, что можно привыкнуть ко всему, даже к петле, если повисеть в ней подольше. – Она достала мясо и положила его на жаровню. – Вам куда подать?

Беннет, все еще находившийся под тягостным впечатлением, которое на него произвело отнюдь не жизнерадостное высказывание ее отца относительно петли, не сразу понял ее вопрос.

– Что?

– Куда вам подать заказ? Сядете за стойку или будете есть за столиком?

– Понятно. – Посмотрев на столики, Беннет пожал плечами. – Поставьте на стойку. – Он уселся на высокий стул, единственный из всех, сиденье которого было без царапин и порезов. Он придирчиво осмотрел стекло стойки и с облегчением вздохнул, отметив повсюду безукоризненную чистоту. Его глаза округлились от удивления, когда он увидел миксер для взбивания молочных коктейлей. Он показался ему таким же древним, как и сама закусочная. – А эта штуковина работает? – Он недоверчиво посмотрел на Синди.

Девушка смущенно переспросила:

– Какая штуковина?

– Я говорю о миксере для молочных коктейлей.

Беннет настолько привык к густым йогуртам, которые надо есть ложкой, что уже забыл, когда последний раз потягивал через соломинку настоящий молочный коктейль. Он даже ощутил во рту мягкий вкус молока, взбитого со сливочным мороженым. Сейчас такие коктейли стали большой редкостью, их уже практически нигде вам не приготовят.

– Естественно, работает, – возмутилась Синди. – Зачем он бы тут стоял, если бы не работал? – Она посмотрела на него изучающим взглядом и, убедившись, что он над ней не подшучивает, улыбнулась. – Этот миксер творит чудеса. Хотите попробовать?

– С удовольствием. – Беннет улыбнулся ей в ответ.

– С сиропом?

– О да! – скорчив смешную рожицу, он облизнулся.

Синди рассмеялась.

Смех был мягкий, мелодичный, и Беннет рассмеялся вместе с ней, чувствуя, как напряжение, тяготившее его последний месяц, постепенно ослабевает.

Он с удовольствием наблюдал за умелыми движениями девушки. Пока мясо жарилось, Синди поставила на стойку тарелку с зеленым салатом, тонко нарезанными помидорами и маринованными огурчиками, рядом – маленький пакетик с майонезом. Затем она слегка подрумянила булочку, разрезанную пополам. После этого Синди бросила на мясо ломтик сыра, чтобы он расплавился. В это же время она успела взбить коктейль.

– Извините, я не спросила – вы любите мясо с кровью или… – Синди быстро расставляла перед Беннетом тарелки. – Я его тщательно прожарила. Думаю, что так в любом случае лучше. Последнее время стоит такая жара, а повсюду только и говорят, что об отравлениях.

Жуя листья салата и выдавливая на чизбургер майонез, Беннет лишь смог кивнуть ей в ответ. Он впился зубами в сандвич и, отхватив изрядный кусок, принялся с наслаждением жевать. Проглотив его, он закрыл глаза и тихо произнес:

– Божественно. Самый вкусный чизбургер, который я когда-либо ел.

– Спасибо. – Синди рассмеялась, и ее щеки зарделись от комплимента. – Я рада, что вам понравилось.

Беннет улыбнулся, внезапно поняв, что девушка, стоящая перед ним, ему нравится. С ярким румянцем на щеках, сверкающими искорками в глазах и милой улыбкой, она была необычайно привлекательна.

– Вам спасибо. Просто великолепно, мисс… миссис?…

– Мисс Свайер. Синтия Свайер, – усмехнулась девушка. – Соседи меня зовут просто Синди.

Наклонившись над стойкой, Беннет протянул ей руку и представился:

– Беннет Гэнстер. – Ему было приятно чувствовать, как в ладонь легла ее маленькая мягкая рука. – Мне больше нравится Синтия. – Тут он удивился, поскольку не ожидал, что ее рукопожатие окажется столь крепким.

Синди улыбнулась в ответ.

– А мне больше нравится Бен.

– Никто меня так не зовет. – Он неодобрительно посмотрел на развеселившуюся девушку.

– Теперь будут, – беспечно ответила Синди и поинтересовалась: – Ну и как молочный коктейль, Бен? Тебе понравился?

Услышав, как Синди бесцеремонно обходится с его именем, Беннет стиснул зубы, но честно признался:

– Чудесно, последний раз я пробовал настоящий молочный коктейль давным-давно. Сейчас уже мало осталось кафе, где тебе могут приготовить настоящий молочный коктейль. Чаще предлагают фруктовый йогурт.

– А мы можем предложить только такой коктейль. Ведь живем-то на краю цивилизации, прогресс сюда пока еще не дошел. – Она улыбнулась. – Я думаю, мы тут отстаем от всего мира лет на тридцать.

– Прогресс имеет и негативную сторону.

– Да, я знаю. – Она вздохнула. – За все приходится платить.

– Мне кажется, бизнес тут не особо прибыльный, да? – Он спросил не из любопытства, а просто, чтобы поддержать разговор.

Синди усмехнулась и медленно обвела взглядом закусочную.

– Сейчас лето – время отпусков, весь народ разъехался. Сам видишь – ни одного посетителя.

Беннет кивнул.

– Это точно. Но твой бизнес должен процветать, здесь ведь рядом красивые горы, которые летом привлекают множество туристов. В чем же дело?

– В горы-то едет много народа, – она махнула рукой в сторону гор, – но все предпочитают заказывать тур в агентствах, им нравится останавливаться в комфортабельных гостиничных номерах, у них все заранее оплачено. Кроме того, основная дорога проходит в стороне от нас. А здесь нет для туристов никаких удобств: ни мотелей, ни гостиниц. Правда, иногда местные жители тоже выезжают в горы на выходные, но все необходимое они берут с собой. Очень редко у нас останавливается случайный проезжий.

– И с каждым годом вести бизнес становится все тяжелее, – заключил Беннет.

Синди грустно улыбнулась.

– Жизнь в наших краях всегда была тяжелой. Все, кого ни возьми, кое-как перебиваются, еле сводя концы с концами.

– Тогда почему бы не уехать отсюда? – Беннет не хотел обидеть Синди. Он просто поставил себя на ее место и подумал, что коснись его такая жизнь, то он бы уже давным-давно уехал.

– Тут наш дом, – ответила Синди. – Большинство местных не смогут устроиться на новом месте.

– Большинство? – быстро переспросил Беннет. – Ты тоже в их числе?

Синди грустно вздохнула.

– Я-то – нет, но пойми меня правильно, – поспешила добавить девушка, – я не чувствую себя несчастливой, просто… – Ее голос дрогнул, она опустила голову. – Ладно, оставим этот разговор. А что здесь делаешь ты? – с наигранной беззаботностью спросила Синди. – Едешь куда-нибудь по делам или путешествуешь просто так?

Беннет покачал головой, прожевывая очередной кусок.

– Я в отпуске.

Синди на него удивленно посмотрела.

– На отдыхе? В этом костюме?

Беннет хмыкнул. Ему это почему-то никогда не приходило в голову. Он привык так одеваться: костюм был для него повседневной одеждой. Он пожал плечами и ответил:

– Привычка.

– Надо же! – Она заразительно рассмеялась.

И Беннет присоединился к ней.

– Откуда ты едешь? – поинтересовалась Синди.

– Из Филадельфии.

Синди застыла на месте, услышав о Филадельфии. Казалось, что она очарована просто самим названием города. Ее глаза загорелись, в них появился жадный блеск.

Если на Синди произвело впечатление упоминание о Филадельфии, то Беннет был удивлен ее реакцией. А еще он подумал, что с этой девушкой ему интересно разговаривать.

«Должно быть, во всем виновато скучное однообразие дороги, я устал от одиночества, и мне хочется с кем-нибудь поговорить, просто перекинуться парой слов».

– А твой офис находится в одном из таких высоких стеклянных зданий?

Она так непосредственно спросила, что его позабавили, даже умилили ее слова. Ему не хотелось разочаровывать Синтию, которая во все глаза взволнованно смотрела на него, но обманывать он ее не стал.

– Нет. – Беннет покачал головой. Заметив, что Синтия расстроилась, и он огорчился. – Мой офис находится на втором этаже в здании моего основного магазина. У меня сеть книжных магазинов.

Как только она услышала про книжные магазины, ее глаза вновь загорелись.

– Ты продаешь книги?! – воскликнула Синди. – И у тебя есть собственный магазин? – В ее голосе слышалось недоверие, смешанное с уважением.

– Да. – Ему хотелось расхохотаться, глядя на ее благоговейное и восторженное лицо. – Ты любишь читать?

– Нет. – Она покачала головой. Длинный хвост золотистых волос взметнулся и лег ей на плечо. – Просто обожаю. Я люблю книги и книжные магазины, – взволнованно произнесла она. – Ты владеешь целой сетью магазинов, да?

– Да, но она совсем маленькая: у меня шесть магазинов, разбросанных в юго-восточных округах Пенсильвании, – пояснил Беннет.

– Шесть магазинов? Можно подумать, что это мало, – рассмеялась Синди. – Мне бы не хватило и месяца, чтобы их обойти и внимательно изучить. – Она грустно вздохнула. – Я не так часто бываю в книжных магазинах. В Хиллсборо, ближайшем городке, что в девяносто милях отсюда, есть один маленький магазинчик. Моя сестра работает в Хиллсборо, и иногда я ее прошу покупать мне книги. Но она совсем в них не разбирается, ее не интересует ничего, кроме книг по кулинарии. Вообще там продаются как новые, так и букинистические книги, подержанных, по правде говоря, больше.

Беннет нахмурился. Он вспомнил, что букинистические магазины, появившиеся в свое время в Филадельфии, как грибы после дождя, грозили серьезно подорвать его бизнес.

Заметив, что Синтия удивленно на него смотрит, он улыбнулся и спросил:

– Извини, но я не понял, почему ты редко бываешь в магазине в Хиллсборо. В наши дни для большинства людей девяносто миль – не расстояние. Ты могла бы сама туда выбираться, а не полагаться в выборе книг на вкус сестры.

– Для многих людей скорее всего да, – отрезала Синди, – но не для моей семьи. Вы не поверите, но бензин тоже стоит денег.

На первый взгляд ее слова могли показаться полной нелепицей. У ее отца была своя заправочная станция. Беннет не смог удержаться и расплылся в улыбке, но спустя мгновение понял, что она говорила вполне серьезно. Он не заметил никакой наигранности или фальши в ее голосе.

– Да-да, теперь мне все ясно, – смущенно пробормотал Беннет, опустив голову.

На самом деле он очень смутно понимал, о чем идет речь. Его представления о том, что есть люди, которые живут в нужде или на грани нищеты, были весьма расплывчатыми. Он понятия не имел о том, что такое нужда и как люди оказываются на улице.

Сам он никогда ни в чем не испытывал недостатка. Хотя его семья не относилась к категории очень богатых людей, но все же занимала более высокое положение, чем семьи среднего достатка.

Почувствовав, что попал впросак, он не знал, как вести себя дальше. Синди же, напротив, ясно представляла, о чем идет речь. Но заметив, что Беннет находится в замешательстве, она тактично перевела разговор на другую тему.

– Когда я училась в школе, то мечтала о том, что моя жизнь пройдет среди книг.

– Тебе хотелось работать в книжном магазине? – Беннет облегченно рассмеялся.

– Нет, конечно. – Она тоже засмеялась. – Я мечтала работать в библиотеке. Больше всего мне хотелось устроиться в библиотеку какого-нибудь университета.

Беннет наморщил лоб и недоуменным взглядом окинул закусочную. Если она окончила колледж, то почему, в таком случае, торчит в этой дыре?

– У меня нет специального образования, к сожалению, – словно угадав его мысли, продолжила Синди.

– А в чем причина? Ведь государство дает студентам льготные ссуды. Надо было воспользоваться такой возможностью.

– Да, я знаю, но студенческое пособие мне было ни к чему – я закончила школу с отличием, мне выделили специальную стипендию для обучения в колледже.

– Тогда я ничего не понимаю… – начал Беннет.

– В тот год, когда я заканчивала школу, умерла мама. – Синди пустилась в объяснения. – В конце зимы она заболела гриппом. – Синди проглотила комок в горле и монотонным голосом продолжила: – Она долго болела – до середины марта. Потом началось осложнение… грипп перешел в воспаление легких. Мама очень ослабла и почти не сопротивлялась болезни. Она умерла.

– Прости меня, пожалуйста! – Извинение прозвучало несколько неуместно, но Беннет просто не знал, что еще сказать в такой ситуации.

– Ничего, – бесцветным голосом ответила Синди.

– Но ты все равно должна была учиться дальше в университете или колледже, – возразил Беннет.

– Нет. – Ее голос был по-прежнему спокоен, но глаза стали грустными, – я не могла. Отец меня долго уговаривал, даже настаивал, чтобы я училась. Но я знала, что не вправе сделать это, и не изменила принятого решения.

Беннет нахмурился.

– После смерти мамы нас осталось четверо. Я – старшая, – начала объяснять Синди. – Самая младшая – сестренка. Ей тогда было десять лет, а двум братьям – двенадцать и тринадцать. Может, ты заметил, у отца больная спина. – После небольшой паузы она встряхнула головой и добавила: – Нет, я просто не могла оставить его одного с тремя детьми.

Она не вдавалась в подробности, да в этом не было особой необходимости. Беннет и так все понял. Отказавшись от возможности получить образование, пожертвовав своим будущим, Синтия помогла сохраниться семье. Он подумал, что события могли развиваться по-другому. Что было бы, выйди она замуж за кого-нибудь из местных? У нее появилась бы своя семья, дети. Она бы работала от зари до зари, едва сводя концы с концами, чтобы прокормить семью. Ее надежды и мечты все больше и больше оказывались бы погребенными под ежедневными заботами о хлебе насущном.

Представив столь грустную картину, Беннет помрачнел. И рассердился на себя. Ему стало стыдно: он-то думал, что заботы других людей не идут ни в какое сравнение с его проблемами. Но оказывается, что на фоне других он просто счастливчик. Хотя его мать перенесла инфаркт, но, слава Богу, осталась жива. Из-за ее болезни ему не пришлось оставить свой бизнес, и дела по-прежнему идут неплохо.

– Да-да, конечно, нельзя было бросить их. – Беннет с ней согласился. Под пристальным взглядом Синтии он чувствовал себя неуютно. – Итак, на тебе держится весь дом: ты и дочь, и сестра, и мать. Кроме того, еще и шеф-повар, и посудомойка, – он посмотрел в сторону кухни.

Лицо Синди внезапно осветилось приятной, доброй улыбкой.

– Конечно. Звучит впечатляюще, правда?

– Да уж. – Беннет улыбнулся, хотя в действительности все это казалось ему просто ужасным. – А твой отец? Может, стоит попробовать какое-нибудь лечение?

– Пробовали, но ему помогают только сильные болеутоляющие средства. А они стоят дорого.

– То есть вам они не по карману.

Синди плотно сжала губы и вызывающе посмотрела на Беннета.

– Почему же? Я могу себе позволить купить отцу лекарство. Я, да и не только я, но и сестра и братья – все мы готовы помочь отцу. Мы можем положить его и в клинику, но он и слышать об этом не хочет. – Синди задумалась, глаза ее подозрительно заблестели. – Только сейчас уже поздно об этом говорить.

Беннет не понял ее последних слов, поэтому он не удержался и спросил:

– А почему, собственно?

– У этой болезни есть одна особенность: боль со временем может сама по себе пройти, но последствия останутся на всю жизнь. – Синди часто заморгала. – Его позвоночник так и останется искривленным, и с годами отец будет все больше горбиться. Чем тут поможешь?

– Ужасно. – Беннет не нашел, что еще можно сказать в такой ситуации.

– Да, это ужасно, – кивнула Синди, а затем бодрым голосом продолжила: – Отец неисправимый оптимист: он шутя относится к своей болезни и не обращает на нее внимания.

Беннет покачал головой: «Того, кто считает, что ко всему можно привыкнуть, даже к петле, если висеть в ней долго, нельзя назвать оптимистом. Слишком много черного юмора, которым он, наверное, прикрывает свое отчаяние».

Но как светились глаза ее отца, когда он разговаривал с ним! Синтия все же права: если бы этот человек не был оптимистом, не верил в жизнь, то просто опустил бы руки и не смог работать.

Беннет вспомнил, что тот, несмотря на сгорбленную спину и больной позвоночник, был высоким человеком. Молодой, здоровый и тоже высокий Беннет уступал ему в росте.

– Не хочешь еще кофе? Что-нибудь на десерт? – Звонкий голос Синди вывел Беннета из задумчивости. – Моя сестра напекла пирожков с черникой, а они у нее удаются на славу.

– Нет, спасибо, – отказался Беннет. Он допил молочный коктейль. Мысль об отце Синтии не давала ему покоя. Он любил во всем ясность и считал, что с первого взгляда может составить о человеке верное представление. Кажется, сегодня он впервые ошибся: ее отец – мужественный человек, а черный юмор ему просто помогает бороться с тяжелой болезнью.

Наблюдая за тем, как Синтия убирает со стойки пустые тарелки, Беннет подумал, что по характеру она точная копия своего отца. Она не унывает, выглядит веселой и жизнерадостной.

Беннет потер лоб. «Самое странное – то, что я почему-то вообще думаю об этом. Их жизнь меня не интересует. Наверняка мы больше никогда не встретимся».

3

«Наверное, мы больше никогда не встретимся», – убирая со стойки посуду, Синди отрешенно наблюдала, как темно-серая машина Беннета выезжает на дорогу. Она грустно вздохнула.

«А какая, собственно, разница, встретимся мы или нет? Он – случайный посетитель, который проезжал мимо, – подумала Синди. – Самонадеянности у него на десятерых. Но когда он шутил и смеялся, то становился обычным человеком. Видно было, что он не зазнайка».

Да, Бен ей понравился. Он был не только симпатичным, но и интересным.

Если честно, то Беннет Гэнстер был первым мужчиной, по которому она грустно вздохнула, когда тот уехал.

«Корабли уходят в ночь…» – подумала Синди и улыбнулась.

– Синди, тебе надо поменьше читать, – громко сказала она себе. – У тебя голова забита всякими глупостями.

Рассмеявшись, она отправилась мыть посуду, оставшуюся после отплытия «корабля».

Но до конца дня Бен не шел у нее из головы. Она вспоминала его улыбку и громкий смех, взгляд темных глаз и отливающие золотом волнистые волосы. Ей нравилась его спортивная, стройная фигура, неторопливая походка, мягкие движения.

Раньше Синди не обращала внимания на руки мужчин. У местных парней, основных посетителей кафе, руки были грубые, задубевшие от тяжелого труда – нормальные руки работяг. У Бена руки были ухоженные, но чувствовалось, что они сильные и крепкие.

Она подумала, какое, должно быть, удовольствие – очутиться в его объятиях, ощутить бережное, ласкающее прикосновение его ладоней.

«Женские мечты, иллюзия, да просто бред», – оборвала она свои фантазии, пообещав себе, что больше не будет о нем думать.

Обычно она закрывала кафе в шесть, но последнего посетителя удавалось выпроводить только к половине седьмого.

– Привет, – бросила ей Джесс, войдя на кухню через заднюю дверь. – Ты чем-то расстроена?

– Да нет, просто устала. – Синди смахнула рукой со лба капельки пота и тяжело опустилась на стул.

Не тратя времени даром, Джесс подошла к столу и начала раскатывать деревянной скалкой тесто.

– Ты выглядишь не лучше, – сказала Синди, глядя на ее лицо, раскрасневшееся от жары. – Какие пирожки ты хочешь испечь сегодня?

– Яблочные, – ответила Джесс, продолжая раскатывать тесто. Наконец она выпрямилась и отложила скалку. – Я подумала, что нам следует разнообразить меню и предлагать посетителям более широкий ассортимент блюд.

– Господи, где ты набралась таких слов? Наши посетители сметут в одно мгновение все, что ты сделаешь, – усмехнулась Синди, – если, конечно, отец не доберется до них первым.

Джесс рассмеялась.

– Он уже честно предупредил меня, что все съест сам. Говорит, что я пеку не хуже, чем мама.

– Он прав, – согласилась Синди. – Ты прекрасно готовишь.

Джесс благодарно улыбнулась.

– Спасибо, Синди.

– Не стоит, ты действительно здорово печешь пироги.

Странная вещь – Синди с удовольствием занималась стряпней, но не считала, что этим можно гордиться. Джесс тоже любила готовить, особенно возиться с тестом, но при этом была уверена в том, что делает важное дело. У нее получались бесподобные пирожные и булочки. И тем не менее она наотрез отказалась от предложения Синди взять управление закусочной в свои руки. Вероятно, посчитала, что с ее стороны это будет нечестно, ведь Синди старшая сестра. Она была вполне довольна тем, что «совершенствовалась в кулинарном мастерстве выпечки тающего во рту десерта для дома и посетителей закусочной».

– Джесс, как дела в магазине? Много работы?

С прошлого Рождества Джесс устроилась в маленький магазинчик в Хиллсборо, в городке, который Синди упомянула в разговоре с Беннетом. Пять дней в неделю она ездила туда на работу, наматывая на спидометре по девяносто миль в один конец. Отец ей давал свой видавший виды джип, который они прозвали «старым пылесосом».

– Нет. – Джесс покачала головой. – Середина лета, полное затишье. Мистер Адамс сказал, что торговля оживится не раньше осени.

Тридцатилетний Джеффри Адамс был единственным сыном старика Адамса. Он унаследовал и продолжил дело, начатое в городке еще его дедом. В последнее время сестра довольно часто упоминала в разговоре Джеффри. Синди считала, что он привлекательный, симпатичный парень.

– Мне кажется, ты от него без ума? – не удержалась Синди.

– Что? – Джесс смущенно покраснела. Опомнившись, она чересчур энергично запротестовала: – Скажешь тоже… Вот еще! Он гораздо старше меня – на целых тринадцать лет. И… и…

– И что же? – настаивала Синди. Ее позабавило замешательство Джесс.

– Короче, он… он… – В голосе Джесс послышалось отчаяние. – Он занимает другое положение, более высокое. Я для него… я ему не подхожу.

– Ну-ка, подожди, – возмутившись, Синди поспешила ее остановить. – Не смей унижать себя. Ты – красивая девушка, просто красавица. О такой мечтает любой парень. Никогда не забывай об этом.

– Наверное, после школы мне надо было пойти в колледж.

– Зачем это? – Синди удивленно заморгала, не поняв, почему сестра так внезапно перескочила с одного на другое. – С чего это вдруг ты так решила? Ты только сейчас поняла, что тебе надо было продолжать учиться, а не устраиваться на работу? – Синди нахмурилась. – Не понимаю, почему тебе это пришло в голову? Ты ведь не хотела поступать в колледж, ты даже отказалась от кулинарных курсов. Помнишь? Хотя тебе все советовали учиться дальше. Ты ведь сама выбрала вместо учебы работу. Честно, Джесс, я тебя не понимаю. Ты мне говорила, что в магазине тебе нравится, там ты общаешься со многими людьми, тебе интересно. Так чего же ты сейчас заговорила о колледже?

– Ну, я много думала, и мне кажется, что, наверное, мне стоит подучиться чему-нибудь, чтобы можно было иной раз блеснуть какими-нибудь знаниями, – тяжело вздохнув, поникшим голосом ответила Джесс.

Услышав горестный вздох сестры, Синди почувствовала в груди щемящую боль. От природы спокойная и терпеливая, Синди на этот раз разозлилась и вышла из себя. Она вскочила со стула, глаза ее зло засверкали.

– Подучиться? Чему? Что происходит? Где твоя гордость, чувство собственного достоинства? – она яростно набросилась на Джесс. Не дожидаясь ответа, продолжила: – Я так понимаю, что тебе все это надо лишь за тем, чтобы кого-то покорить?

Джесс понурила голову и пробормотала:

– Я… мне казалось, что так будет лучше.

– Ну и дела. – Синди фыркнула. – Джесс, разреши мне кое-что сказать. – Она обошла стол, приблизилась к сестре и, взяв ее за подбородок, подняла голову, чтобы та смотрела ей прямо в глаза. – Мистер Джеффри Адамс ничем не лучше тебя. И мне, например, все равно, окончил он колледж или нет. Если он думает по-другому, значит он надутый болван и нисколечко тебя недостоин.

Встав подбоченясь, Синди пристально посмотрела в лицо Джесс, но та молчала.

На глазах Джесс заблестели слезы, и вскоре она разрыдалась, уткнувшись головой в плечо Синди.

«Черт бы побрал этого Джеффри», – вне себя от ярости подумала Синди, ругая его последними словами.

– Он тебя обидел? Может, сказал, что ты его недостойна? – злилась Синди.

– Нет-нет. – Джесс замотала головой. – Он… он, мне кажется, даже и не подозревает о моем существовании.

Синди в полной растерянности уставилась на сестру.

– Тогда из-за чего весь этот сыр-бор загорелся?

Джесс перестала плакать, но продолжала всхлипывать.

– Я подумала, что, может быть, если бы я пошла учиться в колледж, то тогда он обратил бы на меня внимание. Понимаешь?

«Прекрасно! Нашла о чем печалиться», – у Синди словно гора с плеч свалилась.

– Да-да, – тихо проговорила она. – Я-то думала, что он тебя оскорбил. Я была готова сию минуту отправиться в город и задать ему взбучку, чтобы проучить наглеца. Чувствую себя просто по-дурацки. – Повернувшись, она обошла вокруг стола и без сил упала на стул.

Джесс всхлипнула:

– Прости меня, это я виновата – не сумела правильно объяснить. Я, наверное, сгущаю краски, – нервничая, Джесс отщипнула кусочек теста, предназначенного для пирога.

– Да уж. – Синди с трудом сдерживалась, чтобы не рассмеяться.

– Эй, да ты просто смеешься надо мной! – обиженно надула губы Джесс, увидев, что сестра вот-вот расхохочется.

– Да разве я могу позволить себе… – Синди плотно сжала губы.

– Можешь, я знаю, – улыбнулась Джесс, позабыв обиду.

– Ты влюбилась в него?

– Наверное, нет. – Джесс покачала головой.

– Тогда перестань кромсать тесто, а то на пирог ничего не останется.

Джесс удивленно посмотрела на Синди, затем на стол, где лежало тесто, и всплеснула руками.

– Бог мой, я совсем забыла, что мне надо печь пироги!

Синди из последних сил боролась с душившим ее смехом. Но, увидев выражение ужаса на лице Джесс, она не удержалась и громко расхохоталась. Затем она вскочила со стула и бросилась обнимать сестру.

– Ну-ну, хорошая моя, – задыхаясь от смеха, выдавила из себя Синди. – Все в порядке. – Она выпустила из объятий сестру и ладонью вытерла с ее щек последние слезы.

– Я такая глупая, – пробормотала Джесс, недовольно глядя на искромсанное тесто.

– Не расстраивайся – это дело поправимое. – Синди поспешила ее успокоить. – Однако нам надо поторопиться. Скоро отец закроет автозаправку. Он надеется, что ты его ждешь с горячими пирожками. Уверена.

– Боже, ты права. – Джесс подняла к часам небесно-голубые глаза и затем перевела взгляд на Синди. – А вдруг мы не успеем? Приготовь пока для него что-нибудь на скорую руку.

Она бросилась к холодильнику, чтобы достать яблоки для начинки, затем метнулась к полкам за корицей и сахаром.

– Надо поторопиться. – Джесс улыбнулась, переводя дыхание.

– Чем я могу тебе помочь? – спросила Синди, наблюдая за тем, как Джесс ловко раскатывает тесто и выкладывает на него начинку.

– Лучше раскатывай тесто для следующей порции и… – начала было говорить Джесс, но затем проворно сунула Синди в руки миску с начинкой и попросила: – Нет, давай-ка выкладывай яблоки. Не обижайся, но тесто у тебя получается не очень – ты уж слишком усердно его раскатываешь.

Весело болтая, они быстро загрузили первый противень и поставили его в духовку. Они уже почти приготовили второй противень, когда на кухню вошел отец.

– Вечер добрый, девушки! – Это было его обычное приветствие.

– Привет, пап! – Они ответили хором, на секунду оторвавшись от дел, чтобы поздороваться с отцом.

У Синди сжалось сердце, когда она увидела, как отец, шаркая ногами, медленно прошел через кухню и, кряхтя, осторожно опустился на стул, на котором она недавно сидела. Что ни говори, но ее отец – мужественный человек. Она им гордилась.

Он шумно вздохнул и, предвкушая вкусное угощение, расплылся в довольной улыбке.

– Па, хочешь я налью тебе кофе? – Синди решила отвлечь его внимание.

– Без пирожков?

Девушки обменялись многозначительным взглядом.

– Па, пирожки будут готовы буквально через пару минут, – поспешила заверить отца Джесс.

Он недовольно посмотрел на них и пробурчал:

– Чем вы тут занимались все это время?

– Да так, болтали. – Синди небрежно махнула рукой. – Ты же знаешь – мы любим обо всем посплетничать.

В выцветших глазах отца зажглись лукавые искорки, он оживился и спросил:

– Ты рассказала Джесс о том парне, что заезжал к нам сегодня?

– О ком это вы говорите? – мгновенно встрепенулась любопытная Джесс. – Что за парень?

Синди едва удалось сдержаться, чтобы не чертыхнуться. Она ничего не собиралась рассказывать сестре о сегодняшнем посетителе.

– Да так, заезжал тут один… Он просто путешествует. – Синди надеялась, что Джесс отстанет от нее.

Однако не на ту напала. Глаза Джесс жадно загорелись, а щеки раскраснелись. Ей не терпелось узнать побольше о человеке, который останавливался сегодня на их заправке.

– Что значит – один? – возмутилась Джесс. – Кто он такой? Откуда приехал? Как выглядит? – потребовала она от сестры исчерпывающей информации.

Синди пожала плечами.

– Ну ладно, он выглядел… э… – нерешительно начала Синди, но отец ее перебил.

– Чего уж тут, говори прямо – симпатичный такой малый, в хорошем костюме и, похоже, в отличной физической форме.

– Да ну? – Джесс вопросительно смотрела на сестру горящими глазами.

– О, началось, – проговорила Синди, но отец опять не дал ей сказать ни слова.

– Но выглядит неприступно, суровый парень.

– Суровый? – озадаченно переспросила Джесс. – Как это?

– Не знаю. Понимаешь, он…

Чтобы прекратить этот разговор, который уже начал ее раздражать, Синди решила вмешаться:

– Он был такой… как бы тебе объяснить? – Она задумалась. – Ладный, высокомерный, уверенный в себе…

– О-о-о! Ладный, высокомерный, уверенный в себе. – Она, словно эхо, повторила слова сестры. – Как интересно! Как необычно!

– Ты так думаешь? – Синди неодобрительно покосилась на Джесс. – Он не произвел на меня впечатления. Неужели тебе интересны такие типы?

Однако она сама так думала и должна была признать, что ей еще не встречался более интересный и необычный мужчина, чем Бен Гэнстер.

К счастью для нее, раздался предупредительный сигнал духовки, возвещающий о том, что пирожки готовы, и отвлек внимание сестер и их отца от разговоров о Бене Гэнстере.

На несколько минут все разговоры смолкли. Синди и Джесс, работая слаженно, быстро достали из духовки противень с выпечкой, наполнявшей кухню соблазнительным ароматом, и затем быстро поставили в жарочный шкаф еще два противня. Вскоре отец, сидевший в терпеливом ожидании, получил долгожданные пирожки с яблоками и кружку дымящегося кофе.

Он набросился на угощение, а Джесс набросилась с новыми расспросами на Синди.

– Расскажи мне еще о нем, – умоляющим голосом попросила она сестру.

– О ком? – Синди сделала вид, что не понимает ее.

– Ты прекрасно знаешь о ком. – Бросив на сестру испепеляющий взгляд, Джесс принялась раскатывать оставшееся тесто. – О том самом незнакомце, что заезжал сегодня.

– Не знаю, что тебе еще сказать? – Синди неопределенно пожала плечами.

Джесс недоверчиво посмотрела на Синди.

– О чем он говорил, откуда приехал, куда направлялся. Пожалуйста, мне тоже интересно.

– Сказал, что просто путешествует, – с набитым ртом встрял в разговор отец. – Я его спросил, куда он едет, и парень ответил, что так – никуда. – Он прожевал кусок пирога и усмехнулся. – На что я сказал, что в таком случае он уже приехал: ведь наша заправка и есть это «никуда».

Джесс рассмеялась:

– Как всегда, ты попал в самую точку.

Синди улыбнулась. Их край действительно был захолустьем.

– Ну и откуда он приехал? – Джесс, сверкая глазами, быстро переводила взгляд с отца на сестру. – Вы что, даже это не спросили?

– Из Филадельфии. – Синди отвечала неохотно. Она знала, что Джесс не отвяжется, пока не вытянет из нее все. – Сказал, что из Филадельфии.

– О! – вздохнула Джесс. – Я бы с удовольствием съездила в Филадельфию.

Синди подумала, что Джесс с не меньшим удовольствием поехала бы в любой другой город, а не только в Филадельфию. Она воспользовалась моментом и постаралась перевести разговор на другую тему:

– У тебя был шанс оставить эту дыру и уехать в Филадельфию, если бы ты послушалась совета своего школьного руководителя.

– Да, я это знаю. – Джесс с беспечным видом пожала плечами, остановив взгляд на отце, который с блаженным видом уплетал за обе щеки пирожок.

– Так почему же ты этого не сделала? – Отец отодвинул от себя пустую тарелку и посмотрел на младшую дочь.

– Ну-у-у… – Она опять пожала плечами, – ты и так все знаешь.

– Конечно, знаю. – Он кивнул головой. – Но мне хочется, чтобы ты сама об этом мне сказала.

Синди устало опустилась на стул и уткнулась взглядом в старую фарфоровую кружку, стоящую перед ней на столе. Она знала, что сейчас Джесс изложит еще одну, очередную, версию о том, почему она не пошла в колледж.

В надежде, что отец оставит ее в покое, она уклончиво ответила:

– Ничего, теперь у меня есть приличная работа, и она мне нравится.

«Вот хитрая лиса», – подумала Синди.

– Это ты уже и раньше говорила, – со снисходительной улыбкой заметил отец. – Меня интересует другое: тебе нравится твоя работа или твой шеф?

Синди улыбнулась. Джесс, нервничая, машинально потянулась к тесту, чтобы отщипнуть кусочек.

– Ну хорошо, мне нравится мистер Адамс, – тихо призналась она, – но я и работу свою люблю.

– Охотно верю, – сказал отец. – А теперь я хочу задать тебе другой вопрос.

Синди мысленно аплодировала тактике отца, который расставлял силки для Джесс.

– Какой? – воскликнула Джесс.

– Скажи, работать в магазине тебе нравится так же, как, допустим, готовить еду, печь пироги. – Он кивнул на разделочный стол, где лежали тесто и оставшаяся начинка. После небольшой паузы он добавил: – Другими словами, считаешь ли ты, что нашла себе работу по душе на всю жизнь?

Несколько мгновений Джесс молчала. Она умоляюще посмотрела на Синди, прося поддержки.

Синди, в свою очередь, посмотрела на отца. Тот и не думал отступать и, улыбаясь, ждал ответа дочери.

Синди была в магазине у Джесс. Как-то раз она купила там себе футболку. Магазин ей не понравился.

Чувствуя на себе взгляд Джесс, она подняла глаза и пожала плечами.

Джесс колебалась еще несколько секунд, затем вздохнула и, посмотрев отцу в глаза, честно призналась:

– Нет.

– Тогда тебе надо было закончить кулинарные курсы, – категорично заявил отец.

– Но я не могла оставить вас одних – тебя и Синди, – воскликнула Джесс в свое оправдание.

Он перевел взгляд на Синди и недовольно пробурчал:

– В свое время то же самое говорила мне ты.

– Па, но в моем случае ситуация была совсем иной, – возразила Синди и кивнула на Джесс. – Они же были совсем маленькие. Ей еще и десяти лет тогда не исполнилось. Я не могла просто так взять и уехать, оставив на тебя одного заботу о детях, автозаправку, кафе. – Она, как заезженная пластинка, повторяла то же самое, что недавно говорила Бену Гэнстеру. – Нет, я не могла.

– Вот и я тоже не могу. – Джесс вскочила со стула.

– Джесс, ситуация изменилась. – Синди повернулась лицом к сестре. – Братья уже выросли. Мы – отец и я – теперь вполне справимся здесь одни. Я не понимаю, почему бы тебе не пойти на курсы.

– Но…

– Синди права, – отец ее перебил, – но я хочу сказать, что тебя это тоже касается. – Он посмотрел на Синди и кивнул в ее сторону. – Согласен, раньше я не имел возможности отправить тебя учиться. Но сейчас все изменилось. У меня еще есть силы, чтобы самому управляться здесь со всеми делами.

– Как? – в один голос вскричали девушки.

– Я могу найти кого-нибудь, кто будет помогать мне по хозяйству, – уклончиво ответил отец.

– Кого? – все так же хором спросили его дочери.

– Например, Эмили Дэвидсон.

Эмили Дэвидсон? Потеряв на мгновение дар речи, Синди в изумлении уставилась на отца. Ее потрясло не то, что отец заговорил об Эмили, а то, с какой уверенностью он назвал ее имя.

Эмили Дэвидсон и старик Уолтерс, ее отец, жили с ними по соседству, милю или что-то около того вверх по дороге в горы. Она была ровесницей матери Синди. Эмили рано вышла замуж и переехала в Хиллсборо вместе с мужем, который работал в какой-то строительной компании.

По слухам, дошедшим до Синди, много лет назад муж Эмили погиб, сорвавшись во время работы с крыши.

Детей у них не было. Эмили, не выдержав одиночества в чужом городе, продала все имущество, которое у нее осталось после смерти мужа, собрала свои пожитки и вернулась к отцу. Мать Эмили умерла, когда Синди была еще ребенком. Через несколько лет ее отца, старика Уолтерса, разбил паралич. С тех пор он был прикован к инвалидной коляске.

Синди жалела Эмили, которая была доброй порядочной женщиной. Она в одночасье лишилась мужа, собственного дома и планов на будущее, стала одинокой и никому не нужной.

Откровенное признание отца изумило Джесс не меньше, чем Синди. Она встала из-за стола и удивленно на него уставилась.

Синди первая пришла в себя от растерянности и обрела способность говорить.

– Эмили Дэвидсон? – переспросила она. – Но ведь у нее и так забот полон рот – у нее на руках больной старик.

– Тем не менее она давно предлагала мне помощь: и за детьми присмотреть, и в кафе поработать.

– Откуда ты это знаешь?

Отец снисходительно улыбнулся.

– Она сама мне сказала, когда я ее спросил.

– Но…

– Синди, – перебил ее отец, – Гарольд Уолтерс не такой уж беспомощный, как всем кажется. Он просто убедил в своей беспомощности всех соседей. – На губах отца заиграла улыбка. – Единственный человек, которого ему не удалось одурачить, – это Эмили. Она знает о его болезни больше, чем он сам.

Сестры обменялись взглядами. Что тут можно сказать? И так все ясно.

Синди поняла, что ее отец видится с Эмили гораздо чаще, чем она и Джесс думали. Теперь стало понятно, что означает «проведать Уолтерса, чтобы скоротать время за партией в шахматы и скрасить одиночество парализованного старика».

Синди догадалась, что отец отправляет ее и Джесс в колледж не только для того, чтобы они получили образование, но и чтобы они не мешали ему в делах сердечных.

Она посмотрела на Джесс и поняла, что та терзается такими же предположениями.

Ей хотелось прямо спросить отца, кто ему больше интересен, Уолтерс или его дочь, – но это было бы совсем уж бестактно. Если бы отец хотел, он сам бы их посвятил в подробности своей личной жизни. Раз он все это время молчал и даже не намекал, то она не вправе задавать ему такие вопросы.

Сестры переглянулись и пожали плечами.

Отец с улыбкой наблюдал за тем, как его дочери перемигиваются, но ничего не стал объяснять. Переводя взгляд то на Синди, то на Джесс, он откашлялся и произнес:

– Обо всем переговорили? Все вычислили?

– Ты и Эмили… э… – Не подобрав нужного слова, Джесс запнулась, а потом взяла и брякнула: – Вы близкие друзья, да?

– Нет, мы любовники. – Отец рассмеялся, увидев, что они обе находятся в шоке от его откровенного признания. – Мы с ней встречаемся вот уже четыре года. – В его голубых глазах появилась хитринка. – А до этого мы действительно были просто друзьями.

– Пап, я… – начала говорить Синди, но отец ее перебил.

– Вы обе уже не маленькие и достаточно знаете о жизни. – Он горько усмехнулся. – Мне еще нет и пятидесяти, хотя я выгляжу на все шестьдесят.

– Неправда! – воскликнула Джесс.

– Нет, отец, ты преувеличиваешь, – подтвердила Синди.

Она не льстила отцу и говорила искренне. На первый взгляд ее отец действительно производил впечатление немощного, но стоило к нему подойти поближе и всмотреться в лицо, на котором было не так уж много морщин, в его глаза, становилось ясно, что Карл Свайер еще крепок и в нем достаточно жизненных сил.

Отец улыбнулся:

– Спасибо, дочки. Эмили мне тоже твердит, что мне не дашь пятидесяти.

Синди всегда относилась к Эмили с симпатией, теперь же она была ей благодарна за отца.

– Хорошо, вернемся к тому, о чем я говорил. Так вот, я нормальный, живой человек. Я, как и все, испытываю естественные желания. Эмили мне нравится. Она добрая и милая женщина. – Вздохнув, он покосился на дочерей. – Вопросы есть?

– А как же мама? – тихо спросила Джесс.

– Я ее любил. – Он вскинул голову и посмотрел Синди прямо в глаза. – Ты знаешь об этом.

– Конечно, – улыбнулась сквозь слезы Синди. – Ты ее называл «моя королева».

– Да. – Он отвернулся. – Она всегда будет моей королевой и навсегда останется в моем сердце. Но она умерла, а я… я живу… – Он запнулся и нерешительно произнес: – А Эмили я буду звать «моя графиня».

– А почему не принцесса? – Синди решила разрядить тягостную атмосферу.

– Что? – Отец увидел ее глаза и, оценив шутку дочери, ответил: – Это вы – ты и Джесс будете у меня коварными принцессами.

– О, папа, я… – Джесс начала говорить, но тут раздался сигнал духовки.

– Хватит разговоров. Лучше последите за пирожками, а то подгорят. – Отец поднялся со стула. – А мне надо принять душ, а потом я прямиком к старику… э… – Он замолчал, но потом, распрямив плечи, добавил: – А потом я иду к Эмили, моей графине.

Он вышел, прикрыв за собой дверь. Теперь у его дочерей есть о чем поговорить.

В тот вечер Синди и Джесс об отце не говорили. Они допекли пирожки, а потом поднялись в свои комнаты, и каждая осталась наедине со своими мыслями.

4

Беннет сидел, развалившись в кресле, и невидящим взглядом уставился в телевизор. Там крутили какой-то боевик. О чем был фильм, Беннет так и не понял. Более того, он даже не знал, о чем думает сам.

Отъехав от заправочной станции, Беннет направился по дороге, поднимавшейся в горы. Когда он увидел поворот на Хиллсборо, о чем сообщал дорожный указатель, то свернул и проехал еще миль двадцать, прежде чем добрался до городка.

Хиллсборо его приятно поразил: он был тихим, чистым и будил в душе какие-то неясные ностальгические чувства. Он нашел мотель, недавно открывшийся, – такие сейчас по всей стране строит одна известная компания – и решил в нем остановиться. К достоинствам Хиллсборо Беннет отнес обнаруженное им кафе, бар и небольшой ресторанчик.

Устроившись в мотеле, он решил прогуляться и посмотреть на городок. На самом деле его тянуло к книжному магазину, о котором упоминала Синтия. Она говорила, что он находится на главной улице. Магазин было не так-то легко найти.

Дважды прочесав главную улицу, он наконец его обнаружил. Маленький частный дом, в котором находился магазин, действительно стоял на главной улице, но вход в него был со двора. Он носил громкое и вычурное название «Книги, книги и только книги – новые и букинистические». Поднявшись по ступеням, Беннет очутился в крохотной комнатке, которая когда-то, видимо, служила гостиной.

Цепким взглядом знатока он пробежал по корешкам книг и понял, что здесь нечего делать. Сплошное надувательство! Название магазина не соответствовало действительности, а выбор книг был жалким. Те, которые выставлялись как новые, устарели еще несколько лет назад, букинистические же были в ужасном состоянии. Он провел в магазине порядочно времени, потратив его на поиски более или менее ценной или интересной книги, но так и не нашел ничего, что бы заслуживало внимания.

Уставший, он вышел из магазина и принялся бесцельно бродить по улочкам городка, задавая себе вопрос, какого черта его сюда занесло. Сегодня была среда – середина рабочей недели. Он же праздно шатается и ничего не делает. Беннет просто не знал, как убить время.

«Сейчас, наверное, часа три». Он взглянул на часы. Хотя городок производил приятное впечатление и, как говорится, имел свое лицо, Беннету он все же казался скучным.

Он вернулся в мотель. Номер был чистеньким, обстановка практичной, ничего лишнего. Единственной роскошью было кабельное телевидение. Но он, как и многие люди, которые любят книги, был читателем, а не телезрителем.

Он решил позвонить домой матери.

– Привет, Беннет, как у тебя дела?

Подавив горестный вздох, – надо же было ему нарваться на тетку, виновницу его сегодняшнего положения, – он поздоровался.

– Это как посмотреть. – Хотя он попытался сдержаться, его ответ прозвучал довольно резко.

Луиза рассмеялась.

– О, Бенни, ты такой забавный.

Беннет скрипнул зубами. Он еще мог смириться с тем, чтобы его называли Беном. Например, в устах Синтии его имя звучало довольно мило, но Бенни – это было уже слишком. К счастью, его так звала только Луиза. А виделся с ней он не так уж и часто.

– Отдых проходит нормально, – недовольно буркнул Беннет. – Сегодня должен был прийти кардиолог, осмотреть мать. Я звоню, чтобы узнать, что он сказал и как она себя чувствует?

– Все хорошо, – заверила его Луиза. – Она чувствует себя прекрасно. Врач сказал, что твоя мать быстро идет на поправку.

– Я хотел бы поговорить с ней. – Он начал злиться.

– Да-да, передаю трубку.

– Беннет, хорошо, что ты позвонил, – бодрым голосом произнесла Франциска.

Он вздохнул с облегчением, заслышав радостный голос матери.

– Ты откуда сейчас звонишь?

«Неплохой вопрос», – Беннет усмехнулся, окинув взглядом опрятную, чистую комнату, и ответил:

– Сейчас я нахожусь в мотеле, в маленьком городке Хиллсборо, что в Западной Пенсильвании. Вокруг горы, очень красиво. – Он запнулся, понимая, что мать ждет от него не рассказов о природе.

– Тебе там нравится? Хорошо проводишь время? – Голос матери зазвенел в радостной надежде.

«Хуже некуда», – хотелось ему крикнуть. Естественно, Беннет промолчал, оставив свои мысли при себе. Но решил, что чем откровенно лгать, лучше ответить уклончиво.

– Здесь довольно интересно.

– Так-так, хорошо, ну а… – Она запнулась.

Эту передышку Беннет использовал, чтобы собраться с духом перед неизбежным.

– Может, ты с кем успел познакомиться? С какой-нибудь интересной девушкой?

Он уже почти было признался, что нет, как внезапно ему на ум пришла одна идея.

– Действительно так, – ответил он, радуясь в душе, что мать не может видеть, какая кислая у него физиономия. – Ее зовут Синтия, – продолжил он. Она его действительно заинтересовала, но совсем не в том смысле, в каком думает его мать.

– Красивое имя, – радостно ответила она. – Я думаю, что тебе можно отдохнуть недельки две. Что ты на это скажешь?

Беннет чертыхнулся и закусил губу: «Кто тянул меня за язык, зачем я сказал ее имя. А вообще-то ничего страшного. Пусть мать думает, что ее душе угодно».

– Пока я еще не решил, когда вернусь. – Он уклонился от прямого ответа. – Прежде позвоню Конни, чтобы узнать, как идут дела в мое отсутствие.

Франциска подавила смешок.

– Беннет, Конни уже замещала тебя, когда ты уезжал по делам. Уверена, что с повседневной работой она уж как-нибудь справится, можешь мне поверить.

«Легко говорить, – в раздражении подумал Беннет, – когда не имеешь абсолютно никакого представления о бизнесе».

– Да-да, я помню, но все равно хочу прежде позвонить. – Беннет обрадовался, что ему удалось найти другую тему для разговора. Он боялся проколоться на каком-нибудь пустяке. Вдруг мать начнет задавать более подробные вопросы и уличит его во лжи?

Однако радоваться было рано. Франциска не собиралась оставлять сына в покое.

– Как хочешь, можешь и позвонить Конни, – нетерпеливо проговорила она, – лучше расскажи мне подробнее об этой девушке, Синтии. – Франциска внезапно запнулась, словно вспомнив что-то. – Сколько ей лет?

Беннет быстро прикинул в уме и ответил:

– Ей лет двадцать пять.

– Прекрасно! – воскликнула мать. – Она живет там, в этом городке?

– Нет, – ответил он и тут же понял, что столь лаконичный ответ не удовлетворит любопытство матери. – Она живет в сотне миль отсюда, почти у самых гор. – Он пустился в объяснения. – У ее отца своя заправочная станция и маленькое кафе. Я там остановился случайно, чтобы заправить машину. Потом решил перекусить и зашел в кафе, где она работает. Так мы познакомились.

– Не самое романтичное место для знакомства, – рассмеялась мать, – но тем не менее оригинально.

Беннет тоже засмеялся, но своим мыслям: «Если бы ты только знала, что это за дыра! Полвека назад, возможно, это место и можно было бы назвать оригинальным, но только не сейчас».

Затем он сказал:

– А я и не искал романтических знакомств, я отправился в отпуск не за этим.

– Да-да, это теперь не важно, – перебила его Франциска, а затем нравоучительным тоном добавила: – Беннет, помни, никогда не знаешь, где найдешь, а где потеряешь.

– С этим не поспоришь, ты права. – Он решил, что пора прощаться, пока окончательно не заврался.

– Поправляйся, я тебя целую, – сказал он матери. – Мне еще надо позвонить Конни, я думаю, что еще застану ее на работе.

– Ах, – голос ее звучал разочарованно, – я надеялась, что ты мне побольше расскажешь о Синтии.

Беннет тяжело вздохнул и ответил:

– Да собственно и говорить-то нечего. Ты все уже знаешь. Я с ней познакомился совсем недавно.

– Но ты сообщай мне все подробности, не держи в неведении, договорились? – Беннету показалось, что тон, с которым она произнесла эти слова, больше походил на приказ, чем на просьбу.

– Хорошо, я позвоню через день-два. – Повесив трубку, Беннет тупо уставился на телефон. Настроение у него было препаршивое. Зачем он это сделал? Зачем обманул мать? Зачем упомянул имя Синтии?

На самом деле он знал, почему это сделал. Он хотел доставить радость матери, и еще ему хотелось, чтобы его все оставили в покое.

Однако стоит вернуться домой, как все начнется сначала. Представив ежедневные упреки матери, он понял, что такой пытки больше не выдержит.

Он опять снял трубку и быстро набрал номер своего офиса.

– Добрый день, офис Беннета Гэнстера, – послышался прокуренный, с хрипотцой голос Конни. – Извините, но самого «гангстера» сейчас нет.

– Это Гэнстер. – Он нарочито четко и громко произнес свою фамилию и тяжело вздохнул. Конни нравилось звать его «гангстером». Так она давала понять всем окружающим, что они с боссом добрые друзья.

Конни радостно рассмеялась:

– Беннет, я сразу догадалась, что это звонишь ты.

– Да? И как тебе это удалось?

– Ты же знаешь мои телепатические способности.

– А может, это я становлюсь слишком предсказуемым? – Он усмехнулся.

– Нет-нет, Беннет. – Конни захотелось с ним поспорить. – Порой ты бываешь очень внимательным и заботливым. Еще о тебе можно сказать, что ты просто одержим работой. Изредка, но все же случается, что ведешь себя как деспот. Но предсказуем? Нет, только не это.

– Скажешь тоже, – обиделся Беннет. – Неужели меня можно назвать деспотом?

– Я же сказала – изредка.

– Мне все ясно: скоро ты меня запишешь в диктаторы.

Конни явно была удивлена его реакцией и невинным голосом поинтересовалась:

– Неужели ты обиделся?

Беннет стиснул зубы и промолчал. Конни не выдержала и рассмеялась.

Он в досаде покачал головой. «Припугнуть ее, что ли, увольнением?» Но тут же отказался от своей идеи, поскольку знал, что Конни просто незаменимый работник – на нее всегда можно положиться. А самым обидным было то, что и Конни это прекрасно понимала.

– Хорошо, расскажи мне, как ты одна справляешься с делами?

– У меня все под контролем, – хвастливо заявила Конни. В ее голосе не слышалось ничего, похожего на раскаяние.

Беннет еще раз тоскливо вздохнул. Последнее время он только и делал, что вздыхал.

– Ну хорошо, если я тебе там не нужен, то…

– Конечно, ты мне нужен здесь. – Конни нетерпеливо его перебила. – Но пока ты на отдыхе, я продержусь и не сдам форт врагу. – Теперь уже Конни расстроенно вздохнула: – Не очень-то я верю, что тебе удается хорошо отдыхать.

– Это почему же? – Он разозлился.

– Черт возьми, – Конни опять перешла в наступление, – судя по твоему тону, ты находишься в ссылке, а не на отдыхе. У тебя очень усталый голос. А передышка в работе, кстати говоря, тебе действительно была необходима, но мне кажется, что ты не отдохнул совсем.

«Надо же – дожил, – криво усмехнувшись, с тоской подумал Беннет. – Мне выговаривает моя секретарша. Что происходит? Куда катится этот мир?»

– Это действительно заметно?

– Еще как! – воскликнула Конни и голосом, в котором слышались металлические нотки, продолжила: – Последнее время ты работал на износ, не жалея себя. Тебе действительно надо было сменить обстановку и сделать передышку. Так воспользовался бы случаем и отдохнул в свое удовольствие.

«Только и слышу ото всех: отдохни в свое удовольствие. Словно сговорились донимать меня своими советами», – разозлился Беннет.

– Если ты так говоришь, то через пару дней я вернусь, – ответил он тоном, не терпящим возражений.

– Это еще почему? – Секретарша явно бросала ему вызов.

Столь забавная ситуация развеселила Беннета, и он уже со смехом произнес:

– Потому что мне решать, что делать, а что нет.

– А, хорошо. Пока, – проворно прощебетала Конни и закончила разговор.

Беннет услышал в трубке щелчок, а затем короткие гудки. Он не удержался и расхохотался.

«Куда податься теперь? Как убить время? – подумал Беннет. – Для ленча вроде бы поздновато, а для обеда еще слишком рано».

Он устроился в кресле напротив телевизора и принялся бездумно переключать программы. На одном из каналов он наткнулся на порнографический фильм. Зрелище такого рода было для Беннета в диковинку. Обнаженные и не совсем, парочки на экране хаотично сменялись. Сначала они судорожно тискали друг друга, срывали одежду, затем валились на кровать, иногда – на пол, и продолжали свою оргию уже там.

«Какую дрянь показывают людям, да еще днем!» – удивился Беннет, ошарашенный откровенными сексуальными сценами. Он был взрослым человеком, ему нравился секс, но это зрелище ему пришлось не по вкусу.

На его лице появилась гримаса отвращения. До этого дня он никогда не смотрел порнофильмов, поскольку считал, что секс – это глубоко интимные и сугубо личные отношения между мужчиной и женщиной, а не спортивное зрелище для чужих глаз.

Глядя на одну сладострастную парочку, он вспомнил о своем затянувшемся воздержании и подумал, что чувство сексуальной неудовлетворенности – довольно неприятная штука.

Беннет не мог бы точно сказать, когда последний раз с Дениз они занимались любовью. «Сколько времени прошло, – думал он, – две, нет – три недели. Невероятно!» – Он совершенно ясно вспомнил, что из-за болезни матери, его размолвок с Дениз и их деловых поездок они не встречались вот уже два месяца. На его лице появилось разочарованное выражение.

Неудивительно, что он чувствует себя в постоянном напряжении и тягостном томлении.

Беннет вздохнул, поняв, что совершил большую глупость: ему надо было лететь к Дениз на Западное побережье. Все эти дни, да и не только дни, но и ночи он мог бы проводить вместе с ней.

Хорошие мысли всегда приходят с опозданием. Беннет еще раз с сожалением вздохнул.

Он переключил телевизор на другой канал и наткнулся на рекламный ролик. Отвратительная кукла жадно набивала рот шоколадными конфетами. Он щелкнул переключателем. Повар во всем белом и в высоком колпаке как раз заканчивал приготовление десертного блюда, весьма аппетитного на вид.

«Могу поспорить, в нем полно холестерина», – скептически хмыкнул Беннет.

В конце концов он нашел канал, по которому показывали какой-то старый фильм, снятый еще в те времена, когда Голливуд был в зените своей славы. Вполне безобидная романтическая комедия с замысловатым, лихо закрученным сюжетом. И по тому, как герой и героиня поступали, оказываясь в различных сложных ситуациях, зритель узнавал об их характерах.

Фильм показался Беннету пустым и неинтересным. Но ему было все равно, что смотреть. Он даже отключил звук, который его раздражал.

Минут десять он стойко сидел, уставившись в телевизор. Затем резко встал – кресло при этом жалобно пискнуло – и принялся мерить комнату шагами.

Тем временем действие в фильме разворачивалось с головокружительной быстротой.

Он подошел к окну, пересчитал машины, стоящие на стоянке у мотеля.

«Отдохни в свое удовольствие» – эти слова вновь пришли ему на память.

Выругавшись в сердцах, он зашторил окна. Затем разделся и направился в ванную комнату.

Телевизор продолжал работать. Занудный фильм еще не закончился. Казалось, что он будет длиться вечность.

Горячий душ принес Беннету неимоверное облегчение и поднял настроение.

Когда он вышел из ванной, на экране шла реклама пива. Он подошел к телевизору и щелкнул выключателем. Хотя Беннет и не досмотрел фильм до конца, он знал наверняка, что там восторжествует неизменный хэппи-энд. В фильмах такого рода по-другому просто и быть не могло. Зритель должен выходить из кинотеатра в хорошем, приподнятом настроении и довольным увиденным на экране.

Он сказал Синтии, что у прогресса есть обратная сторона и за него надо платить.

Вот только жаль, что иногда эта плата бывает чрезмерно высока.

Чтобы окончательно не свихнуться от одиночества, Беннет решил прокатиться. Он вышел из номера и направился к машине.

Он объехал весь городок в поисках ресторана. Наконец в дальнем предместье городка он нашел небольшое, но приличного вида заведение, вывеска рядом с которым гласила о том, что здесь можно отведать настоящий бифштекс и дары моря. Там же к услугам посетителей был и гриль-бар.

Внутри было полно посетителей, преимущественно парочек.

Из музыкального автомата доносилась негромкая музыка в стиле кантри. Никаких аляповатых, пошлых декораций. Там было чисто, безупречное обслуживание, а еда выше всяких похвал. Беннету подали стейк, как он и просил, с кровью. В качестве гарнира ему предложили печеный картофель, который оказался невероятно вкусным. Пиво было холодное. Ненавязчиво звучала приятная музыка, отовсюду доносились шутки и смех.

Оплатив счет и оставив официантке положенные чаевые, он вышел из ресторана. После еды его настроение улучшилось, но он по-прежнему чувствовал себя эмоционально опустошенным и очень одиноким.

Вернувшись в мотель, Беннет решил, что завтра утром он непременно отправится домой.

Он был сыт по горло столь тоскливым времяпрепровождением. Продолжать «наслаждаться» отдыхом в таком же духе было бы для него жестокой пыткой.

На следующее утро Беннет проснулся рано с неясным предчувствием того, что сегодня что-то должно случиться. Он попытался разобраться, откуда у него такое странное чувство, но выяснить это оказалось не так-то просто.

Одеваясь, а затем складывая свои вещи, Беннет пытался вспомнить, может, ему приснился вещий сон? Наконец ему удалось собрать воедино обрывки своих смутных ощущений и мыслей. В его голове зародился фантастический, просто нереальный план.

Хотя вчера он смотрел романтическую комедию в полглаза, сюжет фильма все же запомнился. «Возможно, один из эпизодов сегодня и навел меня на эти мысли. Нет, скорее всего в памяти застряло название одной из книг в том магазине. Там было полно любовных романов».

Погруженный в свои мысли, Беннет по рассеянности дважды зашел в ванную комнату, чтобы проверить, не забыл ли он там что-нибудь.

Как бы там ни было, его план казался настолько авантюрным, что вряд ли был выполним в жизни. Его идея могла бы стать отличной основой для написания романтической мелодрамы или сценария для телесериала. С каждой минутой его план нравился ему все больше. В конце концов он решил, что план просто гениальный.

Подойдя к двери, Беннет еще раз оглядел комнату и вышел.

Он выехал из Хиллсборо на то же самое шоссе, которое привело его в городок, и поехал обратно. Рассеянно следя за движением на дороге, он тщательно обдумывал все детали. Он не сомневался, что его замысел будет легко осуществить и что Синтия Свайер не устоит перед искушением и согласится на заманчивое предложение, которое он собирался ей сделать.

5

Время приближалось к одиннадцати. Последним посетителем в закусочной был водитель грузовика, который не заметил дорожный указатель и перепутал дорогу. Он выпил кофе и спросил у Синди, как ему выбраться на шоссе.

Сейчас во всем заведении не было ни души, и девушка умирала от скуки. Чтобы хоть как-то убить время, Синди разложила на стойке газету и сосредоточилась на разгадывании кроссворда. Вдруг она услышала скрип тормозов и подняла голову. Напротив остановилась машина – новенькая, блестящая, темно-серого цвета. Она узнала автомобиль Бена Гэнстера.

Ее охватило волнение, сердце часто забилось, когда она увидела, что он выходит из машины и направляется к дверям закусочной.

Каким ветром его снова сюда занесло? Она была абсолютно уверена, что они никогда больше не встретятся. Синди выпрямилась и отложила в сторону газету. Она умела скрывать свои эмоции от других, поэтому по ее лицу нельзя было догадаться о том, что творилось у нее в душе. Когда скрипнула дверь, Синди затаила дыхание.

– Привет! – Он улыбнулся.

Она быстро перевела дух и выдавила из себя подобие улыбки.

– Привет! Опять заблудился?

Бен покачал головой и рассмеялся.

Этот смех ее окончательно смутил. Чтобы скрыть свою беспомощность и волнение, Синди приняла вид нахальной, развязной девицы. Она пренебрежительно усмехнулась и бесцеремонно поинтересовалась:

– Тогда что же – шатаешься от нечего делать по дешевым закусочным?

От его улыбки не осталось и следа, а взгляд, еще секунду назад добрый и приветливый, потемнел и стал мрачным.

– Неужели похоже? – От ледяного голоса у Синди мороз пробежал по коже. – Ты действительно так думаешь, Синтия?

– Синди. – Она рассеянно поправила его и отрицательно покачала головой. – Нет, конечно. – В ее словах звучали нотки раскаяния. – Извини, Бен.

– Беннет. – Он буравил ее взглядом. – Извинения приняты.

– Спасибо… – Она едва удержалась, чтобы не назвать его по имени. – Но если ты не заблудился, что же тебя привело в наш Богом забытый край? – Девушка улыбнулась в надежде, что улыбка у нее вышла примирительной.

– Ты бы поверила, если бы я сказал, что мне хочется еще раз попробовать молочно-шоколадный коктейль? – Его глаза и голос потеплели.

Синди почувствовала, как по коже побежали мурашки. Она побоялась, что голос выдаст ее волнение, но нашла в себе силы и, бросив на него скептический взгляд, спросила:

– Значит – не за этим?

– Не за этим, – как эхо откликнулся он. И, подавив вздох, продолжил: – Думаю, что нет.

– Тогда, может, объяснишь зачем? – Она задала вопрос, заинтригованная целью, которая привела его сюда.

Беннету, видимо, надоело стоять в дверях. Он еще раз приветливо улыбнулся и, неопределенно пожав плечами, направился к стойке.

«Умеет зацепить, – подумала Синди. Любопытство оказалось сильнее волнения, которое поначалу мешало ей сосредоточиться. – Что ему от меня надо?»

Когда-то еще в школе ей нравился Брюс Харт, который был на год ее старше. Он играл в футбольной команде, был настоящим красавцем. По крайней мере, ей так казалось. Но он не обращал на нее никакого внимания и ни разу даже не намекнул, что испытывает к ней хоть какие-то чувства. А потом после одной вечеринки нахально полез целоваться.

Сейчас же Беннет Гэнстер ей улыбался, смотрел приветливо, одним словом, хотел показать, что рад их встрече. У него явно что-то было на уме. Синди уверяла себя, что ошибается, но интуиция ей подсказывала, что ошибка исключена.

По опыту, который ограничивался все тем же общением с наглым старшеклассником, Синди знала, что если мужчины начинают любезничать, то им что-то от тебя нужно.

Радость от неожиданной встречи с Беном мгновенно испарилась. Ей нестерпимо захотелось что-то двигать, греметь посудой, одним словом – действовать, но только не стоять, опустив руки, под пристальным взглядом его темных глаз.

– Кофе? – спросил он.

– Кофе? – Синди несколько мгновений озадаченно смотрела на него, сбитая с толку неожиданным вопросом. Поняв, чего он хочет, девушка почувствовала, что краснеет.

– Конечно, у нас есть кофе, – сказала она, нахмурившись, чтобы скрыть смущение. Она вопросительно посмотрела на него. – Налить?

– Не-е-е-т, я только хотел спросить – подают ли здесь кофе, – сказал он, протяжно произнося слова и хитро улыбаясь, а затем, словно внезапно передумав, добавил: – Да, налей мне чашечку.

– Пожалуйста. – Синди отвела глаза в сторону.

Она боялась встречаться с ним взглядом. Его улыбка была такой обаятельной, что ей захотелось приблизиться к нему и провести пальцами по его губам, коснуться его щеки. Ноги стали тяжелыми, как гири, голова пошла кругом. Двигаясь будто во сне и отчаянно борясь с внезапной слабостью, она налила кофе.

– Что-нибудь еще? – спросила Синди, когда поставила перед ним большую кружку. – Вечером моя сестра напекла пирожков с яблоками. Не хочешь попробовать?

– Как? Сама испекла? – Он недоверчиво посмотрел.

– Да, – она рассмеялась, глядя на его застывшее в благоговейном восторге лицо, – собственноручно.

– Не может быть! – Он откровенно усомнился в ее словах.

– Почему же? – резко возразила Синди. – Можешь не верить, но в наших краях еще есть люди, которые любят сами готовить.

Он посмотрел на нее и заметил:

– Думаю, что таких осталось мало.

– Да, ты прав. Это последствие так называемого прогресса.

– Понимаю, – вздохнул Бен.

– Так что? Я подам пирожки?

Она еще не закончила говорить, а Беннет уже отрицательно затряс головой.

– Нет-нет, спасибо. Если бы знать раньше… Утром я плотно позавтракал.

Он опустил голову и уставился немигающим взглядом на дно кружки, будто пытаясь угадать по кофейной гуще свою судьбу. Синди почувствовала, что приближается ответственный момент – Бен собирается с духом и вот-вот скажет о том, что его к ней привело.

Он с шумом выдохнул, помолчал несколько секунд и затем произнес:

– Моя мать недавно перенесла инфаркт.

Синди вытаращила на него глаза. Зачем он ей это говорит? Не зная, что ответить, она озадаченно захлопала ресницами.

– Искренне сочувствую, – тихо и нерешительно промолвила она. – Сейчас ей лучше?

– Да, – кивнул Бен. – Но до сих пор она еще не совсем поправилась. Пока ей нужен строгий режим и надлежащий уход. – Он вздохнул. – Не знаю, сколько времени пройдет до полного выздоровления. Сейчас она уже чувствует себя лучше, но доктор сказал, что ей нельзя волноваться и ей нужен полный покой.

Синди все еще не понимала, к чему он ей об этом рассказывает. Ее не касались детали его семейной жизни.

– Я рада, что она поправляется.

– Спасибо. – Он обхватил кружку руками, словно хотел согреть ладони. Синди догадалась, что Бен сильно нервничает, и насторожилась.

«Волнуется, как перед казнью, – подумала она. – И собирает все свое мужество в кулак. Только мне непонятно, зачем оно потребовалось ему здесь и сейчас?»

Поведение Бена ее заинтриговало. Синди любила все загадочное и таинственное, но не привыкла совать нос в чужие дела, и как бы ни была любопытна, обладала большим запасом терпения, достаточным, чтобы подождать его объяснений.

Долго ждать не пришлось.

Несколько мгновений Беннет сосредоточенно разглядывал кружку, затем решительно ее отодвинул, натянуто улыбнувшись.

– У меня есть для тебя одно… э… предложение. – Он замолчал, но, увидев возмущенное выражение, появившееся на лице Синди, поспешно добавил: – Нет-нет, не волнуйся, ничего плохого.

Естественно, Синди решила, что предложение будет весьма сомнительного свойства.

– Да? – холодно спросила она.

– Это совсем не то, о чем ты подумала. – Он энергично затряс головой в знак протеста. – У меня чисто деловое предложение. Я говорю о работе.

– Проституция – тоже работа, правда неприглядная, – заметила Синди. От ее голоса сквозило холодом, и было ясно, как она разочарована.

– Поверь, я не это имел в виду, Синтия. – На его лице отразилось смятение, и он пришел в страшное замешательство.

– Рада слышать. – Девушке стоило немалых трудов скрыть дрожь в голосе. Однако после его слов она почувствовала неимоверное облегчение, точно гора свалилась с плеч. – Так в чем конкретно заключается предложение?

– Сейчас объясню. – Он допил кофе. – А можно еще?

– Конечно.

Она сполоснула его чашку и подошла к кофеварке. Через минуту перед ним был дымящийся ароматный напиток, и Синди нетерпеливо произнесла:

– Я слушаю.

Бен кивком поблагодарил за кофе.

– Я могу начать издалека?

– Валяй. – Она мрачно усмехнулась и скользнула глазами по пустым столикам кафе. – Похоже, сегодня мне не придется много бегать с заказами.

Бен проследил за ее взглядом.

– Я думаю, что для человека твоего ума и характера эта работа кажется чертовски занудной, правильно?

– Спасибо за комплимент. – Синди пожала плечами. – Ты прав, работа далеко не творческая.

Он улыбнулся.

От его улыбки Синди вновь пришла в замешательство, и ей не понравилось, что она все время теряется и робеет, стоит ему улыбнуться или пошутить. Она решила перейти в наступление.

– Я жду.

– Да-да. – Он мгновенно стал серьезным и продолжил свой рассказ.

Синди стояла за стойкой и следила за быстро меняющимся выражением его лица, пока он обрисовывал ситуацию в точных, коротких фразах. Бен говорил спокойно, но по его интонациям и глазам Синди видела, что он действительно переживает и его очень тревожит здоровье матери.

Не один раз голос Бена прерывался. Синди поняла, что последние месяцы он работал буквально на износ и зверски устал. В это легко было поверить, она по себе знала, как выматываешься, когда за сутки пытаешься сделать то, что под силу одолеть только за двое. Спать и отдыхать тоже ведь надо.

– Пойми, я не жалуюсь, но… – Бен вздохнул и устало пожал плечами. – Поэтому я не стал спорить, когда тетка выпроводила меня из дома, сказав, что мне нужно отдохнуть. – Он улыбнулся. – Я чертовски устал, и у меня не было сил, чтобы спорить с ней.

– Тебе не позавидуешь, – согласилась Синди.

– Да, черт возьми. – Бен скривился. – Ты думаешь, мне удалось отдохнуть? Черта с два. Безделье тоже способно свести с ума. Еще немного, и я могу спятить.

– Я бы тоже спятила, – согласилась с ним Синди и нахмурилась, но через секунду продолжила: – А какое отношение все это имеет ко мне? Что ты собираешься предложить?

Он стал мрачным и несколько мгновений внимательно изучал ее лицо. Затем, явно чтобы выиграть время, он поднял кружку, отпил немного и скорчил недовольную гримасу.

– Кофе остыл.

– Сейчас подогрею.

Она вернулась и спросила без обиняков:

– Может, хватит увиливать от прямого разговора, говори о деле.

– Ну хорошо, – он запустил пятерню в волосы и нервно их взъерошил. – Все бы ничего, я бы управился с делами и нашел время для матери, да только это полбеды.

– Полбеды? – удивилась Синди.

Криво усмехнувшись, он утвердительно кивнул.

– К сожалению. Это только вступление. – Бен замолчал, опустив голову. – Я не знаю, что мне делать.

– Продолжай. – Синтия буквально клещами вытягивала из него слова.

Он глубоко вздохнул.

– Когда мне стукнуло тридцать, моя мать начала мягко намекать, что неплохо бы мне найти, как она выразилась, хорошенькую девушку, жениться, создать семью, словом, остепениться. Последние два года мне удавалось отшучиваться и жить так, как я считал нужным.

– Мне кажется, что ты и сейчас не собираешься жениться, – усмехнулась Синди.

– Правильно. – Он кивнул. – Но после инфаркта, ссылаясь на то, что может умереть в любой момент, мать развернула против меня настоящую кампанию. Мягкие намеки сменились упреками. Можешь себе представить, какая у меня наступила жизнь.

Он замолчал.

– Продолжай, – попросила девушка.

– Она привлекла к этому делу Луизу, свою сестру, – Беннет скривился в усмешке, – которая и выставила меня из дома, заметь – из моего собственного дома, с напутствиями развлечься, расслабиться в обществе какой-нибудь привлекательной женщины. Ты только представь, она сказала: «Поезжай, Беннет, в отпуск и отдохни в свое удовольствие».

Синди едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться. Его необычный рассказ ее развеселил, но ей не хотелось обидеть Бена, который выглядел всерьез расстроенным и взволнованным и которого ей было по-настоящему жаль.

– Кхе-кхе, – она прочистила горло. – Твои неприятности мне понятны, но я-то тут при чем?

– Выслушай меня до конца. – Он быстро и сбивчиво заговорил. – Я предлагаю тебе работу – обычную работу, а не секс за деньги, как ты подумала вначале. Она будет хорошо оплачиваться, кроме того, перед тобой откроются такие возможности, о каких ты и не мечтала.

Синди нахмурилась.

– Я что-то не понимаю… Ты хочешь нанять меня для ухода за твоей матерью?

– Нет, что ты! Конечно же, нет, – нетерпеливо воскликнул он. – Если бы мне потребовалось найти сиделку, я обратился бы в специальное агентство.

– Именно это я и хотела тебе посоветовать, – жестко сказала Синди, желая показать, что и ее терпению есть предел. – Говори яснее – что за работа меня ожидает.

– Я хочу, чтобы ты поехала ко мне домой в качестве моей жены.

На мгновение воцарилась мертвая тишина. Синди остолбенела и недоверчиво уставилась на него, думая, что ослышалась.

– Согласна? – спросил он.

– Согласна – на что?

Бен подавил вздох.

– Что ты ответишь на мое предложение?

– Что я отвечу? – эхом отозвалась Синди. – То, что ты не потихоньку сходишь с ума, а уже окончательно спятил. Точно спятил.

– Ну хватит. Что такого в моих словах, что ты так завелась? И почему это я спятил?

– Почему? – Синди не любила ругаться, и чтобы снять напряжение, просто рассмеялась. – Послушай, ведь ты меня абсолютно не знаешь, как и я тебя, при этом просишь выйти за тебя замуж. Что же ты удивляешься, когда тебе говорят что у тебя крыша поехала?

– Я не просил тебя выйти за меня замуж.

– Не просил? – Синди задохнулась от возмущения. – Так что же, черт тебя побери, ты хочешь?! – Она почти кричала, медленно отступая к стене.

– Синтия, пожалуйста! – Он перегнулся через стойку и схватил ее за руку. – Дай мне все объяснить. Могу поклясться, что тебе ничего не угрожает. Можешь мне поверить, я говорю правду.

– Пусти меня. – Девушка пыталась придать голосу твердость. – Я выслушаю тебя, если ты отпустишь мою руку.

– Извини, – он опустился на стул. – Поверь, ничего плохого у меня и в мыслях не было.

– Ладно, забудем об этом, – сказала Синди, но осталась стоять на безопасном расстоянии. – Хватит ходить вокруг да около, говори, что тебе надо?

– Хорошо. Я предлагаю заключить сделку: ты будешь исполнять роль моей жены в маленьком спектакле, который мы разыграем для моей матери. Поняла? Ты поедешь со мной и будешь жить в моем доме в Филадельфии…

Синди оборвала его.

– Постой-постой. Жить в твоем доме в Филадельфии вместе с тобой?

– Да, да. – В его голосе слышались нетерпение и раздражение. – А как же иначе?! Мать сразу заподозрит, что я темню. Ей покажется странным, если тебя не будет со мной рядом.

– А мне кажется странным весь этот разговор. Какой-то абсурд, – с не меньшим раздражением огрызнулась Синтия.

Беннет решил сделать вид, что не слышал ее последних слов.

– Не бойся, между нами не будет никакой близости.

– Неужели? Черт возьми! – воскликнула Синди, отметив про себя, что за всю свою жизнь столько не чертыхалась, сколько за последние полчаса.

Беннет вновь пропустил мимо ушей ее слова.

– Это будет только видимость брака. Мать хочет, чтобы у меня была семья? Пожалуйста, мы специально для нее разыграем небольшое представление, которое закончится, как только врачи скажут, что ее здоровье окрепло и она вне опасности.

– Так, а что потом?

– Как «что потом»? – не понял Беннет.

– Элементарно, мой дорогой Гэнстер, – язвительно произнесла девушка, перефразируя легендарного сыщика. – Я спрашиваю, что будет потом со мной, когда твоя мать поправится? И вообще, как ты представляешь себе, что вот так запросто подойдешь к ней и скажешь, что все это была просто шутка, игра, которую мы затеяли, чтобы ее развлечь? Знаешь, я думаю, что ни одна мать не обрадуется такому.

– Элементарно, моя дорогая Синтия, – в тон ей проговорил Беннет. – Когда придет время, мы скажем, что разводимся. Осложнений у нас не возникнет: наш брак – фикция, детей от нашего мнимого союза не будет.

– Отлично, – с сарказмом заметила Синди, – и мамочка пожалеет своего бедного, несчастного сына и убедится, что современные женщины коварные, непостоянные и что им нельзя доверять. Короче, что я стерва!

– Этого требуют обстоятельства. В критических ситуациях надо прибегать и к таким мерам, – сказал Беннет. – Моя мать тревожится из-за того, что я одинок. – В его голосе звучало неподдельное волнение. Он вновь запустил пятерню в волосы и взъерошил их. – Я боюсь, что от своей навязчивой идеи женить единственного сына она не откажется. По мере выздоровления ее давление будет усиливаться. А я просто хочу, чтобы она не волновалась, окончательно поправилась и была счастлива.

– А вместе с этим ты хочешь остаться холостым и не потерять свободы, я правильно тебя поняла? – неприязненно спросила Синди.

Беннет кивнул и чистосердечно признался:

– Да.

От такого откровения Синди на несколько секунд опешила.

– Мне не нравится твой план. Единственное, что я могу посоветовать, и, на мой взгляд, для тебя это наиболее простой выход из создавшегося положения, так это на самом деле жениться, – усмехнувшись, предложила она. – У тебя наверняка есть знакомые женщины. Неужели среди них не найдется ни одной, которая могла бы стать тебе женой?

– Мне не нужны советы. – Беннет разозлился. – Естественно, у меня много знакомых женщин. – Тут он замолчал, соображая, стоит ли ему продолжать разговор или нет, но через мгновение произнес: – Действительно, с одной из них я встречаюсь, и у нас близкие отношения, которые устраивают и меня, и ее.

Синди почувствовала разочарование. Она знала, что многие пары предпочитают устанавливать именно такие, временные связи, и не осуждала этих людей – в конце концов это их личное дело. Сама она мечтала, конечно, о другом: она ждала трепетной, искренней и взаимной любви. Кроме того, Синди считала, что временные любовные отношения ничего не стоят, поскольку мужчина и женщина не связаны какими бы то ни было обязательствами друг перед другом.

Однако ее расстроило, что у Бена есть постоянная любовница.

– Все понятно. – Она с трудом выговаривала слова.

Внезапно Беннет нахмурился и торопливо, словно только что ему в голову пришла неприятная мысль, спросил:

– Скажи, а ты сейчас с кем-нибудь встречаешься?

– Нет. – Она покачала головой и невольно улыбнулась, услышав в его голосе нотки обеспокоенности. – В настоящий момент ни с кем, по кому бы стоило убиваться. – Синди подумала, что совсем не обязательно посвящать его в то, что у нее вообще нет парня. К тому же гордость ей не позволила бы этого сделать.

– Славу Богу! – Он с облегчением вздохнул и улыбнулся. – Что скажешь, как тебе мое предложение?

По какой-то непонятной для себя причине Синди медлила с ответом, хотя прекрасно понимала, что должна тотчас же отказаться и затем как можно скорее забыть о существовании Бена. Вместо этого она неопределенно сказала:

– Ну, не знаю. Ты еще не представил мне свой план в подробностях.

– Да-да, извини. Сейчас я все тебе расскажу. Так вот, за роль моей жены – еще раз хочу подчеркнуть, что друг перед другом мы не несем абсолютно никаких обязательств, – которую тебе нужно сыграть, пока моя мать полностью не восстановит здоровье, я тебе заплачу хорошие деньги. Кроме того, я оплачу твою учебу, если ты захочешь пойти учиться. Я живу рядом с университетским городком. Ты можешь выбирать любой колледж.

Синди уже приняла решение и хотела было отказаться от предложения Бена, но как только он упомянул об университете, она заколебалась. Синди вспомнила вчерашний семейный совет. Отец совершенно ясно дал понять, что не нуждается в ее помощи по дому и сам справится с делами. Она была в смятении. Она просто не знала, как поступить.

Помимо прочего, во всей этой затее было нечто загадочное, неизведанное и авантюрное. Заманчива была сама идея перевоплощения, возможность сыграть роль. Все это напоминало сюжеты захватывающих любовных романов, которые она с увлечением читала.

Искушение было действительно велико, но Синди еще раз сказала себе, что нельзя уступать соблазнам. Сочинять книги, выдумывать героев, их приключения – это одно, а вот прибегать к обману, который сродни мошенничеству, – совсем другое.

Она собралась с духом и уже открыла рот, чтобы отказать, но Бен ее опередил:

– И это еще не все. В Филадельфии у тебя будет возможность ходить в театры и музеи, книжные магазины и библиотеки, которых там, кстати, немало.

Синди еще раз набрала в грудь воздух, чтобы решительно ответить нет, но внезапно поняла, что второго такого случая у нее в жизни больше не будет.

– Ты сказал – библиотеки, театры, музеи?…

– Мне кажется, тебе понравится жить в большом городе. Там столько всего интересного, что и не перечесть. Так как, ты согласна? – по его голосу можно было понять, что он страшно нервничает.

– Да, я согласна, – ответила Синди, удивившись, как и Беннет, тому, что ее ответ прозвучал до неприличия быстро.

6

«Стоит ли теперь спрашивать себя, как ты очутилась в шикарном магазине в Нью-Йорке вместе с Беном?» – подумала Синди.

С того момента, как она неожиданно удивила и себя, и Бена, согласившись участвовать в его затее, прошло всего три дня. За это время ее жизнь полностью изменилась, и произошло столько событий, что ей казалось, она покинула дом несколько недель назад.

Кстати говоря, поначалу отец и Джесс отнеслись к известию довольно прохладно, но после того как Бен поспешил показать им свои документы, кредитную карточку, дал домашний адрес и номер телефона, а также заверил, что его мать постоянно находится дома и они могут звонить в любое время, отец дал свое согласие.

Естественно, Синди не посвятила ни отца, ни Джесс в детали, но и лгать им ей тоже не хотелось. Она сказала только, что Бен предложил ей стать сиделкой его матери и что в Филадельфии у нее будет возможность пойти на какие-нибудь курсы. О самом главном, о том, что ей предстоит выдать себя за жену Бена, не было произнесено ни слова.

Как только Беннет понял, что, заручившись согласием отца, Синди не изменит своего решения и поедет с ним, он тут же стал серьезным и нетерпеливым. Под предлогом того, что надо срочно возвращаться к матери, да и к делам тоже, он буквально сбежал с ней на следующее утро. Однако они не поехали сразу в Филадельфию, как поначалу думала Синди, а отправились в Нью-Йорк.

Избегая пространных объяснений, Бен сказал девушке, что до возвращения в Филадельфию им надо сделать кое-что важное.

До этого Синди не бывала в Нью-Йорке. По правде говоря, она вообще не бывала в больших городах. Сама мысль, что они едут в Нью-Йорк, приятно волновала и будоражила ее воображение. Она не скрывала своего нетерпения и раздражения, когда им приходилось останавливаться в пути, чтобы перекусить или выйти из машины, чтобы размять затекшие ноги.

К тоннелю Линкольна они подъехали в самый час пик, и им пришлось занять место в длинной веренице медленно ползущих машин, стремящихся попасть в город. По поводу непредвиденной задержки Бен пару раз заковыристо выругался. Для Синди такое скопление машин было в диковинку, и она с восторгом крутила головой по сторонам.

Отель «Мариотт Маркис» находился сравнительно недалеко от тоннеля. Однако прошло не менее получаса, прежде чем они выбрались из пробки и остановились у дверей гостиницы под большим козырьком.

Однако, если Беннет всю дорогу тревожно поглядывал на часы, то Синди, казалось, совсем позабыла о времени. Широко раскрытыми глазами она с изумлением взирала на взметнувшиеся в небо небоскребы, на пешеходов, спешивших куда-то по своим делам, на толпы людей у перекрестков, по сигналу светофора дружно переходящих улицу.

Синди еще не доводилось останавливаться в отелях. В радостном предвкушении нового приключения она не переставала удивляться увиденному. Из лимузинов и такси, которые запрудили широкую дорожку, ведущую к дверям отеля, выходили и что-то говорили на разных языках люди, иногда в совершенно невообразимых пестрых одеждах. Синди казалось, что все это происходит с ней во сне.

– Синтия, нам сюда, – раздался звучный, глубокий голос Бена.

Она очнулась от своих мыслей и радостно улыбнулась. Он взял ее под локоть, и они пошли следом за рассыльным, который толкал перед собой тележку с их багажом. У Синди с собой была лишь одна дорожная сумка, а остальные три принадлежали Бену.

В центре огромного холла находились лифты, конструкция которых потрясла воображение Синди. Совершенно прозрачные, то ли из стекла, то ли из пластика, они имели форму эллипсоида. Пока лифт быстро и бесшумно возносил их на восьмой этаж, где располагалась администрация отеля, Синди прилипла к стеклу, пытаясь разом охватить всю открывшуюся перед ней картину.

Им пришлось выстоять длинную очередь на регистрацию. Из хвоста очереди Синди разглядела, что за регистрационной стойкой расположена огромная гостиная, где можно было отдохнуть. Вокруг невысоких столиков в удобных, низких креслах сидели люди. Одни читали газеты, другие о чем-то разговаривали, неторопливо потягивая напитки из бокалов.

Синди потянула Бена за рукав.

– Давай тоже придем сюда и закажем что-нибудь, а? – с надеждой в голосе она зашептала, указывая рукой на праздно сидящих людей.

– Хорошо. – На его губах появилась снисходительная улыбка. – Но только сначала нам надо устроиться в номере, переодеться к ужину… Там, за этим холлом, находится ресторан. Отсюда его не видно. Вообще-то я думал, что мы закажем ужин прямо в номер, – он пожал плечами, – но если хочешь, пойдем в ресторан.

– Да-да, я хочу в ресторан, – радостно воскликнула Синди, но тут же подумала, что ужин в номере был бы, наверное, не менее приятен. Ей не терпелось немедленно воспользоваться всеми услугами, какие только предоставлял клиентам отель.

– Мы вернемся сюда позже, посидим и закажем что-нибудь выпить. – Он усмехнулся.

Когда подошла очередь Бена заполнить регистрационную карточку, она встала рядом с бюро, так, чтобы слышать каждое слово из разговора Бена с клерком, стоявшим за бюро. Ей хотелось запомнить все до мелочей и научиться правильно вести себя в подобной ситуации. Она была поражена тем, что все пожелания, которые Бен с холодным равнодушием высказывал клерку, моментально были приняты к исполнению. Синди показалось, что она никогда не сможет держаться с такой уверенностью и непринужденностью, как Бен.

У нее приятно защемило сердце, когда она услышала, что он представил ее как «миссис Гэнстер». Синди решила, что непременно должна научиться хорошим манерам, раз уж теперь для всех она стала миссис Гэнстер. Сраженная умением Бена свободно держаться, она украдкой бросила на него восхищенный взгляд. От одной мысли о том, что его действительно могла бы заинтересовать такая девушка, как она, ей стало смешно.

Наконец они последовали за рассыльным к своему номеру. У Синди перехватило дух, когда скоростной лифт начал подниматься на восемнадцатый этаж. Она приникла к стеклу и в радостном возбуждении принялась наблюдать за быстро мелькающими этажами.

– Пойдем, – проворчал Бен и потянул ее за руку, как только лифт остановился. – У тебя еще будет время, чтобы хорошенько изучить отель.

– А мы здесь надолго? – полюбопытствовала Синди, идя с ним в ногу.

– Думаю, что дня три-четыре поживем. – Он остановился за служащим отеля, терпеливо ожидая, пока тот справится с замком.

И вот дверь открыта. Синди в нерешительности застыла на пороге, гадая, чья это будет комната – ее или Бена? Видимо, ему надоело стоять в дверях, потому что он ее легонько подтолкнул и жестом пригласил войти первой.

Легкое восклицание сорвалось с ее губ, когда она очутилась внутри. Синди сразу же определила, что находится в номере люкс. Но не роскошь интерьера поразила ее больше всего. Словно во сне, она медленно приблизилась к широким окнам и замерла. Перед ней лежал город, окрашенный мягкими красками уходящего за горизонт солнца. Она была настолько очарована величественной картиной, что не слышала ни разговора Бена с прислугой, ни звука закрывшейся двери.

– Тебе нравится? – тихо спросил Бен, встав у нее за спиной. Его мягкий голос не нарушил ее созерцательного настроения, наоборот, он завораживал своей близостью, и она почувствовала, как сладко замирает сердце. – Я заказал этот номер только ради тебя.

От этих слов у нее замерло сердце. Синди отвела взгляд от окна и, улыбнувшись, поблагодарила:

– Просто чудесный вид. Спасибо, Бен!

– Беннет. – Он ее поправил и продолжил: – Не за что. Если тебе не трудно, оторвись на минутку и выбери себе спальню, любую – какая понравится.

Синди тихо охнула, когда вошла в одну из комнат. Просторная спальня, раза в три больше, чем была у нее дома, поразила ее.

Кроме кровати, там стоял небольшой столик, мягкое кресло и телевизор. Невероятно, но теперь у нее была своя, отдельная ванная!

Синди быстро приняла душ, переоделась, и вскоре они спустились в ресторан, где их обслужили по высшему разряду. Официанты были предупредительны и расторопны, а кухня просто превосходна.

Из ресторана они перебрались в бар и устроились в мягких кожаных креслах. Пока Бен делал заказ, Синди с интересом наблюдала за плавным скольжением лифтов, то поднимающихся вверх, то опускающихся вниз. От этого занятия ее отвлек приглушенный хлопок пробки, вылетевшей из бутылки.

– Шампанское, – кратко пояснил Бен, разливая искрящийся, золотистый напиток в высокие, изящные бокалы. – Я заказал шампанское, чтобы отметить твой первый приезд в Нью-Йорк.

– Спасибо, – ответила Синди, тронутая его вниманием.

Бен поднял бокал и произнес тост в честь их партнерства:

– За наши деловые отношения! Пусть они будут приятными и принесут нам успех!

Синди никогда раньше не пробовала шампанского. Но ей было достаточно одного глотка, чтобы понять – отныне это будет ее любимое вино.

– Ну как? – поинтересовался Бен.

– Божественно! – Пузырьки шампанского защекотали ей нос, и она, сморщившись, рассмеялась.

В приятной, спокойной обстановке они молча наслаждались шампанским. Синди подумала, а что, если прямо сейчас его попросить? Эта мысль не давала ей покоя. Возможно, шампанское придало девушке смелости, и она, собравшись с духом, запинаясь на каждом слове, произнесла:

– Мне… я вот тут подумала, может быть, утром мы можем заказать завтрак прямо в номер?

Бен рассмеялся и пообещал выполнить ее просьбу.

Когда на следующее утро им подали завтрак, Синди обнаружила, что нет ничего приятнее, чем завтракать в номере, сидя за столиком в гостиной напротив широкого окна. Жизнь была прекрасна, а Бен, окруживший ее вниманием и заботой, казался ей самым обаятельным мужчиной из всех, кого она когда-либо встречала.

С удовольствием поглощая горячую сдобную булочку, она оторвала взгляд от чудесного вида за окном и внимательно посмотрела на Бена, сидевшего напротив. В душе она призналась себе, что ей нравится его общество, а мысль о том, что все окружающие считают их супружеской парой, приятно волновала.

Бен был не просто симпатичным парнем – он был человеком, в котором сочетались все те ценные качества, какими она наделяла в мечтах своего будущего избранника. Ей казалось чудом, что она встретила мужчину, о котором мечтала. То, что Бен ей не принадлежал, что у него была любовница, не огорчало Синди, а если и огорчало, то только самую малость. Ей было достаточно того, что такой мужчина не является несбыточной мечтой, что он существует и даже сейчас Бен сидит с ней рядом и оказывает всякие знаки внимания.

Радостное настроение не оставляло ее в течение всего их неторопливого завтрака. Пожалуй, только утро было тихим и отрадным в тот день.

Как только Синди сказала, что она закончила с завтраком, Бен стал каким-то беспокойным и суетливым. Он сказал, что им пора идти, поскольку сегодня их ждет много дел.

Обескураженная внезапной сменой его поведения, Синди безмолвно последовала за ним. Выйдя из отеля, они взяли такси. Озадаченная, она уселась на заднем сиденье, обтянутом черной кожей. Водитель так лихо рванул с места, что Синди испугалась было за свою жизнь. Она оставалась покорной и сговорчивой до тех пор, пока они не остановились у косметического салона, настолько знаменитого, что слава о нем долетела даже до Западной Пенсильвании.

Она послушно вышла из машины и окинула взглядом умопомрачительно роскошное заведение. Ее взгляд остановился на сверкающей золотом, элегантной вывеске с названием салона, и ей стало страшно.

Когда Бен, взяв ее под руку, направился к дверям, Синди заупрямилась.

– Нет! – Она застыла на месте и с вызовом посмотрела на Бена.

Опешив, он в недоумении уставился на нее.

– Что ты хочешь сказать?

– Я хочу сказать – нет, – упорствовала девушка. – Я не пойду туда.

Бен нахмурился.

– Почему? Многие женщины просто мечтают попасть в этот салон.

– Я не из их числа, – отрезала Синди, – и поэтому не пойду.

– Синтия… – Беннет стиснул зубы, готовый вот-вот взорваться от неожиданного и непонятного ему упрямства своей строптивой спутницы.

– Нет, нет и нет, – несколько раз повторила Синди. – И зовут меня Синди.

– Черт побери! Мы же с тобой обо всем договорились. Ты должна держать слово.

После долгих уговоров и пререканий Синди сдалась.

В салоне она провела несколько часов.

Мастерам пришлось потрудиться на славу: за это время ей сделали питательную маску, помыли голову, подстригли и уложили волосы, затем наступил черед маникюра – одним словом, выполнили все, что полагается. Синди чувствовала себя неуютно, разглядывая разодетых посетительниц салона из высшего общества. Она и не подозревала, что ей так понравятся все процедуры, которым ее подвергали в течение этого времени.

Критически осмотрев себя со всех сторон, Синди была вынуждена признать, что результат кропотливой работы мастеров салона превзошел все ее ожидания. Теперь она выглядела совершенно иначе. В ней появилось то, чего раньше никогда не было – она стала загадочной, неотразимой женщиной.

Немного косметики – визажист посоветовал Синди обязательно пользоваться тенями, – и ее глаза просто засверкали, в них появился таинственный блеск.

Ее прическа также изменилась. Из груди Синди вырвался слабый стон, когда она увидела, что мастер не дрогнувшей рукой безжалостно срезал ее длинные локоны. Затем он долго трудился, придавая стрижке нужную форму и укладывая волосы. Теперь они едва прикрывали мочки ушей. Нижние пряди были подстрижены и уложены таким образом, что стоило ей резко повернуть голову, как волосы живописно взметались и, падая, мягко скользили по щеке. Синди с удовольствием отметила, что короткая прическа ей очень идет, и ей понравилось, что ее волосы стали необычайно шелковистыми и приобрели изумительный блеск.

– Должно быть, ты заплатил уйму денег? – спросила она у Бена, когда он зашел за ней.

Тот быстро скользнул по ней взглядом и кивнул головой:

– Это стоило того. Мастера хорошо поработали. А теперь поехали. – Он взял ее под руку и подвел к ожидавшему их такси.

Синди на него обиделась. Неужели он не нашел слов для комплимента? Ее гордость была уязвлена, на глаза навернулись слезы. Она безжизненно плюхнулась на заднее сиденье машины.

Синди хмурилась и молчала всю дорогу, но когда такси остановилось у магазина модной женской одежды, в ней вновь проснулось упрямство.

– Куда теперь? – Она вскинула голову, бросив на Бена пылающий взгляд.

– Ну что еще? – недовольно протянул Бен, взяв ее под руку. – Мы идем в магазин, чтобы купить тебе кое-какую одежду.

У Синди не было сил пререкаться, да и что она ему могла возразить? Ей хотелось устроить сцену прямо на улице, но она знала, что никогда не сделает этого хотя бы потому, что может разозлить Бена.

Все последующие дни он водил Синди в самые известные и дорогие салоны женской одежды, которые только были в Нью-Йорке.

Синди посмотрела на себя в зеркало. Вот еще один наряд, который ей абсолютно не нужен. На этот раз на ней был костюм из темно-сиреневой, почти лиловой мягкой шерсти, состоявший из жакета и удлиненной юбки.

Элегантный наряд ей понравился, но только зачем он ей? Это не ее стиль. Джинсы и рубашки – вот ее одежда!

– Синтия! – Нетерпеливый, резкий голос Бена вывел ее из задумчивости.

Тяжело вздохнув, она посмотрела в зеркало.

«Нам надо поторопиться. – Она улыбнулась своему отражению, – а не то наш разгневанный «муж» не вытерпит и ворвется к нам в примерочную».

Гордо расправив плечи, Синди вышла из кабинки и застыла как вкопанная под пристальным взглядом Бена.

«Черт возьми!» – мысленно воскликнул Беннет. Его лицо стало непроницаемым. Он смотрел на невозмутимо стоящую Синтию и отказывался верить своим глазам.

Неужели это очаровательное создание та самая Синди Свайер, с которой он познакомился в придорожной закусочной?

В который уже раз за последние дни Беннет задавал себе этот вопрос. Он не мог поверить, что после посещения салона красоты – на это, кстати, ушло четыре часа – и смены стиля в одежде Синтия так преобразится.

Синтии надоело стоять на месте, она возмущенно вздернула голову. Шелковистые волосы взметнулись и сверкающим каскадом упали на ее лицо.

Беннета охватило странное чувство. «Конечно, все дело в ее новой прическе, которая ей очень идет». Ему захотелось встать, подойти к Синтии и погладить ее золотистые волосы.

– Тебе совсем не нравится, – разочарованно произнесла она. – Я это вижу.

«Бог ты мой! – Слова Синди его развеселили, и он чуть не зашелся в нервном смехе. – Господи, помоги мне!»

Внезапно ему стало душно, у него пересохло во рту, а ладони взмокли. Беннет почувствовал необычайное возбуждение. Его влекло, неодолимо тянуло к ней. Будучи не в силах трезво рассуждать, он чувствовал только одно – желание прикоснуться к стоящей перед ним красавице, чтобы проверить – не сон ли это.

– Кхе-кхе, – он откашлялся. К счастью, это помогло ему собраться с мыслями. – Отличный костюм, и тебе очень идет.

– Только непонятно, зачем он мне. Куда мне в нем ходить?

– Куда угодно. В этом костюме, моя дорогая, вы можете пойти куда угодно.

Эти слова произнесла служащая магазина, которая высокомерно и придирчиво осматривала Синди со всех сторон. Глядя на эту женщину, могло показаться, что она недоедает вот уже несколько лет – настолько худой та была.

Синди хмуро посмотрела на эту сушеную ящерицу, которая, кстати, сразу не понравилась и Беннету, и мрачно поинтересовалась:

– Например?

Тощая дама пришла в замешательство. Однако Беннет, хотя она его и раздражала своим апломбом, решил вмешаться:

– Например, ты можешь пойти в нем в театр. – Он приветливо улыбнулся продавщице. Та энергично закивала в ответ. – Или вечером в дорогой ресторан.

– Но… – начала Синди.

– Мы берем его, – поспешил сказать Беннет, опасаясь, как бы его мнимая жена не проболталась, что никогда в жизни не была в ресторане. – Берем этот костюм и все другие платья, которые примеряла моя жена.

– Бен, послушай меня…

– Беннет, сколько раз нужно повторять, меня зовут Беннет. – Он вновь оборвал ее на полуслове. Его выводило из себя то, что она упрямо продолжает называть его Беном, и ее нежелание покупать себе новую, красивую одежду. Категоричным тоном он продолжил: – Синтия, прошу тебя, поторопись. Я страшно проголодался. Сегодня мы обедаем в «Ле Сирк», я заказал там столик, и мне не хотелось бы опаздывать.

Он отвернулся от Синди и обратился к продавщице:

– Пожалуйста, срочно доставьте все покупки в отель.

К его великой радости, в ресторане Синтия не стала упрямиться и пререкаться. Беннет боялся, что серьезный разговор за столом испортит ему настроение и лишит удовольствия от обеда. На хмурую Синтию он решил не обращать внимания. А она действительно сидела мрачнее тучи и всем своим видом выражала недовольство, молча ковыряя вилкой в запеченной форели, поданной на красиво оформленном блюде.

После ресторана, когда они возвращались в отель, Синди всю дорогу продолжала стойко хранить молчание, изредка бросая на Беннета обиженные взгляды. Но как только они вошли в номер и она увидела аккуратно сложенные коробки с покупками, которые доставил посыльный, ее прорвало.

– Я чувствую себя содержанкой, – начала она гневную тираду, указав на гору ярких, красочных пакетов и коробок.

– Думаю, что ты просто начиталась глупых любовных романов, – неосторожно сказал Беннет первое, что пришло на ум. Это было его ошибкой – в глазах Синди вспыхнул огонь.

– Ах так! – Она в негодовании всплеснула руками, а затем уперла их в бока, готовясь дать ему достойный отпор. – А хочешь, я скажу, что думаю по поводу того, что думаешь ты?

– Ну-у-у, не-е, лучше не надо, – растягивая слова, проговорил Беннет. – Мне кажется, твои слова придутся мне не по душе, меня огорчат они.

– О Господи! – Она подняла глаза к небу. – Он боится, что я задену его самолюбие и гордость. Подумать только, какая у нас тонкая натура! – Она с трудом сдерживала смех.

– Такой вот я. – Он развел руками.

– Ты хитрец, которому нет равных, – ей уже расхотелось ссориться с ним по пустякам, – и отличный притворщик.

– Я стараюсь. – Беннет примирительно улыбнулся в надежде на то, что Синтия уже не сердится.

– Это у тебя хорошо получается, не скромничай, – со вздохом признала Синтия.

– Спасибо. – Он удивился тому, что ему приятно слышать от нее комплимент.

Беннету показалось, что Синтия утратила воинственный пыл, поэтому он решил воспользоваться моментом, пока она не нашла другого повода для ссоры.

– Если у тебя больше нет возражений, то, пожалуй, сейчас самое время принять душ и переодеться. – Усмехнувшись, он подумал, что эта стычка скорее позабавила его, а не разозлила. – Иначе мы опоздаем на шоу в варьете к восьми часам.

Беннет очень надеялся, что после его слов Синди окончательно сложит оружие, но она тут же развеяла его надежды.

– Можем и опоздать, ничего страшного не случится, – решила Синди. – Я всегда считала, что в светском обществе небольшое опоздание не считается плохим тоном.

– У меня другое мнение на этот счет, – возразил он. – Кроме того, если мы хотим получить столик, то нам надо поторопиться. – Беннет улыбнулся, увидев ее расстроенное лицо. – Стоит ли тратить время на пустые препирательства в наш последний вечер в Нью-Йорке?

– Так мы завтра уезжаем? – Она всполошилась.

– Да. – Он расплылся в довольной улыбке, наблюдая, как после его слов Синтия развернулась и быстро пошла в свою комнату.

Не доходя до двери, она вдруг остановилась и с озабоченным видом спросила:

– Какое платье мне надеть?

Делая отчаянные усилия, чтобы не рассмеяться, Беннет неторопливо подошел к груде покупок. Он сгреб их в охапку и нагрузил ими Синтию.

– Послушай, надень то платье – темно-зеленое с золотым отливом, я думаю, оно как раз подойдет. – Он помолчал, а затем добавил: – По-моему, я сразу сказал, что мы его берем, как только ты вышла в нем из примерочной, помнишь?

– Да-да, помню, – проворчала Синтия, – ты это говорил про все платья, которые я примеряла.

Многозначительно показав на часы, Беннет улыбнулся и открыл дверь в ее комнату. Когда Синтия скрылась в спальне, он через дверь прокричал:

– Не забудь, к этому платью надо надеть черные чулки и черные туфли.

Из-за закрытой массивной деревянной двери послышался приглушенный ответ:

– Спасибо за совет, Бен.

– Беннет! – возмутился он.

– Как скажешь, – прокричала в ответ Синтия.

Покачав головой, он направился к себе в комнату. Что ни говори, но давать советы Дениз, какой наряд выбрать для того или иного случая, ему и в голову не приходило.

Внезапно Беннет поймал себя на мысли, что в последние дни ни разу не вспомнил о Дениз. Он нахмурился, пожал плечами и пошел переодеваться. Разбираться, почему он позабыл о Дениз, у него не было ни времени, ни желания. «Когда вернусь домой, надо будет ей позвонить», – решил Беннет и тут же стал думать о другом.

7

– Мы почти приехали домой. – Домой? Но это чужой дом, а ее дом находится далеко-далеко, за многие мили отсюда. Они уже давно ехали по утопающему в зелени пригороду Филадельфии, оставив далеко позади сам город с его ужасными дорожными пробками.

От ностальгических воспоминаний о доме у Синтии встал в горле комок. Она бросила косой взгляд на Бена. Ей не хотелось, чтобы он видел слезы у нее на глазах.

Подавив вздох, Синди задумалась. Она все еще чувствовала себя неловко от всех этих щедрот для нее, но больше уже не возмущалась по этому поводу. Синди рассудила, что если она и дальше будет обижаться на него, то это будет не только некрасиво и грубо, но и как-то по-детски. Честно говоря, ей очень понравилось примерять и покупать дорогие наряды. Что уж говорить про посещение косметического салона! Но признаваться в этом было тяжело даже самой себе, не говоря уже о Беннете. Во всем виноваты ее упрямство и непомерная гордость.

Бен был таким добрым, терпеливым и предусмотрительным по отношению к ней.

Она вспомнила их последний вечер в Нью-Йорке и мечтательно улыбнулась, позабыв обо всем грустном.

То, что вечер будет восхитительным, она сразу поняла, как только вышла из своей комнаты в новом платье, которое шло ей необыкновенно.

Бен сделал ей восторженный комплимент, и Синди была благодарна ему за это: она сразу почувствовала, что действительно хорошо выглядит.

– Тебе… ты очаровательна, – прошептал он. – Просто неотразима. – В этот момент он был, как никогда, искренен.

На какое-то мгновение у Синди перехватило дыхание. Глядя в искрящиеся глаза мужчины, она догадалась, что в его душе идет какая-то борьба. Уже через секунду он взял себя в руки, и его взгляд потух, а на губах появилась обычная, чуть насмешливая улыбка.

Беннет постарался, чтобы этот вечер надолго запомнился Синди. Ужин в «Патси», дорогом итальянском ресторане, показался ей восхитительным. Бен был весел и шутил беспрестанно. Шоу ей понравилось тоже. И хотя это был мюзикл по мотивам нашумевшей в прошлые годы пьесы известного драматурга, зрители дружно смеялись над особо пикантными диалогами.

Выйдя из театра, он, напевая легко запоминающуюся мелодию, предложил Синди пройтись пешком до отеля и по пути заглянуть в хорошее кафе, чтобы поужинать и выпить по бокалу вина.

Они медленно продирались сквозь толпу зрителей, высыпавших из театра. Кругом была страшная толчея, шум и гам. И тут произошло то, что едва было не испортило им чудесный вечер.

Испугавшись, что она потеряется в толпе, Синди держалась за Бена обеими руками. Внезапно она почувствовала, что кто-то дергает сумочку, висевшую у нее на плече. А в следующее мгновение она испуганно вскрикнула, услышав тихий щелчок замка.

– Что случилось? – в тревоге воскликнул Беннет.

Синди повернулась вполоборота, чтобы посмотреть, что происходит сзади. Все произошло очень быстро, в одно мгновение, она даже не успела испугаться. Молодой парень открыл ее сумочку и хотел было поживиться кошельком. Поняв, что его заметили, он пустился наутек, яростно расталкивая людей. Но Бен оказался проворнее неудачливого воришки. Он мягко оттолкнул Синди в сторону и успел схватить убегавшего за руку.

– Отпустите меня! – в панике завопил парень, делая отчаянные попытки вырваться из крепких рук Бена. – Я ничего не сделал, клянусь! – Он начал канючить. – Пожалуйста! Я же ничего не сделал.

Похоже, что Бену не очень хотелось задерживать мальчишку.

– Синтия, посмотри – все ли цело в сумочке, – сказал он. – Проверь – ничего не пропало?

На проверку ушло несколько секунд. Это не заняло бы столько времени, если бы Синди не была так шокирована случившимся. Пудреница, губная помада, расческа и носовой платок – все оказалось на месте. Но она не успела сказать это Бену, как парень еще раз рванулся, стремясь освободиться.

– Даже не пытайся. – Беннет начал выходить из себя.

В это время появилась женщина в полицейской форме.

– Сэр, что-то случилось? – поинтересовалась симпатичная блюстительница порядка, отличавшаяся завидным ростом.

– Да, вот этот парень хотел стащить кошелек у моей… у моей жены, – объяснил Бен и устремил горящий взгляд на Синди. – Синтия, что-нибудь пропало?

Кровь стучала у нее в висках, а сердце неистово билось. Она покачала головой и голосом, охрипшим от волнения, произнесла:

– Нет.

– Сэр, вы будете подавать жалобу, чтобы в участке завели дело?

– Нет. – Бен криво усмехнулся. – Не вижу смысла – вряд ли это что-нибудь даст, или я ошибаюсь?

– Боюсь, что так, – вздохнула женщина-полицейский.

– Вот и я про то же, – пробормотал Бен и с явной неохотой отпустил парня.

Тот моментально растворился в толпе, не обратившей на этот случай никакого внимания. Инцидент был исчерпан. Синди облегченно вздохнула и с любопытством посмотрела на Бена. Ее глаза сверкали от возбуждения и восторга.

Бен, словно ничего и не произошло, взял ее под руку, и они продолжили свой путь.

– Пойдем отсюда, Синтия, – сказал он, увлекая ее за собой. – Надо побыстрее выбраться из толпы. Мне кажется, глоток-другой чего-нибудь покрепче нам не повредит.

«Мой спаситель, мой герой», – думала Синди. Ее сердце все еще продолжало неистово биться.

Позже, после трех бокалов вина и легкой закуски из морских гребешков, Синтия почувствовала себя намного лучше. Она успокоилась и расслабилась.

Когда они возвращались пешком в отель, ей казалось, что она не идет, а парит над землей, едва касаясь ее ногами.

А еще Синди чувствовала, что вот-вот влюбится в Бена. Она была очарована своим обаятельным и мужественным спутником. Это был самый романтический вечер в ее жизни. Она словно в полусне вспоминала волнующие события, комплименты Бена, завораживающий блеск его темных глаз и мягкий голос, и ей хотелось, чтобы этот вечер длился вечно.

Крепкое вино и общество Бена помогли ей быстро забыть о досадном случае. Ей казалось, что она – Золушка, попавшая из сказки в современный мир. На ней роскошное платье, очень скоро она будет жить в красивом доме, и у нее есть обаятельный принц, ее храбрый защитник.

Однако встреча с миссис Гэнстер, матерью Бена, стремительно приближалась, и так же стремительно исчезала счастливая иллюзия сказки. Пришло время посмотреть правде в глаза. А правда в том, что она участвует в некой игре, которую Бен затеял ради здоровья матери, но от этого их обман не перестает быть обманом. Нет ни Золушки, ни принца. Жизнь – не сказка, и их план не имеет ничего общего с невинными фантазиями, поскольку построен на лжи.

От этих грустных мыслей Синди притихла. Еще неизвестно, примет ли ее миссис Гэнстер? А если они не найдут общий язык? А может, их обман сразу раскроется?

Приближался решающий момент.

Синди украдкой взглянула на Бена. Как ему удается выглядеть таким спокойным, невозмутимым, словно его абсолютно не беспокоит спектакль, который им предстоит разыграть? Этот вопрос не давал ей покоя. Она ерзала на сиденье, чувствуя, что панический страх сжимает сердце.

Перехватив ее быстрый взгляд, Бен догадался о том, что с ней творится, и ободряюще улыбнулся.

– Всю дорогу от Нью-Йорка ты была тихой как мышка, – мягким, спокойным голосом произнес Бен. Его руки легко и спокойно лежали на руле. Он еще раз окинул ее взглядом: – Устала?

– Да, – солгала Синди и подумала: «Нет, я не устала, а просто смертельно боюсь встречи с твоей матерью».

– Наверно, ты просто не привыкла к городской жизни? – насмешливо спросил Бен.

Его ироничный тон возмутил ее до глубины души и отозвался болью в сердце. Ей стало до того обидно, что захотелось влепить ему пощечину. Естественно, она этого не сделала, но зато высказала все, что накопилось у нее на душе.

– Ты должен был предварительно позвонить матери, подготовить ее. – Она уже делала попытки заговорить с ним об этом, но каждый раз он быстро и изобретательно переводил разговор на какую-нибудь другую тему.

Бен нахмурился.

– Синтия, мы уже все обсудили. Сколько можно повторять, что я хочу преподнести ей сюрприз.

– А твой сюрприз не обернется для нее ударом? Надо учитывать ее состояние, – настаивала на своем девушка. – Бен, ты уверен, что неожиданная новость, которую ты собираешься ей сообщить, не скажется…

– Беннет, Синтия. – Он в раздражении покачал головой. – Прошу тебя, Синтия, запомни: меня зовут Беннет! – Он почти кричал. – Да, я уверен, что все будет нормально. Наш приезд, наоборот, поднимет ей настроение. Поверь мне!

«Поверить? Тебе? – Синди едва не зашлась в нервном смехе. – Именно по твоей милости я оказалась втянутой в эту историю. Сначала я доверилась тебе, затем ты мне стал нравиться, а что будет потом? А потом, когда придет время нам расстаться, я буду страдать и мучиться, и мне будет дорога буквально каждая минута, проведенная вместе с тобой».

Она потерла лоб. «Одно из двух: или я в него уже влюбилась или потихоньку схожу с ума. Даже не знаю, что лучше. И то и другое меня пугает».

Погрузившись в свои мысли, Беннет изо всех сил вцепился в руль. Он постарался сосредоточиться и глубоко вздохнул, чтобы расслабиться. Он накричал на Синтию, теперь она обидится и поймет, что он тоже волнуется.

Синтия была абсолютно права, ему надо было позвонить матери и предупредить, что он возвращается домой вместе с молодой женой. Почему же он злится, не желая прислушиваться ни к своему внутреннему голосу, ни к совету Синди?

«Просто ты сам прекрасно знаешь, что поступаешь неправильно, даже непорядочно по отношению к матери, и что твоя затея может плохо кончиться, – признался себе Беннет. – Именно поэтому ты накричал на Синтию».

Он ненавидел копаться в своих чувствах, заниматься самоанализом, но обманывать самого себя тоже не любил, поэтому признание самому себе далось ему нелегко. Беннет скользнул взглядом по Синтии. Она нервничала, выглядела напряженной и замкнутой. Ничего похожего на ту Синтию, которую он видел вчера вечером, когда она вышла из своей комнаты в новом платье.

Он был удивлен, восхищен, нет – он был просто сражен. Красиво уложенные волосы сияли золотом при свете люстры, а элегантное, облегающее платье подчеркивало соблазнительные формы ее изящной фигуры. Черные туфли на высоких каблуках гармонично довершали ее наряд.

Кто бы мог поверить, что это та же Синтия, которую он видел за стойкой придорожного кафе? И кто бы мог предположить, что в женщине, измотанной тяжелой ежедневной работой в душной закусочной, может скрываться такая утонченная красавица?

Беннет вспомнил вчерашний маленький инцидент, который с ними произошел. Как же он испугался, услышав тихий и жалобный вскрик Синтии!

Сначала ему показалось, что она больно ушиблась или ее кто-то толкнул. Это была первая мысль, которая у него промелькнула. На какое-то мгновение он оцепенел от ужаса. Но увидев рядом с ней того парня, Беннет сразу же понял, в чем дело.

Он поежился, вспомнив, что ему пришлось пережить в тот момент, и его лоб покрылся испариной.

Беннет едва сдерживался, чтобы как следует не побить мерзавца. Честно говоря, он в тот момент плохо контролировал свои действия, и дело могло печально кончиться для парня. Да и для самого Беннета. Ослепленный яростью, он запросто мог сломать ему шею. Беннет невольно содрогнулся, представив себе страшную картину. Внезапно он подумал, что сейчас еще не поздно отказаться от авантюрного плана. Но теперь у него появилась другая причина, по которой ему хотелось все довести до конца. Он не мог лишить себя удовольствия видеть Синтию рядом с собой. Ему нравилось наблюдать, как стремительно она превращается в очаровательную и неотразимую красавицу. Он ее сравнивал с бутоном розы, который робко раскрывает лепестки и становится роскошным цветком. С каждым днем она нравилась ему все больше. Беннета тянуло к ней, ему хотелось постоянно быть возле нее. Он испытывал к ней не только сексуальное влечение, но и какие-то более тонкие чувства, которые ранее не испытывал.

Беннет гадал, как же это случилось, что он забыл о первоначальной цели своего плана? А о том, что будет делать, когда его мать в один прекрасный день окончательно выздоровеет, он старался не думать.

Сейчас Беннет уже не понимал, как ему в голову мог прийти такой чудовищный план. Неужели он надеялся, что удастся договориться со своей совестью?

«Нет, так больше продолжаться не может, надо срочно искать выход», – решил Беннет. Внезапно его озарило. Он до боли в пальцах сжал руль. Как ему показалось, идея, которая только что ему пришла в голову, была просто блестящей.

«Конечно, это лишь частично избавит мой план от обмана, но теперь хотя бы он не будет столь вероломным, – обрадовался Беннет. – Нам не надо будет прибегать к откровенному вранью». Он резко крутанул руль, и машина съехала с шоссе на обочину. Под колесами заскрипел гравий.

– Бен! Что случилось! – Синтия испугалась.

Остановив машину и поставив на ручной тормоз, он повернулся и пристально посмотрел на девушку.

– Что-нибудь не так с машиной?

– Нет, – он покачал головой, – со мной. – Набрав полную грудь воздуха, он продолжил: – Я не могу так больше, Синтия. Мне очень жаль.

– А мне совсем не жаль. – Девушка облегченно вздохнула, и ее лицо осветилось радостью. Словно боясь, что Бен не даст ей договорить, она затараторила: – Я обязательно пришлю тебе деньги, которые ты заплатил за меня в косметическом салоне. А потом, позже, рассчитаюсь и за платья.

– Синтия, послушай…

– А большинство вещей можно просто вернуть в магазин, – она тараторила без передышки, не обращая внимания на его слова.

– Выслушай меня. – Он оборвал ее на полуслове.

Воспользовавшись тем, что ему потребовалась секунда, чтобы собраться с духом, Синтия продолжила:

– Естественно, те вещи, которые я надевала вчера, возвращать нельзя, но все остальное…

– Синтия! – Ему пришлось почти кричать, чтобы наконец остановить поток несусветной чепухи, которую она несла.

– Но… я… я…

– Да помолчи ты наконец! – потеряв терпение, в сердцах рявкнул Беннет.

Синтия мгновенно застыла как изваяние, уставившись на него круглыми от удивления глазами.

– Вот, так уже лучше. – Он запустил пятерню в волосы. – Я… э… не собираюсь целиком и полностью отменять наш план. – Было видно, что ему с трудом удается найти нужные слова, чтобы четко и ясно изложить свою идею. – Но мне кажется, кое-что, некоторые детали, в нем можно изменить.

Синтия нахмурилась.

– И какие же?

– Например, скажем всем, что мы еще не обвенчались.

Синтия вновь облегченно вздохнула.

– Скажем, что мы просто помолвлены. – Ободренный ее реакцией, Беннет откинулся на спинку сиденья. Он был уверен, что его новый план сработает и что угрызения совести будут его донимать не так сильно.

Синтия покачала головой.

– Что? – раздраженно спросил Беннет. – Что тебя не устраивает на этот раз?

Синди пожала плечами и поинтересовалась:

– Просто не понимаю, чего ты этим добьешься. Сначала ты говорил, что я должна жить в твоем доме, ежедневно видеться с твоей матерью, помогать ей, так?

– Да, так. А что, собственно говоря, тебя не устраивает? Как мы договорились, ты будешь жить у меня, помогать матери и все такое прочее…

Похоже, последние слова Беннета ее ошарашили.

– Ты хочешь, чтобы я, будучи твоей невестой, заметь – не женой, а невестой, жила с тобой до свадьбы под одной крышей?

– Я же не говорю, что ты будешь жить со мной как жена. В доме у тебя будет своя, отдельная комната, – торопливо заговорил Беннет. – Кроме того, в деловом центре города в том же самом здании, где находится мой офис, этажом выше у меня есть квартира. Я живу в ней большую часть времени.

Синди скептически посмотрела на него и произнесла:

– Не знаю, что и сказать. Мне кажется, твоя мать не придет в восторг от того, что в доме появился чужой человек – пусть даже невеста ее сына. – Синди нахмурилась. – Одно дело, если ты приведешь в дом жену, а другое – невесту… – последние слова она произнесла уже едва слышно.

– Я буду поступать так, как считаю нужным, – категорично заявил Беннет. – Как я тебе уже говорил, дом принадлежит мне.

– Но ты же должен учитывать желания матери? – В голосе Синди слышался испуг. – Ты еще больше с ней разругаешься, если все будешь делать наперекор.

– Нет, конечно же, нет, – ответил Беннет. – Я уважаю и люблю мать. – Тут он улыбнулся, очевидно вспомнив что-то, и добавил: – Но я хорошо ее знаю. Она добрая, у нее мягкий характер. Голову даю на отсечение, что она примет тебя с распростертыми объятиями.

Синтия несколько мгновений раздумывала, нервно покусывая губы. Глядя на это, Беннету нестерпимо захотелось к ним прикоснуться, провести по ним кончиками пальцев.

– Что скажешь? – Он нарушил воцарившееся молчание. – Ты согласна или нет?

Девушка так тяжко вздохнула, что у Беннета дрогнуло сердце. Нахмурившись, она напряженно думала. Было видно, что ее терзают сомнения.

Он улыбнулся в надежде ее ободрить.

– Так что, Синтия, ты согласна продолжить нашу игру? Лично я не вижу причин, почему тебе нужно отказаться. Считай, что я просто скорректировал план.

Наконец Синтия сдалась. Едва слышным голосом она прошептала:

– Хорошо, я попробую. – И тут же быстро добавила: – Но ничего не обещаю.

– Этого достаточно. – Он протянул ей руку и улыбнулся: – Договорились?

Поколебавшись секунду, она подала ему руку. Беннет ее сжал и несколько мгновений не выпускал. Ему показалось невероятным, что после стольких лет тяжелой работы по дому и в кафе ее ладошка осталась нежной и гладкой.

– Отлично. – Он выпустил ее руку. – А сейчас мы прямиком едем домой. – Он завел мотор и вырулил на шоссе.

Теперь Беннет был в приподнятом настроении, но вместе с этим чувствовал себя невероятно измотанным. «Должно быть, то же самое испытывает гонщик, став победителем в изнурительном и продолжительном авторалли». Он усмехнулся.

«Надо было отказаться. Ну почему ты согласилась? – ругала себя Синди. – Это все из-за Бена. Я чувствую себя обязанной ему. А разве это не так?»

Эти и другие вопросы мучили ее не переставая. Голова шла кругом.

«Подумать только – вообразила себя Золушкой! Как вам это нравится? А Беннет – Прекрасный Принц?» – высмеивала себя Синди.

Однако Беннет действительно может очаровать. В этом она не сомневалась. Если это ему нужно, он может стать таким ласковым и обаятельным, что невольно попадешь под его обаяние. Вот она и попала в его сети, и теперь он пользуется и манипулирует ею, чтобы добиться своего.

В ней вновь проснулась обида, и она почувствовала к нему исчезнувшую было неприязнь. Она чертыхнулась. Ей совсем не хочется участвовать в этой грязной и лживой затее. Она не видела абсолютно никакой разницы между тем, в качестве кого Бен представит ее матери. Что невеста, что жена – и то и другое ложь. А обманывать кого-либо Синди не любила.

Ей стало стыдно, что она с самого начала не отказалась участвовать в этом дурацком плане.

«Еще и сейчас не поздно собрать всю свою волю в кулак и покончить с этим, – укоряла себя девушка. – Хорошо, а что бы ты делала потом? С чем бы осталась?»

Синди чувствовала, как в ней растут раздражение и досада. Откажись она сейчас от этой затеи, ее положение было бы просто ужасным: родной дом находится далеко-далеко отсюда, работы у нее нет, как нет даже малейшего представления о том, куда податься, чтобы ее получить. В кармане всего лишь двести пятнадцать долларов и ни центом больше. Этих денег надолго не хватит.

«Но если у тебя есть хоть капля мужества, то что тебе мешает попросить Бена подбросить тебя до ближайшей автобусной остановки? Там бы ты купила билет на прямой рейс до самой Западной Пенсильвании. Но с другой стороны…»

От напряженной внутренней борьбы ее лоб покрылся испариной. Тут она некстати вспомнила, каким нежным и в то же время обжигающе волнующим было его рукопожатие. А может, ей это только показалось?

«Да, – подумала Синди, – это обычная игра воображения. Ты выдаешь желаемое за действительное. Вспомни – раньше тебе казалось, что ты в него даже влюбилась».

Синди считала, что уж в двадцать шесть лет она может отличить влюбленность или простое увлечение от настоящей любви.

Вдруг ей в голову пришла забавная мысль: любовь возникает в сердце внезапно и похожа на прозрение слепого.

Может ли так быть?

Она украдкой бросила взгляд на Бена, и ее сердце учащенно забилось.

«Он действительно хорош собой. Ну и что с того? А то, что надо найти в себе смелость и признаться, что ради симпатичного, обходительного парня ты поступилась всеми своими принципами. Выходит, они ничего не стоили – пустые слова, и не более того. Какой ужас!» – Вздохнув, Синди закрыла глаза.

– Ты не выспалась?

– Я устала, – раздраженно ответила Синди, – у меня упадок сил на нервной почве.

Бен рассмеялся.

– Не вижу ничего смешного, – возмутилась Синди.

В ответ он расхохотался еще громче.

Глаза девушки яростно сверкнули.

– Успокойся, Синтия, расслабься, – миролюбиво произнес Бен. – Было бы о чем переживать. Я абсолютно уверен, что тебе понравится моя мать, а ты – ей.

– Это меня и тревожит больше всего, – тихо проговорила Синди. – Кстати, меня зовут Синди.

Последнее замечание Беннет пропустил мимо ушей. Но что-то в ее словах ему явно не понравилось. Он нахмурился и мрачно поинтересовался:

– Почему это тебя тревожит?

– Да потому, что я буду жить в твоем доме вместе с твоей матерью и ежеминутно ей лгать. – В ее голосе слышалось отчаяние. – С самого начала мы будем ее обманывать.

– Но это же все ради ее блага, – невозмутимо ответил Бен. – Наша маленькая ложь – ложь во спасение, она поможет ей быстрее поправиться.

Синди задумалась, а существует ли вообще ложь во спасение? Вряд ли такое возможно. Ложь всегда остается ложью, какие цели при этом не преследуются. Поэтому вся эта игра, которую они затеяли, кажется ей с каждым днем все более отвратительной.

– Надеюсь, ты не собираешься сейчас выйти из игры? – мрачно поинтересовался Бен.

– Я бы – с превеликим удовольствием, – призналась девушка.

– Господи, Синтия, мы уже почти приехали, а ты мне такое заявляешь! – обеспокоенно воскликнул Бен.

Синди с потаенным злорадством подумала, почему только одна она должна волноваться, – пусть и он немного помучается.

– Ты же не бросишь меня, не подведешь?

Она намеренно тянула с ответом. Эти мгновения показались Бену вечностью. Его ладони стали влажными, а во рту пересохло.

Наконец Синди решила, что помучила его достаточно, и ответила:

– Хорошо, я остаюсь. И запомни: зовут меня Синди.

Бен опять проигнорировал ее последние слова.

– Спасибо. Ты ни о чем не пожалеешь.

– Я уже жалею.

– Послушай, если тебя это хоть как-то утешит, то я могу тебе кое-что пообещать.

– И что же?

– Когда матери станет лучше и она поправится, мы оба – ты и я – пойдем к ней и расскажем всю правду. – Он бросил на нее взгляд. – Что скажешь?

Конечно, совесть этим не успокоишь, но тем не менее это была хоть какая-то уступка с его стороны. А кроме того, возвращаться-то ей не хотелось!

– Хорошо, договорились.

Как Бен ни старался это скрыть, но Синди заметила, что он заметно повеселел.

«Естественно, – рассуждала девушка, нервно теребя прядку волос, – теперь Бен может свободно вздохнуть и расслабиться, ведь он опять выиграл».

Она вздрогнула, когда он неожиданно коснулся ее руки. Легкое, нежное пожатие сладостным трепетом отозвалось в ее груди. Не в силах что-либо сказать, она с удивлением на него посмотрела.

– Успокойся, – мягко произнес Бен. – Посмотрела бы ты сейчас на себя!

– Что… что-то не так? – запинаясь, проговорила девушка. – Я плохо выгляжу?

– У тебя испуганный вид. – Приветливый голос Бена ласкал ее не меньше, чем прикосновение его рук. – Твои глаза выдают, что творится у тебя в душе.

А Синди казалось, что она прекрасно владеет собой.

– Знаешь, у тебя красивые глаза.

– Нет… просто… – Синди смутилась.

– Да-да. Они у тебя зеленые, а иногда в них вспыхивают золотые искорки. – Он тихо засмеялся. – Они напоминают мне весенний луг, покрытый изумрудной зеленью молодой травы, среди которой то тут, то там сверкают яркие желтые цветы, самые первые после зимних холодов.

Непривыкшая к комплиментам, особенно такого рода, Синди на секунду потеряла дар речи.

– Спасибо… спасибо, Бен. – Она слегка запиналась.

– Меня зовут Беннет. – В его голосе не осталось и следа прежней мягкости: он стал резким и колючим. Приятное оцепенение мгновенно прошло, она отвернулась и с обиженным видом уставилась в окно.

Только тут она обнаружила, что они уже съехали со скоростного шоссе. Сейчас перед ней мелькали дома, типичные для дальних пригородов.

– Где мы сейчас? – она вновь посмотрела на Бена.

– Мы почти дома. – Он указал рукой куда-то вперед. – Вон там находится Брин-Мор, а город давно остался позади.

Синди слышала это название, она знала, что там есть престижный колледж.

Она повернулась к Бену, чтобы расспросить его поподробнее, но в этот момент они свернули на дорожку, ведущую к огромному дому. У Синди вырвалось тихое, восторженное восклицание. Раньше такие особняки обычно возводили в лесных краях. Однако ее ликование было непродолжительным, поскольку она вспомнила о том, ради чего сюда приехала, и ее охватила неприятная внутренняя дрожь.

8

Пейзаж вокруг дома и сам дом произвели на Синди потрясающее впечатление. Особняк с высокими стрельчатыми окнами был выстроен из темно-красного кирпича. Верхняя часть массивной дубовой двери повторяла форму окон. Синди, вспомнив красочные фотографии особняков, которые ей довелось видеть в дорогих иллюстрированных журналах, решила, что дом построен в стиле эпохи Тюдоров.

Вдоль дорожки, ведущей к входной двери, как и вокруг дома, росли азалии, усыпанные ярко-красными и белыми цветами.

Синди грустно вздохнула, вспомнив, что она и Джесс тоже выращивали цветы. Но их клумбе с бархатцами было далеко до великолепного цветника, разбитого по обе стороны особняка. На всем лежала печать спокойствия и солидности и даже некоторой сказочности.

– Что скажешь? – Тихий голос Бена нарушил ее благоговейное оцепенение.

– Чудесно. А дом такой огромный!

Беннет, довольный произведенным впечатлением, рассмеялся:

– Думаю, ты права, дом и вправду довольно большой, но это все же не дворец.

Она удивленно посмотрела на Бена, затем на дом и воскликнула:

– Да он просто громадный! Сколько в нем комнат, больших и маленьких?

Глядя на ее озадаченный вид, Бен рассмеялся:

– Когда ты войдешь в дом, все увидишь сама. Для начала надо выйти из машины.

– Даже и не подумаю, пока ты мне не ответишь, – заупрямилась девушка.

Беннет, сделав вид, что обиделся, принялся старательно перечислять и описывать комнаты:

– На первом этаже их пять. Я не знаю, какая там площадь. Думаю, будет достаточно сказать, что гостиная – очень большая, столовая – чуть меньше, далее – просторная кухня с большой кладовой. Года два назад я решил кое-что перестроить. Тогда кладовую разделили перегородкой на две половины: одна оборудована под прачечную, а другую отвели под душ. Ванны там нет.

«Ой-ой-ой! Подумаешь, велика беда – нет ванны», – язвительно подумала Синди и спросила:

– На первом этаже больше нет комнат?

– Есть, – Бен кивнул головой, – есть еще одна большая комната. Раньше там был кабинет, а теперь это спальня.

– Спальня твоей матери?

– Да. Когда она еще лежала в больнице, я купил хорошую мебель и оборудовал комнату всем необходимым.

– Понятно. – Синди кивнула головой. – На втором этаже тоже пять комнат?

– Раньше их было действительно пять: четыре спальни и одна ванная. Но кое-что я переделал. Теперь там три спальни. Одна из них – большая, с отдельной ванной, две другие – поменьше.

Синди что-то недовольно пробурчала, делая кое-какие подсчеты в уме и поднимая взгляд по стене дома.

– А что находится на третьем этаже?

Бен, как и она, задрал голову вверх.

– Мансарду я тоже перестроил. Теперь там у меня довольно просторная спальня, ванная комната и вместительная кладовка, где можно держать всякие старые и неиспользуемые вещи.

«Подумать только, четыре ванные! Целых четыре!» – Синди слегка опешила, вспомнив свою комнату, которая теперь ей казалась крохотной каморкой.

– А гараж-то где? – несколько развязно спросила Синди, не желая демонстрировать Бену, что она просто в шоке от всего увиденного и услышанного.

– Сразу за домом. – Бен махнул рукой. – Он стоит отдельно и немного в стороне. Небольшой – на три машины.

– Ничего себе! – проворчала Синди.

– Извини, не расслышал. Ты что-то сказала?

– Нет-нет. – Она покачала головой. – Это все твое?

– Да. Мне принадлежат дом и вся эта земля, – он развел руки в обе стороны.

– И земля тоже?

– Ну да, тут чуть больше трех акров. – Он улыбнулся. – Мой дед не любил город, но и забираться в глушь ему тоже не хотелось. Он и моя бабка купили здесь маленький участок и поставили вот этот дом.

Теперь Синди поняла, почему он выглядит как обычное загородное поместье, а не как городской особняк. В то же время до города рукой подать. На машине можно туда добраться очень быстро. Да-а, хорошо иметь много денег.

– Даже представить не могу, сколько может стоить этот дом и участок, – не подумав, выпалила Синди и продолжала в том же духе: – Похоже, твои дед и бабка были очень богатыми людьми.

Тут до нее дошло, что она ведет себя просто неприлично. Покраснев до корней волос, Синди поспешила извиниться:

– О, извини, я…

– Ничего страшного, это естественное любопытство. – Беннет остановил ее, не желая выслушивать извинения. – Несметных богатств у них не было. Но, по правде говоря, жили они неплохо, и их достаток превышал средний уровень. Дед завел свое собственное дело, которое затем, когда он ушел на покой, перешло в руки отца. Бизнес процветал и приносил неплохие деньги; нет – не миллионы, но все-таки…

Синди пристыженно опустила голову.

– Что с тобой?

Она не решалась начать.

– Синди, ты можешь задать мне любой вопрос. – Он помолчал, а затем продолжил: – Мне кажется, что до того, как ты встретишься с матерью, тебе надо познакомиться с кое-какими фактами из истории нашей семьи. Это вполне естественно. Так на чем мы остановились?

Она пожала плечами и попросила его:

– Расскажи, почему ты открыл свое дело, а не продолжил бизнес, начатый еще дедом.

– Дед занимался электроникой и давным-давно основал собственную маленькую фирму. В то время этот рынок еще только зарождался. Когда я учился в школе, а затем в колледже, мне пришлось поработать в его компании. Я справлялся с работой, но понять мир электроники с его микросхемами и прочей мутью я все же не смог – для меня это все темный лес.

– Тебя тянуло к книгам?

– Да. – Он усмехнулся. – Как и ты, я люблю книги, любые, но особенно – старинные и редкие издания, которых, быть может, осталось всего несколько экземпляров.

– И у тебя есть такие? – Синди впилась в него глазами, в надежде, что ей выпадет возможность увидеть, а может быть, и потрогать какой-нибудь старинный фолиант.

Его улыбка стала еще шире.

– В моем офисе на втором этаже есть комната, где я храню редкие книги. Среди них есть очень ценные.

– Разве это не богатство, а? – громко и взволнованно воскликнула Синди.

По ее лицу Беннет понял, что сейчас она волнуется и нервничает, пожалуй, сильнее, чем тогда, когда спорила с ним о моральной стороне его авантюрного плана, основанного на бессовестной лжи.

После ее слов он вздохнул и поднял глаза к небесам, словно взывая к Всевышнему.

– Нет, я не богат в том смысле, как ты это понимаешь. Хотя должен сказать, у меня солидный доход, который позволяет мне жить не хуже, чем в свое время жил дед.

Синди, кивнув головой в сторону дома, спросила:

– Так сколько может стоить этот дом?

Беннет задумался.

– Миллиона полтора или около того, разумеется в сегодняшних ценах на недвижимость.

– Ух ты! – уважительно воскликнула Синди.

– Синтия, пойми, ни мне, ни моему деду не пришлось платить за него столько денег, – раздраженно произнес Беннет.

– Но ты только что сам сказал…

– Это цены, которые сегодня диктует рынок. Мой дед купил землю, а дом построил после второй мировой войны, когда начался подъем экономики. Кто-то из наших соседей, не помню кто точно, говорил, что тогда строительство такого дома обходилось в пятьдесят или шестьдесят тысяч. Но утверждать не берусь. – Сделав небольшую паузу, он напомнил ей: – Мне дом достался в наследство после смерти бабки. Еще она оставила кое-какое имущество, немного денег и свои украшения.

Задумавшись, он надолго замолчал.

Синди показалось, что он чем-то озабочен.

– В чем дело?

– Драгоценности, ну конечно же, ее украшения. – Казалось, он разговаривал сам с собой.

– При чем тут драгоценности твоей бабки? – Синди показалось, что она потеряла нить разговора.

– Надо взять ее кольцо. – Он снова повернулся к Синди.

– И что дальше? – Девушка не понимала, о чем идет речь.

– Извини. – Бен улыбнулся. – Я думаю, мы найдем выход из положения. Я помню, у нее было одно очень красивое кольцо, которое нам сейчас пригодится.

– Объясни, о чем речь? – нахмурившись, потребовала Синди.

– Ну как же ты не поймешь! – В его голосе послышалось раздражение. – Раз мы помолвлены, то у тебя на пальце должно быть кольцо. Мать сразу же заметит, что его нет.

– Черт возьми, ты прав! Я об этом совсем забыла.

– Слава Богу, что я вспомнил про бабкино кольцо. В той маленькой шкатулке, что осталась от нее, есть одно колечко – просто уникальная вещица!

– Вот видишь, ты бы не вспомнил об этом, если бы не я со своими бесконечными вопросами, – довольная собой, заметила Синди.

– Ладно. Но у нас нет больше времени играть в вопросы и ответы. – Он заглушил мотор, вместе с которым выключился и кондиционер, который работал все время, пока они сидели в машине. – Синтия, выходи. – По его резкому тону она догадалась, что Беннет волнуется.

Синди вновь охватило нервное напряжение. Сейчас она чувствовала себя ужасно. Наверное, так же чувствует себя человек, приговоренный к смерти, поднимаясь на эшафот. Страх предстоящего знакомства с его матерью словно парализовал ее.

Тяжело вздохнув, Синди открыла дверцу и выбралась из машины навстречу ласковому солнечному дню, какие обычно бывают в этих краях в середине июля.

Она еще раз внимательно осмотрела дом, который теперь казался еще внушительней.

Беннет обошел машину и принялся выгружать из багажника чемоданы, среди которых выделялся один, самый большой, специально купленный для новых платьев «невесты». Синди тут же вцепилась в свою старенькую, потертую дорожную сумку, в которую уложила только туфли: шесть пар, купленные в Нью-Йорке по настоянию Бена.

Выгрузив все вещи, он захлопнул багажник, послышался глухой щелчок. Синди вздрогнула, как от удара грома. Несмотря на то что особой жары в воздухе не ощущалось, лоб Синди покрылся испариной. Страшно нервничая и не чувствуя ног, она шла по дорожке, ведущей к дому.

Зажав в пальцах ключи, Бен исхитрился, не выпуская из рук чемоданы, отпереть замок и повернуть потемневшую от времени бронзовую ручку дубовой двери, украшенную замысловатой резьбой. Толчком ноги он распахнул дверь.

Любопытство взяло верх, и Синди тут же забыла о своих страхах. При этом от ее внимания не ускользнуло то, что дверь на хорошо смазанных петлях открылась почти бесшумно.

Не двигаясь с места, Синди вытянула шею и принялась вглядываться в темный полумрак просторного холла. Она успела разглядеть, что пол выложен мраморными плитами.

– Послушай, я, как джентльмен, жду, пока ты первая переступишь порог, но я не уверен, что моих сил хватит надолго, – заворчал Бен. – Эти чемоданы становятся все тяжелее и тяжелее.

– О, извини, я просто… – начала оправдываться девушка, однако даже не сделала попытки войти.

– Синтия, пожалуйста, пройди в дом… – он резко ее оборвал, тяжело отдуваясь.

– Меня зовут Синди, – думая о своем, автоматически заметила она. Однако, расслышав в его голосе раздражение, Синди собралась с духом, выпрямилась и, расправив плечи, широко шагнула вперед.

Внутри царила приятная прохлада, было тихо и спокойно. Оглядываясь по сторонам, Синди поняла, что внутреннее устройство дома впечатляет, пожалуй, не меньше, а то и больше, чем его внешний вид. Из холла на второй этаж вели широкие дубовые ступени лестницы, поднимающейся вдоль одной из стен. В глубине виднелась приоткрытая дверь из мореного дуба, ведущая, как ей показалось, в гостиную.

Потемневшая от времени мебель не давила на психику и не создавала атмосферу тягостной торжественности. Наоборот, все здесь выглядело как-то по-домашнему уютно и гостеприимно.

Этот дом Синди полюбила с первого взгляда. Опьяненная новыми впечатлениями, она представила, что очутилась в сказочном дворце.

– Мам? Луиза? Где вы?

Голос Бена вывел ее из состояния эйфории.

Очнувшись, она поняла, что сейчас ей предстоит вполне реальная, земная встреча с матерью Бена.

– Беннет, это ты приехал?

У Синди перестало биться сердце, когда она услышала приятный, хорошо поставленный женский голос, доносившийся откуда-то из глубины дома.

– Кто же еще, Луиза? Конечно, это я, – ответил Бен женщине, появившейся в дверях. – Только у меня есть ключ от входной двери.

Миловидная тетушка Бена выглядела лет на сорок. На стройной фигуре идеально сидело элегантное платье. Но взгляд ее, острый и цепкий, а также надменное лицо и высокомерная манера держаться Синди совсем не понравились.

– Мы тебя не ждали, – улыбаясь, Луиза направилась к Бену с распростертыми объятиями. – Почему ты не позвонил и не предупредил нас о своем приезде? – притворно обиженным тоном она обратилась к племяннику. Улыбка, адресованная только Бену, не сходила с ее лица, по Синди она скользнула лишь мимолетным, подозрительным взглядом.

Девушка похолодела, и ее забила внутренняя дрожь.

– Я не звонил, потому что хотел преподнести сюрприз маме и тебе, – улыбнулся Бен. Он поставил на пол чемоданы и успел вовремя освободить руки, чтобы заключить в объятия Луизу. – А где она? – Он отстранился от Луизы, отступив шаг назад.

– На кухне. Мы как раз собирались…

– Я здесь, дорогой, – послышался мягкий, приветливый голос матери Бена. – Мы только-только собирались позавтракать… – Последние два слова были едва слышны. Она встала в дверях, переводя озадаченный взгляд с незнакомки на своего сына и произнесла: – Здравствуйте. Кто это с тобой?

– Мне тоже хотелось бы это знать, – проговорила Луиза, даже не глядя в сторону девушки.

У Синди по спине пробежал противный холодок и появилось предчувствие, что эта женщина опасна и может доставить ей массу неприятностей в этом доме.

«Неужели наше жульничество будет раскрыто так быстро? Ты же прекрасно знаешь, все тайное становится явным, – подумала Синди. – Рано или поздно все раскроется».

Ей захотелось развернуться и немедленно броситься наутек из этого дома, пока не поздно. Если бы не Бен, она бы так и поступила.

Он подошел, взял ее под руку и сказал:

– Мама, Луиза, я хочу познакомить вас с Синтией Свайер. – В его голосе было столько нежности и любви, что у Синди защемило сердце, и необычайное волнение охватило ее душу. Тут он обратился к девушке: – Синтия, это моя мама, а это Луиза, моя тетушка.

На этот раз она ему не стала напоминать, что ее зовут Синди, решив отложить это на потом, и уже открыла было рот, чтобы сказать «здравствуйте», «рада познакомиться» или что-нибудь подходящее этому случаю, чтобы не показаться невоспитанной, но ее опередила мать Бена.

– Синтия? – повторила она, и в ее глазах зажегся интерес. – Ты говорил мне про эту девушку, когда звонил последний раз?

– Да, это она, Синтия. – Он притянул ее к себе и сжал ей локоть, как бы предупреждая, что сейчас он скажет самое главное: – Мы помолвлены и собираемся пожениться.

И мать, и Луиза на несколько секунд неподвижно застыли, застигнутые врасплох внезапным заявлением Бена, а затем одновременно воскликнули:

– Чудесно!

– Забавно!

Понятно, что первое слово произнесла его мать, а второе принадлежало Луизе. Синди была полностью согласна с теткой Бена, хотя ей не понравился ее тон. Бен почувствовал, что Синди напряглась, и до боли сжал ее руку.

– Ты так считаешь? – Он пронзил острым, холодным взглядом Луизу.

– Забавно? – недоуменно повторила мать, а затем рассердилась: – Действительно, Луиза, тебе не кажется, что твои слова прозвучали странно?

– Я никого не хотела обидеть. – По виду Луиза была огорчена таким поворотом дела. – Прошу извинить меня, но я действительно так считаю.

– Я просто ушам своим не верю, – воскликнула мать Бена, – ты ли это говоришь?

На миг Синди показалось, что их так и будут держать в холле, будто в западне. Но тут ее Прекрасный Принц решил разрядить обстановку.

– Эй-эй, послушайте, дамы, мы можем обсудить это позже, в другой раз. – По его резкому тону стало понятно, что это не вопрос и даже не пожелание, а категорический приказ. – Мы проделали долгий путь, и оба устали. Нам надо принять душ, переодеться… Мы не успели перекусить в дороге, поэтому еще и голодны. Если бы вы предложили нам что-нибудь поесть, то это было бы просто прекрасно.

Если ребенок говорит родителям, что голоден, это неизменно производит на них магическое действие, особенно на мать. Так случилось и на этот раз. Синди улыбнулась, когда увидела, как обеспокоенно засуетилась миссис Гэнстер, услышав столь ужасные слова от сына.

– Ох, Господи милосердный! Конечно, конечно… – торопливо закивала головой мать, метнув полный порицания взгляд на сестру, застывшую как изваяние, с суровым каменным лицом. – Пожалуйста, оставь вещи здесь, потом разберетесь, – быстро проговорила она, увидев, что сын наклонился и собирается отнести чемоданы в комнату. – Пока ты и Синтия, – тут она ей мило улыбнулась, – будете переодеваться, мы с Луизой приготовим ленч. – Она с вызовом посмотрела на сестру. – Ты мне поможешь?

– Да, конечно. – Взгляд Луизы оставался холодным и неприязненным. Без всякого энтузиазма она повернулась и пошла через холл на кухню. – Я немедленно займусь этим.

Миссис Гэнстер посмотрела ей вслед и вздохнула.

Сострадательной Синди захотелось найти слова, чтобы ее утешить.

Бен стоял хмурый.

– Почему вы занимаетесь готовкой? Где Рут?

– Кто такая Рут? – Синди вопросительно посмотрела на Бена.

– Экономка моей матери, – кратко пояснил он. – Мы ее забрали сюда, когда мама переехала ко мне.

– Я не могла ее уволить, оставить без работы… – Она обратилась к Синди, надеясь найти понимание и поддержку. – Ей семьдесят три года. Она проработала в моем доме не один десяток лет. – Мать укоризненно посмотрела на сына. – Кроме того, в таком возрасте она уже не сможет найти другую работу.

– Мама, – строго начал Бен, рассердившись на мать, – я всегда был за то, чтобы Рут переехала сюда вместе с тобой. Мне нравится Рут. Я только спросил – где она?

– Луиза отправила ее к дочери в Аризону. Она уехала через день после твоего отъезда.

– Так-так, – тихо произнес Бен. – Похоже, что тетушка Луиза становится здесь важной фигурой. Непонятно только, откуда у нее такие амбиции, – усмехнувшись, заметил он.

Из-за того, что Луиза вела себя бестактно и вызывающе, миссис Гэнстер выглядела сильно расстроенной. Она сокрушенно всплеснула руками и сказала:

– Синтия, я должна извиниться за мою сестру. Никогда бы не подумала, что она способна на такое.

– О, пожалуйста, не надо извиняться. Если честно, то я… – тут Синди смутилась и запнулась, не находя нужных слов.

Бен подошел к матери и обеспокоенно произнес:

– Тебе нельзя волноваться…

Та быстро сменила тему, словно ее сын обращался вовсе не к ней:

– На завтрак у нас салат с цыпленком. Но если вы хотите что-нибудь другое, то я быстро все приготовлю.

– Нет-нет. – Бен быстро замотал головой. – Нет ничего вкуснее салата из куриных грудок. Этого будет вполне достаточно. – Он вопросительно посмотрел на Синди: – Правда, дорогая?

Он обратился к Синди с такой нежностью в голосе, что она пришла в невероятное замешательство.

– Я… э… – От смущения она не знала, что ответить. – Да, конечно. Я люблю салат с цыпленком, – наконец выдавила из себя Синди и улыбнулась.

– Вот и хорошо. – Лицо миссис Гэнстер осветилось сердечной улыбкой. – Приходите в столовую, стол будет накрыт. А пока идите. – Она плавно махнула рукой, и Синди успела заметить, что у нее красивые, ухоженные руки. Она мысленно поблагодарила Бена за то, что он заставил ее посетить салон красоты, где ее обслужили по высшему классу и сделали все, что полагается, в том числе и маникюр.

Бен подошел к Синди, взял ее под руку и повел к лестнице.

– Бен, подожди! – с мольбой в голосе воскликнула Синди, застыв на месте. – Нам надо взять хотя бы мою сумку. У меня нет ни расчески, ни косметички, даже зубной щетки и той нет. – Он нахмурился, отпустил ее руку и, недовольно бурча что-то себе под нос, пошел обратно.

Не оборачиваясь, он вдруг возмущенно рявкнул:

– Меня зовут Беннет.

Синди, довольная, усмехнулась.

Среди вещей он быстро нашел ее сумку, но затем замешкался.

– Черт возьми! Раз уж я вернулся, то заберу с собой все. Не ходить же мне туда-сюда.

– Я тебе помогу. – Она было бросилась к нему, но Бен тут же пригвоздил ее к месту суровым взглядом.

– Нет, Синтия, ты давай-ка поднимайся наверх, – тихо, но категорично сказал Бен. – Я сам справлюсь.

Развернувшись, Синди взлетела наверх и стала осматриваться, не зная, куда идти дальше, и раздраженно бормоча сквозь зубы:

– Господи! Если хочет, пусть один надрывается.

– Прости, что ты сказала? – Синди испуганно заморгала, не понимая, как он мог так быстро подняться вслед за ней. – Я не расслышал.

«Вот и хорошо», – обрадовалась Синди.

– Так что ты сказала?

«Черт! – выругалась Синди. – Надо быстренько что-нибудь придумать». – Она подняла на него невинные глаза:

– Я говорю, что наши чемоданы невозможно поднять, будто они набиты камнями.

Бен недоверчиво хмыкнул, но промолчал. Он обошел стоявшую столбом Синди и направился через небольшой холл второго этажа к комнатам, располагавшимся в левом крыле дома. Перед одной из дверей он остановился.

– Временно устраивайся здесь. – Он поставил чемодан на пол и, повернув ручку, распахнул дверь. – С тобой по соседству, – он небрежно махнул рукой куда-то в сторону, – комната Луизы.

Последние слова ускользнули от внимания Синди. В этот момент ее гораздо больше интересовало, что подразумевал Бен под словом «временно». Может, он передумал и теперь не хочет, чтобы она жила в его доме?

– Ну, проходи же. – Он кивком головы указал на дверь.

Хотя ее занимала только одна мысль, она, переступив порог, все же заметила, что комната обставлена со вкусом и выглядит очень уютной.

– Вещи пока лучше не распаковывать, – посоветовал Бен, входя за ней. Он прошел к кровати и поставил чемодан на пол. – Сразу же после ленча я устрою тебя в другом месте.

Синди почувствовала, что ее сердце часто забилось. Может, поведение Луизы, ее подозрительность заставили его засомневаться в успехе первоначального плана?

– Я быстро приму душ. – Он указал головой в сторону двери. – Надо переодеться, привести себя в порядок. Потом встретимся в холле. Идет?

– Э-э-э, – неопределенно протянула Синди, все еще усиленно соображая, что бы могли значить его слова о том, что он собирается ее поселить в другом месте. Стоило ему ступить за порог комнаты, как она очнулась и крикнула ему вслед: – Бен, подожди!

– Беннет, зови меня Беннет. – Его прямо передернуло от того, что она продолжает звать его уменьшительным именем. – Так в чем дело?

– Я не понимаю… – начала девушка.

– По-моему, я все ясно объяснил: встретимся в холле и пойдем завтракать. – Он нахмурился.

– Да нет же! – Синди замотала головой.

Бен удивленно уставился на нее:

– Тогда объясни мне, о чем речь?

– Ты сказал, что после ленча переселишь меня в другое место… – При этих словах он вновь кивнул, а Синди продолжила: – А куда ты собираешься меня отсюда переселить?

– Вообще-то здесь, – он указал рукой в пол, – спальни для гостей. А у тебя будет комната в покоях для хозяев.

9

Салат с цыпленком был отменным. Вряд ли Синди доводилось пробовать вкуснее. Он был даже лучше салатов, которые делала ее сестра Джесс, а она готовила великолепно, как никто другой. Сочное мясо куриных грудок, приправленное сельдереем и еще массой ароматных специй, с дроблеными грецкими орехами и белым столовым виноградом было нежнейшим на вкус и таяло во рту. Кроме того, это было по-настоящему диетическое блюдо, так как практически не содержало холестерина.

Когда она увидела, как красиво сервирован стол, то пожалела, что не может позволить себе расслабиться и полностью насладиться ленчем. На гарнир был зеленый салат, тонко нарезанные помидоры, сваренные вкрутую яйца и блестящие маслины.

«Как можно наслаждаться едой, если от нервного напряжения в груди застрял ком, а руки вот-вот затрясутся?» – мрачно подумала она.

Покончив с едой, Синди выпила чашку мятного чая со льдом. Она тихо и безмолвно кипела от негодования из-за того, что не смогла по-настоящему насладиться вкусным завтраком. Кроме этого, у нее были и другие причины, чтобы злиться на Беннета.

Часом раньше, после того как приняли душ, переоделись и привели себя в порядок, они встретились у лестницы на втором этаже. Честно говоря, Синди не совсем поняла, что подразумевал Бен, когда сказал, что им нужно привести себя в порядок. Вот если бы она целый день работала, тогда – другое дело. Синди еще подумала, как можно устать, когда сидишь в машине, глазеешь по сторонам и ничего не делаешь? Что касается Бена, то она не могла вспомнить, когда бы он был не в форме. Он всегда хорошо выглядел, всегда был неотразимым и обаятельным.

Она засыпала его вопросами, но не получила ни одного ответа. Бен в свойственной ему манере, которая просто выводила Синди из себя, только улыбался с покровительственным видом.

– После. – Он взял ее под руку, и они начали спускаться вниз по лестнице. – Мы поговорим об этом после, хорошо?

Синди испытывала непреодолимое желание устроить скандал, причем прямо здесь, в столовой, на глазах его матери и зловредной тетки.

Сердце Синди оттаяло, только когда она вошла в столовую и встретилась взглядом с миссис Гэнстер. Его мать их встретила приветливой улыбкой и наговорила Синди кучу всяких милых и приятных слов, одним словом, приняла ее как давнюю, добрую знакомую или даже дочь и сразу же попросила называть ее Франциской.

Луиза, тетка Бена, приветствовала ее с холодной сдержанностью, граничащей с пренебрежением. Было ясно, что она считает Синди не парой ее единственному, горячо любимому племяннику, ведь она не их круга. Луиза держалась надменно и казалась Синди ужасно зловредной, настоящей ведьмой. Но с такими, как Луиза, ей доводилось встречаться, и она знала, как держать себя и вести с ними разговор.

Проблема была в другом, Синди не могла дать ей достойный отпор, поскольку переживала за миссис Гэнстер, которая еще не окрепла после инфаркта. Хотя Франциска выглядела расстроенной, так как сама видела, что Луиза почему-то невзлюбила Синди.

– Что ты там говорила, Синтия, в каком колледже ты училась? – сладким голосом произнесла Луиза.

Это был десятый, если не двадцатый вопрос за последние десять минут. Синди уже рассказала о своих близких, о доме, о том, как живется среди холмов. Единственное, что Луиза пока оставила в стороне, был вопрос о финансовом достатке ее семьи.

Однако Синди чувствовала, что скоро придет и его черед. Похоже, что Луиза просто ждет подходящий момент, чтобы застать ее врасплох. Сохраняя внешнее спокойствие, девушка собрала всю свою волю.

– Луиза, ну в самом-то деле, – с упреком произнесла Франциска, – ты задаешь Синди столько вопросов, что не даешь ей спокойно поесть. – Поведение Луизы ее всерьез раздражало. – Может, хватит приставать к человеку с вопросами?

– Приставать? – Луиза напустила на себя оскорбленный вид. – Франциска, как ты можешь так говорить? Мне просто интересно узнать побольше о новой невесте моего единственного племянника.

Луиза выделила голосом каждое слово последней фразы. Прежде чем ответить, Синди набрала полную грудь воздуха, чтобы успокоиться.

– Синтия не училась в колледже, – в наступившей напряженной тишине раздался голос Бена. Он отодвинул от себя тарелку, решив, что настал момент вмешаться в разговор. – Но у нее была такая возможность. Она запросто могла пойти в любой колледж, потому что за отличную учебу в школе ей дали студенческую стипендию.

– Неужели? – Луиза чуть стушевалась, но только на мгновение. Затем внимательно посмотрела на девушку. – Так почему же тебя не зачислили в колледж?

«Слово-то какое нашла – «зачислили»! – Высокопарный тон и чопорный вид этой дамы развеселил Синди. Она изо всех сил старалась не рассмеяться и сохранить серьезность. Внезапно в голову ей пришла интересная мысль.

Поскольку Синди любила мечтать, представляя себя то Золушкой, то принцессой, ей нравилось проводить аналогию между людьми и сказочными героями. Теперь она отвела Луизе роль злой мачехи, взамен роли коварной ведьмы. Чтобы картина выглядела законченной и полной, Синди решила, что Франциска будет доброй феей.

Довольная собой, она подняла голову и посмотрела на Луизу. В ее глазах все еще продолжали сверкать веселые искорки. Кем бы ни была Луиза в ее воображении, злой мачехой или ведьмой, она все равно была ужасно высокомерной.

«Неужели нельзя было сказать просто: «Почему ты не пошла в колледж?» – Синди вновь едва не прыснула со смеху.

Пока девушка боролась с душившим ее весельем, Бен решил вмешаться еще раз. Он колючим взглядом посмотрел на Луизу и ледяным тоном ответил:

– В то время Синтия решила, что с колледжем можно повременить. Когда она училась в школе, в последнем классе, умерла ее мать. Синтия – самая старшая из детей. Она не могла оставить отца одного, и кроме того, кому-то надо было работать в ресторанчике.

– Бедняжка! – воскликнула Франциска и сжала девушке руку. – Потерять мать в таком раннем возрасте! Ты, наверное, ужасно переживала?

Напряжение, которое не оставляло Синди ни на минуту с той самой поры, как Бен сказал, что собирается поселить ее в другой комнате, мгновенно исчезло. Ласковый голос Франциски, искренний и полный неподдельного сочувствия, тронул Синди до глубины души. Она даже забыла о придирчивых и въедливых вопросах, больше похожих на допрос, которые задавала Луиза.

Нежный и сострадательный взгляд матери Бена заставил сердце Синди сжаться, а когда она взяла ее руку в свою, девушка почувствовала, что готова разрыдаться.

На глазах у нее навернулись слезы. Перед тем как ответить, она опустила голову и, проглотив комок в горле, растерла слезы по щекам.

– Да, мне было тяжело, – откровенно призналась Синди. Она подняла глаза и попыталась улыбнуться: – Я… я… – ее голос дрожал, – я очень любила маму.

– Бедное дитя, – прошептала Франциска.

Синди закусила губу, чтобы не расплакаться.

Луиза словно превратилась в каменное изваяние. Во время этого разговора она сидела за столом, уставившись в свою тарелку.

Бен откашлялся.

– Мама, Синтия будет жить здесь у нас.

Его слова взволновали и мать, и Луизу.

– Так Синтия останется? – Мать радостно оживилась.

– Здесь, в доме? – побледнела Луиза.

– Да, – категорично подтвердил Бен. В его глазах горела решимость. – Осенью Синтия пойдет в колледж. Она останется здесь и составит тебе компанию. – Его голос потеплел, когда он обратился к матери.

– Чудесно!

– А как же я? – запротестовала Луиза. – Я ведь тоже могу побыть с твоей матерью.

Беннет нахмурился.

Франциска повернулась к сестре:

– Луиза, право, я тебя не понимаю. Только сегодня утром ты мне сказала, что уедешь, как только вернется Беннет.

– Ну… я думала, что… – Она не знала, что ответить.

– Так о чем же ты думала, Луиза? – Бен поднял брови. Синди уже видела не раз это насмешливое выражение его лица. – Ты раздумала уезжать?

Луиза, загнанная в угол, нервно заерзала на стуле.

– Нет, нет. Мне действительно пора возвращаться домой. Но ты только подумай, – она бросила взгляд на сестру, – как это будет выглядеть… Конечно, моральные принципы сегодня не такие строгие, как раньше. Тем не менее если Синтия останется здесь, то пойдут всякие разговоры, поползут слухи…

Синди подумала, что все женщины одинаково подозрительны и даже думают одинаково. Не она ли говорила Бену, что ее пребывание в доме вызовет пересуды соседей?

– Луиза, ради Бога, перестань! – Казалось, Беннет вот-вот взорвется от негодования.

– Я ничего предосудительного в этом не нахожу, – заметила Франциска.

– К тому же меня здесь не будет, – добавил Беннет.

– Не будет? – в один голос воскликнули Франциска и Луиза; первая – разочарованно, а вторая – радостно.

Беннет покачал головой и продолжил:

– Пока я наслаждался отдыхом, – тут он посмотрел на Луизу, – в офисе скопилось много нерешенных вопросов. И мне придется потрудиться, чтобы наверстать упущенное. Так что я не смогу возвращаться сюда из города каждый день.

– Ну, если надо, то надо, – печально вздохнула Франциска.

Луиза ничего не сказала, хотя по ее лицу было видно, что она озадачена.

«Итак, дорогая тетушка, вам – шах и мат», – обрадовалась Синди.

– А теперь, если вопросов больше нет и все закончили есть, то… – он взял руку Синди, -…то я собираюсь официально объявить о нашей помолвке.

Он разжал кулак, и Синди увидела на его ладони красивое колечко. От волнения она почувствовала внутренний трепет, и ее сердце радостно забилось.

– Ой! Беннет, ведь это же обручальное кольцо твоей бабушки. Ты его сохранил? Просто чудесно! – Франциска посмотрела на сына нежным, полным материнской любви взглядом. – Если честно, то мне показалось странным, что у Синтии нет кольца.

Руки Синди дрожали, когда Бен осторожно надел ей на палец кольцо, принадлежавшее когда-то его бабке.

– Невероятно, оно оказалось точно впору, – воскликнула Франциска. – Мне кажется, что это счастливый знак. Моя мать носила его более шестидесяти лет и очень им дорожила.

Синди опустила голову и удивленно посмотрела на свою левую руку, будто видела ее впервые.

Рассмотрев внимательно изящное колечко, она восхищенно выдохнула.

Благородный, мягкий блеск золота изумительно оттенял и гармонично сочетался с ослепительным сиянием бриллианта, в центре которого искрилась розовая точка, от которой звездочкой разбегались такие же розовые лучики. Камень засверкал, когда солнечный свет преломился в его многочисленных гранях. Бриллиант лежал на маленьком лепестке золотой розочки, как капля утренней росы.

Синди чувствовала себя просто ужасно. Ей хотелось закричать или разрыдаться. Но не от счастья, которое переполняет сердце влюбленной, получившей от жениха знак его признания в любви. Ей хотелось плакать от стыда и раскаяния, которые охватили ее в этот момент. Ей стало стыдно перед матерью Бена за их бессовестный обман. Франциска, милая, сердечная женщина, не заслуживала, чтобы ее так обманывали.

Из ее глаз закапали горькие слезы.

Франциска нежно улыбнулась и протянула ей бумажную салфетку.

В этот момент Луиза выглядела страшно разочарованной.

* * *

Беннет смог облегченно вздохнуть только после того, как закрыл за собой дверь спальни. Там внизу ему казалось, что восторгам матери не будет конца. Она то радовалась за него, то обнимала Синди, что-то приговаривая. Наконец ему удалось вырвать Синди из объятий матери, сославшись на то, что им надо разобрать чемоданы. Из столовой он вышел в самом радужном настроении.

Однако его эйфория длилась недолго.

– Мы поступаем подло, – начала Синди. Она посмотрела на Бена с упреком. – Это настоящее предательство. Твоя мать прекрасная женщина. Я не могу обманывать так низко ни ее, ни… оскорблять память твоей бабушки. – Она виновато посмотрела на сверкнувший бриллиант.

Глубокое раскаяние, звучавшее в ее голосе, испугало Беннета.

– Синтия, это смешно! О каком предательстве идет речь? – Он говорил громко и резко, даже грубо, пытаясь скрыть свое замешательство.

– Зови меня Синди, – тихо проговорила девушка. В ее глазах заблестели слезы. – Это совсем не смешно, Бен. Мы лицемеры и гнусные обманщики.

– Беннет, – поправил он, чувствуя себя не совсем уютно от уколов проснувшейся совести.

– Бен или Беннет – все равно, мы поступаем неправильно. – Она была непреклонна.

– Но мать счастлива, – неуверенно произнес Беннет. Неизвестно, кого он хотел в этом убедить, себя или Синди.

– Да, это так. Потому что она поверила нам. Но только представь, что будет, когда она узнает всю правду?

– Она никогда ее не узнает. – Ему очень хотелось в это поверить самому. Вспомнив о своем обещании, данном Синтии, он поспешил добавить: – По крайней мере, не всю правду.

Какое-то мгновенье Синди раздумывала. Она отвела взгляд в сторону, но затем, вызывающе вздернув подбородок, выпалила:

– Я думаю, нам надо все рассказать твоей матери, прямо сейчас.

Беннет заколебался. И у него промелькнула мысль, что именно так и стоило бы поступить. Но он тут же отказался от этой идеи, ясно представив себе картину, которая привела его в уныние: он рассказывает матери о том, что ее обманул, а Синтия, оставив ему на память о себе купленные для нее наряды, уезжает домой и навсегда исчезает из его жизни.

Он и сам не знал, почему такая развязка событий его пугала. Но в одном он ни капли не сомневался – это его не устраивало.

Для него состояние нерешительности было внове: обычно он всегда сохранял самообладание и способность здраво рассуждать. Он всегда точно знал, чего хотел и почему. Но в тот момент Беннет не стал копаться в себе и выискивать причину своих страхов, решив отложить это на потом.

– Нет, Синтия, я с тобой не согласен. – Он покачал головой. – Мы заключили деловую сделку, и я очень надеюсь, что ты сдержишь свое слово.

То ли ему показалось, то ли он действительно слышал, как Синтия сокрушенно вздохнула, но только от этого ему стало не по себе, и он почувствовал себя законченным негодяем. Однако менять свое решение Беннет не собирался.

– Ну как?

– Как? – рассеянно переспросила Синди, обводя взглядом комнату, в которой очутилась. – Мне здесь нравится. Немного мрачновато, но красиво.

– Да я не о комнате. – Он нетерпеливо взмахнул рукой. – Ты ведь не уедешь, правда?

Синди не знала, что ему ответить.

– Помни, Синтия, мы с тобой договорились.

– Черт! Сколько раз тебе повторять – не Синтия, а Синди. Не называй меня так больше.

Беннет не выдержал и рассмеялся.

– Какая разница – Синтия или Синди?

– Для меня есть разница. – Она заупрямилась, не желая сдаваться.

В этот момент она показалась Беннету необычайно привлекательной. Она так мило сжала губки, что он не мог отвести от них глаз.

«Что с тобой происходит? – Он нахмурился. – Девчонка – та еще упрямица. И даже думать об этом не смей», – приказал он себе, секундой раньше представив, как ее целует.

С трудом избавившись от мысленного соблазна, он хмыкнул: «Неужели ты хотел ее поцеловать? Вот уж не ожидал такого». – Беннет с трудом сосредоточился, вспоминая, на чем они остановились.

– Итак, – он откашлялся, – наша сделка по-прежнему в силе. Или нет? – Он насмешливо на нее посмотрел, пытаясь скрыть свое раздражение.

Однако в этот момент ему самому было непонятно, на кого он злится – на нее или на самого себя? Ведь это не ей, а ему лезли в голову всякие глупые мысли. Это не она, а он ни с того ни с сего взял и размечтался.

Думать над этим ему не хотелось, и поэтому он решил, что сейчас самый подходящий момент для того, чтобы уговорить ее не выходить из игры.

– Что скажешь?

– Скажу, что мне все это не нравится! – взвилась Синди, яростно сверкнув глазами.

– Но мы же договорились?

– А Луиза? Она сразу меня невзлюбила.

– Ну и что из этого? – Он пожал плечами. – Ты же сюда приехала не сердца покорять или завоевывать зрительские симпатии.

– Она считает, что я тебе не пара. Я чувствую, что она против того, чтобы я жила в твоем доме.

– Меня не интересует ее мнение, – разозлился Беннет, – как, впрочем, не должно интересовать и тебя.

– Она не очень-то приветливая особа, – обиженно пожаловалась Синди. В ее голосе чувствовались легкая горечь и досада.

К крайнему удивлению Беннета, ему вдруг нестерпимо, до боли в сердце захотелось стать ее защитником, оградить от всех волнений. Некоторое время он колебался, не зная, что предпринять, мучительно борясь с желанием подойти и обнять ее, прижать к своей груди и утешить, слабую и беззащитную.

Оскорбительное и вызывающее поведение тетки могло задеть ранимую душу Синтии.

«Что же мне делать?» – в смятении подумал Беннет и подавил тяжелый вздох.

– Синтия, я видел, что Луиза действительно вела себя невежливо. Но если честно, то она не такая уж и плохая.

Синди раздраженно хмыкнула:

– Ха, невежливо, говоришь? Слишком мягко сказано. Я бы сказала, что она вела себя как зловредная ведьма.

Беннет едва не рассмеялся, но в последний момент сдержался.

– Да нет же, она нормальный человек. Но как и у всех, у нее есть свои недостатки. – Ему пришлось отвести глаза в сторону, чтобы не выдать своего веселья. – Луиза заносчивая и немного важничает, ведь она считает себя совершенно незаменимым человеком в доме.

– Неужели? – съязвила Синди.

– Ладно, лучше я тебе все объясню по порядку. – Он тяжело вздохнул и жестом указал на два глубоких кресла, стоящих по обе стороны от камина: – Давай присядем.

Синди покачала головой:

– Нет, я не думаю, что…

– Вот и отлично. – Беннет словно ее не слышал. Он подошел к ней, и, взяв за руку, подвел и усадил в просторное кресло. – А ты ни о чем и не думай, а просто сядь, расслабься и слушай.

Синди обиженно на него посмотрела, словно хотела сказать: «Эй, полегче, приятель! Толкаться совсем не обязательно». Однако спорить не стала.

Беннет устроился в кресле напротив и несколько секунд собирался с мыслями, не зная, с чего начать. Положив ногу на ногу, Синтия откинулась на спинку и приготовилась слушать. Взгляд Беннета скользнул по ее соблазнительно сверкнувшим стройным ногам и коленям. Его мысли мгновенно спутались, он забыл, что хотел сказать. Во рту у него сразу пересохло, и ему нестерпимо захотелось прикоснуться и провести рукой по ее гладкой, нежной коже.

Он вспомнил о Дениз и пожалел, что последний раз они встречались так давно. Он удивился, поняв, что совсем позабыл о Дениз. Когда они приехали домой, то он даже не удосужился ей позвонить.

– Что ты хотел мне сказать? – Синтия нарушила затянувшееся молчание.

– Что? Ах да, поговорим о Луизе. – Беннет, застигнутый врасплох, расплылся в дурацкой улыбке. – Моя мать старше Луизы, поэтому та считает своим долгом всячески заботиться о своей старшей сестре, и иногда ее забота граничит с ревностью.

– Чушь какая-то! – заявила Синди. – Можно подумать, твоя мать в этом виновата.

Ее упрямая логика вызвала у Беннета улыбку.

– Конечно, нет, – согласился он. – Но как бы то ни было, Луиза не отказывает себе в удовольствии разыграть какую-нибудь маленькую сценку, чтобы подчеркнуть свою значимость и важность. Она всегда настаивает на своем мнении, как на единственно правильном. Обычно это касалось каких-нибудь мелочей. Мать с юмором воспринимала эти сцены и всегда относилась к капризам младшей сестры снисходительно. Иногда Луиза могла перегнуть палку, тогда мать ее осаживала. Но никогда между ними не было ссор или неприязни, и они всегда ладили друг с другом.

Синди вздернула подбородок и вызывающе спросила:

– Так ты думаешь, что твоя помолвка относится как раз к таким мелочам?

– Нет. – Нахмурившись, он покачал головой. – Ее сегодняшнее поведение озадачило меня, а в чем причина, я не знаю. Обычно она ведет себя как неисправимая оптимистка, смотрит на мир сквозь розовые очки. Более того, я заметил, что мать тоже расстроилась из-за ее поведения. Что это с ней?… – Внезапно он замолчал, словно его осенило. – Хотя, может быть…

– Продолжай! – потребовала Синди.

Он безрадостно усмехнулся и закончил свою мысль:

– Скорее всего она все решила за меня и сама нашла мне невесту.

– И кто бы это мог быть, как ты думаешь? – Синди подозрительно на него посмотрела.

– Не имею ни малейшего представления. – Он развел руками и подумал, что это не могла быть Дениз, поскольку Луиза никогда с ней не встречалась.

Синди не устраивал такой ответ, и она решила выяснить всю правду.

– В таком случае, почему она берет на себя смелость оспаривать твой выбор?

– Не знаю, честно, – признался Беннет. – Но это уже не важно – через несколько дней она уедет к себе домой, в Калифорнию, и мы с ней не скоро увидимся вновь.

– Это точно?

– Насколько я знаю – да.

– Мой приезд мог изменить ее планы, – криво усмехнулась Синди.

– Я надеюсь, что твои-то планы не изменились, а, Синтия? – Беннет поспешил выяснить ее намерения. – Ведь ты выполнишь то, о чем мы договорились?

– Все это мне не нравится.

– Это не важно, – отмахнулся Беннет. – Лучше представь себе, что ты получишь взамен. Тебе наверняка станет лучше.

Синди вздрогнула, как от удара.

Беннет понимал, что он поступает низко, торгуясь с девушкой и спекулируя на ее заветном желании получить образование. Он знал, что ведет себя как грязный шантажист, и это его угнетало, однако не столь сильно, чтобы он решил отказаться от задуманного.

– Подумай, Синтия, о колледже, книжных магазинах и музеях, библиотеках… – вкрадчиво напомнил он.

Синди кусала губы, раздумывая над его словами.

Внезапно Беннет, не отдавая себе отчета, стремительно сорвался с места, подлетел к ее креслу и опустился перед ней на колени. Протянув руку к лицу девушки, он коснулся кончиками пальцев ее губ.

– Не надо. Не делай этого.

– А что я делаю? – испуганно уставившись на Беннета, спросила Синди. Ее губы подрагивали.

Он еще сильнее надавил на них пальцами и беззвучно, судорожно вздохнул.

– Пожалей свои губы, – тихо произнес он, наклоняясь к ней все ближе. – Если ты хочешь, чтобы они у тебя болели, то предоставь это дело мне.

От изумления она не знала, что и сказать. Ее глаза потемнели.

– Синтия…

– Синди.

– Как скажешь, Синди, – прошептал Беннет. – Я хочу тебя поцеловать. – Он не сводил взгляда с ее губ. По дрожи в его голосе она поняла, что он действительно собирается это сделать.

– Это еще зачем? – Она холодно на него посмотрела, не выдавая своего волнения.

– Не знаю, черт меня побери!

Он нашел ее губы. Они были сухими и горячими. Беннет медленно провел по ним кончиком языка.

Синди тихо охнула.

– Бен?

Он даже не подумал ее поправить. В тот момент он вообще ни о чем не мог думать. Им овладело одно страстное, ненасытное и неистовое желание целовать ее мягкие, чуть припухлые губы, чувствовать их вкус.

Хотя в этот момент Беннет не мог здраво рассуждать, он все же понимал, что не должен так поступать. То, что он делал, было чистое безумие, но удовольствие, которое он получал от поцелуев, затмило его сознание.

Однако этого ему было мало. Его взбунтовавшаяся плоть требовала большего. Никогда прежде он не приходил в такое возбуждение от одного-единственного поцелуя. Он чувствовал то жар, то холод, его тело сотрясала дрожь нетерпения.

Их губы слились, и она ощутила нетерпеливые толчки его языка. Оглушенный страстью, он ничего не слышал, а только ощущал на щеке ее дыхание.

Нетерпеливыми, дрожащими руками он провел по ее телу, мягкому и податливому, отвечающему на его ласки. Взяв Синтию за талию, Беннет стащил ее с кресла и прижал к себе.

Синди сдавленно вскрикнула.

Она не сопротивлялась его настойчивым ласкам, и это еще больше возбуждало Беннета, хотя на самом деле его чувства уже были обострены до предела. Повинуясь непреодолимому желанию, он рукой коснулся ее упругой груди, ощущая под тонкой тканью блузки бугорок соска.

Беннет почувствовал, как от дразнящих прикосновений его пальцев сосок становится все более и более твердым. Острое желание пронзило все его существо.

Он оторвался от Синди, его легкие требовали воздуха.

«Господи! Кто бы мог сказать, чем это закончится?» – промелькнуло у него в голове. Глядя в ее широко раскрытые, ошеломленные глаза, он слышал, как она тоже с трудом переводит дыхание, и немного ослабил объятия, чтобы она смогла свободно вздохнуть.

Беннет скользнул по Синди взглядом. Она вся дрожала от охватившего ее возбуждения. Юбка на ней сбилась, обнажив стройные, округлые бедра. От вида трепещущего, горящего желанием женского тела у него вновь пресеклось еще не успевшее восстановиться дыхание, и, забыв обо всем на свете, Беннет жадно притянул ее к себе и нашел губами ее рот. Дрожа от возбуждения, он раздвинул ее ноги и втиснул между ними свое тело.

Синди испуганно вскрикнула и еще плотнее к нему прижалась, обняв за шею.

Его сотрясла невыносимо сладостная дрожь, он застонал от мучительного наслаждения. Почувствовав, как у него внутри вспыхнул огонь, он судорожно прижался к ее бедрам.

Беннет уже не мог остановить себя. Издав приглушенный стон, он повалил Синди на пол, застеленный пушистым ковром.

10

Сквозь тонкую ткань блузки Синди почувствовала, как жесткие ворсинки ковра покалывают ее тело, и это вернуло ее сознание к действительности.

«Что мы делаем?» – испуганно подумала она.

Бен исступленно ее целовал, осыпая ласками, а она так же страстно отвечала на его поцелуи. В этот момент оба были охвачены одним желанием – они хотели друг друга.

Синди, теряя голову от поцелуев и ощущая мягкие толчки его языка, содрогалась от жадных прикосновений рук, ласкающих ее тело, и трепетала, чувствуя его напрягшуюся, возбужденную плоть.

«Если его сейчас не остановить, – мелькнуло у нее в голове, – потом будет поздно».

Но она не знала, хочется ли ей, чтобы все прекратилось.

Бен отчаянно боролся с ее блузкой, пытаясь расстегнуть пуговицы. Наконец ему это удалось. Дрожащими пальцами он кое-как справился с бюстгальтером и сжал ее груди руками. Синди инстинктивно выгнулась в чувственной судороге от прикосновения его горящих, словно наэлектризованных ладоней и пальцев, нетерпеливо теребящих ее соски.

У нее вырвался тихий стон, и ее тело конвульсивно содрогнулось.

«Никогда бы не подумала, что мужские ласки могут доставить такое удовольствие», – тяжело дыша, подумала Синди.

Естественно, она не могла этого знать. Весь ее сексуальный опыт ограничивался ощущениями, которые она, будучи еще в школьном возрасте, испытала, когда на какой-то вечеринке Брюс Харт, решив ее потискать, начал к ней приставать.

Синди вскрикнула и забыла обо всем, когда Бен кончиком языка коснулся соска.

– Тебе приятно? – откуда-то издалека, словно из тумана, до ее слуха долетел чуть хриплый голос Бена.

– Да, – со стоном выдавила из себя Синди, полностью позабыв о том, что минуту назад хотела его остановить.

– Мне тоже. – Его голос звучал глухо. – Но я хочу большего. – Он еще раз нежно поцеловал ее грудь. Синди почувствовала, как по телу распространяется тепло его горячего дыхания. – Я хочу войти в тебя.

«Войти в меня? – От такой непривычной терминологии Синди вздрогнула и покраснела. – Пусть делает, что хочет».

– Боже-ты-мой! Боже-ты-мой! – слова сливались в один сладостный стон, повторяющийся всякий раз, когда ее затвердевших сосков касались его губы и язык.

Она судорожно выгнулась ему навстречу, подняв бедра и стремясь как можно полнее насладиться неизвестными ей ранее ощущениями.

Когда Бен подмял ее, острое возбуждение превратилось почти в боль и требовало того, к чему так страстно тянулось и ждало все ее естество, распаленное его ласками.

– Бен, я чувствую… я хочу… – Слова давались с трудом. Она никак не могла выразить того томления, которое требовало сексуального удовлетворения.

– Я знаю, – прошептал Бен, глухо застонав. – Я тоже… я хочу тебя.

Он перевалился на бок. Синди почувствовала, как он пытается снять ее трусики. Она выгнулась, приподняв тело, и помогла ему с ними справиться. Ни последовавший затем щелчок пряжки брючного ремня, ни звук расстегиваемой «молнии» уже не могли испугать Синди. В тот момент она просто не думала о том, что произойдет.

Однако сердце ее похолодело и ей стало страшно, когда почувствовала, как в ее девственное лоно входит его возбужденная плоть. В тот момент, когда он ею овладел, Синди вскрикнула от боли, но ее крик был заглушен поцелуем Беннета.

Обескураженный, он поднял голову и недоуменно, словно не веря самому себе, своим ощущениям, посмотрел ей в глаза.

– Неужели ты была девственницей? – В его голосе крайнее удивление смешалось с нотками благоговейного страха. – Синтия, я… я… – запинаясь и не зная, что сказать, он хотел было подняться.

– Нет. – Она прильнула к нему и покачала головой. – Теперь все нормально, мне уже не больно.

Она сказала ему правду, но не всю: ей совсем не хотелось признаваться в том, что ее сексуальное желание бесследно исчезло, словно его и не было.

– Это правда? – недоверчиво и озабоченно переспросил Беннет, не прекращая, однако, ритмичные движения и погружаясь в нее с каждым разом все глубже.

«Теперь уже поздно о чем-либо тревожиться», – подумала Синди и кивнула в ответ.

Она стиснула зубы, чтобы удержаться от стонов, готовых вырваться из ее груди, когда его возбужденная плоть глубоко в нее проникала.

Синди хотела, но не могла расслабиться. Все это время ее тело оставалось судорожно напряженным и казалось чужим и непослушным.

Уцепившись онемевшими, скрюченными пальцами за ковер, Синди сдерживала рвущиеся из груди крики. Она решила вытерпеть до конца, несмотря на испытываемую острую боль.

«Совсем не обязательно заниматься любовью с широко раскрытыми глазами», – подумала Синди и закрыла их, чтобы не видеть маячившее над ней напряженное и заострившееся лицо с лихорадочным румянцем вожделения, проступившим на его щеках, вздувшиеся жилы на его шее.

Но из-за того, что она была так напряжена, все закончилось очень быстро. Бен сделал последнее движение и судорожно вздрогнул, издав тихий стон. Его тело, содрогаясь в сладостных конвульсиях, стало расслабляться.

Синди не могла больше терпеть и, уперев руки ему в плечи, попыталась его оттолкнуть.

– Слезь с меня… пожалуйста, – в ее голосе слышалось раздражение. – Ты меня задушишь.

Бен тяжело выдохнул, оттолкнулся руками от пола и рывком поднялся. Синди сразу схватила юбку, затем нашарила блузку и прижала их к груди, прикрывая свою наготу. Когда Беннет увидел ее лицо, искаженное страданием и болью, сердце его сжалось от сочувствия.

– Прости меня. – Он прислонился спиной к креслу.

– Что сделано, то сделано, – устало проговорила Синди. – Прошу тебя, давай не будем об этом говорить? Твои извинения ничего уже не изменят.

– Я знаю. – Он вздохнул. – Но тем не менее, прости.

Синди пожала плечами.

– Я… мне… – он поморщился, – мне надо было остановиться, как только я почувствовал, что ты все еще… Одним словом, я знаю, что поступил неправильно, мне следовало остановиться.

Синди повернулась к нему и спросила безразличным голосом:

– Почему же ты не остановился?

– Я… – Беннет было отвел глаза в сторону, но тут же вскинул голову и, посмотрев ей прямо в лицо, ответил: – Я не контролировал себя, потерял голову. Не понимаю, как это могло произойти? – Он нахмурился и признался: – Совсем не помнил себя.

Синди задумчиво посмотрела на него, не зная, как отнестись к этим словам: воспринимать их как комплимент ее неотразимой сексуальности, что ли?

«А почему бы и нет? – подумала она. – Что я недурна собой, это точно. Только я не знаю, радоваться мне этому или нет?»

– Послушай меня, Синтия.

– Да? – Очнувшись от своих мыслей, она захлопала ресницами.

– Я… прошу тебя… прости меня, – между словами Бен делал паузу. Он устало провел рукой по глазам и не заметил, как она скорчила ему рожицу.

– Немного… поздновато… для… извинений, – в той же манере и выдерживая ту же самую интонацию, что и он, съязвила Синди и отвернулась.

На его щеках вновь вспыхнул румянец. Но на этот раз он покраснел не от страсти и возбуждения, а от стыда.

– Я возмещу тебе…

– Интересно, каким образом? – удивилась Синди. – Что было, того не вернешь. – Тут она подумала, что все это не так уж и ужасно, по крайней мере, она, кажется, нисколько не сожалеет о случившемся.

«Черт возьми! Рано или поздно это происходит со всеми. – Она с обреченным видом вздохнула, едва слышно всхлипнув. – Тебе уже двадцать шесть, почти двадцать семь лет. Кому скажешь – не поверят, что в наши дни можно найти девственницу в таком возрасте. Смех, и только!»

По правде говоря, ей все же было обидно, что не удалось испытать полного чувственного удовольствия, насладиться интимной близостью с Беном.

Услышав ее слова, Беннет оторопел и удивленно спросил:

– Так ты считаешь, что ничего страшного не произошло?

– А чего, собственно, ты ждал? Боялся увидеть слезы раскаяния? Может, думал, что я устрою истерику или грандиозный скандал? – Она безрадостно усмехнулась. – Надеялся, что станешь свидетелем драматической, душераздирающей сцены, и думал, что я убегу от тебя в горючих слезах и брошусь к твоей матушке в поисках утешения и защиты, да?

– Начиталась книжек, как я посмотрю. – Виноватое выражение исчезло с его лица, уступив место удивлению. Казалось, он не верит своим ушам. – Я думал, что сейчас тебе будет не до шуток.

Синди в притворном изумлении подняла брови в надежде его обмануть и не выдать охватившего ее отчаяния. Она картинно всплеснула руками и воскликнула:

– Так ты хочешь, чтобы я устроила тебе сцену?

– Нет, конечно же, нет! Но…

– Никаких «но». – Она решительно его перебила, желая поскорее покончить с неприятной ей темой. – Послушай, то, что случилось между нами, абсолютно не задело мою гордость. Ведь я с не меньшим желанием, чем ты, хотела нашей близости. – Она так трезво, так логично рассуждала, что ей самой стало тошно от своих слов.

Бен тупо уставился в пол и потряс головой, не веря, что все это происходит наяву.

«Точь-в-точь боксер, который приходит в себя после нокдауна», – подумала Синди, горько усмехнувшись.

– Поверь мне, я видел… я знаю, что ты действительно этого хотела. Ты отвечала на мои ласки. Но я не могу понять одного, почему потом ты не расслабилась?

– Неужели еще и это надо объяснять? Ну, хорошо, я была в шоке, – призналась Синди. – Я знала, что мне будет немного больно, но оказалось, что это гораздо больнее, чем я думала. Понял?

Хотя Беннет и смутился, это не помешало ему честолюбиво и несколько горделиво заявить:

– Да, я… э… он у меня довольно большой.

«Сама знаю! Ты мне еще будешь рассказывать?» – подумала Синди, а вслух язвительно заметила:

– И ты этим гордишься, так, что ли?

Он понял ее колкость и нахмурился:

– Мне надо было остановиться, как только я почувствовал, что ты скованна и напряжена.

– Да, ты прав. – Она кивнула. – И еще было бы хорошо, если бы ты сейчас тоже остановился и прекратил ныть. Я устала. Если ты не возражаешь, то я хотела бы наконец подняться с этого проклятого пола.

– Да-да, конечно. – Он рывком вскочил на ноги и протянул руку Синди. – Извини…

– Хватит уже извинений, – взвилась Синди, – а не то я начну ругаться.

Она оценивающим взглядом обвела комнату и только теперь смогла как следует все рассмотреть. Синди показалось, что сейчас ей здесь нравится гораздо больше.

Комната была просторной. Стены, оклеенные темно-зелеными обоями, не раздражали и создавали ощущение покоя. Мебели было немного. Кроме двух кресел, на одном из которых она уже имела удовольствие посидеть, там стоял комод с зеркалом, небольшой письменный стол, на котором возвышался компьютер, и по бокам кровати – два ночных столика. Кровать казалась просто огромной по сравнению с той, на которой больше двадцати лет Синди спала дома.

– Надеюсь, что тебе здесь понравится. – Бен небрежным взмахом руки обвел спальню.

– Понравится ли мне здесь? – выпалила Синди. Ее подозрения, что Бен собирается с ней жить в одной комнате, вновь ожили, особенно сейчас, после их близости, которая, к сожалению, не принесла ей удовлетворения. – Мы будем здесь жить вдвоем?

– Нет, Синтия. – Он тяжело вздохнул.

– Синди. – Она машинально поправила, поглощенная своими мыслями. Сейчас ее больше волновал вопрос, где будет спать Бен. – Я не понимаю…

– Чего уж тут непонятного? – насмешливо произнес Беннет. – Я же тебе обещал, что не буду докучать своим обществом.

– Но тогда где же будешь спать ты?

– В той комнате, где ты оставила свои вещи. Да и то только тогда, когда буду сюда приезжать. Еще за столом я сказал, что большую часть времени я собираюсь проводить в городе, а ночевать буду в своей городской квартире.

Синди быстро кивнула. Она вспомнила, что у него есть подружка, о которой он как-то раз упомянул. Это было, когда Бен приехал к ней в кафе и уговорил ее поехать к нему домой. Возможно, что ночи он будет проводить в постели с ней, расстроилась Синди.

«Откуда только берутся твои дурацкие страхи! Неужели ты могла подумать, что он предпочтет провести ночь с тобой, когда у него есть женщина, гораздо более искушенная в сексе, и к тому же она сама стремится к тому, чего ты так боишься?»

От этих мыслей у нее совсем упало настроение.

– Я заберу отсюда свои вещи, которые в ближайшее время мне могут понадобиться, – продолжил Бен, не подозревая о том, что творится у Синди в душе. – А это, – он жестом указал на огромные зеркала, занимавшие одну из стен, – встроенный платяной шкаф. – Затем он кивнул в другую сторону: – Ванная находится там.

С ее лица исчезло мрачное выражение, и оно осветилось радостной улыбкой. У нее в комнате будет отдельная ванная! Просто невероятно!

– Ну как? Тебя все устраивает? – До этого Бен говорил спокойно, но теперь в его голосе появилось нетерпение.

«Дурацкий вопрос». Синди подавила нервный смешок, чувствуя, как ее охватывает внутренняя дрожь. Еще немного – и она не выдержит и разрыдается. Напряжение, накопившееся в ее душе, требовало выхода.

Дрожащими руками Синди судорожно сжимала полы незастегнутой блузки, прикрывая грудь. Она собрала всю свою волю, но все равно ее голос предательски дрогнул, когда она произнесла:

– Да, мне здесь нравится.

– Ну и отлично. – Он облегченно вздохнул. – А теперь пора и мне устроиться. Для начала я перенесу свои вещи.

Он уже направился к двери, когда внезапно раздался голос Синди:

– Я хочу принять душ.

Вздрогнув, Беннет резко повернулся и удивленно на нее уставился. Его поразил ее решительный, властный тон, в котором не было и тени былой неуверенности.

– Да-да, конечно. – Он обратил внимание на ее дрожавшие пальцы, удерживающие блузку. Затем перевел взгляд на помятую, сбившуюся юбку, посмотрел на свои брюки, выглядевшие не лучше, и усмехнулся: – Думаю, что горячий душ мне тоже не помешает.

Синди стояла, не шелохнувшись, в ожидании его указаний. Она не знала, что ей делать: остаться в этой комнате или отправиться в ту спальню, где были ее вещи?

– Можешь оставаться здесь, если хочешь. – Он говорил резко, отрывисто. – Я быстро приму душ и принесу твои вещи. – Он поднял чемодан, который привез с собой. Подойдя к двери, он, не оборачиваясь, произнес: – Остальное, все, что может мне потребоваться, я заберу позже, хорошо?

– Да.

Выдержка изменила Бену, как только он закрыл за собой дверь. Ему захотелось скрыться, спрятаться куда-нибудь подальше от печального, укоризненного взгляда Синди. Почти бегом он бросился вниз по лестнице.

Пулей влетев в спальню, он закрыл глаза и застонал: «О Боже! Что же я наделал? Откуда это помрачение? Я совсем не владел собой».

Встав столбом посреди комнаты, Беннет еще раз попытался разобраться в случившемся. Его беспокоило то, что их близость может осложнить или даже испортить отношения между ними.

Ведь они были знакомы всего неделю. Синтия дала согласие участвовать в его затее, полностью ему доверяя. Более того, она доверила ему заботу о себе и своей чести.

«А теперь ты сам во всем виноват, поскольку лишил ее невинности. Черт!» – Он вновь застонал и закрыл глаза, прислонившись к стене.

Но когда в нем заговорила естественная мужская гордость, Беннет воспрянул духом. Он сладко потянулся и расправил плечи. Ему было приятно, что именно он, а не кто-то другой, был ее первым мужчиной.

Он не успел как следует насладиться этим милым его сердцу чувством, когда внезапно в нем проснулись угрызения совести. Он не знал, как избавиться от мрачной мысли о том, что он украл у девушки ее невинность, которой она дорожила и на которую он не имел никакого права. Теперь, раз уж он поступил низко и обманул невинное создание, Беннет почувствовал себя действительно ответственным за Синтию.

Он нервно взъерошил волосы.

«Откуда, черт возьми, я мог знать, что она девственница? Ей уже, должно быть, лет двадцать пять, а то и больше». – Он ругал себя последними словами. Беннет и предположить не мог, что в наше время такое еще можно встретить. Он был уверен, что сейчас к девятнадцати годам все девицы со своей невинностью прощались.

«Неужели в этих чертовых лесах, где она жила, совсем нет мужиков? Повымерли все или просто слепые идиоты?» – Беннет продолжал злиться, недоумевая, почему до сих пор у нее не было мужчины. Ведь она была очень привлекательной, сообразительной, с чувством юмора. Не понаслышке знала, каким тяжким трудом зарабатываются деньги на жизнь, трудилась от зари до зари.

Положа руку на сердце, он мог сказать, что Синди ему понравилась с первого взгляда, как только он переступил порог ее ресторанчика. Еще Беннет вспомнил, что в Нью-Йорке с удивлением наблюдал за тем, как ее красота день ото дня становилась все ярче и притягательнее, как у цветка, открывающего свои лепестки навстречу солнцу.

Если сначала она ему показалась просто симпатичной, то сейчас Беннет мог сказать, что она чарующе красива и чертовски сексуальна. Именно поэтому он потерял голову. Соблазн был настолько велик, что он превратился из ее защитника и покровителя в неистового и жадного хищника.

Господи! Как он мог противостоять своему желанию?! В тот момент он был готов на все только за то, чтобы прикоснуться к ее нежной, гладкой коже, ласкать ее упругую грудь и целовать мягкие, чуть припухлые губы. Вкус этих поцелуев он никогда не забудет.

В какой-то момент в нем со всей силой снова вспыхнуло желание. К своему стыду Беннет абсолютно не помнил, как именно он потерял голову и полностью отдался во власть чувств. Однако он понимал, что это его не оправдывает. Важен был сам факт случившегося, а не чувства, которые он испытывал в тот момент. Все аргументы в его защиту были слабенькими и разбивались вдребезги при трезвом рассмотрении.

Тут он вспомнил о Синтии и решил, что хватит казнить только себя. Ведь отчасти она тоже виновата в случившемся. Вместо того чтобы остановить его откровенные ласки, она совершенно им не противилась, можно сказать, даже поощряла Беннета. А после, когда все закончилось, Синтия сама призналась, что, как и он, тоже хотела близости.

Воскрешая в памяти недавнюю картину и переживая еще столь яркие и живые ощущения, Беннет вновь почувствовал возбуждение плоти. «Проклятие! – Он в сердцах выругался. – Понадеялся, что удовлетворил свою похоть, да ошибся. Ты же опять ее хочешь!»

Тем не менее Беннет понимал, что он может ее хотеть сколько угодно, но прикасаться к ней не должен больше никогда.

Это его страшно огорчало. Но самое неприятное было то, что он никак не мог от этих мыслей избавиться. Беннет по привычке пытался найти случившемуся какое-нибудь разумное объяснение и не мог. В конце концов он решил, что во всем виновато нервное переутомление. За прошедший месяц он ужасно устал: ему приходилось заботиться о больной матери и с утра до вечера работать в офисе.

Разумеется, свою роль сыграло и то, что все последние дни в Нью-Йорке они были вместе и очень сблизились. Кроме того, у него давно не было женщины. Беннет вспомнил о Дениз и вслух чертыхнулся. Ее образ все реже и реже вставал перед ним. Беннет не мог сказать, когда последний раз о ней думал. Несмотря на то, что они не давали друг другу никаких обещаний, Беннет чувствовал себя виноватым. От этого его настроение еще больше испортилось.

Их отношения строились только на молчаливом взаимном согласии. Им просто было приятно общество друг друга. Бывало, у него возникали подозрения, что во время своих многочисленных поездок Дениз могла переспать с кем-нибудь другим. Но подозрения в расчет не принимаются. Поэтому винить Дениз в том, что сегодня произошло, было бы глупо.

Беннет знал, и это его совсем не волновало, что ради карьеры Дениз переспала кое с кем из начальства. Она сама не делала из этого никакого секрета. Как-то раз она призналась, что для достижения цели готова отдаться мужчине. Помнится, тогда его даже тронули ее откровенные признания.

Он не хотел себя связывать какими бы то ни было обязательствами. Его вполне устраивали установившиеся между ними отношения. Поэтому в тот день он внимательно выслушал Дениз и согласился с ней, сохраняя в душе мир и спокойствие.

Она, как и Беннет, воздерживалась от каких-либо обязательств в их отношениях. Ни он, ни она не делали никаких притязаний на личную свободу друг друга.

Тем не менее у Беннета не было интимных связей с другими женщинами с тех пор, как он начал встречаться с Дениз. Ему казалось, это было бы непорядочно. Ему стало нестерпимо стыдно за себя, ушедшие было угрызения совести вновь проснулись в его душе.

Подумать только, он поступился честью ради того, чтобы ублажить свою плоть и получить сиюминутное удовольствие!

Синтия заслуживает гораздо большего, чем торопливый секс на ковре.

Он просто недостоин находиться рядом с ней!

Такой приговор вынес себе Беннет. Он может сколько угодно ее хотеть, но с этого часа он не должен к ней прикасаться.

Он ее использовал, обидел, а она не стала жаловаться, не закатила ему скандал и ни в чем не обвинила. Наоборот, она облегчила его участь, чтобы он не винил только себя в случившемся, признав, что тоже хотела их близости.

Но себя Беннет обмануть не мог. Он знал, что отныне всегда будет чувствовать себя виноватым. Беннет решил, что временно, пока Синтия живет в его доме, ему лучше появляться здесь как можно реже.

Что бы там ни было, главное – здоровье матери. Он хотел обеспечить ей спокойную жизнь и мечтал видеть ее счастливой. Этот план он уже начал выполнять и не собирался от него отказываться до тех пор, пока доктора не подтвердят, что она окончательно поправилась и ее жизнь вне опасности.

На его лице появилось выражение раскаяния, когда он вновь вспомнил о Синтии. Он предоставит ей все, что она пожелает, не будет ей ни в чем отказывать. Пусть выбирает себе колледж, покупает книги, одежду – все, что угодно. Он готов оплатить любые расходы.

Денежный вопрос занимал Беннета меньше всего. Гораздо важнее было то, что он поклялся избавить Синтию от своих сексуальных притязаний и домогательств. Уже сейчас он догадывался, что сдержать слово будет нелегко.

Ему надо приезжать к матери, чтобы не возбудить подозрений. Но оставаться в доме на ночь не следует. С Синтией он должен вести себя мило и учтиво, как любящий жених, но и только.

«Господи! Дай мне сил избежать соблазна», – взмолился Беннет, потому что ни секунды не сомневался, что ему самому это вряд ли будет под силу.

Беннет начал мерить шагами комнату, бубня себе под нос: «Господи! Господи! Дай мне сил».

11

Синди долго стояла под душем. Упругие, горячие струи воды смешивались со слезами, ручьями бежавшими по ее щекам. Она плакала и плакала и ничего не могла с собой поделать.

«Почему ты не остановила Беннета? Ведь ты же видела, что он оторопел, когда обнаружил, что ты девственница», – винила себя Синтия.

Затем она резко встряхнула головой, разбрызгивая капли воды по кафельным стенам ванной комнаты.

«Нет, в тот момент было уже слишком поздно что-либо ему говорить, он просто не контролировал себя. Если бы ты дорожила своей девственностью, то должна была его остановить гораздо раньше». – Слезы продолжали литься из ее глаз.

Синтия чувствовала себя опозоренной и униженной. Ей очень хотелось убедить себя в том, что она просто невинная жертва, а во всем виноват только Бен. Пусть он несет весь груз ответственности и вины, ведь, в конце концов, он мужчина, он сильнее и должен за все отвечать.

Но стоило Синтии подумать так, как ее совесть взбунтовалась, не желая мириться с заведомой ложью, потому что в глубине души она знала, что в случившемся есть доля ее вины.

Она призналась себе, что его ласки доставили ей несказанное удовольствие и что она сама просила его не останавливаться. Ей так же, как и ему, хотелось их близости. А когда он понял, что она девственница, было уже слишком поздно.

«Господи! Что он теперь обо мне подумает? Наверное, что я его спровоцировала, чтобы затем унизить. – Ей в голову лезли самые ужасные мысли. – Так или иначе, теперь уже поздно виниться и жалеть о случившемся».

Синди стояла под душем до тех пор, пока полностью не выплакалась. Как жаль, что она далеко от дома и не может, прижавшись к груди отца, излить ему свою душу. Когда она была маленькой, то забиралась к нему на колени и рассказывала о своих бедах. Синтия помнила добрые и искрящиеся юмором отцовские глаза. Ему всегда удавалось ее понять и утешить. Ей захотелось вернуться в детство, чтобы добрый отец ее выслушал и дал мудрый совет.

Синди насухо вытерла себя мягким и пушистым полотенцем. Она усмехнулась, представив себе, какой совет дал бы ей отец. Наверняка он сказал бы: «Отправляйся домой ближайшим автобусом». А может быть, посоветовал не сдаваться и добиваться того, о чем она мечтает.

Синди грустно вздохнула. Все ее мечты теперь связаны с Беннетом Гэнстером. Прекрасный Принц, только он один может исполнить ее желания.

Она не строила иллюзий и, может быть, лучше других понимала, какая пропасть лежит между мечтами и реальностью.

Она все еще чувствовала боль, пронзившую тело, когда в нее вошла возбужденная плоть Бена. Синди не собиралась себя обманывать, и она смотрела правде в глаза, поэтому скрепя сердце призналась себе, что Бен ее не любит. Он испытывает к ней сильное сексуальное влечение, и не более того.

Конечно, сейчас она ему нужна, и он не может без нее обойтись, потому что хочет, чтобы его мать выздоровела, жила спокойно и была счастлива. В его плане Синди отводится роль невесты, на которой он якобы собирается жениться и порадовать свою мать внуками.

Синди подняла руку и грустно посмотрела на бриллиантовое колечко – знак его любви и серьезности намерений. Ясно, что он оказался бессильным перед сиюминутным желанием плоти. В тот момент он страстно хотел одного – физической близости с женщиной, казавшейся ему желанной.

Синди допускала, что Бен еще не раз захочет с ней переспать. Он просто будет ее использовать, чтобы удовлетворять свои естественные сексуальные желания. Если его не осадить сейчас, то он будет домогаться ее до тех пор, пока не вернется его подружка.

Синди плотно сжала губы, решив, что больше не повторит своей ошибки. У нее есть гордость, которая ей просто не позволит стать послушной и покорной любовницей Бена, с которой он бы мог время от времени утолять свои плотские желания.

Однако тут же эти благие намерения подверглись бурной атаке ее чувств. Если первый раз близость с Беном ей доставила только боль, то, быть может, во второй раз она испытает настоящее, ни с чем не сравнимое удовольствие, наполняющее душу и тело сладостным огнем. Ей казалось, что в тот момент, когда Бен ею овладел, он действовал инстинктивно, желая получить только сексуальное удовлетворение, не испытывая к ней никаких нежных чувств.

«А с чего ты взяла, что в его сердце должно быть место для тебя? У него сейчас просто идеальные условия: ты теперь уже не девица, всегда, так сказать, под рукой, – подумала Синди. – Он, как и любой другой мужчина, в первую очередь будет стремиться удовлетворить свой сексуальный голод. Зачем ему испытывать к тебе какие-то глубокие чувства? У него этого и в мыслях нет».

Она совсем упала духом. Ей хотелось интимной близости с любимым мужчиной, который отвечал бы ей взаимностью, а не заниматься сексом с человеком, который к ней равнодушен. Синди мучилась от мысли, что она влюблена в Бена.

Синди приоткрыла дверь и выглянула, чтобы убедиться, что, кроме нее, в комнате никого нет. Она обрадовалась, заметив на полу около кровати свои чемоданы, и свободно вздохнула, – значит, Бен уже ушел.

Грустные мысли не оставляли ее ни на минуту.

«Что мне теперь делать? – Синди обреченно усмехнулась. – Взяла и влюбилась – просто кошмар!»

Конечно, это не входило в ее намерения. Но она сама ввязалась в эту опасную авантюру и теперь за все должна сполна расплачиваться.

Бежать домой ей не хотелось, да она и не могла. Во-первых, от себя не убежишь, во-вторых, она дала слово, а свои обещания Синди стремилась всегда выполнять.

Кроме того, бегство – не лучший выход из положения, в котором она оказалась, поскольку этим ничего не решишь. Чувства и уязвленная гордость всегда будут напоминать о том, что между ними произошло, и не дадут покоя.

Внезапно ей на ум пришла великолепная мысль. Ведь совсем не обязательно играть свою роль по тем правилам, которые устанавливает Бен.

«К черту его диктаторские замашки! Я сама знаю, что мне делать и как делать». – Это ее немного воодушевило, и она бросилась рыться в чемоданах, подыскивая себе одежду.

Синди решила, что сегодня вполне можно надеть джинсы и какую-нибудь легкую, летнюю блузку. Она выбрала голубые джинсы и ярко-розовую рубашку. На ноги она натянула теннисные тапочки. В привычной одежде она чувствовала себя более свободно и уверенно.

Она стояла перед зеркалом и расчесывала еще влажные волосы, когда в дверь тихо постучали. Затем раздался приглушенный голос Беннета:

– Синтия, можно мне войти?

– Синди, – поправила она, решив, что рано или поздно он начнет ее называть так, как хочется ей, а не ему, и громко добавила: – Конечно, входи. Это же твоя комната.

Бен вошел и тихо прикрыл за собой дверь.

Взглянув на него, Синди чуть не расхохоталась. Он был в пуловере, связанном из хлопчатобумажных ниток, джинсах и спортивных туфлях. Но смех застрял у нее в груди, когда она взглянула ему в лицо. Нахмуренный лоб и плотно сжатые губы говорили о том, что он пришел, чтобы ей что-то сообщить.

Синди терялась в догадках, о чем пойдет речь?

А Беннет не спешил начать разговор, а может, просто не мог подобрать слова. Она бы еще долго ломала себе голову, но тут он собрался с духом, распрямил плечи и вскинул голову.

«Точь-в-точь герой из фильмов про войну, которого привели на расстрел. В ожидании неминуемой смерти он смело смотрит в лицо своего врага, не отводя взгляда», – решила Синди.

– Синтия, только не подумай, что я снова буду извиняться, – решительно начал он.

«Слава Богу!» – Она тут же закатила бы ему ужасный скандал, если бы он надумал опять прийти сюда со своими извинениями, даже с самыми искренними. То, что он в очередной раз переврал ее имя, Синди решила оставить без внимания на этот раз. У нее еще будет время научить его, как правильно к ней обращаться.

– Нет, конечно, мне очень жаль, но…

– Ты что, издеваешься надо мной? – взорвалась Синди. – Когда ты перестанешь доставать меня своими извинениями?

Беннет нахмурился, но промолчал. В комнате воцарилась тишина.

Синди нервничала. «Хватит пустых разговоров! Пора переходить к делу».

Они стояли посреди комнаты и настороженно смотрели друг на друга, как пара дуэлянтов, оценивающих по глазам противника его силу.

«Бери быка за рога», – припомнила Синди и решила начать первой.

– Так ты пришел за своими вещами?

– Нет.

– Тогда – за моими?

Казалось, что Бен не ожидал от нее такой напористости. Он испуганно вытаращил глаза.

– Нет… Я их тебе недавно принес, зачем мне их забирать?

– Да, я знаю. – При виде смятения на его лице ее голос смягчился, и сердце немного оттаяло.

– Может, хватит мне голову морочить? С чего ты взяла, что я пришел за твоими вещами? – Теперь он начал терять терпение.

– Ты же пришел, чтобы выставить меня из своего дома и послать меня… э… куда подальше, разве не так?

Очевидно, Бен окончательно потерял остатки терпения, потому что после ее слов он возмущенно взревел:

– Ты что, считаешь меня последним негодяем? Этаким монстром, да?

Его яростные крики не помешали Синди тут же провести аналогию со столь любимыми ею сказками. Слово «монстр» ей ужасно понравилось, хотя в сказках красавица принцесса всегда страдает от домогательств чудовища. Однако монстр тоже неплохо звучит.

– Синтия, ответь мне! – рявкнул Бен.

– Синди. – Ей пришлось оставить свои фантазии и вернуться к действительности.

По правде говоря, она любила сказки за то, что в них всегда побеждает добро и герои находят свое счастье. А реальная жизнь ничего подобного не могла даже и обещать.

– Нет, Бен, я тебя не считаю монстром. – Ее голос был таким безрадостным, что ей самой стало себя жалко. Она поспешила напустить на себя бравый вид и насмешливо на него посмотрела. – Я думаю, что ты прагматичный, расчетливый человек, иногда безжалостный. У тебя есть все качества, необходимые для выживания в нашем жестоком мире. – Синди торопилась, боясь, что он не даст ей договорить.

От этих слов Беннет вздрогнул, словно она влепила ему пощечину.

– Тебе больно. Я вижу, что ты страдаешь, – с видом полного раскаяния произнес Бен.

Откуда у Синди вдруг появились силы! Она прикинулась безразличной и довольно беспечно заявила:

– Ничего, как-нибудь переживу.

– Разумеется. – Он стиснул зубы, а затем продолжил тусклым, без всякого выражения, голосом: – Я тебе больше не буду докучать.

– Ты хочешь, чтобы я уехала, так? – С замиранием сердца Синди ждала ответа.

– Нет. – Он покачал головой и нерешительно сказал: – Я прошу тебя остаться. Я ведь и пришел сюда только за тем, чтобы уговорить тебя не уезжать. Ты не забыла, что мы заключили договор? – Тут он сделал над собой усилие, но все же продолжил: – Но если ты уедешь, то я тебя пойму.

– Бен… я… – Голос Синди предательски дрогнул. Она не знала, то ли ей радоваться, то ли печалиться.

– Беннет, – машинально напомнил он, хотя его голова была занята другими мыслями. – Можно, я продолжу, а потом ты скажешь свое решение, хорошо? Так вот, даю тебе слово – надеюсь, что ты мне поверишь, – если ты останешься, то я не буду тебя ни в чем ограничивать. Делай, что хочешь, ты не будешь передо мной отчитываться ни за свои покупки, ни за свои поездки. Я тебя ни словом не попрекну.

– Откупаешься, да, Бен? Совесть заела? – не поднимая головы, тихо спросила Синди. В этот момент она его ненавидела за то, что он ей отвел роль совращенной женщины.

– Да, – честно признался он, не заметив, что вновь стал Беном, а не Беннетом.

– Или тебе просто это выгодно? – Теперь уже Синди злилась на себя, проклиная свою нерешительность и слабость.

– И это тоже. – Слова прозвучали с подкупающей искренностью. Он и не думал хитрить.

– Я так и поняла, – устало произнесла Синди. Его откровенные признания окончательно ее добили. Она вдруг почувствовала, что не может больше стоять, что теряет последние силы. Ей захотелось лечь и умереть. Но, взяв себя в руки, Синди подняла голову и посмотрела ему в глаза.

– Если ты останешься, – мягкий голос Бена завораживал, – то завтра я не уеду и проведу здесь несколько дней. Мы продолжим нашу игру. Пусть все думают, что мы счастливые влюбленные.

Синди кивнула, она уже справилась с минутной слабостью.

– Мне придется вас навещать время от времени… – Голос Беннета дрогнул, и ему не удалось скрыть от Синди своего волнения. – Скорее всего я буду приезжать в конце недели на выходные. В эти дни нам придется проявить немалый актерский талант, изображая пылкие чувства, которые мы якобы испытываем друг к другу.

– Все понятно, – задумчиво протянула Синди.

Бен быстро перевел дух и продолжил:

– Но я клянусь, что не позволю себе никаких домогательств, и посягать на твою честь не буду. Одним словом, такого больше не повторится.

«По-моему, где-то я встречала похожую ситуацию», – подумала Синди. Слова Бена ей напомнили одну сцену из любовного романа.

– Хотя для меня это будет очень нелегко. – Он увидел, как Синтия резко вскинула голову, и поспешил добавить: – Только пойми меня правильно. Ты красивая женщина, при виде тебя нельзя остаться равнодушным, я бы даже сказал, что ты чертовски привлекательна и желанна.

Синди встрепенулась, мгновенно позабыв, что еще минуту назад ей хотелось умереть. «Он говорит, что я желанна?» Ее душа пела и ликовала. Она словно заново родилась. Ее вера в то, что не только сказки счастливо заканчиваются, вновь обрела силу.

– Ты не уедешь?

Он еще спрашивает! Разве она могла отказаться от своей мечты? Синди понимала, что шансов на то, что ее мечты сбудутся, ничтожно малы. Но во что бы превратился наш мир, если бы в нем не было места для мечты и надежды?

– Да, я остаюсь. – Синди приняла решение, и у нее на душе сразу стало легко и спокойно, словно гора свалилась с плеч. Найдет ли она счастье с Беном или у них ничего не получится – этого она не знала.

Даже не пытаясь скрыть своей радости, Беннет довольно улыбнулся.

Внезапно до них долетел голос Франциски:

– Беннет, Синтия, где вы пропали?

– Ответь что-нибудь, – Синди забеспокоилась, – а не то твоя матушка подумает про нас Бог знает что. – Последние слова она произнесла с горькой усмешкой.

Глаза Бена сузились, превратившись в щелочки. Но к удивлению Синди, он не стал ей платить той же монетой, оставив без внимания ее колкость. Он приоткрыл дверь и прокричал:

– Мы уже идем, мам. Мы почти закончили разбирать вещи. Через пару минут спустимся к тебе.

«Надо же – почти закончили! Сильно сказано, если учесть, что вещи даже не распакованы». Синди подошла к чемодану, лежавшему на кровати, и принялась вынимать свои платья.

– Какой шкаф я могу занять? – спросила Синди, не поднимая головы, когда услышала, что Бен захлопнул дверь.

– Шкаф, что с правой стороны от зеркала, пустой. Займи его. Кроме того, что-то можешь положить в ящики комода, там вся правая сторона тоже свободна.

Синди боялась поднять голову и встретиться взглядом с глазами Бена. Ее испугала перемена в его голосе, который вдруг стал чужим и безрадостным. Она сосредоточенно принялась разбирать вещи, делая вид, что поглощена своей работой и ее совершенно не интересует, здесь он или ушел к себе в спальню.

После того, как она закончила, оказалось, что все ее платья не заняли и половины одного из шкафов. На ее взгляд, в этих шкафах можно было разместить весь ассортимент какого-нибудь бутика.

На все про все у нее ушло не больше десяти минут. Синди замерла посреди комнаты, уставившись на пустые чемоданы и не зная, что делать дальше.

Словно ниоткуда рядом с ней появился Беннет.

– Не волнуйся, чуть позже я их отнесу в кладовую. – Он кивнул на чемоданы.

Синди от неожиданности вздрогнула и невольно попятилась назад.

– Синтия, черт возьми, я же тебе дал слово, – раздраженно произнес он. – У меня и в мыслях не было прикасаться к тебе. Что ты шарахаешься от меня?

– Синди… – напомнила она и с не меньшим раздражением ответила: – А я тебя ни в чем не обвиняю. Просто я не слышала, как ты подошел. Ты меня испугал.

– О Боже, я вовсе не хотел тебя испугать. – Он примирительно улыбнулся. – Послушай, я понимаю, тебе хочется, чтобы я держался от тебя подальше. Но наш план провалится, если ты будешь испуганно вздрагивать каждый раз, как только я к тебе подойду. Ты согласна со мной?

– Извини, – недовольно буркнула Синди и тут же подумала, почему это она должна перед ним извиняться?

– Не надо извиняться. – Бен покачал головой и со вздохом добавил: – Я и не надеюсь, что ты сразу начнешь мне доверять. Догадываюсь, что сейчас творится в твоей душе. И все из-за моего… э… скажем так – из-за моего поведения, которое нельзя назвать джентльменским.

– Это уж точно – нельзя, – шутливо воскликнула Синди. Ей захотелось несколько разрядить атмосферу. Усмехнувшись, она продолжила: – Нам бы надо было поменьше читать книжек.

Серьезность тут же слетела с лица Беннета. Он откинул голову и расхохотался. Его искренний смех был заразительным. Она почувствовала, как напряжение, которое все это время тисками сдавливало ее грудь, постепенно исчезает. Вскоре они уже смеялись вместе.

На какое-то мгновенье ему показалось странным, что Синтия так быстро забыла о своих страхах. Но он решил не ломать над этим голову и поспешил воспользоваться благоприятным моментом, чтобы окончательно помириться.

Протянув Синди руку, он с обезоруживающей, открытой улыбкой предложил:

– Мир?

Подчиняясь внезапному душевному порыву, Синди кивнула и пожала ему руку.

– А теперь – смело в бой!

Беннет, не выпуская ее руки, вновь рассмеялся. Его теплое, нежное рукопожатие и искренний смех окончательно развеяли ее тревогу.

«Похоже, что большей дурехи, чем я, во всем мире не отыщется. Радуюсь неизвестно чему», – усмехнулась Синди.

Однако в действительности она так не считала. Со свойственным ей оптимизмом Синди подумала, что рано или поздно все плохое останется позади и со временем забудется. Теперь Синди уже не сомневалась, что сможет справиться со всеми своими бедами.

Бен разжал пальцы и выпустил из ладони ее руку.

12

Время летело незаметно. Лето было на исходе. Луиза наконец-то уехала к себе в Калифорнию.

Бен большую часть времени проводил в городе, и, если честно, Синди была этому рада. Но иногда ночами долго не могла заснуть. Она мучилась бессонницей, ворочаясь с боку на бок на широкой кровати.

В такие моменты Синди раскаивалась в случившемся и корила себя за то, что проявила слабость и влюбилась в Бена. Ей надо было сразу, в самом начале проявить твердость духа и отказаться от его заманчивого предложения. Теперь ничего не оставалось, как ругать себя за то, что она оказалась втянутой в лживую игру. Не смыкая глаз, Синди крутилась на кровати и проклинала свою нерешительность.

Эти безрадостные мысли уходили, когда она вспоминала о доме. По крайней мере, отец думает, что у его дочери все складывается вполне благополучно. Она несколько раз ему звонила и радостным голосом сообщала, что у нее все прекрасно.

Первый раз она позвонила отцу вечером того же дня, когда они приехали из Нью-Йорка. Тогда ей показалось, что отец не очень-то поверил в искренность ее слов. Синди и сама понимала, что выбрала не совсем удачный момент для разговора с ним. Она находилась в расстроенных чувствах и была подавлена случившимся между ней и Беном, поэтому ее голос звучал неубедительно. Она говорила отрывисто, часто запиналась.

Позже Синди научилась гораздо лучше скрывать от отца свои эмоции. Ее голос уже больше не выдавал волнения, которое охватывало ее каждый раз, когда она упоминала о Бене.

Синди взяла за правило звонить домой не меньше двух раз в неделю. Иногда ей казалось, что она разговаривает не с родным отцом, а с чужим человеком. Ее не покидало ощущение, что отец странным образом изменился: стал моложе лет на десять. Его голос звучал не в пример бодрее и радостнее, чем раньше. Что же могло стать причиной столь внезапных перемен?

Как-то раз к телефону подошла Джесс. Синди слушала ее веселое и звонкое щебетанье в трубке и удивлялась, что с ними всеми приключилось? Чему они радуются? Неужели, когда я жила вместе с ними, их тяготило мое присутствие?

Прекрасно зная и свою младшую сестру, и отца, Синди даже не допускала, что причина происшедших с ними перемен может быть как-то связана с ее отъездом. Позже у нее появились кое-какие смутные догадки: видимо, в личной жизни каждого из них наметились перемены к лучшему.

Предчувствие не обмануло ее. Как-то вечером, перед тем как лечь спать, она вновь позвонила домой и поговорила с Джесс.

– Синди, ты не поверишь! – В трубке зазвенел возбужденный, радостный голос сестры.

– Конечно, ведь я даже не знаю, о чем идет речь. – Синди рассмеялась.

– Мистер Адамс, то есть Джеффри… он… – Джесс запнулась от переполнявшего ее счастья, – он меня пригласил на ужин завтра вечером.

– Не буду задавать глупый вопрос – согласилась ты или нет. – Синди было очень приятно слышать этот родной, такой счастливый голосок.

– Ты смеешься надо мной, да? Естественно, я сразу же согласилась, – продолжала звенеть Джесс.

– Я очень рада за тебя. Теперь не упусти свой шанс, – посоветовала Синди и попросила сестру подозвать к телефону отца.

Позже, когда Синди лежала, свернувшись калачиком, в огромной кровати Бена, она вновь вспомнила о Джесс и еще раз пожелала ей счастья. Она действительно была рада за сестру, но вместе с тем немного ей завидовала. Синди считала, что Джесс повезло больше, рядом с ней был любимый человек, и она могла себе позволить строить планы и мечтать о том, как будет с ним счастлива.

В другой раз к телефону подошла Эмили Дэвидсон. Синди удивилась, но не стала задавать никаких вопросов и попросила передать трубку отцу. Их разговор был недолгим. Отец постоянно шутил, и по его голосу можно было догадаться, что его распирает от избытка чувств. Синди испугалась, что позвонила не в самый подходящий момент и помешала их свиданию.

Она была рада, что отец не одинок и проводит вечера в обществе Эмили, но в ее сердце вновь кольнула зависть, и ей стало грустно и одиноко. Впереди была долгая ночь, и Синди решила, не откладывая на потом, разобраться в своих чувствах.

«Прежде всего ты должна быть благодарна судьбе, поскольку у тебя есть то, чего нет у других. Ты живешь в шикарном доме, окруженная заботой и вниманием. – Она мысленно загибала пальцы на руке, подсчитывая плюсы своего житья-бытья. – У тебя есть возможность вести нормальную, культурную жизнь: вокруг много библиотек, музеев, театров… Кроме того, скоро ты будешь учиться в колледже. Чего еще тебе не хватает?»

Естественно, она сразу подумала о Бене. Его-то ей и не хватало.

Синди тут же затрясла головой, отгоняя от себя прочь все мысли о нем. Сколько раз она давала зарок не копаться в себе? Надо просто жить и не забивать голову всякой чепухой.

Она строго придерживалась этого правила в течение последнего месяца уходящего лета.

С матерью Бена у нее сложились добрые, сердечные отношения. С Луизой дело обстояло гораздо сложнее, но и та, почувствовав, что никто ее не поддерживает и не одобряет пренебрежительного отношения к Синди, решила изменить свое поведение.

Ей пришлось оправдываться, чтобы хоть как-то исправить то неприятное впечатление, которое она на всех произвела в день, когда в доме появился племянник со своей невестой.

– Что вас удивляет? Ваша помолвка была для меня полной неожиданностью, я просто не знала, что и сказать. – Луиза даже не извинилась, посчитав, что приветливого тона и примирительной улыбки, с которыми она как-то вечером обратилась к Беннету и Синтии через несколько дней после их приезда, будет вполне достаточно, чтобы уладить возникшее маленькое недоразумение.

Синди не поверила в искренность Луизы, но благоразумно промолчала, оставив свое мнение при себе.

Что касается Франциски, то она расцвела в счастливой улыбке и тут же перестала обижаться на сестру.

Беннет тоже успокоился, когда Луиза при всех хоть как-то попыталась загладить свою вину. Он всегда считал Луизу благоразумной и доброй и был рад, что ему не пришлось менять своего мнения о ней в худшую сторону.

Синди решила не высказывать своего мнения о том, что с годами характер людей часто портится. К тому же ей не хотелось конфликтовать с Луизой, поскольку у нее хватало и своих забот.

Когда Бен был рядом, Синди находилась в постоянном напряжении. Ей приходилось внимательно следить за своими словами, интонацией и реакцией, лишь бы не вызвать никакого подозрения у Франциски или Луизы, и это ее порядком изматывало.

Всякий раз, когда он брал ее за руку или ласково к ней обращался, нежно глядя в глаза, сердце Синди сладко замирало. Хотя она прекрасно понимала, что все это не более чем спектакль, разыгрываемый перед его матерью и теткой.

Особую муку Синди испытывала в те моменты, когда он обнимал ее и трепетным голосом, полным любви, произносил «моя милая» или «дорогая». От этих слов Синди была готова расплакаться. Вся ее решимость, вся отвага разом исчезали.

Но тут на помощь приходил Бен, он всегда ее выручал. Оставаясь с ней наедине, он строго соблюдал данное им слово и даже не приближался к Синди.

Синди очень боялась, что Луиза снова начнет свои нападки и, стоит Бену уехать, будет цепляться к ней и задавать каверзные вопросы. К счастью, у Луизы хватило ума оставить в покое невесту своего любимого племянника.

Немалая заслуга в этом принадлежала Франциске, ясно давшей понять своей вредной сестре, что полностью одобряет выбор сына и в его будущей жене души не чает.

Луиза, надо отдать ей должное, сразу же признала свое поражение, уяснив, что это сражение ей не выиграть. Она уехала к себе в Калифорнию на следующий день после того, как вернулась Рут, экономка.

Открытая и приветливая Рут понравилась Синди с первого взгляда. Она быстро поняла, почему Франциска так привязалась к своей старенькой экономке.

Невысокого роста, худенькая и подвижная, с возрастом она нисколько не утратила своей активности. Казалось, что ее энергии хватит на двоих. Некогда каштановые волосы теперь стали белыми как снег, добрые темно-карие глаза всегда светились весельем и задором.

Буквально на следующий день после своего приезда Синди стала полноправной хозяйкой на кухне. И Франциска, и Луиза были просто счастливы, что избавились от столь утомительной, на их взгляд, обязанности. Синди одна готовила на всех и была рада, что ей удалось найти занятие по душе. Но Франциска заблаговременно предупредила ее, что Рут очень ревностно относится к своим обязанностям и не потерпит присутствия на кухне другой женщины. Поэтому с приездом экономки у Синди появилась масса свободного времени.

Однако она все же осмеливалась появляться во владениях Рут, и довольно часто. Они начинали болтать о том о сем, слово за слово, и вот уже Синди вовсю крутится у плиты. Она знала, что Рут полностью ей доверяет, раз подпустила ее к плите.

Синди была бы вполне довольна жизнью в доме Бена, если б только могла забыть о том, какую ведет игру.

Бен приезжал домой редко, а если такое случалось, то все общение сводилось к разговорам на какие-нибудь отвлеченные, малозначимые темы. Обычно он звонил и задавал неизменный вопрос «как дела?», после чего просил подозвать к телефону мать. Одним словом, они почти не виделись. Но Синди чувствовала, что влюбляется в него все сильнее.

Как же ее угнетало то, что она ведет насквозь фальшивую жизнь! Надежды на то, что со временем чувство вины ослабеет и перестанет ежеминутно донимать ее, не оправдались. Угрызения совести становились все острее.

Синди ненавидела весь этот спектакль еще потому, что она и Франциска с каждым днем привязывались друг к другу все больше.

Если Синди удавалось занять себя каким-нибудь делом, то на некоторое время она забывала о своих проблемах и печалях.

Огромный дом таил в себе массу неизвестного, и ей доставляло истинное наслаждение обнаруживать для себя что-то новое.

Так, одним из открытий стало купание в необъятных размеров ванне Бена.

До отъезда Луизы Синди обходилась душем, не задумываясь о том, что ванна, которая находится в ее распоряжении, напоминает размерами маленький бассейн. В первый же вечер после того, как зловредная тетка уехала, Синди решила отпраздновать это событие и спокойно понежиться в горячей воде, полной ароматной пены.

Первой ее мыслью было то, что в огромной ванне вполне хватит места для двоих. Но она не успела хорошенько ее развить, как обнаружила еще одну любопытную вещь. Ее внимание привлекла маленькая хромированная кнопка, едва выступавшая из стенки ванны. Синди захотелось узнать, для чего она служит. Протянув руку, она до нее дотронулась.

Раздался щелчок, и что-то заурчало, словно завелся двигатель машины. Синди испуганно отдернула руку. Вода забурлила, и появились тысячи маленьких пузырьков. Синди сразу догадалась, что ванна оборудована гидромассажем.

– Классно! – воскликнула Синди. – Просто сказка, ты попала во дворец Прекрасного Принца. – Восторженные крики гулко разносились по ванной комнате, эхом отражаясь от кафельных стен.

Прекрасный Принц, больше известный как Бен, объявился только через неделю, в четверг. Он заехал на пару часов, чтобы повидаться с матерью и «невестой».

– Беннет, ты как раз вовремя! – воскликнула Франциска, когда он внезапно появился в дверях столовой. Она и Синди собирались садиться за стол.

– К сожалению, я ненадолго. – Бен обнял мать. – Я еду на книжный склад в соседний округ и по пути решил на минутку заехать, чтобы повидаться с вами. – Он отошел от матери и удивленно развел руками в стороны: – Вы не предложите мне пообедать?

– Конечно, садись, все готово. – Мать была явно расстроена тем, что сын, не успев приехать, тут же уезжает. – Когда же ты выберешься к нам хотя бы на пару дней?

– Даже не могу сказать, дел по горло. – Беннет повернулся к Синди. – Здравствуй, дорогая. Надеюсь, матушка хорошо с тобой обращается? – Он достаточно громко произнес эти слова, рассчитывая, что мать их услышит.

– Беннет, как ты можешь такое говорить! – возмутилась Франциска, обиженно поджав губы.

Комок в горле помешал Синди ответить. Кроме того, она почувствовала ужасную слабость во всем теле, ее ноги стали тяжелыми как гири. Бен ее обнял и поцеловал.

Синди вздрогнула, почувствовав знакомый запах одеколона и его теплое дыхание на своей щеке. Когда Бен направился к свободному стулу, она с трудом разжала губы и выдавила из себя:

– Да. – Однако через секунду Синди уже вполне владела собой. Она улыбнулась Франциске и добавила: – Твоя мама очень добра. Мне не на что жаловаться.

– А Рут?

– Обо мне не беспокойся, молодой человек, – сурово взглянув на Беннета, произнесла Рут, появившаяся в дверях. – Уж я-то умею себя вести.

– Серьезно? – изумился Беннет. – Позволь спросить, где же ты этому научилась? – Звонко рассмеявшись, он вскочил со стула и обнял старую Рут.

Во время ленча Беннет их развлекал, с юмором рассказывая о своих делах. Конечно, он немного привирал, когда речь заходила о том, что ему приходится терпеть от невыносимой, нахальной, но совершенно незаменимой Конни, его секретарши.

Вскоре после ленча он уехал, и Синди, до того сидевшая как на иголках, наконец смогла свободно вздохнуть.

Через несколько дней Синди удалось сделать сразу два открытия. В гостиной, вытирая пыль с высочайшего дозволения Рут, она обнаружила настоящие сокровища – книги и коллекцию компакт-дисков с классической музыкой. Книги были расставлены на полках стенного шкафа, занимавшего весь проем от пола до потолка, а компакт-диски находились в тумбочке-подставке, на которой стояла музыкальная стереосистема.

Синди со всех ног бросилась к Франциске.

– Можно мне взять какую-нибудь книгу – почитать? А музыка? Можно мне иногда слушать музыку? – От нетерпения ее глаза возбужденно сверкали.

Франциска с улыбкой посмотрела на взволнованное лицо Синди.

– Синтия, дорогая, читай любые книги и слушай музыку, когда тебе захочется. Можешь включать стереосистему на полную громкость. – Она рассмеялась, увидев удивление девушки. – Чем громче звук, тем лучше чувствуешь музыку. Ты словно присутствуешь на концерте.

– Почему вы больше не ходите на концерты? – Смутившись, Синди задала интересовавший ее вопрос.

Прежде чем ответить, Франциска воровато оглянулась, чтобы убедиться, нет ли поблизости Рут.

– В прошлом году ближе к концу сезона я уже чувствовала себя неважно, поэтому и не ходила на концерты. Ни Беннету, ни Рут я ничего не говорила, – понизив голос, доверительно прошептала она. – В этом году я пропустила все концерты летнего сезона, поскольку мне было не до них. Я была занята… э… решением одного серьезного вопроса.

Она замолчала, но Синди и так поняла, что источником всех тревог и волнений Франциски была холостяцкая жизнь Беннета. Синди почувствовала, как в ней вновь проснулись и зашевелились притихшие было угрызения совести.

Вернувшись в гостиную, она решила, что прежде всего включит музыку, а уж потом внимательно изучит библиотеку.

Раздавшиеся первые звуки скрипичного концерта Мендельсона очаровали и перенесли Синди в волшебный мир.

Все последние дни уходящего лета она наслаждалась божественной музыкой мировых классиков. Она включала на полную громкость стереосистему и погружалась в океан звуков.

Книги Синди читала по воскресеньям после обеда, когда в доме становилось тихо. Но еще больше ей нравилось читать по ночам. Весь дом засыпал, а она забиралась в пугающую своей пустотой кровать Бена и раскрывала очередной роман.

Однажды в пятницу ближе к вечеру приехал Беннет. Он собирался провести дома весь уик-энд. Раньше он никогда не приезжал на несколько дней.

Франциска была счастлива, реакция Синди была противоположной: она страшно запаниковала.

«Кошмар! О чем мы с ним будем разговаривать все это время?» – с ужасом думала она.

– Чем ты занималась, как проводила время, пока меня не было? – поинтересовался Беннет после того, как они разыграли перед его матерью трогательную сцену долгожданной встречи.

Хотя по их плану объятия и легкие поцелуи были обязательными, Синди почувствовала, что теряется и не в силах справиться с внутренней дрожью. Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы взять себя в руки. Она откинула со лба прядь волос, изобразила слабое подобие улыбки и, запинаясь, ответила:

– Я… э… я читала книги и слушала музыку, – и, переведя дыхание, продолжила: – У вас хорошая библиотека, а коллекция классической музыки просто восхитительная. Надеюсь, ты не сердишься, что я иногда включаю твою стереосистему?

– О чем ты говоришь?! – Он усмехнулся и с наигранным радушием произнес избитую фразу: – Будь как дома.

Последующие два дня они обменивались подобными ничего не значащими любезностями, разыгрывая перед Франциской и Рут спектакль, который уже давно опротивел им обоим.

Она бы не выдержала этой двухдневной пытки, но ее спасло то, что иногда ей удавалось ускользнуть в гостиную и в одиночестве наслаждаться чудесной музыкой.

К счастью, Франциска ничего не заподозрила.

Только в воскресенье вечером, когда Бен со всеми попрощался и уехал в город, Синди вздохнула свободно.

Как-то раз нужно было съездить в магазин за покупками. Именно в тот день благодаря Рут она сделала очередное приятное открытие. До этого ей доводилось водить только старенький, дребезжащий грузовичок отца. Она не подозревала, какие чувства испытываешь, когда сидишь за рулем новой, дорогой машины.

В тот день ближе к полудню Рут появилась в дверях гостиной, где Синди с Франциской слушали «Шехеразаду» Римского-Корсакова в исполнении нью-йоркского филармонического оркестра под управлением Леонарда Бернстайна.

– Нам нужно купить кое-какие продукты. – Рут старалась перекричать громкую музыку, лившуюся из динамиков стереосистемы. – У нас кончились свежие овощи.

Синди тут же приглушила звук.

– Так возьми машину и поезжай в супермаркет. – Франциска с досадой от нее отмахнулась. – Ты, как всегда, не вовремя, сейчас будет мое самое любимое место. – Она кивнула в сторону музыкального центра.

– Не могу, – Рут покачала головой, – мне надо заняться стиркой. Я подумала, быть может, Синди не затруднит съездить в магазин.

Кстати, они обе – и Рут, и Франциска, – к явной досаде Беннета, звали девушку просто Синди. Когда он это услышал в первый раз, то мрачно нахмурился, хотя и промолчал.

– Я бы с удовольствием, но… – Тут она запнулась. Ей не хотелось говорить, что у нее нет своей машины.

– Вот и отлично. Возьми «Мерседес» Франциски. Ты ведь не против. – Рут невинными глазами посмотрела на хозяйку.

Франциска со смехом произнесла:

– Конечно же, нет. Синди, ты можешь поехать на моей машине.

– И еще одно: Франциска, ты можешь составить компанию Синди. – Рут продолжала распоряжаться, словно хозяйкой в доме была она. Позже Синди убедилась, что миссис Гэнстер всегда прислушивалась к советам своей экономки.

Франциска от неожиданности растерялась.

– Я бы с удовольствием поехала, но…

– Никаких «но», – отрезала Рут. – Ты месяцами не выбираешься из дома. Так ведь? Ты просто прокатишься с Синди. – Она отмахнулась от начавшей возражать Франциски. – Тебе это пойдет только на пользу – хоть немного развлечешься да кости разомнешь.

Во время этого серьезного разговора Синди сидела в уголке и помалкивала. Глядя, как экономка отчитывает свою хозяйку, она закрыла рот ладонью, едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться. А Франциска, казалось, совсем не обиделась на Рут.

– Боишься, что я от сидения на месте скоро стану старой развалиной, да? – со смехом проговорила Франциска.

– Прогулка уж точно будет тебе полезна. – Маленькая Рут воинственно подняла голову и уперла руки в бока.

Франциска не выдержала и сдалась.

– Хорошо, я мигом приведу себя в порядок, и мы поедем. Пойдем, Синди, сегодня нам отвечать за пополнение припасов в кладовой.

Синди неплохо водила машину, но поначалу, пока не освоилась с управлением незнакомого автомобиля, она немного нервничала. Все оказалось не так уж страшно, и вскоре Синди поняла, что ей безумно нравится сидеть за рулем «Мерседеса».

Вскоре после первой поездки Синди доверили все дела по дому, связанные с разъездами. Довольно часто к ней присоединялась Франциска. Когда девушка отправлялась за продуктами в супермаркет, та устраивалась на переднем сиденье, и всю дорогу они весело болтали.

Синди и Франциска очень привязались друг к другу и стали очень близки. У них всегда находились общие темы для разговоров, и им нравилось проводить время вместе.

Рут тоже полюбила жизнерадостную и веселую Синди. Они часто, чтобы отдохнуть и развлечься, выбирались в город втроем.

О культурной жизни тоже не забывали: как правило, раза два в неделю они выезжали из дома, чтобы сходить в музей, библиотеку или посетить какую-нибудь недавно открывшуюся выставку. Несмотря на разницу в возрасте, они очень сдружились. Наверное, их роднила свойственная всем троим жизнерадостность. Им нравилось вместе гулять по городу, вместе веселиться и узнавать что-то новое, тем самым подтверждая старинное правило о том, что учиться никогда не поздно, равно как и веселиться.

Когда Синди собралась съездить посмотреть колледж, на котором она в конце концов остановила свой выбор, Франциска не отпустила ее одну. В это путешествие они отправились вдвоем.

Синди не подозревала, что гуманитарный колледж занимает такую огромную территорию и представляет собой маленький городок, в котором живут и учатся тысячи и тысячи студентов. Увидев все это, Синди оробела, но вместе с этим она с замиранием сердца сразу представила себя студенткой колледжа.

Ближе к вечеру, когда они уже вернулись домой, приехал Бен. Он заскочил, как обычно, на пару часов, чтобы только сказать ставшие уже привычными слова: «привет, как дела, пока». Он появился, когда они собирались сесть за стол, чтобы пообедать.

– Чем это так вкусно пахнет? Мне кажется, что это жареная рыба с жареной картошкой, я угадал?

Для всех троих его появление было полной неожиданностью. Они вздрогнули и одновременно повернули головы:

– Ах ты, негодник, испугал нас! – Франциска шутливо погрозила ему пальцем и обняла сына. – Опять ты не позвонил и не предупредил о своем приезде.

– Я хотел сделать вам сюрприз. – Он повернулся к Синди, которая дала себе слово, что на этот раз она будет как кремень и не поддастся его чарам.

Ее благим намерениям не суждено было исполниться. Едва Бен ее обнял, едва она почувствовала тепло его рук, как сразу забыла о своем решении и пришла в необычайное волнение.

Только неожиданное вмешательство Рут спасло Синди, и она не выдала своих чувств, которые опять оказались ей неподвластны.

– Ты уже обедал? – спросила заботливая Рут.

– Нет. – Он покачал головой и заискивающим тоном продолжил: – Я надеялся, что в родном доме мне дадут хоть корочку хлеба.

– Ах так!… – Рут задохнулась от возмущения. – Совершенно распоясался. – Она обиженно вздохнула и пошла на кухню за еще одной тарелкой.

Сидя за столом, Бен мило шутил и всех веселил забавными рассказами. Он был само обаяние. Когда мать упрекнула его в том, что он их совсем забыл, редко звонит и еще реже приезжает, Бен поспешил сослаться на страшную занятость.

– Адским выдался прошедший месяц, – начал он свои объяснения, обращаясь ко всем сидевшим за столом. – Началось с того, что некоторые издательства изменили сроки поставок книг, кроме того, у них постоянно меняются сотрудники. Кто и за что несет ответственность – непонятно. Тут еще на голову свалились новшества по бухгалтерской отчетности. Дневную выручку, снятие кассы автоматически фиксируют компьютеры. Для этого пришлось подключаться к общей сети. Кошмар! Словно все сговорились против меня. Я уж молчу про Конни – она довела меня до белого каления. Честное слово, это был ужасный месяц.

– О, Беннет, – сердце матери сжалось, – бедный, ты работаешь просто на износ…

«По ночам со своей подружкой», – зло подумала Синди, почувствовав укол ревности.

Каждый день, каждую бессонную ночь Синди вспоминала о его подруге, как Бен сам назвал свою знакомую, и ее сжигала мучительная ревность, которая раз от разу становилась все сильнее. Она скрежетала зубами в бессильной ярости, когда воображение ей рисовало откровенные постельные сцены, участниками которых были Бен и некая безымянная женщина.

Хотя Синди постоянно себе твердила, что она просто не вправе осуждать или презирать эту женщину, тем не менее она всем сердцем ненавидела соперницу.

– Нет, мама, я не так уж и устаю на работе. – Бен поспешил успокоить мать. Его улыбка и голос стали нежными и ласковыми. – У меня есть опыт, и я знаю, как управиться со всеми делами, даже если они навалились на меня скопом. Меня огорчает другое: из-за работы я не могу часто видеться ни с тобой, ни с моей… – Тут его голос стал совсем бархатным, он вздохнул и посмотрел на Синди трепетным взглядом.

Синди все еще тихо злилась на подружку Бена, когда он произнес эти слова. Ей показалось, что он над ней смеется, нагло и откровенно. Более искусного лжеца она не встречала. Ей захотелось встать и влепить ему пощечину. Однако вместо этого Синди заставила себя улыбнуться. Но ее душа жаждала мести. Поэтому, чтобы ему досадить и показать, что ее актерское мастерство тоже на высоте, она послала ответный нежный взгляд, полный любви. При этом ее длинные ресницы затрепетали, после чего она стыдливо потупила глаза.

Беннету эта комедия не понравилась. Он нахмурился, плотно сжав губы.

Синди осталась довольна собой.

– Знаете, – Рут, как и Франциска, видимо заметила, что между ними происходит молчаливая, напряженная борьба, – для помолвленных вы слишком мало времени проводите вместе.

«Вот тебе раз! Доигрались! Какой еще сюрприз нас ждет? Надо срочно искать выход, придумать что-нибудь правдоподобное, иначе – крах», – побледнев, лихорадочно соображала Синди. Ее мысли путались, и она испуганно посмотрела на Бена.

Бен тут же нашелся. Синди убедилась еще раз, что по части актерского мастерства и вранья ей до него далеко. Он тяжело вздохнул, принял скорбный вид и с грустной улыбкой видавшего жизнь человека произнес:

– Да, ты права. – Он еще раз устало вздохнул. – Поэтому мне и приходится так много работать последнее время. Я хочу сейчас сделать всю важную работу, чтобы потом, когда мы поженимся, меня не отвлекали дела. Целый месяц мы с Синтией будем вместе. – Он нежно посмотрел на Синди.

Франциска и Рут одновременно грустно вздохнули. Они были тронуты до глубины души откровенным признанием Беннета и сочувствовали, понимая, что он вынужден разрываться между работой и любимой.

Синди остолбенела и потеряла дар речи, пораженная таким самозабвенным враньем. Она даже не обратила внимания на то, что он вновь переврал ее имя.

Беннет, видя, что его слова произвели на мать и Рут должное впечатление, приободрился и нахально продолжил:

– Не знаю, смогу ли я дождаться этого счастливого дня. – В его проникновенном взгляде и тихом нежном голосе угадывалась скрытая страсть.

«Нет, это уж слишком». Синди пришлось сделать невероятное усилие над собой, чтобы спокойно усидеть на месте. Ее так и подмывало захлопать в ладоши, выкрикнуть «браво» и попросить повторить на бис великолепно разыгранный спектакль для благодарных и доверчивых зрителей.

У нее словно гора с плеч свалилась, когда сразу же после обеда Беннет извинился и уехал, сославшись на срочные дела. Теперь ему удалось окончательно убедить мать и Рут в том, что у него в офисе работы непочатый край, и ни у кого из них не возникло ни малейшего сомнения в том, что он поехал на встречу со своими коммерческими агентами.

Но Синди еще долго ощущала на губах его поцелуй. Перед отъездом, на прощание, Бен, набравшись смелости, поцеловал невесту на глазах у матери и Рут настоящим, глубоким и трепетным поцелуем.

В ту ночь Синди не могла заснуть дольше обычного. Она крутилась с боку на бок на холодной, огромной кровати, чуть не плача от одиночества и проклиная свое слабоволие. «Где твоя гордость? Влюбилась в него как дурочка, а теперь страдаешь. Не смей о нем не только мечтать, но и думать! Ты же ведь прекрасно знаешь, что он по-прежнему встречается и проводит ночи со своей любовницей».

Синди была готова разрыдаться от того безвыходного и унизительного положения, в котором оказалась. У нее не было сил, да и желания тоже забыть о своей любви к нему.

За неделю до начала занятий в колледже Франциска убедила Синди в том, что ей необходимо отдохнуть. Собрав чемоданы, вся троица отправилась на машине в Нью-Джерси на мыс Кейп-Мэй. Там Синди впервые увидела океан и была им покорена.

Синди очень понравился тихий городок. Вдоль тенистых, тихих улиц по обе стороны стояли невысокие красивые особняки в викторианском стиле. Многие хозяева старых домов давно уже зарабатывали на жизнь, сдавая комнаты многочисленным туристам. Синди сразу захотелось остановиться в одном из них, но оказалось, что в уютных особняках все места уже забронированы до конца сентября. Это очень огорчило Франциску и Синди.

– Быть может, в другой раз нам повезет больше. – Франциске хотелось утешить расстроенную девушку. – В отеле тоже можно неплохо устроиться. Раньше я всегда останавливалась только в отеле. Из номеров открывается чудесный вид на океан. Впрочем, ты сама скоро в этом убедишься.

Действительно, когда они устроились в одном из отелей, Синди была поражена величественной картиной, открывшейся из окна номера. Рядом с уходящим за горизонт и казавшимся живым океаном Синди чувствовала себя маленькой и слабой.

До этого дня она видела океан только в кино или программах по телевизору, и у нее не было полного представления о могучей стихии. Только сейчас Синди почувствовала волшебное очарование океана. Океан манил и притягивал словно магнит.

Откуда бы она за ним ни наблюдала – из номера отеля или стоя на самом конце причала, вытянувшегося параллельно берегу, – ей все время казалось, что океан ее зовет. Постоянное движение воды, однообразное и плавное скольжение волн и шуршание мелкой гальки завораживали воображение.

Сразу после обеда, перед тем как на городок упали сумерки, Синди, оставив своих спутниц на веранде отеля в плетеных креслах наслаждаться свежим морским воздухом, отправилась на причал.

Не замечая прогуливающихся по набережной туристов, не слыша их смеха и слов, она отрешенно смотрела вдаль, ощущая гармонию и силу необъятного и таинственного океана.

Облокотившись о широкий поручень причала, девушка погрузилась в созерцательное настроение. Она слушала убаюкивающий шепот волн, набегающих на берег, и представляла, что океан говорит с ней на своем, неведомом миру языке, рассказывает древние легенды и посвящает в сокровенные тайны. Казалось, что только она одна слышит его голос.

Если бы понимать его язык, то сколько бы разных историй можно было бы узнать.

Постепенно забыв о времени, о действительности, о своих заботах и печалях, она мысленно перенеслась в сказочный мир.

Синди слышала и понимала тихий шепот океана. Он рассказывал ей об отважных искателях приключений, о моряках, погибших в пучине, и кругосветных путешествиях. Были там и леденящие душу истории о жестоких морских разбойниках, с красным платком на голове и золотой серьгой в ухе, которые под черным флагом бороздили моря в поисках легкой добычи. Узнала она и о военных сражениях, в которых гибли целые флотилии, а также о смелых мореплавателях-первооткрывателях, искавших новые торговые пути и новые земли, и о воинственных викингах, пересекавших на ладьях неприветливые и холодные воды Северной Атлантики, и, конечно, о загадочных кораблях-призраках.

Вероятно, кроме этих историй, океан хранит и предания о любви, иногда счастливой, иногда трагичной, которые могут объяснить, почему иной раз моряк оставлял возлюбленную на берегу, нарушая клятву не покидать ее, и вновь отправлялся в море.

Стало смеркаться. На берег, клубясь, наползал белесый, призрачный туман.

Синди нравилось стоять в тумане. Он укутал ее плотной пеленой, сделал невидимой для всех назойливых, любопытных взглядов, которые время от времени на нее бросали туристы, гадая, почему эта грустная привлекательная девушка стоит одна-одинешенька.

В этот момент Синди мечтала о том, чтобы Бен в нее влюбился.

13

«Король царствует, но не управляет».

Беннет, набычившись, стоял посреди офиса, собираясь устроить нагоняй Конни, которая в очередной раз вывела его из себя, едва он появился.

На ее лице блуждала дьявольская ухмылка. Казалось, Конни абсолютно не волнует то, что сейчас произойдет.

– Ты знаешь, что с работы можно вылететь и за меньшую провинность. Ты же меня просто провоцируешь, – в ярости прорычал Беннет, прекрасно понимая, что его угрозы для Конни не больше чем пустой звук. Обиднее всего было то, что она это тоже прекрасно понимала.

Беннет метался по офису, мечтая только о том, чтобы раздобыть толковую, расторопную и не языкастую секретаршу. Уж тогда бы он наконец избавился от Конни, которая его сегодня – уж точно, не в последний раз – довела до белого каления.

– Что, Гангстер, тяжелая ночка выдалась, а? – с заботливой издевкой поинтересовалась Конни, разглядывая свои ногти.

– Да, – взревел Беннет, даже не потрудившись сказать, что его фамилия Гэнстер, а не Гангстер.

«Все равно ее бесполезно поправлять, – промелькнуло у него в голове. – Ей, как и Синтии, сколько ни говори, что мое имя Беннет, а не Бен, все впустую».

– Ты мне надоела! Помолчи хоть минуту! – Он чуть ли не бегом кинулся в свой кабинет, игнорируя ее сдавленные смешки.

Когда дверь за ним закрылась, Конни, не таясь, расхохоталась.

Очутившись у себя, Беннет перевел дух и тяжело опустился в кресло.

Внезапно его нос защекотал ароматный, пряный запах кофе. Его голова автоматически повернулась в сторону маленького столика, на котором стояли кофеварка и поднос с чистыми чашками, перевернутыми донышком вверх.

От кофеварки поднималась тоненькая струйка пара. Видимо, Конни приготовила кофе только что.

Беннет рывком поднялся с кресла и направился к столику. Наливая в чашку дымящийся, густой кофе, мысленно поблагодарил предусмотрительную секретаршу, вовремя позаботившуюся о своем боссе.

Что бы он без нее делал?

Подумав об этом, он улыбнулся. Как минимум, раза два в неделю она его доводила до бешенства. Беннет в такие моменты с трудом сдерживался, чтобы не орать: «Все! С меня хватит – ты уволена!» Он знал, что без нее ему придется туго, что потребуется немало времени, чтобы найти такую же умную и сообразительную секретаршу, ввести ее в курс дела, объяснить все тонкости работы.

К сожалению, Конни тоже это прекрасно понимала.

Обреченно вздохнув, Беннет отпил немного кофе, чтобы попробовать его на вкус. Он довольно хмыкнул, когда понял, что здесь ему не к чему придраться: напиток оказался крепким и душистым.

Он уже забыл, сколько раз благодарил судьбу за то, что в самом начале, когда он еще только начинал свой нелегкий бизнес, она ему послала помощницу в лице Конни.

Она не была заурядной секретаршей, каких тысячи. Не имела она ничего общего и с секретаршами так называемого молодого поколения, которые тупо придерживаются принципа равенства работника и работодателя и ни за что не будут выполнять работу, которая, по их мнению, не входит в их прямые обязанности, например, сварить утром кофе для шефа.

Конни же, будучи феминисткой, на деле доказала, что по деловым качествам ни в чем не уступает Беннету.

Еще когда Конни работала у него первый год, он как-то решил ее поддразнить и выяснить, не считает ли она зазорным готовить ему по утрам кофе. Конни холодно на него посмотрела и с убийственной логикой ответила:

– Я варю кофе и выполняю прочую мелкую работу потому, что я сама решила, что так надо. Я считаю, что принцип равенства между мужчиной и женщиной заключается в том, что каждый из них вправе сам решать, что ему делать или не делать.

Короче говоря, Беннет тогда остался в дураках. Конни взяла на себя всю работу с персоналом, и вскоре весь офис заработал как хорошо отлаженный часовой механизм.

«Если бы у тебя было хоть чуть-чуть мозгов, – размышлял Беннет, возвращаясь за письменный стол, – то ты бы уже давно женился на Конни». Он едва не рассмеялся, когда понял, что и здесь потерпел бы фиаско.

Конни отказала бы ему вовсе не потому, что он ей не нравится. Как-то раз она сказала, что он привлекательный малый и она его очень даже уважает. Но тогда же она призналась, что ждет своего часа, когда за ней придет ее мистер Идеал. Естественно, Беннету было далеко до этакого мужчины-идеала, да он и не претендовал на эту роль.

Потягивая горячий кофе, Беннет поразился мысли о том, как много общего между его секретаршей и Синтией, которая, почти не раздумывая, отважно согласилась участвовать в его довольно-таки рискованной затее.

Внезапно Беннету пришло в голову, что если, не дай Бог конечно, Конни и Синтия когда-нибудь встретятся и подружатся, то тогда ему точно придет конец. По одиночке он с ними уж как-нибудь справится, но с двумя сразу – нет.

Вспомнив о Синтии, Беннет так сильно стиснул зубы, то у него свело скулы. Черт возьми, после того, как он затеял с Синтией опасную игру, у него болела не только челюсть. Если бы можно было повернуть время назад, то он поступил бы иначе и не страдал от той боли в сердце, которая возникает каждый раз, когда он о ней вспоминает.

Стоит ему произнести столь милое его сердцу имя, как неумолимая совесть просыпается и начинает его нещадно терзать. Самое ужасное, что винить в этом ему некого, кроме себя.

Погрузившись в мрачные раздумья, Беннет подумал, что никогда у него не было так гадко на душе. Видимо, когда ему пришла в голову бредовая идея разыграть перед матерью этот гнусный спектакль, у него было настоящее помрачение рассудка. Не произойди всего этого, он бы сейчас спокойно занимался работой, заботился о матери и с ней же тихо воевал, отстаивая свою свободу.

«Что ж, ты получил то, чего хотел, – горько усмехнулся Беннет. – Теперь крутишься как белка в колесе, да все без толку».

Беннет вспомнил, что раньше, до своего отпуска – будь он неладен! – он по крайней мере регулярно встречался с Дениз, и они в свое удовольствие занимались сексом.

Он с досадой поморщился и взъерошил волосы, вспомнив о том, какой казус с ним приключился не так давно. Он отпил большой глоток кофе и нервно поерзал в кресле. Любой мужчина на месте Беннета тоже был бы готов провалиться сквозь землю от стыда и чувствовал бы себя в ужасном состоянии после того, как лег в кровать с женщиной ради секса, но оказался несостоятельным.

«Господи!» – в отчаянии прошептал Беннет, когда перед ним встала картина той ночи. Это была его первая встреча с Дениз после ее возвращения из деловой поездки. С того дня прошло, наверное, не меньше трех недель, но лицо Беннета вновь залила краска стыда.

Беннет недовольно нахмурился, еще раз пережив позор тех мгновений.

Дениз вернулась из поездки спустя пару дней после того, как Беннет вновь обосновался в своей квартире в центре города. Все эти дни он не находил себе места, с нетерпением ожидая ее возвращения. Наконец Дениз ему позвонила.

– Привет, Беннет, я все-таки вернулась. – Ее веселый, бодрый голос его раздражал. Последнее время он ходил мрачнее тучи и не понимал, почему все вокруг должны чему-то радоваться. – У меня была очень удачная поездка, – хвастливо заявила Дениз.

– Я рад, – он старался, чтобы его слова звучали искренне, – предлагаю встретиться и отпраздновать это событие. Как насчет того, чтобы сегодня вечером вместе поужинать?

– О, Беннет, я так надеялась, что ты именно это и предложишь, – кокетливо промурлыкала Дениз. – А чем мы займемся после? – вкрадчиво поинтересовалась она.

– Поужинаем и… – у него пропал голос, но не от радостного возбуждения, что было бы вполне естественно в данный момент, а от того, что он совсем не испытывает страстного нетерпения, как это бывало раньше, в предвкушении долгожданной встречи.

– Да. – Она не произнесла, а томно выдохнула это слово в трубку, приняв его молчание за трепетную страсть. – То, что ты не сказал, но о чем подумал, мне нравится даже больше, чем приглашение на ужин.

– Ты дома? – безо всякого интереса спросил Беннет.

– Нет. Я недавно прилетела. Мне хотелось застать тебя в офисе, поэтому я звоню прямо из такси. Я только что выехала из аэропорта. – Она сделала паузу, затем продолжила: – А давай сделаем так: ты заедешь ко мне домой, а после мы уже решим, куда нам пойти, хорошо?

Всю дорогу к ней, а она жила в новом роскошном квартале на берегу реки, Беннета терзали сомнения. У него даже появилось какое-то неясное, тягостное предчувствие.

Он надеялся, что ночь, проведенная с Дениз, ее поцелуи и объятия излечат его душу, снедаемую вот уже который месяц противоречивыми чувствами.

Дениз, встретившая его в дверях, выглядела, как всегда, элегантно и нарядно, была весела и остроумна и горела от нетерпения поскорее заняться с Беннетом тем, зачем, собственно, он к ней и приехал.

Беннет изо всех сил старался вести себя естественно и непринужденно, но чувствовал себя все более скованно и неуютно.

– О, Беннет, привет! – Дениз мелодичным голосом поздоровалась. – Проходи, не стой в дверях. – После удачной деловой поездки она пребывала в прекрасном расположении духа.

Беннет не был эгоистом, и ему не хотелось, чтобы из-за его депрессии у Дениз испортилось настроение. Поэтому он решил ей подыгрывать, разделяя ее радость.

– Твой выгодный контракт следует отметить в хорошем ресторане, – глядя на ослепительно красивую Дениз, Беннет беспрестанно твердил одну и ту же фразу: «Она восхитительна, она восхитительна…» Он словно пытался заставить себя в это поверить. – Выбирай, в какой мы пойдем?

– Я уже выбрала. – Ее глаза сияли.

Беннету внезапно стало скучно, но он улыбнулся и спросил:

– Так в какой?

Она махнула рукой в сторону маленькой столовой рядом с кухней.

– Мы поужинаем здесь.

Беннет совершенно не удивился – он наперед знал, что этим дело и кончится. Но, продолжая свою игру, он в изумлении поднял брови и переспросил:

– Ты хочешь остаться дома?

– Да. Полет был слишком утомительным, с двумя посадками. У меня просто нет сил, чтобы переодеваться и куда-то идти…

Впервые за это время на лице Беннета появилась искренняя, хотя и скептическая улыбка, отражающая его настоящие чувства. Он скользнул по Дениз внимательным взглядом. Она всегда выглядела безупречно, как будто сошла с обложки журнала мод.

– К тому же, – продолжила Дениз, – после разговора с тобой я сразу же позвонила в наш любимый ресторан и сделала заказ. Ужин доставят сюда… – она взглянула на изящные наручные часики, – минут через пятнадцать.

Дениз рассмеялась, когда Беннет уставился на нее круглыми от удивления глазами. Он хотел возразить, что их любимый ресторан не оказывает клиентам такой услуги, как доставка обедов на дом, но промолчал.

Наверное, ему следовало воскликнуть что-то вроде «ты просто прелесть!» – но вместо этого он с трудом выдавил:

– Я поражен.

Это было единственное, что Беннет мог сказать, не покривив душой, поскольку Дениз почему-то перестала волновать его воображение как женщина, и он, к своему глубокому сожалению, не чувствовал к ней влечения.

Направившись на кухню, она плавным жестом указала в сторону просторной и элегантно обставленной гостиной и предложила:

– Располагайся поудобнее. Я мигом вернусь. У меня есть бутылка замечательного вина. Сейчас мы его оценим.

На душе у Беннета было муторно. Он тяжело вздохнул и обвел мрачным взглядом комнату, а затем осторожно присел на край стула, словно боялся его сломать. Беннет не любил эту гостиную. В окружении роскошных и изысканных предметов, которые прямо кричат о своей исключительности и дороговизне, просто невозможно расслабиться и отдохнуть душой.

Дениз неслышно вошла в комнату, неся в одной руке темную бутылку, в другой – два изящных бокала.

– Я приберегла это вино для особого случая. – Наполнив бокалы, она протянула ему один и подняла свой. – Выпьем за успех и процветание твоего и моего бизнеса!

– Отличный тост, – кивнул Беннет, раздраженно подумав, что все их тосты всегда сводятся к одному: бизнесу и процветанию. Никогда они не поднимали бокалы за здоровье и не желали друг другу счастья.

«Могли бы хоть раз выпить за любовь», – Беннет усмехнулся. Как это ни грустно, их честолюбивые амбиции не позволят произнести столь обыденный, банальный тост.

Он немного отпил из бокала, оценивая вкус вина. Оно оказалось превосходным, как и ужин, доставленный из ресторана.

На вопросы Дениз Беннет отвечал рассеянно и односложно. Обычного веселого и шутливого разговора не получалось.

Великолепное вино не смогло расшевелить Беннета за столом, не оказало оно волшебного действия и позже, когда они переместились в спальню.

Как Беннет ни старался, а он действительно старался, ничего не помогало и не возбуждало его, казалось спавшей, плоти. Ни ее мягкое, податливое тело, когда она к нему сладострастно прижималась, ни поцелуи, которыми они обменивались, – ничего в нем не зажигало былого огня страсти.

Он оставался равнодушным даже тогда, когда видел ее обнаженное тело, когда чувствовал вкус вина на ее мягких губах, Когда ощущал своим телом ее шелковую, нежную кожу. Его плоть упрямо не желала возбуждаться.

Рука Дениз скользнула вниз его живота и нащупала его дремавшее мужское достоинство.

– Беннет! – воскликнула она. В ее голосе смешались возмущение и смущение. – Что случилось? – Она словно не верила своим пальцам, теребившим его вялую плоть. – Почему?…

– Я… не знаю… э… должно быть, я просто устал. – Он чувствовал себя разбитым и смущенным. – Видимо, сказалось переутомление. Последнее время, особенно на этой неделе, мне пришлось много работать, забывая об отдыхе. Пока меня не было, в офисе накопилось много срочных дел.

– Ужасно, – прошептала Дениз, не оставляя попыток его возбудить. Затем, поняв тщетность своих усилий, она сокрушенно вздохнула. – Да, я понимаю, последние два-три месяца у нас выдались адски трудными.

Надеясь на чудо, Дениз вновь сделала попытку его расшевелить. Она энергично заработала пальцами, но его плоть не отвечала на ее настойчивые ласки. Смирившись с поражением, Дениз разочарованно вздохнула.

Беннет почувствовал, как лицо заливает краска стыда. Он провел рукой по лбу, вытирая испарину. Такого позора ему еще не доводилось испытывать.

– Дениз… я…

– Все нормально. – Она поспешила его заверить. – Я все понимаю. Мы живем в ужасном мире, подвергаемся эмоциональным стрессам, физическому переутомлению. Все это безусловно сказывается на мужской потенции.

От мысли о возможной импотенции Беннет похолодел, и противный, липкий страх заполз ему в душу.

– Извини. – Он не знал, что еще можно сказать в такой ситуации.

Беннет вздрогнул, вспомнив, что совсем недавно он извинялся перед другой женщиной. Тогда причина для извинений была совсем иной. Его разум захлестнула волна безумной страсти, и он оказался не силах контролировать себя. Ну а сегодня? Сегодня все с точностью до наоборот. С этим надо было смириться, признав свое поражение.

Беннет судорожно вздохнул.

– Не волнуйся, дорогой, все нормально. Правда, все в порядке, – повторила Дениз.

Перед его уходом она еще раз попросила его не расстраиваться, пообещав, что они увидятся позже, как только он почувствует себя вновь бойцом. Она сказала, что во всем виновата его напряженная, изматывающая работа, стресс, вызванный инфарктом его матери, и что со временем его утраченные силы восстановятся.

Беннет вернулся в свои апартаменты в подавленном состоянии. Всю дорогу он размышлял над досадной, унизительной проблемой, с которой столкнулся. В отличие от Дениз он был убежден, что физическое переутомление здесь ни при чем. В большей степени это связано с его непростыми отношениями с Синтией.

Но где-то глубоко в его сознании сомнение, неуверенность в собственных силах уже зародились. Он испытал жуткий страх, когда подумал о том, что не сможет больше наслаждаться полноценной сексуальной жизнью.

Наверное, это ему наказание за то, что он, ослепленный животной страстью, набросился на Синтию и лишил ее девственности.

Сейчас, сидя в кресле у себя в офисе и сжимая в руках чашку с остывшим кофе, Беннет вспомнил, что на следующий день он, терзаемый сомнениями, мрачнее тучи заехал на пару часов домой, когда направлялся по делам в соседний округ. При встрече он обнял Синтию и одновременно испытал разочарование и радость. Его огорчило, что Синтия все еще его боится. Обнимая свою мнимую невесту, он почувствовал, как она дрожит. Вместе с этим, прикасаясь к ее телу, ощущая ее близость, Беннет понял, что все его страхи были ложными. В нем вновь проснулось желание, и он испытал волнение плоти, которая прошлой ночью сыграла с ним такую злую шутку.

К Беннету вернулась его прежняя уверенность в своих силах, и во время последующих встреч и занятий сексом с Дениз он чувствовал себя не в пример лучше, чем в тот злополучный вечер. Однако по Дениз было видно, что былого сексуального удовлетворения и радости от этих встреч она не получает.

В течение месяца Беннет изводил себя, выискивая причину того, что с ним происходит, но ответа, который бы его успокоил, он не находил. Его настроение день ото дня становилось все хуже, он ходил по офису злой и издерганный, чем сильно забавлял Конни.

Поднятию его жизненного тонуса не могло способствовать и то, что в один прекрасный день Дениз со всей мягкостью и обходительностью заявила, что они не смогут больше встречаться.

– Беннет, пришло время нам расстаться. – Она грустно вздохнула, желая хоть как-то утешить его уязвленную гордость. – Я вижу, и ты должен согласиться со мной, что все хорошее, что между нами было, осталось в прошлом, которого не вернешь.

Беннет не стал возражать и просить хорошенько подумать, прежде чем расстаться навсегда. Он промолчал, потому что ее слова были абсолютной правдой. Естественно, это больно ударило по его самолюбию: вряд ли кому понравится, если тебе дадут от ворот поворот, прозрачно намекнув, что ты годишься разве что на свалку. Но все же у Беннета хватило мужества признать, что Дениз права. Последнее время с сексом у них явно не ладилось.

Перед Дениз у него не было никаких обязательств. Теперь он был свободен и мог с головой погрузиться в свою любимую работу, не отвлекаясь на интрижки.

«Но почему же у меня так мерзко на душе? – Беннет отпил кофе, не заметив, что он стал холодным и невкусным. – Неужели это все из-за Синтии?» – Он нахмурился.

Воспоминания, оживая в памяти, не давали ему покоя.

Как-то раз он собрался провести дома весь уик-энд. Едва он переступил порог, как сразу же попал в царство музыки. Проникновенная музыка увертюры-фантазии «Ромео и Джульетта» бередила душу и будила воображение.

Заметив сына, замершего в дверях гостиной, Франциска бросилась ему навстречу со словами:

– Твоя невеста открыла для себя музыку Чайковского. – Она засмеялась. – Целую неделю слушает только его.

– Только эту увертюру? – удивился Беннет. Вытянув шею, он заглянул в комнату, но Синтии не увидел.

– Конечно же, нет. Она прослушивает по очереди всех композиторов, а неделю назад добралась до русской классической музыки. Больше всего ей понравилась оперная и балетная музыка Чайковского.

– А кстати, где Синтия? Что-то я ее не вижу. – Он вновь обвел взглядом гостиную.

Франциска засмеялась.

– Она устроилась на полу между динамиками, чтобы ощутить всю полноту звука.

– Бог мой! Да она же оглохнет.

К счастью, вскоре увертюра закончилась, и мрачное предсказание Беннета не сбылось.

Однако в воскресенье, ближе к вечеру, после двух дней беспрерывной музыки Чайковского, он начал волноваться за свою психику.

Беннет вздрогнул, и его мысли тут же спутались, когда внезапно и пронзительно зазвонил телефон. Он не стал снимать трубку, зная, что Конни должна ответить на звонок, а лишь недовольно поморщился, глядя на нарушивший его покой телефон. Несмотря на то, что у него в офисе был установлен факс и компьютер с электронной почтой, телефон оставался незаменимым средством связи.

Маленький динамик, стоявший рядом с телефоном, ожил. Сначала в нем раздалось потрескивание, а затем прокуренный голос Конни:

– Беннет, на первой линии Эд Подэстри, менеджер по продажам.

Вздохнув, Беннет нажал на кнопку и произнес:

– Спасибо.

После чего снял трубку.

– Привет, Эд! Чем сегодня порадуешь? Или опять какие-то проблемы?

После этого звонка Беннету уже было не до воспоминаний. На него разом навалилась куча вопросов, требовавших немедленного решения, и он с головой ушел в работу. Но если в течение рабочего дня выдавалась свободная минутка, то он вновь вспоминал о Синтии.

Беннет давно понял, что и мать, и Рут всем сердцем полюбили Синтию. За короткое время две пожилые женщины к ней так привязались, что казалось, будто они знакомы не два месяца, а целую жизнь.

Беннет гадал, чем она могла так подкупить их? Ведь теперь они обе безгранично ей доверяют и души в ней не чают. Даже в самых смелых своих предположениях Беннет не мечтал, что его мать и Рут вместе с Синтией будут ходить по выставкам, музеям или даже просто выезжать в город за покупками.

Беннета обуревали противоречивые чувства. Он несказанно был рад, что мать и Рут с сердечной теплотой приняли Синтию и окружили ее заботой и вниманием. Он был благодарен и Синтии за то, что ее присутствие в доме благотворно сказалось на здоровье матери. За последнее время она значительно окрепла и повеселела. Но вместе с этим, наблюдая за их трогательной дружбой, он завидовал матери и Рут и сокрушался, почему Синтия их любит, а его – нет?

Кроме того, его мучили угрызения совести, что ни говори, все они, включая и его самого, стали жертвами чудовищного обмана по его вине. Он часто задавал себе вопрос, как прекратить этот лживый спектакль, не причиняя боли и страданий близким и любимым людям.

Беннет был уверен, что Синтия свыклась со своей ролью и больше не убивалась, а решила наслаждаться новыми возможностями, которые у нее появились. Теперь у нее есть все, о чем она мечтала. Она получает удовольствие, читая книги, слушая классическую музыку и разъезжая по городу на машине его матери.

Беннет улыбнулся, вспомнив один забавный эпизод.

Он заскочил домой, как обычно часа на два, чтобы повидаться с матерью и «невестой». Когда он открыл дверь и вошел в дом, то вопреки своим ожиданиям встретил необычную тишину и покой. Нигде не было слышно ни звука.

Он неторопливо пересек холл, вошел в гостиную и сразу же понял, почему в доме царила тишина.

Его мать, удобно устроившись в огромном кресле, дремала. Напротив нее на диване, подобрав под себя ноги, сидела Синтия, поглощенная чтением какой-то толстой книги. Она даже не заметила его появления.

– Что ты читаешь? – вполголоса спросил Беннет.

Синтия вздрогнула и подняла глаза. Приложив палец к губам, она поднялась и, тихо ступая по мягкому ковру, направилась к нему. Они отошли подальше от дверей гостиной, чтобы не потревожить сон Франциски, и тут Синди спросила:

– Кто такой Скарамуш?

Беннет подавил разбиравший его смех. Видимо, Синтия копалась в его книгах и наткнулась на том Рафаэля Сабатини. Тут их литературные вкусы совпали, поскольку Беннету тоже нравились его романы.

А вот в другой его приезд ему было совсем не до смеха. Он что-то сказал Синтии, и при этом назвал ее полным именем. Господи, что тут было! Его мать и Рут в один голос решительно заявили, что «Синди» звучит лучше. Беннет не стал спорить, чувствуя себя побежденным и отверженным.

Он очнулся от воспоминаний и с мрачным видом уставился в одну точку на стене.

Если Синтия, живя в доме Беннета, открыла для себя новый, удивительный мир музыки и радовалась каждой новой прочитанной книге и прочим приятным мелочам жизни, то Беннет с каждым приездом домой открывал что-то новое в характере Синтии.

То, что Синтия милая и прекрасная девушка, не чурающаяся никакой работы, добрая, приветливая, с хорошим чувством юмора, ему стало ясно еще в первый день, когда он с ней познакомился. Позже, когда она рассказала ему немного о себе и своей нелегкой жизни, он увидел, что она всем сердцем любит отца, братьев и сестру.

А в Нью-Йорке он понял, что ей нравится поступать по-своему, но в то же время она способна признавать свои ошибки.

Среди других черт ее характера была целеустремленная, совершенно неуемная тяга к знаниям. Ее интересовала жизнь во всех своих проявлениях. Но более всего ее влекло искусство: проза и поэзия, музыка и живопись. Она могла целыми днями бродить по тихим залам картинных галерей или часами листать книги в публичных библиотеках.

Франциска считала своей обязанностью регулярно рассказывать сыну о духовных интересах его «невесты». С умилением она ему поведала о том, что Синтия добра и приветлива со всеми, с кем сталкивает ее судьба. Так, благодаря своему общительному характеру, ей удалось очаровать одного управляющего художественным салоном, чрезвычайно высокомерного господина. И даже для бездомных, просящих милостыню на улице, у нее всегда находилось ласковое и доброе слово.

Оказывается, Синтия – само воплощение добродетелей: она скромна, добра, приветлива, отличается поразительным оптимизмом и жизнерадостностью. Она с любовью относится к людям, и они платят ей тем же.

И Рут, и мать полюбили Синтию. И не только они, а все, кто ее знает.

Синтия была благодарна Франциске и Рут за ту заботу и внимание, которыми они ее окружили. Со временем незаметно для окружающих она начала выполнять часть работы по дому, освободив Рут от половины ее обязанностей. Ей удалось сделать невозможное: с ее появлением в доме Франциска перестала беспокоиться за сына и донимать его своими упреками. А самое главное, она вновь начала радоваться жизни.

Беннет вздохнул и перестал наконец тупо пялиться в стену. Он подумал: интересно, чем они сейчас заняты в Кейп-Мэй?

Сам он в последние дни чувствовал себя разбитым физически и опустошенным духовно.

14

Ближе к вечеру того же дня, когда они вернулись из Нью-Джерси, приехал Беннет. Как обычно, он появился неожиданно, без предупреждения.

Синди в этот момент загружала стиральную машину вещами, которые требовалось выстирать после поездки на побережье. Рут незадолго до этого поехала в супермаркет за продуктами, а Франциска отдыхала в своей комнате.

– Эй, куда все подевались? – Беннет, оглядываясь по сторонам, вошел на кухню.

– Тихо! – Синди вышла из прачечной. – Говори тише, твоя мать немного вздремнула.

Беннет забеспокоился:

– С ней все в порядке? Как она себя чувствует? Наверное, надо позвать врача? Может, это из-за ваших поездок?

– Не беспокойся. – Синди пришлось перебить его. – Она прекрасно себя чувствует. Просто захотела отдохнуть с дороги.

Но слова Синди его не успокоили.

– Ты уверена? – Беннет встревоженно посмотрел в сторону спальни матери. – Нет, я лучше к ней зайду и посмотрю сам.

Он уже было пошел к матери, когда Синди его остановила, схватив за руку.

– Бен, не надо. Она в самом деле чувствует себя нормально, только немного устала. Взяла всю почту, которая накопилась за наше отсутствие, и поднялась к себе. Я только что заглядывала к ней в комнату – она заснула. Не стоит ее беспокоить.

Беннет колебался.

Синди встала в дверях, загораживая выход.

– Если ты уверена, что…

– Уверена, – подтвердила Синди. Только тут она поняла, насколько близко от нее стоит Бен, и испугалась. – Ты зачем приехал?

– Ты забыла, что это мой дом? – огрызнулся Беннет.

– Нет, конечно. Хотя ты так редко приезжаешь, что впору и забыть.

Беннет сразу же смутился.

– Да, ты права, но у меня было столько работы… – Он покраснел, вспомнив, что по крайней мере раз сто, а может и больше, ссылался на свою занятость и неотложные дела, когда мать упрекала его в том, что он их забыл.

– Ага, понятно. – Синди не стала комментировать его оправдания.

Беннет виноватым тоном продолжил:

– Но сейчас вроде бы все срочные проблемы решены, и я приехал…

– Чтобы пообедать, – закончила его фразу Синди.

Беннет укоризненно покачал головой:

– Нет.

– Нет? – Она скептически усмехнулась. – Подумать только! Первый раз за все время ты приехал с другой целью.

Беннету этот разговор начал надоедать. Его лицо стало каменным, глаза превратились в узенькие щелочки. Он сурово взглянул на Синди, словно хотел нагнать на нее страха. Надо сказать, это у него получилось.

Страшась неизвестности, она вся похолодела и приготовилась к самому худшему.

– Я приехал, чтобы пригласить тебя в ресторан, – резко бросил Беннет.

От неожиданности Синди застыла на месте, не зная, что сказать. Насколько она понимала, любезное приглашение на ужин не произносится сквозь стиснутые зубы. «Хорошенькое начало для чудесного романтического вечера, – скептически подумала Синди. – Интересно, что ему от меня нужно на этот раз?»

«Может, его подружка опять отправилась в деловую поездку, оставив его одного томиться и страдать? А сейчас он ищет кого-нибудь, чтобы скрасить свое одиночество. Черт побери! Нет, он ко мне и пальцем больше не прикоснется», – разозлилась Синди.

– С чего это вдруг? – в лоб спросила Синди. Она была не в том расположении духа, чтобы ходить вокруг да около, и решила выяснить все сразу. – И что мы будем делать?

Беннет нахмурился.

– Ужинать, конечно.

– Угу. – Синди кивнула.

– Что значит твое «угу»?

Синди заметила, что Беннет теряет остатки терпения, но это ее не слишком испугало. Она сама была готова вот-вот взорваться.

– Перестань, Бен. – Синди отошла от него подальше, теперь их разделял стол, стоявший на кухне. – Если ты помнишь, я живу в твоем доме вот уже два месяца. С чего вдруг тебе захотелось пригласить меня в ресторан именно сегодня? Раньше тебе это и в голову не приходило!

– Но…

Синди рассмеялась, хотя ее сердце разрывалось от боли.

– Я знаю, что ты меня считаешь наивной дурочкой. Согласна, может быть, я наивна, но хочу тебя заверить, я вовсе не глупа, как ты думаешь.

– Я никогда не говорил, что ты… у меня и в мыслях такого не было, – запротестовал Беннет.

Синди пожала плечами:

– В любом случае у меня достаточно мозгов, чтобы сообразить – твое приглашение сделано неспроста, за ним кроется какой-то расчет, пока мне еще непонятный. – Она перевела дух и, не давая ему возможности опомниться, продолжила: – Неплохо было бы знать истинную причину. Итак, почему ты меня приглашаешь в ресторан именно сегодня?

Несколько секунд Беннет внимательно рассматривал Синди, словно взвешивал в уме ее и свои силы. В чью пользу склонилась чаша весов, неизвестно, но он, видимо, решил, что стоит сказать всю правду.

– Мне кажется, что мать и Рут нам не верят, – со всей прямотой и откровенностью заявил Бен. – Я думаю, что мы должны чаще бывать вместе. Надо развеять их подозрения. С этого дня мы будем вместе ходить в театры, музеи…

Синди вспомнила их последний вечер в Нью-Йорке, и ее сердце сжалось. Никогда ей не было так хорошо и легко, как тогда. Все происходящее казалось ей сном.

Синди грустно вздохнула. Именно в тот вечер она впервые призналась себе, что влюбилась в Беннета.

«Все это сказки, выдумка. Ты забила голову всякой чепухой. Пора проснуться и посмотреть правде в глаза. – Синди отчаянно боролась со своими чувствами. – У него есть любовница».

– Ну так что? Ты поужинаешь со мной? – По голосу Беннета нельзя было понять, волнуется он или нет.

Синди лихорадочно соображала, какой бы предлог придумать, чтобы отказаться. Она не хотела ехать с ним в ресторан, не хотела оставаться с ним наедине. Ей надо было, чтобы он оставил ее в покое. Ему она доверяла, а вот себе – нет. Ведь может случиться, что она на какое-то мгновение забудется, и чувства вновь ее подведут.

– Нет, я не могу. У меня стирка, – выпалила она первое, что пришло в голову.

Бен озадаченно посмотрел на Синди. Слушая ее странный лепет, он подумал, что на побережье она перегрелась на солнце, раз несет такую чушь.

– Это может и подождать. – Франциска вошла на кухню. – Я и Рут, мы сами справимся со стиркой. – Она встала посреди комнаты и с торжествующим видом посмотрела на сына. – Слава Богу, наконец-то ты пригласил Синди в ресторан. Я думала, что ты этого не сделаешь никогда.

– Но… но… – забеспокоилась Синди, – а как же обед? Кто его приготовит?

– Мы все сделаем сами, не беспокойся, моя дорогая. – Франциска снисходительно улыбнулась. – Хотя за последнее время мы здорово избаловались, переложив почти все заботы по дому на тебя.

– Синтия готовила? – Беннет нахмурился, недовольно глядя на них.

– Иногда. – Синди смутилась.

– Я бы так не сказала. – Франциска с ней не согласилась. – Не надо скромничать.

– Тогда тем более ты заслуживаешь отдых, – Беннет свободно вздохнул, решив, что вопрос исчерпан. – Надеюсь, ты меня поддерживаешь? – Он посмотрел на мать.

– Целиком и полностью. Собирайтесь и поезжайте куда-нибудь. Я вас не держу. – Она взмахнула рукой, в которой держала конверт. – Меня ждут дела. А вам желаю хорошо провести время.

Синди стояла, бессильно опустив руки от отчаяния, и не знала, что придумать в такой безвыходной ситуации.

В глазах Бена появились лукавые искорки, словно он задумал какой-то подвох, а лицо осветилось уже знакомой Синди улыбкой обожания, к которой он обычно прибегал, разыгрывая спектакль перед матерью и Рут.

Синди вызывающе посмотрела в ответ.

Беннет подавил ехидный смешок и обратился к матери, наблюдавшей за ними.

– Что это за письмо? – поинтересовался он, кивнув на конверт, который она держала. – Прислали счета?

– Это? Нет, – она покачала головой и положила конверт на стол, – это письмо от Луизы.

«Какие новые козни на уме у нашей любезной тетушки?» – подумала Синди, не дрогнув лицом.

– Как она поживает? – из чистой вежливости спросил Бен, думая о чем-то своем. Его явно не интересовал ответ.

– Мне кажется, что она раскаивается, – печально вздохнула Франциска.

«Кто раскаивается? Луиза? Ни за что не поверю, пока сама не увижу». – Синди недоверчиво посмотрела на письмо.

– Тетя Луиза? – Беннет сдвинул брови. – Почему?

– Не знаю, с чего вдруг она решила стать свахой? Ей захотелось познакомить тебя с дочерью своей подруги. Та недавно развелась. Луиза пишет, что она милая и симпатичная молодая женщина.

«Так-так, теперь все понятно», – подумала Синди, вспомнив реакцию Луизы. Когда Беннет объявил об их помолвке, она восприняла сообщение в штыки.

– Не может быть! – Беннет недоверчиво посмотрел на мать. Такая мысль ему приходила в голову, но он сразу же ее отверг, считая, что Луиза человек здравомыслящий.

– Да-да, невероятно, но факт, – тихо проговорила Франциска. – Сестра пишет, что дочь ее подруги сейчас живет в Балтиморе. Но в начале июня она прилетала к матери в Калифорнию. Там Луиза с ней и познакомилась.

Синди с трудом сдерживала смех. Ее забавлял весь этот разговор.

Бен сначала растерялся, потом покраснел от гнева.

– Какого черта! – Он яростно сверкнул глазами. – Я ее не просил найти мне невесту. В своей личной жизни я разберусь без ее участия.

Франциска беспомощно всплеснула руками.

– Ей кажется, что вы будете прекрасной парой.

Беннет раздраженно хмыкнул.

– Она собиралась пригласить нас всех к себе а Калифорнию после того, как ты вернешься домой из отпуска, и там бы она тебя познакомила с дочерью своей подруги.

Чувствуя, что больше не выдержит и сейчас рассмеется, Синди боком продвинулась к двери.

– Извините, я вас оставлю. Хочу принять душ и переодеться перед тем, как мы выйдем из дома, – наклонив голову и спрятав глаза, она выскочила из кухни.

«Она ослепительно красива, – Беннет в восхищении смотрел на Синди. – Похожа на яркий цветок».

На ней было сиреневое платье, из-за которого он чуть не поссорился с Синтией в магазине. Тогда она наотрез отказалась его примерить.

В гостиной, освещенной мягким светом, ее волосы сверкали золотистым блеском, и ей очень шел нежный загар, который она приобрела за время поездки на побережье.

Синтия стояла посреди гостиной и смотрела на Беннета, не пытаясь скрыть своего недовольства и раздражения. Ее глаза метали молнии.

«Пусть знает, что я еду против воли», – Синди гордо вздернула подбородок.

Беннету нестерпимо захотелось броситься к ней и, подхватив на руки, закружиться по комнате.

Он удрученно вздохнул, зная, что об этом не стоит и мечтать. Заметив краем глаза, что мать стоит в дверях и наблюдает за ними, он поднялся с кресла и неторопливым шагом направился к Синтии.

– Ты очаровательна. – Он вздрогнул, когда взял ее руку, которая оказалась холодной, как лед. «Неужели все еще меня боится?» – От этой мысли ему стало не по себе. Он продолжил натянуто: – Пожалуй, мы отправимся не просто в какой-нибудь хороший, а в самый лучший ресторан.

В ее глазах промелькнул испуг.

– Мне надеть другое платье? Много времени это не займет. Я быстро переоденусь.

– Нет-нет, не надо. – Он поспешил ее успокоить. – Ты выглядишь…

– Ты прекрасно выглядишь. – Франциска улыбнулась. – Именно так и должна выглядеть счастливая невеста, которая встретилась со своим любимым женихом.

«О, черт! – Беннет с досадой поморщился. – Матушка, этого не стоило говорить. Неизвестно, как Синтия воспримет такой комплимент».

– Спасибо. – Улыбнувшись, она смущенно опустила глаза и покраснела. Но все же Беннет заметил, что слова матери болью отозвались в ее душе.

– Мы поехали, хорошо? – Обернувшись к матери, он потянул Синтию за руку и случайно коснулся ее кольца. Беннет не был уверен, но ему показалось, что в этот момент по ней пробежала дрожь.

– Да, мои дорогие. – Франциска сердечно им улыбнулась. – Желаю вам отдохнуть и хорошенько развлечься.

«Я это слышу уже не первый раз. То же самое ты и твоя любезная сестра мне говорили пару месяцев назад, выпроваживая из дома на поиски развлечений. – Беннет язвительно усмехнулся. – Похоже, эта фраза стала у них любимой».

Они пересекли холл и вышли из дома.

«Кто бы мне подсказал, как можно отдохнуть и развлечься с женщиной, которая от тебя шарахается, как от гремучей змеи?» – невесело размышлял Беннет, пока они шли к машине.

Наблюдая за Синтией, которая шла впереди, он неожиданно подумал, что ему в ней нравится буквально все: и то, как она выглядит, и запах свежести, исходящий от ее волос, и мягкий грудной голос, и походка… Он поймал себя на мысли, что всю дорогу не сводит глаз с ее бедер и стройных ног в черных туфлях на высоком каблуке, уверенно и грациозно ступающих по каменистой дорожке, ведущей к гаражу.

Его лоб покрылся мелкой испариной. «Господи, что я делаю? Потею, как жирный боров», – ответил он себе, безуспешно пытаясь избавиться от неблагочестивых мыслей, крутившихся в голове.

Еще несколько секунд назад Беннет совершенно точно знал, чего ему хочется. Он пригласил Синтию в ресторан в надежде, что их натянутые отношения станут более теплыми, дружескими. Последний месяц он просто извелся от чувства вины и был готов на все, только бы она его простила.

Втайне он надеялся, что если они будут проводить вместе больше времени, чаще выбираться в город, то ему удастся возродить те отношения, которые между ними установились в Нью-Йорке.

Они подошли к машине, и Беннет распахнул перед Синтией дверь.

«Нет, Беннет, ты наглым образом пытаешься обмануть самого себя», – подумал он, устроившись за рулем и нажав на кнопку блокировки дверей. Замки издали приятный приглушенный щелчок.

После того, как он столько времени был в депрессии, предаваясь унынию и подавляя в себе сексуальное желание, ему сейчас вновь хотелось от Синтии многого. Он мечтал установить с ней прежние доверительные отношения, но ограничиваться этим не собирался.

– Так куда же мы едем? – Глаза Синтии загорелись, в ней проснулось любопытство.

Беннет повернул голову и внимательно посмотрел на нее. Лучше бы он этого не делал! Как и в тот, теперь уже далекий, день ему вновь захотелось прикоснуться к ее щеке, провести кончиками пальцев по ее красивым, чуть припухлым губам, потрогать шелковистые волосы…

Но он хорошо помнил, что случилось потом. Упоительное возбуждение и сладостное томление заставили его потерять голову. И хотя сейчас искушение было тоже велико, он пересилил себя и сжал пальцы в кулак.

– Если честно, – глухим, немного хриплым голосом произнес он, – то я заказал столик еще днем. – Он помолчал. – Это новый ресторан. Его открыли недавно, но говорят, там отличная кухня. Всем, кто там побывал, очень понравилось.

В ее глазах опять промелькнул испуг. Она окинула себя придирчивым взглядом и нахмурилась.

– Ты уверен, что в этом платье я там буду хорошо выглядеть? – Видимо, этот вопрос ей не давал покоя. Она вновь пожалела, что не надела более строгое платье.

– Абсолютно уверен. – Он не знал, что еще сказать, чтобы ее убедить. – Мне говорили – это элитный ресторан. Твой наряд как нельзя лучше для него подходит.

– О Господи! – тихо запричитала Синди. – Да я же перепутаю, какой вилкой есть какое блюдо. Сама опозорюсь и тебя поставлю в неловкое положение.

– Синтия, прекрати, – разозлился Беннет. – Ты прекрасно справлялась со всем этим в Нью-Йорке.

– Что? Правда? – Она кокетливо стрельнула глазками. По ее лицу было видно, что комплимент был ей приятен.

Беннет улыбнулся и смягчил тон.

– Хитришь, хочешь меня одурачить, да? Ты правильно обращаешься с ножами и вилками. В Нью-Йорке мне было хорошо с такой спутницей, как ты, ходить в рестораны.

– Спасибо. – Она опустила ресницы и тут же рассмеялась: – Вообще-то меня зовут Синди.

Беннет еще секунду пытался бороться с душившим его смехом, но сдался и громко расхохотался.

– Где-то я уже это слышал? – Он перевел дух и запустил двигатель, который очень тихо заурчал. – Причем не один раз.

Синтия довольно хмыкнула.

Когда они выехали из гаража, Беннет внимательно на нее посмотрел и честно признался:

– Для меня ты всегда будешь Синтией. Отныне и во веки веков, аминь. А уж сегодня вечером, раз мы идем в ресторан высшего класса, то ничего не поделаешь, придется тебе потерпеть и не обижаться, когда я тебя буду называть Синтией.

Кухня, обстановка, сама атмосфера, царившая в ресторане, все это далеко превосходило то впечатление, которое Синди составила о заведении со слов Беннета.

Они сидели в полумраке за маленьким столиком в тихом уголке.

«Если я все это съем, то умру», – подумал Беннет, осилив только половину блюда. Он заказал себе филе палтуса под соусом. Синди хмурилась и была не более разговорчива, чем декоративные растения в кадках, расположенные полукругом вокруг их столика.

Наблюдая за тем, как она ловко подцепила тонкий лист зеленого салата и, изящно отправив его в очаровательный ротик, принялась с хрустом жевать, Беннет почувствовал, что его нервы опять напряжены до предела.

Поглядывая на нее исподтишка, Беннет ощущал себя законченным распутником. Ему нравилось следить за тем, как она губами сминает листья салата, как его жует и глотает. К сожалению, дальше судьбу салата он проследить не мог.

Беннет скользнул взглядом вниз по ее шее, а затем еще ниже. Он остановил глаза на ее декольте. Платье больше подчеркивало, чем скрывало, соблазнительные формы ее груди. Беннет с испугом почувствовал, как в нем растет желание. «Будь оно неладно, – чертыхнулся он. – Черт возьми! Беннет, пора остановиться», – приказал он себе и поднял глаза.

– Э… ну как? Тебе нравится?

«Хуже вопроса, чтобы начать разговор, придумать было нельзя», – Беннет разозлился на себя.

Синтия наморщила лоб и недоуменно посмотрела на Беннета.

– Ты о чем: о еде или о ресторане вообще? – Она отложила в сторону салфетку.

– И о том, и о другом.

– Нет слов, все превосходно! – Она посмотрела на блюда, стоявшие перед ней. – И вообще здесь очень уютно.

Беннет приободрился: «Она мне ответила! Неплохо для начала». В нем затеплилась слабая надежда, что сегодня они окончательно помирятся.

«Так, теперь надо ее разговорить. Говори что угодно, только не молчи», – подстегивал себя он.

– Я вот тут подумал… – Он запнулся на полуслове и принял задумчивый вид, лихорадочно соображая, чем бы ее заинтересовать.

– Что ты сказал? – В ней проснулось любопытство, когда он замолчал.

Внезапно Беннета осенило.

Как-то раз мать ему рассказала, что она разрешила Синтии ездить на ее «Мерседесе». Теперь, выбираясь в город, она не пропускает ни одного большого книжного магазина, они ее словно магнитом притягивают. Это известие, которое ему доверительно сообщила мать, задело его самолюбие, да так сильно, что он под самыми страшными пытками не сознался бы в этом. Ему не понравилось, что Синтия до сих пор не была в его магазине.

Ему в голову пришла блестящая мысль, и он был уверен, что от такого предложения Синтия не откажется.

– Сегодня магазин закрывается поздно. Я подумал, что мы могли бы на обратном пути заехать туда. Ты бы посмотрела книги, может, нашла бы что-нибудь интересное. Ты согласна?

Синтия даже не пыталась скрыть своего удивления.

– Мы поедем в твой магазин? – недоверчиво переспросила она.

«Чему она так удивляется? – Беннет обиделся. – Конечно, надо было пригласить ее раньше. Но лучше поздно, чем никогда. Может, Синтия решила, что я, как последний мерзавец, после всего случившегося не выполню обещание и не покажу ей мой магазин? Видимо, она ждала от меня приглашения, не решаясь первой заговорить на эту тему».

– Естественно, мы поедем в мой магазин. – Беннет выдавил из себя слабое подобие улыбки. – Уж не думаешь ли ты, что я приглашу тебя к моим заклятым конкурентам?

Синтия рассмеялась.

«Так, еще одно очко в мою пользу, она смеется», – обрадовался Беннет.

Ободренный успехом, он решил идти в атаку.

– Сейчас шесть, – он взглянул на часы, – а магазин закрывается в девять. У нас полно времени, мы можем не спешить. Из ресторана сразу поедем туда. В конце концов я и сам могу его закрыть. – Он пожал плечами. На этот раз его улыбка была более естественной. – Что скажешь? Хочешь посмотреть?

– Да, конечно. – Ее глаза загорелись. Ей уже не терпелось отправиться в магазин поскорее. – Я давно жду, что ты пригласишь меня в один из своих магазинов. Может, я могу теперь время от времени заезжать к тебе?

– В любое время. – Его лицо расплылось в довольной улыбке.

Он почувствовал себя на седьмом небе, когда Синтия решительно отказалась от десерта.

– Сегодня с меня хватит калорий. Мне не терпится увидеть твой магазин. Пойдем отсюда, хорошо?

К этому времени Беннет пришел в благодушное расположение духа. Заботы и проблемы забылись и отступили на дальний план. Когда ему принесли счет, он, похоже, даже не заметил, в какую баснословную сумму обошелся ему сегодняшний ужин. Протянув официанту кредитную карточку, он вернулся к разговору с Синтией.

Оставив щедрые чаевые, он размашисто подписал счет, и они вышли на улицу.

15

Магазин Беннета занимал огромное помещение. Он явно поскромничал, когда рассказывал Синтии о своем бизнесе. Те магазины, в которых она уже побывала, были гораздо меньше и не такие представительные.

Старинное здание имело три этажа и казалось очень большим.

Она представила, какие несметные сокровища могут таиться внутри, и у нее тут же разыгралось воображение. Раз уж само по себе уникально здание, то и книги в нем должны быть ему подстать. Ее представление о том, каким должен быть книжный магазин, было очень ограниченным. Те магазины, в которые она заходила, приезжая в город за покупками, явно не могли составить конкуренцию Беннету.

Прежде всего его магазин выгодно отличался от других тем, что торговые залы были красочно оформлены и ярко освещены. Глаза разбегались при виде того многообразия книг, которое предлагалось покупателю. Неоспоримым преимуществом было и то, что здесь продавались только книги, причем самые разнообразные: романы в мягких обложках и издания в твердых, кожаных переплетах, и много-много других книг, сверкающих глянцем. Но никаких отделов с видеокассетами, с почтовыми и поздравительными открытками, никаких канцелярских товаров и даже журналов не было и в помине. Поэтому Беннет мог гордиться тем, что название его магазина «Только книги» полностью соответствует действительности.

Синди показалось, что она попала в книжный рай: вокруг, куда ни посмотри, – стенды и полки с книгами.

Все внутреннее пространство магазина было занято стеллажами. Но между ними оставалось достаточно места, чтобы покупатели могли свободно пройти. Стеллажи, на которых стояли ровными рядами книги, лучами сходились к центру зала, где полукругом расположились мягкие кресла, банкетки и стулья. Взяв заинтересовавшую его книгу, посетитель мог с комфортом расположиться в кресле.

Кроме того, в одной из секций за стеллажами имелся небольшой читальный зал. Там стояли удобные низкие кресла и столики. Вдоль задней стены тянулась небольшая стойка мини-кафе, где вам могли сварить кофе по-американски или со взбитыми сливками. Одним словом, вся обстановка располагала к тому, чтобы покупатель проводил в магазине как можно больше времени.

Синди подумала, что уйти отсюда, не купив какую-нибудь книгу, просто невозможно. Другая мысль, которая ей пришла в голову, касалась Беннета. Синди поняла, что планировка магазина и его интерьер разработаны им самим. Совмещение комфорта, целесообразности и практичности – все это как нельзя лучше отражало характер Беннета.

Его отношения со своими работниками помогли Синди узнать о Беннете кое-что новое. Когда они вошли и за ними закрылась дверь, молодой человек, стоявший за стойкой и выписывавший счета, поднял руку и воскликнул:

– Беннет, привет! Зашел, чтобы помочь или чтобы дать нам нагоняй?

Синди остолбенела, не веря своим ушам. Ей казалось, что либерализм не в характере ее «жениха».

Длинный и худой, как спичка, с добрым и застенчивым взглядом, этот парень сразу же производил впечатление человека, увлеченного только книгами, как бы не от мира сего. На его лице появилась довольная ухмылка, которая совсем не вязалась с его обликом.

Еще больше ее поразила реакция Беннета, который снисходительно усмехнулся и не ответил на реплику.

– Синтия, – он подтолкнул ее к стойке, – хочу тебе представить – Рашид Куинн, менеджер нашего магазина.

Увидев, что Синтия все еще никак не может прийти в себя, он ей шепнул:

– Потом все объясню. – Он указал глазами на своего менеджера. – Рашида у нас прозвали профессором.

Синтия сделала шаг и протянула руку. Несмотря на молодость, менеджер действительно был похож на профессора.

– Рашид, это – Синтия Свайер, моя… – Бен запнулся, но тут же продолжил: -…моя невеста.

Теперь пришла очередь Рашида в изумлении вытаращить глаза. На секунду воцарилось молчание, затем он схватил ее руку и потряс, радостно приговаривая:

– Счастлив с вами познакомиться, мисс Свайер. – Он продолжал трясти ее руку с таким энтузиазмом, что Синди испугалась, как бы он ее не оторвал.

– Я тоже рада с вами познакомиться, Рашид, – тихо произнесла Синди, отчаянно пытаясь спасти свою руку.

Наконец он разжал пальцы.

– Когда же это случилось, а? – Рашид начал выпытывать у Беннета. С его лица не сходило шутливое выражение. – И почему мы узнаем эту новость последними?

«Не пойму, кто из них начальник, а кто подчиненный? Может, Рашид – его друг?» – подумала Синди.

Кроме Рашида, в зале находились еще две женщины, тоже сотрудницы магазина.

– Вы трое, – Беннет обвел взглядом зал, – можно сказать, первые, кто узнал об этом, если не считать родственников. Мы решили, что пока не будем официально объявлять о нашей помолвке.

От такого наглого вранья у Синди перехватило дыхание, и она уже была готова вспылить, но решила, что благоразумнее промолчать и не выяснять отношения при служащих, у нее будет еще время показать свой характер.

Раздражение сменилось удивлением. «Почему он им все объясняет? Сейчас еще извиняться начнет… Может, я просто совсем не знаю Бена?» – изумлению Синди не было предела.

Девушки поздравили Беннета с помолвкой, намекнув таким образом на то, чтобы им тоже представили невесту.

– Синтия, это – Пэт Холден, – он жестом указал на одну из девушек. – И, – он посмотрел на другую свою сотрудницу, – Линн Леонард. Линн занимается подбором персонала.

Синтия протянула руку и поздоровалась с ними.

– Рада с вами познакомиться.

– Мы просто в восторге, – ответила Линн. – Правда, Пэт?

– Конечно, – рассмеялась та. – Мы рады, что Беннет наконец-то попал в женские сети. – Она кокетливо на него посмотрела. – Но мы должны сразу же предупредить, Синтия, тебе нелегко с ним придется. Он слишком много времени отдает работе. Беннет тебе это говорил?

«Совсем недавно, несколько часов назад», – подумала Синди, а вслух произнесла:

– Как-то раз он мне что-то говорил о работе…

Беннет недовольно покосился. В ответ Синтия мило улыбнулась.

Рашид и две его коллеги, наблюдавшие за сценой, громко рассмеялись.

– Ну, хорошо, ребята. Посмеялись и хватит. – Беннет оживился. – Скоро будем закрывать магазин, – он взглянул на часы. – Я закрою кассу, а вы пока все быстренько приберите в зале.

Он уже пошел к кассе, но Пэт схватила его за рукав и остановила.

– Беннет, еще не все ушли из магазина. Мистер Блюменталь все еще в читальном зале.

– Сид здесь? – На мгновение он замешкался, но тут же радостно улыбнулся. – Вот и отлично!

– Рашид, закрывай кассу, – быстро распорядился Беннет. – А вы, дамы, посмотрите, все ли в порядке в зале. Мне надо повидаться с Сидом. Пойдем, Синтия. – Он схватил ее за руку и быстро увлек за собой. – Я хочу тебя познакомить с Сидом. Уверен, что он тебе понравится.

Синди и не думала возражать. Пока они пробирались между стеллажами в самую дальнюю секцию, она крутила головой, рассматривая все вокруг.

Даже когда они пришли на место, Синди не сразу увидела маленького, сухонького старичка. Он сидел за одним из столиков, и спинка кресла полностью скрывала его от посторонних глаз. Пожилой джентльмен был настолько увлечен чтением, что даже не слышал, как они подошли и встали у него за спиной.

– Сид, извини, что побеспокоил тебя, но магазин уже закрывается.

Мистер Блюменталь вздрогнул от неожиданности.

Синди про себя отметила, каким тихим, добрым и почтительным голосом Беннет к нему обратился.

– А, это ты, Беннет. – Он подслеповато прищурился, затем поднялся с кресла. В его лукавых темно-карих глазах светился ум. – Говоришь, пора закрывать магазин?

– Да… извини.

– Ну что же, пора так пора, – добродушно проворчал старик. Он ткнул длинным костлявым пальцем в раскрытую книгу: – Я как раз остановился на самом интересном месте: генерал Шерман двинул армию на южан. – Он смешно пошевелил седыми кустистыми бровями. – Пожалуй, я куплю эту книгу.

Беннет покачал головой.

– Сегодня уже поздно, Сид. Мы закрыли кассу.

Старик с сожалением вздохнул. На его изборожденном морщинами лице отразилось разочарование.

– Знаешь, – Бен потер пальцем лоб, – возьми книгу домой. Если она тебе действительно понравится, то заплатишь завтра. Если нет, то… – тут Бен пожал плечами, – то вернешь, когда прочитаешь, договорились?

Круглыми от удивления глазами Синди уставилась на Бена. Она не ожидала таких необычных отношений продавца и покупателя.

Сид хитро посмотрел на Бена и улыбнулся.

И тут Синди поняла, что эта сцена ими разыгрывается уже не впервые и каждый из них отлично знает свою роль.

Все еще находясь под впечатлением, которое на нее произвел Беннет в магазине, она машинально ответила на приветствие почтенного старика, когда Беннет их представил друг другу. Ей стало не по себе под его цепким, буравящим взглядом.

Видимо, Сид остался доволен тем, что увидел. Он одобрительно кивнул и бережно, словно бесценное сокровище, взял со стола книгу. Затем поднял глаза на Беннета. Тот вздрогнул, почувствовав, что старик внимательно его изучает.

– Прекрасно. – Прижав книгу к груди, Сид вновь кивнул. – Не медли, Беннет, женись на ней. – Он наклонил голову чуть набок и посмотрел на Синди. – Это самое ценное, что у тебя есть. Дороже всех фолиантов, что ты прячешь наверху.

– Я знаю, Сид, – едва слышно произнес Бен. – Ступай домой, выпей крепкого чая и спокойно, в тишине читай свою книгу.

– Спасибо, Беннет. – Он положил руку ему на плечо. – Ты хороший человек.

– Всего доброго, Сид.

Потрясенная трогательной сценой, Синди молча смотрела вслед старику, удаляющемуся шаркающей походкой.

Бен извинился и направился в главный зал, где его ждали Рашид и девушки.

– Эй, бандиты, где вы? – От громкого голоса Бена, разнесшегося по всему магазину, Синди вздрогнула и очнулась от своих мыслей. – Рашид, закрой дверь за мистером Блюменталем. Пэт и Линн, вы все свободны.

Их не пришлось долго упрашивать. Они тут же заторопились и потянулись к служебному выходу. Рашид передал Бену кейс с дневной выручкой.

– Все в порядке? – спросил Бен, принимая деньги.

– Как всегда: касса закрыта, деньги пересчитаны до последнего цента. – На его лице появилась широкая улыбка. Он помахал рукой окликнувшим его девушкам, которые стояли у двери.

Когда все ушли, Бен запер дверь и вернулся к Синди, которая его терпеливо дожидалась в читальном зале.

– А мы не уходим?

– Чуть позже. Мне казалось… если ты хочешь, конечно, я могу показать тебе все, что у меня тут есть, – неуверенно произнес Бен.

– И ту комнату наверху, про которую говорил Сид? – быстро спросила Синди, волнуясь уже от одной мысли, что ей удастся посмотреть и полистать редкие книги.

– Да, если тебе это интересно.

Он ее подвел к маленькой, незаметной для постороннего взгляда дверке, расположенной в дальнем углу зала.

– Сид, конечно, не заплатит за ту книгу, что унес с собой, да? – Синди задала вопрос, который не давал ей покоя.

– Нет, – Бен улыбнулся. Достав ключ, он отпер дверь.

– А кто он?

– Он – ходячая энциклопедия. Лет тридцать, а то и больше, Сид проработал простым учителем в школе, а сейчас – на пенсии. – Бен пропустил Синди вперед в узкий коридор, начинавшийся сразу за дверью.

На маленьком щитке при входе Бен набрал код, чтобы включить сигнализацию, а затем нажал на какой-то выключатель, и магазин погрузился в темноту.

– Сид – историк. Его знания о нашей Гражданской войне просто уникальны. Они настолько обширны, что я еще не встречал человека, который бы знал о ней больше, чем он. Даже моим университетским преподавателям до него далеко. Как видишь, преклонный возраст ему не помеха: до сих пор он живо интересуется историей и пополняет свои знания.

– За твой счет? – Синди пропустила Бена вперед, и они пошли по коридору, пока не уткнулись в другую дверь.

– Мне это ровным счетом ничего не стоит, Синтия. Сид испытывает благоговейный трепет перед книгами. Он обращается с книгой осторожно и аккуратно, как с великой драгоценностью, и я уверен, вернет ее в целости и сохранности. – Бен улыбнулся. – А потом ее купит кто-нибудь, у кого достаточно на то денег.

Бен открыл ключом дверь. За ней оказалась металлическая решетка небольшого лифта. Синди не переставала удивляться увиденному и услышанному.

Бен, глядя на ее изумленное лицо, рассмеялся.

– Только после вас, – сказал он.

Синди вытянула шею и заглянула в маленькую кабину лифта. После секундного колебания она вошла внутрь и прижалась к стене, чтобы хватило места на двоих.

Очутившись внутри и закрыв за собой первую дверь, Бен вставил в замок ключ и сказал:

– Полная автоматика. Теперь дверь нельзя открыть с внешней стороны, но зато никто не сорвется по неосторожности в шахту. Надежно, но не совсем удобно.

– Да уж, – улыбнулась Синди.

Он улыбнулся в ответ и, опустив металлическую решетку, нажал на кнопку. Лифт начал медленно подниматься. Он поскрипывал и погромыхивал, пока не остановился.

– Третий этаж, – сообщил Бен и поднял решетку. В этот момент он ей напомнил лифтера из гостиницы. Открыв ключом дверь, Бен сказал: – Здесь у меня офис и книжный склад.

Выйдя из лифта, они прошли в просторный зал, который, правда, уступал по размерам магазину внизу.

– Там – склад, – Бен указал на одну из дверей. – А там, – он развернулся и кивнул, – комната для отдыха, туалет. – Он взял ее за руку и повел к очередной двери, которая была приоткрыта.

– А та дверь? – Синди махнула рукой в сторону лифта.

– Это запасной выход. Если спуститься по лестнице, то попадешь в магазин.

– Лестницы, кругом одни лестницы, – улыбнулась Синди. – Сколько их тут?

Бен рассмеялся.

– Здание очень старое. Его построили в начале века, а лифт установили позже.

– Это была твоя идея с лифтом?

– Нет, Синтия, – он терпеливо ей объяснял, – лифт появился раньше, гораздо раньше, чем я начал заниматься делами. Еще вопросы? – Он повернул ручку двери. – Если вопросов нет, то сейчас я тебе покажу мой офис.

Он раскрыл дверь и прошел вперед.

– Это кабинет Конни, а это, – он пересек комнату, – мой офис, лучше сказать – мое убежище.

Через раскрытую дверь Синди увидела окна, выходящие на улицу. Оба кабинета выглядели опрятными, везде был порядок, все лежало на своем месте, и не было ничего лишнего.

У Конни на письменном столе с одной стороны стоял компьютер, телефон и факс, с другой – изящная плошка с красивым, живым маленьким деревцем, усыпанным зелеными листьями.

Рядом на низкой офисной тумбе был установлен компактный ксерокс и лазерный принтер. Вдоль стены вытянулся ряд металлических шкафов, в которых хранились документы. Напротив стола Конни у стены стояли два стула и маленький журнальный столик.

В кабинете Беннета Синди увидела большой стол, а за ним – кресло с высокой спинкой. К столу по обе стороны были приставлены два стула. Чуть поодаль у стены на тумбочке возвышалась кофеварка, рядом был поднос с чашками. Там же, в углу, стоял большой холодильник. У противоположной стены возвышался огромный старомодный сейф. Таким был кабинет Беннета: никаких излишеств, даже комнатных растений Синди не обнаружила.

Бен, как только они вошли, сразу же подошел к сейфу и, набрав код, открыл тяжелую дверь.

– Деньги в банк я отнесу завтра. – Он повернулся к Синди и улыбнулся.

Всякий раз, когда он ей так мило улыбался, у нее замирало сердце. Чтобы скрыть волнение, она отвела глаза и еще раз огляделась.

«Скромная обстановка, должно быть, свидетельствует о том, что хозяин этого кабинета серьезно относится к своей работе», – подумала Синди.

– Тебе понравился мой офис?

Синди перестала изучать кофеварку и посмотрела на Бена, который внимательно за ней наблюдал.

– Серьезная рабочая атмосфера, – чистосердечно призналась Синди.

– Я серьезно подхожу к бизнесу.

«Ты прямо читаешь мои мысли», – подумала Синди.

– Ну что – ты готова?

– К чему это? – Она поджала губы и нахмурилась.

– Ты же собиралась посмотреть мои редкие книги. Я их храню на втором этаже.

– Да-да, покажи, пожалуйста.

Они вернулись к лифту и спустились этажом ниже.

Зал, в котором Синди очутилась на этот раз, был меньше, чем два предыдущих. Она насчитала три двери. Одна была напротив лифта, а две – по сторонам зала.

Проходя мимо одной из них, располагавшейся ближе других к лифту, Беннет кратко пояснил:

– Лестница.

«Сама бы я никогда не догадалась», – язвительно подумала Синди.

Он был также немногословен, когда указал на другую дверь.

– Мои комнаты. Здесь я живу.

– Хм, да? – Ей ужасно захотелось войти и посмотреть. В этот момент она не думала, удачная это мысль или нет. Ее интересовало другое: найдет ли она доказательства того, что здесь появляется его любовница.

Беннет удивленно на нее посмотрел, но промолчал. Они пересекли зал и остановились у дальней двери. Беннет щелкнул замком и пропустил Синди вперед.

Как только она переступила порог, зажегся яркий свет. Комната была маленькая и без окон. Она огляделась и поняла, что любой библиофил, не колеблясь ни секунды, заложил бы дьяволу душу, только бы покопаться в этих книгах. В центре комнаты по обе стороны низкого столика стояла пара мягких кресел. Ковер на полу приглушал звуки шагов. Все стены были в полках, на которых рядами выстроились тысячи книг, маленьких и больших.

– О-о-о… Бен, – она с восторгом смотрела по сторонам, – все это антикварные, редкие книги?

– Нет, не все. – Его низкий, мягкий голос звучал тихо, словно издалека. – Не забывай, меня зовут Беннет.

Синди его уже не слышала. Казалось, она позабыла обо всем на свете. Приблизившись к полкам, она медленно двинулась вдоль стены, разглядывая названия книг.

– Я думаю, что эти тома, несомненно, представляют определенную ценность. – Приглушенный, завораживающий голос Бена раздался совсем рядом с ней. – Здесь у меня собрано много старинных изданий, и все они в хорошем состоянии. Однако самые редкие и ценные книги я храню в другом месте, в моем сейфе.

Синди почувствовала волнение и внутреннее напряжение.

– Да… я… я поняла, – выдохнула она и внезапно испугалась. Его чувственный голос звучал все ближе и становился все тише.

– Правда? – едва слышно произнес он.

Синди затрепетала. Он стоял от нее так близко, что она чувствовала его теплое дыхание на щеке.

– Да… я… – Она запнулась, забыв, о чем они говорили. В ее висках стучала кровь, и ей не хватало воздуха. «О книгах, мы говорили о книгах…» – промелькнуло в ее затуманенном сознании.

– Синтия, – прошептал Беннет, приблизившись к ней вплотную.

Она его не слышала, но догадалась, что он произнес ее имя.

– Тут нет окон. – Слова давались ей с трудом, голова кружилась. – Почему в комнате нет окон? – Ей стало жарко.

– Для поддержания микроклимата, – он положил руки ей на плечи и повернул лицом к себе, – нужен определенный температурный режим, влажность…

– Да-да, конечно, я понимаю. – Она уставилась ему в грудь, боясь поднять глаза.

– Синтия, я хочу тебя поцеловать.

Она резко вздернула голову и встретилась с ним взглядом. Кроме своего отражения, она ничего не увидела в потемневших и ставших бездонными глазах Бена.

– Нет! – сдавленно воскликнула она.

– Да. – Он наклонился к ее губам.

Синди вздрогнула, как от удара током, когда почувствовала прикосновение его губ.

– Бен, не надо. – Ее отчаянный, протестующий крик превратился в неясный и тихий звук.

Первый поцелуй был не робким и нежным, а стремительным и жадным. Сейчас Беннет не мог позволить себе такую роскошь, как терять время на то, чтобы дразнить свои обострившиеся чувства и желание. Он словно боялся, что Синди может внезапно исчезнуть.

Казалось, что ее бившиеся в заточении чувства, пробужденные неистовым поцелуем Бена, вырвались на свободу. Она не могла больше сопротивляться его страсти и разжала губы. Упоительная слабость разлилась по ее содрогнувшемуся телу, когда она почувствовала мягкие, упругие толчки его языка. Обессиленная, Синди вцепилась ему в плечи, чтобы не упасть на пол.

Слившись с ней в поцелуе, Беннет заскользил руками по ее податливому, трепещущему телу.

Близость Беннета и прикосновения его рук пьянили, бередили и разжигали ее чувства. Его ласки становились все настойчивее и требовательнее.

Синди никогда бы не призналась Бену, что давно ждала этой минуты и мечтала о ней ночами. Ей хотелось забыться в его объятиях, вновь почувствовать, как его возбужденная плоть заполняет ее естество. Она его любит и не может судить о том, правильно это или нет. Она его любит и страдает, а он?…

У него есть любовница!

От этой мысли Синди мгновенно пришла в себя. Ей нужен воздух, а еще ей нужно подумать и собраться с мыслями. Плотно сжав губы, Синди руками уперлась ему в грудь.

– Синтия? Что с тобой?

Она, не проронив ни звука, замотала головой и попыталась вырваться из его объятий. В широко раскрытых глазах застыли боль и немой упрек.

«Как же ты могла забыть? Ведь ты себе поклялась, что никогда больше не позволишь ему к тебе прикоснуться. – Она чуть ли не плакала. – Ты же знаешь, что он пользуется тобой, пока его подружка в отъезде».

Синди стояла, бессильно опустив руки. С болью в сердце она подумала, что всего лишь один-единственный поцелуй пробудил в ней неистовую страсть, заставил потерять голову и забыть обо всем на свете.

Почувствовав, что в ней начинает расти раздражение, она медленно отступила к стене.

Беннет нахмурился, увидев, что она от него пятится и судорожно сжимает кулаки.

– Синтия, что случилось? – вновь спросил он и сразу же, не дав ей сказать ни слова, продолжил: – Только не говори, что ты не хотела со мной целоваться. Тебе это нравилось, я знаю. Твое тело, твои губы тоже этого хотели. Ты даже ждала от меня этого!

Синди стало горько от мысли, что она вновь угодила в западню. Проклиная свою слабость и свои чувства, которые ее выдали, она набросилась на него с упреками.

– Я и так уже полностью погрязла во лжи, – произнесла она в безысходном отчаянии. – Ежедневно я обманываю твою мать. Но еще более мне противна та роль, которую ты приготовил мне. Я не хочу быть любовницей, которую ты держишь про запас, на всякий случай. Знаешь, это напоминает спорт, там тоже есть запасные игроки.

Бен тут же застыл на месте, как громом пораженный.

– Я держу тебя на всякий случай? – повторил он. – Синтия, я не понимаю, о чем ты говоришь?

– О твоей подружке. – Она стиснула зубы. – Ты, наверное, забыл, а вот я хорошо помню: ты о ней рассказывал, когда приехал ко мне в кафе. Тогда ты еще сказал, что ваши отношения вас обоих устраивают. Наверное, она снова куда-нибудь уехала, и тебе не с кем переспать?

– Нет, Синтия. – Он раздосадованно поморщился. – Нет, она не уехала. Хотя, если честно, то я даже не знаю, где она сейчас находится. Недели две назад мы расстались, решили больше не встречаться. Так будет лучше и ей, и мне.

– Все ясно, теперь ты ищешь, кем бы ее заменить, да? – Она неприязненно на него посмотрела. – Хочешь найти новую подружку? Ты, естественно, решил, что я, как никакая другая женщина, лучше всего подхожу для этой роли, раз уж я оказалась втянута в твою бесчестную игру, так ведь?

Все время, пока она его гневно отчитывала, Бен не спорил, но по глазам было видно, что он очень встревожен.

«Интересно, что это он так разволновался? – зло подумала Синди. – Ему жаль меня или себя, а может, он беспокоится о матери? Боится, что рухнет его блестящая затея?» Синди не могла понять, как в одном человеке могут уживаться два разных характера? Бен, которого она видела внизу, совсем не был похож на эгоиста, способного выдумать столь коварный план.

– Нет, Синтия, ты ошибаешься, я вовсе не ищу себе новую подругу, – решительно начал Бен и уточнил: – Во всяком случае, в том смысле, в каком это понимаешь ты. Теперь меня не устраивает полная неопределенности временная связь с женщиной. – Он сделал маленький шаг ей навстречу. – Но я надеялся, что…

– Пожалуйста, не надо ничего объяснять. Я хочу, чтобы мы сейчас же поехали домой. – Синди поспешила его перебить. Она боялась одного: вдруг он скажет совсем не то, что она хотела бы от него услышать. Это может еще больше усложнить и без того непростую ситуацию.

– Синтия, послушай…

– Бен, я тебя прошу, оставим этот разговор. – Она направилась к двери. – Я хочу домой.

Она поспешно пересекла зал, и ему ничего не оставалось, как последовать за ней.

16

Последнее время Беннет постоянно был в угнетенном состоянии, и это естественно сказывалось на его нервной системе.

Сегодня он сделал попытки переубедить Синтию, объяснить ей, что она несправедливо судит о его намерениях. Однако это ему не удалось. Синди вообще отказалась разговаривать на эту тему.

Всю обратную дорогу они молчали. Когда Беннет подъехал к дому, Синди выскочила из машины. Не задерживаясь, она поднялась по ступенькам и взялась за ручку двери. Ей не терпелось поскорее остаться одной.

– Подожди.

Синди вздрогнула, когда услышала резкий голос Беннета.

– Что еще ты хочешь мне сказать? – холодно спросила Синтия, даже не повернувшись к нему лицом.

– Сегодня у нас пятница. – Он достал из внутреннего кармана конверт. – Вот твоя зарплата. – По пятницам он ей приносил деньги.

Равнодушно посмотрев на конверт, Синтия протянула руку.

– На следующей неделе ты начнешь заниматься в колледже, поэтому я решил тебе сделать небольшую прибавку к жалованью. Я уверен, что у тебя увеличатся расходы.

Синтия вскинула голову и гордо произнесла:

– Я тебя об этом не просила. Кроме того, мне хватает денег, которые ты даешь. Мои курсы уже оплачены, и этого достаточно.

Беннет почувствовал глубокое раскаяние, еще когда подъезжал к дому, сейчас же за свою бестактность он ругал себя последними словами. Она выглядела такой слабой и беззащитной, что ему захотелось ее обнять, прижать к своей груди и осыпать ее грустное лицо поцелуями. Но он даже не пошевелился, а только тяжко вздохнул.

– Ты будешь покупать книги, пособия…

– На все это у меня есть деньги и даже больше, чем может потребоваться…

– Синтия, – он ее перебил, – я уже говорил, но хочу еще раз тебе напомнить, нам надо больше времени проводить вместе. Это ради моей матери. Хорошо?

Она отвела взгляд в сторону и едва слышно ответила:

– Да.

– Ты меня не подведешь?

– Нет.

– Спокойной ночи, Синтия.

– Спокойной ночи, Беннет.

Она открыла дверь и вошла в дом, даже не оглянувшись.

Он вернулся в машину и уставился невидящим взглядом в сгустившуюся темноту.

«Теперь и не вспомнить, сколько раз я ей выговаривал за то, что она зовет меня Беном», – с горечью подумал он. Сейчас ему было обидно, что Синтия назвала его Беннетом.

За вечер он оскорбил ее дважды. Первый раз, когда начал целовать, а второй, когда завел разговор о деньгах. В обоих случаях он вел себя неправильно, и она, видимо, почувствовала себя униженной.

Однако у него и в мыслях не было ничего дурного. Просто она ему очень нравится.

Тем не менее он ее обидел. Его не оправдывает то, что она его не остановила, когда, охваченный страстью, он на нее набросился и лишил девственности. «Во всем виноват только ты один, – винил себя Беннет. – Всего лишь час назад ты вновь попытался ею овладеть».

«Но сегодня все было по-другому. – Он верил, что это действительно так и есть. – Разница в том, что теперь я ее люблю».

Он посмотрел на дом, который черным пятном выделялся на фоне ночного неба.

Беннет улыбнулся, вспомнив день, когда они встретились первый раз. Сейчас он был уверен, что она понравилась ему сразу, как только он переступил порог ее кафе. Его первые впечатления оказались верными. Она была на редкость доброй и приветливой, очень любила свою семью и ради нее была готова пожертвовать личными интересами.

Беннет с самого начала не сомневался, что его мать хорошо примет Синтию. Для этого ему было достаточно сказать, что она его невеста. Но он не думал, что Франциска полюбит ее так сильно, ведь сейчас она в ней просто души не чает.

От мысли, что произойдет, когда раскроется вся правда, ему стало страшно. Беннет и думать об этом не хотел. Ему было жаль мать, и он не мог ее огорчать, но и причинять боль Синтии он тоже не хотел.

Внезапно он встревожился, даже запаниковал. Ему показалось, что он влюбился.

«Этого мне только не хватало», – мрачно подумал Беннет.

Стоял сентябрь, но погода все еще была по-летнему теплая. Трава и листья на деревьях потеряли былую зеленую свежесть и выглядели немного поблекшими.

Вот уже три недели, как начались занятия в университетском колледже. Синтия, после обычного в таких случаях волнения, успокоилась и теперь с удовольствием ходила на лекции по предметам, которые ее интересовали.

Однако на душе у нее было неспокойно. Она продолжала переживать и нервничать из-за того, что ее отношения с Беном стали натянутыми и сложными после того, как она побывала в его магазине. Теперь она только о нем и думала.

Ей не в чем было его упрекнуть. Он был приветлив и обходителен, неизменно любезен. Синди вся исстрадалась, ежеминутно думая о нем. От нее требовалась большая сила воли, чтобы казаться равнодушной и спокойной в его присутствии. Чувства, которые бушевали в ее душе, она тщательно скрывала от всех.

Бывали моменты, – и в последнее время это случалось все чаще, – когда ей хотелось послать к черту свою гордость, покориться неизбежному и не спорить с собой.

Особенно сильно Синди страдала после звонков к себе домой, поскольку в душе завидовала и отцу, и Джесс. Естественно, ей было приятно слышать их радостные голоса и узнавать, что отношения между отцом и Эмили становятся все более близкими или что Джеффри отвечает ее сестре взаимностью.

Синди желала им счастья и завидовала. Ее сестре нет еще и девятнадцати лет, а она влюблена и сама любима. Синди – двадцать шесть, и она безнадежно влюблена в человека, который, судя по всему, не испытывает к ней сердечных чувств.

Почему ей надо отказываться от того, что предлагает Беннет? Этот вопрос не раз приходил Синди в голову, а последнее время все чаще.

Это так легко, отдаться пьянящему чувству страсти и забыться в его объятиях.

Но Синди решила, что не сможет заниматься самообманом и что так поступать нельзя. Она дорожила своими принципами.

Синди любила Бена, это он ее не любил. Она бы не смогла заниматься любовью с человеком, зная, что он не испытывает к ней нежных чувств. Это было бы предательством по отношению к себе самой, своему внутреннему миру и всему, что считала важным для себя.

Синди знала, что никогда себе не простит, если потеряет веру в счастливое завтра, которое чудесным образом наступает во всех сказках.

Но страдания и душевное одиночество не помешали Синди завести несколько новых знакомств в университетском колледже. Она познакомилась с молодой женщиной, которая была на несколько лет старше. Она, как и Синди, посещала курс лекций по искусству.

У нее было редкое имя – Гвен. До этого Синди не подозревала, что такое имя вообще существует, но оно ей сразу же понравилось. Долговязая и худющая Гвен смешно жестикулировала длинными руками, когда с кем-нибудь разговаривала.

По характеру они были очень разными.

В отличие от Синди, которая жила в сельской местности в дружной семье, Гвен росла в городских трущобах. Ее родители целыми днями работали, были вечно заняты и уделяли своим детям мало внимания. Их многочисленные родственники жили по всей стране, но довольно далеко от них. Гвен, ее сестры и братья были предоставлены самим себе и целыми днями болтались на улице со своими сверстниками.

Симпатичная Гвен была рассудительна, остра на язык и всегда в отличном настроении.

Они крепко подружились, и скоро у них вошло в привычку после утренних занятий выпивать вместе чашку кофе в студенческом кафе.

Другого ее нового знакомого звали Энди. Он был среднего роста, застенчивый и ходил с вечно всклокоченными волосами. Ему было уже тридцать два года, и он жил один в двухкомнатной квартирке. Накопив достаточно денег, он ушел с опостылевшей ему работы и продолжил учебу в университете, которую когда-то бросил.

В Синди проснулся материнский инстинкт, и ее доброе сердце сжалось, когда она его увидела. Она и Гвен пили свой традиционный утренний кофе. Энди робко и нерешительно к ним приблизился и, смутившись и покраснев, представился. Он был похож на испуганного ребенка, который отстал от родителей и потерялся среди толпы. Синди тут же решила его опекать, взяв под свою защиту. С тех пор они ходили пить кофе втроем.

Вскоре у них появился еще один знакомый. Как-то раз, когда они сидели в кафе, к ним подошел весьма интеллигентного вида мужчина лет сорока.

– Позвольте заметить, что мы все, – он обвел их взглядом, – кажется, ходим на одни и те же лекции.

– Что с того? – буркнула Гвен и подозрительно на него покосилась.

Не обескураженный таким холодным приемом, он приветливо улыбнулся и продолжил:

– А еще я заметил, что вы после утренних занятий ходите втроем пить кофе. Я хотел спросить, можно ли мне иногда к вам присоединяться?

Что ответить в такой ситуации? Синди он сразу показался положительным и симпатичным человеком, и ей не хотелось его обижать. Она решила над ним подшутить.

Приняв серьезный вид, Синди мрачно изрекла:

– Мы примем вас в нашу компанию, но только при одном условии. – Чтобы не рассмеяться, она отвела взгляд от удивленных физиономий Гвен и Энди.

– И каком же? – Мужчина нахмурился, явно сожалея о том, что поспешил завязать новое знакомство.

– Если вы назовете ваше имя.

Он поперхнулся.

Гвен и Энди громко расхохотались.

– Пол, – он протянул руку Синди, – Пол Уайльдинг.

Пожав ему руку, Синди назвалась, а затем представила своих друзей. Уже на следующий день Пол пил кофе вместе с ними. Он оказался общительным и веселым собеседником и быстро завоевал их доверие.

В считанные минуты ему удалось расположить к себе Синди. Ей нравился его мрачноватый, но безобидный юмор. Энди тоже очень быстро сошелся с Полом. Гвен со свойственной ей недоверчивостью и подозрительностью перестала хмуриться и коситься на Пола только через два дня. Теперь их стало четверо.

Как-то раз утром Синди подумала, что найти четырех более разных по характеру людей просто невозможно. Кроме того, они различались и по расовому признаку. Гвен была мулаткой, в жилах Энди текла испанская кровь, а все родственники Пола были в Англии. У Синди предки были выходцами из Германии. Синди рассмеялась от мысли, что их компания – это Лига Наций в миниатюре.

За учебой в колледже она иногда забывала о своих тягостных и печальных мыслях. Но в ее душе осталась давящая пустота, чувство неполноты жизни, и ее сердце по-прежнему тосковало и стремилось к Бену. Спасало то, что с началом учебы у нее почти не оставалось времени для праздных фантазий. Ее дни были богаты интересными событиями, которые давали много новых впечатлений.

На утренние лекции она ходила три дня в неделю. После полудня и в остальные дни, когда у нее не было занятий в колледже, она вместе с Франциской ходила по музеям, картинным галереям или часами сидела в библиотеке, изучая книги по искусству.

Вечерами перед сном Синди читала романы. Она любила это время. На несколько часов она погружалась в волшебный мир, забыв о своих печалях и горестях.

Естественно, когда на выходные приезжал Беннет, Синди проводила время вместе с ним. Обращаясь к нему, она громко и подчеркнуто произносила его полное имя.

Дома Синди часто рассказывала о колледже и своих новых знакомых. Франциска и Рут проявляли искренний, живой интерес ко всему, что сообщала Синди. Вместе с ней они радовались тому, что ей так быстро удалось подружиться с однокурсниками. Имена Гвен, Пол и Энди настолько часто мелькали в их разговорах, что Синди вскоре перестала это даже замечать.

Беннет был, естественно, последним, кто узнал о том, что у Синди появились друзья.

Дома он появился в пятницу днем. Правда, на этот раз Беннет предварительно позвонил и предупредил о своем приезде. Узнав, что Рут готовит на обед свинину на ребрышках и печеный картофель, он приехал, не опоздав ни на минуту.

– Синтия, завтра, как и договорились, мы поедем в музей. – Он передал ей блюдо с овощным салатом. – По пути, если ты не против, на пару минут заедем ко мне в офис.

Синди хорошо помнила, чем закончилось посещение офиса в прошлый раз, и она совсем не горела желанием туда ехать, но возражать не стала.

– Беннет, ты по-прежнему слишком много работаешь. – В глазах Франциски появилась тревога.

Беннет успокаивающе улыбнулся.

– Нет, сейчас уже нет. В торговле наступило временное затишье. Обычное явление для этого времени года. Но вот перед Рождеством начнется нечто невообразимое. Такое, что просто держись! Все ринутся в магазины, будут искать подарки для своих детей, близких.

Синди, отпив вина из бокала, заметила:

– Вчера Пол сказал то же самое. Он работает в магазине мужской одежды.

– Пол?

«Черт дернул меня за язык! Лучше бы я промолчала», – с досадой подумала Синди. Ледяные нотки, проскользнувшие в голосе Беннета, заставили ее насторожиться.

– И кто такой этот Пол?

– Да так – никто, – невозмутимо ответила Синди. Ей не хотелось, чтобы Беннет заметил ее волнение. – Я познакомилась с ним в колледже. Мы слушаем один курс лекций.

– Невероятно! – Голос Беннета был подозрительно спокоен, хотя в глазах загорелась ревность.

– Это же чудесно, Беннет, не правда ли? – радостно воскликнула Франциска. – У Синтии в колледже появились новые знакомые.

– А в их числе есть подруги? – внешне безразлично поинтересовался Беннет, хотя продолжал буравить ее колючим взглядом.

– Конечно. – Синди ослепительно улыбнулась и, поняв по его глазам, что он собирается спросить, как они проводят время, продолжила: – Я познакомилась с Гвен, Энди и Полом, о котором только что упоминала. После лекций мы обычно ходим пить кофе, разговариваем обо всем на свете. Все они очень приятные люди.

– Хм. – Беннет нахмурился.

Не требовалось особой наблюдательности, чтобы понять, – это известие Синди ему не понравилось. Вопросы один за другим возникали у него в голове. Ответов, естественно, у него не было, поэтому ему приходилось многое домысливать. Судя по его лицу, он пришел к неутешительным выводам. Синди еще не видела его таким огорченным.

После обеда Беннет сказал Синди, что они останутся дома. Ему хотелось побыть с матерью. Франциска пришла в восторг, а вот Синди это не обрадовало. Стоило ей остаться хоть на минуту наедине с Беннетом, как повисала напряженная тишина, которая действовала на нее угнетающе.

До десяти часов вечера Синди играла роль счастливой невесты. Весь этот спектакль она терпела только ради матери Беннета. В начале одиннадцатого, сославшись на усталость, она поднялась к себе в комнату. Там ее ждал очередной приключенческий роман. Синди устроилась на кровати и погрузилась в очаровательный мир фантазии.

После того, что между ними произошло в офисе, Синди перестала читать сентиментальные романы, изобиловавшие откровенными любовными сценами. Кроме того, в этих книгах главные герои, на место которых ее богатое воображение моментально ставило ее и Бена, неизменно находили свое счастье. Все это сильно бередило ее душевную рану, и ей становилось тоскливо. Поэтому в последнее время она предпочитала веселые и забавные приключенческие романы.

Когда на следующее утро они подъехали к магазину, Беннет проводил Синди в торговый зал и попросил ее побыть внизу.

– Ты здесь все обойди, внимательно изучи. – Он улыбнулся. – Я на минутку поднимусь в офис. Мне должны прислать один важный факс.

Он ушел, оставив ее одну посреди огромного зала. Она смотрела на изобилие выставленных книг и ничего, кроме щемящей грусти, не ощущала. А ведь когда-то она мечтала о том, чтобы попасть в большой город, ходить по музеям, книжным магазинам и библиотекам.

«Откуда такая тоска? Чего мне не хватает?» – Синди понимала, что у нее сейчас есть уникальная возможность пользоваться всем тем, о чем раньше она могла только мечтать.

Тем не менее ей было грустно.

Ложь есть ложь, иначе ее не назовешь. А Синди была вынуждена обманывать Франциску, к которой привязалась и полюбила всей душой. Меньше всего ей хотелось лгать матери Беннета.

Временами Синди была на грани того, чтобы во всем ей признаться. В такие моменты она глубоко раскаивалась и ненавидела себя. Ей хотелось подойти к Франциске и чистосердечно сказать, что она не та, за кого себя выдает, а потом, не мешкая ни минуты, вернуться домой к отцу.

Раздираемая внутренними противоречиями, Синди, тем не менее, не решилась на столь отчаянный поступок. Стоило ей вспомнить о Беннете, как весь ее пыл мгновенно пропадал.

В душе ее продолжала жить мечта, лишиться которой означало для Синди крушение всех ее надежд. Случись такое, она бы испытала боль во стократ сильнее, чем муки угрызений совести. С каждым днем, прожитым в доме Беннета, примирить мечту с действительностью становилось все труднее. Но она не хотела сдаваться и продолжала думать о чуде.

Синди скользнула взглядом по полкам, заставленным книгами, и тяжело вздохнула: «Пора спуститься с небес на землю и не витать в облаках. Радуйся каждому новому дню и живи в свое удовольствие». Разглядывая яркие обложки, она медленно, не торопясь, двигалась между полок и вскоре очутилась в отделе детской литературы.

В центре просторного и светлого зала стояло несколько низеньких скамеечек и детских стульев. Синди принялась изучать названия книжек, которые предлагались самым маленьким посетителям магазина. Внезапно тишину нарушило хныканье ребенка.

– Ну пожалуйста, мамуля, расскажи, мне так хочется узнать, чем закончилась сказка.

Синди повернула голову и приветливо улыбнулась малышу. Мальчик трех-четырех лет с небесно-голубыми глазами, лицом, усыпанным веснушками, и рыжими кудряшками вцепился ручонками в какую-то книжку и ни за что не хотел с ней расставаться.

«Чудесный малыш, – подумала Синди. – Пока дети маленькие, они все такие очаровательные».

– Шон, я занята, хватить ныть. – По раздраженному голосу матери было видно, что сын уже достаточно долго испытывает ее терпение. Она усадила ребенка на скамейку, а сама направилась в соседний отдел. Но мальчик, вновь заголосив, не дал ей далеко уйти.

– Мамулечка, пожалуйста-а-а… – протяжно захныкал мальчик.

– Шон, прекрати, – его мать повернулась. – Папа просил купить пособие для работы на компьютере. Пока я его буду искать, ты можешь посмотреть картинки в книжке, договорились?

Синди в раздумье перевела взгляд с малыша на его маму. Ее первым желанием было подбежать и утешить мальчика, готового разрыдаться.

– Мама-а-а… – По щекам мальчика потекли слезы.

– Мэм, извините. – Сердце Синди дрогнуло, и она обратилась к женщине, которая искала нужный ей отдел.

– Да, в чем дело? – Миловидная женщина с ярко-рыжими кудрявыми волосами подняла голову. Ее можно было бы даже назвать красивой, если бы не жесткие, тонкие морщинки у рта. – Вы ко мне?

– Да, извините. – Синди смущенно улыбнулась. – Не хочу показаться бесцеремонной, но я была бы счастлива, если бы вы мне позволили почитать вашему мальчику книжку, пока вы будете искать нужную книгу. Вы не возражаете?

– Кто? Я? – Женщина рассмеялась. – Дорогая, буду вам чрезвычайно признательна, если вы приглядите за моим сыном. Одна из девушек, которые здесь работают, обещала мне помочь отыскать эту дурацкую книжку. Но она сейчас обслуживает других покупателей, и я не знаю, как скоро она освободится. – Женщина улыбнулась, и ее лицо тут же преобразилось, став добрым и милым. – Спасибо.

– Мне это не составит труда. – Синди отошла от женщины и, подойдя к скамейке, присела возле мальчика. – Хочешь я тебе почитаю? Давай твою книгу.

– Да, да! – радостно заверещал малыш и сунул ей в руки книгу вверх ногами.

Синди посмотрела на обложку и улыбнулась, увидев название. Она принялась громким голосом читать очередное похождение проказливого рыжего пса и его друзей.

Минут через десять в зал спустился Бен и увидел, что Синди увлеченно читает какому-то мальчику книгу. Она как раз добралась до третьего приключения веселой компании.

Бен кашлянул. Синди подняла глаза и только тут его заметила.

– Беннет, ты так быстро вернулся? Подожди минутку, я сейчас закончу…

– Извините. – Мать Шона вылетела, запыхавшись, из-за угла и наскочила на Бена. Он едва успел ее поддержать. – О, прошу меня извинить, я… – она быстро перевела взгляд на Синди, – извините, что задержала вас. Мы долго искали книгу, а потом я еще стояла в очереди, обе кассы были заняты… – Она окончательно смутилась.

– Ну и дела, – тихо проговорил Бен в сторону.

– Не волнуйтесь, все в порядке, – поспешила ее успокоить Синди. – Мы с вашим сыном чудесно провели время. – Она наклонилась к ребенку. – Правда, Шон?

Шон энергично закивал.

– А ты мне еще почитаешь, когда мама меня приведет в магазин в следующий раз?

– Шон, перестань, – укоризненно произнесла его мать. – Не приставай к доброй тете. Лучше скажи «спасибо» и попрощайся, нам пора домой.

– Нет, – заупрямился малыш. В знак своего недовольства он обиженно надул губы. – Я хочу…

– Все, Шон!

Синди были знакомы категоричные нотки, прозвучавшие в ее голосе. Когда она была маленькой, ей приходилось их слышать от своей матери. Они означали, что терпение родителей на пределе и грань дозволенного преступать нельзя, иначе последует наказание. В таких случаях всегда лучше уступить родителям. Шон именно так и поступил.

Он с тяжелым вздохом сполз со скамьи, подошел к матери и взял ее за руку.

– Спасибо, что почитали мне книжку. – Он обиженно посмотрел на мать. – Мне она очень, ну очень понравилась.

– Не за что, Шон. Мне тоже понравилась твоя книжка. Она интересная и веселая.

Поблагодарив еще раз Синди, мать мальчугана повернулась и пошла к выходу. Малыш едва за ней поспевал.

– Маленькая репетиция роли библиотекаря? – пошутил Бен.

– Нет, – улыбнулась Синди. – Просто мне нравятся веснушчатые, рыжие дети. Да и просто дети.

– Везет же им, – чуть слышно пробурчал Бен. Синди даже не была уверена, что он действительно это сказал, поскольку он тут же быстро и решительно произнес: – Поедем? – Не дожидаясь ответа, он схватил ее за руку и увлек за собой.

Весь день Беннет был само обаяние: он весело шутил и мило любезничал.

Синди получила огромное удовольствие от посещения музея.

Беннет ей все объяснял, давал краткие комментарии каждой картине, рассказывал о художниках. Некоторые имена она слышала впервые.

День прошел чудесно. Но где-то подспудно в ее сознании зрела мысль, которая промелькнула в голове еще утром, когда она рассматривала детские книги. Тогда Синди подумала, а почему бы не устроить в магазине маленький читальный зал для детей.

17

В течение следующих дней Синди тщательно обдумывала свою идею. С каждым днем она ей нравилась все больше и больше.

Теперь дело осталось за малым – надо уговорить Беннета. Жаль, если ему не понравится ее предложение.

«Убедить его будет не так просто». Синди даже не знала, с чего лучше начать разговор. Она была прямолинейным человеком и не любила ходить вокруг да около. Она ценила во всем ясность и точность.

Синди решила дождаться благоприятного момента и еще подумала, что разговор с Беннетом надо бы вести в присутствии его матери и Рут. Они будут полезными и смогут оказать ей поддержку.

Такой момент наступил, когда Бен в следующую пятницу приехал на уик-энд. Синди казалось, что он никогда не закончит обедать. Сегодня Рут приготовила нежнейший салат из куриных грудок, и Беннет не спеша наслаждался вкусным блюдом.

Синди завела разговор только после того, как Рут подала на десерт кофе и арбуз.

– Беннет, я хотела тебе сказать… У меня появилась одна идея. По правде говоря, она появилась у меня не сейчас, а когда мы ездили в музей в прошлый уик-энд.

– Новые идеи – это всегда интересно. – Он внимательно на нее посмотрел. – А уж твои, моя дорогая, тем более. – Он сердечно улыбнулся.

– У Синди всегда столько хороших идей, – вступила в разговор Франциска. – Правда, Рут?

– Угу. – Рут поставила чашку с кофе на стол и, промокнув губы салфеткой, ответила: – Синди – умница. Она додумалась сделать то, о чем я давно мечтала. Каждый раз я долго копаюсь в кладовой, чтобы отыскать то, что мне нужно. А что придумала Синди? Она к каждой полке приклеила ярлычки с названиями специй, консервов, круп… Можно сказать, Синди систематизировала в алфавитном порядке продукты.

Беннет рассмеялся.

– Надо же, сделать из кладовой алфавитный каталог. Мне бы это и в голову не пришло – он покачал головой, вытирая выступившие от смеха слезы.

Синди уничтожающе на него посмотрела.

– Критиковать всегда легче, чем делать самому. – Рут вздернула подбородок.

– Ладно, я сдаюсь. – Он закашлялся и поднял руку в примирительном жесте. – Я не критикую, просто это звучит смешно – систематизировать продукты…

– Синди, мой сын всегда так реагирует на вещи, о которых знает только понаслышке. – Франциска тоже не могла сдержать улыбки. – Не обращай внимания, лучше расскажи мне и Рут, что за идея у тебя появилась?

Синди подумала, что в первую очередь выполнение ее плана зависит от того, что скажет Бен, и она пустилась в объяснения, искоса поглядывая на сидевшего рядом Беннета.

– Ну, когда в прошлую субботу мы заехали в магазин, я ждала Беннета, который поднялся к себе в офис, и видела плачущего ребенка в отделе детских книг. Чтобы его успокоить, я решила ему почитать книжку. Мать малыша в это время была занята поисками какой-то книги в другом отделе, и ей было не до своего сына.

– Очень мило с твоей стороны, – вставила Франциска. – Но я не удивлена, ты всегда заботлива и внимательна к окружающим людям. Рут, ты со мной согласна?

– Полностью. – Рут кивнула. – Я уверена, что молодая мать оценила твой жест, да?

При этих словах сердце Синди сжалось. Если бы они знали, что она искусная обманщица, то, наверное, не стали бы спешить и говорить, что она такая положительная.

– Естественно, та женщина была крайне признательна. – Беннет улыбнулся Синди. – Если бы не Синди, то капризный ребенок устроил бы в магазине такой скандал, что матери было бы не до покупки.

Синди была рада тому, что Бен не остался равнодушным к их разговору и с воодушевлением продолжила:

– Да-да, она была крайне признательна. И вот тогда я подумала, что таких мам, которым приходится ходить в магазин вместе со своими детьми, поскольку их не с кем оставить дома, не так уж и мало. Правильно? – последний вопрос она адресовала уже не всем, а только Бену.

– Да, – кивнул тот.

– Мне кажется, что они были бы просто счастливы, если бы, придя в магазин, могли не торопиться и спокойно выбрать то, что им по душе, не отвлекаясь ежеминутно на своих непоседливых и капризных детей.

– Безусловно, – согласился Беннет. – Продолжай, пожалуйста.

– Так вот… – она приблизилась к самой сути и теперь заметно волновалась, – я подумала, что если в детском отделе убрать один из стендов с книгами, то освободилось бы пространство… – Она запнулась, заметив, что Бен нахмурился.

– Ты предлагаешь убрать стенд? – Эта идея ему явно не нравилась.

Синди знала, что в любых магазинах свободная площадь ценится на вес золота, и владельцы магазинов стремятся максимально ее использовать, выставляя весь свой товар для продажи. Однако Синди была уверена, что если пойти на эту маленькую жертву, то она с лихвой окупится. Она принялась убеждать его в том, что ее идея совсем не абсурдна, как может показаться на первый взгляд.

– Я прекрасно понимаю твои сомнения, Бен, но ты должен меня выслушать до конца, – волнуясь, она даже не заметила, что вновь произнесла его уменьшительное имя.

– Конечно, дорогая, я тебя внимательно слушаю.

– Вместо стенда там можно поставить несколько детских стульев. Я бы могла, конечно с твоего разрешения, – тут она вновь замолчала, чтобы выпить глоток воды, -…раз в неделю, скажем в субботу, приезжать в магазин и часа два, с десяти до двенадцати, читать книжки малышам, с которыми родители пришли в магазин. – Сказав это, она смущенно замолчала и посмотрела на сияющего Бена.

– Синди, мне кажется, что это прекрасная мысль! – воскликнула Франциска.

– Прекрасная мысль, – кивнув, эхом откликнулась Рут.

Синди была им признательна за то, что они по достоинству оценили ее план. Их одобрение играло немаловажную роль, но этого было мало. Она устремила пытливый взгляд на Бена в надежде, что ей удалось его убедить.

– Нет, это не прекрасная, а просто блестящая мысль! Во-первых, это будет отличная реклама для наших магазинов, во-вторых, дети будут под присмотром и не станут ежеминутно отвлекать своих родителей, и последнее, с увеличением продажи книг увеличится и прибыль, я думаю, значительно.

Синди ликовала.

– Но… – Бен нахмурился, а она тут же пала духом, – где ты найдешь для этого время? Ты уверена, что действительно можешь пожертвовать одним выходным?

– Да.

Бен задумался.

– Хорошо, я подумаю, как это реализовать.

То, что сделал Бен, превзошло ее самые смелые ожидания.

Весь уик-энд они провели, обсуждая, иногда довольно бурно, идею, которую предложила Синди. План был продуман до последней мелочи, оставалось только воплотить его в жизнь.

В понедельник утром Синди пошла в колледж на лекции в приподнятом настроении. После занятий она встретилась с друзьями за чашкой кофе. Гвен первая обратила внимание на ее сияющее лицо и живо поинтересовалась:

– Чего это мы, Синди, такие радостные сегодня, а? Классно провела уик-энд?

– Угадала, – рассмеялась девушка, но не стала посвящать своих друзей в детали.

– Ты отлично выглядишь. – Сказав это, Энди тут же покраснел и отвел взгляд.

– Действительно, с этим нельзя не согласиться, – кивнул Пол. – Я бы даже сказал, что сегодня твои глаза просто лучатся счастьем.

Гвен в мольбе устремила глаза к небу. Она всегда принимала такую позу, когда Пол начинал высокопарно изъясняться. Чтобы досадить зануде-англичанину, так она его прозвала, Гвен перешла на привычный уличный жаргон.

– Ага! Слушай, ты прям где-то там витаешь или что-то вроде того.

Энди поперхнулся кофе, а Синди покачала головой и рассмеялась.

Услышав эту кошмарную фразу, Пол озадаченно посмотрел на Гвен. В ответ она состроила ему рожицу и спросила.

– Ты что, на приеме у английской королевы?

– Я не думал, что…

Гвен его оборвала на полуслове.

– Тоже мне – Шекспир нашелся! Будь проще, Пол, говори, как все. – Она ему мило улыбнулась и обратилась к Синди: – Колись, в чем дело?

Все ее трое друзей уже знали о существовании Бена.

Синди нельзя было обвинить в болтливости, но как-то раз, когда они все вместе пили кофе, Гвен заинтересовалась кольцом, сверкнувшим у нее на пальце, и бесцеремонно принялась допытываться, откуда у нее оно. Это кольцо – милая и уникальная вещица, которую Бен унаследовал от своей бабушки, – каждый день напоминало Синди о том, в какую бесчестную авантюру она позволила себя втянуть.

Сначала она хотела сказать Гвен, что это фамильная драгоценность, которая в их семье передается по наследству из поколения в поколение. Но потом испугалась, что заврется окончательно, и откровенно призналась, что помолвлена с Беном.

Тогда Пол попросил слова и со свойственной ему учтивостью произнес довольно высокопарную, но искреннюю поздравительную речь.

Запинаясь от смущения, Энди ей тоже пожелал счастья, а Гвен с ухмылкой на лице поздравила с тем, что ей удалось заарканить такого завидного жениха.

Поэтому, когда Гвен потребовала от Синди рассказать, чему она так радуется, ее не пришлось долго упрашивать. Она сразу же поделилась с ними своей новостью, сообщив и о том, что разговаривала с Беном и что он в восторге от ее идеи.

Для Синди не было неожиданностью – однако ей было очень приятно, – что ее друзья, несмотря на то, что все они были такими разными, с восторгом отнеслись к ее идее.

– Ну! – воскликнула Гвен. – Ты классно придумала. Детям нужны внимание и забота, без них они страдают. Поверь мне, твоей идее обеспечен грандиозный успех. Если у тебя будет работы по горло или просто потребуется помощь, то зови Гвен. – Она ухмыльнулась и ударила себя в грудь. – Ведь магазин находится в самом центре города, а там всякий народ бывает. Вспомни обо мне, когда будет нужна помощь. Я быстренько найду общий язык с капризной малышней, у которых такой же, как у меня, цвет кожи.

Синди была тронута предложением и энтузиазмом Гвен.

– Правда? Ты уверена, что моя затея не провалится?

– На все сто, – убежденно воскликнула ее подруга. – Главное, не стесняйся. Звони, если что.

Энди тоже рвался в бой.

– Я, как и Гвен, хочу тебе помочь. – Его застенчивость куда-то пропала, глаза горели. – Я тоже могу пригодиться, потому что рядом с магазином есть латинский квартал.

Они с жаром принялись обсуждать ее идею. Когда раздался голос забытого всеми Пола, они вздрогнули.

– Я тоже хотел бы предложить свои скромные услуги. – Он сухо улыбнулся, а затем, пожав плечами, предположил: – Кто знает, может быть найдется хоть один ребенок, которому я буду в силах оказать помощь?

Никто не проронил ни слова. Гвен и Энди стыдливо прятали глаза. Синди виновато посмотрела на Пола, который поочередно переводил холодный, осуждающий взгляд на каждого из них.

Внезапно он широко улыбнулся и смачно произнес:

– Усекли?

Как по команде, воцарилась мертвая тишина, а затем раздался взрыв дружного хохота. Когда все постепенно успокоились, Гвен сказала:

– Неплохо сказано, англичанин! Не сойти мне с места, если я ошибаюсь. Мне кажется, ты становишься своим парнем, Пол. – Синди и Энди были согласны с Гвен.

Вечером, когда Синди уже была дома, ей позвонил отец.

После взаимных приветствий он сказал, что у него есть две новости: одна плохая, другая хорошая.

– Начну с хорошей. Сегодня утром получил письма от Карла и Дэвида. У них все прекрасно, всем шлют привет, всех целуют… и больше ни строчки.

– Я рада, что у них все хорошо. Ребята никогда не умели писать письма, да, пап? – Она рассмеялась.

Усмехнувшись, он согласился.

– Это так. А почерк? Ничего не разберешь. Не пишут, а царапают какие-то каракули. Так и не научились в школе писать по-человечески.

– Как поживает Джесс? – словно между прочим поинтересовалась Синди.

– У нее любовь.

– Да, она мне говорила. – Синди проглотила ком в горле.

– Джесс – молодец. Надеюсь, что у нее все хорошо будет. Если мои глаза меня не обманывают, то похоже, что Джеффри Адамс тоже по уши в нее влюбился.

– Я за нее рада. – Синди почувствовала легкий укол зависти.

– Ты знаешь, – замялся отец, – у отца Эмили вчера утром был инфаркт. – Синди затаила дыхание в предчувствии самого худшего. – Вечером он скончался.

– Это ужасно! Передай, пожалуйста, Эмили, что мне очень жаль и что я сочувствую ее горю.

Синди задумалась о том, как случившееся может отразиться на отношениях ее отца и Эмили.

Словно догадываясь, что дочь мучается от неизвестности, отец откашлялся и продолжил:

– Послушай, Синди, как ты отнесешься к тому, что я женюсь на Эмили? – Отец замялся, но тут же спохватился и добавил: – Конечно же, после того, как закончится траур. Ты не будешь против?

У нее на глаза навернулись слезы. После паузы она ответила:

– Пап, я за вас только рада и желаю вам счастья. Но ты должен пообещать, что вы действительно будете счастливы. – Она всхлипнула. Все предметы вокруг расплылись в пелене слез. – Обещай, что вы будете по-настоящему счастливы.

– Обещаю. Но тут есть еще одна проблема… – Отец вновь запнулся.

Волнение в его голосе разбудило ее любопытство.

– В чем дело?

– У Эмили есть немного денег. Когда умер ее муж, строительная компания, в которой он работал, положила в банк на имя Эмили значительную сумму. Сейчас у нее там довольно большой счет.

Синди нахмурилась. Она боялась, что из-за денег между отцом, который был человеком гордым, и Эмили мог возникнуть внезапный разлад.

– Ты обеспокоен тем, что у Эмили больше денег, чем у тебя?

– Нет, будь я неладен. – Он рассмеялся. – Проблема в другом. Я и Эмили, мы думали о нашей свадьбе и решили отпраздновать ее без шума, без гостей – одним словом, без всей этой свадебной суматохи.

– Ну-у-у, – разочарованно протянула Синди. Этого она никак не ожидала.

– Не расстраивайся, дорогая. Я тебе повторю то же самое, что сказал твоей сестре: нам с Эмили хочется отпраздновать ее вдвоем, спокойно и без лишней суеты. Кроме того, мы думаем отправиться в свадебное… – тут отец вновь замялся, но собрался с духом и повторил: – романтическое свадебное путешествие.

Синди показалось, что она ослышалась. Невероятно, ее отец говорит о романтическом путешествии! Она уставилась на трубку, не веря своим ушам.

– Синди? – раздался обеспокоенный голос отца.

– Я здесь, пап. – Она прижала трубку к уху.

– Обещай мне, что не будешь смеяться, когда услышишь, как мы хотим провести медовый месяц, хорошо? – понизив голос, заговорщически прошептал он.

Синди не знала, чем еще отец собирается ее удивить, поэтому неуверенно произнесла:

– Я постараюсь.

– Перед Рождеством мы думаем поехать на недельку во Флориду. – Отца словно прорвало. Он торопливо, глотая слова, радостно начал рассказывать о том, как они решили провести медовый месяц. – Перед Новым годом мы вернемся домой, а затем поедем… – тут он вновь запнулся. – Если ты будешь надо мной смеяться, то я… А, ладно! Одним словом, мы едем в Калифорнию… в Диснейленд.

Синди не рассмеялась, а просто заверещала от восторга. Она невероятно обрадовалась, узнав, что отец счастлив, что у него, как и у нее, есть своя собственная мечта. Как только ему удавалось столько времени скрывать и от нее с сестрой, и от ее братьев, что в душе он романтик?

Поговорив еще несколько минут и попрощавшись с отцом, она положила трубку и устремила задумчивый, неподвижный взгляд на телефон.

18

Магазин был полон покупателей.

Беннет, стоя в углу торгового зала, с довольной улыбкой наблюдал за толчеей у книжных прилавков и прислушивался к глухому гулу голосов. В отделе детской литературы царила тишина. Там мирно сидели детишки и, раскрыв рты, слушали какую-то увлекательную сказку.

Беннет усмехнулся. Перед праздниками в магазинах всегда большой наплыв покупателей, и торговля идет бойко. Грех жаловаться – дела шли хорошо. Можно даже сказать, просто отлично.

По опыту Беннет знал, что в такие дни торговля всегда оживлялась. Но в этом году объем продаж побил все прошлые рекорды.

В делах Беннет всегда проявлял осторожность, предпочитая сначала все взвесить, а уж потом заниматься нововведением. Он принялся за претворение в жизнь предложения Синди, хорошенько все обдумав.

Кому в голову могло прийти, что предложение Синди даст поразительные результаты так быстро? Не теряя времени, Беннет распорядился переоборудовать остальные магазины.

Молодым мамам и сотрудникам магазинов это новшество чрезвычайно понравилось. А еще через две недели Беннету стало ясно, что пора расширить читальный зал в детском отделе. Он приказал более плотно сдвинуть стенды и поставить дополнительные детские стулья и банкетки.

Через некоторое время у Синди появились помощники. Сначала она пригласила своих друзей из колледжа, а затем нашлись добровольцы и среди сотрудниц магазинов. Больше всего Беннета поразила его мать, которая также вызвалась помогать Синди.

Время летело незаметно. День Благодарения прошел и до Рождества оставались считанные дни. Загруженные работой, они совсем забыли о наступающих праздниках.

Беннет стоял, прислонившись плечом к стене, и размышлял о том, что рост ежедневной выручки – вот лучшее доказательство правоты Синди. Она может гордиться своей изобретательностью и находчивостью.

Он вновь посмотрел на детей. Сегодня их разделили на две группы. Вниманием одной всецело завладела Гвен, которую Беннет поначалу счел чересчур заносчивой и нахальной девицей. Другая – из самых маленьких – была отдана на попечение его матери. Она с довольным видом что-то рассказывала детям, а те ее слушали затаив дыхание. Стульев на всех не хватило, поэтому некоторые из детей устроились прямо на полу.

Беннет перевел взгляд на дальний зал, где находилось их мини-кафе. В субботу для всех посетителей, за исключением подростков, этот отдел закрыт.

Он ни за что бы не поверил тому, кто бы сказал, что подростков можно заинтересовать книгами. Когда Синди предложила эту идею, он сразу же отверг ее, сказав, что ничего хорошего из затеи с подростками не выйдет. И оказался абсолютно не прав!

На секунду он задержал взгляд на Энди, который что-то объяснял парню лет семнадцати-восемнадцати на вид. Он внимательно слушал, устремив пытливый взгляд на Энди, державшего в руках раскрытую книгу. Беннет недоуменно пожал плечами и посмотрел на группу школьников двенадцати-тринадцати лет, которые как загипнотизированные слушали плавную и размеренную речь Пола.

«Фантастика!» – Беннет не верил своим глазам.

Он обвел взглядом центральный торговый зал, и его сердце неистово забилось, когда он увидел Синди. Несколько минут назад она оставила детишек на попечение Франциски.

«Господи, я ее люблю! – Беннет не мог отвести глаз от любимого лица. Он видел, как она устало улыбается и извиняется, продираясь через толпу покупателей. – Да она совсем без сил!»

Он заметил темные круги у нее под глазами, которые она пыталась скрыть под косметикой, и с болью подумал, что последнее время Синди совсем не отдыхает.

Беннет знал, что ест она очень мало и нерегулярно. Он грустно усмехнулся, поняв, что это, пожалуй, единственное, что он знает о Синди наверняка, а все остальное: ее мысли, ее чувства, к его великому огорчению, оставались для него тайной.

Почувствовав, что на нее кто-то пристально смотрит, Синди подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Она улыбнулась и жестом показала, что дела идут отлично.

«Вот улыбаться тебе она всегда готова. А на большее не рассчитывай. – Помахав в ответ рукой, Беннет усмехнулся. – Почему бы ей, собственно говоря, тебе не улыбаться? Все эти месяцы ты лез вон из кожи, изображая обаятельного, веселого и терпеливого кавалера».

Беннет разозлился на самого себя и понял, что так дальше продолжаться не может. Он вспомнил о том, что случилось между ними в тот вечер, когда они после ресторана заехали к нему в офис. Именно тогда Беннет понял, что любит Синтию.

Его чувства были настоящими, искренними и совсем не похожими на слепой порыв страсти, из-за которого он потерял контроль над собой и как безумный набросился на нее в тот злополучный день, когда они приехали домой.

Теперь Синтия всегда находится в компании его матери, редко бывает с ним наедине.

«Господи! Я просто с ума схожу». Ему в очередной раз нестерпимо захотелось ее поцеловать.

Кем она его теперь считает? Какие чувства к нему испытывает?

Он помахал рукой, подзывая Синди. При каждом ее шаге его сердце сжималось.

– Пойдем со мной. – Он схватил ее за руку и увлек за собой.

Из зала они прошли по коридору, ведущему к дверям лифта.

– Ты хочешь подняться в офис? – спросила Синди, когда они вошли в кабину лифта.

Беннет улыбнулся и покачал головой.

«Я хочу, чтобы ты всегда была рядом со мной, чтобы ты любила меня…» – подумал он.

– Значит, в комнату, где ты хранишь антикварные книги, да? – предположила Синди, когда лифт остановился на втором этаже и Беннет распахнул двери.

– Нет, Синтия, мы идем ко мне, туда, где я живу. – Ему пришлось ее потянуть за руку, потому что она встала как вкопанная.

– Беннет, я…

– А там я хочу предложить тебе ленч.

– Ну!

– Да-да. Чему тут удивляться? – Он открыл дверь и пригласил Синди войти первой. – Ты выглядишь очень усталой. Скажи мне, ты сегодня ела?

– Конечно. – Она прошла за ним в маленькую кухню. – Утром, когда уходила из дома, я успела стянуть у Рут бисквит с джемом и по дороге сюда его съела.

– Вкусно и питательно! – Укоризненно на нее посмотрев, он покачал головой и принялся шарить в холодильнике.

– Я проспала и опаздывала в магазин, – робко оправдывалась Синди.

– Ты проспала потому, что устала, а устала потому, что хочешь успеть сделать все сразу, а это невозможно, – проворчал Беннет. – Бифштекс будешь?

– Нет, спасибо. – Она рассмеялась.

Беннет вздрогнул. В этот момент ему пришлось напомнить себе, что он ее сюда пригласил только для того, чтобы она поела.

– Не знаю, что тебе предложить? – Он нахмурился.

– У тебя есть суп? Сухой, который надо залить кипятком и через секунду он готов?

Беннет покопался в холодильнике и с торжествующим видом поднял голову:

– У меня здесь есть коронное блюдо Рут – куриная лапша. – Он показал Синди пластиковый контейнер. – Ее надо только разогреть, это минутное дело.

– Давай-давай, да поскорее. – Она облизнулась, услышав про домашнюю лапшу Рут.

Когда Беннет увидел, как она язычком провела по губам, ему стало плохо. Он едва удержался от соблазна ее поцеловать.

Минут через двадцать Синди доела последнюю ложку супа и с сытым, довольным видом отодвинула тарелку.

– Очень, просто очень вкусно, – она вытерла губы салфеткой. – Теперь мне хорошо.

«Тебе – да, но не мне», – подумал Беннет, который все это время сидел напротив и не сводил с нее глаз. Он провожал взглядом каждую ложку и облизывался, но не от голода, а от вожделения.

«Господи, прости меня грешного! Я хочу целовать эти губы, чувствовать их вкус, я хочу ее…» – Беннет поднялся и начал убирать со стола. Он двигался как во сне, чувствуя, что сила воли медленно, капля за каплей испаряется.

«Все, хватит, – подумал он, свалив грязную посуду в мойку, – слишком долго я был терпеливым и любезным».

Сейчас Синтия, разомлевшая от еды, со слипающимися глазами, казалась ему, как никогда, милой и желанной.

Беннет медленно приблизился, взял ее за руки и поднял со стула. Прижав ее к груди, он почувствовал ни с чем не сравнимое, сладостное блаженство. Он нежно держал ее в руках, точно голубку, вернувшуюся домой из дальних краев.

Она подняла голову, и Беннет встретил взгляд ее зеленых глаз, горящих огнем желания.

«Нет, – твердил себе Беннет. – На этот раз ты не должен потерять контроль над собой».

Он медленно подался вперед и поцеловал ее. Это был не порыв безумной страсти, а нежный и полный любви поцелуй. Упоительное наслаждение захлестнуло его сознание, спутав все мысли.

Синтия охнула и обвила руками его шею, прижавшись к нему податливым, дрожащим телом. Томясь от желания, она жадно искала с ним близости и отвечала на поцелуи и ласки.

Он провел пальцами по ее щеке, шее, коснулся груди, а затем его руки заскользили вниз. Сжав ее бедра, он сильно вдавил себя в них.

Синтия вскрикнула и судорожно изогнулась. Она отдавала ему себя.

Они не помнили, как очутились в спальне, где, забыв обо всем на свете, упали на кровать и начали раздевать друг друга. Их одежда валялась вперемежку по всему полу.

Не было произнесено ни слова. Лаская друг друга поцелуями и дразнящими прикосновениями рук, они только тихо постанывали от нарастающего возбуждения.

Беннет покрывал ее тело поцелуями, проводя ладонями по гладкой шелковистой коже. Почувствовав его возбужденную плоть, Синтия откинулась на спину и обхватила ногами его бедра. Она тихо застонала, когда он в нее вошел.

Это было восхитительно. Более сладостных мгновений Беннет не испытывал в своей жизни.

После, когда все закончилось, он, лежа на кровати в блаженном забытьи, внезапно понял, что Синтии рядом с ним нет.

– Синтия? – Он быстро приподнялся на локтях и увидел, что она с озабоченным видом бродит по спальне в поисках своей одежды. – Синтия, куда ты собралась?

Вздрогнув от неожиданности, она испуганно на него посмотрела.

– Бен, мне пора идти в магазин. Бог мой, а туфли-то где? – Она озадаченно оглянулась. – Я пообещала твоей матери, что отвезу ее домой. Она, наверное, уже ждет.

«Бен! Я снова стал Беном. Господи, как я ее люблю!» – Беннет был на седьмом небе от счастья, и ему хотелось признаться Синтии в своих чувствах.

– Синтия, нам надо поговорить. Сегодня ближе к вечеру я приеду домой. Скажи матери и Рут, пусть приготовят мне ужин. – Он рассмеялся.

– Хорошо. – Она придирчиво себя оглядела. – Как я выгляжу?

– Ты выглядишь прекрасно. – Сообразив, что Синтии потребуются ключи от лифта, он перекатился на другую сторону кровати и подобрал с пола брюки. – Это ключ от лифта. Не беспокойся, у меня есть запасной.

– Хорошо. – Она на мгновение задержала на нем взгляд, затем отвела глаза в сторону. – Теперь я могу ехать, – то ли с горечью, то ли с облегчением произнесла Синтия и тут же выскочила за дверь.

Погруженный в свои мысли, Беннет не обратил внимания на ее последние слова и поспешное бегство. Он думал о том, что снова стал для нее Беном.

19

День только начинался. Небо было затянуто хмурыми, свинцовыми облаками. Синди наблюдала из окна, как на землю медленно падают снежинки. Из-за слез, навернувшихся на глаза, весь пейзаж был подернут туманной дымкой.

Она сбежала домой. И что? Очутившись в родных стенах, среди знакомых и привычных вещей и предметов, она не чувствовала былой радости. Даже холмы, покрытые белым снегом, казались далекими, мрачными и чужими.

Она была одна. Джесс вернется поздно, потому что Джеффри ее пригласил после работы в ресторан. Отец и Эмили уехали во Флориду. Его мечта начала сбываться.

Синди чувствовала себя одинокой и несчастной. Теперь у нее не было даже мечты. Сбежав от Беннета, она ее похоронила. Когда Беннет ее обнял, она уже знала, что произойдет следом. Знала и сама этого хотела.

Близость с Беном доставила ей удовольствие. Она наслаждалась его поцелуями и ласками.

Она любила его.

Однако это не помогло ей избежать угрызений совести после того, как все закончилось.

Последующие события развивались стремительно. В ее памяти они слились в один бурный поток.

Она выскочила из спальни Беннета, спустилась вниз и отвезла Франциску домой. Она не помнила, о чем говорила его мать, с уверенностью могла сказать только то, что после общения с детьми в магазине у той было отличное настроение.

Еще Синди помнила, как всю дорогу домой, слушая счастливую Франциску, она мучилась от чувства собственной вины. Синди поняла, что нужно делать, еще до того, как они подъехали к дому. Она больше не желала обманывать Франциску. Но и выдать Бена, рассказав ей всю правду, она не могла.

Молчать дальше означало предать себя. И она приняла единственно правильное, как ей казалось, решение: не медля ни минуты, вернуться в родной дом.

Не замечая текущих по щекам слез, Синди прижалась лбом к стеклу.

Как только они с Франциской приехали домой, она сразу же поднялась к себе и позвонила в авиакомпанию. Ей удалось заказать билет на ближайший вечерний рейс на Питтсбург.

Порывшись в одном из ящиков комода, она достала и пересчитала деньги, которые припрятала на «черный день». Из всей суммы она взяла только на билет до Питтсбурга и на автобус, чтобы добраться до дома. Оставшиеся деньги и записку для Бена, написанную тут же второпях, она запихнула в конверт.

Надписав конверт, она положила его на столик, а сверху – «обручальное» кольцо.

Затем Синди быстро приняла душ и переоделась. Она сложила в чемодан только свои платья, оставив в шкафу те, которые ей покупал Беннет. Собрав вещи, Синди вызвала такси и спустилась вниз.

Ей предстояло соврать еще раз. Немного успокаивало то, что это уже будет ее последняя ложь в его доме. Она сказала Франциске, что позвонил отец и попросил ее срочно приехать.

На такси она доехала до аэропорта. Как и сейчас, тогда по ее щекам текли слезы.

Беннет приехал к ужину. Он торопливо вбежал в дом. Ему не терпелось увидеться с Синтией. А еще он был ужасно голоден и надеялся, что добрая Рут, как всегда, приготовила для него что-нибудь вкусное.

В доме было подозрительно тихо. С кухни доносился аппетитный аромат, от которого у него моментально заурчало в желудке.

– Мам? – Он пересек пустую гостиную, чувствуя неясную тревогу. – Рут? – Его беспокойство усилилось, и он крикнул: – Синтия? – Как и в первых двух случаях, ему никто не ответил.

Беннет торопливо прошел в столовую. У него екнуло сердце, и он замер в дверях, когда увидел, что мать и Рут с унылым видом молча сидели за столом, а перед ними стояли чашки с нетронутым, остывшим чаем. Картина была такая грустная, что ему стало не по себе.

– Вы не слышали, как я вас звал?

– Ой! – Его мать вздрогнула и испуганно заморгала. – Беннет, я не слышала, как ты вошел.

Обе они были расстроены и выглядели удрученными.

Заподозрив неладное, Беннет похолодел. «Почему Синтия не с ними? Где она?»

– Синтия у себя? – спросил он спокойно, не выдав охватившей его паники. Хотя врачи говорили, что состояние матери значительно улучшилось и не вызывает опасений, он все же боялся ее волновать.

– Она уехала, – с болью в голосе произнесла она.

– Уехала? – воскликнул Беннет. Его вопрос прозвучал гораздо громче, чем ему хотелось бы. – Куда?

– Домой. – Рут чуть не плакала. – Ее попросил приехать отец. Как только они с Франциской вернулись, то Синди сразу же собралась и уехала, не пробыв дома и часа.

«Почему? Ведь мы с ней нормально расстались». У него в висках застучала кровь.

Франциска кивнула.

– Ей здорово повезло: представляешь, она позвонила в авиакомпанию, и нашлось одно место на ближайший рейс на Питтсбург. Это сейчас-то, в праздники, когда все билеты уже давно проданы. – Она посмотрела на часы. – Ее самолет вылетел час назад.

«Господи, какой же я болван! Жаль, что я поздно это понял», – от досады он был готов локти кусать. Беннет не сомневался в том, что никто не вызывал Синди домой. Просто она от него сбежала. Это было ясно как Божий день. Теперь Синтия никогда ему не поверит, что сегодня вечером он собирался рассказать матери всю правду.

– Она оставила записку.

Беннет впился глазами в мать.

– Где?

– Наверху, в ее комнате.

Беннет уже пошел к дверям, но внезапно остановился.

– Как ты себя чувствуешь? – Он пристально посмотрел на мать. – Ты выглядишь очень уставшей, у тебя бледное лицо. Ты сегодня обедала?

– Да, вместе с Рут. – Она печально улыбнулась. – Не беспокойся. Просто мне… – она посмотрела на Рут, -…мне и Рут, нам не хватает Синди.

Он кивнул головой и направился к двери, но вновь остановился и мрачно произнес:

– Никуда не уходите. Дождитесь меня здесь. Я хочу вам кое в чем признаться. – Он криво усмехнулся. – Боюсь, вы во мне разочаруетесь.

Он не стал дожидаться их вопросов и вышел из столовой, а затем быстро поднялся на второй этаж.

Записка, оставленная Синтией, была очень краткой и недвусмысленной. Зажав в одной руке кольцо, а в другой листок бумаги, он пробежал глазами ровные строчки.

«Бен!

Я уезжаю домой. Извини, но я не могу больше оставаться в твоем доме, всем лгать, а особенно – твоей матери. Ты знаешь, что я ее очень люблю. Она стала для меня такой родной. Я должна уехать.

Синди».

Больше в письме ничего не было.

Он его перечитал еще раз и облегченно вздохнул. Никаких упреков, обвинений, которых он так боялся. Из этих скупых строк он понял, что Синди горько разочарована и винит себя.

Беннет сунул кольцо в один карман, письмо – в другой и бросился звонить. Спустя несколько минут он с грохотом треснул трубкой по телефону. Ни на один рейс билетов не было. Другого он и не ожидал.

«Поеду на машине», – стиснув зубы, Беннет направился к платяному шкафу.

Бросив в дорожную сумку пару смен белья и бритвенный прибор, он сорвал с вешалки пиджак и решительным шагом вышел из комнаты.

Мать и Рут терпеливо сидели на кухне, дожидаясь его возвращения.

Как Беннет ни торопился и ни нервничал, ему удалось успокоиться и собраться с мыслями. С покаянным видом он чистосердечно признался в том, что затеял обман только ради здоровья матери. Взяв на себя всю вину, он объяснил, что Синтия играла свою роль в его спектакле без какого бы то ни было злого умысла.

Реакция матери была поразительной. Беннет ожидал, что после его слов она испытает шок, обидится, расстроится, возможно даже расплачется. Однако этого не случилось. Он уже забыл, когда последний раз мать на него сердилась или отчитывала.

– Бог ты мой! Беннет! – воскликнула Франциска. Тут он вспомнил, что эти же самые интонации, в которых одновременно смешались и раздражение, и гнев, и досада, он слышал ребенком, когда ему было лет десять. Тогда его строго наказали за какую-то детскую шалость. – Глупее и придумать трудно! Как только ты додумался до этого? Мне казалось, что ты у меня умный, взрослый, но выходит, я ошибалась. – Она вскочила со стула и встала, уткнув руки в бока. Ее гневный взгляд словно говорил: «Слушай, оболтус, когда с тобой мать разговаривает!» – Теперь скажи мне, как ты собираешься вымолить у Синтии прощение?

– Начну с того, что отправлюсь вслед за ней. – Хотя его распирало от смеха, он и виду не подал, что его очень позабавил комизм ситуации.

– Отлично. – Рут тоже не осталась в стороне и решила дать ему последние наставления. – Что же ты стоишь как истукан. Поезжай за ней немедленно.

Что Беннет и сделал. Он уже был у дверей, когда мать ему вдогонку крикнула:

– Возвращайся с ней.

– Непременно. Все будет хорошо.

Ближе к полудню, когда Синди уже успокоилась и перестала плакать, начался настоящий снегопад. Земля быстро покрылась белым пушистым ковром.

Джесс позвонила вечером и сказала, что этой ночью она будет с Джеффри и домой не придет.

Синди заметила, что их отношения развиваются слишком быстро, но по телефону обсуждать этот вопрос не стала. Она просто позавидовала своей сестре.

Синди вздрогнула от неожиданности, когда в дверь кухни кто-то постучал. Снега намело столько, что машина могла запросто застрять на дороге. Наверное, водителю требуется помощь. Гадая, кто бы это мог быть, Синди выглянула в окно и заметила рядом с домом машину, засыпанную снегом.

Настойчивый стук в дверь повторился. Приехавший, кто бы это ни был, явно демонстрировал нетерпение.

– Иду, я иду, – крикнула Синди и побежала на кухню.

Щелкнув замком, она распахнула дверь со словами:

– Мы вам помочь ничем не можем… – и замолчала, отступив назад. На кухню ввалился запорошенный снегом Бен.

– Боже, ну и холод на улице! – Он захлопнул дверь. – Почему ты меня не впустила сразу?

Синди была потрясена и не могла говорить. Она смотрела на него во все глаза, не понимая, что происходит.

– Бен?…

– А ты думала, что Санта Клаус? – буркнул Бен и начал отряхивать куртку, засыпав снегом весь пол.

– Нет, я просто… – залепетала Синди, но тут же спохватилась. Она уже пришла в себя от шока и почувствовала, как в ней растет раздражение. – Зачем ты приехал? Как ты смог так быстро добраться сюда? – набросилась на него Синди.

– На машине, естественно. Вчера вечером я выехал из дома, всю дорогу мчался как сумасшедший, пока не почувствовал, что засыпаю за рулем. На пару часов остановился в мотеле, потом – снова в путь. Я бы добрался быстрее, если бы не этот снегопад. Дорога просто ужасная. – Повесив куртку на спинку стула, он сделал шаг ей навстречу.

– Зачем ты приехал? – Синди попятилась. Она боялась не Беннета, она была не уверена в себе: а вдруг сила воли ее подведет вновь?

– Естественно, чтобы забрать тебя домой. – Он достал из кармана колечко и протянул его. – Надень его, пожалуйста. Оно должно быть на твоем пальце.

– Нет, Бен, не могу, – тихо произнесла она, почувствовав в сердце ноющую боль. Ей хотелось броситься к нему, прижаться к его груди, быть вместе с ним… – Я думала, что все объяснила в записке, которую оставила для тебя. Нет, Бен. Твои слова ничего не изменят.

– Синтия, я тебя люблю.

У нее вновь закружилась голова. «Нет, на этот раз я буду держаться. Мне просто нельзя уступать уговорам. Столько лжи, столько обмана».

– Я все рассказал матери. – Он читал ее мысли, словно она их произнесла вслух. – Мать обозвала меня болваном.

Синди нерешительно улыбнулась.

– Хм! Похоже, что ты с ней согласна, я прав?

Синди кивнула.

– Это была глупая затея, Бен. – У нее на глазах навернулись слезы. – Все могло кончиться гораздо хуже. У твоей матери больное сердце, и оно могло не выдержать.

– Да, теперь я это понимаю. – Он вздохнул. – Кроме того, мы и сами пострадали. – Подойдя к Синди, Беннет прикоснулся ладонью к ее щеке и заглянул ей в глаза. – Но я совсем не жалею о том, что случилось, – негромко произнес он.

Синди затрепетала и, опустив глаза, прошептала:

– Почему?

– Если бы мне не пришла в голову «идиотская затея», как сказала моя мать, то у меня не было бы сейчас тебя. А это было бы ужасно, любовь моя. Ужасно, – тихо повторил он.

– Бен, я не знаю, что сказать.

– Скажи, что ты меня тоже любишь. – Он затаил дыхание.

– Да, я тебя люблю.

Бен перевел дух.

– В таком случае у меня есть еще одна просьба: ты поможешь мне согреться?

– С удовольствием, Бен! – Она рассмеялась.

– Тогда покажи мне, где ты спишь.

Синди выполнила его просьбу.

Эпилог

Снегопад, начавшийся еще в полдень, наконец-то закончился. Земля, деревья и холмы стали белыми.

Синди и Беннет не заметили, как мир превратился в белую сказку. Им просто было не до этого.

Сейчас Беннет спал. Изрядно устав после любовных утех, которым они предавались с неистовым безумием влюбленных и которые сопровождались то радостным смехом, то тихими, проникновенными словами любви, Беннет заснул на узенькой кровати Синди. Положив голову ему на плечо, она медленно касалась кончиками пальцев его груди, выводя какой-то рисунок, и сонно улыбалась.

«Бен любит меня!»

Она дождалась чуда, о котором столько грезила и мечтала, – Бен ее любит.

Потянувшись, Синди сладко зевнула и погрузилась в блаженное, полудремотное состояние, где нет грани между грезами и явью. На ее губах блуждала счастливая улыбка.

Кто сказал, что чудеса случаются только в сказках?

УДК 820(73)

ББК 84(7 США)

Л 78

JOAN HOHL

EVER AFTER

Перевод с английского В. Ершова

Разработка серийного оформления художника С. Курбатова

Серия основана в 1996 году

Copyright © 1997 by Joan Hohl

Права на издание приобретены через Литературное агентство «Эндрю Нюрнберг», г. Москва

© Издание на русском языке. ЗАО «Издательство «ЭКСМО», 1998 г.

©Оформление. ЗАО «Издательство «ЭКСМО-Пресс», 1998 г.

© Cover illustration Fort Ross Inc., NY

Литературно-художестенное издание

Эми Лорин

ПОДАРИ МНЕ СКАЗКУ

Редакторы Ю. Григорьева, Т. Другова

Художественный редактор С. Курбатов

Художник Е. Савченко

Технические редакторы Н. Носова, Д. Фирстов

Корректор Т. Папорова

Изд. лиц. № 065377 от 22.08.97.

Налоговая льгота – общероссийский классификатор продукции ОК-005-93, том 2; 953000 – книги, брошюры.

Подписано в печать с оригинал-макета 10.12.98.

Формат 84х108 1/32. Гарнитура «Таймс». Печать офсетная. Усл. печ. л. 19,3. Уч.-изд. л. 12,0.

Тираж 10000 экз. Зак. № 1192.

ЗАО «Издательство «ЭКСМО-Пресс»,

123298, Москва, ул. Народного Ополчения, 38.

Изготовлено в Тульской типографии.

300600, г. Тула, пр. Ленина, 109.

Content

Эми Лорин
Подари мне сказку

Аннотация

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

Эпилог