Шелли Крейн

Нареченные

Эта книга посвящена моей семье, моему прочному оплоту, который не дает мне оторваться от жизни и здравого смысла

Shelly Crane

ACCORDANCE

Печатается с разрешения автора и литературных агентств Dystel & Goderich Literary Management и Andrew Nurnberg.

© Shelly Crane, 2011

© Перевод. В.Л. Артемов, 2015

© Издание на русском языке AST Publishers, 2015

Глава 1

– Пап, неужели ты мог подумать, что послать сюда Биша – хорошая идея? – поинтересовалась я, пытаясь унять в голосе недовольство.

– Ладно тебе, Мэгги, – возразил отец. – Биш действительно скучает по тебе. Я уверен, он вовсе не такой уж вредный.

– Он же может узнать про Асов!

– Мы с Питером подумали, что лучше послать кого-нибудь присмотреть за тобой, а всех остальных оставить здесь. Вызвался Кайл, но Биш тоже настоял на поездке, а Биш сказал, что тоже поедет и будет присматривать за всеми. Он просто не понимает, каково это – присматривать за кучей подростков. Не дави ты на него, Мэгги. Ему очень трудно, он же бросил работу.

– Да знаю, он мне говорил. И сделал это из-за меня.

– Ну не будь ты такой. – Я услышала, как папа зашелестел бумагой, и представила, как он отложил газету, чтобы сосредоточиться на разговоре. – Этим людям ты совсем небезразлична. Я это понял за время, что провел с ними.

– Что значит: время, что провел с ними?

– То и значит. Я встречался с Кайлом и Питером, ужинал с ними, и не раз. Рэйчел – фантастическая кулинарка.

– Но зачем? – не сдавалась я.

– Что зачем? Зачем им надо, чтобы я ошивался с ними? – недовольно переспросил отец.

– Да нет же. Я имела в виду, зачем это тебе? Я думала, ты будешь с ними настороже, потому что знаешь, чего от них ждать. И вообще…

– Мэгги, ты теперь одна из них. Ситуация довольно странная, и мне еще нужно кое в чем разобраться, разузнать о них все, что можно. Кстати, – он откашлялся, – вы с Калебом… того… не собираетесь взять и разбежаться, а?

– Ну что ты, папа, – я едва сдержала улыбку.

– Тогда мне нужно найти с ними общий язык, побыть с ними, привыкнуть. Однажды они ведь станут моей семьей, верно? Когда-нибудь в далеком, далеком будущем.

Я засмеялась и намотала на палец прядь своих длинных волос, еще не высохших после купания.

– О’кей, папа, ты прав. Я рада, что ты с ними. Я на такое и не надеялась.

– Ладно. Только будь повнимательнее к Бишу. Поосторожнее с ним. Боюсь, он не в таком восторге от Калеба, как ты.

– Еще бы, – я даже не пыталась скрыть иронии.

– Я люблю тебя, малышка. Спасибо, что позвонила своему старому отцу.

– Я тебя тоже люблю, папа. Скоро увидимся.

Мы разъединились, и я с облегчением вздохнула, откинувшись в белом шезлонге в библиотеке дома дяди и тети Калеба в Калифорнии. Шел второй день, как мы приехали сюда. Этим утром сразу, как только неожиданно появились Биш с Калебом, мы побежали на пляж.

Через заднюю калитку мы попали прямо на глубокий белый песок. Я бросила полотенце на песок и начала стаскивать с себя рубашку Калеба, которую он дал мне, потому что Кайл принялся на меня глазеть. Биш тут же подлетел и заявил, чтобы я ее не снимала. Мол, сегодня холодный ветер и все такое. Я недовольно поморщилась и все равно стащила рубашку и бросила на песок. Потом плюхнулась спиной на полотенце и закрыла глаза, повернув лицо к теплому яркому солнцу, словно всю жизнь только и делала, что загорала на берегу океана.

Хотя я не видела Биша, зато слышала его мысли. Он злился. Думал, что я веду себя безответственно и неосмотрительно отношусь к этому типу, который сильно смахивает на прохвоста – уж слишком быстро сумел всем понравиться. Ему даже позволили увезти меня одну на море! Развратный купальничек только подливал масла в огонь. Я поежилась и привстала, уставившись на брата и совсем забыв, что он не произнес ни слова. Однако Биш уже отвернулся.

Калеб опустился на песок рядом со мной, рубашки на нем тоже не было. Успокаивающим движением он дотронулся до моей напряженной спины и мягко проговорил:

– Ведь он твой брат, Мэгги. Он не успокоится, пока ты не наденешь рубашку.

– Он подумал – «развратный купальник», – обиженно прошептала я, так чтобы Биш не услышал. – Не могу поверить… Я думала, эта поездка будет совсем другой. И с какой стати сюда явился Кайл? Что тут вообще происходит?

Калеб нехотя хмыкнул.

– Папа сказал, что не мог никому отказать.

– Ну вот…

– Послушай, а давай я с утра начну учить тебя серфингу? Это отвлечет тебя. В доме есть доски. Выйдем пораньше, прибой будет хороший.

– Здорово! – охотно согласилась я. – Мне всегда хотелось этому научиться.

– Ладно. Тогда договорились.

– Договорились, – я приткнулась поудобнее к его нагревшемуся на солнце голому боку. – А ты собираешься пригласить меня на настоящее свидание, пока мы здесь?

– Вообще-то у меня припасено несколько местечек, куда я намереваюсь сводить тебя до отъезда, – важно произнес мой нареченный.

– Отлично.

Калеб довольно ухмыльнулся и наклонился было поцеловать меня, но, быстро взглянув на Биша, передумал. Он растянулся на полотенце рядом со мной, заложил руки за голову, а ногами потерся о мои ноги, и мы так лежали, пока не зашло солнце. Все это время Кайл плавал, а Биш держался на неприятно близком расстоянии от нас с Калебом.

И вот теперь я сижу в самом плохом расположении духа и жалуюсь по телефону папе. Калеб на кухне пытается что-нибудь сварганить на ужин. Биш наверху принимает душ, а Кайл сидит в спальне, увлеченный видеоиграми.

Я положила телефон на столик рядом с креслом и откинулась головой на спинку. Закрыла глаза, скрестила лодыжки и натянула рубашку Калеба пониже на бедра. Подумала обо всех событиях этого дня. Обо всем, что хотела сделать, пока мы здесь. О том, чем занимались мы с Калебом, пока не появились Биш и Кайл.

И незаметно уснула.

Я сидела на крыльце на плюшевых подушках качелей и в одиночестве смотрела на океан. Мною владело чувство абсолютной удовлетворенности и безопасности, даже несмотря на то, что Калеба не было рядом. Я сидела и гадала, почему его нет.

Океан был таким синим, волны такими белыми, а деревья на заднем дворе такими зелеными. Все было, как… во сне. Гадство! О нет!

– Ага, вот ты где!

Я обернулась и увидела Маркуса, с глупой улыбочкой уставившегося на меня из-за дверей. Он опирался локтем на дверной косяк, чтобы показать, как напряглись бицепсы. На нем были серая футболка, джинсы и черные ботинки. После нашей последней встречи он очень коротко подстригся, только челка низко нависала на лоб и прядь волос прикрывала мочку уха.

– Мэгги, – фальшиво промурлыкал он, – я же говорил, что твой любовничек не будет вечно торчать рядом! Хороший пляжик, да? – Маркус огляделся вокруг. – Недалеко же вы удрали. Сайкс думал, что вы сбежите куда-нибудь подальше, как мелкие трусишки.

Кажется, что он думал, что я все еще где-то недалеко от Теннесси. Он подошел, оперся спиной на ограду передо мной и встал, скрестив руки.

– Чего ты хочешь? – спросила я, стараясь унять дрожь в голосе.

– А чего я всегда хочу?

– Я позову Калеба, – предупредила я, но он лишь погрозил мне пальцем.

– Ай-яй-яй, я бы не стал этого делать. Только попробуй – и не узнаешь, о чем я пришел рассказать.

Что бы там ни было, он разбудил во мне интерес.

– Что?

– Ну, во-первых, ты кое-что сделаешь для меня.

– Что? – настороженно повторила я.

– Миленькая рубашка, – протянул Маркус. От его улыбочки мне стало нехорошо. Я опустила глаза и увидела, что на мне поверх купальника все еще накинута футболка Калеба, а ноги почти не прикрыты. Я попробовала натянуть ее на бедра. – Ну что ты, зачем? Такое зрелище, – хохотнул он.

– Маркус, если у тебя все…

– Ты расскажешь мне, какие у тебя способности. Сайксу страшно хочется это узнать, а я хочу, чтобы он снова стал хорошо ко мне относиться.

– Ничего не выйдет, – отозвалась я. – Он что, совсем спятил? – С чего бы мне делиться этим с тобой?

– А с того, что тогда я расскажу тебе, почему Сайксу так не нравится ваше с любовничком обретение силы. Тут не просто ревность из-за того, что Джейкобсоны снова начали запечатляться. Есть предсказание.

– Предсказание? – насмешливо протянула я. – Что за предсказание, Гарри Поттер?

– Нет, правда. Самое настоящее. И я предлагаю обмен, – с серьезным видом заявил Маркус.

Я задумалась. Интересно, расстроится ли Калеб, узнав, что я собираюсь сделать? Конечно, расстроится. Сама мысль, что они что-то узнают обо мне, его огорчит. Но нам ведь нужно знать, чего опасаться, верно? А какую пользу Маркус сможет извлечь, если узнает, в чем мои способности? И как это нам навредит? Тут меня осенило: я не прочитала еще ни одной мысли Маркуса. Я попыталась сконцентрироваться – мне нужно было понять, что он задумал, – но ничего не вышло.

Вот гадство! Мои способности не подразумевают чтение мыслей во сне.

Но я и не собиралась ему об этом рассказывать. Только села поудобнее и сообщила:

– Я вижу, о чем думают окружающие. Вот мои способности.

У Маркуса открылся рот.

– Врешь, – выпалил он.

– И не думаю, – сухо отрезала я. Кажется, он растерялся. – Теперь твой черед.

Маркус не стал раздумывать и тут же выложил свой секрет:

– Есть предсказание, что наступит время большого бедствия. Никто не знал, что это значит, пока не прекратились запечатления. Тогда прекратились и обретения силы, и мы пришли к мысли, что именно об этом и говорилось. Вот что было в предсказании: «Двое станут одним целым и исправят то, что сделано, и смогут давать жизнь. Это будет новый день справедливости, силы и радости. Затем, чтобы сохранить наш дух в чистоте и силе, двое сольются снова и покончат со злом и несправедливостью». Звучит невнятно, но так в нем говорится. Сайкс склонен верить. А по-моему, нетрудно понять, кого в этом предсказании посчитают злом, – почти с гордостью выдохнул он.

– Ты где откопал это предсказание? Оно что, каким-то волшебным кетчупом написалось на твоем гамбургере?

– Умничай сколько влезет. Только все это предсказал и записал один прорицатель еще семьдесят пять лет назад. Мы спрятали предсказание и сохранили в надежном месте.

– Значит, ты хочешь, чтобы я поверила, будто мы с Калебом и есть эти двое? Двое становятся «одним»?

– Так считает Сайкс. С тех пор как услышал о твоем с Калебом запечатлении, он все думает, как бы остановить ваше обретение силы. Буквально зациклился на том, чтобы помешать вам стать одним целым.

– Зачем ты мне это рассказываешь?

– А ты думала, я смоюсь и не сдержу свое слово, так что ли? – осведомился Маркус, недобро скривив губы.

– Так.

Моя откровенность его рассмешила:

– Боюсь, наши с Сайксом планы немного расходятся.

– Что это значит?

– Дзинь-дзинь! – изобразил Маркус звонок, который бывает в конце телевикторины. – На сегодня все, спасибо за участие. А теперь, с твоего позволения, я отчаливаю, пока Сайкс меня не хватился.

– Погоди, а как ты можешь использовать способности Сайкса втайне от него?

Маркус глянул на меня с шутовской гримасой.

– А ты и правда думаешь, что я беспокоюсь, как бы не ранить его драгоценные чувства?

– Нет, что ты. Я вовсе не об этом. Я хочу сказать, как ты это делаешь? Ты умеешь?

Он с видом превосходства пожал плечами.

– Не представляю, как это работает. Но с тобой получается. Я не могу выбирать любого, кого захочу, поверь, я пробовал. Ну как, чувствуешь себя особенной?

Я с неодобрением покачала головой.

Маркус обошел меня со спины, направляясь к двери, и я, задумавшись, совсем забыла об осторожности, пока не стало поздно. Я почувствовала, как он сгреб мои волосы сзади и с силой потянул на себя, прижав к спинке кресла. Потом, не притрагиваясь ко мне, низко склонился, чтобы я слышала его шепот:

– Я не могу уйти просто так. Калеб узнает, что до тебя дошло эхо, и подумает, будто я стал тряпкой, если отпустил тебя и ничего такого не сделал.

Блеснуло серебром, и я подумала – нож. Потом увидела, что это ножницы, и выругала себя за глупость.

– Ты что делаешь? Ты наговорил все это, чтобы взять и убить меня? – закричала я вне себя от злости.

И тут до меня дошло. Да, наверное, так оно и есть, он играет со мной в кошки-мышки.

– Нет, глупая человечишка, – произнес Маркус. – Постой. Черт, наверное, я больше не могу тебя так называть, а? Не собираюсь я убивать. Только сделаю так, чтобы Калеб увидел, как я тебя ненавижу. Что я, между прочим, уже и делаю, – прорычал он мне в ухо, и я вздрогнула, увидев, как шевельнулась его рука.

Мэгги! Проснись!

Я услышала Калеба, но слишком поздно. Ничего сделать было уже невозможно. Я ждала укола и боли от ножниц, вонзающихся мне в грудь, но почувствовала только, как Маркус потянул меня за волос.

Послушай меня! Сейчас же проснись, Мэгги!

Я услышала щелчок и очнулась от сна в кресле. Дышалось с трудом. Рядом, склонившись надо мной, сидел встревоженный Калеб.

– Мэгги?

– Маркус, – хрипло объяснила я.

– Знаю. Ты заснула в кресле, – мягко пожурил он меня. – Он не поранил тебя? Что произошло?

– Сама не знаю, он… рассказал мне что-то, а потом у него в руках оказались ножницы, и… – Я привстала, и с моих плеч посыпались пряди волос. Я поняла, что он делал теми ножницами. – Он обкорнал мои волосы!

Я почувствовала, как Калеб, покопавшись в моих мыслях, увидел Маркуса.

– Зачем он это сделал? – с гневом проговорил он.

– Он просто безмозглый придурок, вот и все! – Дрожащими пальцами я собрала с плеч и коленей обрезки волос, потом потрогала остатки шевелюры. И почувствовала себя ограбленной. Хотелось разреветься, но, черт побери, это же только волосы… ведь так? – Он обкорнал мне волосы, – повторила я.

Калеб огорченно скривил губы и притянул меня к себе.

– Прости меня. Давай поднимемся наверх и оденемся, пока Биш не вылез из душа. Потом я отвезу тебя в салон, это неподалеку. Посмотрим, может, у них получится привести все в порядок, ладно?

Он погладил меня по плечу, и пряди волос посыпались во все стороны, а я сжалась, как от боли.

– Да. Хорошо.

Не успели мы встать с кресла, как из-за угла появился Кайл. Ну вот, не мог подождать пять секунд?

– Мэгс, что случилось? – обеспокоенно спросил Кайл.

– Маркус, – пояснил Калеб. – Только посмотри, – с досадой добавил он.

– Но я думал, он может достать ее только во сне!

– Я заснула. Сама виновата, – тихо призналась я.

– Нет, – покачал головой Калеб. – Это я решил, что он не достанет тебя на таком расстоянии. Ты и почувствовала себя в безопасности. Моя вина, что ты ослабила осторожность.

– Но зачем он отрезал тебе волосы? – поинтересовался Кайл, внимательно глядя на меня. – Чего он добивался?

– Он сообщил мне кое-что про Сайкса. Потом сказал, что должен сделать какую-нибудь гадость, чтобы Калеб… – я посмотрела на своего нареченного и грустно улыбнулась. – Чтобы ты не подумал, будто он стал тряпкой.

– Я бы убил его, – прорычал он и крепче прижал меня к себе, задыхаясь от гнева.

– Пожалуйста, не нужно. Маркус сделал это вот зачем, – я прикоснулась одной рукой к его груди, а другой – к шее, чтобы успокоить. – Он знал, что ты сойдешь с ума, увидев меня, и сделаешь что-нибудь неразумное. Ну, пожалуйста.

Калеб глубоко вздохнул, и я слышал, как Кайл пробормотал:

– Приберу-ка я кресло, пока Биш не увидел.

– Ладно, – хмуро проговорил Калеб. – Мэгги, прими душ и смой все это до нашего ухода.

– О’кей.

Я позволила ему отвести себя наверх и по дороге невольно стряхивала остатки волос. Когда мы поднялись в верхнюю спальню, Калеб взял меня за руку.

– Слушай, все будет хорошо. Ты меня не смущайся.

Я глянула в большое зеркало в холле и ужаснулась:

– О боже…

– Да ничего такого, – он повернул меня так, чтобы я не могла смотреться в зеркало. – Давай. Чем скорее примешь душ, тем быстрее мы сможем поехать.

Калеб через голову стянул с меня футболку и в купальнике подтолкнул к большому душу. Включив воду, закрыл за мной стеклянную дверь кабинки.

– Пойду оденусь, – сообщил он.

– Давай.

Вода лилась на меня, и я горстями сгребала с себя волосы. Сняла купальник и принялась мыть то, что осталось от моих волос. Непривычные ощущения. У меня раньше никогда не было короткой стрижки, и теперь я чувствовала себя некомфортно. Конечно, можно поправить дело, если состричь еще больше волос, чтобы подровнять их. Но при мысли об этом я сжалась и заплакала. Реветь по волосам глупо, но это же были мои волосы! Я без них – уже не я!

Усевшись в ванне на пол и подобрав коленки, я засопела и показалась себе ужасно смешной. Через несколько минут вошел Калеб. Я не видела его, просто почувствовала, что он здесь.

– Детка, – он оперся рукой на глазурованную стеклянную дверь. На ней вырисовывался его силуэт. – Не плачь. Все будет нормально. Ты же не дурочка, – он считывал мои мысли и слышал сетования. Мне стало еще хуже… – Ладно, хватит тебе. Мы все приведем в порядок, прямо сейчас.

Калеб отодвинул дверь, держа высоко на вытянутых руках большое черное полотенце. Я невольно улыбнулась.

– Трогательно, – проворчала я. – Ты что, разве еще не видел меня голой?

Он выглянул из-за полотенца и увидел, что я встала. Посмотрел на мое лицо поверх полотенца, которое продолжал держать высоко.

– Ну да, видел. И на всю жизнь запомнил. Но не хочу видеть снова, пока мы не готовы. – Я знала, что он имел в виду под словом «готовы». – Стараюсь быть джентльменом, – пошутил он и потряс полотенцем, чтобы мое внимание ни на что другое не отвлекалось.

– Ой, прости, – я повернулась, чтобы он обернул меня полотенцем. – Значит, ты не хочешь видеть меня голой? – я встала к нему лицом.

Мне это показалось странным.

– Конечно, хочу. Брось эти свои девчоночьи штучки, Мэгги Мастерс, – Калеб широко улыбнулся. – Просто мне не нужен соблазн. Я же видел тебя сегодня утром… а на тебе еще был купальник.

Я покраснела, вспомнив выражение его лица.

– Прости, мне так неловко.

– Ничего. Я себя сдержу… как-нибудь.

Я рассмеялась про себя, подошла к широкой кровати, открыла чемодан и вынула кое-какие вещи. Когда повернулась, Калеба уже не было. Я торопливо оделась и тихонько спустилась вниз. В зеркало в холле смотреть не стала – не хотелось увидеть, на кого я теперь похожа.

Я сосредоточилась на Бише, увидела, что он бреется, и быстро сбежала по ступенькам к Калебу, который ждал меня внизу.

– Ты уверен, что они смогут это исправить? – спросила я, поравнявшись с ним, а он напялил мне на голову бейсболку «Титанов Теннесси».

– Исправить что? – спросил Кайл, выйдя из кухни и уставившись на меня.

Черт, вы только посмотрите. Жуть. Испоганена на всю жизнь.

– Кайл, – крикнул Калеб, прочитав его мысли, как их прочитала и я. – Старик, ты можешь заткнуться?

– Извини, – крикнул тот в ответ и с невинным видом передернул плечами. – Я же не произнес это вслух, так что не считается.

– Считается. Займи Биша, пока нас не будет.

– А вы куда? – Кайл откусил зеленое яблоко, и я поморщилась вместе с ним, когда он подумал, до чего оно кислое.

– За углом есть салон. Мама заходит туда, когда бывает здесь. Там должно быть неплохо.

Надеюсь, и в самом деле неплохо, – пронеслось в голове Кайла, и он направился в гостиную доигрывать в свое «Хало».

– Кайл, если ты не заткнешься…

– Ладно тебе, – я дотронулась до руки Калеба, чтобы он не начинал. – Пошли.

Не переставая ворчать, он довел меня до джипа. Мы поехали в салон. Это оказалось дорогое заведение – дороже любого из тех, в которых мне доводилось бывать, – и я почувствовала себя одетой не к месту. Калеб открыл мне дверцу, и я сосредоточилась на нем, чтобы не растеряться, когда мы войдем в салон. Он бросил на меня взгляд, будто спрашивая: «Готова?» Я кивнула, и мы вошли внутрь через огромную стеклянную дверь.

– Привет, – обратился Калеб к администратору, спортивного вида женщине в черных очках с проволочной оправой и высоким пучком черных волос на голове.

Калеб принялся объяснять, что нам нужно, но она только глянула на меня и сразу выпалила:

– Э, да что вы говорите. Это ваш брат сделал с вами такое? Мой брат откромсал мой чудный «конский хвост», когда мне было шестнадцать, и я была совершенно уничтожена. Но я все равно отрезала бы его, когда стала постарше! Я вам говорю. – Она встала и вышла из-за стойки. – Сними-ка. Давай посмотрим.

Я неохотно сдвинула шапку набок и поежилась от прилива сочувственных мыслей у находившихся в салоне людей, не говоря уж об энергичном администраторе.

– Боже, милочка, что с тобой сделали! – Она посмотрела на Калеба и сузила глаза. – Это он?

– Нет. Это был… неважно. Вы можете что-нибудь сделать?

– Конечно, можем, милочка. Пойдем со мной. После того что с тобой сделали, тебе понадобится вип-обслуживание.

– Да ну… хватит и обычного, – проговорила я, подумав, на сколько увеличит счет эта аббревиатура.

– Сделайте ей вип, – кивнул Калеб и мысленно отругал меня:

– Перестань считать доллары. Для меня это не имеет значения.

– Что же, – снова заговорила администратор, не дожидаясь моего ответа, – давайте устроим вас. Богатый дядюшка может посидеть в комнате ожидания, – она показала, куда пройти.

Калеб улыбнулся и помахал, а женщина, подхватив меня под руку, потянула за собой.

– Но он никакой не…

– Милочка, все в порядке. Это же Калифорния. У всех есть богатый дядюшка, а у кого нет, та мечтает о нем.

Глава 2

Мне было не очень приятно слышать, как администратор, которую я знаю всего несколько минут, то и дело называет меня «милочкой».

– Так ты откуда, милочка? Самый славненький акцент, какой я только слышала.

– Да? Спасибо. – Я была уверена, что в ее словах пряталось вежливое оскорбление. – Я из Теннесси.

– Не очень близко.

– Да.

Потом она подтолкнула меня к другой леди с бровями дугой и абсолютно белыми волосами.

– Ну вот, здесь о тебе позаботится Мун, а начнет она с кожи.

– Мун? – спросила я, не успев придумать ничего лучше.

– Да. Мун. А ты? – спросила Мун, разглядывая мое бедствие на голове и в уме произнося слова, одно страшнее другого.

– Мэгги.

– Мэгги, – повторила она и скривилась, будто ей стало больно. – Как странно. Давай сядем в кресло.

– Вы сможете что-нибудь сделать с моими волосами?

– Мое дело кожа, а не волосы. Сядь, – скомандовала Мун.

Я села. Она наклонила меня назад, пока я не оказалась на спине, и принялась натирать мне руки ароматным составом. Пахло божественно, вроде коричневого сахара и инжира со сливами. Мун молча с силой терла и полировала мою кожу, а из динамика доносилась восточная музыка. По углам комнаты в полутьме горели свечи. Я даже забыла о том, что она счищала с меня эпидермис, и едва не задремала.

– У тебя прекрасная кожа, – заметила Мун как бы между прочим, принимаясь за мои ноги. – Обычно мне попадаются женщины, которые по одиннадцать часов жарятся под солнцем, и кожа у них как из галантерейного магазина.

– Спасибо.

– Но это так, к слову. Ну, с тобой все. Давай ополоснемся, и я передам тебя на мани-педи.

Мани-педи. Я застонала и послала Калебу мысленное сообщение. Я видела то же, что видел он, сидя в удобном кресле комнаты ожидания вместе с двумя другими мужчинами, смотревшими телевизор.

Меня передавали из одной комнаты в другую, а он все время мысленно посмеивался. Меня усадили в кресло с высокой спинкой и сунули ступни в обжигающе горячую воду, которая шипела и пузырилась. Появилось ощущение, что у меня слезает кожа.

– Ну как, нравится?

– Если пытки могут нравиться, то да.

Он рассмеялся еще сильнее.

– Ты такая смешная. Мэгги, просто получай удовольствие. Расслабься. Это же наш отдых, давай забудем о стрессах. Идет?

– Но они еще даже не приступали к моим волосам!

– Мэгги, – продолжал свое Калеб, – я велю тебе расслабиться. Наслаждайся и не переживай. А то ты не даешь мне получить удовольствие от того, что я тебя балую.

– Что это значит? Ты больше не будешь стараться баловать меня?

– Ни в коем случае. Я буду стараться еще больше.

Я вздохнула и решила подразнить его, взяв уверенный, энергичный тон.

– Чудесно! Просто фантастическое удовольствие, серьезно. Мне и в голову не приходило, что это так приятно, когда варят мясо на моих косточках. Очень! Приятно!

Я услышала в мыслях, как он смеется, а его настоящий смех донесся из другой комнаты. Наверняка сидевшие рядом с ним мужики решили, что он сбрендил.

– Вот это другое дело.

– Я вовсе не хочу показаться неблагодарной. Я благодарна за все это, честно. Просто я не из девчачьих девиц. Прости.

– Ты именно такая, какая мне и нужна. Я люблю тебя.

– И я люблю тебя.

Большой дядя с пирсингом в губе и бровях и зелеными дредами закончил с моими ногтями на ногах и руках и отправил украшать брови. По завершении этой болезненной и малоприятной процедуры я наконец попала к женщине, которая занялась моими волосами. Она была высокая, стройная, с широкими бедрами, обтянутыми зелеными эластичными брюками, и в золотых туфлях-лодочках на шпильках. Ее модная розовая блузка с пуговицами гармонировала с серьгами, серебряные волосы были коротко подстрижены и углом свисали на глаз. Не знаю, голливудская это мода или нет, но мне она показалась безумной.

– Давай, дорогая, посмотрим, что ты приготовила для меня. – Она поманила меня пальцем и усадила в кресло. Повернув лампу, что-то вроде мини-прожектора, она нахмурилась:

– Ты сама это сделала?

– Нет, мэм.

– Я тебе не мэм. Можешь звать меня Исла. Итак, что ты хочешь: фанк, гот, чик, ретро?

– Я хочу просто, чтобы вы сделали прическу, убрав не больше, чем нужно. Мне очень нравились мои волосы, и не хочется ничего безумного. Просто сделайте их нормальными, – попросила я, хотя и сомневалась насчет того, что в ее представлении значит «нормальные волосы».

– Нормальными, – повторила Исла. – Хорошо.

Она начала отрезать, расчесывать, брызгать. Я закрыла глаза, чтобы не видеть всех этих действий, которые совершались над моей головой. Вдруг Калебу не понравится? Вдруг ему стыдно будет появиться со мной? Что скажет папа? Я понимала: имеет значение только то, что думаю я, а не другие, но, еще не увидев, уже невзлюбила то, что получится.

Так я молча и тихо, как церковная мышь, пережидала все эти манипуляции. Исла высушила мои волосы феном, и я почувствовала, как она потянула и подергала их. А затем…

– А теперь можешь посмотреть.

Я открыла глаза и чуть не ахнула. Зрелище было фантастическое. Волосы доходили мне до подбородка и свисали на лицо свободной волной. Да. Коротко. Но при этом пикантно.

– Нравится? – поинтересовалась Исла.

– Да, очень. Большое вам спасибо! Замечательно! – Я встала и провела рукой по волосам.

– Приятно слышать. Теперь вас посмотрит администратор. Идите, идите.

Я неуверенно двинулась с места и, выходя, еще раз поблагодарила Ислу. Администратор уже была кем-то занята, и я зашла за бамбуковую перегородку в крошечную комнату ожидания к Калебу. Я увидела его в тот же самый миг, как он увидел меня. И улыбнулся с неподдельным восторгом.

– Ах, Мэгги, – ласково проговорил Калеб и поднялся мне навстречу. – Ты выглядишь просто шикарно! И сокрушаться теперь тебе не о чем.

– Спасибо, – я смахнула прядь волос со щеки. – Они и правда короткие.

– Ну, не такие уж короткие. – Он натянул их сзади, как я делала, когда там был «конский хвост», и показал, что их можно собрать в пучок при желании. – Видишь?

– Действительно, – отозвалась я.

Калеб разжал пальцы и пропустил через них волосы. Я от неожиданности вздрогнула и улыбнулась.

– Значит, тебе нравится? Получилось хорошо, правда?

– Мне нравится. Ты выглядишь… взрослее.

– Спасибо.

– А тебе нравится? Ты рада?

– Да. Мне нравится, и я рада.

Он провел пальцами по моей руке.

– Ты такая гладенькая и пахнешь так приятно… Не подумаешь, что вынесла столько пыток.

Я рассмеялась и чуть-чуть игриво ткнула его в грудь.

– Да, вынесла. В следующий раз пойдешь со мной.

– В следующий раз? – Калеб наклонился ко мне. – Ты же сказала, что больше не допустишь такое баловство.

– Посмотрим.

– Вот это да! Явный прогресс! – Калеб, улыбаясь во весь рот, взял меня за руку и подвел к администратору расплатиться.

Я чуть не поперхнулась, услышав сумму.

Сколько? Мы что, купили подержанный автомобиль, о котором я и не слышала?

Он засмеялся и, подав администратору кредитную карточку, сделал вид, что раскашлялся.

– Баловать – дорогое удовольствие, моя любимая.

– Калеб… Это слишком дорого…

– Не начинай снова. Я думал, мы уже проехали.

– Но я тогда не знала, что тебе пришлось продать почку, чтобы сделать мне прическу.

– Мэгги, Мэгги. Деньги всего лишь бумажки.

– Для тебя – может быть.

Калеб ухмыльнулся, подписал счет, мы сели в машину и поехали домой. Биш и Кайл сидели в гостиной и сражались в видеоигру.

– Вы двое, кажется, не должны выходить без меня. Помните? – набросился на нас Биш, не отрывая при этом глаз от экрана. Кайл в азарте боя вскрикнул, Биш ответил тем же, увидев, что его аватару снесло голову. – Черт, не повезло. – Он швырнул пульт на подушки софы. – Ну? Я с нетерпением жду объяснений, – вызывающе проговорил мой брат, встав и бросив на нас испепеляющий взгляд. Но очень быстро гнев в его глазах сменился удивлением, а потом и вовсе уступил место растерянной улыбке. – Мэгги? Ты что сделала? Ты выглядишь… шикарно.

– Я то же самое сказал, – не удержался радостный Калеб.

– Ты отрезала волосы? – Биш подошел ближе. – Мне нравится. Но почему?

Кайл глянул на меня из-за спинки софы. Я сразу заблокировала его мысли.

– Просто захотелось чего-то новенького.

– Знаешь, а ведь получилось. – Биш пропустил несколько прядей сквозь пальцы. – Тебе очень идет. Правда, правда, детка.

– Спасибо. Ладно, а как насчет ужина? Умираю от голода, – сказала я, стараясь сменить тему разговора.

– Хорошо, – кивнул Калеб. – Я начал готовить ужин, но он сгорел, когда я… Я забыл про него, когда мы стали собираться.

– Черт, неужели из-за меня?

– Ничего, все в порядке.

– Закажу-ка я парочку пицц, – предложил Калеб.

– Лучше закажи несколько. Страшно хочется есть, – заметил Кайл. И, повернувшись ко мне, улыбнулся. – Ты и впрямь выглядишь замечательно.

– Спасибо. Очень рада, что волосы привели в порядок.

– Привели в порядок? Что ты имеешь в виду? – Биш вопросительно поднял бровь.

– Э… ну они были немного ослаблены, а мне сделали кое-какие процедуры.

– Поэтому ты так приятно пахнешь? – Кайл обошел вокруг и понюхал мои волосы. – М-м.

– Кайл, прекрати.

– Что? – с невинным видом произнес он.

Я обернулась и твердо посмотрела ему в глаза. И молча попросила:

Пожалуйста, Кайл, не нужно так.

Я видела, что он хочет ответить, но тут вернулся Калеб, и Кайл, вздохнув, отошел.

– Пицца будет через тридцать минут или будет бесплатной, – объявил Калеб.

– Ты какую заказал? – спросил Кайл, снова погрузившись в игру.

– Одну пепперони, одну с ананасом и ветчиной, две со всем.

– Ты заказал одну без оливок и маслин? Потому что Мэгги их не любит, – вставил Биш.

– А я могу их вынуть. Ничего страшного, – заверила я, состроив смешливую гримаску.

– Ну конечно, – Калеб обнял меня за плечи и поцеловал в висок. – Я заказал одну пиццу без оливок. Я же знаю, что ты их не любишь. Кстати, Биш, – он кивнул в сторону Кайла, – что скажешь, если мы поубиваем друг друга?

– Не возражаю, – отозвался Биш, но когда усаживался рядом с Кайлом, улыбался весело. Калеб плюхнулся на мягкое замшевое кресло-пуф, а Биш – в большое кожаное кресло. – Подключай нас, Кайл.

– Давай, давай, – оживился Кайл. – Давненько я не обставлял тебя в «Хало», мой друг.

– Во сне, наверное, – парировал Калеб и посмотрел на меня. – Мэгги, ты участвуешь?

– Я не знаю, как играть.

– Иди сюда. – Он быстро отклонился и поманил меня к пульту. – Я устроилась у него между ног, а он обхватил меня руками, чтобы я видела пульт. – Сейчас можешь смотреть за мной, а потом, на второй круг мы добавим тебя. Хорошо?

– Хорошо.

Жаловаться не приходилось: у меня было самое лучшее место в доме. Они немного поиграли, а потом раздался звонок в дверь. Я прошептала Калебу, что пойду посмотрю, он что-то пробормотал в ответ, но был так увлечен игрой, что вряд ли бы заметил мое исчезновение. Я рассмеялась про себя и взяла со стола деньги, которые Калеб оставил для курьера. Открыла дверь и увидела парня лет семнадцати, а может, восемнадцати.

– Привет. Тридцать семь пятьдесят.

Ух ты, приве-е-ет, красавица.

– Вот, получи, – я постаралась не строить глазки.

– Сдача нужна?

А у меня для тебя сдача есть.

– Нет, спасибо.

– Слушай, а Калеб здесь?

– А… да. Подожди.

Я забрала у него пиццу, поставила на стол и, услышав его следующую мысль, все-таки состроила глазки.

Сзади даже лучше.

– Калеб, курьер спрашивает тебя, – крикнула я.

– Чего? – отозвался он, все еще не глядя на меня.

– Он спрашивает, здесь ли ты?

Калеб наконец отложил игру и задумался.

– А, наверное, это Крис. – Он подошел к двери, а я осталась на месте: все равно могла слышать их мысли.

– Привет, мужик. Давно не виделись, – сказал Калеб, и они как-то странно поздоровались, стукнувшись сжатыми кулаками, а затем щелкнув пальцами. – Значит, Зеке уже дома из школы.

– Ну да, у него завтра вечеринка на пирсе. Я хотел позвать тебя. – Парень перевел взгляд на меня и одобрительно поцокал языком. – И прихвати с собой эту прелесть.

– Ну ты, – оборвал его Калеб, – это моя прелесть.

– Извини. Высший класс, мужичок. Кайл тоже здесь?

– Ты же знаешь, что здесь, – Калеб не скрывал нетерпения.

– Отлично, приведи его. Восемь вечера.

– О’кей, посмотрим. Спасибо, мужичок.

– Увидимся.

Калеб притворил дверь, повернулся и наткнулся на мой вопросительный взгляд.

– Это Крис. Младший брат того малого, с которым мы тусовались, когда приезжали сюда прошлым летом.

– Ничего себе тип, – я насмешливо склонила голову. – И… вся эта прелесть твоя, так?

Калеб рассмеялся:

– А ты, значит, подслушиваешь? – Он прижал меня к себе. – Ну да. Все мое.

Я хихикнула и подскочила к нему на цыпочках… Но тут из-за угла выплыли Биш с Кайлом.

– А я думал, мы договорились обходиться без этого, – пробормотал Биш.

– Я ни о чем не договаривалась, – я подала ему коробку с пиццей и услышала, как он заворчал.

Захватив с собой тарелки, мы перешли в гостиную, где парни, не переставая есть, продолжили игру. Они даже не смотрели, что откусывают, словно бездумные автоматы.

Поев, я послала Бек эсэмэску:

«Привет. Со мной по-прежнему все в порядке. В общем. Я в Калифорнии с Калебом. Долго рассказывать, но так нужно по соображениям безопасности. Скоро позвоню. Целую».

Покончив с пиццей, Калеб снова усадил меня между ног и показал, как управляться с пультом. Я получила ответ от Бек:

«Потрясающе! Калифорния! Вот это да, Мэгс, ты так загоришь! Позвони мне поскорее».

Кайл добавил меня в игроки, и мы начали игру с самого начала. Я была убита секунд через семнадцать. Кайл.

– Старик, ты бы с ней полегче! – возмутился Калеб. – Мэгги же никогда раньше не играла.

– Пленных не берем, – бормотал себе под нос Кайл, когда попадал в кого-нибудь, при каждом своем выстреле тыкая вперед пультом. – Ага, есть. Получай, Нью-Йорк.

Я поняла, что Биш в игре.

– Знаешь, я чего-то устала, – сказала я Калебу. – Можно я здесь просто посижу?

– Ну да, – он посмотрел на меня. – Хочешь, я пойду и лягу с тобой?

– Нет, ты играй. Если я засну, ты будешь здесь, рядом.

– А почему бы тебе, Мэгги, не спуститься вниз и не лечь в постель? – проговорил Биш, и, хотя глазами следил за игрой, в его голосе прозвучало недоумение. – Или на софе в соседней комнате?

– Мне и здесь хорошо. Спасибо.

– Как хочешь. Но так Калебу будет не очень удобно. И я никогда не считал тебя прилипчивой подружкой, – добавил он с издевочкой.

Я не знала, что ответить. Бишу всегда казалось, что я вечно делаю не то. Он считал меня наивной, незрелой, а теперь еще и прилипчивой, а все потому, что Калеб должен был постоянно находиться рядом со мной. Я устроилась поуютнее, прижавшись к Калебу, и попыталась не думать об этом.

– Тебе так будет удобно, – успокоил меня Калеб.

– Не обращай на него внимания. Ты там, где мне хочется, чтобы ты была.

– Спасибо. Извини.

– За что?

– Я прилипчивая.

– Сейчас, когда ты в опасности, ты и должна быть такой. Кроме того, мне нравится, что ты прилипчивая. Благодаря этому ты сидишь у меня на коленях. Какой парень был бы против?

Я тихо засмеялась и покачала головой, зная, что он почувствует, как я это делаю.

– Ты просто сумасшедший. Я люблю тебя.

– И я люблю тебя, детка. – Его губы прикоснулись к моему виску и нежно поцеловали. – Спи.

Я кивнула и тут же заснула.

Глава 3

На следующее утро я проснулась на софе рядом с Калебом. Очевидно, он перенес меня в постель накануне вечером, когда закончил игру. Я не помнила, когда заснула, но он, видимо, лег поздно. Я решила тихонько вылезти из постели и дать ему еще поспать. Я улыбнулась, высвободилась из рук Калеба и тут увидела Биша. Он ел из миски кашу и смотрел на меня.

Только посмотрите на них. Обнялись и спят вместе. И это моя маленькая сестричка. Никогда не думал, что она из тех, кто так может.

– Ты что здесь делаешь? – спросила я.

– Могу задать тебе такой же вопрос, – он поставил миску на стол. – Как может папа спокойно относиться к этому? Не понимаю. Он велел мне не мешать вам спать вместе и не ругать за это. Что все это значит? Почему папа соглашается… нет, не только соглашается, но настаивает, словно это такое правило, чтобы его дочь спала со своим другом в одной постели? Не понимаю, – он с любопытством рассматривал меня. – Ты уверена, что не забеременела? Можешь мне сказать, Мэгги.

– Нет, я не беременна. Просто папа должен видеть, что мы с Калебом…

Ну вот что ты городишь…

– О, только не заводи эту белиберду про «мы будем вместе навсегда». – Биш встал и гневно зыркнул на меня. – Тут что-то происходит. Что-то не так. Но я разберусь, не сомневайся. И, если понадобится, башки кому надо поотрываю.

– Биш, времена изменились.

– Вот как! Мэгги, которую я знал, не спала с кем попало.

Ой.

– Мэгги, которую ты знал, не была влюблена. И я не сплю с кем попало. Мы просто спим. – Брат, похоже, засомневался. – Я что, должна это произнести? Я самая настоящая Д, какая только может быть.

– Нет, нет! – он заткнул уши. – Не произноси это слово.

О нет. В какую еще историю ее угораздило вляпаться, хотел бы я знать? Но мне вовсе не улыбается сидеть здесь и разговаривать с сестрой о сексе и девственности.

– Какое слово? Девственница? – выкрикнула я. – Я девственница. И хватит доставать меня.

– Это потому что я ненастоящий твой брат? – Я опешила, услышав эти слова. – Ты думаешь, что это не мое дело и я не имею права…

– Ушам своим не верю! Как ты мог сказать такое? – Я соскочила с софы и встала перед ним. – Ты же знаешь, что я так не думаю, – произнесла я мягче. – Ты мой брат. Мой настоящий, единственный брат.

Биш кивнул. Это, наверное, его немного приободрило.

– Я только хотел, чтобы ты мне доверяла и не отдалялась.

– Мы могли бы очень хорошо проводить здесь время, но ты постоянно какой-то недовольный, угрюмый.

Он ухмыльнулся.

Какая же она умная…

– Угрюмый?

– Именно.

– С чего бы мне выглядеть угрюмым? Да не с чего, – попробовал отшутиться Биш.

– Тогда не будь таким серьезным, – попробовала уговорить я его.

– Попробую, Мэгги. Только было бы легче, если бы ты рассказала мне, что происходит.

– Ничего не происходит, – произнесла я как можно убедительнее.

Биш на мои слова не повелся, но уже не выглядел таким удрученным.

– Ладно, пойду оденусь для купания. Эта сверкающая лужа зовет меня. Присоединишься?

– Конечно. Через минуту выйду, – пообещала я и улыбнулась.

Он кивнул и пошел к дверям, потом поднялся наверх.

Я вздохнула и присела на софу. Вот-вот что-то должно измениться. Биш будет пытаться разобраться с происходящим, пока не доберется до истины. И неизвестно, как он себя поведет, как бы ни уверял, что все будет нормально.

Я почувствовала руку Калеба на спине в тот же момент, как услышала его мысли:

Ты совершенно права. Нам нужно быть сейчас осторожнее.

Я обернулась к нему и прислонилась к его животу, как к подушке.

– Мне все равно, что он думает обо мне. Это неприятно, но я переживу. Просто не хочется, чтобы он узнал правду и вышел из себя.

– Я знаю. – Калеб погладил рукой мои коротенькие локоны. – Что-нибудь придумаем. Да, Крис говорил о сегодняшней вечеринке на пирсе. Ты ведь слышала? Хочешь пойти? Захватим Биша – это отвлечет его от плохих мыслей.

– Что за вечеринка?

– На пляже. Я знаком с этими братьями с десяти лет. Мы всегда приезжали сюда летом и вместе занимались серфингом. Они хорошие люди, на самом деле очень богатые и немного… того, необычные.

– Это как понять?

– Зеке, например, без чьей-то помощи стал рок-звездой. Его группа начала выпускать видео на Ютьюбе. Теперь они повсюду дают концерты и даже не заключают контрактов, но все равно собирают кучи денег. Его родители уже были богатыми людьми, а теперь…

– И что с ним такого необычного?

– Ну… представь, что у Рассела Брэнда и Джоны Хилла родился ребенок.

– Шутишь? – Меня разобрал смех.

– Ничуточки. Он настоящий верзила. Не носит никаких рубашек. Всегда в кожаных брюках, а на голове безумные афрокудряшки. Очень смешно. Все ради имиджа – сумасшедшего, эксцентричного, – чтобы его музыка не забывалась.

– Значит, они будут играть на пирсе?

– Не сомневаюсь.

– Можем пойти, если хочешь.

– Ладно. А серфинг? Готова?

– Черт. Забыла. Я обещала поплавать с Бишем.

– Прекрасно. Я еще вроде не отдохнул. Мы с Кайлом засиделись почти до четырех. – Я покачала головой. – Да знаю. Давай займемся серфингом завтра утром.

– И почему мы не можем обмениваться энергией и никогда не хотеть спать?

– Было бы здорово. Но это та штука, которую мы не лечим. Сонливость и еще голод.

– Тогда ладно. Отпускаю тебя досыпать.

– Спасибо, детка. Я недолго. А потом сделаю завтрак, идет? Я готовлю довольно приличные спагетти.

– О’кей. – Я собралась уходить, но Калеб задержал меня за руку.

– Постой. Все будет хорошо, помнишь? – он подождал, пока я не кивнула. – Вот и ладно. – Он поцеловал мне руку, и я, улыбнувшись, пошла к дверям.

Я натянула купальник и поспешила к бассейну, где уже купался Биш. Я сразу заметила, что стала плавать быстрее, чем раньше.

Мы плавали вместе, и брат снова рассказывал про Нью-Йорк, хотя большую часть этого я уже знала, слушая его мысли. Он планировал временно перебраться к отцу, подыскать приличную работу, а потом квартиру. Биш мне не сказал, но я знала, что ему одиноко. В Нью-Йорке он так и не обзавелся друзьями – просто не хватало времени, да и желания. Не хотелось привязываться к городу, который он не смог полюбить. Биш скучал по людям, с которыми общался дома, и, хотя никогда бы не признался, переживал, что у него нет девушки.

Он скучал о чем-то, чего у него никогда не было.

Несмотря на отсутствие подружки, девственником Биш не был. Однажды в тринадцать лет у него случился секс на спор – с едва знакомой девочкой, которую он никогда больше не видел. Мальчишкой он не ладил с законом, был в бегах или путался с подозрительными личностями. Его настоящие родители совершенно опустились. Отец колотил мать, а та постоянно истерила, чувствуя себя связанной по рукам и ногам ребенком и мужем, которому малыш был не нужен.

Она била, пинала Биша, морила голодом и в конце концов бросила его в возрасте семи лет. Они с мужем собрали свои пожитки и оставили сына одного в квартире. Прошло какое-то время, соседи вызвали полицию, и мальчика забрали социальные службы. Его спихивали из одного жуткого приюта в другой. Случалось, он попадал в приют, где ему было неплохо, но его выдергивали оттуда и переводили еще куда-нибудь.

Я пыталась не засиживаться в его голове весь день, но иногда это получалось само собой. Я поняла: у одних людей мысли могут быть громче и сильнее, чем у других.

Было больно видеть его воспоминания, все, что он пережил, до того как встретил нас.

Встреча с моими родителями перевернула его судьбу. Они прошли все формальности, инструктажи и ревизию домашних условий и решили принять на воспитание не малыша, а подростка, потому что таких вокруг было множество и никто не хотел с ними связываться.

В его воспоминаниях мои папа и мама светились почти ангельским добром, излучали безмерное тепло. Моя мать ласково дотронулась до его плеча. Отец по-дружески пожал руку. И снова память Биша, как детской сон, менялась, приспосабливаясь к новым обстоятельствам.

Во мне он увидел маленькую, слабенькую, миленькую малышку, которую нужно защищать и оберегать.

Я всегда знала, что Биш – мой защитник. Он провожал в школу и ходил со мной на пляж, стараясь не отпускать далеко от себя. Он был замечательным старшим братом, а я теперь его разочаровываю. От этого я чувствовала себя отвратительно, но выхода из этой ситуации я не видела.

К нам присоединился Кайл, и я с облегчением смогла освободиться от мыслей Биша. Но тут Кайл подплыл ко мне очень близко.

– Эй, Мэгги, ты что такая кислая? Что случилось?

– Ничего не случилось, так… слушаю, – тихо ответила я. Кайл кивнул.

– А… Лучше перестань слушать, если это портит тебе настроение. Давай придумаем что-нибудь веселое. Хочешь, залезем вместе в горячую ванну? – он задорно поднял бровь.

– Не, Кайл, честное слово, я что-то уже подустала. Мы все утро плавали в бассейне.

– Ну вот видишь, горячая ванна – это как раз то, что тебе нужно. – Кайл подплыл ко мне за спину и приобнял за плечи. – Снимет напряжение и вообще расслабит.

Движением плеч я сбросила его руки.

– Кайл, не нужно.

– Чего? Я же только хочу помочь.

– А то я не знаю, что ты делаешь, – парировала я и стала отплывать. Кайл схватил меня за руку, стараясь удержать.

– Почему ты все время убегаешь?

– Потому что ты все время неправильно себя ведешь.

– Ты не даешь мне и шанса, – обиженно проговорил он и потянул к себе. – Если бы ты не упрямилась до того, как встретила Калеба, погуляла со мной, мы бы с тобой были теперь вместе. Не ты с ним. – Он обвил меня голой рукой за талию и уткнулся лицом мне в ухо. Я старалась сдерживаться, чтобы не прибежал Калеб и не сделал из кузена котлету, что наверняка произошло бы, увидь он его сейчас. – Это был бы я. Если бы сначала ты дотронулась до меня.

Я отталкивала его, но он крепко вцепился в меня. Биш странно посмотрел на нас и поплыл в нашу сторону, но я остановила его движением руки.

У меня были видения, воспоминания Кайла о том, как он смотрел на меня за ленчем, когда я смеялась над словами какого-то человека. Другое, когда я оделась феей на школьном празднике. И еще, когда мы с ним в отсутствие Чеда вели концерт.

Столько раз Кайл внимательно наблюдал за мной, а мне было невдомек. Столько раз он хотел дотронуться до меня или позвать, но я не позволяла. Нехорошо получилось, но что я могла поделать?

– Теперь это не имеет значения, разве нет? Поздно об этом говорить. Какой смысл вести себя так, этим ты ничего не изменишь. Просто нам обоим будет плохо. – Он переменился в лице, отпрянул назад, и вид у него был совершенно потерянный. Я смягчила тон. – Кайл, прошу тебя. Я хочу быть тебе другом. Но ты так не можешь. Прости. Я очень хотела бы помочь, но не могу, и Калебу это не понравится. Отпусти.

– Если бы только я мог сделать так, чтобы ты поняла. Один поцелуй, настоящий, и ты увидишь, как сильно я тебя хочу. Нам было бы хорошо вместе, и ты знаешь меня. Ты же, Мэгги, знаешь меня целую вечность, – Кайл вздохнул и дотронулся до моей щеки.

– То, что мы давно знаем друг друга, еще не значит, что мы принадлежим друг другу, – я отстранилась от его прикосновения.

– Ты даже не представляешь… – печально произнес он. – Думаешь об одном только Калебе, а мне приходится каждый день видеть вашу парочку…

– Будь справедлив, я же уехала. Мы перебрались в Калифорнию. Это ты примчался сюда. Пожалуйста, перестань. Отпусти.

Кайл разжал руки, отпустил меня, почти оттолкнув от себя, шумно вздохнул, и – его голова откинулась назад.

Я слышала, как Калеб возится на кухне, встала и настроила свой мозг так, чтобы не думать о том, что пытается сделать Кайл. Калеб в конце концов все увидит, но у меня не было настроения разбираться с этим сейчас.

Мы съели ленч. Я рассказывала о пляже, избегая взгляда Кайла. Калеб оказался прав, его спагетти были очень вкусными… Потом парни занялись видеоиграми, а я долго читала книжку из библиотеки. А вечером мы собрались на вечеринку на пирсе.

Я приоделась в длинное открытое платье без рукавов, которое привезла с собой: сине-белое, с бретельками, спереди небольшие кружевца. Нацепила свои сережки и надела на голову шляпу с мягкими полями. Волосы уложила, как леди. Выглядело мило, и мне очень даже понравилось.

Когда я спустилась вниз, там уже стоял Калеб в зеленых шортах, мягкой шляпе и зеленой рубашке «Каролина Лайар». Выглядел он отлично.

Он повернулся ко мне, прочитав мои мысли, и махнул рукой:

– Пошли.

До пирса мы вчетвером прогулялись по пляжу. Пирс был недалеко, и я заметила, что праздник уже в разгаре: до нас доносились громкие звуки музыки.

– Ты выглядишь восхитительно.

Я посмотрела на Калеба – его лицо можно было увидеть только в лунном свете.

– Спасибо. Ты тоже. Рубашки с принтами музыкальных групп начинают мне реально нравиться.

– Знаешь, нужно как-нибудь пойти на концерт. Я уже недели две не был. Для меня рекорд.

– Да, надо бы.

– Знаешь, «Мьютмат» играют здесь в конце этой недели. Жаль, мамы нет. Она обожает их.

– Твоя мама? Твоя мама обожает «Мьютмат»?

– Ну да.

– Так странно. Я тоже их обожаю.

– Мы должны сходить.

– Звучит заманчиво.

Мы, а за нами Кайл с Бишем подошли к бурно веселящейся компании. Праздник только начался, а пляж уже был усыпан тоннами пивных бутылок. Не успели мы прийти на место, как Кайл взял себе бутылку.

– Давай возьмем что-нибудь попить, – предложила я, стараясь перекричать громкую музыку.

– Ты очень ошибаешься, Мэгги, если считаешь, что я позволю тебе снова выпить алкоголь, – встрял Биш.

– А я и не пила, – возразила я.

– Ладно. Но мы так и так не можем пить спиртное, – заметил Калеб не без сожаления.

Черт!

– Это почему? – недоверчиво поинтересовался Биш.

– Потому что не доросли еще, – ответил Калеб.

– Асы не могут пить алкоголь. Что-то в нашей крови срабатывает не так.

– Правда? Так вот почему ты тогда на вечеринке отобрал у меня стакан. – Калеб слегка наклонил голову. – В этом не было нужды… Я ведь все равно не пью.

– Вот и хорошо, потому что теперь ты не можешь, даже если захочешь. Мы делаемся сверхпьяными, на грани алкогольного отравления. Хочешь содовой или еще чего-нибудь? Уверен, у них должно что-то быть.

– Да. Я тогда, наверное, останусь с Бишем.

– О’кей.

– Почему ты… – начала я выговаривать брату, но меня прервали.

– Привет, красавчик, – проговорила девица с длинными светлыми волосами и голубыми глазами, обращаясь к Бишу. И подошла к нему. – Не танцуешь?

– Нет, – он неловко переступил с ноги на ногу.

– Это почему же? – рассмеялась она. – Не хочешь потанцевать со мной?

– Мне и здесь хорошо, спасибо.

Е-мое… Теперь еще разбираться с этой подростковой белибердой, а мне надо присматривать за Мэгги.

– А-а, – разочарованно протянула блондинка. – А! Вы вместе?

– Нет. Мне просто не хочется танцевать, но благодарю.

– О’кей, – она пожала плечами и повернулась уходить.

Ни фига себе, давненько я так носом об асфальт не получала.

– Ты что, Биш! – возмутилась я. – Разве можно быть таким грубым? Она же подошла по-простому. Ей действительно хотелось потанцевать.

– А я не хочу.

– Но ты не должен был разговаривать так резко.

– Да, ты, наверное, права, – подумав, согласился мой брат.

Вернулся Калеб, принес три стакана с напитками.

– Биш, я взял тебе пепси. Думал взять пиво или…

– Я не пью пиво.

От него люди делаются неприятными и злыми.

И тут меня снова осенило. Нахлынули его память и мысли и оттеснили мои собственные чувства.

Тогда все вставало на свои места.

Биш был нежеланным ребенком, всегда. От него исходили одни неприятности, стресс. Он вызывал желание напиться, подраться, нагадить, оскорбить. Куча разных опекунов и воспитателей брали его к себе в дом. Куча людей унижали, били его и не считали за человека. Что он им сделал, кроме того, что родился на свет?

Биш стал считать себя ненормальным, приносящим беду и разлад. Его отец сейчас сидел в тюрьме за изнасилование и убийство, а мать в течение семи лет каждый день его била. Память об этом преследовала Биша повсюду. Над ним словно висело проклятие.

Он не пил, старался быть добрым и справедливым. Пытался оберегать тех, кого любил, – тех людей, которые первыми проявили о нем заботу и стали обращаться по-человечески.

А потом ушла мама.

Моя мама.

Он разрушил мою семью, как разрушал все, к чему прикасался. Вот почему у него не было девушки.

Биш решил, что у него порченая кровь. В его венах текла нездоровая, грязная кровь насильника и убийцы, и он боялся, что принесет несчастье своим близким. Поэтому Биш всерьез не знакомился с девушками, за исключением Джен, но и это считал ошибкой. Он старался выбросить ее из головы и не собирался менять решение. Он никогда никого не полюбит, не женится, не заведет детей. Таким образом проклятие и дурная кровь останутся только в нем.

Я отпрянула назад и поняла, что это Калеб вернул меня к реальности, положив руку на шею. Он повернул меня, и я поняла, что плачу. Калеб не хотел, чтобы Биш это заметил.

– Ты как?

– Нормально. – Я вытерла лицо. – Со мной все в порядке. Просто не знаю, как быть с Бишем.

– Знаю. Извини.

Я хотела тут же поговорить с Бишем. Убедить, что он ни в чем не виноват, что я доверяю и люблю его. Но не смогла.

Я слышала, как Биш уходит, повернулась и удержала его за руки.

– Ну, со мной-то ты потанцуешь?

Биш глянул на меня:

– Думаю, Калеб сам захочет потанцевать с тобой, и мне нечего путаться под ногами.

– А я хочу, – я схватила его за руку и потянула, – хочу потанцевать с тобой.

Биш посмотрел на Калеба, тот пожал плечами и улыбнулся:

– Давайте. А я пока допью свою содовую.

Я довела брата до конца пирса, туда, где все танцевали. Он танцевал очень неплохо. Я же была неуклюжей, то и дело сбивалась, но все равно танцевала. Мне очень нравилось. Биш веселился, шутил, в общем, получал настоящее удовольствие. Он вертел меня, перегибал, дурачился, и я постоянно смеялась.

Мы долго танцевали, пока я не стала спотыкаться от усталости.

– Хватит. Больше не могу плясать.

– Ну ты и лентяйка! Сама же притащила меня сюда, – со смехом проговорил Биш.

– Знаю. Можешь продолжать, если хочется. Вон сколько девушек, которые только того и ждут.

– Не-а. Пойду поищу местечко, где можно посидеть ветерану, – лицо у него осветилось довольной улыбкой.

Я рассмеялась и отправилась на поиски Калеба.

Я нашла его стоящим с самым странным парнем, какого я только встречала. На нем были черные кожаные брюки, никакой обуви, без рубашки, а волосы торчали в стороны упругими мелкими кудряшками в стиле афро. Я поняла, что это Зеке, и тут же заблокировала его мысли, сосредоточившись на Калебе.

– Привет, – ласково окликнул меня Калеб и потянул к себе.

– Зеке, это Мэгги. Мэгги, Зеке.

– Это и есть твоя Мэгги, а? У тебя губа не дура, мужичок.

– Спасибо, – неохотно пробормотал Калеб.

– Ну, мальчики и девочки, что пьем? Еще по одной? – Зеке подвинул к Калебу его стакан и сгримасничал: – Все только сода и сода. А как ты, Мэгги, дорогуша? Чуть-чуть шипучего, подсветить вечер?

– Нет, все и так хорошо, спасибо.

– Зеке с ребятами должны идти на сцену, – пояснил Калеб.

– В самом деле? – обрадовалась я. – Здорово. Я много о вас слышала, ребята. Как называется ваша группа?

– «Металлические лепестки».

– Ага. Красиво.

– Ладно, вы оба сидите здесь и готовьтесь к року, – велел Зеке и, уходя, ткнул в нас пальцами.

Я же говорил тебе, он необычный.

Я не сдержала смешок, когда они вышли на сцену и представили свою группу. Затем начали играть. Они действительно выглядели очень прилично. Мы оставались там, пока я не почувствовала, как кто-то постучал мне по плечу. Я обернулась и увидела Кайла… с такой невероятно раскрашенной блондинкой, каких еще не встречала. У нее был яркий пурпурно-розовый макияж, а ее синюю кожаную юбочку я бы назвала юбкой с большой натяжкой – это был клочок непонятно чего. У меня наверняка глаза полезли на лоб. Она тоже оглядела меня с ног до головы, и я прочитала ее мысли:

И это она-то и есть, ха? Ничего особенного.

Я заблокировала ее.

– Привет, ребята. Я отчаливаю, пошел с Амбер в дом на пляже. – Ее имя он промурлыкал, отчего она захихикала и встряхнула волосами.

– Кайл, – произнес Калеб, словно обращаясь к пьяному идиоту, только этот идиот пьяным не был. – Ты что делаешь?

– Ну, как смотрится? – осведомился Кайл. Амбер сделала вид, что игриво кусает его, он ответил тем же. Смотрелось это как-то не очень. – Пойду, немного поиграю с Амбер.

– Вряд ли, Кайл, дяде Карлу понравится, что ты приводишь в дом незнакомых людей, особенно когда нас там нет.

– Ладно. – Кайл приблизился к нему и зашептал: – В том-то и фокус, брат, что тебя там нет. Если понимаешь, о чем я, – он подмигнул. У меня, наверно, все было написано на лице, поэтому он повернулся ко мне и буркнул: – А тебе-то что за дело?

Я покачала головой:

– Никакого.

– То-то и оно, – пробормотал Кайл. – Тебе нет никакого дела до моих дел, Мэгги. Я могу привести домой целую компанию, чтобы заняться сексом, и ты не сможешь ни слова сказать, – со злостью закричал он, и несколько человек повернулись к нам, чтобы посмотреть, что происходит.

– Эй, – прикрикнул на него Калеб и загородил меня собой. – Успокойся уже. Не надо так разговаривать с Мэгги. Иди. Отправляйся домой или куда хочешь, мне все равно, но убирайся, пока не успел наговорить новых глупостей и мне не пришлось что-то предпринимать.

– Делай что хочешь, – пробормотал Кайл. Он еще раз глянул на меня, приобнял за плечи Амбер и повел ее за собой.

Они направились по берегу в сторону нашего дома, и я огорченно вздохнула. Жаль его. Он был обижен – это я обидела его, и теперь он пытался отомстить.

– Он не должен был так кричать на тебя, – ответил Калеб на мои мысли, – как бы ни был обижен. Он просто балбес.

– Верно, балбес, – согласилась я и покачала головой. – Давай-ка вернемся к «Металлическим лепесткам».

Калеб грустно улыбнулся и встал так, чтобы я оказалась перед ним. Теперь мы стояли лицом к импровизированной сцене. Он обнял меня сзади и поцеловал в шею, а потом вскинул руки и громко выкрикнул слова одобрения – только что закончилась песня. Мне стало смешно, я даже посмеялась над ним, а потом мы дослушали концерт до конца. Когда музыка замолчала, было уже поздно и празднику пора было завершаться. Тем более на пляже уже показался береговой патруль. Калеб повернулся ко мне и, пересиливая стоявший вокруг гам, крикнул:

– Забираем Биша и двигаем отсюда.

Когда мы приблизились к дому, с крыльца доносились громкие смешки. Я убедила Калеба, что Кайл с Амбер ничего особенного не делают и мы можем войти. Они расположились на кушетке, девушка лежала спиной на коленях у Кайла и хохотала, а он ее щекотал.

– А, это вы, ребята. Помните Амбер?

Мы с Калебом переглянулись и кивнули.

– Я отправляюсь спать, – заявил Биш и подошел ко мне. Улыбнулся, обнял меня и притянул к себе.

– Спокойной ночи. Я уже почти забыл, какая ты потрясающая танцовщица.

– Ха-ха.

Я услышала, как Калеб подавил смешок. Биш кивком пожелал ему спокойной ночи. Потом крикнул с лестницы Кайлу:

– Спокойной ночи, Кайл. Не будь идиотом.

Кайл притворился, что не расслышал, а Амбер повернулась к нему лицом.

– Вообще-то я тоже подустала, – заметила я, – и что-то захотелось поесть. – Я посмотрела на Калеба. – Хочешь сандвич?

– Не откажусь, спасибо. Кайл, можно поговорить с тобой на крыльце?

По дороге на кухню я услышала разговор на повышенных тонах. Скоро ко мне присоединилась пышная блондинка.

– Привет, я Амбер.

– Да, знаю.

– А тебя как звать?

– Мэгги, – нехотя произнесла я.

– А, красиво. Правда, Кайл милашка? Как ты только живешь здесь с ним и не набросишься на него? Впрочем, другой парень тоже ничего.

– Ну да, я как-то обхожусь, – пробурчала я и принялась готовить сандвичи с ростбифом.

– Так вы с Кайлом встречались или как?

– Нет. А что?

Амбер хотела обойти меня, но двигалась неловко и задела мою руку, так что я порезала кончик пальца. Я вздрогнула, сердито ойкнула, а она не произнесла ни слова. Я закрыла глаза, схватила салфетку и замотала палец.

– Ой, от кровищи меня тошнит, – выдала Амбер, и от отвращения у нее дернулась шея.

– А мне, между прочим, ничего, – проворчала я, но она не поняла иронии.

– Э… Ладно. Так вот, о Кайле. По-моему, он очень хотел найти тебя и этого другого парня перед тем, как мы пошли сюда. Мы вас повсюду искали.

– Что? – я взяла чистый нож.

– А то. Я думаю, он хотел показать, что у него есть замена.

Я отложила нож и посмотрела на нее.

– Но если ты решила, что ты и есть замена, то зачем пошла с ним?

– А что, – Амбер перегнулась вперед, опершись на локти и жеманно скривив губы. – Почему бы не воспользоваться тем, что плохо лежит?

– Ишь ты, – пробормотала я, но не стала продолжать, совладав с собой и занявшись майонезом.

– Послушай, – она вдруг повысила голос и уперла руки в бока. – Нечего судить меня. Ты же ничего обо мне не знаешь!

– Верно, не знаю. Пока. – Я размотала повязку. Кровь перестала течь, и я, схватив сандвичи, выскочила из комнаты.

После разговора у меня остался неприятный осадок. Благодаря таким вот девицам о нас думают невесть что.

– Калеб?

Мой нареченный все еще сидел на крыльце с Кайлом, всем своим видом показывая, что он – старший брат. Они снова обсуждали договоренность отказаться от свиданий, и Кайл объяснял в принципе то же самое, что минуту назад сообщила мне Амбер. Встреча на одну ночь, был секс или не было секса, отношениями не считается. Я заблокировала их мысли и уселась на нашу кровать в ожидании Калеба. Он не заставил себя долго ждать. Пришел расстроенный, качая головой и ворча, какой Кайл идиот, как глупо, по-детски ведет себя с этой девицей. Я просто сидела, молча слушая его, а потом прилегла рядом. Калеб выговорился и решил, что пора ложиться. Он обнял меня обеими руками и зарылся в волосы.

– Знаешь, – произнес он, – как-то не получилось сказать тебе. Зеке хочет, чтобы я сыграл с ними в следующие выходные. Их басист уезжает на свадьбу в Мэн или куда-то еще.

– Правда? И ты хочешь?

– Да, хочу.

Я слышала его мысли. Ему всегда втайне хотелось поиграть в группе или создать свою, но он не знал, как к этому подступиться. Вдобавок непонятно, зачем семье нужна музыкальная группа. Но Калебу очень хотелось это сделать, чтобы потом рассказывать, как когда-то играл в группе.

– Мне кажется, это фантастика. Ты согласился?

– Сначала хотел посоветоваться с тобой.

– Почему?

– Я не знал, как ты… как ты к этому отнесешься. Просто дело в том, что мне придется порепетировать на этой неделе, если соглашусь. Каждый день, чтобы подготовиться к уик-энду. Я не в восторге от идеи оставить тебя одну… но тут ведь Биш, так что…

– Да ничего со мной не случится. Думаю, ты должен согласиться.

– О’кей, – с радостью кивнул Калеб. – Тогда завтра ему позвоню.

– А как же с концертом «Мьютмат»?

– Он в субботу вечером. А наше выступление в пятницу.

– Здорово! Вот это да. Я встречаюсь с рок-звездой, – поддразнила я его.

– Ха-ха. Тут ничего особенного нет.

– А для меня есть. Мне нравится, когда ты радуешься, – я прижалась к нему поплотнее. – От этого радуюсь и я.

Мы попытались заснуть. Хихиканье и громкий шепот из соседней комнаты не прекращались несколько часов. Калеб велел Кайлу и Амбер замолчать, но от этого, наверное, стало еще хуже. Он несколько раз порывался встать, чтобы призвать их к порядку, но я не давала. Кайлу хотелось продемонстрировать свой протест. Даже не верилось, что он делал это только ради того, чтобы вызвать у меня ревность.

В конце концов мы заснули.

Глава 4

Утром мы проснулись рано, чтобы заняться серфингом. Прошли через гостиную и увидели Кайла и Амбер, спящих на софе. Она свернулась калачиком с одной стороны софы, а на другой вытянулся Кайл. Оба были одеты. Уже неплохо.

Быстро позавтракав и переодевшись, мы пошли на пляж, захватив с собой только одну доску. На пляже было мало народу, только несколько серфингистов. Солнце висело над водой, окрашивая волны в красивый оранжевый цвет. Теплый воздух дышал морем. Все было замечательно.

Но тут меня стали одолевать сомнения.

– Калеб, я никогда раньше этого не делала. Там холодно и глубоко, и там может что-нибудь быть, – пожаловалась я.

– Там и должно что-нибудь быть. Это же океан, – ответил мой нареченный с видом бывалого человека.

– Калеб, – захныкала я, – пожалуйста, не заставляй меня…

– Ты так мило хнычешь, – Калеб улыбнулся во весь рот.

– Тебе смешно, а я серьезно. Мне страшно. Может, я просто посмотрю на тебя?

– Мэгги, – он бросил доску, схватил меня за талию и прижал к себе, – ты же не цыпленок. И я все время буду рядом, тебе нечего беспокоиться. Как только привыкнешь, ты увидишь, какое это удовольствие.

Я глянула на него. Он что, и в самом деле подумал, что я беспомощная дурочка?

– Почти, – ответил Калеб.

Я улыбнулась и покачала головой.

– Хорошо, но если меня укусит акула, – я ткнула его пальцем в грудь, – ты скажешь моему папе, что сам виноват.

Он скорчил гримасу, но засмеялся.

– Леди, вы предлагаете не очень простые условия. Но ладно, идет.

– Идет.

Калеб поцеловал меня в кончик носа, и мы вошли в воду.

– Сначала ты поплывешь вот так. Потом жди волну, а затем греби, греби, греби. Понятно? – инструктировал он, плывя рядом.

– Понятно.

Я лежала на доске животом вниз, а он показывал, как входить в прилив и следить за волнами. Он все время держал руку у меня на пояснице, и его, видимо, не очень смущало, что мой обтянутый бикини зад торчал прямо перед его глазами.

– О’кей, – он следил сзади за волнами. – Подожди, подожди… Давай! Греби! Греби!

Я бросилась грести и попала под накатившую волну. Пришлось еще раз заходить в набегавшую волну. Калеб снова повторил свой совет и пояснил, что я сделала неправильно. Я много раз начинала заход немного раньше, чем нужно. Калеб проявлял верх терпения и обстоятельно поправлял меня. И все равно мне это нравилось, хотя в общем-то у меня не очень получалось. Но я испытывала удовольствие и была полна решимости научиться.

– Жаль, с нами нет твоего дяди. Он бы научил меня, и я все освоила бы за пять секунд, – пробормотала я, в очередной раз вскарабкиваясь на доску.

– Да, было бы неплохо иногда… Но порой не мешает поучиться старыми дедовскими способами.

– До чего мудро, Конфуций, – шутливо произнесла я. Он в отместку шлепнул меня по попе.

– Вот что, детка, сосредоточься. Давай попробуем еще раз. Подожди волну.

Когда он скомандовал: «Давай!», я начала грести изо всех сил и почувствовала, что волна подхватила меня на гребне и, когда стала обваливаться, понесла вниз. Я выровнялась и медленно встала прямо. На этот раз я домчалась до берега, плавно скользнув к нему по воде. Это получилось у меня без падения впервые за два часа работы с Калебом. Я выскочила на песок, издавая победные вопли и радостно подпрыгивая. Я увидела, что он поплыл ко мне. Потом побежал. Подскочив ко мне, он обнял меня за плечи и поцеловал.

– Ты это сделала! Так стоило это всех мучений?

– О да, – я расплылась в улыбке. – А ты долго учился?

Калеб улыбнулся, явно скрывая неловкость.

– Пять секунд.

– Ах ты, обманщик! – я засмеялась и ткнула его под ребро. – И это после целой лекции о том, что не нужен твой дядя.

– Ладно тебе, мне было семь лет, это ничего? Я тогда понятия не имел, что значит тяжелая работа, для меня значил только результат, – важно произнес он. Я рассмеялась еще сильнее.

– Было потрясающе. Мы можем повторить?

– Знаешь, уже поздно, скоро на пляже будет полно народа. Может, на сегодня хватит? Вернемся сюда завтра утром, хорошо?

– Отлично. А то я что-то проголодалась.

– После серфинга всегда хочется есть. Пошли переоденемся. Мы можем перекусить в одном месте в городе, куда я хочу тебя сводить.

– Потрясающе.

Мы дошли до деревянной дорожки на пляже, где находились кабинки для переодевания.

– Калеб, а мы долго пробудем в Калифорнии?

– А что, – поинтересовался Калеб, – уже готова уезжать?

– Нет, просто интересно.

– Семья старается сделать все, чтобы ты была в безопасности. Это для нас самое главное.

– Я просто думала, что будет неделя, месяц… Мне не хочется, чтобы ты однажды утром огорошил меня, что это наш последний день здесь, понимаешь? Может, ты знаешь примерно?

– Нет. Скажу тебе, как только что-нибудь узнаю. Я жду звонка от папы.

– Как там с твоими курсами? Как они работают без тебя?

– К сожалению, прекрасно. Во мне там, по правде говоря, даже нет надобности, – печально проговорил Калеб. – В основном захожу туда во время учебного года после уроков помочь чем-нибудь. Летом у нас куча волонтеров.

Я кивнула.

– Вот так, – тихонько пропела я, меняя тему. – Так, значит, ты не поцелуешь меня, пока мы не прилетим домой?

– Что? – озадаченно спросил он. – Ты о чем?

– О том, что ты почти не касался меня с тех пор, как здесь появился Биш, не считая того, как мы спали. Боишься его? – подначила я.

Калеб отпустил доску, и она упала на землю.

Он улыбнулся и потянул меня к себе. Обвил моими руками свою шею, приподнял меня и поцеловал. Его руки пробежали по моим бедрам, пальцы собрали в комок завязки бикини.

Я почувствовала соленый вкус морской воды на его губах. Его поцелуй становился все глубже, я могла чувствовать лишь одно – это Калеб. Меня влекло к нему. Он гладил языком мою губу, и я инстинктивно потянула его ближе к себе, прижалась к нему как можно ближе. От удивления он чуть слышно застонал, сильнее сжал мои бедра, а потом обнял за талию и подхватил мои ноги, оторвав их от песчаного пола.

Калеб прижимал меня к боковой стене павильона, и я все ощутимее чувствовала спиной ее твердую поверхность. Мои ноги автоматически обвились вокруг его талии. Поцелуй Калеба стал другим, страстным и ищущим. Это ощущение пугало, но я чувствовала себя обновленной. Что-то между нами изменилось. И я поняла: скоро нам будет уже не хватать одних только поглаживаний и поцелуев. Наши запечатлевшиеся тела были созданы друг для друга, и мое желало Калеба больше всего на свете.

Я запустила пальцы ему в волосы, потянув и разгладив их. Потом отдернула его голову назад. Это оборвало поцелуй, но я медленно провела губами до его подбородка. Он хрипло задышал и снова с еще большей жадностью втянул в себя мои губы. Его руки прошлись к внутренней стороне моих бедер и крепко сжали их, а рот скользнул от моих губ к подбородку, шее, ключице. Его язык пробовал вкус моей кожи, и я слышала отчаянный внутренний шум. Себя.

Я еще раз застонала, не было сил удержаться, и выдохнула воздух ему в волосы.

– Ах, Мэгги, что ты делаешь со мной? – прохрипел Калеб мне в губы и снова с силой, страстно и отчаянно поцеловал.

На секунду мелькнула мысль: смогу ли я сказать «нет», когда почувствую, что мы зашли слишком далеко и нужно остановиться, и еще – сможет ли он.

Потом я услышала чужие мысли прежде, чем пляжный патруль оказался рядом с нами, но слишком поздно, чтобы успеть остановиться.

– Эй, – окликнули нас с другой стороны павильона. – А ну-ка, мальцы, кыш отсюда.

Мы с Калебом рассмеялись, он опустил меня на землю, подхватил за руку, и мы побежали по деревянной дорожке. Он подобрал доску, и мы быстро направились домой и, войдя через заднюю дверь, поставили доску в сарай. Калеб остановил меня, прежде чем я успела войти в дом.

– Мэгги, подожди. – Он прижал меня к себе и лбом приложился к моему лбу. – Я слышал тебя. Да, все меняется, и для меня тоже. Я хочу тебя… иногда так сильно, что становится невыносимо. – Калеб вздохнул, и я почувствовала его дыхание на своем лице. – Но я не давлю на тебя. Я говорил это раньше и могу повторить: я хочу того, что могу получить, ясно? У меня и в мыслях нет, что ты дразнишь меня или еще что-нибудь. Мне хочется, чтобы ты была по-настоящему готова. А пока мы и так можем очень многое делать. По-настоящему приятное, – почти прорычал он и поцеловал меня в скулу. Я хихикнула.

– Спасибо. Я тоже хочу тебя. Каждый день становится все хуже, – тихо промолвила я.

– Рад, что не я один, – выдохнул Калеб с облегчением.

– Определенно, не один.

– Я серьезно, – он отстранился, чтобы взглянуть на меня. – Ни за что не хочу на тебя давить. Стоит тебе сказать: «Остановись», и мы остановимся. Я никогда ничего не сделаю, пока не буду убежден, что ты этого хочешь. Понимаешь?

– Да. Понимаю. Сегодня все так накалилось, и мы были… Не знаю, почему я так подумала, эта мысль промелькнула, как вспышка. Я уверена, ты никогда не сделаешь мне больно.

– Ладно, – он быстро поцеловал меня. – Я люблю тебя, детка, – пробормотал он мне в губы.

– И я люблю тебя. Спасибо, что учишь меня серфингу.

– Продолжим в любое время.

Калеб обнял меня за плечи, и мы вошли в дом.

К моменту нашего возвращения домой Амбер уже ушла, чему я очень обрадовалась. Кайла я застала в кухне, он собирал с пола мусор. Я вопросительно посмотрела на него.

– Мусор был по всей кухне, когда я проснулся, – он пожал плечами и продолжил подметать пол.

Биш горел желанием выбраться из дома, и Кайл был не против куда-нибудь пойти. Так что мы собрались, сели в джип, и Калеб отвез нас в небольшой ресторанчик в центре города, который назывался «Чью-бред»[1].

Место оказалось фантастическим. Еще более фантастическими были люди, которые заправляли им – седовласые, лет за семьдесят, – еда была бесподобная, и ждать пришлось недолго. Ну и, конечно, они знали Калеба и Кайла. У меня сложилось впечатление, что их знали повсюду, куда бы мы ни пришли.

Калеб прихватил свежеиспеченный хлеб, и мы направились домой. Он позвонил Зеке и сообщил, что согласен участвовать в выступлении в пятницу. Кайл вытаращил глаза: он-то считал, что Калеб хвастает.

Не успели мы прийти домой, как Калебу уже нужно было торопиться на первую репетицию.

– Можешь пойти, если хочешь, – он глянул на меня. – Наверное, любопытно посмотреть, как я буду играть после долгого перерыва.

Мы стояли в проезде рядом с джипом. Солнце палило нещадно, зато легкий ветерок с моря приносил прохладу. Мне это нравилось.

– Я в порядке. Найду чем заняться.

Калеб озабоченно поджал губы. Ему хотелось пойти, но… оставить меня под защитой кого-то другого – от этой мысли у него екнуло сердце.

– Позвоню Зеке. Скажу, что не могу, обстоятельства изменились.

– Калеб, – я дотронулась до его груди, – я тут. Ты все время можешь чувствовать меня. И ты будешь тут же, на пляже, а не где-нибудь, правильно? Все будет прекрасно. Здесь и Биш, и Кайл, и я остаюсь с ними в доме. О’кей?

– Ты уверена?

– Я уверена, тебе полезно заняться чем-нибудь, кроме как беспокоиться обо мне.

– Но я все равно буду беспокоиться, – вздохнул он. – Ты же знаешь. Это выступление совсем не обязательно для меня.

– Но это то, чего ты всегда хотел. Со мной ничего не случится. Я не засну, обещаю.

Калеб покрутил мои укоротившиеся локоны, напоминая о произошедшем, и грустно улыбнулся.

– Не всегда это зависит от тебя, Мэгги.

– Нет, я не засну, я помню свой урок, – недовольно отрезала я.

– Если ты уверена, я пойду, но обещай, что не выйдешь из дома. И позвонишь мне, если вообще что-нибудь случится.

– Обещаю. Развлекись.

Калеб посмотрел мне за спину на крыльцо и увидел, что за нами наблюдает Биш. Он вдруг широко улыбнулся, и за секунду до того, как прижался губами к моим губам, я услышала его мысли. Калеб обхватил меня руками, оторвал от земли. Поцелуй был долгим и сладким, пока я не начала дышать прерывисто, а щеки не вспыхнули от восхитительного смущения.

– Вот, – произнес он, восстанавливая дыхание, – у Биша есть теперь на что жаловаться.

Я засмеялась, вспомнив, как дразнила его, что он больше меня не целует.

– Ну да, по-моему, ты этого добился. А теперь бросаешь меня расхлебывать все в одиночку.

– Ну да, – он еще шире расплылся в улыбке. – Развлекись.

– Обязательно. Я им устрою.

Калеб сел в джип и быстро уехал, чтобы не передумать. Сжав губы и скрестив лодыжки, я повернулась к Бишу. Тот наблюдал, как я направляюсь к крыльцу.

– Ну и что Калеб планирует делать со своей жизнью?

Я прищурилась и уселась в дачное кресло поближе к нему.

– О, так, значит, мы дошли до допроса?

– Нет. Просто любопытство. Знаешь, содержать себя, не говоря уж о других, непросто. Мне интересно, как Калеб планирует поддерживать мою маленькую сестру, раз уж она не собирается отделываться от него.

Я вздохнула, но на вопрос ответила:

– Он учится на архитектора. У его семьи большая фирма, и он хочет работать в ней.

– Ага.

Хм. Неплохо.

– И Кайл тоже. У них большие планы.

Хм.

– Кроме того, у Калеба есть собственная компания. – Этого, как я и предполагала, Биш никак не ожидал. – Он занимается репетиторством с детьми, у которых проблемы в школе.

– В самом деле? Черт.

– Что?

– Это значит, что издеваться над ним теперь будет сложнее.

Я засмеялась и подтолкнула его плечом.

– Ну, ты можешь попробовать хорошо к нему относиться. Так проще.

– Может быть, – задумчиво произнес Биш. – Но очень трудно хорошо относиться к людям, которые что-то от тебя скрывают.

И снова я подумала, не раскрыть ли ему все наши тайны, пока со мной нет Калеба, чтобы остановить меня? Но я сама себя остановила. И только вздохнула.

– Давай я сделаю тебе холодный кофе. Ты же любишь холодный.

– Еще бы, – согласился он и пошел вслед за мной в дом.

Я сидела на софе рядом с Кайлом, прихлебывая кофе, и мы смотрели субботнюю программу по телевизору. Ведущим был Джим Кэрри, и я тут же начала смеяться. Биш услышал нас и заглянул в комнату узнать, что происходит.

– Снова ведет Джим Кэрри?

– Ну да, старик. Это такой забавный идиот! Ему бы вести программу каждую неделю, – засмеялся Кайл, когда пошел сюжет, в котором Джим Кэрри играл медиума, устанавливающего контакт с умершими родственниками, а потом дернул меня за руку, чтобы я подтвердила.

– М-м, – промычала я и согнулась от смеха, когда Джим начал представлять Алана Тика. Кайл, надрываясь от хохота, шлепнул меня по ноге.

– Послушай, Кайл, – я в ответ шлепнула его. – А ты хоть когда-нибудь видел раньше «Все больнее»?

– А ты? – с сарказмом поинтересовался он и насмешливо покачал головой. Он все еще держал руку на моей ноге и даже один раз сжал ее. Я сердито посмотрела на него, и он, ухмыльнувшись, убрал руку.

– Оставь меня. Кэрри – это то, что надо, – заявила я. – Мне все равно, что он делает, это смешно.

– А я предпочитаю Джимми Фэллона и Билли Мюррея, – заявил Биш.

– Что? Но Кэрри классический комик, – возразил Кайл. – Как Адам Сэндлер.

– Ну что ты говоришь, – покачал головой Биш. – Если хочешь посмеяться, вернись к истокам – Стиву Мартину и Биллу Мюррею.

– Согласен, – кивнул Кайл. – Но времена изменились. Теперь они уже не такие смешные. Появился новый жанр комедии.

– Это правда, – признал Биш и залпом выпил кофе, который я ему приготовила.

– Неужели? – усомнилась я. – Вы вот сидите здесь и обсуждаете разные степени смешного, когда прямо сейчас идет программа СНЛ?

– Мэгги, Мэгги, – простонал Кайл. – Не будь такой наивной. Биш прав. И если ты хочешь посмотреть по-настоящему смешное, нам нужно вернуться к «Самым великим моментам СНЛ» за 1985–1990 годы и заказать их на Нетфликс. Вот то, что надо.

И он тут же их нашел.

Время пролетело незаметно. После СНЛ Биш и Кайл пытались, пока не было Калеба, научить меня играть в «Хало». При этом Кайл уверял, что «Чувство долга» намного интереснее, но он забыл его дома.

Я подумала, почему Кайл, имея столько денег, просто не пойдет и не купит еще один диск. Большую часть времени я сидела с ним на софе, и мне то и дело приходилось отталкивать его руку. Кончилось тем, что я переместилась на замшевое кресло-мешок и уселась там одна. Кайл же начал посылать эсэмэски Амбер, спрашивая, не могут ли они встретиться еще раз, скажем, следующим вечером. Я широко открыла глаза.

Калеб вернулся через пару часов, как и обещал. Мы поели сандвичи с куриным салатом, который я приготовила на ужин. Затем все уселись смотреть кино. Кайл предложил последний фильм ужасов и заказал его. Выключив свет, он развалился на кресле-мешке, заложив руки за голову. Биш устроился в большом кресле, а мы с Калебом выбрали софу.

Я свернулась у него под бочком. Он обнял меня, но уже скоро я комкала его рубашку и каждые несколько минут прятала лицо на его плече, чтобы не видеть страшные сцены. Кайл выбрал кровожадный фильм о человеке, который похищал людей, прятал их в комнате и заставлял решать загадки о дурных вещах, совершенных ими в прошлом. Все они умирали самым отвратительным и ужасным образом.

От этих сцен у меня делалось нехорошо в животе.

Кайл потешался надо мной, а Калеб каждый раз клал руку мне на плечо или на шею, чтобы успокоить, но и он не мог сдержать смех. Даже Биш хохотнул пару раз, когда я пискнула или ахнула, как бывает с девчонками. Подумать только, недавно я посмеивалась над Бек с ее жуткими фильмами, а теперь и сама дала слабину. Эту часть своих мыслей я заблокировала от Калеба.

Кончилось тем, что я заснула, прижавшись к нему и понадеявшись не увидеть снов о ненормальных людях, старающихся самыми ужасными способами заставить меня заплатить за свои прегрешения.

Утром у нас был короткий урок серфинга, и у меня получились три полных скольжения. Затем Калеб ушел на репетицию с Зеке. Вернувшись, он признался, что очень удивлен, насколько просто получилось восстановиться. Он надеялся, что и концерт пройдет успешно.

После ленча все ребята снова засели за свою «Хало». Они поинтересовались, нет ли у меня желания поиграть. Нет, я не испытывала такого желания. Стоило мне это произнести, и я словно перестала для них существовать.

Я посмеялась про себя и решила обследовать дом. Калеб устроил мне мини-тур, когда мы только приехали сюда, но я хотела узнать дом получше. Я зашла во все спальни и вспомнила, как пройти наверх в библиотеку. Там не было ничего, кроме стены с полками. На полках стояли книги и около тридцати разных картинных рам и коробок.

Я прошлась вдоль рядов книг, читая названия и рассматривая фотографии между ними. Большинство лиц были мне незнакомы, но некоторые привлекали внимание. На этих фото Питер и Макс, отец Кайла, казались намного моложе. Тогда они, видимо, чаще общались, дружили. На паре фотографий были маленькие Кайл, Джен и Калеб на качелях, на автомобильной шине в бассейне, в детском автомобиле.

Книги оказались преимущественно фотоальбомами или беллетристикой. Иногда попадались книги по архитектуре. Потом я увидела книгу постарее. В кожаном переплете, перевязанную особым кожаным ремешком. У меня мурашки забегали при мысли, что это может быть какой-нибудь фолиант с колдовскими заклинаниями.

Но это оказался не фолиант с заклинаниями, а исторический экскурс Рэймонда Джейкобсона в историю семьи Джейкобсон. Меня эта история тут же очаровала. Тут были рассказ и фото, посвященные дедушке Калеба, тому, что скончался странно и неожиданно. Он был настолько похож на Калеба, что я несколько раз возвращалась к его фото.

Переворачивая страницу, я увидела снимок его с бабушкой более раннего периода. В нижнем краю снимка была от руки написана дата: 1998 год. Они стояли рядом, сдвинув руки, чтобы их татуировки на запястье находились на одной линии.

Я поняла, что это был день рождения, о котором мне рассказывал Калеб. Тот день, когда бабушка получила свою татуировку. Я улыбнулась, почувствовав связь с ними. Они очень любили друг друга, это было ясно как божий день. Я перевернула страницу и увидела, что Рэймонд Джейкобсон составил опись всех дней рождений, смертей, женитьб, запечатлений и дат возвышений каждого члена семьи.

Я прочитала все, каждую страницу. Все было записано аккуратно и тщательно. Каждое имя представлено с полными подробностями. Я увидела женитьбу Питера и Рэйчел. Женитьбу родителей Кайла. Я увидела столько двоюродных братьев, и сестер, и родственников… Женившихся и вступавших в жизнь. Был там и день рождения Калеба. Последним записали день рождения Кайла. И все, после этой записи – ничего. Я сообразила, что рождение Марии даже не упоминалось. Странно.

Я перевернула следующую страницу. Она была пустая. Когда я пробежала по ней пальцами, у меня перед глазами замерцали огоньки. Сначала я испугалась, но мое тело знало, что происходит. Я глубоко вздохнула и успокоилась: будь что будет. Я Провидица. И это мое первое видение.

Глава 5

Я видела людей. Людей, которые были мне незнакомы, но я понимала, кто они. Асы. Я чувствовала их слова и действия. Как только слово проявлялось, на моем языке возникал странный солоноватый и металлический привкус, какой бывает, когда полижешь медную монету.

Первым словом было «жадность».

Я видела, как много они не трудились, чтобы построить свои особняки и ездить по улицам в красивых экипажах, демонстрировать перед всеми самопровозглашенное величие и дар пророчества. Я не знала этих людей, но чувствовала, что они с давних пор были Асами. Потом передо мной возникла картина: они на улице обгоняли других – тех, кто беден и лишен привилегий. Асы смеялись, и какая-то девушка ради шутки разбросала на дороге пригоршню шиллингов. Видение тускнело и растворялось, а они хохотали все громче.

Язык ощутил горечь. Сложилось новое слово – «гордыня».

Я увидела еще больше Асов, избивавших слуг и рабочих, самоуверенно пользовавшихся магией, чтобы запугать их и заставить подчиниться. И других Асов. Одну, зверски расправившуюся со служанкой, которая, завивая волосы, сожгла их щипцами. Хозяйка сжимала горло несчастной, пока та не перестала двигаться. Тогда она швырнула служанку на дорогой ковер, словно вещь, которую нетрудно заменить.

Сложилось еще одно новое слово – «невежество», и во рту стало сухо, будто его выложили наждачной бумагой.

Я увидела Асов, играющих, бегающих, посещающих школу лишь ради того, чтобы заработать деньги и стать важными. Они злоупотребляли своим даром, чтобы преуспеть и получить право на состояние, так и не выучившись ничему, не стремясь узнать историю своих предков, сплотить семью. Они не хотели учиться на ошибках прошлого, поэтому постоянно повторяли их.

Один из Асов сделался сенатором, обманув избирателей с помощью магии. Иллюзионист в мюзик-холле воспользовался своим Даром, чтобы подбрасывать в воздух еду, листочки и другие предметы и жонглировать ими, не прикасаясь к ним и таким образом заставляя людей считать себя волшебником. Одна женщина незаметно завлекала мужчин, а потом обкрадывала их, оставляя без пенни, причем те даже не догадывались, что с ними произошло, когда она наводила свои чары.

Другим сложившимся в моем сознании словом было «самодовольство». Мой язык чувствовал что-то вроде воды, безвкусной, но затягивающей, словно я захлебывалась и тонула.

Я увидела Уотсонов. Их прежний глава спокойно наблюдал, как клан нарушает правила, но и пальцем не пошевелил, чтобы этому помешать.

Я увидела другой клан, девушку с ее двоюродными сестрами и братьями, которые тратили тысячи в неделю на безделушки и вечеринки и беспечно предавали свои тела и мораль ради популярности и экстравагантности. Их родителей, которые все это видели и полагали, что это обычное подростковое поведение, просто изменились времена.

Перед моим внутренним взором промелькнули многие другие кланы, их недостатки лежали передо мной, как на столе судьи. Потом пришел черед клана Джейкобсонов, и я затаила дыхание. Единственным их недостатком, который привиделся мне, было то, что они предпочитали молчать, не вмешиваться в происходящее и при этом всегда быть наготове.

Много лет назад Джейкобсоны считались лидерами всех Виртуозов. Они организовывали встречи в Лондоне, были историками и хранителями архива. Годами они наблюдали за тем, как чужие семьи разрушаются из-за алчности, невежества, заносчивости, неумения себя контролировать и пользоваться данной властью.

Власть – это не парад и не право на злоупотребления ради развлечений и удовольствия. Власть – это дар, а не приобретение по наследству. Дар, которого однажды Асов лишили, а теперь вернули одной семье – Джейкобсонам, потому что посчитали их достойными искупления.

И это было последнее слов, которое я почувствовала. «Искупление». Язык ощутил густой сладкий, сродни взбитым сливкам, привкус.

Видение показало мне, что мы с Калебом – это те, кому суждено вернуть Виртуозам положение, которое они когда-то занимали, – людей бескорыстных, небезразличных, готовых протянуть руку помощи. Эти люди были наделены даром поддерживать, а не вредить, строить и помогать благополучию друг друга, а не разрушать все из-за ненависти и борьбы за власть. Калеб и я должны стать главной движущей силой, лидерами нового порядка Асов и хранителями верного пути.

Передо мной мелькали видения, в которых мы с Калебом сражались бок о бок, иногда в буквальном смысле. Врукопашную. Порой мы вели мысленную борьбу с умами других людей, порой борьбу воли, но всегда вместе. В последнем видении я видела нас пожилыми, седовласыми, блаженно улыбающимися друг другу. Калеб целовал кончик моего носа, как иногда делал сейчас, и говорил, что все еще любит меня.

Я поежилась, почувствовав, что в комнате прохладно, и пришла в себя. Меня охватила странная усталость, словно не осталось сил. Но это не была дурнота, напротив, я ощущала большое удовлетворение. Я все еще сидела в библиотеке. Сколько времени я там пробыла, не знаю, но я чувствовала какое-то новое состояние. Цель. Я опустила глаза и увидела появившиеся в книге слова. До видения страничка была пустой, а теперь на ней виднелись записи, сделанные старомодным пером, – слова, которые вызвали у меня столько чувств…

Гордыня.

Невежество.

Жадность.

Самодовольство.

Искупление.

Ниже я прочитала: «Судьба всех пребывает в руках у всех».

Видимо, это предупреждение. Я даже почувствовала, как по телу пробежала волна жара. Если мы это не поправим, всем Асам грозит беда. Я поняла, что делать: мне нужно выступить на Воссоединении, которое состоится через несколько недель в Лондоне. Мое обращение к Виртуозам было предусмотрено, и я должна предупредить их.

При мысли, что мне предстоит стать мессией, сердце забилось в ровном, медленном, но напряженном ритме. Я не знала, готова ли к этому, я ведь была новичком. Как Асы отнесутся к подростку, который стал членом клана всего пару недель назад, но уже пришел к ним вещать о том, что нужно забыть об алчности, гордыне, невежестве, покончить с безропотностью и научиться давать отпор?

Однако в моем сердце крепла уверенность: все пройдет прекрасно.

Я взяла книгу себе. Мне показалось, что у меня теперь есть на нее право.

Я не знала, будет ли кто-нибудь возражать, но мне подумалось, что книга должна быть у нас с Калебом. Я спрятала ее в сумку в спальне наверху и спустилась вниз.

Я была немного растеряна: пыталась понять увиденное и разобраться, куда двигаться дальше.

Звякнул колокольчик входной двери. Мне страшно хотелось есть, но не слышно было, чтобы кто-нибудь готовил еду. Поэтому я решила, что вряд ли отсутствовала так долго, как показалось. Может, кто-то вмешался в мою память? Каждое видение было подробным и четким, будто все происходило в реальном времени. Но я понимала, что это не могло быть так.

Ступив на нижнюю ступеньку, я увидела, как к кухне идет Калеб с коробками в руках. Из гостиной вышел Кайл и остановился на полпути. Он с удивлением уставился на меня.

Странно. Не мог ли он узнать, что у меня случилось видение?

Кайл медленно приблизился ко мне и улыбнулся. Взяв мою руку, он поцеловал тыльную сторону пальцев, а затем в непонятном поклоне приложился к ним головой.

– Ты Провидица, – почтительно произнес он, глядя на меня так, словно видел впервые в жизни.

– Что? Кайл, что ты делаешь?

– А ты не знаешь? – спросил он. – Ты не знаешь, кто ты…

Я в замешательстве покачала головой.

– Давайте, ребята… Время… есть, – пробормотал Калеб, выходя из-за угла. Он тоже остановился и с необычным восторженным выражением на лице воззрился на меня, как перед этим Кайл. Тоже взял мою руку и поцеловал пальцы, а потом приложил их к своей голове.

– Вот это да, Мэгги. – Он осторожно дотронулся до моей шеи, словно не был уверен, что теперь ему это не возбраняется. – Ты Провидица.

– А что это значит? Откуда ты знаешь?

Калеб не отнимал пальцы с моей шеи.

– У тебя здесь метка – это символ, говорящий, кто ты.

– Ну и кто я? – негромко поинтересовалась я.

– Ты Провидица, – повторил он. – Та, которая видит все, знает все.

– Я не… – промямлила я. – Калеб, пожалуйста, перестань так смотреть на меня.

– Прости. – Мои слова, видимо, вывели его из транса. – Что произошло, Мэгги?

– Я была в библиотеке. Нашла там старую записную книжку твоего дедушки Рэя. В ней все семейные дни рождения и свадьбы. Потом у меня было видение…

– Какое видение? – громко вмешался Биш. – О чем вы тут говорите?

Мы все с испугом оглянулись на Биша. Мы дали волю языку, совсем забыв о нашем госте.

– Да так, ничего. Я читала наверху книжку, – сообщила я, а сама потянула Калеба за руку, чтобы он увел его в кухню. – Пошли есть.

Мы поели китайских сандвичей, устроившись у стойки бара. Калеб и Кайл не сводили с меня глаз, будто я королева Англии, чудом оказавшаяся здесь. Это начало мне серьезно надоедать. Я кинула на них красноречивый взгляд. Оба стыдливо отвернулись. Я не знала, разглядел ли Биш метку на моей шее, но мне казалось, что нет. Он об этом не говорил, и я полагала, что, поскольку татуировку с семейным гербом на запястье видят только Асы, он и в самом деле ее не заметил.

Мне не терпелось глянуть, на что она похожа, и в то же время не хотелось. Поведение Калеба и Кайла было таким чудным и немного пугающим…

Мы услышали дверной звонок, и Кайл, ворча, вскочил открыть дверь. Я расслышала, как он с не очень убедительными извинениями отправил назад Амбер и вернулся за стол.

После ужина Биш заявил, что устал и собирается лечь спать. Как только он ушел, я схватила Калеба за руку и потащила в гостиную. Заперев двери и задернув на окнах занавески, я повернулась к Кайлу и Калебу:

– Объясните наконец, в чем дело!

– Так, – Калеб громко выдохнул и сел на оттоманку на противоположной стороне комнаты. – Нам всегда рассказывали историю, как сказку на ночь, о пророчице, которая должна появиться. Она будет лучом света во тьме для нашего народа. Она обнажит меч справедливости и возьмет в руки щит для защиты. Она будет говорить на всех языках, видеть все. Она станет той, что нам нужна. Она принесет новый порядок. – Калеб с благоговением улыбнулся мне. – Я всегда думал, что это фантазия, сказка.

– Да, вроде конца света в двенадцатом году, – встрял Кайл. – Но ты… ты самая настоящая…

– Но это все равно я.

– Да, – согласился Калеб. – Однако ты Провидица, потому что ты – это ты.

– Что это значит?

– Ты особенная. Даже больше, чем мы думали прежде. – Я вздохнула, и он поднял руку. – Погоди, погоди, только выслушай. Бог наблюдает за нами и сделал тебя Провидицей из-за того, кто ты есть. Из-за того, какой ты человек. Это положение почетное, ответственное и дает власть.

– Нам всегда говорили, – произнес Кайл, – что человек, который придет, изменит все. Это будет самый важный человек в нашей жизни, и нам сильно повезет, если мы ее увидим.

Я кивнула и сжала губы. И почувствовала вдруг ужасное огорчение и… даже что-то вроде злости. Теперь ничего уже не будет по-прежнему, я это очень хорошо понимала. Каждый день Калеб будет смотреть на меня с глупой почтительной улыбкой и больше не притронется ко мне, а Кайл станет кланяться до пола всякий раз, когда я буду говорить ему: «Доброе утро». Я уже и так была сыта по горло фразой «она нечто особенное», а теперь…

Это великая честь. Ты выбрана для этого. Ты не только первая, кто запечатлелась за многие годы… но ты Провидица. Та, которую ждали.

Я сердито посмотрела на него.

Ты не помогаешь.

– Прости, – быстро ответил Калеб и тут же опустил голову, будто устыдившись.

Это подлило масла в огонь.

– Хватит! Я не собираюсь быть для вас божеством для поклонения. – Их поразила моя бурная реакция. Я закрыла глаза, показывая, что готова к компромиссу. – Я Провидица, ладно, я это чувствую. То, что я видела наверху, должно изменить существующий порядок. Но это не делает меня особенной, это делает меня знающей. Я не ангел, не богиня или еще кто-то там. Я есть я. Ваш самый душевный друг. Я все тот же человек, каким была до этого, и если вы собираетесь относиться ко мне по-другому только потому, что я… я…

Если бы я произнесла еще хоть слово, то расплакалась бы. Просто разревелась. Мне хотелось быть обыкновенной, быть с Калебом, и вот теперь все закончилось. Я чувствовала, что моя жизнь снова круто переменилась. У меня сдавило горло, стало трудно дышать, и я закрыла лицо руками.

– Мэгги, ты должна понять: ты особенная. Другая. Жизнь уже не может продолжаться, как прежде, когда мы играли в «Хало», а ты сидела у меня на коленях. Это тебе ясно? Все теперь изменится. Ты должна быть готовой к этому.

Я подняла голову и увидела, что они очень серьезно глядят на меня. Калеб слышал мои мысли и знал, что я намеревалась сделать. Я заметила, как у него дернулась рука, чтобы удержать меня, но я вырвалась и выбежала через переднюю дверь.

Я страшно рассердилась. Подбежала к джипу и хлопнула дверцей, увидев, что Калеб вышел за порог. Ключи мне на глаза не попадались, но я их лихорадочно искала. Когда он подскочил к машине, я захлопнула дверцу, чтобы он не мог остановить меня.

– Мэгги, подожди. Ты куда собралась?

– Куда подальше, – я уставилась в зеркало заднего вида.

От бессилия я заколотила руками по рулевому колесу, и джип вдруг ожил. Будто по моему желанию. Я посмотрела в окно на Калеба – он был поражен не меньше меня. Вытащил из кармана ключи, ошарашенно глянул на них и перевел взгляд на меня.

Я не стала больше ждать. Включила скорость, и машина каким-то образом завелась. Она могла ехать, и это было все, что мне нужно. Я выехала на шоссе и посмотрела на Калеба в зеркало заднего вида. Он отчаянно махал руками, потом побежал в дом. У меня бешено заколотилось сердце. Оно не хотело, чтобы я уезжала, да еще в таком сумасшедшем состоянии, да еще вот так. Мы не были созданы для ссор. Я вспомнила наш первый спор на заднем дворе у Кайла и свою боль, но не стала поворачивать назад.

Я не сомневалась, что Калеб позвонит своему отцу. И моему. И потом они с Кайлом станут соображать, как вернуть меня и почему я вдруг повела себя так безумно. А он что, не знает почему? Подразумевалось, что Калеб такой же, как я, моя любовь, моя жизнь. А он теперь ведет себя так, словно больше меня недостоин, словно я нуждаюсь в специальном обращении, соответствующем моему привилегированному положению. Со мной положено держаться почтительно и кланяться в знак повиновения…

Мэгги, не делай этого. Тебе нужно вернуться и посмотреть на все трезво…

Я выкинула мысли Калеба из головы и заблокировала их.

Как он смеет обращаться со мной как с истеричным избалованным вундеркиндом? Я была я! Я есть я! В моем видении мне открылось, что раса Асов испорчена в своих мыслях и действиях. Жадность, гордыня, самодовольство – это не мелкие человеческие недостатки. Но ведь они пытаются поклоняться мне, потому что я для них – олицетворение всех этих недостойных вещей. Бесспорно, это предел мечтаний любой девчонки. Ненавижу это.

Я умоляла Бога забрать все обратно. Я не хотела быть Провидицей. Мне нужен был только Калеб.

Я ехала какое-то время, затем остановилась у кафе-мороженого на краю дороги. Я хотела отдышаться и успокоиться, чтобы Калеб не сумел вызвать такси и по моему сердцебиению разыскать меня.

Я получила эсэмэску от Биша:

«Калеб сказал, что ты уехала. Я слышал, как вы там раскричались. Какого черта, Мэгс? Шлепай обратно и все объясни мне».

Потом позвонил Калеб, но я нажала на красную кнопку, отправила звонок в голосовую почту и не стала слушать. Не то чтобы я очень сердилась на него. Нет, не очень. Просто сердилась. Я хотела вернуть обратно свою жизнь. Мое сердце тянулось к Калебу, однако я прогнала это чувство прочь.

Я поправила защитный козырек, чтобы лучше видеть в зеркало. И разглядела метку, которую они заметили. На ней были солнце и луна, сложенные вместе, и серая расплывчатая линия их разделяла. Солнечная половинка белая, с широкими расползающимися лучами, а лунная – черная и гладкая. Эмблема была небольшой, может, дюйма полтора, и находилась на шее сбоку. Я потрогала ее. Метка показалась тверже татуировки, но кожа под пальцами была гладкой. Необычное ощущение.

Два парня за стойкой пустынного кафе косо посматривали на меня, поэтому пришлось вылезти из машины. Я вытащила несколько купюр, которые Калеб засунул в пепельницу, и подошла к стойке. Это место было из тех, где скамейки стоят на открытом воздухе под зонтами.

– Привет! – Я старалась говорить нормально.

– Привет. Чего желаете?

– Э… – Все сорта мороженого были известными, но какие они на вкус, я не представляла. – Что из этого похоже на Роки-Роуд?

Продавец оживился:

– Роки-Бальбоа, конечно.

– Ладно, тогда я возьму маленькое Роки-Бальбоа.

Я отдала деньги и подождала, пока мне сделают порцию. Парень подал мне мороженое и улыбнулся:

– Что-нибудь еще?

– Нет, спасибо.

– Вы уверены? Похоже, вы… чем-то расстроены.

– Я в порядке. Все равно спасибо.

– О’кей. Доброй вам ночи, мисс.

Я его старше на год, не больше, а он обращается ко мне «мисс». Виной тому обретение силы: я стала выглядеть по-другому.

Я пошла к столику и села. Передо мной на столике сиротливо лежал телефон. Я получила еще две эсэмэски от Биша, три раза звонил Калеб, потом был еще один пропущенный звонок – уже от папы. Ничего себе.

Я оттолкнула телефон и съела ложку вязкого вкусного пломбира. Я начинала успокаиваться и теперь могла поразмыслить, не переборщила ли. Нет, не переборщила. Это они сошли с ума.

Они кланялись! Кланялись мне!

Когда от мороженого ничего не осталось, я выбросила тарелочку и решила прогуляться. Я понимала, что уже темно и время позднее, тем более в Калифорнии, но вернуться к джипу и поехать домой еще не могла. Признаться, я даже не была уверена, что помню, как возвращаться.

Я обратила внимание на расчищенный участок сбоку от киоска – видимо, он служил для чего-то важного. Подойдя поближе, я заметила небольшую площадку, окруженную со всех сторон большими каменными глыбами. Надпись гласила, что это мемориал в честь мужчин и женщин, которые служили своей стране. Я села на скамейку среди камней в самом темном месте и расплакалась. Я плакала из-за всего, по поводу и без, по мелочным и даже дурацким причинам. Я разошлась и не могла остановиться.

Я чувствовала себя ужасно. Сердце тревожно трепыхалось, томясь по Калебу, но я постаралась выровнять дыхание, чтобы он не подумал, будто я попала в беду. Я решила увидеть его и убедиться, что с ним все в порядке. Сфокусировалась на нем и увидела, что он сидит на ступеньках переднего крыльца, держа в руках телефон. У Калеба немного тряслись руки. Одной рукой он потер сердце и, поморщившись, шумно вздохнул. Я знала, что ему больно, как и мне, даже больнее. От этого я почувствовала себя еще хуже. Но мне нужно было еще немного продержаться.

Калеб подскочил, когда зазвонил телефон.

– Мэгги! – проговорил он взволнованно… – О, папа, ее все еще нет. – Питер что-то сказал, и Калеб поморщился. – Нет. Она меня блокирует. Не могу пробиться к ней, а телефон не отвечает. – Калеб рукой потер себе шею. – Я знаю, папа… Знаю, что сам заварил эту кашу. Я все исправлю, только бы она заговорила со мной, понимаешь… Да, я уверен, что она Провидица, у нее есть метка и она рассказала нам… Самое главное для меня – это она. Вся эта чертовщина с ясновидением не имеет значения. Единственное, о чем я думаю, – как вернуть ее в целости и сохранности. Нет. Я был словно заколдован или что-то вроде того. Не ощущал ничего, кроме преклонения. Очень странное чувство, я будто потерял контроль над собой. Мне все равно, поженимся мы или… Пошли все к черту, если думают, что заставят меня отступить или отказаться от Мэгги. Кто может защитить ее лучше меня?.. Да, я знаю, что уже натворил дел, но это не повторится. Когда Мэгги вернется, я… я… Не знаю. Я что-нибудь сделаю. Все исправлю. – Калеб повесил трубку и стукнул кулаком по перилам лестницы на крыльце.

Мне захотелось прижать его к себе, обнять, чтобы успокоить, но я не могла двинуться с места – пока не могла. Мне казалось, сперва я должна сделать что-то еще.

Калеб сидел, выпрямившись и часто дыша.

– Мэгги?

Я сидела как зачарованная. Неужели он почувствовал, что я смотрю на него?

– Мэгги, вернись! Прости меня. Пожалуйста, детка, – попросил Калеб. – Я здесь умираю, не зная, где ты!

Я вскочила со скамейки, прежде чем он успел вычислить, где я. Я осмотрелась вокруг, со всех сторон были огромные камни. Потом увидела человека, направлявшегося в мою сторону. Продавец из кафе-мороженого.

– Эй, ты что тут делаешь?

– Просто сижу.

– Ну, знаешь, это не очень-то безопасно для девушки. Одна, вечером, да еще в таком месте.

Его освещал только лунный свет.

– Да ничего со мной не случится, – улыбнулась я.

– У тебя что, есть «черный пояс»?

Я усмехнулась, вспомнив, как дядя Макс давал мне мысленные уроки «карате».

– Да, вроде того.

– А, ну тогда… – кажется, у него закончились аргументы. – Все равно, не думаю, что тебе стоит быть здесь.

– Я недолго.

– А в чем дело? У тебя что-то случилось?

– Да так, кое-какие неприятности.

– А-а, у всех свои неприятности, – парень усмехнулся и присел рядом со мной.

– Догадываюсь, но у меня все ужасно запутано.

Продавец кивнул. Потом вытащил из кармана квитанцию и что-то написал на ней. Оторвав от квитанции клочок, отдал его мне.

– Не хочу тебя пугать, я не такой, но меня в жизни не раз жевали и выплевывали. – Я взяла бумажку, на ней был номер телефона. – Я живу на той стороне дороги, в самом вонючем на свете гадюшнике. – Он указал направление. – Если тебе понадобится перекантоваться на ночь или пристроить кого-нибудь, звякни.

Я с улыбкой посмотрела на него.

– Очень тебе признательна, но я не местная. И не представляю, сколько здесь пробуду.

– Джорджия? – спросил парень.

– Теннесси.

– Мог бы догадаться по акценту. Я из Небраски. Да, тем, кто из другого штата, не спрятаться, вычислим. – Он снова рассмеялся, и я засмеялась вместе с ним. – Я серьезно. Похоже, ты хорошая девушка. Просто в голову не идет, кто мог тебя обидеть.

– В общем, так получилось. Со мной… ну, со мной кое-что произошло. И нет, я не беременная, – предупредила я его мысли. – Просто не хочу быть такой, как все ждут.

– А… По крайней мере, есть люди, которым ты, кажется, небезразлична. Некоторые не виделись с семьей тысячу лет, а приятели, что у меня есть, за пару баксов всадят нож в спину.

– Мне жаль. Это, должно быть, тяжело.

– Приходится с этим жить. Жизнь штука длинная, а потом – все, и тебя нет, – парень, не переставая, вертел в руках мобильник. – Ну ладно, я тебя задерживаю, иди… куда собиралась. Ты же не планировала спать прямо тут, верно? Если что, мое предложение насчет ночлега в силе.

– Нет, я пойду домой.

– Ты точно в порядке?

– Точно.

Парень пожал плечами, мол, сделал все, что мог.

– Тогда ладно. – Он протянул руку. – Приятно было встретиться, Теннесси.

Я улыбнулась.

– И мне тоже, Небраска.

И только я дотронулась до его руки, как меня озарило еще одно видение.

Глава 6

В моем видении парень уезжал куда-то с чемоданом в руке. Его отец был рассержен, мать плакала, а брат с мстительной и ревнивой миной наблюдал, как он уходит.

Однако юноша не знал, что мать ушла после него. Она, глядя вслед его потрепанному автомобилю, попыталась остановить сына, но было уже поздно. Он уехал. Она разругалась с семьей из-за того, что они его прогнали. Ударила мужа по лицу, собрала вещи и отправилась на поиски уехавшего сына.

У юноши не имелось мобильного телефона, и у его матери не было возможности узнать, куда он подался. Это случилось четыре месяца назад. Мать все еще искала его.

Мы оба замерли.

– Как ты это сделала? – пораженно спросил парень.

– Ты видел? – я с удивлением посмотрела на него.

– Конечно! Что это было? Ты что, ясновидящая?

– Нет.

– Но это правда? Мама искала меня?

Я посмотрела в его взволнованные, полные надежды глаза.

– Да, это правда. – Я будто бы знала, что делать, но не хотела. Наконец я вздохнула и сдалась, сосредоточившись на лице женщины. У нее были темно-рыжие волосы, стянутые в растрепанный пучок, лицо усталое и изможденное. – Она… работает в придорожном кафе. У нее на кофточке написано: «Джоз».

– «Джоз» – это по ту сторону железной дороги.

– Она думает о тебе… вспоминает, как во время бейсбольного матча ты был питчером.

– О господи… Я выступал питчером в средней школе. Кто ты? – спросил юноша – без насмешки… и с уважением.

Это заставило меня задуматься: сможет ли любой человек почувствовать, что я не такая, как все?

– Твоя мама здесь. Иди к ней. Она очень хочет тебя увидеть, – проговорила я.

– Я не знаю, как ты… Даже не могу отплатить тебе. Спасибо.

– Ты уже отплатил.

Парень собрался было уходить, но задержался.

– Между прочим, я Крэйг.

– Мэгги.

– Не знаю, от чего ты бежишь, Мэгги, но чувствую, тебе придется пойти на мировую. От судьбы не убежишь.

Он махнул рукой и ушел.

Я чувствовала себя взбудораженной. Судьба? Какое странное слово. Все, что происходило до этой минуты, было судьбой, я знала. Это доказывал Калеб и мои видения с запечатлениями. Одно из них уже осуществилось. И наверно, мы находимся там, где и должны быть. Что бы мы ни пытались сделать и как бы ни старались изменить ход событий, мы все равно будем там, где предназначено. Это означало… Мне, без сомнения, суждено быть Провидицей. Черт! Как так получилось, что этот парень оказался таким проницательным?

Я глубоко вздохнула, почувствовав, как кольнуло в груди, и бросила взгляд на Калеба. Он все еще был на крыльце, но теперь не сидел, а ходил взад-вперед. Я видела, как он считал в уме, что меня нет уже больше трех часов. Он был страшно встревожен, сжимал и разжимал кулаки, представлял, как я засыпаю в джипе и Маркус проделывает со мной нечто похуже отрезания волос, или как на меня нападают и грабят, или как прокалывается колесо на шоссе.

– Калеб.

– О, благодарю тебя, Боже! Мэгги, с тобой все в порядке? Ты где?

– Я еду домой.

– Мэгги…

– Не сейчас, Калеб. Я буду скоро.

– Я люблю тебя. Я люблю тебя и мне очень жаль. Только будь осторожной.

– Я тоже люблю тебя.

И тут же непонятно каким образом я нашла дорогу домой. Думаю, здесь не обошлось без сверхъестественной помощи, вроде той, когда без ключей завелась машина или появился образ матери Крэйга. Я не стала сомневаться и поехала вперед.

Через полчаса я уже въезжала на подъездную дорожку к дому. Калеб обернулся и глубоко вздохнул, увидев меня.

Я вышла из машины и повернулась лицом к дверце джипа, закрывая ее. Пока еще я не чувствовала, что готова встретиться с ним лицом к лицу. Я закрыла глаза и, зная, что он подходит, открывать их не стала.

Я почувствовала, как руки Калеба обвили меня, и поняла, что больше не могу злиться. Я бы физически не сумела оттолкнуть его. Я повернулась и обняла его за плечи, уткнувшись лицом ему в шею и прерывисто дыша. Калеб немного отстранился и пальцем приподнял мой подбородок.

– Извини. Искренне прошу. Я очень виноват. Меня так захватило все это новое, и я забыл, что ты по-прежнему моя и мне нужно оберегать тебя. Прости, – прошептал он.

Я внимательно посмотрела на него. Калеб говорил от всего сердца, и я ощущала, как его чувство перетекает в меня.

– Прости и ты меня. Я перегнула палку… вела себя по-детски.

– Нет, совсем нет. Ты имела полное право уехать. – Я снова взглянула на него. Хотела убедиться, что он говорит так не потому, что я Провидица. – Я говорю так только потому, что вел себя как осел. Мы же с тобой близкие люди. – Он коснулся ладонью моей щеки. – Ты прежде всего моя запечатленная, и я должен был все объяснить и помочь пройти через трудности. А я вместо этого так увлекся мыслями, какая ты особенная, что забыл обо всем на свете. Ты особенная, но ты всегда была такой. С того момента, как мы встретились. Не с того, как запечатлелись. Ты всегда была для меня особой, и я обещаю, что больше этого не забуду.

– Мне нужно, чтобы ты был рядом со мной, Калеб, а не у моих ног. Я все такая же, как была, – заговорила я, но он прервал меня, прижав к губам большой палец.

– Отныне и навсегда ты будешь для меня только моей Мэгги.

Я вздохнула с облегчением и только тогда почувствовала, что его прикосновение меня успокоило. Я ощутила, как откатилась волна тревоги и растаял комок в груди. Мы оба счастливо выдохнули. Я крепче сжала руки, а Калеб плотнее, если только это было возможно, прижал меня к себе.

Мы стояли так очень долго, наслаждаясь своей близостью. Калеб был теперь нужен мне больше, чем когда-либо. Он понимал это и был полон решимости находиться рядом всегда, что бы ни случилось.

Я отстранилась, чтобы взглянуть на него. Его волосы растрепались, и он выглядел так, будто вот-вот упадет в кровать, но все равно был великолепен. Калеб хотел убедиться, что я действительно простила его, а не просто поддалась. Я притянула любимого к своим губам, и мы сладко поцеловались при луне, звездах и уличных фонарях. Его благодарность буквально затопила меня. Морской ветер разметал мои волосы. Я выпрямилась и тихо рассмеялась.

– Ты не поверишь, что со мной было.

Калеб как будто немного испугался и сильнее прижал меня к себе.

– Что ты имеешь в виду?

– Давай войдем в дом. Я покажу.

Мы вместе, рука в руке, вошли в двери. Кайл ходил по комнате, поджидая меня. Он улыбнулся во весь рот и, взяв другую мою руку, поцеловал.

– Я так рад, что ты в порядке!

– Кайл, нам нужно поговорить, – сообщил Калеб, освобождая мои пальцы из ладони кузена.

Кайл ощетинился, скрестив руки и поджав губы.

– Я это не из-за моих чувств к Мэгги, а из уважения к Провидице. Ты поэтому не можешь ревновать, успокойся.

– Я знаю почему, но Мэгги этого не хочет, – Калеб с улыбкой оглянулся на меня.

Давай. Поддай ему, как поддала мне.

Что я и сделала.

– Больше никаких поклонов, – решительно объявила я, глядя на Кайла, – никаких целований рук и телячьих взоров, будто я принцесса какая. Я просто Мэгги, и будь добр обращаться со мной по-прежнему, идет?

– Что? Что ты хочешь сказать? Ты Провидица?

– Да, я Провидица, и эта Провидица говорит, что общаться с ней нужно так же, как раньше. Я – та, которая видит суть вещей, но я все равно Мэгги, твой старый добрый друг. Обещаешь?

– А как же, конечно. – Кайл запустил руку себе в волосы. Затем посмотрел на Калеба: – А он не должен обещать? Ты хочешь, чтобы он ползал у тебя в ногах, а? – не удержался и съехидничал Кайл.

– Да, я тоже обещаю, – искренне произнес Калеб, приложив ладонь к моей щеке и улыбнувшись.

Я увидела, как передернуло Кайла, еще до того, как услышала его раздраженные мысли.

– Ну конечно, – он зло посмотрел на меня, потом на Калеба. – Ты не только запечатлеваешься, когда не запечатлевается никто другой, и крадешь девушку, которую я считал своей, но теперь еще и хочешь прибрать к рукам Провидицу! Вы с Провидицей родственные души! Что ты сделал, чтобы заслужить это?!

– Кайл, не нужно так, – заступилась я за Калеба, почувствовав, как испытанный им шок передался и мне. – Это вовсе не так замечательно, как кажется на первый взгляд.

– Говорит девица, которая знает все.

– Я не знаю все! Я знаю многое, чего не знала раньше, но не все. Например, я все еще не могу сказать, каково население Литвы, – я попыталась разрядить обстановку.

Кайл чуть заметно улыбнулся, и я уж подумала, что он успокоился, но не тут-то было.

– Прости, Мэгги. Просто мне надоело играть вторую скрипку.

С этими словами он вышел из комнаты. А я увидела картинки с Кайлом, сидящим на скамейке футбольной команды рядом с Чедом. Затем годами следующим повсюду за Калебом, но не добивающимся того, чего добивался кузен. А потом – я, всегда недосягаемая. Калеб хотел было побежать за братом, но я его остановила.

– Нужно, чтобы он поостыл, – объяснила я. Мне стало жаль Кайла, но у нас были проблемы и поважнее. Я почувствовала внезапную потребность поговорить с Питером. Повернулась к Калебу и добавила: – Кроме того, ты должен позвонить отцу.

– Я уже звонил. А тебе зачем?

– Мне нужно поговорить с ним.

– Он уже выехал, – сообщил Калеб, выключая телефон. – Он сел на первый же рейс из Теннесси, как только услышал, что ты… сбежала.

– Ладно, ничего. Чем быстрее он приедет сюда, тем лучше.

– А что случилось?

– Дело в том…

– Мэгги, – перекрыл наши голоса Биш, спускаясь по лестнице, – что происходит? Ты почему не ответила на мою эсэмэску и не сообщила, что у тебя все в порядке? – Он уничтожающе посмотрел на Калеба. – Ты же знал, что я волновался. Почему не пришел и не сказал, что она вернулась?

– Извини. Мы тут были немного заняты.

– Э, – возмутился Биш, – вы можете утаивать от меня свои детские шалости, но об этом должны были мне рассказать! – Он подошел и встал передо мной. – Значит, ты поругалась со своим приятелем и убежала. Так? Теперь ты такого рода девушка?

Я бросила взгляд на Калеба. Что сказать? Мне не хотелось, чтобы брат так обо мне думал.

– Ну, было. Но мы уже помирились, – тихо пробормотала я.

– О, – с сарказмом произнес Биш и всплеснул руками. – Я так рад, а то ужасно беспокоился об этом. – Он повернулся уходить. Я глянула на часы – почти четыре часа утра. – Пошел досыпать. Думаю увидеться с вами утром, если вы еще будете здесь. Кто знает, что еще Калебу взбредет в голову, – добавил он недовольным голосом.

Я почувствовала себя опустошенной, опечаленной и обессиленной. Я предпочла бы отправиться в постель с Калебом, хотя он думал совсем о другом. Ему не терпелось узнать, что я делала во время отсутствия и зачем мне понадобился Питер. Калеб тоже настроился на мою волну и тут же заволновался, почувствовав, что я сильно устала. И я не стала с ним спорить, когда он поднял меня на руки и отнес в нашу постель.

Мы лежали на софе, нам было тепло и удобно, и я решила рассказать ему о том, что произошло в кафе-мороженом. Мне не хотелось, чтобы между нами оставались какие-то тайны. Я раскрыла свои мысли и направила ему образы, прислонившись лбом к его лбу. У меня стало покалывать кожу, и, хотя я почти проваливалась в сон, мое тело знало, что делать. Теперь все было просто.

Калеб вздрогнул, как только мы подключились друг к другу. Он увидел, как я купила мороженое и села на лавочку среди камней. Затем парня, которому я показала видение о его матери и сообщила, где ее искать. Потом возник образ самого Калеба на пороге, разговаривающего с отцом и обратившегося ко мне. Затем я вернулась домой.

– Я знал, что ты была со мной на крыльце. Почувствовал тебя.

– Я помню. Прости.

– Хватит извинений, – Калеб поцеловал меня в шею. – Но ты не должна так поступать со мной, Мэгги. Я сходил с ума, беспокоясь о тебе.

– Да, я знаю. Мне очень совестно. И так болело здесь… – я прижала руку к сердцу, вспомнив, как тогда теснило в груди.

– Знаю. Я чувствовал тебя – и себя. Это было… пожалуйста, не делай так никогда, – умоляюще проговорил Калеб. – Ладно? Можешь захлопнуть дверь в ванную перед моим носом, если станет легче, но не убегай. Это очень больно.

Я повернулась к нему. Я знала, что ему так же больно, как и мне, но почти забыла, что он ощущает и всю мою боль. И почувствовала себя идиоткой вдвойне.

– Прости, я…

Мой нареченный прервал извинения поцелуем. Он надвинулся на меня, не прижимая, а лишь давая почувствовать свою тяжесть. Лаская меня, он пробежал пальцами по моим щекам и шее. Прижал нос к моему носу. – Как ты это чувствуешь? Наша первая настоящая ссора позади?

– До чего это неприятно.

– Да уж, – он рассмеялся. – Но теперь тебе лучше? Чувствуешь, что можешь противостоять мне? Не ощущаешь себя в ловушке у нашего запечатления?

– Я не противостояла тебе. Просто удрала.

– Да, но ты так поступила, зная, что именно этого мне меньше всего хотелось.

– Прости…

– Я не ругаю тебя, Мэгги, – улыбнулся Калеб. – Просто говорю, что так бывает проще, верно? Повздорить? Мне хочется, чтобы ты чувствовала себя свободной, а не обязанной угождать мне на каждом шагу из-за того, что в противном случае твое тело взбунтуется.

– Но я никогда не любила ссориться. Я хочу говорить. Мы должны все решать вместе, за беседой. Если бы ты сел в джип и смотался, я бы не была так обеспокоена. Я бы разозлилась. Извини.

– Ничего. Хотя было неприятно, но я ведь и гордился тобой.

– Что? Почему?

– А вот почему, – он еще раз потерся носом о мой нос и отодвинулся, чтобы видеть меня. – Тебе было больно, но ты не сдавалась. И боролась за то, что считала правильным. Я хочу, чтобы ты, Мэгги, слушала меня, но… Пойми правильно: мне хочется чувствовать тебя всю и не отключаться, но я не желаю тебя контролировать. Иногда кажется, будто контролирую, но на самом деле это запечатление.

– Нет, ты меня не контролируешь. Я тоже хочу слушать тебя, – заверила я, комкая край его рубашки. – Тогда я чувствую себя в безопасности. Давай просто забудем про сегодняшний вечер, будто его и не было. Я в безопасности, ты в безопасности. Ложимся спать, хорошо?

– Хорошо.

– Я люблю тебя, Калеб. Ты так добр ко мне.

– И я люблю тебя, – он поцеловал меня. – Ты для меня самое важное на свете, Провидица ты или нет. – Он зарылся лицом в мои волосы и прошептал: – Я люблю тебя так сильно, что делается больно.

Я поцеловала его, а он поцеловал меня, и тогда мы наконец уснули.

Когда мы проснулись поздним утром, Калеб сказал, что ему нужно искупаться, а я пошла на кухню. Я боялась, что в доме воцарится атмосфера напряженности и неловкости, но, к моему удивлению, Биш приготовил завтрак, а Кайл поздоровался, потрепав по плечу и улыбнувшись.

– Доброе утро, солнышко. Как спалось? – спросил он.

– Отлично. Извините. Я вчера задержала вас допоздна. Биш, ты тоже извини. Я вела себя… как ребенок. Простите.

– Уже забыто, – Кайл взял кусок бекона, который Биш отложил на край тарелки.

Биш тут же заворчал:

– Если ты схватишь еще один кусок, клянусь… – Потом посмотрел на меня. – Все в порядке, Мэгги. Вчера я немного погорячился, но могу сказать в свою защиту: так хотелось спать, что валился с ног. Очень рад, что с тобой все в порядке.

– Я в порядке. Сама виновата, беру на себя всю ответственность. Простите.

– Принято, теперь бери тарелку и хватай, а то Кайл съест все, что положено тебе.

Я взяла тарелку бекона и коричневого рагу Биша. Он готовил это для нас, когда мы жили дома. Кайл стащил кусок бекона с моей тарелки и приложил палец к губам, чтобы я не возмущалась. Он улыбнулся, подмигнул, потом поцеловал меня в щеку и, судя по всему, убежал играть в свое «Хало».

Налив стакан молока, я осталась за столом. Калеб все еще плавал, и я считала, что это хорошо. Значит, он не чувствовал, что должен постоянно быть со мной, то есть верил, что мне тут ничего не угрожает.

– Итак, – Биш уселся с полной тарелкой рядом со мной. – Какой у нас сегодня план?

– Не представляю. Должен приехать отец Калеба, возможно, вечером.

– Почему?

– Потому что Калеб позвонил ему после нашей ссоры, и он сел в первый же самолет, – немного легкомысленно ответила я.

– Погоди, что? – Биш внимательно посмотрел на меня, со стуком положив вилку на стол. – С чего бы Питеру настолько беспокоиться из-за вашей ссоры и из-за того, что ты убежала? Настолько, что он даже решил приехать?!

– Просто он очень осмотрительный человек, – сказала я в стакан, из которого отхлебывала молоко.

Хватит. Теперь конец.

– Я этому не верю, Мэгги. – Брат встал и стукнул кулаком по столу, так что я даже подскочила от удивления и немного испугалась. Наклонившись, Биш пристально посмотрел мне в глаза: – Какого черта тут происходит? Сейчас же расскажи! Пусть ты беременна, пусть выходишь замуж, пусть попала в секту, пусть что угодно! Но лучше дай мне разумные ответы на все вопросы! – в сердцах крикнул он.

– Мэгги, – раздался голос Калеба. Я услышала, как он подбегает к дверям, и у меня заколотилось сердце. Когда он увидел меня, с облегчением вздохнул, но тут же заметил раскрасневшееся лицо разгневанного Биша, который стоял надо мной, упершись кулаком в стол. Калеб вошел, не сняв с шеи полотенца, и первым делом выдернул меня из кресла и поставил себе за спину.

– Ты что делаешь, парень? – Биш, прищурившись, перевел взгляд с меня на него. – Думаешь, я могу сделать ей больно?

– Ты напугал ее, парень.

Мою собственную сестру? Неужели они считают, что я монстр?

– Да со мной все в порядке, – негромко проговорила я, что не очень понравилось Калебу. – Биш, почему ты не можешь смириться с тем, что я люблю Калеба? Об этом все знают. Его семья – это моя семья. Я собираюсь выйти за него замуж, и у нас будут бегать вокруг маленькие Калебы. – От этих слов у моего нареченного подпрыгнуло сердце, я это почувствовала. – Ты единственный, кто до сих пор не понял, что меня не нужно спасать. Ни от него, ни от его семьи. – Калеб положил руки мне на талию и нежно сжал. – Мне здесь хорошо, Биш. Я хочу, чтобы ты больше не беспокоился обо мне, ведь из-за этого ты не можешь развлечься. Мы же в Калифорнии! Поживи немного в свое удовольствие.

Биш покачал головой.

Они так сильно ее запутали, что она уже ничего не соображает. Может, как-нибудь ночью забрать ее? Взять джип и уехать от них на какое-то время…

– Нет, – я и Калеб, прочитав мысли Биша, одновременно запротестовали, и Калеб притянул меня к себе.

Черт. Все скрыть никак не выйдет. Черт. Черт.

Биш уставился на нас обоих. Потом покачал головой и попятился.

Я схожу с ума.

Он поднялся наверх и хлопнул дверью своей комнаты.

Мне захотелось побежать за ним и все рассказать. Я больше не могла видеть его страдания и внутреннюю борьбу.

Калеб повернул меня к себе и, запустив пальцы в волосы, прижал мое лицо к своей шее.

– Все хорошо. Мы… я расскажу отцу. Вдруг мы можем… Не знаю. Не хочу уверять, что все получится, но мне невыносимо видеть, как ты расстраиваешься.

Я постаралась заглянуть ему в лицо.

– Да я не стою всего этого переполоха.

– Нет, это не так, – с жаром проговорил Калеб. – Не смей никогда больше так говорить! Да и Биш не переживал бы, если бы ты не стоила.

– Но я…

Я хотела сказать, что принесла много бед и Калебу с его семьей, но он не дал мне продолжить.

– Ты серьезно? После всего, что мы пережили, ты снова начинаешь все сначала? Ты правда до сих пор не знаешь, как я отношусь к тебе? – Он провел ладонью по моей щеке.

– Ты прав. Прости.

– В последнее время ты слишком много извиняешься, – Калеб едва заметно улыбнулся.

– Просто в последнее время я часто выставляю себя идиоткой.

– Никакая ты не идиотка. Просто глупая девочка, – он рассмеялся, когда я ткнула его пальцем в живот. – Ой.

– Знаешь, это потому, что мне не по себе из-за Биша. Мне жаль… – я почувствовала, как к горлу подступили слезы.

– Я знаю, – Калеб поднял к себе мое лицо и поцеловал в губы. Потом, чтобы успокоить, погладил меня по плечам, волосам и щекам.

– А вот и вы, голубки, – раздался за моей спиной голос Кайла.

Руки Калеба настолько захватили все мои чувства, что я и не услышала, как он подкрался. Мы отодвинулись друг от друга, и я облизнула губы. Калеб смущенно ухмыльнулся и обернулся к кузену, готовясь дать отпор, но Кайл смотрел на него доброжелательно.

– Как насчет того, чтобы прихватить Мэгги и Биша и двинуться на Брандшоу на ленч? Я помираю, как хочу кусок мяса.

– Возражений нет, – проговорил Калеб, не веря своим ушам, – если Биш пожелает. Сейчас он, кажется, не в настроении.

– Это почему же?

– Потому, – пояснила я, – что он понимает: тут что-то происходит, а я ему не говорю. Он знает, что я лгу, а я никогда прежде ему не врала.

Кайл сочувственно улыбнулся, подошел и положил руку мне на плечо. Калеб скосил на него глаза.

– Жаль. Я знаю, как это неприятно, но теперь обстановка изменилась, верно? Ты уже больше не можешь просто так заговаривать ему зубы. Ты стараешься сделать, как ему лучше, а он об этом даже не подозревает. В конце концов Биш сам во всем разберется.

Мы с Калебом смотрели на него широко раскрытыми глазами. Что произошло с Кайлом?

– Что? – ответил он на наши взгляды.

– Спасибо тебе, Кайл. Хорошо, я посмотрю, захочет ли Биш пойти со мной на мировую.

– О’кей.

Он ушел. Я была поражена не меньше, чем Калеб, но никак этого не показала. Я увлекла Калеба на заднее крыльцо, там легла на мягкие подушки качелей и потянула его сесть рядом. В самолете Калеб показал мне видение, как он прижимает меня к этим самым подушкам и беззастенчиво целует. Мне не терпелось, чтобы это видение стало явью.

Мы лежали рядышком, в тени, нас обдувал легкий ветерок.

– Согласен, – отозвался Калеб на мои мысли и нежно поцеловал.

Иногда мы просто тыкались носами, терлись губами, иногда он крутил и вертел меня, и я задыхалась под натиском его губ. Прошло несколько минут. Я услышала, как Биш и Кайл включили видеоигру, и обрадовалась, что брат вышел из своей комнаты. Мы же с Калебом оставались там, пока не пришло время ленча.

В ресторане, куда отвезли нас Кайл с Калебом, Биш в основном молчал. Он просто сидел и смотрел на нас, на других посетителей. В его голове мелькали предсказуемые мысли: он пытался понять, что происходит на самом деле. Сердился на отца за его наивность. Злился на Калеба за то, что тот прикасался ко мне каждые десять секунд, и возмущался тем, что я ему лгу.

Я уклонилась от его взгляда и постаралась заблокировать его мысли.

Глава 7

Прежде чем отправиться домой, мы сделали кое-какие покупки. Кайл хотел купить новый игровой пульт и еще несколько новых плавок. Мы зашли в очень большой двухэтажный прибрежный магазин. Читая мысли Биша, я узнала, что он хочет купить новые шорты. Те, что у него были, он взял у отца перед поездкой, но они ему не нравились. А еще ему не нравилось быть без денег. Биш перебрал несколько пар, а потом подошел к прилавку у выхода, чтобы подождать нас там.

Он думал о том, что нужно возвращаться в Теннесси и поискать работу.

Я ходила за Калебом по магазину и все время сочувственно думала о Бише. Калеб слышал, как я читаю Биша. Он повернулся, взял пару шорт, которые видел у меня в уме, и перекинул их через руку. Я стала возражать, а он подмигнул мне и потащил за собой в отдел футболок.

– Мне кажется, пора тебе обзавестись первой своей собственной футболкой. Можешь начать собирать их повсюду, куда я буду брать тебя с собой.

Калеб стал копаться в куче футболок, вытаскивал, потом бросал одну за другой.

– Повсюду?

– Да, – он улыбнулся и приблизил ко мне лицо. – Я буду возить тебя всюду, куда тебе только захочется. – Он поцеловал меня в кончик носа. – Что скажешь об этой? – Он поднял желтую футболку. – Я за «Загорелых серфингистов».

Я засмеялась и покачала головой:

– Нет.

Он пожал плечами и, положив ее на прилавок, принялся искать другую. Перебрав кучу смешных рубашек, Калеб понял, что я не отношусь к числу любительниц крикливых рисунков, и решил остановиться на голубой рубашке с одной-единственной волной спереди. Она мне подошла. Мы расплатились и вышли из магазина. Мы направились по тротуару к джипу, но Калеб вдруг остановился.

– Иди вперед и положи все в джип. Я приду туда, – сказал он. Он думал о волне и доске, поэтому я решила, что он хочет заглянуть в магазин для серфинга.

– О’кей, – согласилась я.

Мы с Кайлом и Бишем вернулись к джипу, и я включила зажигание, чтобы холодным воздухом выгнать жаркий июньский зной. Биш и Кайл сидели сзади и обсуждали игру, которую купил Кайл.

– Мэгс, это игра, о которой я тебе рассказывал. Теперь ты можешь играть с нами. Обещаю, на этот раз не пристрелю тебя сразу, – заверил Кайл и усмехнулся.

– Звучит заманчиво. Но мне никогда не давались эти игры. Помнишь, Биш, в твое первое Рождество с нами родители купили «Базар игр»? Кажется, я так ни разу и не выиграла.

– Помню, – Биш рассмеялся, и я увидела его воспоминание о том, как мы сидели на полу в гостиной и играли. – Ты играла просто жутко.

– А ты не очень-то учил меня тогда, – возразила я.

– Ты все время проводила с Бек. Она приходила каждый день, и у вас ничего, кроме нарядов, не было на уме.

– Вообще-то она все время шепталась со мной по поводу тебя. Говорила, что ты очень мечтательный, – я произнесла это нараспев, чтобы подразнить брата.

Биш недоверчиво усмехнулся и отвернулся к окну, а мы с Кайлом засмеялись.

– Не говорила она этого. Вы просто подкалывали меня.

– Нет, говорила. Она же практически была влюблена в тебя. Писала твое имя с сердечками вокруг, а рядом добавляла «Ребекка», – сообщила я, улыбаясь.

– Врешь, – отозвался Биш так, будто и в самом деле не поверил.

Нечего мне заливать.

– Нет, правда. Конечно, это было, когда мы учились в шестом классе. Средняя школа. У тебя был переходный возраст, – заметила я как бы невзначай.

– Ну… хорошо, – чуть смутившись, произнес брат.

– Старик, – вмешался Кайл. – Бек – неплохая девчонка. Я бы на твоем месте ее не упускал.

– Я старше ее лет на семь. Не здорово.

– Все равно ты уже опоздал. Она сейчас с Ральфом.

– Ну и что? Мне-то какое дело, – всем своим видом Биш показывал, что разговор окончен. Посмотрев в мое окно, он сообщил: – Вон Калеб возвращается.

– Привет, – Калеб уселся на свое место. – Простите, оказалось дольше, чем я думал.

Мысли у него были забиты математикой: простые числа, числа кратные четырем, он что-то считал, пересчитывал. Я с любопытством посмотрела на него, но промолчала.

Мы подъехали к крыльцу и вышли. Биш и Кайл тут же помчались заниматься новой игрой. Мне пришло в голову, до чего это неожиданная, непонятная дружба. Биш уже взрослый, а Кайл пока еще очень незрелый паренек. Сочетание не очень хорошее, но, возможно, они как-то уживались.

Закрыв дверь, я услышала, что ум Калеба все еще занят расчетами. Тут до меня дошло. Он загрузил голову математикой, чтобы не думать о чем-то другом. Есть нечто такое, что он не хочет мне показывать.

– Да ладно тебе, Мэгги, – умоляющим тоном проговорил он. – Могу я иметь свои маленькие секреты? Как покупать для тебя подарки, например.

– Ты о чем?

– Я… – начал он, но тут раздался звонок входной двери.

Калеб пошел открывать дверь, и я услышала радостные восклицания Питера еще до того, как он появился в гостиной. Сразу за ним вошли Рэйчел, мой отец, Джен… а потом Белла, собака Калеба.

Я одновременно обрадовалась и испугалась. Что они все здесь делают? И тут же устыдилась и покраснела. Они все обеспокоены моим побегом? Ну, мне это показалось чрезмерным.

Калеб на секунду отвлекся, чтобы погладить Беллу и сказать ей несколько ласковых слов, а затем отвел ее на задний двор. Он старался не оставлять меня одну, когда все начнется. Ждать осталось недолго.

Питер подошел ко мне.

– Великолепно.

Я знала, что он сейчас сделает, но не решалась сказать «нет», как бы того ни хотелось. Я не желала проявить непочтительность, когда он принялся целовать мои пальцы и прикладывать их к своей голове.

Потом, к моему ужасу, то же самое проделала Рэйчел. Я съежилась, пытаясь не отстраняться, но когда ко мне подошла Джен, я не выдержала.

– Я…

– Мэгги не хочет, чтобы ты это делала, – негромко объяснил Калеб и, как страж, встал впереди меня. – Помнишь, папа, мы говорили об этом по телефону. Мэгги не хочет поклонов и вообще протокола, она хочет быть просто самой собой.

– Простите, моя дорогая, – проговорил Питер, – но вы должны понять, что это было предсказано, когда я был маленьким. Это такая честь…

– Я знаю. И не пытаюсь пренебречь традицией или выказать неуважение, но не хочу, чтобы все мне кланялись. Я ничуть не изменилась, я все та же. Относитесь ко мне соответственно, пожалуйста!

Питер кивнул и чуть улыбнулся.

– Как ты пожелаешь, моя дорогая.

– Папа, – запротестовал Калеб.

– Я подразумеваю, что это желание Мэгги, а не Провидицы, – пояснил тот. – Лишь бы Мэгги чувствовала себя счастливой.

Я с благодарностью кивнула.

Калеб обнял маму, а я подошла к своему отцу. Он сдерживался, но хотел сгрести меня в объятия, как только увидел. Едва я оказалась рядом, он изо всех сил прижал меня к себе.

– Ах, моя деточка. Страшно по тебе соскучился!

– Я тоже, папа.

Это была правда.

Затем он посмотрел на меня и склонил голову набок. Его рука потянулась к моим волосам, и он погладил их кончики.

– Питер рассказал, что случилось с твоими волосами. Но ничего, они и сейчас выглядят чудесно.

– Спасибо.

– Неужели Питер и в самом деле кланялся тебе? – Я кивнула. – Это нормально?

– Очевидно.

– Надеюсь, ты вела себя прилично…

Он посмотрел на меня, вопросительно подняв бровь.

– Да, папа, конечно, – успокоила я его.

Он улыбнулся и кивнул Калебу, здороваясь, а потом обвел взглядом комнату.

– Где Биш?

– Играет с Кайлом в видеоигру.

– Не может быть. Биш? Странно.

– Ну да. Почему странно? И вообще, что ты здесь делаешь?

– Так я услышал, ты здесь вроде богини или что-то в этом роде.

– Папа, и ты туда же, – проговорила я с большим неудовольствием, чем хотела бы.

– Послушай, это правда? Ты та самая Провидица? Так я подумал, что не повредит, если твой старик поможет тебе здесь с делами. Все будет хорошо. Не бери в голову. – И подмигнул мне.

– Спасибо, – ответила я, усмехнувшись.

Меня охватила тревога. Я понимала, что наступил момент показать Питеру то, что мне открылось. Я чувствовала их благоговение, видела, с каким удивлением они смотрят на мою метку. Они ждали, что должно произойти нечто особенное.

– Кайл! Биш! – крикнула я, напугав Джен.

– Что случилось? Дядя Питер! Привет! – Кайл обнял всех по очереди.

В это время вошел Биш. Он поразился не меньше меня, увидев отца.

На меня нахлынули мысли Джен. Она, как и прежде, интересовалась Бишем и была к нему неравнодушна. Он не выходил у нее из головы с самого дня знакомства. Джен закусила губу, кинув на меня быстрый взгляд, потом смущенно отвела глаза, вспомнив, что я слышу ее мысли.

– Эй, папа, ты что здесь делаешь? – спросил Биш.

– Ничего. Так просто приехал.

– Послушай, Кайл, не мог бы ты пойти с Бишем в магазин купить стейки? – попросила я. – Кайл оглянулся и понял: от него что-то скрывают. Хочу приготовить их сегодня на ужин, и мне надо кое о чем поговорить с папой. Он приготовился громко возразить, но я остановила его прежде, чем он открыл рот. – Кайл, ну пожалуйста, сделай это для меня! Ты мне тоже нужен.

Кайл сменил гнев на милость.

– Хорошо, но ты мне потом все расскажешь, – выдвинул он свое условие.

– Нет вопросов.

– Расскажет что? – осведомился Биш, но тут увидел Джен.

Его лицо на несколько секунд просветлело, а потом снова сделалось безразличным.

Э, а она что здесь делает? Черт побери! Как мне оберегать Мэгги, когда тут столько народа? Особенно она. Боже, только посмотрите на ее руки… Она просто такая…

– Привет, – сказал он.

– Привет, – тихо поздоровалась Джен, и я почувствовала, как Калеб напрягся. – Как ты?

– Хорошо. Как прошел полет?

– Хорошо.

– Хорошо, – повторил Биш и, заметив, что все на них смотрят, хмыкнул. – Значит, стейки? – обратился он к Кайлу, желая сменить тему.

– Ну да, поехали.

Когда они вышли, я повернулась к остальным. Калеб стоял с Питером. Он не хотел оставлять меня, но опасался, что может стать помехой.

Я посмотрела на его отца.

– Питер, у меня для вас послание.

Он удивленно выдохнул и принялся опускаться на колени.

– Нет. Никаких коленопреклонений. Пожалуйста, поднимитесь. Вам нужно будет подняться во всех смыслах слова, чтобы выполнить нашу миссию. Подняться всем. Готовы ли вы?

– Да.

– Папа, – я подождала, пока он посмотрит мне в глаза, – не пугайся.

– А с чего бы мне пугаться?

– Просто не пугайся. Со мной все в порядке. Все в полном порядке.

Он с опаской кивнул.

Я закрыла глаза и почувствовала себя очень сильной и уверенной. Для этого я и предназначена. Я ощущала это в своих венах. Я попыталась раскрыться, но потом сообразила, что не все помню.

– Калеб, – позвала я, – ты мне нужен.

Он удивился, но подошел.

– Что тебе требуется?

– Ты.

– Необходимо человеческое жертвоприношение? – пошутил он.

– Нет, – засмеялась я и услышала, как рассмеялась Джен. – Помнишь, я говорила, что мне нужно постоянно находиться рядом с тобой? Я не могу ничего сделать без тебя. Твое прикосновение – это спусковой механизм.

– В самом деле? – удивленно спросил Калеб.

– Ты так же важен, как и я. Видение показало, что главную роль мы будем играть вместе, а не только я. Все, чего мы добьемся, мы сделаем вдвоем – или не добьемся ничего.

Он посмотрел на меня с облегчением и самым смиренным видом. Питера и Рэйчел, судя по их мыслям, переполняли гордость и счастье за сына и невестку.

Я обернулась к Калебу. Его руки скользнули к моей талии, и я потянула их вниз, чтобы он опустил голову, а я прижалась к ней щекой.

– Рядом, а не у моих ног, запомнил? Всегда. Всякий раз, когда я показываю видение, всякий раз, как мне приходится говорить с сородичами, даже каждый раз, как я дышу, ты нужен мне вот тут. О’кей?

Он кивнул.

– Я понимаю. Я с тобой всегда и повсюду.

– Хорошо.

Я улыбнулась ему и тут увидела голубые ленты энергии. На этот раз они были немного другими, чем во время моего первого видения. Ленты кругами плавали и танцевали в воздухе. Я услышала, как Джен и Рэйчел ахнули от изумления. Питер и Калеб уже видели это раньше и не удивились. Я сосредоточилась на папе: хотела удостовериться, что ему не стало плохо. Он вспоминал фокус, который когда-то видел в цирке, где иллюзионист пропускал через его руку ленты. Я поняла, что он воспринимает все спокойно.

Я начала воспроизводить видение, которое случилось у меня в библиотеке, и все наблюдали его в туманной дымке, высветившейся над нашими головами.

Я показала им алчность нашего рода, гордыню, проникающую во все поры, невежество, сводящее на нет весь наш потенциал, самодовольство наших вождей и, наконец, искупление, которое мы можем получить. Я показала им тетрадь, показала, как мне явились слова и какой вкус они вызывали, когда я смотрела на фотографии, показала, как помогла пареньку из кафе-мороженого.

Я не удержалась от улыбки, когда перед глазами проплыли эпизоды видения, как мы с Калебом сражаемся бок о бок, а потом предстаем пожилыми, седовласыми. И, наконец, мой нареченный говорит, что все равно любит меня.

Калеб со счастливым видом притянул меня к себе и засмеялся мне прямо в ухо:

– Там, на каменных скрижалях, в твоем собственном видении начертано, что мы будем вместе до конца.

– Я верила всегда. Просто не хотела видеть то, что маячило прямо перед носом. Теперь я это знаю и не сомневаюсь. И я люблю тебя больше, чем возможно кого-нибудь любить.

Я улыбнулась, а он посмотрел на меня с неподдельным восхищением. Дотронулся до моей щеки и откинул назад волосы, как сделал тогда, в день нашего знакомства.

Он весь светился любовью. Кажется, впервые мы оба были полностью уверены друг в друге. Что бы ни уготовила нам судьба, мы пройдем через это вместе.

Калеб нежно поцеловал меня, и от его прикосновений по моему телу растеклось тепло. Я слышала мысли других, видевших, как вокруг нас вьются потоки энергии. Они испытывали настоящее счастье и радовались вместе с нами. Даже мой отец пребывал в совершенном восторге.

Я чуть отстранилась, и мы с Калебом повернулись к нашей семье. Я знала, что у Питера есть вопросы, как и у всех остальных. Рэйчел плакала от умиления – она видела, как ее сын любит свою запечатленную. А то, что я Провидица, было еще одним, особенным даром.

Я смотрела на Питера и ждала. Он должен понять: наш клан избран для этой миссии не случайно. И от нас зависит, будет ли миссия выполнена.

Глава 8

– Я, признаться, немного шокирован, – произнес Питер. – Все эти жуткие вещи, которые ты нам показала, эти ужасы, совершенные нашими предками… Теперь понятно, почему у нас отняли способности. Но почему нашу семью выбрали лучом разума? Почему именно сейчас? Почему именно мы? Мы же были запечатлены точно так же, как и остальные.

Минут двадцать мы сидели за обеденным столом и обсуждали все, что увидели. Я с минуты на минуту ожидала появления Кайла с Бишем и думала, надолго ли приехали родственники. Биш и так уже что-то подозревал. Я попробовала завести об этом разговор, но Питер ни о чем, кроме видения, и слышать не хотел.

– Видения имели очевидную цель. Не знаю, чего я ожидал, но точно не этого, – продолжил он. – Мэгги, что ты делала, когда у тебя возникло видение?

– Я сидела в библиотеке, смотрела фотографии и книги. Наткнулась на тетрадь дедушки Рэя и, когда открыла ее, увидела его фото с бабушкой в день его рождения. Тот день, когда она еще получила татуировку. – Сидя на коленях у Калеба, я с легкой завистью потрогала его запястье. Он сплел свои пальцы с моими. – Затем я открыла книгу и прочитала ее до конца. Тогда и возникло видение.

– А что за татуировка? – поинтересовался папа.

Пока Питер объяснял ему, я воспользовалась передышкой и мысленно поговорила с Калебом:

– Что нам делать с Бишем и Джен?

– Понятия не имею. – Он вздохнул и почесал подбородок. – Не уверен, что нам вообще следует что-то делать. Может, лучше оставить все как есть? Джен никогда не проговорится.

– М-да. Знаю. Но мне не хотелось бы, чтобы они сблизились еще больше. У них ведь нет никакой перспективы. Знаешь, Биш и без того хлебнул в жизни горя.

У меня встал комок в горле, стоило подумать об этом. Биш хороший человек и заслуживает лучшей доли. Калеб успокаивающе погладил меня по щеке.

– Что нам делать, я не знаю. Ну, займем их чем-нибудь, постараемся, насколько возможно, разводить их порознь. Не беспокойся. Он теперь часть нашей семьи, и его не бросят. Все как-нибудь устроится.

– Надеюсь. – Я провела пальцем по его запястью и поближе рассмотрела тату. – Как жаль, что Биш никогда не почувствует того, что я чувствую к тебе… А тут еще и Джен.

Калеб печально кивнул.

– Как ты, Мэгги? – обратилась ко мне Рэйчел, когда я повернулась.

– Нормально. Только Биш меня тревожит… – У Джен загорелись глаза при упоминании имени Биша. – Он уже не просто любопытствует, а сходит с ума. Он знает: я что-то от него скрываю.

– А вы оба достаточно осторожны? – спросил Питер, и я увидела в его глазах беспокойство. – Кайл жаловался отцу по телефону, что вы здесь афишируете свои способности.

– Вот крыса, – пробормотал Калеб. – Нет, мы ничего не афишируем. Кроме того, нужно иметь способности, чтобы их можно было афишировать. – В комнате воцарилась тишина, и все в недоумении на него уставились. – Я просто хочу сказать, папа, что у меня пока не появилось признаков Дара. И не думаю, что появится.

Питер неловко заерзал на стуле.

– Ну что же, сын, я никогда об этом не слышал. Совершенно беспрецедентно, но ведь и все, что с вами происходит, необычно… Я не представляю, что тут можно сделать. Прости. Но это не значит, что я сдаюсь.

– Ничего страшного. Я уже говорил, что все читаю через Мэгги. К тому же у нас сейчас есть более важные заботы, чем мои несостоявшиеся способности.

– Я буду над этим работать, сынок. Не сомневайся.

– Спасибо. А теперь у меня еще кое-какие новости.

Калеб рассказал всем о выступлении на концерте и о том, как он репетировал. Затем сообщил, что собирается купить билеты на концерт группы «Мьютмат», который состоится через несколько дней, и Рэйчел восторженно заверещала. Питер расхохотался, а Джен покачала головой. Калеб сдержанно улыбнулся. Он говорил мне как-то, что его мама любит эту группу, но я решила, что он просто хочет сделать ей приятное.

– Итак, мы идем – все, кто пожелает. Концерт открывает небольшая группа из Флориды, «Фьюзбокс-Фанк». Давайте, решайте, у меня нет времени ждать.

– Ну, спасибо, детка. Наверное, не видела их год, не меньше, – промурлыкала Рэйчел, заставив меня улыбнуться. В тот же момент я услышала, как открылась передняя дверь.

– Дорогуша, мы дома, – громко возвестил Кайл, чтобы мы прекратили наши разговоры Асов. – Стейки прибыли.

– Спасибо, – поблагодарила я, приняв стейки и сразу испугавшись их готовить. Но делать нечего: сама вызвалась. – Итак, кто хочет с кровью?

– Давай я их приготовлю, если не возражаешь. Думаю, у тебя есть о чем поговорить с папой, – настоятельно предложила Рэйчел и отобрала у меня фартук.

– Спасибо! А вам не трудно? Полет наверняка был долгий.

– Нетрудно. Кухня – моя жизнь.

– О’кей, – я повернулась уходить, но она тронула меня за руку.

– Твоя прическа здорово тебе идет. Очень элегантно.

– Спасибо, – сердечно поблагодарила я и поправила волосы. – Кажется, она нравится мне все больше.

Калеб взял меня за руку.

– Я сейчас проедусь с папой, а ты поговори со своим.

– Ладно. Да, послушай, – у меня возникло неприятное ощущение в животе. Я приблизилась к Калебу и прошептала на ухо: – Все будет хорошо. Не знаю почему… но я чувствую, что-то должно произойти. Что-то, связанное с тобой, и это важно. Думаю, тебе не стоит переживать по поводу своих способностей.

Он посмотрел на меня.

– Это говорит Мэгги или Провидица?

– Это имеет значение?

Калеб рассмеялся и покачал головой:

– Нет. – Он поцеловал меня в лоб и пошел к отцу.

Папа, Биш и я сидели у бассейна в шезлонге, Белла – рядом со мной. Я почесывала ей голову. Папа рассказал, что полицейское расследование прекращается. Город гудит слухами обо мне, сотни людей звонят по телефону, останавливают его на улице, чтобы справиться обо мне. Вот уж не ожидала. Я и не думала, что кому-то будет до меня дело.

Отец также спросил Биша, не хочет ли он вернуться домой, и добавил, что желал бы этого. Я взглянула на папу с благодарностью. Но тут он заговорил о Джен – ему никто не объяснил, что встречи Биша с ней нежелательны.

– Послушай, Биш, сестра Калеба – очень миленькая девушка.

Биш сначала растерялся, он не ожидал от папы такой прямоты, но быстро оправился, заложил ногу за ногу, как взрослый, серьезный человек.

– Не сомневаюсь, она очень миленькая.

– Папа, – вмешалась я. – Э… Как работа?

– Хорошо, – ответил он и снова повернулся к Бишу: – Ну и что ты думаешь о моем предложении?

– Думаю, оно мне подходит. Так мне будет удобнее, если, конечно, ты не против.

– Вообще-то это поможет и мне. Не люблю жить один.

– Один? Но Мэгги скоро будет дома.

Я увидела, как у него напряглись скулы.

– Я уезжаю в колледж, Биш, – подсказала я.

– Не сомневаюсь, что Калеб по чистой случайности учится в том же колледже. Верно? – с сарказмом поинтересовался он.

Я выразительно закатила глаза, уселась поудобнее, подтянув коленки к груди, и увидела входящую в комнату Джен со стаканами в руках.

– Вот, мама подумала, может, вы захотите выпить перед ужином.

Биш изо всех сил пытался не смотреть на нее, а Джен так же старательно отводила глаза от него, подавая нам запотевшие стаканы. Я видела, как они обменялись стаканами, стараясь не соприкоснуться пальцами.

– Спасибо, – пробормотал он.

– Пожалуйста. Вам понравилось здесь? Мы всегда радовались, когда приезжали сюда летом.

– Ну да, – усмехнулся Биш, наклонившись вперед. Джен стояла с заложенными за спину руками. – Калеб с Мэгги хорошо исследовали друг друга. Мэгги ведет себя как ненормальная, может часами гонять на джипе, и ей плевать, что кто-то о ней беспокоится. А потом спокойно врет в лицо. Из всей их компании нормальный только Кайл.

Я сделала вид, будто рассматриваю траву. Джен была на моей стороне и считала, что он слишком сурово судит обо мне, но в то же время понимала и Биша. Отец огорчился, потому что раньше мы с братом всегда были заодно. Мне же просто стало неприятно. Он назвал меня ненормальной. Я допускала, что заслужила это, но не могла не переживать.

Я поднялась, оставив стакан с чаем, и направилась к пляжу. Белла увязалась за мной. Джен хотела было задержать меня, но передумала. Биш жалел о том, что наговорил, но был уверен, что все это правда, и не собирался отказываться от своих слов.

Я растянулась на песке у самой кромки воды и стала смотреть на серфингистов и пловцов. Поглаживая Беллу, я шептала ей бездумные, первые приходившие на ум слова, которые обычно говорят собакам, лаская их. Ветер теперь дул сильнее, и я, набрав в руки песка, смотрела, как он сдувает песчинки. Похоже на то, как утекает между пальцами моя жизнь.

Я сдерживала свой сердечный ритм и старалась не слишком расстраиваться, чтобы не примчался Калеб и не начал обсуждать все это со своим отцом. И тут за спиной я услышала мысли Рэйчел.

О, Мэгги, прости.

Я обернулась и рукой заслонила глаза от солнца.

– Да нет, все в порядке. Просто я не могу помешать Бишу думать, как ему угодно. Не обязана же я рассказывать о нас всем знакомым, верно? Пройдет немного времени, и Бек тоже начнет задавать вопросы и перестанет со мной разговаривать.

Я готова была расплакаться. И почувствовала, как Рэйчел, в своих дорогих брюках и шелковой блузке, опустилась на песок рядом со мной.

– Что тебя тревожит, Мэгги? То, что Биш считает тебя глупой девчонкой, или то, что тебе приходится лгать?

– Я ненавижу лгать. Очень неприятное чувство и все только усложняет.

Она кивнула.

– Я понимаю. Очень жаль, что ты попала в такое неприятное положение.

– Ничего страшного. Я с этим справлюсь. Мне только нужно было уйти оттуда.

– Ты скучаешь по маме? – негромко спросила Рэйчел. Я собиралась сказать, что нет, но в этот день вранья и так уже было многовато.

Бедняжка, если бы только я могла для нее что-нибудь сделать.

– Да, – шепотом проговорила я.

– Я тебя понимаю. Я тоже скучаю по своей.

– Вы видитесь со своими родителями?

– Иногда. Но, как правило, не чаще одного раза в пару лет. Калеб, Джен и Питер виделись с ними всего несколько раз. Поначалу это казалось мне странным, но каждый клан живет отдельно. Так уж сложилось. Ты такая юная… Не могу представить, как бы я уехала от родителей в семнадцать.

– Калеб здесь, – сказала я. – Что еще я могла сделать?

– Калеб – это тот, кто сейчас тебе нужен. Надо опираться на него, что бы ни случилось.

Я кивнула и продолжила гладить Беллу, пока она не погналась за чайкой.

– Я очень нужна отцу, хотя он в этом никогда не признается. И я все еще нуждаюсь в нем. Как-то непривычно, что вы так сразу откалываетесь от семьи.

– Я хочу, чтобы ты знала: при любых обстоятельствах, что бы ни говорили, какие бы события ни происходили, у тебя будет семья. Я знаю, у тебя есть отец, но… случается, девушке нужна мать. Хотя я никогда не буду пытаться занять ее место, я здесь, если тебе вдруг понадобится поговорить, поделиться, ну и вообще…

– Спасибо, – руками в песке я вытерла щеки. – Я вам очень благодарна.

– Ладно, Калеб не говорил еще с тобой о церемонии?

– Какой церемонии? – простонала я в ужасе. – Только не говорите, что мне предстоит пройти через какой-то специальный ритуал для Провидицы!

– Нет, нет. Я говорю о церемонии посвящения.

– А что это такое?

– Калеб тебе не рассказывал?

О чем он думает? Почему до сих пор не сказал об этом? Может, из-за того, что у нас происходит?

– Ну что же, – Рэйчел вытянула и скрестила ноги, а потом посмотрела на меня. – Посвящение – это что-то вроде нашей свадебной церемонии.

– Что? – Я почувствовала, как застучало сердце, и глубоко вздохнула.

– У нас нет традиционных свадебных церемоний. У нас что-то во многом похожее, но только для наших семей. Людей мы, как правило, на них не приглашаем. Церемония уведомляет всех о том, что вы взаимные избранники и посвящаетесь друг другу и клану. Не представляешь, как это красиво… Посвящение проводится, чтобы показать: друг к другу тянутся не только наши тела, но и сердца.

Я увидела у нее в мыслях образы-воспоминания о церемонии посвящения ее и Питера. Рэйчел была такая молодая, красивая и радостная… Питер тоже выглядел молодцом. Не было никакого смокинга, пышного платья и никаких подружек невесты. На Рэйчел – простое шелковое платье с коротким шлейфом, ноги босые, за ухом цветок мальвы. Питер также босой и одет в свободную красную, застегнутую на все пуговицы рубашку и черные брюки.

Все присутствующие – тоже в красном – стояли вокруг молодых. Церемонией руководил дедушка Рэй. В этом было что-то интригующее.

– Почему все в красном? – поинтересовалась я. Рэйчел рассмеялась.

– А, забыла о твоей способности. Красный цвет – цвет крови, – пояснила она. Знаю, звучит ужасающе. Мы не пользуемся белым как символом чистоты, потому что связываем себя воедино, телом, душой и сердцем. Кровь запечатленных защищает и дополняет друг друга. Это основа тела и основа запечатления, это связывающие нас узы. Помнишь свое запечатление? Первое, что ты чувствуешь, – что у тебя застывает кровь.

Я кивнула, вспомнив. Да, в этом есть смысл.

– Значит, вы просто в присутствии всех обмениваетесь кольцами, и все?

– Отчего же, нет. Нет. Ваши кольца – очень личная вещь. Было время, ими пользовались для публичных целей, чтобы люди видели, что вы супруги, но с годами это переросло в романтическую и очень милую традицию. Вы же не выбираете кольцо сами. Ты выберешь кольцо для Калеба, а он выберет для тебя.

– Правда? Мне нравится. Это так чудесно.

– Да, чудесно. Я так переживала, пока искала кольцо для Питера. Выбирать ювелирное украшение для мужчины – настоящая пытка.

– Но разве у большинства людей не одинаковые кольца?

– Мы – не большинство людей. Ты хочешь одинаковые кольца?

– Нет, – искренне ответила я. – По-моему, выбор кольца – очень серьезный шаг к вере в человека. Выбирая что-нибудь вроде этого, ты показываешь, что знаешь его.

– Очень верно, – улыбнулась Рэйчел.

Она слишком совершенна для этой жизни. Хочется, чтобы она видела то, что видим мы. Благодарю тебя, Боже, что ты привел ее к Калебу.

– Мы должны сами провести церемонию, а иначе клан не признает нас парой?

– Ты не должна, но не вижу причин, почему бы нет. Это покажет, что ты любишь его, хочешь провести с ним всю жизнь и принимаешь его любовь, его семью и защиту.

– Никогда не думала, что выйду замуж в восемнадцать лет, – проговорила я чуть слышно, почти стыдясь своих слов.

Рэйчел обняла меня и прижала к себе. Я ощущала ее глубокое дыхание. Ее ум полнился симпатией и добрыми мыслями, и еще постоянной тревогой. Она боялась, что Калебу причинят боль, пусть даже не намеренно. Рэйчел не хотела, чтобы ее сын испытал страдание, связанное с утратой запечатленного.

Ее также беспокоило, что мы слишком молодые, но, наверное, Бог выбрал нас, и она бессильна помешать.

– Я никогда не причиню ему боль, – убежденно произнесла я, поворачиваясь к ней. Рэйчел продолжала обнимать меня. – Я люблю его. – Я почувствовала, как по щеке скатилась слеза, и увидела, что и она смахнула слезу. Ко мне подскочила Белла и лизнула руку, будто почувствовав, что мне очень нужен поцелуй. – Я люблю его и не собираюсь отказываться от него, от вашей семьи и образа жизни. Я его знаю. Мы с Калебом не собираемся расставаться. И мне ничего другого не нужно. Я только не понимаю, почему все так сложно. Почему мы не можем быть просто молодыми людьми, которые любят друг друга? Почему мне нужно всем врать? Почему я должна быть Провидицей? – Я чувствовала, как к горлу подступает комок, и еще сильнее расплакалась. – Такое ощущение, что мне просто не с кем поговорить… Бывает… мне просто…

– Просто тебе нужна мама, – закончила за меня фразу Рэйчел.

– Мне хочется, чтобы все было, как при маме. Чтобы был кто-то, кто понимал бы меня.

– Боюсь, в этом мире вряд ли найдется кто-то, кто мог бы понять. Вы с Калебом, как бы это ни пугало тебя, особые, отличные от других. Мне очень жаль говорить об этом. И мне жаль, что это так тебя мучает.

– Я знаю, что это я, что я Провидица. Чувствую это в моей крови. Я только не знаю, хватит ли у меня сил для борьбы.

– Хватит. Иначе ты не была бы Провидицей.

– Так мне говорил и Калеб. – Я рассмеялась сквозь слезы, и Рэйчел засмеялась вместе со мной.

– Он довольно неглуп, мой сын…

– Он довольно… все на свете. Не знаю, что бы я делала без него.

– Приятно слышать.

– Я недостойна его, – пробормотала я. – Он всегда такой добрый и всегда думает о других, а я эгоистичная и наивная.

Она улыбнулась.

– Слышала бы ты, что мне говорит Калеб. Когда он звонит, то говорит только о тебе, не остановишь. Вот бы показать тебе, как он рассказывал про ваше запечатление! – Рэйчел наклонила голову, и в ее глазах блеснул огонек. – Хотя показать можно.

И тут же начала воспроизводить не очень четкую, немного размытую картинку того, как Калеб вбежал в дом Кайла, даже забыв закрыть за собой дверь, споткнулся и упал на колени. Все в тот момент находились в гостиной. Когда он заговорил обо мне громким голосом, все разволновались. Подскочили к двери, чтобы посмотреть на меня. Калеб объяснил, что я ушла с Кайлом, чтобы не мешать ему рассказывать.

– Вы должны ее увидеть. Она – все, о чем я только мечтал. Она милая, очаровательная и все так чудесно восприняла. Меня потянуло к ней еще до прикосновения, словно она уже была моей.

– А как она выглядит? – поинтересовался кто-то.

– Она просто… ну, просто прекрасная. Невысокого роста, шатенка, с веснушками.

– Знаешь, Калеб, ты мог бы найти и получше, – посетовала бабушка.

– Ты увидишь ее завтра. Я заберу ее утром и привезу на встречу с вами. Пожалуйста, будьте с ней поласковее. Я знаю, это просто… чудо. Но я не хочу ее пугать.

– Что же, Калеб, – медленно проговорила бабушка, – если она твоя девушка, то все хорошо.

– Она моя, – громко повторил Калеб. – Я чувствую, как бьется ее сердце. Вот, прямо сейчас.

В комнате раздался взрыв ахов и охов, и Рэйчел обняла его. На ее щеку упала слезинка, а все вокруг радостно зашумели. Питер хлопнул Калеба по спине и зажмурился.

Рэйчел стерла воспоминания, а я еще раз вытерла слезы.

– Все будет, как будет, Мэгги. Нам судьбу не обогнать. – Я взглянула на нее и подумала: почему это слово – судьба – постоянно всплывает в разговорах с Асами? – Я знаю, ты любишь Калеба.

– Люблю.

– А он любит тебя.

– Мне так стыдно за то, что я тогда убежала, – я почувствовала, как у меня покраснели щеки.

– Ему нужно было быть более внимательным. Мы все делаем ошибки, даже Асы, но в конечном итоге все становится на свои места.

– А у вас с Питером бывали ссоры?

Она хихикнула и теснее прижала меня к себе.

– А как же, дорогая. Когда пробудешь замужем столько, сколько я, накопится не один синяк. Даже научишься драться. Мы же не homo sapiens. У нас много общего, и в то же время мы отличаемся едва ли не во всем, что делаем. Мы боремся только конструктивно. У нас считается, что очень полезно заводить горячий спор.

– Согласна, – я вспомнила о нашем с Калебом разговоре после моего возвращения.

– Калеб очень заботится о тебе, даже больше, чем Питер заботился обо мне. Наблюдать за вами одно удовольствие. Если он иногда жестковат, то из-за того, что любит тебя, Мэгги. Возможно, он подчас такой требовательный в своем желании оградить тебя из-за того, что ты Провидица, а в нем изначально заложено стремление охранять ее. Это инстинкт. Можешь не сомневаться.

– Не буду, – пообещала я и почесала Беллу за ушком. Для щенка собака была очень спокойной.

– Ладно, думаю, мы можем возвращаться, если у тебя нет желания побыть тут еще.

– Нет, я готова. Спасибо.

Мы шли домой по пляжу и молчали, чувствуя приятное удовлетворение от разговора, а Белла крутилась между нами. Подойдя к дому, у входа на задний двор я остановила Рэйчел за руку, потом крепко обняла.

– Не знаю, как благодарить вас. Спасибо. Не представляете, как вы мне помогли.

– Я всегда буду здесь в твоем распоряжении. Тебе может показаться странным, но мы тебя любим. И однажды, Мэгги, ты научишься любить нас, – ласково ответила она.

– Я уже люблю, – прошептала я.

– Ах, Мэгги, – выдохнула Рэйчел, – ты не представляешь, что это значит для меня!

Я чувствовала, что Калеб наблюдает за нами, и взглянула наверх, где он стоял у окна в эркере. На его губах играла чуть заметная гордая улыбка. Ему было отрадно видеть маму и меня, отрадно знать, что мы находим общий язык.

– Ну что, пошли есть, дорогая? – предложила Рэйчел, вводя меня в дом.

– Хорошо, я страшно проголодалась.

Глава 9

Ко времени, как мы ополоснулись и пришли на кухню, все уже расселись, кто за столом, кто за стойкой бара. Я избегала взгляда Биша, но не потому, что сердилась на него, а потому, что устала. Я просто не представляла себе, как смогу вынести в этот вечер все его недовольство. Однако я заметила, что они с Джен сидят друг напротив друга.

Калеб попытался расспросить меня о том, что произошло с Бишем: он видел, что мои мысли заняты этим, но я заверила, что благодаря Рэйчел чувствую себя хорошо.

Я заняла оставшееся свободным место рядом с Калебом и увидела, как Биш и Джен переглядываются. Стоило ей взглянуть на него, он тут же поднимал глаза, потом оба, как по команде, отворачивались, и наоборот. Меня это беспокоило, и я знала, что Калеб тревожился еще больше. Он не хотел, чтобы пострадала его сестра. Хотя при всем том я не могла не думать: хорошо бы Биш нашел себе кого-нибудь, а Джен – самая милая девушка, каких я только встречала, и они стали бы красивой парой.

Я почувствовала, что сидевший рядом Калеб тоже в растерянности. Я бросила на него быстрый взгляд.

– Я сказала «были бы», но вовсе не собираюсь их сводить. Я же знаю, что это невозможно. Просто грустно смотреть, какие они несчастные. Видно же, что они тянутся друг к другу.

– Да, но это невозможно. Лучше даже и мысли об этом не допускать. Им будет только хуже.

– Я понимаю. А ты знаешь какую-нибудь свободную девушку лет двадцати, которая могла бы увлечься Бишем?

– Конечно, знаю, но захочет ли Биш? Такое впечатление, что его не привлекает ничто, что ходит, говорит, ест или дышит, кроме моей сестры.

Я рассмеялась, но тут же прикрыла рот рукой, притворившись, что подавилась куском стейка. Калеб тоже постарался подавить смех. Я поняла, что Асы знают, отчего мы развеселились, потому что Питер с улыбкой покачал головой.

После ужина Питер и Рэйчел выразили желание пойти спать. У всех сбились биологические часы, а Калебу нужно было отправляться на репетицию: осталось только два дня до его выступления с «Металлическими лепестками». Таким образом я, Кайл и Биш оказались предоставленными самим себе. Кайл с Бишем погрузились в свою видеоигру, поэтому я решила воспользоваться приглашением Калеба и пойти с ним на репетицию.

Наскоро объяснив, куда отправляемся, мы вышли из дома.

– Жаль, нет твоего мотоцикла, – проговорила я, садясь в джип. – Машина вещь хорошая, но и в мотоцикле что-то есть.

– Да, я тоже скучаю по ней.

– По ней? – засмеялась я. – Хочешь сказать, у твоего мотоцикла есть имя?

– А что такого? – удивился Калеб. – Вообще-то да, у нее есть имя – Лолита. Хорошо, что она не здесь и не слышит, как ты над ней смеешься.

Я еще сильнее рассмеялась. Мы въехали во двор массивного трехэтажного особняка, выходившего окнами прямо на море.

– Если у них полно денег, зачем брат Зеке работает в лавочке пиццы? – поинтересовалась я.

– Их родители думают, что, работая после уроков, они научатся выдержке и ответственности. Все это хорошо, только он развозит пиццу в дорогущем костюме от Джордана за рулем новенького «Лексуса».

Я улыбнулась и кивнула.

Мы припарковались на улице и потом зашли в гараж. Здесь уже была слышна репетиция. Калеб потянул меня за руку.

– Погоди. Не забудь, Зеке фанат без тормозов. Ему ничего не стоит отмочить какую-нибудь глупость в отношении тебя, но я его остановлю. Ты только не слушай, что он несет, о’кей?

По правде говоря, это кучка выставленных из колледжей избалованных бездельников, которые думают, будто им дозволено все, что захочет их левая нога. Но мы с Зеке дружим много лет и не раз помогали друг другу.

– Поняла. Стрелять глазками не буду. И обещаю помалкивать.

– Ну, особенно-то помалкивать… а в общем, да. Так для тебя будет лучше.

Я засмеялась и вытряхнула песок из туфель.

– Я в порядке. И хоть ты такой, я все равно тебя не разлюблю, вот увидишь.

Калеб улыбнулся и тихо сказал:

– Будь паинькой. И лучше, если ты заблокируешь всех, пока мы не вошли. А то мне придется откручивать им головы, если узнаю, что они думают о тебе.

Я послушно улыбнулась и мотнула головой, затем сосредоточилась на Калебе.

Мы вошли в гараж, и тут я не могла произнести ни слова, даже если бы захотела. Вдоль задней стены они выстроили динамики «Маршал Спикер». Тут же стояли две музыкальные установки «Зильгдан», при них сидели ударники. Пол был застелен ковролином, стены затянуты плюшем цвета морской волны. Группа была в сборе, все пятеро, и в центре Зеке во всей своей красе рок-звезды, в лохмотьях, без рубашки и ботинок. Я подумала: носит ли он их вообще когда-нибудь?

– Калеб, мог бы растрястись и пораньше. Время, парень.

– Извини, неожиданно прилетели родители.

– Правда? Тогда привет Джен, только смотри не забудь. А этот котеночек все еще не занят?

– Заткнись, малый, – оборвал его Калеб, притянул меня к себе и указал на кожаный диван в углу. – Ты помнишь Мэгги?

– Еще бы, – Зеке посмотрел на меня и подмигнул. – Разве забудешь человека c таким сладким, вкусным именем Мэгги.

– А вот и остальные ребята. – Калеб пошел вдоль оркестра, но я знала, что ни одного имени не запомню. – А это Мэгги.

– Привет, Мэгги. Приехала подпеть? Можешь посидеть у меня на коленках, – игриво окликнул меня один из ударников, и все расхохотались.

Ну, почти все.

– Хватит. Давайте репетировать, – рявкнул Калеб и потер руки, разминая пальцы.

Он выбрал зеленый бас и немного побренчал, прежде чем Зеке начал разогревать голос, прочищая горло и издавая при этом невероятные звуки. Можно было подумать, это какой-то безумный. Потом он встряхнулся, надул губы и произнес:

– Я готов.

И Калеб на низкой ноте открыл концерт.

Я как зачарованная следила за его пальцами. Он двигал ими быстро, и все получалось. Зеке взял микрофон, обмотал вокруг шеи лиловый шарф и во все горло запел свою интерпретацию песни группы «Чикаго», затем перешел к композиции «Семь народных армий» «Белых Полос». Они сыграли также несколько своих оригинальных вещей. Я попыталась разобрать, о чем они, но так и не смогла.

Во время исполнения одной такой песни Калеб обернулся ко мне и улыбнулся. Он продолжал играть, ни разу не сбившись, а сам ловил взгляд моих глаз и расплывался в своей широкой улыбке, от которой замирало сердце. Потом он подмигнул, и от радостного трепета я застыла как зачарованная. Он был одет в потертые джинсы, простую, без рисунка, белую футболку, на ногах вьетнамки. На голове курчавилась копна спутавшихся кудрей, и за время, что мы пробыли в Калифорнии, он загорел еще больше. Я закусила губу, вдруг вспомнив, что этот прекрасный парень принадлежит мне.

Его улыбка сделалась еще шире, насколько это было возможно, и он послал мне мысленную картинку, как целует меня чуть ли не до бесчувствия на подушках качелей на крыльце. Это было уже не видение, а воспоминание. От удивления у меня приоткрылся рот, и я взглядом побранила его за то, что он тогда сделал. Он молча рассмеялся, еще раз подмигнул и повернулся к Зеке, который двигался к нему расслабленной в стиле шимми походкой.

Часа за два они прошлись по всему репертуару, то и дело громко пререкаясь и обвиняя друг друга в том, что один из них фальшивит. Я старалась прятать улыбку. Они вели себя как девчонки-подростки! Зеке то и дело промокал лицо зеленым полотенцем и прикладывался к охлажденной воде из мини-холодильника, что не мешало ему ежеминутно покрикивать на других за то, что они спят на ходу и не «чувствуют музыки».

Он как с цепи сорвался.

– Эй, Мэгги, – окликнул меня один из ударников, проходя мимо и остановившись у дверей. – Ты откуда?

– Теннесси.

– А, так вот где Калеб подцепил тебя. А я подумал сначала, что так, пляжный зайчик.

– Боюсь, это не так.

– Значит, ты учишься вместе с ним?

– Еще нет. Начинаю осенью.

– Очень жаль, – протянул он.

– Почему же?

– Ты потратишь свое время на пошлое промывание мозгов правительством. Подумай об этом. Куда идет страна в последние шестьдесят лет? В яму, вот куда! – От его велеречия у меня округлились глаза. – Мы катимся к социалистическому обществу, мой друг. И тогда всеми нами будет заправлять Большой Брат. Думаешь, сейчас плохо? Погоди, скоро нельзя будет сунуть в рот бургер без того, чтобы Большой Брат не знал, положил ли ты на него соленый огурец.

Калеб быстро подскочил к нам и, наклонившись поближе, громко прошептал:

– Осторожно, Спенс, нас могут слушать.

– Да ладно, парень! – он оттолкнул Калеба и насмешливо произнес: – Думаешь, это так?

Калеб подхватил меня за руку и, посмеиваясь, повел к джипу. Спенс, однако, не успокоился и закричал нам вслед:

– Я говорю правду, Мэгги! Не ходи в колледж. Если пойдешь – значит, шагнешь к своему концу!

– О чем это он? – спросила я Калеба, когда мы усаживались в машину.

– Теория заговора, – рассмеялся Калеб и тронулся с места.

– А-а… Да, вы, ребята, звучали просто шикарно.

– Правда? А я чувствую себя каким-то дураком, что согласился на все это. Они… они для меня чересчур эксцентричные. Мне просто хотелось поиграть.

– У тебя здорово получается, – заверила я и погладила его руку на рычаге переключения скоростей. – Кому какое дело? Это всего-навсего одно представление, и к тому же ты получишь удовольствие.

– Да, ты права. Надо немного расслабиться. А какая песня тебе понравилась больше всего?

– Э… та, о солнце, от которого закипает океан. – Калеб расхохотался. – Ты чего?

– Зеке написал ее о своей кошке.

– О своей кошке, – растерянно повторила я.

– Ну да. Она сбежала, прелесть моя.

– Я тоже сбегу, – тихонько прошептала я, отчего он расхохотался еще сильнее.

Когда мы подъехали к дому, света не было ни в одном окне. На небе полумесяц. Я посмотрела на него, сравнивая с фамильной татуировкой семьи Джейкобсон, которую каждый из ее членов носил на внутренней стороне запястья. И в который раз в душе шевельнулась зависть. Я тоже хотела такую. Когда-нибудь она у меня будет, даже если придется упрашивать бабушку.

– Ты идешь, малышка? Вид на луну из окна нашей спальни не хуже, – Калеб пальцем поманил меня к себе.

Мы подошли к самому крыльцу, когда услышали знакомый смех. Я зашла за заднее крыльцо и увидела в бассейне Амбер и Кайла. Он пытался заставить ее замолчать, посматривая на окна, чтобы убедиться, что никто не проснулся. В душе у него шла борьба. Он хотел остаться с Амбер в бассейне – какой парень не хотел бы – и в то же время втайне опасался, что об этом узнают дядя и тетя. А в голове у Амбер крутились такие откровенно грязные мысли, что я, не раздумывая, отключилась от нее, только с досадой крякнув: – Фу-ты!

– Все то же самое, – бросил Калеб и потянул меня за руку в дом. – Какой же идиот Кайл, – прошептал он, когда мы проходили темными комнатами.

Когда мы вошли в нашу комнату, которая иначе называлась гостиной, Калеб отвернулся, чтобы я могла переодеться в пижаму. Точнее, в его футболку и боксерские трусы. Знаю, что выглядела очень странно. Это пугало даже меня, ведь мы были знакомы только две недели. Две недели – и все! Но я уже чувствовала себя готовой испытать что-то новое, неизведанное. И предвкушение было так необычно и волнующе… Никогда еще я так не радовалась тому, что стала запечатленной Калеба.

А вот… замужество, совместная жизнь, дети и общий счет в банке – это нечто иное.

Однако, хотя мы вместе так недолго, мы привыкли друг к другу и чувствовали себя комфортно. Мне нравилось носить его вещи. С той самой ночи, как Маркус попытался выкрасть меня и Калеб предложил вместо моей мокрой одежды надеть его вещи, я не могла спать ни в чем другом. И ему нравилось видеть, что я ношу их. Но все равно моя ночная рубашка оставалась висеть на плечиках, потому что мы спали посреди комнаты, куда мог войти любой, что и происходило.

Мы забрались в нашу постель на софе. Я была последней и забыла выключить свет. Застонала от огорчения и зарылась лицом в подушку, потому что очень не хотелось вставать. И тут свет внезапно вырубился. Я сейчас же присела. В комнате было светло от лунного света.

– Калеб, ты вставал?

– Нет. Зачем? А в чем дело?

– Я не выключала свет.

– О’кей, – выжидающе произнес он, явно не понимая, о чем речь.

– Я не вставала с постели и не выключала лампочку! Я только… – тут мне в голову пришла мысль. Произошло то же самое, что и с ключом зажигания в джипе. Тогда я просто стукнула кулаком и пожелала, чтобы мотор завелся. С того времени мы ни разу это не обсуждали, и я в общем забыла о случившемся. И только теперь вот вспомнила.

Я сосредоточилась и сфокусировалась на лампочке: я хотела, чтобы она снова зажглась. Но она не зажигалась. Я посмеялась над собой за мысли об особой силе или чем-то подобном. Это была просто случайность, верно?

– Я помню, что произошло с джипом. Думаю, что-то в этом есть. Попробуй-ка еще разок, – ласково попросил Калеб и присел рядом.

Я сфокусировалась на лампочке в углу комнаты. Смотрела на нее и командовала зажечься, щелкнуть выключателем, ярко загореться – в общем, как-то проявиться. Она не повиновалась. От отчаяния я шлепнула ладонью по постели.

– Вот черт!

Свет зажегся.

Калеб от удивления крякнул и положил руку мне на ногу.

– Мэгги, – потрясенно зашептал он, – попробуй еще раз, малышка, выключи его.

Я попробовала, и снова ничего не произошло. Ни разу даже не мигнуло. Я совершенно растерялась, Калеб тоже. Я в сердцах хмыкнула, и комната снова погрузилась в темноту.

– Почему это получается не всегда? – спросила я приглушенным сердитым голосом.

– Я думаю… Думаю, это связано с твоим эмоциональным состоянием. Кажется, это срабатывает, только если ты взъерошена.

– Так что я делаю?

– Сходишь с ума.

У меня перехватило дыхание. Сходишь с ума… Я подумала об Амбер в бассейне. Девицы вроде нее не вызывают у меня ничего, кроме…

Свет загорелся.

– Ха, – у меня вырвался удивленный смешок.

– Ты сделала это, Мэгги! – Калеб выдохнул и потер рукой мою ногу.

– Что это?

– Понятия не имею. У нас в семье был один технопат, но это что-то другое. Попробуй еще.

Его прервал Кайл, тихонько постучав по стеклу.

– Вы закончите это? – прошептал он жалостливым голосом. – Вы всех перебудите. Что за светошоу?

– Лучше заткнись и дуй обратно к своей возлюбленной русалке, – с издевкой бросил Калеб и снова повернулся ко мне. – О’кей, давай-ка попробуй что-нибудь еще, не механическое. Ну… распахни дверь.

– Ладно, попробую.

Я подумала о Бише, о том, как надоели его истерики за последние дни, по делу и без. Представила, как дверь открывается и зажимает… большой палец на ноге Биша. Дверь медленно и беззвучно распахнулась на полную ширину.

– Я так и знал. Ты можешь все, верно? – восторженно и обрадованно проговорил мой суженый.

– Ума не приложу, что я могу.

– Уверен, Бишу понравится, – ухмыльнулся Калеб, набросил одеяла на постель и встал, поманив меня. Я вопросительно глянула на него.

– Что? Думаешь, после этого я смогу заснуть?

– Куда мы? – поинтересовалась я, но не стала сопротивляться, когда Калеб потянул меня встать рядом.

– Давай посмотрим, что ты еще можешь, – озорно улыбнулся он. Мы сунули ноги во вьетнамки и накинули куртки с капюшоном.

Он потащил меня на пляж и заставил двигать раковинами, подкидывать в воздух горсти песка… Бедняга краб, наверное, перепугался до смерти, когда я заставила какой-то предмет зависнуть в воздухе между ним и мной. Я обнаружила, что могу делать почти все, что захочу. Всевозможные предметы повиновались моим мысленным командам, при условии, что я достаточно сильно рассержена, расстроена или огорчена. В конце концов это нам надоело, да и я обессилела.

Калеб сидел на песке, и я практически рухнула к нему на колени. Подобрала свои голые ноги, обвила их руками. Вечер был чудесный. Калеб поднял свой капюшон, потом мой. Откинулся назад, растянувшись на дюне, и притянул меня к себе. Он весь светился от любви и гордости.

Калеб всю ночь поддерживал и поощрял меня. Касаясь, помогал контролировать эмоции, и его сердце билось рядом с моим. Он растирал мои ноги, стараясь согреть, и у меня стали закрываться глаза. Калеб поцеловал меня в лоб и вздохнул.

И тут всю мою сонливость как рукой сняло. Я быстро посмотрела на него.

– Ах, Калеб, извини, что я все еще делаю это с тобой, – осипшим вдруг голосом произнесла я.

Он прочитал мои мысли и, качнув головой, проговорил:

– Мэгги, я счастлив за тебя. И я вовсе не ревную.

– Я и не думаю, что ревнуешь. Я только…

– Знаю, но ты же думаешь, что меня это задевает. Нет. То, что у тебя столько способностей, меня ничуть не задевает. Я спокойно к этому отношусь. Сейчас я вообще не беспокоюсь о своем Даре. У меня же есть место, вот тут. – Калеб сжал меня. – Мне больше ничего и не нужно. Я очень горжусь тобой, – прошептал он и, приподняв мой подбородок большим и указательным пальцами, очень нежно поцеловал.

– Какая ерунда, Калеб, – вздохнула я и, покачав головой, положила руки ему на грудь. – Ты слишком сильно веришь в меня.

– Почему ты это говоришь?

Он повернул меня лицом к себе.

– Я очень надеюсь… стать такой, как все ждут, – тихо промолвила я.

– Обязательно станешь, – уверенно проговорил он. – Ни минуты не сомневаюсь.

– Рада, что хоть один из нас в это верит.

Калеб тихонько хмыкнул.

– Ты такая смешная, знаешь? Это я люблю в тебе больше всего. – Я в ответ только сгримасничала. – Ты устала? – спросил он и поплотнее заправил под капюшон мои волосы.

– Очень.

Он уложил меня к себе на грудь и принялся растирать мою спину. Его руки успокаивали и баюкали.

– Спи, Мэгги.

– На пляже? – удивилась я, но тут же широко зевнула.

– Да, – тихо засмеялся он.

– А ты когда-нибудь раньше спал на пляже?

– Когда мы были поменьше, то всегда ночевали под открытым небом. А ты не пробовала?

– Никогда.

– Ну надо же когда-то начинать.

И под его теплыми убаюкивающими ладонями я буквально провалилась в сон.

Глава 10

Я проснулась, почувствовав на лице горячее дыхание. Наморщила нос и подумала, что этим утром у Калеба несвежее дыхание. Но открыла глаза и увидела, что мою щеку лижет что-то мягкое, пушистое и очень светлое.

– Белла, – нежно проговорила я. – Тебя что, кто-то выпустил? А? – я почесала ее загривок.

– А ведь она уже по-настоящему привязалась к тебе, – неожиданно раздался голос Калеба. И по его тону я догадалась: он рад, что у меня с Беллой наладился контакт.

– Да, привязалась. Она чудная девочка. Мы, девочки, должны держаться вместе, так ведь? – ласково сказала я собаке.

– Я стараюсь не быть ревнивым.

– Ревновать меня или Беллу? – уточнила я, чуть растянув губы в улыбке.

– Обеих.

Я засмеялась и позволила себя поцеловать, но Белле это не понравилось. Она сунулась носом между нами.

– Ну-ну, ты, – Калеб шутливо оттолкнул ее. – Ну-ка, лежать.

Собака отбежала на несколько шагов и плюхнулась на песок.

– Ну вот, – он снова притянул меня к себе и поцеловал в губы долгим и нежным поцелуем. – Доброе утро.

– Доброе утро, – выдохнула я в полусне.

– Ну как, понравилось тебе спать на пляже?

– Еще бы, – я стащила с головы капюшон и осмотрелась вокруг.

Калеб разгладил мои волосы (представляю, как они выглядели).

– Я люблю пляж. Мы можем переехать сюда? Купить маленький желтенький домик на пляже с терраской вокруг и остаться здесь навсегда? – я поудобнее устроилась у него на груди, погрузившись в свои фантазии.

Калеб глубоко вздохнул. И я сообразила, что только что сделала. Я начала строить планы… хотя и гипотетические, но все равно планы. Калеб уже целую неделю хотел поговорить о том, чтобы я перебралась к нему, когда у нас начнутся занятия. Я же до сих пор старательно избегала этих разговоров.

– Я все для этого сделаю, – тихо проговорил Калеб, – лишь бы ты перебралась ко мне. Все, если ты разрешишь позаботиться о тебе так, как я думаю. Я хочу купить тебе дом и, если понадобится, переехать в Калифорнию. Да, я так и поступлю.

Я не знала, что ответить. Мне все еще было непривычно думать о замужестве, о собственном доме. Не то чтобы я не хотела быть с Калебом…

Я ничуточки не сомневалась, что мы никогда не расстанемся. Меня не волновало, что я еще не совсем взрослая или что меня могут счесть за простушку (что, скорее всего, и произойдет). Однако замужество меняет дело. Как – я точно не знала. Но моя мама нарушила святость свадебной клятвы: взяла и ушла. Почему бы нам с Калебом просто не быть вместе и не мучиться: сложится или нет? Но ведь папа встанет на дыбы, если узнает, что я буду жить с парнем. Да я и сама не очень представляю, как это будет…

Однако в желании Калеба жить вместе все же есть рациональное зерно. Если жить в общежитии, то нам из-за разницы в расписании занятий будет сложно часто видеться.

Но что я за дурочка! Ответ – прямо передо мной. Надо просто выйти замуж за своего мужчину. Жить с ним, быть счастливой и благоденствовать.

Отчего я, глупая идиотка, думаю про другое?

Я взглянула на Калеба из-под ресниц и увидела, что он следит за моими мыслями. Лицо у него было озабоченное и счастливое. Когда я повернулась к нему, он вздохнул и взял мою руку в свои большие теплые ладони.

– Мэгги, выходи…

Громкий низкий лай прервал его, Белла вскочила и помчалась по пляжу. Мы оглянулись и увидели, что к нам направляются Кайл с Амбер. Я посмотрела на Калеба, прекрасно понимая, о чем он собирался спросить. Он в ответ огорченно улыбнулся.

– Эй, ребята, вы что, спали здесь? – пронзительно высоким голосом спросила Амбер. Я с недоверием прочитала ее мысли.

М-м… Пляж… может, и нам с Кайлом сменить обстановку?

Я рассерженно глянула на Кайла и закатила глаза. Эти двое всерьез взялись достать меня.

– Так романтично, – пропищала Амбер.

– Да. Романтично, – я изобразила улыбочку и снова прижалась к груди Калеба, а все остальное заблокировала.

Калеб, крепко меня обнимая, заговорил с Кайлом, но слов я не слышала. Я пребывала в состоянии какого-то ступора, благоговения, испуга и, самое главное, неверия в свое счастье. Этого не может быть со мной. Спать на берегу моря в теплых, любящих объятиях, почти получить предложение выйти замуж, уютно расположившись на песке, одной только силой мысли заблокировать в своей голове неприятную болтовню… Мне так повезло, и в то же время я испытывала страх. Мне всегда хотелось быть особенной и значительной, а теперь, когда я стала особенной и значительной, то больше не верила в свое счастье.

Я – Провидица. Пришло время принять это как данность и разобраться, что это значит. Затем меня осенило: нам нужно досрочно собрать Воссоединение. Другого пути нет. Мне надо встретиться с этими людьми и понять, что каждый из них делает неправильно, когда ощущает себя беспомощным и лишенным способностей. Мне казалось непонятным, что те, кто уже прошел обретение силы, сохраняли свои способности. И только те, кто не прошел обретения силы, были подвержены этим слабостям. В этом должен быть некий смысл.

Я увидела, как Амбер машет руками, чтобы Белла не лизала их.

– Ой, ой, уберите собаку!

– Иди сюда, девочка, – ласково позвал Калеб, и она улеглась рядом с нами, положив голову мне на ногу. Он потрепал ее за уши. – Ей хочется, чтобы ее поласкали.

– Уж слишком она здоровая и сопливая, – Амбер вытерла руки о рубашку Кайла. – Мой шпиц куда забавнее и не такой противный.

Калеб глянул искоса на нее, потом на Кайла, но тот только посмотрел в небо и качнул головой. Сказать ему было нечего.

– Она вовсе не противная, – нежно проговорила я, обращаясь к Белле. – Ты чудесная, большая девочка. – Я посмотрела на Амбер. – Она очень милая, очень ласковая, просто душка. И что она может поделать, если такая пушистая?

Амбер бросила на меня странный взгляд, словно пожалев о чем-то, но тут же ее мысли снова вернулись к собакам, так что я не успела ничего разобрать. Похоже, она старалась не думать о чем-то ужасно трудном, доставляющем ей мучения.

– Ну… все равно, просто я не люблю больших собак. Кайл, ты проводишь меня домой?

– Ты ведь живешь в трех улицах отсюда, – ответил он, оглядываясь на дом. – Ты что, не можешь быстренько добежать до дома, и мы встретимся позже?

– Так ты не пойдешь провожать меня? – Амбер подбоченилась.

Я вообще-то думала о том же самом. Это каким сморчком нужно быть, чтобы не проводить девушку домой после того, как провел с ней всю ночь в бассейне! И не имеет значения, чем вы там занимались.

– В самом деле, Кайл, – вмешался Калеб. – Проводи Амбер.

– Да скоро все уже встанут, – отозвался его кузен и снова оглянулся на дом.

– Может, ты все-таки возьмешь на себя ответственность за то, что делаешь? – произнес Калеб, не то что осуждающе, а так, почти безразлично. – Если готов гулять ночь напролет, то будь готов проводить девушку домой и доставить ее туда в целости и сохранности.

– Ишь ты, – проговорила Амбер, с уважением взглянув на Калеба. – Как мило.

– Можешь сожрать меня, – огрызнулся Кайл, сверкнул на меня глазами и с бесстыдным видом бросил: – Ладно, пошли.

– О’кей, пока, – сказала Амбер. Он потянул ее за руку, и она потащилась за ним по пляжу.

– Сопляк. Отец воспитывал его не для того, чтобы он так себя вел, – буркнул себе под нос Калеб.

– Да он просто ничего не понимает. Ничего к ней не чувствует. Вот почему он такой безразличный.

– Знаю, в том-то и дело. Как он может так относиться к ней и не чувствовать себя сопляком?

– Он просто нормальный человеческий подросток. Так они все себя ведут.

– Я себя так не вел, – возразил Калеб.

– Конечно, – я обняла его за шею. – Но ведь ты ждал меня, верно? – нежно проговорила я и игриво улыбнулась.

– М-м, – он прижался губами к моим губам, захватил ртом сначала верхнюю, потом нижнюю, потом сразу обе. – А теперь дождался, – прошептал он и поцеловал долгим, глубоким поцелуем.

Я почувствовала, как меня притягивает его ум. Тело изнывало от желания сблизиться и узнать его. Мне показалось, что я нахожусь среди его мыслей целую вечность, хотя на самом деле не прошло и нескольких минут. Я остро почувствовала желание Калеба защитить меня. Его все больше тревожила мысль, что мне что-то угрожает. Мне тоже стало тревожно. Его потребность защищать усилилась и теперь походила на бушующее пламя. Что-то произошло.

Но прежде чем я смогла задуматься об этом, я почувствовала, что соскальзываю еще глубже в его воспоминания. Вот он смотрит на меня на репетиции, а на моем лице благоговение, любовь и желание. Это меня потрясло. Меня переполняло осознание того, как сильно я люблю Калеба и как ему нравится, что это написано у меня на лице. Потом появилась картинка, как мы занимаемся серфингом и я качусь на волне. И тут же видение стремительно перенесло меня в павильон. Вот я прижатая к стене. Эта сцена даже заставила меня покраснеть, настолько я была поглощена им, а он мною, и Калеб был вне себя от восторга.

И тут меня резко одернуло, я увидела энергетические ленты, про которые совсем забыла. Они, извиваясь и сверкая, заплясали вокруг меня.

Калеб прижался лбом к моему лбу, тяжело дыша.

– Ты можешь копаться у меня в голове сколько влезет, но только не так, – произнес он строгим тоном, но все равно ухмыльнулся. – Ты же знаешь, я этого хочу – особенно после того, как мы в последний раз были так близки, но нам помешали. Боюсь, что не смогу сдержаться и не закончить, понимаешь? Давай лучше подождем, пока не будем уверены, что нас ничто не отвлечет.

– О’кей, – отозвалась я и, чтобы успокоиться, сделала глубокий вдох.

Я не поняла, что он имел в виду, сказав «закончить», и не представляла, что случается в конце Взаимообладания. Если во время самого действия было так невыразимо восхитительно, то что же может превзойти это чувство? От того, как Калеб поглотил меня, и от его мыслей я почувствовала жар, кровь прилила к коже. Он с усилием улыбнулся и, вставая сам, помог подняться мне.

– Отведу-ка я тебя в дом, – шепнул он мне на ухо, – пока ты не убедила меня, что общественный пляж – самое подходящее место для таких вещей. – И прикусил мочку моего уха.

– Калеб, – выдохнула я, – этим не поможешь.

– Знаю, – он со смехом увернулся от моей попытки шлепнуть его. – Пошли, красавица. Я голодный, хочу есть, – он подхватил меня под руку.

Я все качала головой и старалась идти ровно. Белла бежала следом за нами, и стоило нам подойти к дому, как она рванула к своей миске и смела все, что в ней было.

– Ну, вот и вы, – Рэйчел уперлась в бок рукой с кухонной лопаткой. – Я уже начала беспокоиться. Вы знаете, что уже почти десять утра? Пропало самое лучшее солнышко, – она рассмеялась.

Все скучились вокруг стола в кухне или у бара с тарелками, полными блинов.

– Мы… вчера вечером упражнялись на пляже, – объяснил Калеб и улыбнулся мне.

– Упражнялись… в чем? – хмуро проворчал Биш.

Да я и не хочу этого знать.

– Э… – Калеб сразу не заметил Биша, – серфингом.

– А почему вы не мокрые? – бросил Биш и гневно посмотрел на меня поверх кофейника.

– Мы передумали. Было холодно, – солгала я и подошла к Рэйчел.

Она понимающе улыбнулась и положила еду в тарелку для Калеба.

– А мне показалось, что на улице довольно тепло.

– И мне так показалось, – вставил папа и посмотрел на меня. Я с благодарностью улыбнулась ему, понимая, что он специально меняет тему. – Мы в Калифорнии, а я тут в первый раз. А что, если мы сегодня совершим прогулку и посмотрим окрестности?

– Да! – с энтузиазмом подхватила Рэйчел и сняла фартук. – Мы можем все вам показать. Я имею в виду, конечно, вас, Мэгги и Биш.

– Нет, я говорил про всех нас, если только вам это не покажется скучным, – уточнил папа. – Уверен, вы тут все уже пересмотрели.

– Вовсе нет, – заверил Питер. – Обычно мы дальше ближайших мест не уходим, так, ничего не делаем… отдыхаем, – он посмотрел на Рэйчел с улыбкой, от которой я покраснела.

– Мы бы с удовольствием, – заметил Калеб, – если вам не покажется, что мы навязались.

– Ну что вы. Конечно, не покажется, – заявил папа.

– Тогда пойду переоденусь, – сообщил Биш и перед тем, как выйти из комнаты, поблагодарил Рэйчел за блины.

– Питер, – негромко позвала я, – мне нужно, чтобы вы кое-что сделали для меня.

– Хочешь, чтобы я созвал Воссоединение досрочно? Сделано. – Взглянув на Рэйчел, он спросил: – Ты можешь подать мне ножик, дорогая?

– Конечно, – она выдвинула ящик. Оттуда выплыл нож для масла, пролетел по воздуху и опустился прямо в руку главы семейства.

– Спасибо, – Питер воткнул его в масло.

Папа уставился на него с открытым ртом.

– Вы уже пригласили их? – спросила я. – Как вы…

Питер улыбнулся и, подмигнув мне, откусил большой кусок блина.

– Блины божественные, Рэ, – обернулся он к Рэйчел.

– Спасибо, дорогой, – ответила она.

– Я даже не собираюсь спрашивать, что это за восс… воссинение, или как там его, – проговорил папа. – Не сомневаюсь, это потребует долгих объяснений, а я уже приготовился знакомиться с достопримечательностями. – Потом он глянул на меня. – А вы, молодые люди, что все-таки делали на пляже?

– Упражнялись, – повторил Калеб. – Мы… прошлым вечером кое-что узнали о Мэгги, кое-что новое.

– Кое-что… вроде новых способностей? – взволнованно поинтересовался Питер и наклонился к нам над столом.

Я кивнула, и папа вспылил – мысленно.

Замечательно, просто замечательно! Теперь будет больше причин держать ее подальше от меня. Больше причин огорчать Биша, лгать и больше причин для того, чтобы она выкидывала всякие штучки.

Я тихонько охнула и почувствовала, как Калеб сжал мои пальцы, чтобы успокоить. Однако я ощутила, что он тоже потрясен.

– Папа, – огорченно выдохнула я.

Он поднял на меня взгляд и побледнел, как фарфоровая тарелка с его завтраком.

Вот черт, совсем забыл.

– Детка, извини. Я не хотел, – папа перевел взгляд с Калеба на меня, а потом с Питера на Рэйчел, которые не знали, о чем он подумал, и на молчащую Джен. Я почувствовала, как у меня задрожала губа. Калеб покрепче прижал меня к себе и, успокаивая, начал маленькими круговыми движениями поглаживать по спине. – Мэгги, я совсем забыл о твоей способности. Это не оправдывает меня, но… прости. Ко всему этому нужно привыкать. – Папа облокотился на стол. – Честное слово, я очень сожалею, я оскорбил не только тебя, но и всех в этой комнате, и приношу извинения.

Я кивнула, но лучше мне не стало.

– Папа, я знаю, это трудно, особенно когда все время смотришь со стороны. Прости… Я извиняюсь не за то, что это случилось, просто сожалею, что ты оказался вовлеченным.

Отец посмотрел на меня с удивлением.

– Ты не сожалеешь о произошедшем? Как ты можешь говорить об этом? Они же сделали тебе больно – те похитители. Ты же несколько раз рисковала жизнью. А теперь говоришь, что если бы смогла вернуться назад, то ничего бы не стала менять?

Папа не понимал. Он все еще считал, что меня заставляют и я просто делаю хорошую мину при плохой игре.

– Папа, ты ничего не знаешь. Я вовсе не хочу показаться непочтительной, – я подняла руки, – но мне почему-то казалось, что ты понимаешь. Меня никто не принуждает. Я не несчастлива. Сказать, что я просто терплю Калеба, никак нельзя. Считать, что я смирилась с судьбой и просто плыву по течению, тоже неправильно. Мне нравятся мои способности… почти всегда. – Я покачала головой, чтобы подчеркнуть свое несогласие. – Мне нравится быть частью этой семьи, и я люблю Калеба. Если бы я могла вернуться назад и изменить день, когда его встретила, то не стала бы этого делать.

– Ты говорила, что когда вы с Калебом коснулись друг друга, у тебя появились видения, а он почувствовал биение твоего сердца, и еще что он для тебя как наркотик. В этом вся суть, верно?

Вот черт, мы что, будем выяснять отношения на глазах у всей семьи Калеба? Я потащила отца к дверям кухни, подальше от них.

– В тот день, когда Калеб дотронулся до моей руки и я увидела все это, я была очень взволнована. Да, немного растеряна, но больше взволнована. Я почувствовала, что именно в нем заключается все, что мне нужно. И я до сих пор так чувствую. Это просто так не выключить, да я и не желаю выключать. Я хочу быть с ним больше, чем нуждаюсь в нем.

– Мэгги, привычка к кому-нибудь совсем не то же самое, что настоящая, истинная, чистая любовь, – произнес отец с расстановкой, словно читая лекцию.

Я покачала головой и шумно выдохнула. Теперь даже Питер задумался, что бы такое сказать, потому что слышал наш разговор. Все слышали. Сейчас папа вмешался в отношения между всеми нами. Мне показалось, что у самого окна я увидела несколько извивающихся в воздухе энергетических лент, но когда пригляделась, то поняла, что там ничего нет.

– Папа, ты не представляешь, что говоришь, – пробормотала я. – Я cейчас уйду.

Я думала, что Калеб пойдет за мной, но он остался. Я решила, что он хочет поговорить с моим отцом или Питером, но меня это не волновало. Мне нужен был душ, а Калеб все равно не мог пойти туда со мной.

Когда я взялась за ручку душа, оттуда вышел Биш. Он фыркнул и скрестил руки на мокрой груди. Его талия была обернута полотенцем.

– Нет Калеба? Невероятно.

– Закрой рот! – вдруг разозлилась я, чувствуя себя опустошенной. – Как же я устала от тебя в последнее время! Ну зачем ты все время следишь за мной?

Э, да она, никак, хочет ссоры?

– Должен же кто-то присматривать за тобой, хотя теперь я начинаю сомневаться. Невооруженным глазом видно: ты изменилась, стала совсем другой, и этот Калеб… Не знаю, но что бы ты ни скрывала от меня, я разберусь, – Биш уперся ладонями в дверной проем и навис надо мной с издевательской усмешкой. – Ну, что это может быть? Наверное, не совсем ужасное, если мы исключаем замужество и детей. Я этого не понимаю, и меня просто оскорбляет и бесит, что ты считаешь возможным так важничать и скрывать от меня какие-то тайны.

– Ты просто не представляешь, о чем говоришь, – я попыталась пройти в душ, но он подвинулся и закрыл проход.

О, думаю, я хорошо представляю.

– Ответь мне, Мэгги, просто ответь и заканчивай дурить. Я долго ломал голову, пытаясь понять: наркотики, попала в какую-нибудь секту, перебираешься в Китай?

Я молча стояла, упершись взглядом в ручку двери, которую закрывала его спина. Биш буквально кипел от ярости и ругался громко и зло.

– Это же смешно! Все, я собираю манатки и уезжаю домой. Какой мне смысл оставаться здесь? Ты не хочешь, чтобы я тут находился, и я тоже не хочу. Не выношу врунов и манипуляторов. А ты стала мастером того и другого.

Его слова причиняли боль, а ответить я не могла, да он не давал мне и слова вставить. Затем Биш тяжело шагнул от двери, так хлопнув ею, что я еле успела отскочить. Я слышала, как он затопал по лестнице, но не обернулась. Интересно, видел ли кто-нибудь это представление?

Я вошла в душ, все еще разгоряченная и взмыленная от взбучки, устроенной Бишем. Времени терять не стала. Стащила с себя балахон Калеба и всю одежду и вступила в огромный душ гостевых комнат. Я пустила такую горячую воду, какую только могла вытерпеть, быстро помыла голову и побрила ноги. Потом села у стенки, закрыла глаза и заплакала. Столько всего происходит вокруг, а у меня нет ни внятного ответа, ни объяснения. Вся эта история с Провидицей показалась мне не больше чем импровизацией. Прежде я ни разу не задумывалась об этом, но сейчас, когда появилось это чувство, уже не могла не думать. Это действовало на нервы.

И папа, ну о чем он? Теперь он опять против Калеба и снова жалеет меня? И Кайл со своими дурацкими выходками и постоянным приставанием – а еще уверяет, что хочет помочь. А Биш просто болван, по-другому и не скажешь.

Все это давило на меня… К горлу подступил комок, я готова была разрыдаться…

И тут душ вдруг затрясся и затарахтел. Я оглянулась. Вода, кажется, стала еще горячее, но я ни к чему не прикасалась, никаких ручек не поворачивала. Вода обжигала кожу, однако больно не было, кабинка наполнилась клубящимся паром. Перед моими глазами в туманной пелене заплясали энергетические ленты. Я не поняла, что случилось, но почувствовала, как затряслось и лопнуло зеркало над раковиной, окатив помещение стеклянными брызгами. У меня перехватило дыхание.

Глава 11

Меня затрясло, сердце заколотилось, я ничего не понимала. Потом услышала громкий быстрый стук и поняла, что загремели дверцы кабины. Они затряслись так сильно, что только чудом не сорвались с петель.

– Мэгги? – спросил через дверь Калеб. Потом грохнул кулаком. – Мэгги, открой!

Я была настолько испугана, что сидела, уставившись в дверь и боясь пошевелиться. Я ничего не могла делать. Чем больше я боялась, тем больше, казалось, все шумело и грохотало, к тряске прибавилась и вибрация воздуха. Вокруг меня, ослепляя, вились пируэтами энергетические ленты, от их гудения и жужжания заболели уши. Я прикрыла их руками и зажмурилась.

– Мэгги! – громко прокричал Калеб и еще раз стукнул в дверь, она задребезжала. – Открой дверь, детка.

Я слышала другие голоса и мысли. Остальные услышали удары Калеба и тоже хотели знать, что случилось.

– Мэгги! – во все горло крикнул Калеб. – Я вхожу.

Их тревога, мой страх, отчаянное стремление Калеба добраться до меня – все это было слишком много в дополнение к тому, что происходило со мной.

Стеклянная дверца кабины разлетелась вдребезги. Я пронзительно вскрикнула, когда меня осыпало осколками. Это стало последней каплей для Калеба, и он высадил дверь плечом. Боль в его плече отозвалась острой болью в моем плече. У него широко раскрылись глаза, когда он увидел меня сидящей на полу душа среди осколков стекла и пятен крови.

– Мэгги, – выдохнул он, подскочил ко мне и прижал к себе. Я оказалась у него на коленях, и он прикрыл руками мою наготу. – Мэгги…

Поговори со мной, детка.

– Выйди, – услышала я голос папы. Он протянул руку и выключил воду, но я не могла оторвать глаз от окровавленных осколков на полу. – Биш, сейчас же выйди! С ней все нормально!

– Ничего не нормально! – крикнул в ответ Биш. – Какого черта тут происходит, папа? Что случилось? Это она сделала? Как она сумела так разломать дверь?

– Уйди, Биш.

– Я позвоню девять-один-один.

– Нет, не надо, просто уйди. Я скоро приду.

Я слышала, как Биш заворчал и, уходя, грохнул кулаком по чему-то деревянному.

Я видела отца, склонившегося надо мной. Он подал Калебу полотенце и опустился на колени, а Калеб накрыл меня.

– Мэгги, что случилось? – требовательно спросил папа, изучающе глядя на меня широко открытыми глазами.

Мэгги. Посмотри на меня, детка.

Я оторвала взгляд от осколков и посмотрела в озабоченные глаза Калеба.

– Ты в порядке? – тихо спросил он. Я заметила, что Калеб не спрашивал о причине случившегося, а беспокоился прежде всего обо мне.

Я открыла было рот, но не издала ни звука. Глянула на Калеба в полной растерянности, а потом почувствовала, что он фокусируется, и царапины у меня на руках и ногах начинают саднить, гореть и постепенно пропадать, оставляя гладкую кожу. Я услышала, как за спинами у нас часто задышал папа.

– Господи, помоги нам, – пробормотал он.

– Я не знаю, что произошло, – простонала я и намотала на палец краешек рубашки Калеба. – Калеб, – с трудом промолвила я и глубоко, до содрогания, вдохнула.

– Ш-ш, – пробормотал он в мои волосы и сильнее прижал к себе. – Ш-ш, теперь ты со мной.

Он был потрясен и расстроен, увидев меня в крови. И хотя в голове у него роилось множество вопросов, все они ушли на второй план.

Я слышала, как к нам подошел Питер – он тоже терялся в догадках.

– Мэгги, ты как? Я осмотрел весь дом, здесь никого нет.

– Это не кто-то, – тихо проговорила я. – Это все… я. Не знаю, что случилось. Просто я была очень расстроена…

Я прижалась лбом ко лбу Калеба и решила показать ему произошедшее, вместо того чтобы пытаться объяснить. Я почувствовала, как вокруг нас жужжит энергия.

Видение началось с картинки, как мы с Калебом пришли на пляж и я уселась ему на колени. Затем появились Кайл и Амбер, потом мы вошли в дом, произошел спор с папой, дальше была ссора с Бишем и, наконец, сцена в душе. Я даже не смутилась и не покраснела, когда Калеб увидел, как я раздеваюсь, захожу в кабину и бреюсь. Потом началась чертовщина, и он вломился в дверь.

Калеб выпрямился и вздохнул, глядя на меня с искренней озабоченностью. Он осмотрел меня всю – нет ли еще порезов, поднял мои руки и ноги. Потом перевел взгляд на лицо.

– Думаю, это была ты. Ну, как передвигание предметов и весь этот телекинез. Это тоже привязано к твоим эмоциям. Просто слишком много всего навалилось.

– Телекинез? – удивленно проговорил папа.

– Я тоже так думаю, – кивнула я. – Простите, – я заплакала и почувствовала, как слезы обожгли лицо. – Я не нарочно.

– Нет, нет, нет, – запротестовал Калеб и откинул волосы с моего лица. – Не смей себя винить.

– А как же дверь и зеркало?

– Да что ты, это ерунда, не стоит беспокоиться, – заверил меня Питер. Но я все равно чувствовала себя очень неловко, потому что разнесла в щепки душ, к тому же была голой, и на меня все смотрели.

Я слышала, как Питер за спиной Калеба собирает осколки и как звякает металл, падая на дно мусорного ведра.

– Что происходит? – спросил папа.

– Джим, мне кажется, нам нужно на минутку оставить их одних, – предложил Питер, положив руку ему на плечо.

– Мэгги, все нормально? – продолжал папа, не обращая внимания на Питера.

– Да. Пожалуйста, выйдите, мне надо встать и одеться, – взмолилась я. Отец поморщился, глядя на Калеба.

Ну да, правильно, раздета, и Калеб собирается помочь ей прикрыть наготу. Это как понимать?

– Папа, – попросила я, крепко зажмурившись. – Пожалуйста.

– Я захвачу Рэйчел и Джен, и Биша с Джимом заберем из дома, – предложил Питер.

– Хорошая мысль. Спасибо, папа, – Калеб не отрывал от меня взгляда.

– Береги ее, Калеб.

– Папа, – он посмотрел на него через плечо, – я знаю. Я отвечаю за нее.

– Да, сынок, – Питер положил руку на плечо Калеба, потом повернулся и вышел.

Мой суженый тут же взял меня на руки, не снимая полотенца, в которое я была завернута, и отнес в гостевую комнату. Захлопнув ногой дверь, он положил меня на кровать и опустился на колени рядом.

Поправив полотенце, он продолжал внимательно смотреть на меня.

– Я в порядке, – наконец проговорила я, услышав его тревожные мысли, – правда.

– Я знаю, что в порядке. Ты достаточно сильная, чтобы справиться с чем угодно, но мне не нравится, что с тобой это случилось. Как я могу защищать тебя от того, что находится в тебе самой?

– Но ты же сейчас защищаешь меня. Вот что мне нужно. Ты.

– Ты же знаешь, это не одно и то же, – произнес Калеб тихо.

– Для меня одно и то же. – Я обняла его за шею и притянула к себе. Его теплые руки сняли неприятные ощущения, когда он рывком прижал меня к себе, и я вдохнула знакомый запах его шеи. Его спокойствие передалось мне, и я с облегчением вздохнула.

– Ты не перестаешь удивлять меня, – пробормотал Калеб мне в волосы. Затем отстранился, чтобы видеть меня. – Все такая же поразительная. – Он коснулся моей щеки. – Мы в этом разберемся. Ну, ничего нового, мы уже что-то такое видели и вместе справимся. Я всегда буду рядом.

– Я боюсь, – прошептала я и почувствовала, как он большим пальцем вытер мою слезинку.

– А я не боюсь. С нами все будет хорошо. Ты моя жизнь, и я не допущу, чтобы с тобой что-то произошло.

Это напомнило мне о сверхчувствительном барьере у него в голове. Я мысленно задала ему вопрос:

А папа думает, что Совет попробует забрать тебя у меня. Но они же не смогут это сделать?

Я было запаниковала, однако Калеб пальцем прикрыл мои губы и наклонился ближе.

– Нет, не смогут, потому что я не позволю. Чтобы забрать тебя, им придется вначале убить меня.

– Калеб, не говори так, – взмолилась я.

– Но это правда. Я никогда им этого не позволю. Ты моя. Я ничего не говорил тебе, потому что и так много всего происходит, и тебе ни к чему еще больше нервничать.

– Похоже, самое лучшее, что можно сделать, это бежать поскорее без оглядки отсюда, – пробормотала я.

Калеб рассмеялся и поцеловал меня в лоб.

– Ты такая смешная, – прошептал он. – Прошу, не беспокойся. Моя семья никогда не допустит, чтобы с тобой что-то случилось. И я гарантирую: папа уже пытается вычислить последнюю фишку этого пазла.

– Спасибо тебе.

– За что? – спросил он.

– За то, что всегда находишь нужные слова, – я улыбнулась и потерлась носом о его нос.

– Господи, как же я люблю тебя, – вздохнул Калеб.

– И я люблю тебя.

Он нежно поцеловал меня, мягко вобрав мои губы, не требовательно, а бережно и нежно. У меня сами собой закрылись глаза, и в темноте за ним я увидела ленты. Сидя на кровати, Калеб поднял меня себе на колени и убаюкивающе покачал. Его ладонь ласково гладила мое бедро. Я чувствовала, как его рука опускается к лодыжке и медленно поднимается вверх. И не заметила, как мы оказались рядышком в постели. Я поудобнее устроилась у него под бочком, дыхание выровнялось. И тут мы услышали звонок в дверь на первом этаже.

– Давай я сбегаю и посмотрю, а ты тем временем оденешься, – предложил Калеб.

– О’кей, – я улыбнулась, когда он, встав, расправил на мне полотенце и удостоверился, что оно не сползет.

Я привстала и села в кровати, поразившись тому, насколько мне полегчало. Папа прав, Калеб – мой наркотик, но это вовсе не вредно. Он для меня вроде предписанного лекарства: именно то, что нужно.

Я надела свою синюю рубашку с буфами и джинсы, в свободной душевой привела в порядок волосы. Я даже не заглянула в ту, которую разбила, нацепила синие с золотом висячие сережки, подкрасилась. Спускаясь босиком по лестнице, я услышала голос девушки. Девушка смеялась и хихикала, Калеб говорил взволнованно. Голос показался мне знакомым, и я сперва подумала, что это Эшли.

Я замерла на лестнице.

Затем стала медленно спускаться, стараясь сделать бесстрастное лицо, потом услышала ее мысли и улыбнулась. Я завернула за угол и увидела стоявших в прихожей Бек и Ральфа.

– Мэгс! – воскликнула Бек и, игриво прискакивая, бросилась ко мне. – Боже, твои волосы!

– Бек, – удивленно отозвалась я, – ты что здесь делаешь?

– Вчера мне позвонил Калеб. Сказал, что ты соскучилась по мне и тебе сейчас очень пригодится друг. Ну и заказал мне билет на ближайший самолет. И вот я здесь.

Я ошарашенно повернулась к Калебу. Он стоял, скрестив руки на груди и прислонившись к стене прихожей, и с улыбкой наблюдал за мной. Ямочка на его подбородке словно подтверждала: наша встреча вызывала у него желание поехидничать.

– Ты прилетела из-за меня?

– И я тоже, – вставил, радостно улыбаясь, Ральф.

– Конечно, – я обнялась с ним.

– Как здорово тебя увидеть!

– И тебя тоже. Спасибо, что позаботился о Бек.

– Да с удовольствием, – он подмигнул и с хитринкой посмотрел на нее.

У Бек вспыхнули щеки, она захихикала, и мне пришлось с усилием сжать губы, чтобы не заулыбаться.

Калеб стоял на прежнем месте и наблюдал за нами. Его открытая улыбка и ласковый взгляд буквально пленяли. Он подмигнул, и я подошла к нему.

– Спасибо, – я положила руки ему на грудь. – Тебе необязательно было делать это, – тихо, так, чтобы только он мог слышать, сказала я.

– Знаю, – он погладил ладонями мои руки, – но мне так захотелось. Ты мало виделась с ней последнее время из-за того, что я выкрал тебя… и вообще, – Калеб улыбнулся. – А ты говорила, что Бек скоро уедет на учебу, так ведь?

Я кивнула и, приподнявшись на носках, поцеловала его, коротко, нежно.

– Спасибо. Ты чудесный.

– К вашим услугам.

– Ладно, ладно! – крикнула Бек, набрасываясь на меня. – Не могу поверить, что ты состригла волосы. Какая прелесть получилась!

– Спасибо, – я не стала уточнять, как именно это произошло.

– Ты должен сводить нас куда-нибудь, Калеб. Куда-нибудь, где, куда ни плюнь, попадешь в знаменитость и шикарные бары.

– М-м… – Мы с Калебом обменялись быстрыми взглядами. – Я не очень представляю…

– Она хочет провести здесь время, не вылезая из клубов, понимаешь?

– Э, ты же прекрасно знаешь мою подругу.

Я улыбнулась ему, показав глазами, как это меня позабавило.

– Ну ладно, – начал он снова. – Прошлым летом я заходил в несколько клубов с Зеке. Можем попробовать один сегодня вечером, если тебе так хочется. А завтра у меня выступление. Естественно, я приглашаю прийти посмотреть.

– Ты, никак, играешь, парень? – спросил Ральф.

– Вроде того, – ответил Калеб.

– Он скромничает, – встряла я. – Калеб может играть на чем угодно, но на концерте у него будет бас-гитара.

– Здорово, – одобрительно кивнул Ральф. – Звучит заманчиво. Ну ладно, можем мы как-то принять душ, а еще лучше макнуться в бассейне? От меня несет, как от самолета, серьезно.

– Конечно. Душ наверху, в самом конце холла. Там можете переодеться.

Они поднялись по лестнице и прошли, как он их направил, к душевой, которую я не разгромила. Я посмотрела на него, и Калеб обнял меня.

– Значит, идем плавать? – спросила я и провела рукой по его волосам. Он зажмурился. – А потом вечером в клуб?

Он хмыкнул и, не открывая глаз, ответил:

– Это необязательно, но все-таки может отвлечь тебя от грустных мыслей. Бек с ее жизнерадостностью прекрасно сумеет занять тебя.

– Ну да, – согласилась я и пальцами взъерошила ему волосы. Калеб снова хмыкнул и ткнулся в меня головой. – Ладно, кажется, мне нужно что-нибудь надеть.

Калеб кивнул, но продолжал крепко обнимать меня.

– Ты как, нормально?

Я тоже кивнула и улыбнулась, когда он поцеловал меня в нос. Потом он отправился надевать костюм, а я пошла набросить свой.

– Вот это да! Бассейн, горячая ванна, волейбольная сетка, под боком пляж…

Парень, я никуда отсюда не уеду, – восторгам Ральфа не было предела. Он озорно подтолкнул Калеба и стремглав помчался к бассейну.

Он окатил водой Бек, лениво развалившуюся у бортика. Она заверещала и нехотя изобразила ответный удар. Ясное дело, она и не собиралась подниматься с места.

Так продолжалось с полчаса. Мы с Калебом сидели рядышком на бортике. Ральф подплыл, выскочил из воды и снова прыгнул в бассейн, зовя Бек присоединиться к нему.

Калеб все еще беспокоился за меня и не отходил ни на шаг. Хотя я очень обрадовалась, увидев Бек, меня саму не оставляла тревога из-за случая в ванной. На память снова пришли слова отца, они буквально прошили меня. Я все думала и наконец поняла их смысл. Стало безумно больно. Я самая настоящая ненормальная. Даже Асы не знают, что со мной происходит. Мой ум в совершенном смятении. Варианты развития событий и неожиданности, которые могли поджидать нас, сменялись в голове, как в калейдоскопе.

Я знала, что нас ждут перемены, но вся эта история с Провидицей только запутывала и усложняла ситуацию. Это выводило меня из себя. Я глянула на Калеба и поймала его озабоченный взгляд: он тоже не получал никакого удовольствия. Я же чувствовала себя еще хуже. А ведь у нас каникулы, мы вроде бы должны отдыхать…

Я глубоко вздохнула, прогоняя картинки разлетающихся стекол, звона разбитого кафеля, пляшущих в воздухе энергетических лент, расстроенных братьев, сходящих с ума от желания защитить меня отцов и собственного тела, которое пошло против меня.

Я улыбнулась и соскользнула в воду. В глазах у Калеба мелькнуло облегчение. Он тоже бросился в бассейн, обнял меня, и мы забарахтались в воде.

– Ну вот, мы уже и улыбаемся, – он поцеловал меня в кончик носа.

– Я пытаюсь.

– Знаю. Жаль, что все это произошло и я не смог помешать.

Я пожала плечами и не стала продолжать разговор на эту тему. Прикусила губу и поцеловала его в подбородок.

Калеб взглядом предупредил, что я не должна это начинать, особенно в своем легкомысленном купальнике, но я только рассмеялась, брызнула в него водой и через весь бассейн бросилась наутек. Он поплыл за мной, и все закончилось водяной перестрелкой, в которой приняла участие даже Бек, решившая, что уже бессмысленно оставаться в стороне.

Вскоре к нам присоединился и Кайл, который не ушел с родителями и моим отцом.

– Не возражаете, если я с вами поплаваю? – спросил он, посмотрев на меня.

Я вспомнила, как мы с ним в последний раз купались здесь, но подумала, что в присутствии Калеба он не посмеет приставать со своими штучками.

– Конечно, – ответила я. – Давайте сыграем в волейбол.

– Но нас же неровное число, – заскулила Бек.

– Что? – усмехнулась я. – Ты просто испугалась, Ребекка? Давай так: мы с Калебом против вас всех. – Я посмотрела на Калеба – он кивнул, потирая руки в предвкушении победы. – Это же будет справедливо? – я рассмеялась ей в лицо.

Мы заняли свои места, а Калеб протянул сетку над бассейном, закрепив оба конца на другой стороне.

– Ладно, сейчас ты начнешь пускать пузыри, маленькая мисс хвастунишка. Ну-ка, Ральф, подай мне мяч, – решительно проговорила Бек, но модные розовые бикини помешали ей продемонстрировать спортивную форму. Ральф подал ей мяч, и она послала его прямо в мою чашку с чаем на столе.

– Эй! – крикнула я.

Бек, похоже, сначала удивилась, но потом делано улыбнулась.

– Видишь? Свяжись со мной – и схватишь шишку.

Я сделала вид, будто не обратила внимания на ее промах и браваду, и мы начали игру. Бек прилично играла для девушки, которая изо всех сил старается не сломать ноготь, а боевой дух Ральфа не уступал настрою Калеба. Кайл выглядел обычным Кайлом. Все было очень мило.

Мы проиграли одно очко, и этого хватило, чтобы по дороге домой разгорелся яростный спор. Однако вскоре все успокоились и стали собираться в клуб, о котором рассказывал Калеб.

Глава 12

Задержавшись в прихожей подождать Бек и Ральфа, мы с Калебом пригласили Кайла, но он сказал, что у него свои планы с Амбер. Я сообщила папе, куда мы идем, и он захотел, чтобы мы захватили с собой Биша.

– Папа, ну пожалуйста. Сегодня вечером я бы хотела отдохнуть, побыть без Биша и всех этих споров!

– Мэгги, я боюсь за тебя…

– Я буду с Калебом, – настаивала я, – буду в безопасности, какую только можно вообразить.

– Я ничего не имею против Калеба. Просто думаю, чем больше людей, тем больше защиты. Ты и Биш могли бы провести немного времени вместе.

Я медленно и глубоко вдохнула и убежденно произнесла:

– Разве ты не видишь, что я сотворила с ванной наверху? Папа, я не могу. Он сейчас сводит меня с ума, и у всех будет испорчен вечер. Мне нужно развлечься. Нужна какая-то минутка, чтобы почувствовать, что мне семнадцать лет.

– Но, Мэгги, ты сама этого хотела, помнишь? Хотела жизни с Калебом и всем, что с ним связано.

– Я и не спорю. Просто говорю, что мне надо сменить обстановку, выйти куда-нибудь и без Биша.

– Я не могу этого позволить. Думаю, ему следует пойти. Все, дискуссия окончена, – проговорил отец и, как я поняла, пошел наверх за Бишем.

Я стояла, закипая от обиды. Калеб позвал меня по имени, но это прозвучало как-то отстраненно и приглушенно. Я смотрела на него, и между нами заискрилась стена из лент. Он с изумлением глянул на меня.

– Успокойся, детка, все хорошо. – Калеб прошел сквозь ленты. Это было невиданное зрелище: все эти тонкие разноцветные веревочки пронзали его кожу. Подойдя, он дотронулся до моей щеки, чтобы успокоить.

– Дыши, Мэгги.

Я глубоко вдохнула, и ленты медленно растаяли в воздухе.

– Все будет хорошо. Я постараюсь, чтобы ты все время была занята и подальше от Биша, обещаю.

Мне требовалось контролировать свои мысли и эмоции. Я кивнула и, услышав шаги на лестнице, а затем и мысли того, кто спускался, попыталась не думать об этом.

Ого, Мэгги выглядит сказочно. Что она делает со своей кожей? Ни к чему не придерешься, безупречная. И какие у нее руки… Неудивительно, что Калеб то и дело ее касается. Гадство, забыла сумочку! Ну и куда же мы отправляемся? Интересно, получится у меня заставить бармена бесплатно обслужить меня или нет? В Чаттануге вышло. А где моя сумка… вот она. О’кей. Отлично. Готова. Теперь соберись, Ребекка. Она что-то хочет сказать мне, неделями скрывала. Сегодня расскажет. Я это чувствую. Наверное, забеременела, так что сделай хорошую мину и не дай ей понять, что, по-твоему, она просто пускает под откос свою жизнь, идиотка.

Бек мысленно сделала глубокий вдох и спустилась по лестнице. Я покачала головой, глядя на нее, и перевела взгляд на часы. Вместе с отцом к нам присоединился Биш, а еще, к моему ужасу, с ними была Джен… тоже одетая для выхода.

– Папа, это как понять?

– Я подумал, Бишу и Джен стоит пойти с вами для компании.

– О нет. – Я услышала, как простонал про себя Калеб. – И что теперь?

– А где Питер и Рэйчел? – поинтересовалась я.

– А, они пошли за покупками. Они всегда ходят в одно местечко, когда приезжают сюда, – ответила Джен.

– Хорошо, тогда пошли, – сказала я. Мне не хотелось ни о чем говорить или думать.

Мы вышли на улицу, и я посмотрела на автомобили. Нам нужно было разделиться. Черт!

– Как мы поедем? – спросил Биш.

– Давайте с нами, – предложила я ему и Джен.

– Но мы не знаем дороги, – возразила Бек, – и я соскучилась и хочу ехать с тобой.

– О’кей, – быстро решила я. – Давайте так: девочки с девочками, мальчики с мальчиками. Как вы?

То, что Калебу идея совершенно не понравилась, я видела по его мыслям, но остальные не возражали. Бек была в восторге, Джен и Биш вздохнули с облегчением – они боялись, что окажутся стиснутыми вместе.

Я быстро поцеловала Калеба и подхватила Джен за руку, чтобы посадить рядом с собой в арендованную Питером «Бимер», а парни забрались в джип. Я поместилась сзади, чтобы Бек не чувствовала себя забытой, а Джен села за руль.

– Итак, Джен, как ты? Ой, погоди. Извини, это Бек, моя подруга, а это Джен, сестра Калеба. – После их приветствий я вернулась к прежней теме. – Так все-таки, как дела? Как Мария?

– Отлично. Она осталась с бабушкой.

– О боже, – рассмеялась я. – Когда вы вернетесь, она успеет уже так избаловаться…

Джен тоже засмеялась и кивнула.

– Да, я знаю. Эта девица любит попользоваться бабушкой.

Я заметила, что Бек чувствует себя не в своей тарелке, и сменила тему.

– Бек, Ральф в последнее время такой милый. Как у вас складывается?

– Потрясающе. Он сказал родителям, чтобы не приставали, и мы теперь в одном колледже.

– Неужели? – я улыбнулась. – Думаю, это действительно потрясающе.

– Да, потрясающе. Ты же знаешь, как он относится к родителям. И он пошел против них из-за меня, – Бек сжала губы, чтобы то ли не заплакать, то ли не рассмеяться.

– Ой, Бек, я так рада за тебя! – Я перегнулась через сиденье и взяла ее за руку. – Ральф хороший парень.

– Да уж, это верно. Знаешь, я совсем не хочу торопиться. Мы же не собираемся жить вместе и тому подобное, но то, что он хочет учиться в одном колледже со мной, о чем-то говорит, правильно?

– Думаю, да, – согласилась я и услышала мысли Джен о мечтах и разочарованиях. Но она смотрела мимо нас на дорогу, а на лице ее застыла улыбка.

А, к черту. О чем бы я ни заговаривала, все оказывалось неприятным для кого-то из них. Поэтому я решила рассказать о концерте Калеба, который должен был состояться завтра, и о том, как он репетировал целую неделю. Бек посчитала Зеке классным и очень веселым и стала ждать знакомства с ним, а Джен согласилась со мной, что он просто полоумный.

Доехав до центра города, Джен свернула на парковку гигантского склада. Там было темно, грязно и чем-то воняло – в общем, показалось неуютно. Никаких указателей или других свидетельств того, что здесь клуб, а не заброшенный склад, где занимаются темными делишками, не имелось, за исключением одной-единственной неоновой вывески «Игривое пони». Джип заехал вслед за нами и остановился позади. Ребята сразу выскочили из джипа и подбежали помочь нам выйти из машины.

– Ух ты, ну и местечко! – Бек задрожала от волнения. – Тут так таинственно! Давайте зайдем внутрь!

Мы двинулись через парковочную площадку, сплошь уставленную машинами, и услышали приглушенные звуки музыки. Мы шли цепочкой, изгибавшейся между припаркованными автомобилями. Калеб тянул меня за собой, крепко держа за руку, за нами шла Бек, которую за бедра направлял Ральф. А Биш шел сразу за Джен, чуть отведя в сторону руку, словно для того, чтобы направить ее, если она вдруг собьется с курса.

Вышибалой здесь работал долговязый и нескладный мужик, какого не ожидаешь увидеть у заведений подобного рода. На лестнице, ведущей в подвал, до дверей выстроилась жиденькая очередь. Потому-то ее и не было видно с улицы.

– Я сказал, нет. У нас уже порядочно народа. Я не могу пускать смазливых курочек. Извините, – жестко отрезал вышибала, на жетоне которого было написано: «Жаба». – Следующий.

Два парня, которым он перекрыл дорогу, сердились, в их мыслях бушевала буря сквернословия и злости. Я пристроилась рядом с Калебом и попыталась заблокировать их мысли. Он прижал мое лицо к своей шее и послал волну тепла. Когда я подняла голову, то увидела, что Бек наблюдает за нами. Она улыбалась, но как-то смущенно.

– Почему они прогнали этих ребят? – поинтересовалась я, чтобы отвлечь ее.

– Ты видела, сколько у них железа во рту? Я уж не говорю о кольцах в языке, – объяснил мне Ральф. – А у одного под блейзером подтяжки.

– Бедняги. Как им не повезло, – вполголоса весело заговорили вокруг.

Я обвела их недоумевающим взглядом.

– А что, если нас тоже не пустят?

– Дорогуша, – медленно, словно обращаясь к несмышленому ребенку, произнесла Бек, – ты что, не бывала в таких местах? Можешь нарядиться в какое угодно тряпье, насандалить волосы и не бояться, что тебя не пустят. Важно определенным образом выглядеть. Это тебе не какая-нибудь дыра в Чаттануге, поняла?

Я оглядела свои джинсы, сапоги на шпильках с невысокими черными шифоновыми голенищами и рубашку с рукавами. В ушах у меня были новые сережки, которые я купила в наш последний выход в город. Никто ничего мне не сказал, когда мы уходили, поэтому я решила, что выгляжу вполне подходяще.

– Ну и почему ты считаешь, что мы пройдем? – Все снова весело загудели, и я почувствовала, что чего-то не понимаю. – Что? – на этот раз требовательно спросила я.

– Дорогая, ты когда в последний раз смотрела на себя в зеркало? – осведомился Ральф и засмеялся: – Пока мы с тобой, можешь не беспокоиться за нас. Ребят с такими красотками не задерживают в принципе. – Расставив руки, он делано поклонился в пояс и оглянулся на Бек и Джен, которые улыбнулись во весь рот.

Бек была сама элегантность, а Джен явно чувствовала себя не в своей тарелке. Я только покачала головой. Теперь пришла наша очередь иметь дело с Жабой. У меня забилось сердце: я боялась, что он только взглянет на меня, семнадцатилетнюю малолетку, и шуганет нас прочь. Калеб привлек меня к себе.

– Значит, так: нас шестеро, – заговорил он с Жабой.

Охранник повел глазами, и на лице у него не отразилось никаких эмоций.

– Тридцатка для парней, леди сегодня бесплатно.

– Отлично, – обрадовался Калеб и отдал деньги, жестом велев Ральфу забрать свои доллары обратно.

– Сфокусируйся на мне, Мэгги. В таком месте тебя может запросто перегрузить.

– Это верно. Спасибо.

– Проходите! – рявкнул на нас Жаба.

– Правда? И вы не будете проверять наши АйДи[2] или что-то еще?

Жаба улыбнулся до ушей и оглядел меня с ног до головы, отчего Калеб скрипнул зубами.

– Для тебя, красавица, я проверю что хочешь.

– Все, порядок, спасибо, – почти прорычал Калеб и потянул меня через большие серо-черные двери. Я услышала, как Ральф и Бек не удержались от смеха.

От оглушающего баса и висящего в воздухе плотного дыма у меня перехватило дыхание.

– Вы не будете проверять наши АйДи или что-то еще? – нараспев пробубнила Бек, копируя мой голос. – Ха, Мэгги, с тобой не соскучишься. Тебе нужно научиться быть побойчее, – заявила она, и Ральф тут же увлек ее за собой.

Я не поняла, о чем она говорила, и посмотрела на Калеба. Но он только улыбался и молча посмеивался. Потом за шею привлек меня к себе.

– О боже мой, как я тебя люблю, – хрипло прошептал он и поцеловал. А потом принялся знакомить со всеми стоявшими у бара.

– Ладно, что вы творите – не мое дело, – заявила Джен, сурово глянув на нас, – но я не спущу глаз с бара и, если поймаю одного из вас за попыткой поставить рекорд, пеняйте на себя.

– Мы не будем, – успокоил ее Калеб и сделал страшные глаза.

Она недоверчиво посмотрела на него, потом перевела взгляд на Бек и Ральфа.

– Ну, послушай, – жалобно начал Ральф. Джен только приподняла бровь, и я поразилась, как быстро ее взгляд стал угрожающим. – Ладно-ладно.

– Чудесно, встретимся позже, – бросила она и отправилась через толпу и мерцающие огни дискотеки.

Биш наблюдал за ней с большим вниманием. Он гадал, пойдет ли она с кем-нибудь танцевать, – и сам себя за это ненавидел.

Я отвернулась и взглянула на Калеба.

– А ты вообще собираешься танцевать со мной? – подначила я его.

– Да, мэм.

Широко улыбаясь, он вывел меня в самый центр покачивающейся и дергающейся в танце толпы. Я рассчитывала, что там много народа, все будут толкаться, и поэтому он не сможет сказать, что я никудышный танцор. И не ошиблась. Там было хуже, чем в банке с сардинами, но я не жаловалась, потому что прижиматься приходилось к Калебу. Гремела музыка, это было что-то в духе «Ночи в Ролсбери».

Мы нашли Бек и Ральфа на танцевальной площадке. Бек сразу схватила меня за руку и принялась кружить. Мы с ней танцевали между Калебом и Ральфом, и я хохотала до упаду.

Мысли окружающих были, мягко говоря, очень беспокойными. Они думали о сексе и наркотиках, а еще о незнакомых мне местных музыкальных группах, ресторанчиках и закусочных. Кто-то из танцующих рядом даже думал обо мне, смотрел на нас с Калебом, да еще так, что лучше бы не смотрел вовсе. Поэтому я решила сфокусироваться на чем-нибудь другом.

В конце концов Ральф заявил, что должен выпить, и утащил с собой Бек. Но я все равно находила своих друзей в толпе – наверное, потому что уже успела настроиться на их волну. Бек и Ральф танцевали, скрываясь за большой колонной в центре зала. Моя подруга обхватила своего парня за шею, и мысли у нее были самые воздушные и ласковые. А Ральф был просто влюблен в нее и ничуть этого не скрывал. Он был согласен вытерпеть от нее что угодно и не мог дождаться дня, когда они вместе пойдут в колледж. И у них еще будет в запасе несколько месяцев, чтобы он мог сделать предложение… Когда я их слушала, у меня на глаза наворачивались слезы.

Потом я что-то почувствовала. Биш находился где-то здесь и сгорал от ревности. Я осмотрелась вокруг и увидела его. Он стоял, опершись на стойку бара, и пожирал глазами Джен, танцевавшую с каким-то парнем. Тот так и вился над ней, но Джен двигалась с прикрытыми глазами, отдаваясь ритму танца.

Ей хотелось отрешиться от всего, просто пять минут побыть молодой, забыть о моем брате, вообще обо всем на свете. А Биш приходил в ярость и был готов задушить этого парня, хотя сам не знал, за что.

Я вздохнула и попробовала выбросить их из головы.

– Успокойся. – Я подняла глаза и увидела, что Калеб наблюдает за мной. – Перестань быть Провидицей на сегодняшний вечер. Не будь Асом, будь только собой. Выбрось все это из головы и сфокусируйся на мне.

Лицо Калеба было совсем близко… Заглянув в самую глубину его голубых глаз, я сконцентрировалась на нем. Его мысли крутились вокруг мест, которых сейчас касались его руки, и я почувствовала, что все мое тело вспыхнуло. Я и не замечала, где все это время были руки Калеба. Одно его колено оказалось между моих ног, одна рука – сзади моего бедра, а другая крепко обнимала меня за талию. Я настолько увлеклась, вслушиваясь в происходящее вокруг, что совсем забыла о нас.

Калеб очень хотел перестать прятаться и остаться наконец со мной наедине, чтобы не нужно было смущаться, если кто-то застает нас целующимися или обнимающимися. Он был настолько готов к Взаимообладанию и к тому, чтобы мое имя чудесным образом отпечаталось на его запястье, что его не страшили никакие трудности. Он был готов к тому, чтобы мы стали единым целым. И я должна была согласиться.

Мне страстно захотелось оказаться вместе с ним в каком-нибудь укромном месте и довести до конца то, что мы начали.

Он застонал и прислонился ко мне.

– Ах, детка, не надо.

– Что? – улыбнулась я с невинным видом. – Просто я очень переживаю из-за того, что у нас никак не получается продолжить…

– Не здесь, прошу. Подумай о чем-нибудь еще.

Я хохотнула и прикусила губу. Поразительно, как сильно я могла его возбудить.

– Я тоже не нахожу себе места. – Он подкупающе улыбнулся и большим пальцем потер мою щеку. – До тебя еще не доходит, какое влечение ты вызываешь во мне? Я растворился в тебе, Мэгги. Ты для меня все. И Ральф был прав – ты не знаешь, до чего красива. Мне завидуют здесь все мужчины, это я тебе гарантирую.

– Сам ты безумный.

Мой последний аргумент звучал не слишком убедительно, ведь я слышала, что думали люди вокруг. Но для меня это звучало странно – никогда прежде не была я особенно красивой.

– Нет, была. Ты всегда была прекрасной. Неловко об этом говорить, но первым, что я заметил на улице в тот день, были твои веснушки, как восхитительно они выглядели. Было темно, и от этого твои веснушки сразу выделялись в свете уличного фонаря. И еще развевающиеся волосы… Ты была самым пленительным созданием, какое я только видел.

– Калеб… – Я глубоко вздохнула и постаралась унять сердцебиение. Прижала руку к его груди и почувствовала, как наши сердца бьются в унисон.

– Ты ни на кого не похожа. Ты сумела потрясти меня. Я был жалким недоумком, пытаясь сказать тебе, что я в порядке. Ты была так близко и так смотрела на меня… Никто раньше так на меня не смотрел.

– И я никогда не перестану так смотреть.

– Я очень на это надеюсь.

Потом он принялся целовать меня, и мы стали двигаться, раскачиваясь, куда-то в темный угол. Это напомнило вечер, когда мы перед самым похищением танцевали на берегу.

Калеб крепко прижимался ко мне, даря свою любовь и обожание. Я настроилась не читать его мысли, а просто слушать. Стоило мне начать копаться, как происходило неожиданное – энергетические ленты, рассыпающееся стекло. Я хорошо понимала, что никому здесь такое не понравится.

Когда оттого, что я долго цеплялась за рукава его зеленой рубашки, у меня затекли пальцы, я немного отклонилась и облизала губы, чтобы почувствовать вкус его поцелуя. Он радостно рассмеялся и счастливо вздохнул.

Тут вдруг кто-то нарочно, грубо нас толкнул. Я оглянулась и увидела здоровенного верзилу в черном кожаном пиджаке и темных очках.

– Мне нужно, чтобы ты пошла со мной.

– Что-что? – Калеб закрыл меня собой. – Ты кто?

– Мне нужно, чтобы девочка пошла со мной. А кто я, не имеет значения, – верзила посмотрел на меня – или мне показалось, что посмотрел, ведь его глаза были скрыты очками. – Пошли, я не собираюсь ждать всю ночь.

– Черта с два, – прорычал Калеб.

– А тебе лучше не встревать, мальчик. Она ждет, и я не хочу объяснять, почему я так долго. Девочка пойдет со мной.

– Кто ждет? – спросила я. Парень угрожающе зарычал и потянулся к моей руке. Я услышала, что он подумал:

Кто ждет – я жду.

Калеб молниеносно перехватил его руку и с такой силой нажал на нее, что громила взвился от боли. Я была потрясена, увидев, как под нажимом Калеба он согнулся почти до пола. Как Калеб это сделал?

– Какого…

– А ты подумай хорошенько, – проговорил Калеб, и я поразилась его спокойствию и серьезности. – Ты никуда с ней не пойдешь. Ответь на ее вопрос. Кто ждет?

– Кто-то, кого вы хотите видеть, – простонал парень и попытался высвободиться. – Ты сломаешь мне руку.

– Только попробуй еще раз потянуться к ней, и сломаю.

Вот это да… У Калеба есть силенка. Нужно будет потом рассказать Питеру. Вдруг это поможет найти причину, по которой у Калеба не получилось обрести Дар?

– Ладно, можете пойти оба. Мне все равно, только отпусти, – надрывно попросил верзила. Не спуская с него глаз, Калеб убрал руку, и тот насупился, как мальчишка. – Пошли отсюда.

– С чего бы нам идти? Зачем?

– Поверь мне, – ответил он и потряс рукой, – тебе нужно пойти со мной. Она велела передать, что ты получишь ответы на важные вопросы.

Калеб посмотрел на меня.

– Что ты думаешь? Вызывают тебя.

– Я считаю, нам следует пойти. Как это может нам повредить?

Он глянул так, словно усомнился в моем здравомыслии.

– Что? Ты же чуть не сломал ему руку. Уверена, ты сможешь защитить меня, если что-то пойдет не так.

Калебу явно не нравилась эта затея, но он не стал спорить.

– При первых же признаках опасности мы оттуда уходим. Никаких возражений.

Я кивнула, и он махнул рукой, что мы согласны и он может нас повести. Незнакомец провел нас через все служебные помещения клуба и вывел в проулок. Мы с Калебом немного напряглись, но парень остановился у лимузина. Повернулся к нам и открыл дверцу, приглашая садиться.

– Если ты думаешь, что я посажу ее в эту машину, то у тебя с мозгами не в порядке, – объявил Калеб.

– Да ладно тебе, Калеб, – раздался женский голос. Я замерла. Голос показался знакомым, но из машины никаких мыслей не доходило. – Давай же, я не укушу.

Рука Калеба напряглась, но у меня больше не было сил терпеть. Наклонившись, я заглянула в машину и увидела человека, которого никак не хотела бы встретить еще раз.

– Марла?

Глава 13

Марла.

Сестра Маркуса, которая привела меня в порядок после похищения и рассказала историю предполагаемого начала всех Асов – про человека в колодце, причину того, что Сайкс бросил меня туда. И вот она передо мной, желает говорить. Я забеспокоилась, ведь Марла могла увидеть у меня на шее метку и понять, кто я. Я подняла воротник, натянув его на шею и прижав пальцами.

– Ты что здесь делаешь? – задыхаясь от гнева, спросил Калеб. Он постарался сдержать эмоции и укрыл меня за своей спиной, как только Марла вышла из лимузина и встала у открытой дверцы. – Смотри-ка, а ты не боишься, – презрительно бросил он.

– Я здесь, чтобы помочь вам, хочешь верь, хочешь нет. Мне пришлось ждать, когда вы уйдете из дома, от родителей, и вокруг никого не будет. Я знаю, что мой брат заходил к тебе в эхо-сон. – Она закатила глаза и почти шепотом добавила: – Идиот. Ну ладно, я здесь, чтобы… разобраться. Прошу вас, сядьте со мной на пару минут.

– Лимузин, – фыркнула я. – Перебор для «крестного отца», даже если это Уотсон.

– Я приехала сюда прямо из аэропорта, – сообщила Марла, словно это что-то объясняло.

– Как ты разыскала нас? – спросила я. – Твой дядя знает?

– Нет, не знает. Но как я нашла вас, не имеет значения. Важно то, что я здесь. Пожалуйста, – снова попросила она и жестом пригласила нас сесть в машину.

Я села, Калеб последовал сразу за мной. Марла заняла свое место и захлопнула дверцу, но мы никуда не поехали. Появился парень, который приходил за нами в клуб, и сел по другую сторону от Марлы. Мы сидели в автомобиле, упершись друг в друга взглядами, и молчали. Наконец Марла вздохнула, скрестила ноги и сложила руки на коленках.

– Не открывай это, Мэгги. Она может обнаружить, что ты Провидица.

– Я знаю. Закрою.

Я не отнимала пальцев от шеи и уткнулась подбородком в руку, чтобы поза не казалась искусственной.

– Послушай, я знаю, у тебя нет причин доверять мне, но подумай сама. Когда ты видела меня с ними? Я была против идеи похитить тебя. Я подчинилась им, потому что не могла иначе. Однако я же помогла тебе. Они хотели просто бросить тебя там, не дав умыться, но я сказала, что это слишком жестоко. Понимаешь, я пошла против желания своего дяди!

– И что? Значит, это все оправдывает? – вспылил Калеб. – Они пытали ее! Думаешь, если ты в этом не участвовала, значит, не виновата?

– Нет, – выкрикнула она, – но у меня не было выбора!

– Ну да, конечно. Ты сделала выбор, когда сидела там и не мешала издеваться над ней!

Верзила придвинулся ближе, словно хотел защитить Марлу, если Калеб попытается причинить ей боль.

– А что я могла сделать? Они моя семья, но они… само зло. – Марла прикрыла рукой рот, и мне стало ее жаль.

Но почему я не слышала ее мысли? Почему ее ум казался закрытым, тогда как мысли других для меня – открытая книга, и я читаю ее, хочу того или нет?

– Э, прекрати лить воду, – пробормотал Калеб, и я молча выговорила ему за это.

– Калеб, она же здесь. Давай выслушаем ее.

Он недовольно вздохнул и сжал мою руку.

– Что ты хочешь? – спросил он ее чуть мягче.

– Я хочу помочь. Готова сообщить, что они планируют, предупредить вас. По крайней мере, это я должна для тебя сделать.

– Ну да, ты ей должна гораздо больше, – Калеб огляделся вокруг и повернулся к нам. – Ладно, хорошо. Что?

– Сайкс в бешенстве. Он ничего так не хочет, как помешать твоему обретению силы. – Марла сжала губы и посмотрела мимо нас. – Знаешь, я и сама довольно ревнивая особа. Как только это у вас получилось… Надеюсь, вы цените то, что у вас есть.

– Я оцень ценю это, но продолжай, что ты хотела сказать?

Марла сделала глубокий вдох и расправила свои прямые иссиня-черные волосы.

– Сайкс убежден, что вы принесете ему гибель. Что… по какой-то причине у вас двоих есть что-то необыкновенно мощное. Ты Провидица, а Калеб… – Марла сделала паузу и взглянула на него, но он промолчал. – А Калеб… что?

– Мои способности тебя не касаются. Так что же все-таки? Что он хочет сделать?

– Вспомни, Сайкс взял кровь Мэгги. Он… – Марла вздохнула. – Он пытается найти способ использовать ее. Экспериментирует на людях. – Я от удивления открыла рот, но она продолжала: – Он дал твою кровь трем девушкам, надеясь вызвать в их телах какую-нибудь реакцию. Но пока ничего не получилось. И Сайкс… ну, он избавился от них. А теперь хочет давать твою кровь Асам.

– Погоди… Он хочет, чтобы у людей возникали способности только потому, что в них попала моя кровь? – недоверчиво спросила я, почувствовав отвращение.

– Ты помнишь историю, которую я тебе рассказала? Это не такая уж выдумка, как кажется.

– А какое отношение это имеет ко мне?

– Ну… у него закончилась твоя кровь. Поэтому он ищет возможность получить еще. Обещает деньги тому, кто первым найдет тебя и доставит живой. Много денег.

– Я думала, все кланы Асов богатые. С чего бы им так понадобились деньги?

– Далеко не все кланы такие выдающиеся, как Джейкобсоны, – Марла скорчила гримасу. – Например, Уотсоны давно уже катятся под гору. Временами все складывается так плохо, что в некоторых кланах люди бывают вынуждены откалываться и полагаться только на себя.

– Но почему я никогда об этом не слышал? – вмешался Калеб.

– Ты и твоя семья – не совсем те, кому мы, низшие, непривилегированные Асы, будем рассказывать о своих проблемах. Да и вам вряд ли интересно.

– Что это значит? – нахмурился Калеб.

– А то, что твои родственники работали не покладая рук и построили свою маленькую империю, не вдаваясь в авантюры. Вы всегда преуспевали, не шли на риск. А Уотсоны шли. По правде говоря, у нас все построено на риске.

– Я в курсе, – нетерпеливо проговорил Калеб. – Уотсоны контролировали фондовый рынок, и что?

– Мы потеряли все, – прошептала Марла, как будто ей было стыдно. – Мой дядя с отцом все погубили. Они вложили все капиталы в одно дурацкое предприятие – и вылетели в трубу. И вдобавок мы узнали, что наш прадед тайно взял вторую закладную на землю – ту самую землю, на которой стоит наш комплекс. Возник вопрос о потере права выкупа.

– Как же он намерен выплатить вознаграждение, если у вас нет денег? – с сомнением поинтересовался Калеб.

– А он вообще-то и не собирается платить за это, – ответила Марла.

– Тогда как… Впрочем, не важно, – передумала спрашивать я.

– Ну ладно, – Калеб пытался посочувствовать ей, но у него не получилось. – Какое отношение это имеет к нам, помимо того, что они собираются напасть на Мэгги?

Черта с два вам.

– Мой дядя планирует снова захватить Мэгги и потребовать у твоей семьи выкуп. После того как наберет побольше ее крови, конечно.

– Что? – Калеб сердито скрипнул зубами. – Выкуп?

– Мы знаем, что у вас полно денег, об этом всем известно. Сайкс прикидывает, что твоя семья сможет отдать за нее несколько миллионов.

Я вздрогнула, услышав это, и Калеб крепче меня обнял.

– Значит, ты пришла только предупредить нас? – уточнила я.

– Да, предупредить. Ведь если я смогла вас найти, то в конце концов сможет и Сайкс. Предлагаю вам поскорее уехать из страны.

– Например, на Воссоединение?

– Думаю, эта идея теперь не самая удачная, Мэгги. Там будут Уотсоны и остальные кланы. Приглашены все. Если они назначат вознаграждение за тебя, ехать туда станет небезопасно. Кланы имеют там власть. Мы не сможем обезвредить их.

– Ну и ну… послушать вас, так вы общаетесь, как старые профи, – прервала нашу беседу Марла.

– Что? – переспросила я.

– Мысленные разговоры. Я вижу по вашим глазам, – грустно улыбнулась она. – Мои родители в свое время делали так. Ну ладно, я только хотела предупредить, а теперь мне нужно возвращаться, пока кто-нибудь меня не хватился.

Я догадалась, что это сигнал для нас испариться.

– О’кей. Спасибо… наверное, – пробормотала я.

– Не нужно благодарить. Я вам не друг. Я не на вашей стороне и больше помогать не буду. Это слишком опасно для меня. Теперь мы в расчете.

– Хорошо, – сказала я.

– Будь осторожна. Сайкс старый и медлительный, но настойчивый и терпеливый. Не расслабляйся, будь начеку.

Я вылезла из машины, стараясь не открывать шею. Калеб подал мне руку и помог выйти.

– Да, – Марла высунулась из окна, – на твоем месте я бы не спала одна, чтобы не случилось то, что уже бывало, – она глянула на Калеба так, что я едва не вспылила. Марла еще и облизнулась, и я услышала, как она замурлыкала. Фр!

– Эй! Я здесь! – запальчиво воскликнула я.

– Ах, прости, – отозвалась она без тени смущения. – В общем, Маркус тебя в покое не оставит. Так что советую тебе всегда спать с большим и сильным.

– Хорошо. Пока.

– Ого, – рассмеялась она. – Один мимолетный взгляд на твоего парня – и я пошла вон? Я тебе уже говорила, что попасть между кланами-конкурентами – это обязательно изваляться в грязи. Но посмотреть приятно, – Марла снова стрельнула глазками.

– Все, мы покончили с делами. Спасибо за помощь. Пошли, Калеб.

– С радостью, – согласился он и тихонько усмехнулся.

– Да, тебе под руку не попадайся, если ты заревновала.

Я прищурилась и улыбнулась его мыслям.

– А ты помешанный.

– Да, и еще одно, Мэгги, – добавила Марла без всякого выражения. – Хотя эти парни должны вернуть тебя живой, – я снова на нее оглянулась, – это не значит, что они будут с тобой церемониться. Мой совет: не попадайся им.

– Я поняла.

Потом лимузин отъехал, скрипнув шинами, и этот звук совпал с моим настроением. Какого черта тут происходит? Мир словно сошел с ума, и все невероятно усложнилось.

– Ладно, – Калеб обнял меня за бедра. – Мы теперь в курсе и сможем подготовиться. Это хорошо. Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось, – в сотый раз заверил он. Но мне все равно было тревожно, и я вздохнула, громко и протяжно.

– А как быть с Джен, Кайлом, Бишем и папой? И со всеми остальными?

– С ними все будет нормально, – он приложился лбом к моему лбу. – Моя семья сумеет постоять за себя. А если кто-нибудь посмеет дотронуться до тебя, я… – Калеб грозно потряс головой. – Слушай, мне никак не делается легче. Все тело гудит.

– Прости.

– И не думай. – Он отбросил мои волосы назад и посмотрел на меня. В его глазах отражался свет уличных фонарей.

– Я не знаю, что на самом деле двигало Марлой, но мы учтем эту информацию. Теперь мы будем сверхосторожны. Никто к тебе не подойдет. – Я кивнула, а Калеб сурово посмотрел на меня. – Я не шучу. Ты со мной чувствуешь себя в безопасности, верно?

– Конечно, – ответила я.

– А я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось, – прошептал он и поцеловал в лоб.

– Знаю, – я огляделась вокруг и прикинула, сколько времени мы отсутствовали. – Давай-ка возвращаться.

– Да, давай. Ты в порядке? Ну и времечко выбрала Марла, чтобы вывалить такое – в темном закоулке, в лимузине и на задворках клуба, – недовольно пробурчал он.

– Я в порядке. Просто нам нужно вернуться и вести себя как ни в чем не бывало. Будто нас не вытаскивали в закоулок, чтобы усадить в лимузин и рассказать, что меня выкрадут для выкупа, – произнесла я шутливо, стараясь поднять настроение, хотя оснований для этого не было.

У меня разыгрались эмоции, по венам побежал огонь, и я увидела, как вокруг заплясали ленты. Как бы я ни пыталась остановиться, все равно чувствовала, что еще мгновенье – и я взорвусь. Калеб приложил ладонь к моему затылку, и по телу пробежала волна успокоения.

– Держись, детка, еще немного, – ободряюще проговорил он, и я увидела, как ленты зашипели и стали рассыпаться.

И тут я вспомнила слова Марлы. «И Сайкс, – сказала она, – ну, избавился от них». Он их убивает! Убивает людей, отбрасывая как негодный материал, если они не дают нужный результат. И все это из-за меня!

Прикосновение Калеба больше не успокаивало мой гнев, и он стал прорываться жужжанием и жаром. Лампочка у черного входа в клуб лопнула и рассыпалась. Я почти не слышала этого.

– Мэгги, все хорошо, – успокаивал меня Калеб, а сам оглядывался вокруг, не в силах скрыть благоговейного испуга. – Мы все починим.

Его слова не действовали, ничего не помогало, хотя я чувствовала руки по всему телу – на руках, шее, лице.

Умерли люди. Я стала причиной чьей-то смерти.

– Нет, ты не виновата! – Он повернул мое лицо, чтобы я смотрела ему в глаза. – Мэгги, послушай. Все нормально. Успокойся и позволь помочь тебе.

Мои вены разбухли от энергии. Нам не нужна была лампочка, потому что вокруг заискрилась голубая энергия, неестественным путем освещая проулок и улицу. Калеб прорвался в мои мысли, отбросив барьер сопротивления. Я увидела, что мой барьер – это всего лишь беспредельные привязанность и обожание. Я почувствовала, как он снова потянул мой подбородок к себе, и его губы восхитительно вкусно ткнулись в мои, и это было немного не так, как раньше. Его поцелуи стали почти грубыми, неистовыми, жесткими и глубокими, такими же, как его объятия. Скоро лимузин и зловещие гости забылись. И я почувствовала, как улеглась энергия вокруг меня, словно одна гигантская сила эмоции поглотила другую.

Я слегка оттолкнула Калеба, чтобы вдохнуть, и его ум распахнулся передо мной. Целуясь, он думал только об одном: как спасти меня от могучего прилива эмоций. Это получалось, но теперь во мне разгорался другой огонь, и, облизывая губы, я чувствовала его все сильнее. Калеб переживал то же самое, и мы мыслями подпитывали друг друга, раздувая уже пылающий костер.

Я все еще не могла понять причин происходящего. Я не была такой раньше. Наверное, это связано с тем, что я Провидица.

Он провел большим пальцем по моей нижней губе.

– Лучше?

– Вроде, – отозвалась я, сдержав дыхание.

Он тихо рассмеялся.

– Мне тоже. Но лучше нам войти внутрь.

Я обеими руками схватила его ладонь.

– Спасибо тебе. Извини, Калеб. У меня больше не получается контролировать эмоции. Я не думала, что так разойдусь. Не знаю, что происходит.

– Я понимаю. В этом нет ничего страшного, – ласково проговорил он и еще раз провел большим пальцем по моей губе. – Мы разберемся. Я всегда буду здесь, чтобы прижаться к этим губам, когда ты зайдешь слишком далеко, – он подмигнул.

– Калеб, – прошептала я. Мне так захотелось быть дома, на нашей постели…

– Мэгги, – простонал он, – не произноси так мое имя, если не хочешь, чтобы я тоже разошелся.

Я неуверенно улыбнулась и потянула его за собой.

– Пошли, телохранитель. Может, успеем еще станцевать.

– О, я буду охранять твое тело всю ночь, – игриво проговорил Калеб.

– И что, девочки обычно клюют на это? – Я громко рассмеялась, и смех эхом раскатился в кирпичном туннеле проулка, чуть поднимая настроение.

– Только одна, – уверил он.

Я улыбнулась, зная, что, хотя мы и дурачились, он все равно оставался абсолютно искренним.

– Я люблю тебя.

– И я люблю тебя, – отозвался Калеб и заправил мои волосы за ухо. Затем потянулся и открыл передо мной дверь.

Теперь надо разыскать остальных. Интересно, заметили ли они наше отсутствие?

Я сосредоточилась и в мыслях увидела Биша. Он все еще пытался не следить за Джен, и к нему несколько раз подкатывали разные девицы, но он оставался стойким сторонником целибата. Биш уже настроился ехать домой и размышлял, где найти меня, даже готов был пуститься на поиски. Джен сидела в баре, увлеченная беседой с барменом. Бек с Ральфом так и не покидали своего гнездышка.

Первым нужно найти Биша.

Калеб кивнул, и мы направились за моим братом. Я случайно задела рукой одну девушку, и меня ослепило видение, в котором она возвращается домой и застает там грабителей. Ее избивают, ранят, она попадает в больницу. Девушка от испуга зашаталась, и я поддержала ее.

– Не ходи домой сегодня вечером, – поспешила я предупредить.

Она кивнула, не понимая, что происходит, но отрицать то, что увидела через меня, не стала. Перепуганная до смерти, девушка убежала, а Калебу пришлось в свою очередь поддержать меня, чтобы я не упала. Наплыв видений был быстрым, непредсказуемым, и я ощущала все, что чувствовали люди в этих видениях. Мне стало не до смеха.

– Ты в порядке? – прошептал Калеб мне в волосы.

– Ну да, все это было совсем, как в жизни… Я не могу контролировать видения. – Я повернулась к нему. – Все нормально, – я провела рукой по лицу. – Просто тошнит, я же все чувствую.

– Знаю. Я тоже это почувствовал.

– Да?

– Сначала не чувствовал. А сейчас вот ощутил, наверно, потому что коснулся тебя. Прости, Мэгги. Я знаю, ты не хочешь этого, и мне неприятно, что это доставляет тебе боль.

– Дело Провидицы – справляться с таким состоянием. Со мной все будет хорошо.

– Мы одна команда, ты же сама говорила. Вместе мы справимся с этим.

Я благодарно ему улыбнулась.

– А, Биш, как дела? – стараясь выглядеть спокойной, спросила я, когда мы подошли к моему брату.

– Где вы были? – он попытался перекричать грохотавшую музыку. – Я искал вас повсюду.

– Ну, конечно, – съязвила я, особенно не задумываясь над своими словами. – С каких пор мы с Джен стали так похожи?

Я остановилась и скорчила рожицу. А он смутился и покраснел, не понимая, как попался.

– Ну как, нашел кого-нибудь?

– Да нет.

– Не падай духом, старик, – ободряюще проговорил Калеб. – Давай, это же клуб. Возьми и пригласи вон ту девушку потанцевать. – Он указал на юную брюнетку, кидавшую на нас взгляды. Увидев, что мы это заметили, она отвернулась, кусая губы. – Ты ей определенно понравился. Ну, не теряйся, старик.

– Не, – качнул головой Биш. Но все же посмотрел на девушку и, встретившись с ней глазами, улыбнулся.

Я вряд ли снова встречусь с ней, нет смысла, но, может, они правы? Может, я и правда чересчур чопорный и не умею развлекаться? Все ведь развлекаются.

Перед его внутренним взором снова появилась Джен. Она умела не скучать и вызывала у него какое-то волнение. Взгляд Биша постоянно возвращался к тому концу бара, где сидела Джен, и он с тоской наблюдал, как она пьет что-то безалкогольное через розовую соломинку и смеется над рассказами незнакомого парня.

Прекрасно, я ей определенно безразличен. Не понимаю, почему я вообще смотрю на нее.

Откинув сомнения, Биш встал и подошел к брюнетке, которая перед этим посматривала на нас. Она удивленно улыбнулась, обернувшись посмотреть, кто похлопал ее по плечу. Он сел на стул рядом с ней и сразу заказал выпить.

– Меня зовут Джессика, – сообщила брюнетка (я слышала их в уме).

– Биш.

– Необычное имя, мне нравится.

– Спасибо. Так назвала меня мать.

Она рассмеялась и заправила волосы за ухо. Калеб потянул меня за руку, чтобы оставить их одних, но я остановила его.

– Подожди. Я хочу посмотреть, получается ли у него.

– А тебе понравилось бы, если бы он рассиживал рядом с нами и слушал, о чем мы говорим?

– Нет, – неохотно согласилась я, – но… – я с огорчением вздохнула. – Хорошо. Просто переживаю за него и Джен.

Словно в подтверждение моей мысли, в ту же секунду, как Джен оглянулась на Биша, я почувствовала острый укол ее разочарования и тревоги. Почувствовав то же самое, Калеб остановился как вкопанный.

Глава 14

– Пошли, не задерживайся. Я не могу это больше слышать, – мысленно пробурчал Калеб.

– Да, интересно, где Бек и Ральф… Впрочем, не важно. Думаю, не стоит их искать. Ладно, а тебе не хочется еще потанцевать со мной? Обещаю на этот раз не наступать тебе на ноги.

Обхватив меня руками, Калеб направлял мои движения в такт ритму музыки. И разговаривал со мной, стараясь успокоить.

– С ними все будет хорошо. Им просто нужно какое-то время побыть на расстоянии.

– А если бы они стали встречаться, разве это было бы так уж плохо? А что, если Джен никогда не сможет запечатлеться?

– Мэгги, мы уже обсуждали это. Правило имеет свою цель.

– Знаю, что имеет, но все-таки… А что, если твоя сестра не запечатлеется? Хочешь, чтобы она навсегда осталась одна? И у Марии никогда не будет отца?

– Что я хочу, не имеет значения. Важно то, что лучше и безопаснее для всех.

– Да, это рискованно, но, в конце концов, что такое любовь без риска? Жизнь – тоже риск. Мне больно смотреть на двоих, которые явно тянутся друг к другу и не могут получить то, что хотят. Что, если бы мы с тобой больше не встретились после того первого случая? Ты просто забыл бы про меня?

– Мэгги, я не могу об этом говорить. Мне тяжело даже думать. Я люблю свою сестру, ты, я знаю, любишь Биша. Я ощущаю то же, что чувствуют они, но все же не стоит нарушать правила. К чему это приведет? Кто решает, какие правила можно переступать, а какие нет? Взять хоть Сайкса. Что он творит? Уотсоны уже пришли в такое неистовство, что способны на все. Возможно, это началось с чего-то малого, несущественного, и выросло до огромных масштабов. Приоткрой дверь – и увидишь, как трудно ее закрыть.

– Понимаю, – кивнула я. – Ты прав. Только мне это не нравится. Как просто нам сказать: придерживайтесь правил, когда мы уже есть друг у друга!

– Я знаю.

Калеб вздохнул и задумчиво потер между пальцами кончики моих волос. Я ощутила его чувство вины, словно мы были виноваты, что запечатлелись. Он все еще придумывал, что мы могли бы сделать, и я тоже участвовала в этом. В голове у него вспыхивали образы Уотсонов. Они пытались проникнуть в дом, схватить меня. Марла в лимузине, желавшая помочь, но как-то все было сомнительно. Сайкс с его идеей фикс, зациклившийся на помощи своему клану и уничтожении нашего. Маркус.

Мне было больно видеть, как огорчен Калеб, и я провела пальцами по его шее и помассировала ее, чтобы он не думал о плохом. Калеб закрыл глаза и прислонился головой ко мне. Точно так же он сделал за час до этого.

– Эй, – я покачала головой, – нет. Стоп. Не делай этого.

– Мне нужно подумать. Надо сосредоточиться на том, чтобы с тобой ничего не случилось, чтобы быть на шаг впереди них в любую минуту. Я не дам им подобраться к тебе близко, и в следующий раз, как увижу Маркуса, не стану сомневаться.

– Пожалуйста, не надо, мы же теперь одна команда. Мы с тобой, забыл? Нам нельзя доводить себя до сумасшествия постоянным напряжением. У нас хватит сил, чтобы заставить их бояться, так что тебе не стоит нервничать. Мы справимся с любым их действием против нас.

Я приложила свою холодную руку к его щеке, и он вздохнул. Потом кивнул и поблагодарил меня грустной улыбкой. Меня обрадовало, что он, по крайней мере, попытался что-то сделать.

– Ты готов отправляться домой? – мысленно спросила я. – Мы можем взять с собой утром Ральфа и Бек и заняться серфингом, чтобы они не сидели дома.

– Понятно. Хочешь похвастаться новыми умениями?

– Да, а что?

Он рассмеялся и прижал меня к себе. Его голубые глаза встретились с моими, и все вокруг – огни, шумы, тела – растворилось в дымке.

– Извини, мне не хотелось бы опускать тебя на землю. Но я ничего не могу поделать с тем, что крутится у меня в голове.

– Не стоит сходить с ума. Со мной ничего не случится. Я же знаю – ты этого не допустишь. Кстати, ты очень хорошо танцуешь.

– С тобой это элементарно.

– Это с тобой просто! Благодаря тебе я и выгляжу прилично.

– Детка, ты сама по себе прекрасна.

Я закатила глаза.

– Ладно, пойдем поищем нашу шайку.

– Шайку?

– Закрой рот.

Он рассмеялся, а я ткнула его пальцем в бок.

– Хорошо, несравненная, поехали домой.

– А ты что, уже меня с кем-то сравнивал?

Он улыбнулся, крепко взял меня за руку и провел через раскачивающуюся в танце толпу.

Биша и Джен мы нашли в баре и заметили, что они о чем-то препираются. Калеб озадаченно посмотрел на меня, а я сфокусировалась на них. И сообразила, что они разговаривают не между собой, а с кем-то третьим. Биш защищал Джен от парня, с которым она общалась у стойки бара.

Пытаться на ходу сосредоточиться на их голосах и одновременно их мыслях было не так-то просто, но Калеб попросил, чтобы я поднапряглась. Парень, видимо, спросил у Джен номер ее телефона. Когда же она объяснила, что не из этих мест и просто зашла развлечься, ему это пришлось не по душе. Он принялся уговаривать ее пойти к нему домой и, когда она отказалась, рассвирепел и кинул в нее стеклянной стопкой. Биш, увидев это, встал со своего места, не закончив фразу в начатом разговоре с брюнеткой, подошел и закрыл Джен спиной. Она так растерялась, что прислонилась к колонне, прижав руку к груди и пытаясь успокоиться. А Биш тем временем отбивался от напившегося парня, который орал и порывался заехать ему по лицу.

Черт! Если этот тип замахнется, то получит свое. Биш ему не спустит. Калеб появился как раз вовремя, чтобы схватить парня за руку, когда тот неуклюже попробовал ткнуть Биша. Парень еще некоторое время цеплялся к Калебу, но под конец, когда бармен пригрозил вызвать полицию, сдался и шмякнулся на барный стульчик. Я успокоила его, сказав, что мы уходим, и взяла Джен за руку. Калеб и Биш отправились на поиски Бек и Ральфа. Они нашли их возле туалета и сообщили, что пора домой.

Когда мы выходили, Джен перехватила мою руку, и мы пошли дальше вместе. Жаба подмигнул мне и спросил, не зайду ли я как-нибудь повидаться с ним. Калеб повернулся и так посмотрел, что можно было не сомневаться: лучше этого не делать, и мы отправились дальше. Уже когда подходили к машинам, Бек поинтересовалась, что произошло, и Калеб рассказал о небольшой стычке. Джен тем временем повернулась к Бишу.

– Спасибо тебе, – поблагодарила она негромко. – Не знаю, что произошло. Минуту мы рассказывали дурацкие анекдоты, и он вдруг… – Джен запнулась, и я увидела картинки из того немногого, что она помнила после изнасилования. Она помнила только какие-то обрывки и вспышки, но и этого оказалось достаточно, чтобы выбить ее из колеи. – Извините.

– Да ты что, все нормально, – успокоила я ее и ласково прижала к себе, чтобы ее мысли не услышал Калеб.

– Да-да, – улыбнулся Биш, – все в порядке. Иногда полезно немного поразмяться. Давненько я не махал кулаками.

Она рассмеялась и хлюпнула носом.

– Рада, что могла помочь тебе. Спасибо.

– Пожалуйста.

И тут, расчувствовавшись, он двинулся к ней, чтобы по-дружески обнять. Во мне вдруг что-то шевельнулось. Почему-то подумалось: я не должна допустить, чтобы они прикоснулись друг к другу. Что-то может произойти – плохое или хорошее, трудно сказать. Сама не понимая, что делаю, я выбросила вперед руку и воскликнула:

– Нет, нет!

Я сжала руку Джен и шагнула вперед, встав между ними. Биш глянул на меня растерянно и вопросительно. К несчастью, Джен восприняла все более эмоционально.

Мэгги? Что? Что ты увидела?

Я обернулась с печальной улыбкой, потому что не знала ответа на ее вопрос. А Джен подумала, что я видела ее запечатление.

– Извини, – пробормотала я, – но уже действительно нужно ехать. Я поведу машину.

Отдавая ключи зажигания, Джен взглянула на меня с недоверием.

– Что такое? – шепотом спросила она. – Пожалуйста, скажи мне.

– Ничего особенного. Совсем не то, что ты думаешь.

Джен потерянно посмотрела на Биша и зажмурилась, пытаясь удержать слезы. Она думала, что я лукавлю, но не решалась дотронуться до него, чтобы проверить самой. Она чувствовала себя очень одинокой.

Ко мне подошел Калеб и тоже задал молчаливый вопрос.

– Что ты видела?

– Ничего. Просто возникло чувство, что нельзя позволить им прикоснуться друг к другу. Не знаю почему. Что-то… что-то случилось.

Взгляд Калеба блуждал по всей стоянке, словно в поисках ответа, и вновь возвращался ко мне.

– Давай-ка убираться отсюда. Едем домой. – Я кивнула. – Будь осторожна. Иди за мной.

Я вела машину и старалась сосредоточиться на Калебе, а не слушать внутренний жалостливый монолог Джен, но и суженый меня не радовал. Он смотрел на меня в зеркале каждые пять секунд и думал о том, что Питер должен нанять кого-нибудь сторожить дом по ночам и установить более современную охранную систему. Еще он жалел, что пригласил Бек с Ральфом, так как они отвлекали и делали нас более уязвимыми.

Всю дорогу Бек вела себя беспокойно. Глядя на меня с заднего сиденья, она сердилась на то, что я не сообщила о намерении отрезать волосы. Злилась, что я не спросила ее мнение, тем самым нарушив своеобразный кодекс женской дружбы.

Наконец мы въехали на огромную подъездную дорожку нашего дома. Когда мы вышли из машины, я, наслушавшись их сетований, почувствовала себя совершенно разбитой. Слышать мысли других людей – очень утомительное занятие, и я ощущала, как чужие переживания давят на меня. Я осознавала, что вот-вот потеряю контроль над собой, как это случилось совсем недавно, и краем глаза увидела несколько пляшущих энергетических лент.

– Смотрите-ка, отблески молнии, – пробормотал Ральф и пошел дальше. Я застыла в страхе, боясь, что он что-то заподозрит.

Когда все вошли в дом, Калеб взял мою дрожащую руку.

– Кое-что нам нужно сделать в первую очередь, – заметил он. Я догадалась, что он тоже видел ленты.

– Что?

– Нам надо попрактиковаться.

– Попрактиковаться? В чем? – не поняла я, когда он потянул меня в сторону гаража.

– Эта Марла – девушка красивая, да?

– Что? – переспросила я и услышала, что мой голос зазвучал тверже. Зачем он сказал это? – О чем ты?

Калеб пожал плечами и засунул руки в карманы.

– Я говорю, она красивая девушка. Я ее давно не видел, и с тех пор она заметно похорошела. А на Воссоединении будет столько девочек, сколько я за весь год не видел. И не знаю, все ли переживут это. Надеюсь, переживут.

– Очень мило, – произнесла я, все еще не понимая, с какой стати он заговорил об этом.

– Знаешь, ты была права. Много девчонок огорчится, увидев со мной тебя. Что было в прошлом году – просто жуть, – простонал он так, словно ожидал сочувствия, и привалился спиной к большой морозильной камере. – Мне обрывали телефон и все время приглашали в гости в другие кланы, – он пощелкал языком. – Думаю, в этом году будет по-другому, да? Ладно, я уверен, мы все равно повеселимся, даже без всех этих дамских штучек.

Я внимательно посмотрела на Калеба. Его ум был плотно зашторен, так что я не могла ничего увидеть, но тем не менее что-то чуяла. Почему он ни с того ни с сего завел разговор о девочках? Наверное, в этом был какой-то скрытый смысл, но пока я не догадывалась какой. А между тем у меня от раздражения и притока энергии стала пощипывать кожа.

– Знаешь, мне кажется, у нас для обсуждения есть вещи поважнее.

Калеб поднял бровь и с недовольным видом проговорил:

– Спорим, Эшли не стала бы меня перебивать.

Я остолбенела и уставилась на него. Он действительно это сказал?

– Ты что делаешь? – с укором спросила я.

– А что такого? Я просто думаю, Эшли очень хорошо впишется в остальные кланы. Она в чем-то очень похожа на них и, вероятно, понравится им.

Я не стала спорить, но посмотрела на него гневно.

– Ладно, – произнесла я, желая закончить этот неприятный разговор.

– Мне не терпится взять тебя в Лондон и показать всем этим никчемным кретинам, – Калеб медленно подошел ко мне и с грубой откровенностью положил руки на мои бедра. – Моя девочка. Моя горячая, сексапильная девочка, доступная только мне. Они сдохнут от ревности, – игриво прогнусавил он.

– Калеб, это ужасно. Зачем ты так говоришь?

– И Биш, и Джен. Ба-ба-ба, – он изобразил детское бормотанье. – Пора начать жить! До смерти надоело слушать их стенания.

Оттолкнув его, я посмотрела недоверчиво. И тут же увидела извивающиеся в отдалении ленты энергии. У меня затряслись пальцы.

– Калеб, что ты делаешь?

– Ничего. Всего лишь произношу вслух то, о чем мы обычно молчим. Вроде того факта, что твой брат на дух меня не переносит. И того, что Кайл влюблен в тебя, – почти прокричал он.

– Калеб, стоп, – я вздохнула и почувствовала, как вокруг заколебался воздух, разогревшийся и засветившийся голубым светом.

– Того факта, что тебе жалко его, и того, что всякий встречный мужик глядит на тебя так, словно имеет на это право. И тебе как будто нравятся их взгляды.

– Калеб…

– Того факта, что если бы ты не встретила меня, то наверняка снова сошлась бы с этим болваном Чедом.

– Хватит! – вспылила я, и лампочка над барной стойкой разлетелась вдребезги. За ней лопнула другая, над мусорным баком, и воздух вокруг меня мгновенно накалился.

– Ну вот, наконец раскочегарил тебя, – удовлетворенно отметил Калеб. Он обхватил меня руками, поднял и посадил на морозильник, и я увидела голубые ленты энергии, которые извивались и плясали, разгоняя полутьму. Я растерялась и легонько оттолкнула его.

– Ты что делаешь? – я постаралась овладеть дыханием. – Почему говорил такое?

– Мне нужно было разозлить тебя, – объяснил Калеб, и его рука медленно опустилась по моей шее к груди. – Нам надо потренировать тебя справляться с эмоциями, когда они начинают переполнять, как случилось в проулке.

– Так все это было лишь для того, чтобы разозлить меня?

– Ну да. Ты же не подумала, что я говорю это серьезно?

– Нет. А ты не такой уж никудышный актер, – сухо ответила я.

– Прости, – он провел носом по моей шее, поцеловал в горло и прижал еще крепче. – Но иногда приходится делать то, чего не хочешь. В исследовательских целях.

– В исследовательских целях, – повторила я и подумала, что будет дальше. Калеб отстранился и скрестил руки. И, сидя на кубе морозильника, я почувствовала, что мне стало холодно и очень не по себе. – Что?

– Так что мы будем делать с Бишем и Джен? – Калеб определенно становился подозрительным.

– Теперь ты заговорил о Бише? Калеб… ты сводишь меня с ума.

– Я знаю, – проникновенно проговорил он. – Прочувствуй это. Нужно, чтобы ты ощутила, как захватывают эмоции, и тогда мы тебя успокоим. Тренировка. Нельзя допустить, чтобы ты била лампочки и вызывала пляшущие ленточки энергии всякий раз, как начинаешь переживать.

О-хо-хо. До меня дошло. Он намеренно старался вывести меня из себя, чтобы потренировать в контроле над своими чувствами. И, бог мой, это сработало. Я сфокусировалась на том, о чем он говорил. Биш и Джен. Эта ситуация становилась все более печальной. Как бы я почувствовала себя, если бы оказалась на месте Джен и увидела, как младший брат запечатляется вместо меня? После всего пережитого Джен заслуживает счастья. А история Биша еще хуже… Я увидела, как снова выплыли ленты, их заметил и Калеб. У Биша было такое детство, какое не пожелаешь никому… Стекло в машине задребезжало, и Калеб быстро подскочил ко мне и прижался губами к моим губам, одновременно поглаживая руки. Его прикосновение очень скоро справилось с моим возбуждением. Я слегка оттолкнула его.

– Ладно, давай еще раз.

– Хорошо. Но на этот раз попробуй сама собраться и успокоиться.

– О’кей, – согласилась я, и он отодвинулся так, чтобы мы с ним не соприкасались.

– Вспомни о чем-нибудь неприятном, – посоветовал Калеб.

Я кивнула и, задумавшись, прикусила губу. Вспомнила, как Маркус отрезал мои волосы после того, как убедил довериться ему. Я почувствовала приток энергии, стало пощипывать кожу. Воздух вокруг начал нагреваться и потрескивать, стоило только представить, как пряди моих волос сваливаются с плеч. Потом я попробовала расслабиться.

Я медленно и глубоко вдохнула, закрыла глаза и подумала о Калебе на пляже. Вспомнила, как мы спали на песке. Я сидела у него на коленях, он был таким ласковым и начал задавать мне… очень важный вопрос. Я почувствовала, как воздух вокруг становится прохладнее.

Я открыла глаза и посмотрела на Калеба – он широко улыбался.

– У тебя получилось. – Он подошел поближе и обнял. – Это было поразительное зрелище. Я всегда чувствовал это с тобой, но вот так, сидеть и смотреть… Потрясающе. Воздух такой голубой, но я все равно вижу тебя как в тумане. Голубые ленточки крутятся вокруг и проскакивают сквозь тебя. Вот это да, – он благоговейно дотронулся до своих губ. – Когда я тебя поцеловал чуть раньше, ты меня обожгла.

– Обожгла? – переспросила я с ужасом.

– Да нет, все нормально. Просто ты была такой горячей, когда я дотронулся до тебя. Безумие, конечно, но мне не хотелось разрушать чары. Когда я вытащил тебя из душа, то подумал, ты такая горячая из-за воды, но дело было не в этом. Дело в тебе и только в тебе.

Я тяжело вздохнула и пригладила волосы.

– Не знаю, Калеб, получится ли у меня когда-нибудь контролировать это. Я чувствую себя каким-то беспомощным монстром.

– Ничего себе монстр, такой соблазнительный. – Он пощекотал меня, и я рассмеялась. Потом Калеб стал серьезным. – Я буду помогать тебе, не беспокойся. Если не сумеешь остановить это, – он нежно прикусил мой подбородок, – я зацелую тебя до потери сознания, и это сработает точно так же.

– Ты ненормальный, – хохотнула я и дала себя поцеловать.

– Может, нам попробовать еще что-нибудь? Ты обычно видишь ленты, когда мы, э… когда мы приходим в возбуждение? – спросил он.

– Иногда, когда очень сильно.

Он прервал поцелуй, и я увидела, в чем его план. Калеб хотел сильно возбудить меня – за пределами желания, за пределами неудовлетворенности – и потом вытащить из этого состояния, чтобы посмотреть, справлюсь ли я. Мы вели себя не очень осторожно, учитывая, что вокруг нас было полно народа. Слабое проявление моих способностей в тот вечер видел Ральф, а могло быть и хуже.

Калеб подтолкнул меня опереться спиной на морозильник и, наклонившись, оказался лежащим на мне. Я знала, что лучший способ добиться силы и яркости ощущений – это возбудить его сильнее, чем возбуждаюсь я. Мне безумно нравилось, когда он полностью терял голову и я доводила его до безумия. Упершись головой ему под щеку, я подняла его лицо. Он удивленно охнул, когда мои губы скользнули по его подбородку к шее, а потом, когда я сдвинула ворот его рубашки, – по ключице.

Калеб откинул голову назад, дыхание участилось, изо рта раздалось хрипловатое рычание. Его пальцы вцепились в мою рубашку, а мои ноги обвились вокруг него. Его сердце стало биться в ритме моего. Обычно я испытывала такое чувство, когда фокусировалась на Калебе или когда он был по-настоящему встревожен, озабочен, огорчен… или возбужден. А сейчас оно билось сильно, и быстро, и вместе с моим.

Я заметила первые признаки нашего Взаимообладания – в стороне замелькали крошечные искорки. Я немного ослабила контроль за мыслями Калеба и вернулась к его губам. Он не позволил мне перехватить инициативу и начал собственный штурм. Его губы не теряли времени даром, а руки гладили мое лицо. Я притянула его за воротник поближе, заставив опереться о стену. Я ни о чем больше не думала. Существовал только Калеб и его сердце, бьющееся в унисон с моим. То, как он хотел меня… как любил меня, и как я любила его. Мы словно перенеслись на седьмое небо.

Я чувствовала, как другой рукой Калеб пытается расстегнуть пуговицы на моей рубашке. Мгновение – и они расстегнулись, остался только топ. Я почувствовала, как теплый воздух обволакивает руки. Калеб поцеловал мою кожу, потом подхватил меня за ягодицы, чтобы плотнее прижать к себе, и снова губами обхватил мой рот. Я никогда никого не хотела так сильно, как Калеба в ту минуту. Я принялась легонько, едва касаясь кожи, поглаживать его грудь под рубашкой. Сквозь хриплый радостный смех он произнес:

– А я-то думал, ты человек ответственный.

Я засмеялась, а он целовал меня, не переставая. И я услышала мысли Биша и Кайла, лишь когда они уже переступили порог гаража. Успела только крикнуть Калебу:

– Стоп!

Это прозвучало двусмысленно, и Калеб все равно не успел остановиться.

Биш открыл дверь и увидел нас во всей красе, да еще услышал мое «стоп», он побагровел от ярости. Калеб оглянулся и сразу натянул на меня рубашку. Так как на мне был еще топ, этот жест выглядел довольно прилично. Однако Биш так не думал, судя по убийственному взгляду, который он метнул на Калеба.

Я его убью. Наконец-то он дал мне повод убить его.

– Что здесь происходит?

– Просто, э… дурачимся, – объяснил Калеб и бросил на меня беспомощный взгляд. – Прости, старик, мы не слышали, как вы подошли.

– Мэгги, – умоляюще проговорил Биш, делая шаг вперед и думая о том, как врежет Калебу в скулу, и не один раз. – Уйди отсюда.

Прежде всего он хотел обезопасить меня.

– Я в порядке, Биш, – заверила я, прочитав в его мыслях ошибочную оценку произошедшего. – Мне ничего не угрожало. Мы просто дурачились.

– Калеб, ты сегодня вечером что-то пил? – подозрительно спросил Биш, вперив в него изучающий взгляд.

– Нет, ты что, старик, я не пью. Я же тебе говорил, – он вздохнул. – Послушай, я ничем не обидел Мэгги. Мы просто дурачились. Я никогда не причиню ей вред – я люблю ее больше жизни.

От этих слов у меня екнуло сердце, но на Биша они не подействовали.

– Красивые слова ничего не значат. Действия – вот что имеет цену. На меня словами не подействуешь. – Он обернулся ко мне и, протянув руку, шагнул поближе. – Мэгги, обещаю, я выведу тебя отсюда так, что ни одна душа не увидит. Тебя никто не побеспокоит и ничего не скажет. Он к тебе не притронется. Не беспокойся. Если он заставляет тебя делать что-то, чего ты не хочешь…

– Нет, – ответила я и сразу поняла, что должна делать.

– Ты уверена?

– Да, – кивнула я, не думая о том, видел ли это Биш.

Я уже устала от вранья и поняла, что потеряю брата, если не отвечу на его вопросы. Он может назвать меня полоумной или сбежать, но будь что будет. По крайней мере, моя совесть будет чиста. Я умоляюще взглянула на Калеба. Он кивнул.

– Я уже говорил, что понимаю тебя на сто процентов.

– Ладно, я расскажу, но только ему одному. Скорее всего, он поведет себя не как мой отец и разозлится на тебя. Не хотелось бы, чтобы Биш с тобой ссорился…

– Ты правильно поступаешь, чем бы это ни закончилось.

Я кивнула и проговорила:

– Биш, давай прогуляемся.

Я так и знал.

– Я так и знал. Ты, маленький ублюдок! Что ты ей сделал?! – заорал Биш и двинулся на Калеба. Я соскочила с морозильника и бросилась перед своим нареченным. Впрочем, Калеб быстро изменил мои планы и, закрыв меня собой, мысленно отчитал и запретил поступать так впредь. – Я убью тебя!

– Я хочу пройтись, потому что должна тебе кое-что сказать. А вовсе не потому, что хочу уйти от него, – быстро произнесла я, цепляясь для равновесия за рубашку Калеба.

Отец, Питер и Джен подошли ко входу и услышали нашу перепалку.

– Рубашку застегни, – с издевкой посоветовал Биш.

– У меня там другая рубашка, – сообщила я, но застегиваться не перестала. – Мы ничем неприличным не занимались. Биш, он мой друг.

– Неприличным, – усмехнулся он, словно наивнее меня никого нет, и снова посмотрел на Калеба: – Молись, чтобы она не сказала мне, что ты ее обидел, пусть даже чуть-чуть. Я тебе ноги переломаю, – прорычал Биш. – Отпусти ее.

– Биш, хватит! – закричала я.

– Я отпущу ее с тобой, когда ты успокоишься, – ответил Калеб. – Я хочу, чтобы ты поговорил с ней. Меня это не беспокоит. Я уже говорил, что никогда не обижал ее. Все это время ты злился на Мэгги за то, что мы что-то скрывали от тебя. Удивляюсь, почему ты не хочешь воспользоваться возможностью узнать, что это.

– Ты меня еще не знаешь! Пусти!

Он толкнул Калеба в грудь, и это переполнило чашу моего терпения. Я нырнула под руку Калеба, шагнула вперед и своей маленькой ладонью схватила Биша за его мощную ручищу. Пусть поймет, что я уже не беззащитная девочка. Я напряглась и попыталась продемонстрировать Бишу свою силу, когда я хочу настоять на своем.

Получилось.

Он с воплем дернулся, а у подскочившего к нам папы от удивления приоткрылся рот. Питер остановил его. Биш посмотрел на меня со странным выражением.

– Это ты?

– Да, я.

– Статическое… статическое электричество, – пытался сообразить он.

– Нет, не статика, это я. Больше не трогай Калеба, – твердо предупредила я его. И услышала, что Питер с гордостью отметил, как я защищаю его сына, и посчитал меня решительной и бескомпромиссной. – А теперь хватит идиотничать, пойдем, пройдемся. – Я бросила быстрый взгляд на отца. – Прости, папа. Я больше не могу это терпеть. Я ему все расскажу.

– Ты уверена?

– Да, – был мой ответ.

– Питер? – обратился он за поддержкой к отцу Калеба.

– Это решение Мэгги. Я полагаюсь на нее.

– Ради бога, что здесь происходит? – взорвался Биш. – О чем вы все толкуете?

Я решила раскрыться, раз по-другому не получается успокоить Биша. Почувствовав, как Калеб рукой поддерживает меня, а скорее всего, отстраняет от излучавшего агрессию Биша, я собрала все свои чувства и ощущения, раздражение, которое вызывал во мне брат, его нежелание дослушать до конца, необходимость объясняться – и увидела вспышку энергии за секунду до того, как она загудела и зажужжала. Несколько лент закружились и заплясали между нами, и у него перехватило дыхание.

У меня галлюцинации.

– Это не галлюцинации, – ответила я и дала своей энергии наэлектризовать воздух. Голубое свечение заполнило все пространство. Когда начали дребезжать окна в машине, Биш обескураженно оглянулся, чтобы посмотреть, видят ли это другие. Папа сочувственно качнул головой, а Кайл ехидно ухмыльнулся, мысленно рисуясь передо мной, на что я постаралась не обращать внимания. – Пойдем, прогуляемся, – повторила я.

– Ты просишь, – раздраженно поинтересовался брат, – или велишь?

– Прошу.

– Только ты и я?

– Ты испугался меня, крошки Мэгги? – шутливо спросила я, но именно этого и опасалась.

– Нет. Просто не хочу, чтобы пошел Калеб, – проговорил Биш многозначительно, бросая на него сердитые взгляды.

– Я согласен, – отозвался Калеб без тени обиды.

– Пошли, – позвала я.

Биш двинулся к выходу, а я повернулась к Калебу.

– Я оставлю свои мысли открытыми для тебя, иначе ты наделаешь глупостей.

Он благодарно вздохнул и коснулся моей щеки.

– Ты очень хорошо меня знаешь. Будь осторожна.

– Все будет хорошо.

– Я знаю. Просто помни: если он не примет это сейчас, то в конце концов все-таки примет. Дай ему время и не спеши с выводами. Я буду здесь, буду ждать тебя. Если понадоблюсь, тут же зови.

Он поцеловал меня в лоб, и я услышала, как злится Биш. Я вздохнула и отпустила Калеба. Улыбнувшись папе и Питеру, чтобы они не беспокоились, я вышла из дома вместе с Бишем.

Глава 15

– О’кей, – произнес Биш.

Его ум был абсолютно пуст – ни одной мысли, за которую можно было бы ухватиться.

Мы неторопливо и молча шли по берегу моря. Примечательно, что он не промолвил больше ни слова. Не спуская с меня глаз, брат вышел на пляж и обессиленно опустился на песок. Мне показалось, это был подходящий момент раскрыть ту большую тайну, которую ему теперь не очень-то хотелось узнать.

– Я тебя люблю, – начала я, чего он никак не ожидал. – Просто хочу, чтобы ты знал это. Я всегда была тебе благодарна за то, что ты заботишься обо мне. – Я присела на колени перед ним, но не очень близко. – Ты мой брат. Для меня не имеет значения, что написано в какой-то бумажке, ты всегда был моим братом. Я не рассказывала тебе обо всем, что происходило, так как старалась защитить тебя. Не потому что не доверяла или не хотела, чтобы ты знал.

– Ладно, – осторожно проговорил он. Я никогда раньше не видела его таким настороженным. – Я слушаю.

Я принялась излагать мою историю. Начала с самого начала, как встретила Калеба и запечатлелась, и до самого последнего времени. Слова будто посыпались из меня, перебивая одно другое. Сколько времени ушло, чтобы рассказать все, не знаю, а он сидел, не двигаясь и не произнося ни звука. И слушал.

– Я встретила его… дотронулась, и мы запечатлелись… моя родственная душа… должны быть вместе… Кайл сошел с ума или ревнует… Маркус и его мерзкая семейка… обижал меня в эхо-снах… Возвышение – обретение способностей… Похитил клан Уотсонов… теории и… Семья Калеба нашла меня… способности во сне… Семья меня любит… я люблю его… Самолет, чтобы бежать… Дом на пляже… Мои волосы… Ты был так… и Кайл вел себя так… Папа понимает, что мне нужно… спать вместе, чтобы быть в безопасности. Я хочу, чтобы ты знал… Калеб любит меня, он ни за что на свете не сделает мне больно… Его ум проникнут… Слышу мысли всех людей… Теряю контроль… Пытаюсь во всем разобраться… Провидица, своего рода лидер, вождь… Выманить меня… Но Джен к этому отношения не имеет… Я очень тебя люблю. Пожалуйста, ты не должен меня ненавидеть.

Я несколько раз улавливала, что Калеб проверяет меня, поэтому сообразила: разговор длится довольно долго. Я уверила Калеба, что со мной все в порядке, мне нужно только немного больше времени. Биш внимательно вглядывался в меня, и я ждала, когда он подумает о доказательствах, как папа, когда просил продемонстрировать мою силу, но до этого не дошло. Брат полностью поверил мне, но предпочел бы избавить меня от этого Дара. Как и папа, Биш хотел, чтобы мне ничего не угрожало и я была счастлива. Я немного удивилась тому, как хорошо он все воспринял и легко поверил мне.

Значит, Калеб знал: если он прикоснется к тебе, это случится?

– Нет, – ответила я на его невысказанный вопрос. – Нет, не знал. Запечатления не случались уже целых двадцать лет. Он ничего не подозревал. Но это произошло, и никто не виноват. Ничего плохого в этом нет.

– Как сказать.

– Нет, честное слово, – я скрестила руки на груди и посмотрела на него в упор. – Я не рассказывала тебе все это, чтобы не давать оружие против Калеба. Но сейчас я тебе все открыла, чтобы ты понял и прекратил приставать к нему и стараться помешать нам быть вместе.

– Значит, получается, Джен не сможет ни с кем встречаться, пока не произойдет эта штука с прикосновениями и искорками? – осведомился он, не скрывая сарказма.

– Да, было бы несправедливо…

– Знаешь, это самая бессмысленная чушь, какую я только слышал. Хочешь сказать, независимо от того, нравится ли мне Джен, независимо от того, что она чувствует ко мне, мы с ней никогда не сможем встречаться? Никогда не сможем быть вместе, если захотим?

Меня поразили его слова.

– Из всего сказанного мною ты готов спорить только по этому поводу?

– Ну ты и лицемерка, – с горячностью бросил Биш, встал и со злостью смахнул песок со своих брюк. – Говоришь, что вам с Калебом предназначено быть вместе, вам нужно постоянно касаться друг друга и прочее. Но тем, кого волшебным образом не коснулись, просто не повезло? У них нет шанса на любовь? – он иронически усмехнулся. – Вот так все просто?

– Не я же установила этот порядок, – грустно сказала я. И вспомнила слова Калеба: – У этого правила своя цель. Ты просто не понимаешь, как работает запечатление. Что, если кто-то из Асов женится и заведет детей, а потом с кем-то запечатлеется? Он окажется бессильным побороть свои чувства и уйдет к своей половинке. И что тогда будет с женой или мужем?

Биш в ответ только вздохнул, признавая мою правоту.

– Послушай, я знаю, что случилось с тобой. Я все видела, Биш. Я переживаю и сожалею, что ты так думаешь о себе. Ты такой… – Я сделала шаг к нему, но он выставил перед собой руки.

– Не нужно, Мэгги.

– Биш, ты этого не заслуживал и не сделал ничего плохого. Я видела достаточно, чтобы понять это. – Мне приходилось говорить, повышая голос, чтобы перекричать его. – Я люблю тебя, и ты не должен так поступать с собой. Тебя никто не назовет плохим человеком. Ты не урод и не должен сторониться людей, считая себя испорченным или замаранным.

– Ты не знаешь, о чем говоришь. Всю жизнь тебя все любили. Ты никогда не сделала ничего, чтобы заслужить то, что случилось со мной.

– И ты этого не заслужил. Но моя мама ушла, и не только папа виноват, она сама говорила. Я не ценила ее, не была такой, как ей хотелось.

– Это неправда.

– Она сама сказала мне, Биш.

Он бросил на меня изучающий взгляд.

– Она так сказала тебе?

– Да.

Биш покачал головой и в сердцах скрипнул зубами.

– Ну… она хотела объяснить свой уход, она просто…

– Не старайся найти ей оправдание, – я скрестила руки на груди, чтобы немного согреться.

– Она любит тебя, – Биш проговорил это едва различимым шепотом.

– Она ушла, – хрипло произнесла я.

– Как бы я хотел понять, почему она так поступила… И куда уехала, – как бы разговаривая с самим собой, пробормотал брат.

– В Калифорнию. Куда именно – не знаю. Она жила с другими мужчинами, Биш. Мы ее не интересуем.

– Что? – недоверчиво переспросил он. – Она тебе это сказала?

– Да, я с ней разговаривала пару раз. Она хвалилась, как счастлива и как ей хочется, чтобы мы за нее порадовались.

– Мэгги, я не знал. Почему ты мне не рассказала? – он шагнул поближе ко мне.

– Не хотела, чтобы ты тоже расстраивался. А теперь я очень рада, что не сообщила тебе. Это добавило бы тебе причин ненавидеть себя.

Биш потер свое лицо, и я слышала, как он забормотал, прикрыв лицо руками:

– Мэгги… Я знаю, кое-что произошло не по моей вине… Но из-за меня отец бил мою настоящую маму. Он ненавидел меня, а потом возненавидел маму за то, что родила меня. И это моя вина.

– Это не твоя вина. Ты родился, в этом у тебя не было выбора.

– Был у меня выбор или нет, у нее тоже не было! – крикнул Биш. – А потом она тоже возненавидела меня за это. Я никогда не был с кем-то, кто хотел бы меня, никогда! Пока не появились твои родители. Я до сих пор не понял, почему они решили усыновить именно меня, но нам было хорошо. Затем почему-то ушла мама. Не знаю почему, но может, из-за стресса, связанного со мной, с тем, что я живу с вами, или с моей учебой в Нью-Йорке. Это оказалось для нее слишком трудно.

– Биш, она ушла после того, как ты уехал. Ты получил стипендию, им уже не нужно было беспокоиться о тебе. Это никак не связано с твоими поступками.

– Мэгги, я нехороший человек. То, что с Джен, ничего не значит, потому что… Так или иначе я все равно не подхожу ей. Я как болезнь. Заражаю все, до чего дотронусь…

– Прекрати! – Я дотронулась до его руки.

Биша трясло от ярости. Я встала на цыпочки, едва доставая до шеи, и крепко обняла его. Секунду он сопротивлялся, но потом с силой прижал меня к себе, так что я чуть не вскрикнула от боли. В его мыслях бушевала буря ранящих воспоминаний вперемешку с мечтами о будущем. Он переживал одиночество и полагался только на себя. Думал, что я отдалялась от него все это время, так как больше не хотела быть его семьей. Вроде того, что когда ушла мама, она унесла с собой то, что скрепляло нашу семью.

– Это неправда, – твердо сказала я и уловила оттенок напряжения в своем голосе. – Она тут ни при чем. Она не имеет никакого отношения ни ко мне, ни к тебе. Ты всегда будешь моей семьей, и я сожалею… – я больше не могла сдерживать слезы. Он опустил меня пониже, чтобы я смогла встать на песок.

– Сожалею, что я – не нормальная девчонка. Сожалею, что лгала тебе об этом и заставила усомниться в нас. Прости меня, и я люблю тебя.

– И я люблю тебя, детеныш. Ну, не стоит, пожалуйста, – уговаривал он, глядя, как по моей щеке скользнула слеза.

– Наверно, это не оправдание, но я так беспокоилась о тебе… Боялась, что ты узнаешь и… Я не знала, как ты отреагируешь. Просто не хотела, чтобы тебе было больно. А семья Калеба никогда не раскрывалась перед людьми, понимаешь? Их семья доверяет мне свою тайну. Чтобы я рассказала тебе и папе, кто мы такие.

– Ты сказала «мы».

– Что?

– Ты сказала «кто мы такие», а не «кто они такие», – тихо проговорил он.

– Я такая же, как они, Биш. Теперь они моя семья. Мне не хотелось терять тебя и папу, хотя и наивно было думать, что вы ничего не заподозрите. Они жертвуют всем… ради меня. Чтобы я не потеряла тебя.

Биш сморщил губы и с шумом выдохнул воздух. Его руки беспомощно повисли по бокам. Мысли быстро мелькали, перебивая друг друга. У него не было желания признавать Асов, не хотелось видеть меня в их рядах. Но Биш знал, что выбор у него небольшой: он должен либо принять Асов, либо потерять меня. Он увидел, что я смотрю на него, и криво улыбнулся.

– Ты слышишь все, что я сейчас думаю, правда?

– Ну да.

– Тогда ты знаешь мой ответ.

– Ты попробуешь примириться с моим положением, хотя тебе это все равно не нравится?

– Мне не нравится Калеб, совсем не нравится. Я думаю, что он все время манипулирует и…

– Ничего подобного, – ответила я. – В это включается вся семья. И даже папа. Мы то, что мы есть. С нами могут случаться очень странные, необъяснимые и сверхъестественные вещи. И я не могу допустить, чтобы ты ставил под угрозу безопасность меня и семьи всякий раз, когда случается что-то непредвиденное. Согласен?

– Твоя безопасность обсуждению не подлежит, – с пылкостью ответил он.

– Я в безопасности. Калеб теперь мой защитник. Он в моих мыслях, в теле, в душе. Он чувствует, как мое сердце бьется в груди – буквально в его груди, Биш, все время, – и это подсказывает ему, когда я в нем нуждаюсь. Если хочешь знать, пока мы с тобой здесь, он уже несколько раз проверял меня.

– Я его не видел. – В ответ я показала на свою голову, и у Биша от удивления раскрылся рот. – А-а, я должен был догадаться. Значит, вы, ребята, переговариваетесь в уме?

– Да. И он отгоняет все дурное, пока мы спим. Его прикосновение может вылечить любой порез или сломанную кость, или болезнь. Я никогда больше не буду болеть, страдать от ран, никогда не буду в большей безопасности, чем пока нахожусь с ним.

– Я не смогу его полюбить, Мэгги. Он забрал тебя у нас.

– Неужели так трудно представить, что в один прекрасный день я найду молодого человека? Выйду замуж и уеду от вас?

– Поверить нетрудно, но это совсем не то, что случилось на самом деле. Во-первых, тебе только семнадцать лет. Во-вторых, он за тобой не ухаживал и не делал предложение, а просто забрал тебя.

– Я, между прочим, тоже забрала его. Так получается. Мы связаны друг с другом. Это взаимно.

– Это он говорит, – выпалил Биш в тот самый момент, как я мысленно услышала, как Калеб еще раз проверяет меня.

– Ты как? Кажется, он таки довел тебя.

– Нормально. Просто с ним нелегко. Я, так сказать, защищаю твою честь и достоинство.

Я услышала, как он хмыкнул.

– Спасибо. Извини, детка, что тебе пришлось этим заниматься.

– Так будет лучше. Даю тебе слово, со мной все в порядке.

– О’кей. Только… Пожалуйста, успокойся, если можешь. У тебя так колотится сердце, что я с ума схожу.

– Попытаюсь.

– А может, мне прийти и помочь убедить его?

– Нет, ни в коем случае. Думаю, он начинает уставать от меня.

– Ладно, я здесь, если понадоблюсь.

– Я знаю.

– Биш, от тебя и не требуется любить его. Но ты должен быть вежливым. Я тебя люблю, но предупреждаю: если продолжишь вмешиваться и придираться к Калебу, мне придется уйти с ним. Сейчас происходит много всего, а я не могу сконцентрироваться, когда расстраиваюсь из-за тебя.

– Значит, это связано с этим, как его… с тем, что тебя называют Провидицей? Ты у них что-то вроде королевы?

– Нет, – простонала я. – Я сама не очень хорошо представляю, что это. Скоро узнаю. Мы едем в Лондон на их Совет, чтобы они со мной познакомились.

– В Лондон?

– Ну да.

– И что будет?

– Понятия не имею. В видении… – я взглянула на Биша, чтобы проследить за его реакцией, но он не шелохнулся, – мне было сказано, что Асы потеряют свои способности из-за гордыни и алчности. Не знаю, как они отнесутся к моим словам.

– Значит, моя маленькая сестричка собирается сообщить старинной семье влиятельных людей, что они много о себе возомнили?

– Да, очень много.

– Хм… В твоих устах это должно прозвучать. Может, потому тебя и выбрали, что ты такая обворожительная?

Я радостно засмеялась. С плеч словно камень свалился. Не будет больше вранья и притворства, не придется прятаться и скрываться. Замечательно!

– Возможно, – кокетливо проговорила я, и он рассмеялся. – Ну как, может, вернемся в дом, ты готов?

– Думаю, да.

– Но ты не ответил на мой вопрос. Я хочу, чтобы ты пообещал.

– Обещать, что буду любезен с Калебом, стану отводить глаза, когда вы с ним милуетесь, перестану следить за тобой и разрешу делать все, что от тебя ждут?

– Прекрасно сказано. Да, именно так.

– Мне это не нравится, – Биш погрозил пальцем. – Я хочу полной ясности. – Он вздохнул. – Но обещаю, что отстану от вас и вообще не буду разговаривать с Калебом. Попробую не выражать свое братское мнение по поводу ваших отношений и его сомнительной физиономии. Идет?

– Думаю, это я могу принять, – пробормотала я.

– Рад, что ты рассказала мне, – брат обнял меня за плечи, и мы пошли по песку. – Мне просто не верится, что все это происходит. И неужели ты могла подумать, будто из-за этого я откажусь от тебя?

– Дело не только в этом. Я хотела оградить тебя. Если другим кланам станет известно, что есть люди, которые знают о нас, может произойти ужасное. Мы рискуем не только собой.

– Какой тут риск? Мне все равно никто не поверит, – пробурчал Биш себе под нос.

– Я в курсе. И уверена, ты никогда не подставишь меня. Но ведь Совет этого не знает.

– Обещаю, они никогда не узнают. Я буду молчать как рыба и притворяться рассерженным и ничего не ведающим братом. Что сделать мне не доставит большого труда.

– Спасибо.

– Ты моя сестра, – произнес он так, словно этим все было сказано.

– Так зачем ты послал меня сюда? – спросил Биш у папы, который встретил нас у стеклянной раздвижной двери во внутренний дворик. – Ты же знал, что мне не защитить ее от… Ну, от всего этого. Что, по-твоему, могло произойти?

– Питеру нужно было собрать всю семью дома – всех, у кого есть способности, – и обсудить с ними ситуацию. Мы рассчитывали, что ты просто будешь присматривать за ними. Я и подумать не мог, что тебе так трудно придется, сынок. По словам Мэгги, ты был просто вне себя. Я-то полагал, ты будешь следить только за ее безопасностью.

– Ну, в общем, мы разобрались, – пробормотал Биш, увидев, что в дверь входят Питер, Калеб и Джен. Мой брат и Джен встретились взглядами.

– Значит, ты тоже все знала? И я единственный, кто был не в курсе, что происходит? – спросил у нее Биш.

– Прости, – ответил за нее Питер. – Все так трудно, когда оказываются замешаны люди.

– Да, я уже слышал, – Биш не сводил глаз с Джен. – Значит, у тебя нет этого дара? Ты не можешь читать мои мысли и тому подобное?

– Нет, – вздохнула она. – У Аса не может быть Дара, пока он не обретет силу. И он не возвысится, пока не запечатлится…

– У мироздания своеобразное чувство юмора, – пробормотал Биш и зло фыркнул: – Я такого не понимаю, и мне это не нравится. Но, похоже, у меня нет выбора. – Он бросил на Калеба сердитый взгляд. Я инстинктивно подвинулась ближе к своему нареченному, чтобы защитить его. – И ты, Калеб, тоже мне не по душе, – продолжал Биш, – пусть здесь не будет никаких иллюзий. Я обещал Мэгги, что оставлю вас в покое. Я так и поступлю, но не жди от меня симпатии.

– Что ж, звучит справедливо, – ответил Калеб. Хотя ему не нравилось, что Биш все еще злится на него, он надеялся, что все как-нибудь рассосется. – Однако у меня сейчас только одна забота – твоя сестра. Ее безопасность для меня превыше всего.

– Понимаю. Я не буду мешать, но и ты не мешай мне.

Биш в последний раз взглянул на Джен перед тем, как выйти из дворика и подняться к себе в комнату. Все мы стояли, сгрудившись вместе, чувствуя усталость вперемешку с облегчением. Калеб подошел ко мне, взял за руку, чтобы успокоить, и я положила голову ему на плечо, ощутив, как проходит напряженность.

– Ну что, – произнес папа, – кажется, все обошлось хорошо?

Я задумчиво пошевелила губами. У меня не было уверенности, что «хорошо» – правильное слово.

– Прошло лучше, чем ожидалось.

– Я рад. Рад, что ты рассказала ему и эта запутанная ситуация разрешилась. Теперь мы можем заняться другими делами.

Это напомнило мне о Марле и ее сообщении. Мы с Калебом переглянулись, подумав об одном и том же.

Черт! Ночь предстояла быть долгой.

Глава 16

На следующее утро меня разбудил стук в дверь. Я выглянула из своеобразного иглу, которое мы сделали из одеял накануне, и уставилась на дверь. Вечером Питер и папа страшно рассердились, когда мы рассказали о коротеньком визите Марлы. Повысив голос, они честили нас, ходили из угла в угол, много раз задавали одни и те же вопросы.

Как могло случиться, что мы не позвонили им? Почему не сообщили в ту же секунду, как только добрались до дома? Отчего мы такие спокойные?

Я рассказала, что мы с Калебом договорились быть осторожнее и, вероятно, улетим из Калифорнии на следующий день после концерта. Они посчитали нас полоумными и потребовали, чтобы мы улетали немедленно. Мы объяснили, что ситуация под контролем: мы обрели силу, и нас нельзя считать беззащитными.

За нас вступились Джен, Биш и Рэйчел, и разгорелся спор, который длился очень долго. Мы никак не могли отправиться спать. Часы тикали и тикали, в конце концов я объявила, что не могу больше бодрствовать, и потянула за собой Калеба, чтобы и его спасти от препирательств. Мы направились к дверям. Папа не переставал выражать недовольство и хотел продолжать обсуждение, но я больше ни на что не обращала внимания. Отцы хотели обращаться с нами как со взрослыми, притворялись, будто согласны с нами во всем, так как я была Провидицей, но при первых же признаках тревоги пошли на попятный и усилили родительское рвение.

Я надела рубашку с надписью: «Смертельное такси для милашки» и нырнула в постель, в которой уже лежал Калеб.

Теперь, проснувшись, я сообразила, что стучат не в нашу комнату, а во входную дверь, и незваный гость очень нетерпелив. Он не пользовался дверным звонком, и стук в дверь становился все более настойчивым. Я посмотрела на часы, было без четверти семь. Что?

– Э, сделай что-нибудь, чтобы прекратить это, – проворчал Калеб и потянул меня назад под одеяло.

– Лучше пойду посмотрю. Остальные наверху и не услышат.

Он с досадой откинул одеяло и сонным взглядом уставился на меня. В его мыслях возникли образы Марлы и Маркуса.

– Нет, я посмотрю. Лежи, – пробормотал он и поднялся с кровати.

– Ладно, – кивнула я, заметив, что на нем нет рубашки и кальсон, но решила, что он забыл или для него это не имело значения.

Калеб открыл дверь, и я увидела в его мыслях, что это Амбер. Она выглядела испуганной и заплаканной.

– Э… Амбер, ты что? – он непроизвольно скрестил руки на груди.

– Я… Я… пожалуйста, я не могу… я… – бормотала она, заламывая руки.

Калеб не мог придумать, что сказать. Ее трясло, неудержимо лились слезы. Я выскользнула из кровати и босиком пробежала к ним.

– Амбер? – Я обошла Калеба, чтобы увидеть ее. Выглядела она совершенно разбитой. – Амбер, что случилось?

– Не ты, – возразила она и отступила назад. – Мне может помочь кто угодно, только не ты.

– Что? – я застыла в недоумении.

– Где Кайл?

– Он спит, сейчас такая рань.

– Хорошо. Я никогда больше его не увижу.

– Амбер… – начала я, но меня остановило видение из ее прошлого.

Она в школе, над ней смеются за то, что она очкарик. Потом на ленче, когда никто не хочет садиться с ней. Все изменилось в средней школе. Я увидела ее перед шкафчиком в раздевалке, смеющейся с друзьями. Она их не переносила, но притворялась, будто ей нравится все, что они делают. Парень ущипнул ее сзади, когда она шла в туалет. Амбер возмутилась и хотела дать ему пощечину, но не решилась. Вместо этого кокетливо улыбнулась и подмигнула. Такая у нее была роль – фальшивый энтузиазм ради популярности, а она все это ненавидела.

Потом Амбер разговаривала с каким-то парнем на заднем дворе своего дома. Он прижал ее к задней двери, перехватив однажды ночью, когда она возвращалась домой. Я не могла рассмотреть лицо парня, но он был высокого роста, здоровый и грубо разговаривал с ней.

– Ты это сделаешь, или я убью всех, кого ты знаешь. Поняла?

– Да! Да! Только перестань, пожалуйста, – Амбер заплакала. – Отпусти меня…

– Мы проследим, чтобы ты сделала так, как мы велели. Добудь кровь и передай нам.

– Ладно, ладно, я сделаю.

– На берегу у пирса есть дом, старая развалюха за дюнами. Оставишь кровь в почтовом ящике и потом позвонишь по этому телефону. – Незнакомец сунул листок бумаги в передний карман ее джинсов. – Оставь записку, что ты свою работу сделала, – он снисходительно потрепал ее по щеке. Амбер взизгнула и отвернулась. – И тогда ты будешь свободна и никогда больше не услышишь о нас, договорились?

– Да, – прошептала она.

Он отпустил ее, и Амбер с глухим стуком опустилась на дощатый настил. Я все это видела. Они хотели заполучить чью-то кровь, и парень пальцем показывал в окно на ее брата и отца, смотревших телевизор. Он угрожал им. Имен не называл, и я не разглядела его лицо, но поняла, чью кровь они хотели.

Мою.

Очевидно, они давно следили за Амбер. После ночи с Кайлом она вернулась домой, на заднем крыльце ее подстерегли и забрали вынутую из мусорного ведра салфетку с пятнами крови от моего порезанного пальца. Потом снова замелькали картинки: весь пол завален мусором, вывалившимся из ведра, Кайл убирает мусор, а Амбер ведет себя как-то нервозно.

– Ты отдала ее им? – негромко спросила я. Калеб, заметив мои мысли, придвинулся и взял меня за руку.

– Нет, – с надеждой простонал он.

– Прости, я не могла не отдать, – ответила Амбер, но я уже увидела ее ответ.

– Ладно, ничего, – успокоила я ее. Она стояла пристыженная, прислонившись к дверному косяку.

Я прикусила губу и постаралась остаться спокойной. Снова у них моя кровь. Марла говорила, Сайкс ищет способ добыть еще. И он добился этого, терзая людей, с которыми я едва знакома. Неужели никто вокруг меня не находится в безопасности?

У меня участилось сердцебиение, и тут же застучала дверная ручка неподалеку от нас. Калеб погладил мою руку. Мне не хватало воздуха, и я глубоко вдохнула. Калеб обнял меня обеими руками, я ткнулась лицом в его теплую, знакомо пахнущую шею, и по всему телу растеклось чувство покоя. Он поцеловал меня в лоб и прижал ладонь к щеке. Я посмотрела на него, и он покачал головой: нет.

– Ни в коем случае. Ты этого не сделаешь. Ты не будешь изображать из себя жертву. Я здесь, и мы не дадим тебя в обиду.

– Но все вокруг рушится. Я даже не знаю ее, а ей угрожали из-за меня.

– Мы разберемся. Отошлем ее куда-нибудь на время, чтобы с ней ничего не случилось. На всякий случай.

– А как быть со всеми другими? Каждый раз, когда я подумаю, что у нас есть несколько минут передышки, как что-то происходит. Не знаю, как справиться с этим.

– Ты справишься. Посмотри, через что мы прошли. Мы же никуда не делись.

Я покачала головой, не находя слов. Услышав шаги, я повернулась к Амбер и увидела, что она направляется к выходу. Калеб с проворством, какого я у него раньше не замечала, успел схватить ее за запястье. Быстрота была нечеловеческая, и это заставило меня задуматься, но он не проявил желания вступить в мысленную беседу.

– Погоди, Амбер, войди в дом. Мы тебе поможем.

– Как вы поможете? – спросила она. Калеб втащил ее в дом, и мы все прошли в гостиную.

– У тебя есть родные, у которых ты могла бы пожить, но только не здесь?

– У меня есть тетя в Цинциннати.

– Замечательно. Я сделаю несколько звонков, а ты соберешь свои вещи, заберешь семью, сядешь на самолет и какое-то время погостишь у тети, хорошо?

Амбер посмотрела на него недоверчиво и ошеломленно.

– Почему ты хочешь помочь мне после того, что я сделала?

– Ты защищала свою семью. – Калеб оглянулся на меня и сжал мою руку. – Я знаю, что это такое.

– Прости. Я действительно защищала их, – проговорила она.

– Мы знаем. Просто чуточку посиди, не дергаясь. Иди приляг. Здесь ты в безопасности.

Она кивнула и свернулась на кресле, как ребенок.

– Ну и что мы будем делать? – спросила я почти в истерике, когда Калеб закрыл дверь. – Ведь кто угодно мог прийти за моей кровью. Сайкс объявил вознаграждение, и, наверное, найдутся люди, которые захотят его получить.

– Значит, так. Они полагают, что мы сей же момент соберем чемоданы и уедем, а мы поступим наоборот. Останемся и уедем немного позже, как и планировали.

– Ну да… ты, скорее всего, прав, – выдавила я из себя.

Калеб принялся звонить по телефону. Он сделал все, как обещал Амбер, и пошел будить ее. Велел ей позвонить отцу, попросить его собрать кое-какие вещи и приехать за ней. Ее отец согласился не сразу. В конце концов Калебу пришлось взять трубку и самому серьезно поговорить с ним. Тот приехал быстро, минут через десять, и Калеб дал Амбер немного денег.

– Никому не говори, где ты. Просто уезжай и некоторое время не возвращайся.

– Спасибо, – она, хлюпнув носом, посмотрела на меня. – Прости меня.

– Ничего, удачи тебе.

Она кивнула и ушла. Мы оба выдохнули, будто решили какую-то задачу.

– Так что теперь будем делать? – повторила я свой вопрос.

– Вообще-то я не совсем представляю, что мы будем делать, но в данную минуту я хочу приготовить завтрак.

Я пошла за ним на кухню в полной уверенности, что не так поняла.

– Ты готовишь завтрак?

– Ну да. Нам всем надо поесть, а мне уже нет смысла снова заваливаться спать.

– Но… разве нам не нужно… – я вздохнула и потерянно положила руки на стойку бара.

– Пойди сюда. – Я медленно обошла стойку, приблизившись к Калебу. Он мягко обхватил мое запястье, провел по коже большим пальцем, и я снова вздохнула. На этот раз с облегчением. – Помоги-ка мне, я отвлеку тебя.

– И что мы сделаем? – поинтересовалась я, согласная на все.

– Тетя оставила здесь рецепт киша[3]. Это так вкусно, что позабудешь обо всем на свете.

Я посмотрела ему прямо в лицо. В его голубых глазах было столько готовности сделать все ради моего покоя и безопасности. Как же мне повезло!

– Это мне повезло, – пробормотал Калеб и поцеловал меня в лоб. Он не сразу оторвался, и я поняла, что он сделал это не для меня, а для себя. Ему требовалось почувствовать меня своей кожей, чтобы успокоить гнев и тревогу. – Ты что хочешь – нарезать грибы или взбить яйца?

– Грибы, – я потянулась поцеловать его в ямочку на подбородке, а потом подбежала к холодильнику.

Когда проснулась вся компания, кроме Биша, Бек и Ральфа, все удивились готовому завтраку, особенно Рэйчел, спустившаяся вниз в безукоризненной блузке и брюках, в то время как другие топтались по кухне в том, в чем спали, даже Питер. Я подумала: интересно, как она выглядит в халате? Я ни разу не видела ее в таком одеянии. Питер выглядел почти комично в полосатых шелковых пижамных брюках и белой футболке. Даже его пижама имела деловой вид. Я, наверное, громко хихикнула, потому что почувствовала на шее дыхание Калеба и его руки на моей талии.

– Что тебя так рассмешило?

– Да ничего. Спасибо. Мне гораздо лучше.

Калеб кивнул и потерся носом о мою щеку. Я оглянулась на него. Потом на кухне появился Биш, и все замерли. Мы все ожидали… чего-то. Калеб отпустил меня и отступил в сторону. Я бросила на него взгляд, означавший, что ему не обязательно делать это. Биш вошел, встал передо мной и только потом крепко обнял. Вот в эту минуту я ощутила, что Калеб отодвинулся в сторону.

– Доброе утро, Мэгс, – проговорил Биш и уселся за стол.

Мы с Калебом последовали его примеру, за нами – Питер. Это послужило сигналом для остальных, и мы принялись за еду. Воцарилась неловкая тишина. Биш, видимо, заметил это.

– Все что-то замерли. Я не разлечусь как фарфоровая тарелка, если вы заговорите и задвигаетесь вокруг меня. Хорошо? Может кто-нибудь передать мне соль?

Питер мысленно спросил меня, спят ли еще Бек и Ральф. Я кивнула.

Сверкающая хрустальная солонка переместилась с одного конца стола на другой, хотя никто к ней не притронулся. Биш перехватил ее пальцами и посмотрел вокруг широко открытыми глазами, чтобы понять, видел ли это еще кто-нибудь.

– Я и сам не знаю, как назвать то, что я делаю, – объяснил Питер. – Я первый из наших, кто может находить и передвигать материальные элементы вроде соли.

– Ладно, – непринужденно произнес Биш, всего на секунду замешкавшись, прежде чем посыпать соль на свой кусок пирога. – Кто-нибудь еще хочет, так сказать, поставить ее на стол?

– У меня получается с металлом, – с озорным блеском в глазах вызвалась Рэйчел, и я прочитала первую же мысль Биша.

Магнит.

– Это ее прозвище, – пояснила я ему, напомнив, что и у меня есть способности.

– Подходит, – заметил Биш и улыбнулся ей: – А вы не возражаете… Вы можете мне это показать? – лукаво спросил он.

В ответ Рэйчел улыбнулась и стянула с его шеи цепочку, на которой под рубашкой он носил крестик. Тот несколько мгновений повисел в воздухе, а потом лег в его протянутую ладонь. Биш с удивлением улыбнулся и по-новому посмотрел на Рэйчел.

– Потрясающе, – пробормотал он. – Кто-нибудь еще? Джен? – спросил он, хотя уже спрашивал накануне вечером. Он сделал это только для того, чтобы снова заговорить с ней.

– У меня нет таких способностей. Я не была запечатлена, помнишь? – негромко произнесла Джен.

– Ах да, – он внимательно глянул на нее. Чуть заметно улыбнулся ей, и она улыбнулась в ответ. – Верно.

В его голове крутилась мысль о том, что Джен одна, что она невероятно красивая, умная и милая и что он отдал бы все на свете, лишь бы оказаться другим человеком. Она думала о нем очень похоже. Потом Биш обвел взглядом всех нас.

– Калеб? – спросил он с едва заметным напором.

– И у меня тоже нет. Я запечатленный урод, – с усмешкой проговорил Калеб. Он почувствовал потребность признаться, что пока у него нет Дара.

– Что?

– Калеб, не говори так, – пожурила его Рэйчел и повернулась к Бишу: – Калеб пока не получил способности. Мы не знаем почему.

– Плохая карма, – как бы сочувствуя, произнес Биш и усмехнулся.

– Эй, – одернула его я.

– Шучу. А ты, папа, тоже пил какой-нибудь эликсир? – спросил Биш со смехом. Его настроение заметно улучшилось по сравнению со вчерашним вечером.

– Боюсь, что нет. Каким я был, таким и остаюсь.

Биш кивнул, откусил большой кусок пирога и принялся жевать.

Глава 17

Вскоре спустились Бек и Ральф и, покачиваясь и тыкая друг в друга носом, вошли в кухню, полную народа. Бек оборвала смех и расправила плечи.

– Доброе утро, – радостно возвестила она и, чтобы скрыть смущение, полезла за стаканом в буфет.

Ральф сел на стул у стойки и стал разглядывать стоявший перед ним киш.

– Так что мы сегодня делаем, если, судя по всему, домой не едем, как должны бы? – проговорил папа и со значением посмотрел на меня.

– Ну… нам нужно поговорить. Но попозже, не сейчас, – пробормотала я, вспомнив о словах Амбер.

– Знаете что, давайте займемся серфингом, – вмешался Калеб, чтобы сменить тему. – У Мэгги стало неплохо получаться.

– Ух ты! – радостно отозвалась Бек. – Но у меня нет доски.

– У нас в сарае сколько хочешь.

– Хорошо, давайте, – Питер встал. – Неплохо будет на время отвлечься.

Бек и Ральф посмотрели друг на друга.

– Извините, мы чему-то помешали? – спросила моя подруга, кусая ноготь большого пальца.

– Да нет, все в порядке, просто стресс. Пойдемте-ка, оденемся для пляжа.

Когда папа вместе с другими вышел из кухни, я встала и подошла к Бек.

– Калеб научил меня серфингу за несколько дней. Это так здорово!

– Я бы тоже хотела. Только нашелся бы гений, который выучил бы меня за одну минуту, – мечтательно протянула Бек. Я услышал, как за моей спиной кашлянул и рассмеялся Калеб, вместе с Ральфом поднимавшийся по лестнице переодеться. – Но я не хочу потратить всю жизнь на учебу. Ну ладно. По крайней мере, мы сможем поваляться на пляже, верно?

– Да, конечно.

Я рассмеялась, схватила ее за руку и потащила переодеваться.

– Она же холодная! Как лед! – пожаловалась Бек.

– Детка, давай, залезай же, – крикнул потерявший терпение Ральф, сидя на доске в воде. – Как я научу тебя серфингу, если ты не заходишь в воду?

– Хорошо! – так же громко ответила она. Я увидела, как Бек прыгнула в воду, подняв вокруг себя тучу брызг и отфыркиваясь от них. Она вынырнула с веточкой водорослей на шее.

– Ой, – завизжала Бек, размахивая руками и пытаясь сбросить водоросль. – Эта штука забралась мне в волосы!

– Это же просто водоросль.

– Я не вижу тебя из-за водоросли в волосах!

Я засмеялась и, обернувшись, увидела, что на песке сидят Джен и Биш в шортах и футболках. Они сидели так, что могли разговаривать, но не касаться друг друга, потому что между ними пристроилась Белла. Я давно уже отключилась от этой парочки. Слушать поток обрывочных мыслей – дело не из приятных. Джен засмеялась, когда Биш ей что-то сказал, и он радостно улыбнулся.

Я прикусила губу и задумалась, что делать. Ситуация уже выходила из-под контроля. Создавалось впечатление, что сделанное Бишу предупреждение только разожгло его интерес к Джен и желание.

Черт!

– Эй, – Калеб потянул меня в воду. – Не все так уж плохо.

– Тебя это не тревожит?

– Еще как, – вздохнул он. – Меня убивает, что она так его хочет и не может быть с ним. Я желаю ей счастья.

– И я хочу ему счастья. Но какой ценой?

– Ладно, хватит. Когда это стресс поразил нас? – он обнял меня за талию.

– Думаю, все началось с появления Марлы.

– Хорошо. Значит, нам нужно мысленно вернуться немного назад и просто отдохнуть несколько дней.

– Как ты себе это представляешь – после всего, что произошло? К тому же я знаю, что ты не собираешься расслабляться. Так с какой стати я стану расслабляться?

– Туше. Но, – ухмыльнулся Калеб, – у меня сегодня концерт. Неужели ты не хочешь, чтобы я был спокоен и готов к нему?

– Виновата, – призналась я и хихикнула. – Надо исправляться, правда?

– Что-нибудь придумаем, – шутливо парировал он и стянул меня в начавшую холодать воду.

Его мама с папой были совсем рядом с нами и катались на волнах, как профи. Я с удовольствием посмотрела на Рэйчел в симпатичном купальнике. Она выглядела совсем не так, как в привычных для нее брюках, и могла искусно скользить и грести на доске.

Бек постепенно перестала скулить, и я несколько раз слышала, как она смеялась, когда Ральф пытался научить ее стоять, не падая, на доске. Папа плавал неподалеку. Он не брал доску, просто купался. Кайл, бедняга Кайл, был предоставлен сам себе и в конце концов пошел и растянулся на песке. Биш и Джен оставались на берегу и ни разу не вошли в воду.

– Так зачем эта звезда? – спросила Бек у Калеба, когда мы вчетвером развалились на песке, расстелив полотенца.

Я пребывала в полудреме, когда Бек своим вопросом стряхнула с меня сон. Я лежала на животе, а Калеб держал руку на моей спине, чтобы не дать мне заснуть. Ночь была такая длинная.

Калеб потер свое плечо, где зеленой краской был вытатуирован контур зеленой звезды.

– Э… Да так… глупость, ничего особенного. Я ночная сова, – он пожал плечами.

– Поняла. Классно. И другая мне тоже нравится – такие тоненькие спирали. Мне всегда хотелось тату. Может, мы с Ральфом сделаем себе перед поступлением в колледж.

– Ну нет, – Ральф прикрыл глаза рукой. – Я не собираюсь портить свою кожу. Без обид, старичок.

– Никаких обид, – отозвался Калеб, думая о чем-то другом.

Мимо проходил Кайл. Шел, как прозвучало у него в мыслях, домой. Я остановила его:

– Иди, посиди с нами, Кайл.

Он глянул куда-то между мной и Калебом и решил не останавливаться. Но тут Бек подыграла мне:

– Давай, Кайл, ты что-то сегодня хмурый. Присядь.

Кайл вздохнул и сел, намотав полотенце на голову и плечи, чтобы прикрыться от солнца. Я увидела его грудь и живот, крепкие и загорелые, как у всех Джейкобсонов. И посередине – полоску волос. Под самым пупком я заметила что-то, выглядывающее из-под плавок. Я скосила глаза, чтобы получше рассмотреть, и услышала его:

Я же говорил тебе, что у меня в интересном месте татуировка. Это орел. Он появился, когда мне исполнилось шестнадцать, и эта штука так болела, что хотелось орать.

Улыбнувшись, я про себя рассмеялась. Ему понравилась моя реакция, и он тоже улыбнулся. В его глазах появилась искорка радости, какой не было уже не помню сколько дней. Однако Калеб посмотрел на меня как-то странно.

– Ладно, ребята, – окликнул нас Питер. Я заметила, как Бек вытаращилась на него, одетого только в купальный костюм. Эти джейкобсоновские мужчины никогда не отличались строгостью в одежде. – Давайте-ка пойдем в дом, примем душ перед концертом Калеба.

Все согласились и побрели к дому. Мы с Бек переоделись в комнате, где стоял мой чемодан. Питер так и не сумел найти кого-нибудь починить душевую кабинку, но зато купил занавеску для душа. Я все еще переживала о случившемся, но он заверил меня, что все нормально.

После того как мы с Бек приняли душ и причесались, я мысленно услышала, что подруга хочет намекнуть: она знает, что у меня есть какая-то тайна. По ее мнению, это было связано с моим похищением, и Бек ждала случая поговорить со мной об этом. И вот дождалась.

– Знаешь, Мэгс, а ты ведь еще не рассказала мне, что с тобой случилось, когда тебя похитили, – непринужденно заметила она, делая себе укладку.

– Это были одни парни, – ответила я, крася ресницы. – Они меня выследили и отвезли в свой дом, а потом я убежала. Калеб с семьей прочесывали лес, и он нашел меня. Вот и все.

– Значит, ты спасла его, а он спас тебя. Вы, ребята, созданы друг для друга, – с восторгом произнесла подруга и засмеялась.

– Да, – улыбнулась я, – так оно и есть.

– И что… ты беременна?

– Что? Нет!

– Тогда ты ведешь себя как-то странно. И все у вас, ребята, кажется таким таинственным, и то, что вы приехали сюда, и вообще… Я уж подумала, что отец отослал тебя подальше от дома, чтобы ты родила ребенка.

– Нет, мы приехали сюда только потому, что парней, которые выкрали меня, так и не поймали. – Бек вытаращила глаза и сморщила нос. – Несмотря на это, все хорошо. Калеб всегда со мной, и я в полной безопасности.

– Вы, ребята, настоящие голубки. – Она нанесла блеск для губ и проговорила: – Прощай, Чед, привет, Калеб. Мистер головастый, загорелый, татуированный.

Я рассмеялась и присела на кровать надеть туфли.

– Бек, перестань. Лучше скажи, как у вас с Ральфом?

Ответ я знала, но нужно было показать, что мы подруги. Бек тут же выложила все подробности. Именно все! Она заставила меня покраснеть от смущения, и наконец я сказала, что для описания одной ночи получила подробностей более чем достаточно.

Бек заканчивала приготовления к выходу и, засмеявшись и покачивая бедрами, стала напевать «Мечту» Пресциллы Ан и при этом, как ни старалась, очень фальшивила. Боже, как я по ней соскучилась!

– Готова, Мэгги?

Я улыбнулась Калебу, и мне захотелось сделать для него что-нибудь приятное, ведь испытываемое им напряжение передавалось и мне.

– Да, секунда, и я буду внизу. И ты сразу перестанешь нервничать.

– Не могу. Я немного боюсь.

– Представляю. – Я про себя хихикнула. – Буду внизу через секунду.

– Бек, нам нужно идти.

– О’кей. – Перед зеркалом она сложила губы, как для поцелуя, а потом улыбнулась мне: – Это же просто скандал – так сказочно выглядеть, согласись, – добавила она, и я развеселилась.

– Да, совершенный скандал.

Мальчики встретили нас внизу. Калеб потирал подбородок и покусывал нижнюю губу. Заметив этот жест, я выдохнула от его такой теплой близости. Увидев меня, он улыбнулся.

– Красавица.

– Ты тоже смотришься неплохо. Очень… как рок-звезда.

– Ха-ха.

Он выглядел как всегда. Джинсы и черная футболка «Кто-то сражается». Волосы рассыпались по лбу и вокруг ушей. Я провела по ним ладонью.

– Превосходно. Это ты.

Он улыбнулся до ушей и покачал головой.

– Зеке сказал, чтобы я надел кожу, и побольше.

– А ты бунтуешь? – поинтересовалась я сквозь смех.

– А я послал его подальше.

Я снова засмеялась и обернулась, когда в прихожую вошел Питер.

– Калеб, знаешь, мы придем попозже, перед самым твоим выходом на сцену, ладно? – Калеб кивнул. – Если мы не увидимся до этого – сделай их.

– Постараюсь, – Калеб смущенно потер шею. – Хорошо. Если вы едете со мной, то поехали, – он потянул меня за руку, не оставляя выбора.

С нами поехали Бек и Ральф. Кайл отправился раньше, пояснив, что захватит по дороге Амбер. Я не знала, как рассказать ему о ней, поэтому промолчала. А Биш… Биш заявил, что ему неинтересно смотреть, как Калеб играет, и остался дома.

Остальные сообщили, что приедут попозже, когда уже выступят группы, открывающие шоу. Калеб проворчал, что открывающие группы – это будущее музыки, и самое интересное, что можно увидеть на концерте. Если они прославятся, можно будет сказать: «Я видел, как они открывали шоу для (вставьте имя артиста) год назад». Он считал, что глупо не поддерживать маленькие местные группы. Я согласилась с ним, но не поняла, почему он не сказал это своим родителям. Наверно, потому, что он никогда не делал ничего такого, что могло разочаровать их или огорчить.

В машине Бек и Ральф сидели сзади. Клуб «Стейдж Фрайт» находился на другом конце города, поэтому дорога заняла довольно много времени. Калеб включил группу «Визер», и зазвучала песня «Скажи, что это не так». Не знаю, кто начал первым, но в итоге запели все – должна добавить, весьма нестройно. Мы вскрикивали, выводили ноты, напрягая легкие, и смеялись. Ральф барабанил ладонями по спинке моего сиденья, а Калеб играл на воображаемой гитаре, управляя машиной коленями. Затем последовала песня «В гараже», и ко времени, когда добрались до клуба, мы проиграли весь альбом.

На парковке народу было мало, потому что клуб только что открылся. Снова обошлось без сложностей с охраной, и мы вошли в клуб, обзаведясь по дороге нарукавными повязками с надписью: «Я с группой». Войдя внутрь, я осмотрелась. Красный ковер на полу, серые стены с неоновыми драконами и огнями, сверкающими под черными абажурами. Сцена небольшая, а перед ней – площадка для танцев.

Калеб пользовался одним из басов шоу, поэтому ему не понадобилось ничего приносить с собой. Перед их группой выступал какой-то оркестр, и ему нужно было пройти в заднюю комнату, чтобы разогреться, так как открывающая группа уже собиралась начинать.

– У тебя все здорово получится, – я разгладила невидимые складочки на его рубашке и почувствовала, что он волнуется. – Не знаю, чего ты так беспокоишься. Вспомни, как я приходила на репетицию. – Он кивнул, вытянув губы. – Помнишь это выражение на моем лице, которое тебе так понравилось? – Он снова кивнул и чуть-чуть улыбнулся. – Ну так вот, у меня весь вечер будет такое же выражение, и не только потому, что я люблю тебя, но и потому, что ты великолепен со своим басом. И ты бы понял, если бы я соврала.

Калеб тихо рассмеялся, и его благодарность передалась и мне. В его глазах заискрилось обожание. Он прижался к моему лицу, нос к носу, щека к щеке, и мысленно заговорил со мной:

– Спасибо тебе. Я люблю тебя, Мэгги. Я не смог бы жить без тебя, ты знаешь?

– Я тоже.

Он улыбнулся и глубоко вдохнул, чтобы прийти в себя. Выпрямившись, посмотрел вокруг.

– Будь там, где я могу тебя видеть, ладно? – попросил он, снова становясь любящим тираном, пекущимся о моей безопасности.

– Конечно, – ответила я.

К нам подошел Кайл и поинтересовался:

– Старик, тебе не нужно подготовиться и вообще?

– Нужно. Мне надо идти, но…

Калеб спохватился: он не все продумал. И теперь почувствовал себя идиотом из-за того, что забыл решить, как быть со мной во врeмя концерта. Он не мог оставить меня одну, особенно теперь, когда за нами охотились.

– Я останусь с Мэгги, если это тебя беспокоит, – обрадованно предложил Кайл.

Я подумала, что сейчас они подерутся, но Калеб вздохнул с облегчением.

– Спасибо, старик, я буду тебе благодарен.

– Не стоит, – Кайл пожал плечами. – Возьму для нас содовой.

– О’кей, – Калеб повернулся ко мне. – Ты согласна?

– Ну конечно.

– Хорошо. Пойду к ребятам, пока они не начали разогреваться.

Проходя через зал, я перехватила взгляд Кайла и показала, где буду, чтобы ему не искать меня. Он кивнул и повернулся к Бек и Ральфу, которые сели на стульях около него.

Блокировать их, не забыла?

Я кивнула Калебу, и мы вышли в заднюю дверь.

– Мэгги! – услышала я и увидела Спенса, сверкающего улыбкой и отбивающего на ноге такт барабанными палочками. – Привет, моя сладкая булочка из Теннесси.

– Ой, привет! – я не знала, что еще добавить. Все засмеялись, а я покраснела.

– Калеб, – громко крикнул Зеке, – ты во что оделся, старик? Я думал, мы говорили…

– Это ты говорил. Во-первых, у меня нет кожи, – Калеб стал загибать пальцы. – Во-вторых, ты ни за какие пирожки не засунешь меня в кожу.

– Да он отлично выглядит, – заметил Спенс и показал барабанной палочкой на свою рубашку с надписью: «КИСС». – Теперь в моде классика. Кожа забывается.

– Чушь собачья, – не слишком громко проворчал Зеке. – Нужно начинать.

– О’кей. Ты как? – тихо спросил меня Калеб.

– Где мой чай с медом? – услышала я зычный голос Зеке. – Кто-то спер мой чай с медом!

– Ну вот, – сказала я, и мы посмеялись.

– Не думал, что когда-нибудь скажу такое, но побудь с Кайлом, – решительно проговорил Калеб.

– Калеб, хватит беспокоиться.

– Как я могу перестать? У меня сейчас закипят вены. Это была такая глупость… Так глупо оставлять тебя беззащитной, чтобы я мог выступить на каком-то дурацком концерте.

– Никакой он не дурацкий. Мы должны жить. Как мы можем все забросить и забыть все, о чем мечтали? Я не позволю им сделать это с нами.

– Знаю, ты думаешь, что я…

– Калеб, я же Провидица, – проговорила я чуть тверже, чтобы он понял мою мысль. – Я получила силу. И я буду находиться прямо здесь, перед тобой, все время.

Он вздохнул и подумал, что почти забыл, кто я.

– Ты права. Прости, – Калеб поднял руку. – Деспот, помнишь?

– Да, – усмехнулась я. – Ну не беспокойся ты так обо мне! Все будет хорошо. Я постоянно буду с кем-нибудь. Что они сделают, когда вокруг столько людей? Я буду стоять в первом ряду и очень громко тебя поддерживать, – я придала голосу игривости.

– О’кей, – рассмеялся он.

Приподняв пальцами мой подбородок, Калеб наклонился поцеловать меня. В ту же секунду, когда его губы коснулись моих, я вновь почувствовала, наши сердца бьются вместе. Зеке пошумел, чтобы привлечь наше внимание, и мы оглянулись.

– Ладно, давайте, – скомандовал он и махнул рукой. – Пока мы готовимся, фанатки и жены пусть отойдут в сторону.

Глава 18

Калеб улыбнулся мне, когда Спенс ударил в свои барабаны.

– Увидимся после.

Я кивнула, и он проводил меня до дверей. Прочесал взглядом весь бар, пока не нашел Кайла. Кивнув ему, он поцеловал меня в висок, повернул и подтолкнул руками в спину.

– Оставайся с Кайлом, пожалуйста.

– Ладно. Повеселись.

– Попытаюсь.

Чтобы добраться до Кайла, мне пришлось проталкиваться сквозь толпу. Он терпеливо ждал меня в глубине зала. Бар наполнялся людьми, и, судя по их мыслям, концерт вызывал у них немалый интерес. Я улыбнулась, подумав, что Калеб зря нервничает. У него все хорошо получается, а у группы достаточно поклонников.

– Дайте пройти, – Кайл схватил меня за руку, протащил мимо пары, которая и не подумала подвинуться. На ухо мне он прошептал:

– Ты чему улыбаешься?

– Да ничему.

– Они там репетируют?

– Ну да.

– Вот, – Кайл подал мне стакан. – Я взял тебе содовой.

– Спасибо.

– Так ты волнуешься? – Я кивнула. – Знаешь, здесь будет полно девушек, и после шоу многие будут стараться полапать его.

– Да, волнуюсь. А девушки меня не тревожат, – засмеялась я. – Но спасибо за предупреждение.

Он сардонически ухмыльнулся и пощекотал мне подбородок.

– А где Бек и Ральф?

– Боюсь подумать, – я сморщила нос и кивнула в их сторону.

– И Амбер пропала, – вздохнул Кайл. – Я пару дней с ней не виделся и, когда зашел пригласить ее на концерт, никто не открыл двери. Она и на мои звонки не отвечает. Интересно, что с ней стряслось?

– Уверена, у нее для этого есть причины.

– Что? Я думал, ты ненавидишь Амбер.

– Я никого не ненавижу, – возразила я.

– Ты знаешь, что я имею в виду. Она не входит в список твоих любимчиков.

– Ну и что с того? В любом случае мы собираемся уезжать домой. Наверное, хорошо, что это закончилось сейчас, верно?

– Да, да, ты права, – тихо произнес Кайл и кивнул. – Биш и Джен – с ними все ясно, а?

– Ты тоже заметил?

– Все заметили. Им просто не повезло. А теперь еще мы вернемся домой, и он встретится со всеми нашими милыми дядями. Эти Джейкобсоны не допустят, чтобы на нашу Джен претендовал какой-то коммонер[4].

– Коммонер?

– Не Ас.

– Это потому что они не запечатлелись, а не из-за того, что он человек. Твоя семья не такая мелочная. Думаю, я тому доказательство.

– И все-таки Бишу лучше поостеречься. Если он будет пялиться на нее на глазах у дяди Бена, то пожалеет об этом.

Я решила, что нужно сменить тему.

– Слушай, а что такое Воссоединение? Калеб мне кое-что рассказывал.

– В принципе, это что-то вроде пикника, только не на воздухе, а в помещении. Это продолжается целую неделю. Члены Совета произносят заготовленные речи, потом всякие игры, танцы и угощения. А девушки, как кошки, гоняются за парнями, надеясь и молясь, чтобы получилось запечатлеться до того, как все разъедутся по домам.

– Как грустно.

– Раньше было по-другому. Мама рассказывала, все проходило шумно и весело. Не было такого напряжения и отчаяния, как сейчас. Людям это нравилось, и они запечатлялись. Да, запечатлялись. Никаких важных шишек, – Кайл произнес эти слова с издевкой. – Запечатления обязательно происходили, и все радовались в предвкушении.

– Мне очень жаль, Кайл.

Он бросил на меня острый взгляд:

– А почему ты жалеешь? Твоей вины тут нет. Ты же не делала это нарочно.

Я почувствовала, как у меня открылся рот.

– Вот это да, такая перемена. Обычно ты говорил другое, – произнесла я тихо, наклонившись к нему.

Кайл повел плечом и грустно улыбнулся.

– Ты не виновата. Я просто сходил с ума. Но тогда, в бассейне, кое-что понял. – Я хотела остановить его и больше не возвращаться к тем событиям. – Просто послушай, – он ласково взял меня за руки. – Я знаю, вы с Калебом хотите быть вместе. Я действительно знаю. И если бы на его месте оказался я, он был бы счастлив за меня, – Кайл прикусил губу. Видно было, что ему больно, но он продолжал: – Я все еще люблю тебя. – У меня перехватило дыхание. – Это не изменилось и вряд ли изменится. Но ладно. Я могу любить тебя и оставаться твоим другом. Я могу любить тебя и быть твоей семьей.

Я заглянула в его мысли. Кайл был открыт и искренен, и он ждал, что я отвечу согласием. Это было положение, которое мы оба могли принять: он будет любить меня издалека, а я буду знать об этом, но любить Калеба.

– Звучит как настоящая пытка, – прошептала я. Он меня услышал.

– Я так хочу. Лучше быть с тобой как с другом, чем никак.

– Может, мне нужно ехать домой в Теннесси… а ты останешься? – Он хотел прервать меня, но я остановила. – Кайл, мне тяжело видеть тебя таким. Знать, что у тебя в душе, и не иметь возможности ответить взаимностью… Мне это не нравится, – я покачала головой и попыталась освободиться, но он не давал двинуться.

– А мне нравится. Я не хочу, чтобы ты убегала. Я сейчас сказал тебе это, чтобы ты знала: я отступаю и больше не буду надоедать. Я больше не буду… неудобным.

– Но ты страдаешь, – вздохнула я. У Кайла все было написано на лице, и я бы это увидела, даже если бы не умела читать мысли. Он мучился, внутренне и внешне. – Я не хочу делать тебе больно.

– А я не хочу, чтобы ты пряталась от меня. Мы друзья, и все. Я могу с этим жить.

– Слоняясь с несчастным видом и почти ни с кем не разговаривая?

– Мне нечего было сказать, – пробормотал он, запинаясь.

– Кайл…

Я огляделась вокруг и заметила Бек и Ральфа все на том же месте у бара. Они пытались выпросить у бармена выпивку, а он подумывал, как бы выкинуть их за дверь. Я повернулась к Кайлу и посмотрела на нас словно со стороны. Его крупные худые руки все еще держали мои, нежно и в то же время крепко. Мы стояли очень близко, наши ноги касались, и в какой-то момент я уперлась руками в его грудь, очевидно, когда пыталась освободиться. Кайл изо всех сил старался вытеснить из своей головы желание поцеловать меня, чтобы я его не заметила. Он хотел поцеловать меня один раз, один-единственный. Если бы он поцеловал меня, то смог бы контролировать себя, находясь поблизости. Только один раз.

Над такой идеей можно было посмеяться, но ему она казалась довольно здравой и логичной.

– Кайл, мне не нравится, что ты так расстраиваешься. Я бы очень хотела, чтобы ты выбросил эти мысли из головы.

– А я не желаю. Я хочу чувствовать то, что чувствую, – мрачно ответил он.

– Но я не хочу, чтобы ты переживал. – Кайл еще больше помрачнел. Ему казалось, что я чувствую к нему отвращение. – Я не чувствую к тебе отвращения, просто мне грустно. Ты мой друг. Ты был моим другом много лет, и мне не хочется видеть тебя несчастным, особенно из-за меня. Если бы я могла щелкнуть пальцами и вызвать девушку, с которой ты бы запечатлелся, я бы не задумываясь сделала это. Я бы много отдала, чтобы ты стал счастливым.

Он улыбнулся и медленно провел пальцем по моей щеке.

– Еще одна причина, почему я люблю тебя.

Я не успела ничего ответить, как в дверь ввалилась группа школьников и толкнула меня на Кайла. Он обхватил меня руками, чтобы я не упала, и его чувства тоже врезались в меня. Он хотел притянуть меня к себе, прижать мое лицо к своей шее и подержать в таком положении. Я быстро оттолкнулась от него, ладонью почувствовав, как бьется его сердце, но губы Кайла успели нежным поцелуем задеть мой висок. Кайл надеялся, что я подумаю, будто это произошло случайно.

Я прислонилась к стене, чтобы пропустить группу и отдалиться от Кайла, но он не отставал. Он удерживал меня у стены, сделав клетку из расставленных рук и оперевшись о стену около моей головы.

– Я мог бы поцеловать тебя уже пять раз, но не стал. Я пытаюсь поступать правильно, но хочу еще и быть честным. Давай ты перестанешь избегать меня, и все станет, как прежде? Просто Кайл и Мэгги. Друзья. Я придержу свои мысли при себе, а вы с Калебом можете делать… что хотите. Хватит стараться встать между вами, – он улыбнулся, явно довольный собой. – Обо мне не беспокойся. Я теперь большой мальчик.

– О, вижу, – я рассмеялась. – Ладно, но и я не та девчонка, к которой ты привык. Теперь могу и под зад тебе дать.

– Сомневаюсь, – он шаловливо потянул меня за кончики волос. Я крепко схватила его за предплечья и, надменно улыбнувшись, дала почувствовать свою силу, которая больше не была человеческой. – Е-мое! – испугался он. – Мэгс… ты чего? – он захныкал, пытаясь вывернуться из моей хватки.

– Испугался маленькой девочки, Кайл?

– Ой… ладно, ладно, перемирие! – он потер руку и уважительно ухмыльнулся: – Это у тебя после обретения силы?

– Да, и теперь я просто ужасная, – сообщила я и заносчиво повела плечом.

Кайл засмеялся и положил руку мне на плечо, чтобы оттолкнуться.

– Да уж.

– Кайл, – остановила его я.

– Да, – настороженно откликнулся он, словно я нарушила нашу договоренность.

– Спасибо, – искренне произнесла я.

Он медленно кивнул и только потом взглянул мне в глаза. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, пока я не отвела глаза. Затем мы отправились к бару, где Ральф и Бек сидели за парой бутылок воды.

– Ты где была? – спросила меня Бек и с подозрением глянула на Кайла. – А ты? Мне казалось, ты обещал привести девушку?

– Обещал. Но не вышло.

– Тем хуже для нее, – прокомментировала Бек. – Эта группа очень даже ничего, как по-вашему? Калеб говорил, что они еще в средней школе.

– Хорошая группа, – заметил Ральф и попытался допить последние капли из бутылки. – А как звучит группа Калеба?

– Э… – начала я, – знаете… В общем, не могу ее описать. Хотя неплохая, только не похожа на другие.

– Так ты сам сможешь узнать, Ральф, – отозвался Кайл. Мы повернулись к сцене, потому что предыдущая группа уже прощалась и сходила со сцены. А потом, к счастью, в зале появилась остальная часть нашей семьи. Питер и Рэйчел были в джинсах и футболках. Волосы подстрижены превосходно, но прически подчеркнуто небрежные, каких мне еще не приходилось видеть.

– Вы как раз вовремя, – усмехнулся Кайл.

– Прекрасно, – с нетерпением проговорила Рэйчел и улыбнулась: – Давайте проберемся вперед до того, как они выйдут. – Она схватила меня за руку, потом подхватила Бек. – Пошли, девочки.

Пока Рэйчел тянула нас за собой, мы с Бек посмеивались. Мы встали прямо перед передним микрофоном, и скоро за нашей спиной собралась целая толпа. Питер с остальными тоже протолкался и встал за нами.

Рэйчел стояла, слегка раскачиваясь на носках в такт музыке. Я услышала, как за нашими спинами Кайл и Питер обсуждали какие-то дела. Кайл, у которого через несколько недель начиналась учеба в колледже, задавал вопросы, расспрашивал о работе. Питер радовался, что Кайл проявляет такой интерес, и в то же время я уловила нотку разочарования из-за того, что Калеб не расспрашивал его ни о чем подобном. А после рассказа Кайла о желании Калеба уехать в Аризону Питер забеспокоился, что сын вообще не думает продолжать семейный бизнес. Он мало знал о том, что Калеб собирался сделать ради семьи.

Я сочувствовала Калебу, потому что знала о его мечте и чувстве долга. Если он взбунтуется, то окажется единственным, кто не подчинился воле семьи. Семья обеспечивала ему финансовую поддержку и безопасность, и он тоже собирался помогать ей. Я понимала, как это важно, но жалела, что он не может делать то, что хочет.

Кайл перехватил мой взгляд и подмигнул, отвлекая от грустных мыслей. Я улыбнулась и повернулась к сцене, когда все зашумели и захлопали. Первым на сцену вышел Калеб и, вглядываясь в толпу, прошел вправо. Я прижала пальцы ко рту, чтобы не захихикать. Он был восхитителен. Потом появились остальные ребята, последним – Зеке, который эффектно покачал рукой, приветствуя публику.

Калеб рассматривал зал из-под руки, пока прямо перед собой не заметил меня. Он смущенно улыбнулся и перед тем, как надеть на плечо полосатую, как зебра, бас-гитару, которую ему кто-то одолжил, легонько помахал мне. Зеке схватил микрофон, нагнул его вперед и низким голосом проговорил:

– Мы «Металлические лепестки». Готовьтесь к року.

Толпа взорвалась, а мы с Бек не удержались от смеха. Заиграла музыка. Сначала была «Дорога» группы «Виноградная лоза». Потом они сыграли несколько своих композиций, а за ними – «Я хочу быть твоим парнем», от которой девочки в первых рядах пришли в неистовство. Рэйчел буквально светилась гордостью, а Питер обнял ее сзади и поцеловал в щеку. Это было самое прекрасное зрелище, какое я только видела. Они смотрели на Калеба, их сына, моего запечатленного, полностью погруженного в свою стихию.

Затем группа заиграла другую вещь. Ее я уже слышала во время репетиции – «Твой путь» группы «Афтерс». Зеке прорычал слова, прозвучавшие у него очень проникновенно, как громкое ворчание, и это произвело на публику впечатление. Дойдя до второго куплета, он встретился со мной взглядом.

Напевая слова песни, Зеке указал на меня и согнутым пальцем поманил к себе. Я оглянулась – хотела убедиться, что он указывает на кого-то другого, – но нет. Я слышала его мысли громко и отчетливо. Он собирался вытащить меня на сцену. Я еще раз отчаянно оглянулась в поисках пути к спасению, но все стояли, сбившись в плотную толпу. Бек надрывалась от смеха и выталкивала меня вперед. Когда наши с Зеке взгляды встретились, он кивнул и жестом пригласил к себе. Я покачала головой: «Нет».

Тогда он сбежал по лесенке в центре сцены и, не прекращая петь, схватил меня за руку. Я умоляла его глазами: пожалуйста, не надо! Зеке не слушал, продолжал петь и раскачиваться, направляясь назад и показывая, что поет для меня. Толпа кричала все громче с каждым шагом, который я делала, следуя за ним. От смущения мне хотелось умереть на месте. Калеб выглядел так, будто не знал, то ли расхохотаться, то ли как следует врезать Зеке. Втащив меня на сцену, Зеке одной рукой держал мою ладонь, а в другой сжимал микрофон. Он пел и быстро, в стиле шимми, покачиваясь из стороны в сторону, шел на меня. Он пел все громче, а у меня пылало лицо.

И теперь, когда утекло столько времени,

Я узнал, как хрупка моя душа,

Но своей силой ты укрепила мою хрупкость.

Как будто земля проглотила Солнце,

Как будто вечность повернула назад.

Как будто стеклышко может вобрать в себя песчинки,

Так и ты сейчас во мне! И это ты!

Ты со мной теперь, и я понимаю,

Что значит для меня быть частью такого таинства.

Зеке подхватил меня и развернул лицом к Калебу. Тот улыбнулся и покачал головой. Я надеялась, что Зеке не станет сильно прижимать меня к себе, потому что Калеб мог разозлиться, но мой нареченный отнесся к этому спокойно. Только расползся в улыбке, как чеширский кот, и подмигнул, показывая, что понимает мое смущение. В конце концов я сдалась и протанцевала с Зеке, приведя того в полный восторг.

Публике это понравилось, а я почувствовала, как горят щеки.

Остальная наша группа хохотала, я слышала еще и свист. Когда песня закончилась, Зеке поцеловал мне тыльную сторону ладони и поклонился, прежде чем проводить со сцены. Я закрыла лицо руками, а вся семья принялась наперебой шутить и подкалывать меня.

– Не робей! – проговорила Бек, отдирая мои руки от лица. – Это же было потрясающе, просто потрясающе!

– Мне так стыдно, – сопротивлялась я.

– Ничего подобного!

Я зажмурилась, а потом оглянулась на сцену. На меня смотрел Калеб.

– Прости, ну такой уж он тип.

– А, ничего. Я жива и невредима.

– Ты выглядела классно, если тебя это утешит.

Я только рассмеялась и покачала головой.

– Посмотреть на вас двоих, – заметила Бек, – одно удовольствие. Вы просто прелесть. Можно подумать, что разговариваете глазами или еще как-то.

– Так и есть, – вмешался Кайл, прежде чем я успела что-то сказать, и слегка подтолкнул меня плечом. – Это просто отвратительно.

Когда я глянула на него, он улыбался. Он старался, действительно старался, и мне захотелось вздохнуть с облегчением. Теперь я толкнула его плечом, и он засмеялся. Бек с Ральфом упоенно двигались в такт следующей песне, и я снова устремила глаза на Калеба. Он играл так же чудесно и тоже не отводил от меня взгляда.

Я улыбнулась и посмотрела на папу. Он разговаривал с Джен, не обращая внимания на музыку, и смеялся. Я увидела в его мыслях, что он рассказывает ей анекдот о парне, пришедшем в бар. Я кивнула ему. Потом послушала мысли девушки, стоявшей рядом со мной. Она глядела на Калеба и придумывала, как бы перехватить его после выступления и пойти с ним потанцевать или посидеть в баре, а потом куда он захочет. Я посмотрела на нее, она мне улыбнулась:

– О, они такие классные, правда?

– Да, особенно мой, – я не могла не добавить интриги.

– Я знаю! Кожа так забавно выглядит! – она засмеялась. – Мне нравятся здешние группы. Они всегда такие необычные и сумасшедшие!

По ее мысли, поскольку Зеке вытащил меня на сцену, то я имела в виду именно его.

– Да нет, ведущий певец – это не мой. Вон тот, – кивнула я.

– Он твой парень? – Девушка сникла.

– Ну да.

– Ну, знаешь… – Следующее слово, вылетевшее у нее изо рта, я никогда не употребляла и, думаю, не употреблю.

Затем, ничего больше не добавив, девушка повернулась и выскочила из дверей клуба. Что случилось? Я снова посмотрела на сцену и увидела, как Калеб старается подавить смех. Я уставилась на него, а он расхохотался еще сильнее.

Вдруг Бек схватила меня за руку, чуть не вывихнув ее.

– Ты должна пойти со мной в туалет!

– Так уж и должна, – усмехнулась я.

– Да!

– Стоп, погодите, – вмешался Кайл. – Я с вами.

– В комнату для девочек? – Бек подбоченилась. – Даже ты, Кайл, не можешь проскользнуть в дамскую комнату.

– Мне нужно оставаться с Мэгги.

– Что? С чего бы это?

– Нужно, и все, – твердо заявил он.

– Кайл, – я посмотрела на него. – Думаю, лучше нам пойти в дамскую комнату без тебя.

– Калеб просил охранять тебя.

– Он не говорил, чтобы ты ходил со мной в туалет.

– В любом случае пошли уже, – захныкала Бек и потянула меня за собой. За нами следом двинулся Кайл. – Послушай, что это вдруг ни с того ни с сего ты стала такой драгоценностью? – Бек ухмыльнулась, но по ее тону было понятно, что она злится, и ее мысли это подтверждали. – Хотела бы и я, чтобы все мужики в радиусе полмили глазели на меня.

– Ты о чем?

– Ты что, не видела? Да все парни пялились на тебя, раздевали глазами.

– Бек!

– Я серьезно.

Она вошла в туалет и, с силой хлопнув дверью, опередила стоявших в очереди двух девушек.

– Извините, она… Извините, – я шмыгнула в дверь вслед за ней. – Послушай, все немного нервничают из-за всего, что случилось в связи с похищением. Вот и все.

– Это не имеет никакого отношения ко всем этим парням, которые вообще тебя не знают, Мэгс. – Бек зашла в свою кабинку, но разговаривать, к моему смущению, не перестала. – И ведущий солист группы Калеба, – выкрикнула она из кабинки, – просто так взял и вытащил тебя на сцену! Я ведь все вижу, Мэгс. – Раздался звук спущенной воды, открылась дверь кабинки. – Ты серьезно изменилась после средней школы. Ты даже не представляешь, как ты выглядишь, верно? Ты как кинозвезда или фотомодель.

– Бек, средняя школа была всего пару недель назад.

– Я знаю! Вот об этом я и говорю! – заявила подруга. Я перестала мыть руки, чтобы посмотреть на нее. – Ты стала совсем другой – уверенной, красивой и важной. – Бек вздохнула. – Ты почти и не разговариваешь теперь со мной. Я была последней, кому ты позвонила, когда вернулась домой после похищения.

Я почувствовала, как у меня портится настроение. В голове, помимо воли, толкались мысли других девушек, ждавших в туалете.

– Бек, – тихо позвала я и повернулась, чтобы обнять ее, но наткнулась на другую девушку, подходившую к раковине.

– Извините, – начала я, но не успела закончить, потому что прямо там, посреди дамской комнаты, меня озарило видение.

Глава 19

Девушка, с которой я столкнулась, походила на маленькую беспризорницу. Совсем молоденькая, она только что окончила, как и я, среднюю школу, и жизнь ей совсем не улыбалась. Ее отец был наркоманом, их выселили из квартиры. Единственным ее желанием было уехать.

Я увидела, как посреди ночи кто-то ее разбудил, вытащив за волосы из постели. Этот кто-то пришел получить долг с ее отца. Он думал, что, угрожая смертью дочери, заставит вернуть деньги, но не знал, что папаше было все равно. Тот слишком глубоко погряз в наркотиках. И девушка, на которую я смотрела, этой ночью будет похищена и убита в отместку за совершенный им недавно поступок.

Я видела все это, и она тоже видела, как всегда, когда появляется видение. Это ошеломило девушку, ей стало трудно дышать. Я схватила ее за руку, чтобы поддержать, и поняла, что мы вместе опускаемся на пол. Бек попыталась привести нас в чувство, стала щелкать пальцами, махать руками.

Я увидела, как Кайл расталкивает девушек, стоявших у дверей, чтобы пробиться ко мне. Он наклонился и осторожно взял меня за руку.

Над головой Бек вилось несколько энергетических лент. О нет, нет! Что делать? Все хотели увидеть, что происходит, и я ничего не могла остановить. Мое тело слишком уж взволновалось. Я беспомощно посмотрела на Кайла, осознавая, что не смогу объяснить ему. Он и сам понял, что не в состоянии помочь. Я закрыла лицо руками и глубоко вздохнула. Ничего не приходило в голову, а действовать нужно было срочно.

Я вспомнила Калеба – как успокаивалась с ним поцелуем – и, не задумываясь о последствиях, о том, что подумает Бек, вообще ни о чем не думая, кроме того, как скрыть свою силу…

Я привстала с коленей и поцеловала его.

Для поддержания равновесия я вцепилась в воротник его рубашки и, несмотря на то, что он еще не отошел от шока и не обрел привычной уверенности, его руки определенно знали, что делать. Они обвились вокруг моей талии, и у него появилась запоздалая мысль, что это вовсе не то, во что ему очень хотелось поверить. Что есть причина моего поступка, и она не имеет ничего общего с моим желанием. Но Кайл постарался выкинуть эту мысль из головы. Он ждал этого целых два года, и ему хотелось испытать удовольствие сполна.

Его поцелуй не шел ни в какое сравнение с поцелуем Калеба, губы показались вялыми. Я почувствовала только, как Кайл хочет меня. С Калебом я ощущала его любовь, обожание и потребность дарить счастье и покой, а Кайл думал лишь о том, как долго он мечтал обо мне, но никогда не будет обладать мною. Сердце предупреждало, как неправильно я поступаю, стучало неровно и болело. Чувство было отвратительным. Я выпрямилась и оттолкнулась от Кайла, надеясь, что мимолетного поцелуя хватит, чтобы обуздать эмоции.

– Прости, – негромко произнесла я, глядя в его жаждущие глаза. – Я теряла контроль. Ничего другого не пришло в голову.

– Мэгги, что случилось? – задыхаясь, спросил он.

– У меня было… – я оглянулась на Бек. Та стояла, широко раскрыв глаза, и ждала объяснений, но я ничего не могла объяснить. Бек злилась, не понимая, как вышло, что я поцеловала Кайла. – Так, ничего.

Я перевела взгляд на девушку, глазами умоляя ее молчать. Она испуганно таращилась на меня. Обязательно нужно было поговорить с ней. Ей нельзя идти домой.

– Ничего?! – вспыхнула Бек и встала. – Нет уж, что-то определенно было. Какого черта ты поцеловала Кайла? И свет замигал, и все засветилось синим цветом. Здесь что, стены покрашены какой-то фосфоресцирующей краской? – Она обратилась к девушке: – Ты тоже это видела. Что произошло?

Девушка вопросительно посмотрела на меня, но я не знала, что сказать. Я показала глазами на дверь, предлагая выйти вместе. Я позволила Кайлу помочь мне подняться и отметила: подхватив меня сзади за талию, он боролся с желанием схватить нежданную добычу в охапку и бежать. Я взяла девушку за руки и поставила рядом с собой. Оглянулась на дверь, проверяя, не появился ли Калеб. Я знала, он быстро сообразит, что здесь что-то не так.

– Бек, мне нужен воздух. Я на минутку выйду на улицу, хорошо?

– Я с тобой.

Вот черт!

– Слушай, а ты можешь пойти и посмотреть, не ищет ли меня папа? Он забеспокоится, если я задержусь.

– Ты не хочешь, чтобы я пошла с тобой? – она явно огорчилась. – После всего, что произошло?

– Бек, извини, просто…

– Хорошо.

Она двинулась, расталкивая всех и не оглядываясь.

– С ней все будет нормально. Ты правильно поступила.

Я посмотрела на Кайла и печально улыбнулась.

– Ну да, но от этого мне не лучше.

За дверями собралось уже много народа. Судя по их мыслям, они услышали крик и пришли поглазеть, что случилось. Я взяла девушку за руку и повела к выходу. Впереди шел Кайл, с извинениями проталкиваясь сквозь толпу, и когда мы добрались до холла, я увидела Калеба.

Нас разделяло море загорелых и весьма скудно прикрытых одеждой девушек.

– Я не могу пробиться. Что произошло?

– У меня на глазах у всех было видение.

Он чуть приоткрыл рот, в голове замелькали варианты, один другого хуже.

– Не скажу, что это совсем ужасно, но мне нужно вывести отсюда эту девушку. Она сегодня ночью может умереть, если я не сумею отправить ее куда-нибудь подальше от дома.

– О’кей… Э… подожди. Я…

Кайл соображал лучше, чем я думала: чтобы привлечь мое внимание, он положил руку мне на плечо.

– Я проведу тебя через этот выход, а Калеб может обойти с другой стороны и встретить нас на улице.

Калеб услышал план Кайла через меня и кивнул. Его взгляд задержался на мне чуть дольше, чем нужно, и я поняла, что он знал. Знал о нашем поцелуе с Кайлом, и вообще все видел и чувствовал, что я пережила. Он понимал, почему я это сделала, но легче от этого не становилось. Я открыла было рот, собираясь что-то объяснить, но Калеб грустно улыбнулся и продолжил прокладывать путь через толпу людей.

Я огорченно вздохнула. Ситуация неприятная, но все равно я должна была объяснить вцепившейся в меня перепуганной девице весь этот шум и гам. Я вела ее за собой, а Кайл тянул меня.

– Эй, – окликнули нас сзади. Мы повернулись и увидели здорового, полного охранника. – Вы, трое, не видели, что тут стряслось? Все девочки до смерти чем-то перепуганы.

– Нет, извините, – ответил Кайл и снова потянул меня за собой.

Как только мы выскочили из задней двери, меня обсыпало водяными каплями. Шел дождь, на улице уже образовались лужи, и мы ступали по глубокой воде. Девушка всхлипывала и скулила, поднимая подол платья и жалуясь, что это шелк.

Я сразу занялась ею. Она была ростом ниже меня, локоны белокурых волосы на концах выкрашены в лиловый цвет. Обводка на глазах толстая, как штукатурка, коротенькое лиловое шелковое платье, а на ногах – большие черные ботинки.

– Послушай, ты видела то же, что и я. Ты не можешь идти домой, – решительно заявила я девушке.

– Ты кто? – она прошептала едва различимо, но я услышала. И прочитала ее мысли. Бедняжка до смерти меня боялась и в то же время нуждалась в том, чтобы я ее успокоила. Она крепко держалась за мою руку, но одновременно ей хотелось скорее убежать. Я улыбнулась, чтобы рассеять ее нервозность. Не помогло. – Ты медиум?

– Нет.

– Ты вампир или еще кто-то?

– Нет, – ответила я. В другое время ситуация меня бы повеселила, однако сейчас было не до смеха: девчонка явно перепугана. – Но у меня есть талант. Я не причиню тебе вред.

Она взглянула на Кайла и спросила:

– А у него тоже есть талант?

– Пока нет, – ответила я.

– Пока?

– Я не могу тебе объяснить. У тебя есть куда пойти, кроме дома? К другу?

– Нет. У меня нет друзей, достаточно надежных, чтобы остаться у них. Я не из союза средней школы.

– Ни одного? И никаких родственников? – вмешался Кайл, стоявший вплотную к нам.

– Нет. Только я и папаша.

– Ладно… м-м… – я попыталась придумать решение, но тут из-за угла здания выбежал Калеб. За ним появились его отец и остальные. Я отпустила руку девушки и побежала к нему. Ноги летели сами собой, и я думала только о Калебе. Добежав и почувствовав его руки, я ощутила огромную благодарность. И подняла на него глаза.

– Прости. Я должна была. Не знала, как еще поступить. – Он провел ладонью по моей щеке, а дождь все лил не переставая. – Я растерялась и… прости меня.

Приложив палец к моим губам, Калеб не дал продолжить. По моему лицу катились капли дождя, и он слизнул одну из них, добравшуюся до губ.

– Я видел. Я узнал, что случилось, в ту же секунду, как он дотронулся до тебя. Я понимаю… – он вздохнул.

– Я ничего такого не хотела, – все пыталась я оправдать свое предательство.

– Знаю, – отозвался Калеб, но его скулы напряглись.

– Для меня это не было ничем, – за спиной у нас пробурчал Кайл.

Удивленные, мы повернулись к нему.

– Что ты сказал? – тихо переспросил Калеб.

– Я сказал, что для меня это не было ничем. Может, Мэгги использовала этот предлог, чтобы поцеловать меня? – предположил Кайл. Я внимательно на него посмотрела – что он такое затевает?

– Заткнись, Кайл, – попросил Калеб и повернулся ко мне.

– Калеб, надо уезжать, – раздался голос Питера. – То, что здесь видели, могут не понять. Что-то же видели. Нужно уезжать отсюда.

Он был прав. Теперь необходимо подумать о других вещах. Я оглянулась на девушку. Она наблюдала за нами, поджав губы, и у нее тряслись руки. Кайл стоял совсем близко и смотрел на нее с каким-то странным выражением, но я заблокировала его мысли. Обернулась и посмотрела на всю семью и друзей, сгрудившихся под уличным фонарем. Вид у нас был весьма угрожающий. Я снова подошла к девушке и попыталась улыбнуться.

– Сегодня вечером ты поедешь с нами, если не возражаешь. А завтра можешь пойти куда-нибудь и побыть там некоторое время.

– Я никуда не могу пойти. У меня нет денег, – прошептала она.

– Мы поможем, – вмешался Калеб. – Не беспокойся. Давай. – Он обнял меня за плечи. – Пошли в машину. Ты промокла до костей.

Я взяла девушку за руку, и она покорно двинулась за мной. И тут я поняла, какую ошибку совершила. Бек крепко держалась за руку Ральфа и смотрела на меня, будто видела впервые в жизни. Она качала головой, и с каждым выдохом у нее вырывалось облачко пара.

Мысленно она задавала мне вопросы. Как подруге, как человеку, которого когда-то знала. Она решила, что красота вскружила мне голову. Что я становлюсь поверхностной и заносчивой и ввязываюсь во что-то сомнительное. Иначе зачем мне тащить домой девицу, с которой я даже не знакома, после того как упала вместе с ней на пол дамской комнаты в клубе?

Я не могла ничего сказать, не могла опровергнуть ее домыслы. Просто отвернулась и закрыла глаза, пойдя за Калебом к джипу. Любимый мысленно заговорил со мной:

– Она поймет. Как только все это уляжется, она забудет.

– Я так не думаю. Только не на этот раз. Извини. Я была наивной дурочкой, надеясь, что смогу сохранить ее дружбу, несмотря ни на что. Это эгоистично, но мне просто нужна была подруга.

– Тебе не за что себя винить. Это я ее привез. В нормальных условиях это не стало бы проблемой, но теперь, когда такое происходит с Уотсонами, и еще твои способности… извини.

– Я хочу отправить ее домой. Думаю, это самый лучший выход.

– Ну вообще-то папа говорит, что мы все уезжаем домой. Он заказал билеты на первый же утренний самолет для всех.

– Но почему?

– Я рассказал ему про Амбер.

– В самом деле? А ведь он весь день был таким спокойным, веселым.

– Ему не хотелось расстраивать твоего отца и особенно Биша.

– А…

Калеб открыл нам дверь и выдвинул заднее сиденье для девушки. Сначала села я, а затем она. Джен ехала с нами, машину вел Калеб. Я видела, как Бек садилась с Питером и Рэйчел, и постаралась пока не волноваться на ее счет. Ей просто нужно выпустить пар и некоторое время побыть одной. Но потом, надеюсь, я сумею заслужить ее прощение.

– Все будет хорошо, Мэгги, – успокаивала меня сидевшая впереди Джен.

– Да, конечно. Не терпится этого дождаться.

– Может, кто-нибудь расскажет мне, что происходит? – попросила наша спасенная незнакомка.

– Как тебя зовут? – поинтересовалась я.

– Экстази. – Я вопросительно глянула на нее, и она вздохнула: – Мой отец так любит свои порошки. Этим все сказано. Экстази Линн Паркер.

Я увидела ее воспоминания о том, как он делает эти порошки – наркотики. Он делал много такого, чего его маленькая дочь просто не должна была видеть. Я поморщилась, увидев, как он ударил ее по ногам деревянной лопаткой для смешивания порошков. Тогда ей было тринадцать лет.

– Перестань, пожалуйста, – попросила я.

– Ты читаешь мои мысли, – догадалась она и заинтригованно наклонилась вперед. – Ты можешь увидеть мое будущее? Я имею в виду… Не то, что видела сегодня?

– Иногда могу, но это просто находит на меня.

– Это что еще за дерьмо?

– Эй, – прорычал Калеб.

– Да нет, я так. Ты когда-нибудь пробовала сама увидеть?

– Нет, – ответила я, сразу поняв, куда она клонит, – я не буду на тебе тренироваться.

– А почему нет? Я добровольная морская свинка.

– Нет.

– А может, и следовало бы, – заметила Джен и повернулась к нам: – Можешь использовать и меня.

– Что? Нет. Думаю, на сегодняшний вечер уже достаточно.

– Мэгги, ты мне как сестра, и я люблю тебя, – произнесла Джен, и я прикусила губу, услышав, как она назвала меня, – но все, что мы пережили сегодня вечером, произошло из-за того, что ты пока не научилась справляться со своими способностями. Тебе нужно тренироваться, – она говорила очень по-дружески, но твердо.

Джен была права, но от этого не легче.

– Джен, – встрял Калеб.

– Нет, она права, – проговорила я. – Мне нужно себя контролировать. Нельзя, чтобы каждый раз, как я с кем-нибудь столкнусь, все вокруг ломалось и лопалось.

– Ломалось? – удивилась Экстази.

– Ну да. Когда я расстроюсь или рассержусь… – Я поискала в зеркале глаза Калеба. Он ухмыльнулся и подмигнул мне. – Ну, в общем, разлетаются какие-то вещи: стекла, зеркала, электрические лампочки. Лампочки взрываются первыми.

Глава 20

– Вот это да. Значит, ты вроде супергероини? Ты видишь, что с беспомощными людьми в туалетах могут произойти страшные вещи, и спасаешь их? – в голосе Экстази послышалось восхищение.

– Мне жаль, что твой отец так себя ведет. Он не должен был так обращаться с тобой.

Экстази хмыкнула и скрестила руки на груди.

– Ну и пусть. Больно он мне нужен. Прекрасно обойдусь и без него.

– Это понятно. Только теперь у тебя появился шанс по-настоящему начать жизнь сначала. Не просто делать вид, что все прекрасно, а на самом деле жить хорошо.

Экстази хотела что-то сказать, но передумала, откинулась на спинку сиденья и стала смотреть в окно. А я почувствовала какое-то беспокойство.

– Калеб, – прошептала я мысленно.

– Да?

– Я боюсь.

– Мы почти приехали. Держись, хорошо?

– Не знаю, смогу ли. Получится ли. Каждый раз, как это случается, я вижу эти страшные картины…

– Детка, я понимаю…

Он повернул на подъездную дорожку. Фары высветили Биша, сидевшего на качелях на крыльце. Увидев нас, он встал и подошел к джипу с огромным пляжным зонтом. Изумленно глянул на Экстази, но открыл дверь и протянул руку Джен. У меня появилось то же самое предчувствие, что и раньше, и, быстро перехватив его руку у Джен, я вылезла из машины. Он удивленно поднял бровь, но улыбнулся.

– Ну как, повеселились? – Биш заглянул в машину. – Вижу, вы даже с прибытком.

Я ткнула его в живот, и он от неожиданности охнул, а потом засмеялся.

– Биш, это Экстази. Экстази, это мой брат Биш. – Она изучающе смотрела на него, потом прикусила губу, стараясь выглядеть привлекательной и обольстительной. Я думала, у Джен глаза выскочат из орбит, поэтому поскорее продолжила: – Экстази приехала с нами, потому что она… э…

– Им с Мэгги надо кое-какие девичьи проблемы обсудить, – выручил меня Калеб. – Они встретились в клубе и нашли, о чем поговорить..

– А-а, – протянул Биш и посмотрел на Калеба, стараясь контролировать выражение лица. – Ну так… как прошло?

Калеб в удивлении заморгал.

– Прекрасно.

– А я видела, как тот парень тащил тебя на сцену. Чуть не умерла от смеха, – радостно залилась Экстази.

– Калеб вытащил тебя на сцену? – уточнил Биш.

– Да нет, это Зеке, – ответила я. – Он хотел рассмешить.

– А Калеб пытался помешать ему?

– С какой стати?

– Потому что даже я знаю: ему это вряд ли понравилось.

– Да нет, все нормально, – заверил Калеб.

Биш посмотрел на Джен.

– А тебе было весело?

– Конечно, – отозвалась она. – Но могло быть и веселее.

Они посмотрели друг на друга и медленно улыбнулись. Мне уже надоело выступать посредником между ними. Я глубоко вздохнула, даже не пытаясь скрыть раздражения.

– Джен, ты можешь проводить Экстази в дом и устроить ее, пока мы не вернемся? – спросил Калеб и взял меня за руку. – Мне нужно поговорить с Мэгги.

– Вы бы, ребята, зашли в дом. Мэгги необязательно мокнуть под дождем, – возразил Биш.

– Старик, я понял.

Биш остановился и оглянулся на нас. Он отдал зонт Джен и жестом показал, чтобы она отвела Экстази в дом.

– Послушай, ты, очевидно, этого не понял, если считаешь, что можно держать мою маленькую сестричку под дождем. Она заболеет.

– Она не заболеет, потому что я вылечу ее, потому что только я могу ее вылечить.

Биш с издевкой ухмыльнулся.

– Не много ли на себя берешь?

– Черт, меня просто тошнит от этого! – воскликнула я, но ни тот ни другой не отреагировали.

– Я опять не с тобой говорю, старик. Повторяю: я позабочусь о Мэгги. А сейчас мне нужно поговорить с ней. Поэтому, пожалуйста…

– Тогда иди с ней в дом и разговаривай там, – прорычал Биш.

– Мы будем сидеть в джипе, Биш. Господи, такая холодюга! – закричала я и пошла открывать дверь в машину, но он захлопнул ее у меня перед носом. – Биш!

Калеб встал между нами.

– Я всегда старался не возникать, – начал Калеб, – потому что ты ее брат, и я не хотел проблем между нами. Но, парень, всему есть предел. За Мэгги отвечаю я. Не знаю, что ты имеешь против меня, но при чем здесь Мэгги? Она достаточно разумна, чтобы решить, хочет в дом или нет.

– Ну вот, это показывает, что ты ничего не знаешь, студентик. Мэгги совсем юная и наивная девочка, и как бы ты ни соблазнял ее войти в вашу маленькую семью… подарочками или еще чем, но это не ее. А сейчас я вижу, что она самая настоящая дурочка.

Я остолбенела, а Калеб снова, почти инстинктивно, закрыл меня своей спиной. Биш вытаращил глаза и ступил вперед, напирая грудью на Калеба.

– Не смей называть ее дурочкой, – спокойно проговорил Калеб.

– Старик, давай ты не будешь указывать, что мне можно говорить, а что нет, – угрожающе произнес Биш.

– Мне все равно, имеешь ты что-нибудь против меня…

– По-моему, это и так ясно.

– …но Мэгги уже не маленькая девочка.

– Это ты себе говоришь, чтобы со спокойной совестью спать с моей сестрой? – Биш презрительно усмехнулся и толкнул Калеба в грудь.

– Биш! – крикнула я.

У Калеба закончилось терпение, и он тоже толкнул Биша в грудь. Я кинулась было между ними, чтобы прекратить эту сцену, но Калеб просто перетянул меня за свою спину. Тут, слава богу, подоспели папа и Питер.

– Биш, – на бегу закричал папа. Я увидела, как Бек и Ральф, не глядя на нас, проскользнули в дом. Кайл, похоже, тоже заметил напряженность и счел за лучшее уйти в дом и поиграть в «Хало».

– Что происходит? – взволнованно воскликнул отец.

– Ничего. У нас дружеская беседа.

– Ответь мне, – проговорил папа тоном, каким не разговаривал с Бишем с самого нашего детства.

Биш посмотрел на него, потом на меня, и лицо у него стало чужим.

– Ничего. Я пошел спать.

– После всего, что здесь было? – в сердцах выкрикнула я. – Зачем? Зачем ты каждый раз пытаешься поссориться с Калебом?

– Если хочешь испортить себе жизнь, Мэгги, давай, продолжай. С меня хватит. Никто не влюбляется за пять секунд, ясно? Никто.

Папа побежал за Бишем, а к нам подошли Питер и Рэйчел.

– Ты как? – поинтересовался Питер, и я услышала, как он мысленно обращается к Калебу, а не ко мне.

– Порядок, – раздраженно ответил Калеб и посмотрел на меня. – Прости.

Я пожала плечами и увидела, что по дорожке к дому бежит Белла.

– Он толкнул тебя. А ты что собирался делать? – спросила я.

– Заходите в дом, – Питер повел за собой Рэйчел, которую ошеломила эта сцена.

– Нам с Мэгги нужно поговорить, – сказал Калеб и почесал Беллу за ухом.

– А вы не можете поговорить в доме?

– Нет, папа, не можем. Пожалуйста, могу я поговорить с моей запечатленной без того, чтобы каждый, кому заблагорассудится, совал нос в наши дела?

Питер пораженно взглянул на него. Я услышала, как он про себя пробормотал, что Калеб никогда так с ним не разговаривал.

– Ладно, сын, я только пытался…

– Знаю, папа, – примирительно произнес Калеб. – Ты старался оградить Мэгги, помочь мне и подсказать нам, как себя вести. Но всем нужно чуток остынуть. Мэгги – Провидица. Или все забыли об этом из-за ее скромности и нежелания подчеркивать свои титулы? – Питер и Рэйчел почтительно глянули на меня. – И она моя, моя запечатленная. А все только и указывают мне и даже Мэгги, что делать. Я знаю, мы молоды, но запечатление случилось с нами не без причины. Пожалуйста, не забывайте об этом. Я вот помню, папа, – подчеркнуто твердо, но не резко добавил он. – Я помню.

Питер наклонил голову и сильно потер шею.

– О’кей, – пробормотал он и больше ничего не прибавил.

– Но Питер, – требовательно проговорила Рэйчел. – Он же еще…

– Не говори этого, Рэйчел, – прервал ее Питер негромко и без тени недовольства. – Белла, пошли.

Он кивнул Калебу и, подхватив под руку его расстроенную мать, направился в дом.

Вид у Калеба был очень невеселый, как и мое настроение.

Он провел рукой по волосам, привалился спиной к джипу и застонал от бессильного гнева. Я приткнулась к нему, положив голову на грудь. Он обнял меня и выдохнул в мою макушку. Дождь все лил, но на нас все равно уже не осталось сухого места.

– Прости меня, – повторил Калеб.

– Это ты прости меня.

– Ты что…

– Все так запуталось, но я горжусь тобой.

– За что?

– За то, что ты выступил против Биша и Питера. Ты всегда стараешься никого не огорчать, – я посмотрела ему в глаза. – Но иногда приходится делать то, что нужно. Не всегда это нравится людям, но это твоя жизнь. Это наша жизнь, и нам обоим надо отвечать за себя.

Калеб тихо засмеялся и потерся о мою щеку.

– Все равно поразительно, – пробормотал он как бы про себя. Мы улыбнулись друг другу, потом он вздохнул, и его улыбка растаяла. – Но Биш был прав. Я не должен был позволять тебе сидеть под дождем. Ты не замерзла?

– Нет. Если бы я не хотела сидеть здесь, я бы сказала.

– Знаю. Я так устал от того, что все, кому не лень, учат меня, как о тебе заботиться. Папа и мама только об этом и говорят.

– Они просто хотят помочь, – я снова уткнулась головой ему в грудь.

– Да, конечно. Но это как у тебя с Провидицей. Тебе было неприятно, когда я объяснял, как себя вести.

– Туше, – пробормотала я и улыбнулась в его рубашку.

Мы с минуту задумчиво посидели в полном молчании, и я заговорила о случае в клубе:

– Прости за то, что я поцеловала Кайла.

– Я уже сказал, что все понял.

– Знаю. Просто хочется извиниться еще раз.

– Забудь об этом. Если бы ты так не поступила, в клубе все пошло бы еще хуже.

– Да, но я переживаю, что теперь тебе еще сильнее захочется врезать Кайлу.

Калеб от души рассмеялся.

– Мне и в самом деле этого очень хочется, серьезно.

– Калеб.

– Да.

– У меня такое ощущение, что я постоянно все порчу, – я снова посмотрела на него. – Чувствую, что я совсем не такая, какой должна быть. – Ни с того ни с сего на меня вдруг нахлынули эмоции, так что даже выступили слезы. – Понимаешь, при каждом видении на меня наваливается чье-нибудь прошлое или будущее, всегда плохое, ужасное. Я не хочу это видеть. Не хочу знать. Я больше не хочу терять контроль. Я не… не…

– Я не… что? – спросил Калеб сочувственно. – Почему ты блокируешь это от меня?

– Я не хочу, чтобы ты во мне разочаровался, – я хлюпнула носом.

– Да как я могу разочароваться в тебе, – он взял меня за подбородок. – Что ты такое говоришь, Мэгги?

– Я не хочу быть Провидицей, – призналась я шепотом.

– Детка, я в курсе.

– В курсе? – пискнула я.

– Да. Ты не такая уж закрытая книга, – усмехнулся Калеб.

– А я думала, ты рассердишься, скажешь, что я отказываюсь от твоей семьи, способностей или еще что-нибудь.

– Мэгги, – рассмеялся он, – да я просто не могу на тебя злиться, если ты еще не заметила.

– Я знаю. Знаю. Узы, – без удовольствия призналась я.

– Нет, не узы. Это ты. Ты такая добрая, думаешь обо всех. Тебе не нравится огорчать людей. Ты любишь крем-соду. Очень трудно злиться на кого-нибудь с такими качествами.

– Но сейчас я чувствую себя совсем не так, – гнула я свое, не подхватив его шутливого тона. – Я почти вышла из себя, когда сегодня вечером случилось это видение. У меня не было желания… помогать ей. Я знала, что увижу всякие ужасы о ней и надо будет придумывать, как помочь, и придется пользоваться деньгами вашей семьи, и я не… не хотела этого.

– Ты немного несправедлива к себе, – спокойно отозвался Калеб и провел рукой по моим мокрым волосам.

– Мне кажется, ты немного предвзят.

– О, я точно предвзят, но говорю правду.

Я посмотрела на него, на мою рок-звезду, моего чудного парня, мою открытую книгу – запечатленного. Он встал на мою защиту перед Бишем, своим отцом и Кайлом. Он всегда заботился обо мне, хотя все твердили, что он этого не делает.

– Я так влюблена в тебя, – выдохнула я.

Он счастливо улыбнулся и прижался носом и щекой к моему лицу.

– И я так влюблен в тебя.

– Я знаю, – окрыленная счастьем, проговорила я, а по щекам стекал дождь. Может, он смешивался со слезами, но сейчас это не имело значения.

Калеб нагнулся еще на дюйм, последний дюйм, и поцеловал меня. Он целовал и целовал, пока мои беды не забылись. Дождь лил не переставая, а настроение все улучшалось. Мой нареченный – само совершенство.

Глава 21

Ко времени, когда мы вернулись в дом, почти все уже успели уложить вещи и улечься спать. Пока Калеб ходил за полотенцами, я прислушалась к мыслям Бек, но она, вероятно, уже уснула. Рэйчел сидела за столом с Экстази, доедавшей миску равиоли.

– Привет, – произнесла я, чтобы сообщить о нашем приходе.

Калеб протянул мне полотенце вытереть руки.

– Как ты себя чувствуешь, дорогая? – спросила Рэйчел.

– Нормально.

– Калеб, как ты?

– В порядке, мама. Извини за резкость. – Она кивнула, и Калеб плюхнулся на стул напротив Экстази. – Ты как, надумала, куда хочешь пойти? – поинтересовался он.

– Ну… – промямлила Экстази. – В общем-то нет. Да это и не имеет значения. Я уже говорила, что никого не знаю. И денег особо нет. Так что мне все равно.

– Ладно, утром мы уезжаем, давай поедем вместе с нами в аэропорт. Там разберемся.

– Как скажешь.

– Ладно, дети, я пошла спать. – Рэйчел приобняла Калеба за плечи, а он похлопал ее по руке. Потом она крепко обняла меня и не сразу отпустила. – Все будет хорошо, Мэгги. Ты должна в это верить, договорились?

– Конечно. Спасибо.

Она посмотрела на меня с грустной улыбкой и пожелала спокойной ночи. В эту минуту в другую дверь неторопливо вошли Биш и Джен. Я прочитала в мыслях Джен, что она увела его прогуляться по пляжу, чтобы утихомирить. Вид у нее был взволнованный: Джен опасалась, что Калебу покажется, будто она приняла сторону Биша.

Биш и Калеб уставились друг на друга. Оба, похоже, выпустили пар, но совсем не походили на двух друзей. Я сделала первое, что пришло в голову: чтобы удержать мир, постаралась перенести фокус внимания на себя.

– Экстази, я принимаю твое предложение потренироваться на тебе, если ты еще не передумала.

– Нет, не передумала.

– Я тоже, – оживилась Джен.

Биш посмотрел на нее и протянул руку, как бы останавливая, но не дотронулся до нее.

– Что? Что тренировать?

– Мою способность, – я перекинула полотенце через спинку стула.

– Ты ничего не будешь тренировать на Дженне.

Дженна? Даже я не знала, что это ее настоящее имя. Я прикусила губу, чтобы не расплыться в улыбке. Биш разошелся не на шутку. Я посмотрела на Калеба, тот побагровел.

О боже, подумала я, нам теперь ни за что их не остановить. Нужно потянуть время…

Калеб бросил на меня взгляд, говоривший о том, что он не в восторге от моей придумки. Я только пожала плечами.

– Калеб, они не больше нас хотят, чтобы их учили, как следует жить. – Я покачала головой и взяла его за руку. – Какими лицемерами мы были…

Он вздохнул и, кивнув, привлек меня к себе и поцеловал в лоб.

– Моя семья вряд ли встретит это аплодисментами.

Он говорил о серьезных вещах, но не смог удержаться от усмешки. Я улыбнулась в ответ. А потом заметила, что Биш смотрит на нас.

– Значит, всякий раз, когда вы, двое, такие странные… вы разговариваете друг с другом… в мыслях? – зачарованно спросил Биш.

– Ну да, – ухмыльнулась я.

– О’кей. – Экстази встала из-за стола. – Хватит рассуждать. Пожалуйста, давайте просто начнем тренировку с меня.

– Лучше перейти в гараж, чтобы никого не разбудить, – предложил Калеб и потянул меня за собой, не ожидая возражений.

Остальные отправились за нами. Белла тоже побежала, и я слышала, как Джен велела ей остаться и закрыла дверь.

Нам нужно было пройти мимо морозильной камеры… той самой, на которую посадил меня Калеб перед тем, как Биш нас застал. При этом воспоминании я покраснела и прикусила губу. И увидела, что Калеб чисто по-мужски ухмыляется, глядя на меня.

Он дотронулся до моей щеки и провел пальцем по румянцу.

– Надеюсь, никогда не наступит день, когда я не смогу заставить тебя покраснеть от смущения.

Я чувствовала, как краска растекается уже по шее.

– Ну, хватит тебе.

Он засмеялся, и мы пошли к гаражу.

А Биша память об этом гараже вовсе не трогала, как нас.

Он поглядел на морозильник, потом на Калеба.

– И в тот вечер мы тут тоже тренировались, – сказала я брату.

Он охотно изобразил смущение.

– Ну да… Дженна кое-что рассказывала о том, что происходит после того, как вы соединитесь. И все равно я не понимаю. Хотя знаю, тут все по-другому. И… прости… я перестарался. У меня всегда так, но, Мэгги, ты не представляешь, как было со мной. Мои родители… ребенком…

– Вообще-то представляю.

– Что?

– Одна из моих способностей – видеть прошлое, помнишь? Я видела столько из твоего, что лучше бы не видеть, – спокойно сказала я.

Он побледнел и сунул руки в карманы. Я стояла, раскачиваясь на каблуках, и чувство стыда, которое его охватило, полыхнуло и во мне. Меня словно обожгло его внутренним пламенем. Почему он переживал случившееся так, словно в этом была его вина?

– Ты не виноват. Я все видела.

– Я не собираюсь говорить об этом. Сейчас. – Биш вернулся к началу нашего разговора: – Что ты хочешь делать с Дженной?

Она чуть заметно улыбнулась его покровительству. Мы с ней переглянулись. Ее улыбка растаяла, а в глазах появилось умоляющее выражение.

– Пожалуйста, Мэгги, не читай прямо сейчас мои мысли, – прошептала она.

– Я и не пытаюсь, – успокоила я ее. – Давай просто сделаем это.

– Эй, Мэгс! – встревоженно воскликнул Биш.

– Я и сама не знаю, Биш, что собираюсь делать. Попробую сосредоточиться и посмотрю, что можно из них вытянуть. Сегодня вечером у нас в клубе возникла проблема.

– Проблема?

– Ну да, – с излишней готовностью вмешалась Экстази. – Она видела, как я умерла. – Девушка натянуто улыбнулась, но я видела, что у нее в мыслях. Она была перепугана.

– О’кей, – протянул Биш. – Заметно, что ты дрожишь, как заячий хвост. Потому-то она и привезла тебя сюда?

Экстази кивнула.

– Значит, ты хочешь просто заглянуть Дженне в мысли? Ты ведь не собираешься заниматься с ней магией?

– О, ты, пожалуйста, не беспокойся за меня, старушку, – Экстази глянула на него с иронией и прикрыла рот пальцами, сверкавшими зеленым лаком.

Мне даже стало не по себе, так она напомнила Кайла с его показной вздорностью.

– Нет. Заниматься с ней магией я не собираюсь, – возразила я. – Никакой магии я не знаю.

– Ты понимаешь, о чем я. Ну ладно, тогда давай. Я хочу сказать, если она согласна, – пошел на попятный Биш.

– Я согласна, – подтвердила Джен, или, я должна поправиться, Дженна.

– Сначала я, – заявила Экстази.

Я поморгала. Что делать, с чего начинать, я не представляла. Калеб поставил два стула в середину нашего круга и посадил меня на один из них. Экстази села на второй.

– До большинства людей, с которыми у меня были видения, я дотрагивалась.

Экстази с готовностью протянула руку. Ее глаза светились надеждой. Она хотела услышать от меня что-нибудь потрясающее, переворачивающее жизнь. Я же надеялась, что не разочарую ее.

Я дотронулась до ее руки и, стараясь сфокусироваться, удивилась, какая она нежная. Я почувствовала на плечах руки Калеба – он встал у меня за спиной и постарался успокоить.

– Я уже видела твое будущее на сегодня и на несколько следующих дней. Попробую рассмотреть твое будущее после этого.

Экстази выжидательно выпрямилась. Я сосредоточилась на ее лице. Под моими пальцами бился пульс на ее руке, глаза, не мигая, смотрели на меня.

Ничего не произошло.

Я раздраженно прочистила горло и попробовала сосредоточиться еще раз. Ее мысли были настолько прикованы ко мне и полны ожидания, что я ничего другого в ее уме не увидела. Я несколько раз глубоко и медленно вдохнула, но ничего не получилось. Надо же… Я разозлилась и попыталась получше усесться на стуле. Тут же замигал свет. Лампочка над нами вспыхнула ярче, потом потускнела. Экстази задумчиво посмотрела на лампочку, потом перевела взгляд на меня.

– Думаю, это не произойдет по моему желанию, как другие вещи, – стала объяснять я.

– Какие другие вещи? – не поняла Экстази. – Что ты имеешь в виду, по моему желанию?

Я решила показать ей. Послала мысль выключить свет над нами. Также постаралась вспомнить, что я почувствовала, когда Биш толкнул Калеба. Раздалось глухое жужжание, выключился свет, и мы оказались во тьме. Я слышала только ее дыхание.

– Ну… хорошо, понятно. – В голосе Экстази прозвучало недовольство.

– Ты сама просила.

– Ненавижу темноту. Пожалуйста, включи назад, – серьезно попросила она.

Темнота реально ее напугала. Я сосредоточилась и вернула свет. Биш смотрел на меня широко раскрытыми глазами.

– Ты что, правда удивлен? – спросила я со вздохом.

– Да. Давай, похвастайся всем, что можешь.

– Я ничем не хвастаюсь, – пробормотала я, но он не унимался:

– А что Питер и Рэйчел…

– Нет, Биш, остановись… – Он непонимающе посмотрел на меня. – Экстази не знает всего, – пояснила я.

– Что ты… э… Ты вроде бы уже выпустила кота из мешка, сестренка.

– Нет, ничего подобного! Она не знает…

– Ладно, ладно, – Калеб потер мне шею. – Она знает: что-то происходит, но не знает что. Пусть так и остается.

– Ну да, – подхватила я. – Именно это я и хотела сказать.

Биш снисходительно улыбнулся.

– Во всяком случае, – добавила я, – я, очевидно, другая.

– Она особая, – подтвердил Калеб и провел пальцами по отметине у меня на шее, которая не была видна Бишу и Экстази. – Она для нас особа королевская.

– В самом деле? – с недоверием поинтересовался Биш. – Хм…

– Давайте вернемся к этому и поскорее закончим. Я засыпаю на ходу, – попросила я.

– Ладно.

Мы еще полчаса пытались, но ничего не выходило. Я устала, у меня испортилось настроение оттого, что, стараясь вызвать реакцию, пропустила через себя слишком много плохих чувств и мыслей. Я больше не хотела пробовать.

– Все. Сил нет. Иду спать.

Я поднялась и пошла, не дожидаясь больше никого, но Калеб схватил меня за руку и остановил. Я на секунду почувствовала слабость, когда от раздражения захотелось стукнуть его, но это тут же прошло и сменилось чувством вины. Калеб услышал мои мысли и быстро отпустил руку.

– Извини, – вздохнула я. – Когда столько гадостей приходит на ум…

– Я знаю… – он пытался снова дотронуться до меня. – Пошли, Экстази. Ты можешь поспать на софе. Пойдем в дом, и я устрою тебя в гостиной.

Я повернулась к дверям, но там стояла Джен. Она остановила меня за руку, чтобы предложить попробовать на следующий день, но поговорить не вышло. Меня озарило еще одно видение. На этот раз это была Джен: ее будущее, не прошлое. И повсюду виделась кровь.

Глава 22

Я замерла, не веря своим глазам, и рефлективно отдернула руку, но видение не отступало. Я, словно во сне, чувствовала, как меня обнимает стоявший сзади Калеб. Он видел это вместе со мной, и его трясло.

Джен и Биш, где-то в будущем, но не в этот вечер, стояли рядом. В темноте окружающую обстановку было не разглядеть, но они обнимались, что-то шептали друг другу на ухо, общались мысленно. Джен смеялась и, когда от радости закинула назад голову, Биш изловчился поцеловать ее в шею. Потом раздались выстрелы. Они оглянулись, и Джен громко закричала и согнулась. Биш подхватил ее, а когда отнял руку, она стала красной от крови. Потом пуля попала и ему в плечо… затем в живот. Они упали на землю, извиваясь от боли, и их тела не могли помочь друг другу. Наконец они замерли без движений. Оба умирали, и их было не спасти.

Я вскрикнула, увидев, как разыгрывалась эта будто выхваченная из жизни сцена. Их кровь была такой красной, глаза раскрыты так широко, руки так крепко сплетены… Они знали, что умрут.

Я стала падать, Калеб меня подхватил. Мы опустились на пол. Я повернулась и разрыдалась на его плече, а он пытался сдержать свои эмоции.

Я слышала, как повторяю:

– Нет, нет, нет, нет…

Потом осознала, что не одна это говорю. Подняла голову и увидела, что Джен тоже на полу. Она прижимала руки к животу и на одной ноте повторяла «нет», а по ее лицу струились слезы. Ей тоже открылось видение. Потом все заглушил громкий голос Биша:

– Какого черта это было?

– Что… Ты видел это? – взвизгнула я.

– Да!

– А ты видела? – спросила я у Экстази. Она только покачала головой.

– Что это такое? – Биш сжал кулаки, чтобы остановить дрожь.

– Видение. Я… Биш…

– Видение. Ты утверждаешь… То, что ты видишь, должно случиться с нами?

– Да, наверное. Я не знаю.

– Как это понять?

– Не знаю! – крикнула я. – Я новичок в этом. Видения просто приходят, и я не могу их контролировать!

Биш посмотрел на Джен, она на него. На долю секунды я уловила их обоюдное влечение. Они собирались запечатлеться. Биш тяжело дышал. Он нагнулся и потянулся к ее руке. Джен испуганно отшатнулась и опустилась на пол, поспешно пытаясь отдалиться от него. Биш ошеломленно замер.

– Не прикасайся ко мне, – попросила Джен. – У меня дочь, я должна думать о ней! Пожалуйста, не притрагивайся ко мне.

В душе она была горько опечалена. Наконец-то у нее появилась надежда запечатлеться – и тут же все рухнуло. Она не могла допустить, чтобы Биш притронулся к ней, ведь тогда видение сбудется. И Мария останется без матери.

«С другой стороны, – подумала Джен, – игра стоит свеч. Встретить запечатленного, познать настоящую любовь, быть совершенно счастливой, пусть даже недолго, стоит того».

Но тут же мечта в ее мыслях развеялась. Она просто умрет… старой и одинокой.

– Джен, – я бросилась к ней и крепко обняла. – Моя милая…

– Погоди, – пробормотал Биш. – Ты говоришь, Дженна и я… запечатлимся?

– В видении вы были запечатленными, – тихо ответила я.

– Биш, – ласково глядя на него, проговорила Джен. По ее лицу бежали слезы, и в глазах читались чувства к нему. – Прости, я не могу. Я хочу этого больше всего на свете, но не могу оставить свою дочь без матери. Если я никогда не дотронусь до тебя, мы не запечатлимся, а если мы не запечатлимся, то видение не сбудется. Правильно, Мэгги?

– Не знаю, Джен. Раньше мне удавалось останавливать их, так что, наверное, это правда.

– Как ты останавливала их? – спросил Биш.

– Ну… в клубе я встретила девушку. Сказала, чтобы она не ходила домой, потому что в их квартиру ночью должны вломиться. Ее должны были почти до полусмерти избить.

– Но откуда тебе известно, что она не пошла домой? – возразила Джен. – Или не пострадала в ту ночь каким-то другим образом? Может, ты видишь то, что так или иначе должно произойти, и не можешь это остановить.

– Я не знаю точно. Я ее больше не видела.

– Откуда ты знаешь, что меня не выкрадут сегодня ночью? – спросила Экстази. – Вдруг ты не можешь видеть мое будущее, потому что его у меня нет? Может, я должна умереть. И даже, несмотря на то что ты сказала мне об этом, что-то все равно случится, как в «Пункте назначения».

– Но это не кино, – проворчал Биш.

– Я просто говорю.

– Ну, так не говори. Дженна…

– Биш, прошу, не надо. Я пошла спать.

Калеб помог ей подняться с пола, потом поднял меня. Они с Калебом крепко обнялись, словно прощаясь, но мысленно ни он, ни она не хотели произнести слова прощания. Джен шмыгнула носом и грустно взглянула на меня. Мы стояли и смотрели, как она уходит. Биш пошел было за ней, но я его остановила:

– Биш, она расстроится еще больше. Ей нужно время подумать.

– Я не дотронусь до нее. Хочу только убедиться, что с ней все в порядке.

– Биш, ей очень плохо. Она мечтала о запечатлении с самого раннего детства, но думала, что у нее этого не будет. Теперь же узнала, что оно может быть, но принесет смерть. Не нужно с ней говорить, не сегодня.

Биш громко выдохнул, и я почувствовала его боль.

– Возможно, так даже лучше. Она слишком хороша для меня.

В его мыслях вихрем пронеслись картинки из детства, которые я уже видела. Но не успела я возразить, как он опередил меня, уточнив:

– Так вот почему я чувствовал, что все вокруг нее окружено какой-то тайной? – Увидев, что Калеб держит меня под руку, он добавил: – И чувствовал рядом с ней настороженность и какую-то неопределенность?

– Так ощущают себя перед запечатлением, – объяснил Калеб. – Ты всегда чувствуешь что-то к своей паре.

Биш кивнул и грузно сел на стул, который только что освободила расстроенная Джен.

Я обернулась к Экстази.

– Ладно, давай устроим тебя на диване.

– Да я, наверное, и не усну. Пожалуй, не буду спать и посмотрю, сможешь ли ты остановить видение. Проверим, залезет кто сюда, чтобы утащить меня, или нет.

– Мы примем меры, – заверил ее Калеб. – Перед тем, как лечь, я проверю, включена ли сигнализация.

– Вообще-то я не в восторге оттого, что буду подопытной свинкой, но, как понимаю, выбора особо нет. У вас есть спиртное, чтобы поднять настроение?

– Тебе сколько лет? – спросил Биш, опершись локтями в колени.

– Восемнадцать.

– Тогда нет, у нас нет спиртного.

– Черт, – пробормотала Экстази, направившись к двери в кухню.

Мы пошли следом.

– Ты идешь? – позвала я Биша.

– Через минуту.

Я кивнула, и мы пошли приготовить софу в гостиной для Экстази. Калеб рассказал ей, где все находится, успокоил, что мы будем в соседней комнате. Она кивнула и с каменным лицом уселась на диване. Пыталась хорохориться, но мысленно сжималась от страха.

– Все будет хорошо, – заверила ее я. – Сейчас достану тебе какие-нибудь вещи. – Я принесла ей полотенца и пижаму. – Ладно, наша дверь будет открыта. Если что-нибудь понадобится, зови.

– Ладно.

Выходя из комнаты, Калеб хотел выключить свет.

– Пожалуйста, не гаси, – умоляющим голосом попросила Экстази.

– Хорошо.

Я даже словом не обменялась с Калебом, только быстренько накинула на себя одну из его футболок и забралась в постель. Переодевшись, он потянул за шнурок лампочки и лег со мной. Я прильнула к нему и сразу же заснула.

Ночью я просыпалась несколько раз. Не спалось и Калебу. А Экстази прикорнула на диване и так сладко заснула, что ни разу не открыла глаз, хотя мы несколько раз заходили ее проведать.

Утром меня разбудило внезапное чувство тревоги. Я выбежала в соседнюю комнату и увидела диван пустым, а простыни скомканными. За мной в комнату тут же влетел Калеб, затем кинулся к двери проверить сигнализацию. Но я уже услышала в мыслях Экстази, что она поет. Она напевала песенку «Сезам-стрит».

От облегчения я чуть не рассмеялась.

Калеб сказал, что ему необходимо поплавать, чтобы взбодриться, а я пошла на кухню поздороваться с Рэйчел и всеми нашими. Белла развалилась у ног папы и жевала кусок бекона.

Божественно пахло кофе, Рэйчел жарила медовые пончики. Я благодарно улыбнулась ей. Потом почему-то обняла ее и поцеловала в щеку. Обрадовавшись, она ответила поцелуем.

– Спасибо, милая.

Проходя мимо Беллы, я почесала ее за ухом и села рядом с папой и братом. Биш выглядел напряженным. Все уже знали о том, что мы увидели накануне вечером. Я положила голову на плечо Биша и откусила пончик. Нам нужно все продумать. Я не могла потерять брата.

Он сделал большой глоток черного кофе, и я, почувствовав во рту горький вкус, услышала его мысль:

Так мы собираемся поговорить о вчерашнем вечере?

Я покачала головой и прошептала:

– Не сейчас.

Биш приобнял меня за плечи. Я подтянула колени к краю стола, а он продолжал с отстраненным видом отхлебывать кофе.

– Я рад, что вы двое помирились, – наконец произнес папа. – Я уж думал, у нас здесь снова на весь день зона военных действий.

– Не стоит беспокоиться, папа… – заверила я его.

– Добро.

– Нам нужно двигаться, – объявил Питер.

Я видела, как, проходя мимо Рэйчел, чтобы взять сливочник, он похлопал ее ниже спины, и она чуть заметно улыбнулась.

Я хихикнула, а папа строго посмотрел на меня. Я только покачала головой, и тут же у меня буквально отвисла челюсть, потому что в кухню вплыла Экстази. Волосы зачесаны назад, никакой лиловой краски, никакого макияжа, никакой подводки глаз. Совершенно другая девушка. Она пригладила волосы и застенчиво повела плечами, когда все в удивлении на нее уставились.

– Я смыла краску. На время. – Она посмотрела на меня. – Спасибо за вещи.

– Нет проблем, Экстази.

– Можете звать меня Линн, это мое второе имя. Раз уж я начинаю новую жизнь, почему бы не отделаться и от этого смешного имени, верно?

Все одобрительно зашумели.

– Ты выглядишь совершенно взрослой, Линн, – заметила Рэйчел и направила ее к тарелке с горой пончиков.

– Рэйчел делает самые лучшие домашние медовые пончики, – проинформировала я Линн.

Девушка пожала плечами и взяла один.

– Обычно я не завтракаю, – она откусила кусок, – потому что никогда… Боже! – Она посмотрела на Рэйчел. – Никогда в жизни не ела ничего вкуснее!

– Спасибо.

– Можно два?

– Конечно, милая.

– Спасибо. – Она взяла еще один и села рядом со мной. – Так…

– Мы скоро уезжаем, – сообщила я.

– Хорошо, – тихо, себе под нос, проговорила Линн.

Тут вошла Джен и получила утренний поцелуй от отца. Посмотрела в нашу сторону. Судя по ее мыслям, она собиралась оставить все как есть. Джен не сердилась на Биша и не хотела его расстраивать. Грустно улыбнувшись нам, она поднялась обратно наверх с пончиком в руке.

Биш не пошевелился, но, когда она вышла, вздохнул.

Я заметила, что у Линн по подбородку размазалась сахарная пудра. Она вытерла ее рукой и стала оглядываться в поисках салфетки.

– У меня есть, – сообщила я.

Я сфокусировалась, как сделали мы с Калебом в тот день на пляже. И мысленно скомандовала салфетке подняться со столешницы бара. Одновременно мне вспомнилось видение, случившееся прошлым вечером. Я наморщила нос, но продолжала. И когда увидела салфетку, слетающую с подставки, улыбнулась.

Ладонь Биша, покрывающая мою руку, напряглась, а папа округлил глаза. Питер и Рэйчел смотрели как зачарованные. Но больше всего меня впечатлила реакция Линн. Девушка стоически наблюдала за тем, как салфетка перемещается по воздуху через весь стол. А как только она долетела до цели, Линн схватила ее, вытерла рот и как ни в чем не бывало откусила еще кусок пончика.

– Что? – прочавкала она, заметив, что все на нее смотрят. – Я есть хочу.

Все расхохотались. Забавно, что она не увидела в произошедшем ничего особенного. Плывущая к ней салфетка не напугала ее, а только озадачила.

– Я еще здесь, – заметила она через несколько минут. – Так что, кажется, твоя теория все-таки верна. Ты можешь изменять видения.

– Мне тоже так кажется, – согласилась я.

– Что за теория? – поинтересовался папа.

Я рассказала о видении, за исключением той части, где речь шла о Джен и Бише, и добавила, что иду в душ и буду собираться.

Выходя из комнаты, я столкнулась с Кайлом.

– Подожди. Извини, я… – он остановился, увидев за столом Линн. – Это Экстази? – изумился он.

– Вообще-то она теперь Линн. И да, это она. Совсем другая, а?

– Ну да, – рассеянно проговорил Кайл и задержал на ней взгляд. Потом глянул на меня почти… виновато, словно я могу рассердиться на то, что он не верит своим глазам. – Да, так вот. – Он затащил меня в укромный уголок у лестницы. – Извини за вчерашнее поведение, ну, с этим поцелуем. Просто я должен был вести себя как обычно. Если бы я не был самим собой, Калеб решил бы, что я что-то задумал. Я должен был сделать это, Мэгги. Если мы когда-нибудь снова станем друзьями… И если Калеб узнает, что я по-настоящему люблю тебя, то сделает все, чтобы мы больше не увиделись.

– Кайл, – прошептала я, – не говори так, хорошо?

– Хорошо. Но мне нужно, чтобы ты поняла. Я не хочу ссориться. Я правду говорил тогда, в клубе. Я готов быть с тобой в каком угодно качестве.

– О, Кайл. Что же в этом плохого?

– Друзья? – спросил он, не отпуская моей ладони.

– Друзья.

Я пожала его руку, и он осклабился:

– Потрясающе.

Кайл провальсировал в кухню, обнял Рэйчел за плечи и поцеловал в щеку. Она улыбнулась ему и вручила стакан сока. Я невольно подумала, что скучала по самоуверенному нахалу Кайлу, шуту, который много лет был моим другом.

Мне подумалось, а станет ли когда-нибудь все по-прежнему…

Глава 23

Не прошло и часа, как мы все расселись по машинам и отправились в аэропорт. Бек с Ральфом не спустились завтракать и вышли прямо к машинам, когда мы крикнули, что пора ехать. Мне было очень не по себе, но разговаривать с Бек я не могла. Я сильно разволновалась, и это вряд ли могло улучшить ее настроение, к тому же ответить на ее вопросы мне было нечего.

Закинув мою сумку в джип, Калеб похлопал рукой по полу заднего отделения, чтобы туда запрыгнула Белла. Потом он захлопнул дверцу багажника и подключился к моим мыслям.

– Ты права, лучше оставить ее в покое, – задумчиво произнес он.

Я кивнула, и мы сели в машину, в одну из трех, которыми располагали. С нами поехали Линн и Кайл. Она сразу же начала задавать вопросы про Теннесси и снег, который прежде ей не доводилось видеть.

– Только, знаешь, снега в Теннесси не будет еще месяца два, – объяснил Кайл.

– Как у вас живут дети в семье? – тихо спросила она. – Нормальные семьи и праздники, снег вокруг дома, на Рождество родители делают подарки, а не дают деньги в конверте?

– Примерно так. Другого я не видел. А что случилось с твоей мамой?

– Она ушла.

– Моя тоже, – отозвалась я.

– Правда? А почему твоя мама ушла?

– Вероятно, по той же причине, что и твоя.

– Сомневаюсь… – вступил в разговор Калеб. – Но как нам с тобой быть? В прошлый раз мы просто дали девушке денег, и она уехала. Однако тебя, думаю, лучше отвезти куда-нибудь на самолете.

– В прошлый раз? – оживился Кайл, и Калеб чертыхнулся про себя.

– У одной девушки возникли кое-какие проблемы, – пояснила я. – Ей с семьей нужно было спрятаться, и мы им помогли.

– Кто? Случилось то же, что и сейчас? У тебя было видение? – начал спрашивать Кайл.

– Вроде того. – Даже я почувствовала, как неестественно прозвучали мои слова. Я не лучшая в мире врунья.

– Что это значит? Кто это был?

Он только распалится, если мы ему сейчас не расскажем.

Калеб кивнул и посмотрел на Кайла в зеркало заднего вида.

– Это была Амбер. Извини, брат.

– Что? Почему мне не сказали? – Кайл оглянулся на меня. – Она ведь не наговорила на меня?

– Нет. Прости. Я подумал, лучше тебе будет просто забыть о ней.

– Что случилось?

Я рассказала ему всю эту неприятную историю с начала до конца. Он слушал, и в душе у него зрело чувство вины. Он решил было, что втянул Амбер в наши неприятности. Я заверила, что его вины в этом нет, Амбер уже вне опасности. Тогда Кайл почему-то рассердился на Калеба. Я подумала, он вполне мог разыгрывать роль, как говорил перед этим.

– Старик, ты мог бы сообщить! Мне же не девять лет. Думаю, я бы сам разобрался.

– Конечно, мог бы, – неожиданно вмешалась в разговор Линн. – Не хочу никого обидеть, но кто же так по-дурацки поступает? Кто же не скажет человеку, что его девушка слиняла из города?!

– Точно! – изобразил возмущение Кайл, для убедительности ткнув пальцем в Линн.

Я сидела и посмеивалась. Видимо, теперь нам придется иметь дело сразу с двумя Кайлами… М-да.

Оставив автомобили, мы выстроились перед билетной кассой. Калеб уговаривал Линн посмотреть рейсы и решить, куда лететь. Она же хотела полететь с нами.

– Почему я не могу просто отправиться в Теннесси? Тоже мне проблема.

– С нами пока еще не все ясно. Кажется, нас ждут большие проблемы, и не очень умно тащить тебя в самое пекло, – отвечал Калеб.

Однако Кайл решил поддержать Линн:

– Она знает тайну Мэгги. Возможно, идея оставить Линн у нас не такая уж плохая. К тому же четыре дня, о которых шла речь в видении Мэгги, вплоть до того момента, когда Линн умирает, еще не закончились. И до этого времени нам нужно присматривать за ней.

– А где она остановится?

– У меня, – объявил Кайл и расплылся в довольной улыбке. – У нас дома много места, и моя идея маме понравится.

Очень даже хорошенькая идея!

Он стрельнул в меня глазами, как только эта мысль его посетила, с видом нашкодившего котенка. Я только усмехнулась и покачала головой.

– Кайл, спасибо тебе, – улыбнулась Линн. – Если остальные согласны, мне бы не хотелось отказываться от приглашения.

– По-моему, неплохая мысль, – заметила я. – Хотя, наверное, Питера уговорить будет непросто…

– Знаю. Ладно. Давай возьмем тебе билет, – решил Калеб, но Кайл его остановил:

– У меня есть деньги.

– Но за нее отвечаем мы!

– Послушайте, чего вы стоите? – с нетерпением проговорила Линн. – Пошли. – Она схватила Кайла за руку и направилась к билетной кассе. – По-моему, брать билет в один конец довольно интересно.

Я прочитала в ее мыслях, что Кайл ее заинтриговал и остановиться в его доме показалось ей заманчивой идеей. Он посмотрел на нее и улыбнулся.

– Вот это да, – протянул Калеб, подчеркивая свои слова жестом, – неужели это свершилось – Кайл выкладывает свои деньги во что-то, не имеющее отношение к «Хало»?

Я рассмеялась.

– Давай, давай. Нужно сообщить семье.

Пришлось тянуть жребий. Выпало мне. Очень не хотелось использовать карту Провидицы, но это могло оказаться единственной причиной, по которой нас вообще стали бы слушать.

Мы сидели в зале ожидания. Я прислонилась к спинке и почувствовала, как пальцы Калеба нащупывают на моей шее метку Провидицы и начинают ее потирать. Я покосилась на него.

– Знаешь, она не сотрется, – поддразнила я его. – Я же Провидица.

Он усмехнулся:

– Я думал, ты спишь.

– Хотелось бы. Я так устала от этих бессонных ночей.

Калеб взял мою руку, чтобы тепло его прикосновения меня согрело. Я вздохнула и закрыла глаза. Сидела и слушала мысли вокруг. Кайл объяснял Линн, как играют в футбол. Она сообщила ему, что в средней школе играла в волейбол. Они были полностью увлечены разговором, и я поджала губы, подумав, что старый добрый Кайл долго переживать не способен.

Папа обсуждал с Питером и Рэйчел какую-то газету. Ральф слушал музыку в наушниках, а Бек читала забытый кем-то журнал. Она все еще злилась.

Джен и Биш с несчастным видом сидели друг напротив друга и почти все время молчали. Почему за весь день никто не обратил внимания на их напряженные лица?

Я подняла голову и посмотрела на них. Никогда не видела пары печальнее. Как бы мне хотелось что-нибудь для них сделать… Но на ум ничего не приходило. Потом я невольно улыбнулась, вспомнив друзей из «Жаровни» – Большого Джона и Умницы. Калеб усмехнулся в ответ, увидев в моих мыслях, как за ним гнался Большой Джон с огромным ножом.

– По-моему, ты слишком увлеклась этим воспоминанием.

Я засмеялась и тут же вспомнила о браслете, который у меня отняли Уотсоны. Я даже потерла запястье, на котором его носила. Стоявший рядом Калеб вздохнул.

– Ты что? – спросила я.

Он наклонил голову и улыбнулся.

– Я думал подождать до твоего дня рождения, чтобы подарить тебе это, но ладно.

– Что?

Он залез в свою сумку, достал маленькую белую коробочку с красной ленточкой, протянул ее и прошептал мне на ухо:

– С днем рождения, Мэгги.

Я непонимающе посмотрела на него и открыла крышку. Там лежал браслет… с брелоком-звездочкой, точной копией того, что украли у меня. Я уставилась на Калеба. Он, улыбнувшись, смахнул слезу с моей щеки.

– Я не хотел заставлять тебя плакать.

– Спасибо, Калеб! Браслет так много значит для меня.

Он вынул его из коробочки и осторожно застегнул на моем запястье. Затем поцеловал руку.

– Прекрасно, – прошептал Калеб.

– Спасибо тебе, – я крепко обняла его за шею.

– Пожалуйста, – хмыкнул он. – Я бы отдал тебе его сразу, как купил, если б знал, что ты так обрадуешься.

Мне в голову пришла одна догадка.

– В тот день ты ушел в магазин и оставил нас в машине, а потом что-то считал в уме… поэтому я и не увидела твои мысли!

– Остроумно придумано, а?

Я кивнула. Потянулась, но не успела дотронуться до его губ, как объявили посадку на наш рейс.

Мы оба вздохнули и встали.

– Ну что, пошли, моя красавица.

Подхватив наши сумки, он повел меня к очереди на посадку. Белла была где-то сзади, среди кучи багажа. Бек встала сразу за мной и шумно вздохнула, чтобы привлечь мое внимание и одновременно выразить недовольство. Я повернулась к ней.

– Бек, послушай, сейчас происходит так много всего, о чем ты не знаешь, а я не могу рассказать. Я люблю тебя и хотела провести время с тобой, но есть вещи, которые мне нужно было сделать в первую очередь. Пожалуйста, не сердись.

– Ты поцеловала Кайла, – чуть слышно прошипела она. – Мэгги, которую я знала, никогда бы не поцеловала кого-то постороннего и не потащила домой наркоманку.

– Бек, пожалуйста. Это совсем не то, что ты думаешь.

– Так говорит каждый, кого застали врасплох, – фыркнула она.

– С Линн случилась беда. Но совсем не из-за наркотиков. Мы взяли ее с собой, чтобы охранять.

– Ха-ха. А поцелуй с Кайлом? С тем самым Кайлом, о котором ты мне говорила, что он просто друг? Ты все скрывала от меня! – Бек повысила голос, но тут же опустила голову, заметив, что окружающие стали с любопытством на нас посматривать. – Ты обрезала волосы и ни слова мне не сказала. Ты спала со своим парнем, а я опять не в курсе! Твой отец позволяет тебе спать с парнем, и ты не говоришь мне об этом! Ты уехала в Калифорнию и ничего не сообщила заранее. Я была последним человеком, которому ты позвонила, вернувшись после похищения. И даже не пыталась рассказать мне об этом! И вообще почти не разговариваешь со мной!

– Ты ничего не спрашивала, – вяло возразила я.

– А я и не должна была. Я твоя лучшая подруга! Или была. А теперь у тебя есть, кажется, вариант поинтереснее, мужской. – Бек кивнула на Калеба.

– Это несправедливо, Бек, у тебя же есть Ральф!

– Да, но я не говорю с ним обо всем! – Она повернулась к нему. – Без обид, детка. Мне так много нужно рассказать тебе, Мэгс! А теперь я уезжаю в колледж, а ты собираешься замуж, или заводить детей, или что-то там еще, а я опять не в курсе.

Я воспользовалась паузой и притянула ее к себе, чтобы обнять. Долю секунды Бек сопротивлялась, а потом со вздохом облегчения сдалась.

– Меня схватили какие-то два типа. Хотели от меня чего-то, но у меня этого не было. Обошлось без травм, однако они все еще охотятся за мной. Вот эта девушка, – я показала на Линн, которая, забыв обо всем на свете, беседовала с Кайлом, – в опасности. Ее отец – наркоман, и она ищет выход. Я знаю, что говорю как полоумная, но я должна помочь ей. С Калебом я только сплю в одной кровати. А что касается поцелуя, это была глупость. Я думала, это поможет… Знаю, это плохое объяснение, но… прости.

– Ты ведь так и не ответила ни на один мой вопрос. Ни на один, – пробормотала Бек. Но, похоже, она начала успокаиваться.

– Знаю, но я пытаюсь.

– У тебя неприятности? – Она ласково взяла меня за руку. – Ты не беременна, точно? Уверена?

– Уверена, – прошептала я, чтобы не закричать.

– Значит, вы с Калебом настроены серьезно?

– Да, – я почувствовала, что вот-вот рассмеюсь.

– Ты собираешься за него замуж?

– Да.

У нее округлились глаза.

– А ты будешь учиться в колледже?

– М-м…

– Обещаешь когда-нибудь рассказать мне все?

– Если будет можно, – осторожно промолвила я. – Значит, вы с Ральфом настроены серьезно?

Она впервые улыбнулась.

– Думаю, я люблю его, – прошептала Бек и посмотрела через плечо назад, на Ральфа, разговаривавшего с Калебом. – Я об этом никому не говорила, и это немного страшновато, но… да, я люблю его.

– Ты ему сказала об этом?

– Ты что, с ума сошла? – хмыкнула подруга. – А ты любишь Калеба?

– Бек, я только что сказала, что собираюсь за него замуж.

– Это не ответ.

– Да, конечно, я люблю его, – засмеялась я.

– Ты сказала ему?

– Да.

– Что? – громко переспросила она. – Прошла всего пара недель или около того!

– Знаю. Но уж как есть.

– О, Мэгс. Ты любишь его, – с теплотой произнесла Бек.

Я усмехнулась.

– Значит, выйти за него замуж – не проблема, а вот о том, что я люблю его, нужно кричать во все горло?

– Да! Я люблю тебя, Мэгги. – Подруга снова обняла меня. – Прости, что так разозлилась. Просто очень хотела остаться в твоей жизни. Я буду твоей подружкой на свадьбе, хорошо? – Она с ужасом посмотрела на меня при мысли, что я ее не выберу.

А я не собиралась устраивать настоящую свадьбу, поэтому только улыбнулась.

– Я тоже люблю тебя, Бек.

– Ребекка, наша очередь, детка, – позвал нас Ральф.

– Обожаю, когда он называет меня Ребеккой. – Бек засмеялась, и мы побежали к мальчикам.

– Вижу, тебе вернули благосклонность, – шепнул мне на ухо Калеб. – Похоже, я был неправ, когда говорил, что не стоит пробовать.

– А… Это был обыкновенный каприз, не стоит обижаться.

– Ну, я рад. Надеюсь, все наладится.

– Я тоже.

Самолет был таким же, как в прошлый раз, разве что Калебу не пришлось развлекаться телевидением, а я не пугалась взлета. Джейкобсоны снова решили лететь первым классом, и мы все устроились кучно, заняв ряды по три сиденья слева. Линн сидела рядом со мной у прохода, пила третий стакан бесплатного апельсинового сока и, не умолкая, болтала о том, что у нее дух захватывает от первого класса. Признаться, у меня глаза закрывались, но по всему было видно, что поспать мне не дадут. По другую сторону, закинув одну руку за голову, а другую положив мне на колени, спокойно дремал Калеб – ему не мешали несмолкаемые восторги Линн.

– Думаю, это самый лучший апельсиновый сок, который я только пробовала!

– Очень вкусный, – я мысленно почувствовала горьковато-сладкий вкус мякоти.

– Точно. Я это уже говорила, но вы, ребята, знаете, как надо жить! – Она счастливо засмеялась.

– Ну, это не только гламур, – проворчала я.

– Не могу дождаться, когда попаду туда, – не могла остановиться Линн. – Семья Кайла – это что-то фантастическое. – Она повернулась ко мне: – Спасибо тебе. Ты спасла мне жизнь.

– Не за что, – отозвалась я.

Она схватила меня за руку.

– Нет, есть за что. Я знаю, ты устала – всю ночь меня охраняла. Спи, спи. А я посмотрю кино. Будут показывать «Самолет», – ее затрясло от смеха. – Ужасно смешной, верно?

Я, уже пристраиваясь под бочок Калеба, улыбнулась в ответ. Он вздохнул, почувствовав мое движение, подтянул поближе и поцеловал в лоб. Я закрыла глаза и подумала: «Ну когда же я окажусь дома?»

Глава 24

После посадки мы все разъехались. Папа с Бишем вернулись домой, а Ральф с Бек к себе. Грустно было смотреть, как прощались Биш и Джен. Странная ситуация: хотя все ясно и понятно, все равно очень печально.

– Наверное, увидимся позже? – задал вопрос Биш.

– М-м… – ответила она. – Я уверена, увидимся. Может, перед нашим отъездом в Лондон.

Биш тяжело сглотнул.

– Ну да, – проговорил он хрипло и непроизвольно потер плечо. – Я, может быть, заеду к вам, повидаться с Мэгги.

Джен помахала нам и села в машину к родителям.

Я обняла папу и брата. Папа был недоволен, что я не поехала домой. Я объяснила, что мы в последнее время каждый вечер проводили с ним и ни разу не были в доме у Калеба.

Он отпустил, но, по-моему, только потому, что подумал: все равно меня не остановить.

Мы посадили Беллу во внедорожник, и я села вместе Кайлом, Линн, Калебом, Питером, Джен и Рэйчел. Мы решили высадить Линн и Кайла у его дома, после того как объясним ситуацию его родителям.

Я проверила электронную почту в машине и удивилась, найдя там сообщение от Чеда. Я прослушала его. Он сказал, что привел в порядок свою квартиру и что сильно скучает по мне. Попросил перезвонить поскорее. Я закрыла телефон и прикусила губу.

Я взглянула на Калеба. Он пытался скрыть, что начинает злиться. Я решила, что лучше ничего не говорить. Когда мы въехали на подъездную дорожку, вышел дядя Макс и поздоровался. Я очень надеялась, что он не устроит большого ажиотажа по поводу того, что я Провидица.

Как только я вышла из машины, дядя Макс встретил меня с поклоном. Ух. Калеб тут же попросил его этого не делать, но дядя Макс не мог оторвать глаз от метки на моей шее. Я умоляла: пожалуйста, обращайтесь со мной как прежде, и после нескольких минут уговоров он сдался. После знакомства я показала Линн ванную комнату. Когда мы на обратном пути спускались по лестнице, она поскользнулась на последней ступеньке и, чтобы не упасть, схватилась за мою руку.

И в то же мгновение мне открылось еще одно видение.

В видении присутствовали она и какой-то парень. Они стояли рядом на кухне, но фон был смутным, и я не могла толком разглядеть, что там. Он что-то вытирал с ее лица. Я подумала – муку. Они хохотали, хватаясь друг за друга так, словно могли упасть, если не будут этого делать. Парень смотрел в другую сторону, и я не видела его лица. По ее глазам я поняла, что Линн любит его. Он обнял ее покрепче и нежно поцеловал. Линн выронила из рук миску с мукой, чтобы взять его за руки. Когда они выпрямились, оба одновременно произнесли: «Я люблю тебя».

Придя в себя, я от удивления открыла рот. Калеб уже подоспел на помощь и поддержал меня. Линн упала на пол, и Питер помог ей подняться. Она вопросительно посмотрела на меня:

– Что это было?

– Я видела… ты тоже запечатлишься, – изумленно произнесла я.

– Тоже? – осведомился Питер. – Что происходит, Мэгги?

Мэгги, не говори.

Калеб мысленно умолял меня молчать. Джен подумала то же самое:

Мэгги, пожалуйста, не говори.

– Что значит «запечатлишься»? – спросила Линн.

– Ты запечатлеваешься со своей родственной душой. Я видела, как Линн запечатлелась с кем-то, но лицо не разглядела.

– Она с кем-то запечатлится? – сердито воскликнул Кайл.

Я посмотрела на него – он буквально закипал. Рядом с ним Джен незаметно вытирала глаза.

– Это то, что я видела.

– Прекрасно, – пробурчал он. – Просто великолепно.

– Кайл, – тихо произнесла Линн, не зная, о чем мы говорим, но понимая, что он чем-то расстроен.

Он только покачал головой и вышел из комнаты.

– Что происходит? – поинтересовался дядя Макс. – Что случилось с Кайлом? Что он сделал?

– Ничего особенного, – заверил его Калеб.

Никто из нас не упомянул Амбер. Потрясенная Линн оперлась на Питера. Я заметила, что она вся дрожит, и подошла к ней.

– Я ее заберу, дядя Макс. Где ее можно устроить на ночь?

Он ничего не ответил, и я повернулась к нему. Он улыбался.

– Ты назвала меня дядей Максом.

Я почувствовала, как его восторг передается и мне.

– Ну да.

– Устрой ее в той комнате, где были вы с Калебом, – проговорил он и подошел к нам. Погладил Линн по руке и поцеловал меня в лоб.

Я кивнула и отвела девушку в постель. Она, вероятно, все еще переживала шок или что-то в этом роде. Я попыталась, как могла, объяснить, что такое запечатление и как оно работает. Она слушала, но поначалу только молчала.

– Ты поцеловала Кайла в клубе, но ведь ты любишь того, здорового парня.

– Да, я поцеловала Кайла намеренно, но я не влюблена в него. Мы просто друзья. Так я пыталась контролировать свои способности.

– Однако ты ему нравишься. Он по-особенному смотрит на тебя.

– Нет, ему, кажется, нравишься ты.

Линн усмехнулась.

– Такие парни, как он, не любят девушек вроде меня.

– Что это значит?

– Он знает обо мне и моей семье. Кто я? Никто, так, дрянь. Он хороший парень. Мужчины такие: попользуются твоей лошадкой, почешут тебе спинку, ты втюришься, а они спокойно уйдут к какой-нибудь красотке и останутся с ней на всю жизнь. Вот как это бывает.

– Я видела тебя в видении. Ты запечатлевалась с Асом, – возразила я.

– Ну да, конечно. Но, может, и тут мы сделаем что-нибудь такое, что видение не реализуется, – потерянно промямлила Линн.

Она засыпала, и я вышла из комнаты.

Спускаясь вниз, я услышала, как там оживленно переговариваются. Я остановилась на лестнице и послушала.

– Значит, запечатления возвращаются, – проговорил дядя Макс, и в его голосе послышалась нотка облегчения.

– Похоже на то, если видение Мэгги правильное, – кивнул Питер. – Интересно, кто это будет?

– Знаете, она очень добрая девушка, – заметила Рэйчел. – Тому, с кем она будет, просто повезет. Она столько пережила за последнее время…

– Ну а есть какие-нибудь новости по поводу похищения? – спросил Макс.

– Нет, ничего. Воссоединение через два дня. Нам нужно оберегать Мэгги до этого времени, – сказал Питер. – Вряд ли Уотсоны наберутся наглости высунуть там свой нос.

– Но они же будут под охраной официальных правил. Если решатся приехать, вы не сможете и пальцем их тронуть. Так же, как не смогли, когда они похитили Мэгги в первый раз.

– Хорошо, – вмешался Калеб. – Только я считаю, что все это вздор. Ничего бы не произошло, если бы мы разделались с ними в первый раз.

– Сын, нам нужно придерживаться правил. Мы не должны причинять вред другим кланам.

– Но они-то не следуют правилам! – вспылил Калеб. – И они причинили ей вред!

– Знаю, только мы не такие, как они, – с убеждением произнес Питер. – Совсем не такие, и я бы не хотел брать с них пример. Мы все сделаем по правилам. Еще никогда не случалось, чтобы осудили какой-нибудь клан, но если их осудят, у нас будут развязаны руки. Они, вероятно, знают об этом и в случае чего побегут, как перепуганные дети.

– Все совсем не так, – пробормотал Калеб, и я услышала его шаги. Он нашел меня сидящей на ступеньках лестницы и, взяв за руку, потянул за собой. – Мы уезжаем, – крикнул он. – Увидимся дома, папа.

Он вывел меня на улицу, к гаражу, где стоял его мотоцикл. Я улыбнулась, когда Калеб погладил его, проведя рукой от колеса до колеса.

– Как же я соскучился по тебе, Лолита.

Он надел на меня шлем, и мы сели на свои места. Когда заурчал мотор, у меня закружилась голова. Да, я тоже соскучилась по мотоциклу.

Калеб выехал на подъездную дорожку, и отсюда мы помчались прямо к его дому. Всю дорогу провели в спокойном молчании. Калеб ехал медленно, чтобы прочувствовать прелесть езды.

Мы въехали на его улицу, и я заметила, что ворота дома открыты. Он остановился посреди улицы и осмотрелся.

Ворота никогда не оставались открытыми.

Казалось, все было в порядке. Калеб заехал на свою подъездную дорожку и остановился, слез с мотоцикла, снял шлем и посмотрел по сторонам. С улицы донеслись завывающие звуки мотора. Я подняла голову, чтобы разобраться, что это, но Калеб напрягся.

Он подбежал к переговорному устройству, нажал кнопку, вызывая Рэндольфа, но тот не ответил. На дорожку въехали два мотоциклиста в черном. Калеб встал передо мной и выпрямился.

У меня вдруг появилось чувство, что их нужно остановить. Я вытянула руки перед собой и дала команду воротам. Со страшной быстротой они сдвинулись, сбив обоих людей с мотоциклов, и те покатились по асфальту.

Они стремительно поднялись на ноги и кинулись к воротам. Один из них стал, как безумный, трясти их, другой просто схватил второго за ворот и прыгнул, перелетев через ворота и ограду и элегантно приземлившись на ноги по нашу сторону ворот.

Что-то должно было произойти. Они не произносили ни слова, но вдруг, словно сорвавшись с цепи, без предупреждения побежали к нам.

Калеб обернулся и подтолкнул меня в спину:

– Быстро в гараж!

– Я не уйду от тебя!

– Беги, Мэгги, – требовательно крикнул он.

Я послушалась… но не совсем. Я не спряталась в гараж, а отбежала подальше и стала наблюдать, как разворачиваются события. Один из непрошеных гостей поднял руки с открытыми ладонями, и земля под ногами Калеба затряслась и вздыбилась. Образовавшийся холмик тут же превратился в яму. Калеб прыгнул и едва удержался на ее краю, а холм земли разрастался все выше, и яма становилась все больше.

Второй злодей запыхтел и оттолкнул подельника. Я прочитала в его мыслях, что первый уже должен был вывести Калеба из игры. А он собирался захватить меня, чтобы запросить у наших выкуп. Тут похититель полез в карман пиджака за пистолетом, и меня проняла дрожь.

Он влез на выросший холмик и направил пистолет на Калеба. Я не видела лица Калеба, но слышала его.

Я люблю тебя, Мэгги.

Это было то, что нужно.

Незнакомец успел выстрелить один раз, прежде чем я выбросила руки вперед, и пистолет выскочил у него из руки. Я воспользовалась другой рукой и представила, что поднимаю Калеба над холмиком и перекидываю его на траву. Именно это произошло. Нападавшие выругались, и один из них побежал на меня. Я мыслью двинула его мотоцикл. Тот развернулся и со скрипом врезался в человека. Я закрыла глаза и услышала, как на бетонной дорожке хрустят ломающиеся кости и рвется плоть.

Когда я открыла глаза, второй быстро приближался ко мне. Калеб почти догнал его, но не успевал задержать раньше, чем тот добежит до меня. Я попыталась придумать, что еще сделать, но силы покинули меня, и его пальцы сомкнулись на моей шее.

– Это был мой мотоцикл, который ты, идиотка, погубила, – проревел он мне в лицо, не обращая внимания на своего товарища.

Потом его взгляд переместился на мою шею, и от неожиданного шока его хватка немного ослабла.

– Провидица!

И тут случилось то, чего я не ожидала. Калеб протянул руку к пистолету, и тот по воздуху, прямо из рук человека, перелетел в ладонь моего нареченного. Этот человек помчался на нас, как таран, и его намерения передались нам. Он хотел убить Калеба и отдать меня Сайксу. Больше ни секунды не колеблясь, Калеб поднял пистолет и нажал на курок.

Нападавший замер, и силой выстрела его отбросило назад. Калеб повернулся и отшвырнул пистолет. Он взял в ладони мое лицо и прижал к своей шее.

– Не смотри.

Ради меня Калеб убил чудовище.

Тогда-то я и почувствовала его боль. Я не понимала, почему не ощущала ее раньше, но мое тело определило травму и принялось лечить ее. Я отстранилась, несмотря на сопротивление Калеба, и увидела большое красное пятно на его животе. Подняв рубашку, я увидела огнестрельную рану в правом боку.

Я вскрикнула, мое сердце остро отозвалось на его боль.

– Все хорошо, детка, – Калеб легонько трогал и поглаживал себе грудь, словно чувствовал мое сердце. – Ты уже лечишь меня. Все хорошо.

Я взяла его под руку, чтобы он не потерял равновесие, и мы вместе смотрели, как шипела и запекалась рана, стягивались ее края. Она из красной и воспаленной становилась коричневатой. У Калеба вырвался стон, когда сама собой вывалилась и с глухим стуком упала на землю пуля.

Я опустилась на колени, чтобы поближе рассмотреть ее, и с трепетом провела по ней пальцами. Потом обняла Калеба за талию, прижалась щекой к его животу и разревелась.

– Ну почему я не увидела, что это должно произойти? Почему у меня не случилось видения?

– Не знаю.

– Ты мог умереть, – простонала я. Калеб погладил мои волосы. – Если бы меня здесь не было, ты бы…

– Ш-ш, перестань. – Он нежно поцеловал мои губы. – Мы всегда будем вместе.

– Что это было? – спросила я и почувствовала, как по моим мокрым щекам пробежал прохладный ветерок. – Как ты это сделал, Калеб? Ты получил способность?

– Я и сам не знаю, что произошло. Я вдруг почувствовал, что нужно делать, и сделал это.

Вот тогда мы поняли, что кто-то наблюдает за нами. Я поглядела назад и увидела, что перед гаражом маячит Маркус.

Он поаплодировал и с ненавистью взглянул на Калеба. Я встала.

– Браво, браво, какое эффектное шоу. Думаю, вы получили кое-какие способности, каких у нас никогда… – Он перевел взгляд на мою шею, и у него сразу поубавилось высокомерия. – Нет. Нет, этого не может быть! Ты самая что ни есть людская шваль! – заорал он. – Ты не наша Провидица! – Маркус бешено замотал головой и сжал кулак. – Это обман. Они нарисовали тебе это, чтобы провести нас. – Он сделал несколько угрожающих шагов в нашу сторону. – Я сам посмотрю.

Калеб снова спрятал меня за своей спиной, а мне осталось лишь с испугом и восхищением наблюдать за их дракой. У Калеба не было никаких способностей, как и у Маркуса, поэтому это была справедливая схватка. Я хотела помочь, но боялась, что отвлеку Калеба или как-то наврежу. Однако оказалось, что он и не нуждался в помощи.

Я видела в голове Калеба приемы, которым научил его дядя Макс. Какие-то из них он уже знал, какие-то узнавал во время схватки, обучался на ходу. Не будь я так испугана, с увлечением следила бы за тем, что происходило в его мозгу.

Долго сражаться Калебу не пришлось, у него было, по крайней мере, одно преимущество: он знал приемы, а Маркус нет. Стоило Маркусу собраться с силами и нанести удар, как Калеб отклонялся назад, и удар проходил мимо, а ответный удар попадал Маркусу в челюсть или грудь. Кончилось тем, что Калеб ударил Маркуса ногой в грудь и отбросил его на несколько метров от себя.

Он снова ринулся на нас, и я хотела защититься, выставив вперед руки, но его остановила не моя сила. Мы оглянулись – там были Питер и Рэйчел. Рэйчел остановила его и удерживала на месте, бросая на Маркуса убийственные взгляды. Опоясывавшая Маркуса цепь, пряжка и кольцо в ухе – все это натянулось и повисло в воздухе, он застонал от боли.

– Мужчине недостойно таскать на себе столько металла, – проговорила Рэйчел и швырнула Маркуса в стенку гаража.

Он свалился там и остался лежать без движения, а Рэйчел подбежала к Калебу.

– О боже! Что… – проговорила она растерянно.

– Мама, Мэгги уже позаботилась обо мне. Все хорошо.

– Что случилось? – прогремел голос Питера, и он осмотрелся вокруг. – С тобой все в порядке? – Он подошел осмотреть меня, нежно взял мою руку и, наклонившись, заглянул в лицо: – Мэгги, ты в порядке, дорогая?

Двор походил на поле боя. Посреди виднелась огромная яма с высыпавшейся из нее горкой земли. Повсюду были разбросаны части мотоцикла. Я отвернулась, увидев ногу, торчащую из-под кучи искореженного металла.

– Да, они нас поджидали, – объяснила я. – По-видимому, это были Асы, потому что они обладали кое-какими способностями. Потом из гаража вышел Маркус.

Питер побледнел.

– Рэндольф, – пробормотал он, развернулся и убежал.

Рэйчел и Джен побежали за ним. Белла подскочила к Калебу, обнюхала его рубашку и заскулила. Он нагнулся и потрепал ее по голове.

– Все хорошо, девочка.

Мы медленно вошли в дом и, как я ожидала, вскоре услышали пронзительный крик Рэйчел. Маркус убил Рэндольфа, их дворецкого, мастера на все руки, охранника и друга семьи…

Калеб сидел на ступеньках заднего крыльца, а я растирала его спину, засунув руку под рубашку, чтобы ему стало легче. Я чувствовала себя виноватой. Они охотились на меня. Все произошло из-за меня.

– Прекрати, Мэгги, – проговорил Калеб. – Это могло случиться с любым, кто запечатлелся. Но мы с ними еще разделаемся. Это далеко не конец, и в этом нет твоей вины.

Я кивнула и услышала, что Питер связался с полицией. Рэндольф был человек. Произошло убийство человека, и им должны заняться власти людей. Но как быть с разгромом вокруг?

Я оставила Калеба на ступеньках и попыталась прибраться. Чувствовала я себя ужасно, меня подташнивало. Но это нужно было сделать. Я до крови прикусила губу, когда воспользовалась своей силой, чтобы перебросить мотоциклы с их хозяевами в яму, которую они же и сделали, чтобы похоронить в ней Калеба. Теперь они были похоронены в ней сами.

Я сдвинула набросанную землю в яму, насколько это у меня получилось, и постаралась, чтобы все выглядело естественно. Можно было догадаться, что тут что-то произошло, но ничего подозрительного не осталось.

Я совсем забыла о Маркусе и, видимо, остальные тоже упустили его из виду.

Быстро повернувшись, я увидела, что он убежал. Черт! Он узнал. Узнал, что я Провидица, и теперь сообщит об этом своим. Я вернулась в дом и рассказала, что Маркус убежал и что он видел мою метку. Питер поднял целую бурю, с ревом побросал на пол все со стола в кухне. Рэйчел попыталась успокоить его уговорами и лаской. Калеб увел меня из комнаты, но я успела заметить, как он схватил ее и обнял.

Прибыла полиция – я увидела детективов в окно. Питер взял все в свои руки. Он объяснил, что эта куча земли – начало строительства нового бассейна. Мы с Калебом тем временем приняли душ, пошли в его комнату и легли в полном молчании. Мне хотелось как-то успокоить Калеба, но я чувствовала, что ему нужно только одно: чтобы я находилась рядом. Я так и сделала – легла так, чтобы все время соприкасаться с ним. Мы просто лежали рядом и смотрели в потолок, стараясь разобраться во всем, что произошло.

Глава 25

Мы проснулись немного позже Питера. Мы все еще лежали поверх одеял, как делали это раньше. Питер сидел на кровати рядом со мной и рассказывал, что нанял команду уборщиков, чтобы они привели все в порядок. По его мнению, было не очень разумным оставаться здесь после того, как кто-то вывел из строя систему сигнализации. Мы все отправляемся в дом Кайла, пока сигнализацию не починят.

Мы встали, снова оделись. Теперь все казались спокойнее и увереннее. Калеб настоял на том, что поедет прокатиться на своем мотоцикле, хотя я и пыталась его отговорить. Он улыбнулся и уверил, что чувствует себя прекрасно. Сел на мотоцикл и двинул к Кайлу, откуда уехал совсем недавно.

Все наши еще не ложились, когда мы вернулись. Там были и другие Асы, явившиеся поприветствовать нас. Пришла и бабушка. Она расплылась в улыбке и обняла нас с Калебом. Я широко улыбнулась в ответ, потому что она была первым Асом, который после того, как я стала Провидицей, не поклонилась. Она пробормотала кучу добрых слов, заверяя нас, что все будет хорошо и она очень рада, что мы живы и здоровы.

Мария подбежала к матери и громко завизжала.

Кайл тоже поздоровался с нами, и я увидела, что он с искренним облегчением посмотрел на Калеба и они стукнули кулак о кулак. Потом он обнял меня и крепко сжал, после чего сел по другую сторону комнаты рядом с бабушкой. Я слышала, как Джен укладывала Марию спать в холле.

Мы все сидели в гостиной и обсуждали семейные дела.

Вниз сошла Линн, она тоже выглядела лучше. Она направилась прямо ко мне и, взяв меня под руку, улыбнулась.

Я рассмеялась:

– Я так рада, что ты пришла в себя.

Она пожала плечами, села рядом и уставилась в противоположный угол комнаты. Я заметила, как Кайл несколько раз посмотрел в мою сторону, и в его мыслях читалось нетерпение. Я заблокировала его и сфокусировалась на Питере.

Питер рассказал всем о случившемся, они заохали и заахали. Дядя Макс повторил свои слова про нанесение вреда другим кланам. Хотя Уотсоны первыми выступили против нас, Совет запрещал наносить реальный вред другим Асам, и убийство было поводом для осуждения виновного в нем индивида, а иногда и целого клана.

Вот когда это по-настоящему дошло до меня. Я убила. Калеб тоже убил ради меня, хотя они и не были истинно людьми и сами пытались убить нас… Ладно, убить Калеба и захватить меня для пыток. Все равно это выглядело неправильным и странным. Все заверили, что мы поступили правильно, а они на Совете будут за нас бороться. Но, прижимаясь к руке Калеба, я почувствовала, что больше не могу. Сыта по горло Уотсонами и всей их грязью, у меня больше нет желания разговаривать на эту тему.

Все разошлись. Кто-то уехал домой, кто-то поднялся наверх, некоторые кланялись, целовали мне пальцы и прикладывали их к своему лбу, но большинство прислушались к моим пожеланиям и постарались погасить свои благоговейные взгляды.

Я остановила Питера и спросила, почему я не получила видения о том, что на нас нападут, а в Калеба будут стрелять. Он ответил, что нельзя видеть откровения ни про себя, ни про своих нареченных. Замечательно. Тогда я рассказала ему о том, что Калеб сделал во время драки, и он бросил на сына острый взгляд.

– Папа, я до сих пор ничего не чувствую, – произнес Калеб. – Это было там, в тот момент. Сейчас… ничего.

– Ну… Не знаю. Все усложняется. – Питер вздохнул и отправился спать.

Мы пошли на кухню к Линн, Кайлу и Джен.

– Ты рассказала папе, что с тобой стряслось? – спросила меня Джен.

– Нет, – вздохнула я. – Он будет всю ночь нервничать. Скажу, когда поедем навестить его завтра.

– Ты поедешь к нему завтра? – с надеждой уточнила Джен, но тут же опустила голову.

– Да. Думаю, нам всем нужно заглянуть к ним перед поездкой в Лондон.

Джен посмотрела на меня с благодарностью.

– Хорошо, а как же я? – поинтересовалась Линн. – Куда мне деваться, когда вы все уедете?

– Не знаю. Я об этом еще не думала, – я почувствовала, что беспредельно устала от бесконечных проблем, которые приходилось решать.

Калеб притронулся рукой к моей шее и, нажав на нее, передал мне сообщение. Я прислонилась к нему и подумала: как бы я справлялась без него?

– Что будем делать с Линн?

– Без понятия. Она может остаться с твоим папой?

– Возможно. Я так устала думать и думать. Хочется просто отдохнуть и хоть минуту ни о чем не беспокоиться.

– Знаю. Кстати, спасибо, что спасла мне жизнь… снова. Ты была фантастическим защитником.

– Значит, мы квиты. – Я улыбнулась ему. – Ты тоже не дал маху. Твое карате почти такое же хорошее, как мое.

Калеб громко рассмеялся и поцеловал меня в лоб.

– Смотри-ка, чем занята твоя хорошенькая головка, – ухмыльнулся он.

Я обернулась и увидела, что за нами наблюдает Линн.

– Вы разговариваете друг с другом? Мысленно?

– М-м, все запечатленные так могут.

– Вот это да, – она кашлянула. – А почему ты продолжаешь получать видения обо мне?

– Не представляю, Линн. Сама ломаю голову, как и ты.

– Хм. Тогда я, наверное, пошла спать.

– Спокойной ночи, – сказал ей Кайл и улыбнулся. – Я как раз по соседству с тобой, если что-нибудь понадобится.

– Ладно, спасибо, – тихо проговорила Линн и отвернулась, чувствуя, что начинает краснеть, сама не зная почему. Она собралась уходить, но остановилась. – Ребята, я не хочу быть вам обузой. Вы и так столько для меня сделали. Я найду где перекантоваться. Вам не нужно больше беспокоиться обо мне. Вы увезли меня от отца – этого вполне достаточно.

– Нет, – горячо возразил Кайл. – Нам нравится, когда у нас гости! Не беспокойся об этом. – Она кивнула и снова повернулась уходить. – Линн, все равно будь здесь завтра утром, когда мы проснемся, пожалуйста, – попросил Кайл.

Девушка обернулась и посмотрела на него. Он был невелик ростом и очень худой. И все равно рядом с ним Линн казалась маленькой и хрупкой. Кайл смотрел на нее с непонятным выражением. Однако это выражение показалось мне знакомым, и я почувствовала, как радостно заколотилось сердце.

Я вспомнила, Линн глядела на него, когда все собрались, и он тоже не отрывал от нее глаз. Смотрел не на меня, а на нее! Тогда я заблокировала его мысли, чтобы внимательно выслушать Питера. А сейчас ощутила, как Калеб повернулся ко мне, соглашаясь с моими мыслями, и в этот момент Кайл протянул руку и коснулся ее ладони. И тогда все произошло.

Кайл и Линн запечатлелись прямо на кухне, у нас на глазах.

Это было потрясающе. Их лица озарились светом от пронесшейся по венам молнии. Линн выглядела поглощенной благоговейным трепетом и в то же время напуганной происходящим. Я подумала, что и я выглядела так же, когда это случилось с нами. У Кайла на лице появилось благостное выражение. Я просмотрела несколько видений из их будущего, но они происходили одновременно и сконцентрироваться было очень трудно.

Я видела одно, в котором на большом дворе ночью под звездами Кайл, обхватив рукой Линн, кружил ее, и красное платье обвивало ее ноги.

Потом еще короткий эпизод, во время которого она прятала что-то на верхней полке высокого шкафа. Кайл подошел к ней сзади и приподнял, чтобы Линн могла дотянуться. Когда она повернулась, стало видно, как выпирает ее круглый животик, а Кайл нежно поглаживает его.

В последнем видении, какое мне удалось разобрать, они вдвоем стояли в большом величественном зале перед сотнями людей.

Когда Линн радостно улыбнулась, я поняла: это все, и посмотрела вокруг. Калеб улыбался во весь рот и нежно прижимал меня к себе. Джен тоже пыталась натянуть улыбку, но в душе чувствовала опустошенность. Она так желала этого для себя! Кайл сидел с открытым ртом, и по его лицу разлилось необыкновенное счастье, какое я никогда за все годы, что знала его, не видела. Он придвинулся вплотную к Линн.

– Это ты, – прошептал он.

Я улыбнулась, вспомнив себя в такой же момент.

– Это я, – произнесла Линн сквозь слезы и улыбнулась.

Затем он поцеловал ее. Я встрепенулась и с укором посмотрела на Калеба.

– Ты мог бы поцеловать меня сразу там же, а не терзать столько дней.

– Кайл не джентльмен, как я, – подумал Калеб, явно довольный происходящим.

– Калеб, – вздохнула я и снова позволила ему обнять себя. – Это происходит на самом деле. Запечатления возвращаются!

– Я знаю. И это благодаря тебе.

– И тебе.

Он улыбнулся и поцеловал меня, но все быстро закончилось. Вошла мама Кайла и остановилась как вкопанная.

– Кайл, что… – Она прочитала все по их лицам и поняла, что произошло. – О Боже, благодарю тебя, Господи! – Она подбежала к сыну, крепко обняла, прихватив в объятия и Линн. – Макс! Питер! Макс! – позвала она. Все, кто оставались, прибежали посмотреть, что случилось, опасаясь нападений и засад.

Увиденное вызвало у дяди Макса слезы.

– Папа, – хриплым голосом начал Кайл. Дядя Макс неуклюже двинулся к нему, издавая рев, какой услышишь только от большого экспансивного взрослого человека. – Папа, все в порядке, – проговорил Кайл.

– Знаю, сын. Впервые за долгое время все будет хорошо. – Дядя Макс прижал к себе Линн, и они некоторое время просто молча стояли, обнявшись. Я заметила, что Кайл так и не выпустил руки Линн.

Бабушка еще не уехала и, подойдя к нам сзади, обняла Калеба и меня.

– Ну разве это не загляденье?

– Да, мэм, – прошептал Калеб.

– Интересно, у вас был такой же глупый вид, когда вы запечатлелись? – поинтересовалась бабушка, и в ее глазах мелькнула задорная искорка.

– Наверняка такой же, – добродушно отозвался Калеб, – только еще глупее.

– И как ты, Мэгги, справляешься с происходящим? – спросила она и покрутила кончики моих волос.

– Справляюсь, мне кажется, – ответила я. – Разве что до смерти надоели поклоны.

– Привыкай. Нужно привыкать, мисс Жеманница. Ты Провидица, и эти старые кроты в Совете не потерпят нарушения традиций. Настанет послезавтра, и тебе станут кланяться три сотни людей.

– Ох, – я закусила губу. – Ладно, попробую изменить это. У нас будет много перемен.

– Я слышала, ты нашла мою книгу Рэймонда?

Я не стала ждать, пока она попросит, побежала и вытащила книгу из сумки в машине. Когда вернулась, мы сели втроем у стойки бара и принялись ее разглядывать.

На другой стороне кухни вовсю шло празднование по поводу нового запечатления, и мы не хотели мешать.

– О, только гляньте на нас! – воскликнула бабушка, увидев фото, которое когда-то наклеила на обложку. – Какой же он был молодой и красивый!

– Да и ты, бабуля, далеко не дурнушка, – шутливо откликнулся Калеб, и она похлопала его по руке.

– Так, больше никаких инсинуаций обо мне!

Бабушка погладила пальцами лицо дедушки Рэя, перевернула страницу и стала читать. Когда мы добрались до последней страницы, она молча встала и вышла из комнаты. Когда вернулась, в руке у нее было длинное птичье перо и чернильница. Бабушка попросила общего внимания.

– Я думаю, нам нужно сделать ряд дополнений. Калеб, – она повернулась к нему. – Назначаю тебя семейным историком и хранителем записей. Кто «за», скажите «да».

– Да, – произнесли все как один.

– Подождите, – воскликнул Калеб, – а что это значит?

– Это значит, что ты будешь делать записи: дни рождения, запечатления, обретения силы. И мне кажется, тебе нужно покрыть кое-какие долги. – Бабушка взяла черно-белое перо и положила его на ладонь. – Это было самое первое перо. Оно принадлежало и твоему деду Рэю. Все в этой книге написано им. – Она передала перо Калебу, и тот осторожно взял его, словно взвешивая. – Теперь оно твое. Тебе нужно фиксировать все происходящее и впоследствии найти в семье преемника, когда ты закончишь.

– Спасибо, бабушка. Это для меня честь, – мысли Калеба на мгновение перенеслись во времена, когда еще маленьким он видел, как дедушка Рэй делал записи в книге.

Из-за угла выскочила Мария, спряталась за Калебом и стала поглядывать из-за него на мать, вышедшую на кухню в изящной розовой пижаме.

– Жаль, с нами нет дедушки, чтобы он передал мне это, – сказал Калеб, притянув к себе Марию.

– Мне тоже, дорогой мой, – проговорила бабушка. Я заметила, что она как бы невзначай погладила татуировку на своем запястье.

– Но дедушка Рэй здесь, бабушка. Вот здесь, – Мария показала на бабушкино сердце и потом на свое.

Бабушка улыбнулась и обняла ее.

– Как же ты права, любимая. Что бы я без тебя делала?

– Э… тебе было бы скучно?

Все рассмеялись.

– Да, и ты даже не представляешь как.

Глава 26

К сожалению, у нас оставалось немного времени, чтобы поиграть с Марией, потому что на этот раз мы и так приехали поздно. Джен отнесла дочку спать, но я знала, что смогу побыть с ней на следующей неделе, так как она поедет с нами на Воссоединение.

Родители Кайла, как нетрудно было заметить, никак не могли оторваться от новых запечатленных. Словно опасались, что если отведут от них глаза, то все немедленно исчезнет. В конце концов Кайл заявил, что берет свою запечатленную к себе в комнату. Они очень устали и лягут спать.

Картина, как Кайл уводил Линн вверх по лестнице, была уморительная. Все разулыбались, словно нанюхавшись веселящего газа.

– Крепкого вам сна, – пожелала бабушка.

– Ну, они займутся не только этим, – пробормотал за моей спиной Калеб и рассмеялся, когда я ткнула его в живот.

– Калеб Максуэлл Джейкобсон, – сделала ему замечание бабушка. – Постыдитесь!

– Максуэлл? – спросила я. – Как получилось, что я не знаю твоего второго имени?

– Есть еще кое-что, о чем тебе неизвестно, – прошептал он мне, прижимаясь губами к шее. – А вот я нашел время пошарить у тебя в голове, Мэгги Камилла Мастерс.

Я возмутилась:

– Так нечестно.

– Ладно, вы двое, хватит, – бабушка пристально на нас посмотрела. – Вы были осторожны? Помните, что я говорила вам раньше о том, как беременеют Асы…

– Бабушка, – запротестовал Калеб и поднял руку. – Мы в курсе.

– А что, я просто напоминаю.

– Пока, бабуля, – он взвалил меня на плечо и понес наверх под дружный смех Питера и Рэйчел и возмущенное ворчание бабушки.

Проходя мимо двери Кайла, мы услышали там бормотанье, и Калеб улыбнулся.

– Красоту создает уют, – сказала я, когда он опустил меня на кровать.

– В таком случае я всегда привлекателен.

Я рассмеялась и прикрыла рот рукой, потом ойкнула, когда он осторожно лег на меня и стал целовать шею.

– Ты не устал? – спросила я.

– С чего бы? Нет. А ты?

– Чуть-чуть.

Его рот подобрался к моему уху, и у меня перехватило дыхание.

– Что-то не очень похоже, чтобы ты устала, – его тон недвусмысленно намекал на то, что он задумал.

– Калеб, мы в доме твоего дяди, – попробовала я урезонить его.

– Ну да, в нашей комнате. Сюда никто не войдет. Я готов сделать это, Мэгги.

– Я тоже, – поняла я. Я была готова к Взаимообладанию с моим нареченным. Я прикусила губу. – А ты точно знаешь… что нужно делать?

Он искренне улыбнулся и большим пальцем нежно провел по моей скуле. И прошептал:

– О да.

Потом прижался губами к моим губам, медленно и ласково скользнул руками вниз, пока не завладел моими руками. Он поднял их над моей головой и мягко прижал к подушке, не переставая жарко целовать.

И тут в дверь постучали.

– Они смеются надо мной, – пробормотал Калеб. – Что? – с досадой произнес он и, выпрямившись, потянул меня. Я села рядом.

Дверь открылась, там стояла Мария.

– Простите. Я боюсь.

Он сразу расслабился и похлопал себя по коленям. Она медленно вошла, и он поднял ее к себе.

– Что случилось, Мария? Где мама?

– Они разговаривают с Наной, – сказала девочка. Нана – это Рэйчел. – Она почему-то плакала. Но я слышала, как дядя Макс говорил, что тебя ранили из пистолета. И кто-то стрелял в Мэгги… – испуганно добавила она.

– Но с нами все в порядке, – успокоил ее Калеб. – Видишь?

– Я боюсь. Можно, я буду спать с тобой?

Как он мог ей отказать?

– Ладно, – вздохнул Калеб и, встав, бросил ее на постель. Она расхохоталась. – Залезай под одеяло.

– Уй, – пискнула Мария.

Он обернулся ко мне и подтянул поближе.

– Мы это завершим, чего бы это ни стоило, – прорычал Калеб, а я захихикала.

– Согласна.

– Ладно, перекатывайся, Мария. Будещь спать рядом с Мэгги, хорошо?

– Ладно.

Калеб пролез за мою спину и моментально заснул, что было странно для человека, утверждавшего, что он ни капельки не устал. Мария прикорнула у меня на груди. Я улыбнулась, почувствовав себя окруженной буквально со всех сторон людьми, которых люблю.

Утром я проснулась первой. Выскользнула между ними и побрела на кухню. Там никого не было, что меня удивило. Обычно Рэйчел готовила что-нибудь вкусное, а когда в доме полно народу, можно ожидать, что, по крайней мере, кто-то один на ногах. Часы показывали 6.55. Вероятно, дело было в этом. Я решила, что, может, стоит самой приготовить завтрак для разнообразия.

Я вытащила пакет кукурузной муки и два пакета бекона. Интересно, трудно ли это сделать?

Через четверть часа я сожгла муку до дна кастрюльки и получила тарелку недожаренного бекона с несколькими почерневшими кусочками сверху. Я чувствовала себя полнейшей неудачницей.

Здесь-то меня и нашел Калеб.

– Чем-то пахнет… О! – Он попробовал не расхохотаться, но надолго его не хватило. Я виновато посмотрела на него. – Хм, ладно. Видно, готовка – не твой конек, – усмехнулся он.

– Я подумала, что муку обязательно нужно сварить, а бекон поджарить.

Калеб обхватил меня сзади. У него еще не просохли волосы, и я подумала, что он уже успел принять душ.

– Прекрасно. Мы чего-нибудь перехватим по дороге к твоему папе.

– Но что я буду за жена, если даже не могу приготовить бекон?

Я чувствовала, что Калеб все еще позади меня. Я даже толком не понимала, что говорю. Он медленно повернул меня и внимательно посмотрел в лицо.

– Ты что говоришь, Мэгги? – В его голосе прозвучали надежда и нетерпение.

Я вздохнула и, улыбнувшись, уступила. Я знала, какой ответ ему дам, с того самого дня, когда он почти задал свой вопрос на пляже.

– Я говорю «да».

– Говоришь «да» – на что? – выдал он с ухмылкой.

– Ну ладно, ты хотел попросить меня выйти за тебя замуж, так ведь?

Он привлек меня к себе и приподнял над полом, при этом уронив со стола кухонную лопаточку и тарелку. Расхохотавшись, сжал меня в объятиях.

– Да, хотел. О… Мэгги, я люблю тебя, – он наклонил голову назад, но на пол меня не опустил. – Ты правда хочешь за меня замуж?

– Больше всего на свете, – ответила я.

Он целовал меня и смеялся одновременно. Только такое необыкновенное чувство могло вызвать на его лице эту улыбку. Наверно, в доме услышали, как упала тарелка, потому что Питер и Рэйчел пришли посмотреть, что происходит.

– Что случилось? – спросил Питер, явно озадаченный кучей осколков и мусора на полу.

– Мэгги говорит «да», – объяснил Калеб, широко улыбаясь и не отводя от меня глаз.

Они поняли, о чем он. Бросились к нам с улыбками, сравниться с которыми могла только улыбка Калеба.

– О, Мэгги, – проговорила Рэйчел со слезами на глазах. Она плакала чаще, чем любая другая мать, каких я встречала. Потом я вспомнила о собственной матери. Она не увидит моей свадьбы. Я прогнала эту мысль и стала думать о нынешнем дне.

– Дорогая, я так счастлива за тебя!

– Я тоже, – отозвалась я и услышала, как Питер поздравил Калеба. Потом повернулся ко мне и обнял, как это сделал бы мой папа. Интересно, а как мой папа воспримет эту новость?

– Ты сделал предложение над тарелкой подгорелого бекона? – со смехом спросила Рэйчел и обвела комнату взглядом. – Калеб, милый, тебе придется поработать над использованием своего времени.

Все засмеялись. Ни я, ни Калеб не стали оправдываться. В сущности, он сделал мне предложение еще на пляже, хотя договорить до конца тогда не удалось. Для меня останется в памяти, что именно так он и попросил меня выйти за него. Калеб кивнул в знак согласия, а потом посерьезнел.

– У меня кое-что есть для тебя. Иди сюда. – Я пошла за ним к его чемодану в гостиной. Он вынул маленькую коробочку и покрутил между пальцами. – У нас не делают обручальных колец. Для нас кольца, в сущности, святая вещь…

– Твоя мама рссказывала мне.

– Ты говорила с мамой о кольцах?

– И о свадьбе.

– О, – мне показалось, ему это очень понравилось. – Я собирался сказать тебе, но ты так не любишь рассуждать о свадебных традициях, поэтому я решил подождать. – Я кивнула. – Хорошо, тогда, как я говорил, у меня нет для тебя колечка. Я могу купить, если хочешь, но тебе, по-моему, совсем не подходит большой камень. – Я снова кивком согласилась с ним. – Я это купил давно. Хотел быть наготове, когда смогу наконец спросить тебя…

Я взяла коробочку. Она была от Тиффани, синяя, и это заставило мое сердце екнуть. Но Калеб сказал, что это не кольцо, и я, затаив дыхание, открыла крышку.

Это была маленькая черная с серебром коробочка с откидной крышкой.

Она была сделана из полированного обсидиана и имела филигранную серебряную маркировку, точно такую же, как их татуировка. На ней также значился герб Джейкобсонов с нашими именами, которые были нанесены по кругу, как выглядели бы наши татуировки, будь одна из них у меня. Прекрасная вещь. Я так и сказала.

– Очень красиво. – Я подняла крышку. Внутри лежали записка и кольцо для ключей, соответствующее коробочке по цвету. Я хотела вытащить записку, но Калеб меня остановил.

– Это моя клятва. Ее хранят до ночи накануне свадьбы, – объяснил он. Я кивнула и взяла кольцо для ключей.

– Но Калеб, у меня и машины-то нет, не говоря уж о ключах, чтобы повесить на кольцо.

Он подтолкнул меня к софе и встал передо мной на колени.

– По традиции свадебный подарок мужа – это дом или участок земли. И я подумал, что мог бы дать тебе что-нибудь, на что можно повесить наш первый ключ.

Я была потрясена.

– Калеб, – я обвила руками его шею, – спасибо, что ты такой.

Он радостно рассмеялся.

– Ну, я не очень-то понимаю, что это значит.

– Ты всегда точно знаешь, чего мне хочется, – объяснила я и кивнула на овальное кольцо для ключей. – И это самый лучший подарок из всех, что мне делали.

Калеб так улыбнулся, что у меня подпрыгнуло сердце.

– Я рад, что тебе это понравилось. Я немного беспокоился, что ты сочтешь меня бесцеремонным.

– Я же сказала, что выйду за тебя замуж, верно? – с ухмылкой напомнила я. – Не думаю, что мы так и будем жить в гостевой комнате дяди Макса.

Он вздохнул с облегчением.

– Спасибо, что не сердишься за то, что я трачу на тебя деньги!

– Вообще-то… Кажется, в последнее время кое-что поменялось. Думаю, теперь я гораздо больше готова к тому, чтобы меня баловали, – я кокетливо закатила глаза и улыбнулась.

– Я так влюблен в тебя, Мэгги, – вздохнул Калеб, повторив мои слова, сказанные накануне.

– Я тоже влюблена в тебя.

И я удивилась, что он ограничился поцелуем в нос. Скоро нас начали поздравлять и остальные. После объятий, поцелуев и слов о том какая это радость – получить в подарок дом, выбранный самим мужем, мы сообщили всем, что нам пора уезжать.

Мы пошли переодеться, чтобы поехать к папе – повидаться перед отъездом в Лондон и сообщить ему хорошие новости. Мы прошли мимо Кайла и Линн, которые спустились с лестницы, направляясь на кухню.

– Привет, ребята, – Калеб улыбнулся. – Как спалось?

Линн покраснела и спрятала лицо в плечо Кайла. Тот в ответ засмеялся.

– Я вовсе не имел в виду это, – пробормотал Калеб.

– Мы спали отлично, – отозвался Кайл. – По правде говоря, никогда в жизни так не спал. Даже не сразу проснулся.

– Я знаю, – произнес Калеб. – Значит… Мы с Мэгги собираемся пожениться.

Линн раскрыла рот и округлила глаза, как только увидела мой палец с кольцом. Кайл тоже посмотрел на нас большими глазами, но в них читалась только любовь к семье и друзьям. Значит, говорили правду. Запечатленный вытесняет из души все остальное. Если Ас встречает своего суженого, то становится не властен над чувствами.

Кайл подошел и обнял меня, поцеловав в щеку. Я отстранилась, чтобы взглянуть ему в лицо. Он улыбался, потом немного посерьезнел.

– Я сожалею о том, что произошло в Калифорнии. Я был совершенно выбит из колеи. Ну, не чудно ли, что я во всем тебе признался и пообещал, что оставлю в покое, и в тот же день встретил девушку, с которой запечатлелся?

– Думаю, все это было не случайно.

Кайл кивнул.

– Судьба – девица непредсказуемая, правда?

Я засмеялась.

– Похоже.

– Судьбу не обогнать, – глубокомысленно высказался он.

– Я тоже об этом слышала, – согласилась я.

Кайл рассмеялся и снова переплел пальцы с пальцами Линн. Она улыбнулась мне.

– Поздравляю.

– Я тебя тоже. Я говорила тебе, помнишь?

– Говорила, – подтвердила Линн, продолжая улыбаться.

– Ладно, – вставил Калеб, – мы едем сообщить новость отцу Мэгги. – Кайл подошел поближе и внимательно поглядел на кузена. – Ты чего?

– Я просто хочу запомнить твое лицо, пока его не изуродовали.

Калеб засмеялся и толкнул Кайла.

– Заткнись, старик.

– А я беспокоюсь не за Джима. Думаешь, Биш придет в восторг?

Калеб пожал плечами:

– Наверное, мы это узнаем.

Мы отправились наверх и по дороге услышали, как Кайл высвистывает «Отбой». Калеб покачал головой и крикнул ему:

– Да заткнись ты, старик!

Подходя к нашей комнате, мы успели расслышать смех Кайла.

Глава 27

Куда мы могли пойти позавтракать? Конечно, в «Жаровню». Мне вспомнился первый визит Калеба в это заведение. Сидя на мотоцикле, я засмеялась, когда Калеб стащил с моей головы шлем.

– Надеюсь, твой старый босс не держит под рукой мясной нож, как тогда, – пробормотал он.

Я снова рассмеялась, проходя с ним сквозь вращающуюся дверь. И увидела выходившую из-за угла Умницу с карандашом за ухом. Она даже не подняла на меня глаза.

– Вас двое?

– Да, мэм.

– Хорошо. Вон туда… Мэгги! – вскрикнула она и крепко обняла меня. – О, дорогая, – она потрогала мои волосы, – за такие и умереть не жаль! Шикарно.

– Спасибо. – Я немного отступила назад. – Помнишь Калеба?

– Конечно, такое лицо так просто не забудешь.

Он подумал, что Умница хочет пожать ему руку, а она заключила его в объятия. У нее закружилась голова, когда она почувствовала его крепкие руки. Раньше Большой Джон был таким же мускулистым. Она откинулась назад и улыбнулась. И тут я услышала свое имя. Обернулась и увидела Большого Джона, вытиравшего жирные руки об уже засаленный фартук.

– Горошинка, ну-ка тащи сюда свою попочку и сейчас же обними меня!

Он так крепко сжал меня, что у меня перехватило дыхание.

– Большой Джон, – с трудом выдохнула я, – все хорошо.

– Ничего себе хорошо. Тебя похитили! Об этом говорили в новостях! Потом от тебя ни слуху ни духу, а сейчас ты вплываешь в кафе? Что случилось? – прорычал он так громко, что кое-кто из посетителей обернулся на нас. – Это он? – Большой Джон глянул на Калеба, потом снова на меня. – Он что, втянул тебя во что-то сомнительное?

– Вовсе нет, – ответила я примирительно. – Я в порядке, уверяю тебя. Это был… Это был человек, который следил за мной. Он похитил меня. Но Калеб нашел меня и спас.

Большой Джон посмотрел на него, но ничего не сказал. Потом тяжело вздохнул.

– А как твой папа к этому относится?

– Лучше, чем я ожидала, – искренне призналась я. – Биш вернулся домой. Переехал совсем. У нас все хорошо, правда. Тебе нечего переживать.

– Ладно. Ты будешь учиться в колледже?

– Да. Планирую.

– Не пропадай, – попросил он. – И занимайся тем, что начала, слышишь? Стань человеком, каким, я знаю, ты можешь стать, и не дай сбить себя с толку безмозглыми идеями и всякими умными словечками. Будь собой и обязательно возвращайся ко мне!

Я добродушно похлопала ресницами и, демонстрируя терпимость, улыбнулась.

– Конечно. Ты еще хуже моего папы.

– Должен же кто-то присматривать за тобой.

– Эта проблема решена, – я потянула к себе за руку Калеба, который, проявляя предусмотрительность, держался в стороне. – Ты помнишь Калеба?

– Еще бы. Конечно, – Большой Джон скрестил руки на груди. – Мотоциклист.

– Приятно видеть вас, сэр, только без ножа, естественно. – Калеб улыбнулся, а я поджала губы, но от смешка удержаться не сумела.

Не получилось этого и у Умницы, и мы обе расхохотались. Даже Калеб хмыкнул, но Большой Джон остался стоиком и в конце концов с ухмылкой вернулся к грилю.

– Пойдем со мной, красавчик, – давясь от смеха, велела Умница. – Я найду тебе столик.

– Хорошо, мэм, – вежливо отозвался Калеб.

Мы уселись за столик и попросили принести кофе. Умница побежала за ним.

– Итак, что берем? – поинтересовалась я.

– Почему бы тебе не заказать для меня? – предложил Калеб и откинулся на спинку стула. – А мне позволь заказать тебе барбекю.

– Ладно… – произнесла я осторожно. – А как насчет…

– Нет, нет, – с улыбкой остановил он меня. – Просто сделай это. Я съем, обещаю. Ты меня знаешь достаточно, чтобы заказать для меня завтрак.

Я надеялась, что это так, поэтому, когда Умница вернулась, заказала нам обоим сырный омлет с двойным беконом. Калеб согласно кивнул, услышав мой заказ.

Как только Умница ушла, я пересела на его сторону стола. Мы только что обручились, и, боже, мне хотелось постоянно быть рядом с ним.

– Я не против, – подмигнул Калеб, и мы оперлись о стенку кабинки. Мой нареченный откинул голову назад и обнял меня. Чувствовалось, что его переполняет счастье и он не испытывает никакого напряжения даже перед серьезным разговором с отцом.

– Я не беспокоюсь, – ответил он на мои мысли. – Твой папа любит меня. Он знает, что я буду заботиться о тебе.

– Ну и нахал же ты, – игриво посмотрев на него, усмехнулась я. – Откуда такая уверенность, что он не откажет? Он мой отец, и я его единственная дочь.

– Ставлю пять долларов.

– Принято, – со смехом произнесла я. – Он откажет, я заберу твои деньги и куплю медовых пончиков с крем-содой, а тебе не дам.

– Очень скоро ты запоешь по-другому… Надеюсь, ты не объелась омлета и сумеешь взять свои слова обратно.

Я рассмеялась и прижалась к нему. Хорошо бы он не ошибся. Мне не хотелось разочаровать папу или поссориться с ним. Просто я всем сердцем желала быть с Калебом. Может, я немного наивна, но что с того? Девушка вправе мечтать, разве не так?

Мы съели омлет и, переобнимавшись со всеми и пообещав скоро вернуться, ушли. А потом совершили до смешного короткое путешествие на мотоцикле до дома папы.

Калеб припарковал мотоцикл в гараже, потому что запахло дождем, и мы вошли в дом. Но не обнаружили там ни папы, ни Биша. Я решила захватить из своей комнаты кое-какие вещи для поездки на следующий день.

Я перебирала в шкафу вещи, разглядывая платья и другие вещи, чтобы взять с собой в Лондон, когда почувствовала на своей талии руки Калеба. Я повернулась и взглянула в его голубые глаза. Мои пальцы разжались, и платья упали на пол. Калеб покусывал губу, раздумывая, как я буду выглядеть в красном платье на нашей свадьбе.

– Ты нашла, что искала? – спросил он и посмотрел на платья на полу.

– Да, – прошептала я, потянулась и обвила его шею руками, заставив наклониться и поцеловать меня.

Калеб удивленно хмыкнул, но мои мысли были открыты, и он точно знал, что я делала. Я потянулась одной рукой, достала до двери и повернула замок. Он уставился на меня и глубоко вдохнул.

– Я хочу этого, ты знаешь. Ты же делаешь это не из-за обручения, правда?

– Нет, но кому какое дело, даже если из-за него?

Я толкнула его в грудь, и он попятился к кровати.

– Мне есть дело. Я желаю, чтобы ты это сделала, потому что хочешь, а не потому что знаешь, что хочу я. Я желаю, чтобы тебе этого хотелось так же сильно, как и мне.

– Я хочу. Хочу этого так же сильно, как ты.

Его ноги уперлись в край матраца.

– Ты не представляешь, как мне хочется сделать это с тобой именно сейчас.

– Немножко представляю.

У меня вырвался нервный смешок.

– Я говорю не только об этом. Меня всего выворачивает наизнанку. Закипает кровь и рвется наружу, чтобы поглотить тебя. Когда ты так смотришь на меня… Ты подливаешь в огонь масла. Ты не представляешь, что делаешь со мной.

Я почувствовала в груди необыкновенное томление, сладостную боль… И знала, что Калеб переживает то же самое. Это мое тело говорило: не останавливайтесь, сделайте это, соединитесь, поглотите друг друга, почувствуйте все, что можно, познайте, изучите все, отдайтесь этому, создайте безумие и забудьте обо всем на свете, кроме своего нареченного.

Калеб прикоснулся ладонью к середине моей груди.

– Слушать, как стучит твое сердце, – мое самое любимое занятие. Когда ты смотришь на меня и твое сердце начинает биться сильнее… – Он улыбнулся. – Самое лучшее чувство в мире – это знать, что я в самом сердце любимого человека и доказательство этого у меня под рукой.

Мне не хватало воздуха. Я облизнула губы, моя грудь вздымалась под его рукой. Калеб приложил свою теплую ладонь к моей щеке, и я повернулась поцеловать ее. Биение его сердца отдавалось в моей груди, и оно билось так же неровно, как и мое.

Он нежно гладил меня по щеке, подразнивая губы подушечкой большого пальца. Я закрыла глаза и отдалась потоку чувств. Мне хотелось ощутить все, что чувствовал он. Я ощутила, что весь мир уместился в Калебе. Я перестала быть одним человеком и стала половинкой целого. И моя другая половинка жглась и царапалась.

– Не бойся, я не сделаю тебе больно.

– Я в этом не сомневаюсь.

– Может саднить.

– Ничего.

Я толкнула его, чтобы он сел, и щелчком пальцев и движением своей перевозбужденной мысли погасила свет. Хотя мы сидели по большей части в темноте, я видела Калеба. Я его чувствовала и знала точно, где его лицо, шея, руки. Я не искала наугад, не тыкалась беспомощно, я сразу нашла его губы, а самого опрокинула на кровать.

Калеб, хрипло дыша, нашарил мою талию. На какой-то момент он подчинился мне. Дал почувствовать напор и чувство обладания над тем, кто находится в твоей абсолютной власти. Кто сделает все, что ты захочешь.

Но очень скоро оказалось, что я лежу под ним. Он, подтянув мои руки, положил их над головой на матрац. Затем прижался ртом к моим губам, и сладостное чувство, что придавало мне неизведанную силу и сознание того, что я любима, в конце концов остановило его. Он замер, уткнувшись лбом в мой лоб.

Я ощутила, как он проникает в мои мысли и больше не спрашивает разрешения, а просто берет то, что по праву принадлежит ему, – меня всю, до последней клеточки. Я распахнула перед ним свой ум, насколько могла. Ему не нужна была сила, я сама отдавала ему все.

Его защитные силы были еще сильнее и не дремали. Получая от него все, что составляло его существо, – его любовь, обожание, потребность видеть меня счастливой, – я стала ощущать, как происходит слияние наших сознаний. Вокруг нас вовсю закружились энергетические ленты.

Я увидела его с Виком на вечеринке. Больше всего Калебу хотелось уйти домой. Я увидела, как они с Кайлом разговаривают обо мне после того, как мы запечатлелись. Калеб задавал ему бездну вопросов, а Кайл закатывал глаза.

Я ощущала кожу Калеба, как до этого свою собственную. Это было все равно что смотреть на себя и чувствовать прикосновение к нему. Потом я опять становилась собой, а Калеб вмещал в себя весь мир.

Я видела, как он мысленно потянулся к моей ноге, потом снова положил руку мне на бок. Я в мыслях схватила прядь его волос.

Потом я увидела Калеба в тот день, когда родилась Мария. Он смотрел на малышку в своих руках, и на лице у него было написано искреннее удивление. Мне захотелось увидеть такую же улыбку на его лице… когда-нибудь. Все мое тело охватили жар и холод, возникавшие то справа, то слева, и так быстро, что я не успевала сообразить, что это такое. Я почувствовала на лице дыхание Калеба и поняла, что он испытывает то же самое.

Я увидела нас вместе, но не целиком, а по кусочкам, фрагментам, словно в калейдоскопе: то он наблюдает за мной, когда я не смотрю на него, то я оглядываюсь и улыбаюсь без всякой причины, если не считать того, что люблю его. Он слушает биение моего сердца.

Я мысленно придвинула к нему ногу и почувствовала, как он в мыслях ответил, так ласково погладив меня по щеке, что я задрожала.

По мне еще раз пробежала волна возбуждения, и я ощутила каждый дюйм своей кожи. Все тело горело и покалывало. Я млела от удовольствия. У меня жгло в таких местах, о которых я никогда не думала, и даже веки напряглись от сверхчувствительности и биения жизни. Калеб наклонился поцеловать мои веки, не торопясь, словно каждое было по-своему исключительным, и застонал, когда пробежала еще одна волна. У Калеба кожа была холодной как лед, но он охладил меня не физически, а чувственно… Мне показалось, будто мы поменялись местами.

Мои кожа и вены заледенели, но обжигающая теперь кожа Калеба как нельзя лучше подошла для моей, и когда он еще раз поцеловал меня, показалось, будто мы снова запечатлелись. Все эти сильные ощущения, вызванные будоражащей волной покалывающих электрических импульсов, были настоящей атакой на наши чувства и мысли. Я слышала, как мое дыхание стало беспорядочным, а потом замерло, как только полыхнул этот фейерверк.

Когда я открыла глаза, никаких энергетических лент уже не было, зато вся комната светилась. В воздухе расплылась голубизна, и сейчас же меня накрыло новой волной, так что руки сжались в кулаки. Калеб ласково заставил меня раскрыть ладони, чтобы сплести наши пальцы вместе, а холодные и жаркие волны смешались в нас и между нами и переросли в нечто такое, что мы больше не в состоянии были контролировать.

Калеб отпустил мои губы, только чтобы застонать от приближения пароксизма, и захватывающие нас волны удовольствия несли почти болезненные ощущения. Потом от острой огненной вспышки в венах я пронзительно вскрикнула. Мир вокруг нас засверкал слепящим белым светом, и в нем утонуло все, кроме моего запечатленного. Я ощущала его вкус и запах. Я чувствовала каждую его мысль; все, что он желал, было мне доступно. И я все это вбирала.

Я пережила нечто такое, о чем никто, кроме Асов, даже не догадывается. Это больше чего бы то ни было, прочувствованного мною за всю жизнь. Это слаще шоколада! Вкуснее медовиков! Лучше поцелуев и ласк, лучше нежных слов, всего вместе взятого. Я была зачарована.

Когда я, наконец, кое-как пришла в себя, то поняла, что еще не восстановила дыхание. Калеб тоже дышал надрывно и часто, прижимаясь к моей щеке. Он поднял лицо и посмотрел на меня. Он разрумянился, словно от напряжения, хотя мы еще по-настоящему и не начинали.

Он выпустил мои пальцы и поднес свои к моему лицу. Я заметила, что они чуть заметно дрожат.

– Дыши, Мэгги.

Совсем как в первый день, в первый раз, когда он произнес мое имя как имя своей нареченной.

Я глубоко вздохнула, а когда выдохнула, это был стон настоящего и полного счастья и удовлетворенности.

Мы еще не справились с дыханием, а Калеб продолжал смотреть на меня. Сквозь полуприкрытые веки я видела его лицо. Оно светилось любовью. У него приподнялись уголки рта и растянулись в радостную улыбку, сказавшую мне все. Ему тоже было хорошо.

Он ухмыльнулся моей мысли.

– Да, – подтвердил он и еще раз нежно поцеловал меня в губы, щеку, скулу. – Ты делаешь меня самым счастливым на свете.

– Тогда мы квиты.

Калеб рассмеялся и перевернулся на спину, чтобы перевести дыхание. Подтянул меня к себе и провел рукой по моему предплечью. Тело продолжало трепетать и покалывать, словно мне сделали укол морфия. Я оцепенела и пребывала в состоянии абсолютного покоя, будто куда-то уплывала.

Раньше я не любила это выражение, но только теперь поняла, что оно означает.

– Ты в порядке?

– Что за вопрос? – Я рассмеялась, поняв по его голосу, что он тоже запыхался.

Калеб засмеялся и проговорил мне в волосы:

– Спасибо, детка.

– Калеб, – начала я возмущаться.

– Я хочу сказать – за все. Ты приняла и любишь мою семью, ты любишь меня, несмотря на все произошедшее. Ты выходишь за меня замуж… Спасибо тебе. Если ты желала сделать меня счастливым, ты этого добилась.

– Я рада, что ты счастлив. Я действительно этого хотела.

Через несколько секунд я почувствовала жгучую боль в запястье. Калеб подскочил, и я подумала, из-за того, что он почувствовал мою боль, но он подул на собственное запястье. Чтобы разобраться, что происходит, мы подняли наши руки над головой.

В темноте моей комнаты, на постели с любимым человеком, на моем запястье, в том же месте, что и у Калеба, появилась татуировка Виртуоза. Она горела ярким оранжевым огнем, будто была выжжена на моей коже. У Калеба она тоже горела ярким пламенем, и я увидела, что его имя обвивает мое. А на моей татуировке мое имя обвивало его. Мы инстинктивно сложили их вместе, и я не смогла удержать счастливых слез, когда они полностью совпали. Две половинки слились в одно.

У Калеба прошло состояние благоговения, верх взял мой защитник.

– О, Мэгги, я знаю, это немножко больно. Прости.

– Да не было больно, – уверяла я. – Мне так этого хотелось. – Я шмыгнула носом, и он вытер мою слезинку. – Я сама думала пойти и сделать это.

– Я знаю.

– Тогда почему не знаешь, какую радость это мне доставило? – Я взглянула на свою татуировку и нахмурилась. – Что это?

Калеб тоже посмотрел и сдвинул брови. В середине обоих наших полумесяцев стоял знак бесконечности – перевернутая на бок восьмерка.

– Бесконечность, – благоговейно пробормотал у меня над ухом Калеб. – Я никогда не видел это на наших семейных татуировках.

– Значит, нас ждут перемены, – решила я.

– Мэгги, – вздохнул он. – Ты такая поразительная…

Он прижался губами к моей коже и поцеловал меня медленно и со вкусом. Я услышала его мысль о том, чтобы слиться еще раз… Я улыбнулась, не прерывая поцелуя, и невольно отпустила его. Калеб немного отклонился назад и провел большим пальцем по татуировке на моем запястье.

– Хочешь посмотреть видение? – осторожно спросил он.

– Что?

– Ну, одно из моих видений того времени, когда мы запечатлелись? Думаю, если ты уже приняла предложение выйти за меня, показать это теперь не повредит.

– Да, – согласилась я. – Пожалуйста.

Калеб снова прижался к моей голове, и я увидела нас в большом дворе ночью. Картинка начиналась босоногими танцами, я была в красном платье. Калеб крепко обнимал меня, и мы медленно танцевали. Он приподнял мой подбородок повыше и под всеобщее ликование поцеловал, а потом мысленно сказал, что я красивая.

Я повернулась и увидела совсем близко Кайла и Линн, они тоже танцевали. Линн улыбнулась мне. Когда я посмотрела на Калеба, он поднял мою руку и поцеловал палец с кольцом. Но рука расплывалась, и я не могла рассмотреть это кольцо. Я поискала глазами папу. Он стоял и наблюдал за нами, плакал и вытирал лицо рукавом.

Калеб отодвинулся, и я почувствовала влажную прохладу на своих щеках. Он снова вытер их.

– Хорошо бы эти слезы были счастливыми.

– Они счастливые, – всхлипнула я. – Спасибо, что показал мне это. Что еще ты видел?

– Не так быстро, моя красавица. По одному зараз, – игриво шепнул он.

– А знаешь, что я видела?

– Не-а.

– Хочешь увидеть?

– Пытаешься торговаться?

– Ага.

Он засмеялся.

– Тогда нет. С меня хватит моего.

– Бу-у, – простонала я.

– Ты готова заняться выбором платья? – прошептал Калеб мне в ухо.

– Нет…

Он поцеловал меня в шею.

– Ладно… Уверен, без дела мы не останемся, – негромко произнес он.

– Я бы лучше так и лежала.

– Согласен. Остаемся здесь навсегда, – решил он и улегся головой себе на руку, как на подушку.

Жаль, но «навсегда» не бывает долго. Я услышала автомобиль, а потом стук в дверь.

Глава 28

Встав и включив свет, я поглядела на себя в зеркало. Да уж, можно подумать, что пробежала марафон. Щеки горели, волосы разлохматились. Калеб подошел ко мне сзади, обнял и посмотрел на нас обоих в зеркало. Он выглядел не лучше. Наш вид рассмешил нас, и я раскраснелась еще больше.

– Я выгляжу жутко, – вздохнула я.

– Ничего подобного. Ты похожа на того, кого только что любили.

– Ну да, я знаю. И папа прекрасно поймет все, что здесь происходило. – Калеб посмотрел на меня: мол, это не так. Я снова вздохнула. – Чувствую себя подростком, который вот-вот попадется с дружком в доме, потому что родители неожиданно вернулись.

– Ты и есть подросток.

– Подросток, которая выходит замуж, – возразила я.

Пожалуй, мне нужно прекратить беспокоиться о том, что скажет папа по всякому поводу.

– Это правда. К тому же тебе через несколько дней исполнится восемнадцать.

– Ну да…

– Тогда он не сможет возразить.

– Но мне все равно не хочется его расстраивать.

– Знаю. Ладно, давай начнем прямо сейчас и расскажем, что собираемся пожениться. Не позволяй ему наброситься на тебя, просто скажи, что я сделал тебе предложение и ты ответила согласием. Что завтра утром мы улетаем в Лондон, а он не может лететь с тобой.

– Ну да. Вот это-то ему и не понравится.

– Понятное дело. Лучше, если об этом ему сообщишь ты.

– Спасибо, – пробормотала я.

Калеб улыбнулся и, повернув меня лицом к себе, почтительно провел большим пальцем по знаку Провидицы на шее. Быстро клюнул меня поцелуем и пригладил рукой волосы перед тем, как сбежать вниз и дать мне хоть как-то привести себя в порядок. Меня разобрал смех, когда я подумала, чем мы только что занимались. Но Калеб прав. Никакой это не секс, мы просто все время двигались, не раздеваясь. Но это было так… совершенно. Казалось, быть еще ближе к Калебу невозможно, и я ощущала все, что чувствовал и думал он. Честно, я не могла дождаться, чтобы повторить это.

Но сейчас мне нужно подготовиться, чтобы сказать отцу, что его маленькая дочка собирается лететь через океан для спасения нелюдской расы и что в ту же секунду, как ей исполнится восемнадцать, она выйдет замуж. Я улыбнулась. Ну чего я так боюсь?

Я сунула в красную сумку на колесах, которую родители купили мне в девятом классе для поездки на соревнования болельщиков в Вашингтон, вещи с пола и еще несколько рубашек. Оставила сумку у входа, потому что это будет выглядеть вызывающе, если я появлюсь внизу со всем своим скарбом еще до того, как сообщу отцу, что он не может поехать с нами, так как Совет против присутствия людей.

В общем, я причесалась и надела другую рубашку. Нанося на губы блеск, а на лицо тональный крем, я уловила, как в зеркале мелькнуло отражение тату. Я вгляделась. Ее обвивала тонкая каллиграфическая вязь черными чернилами. Имя Калеба плотно обрамляло внешнюю сторону полумесяца. Я улыбнулась. У меня теперь есть татуировка. Наверное, я что-то сделала правильно.

Я спустилась по лестнице и услышала, как они разговаривают. Хотела остановиться, чтобы послушать, но было неловко: я и так слишком увлеклась в последнее время. Поэтому, не задерживаясь, я спустилась вниз и не могла сдержать улыбки, когда увидела их сидящими рядышком: Калеба, Биша и папу.

И пока еще ни одного трупа.

– Эй, милочка. Ты меня удивила, появившись здесь сегодня, – проговорил папа, встав и поцеловав меня в щеку. – Выглядишь настоящей красоткой.

– Спасибо, папа.

Я села на софу между Калебом и Бишем и прижала к себе руку брата. Он погладил мою ладонь, но я постепенно сдвинулась в сторону Калеба и с удовольствием почувствовала его успокаивающее прикосновение, когда он положил руку на мое колено.

Я решила сообщить все сразу, не откладывая:

– Калеб сделал мне предложение.

Биш и папа подняли на меня глаза, но непохоже было, что сильно удивились. Даже наоборот. Папа кивнул.

– Я догадывался, что к этому идет. И судя по тому, что ты сидишь тут, ты сказала «да»? М-м, – он посмотрел на мой палец и нахмурился.

Я услышала, что он подумал.

– Папа, они не делают обручальных колец.

Он хмыкнул осуждающе, а я едва не рассмеялась, настолько происходившее отличалось от того, что я ждала.

– Муж дарит дом, – пояснил Калеб. – Накануне свадьбы я передаю Мэгги ключи от дома, который выбрал для нее.

Прекрасно, – услышала я мысли Биша. – Еще одна причина, по которой Джен лучше без меня. Я ни за что не сумею купить ей кольцо, не говоря уж о чертовом доме.

Я посмотрела на него, и он понял, что я слышала. Биш сжал зубы и постарался избежать моего взгляда.

– Вот это да, дом! – пришел в восторг папа и причмокнул языком.

– Да, сэр, – произнес Калеб уважительно, но твердо, и потер себе шею.

– А женщины согласны с тем, что дом выбирает муж, а они даже не видят его? – поинтересовался папа, подняв бровь.

– Да, сэр. Это то же самое, что обручальное кольцо. Женщина ведь его не выбирает, – пояснил Калеб.

– Верно. Но она же не собирается жить в своем обручальном кольце.

– Это традиция. Так мы делали всегда, еще мои предки. Видите ли, в те времена ты не мог жениться, если после свадьбы некуда привести жену. Поэтому работали дни и ночи напролет, чтобы подготовиться к ее приходу. И, несмотря на запечатление, ты должен был построить дом собственными руками. Этим доказывалась серьезность намерений и уверенность, что ты собираешься работать засучив рукава и сделать все, чтобы избранница была счастлива и окружена заботой.

Мой отец от удивления заморгал.

– Ну, что же тогда… Что я могу сказать? Ты уже нашел дом?

– Нет, сэр. Нам трудно что-то скрывать друг от друга, – он показал на свою голову. – Так что приходится до последней минуты все держать в тайне.

Папа кивнул и, глубоко вздохнув, наклонился вперед и сложил ладони.

– Хорошо. Ну, вы сами знаете, что говорят в таких случаях. Я твой отец, Мэгги, и думаю, что восемнадцать – слишком рано для брака. Но я также думал, что двадцать четыре – самый лучший возраст, однако смотри, как вышло у меня. – Он сказал это без горечи и досады, просто констатируя факт. – Я все еще не могу полностью разобраться, что происходит с твоей семьей и что это за история с запечатлениями, но из того, что видел собственными глазами, я не могу осуждать вас.

– Джим, я уже говорил, что Мэгги в хороших руках. Я не позволю, чтобы с ней что-то случилось, и не только потому, что я так хочу, а потому, что этого не допустит мое тело. Сердце вашей дочери бьется в моей груди, – твердо заявил Калеб. – И это самое дорогое, что у меня есть.

Я прикусила губу, услышав это. Папа, пораженный, не произносил ни слова ни мысленно, ни вслух. А Биш оставался старым добрым Бишем. Он был от всего этого не в восторге и думал, что люди могут говорить что угодно, и это не значит, что сказанное ими правда. Но он обещал не возвращаться к старой позиции и не возвращался. Он знал, что наша свадьба неизбежна. И только надеялся, что со мной все будет в порядке и я обращусь к нему, если понадобится.

– Обязательно обращусь, – заверила я. – Но это вряд ли понадобится.

Биш неловко улыбнулся.

– Не знаю, – сухо сказал он, – привыкну ли когда-нибудь к тому, что ты можешь читать мои мысли.

– Вот-вот, и я это говорю, – улыбнулся папа.

Я посмотрела на них и поразилась, как мирно все складывалось. Кусочки пазла сами по себе, не цепляясь за края, укладывались вплотную друг к другу.

Тут послышался звонок входной двери.

– Интересно, кто это может быть? – удивленно произнес папа.

– Может, Джен? – Я почувствовала, как напрягся Биш. – Вчера я сказала ей, что она может приходить, но после всего, что произошло, думаю, лучше нам прийти самим. Я открою.

Я подошла к двери и, еще не взявшись за ручку, услышала мысли женщины. Сначала я подумала, что это Джен или потом Бек, но, застыла, так и не открыв дверь.

Не может быть…

В надежде убедиться, что ошиблась, я рывком распахнула дверь, и она с шумом хлопнулась о стенку. Там стояла она, собственной персоной…

Моя мама.

Калеб выбежал вслед, почувствовав, как ухнуло мое сердце, и обнял за талию. То ли для того, чтобы успокоить меня, то ли чтобы сдержать – не уверена, что он сам это знал.

– Сара? – раздался за моей спиной изумленный голос папы.

– Привет, Джим, – поздоровалась она. Прошло столько времени, с тех пор, как я последний раз слышала ее голос, что с трудом узнала его. Она похудела, очень похудела, но болезненной ее назвать было нельзя. Скорее она сама постаралась сбросить вес. Волосы она выкрасила в иссиня-черный цвет, сильно загорела и сильно накрасилась.

Мы просто стояли и смотрели друг на друга. Она внимательно, с облегчением, смешанным с удивлением, разглядывала меня.

Она наконец занялась собой. Похудела и подрезала эти жуткие космы. А кто этот…

Мама с искоркой в глазах глянула на моего запечатленного, и я сразу поняла: примирения между нами не будет. Она не изменилась. Ее не интересовало возвращение в нашу семью.

– Ты что здесь делаешь? – хрипло спросил папа.

– Джим, мы же говорили по телефону, и ты знаешь, зачем я здесь. Я готова вернуться домой, – произнесла она нетерпеливо и раздраженно. Мол, как это мы осмеливаемся спрашивать ее, когда она на пороге нашего дома?

– Боюсь, не выйдет, – папа подошел и встал рядом со мной. – У нас сейчас нет свободных комнат.

– Ты с кем-то встречаешься? – Она рассмеялась, словно предположила нечто невероятное.

– Нет, я ни с кем не встречаюсь. Я был немного занят, заботясь о моей дочери.

У мамы побагровело лицо.

– Нашей дочери.

– Хватит! – закричала я. Реагируя на мой гнев, задребезжала люстра над нашими головами. Я почувствовала, как Калеб сжал мою руку, и сделала глубокий вдох. – Хватит, мама. Что ты здесь делаешь, в самом деле?

Я уже видела в ее мыслях, что ее бросил возлюбленный. Она жила в его доме, а теперь ей некуда податься. Мама отказалась работать официанткой, а это была единственная работа, которую ей удалось найти. И сейчас она собиралась сказать, будто ей хотелось убедиться, что со мной после «тяжелого испытания» все в порядке. И что она хочет остаться дома.

Разрушительница семей.

– Я говорила тебе…

– Правду, – велела я.

Мама вздохнула и разыграла трогательную сцену, разгладив волосы и приклеив к лицу широчайшую фальшивую улыбку.

– Дорогая, – проникновенным голосом произнесла она и сделала шаг в мою сторону. – Я скучала по тебе.

Когда она дотронулась до моей руки, прежде чем я успела отступить, я увидела это. Ее маленькую тайну, ее грязную непорядочность, которая перевернула все, что я знала о нашей семье. Она была настоящей разрушительницей семей.

Я увидела, как она хохочет. Она молода, и человек, с которым она находится, тоже молод. Сначала я подумала, это колледж или что-то вроде того, но потом рассмотрела, что это дом… наш дом. Они были на кухне и занимались отвратительными вещами на кухонном столе. Потом она посмотрела на часы и быстро прекратила эти манипуляции.

– Муж скоро вернется, – объяснила она своему парню.

– Завтра в то же время? – спросил он, стоя спиной ко мне.

Она поцеловала мужчину, крепко прижавшись к его губам, и тут видение перенеслось в другое место.

Она плакала в ванной, сжимая в руке небольшую белую палочку. Видимо, что-то ее сильно расстроило. В дверь тихо постучали. Она сердито хмыкнула и закатила глаза, но, вытерев лицо и натянуто улыбнувшись, заговорила милым и невинным голосом:

– Входи.

Папа был тогда молодым и красивым, он смотрел на нее заботливо, с беспокойством.

– Ты в порядке? Что эта штука показала?

– Я беременна, – прошептала мама.

Папа сильно удивился.

– Но… мы же были осторожны… предохранялись.

– Это не всегда стопроцентная гарантия, Джим.

Он расплылся в улыбке и со смехом поднял ее на руки.

– У нас будет ребенок! Я знаю, ты хотела немного подождать, но… это же здорово! У нас будет ребенок!

– Да, – радостно произнесла мама, но глаза ее оставались холодными. – Будет.

Потом видение снова сменилось. Мама комкала в руках листок бумаги. Это был результат какого-то анализа крови, взятого у меня, когда я болела. Она выбросила листок в мусор, как никчемную бумажку. Присмотревшись повнимательнее, я прочитала предложение, которое перевернуло весь мой мир.

Папа не был моим биологическим отцом.

Глава 29

Я пришла в себя, почувствовав на шее теплую успокаивающую руку и уткнувшись в шею, пахнущую, как вся моя вселенная. Я расплакалась и прижалась к Калебу. А он сделал единственное, что мог, – крепче меня обнял.

Как она могла? Как? Почему?

Как она могла все эти годы притворяться счастливой и делать вид, что любит нас, когда вовсе не хотела меня? Она не хотела папу, наш дом. Ненавидела все это, терпела нас. Как она могла так поступить с папой? Я не знала, что сказать.

– О Мэгги. Бедная.

– Он не должен узнать. – Я умоляюще посмотрела на Калеба. – Не должен узнать. Это убьет его. Он не должен…

Калеб кивнул, и я услышала напряженный вздох.

– Мне кажется, ты драматизируешь ситуацию. Это же только выпускной. Уверена, твой отец сделал кучу фотографий, и я их посмотрю. – Стекло в двери рядом с мамой начало дребезжать, но она не заметила. – Я даже, если хочешь, сделаю тебе подарок.

Я посмотрела на нее невидящими глазами, пораженная ее бесстыдством. Над ее головой я увидела несколько голубых лент. Попыталась глубоко вдохнуть и проникнуться спокойствием Калеба, исподволь целовавшего меня в шею и старавшегося всеми силами успокоить.

– Это все из-за концерта, да? Ты расстроилась, что я не пришла на твой выпускной?

Я бросила взгляд на папу, чтобы посмотреть, какое у него лицо, потому что не слышала его мыслей. У него был виноватый вид, рассерженный и печальный одновременно, но он просто ждал, что я скажу или сделаю. У него не хватало слов.

На протяжении всей этой сцены Биш казался необычайно спокойным, и она ни разу не обратилась к нему. Я посмотрела и на него. Он не изменился в лице, только не понимал, о чем она говорит.

Я снова взглянула на нее и уже не отводила глаз. Она перевела взгляд на Калеба и улыбнулась.

– Простите, моя дочь невежлива. Я Сара, мать Мэгги. – Она протянула ему руку. – А вы?

– Калеб, – ответил он, но не пожал ее ладонь. – Жених Мэгги.

– Что? – прошипела она и глянула на меня. – Ты выходишь за него замуж?

– Да, мэм, выходит, – твердо произнес Калеб.

– Эта подростковая размолвка между мной и дочерью, – снова начала она любезным тоном, – не имеет к тебе никакого отношения. Ты не должен плохо относиться ко мне из солидарности.

– Уходи, – заявила я. Все оглянулись на меня.

– Что ты сказала? – прошептала мама с обиженным видом, но лицо у нее было страшным.

– Я сказала – уходи, – я наконец успокоилась и полностью овладела собой. – Мы прекрасно жили и без тебя.

– Знаешь, этот дом наполовину мой. Это я сделала его семейным гнездышком. Я заботилась о вас обоих, а вы ничего не дали мне взамен.

– Не дали чего? Нового цвета волос, новой диеты?

– Мэгги, я твоя мать. Я уже разговаривала с Джимом, и он…

– Я никогда не говорил, что ты можешь вернуться, – тихо произнес папа. – Я предупредил, что прежде всего ты должна решить свои проблемы с Мэгги, но никогда не приглашал тебя обратно.

– Ну, я пытаюсь.

– Немного поздновато, мне кажется.

– Джим, – взвизгнула она словно от обиды и сделала шаг в его сторону.

Я подняла руку вверх.

– Не прикасайся к нему. Уходи!

– Все-таки я твоя мать, и ты не можешь так разговаривать со мной…

Я шагнула к ней, приблизившись настолько, чтобы только она услышала мой шепот. В нос ударил запах приторных дорогих духов.

– Я знаю, что ты сделала. Знаю о моем отце и кухонном столе.

– Мы с твоим папой…

– Нет, не с ним, а с моим отцом, – я отчетливо произнесла это слово, чтобы до нее дошло его значение.

Мама поняла. Побледнела и стала нервно теребить сережку.

Невозможно.

– Поэтому он сердится на меня? Ты узнала и сказала ему?

– Нет, он сердится, потому что ты бессердечная.

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но передумала.

Как она могла узнать?

– Я много чего знаю, – ответила я на ее мысли, и у нее широко распахнулись глаза. – Просто уходи. До твоего появления мы жили очень хорошо.

Ни слова не говоря, она взялась за свой чемодан и направилась к двери. Папа, увидев ее удрученное лицо, остановил ее:

– Ну-ка, зайди на минутку, Сара.

Она оглянулась.

– Не стоит.

Потом она вышла, и я осторожно закрыла дверь. Слишком осторожно, чтобы папа не увидел, как сильно я рассержена. Пусть думает, что я огорчилась из-за того, что она не пришла на мой выпускной, это лучше, чем правда. И я в который раз была вынуждена скрывать истину.

Я прислонилась к двери и услышала гомон разговоров вокруг, но была настолько выбита из колеи, что их содержание не доходило до меня. Потом, посмотрев на них, я поняла, что все обращались ко мне. И когда я сконцентрировалась, чтобы услышать их, на меня обрушился шквал обеспокоенных мыслей. Держа меня за руки, Калеб наклонился, всматриваясь в мое лицо. Папа с Бишем стояли у него за спиной.

Я плотно сжала глаза и простонала. Калеб попросил их перестать думать так громко, на секунду придержать эмоции. Я сделала глубокий вдох и открыла глаза.

– Ты в порядке, детка? – спросил Калеб и взял в ладони мое лицо.

Папа удивленно глянул на него. Он никогда не слышал, чтобы Калеб так меня называл. Вообще не слышал, чтобы кто-то, кроме него, так меня называл.

– Ну да, – ответила я и посмотрела на Биша.

Он стоял, прислонившись к стене и упершись взглядом в пол.

Она даже не посмотрела на меня, не сказала мне ни слова.

Я кивнула Калебу и обняла Биша. Мы были ближе, чем когда-либо прежде. Мы оба любили папу, который всем сердцем любил нас… Но не был моим настоящим отцом.

Биш отреагировал спокойно, однако обнял меня с удовольствием.

– Прости, девчоночка, – произнес папа, но посмотрел на Калеба, ухмыльнувшись тому, что теперь назвал меня так. – Может, мне следовало впустить ее в дом, когда она просила раньше…

– Н-нет. Это вряд ли бы помогло.

– Но ты так расстроилась.

– Это потому что я вижу насквозь все дерьмо, которое она с собой несет.

– О, – произнес папа, вспомнив про мои способности. – Прости, – повторил он. – Извините, ребятки, что она не смогла, не захотела… – Он покачал головой, не зная, как закончить фразу – и как сделать так, чтобы все стало хорошо.

– Но у нас есть ты, папа, – твердо заявила я, подчеркнуто выделив «папа», чтобы подтвердить, прежде всего себе, что он мой отец. И плевать на то, что написано на клочке бумаги. – Все хорошо, все с нами будет хорошо. Просто увидеть ее было шоком, вот и все…

Я высвободилась из рук Биша и задала Калебу молчаливый вопрос. Он кивнул.

– Папа, ты не возражаешь, если мы с Калебом останемся здесь на ночь?

– Конечно, нет, – удивился он и пошел в кухню. – Я заказал пиццу.

Биш как-то странно проворчал, и я поняла: что-то не так. Папа, обернувшись, улыбнулся.

– Я хотел сказать, четыре пиццы.

Мы все неловко рассмеялись, стараясь избавиться от неприятного осадка после маминого визита, а Биш кивнул в знак одобрения и согласия. Чуть позже мы сидели за столом, ели пиццу (одна была без оливок), и Биш рассказывал нам о Нью-Йорке. О том, что каждый день по дороге на работу проходил мимо Голого Ковбоя. Ему приходилось составлять для босса расписание процедур по педикюру, маникюру и мелированию волос, что он делал каждые две недели.

Брат сообщил, что босс был помешан на девицах, и его мужское начало проявлялось прежде всего в том, что каждый день через их офис проходило несметное количество девушек, приглашенных на ленч или по другому поводу. И босс занимался своей внешностью и личной гигиеной больше, чем все мужчины, которых знал Биш, вместе взятые.

Папа расспросил Калеба о ситуации с домом и свадьбой. Когда мой нареченный объяснил, что церемония свадьбы происходит не так, как принято у обычных людей, и что люди до сих пор ни разу не были на такой свадьбе, папа смутился, но Калеб заверил, что Джейкобсоны не будут против их присутствия, поскольку они все равно уже в курсе всего.

Потом разговор пошел о футболе. Мы с папой болели за Бульдогов, хотя никогда не жили в Джорджии, а Калеб с Бишем – за ЮТ.

Очень приятно было видеть моего будущего мужа, папу и брата сидящими за столом и обсуждающими житейские, совершенно человеческие дела приветливо и дружелюбно, даже с шутками, подначками и подкалыванием.

О маме не вспомнили ни разу.

Но нам пришлось рассказать папе о том, что произошло в доме Калеба, хотя я была против. Я не хотела, чтобы папа нервничал. Он встал, закипев от негодования, а Биш изо всех сил грохнул кулаком по столу. Я рассказала им, что Калеб спас меня, как всегда, а Калеб уверил, что это я спасла ему жизнь. Когда он описал, как я приложила руку и пуля вышла из его живота, Биш с папой уставились на него во все глаза.

В конце концов они успокоились, и мы объяснили, что все равно утром улетаем, и это неплохо. Когда я сообщила, что они не могут отправиться с нами, они расстроились, но в целом поняли. Я думаю, папе не очень пришлась по душе идея оказаться в одном помещении с тремя сотнями Асов. Я мысленно поддержала его.

Потом мы поведали о том, чего я больше всего опасалась, – о запечатлении Кайла и Линн. И причину, по которой я этого опасалась, можно было прочитать на лице Биша. Он думал о том же, что и Джен. Радовался за Кайла, но знал, что это никогда не сбудется для них с Джен. А папа в который раз удивился.

Когда меня одолела зевота, Калеб сказал, что мы устали и пойдем спать. Я задержалась и посмотрела на папу. У него было железное правило отправлять нас спать на кушетку. Но не успела я что-нибудь произнести, как он ответил на мой мысленный вопрос:

– Вы двое уважили мое желание в Калифорнии. Теперь я уважу ваше: идите спать в свою комнату. – Он встал и, положив руку мне на щеку, улыбнулся. – К тому же вы скоро поженитесь. Ты что-то очень быстро растешь, дочка. Наверное, я уже не в силах тебя остановить.

– Папа, ты заставишь меня разреветься, – я почувствовала, как в уголки глаз навернулись слезы.

– Спокойной ночи, детка. – Папа состроил гримасу на свои слова и подумал, что от привычки называть меня так будет трудно избавиться. – Спокойной ночи, сынок. – Он пожал Калебу руку. – Спасибо еще раз за то, что защищаешь Мэгги.

– Вы не должны благодарить меня за это, сэр. – Папа кивнул. – О том, что мы здесь, никто не знает, – предупредил Калеб, – так что проблем не должно возникнуть. Но лучше все-таки включить систему безопасности.

– Да, конечно, – согласился папа. – Знаешь, за все время, что мы живем здесь, я включал сигнальную систему раз пять, не больше.

Он пошел искать инструкцию, а я обняла Биша, и мы с Калебом поднялись наверх. Когда мы вошли в комнату и я увидела кровать, у меня снова вспыхнули щеки. Закрывая дверь, Калеб тихо рассмеялся.

– Я обещал отцу, что не будет никакого дуракаваляния. – Он подошел сзади и поцеловал меня в шею. – Так что ты на сегодня в полной безопасности.

Я задрожала, руки и ноги покрылись гусиной кожей. Успокаивая, он погладил меня:

– Ну ладно. Давай спать.

Он послал своему отцу эсэмэску, сообщив, где мы, и после того как я надела вишневые ситцевые шорты и комбинашку, которую в жизни не надевала, мы легли в постель.

Калеб погладил мое бедро в шортах.

– Мне нравятся мои футболки, но твоих фруктовых шортиков тоже не хватало.

– Неужели? И какие твои любимые?

– Сейчас вот эти, – он снова провел ладонью по бедру, заставив меня хихикнуть. – Но по-настоящему я люблю банановые.

– Они и мои любимые. Обязательно захвачу их в Лондон.

– Не забудь.

Я улыбнулась, но тут же посерьезнела, вспомнив события дня – и радостные, и разрывающие сердце.

– Мы ему не скажем, – заверил Калеб.

– Калеб, мне плевать, что написано на клочке бумаги. Он мой отец. Это ничего не меняет. Мои чувства к нему нисколько не изменились. Он всегда будет моим папой.

– Я знаю.

– Обещай мне.

– Обещать что, детка?

– Что он не узнает, и в Лондоне все будет хорошо, и Джен с Бишем смогут быть вместе, и ничего ни с кем не случится, все уладится и у нас будет настоящий хеппи-энд.

Калеб понимающе вздохнул.

– Я не могу обещать этого, но точно обещаю, что сделаю все возможное и невозможное, – твердо ответил он.

Я кивнула и теснее прижалась к нему.

– Этого достаточно.

Глава 30

Утром мы сидели за завтраком, который Биш приготовил для всех, а потом вернулись в дом Кайла. Все выглядело по-прежнему, только мысленное поле кишело пустой болтовней и невразумительными фразами. Сначала я подумала, что все решили ехать вместе в аэропорт и уже собрались в доме, но потом, взявшись за ручку двери, поняла, что это не так. Вдруг по телу побежали мурашки, и не успела дверь распахнуться, как я увидела, кто передо мной.

Сайкс.

– Мэгги. Калеб, – произнес Сайкс и продолжил безо всяких ужимок: – Это хорошо, что вы присоединяетесь к нам.

Калеб машинально спрятал меня за собой.

– Сайкс, – пробормотала я и, оглянувшись по сторонам, увидела еще около десяти Уотсонов, набившихся в гостиную.

– Калеб, – крикнул Питер из самого центра толпы. Он стоял, как щит, защищая свою семью. – Что вы здесь делаете?

– О чем ты?

– Кажется, я знаю, как прояснить недоразумение, – заметил Сайкс. – Видите ли, я сказал им, что мы взяли вас обоих в заложники, и если они вздумают устроить драку, мы вас просто прикончим. И они поверили.

Питер пылал гневом и смотрел на Сайкса с презрением.

Нужно было убить тебя, когда у меня был такой шанс. И к черту кодекс Совета…

Я попыталась унять гнев и сфокусироваться на мыслях Сайкса, чтобы понять, что он задумал. Наверняка Маркус уже все им передал. Сейчас он стоял в углу, самодовольно улыбаясь, но я не видела жены Сайкса. Я сняла куртку и вызывающе вскинула голову, но сделала это больше для того, чтобы все разглядели метку и она перестала быть сплетней.

Некоторые из Уотсонов удивленно переглянулись, но большинство просто уставились на меня. То ли потому, что я Провидица, то ли по другой причине, но я решила, что нужно что-то делать. Осмотрелась и увидела до смерти перепуганных Джен и бабушку.

Сзади стояли еще Кайл и Линн. Я сообразила: Сайксу невдомек, что они запечатлелись. Он бы просто вышел из себя. Еще одно запечатление для нашей семьи и ни одного для его. А ведь он считал, что его семья больше всех заслужила это.

Линн посмотрела на меня и прикусила губу. Она растерянно оглядывалась и с беспокойством следила за тем, что происходило вокруг. А я видела, как со всех сторон меняется свет: то яркий, то приглушенный, то совсем исчезает по мере того, как я начинаю расходиться. И я не могла успокоить ее.

Я так разозлилась, что не нужно было много сил, чтобы проявились мои способности и, когда захлопнулась кухонная дверь, ударив одного из Уотсонов по спине так, что он упал на пол, я едва не улыбнулась. Я услышала испуганные мысли Джен, но не поняла, чего она так испугалась, пока… они не притащили Марию. Тот, кто тащил ее, в другой руке держал яркую вспышку. Он издевательски скорчил мне рожу, словно они уже положили нас на лопатки. Мне пришлось сдержать себя, чтобы не швырнуть в него чем-нибудь. Калеб, не поворачиваясь, взял меня за руку, и я почувствовала, что его трясет от ярости.

– У Виллани всегда есть что-нибудь про запас, – торжествующе выкрикнул Маркус и расхохотался, когда я метнула в него взгляд.

– Что ты хочешь? – обратился Питер к Сайксу, возвращая разговор в деловое русло.

– Я хочу, чтобы Мэгги пошла с нами, а вы не лезли в драку. Полагаю, это единственный способ разрешить конфликт. Так… что мне сделать, чтобы убедить тебя: я говорю совершенно серьезно? – Он похлопал пальцем по губам, как бы раздумывая, а я крикнула «нет», прежде чем он закончил фразу. – Может, убить Калеба? Тогда у него не будет причины домогаться ее.

– Возьми мою кровь, – умоляюще проговорила я. – Мне все равно. Только не трогай их!

– Ах, Мэгги, торопишься все решить без хлопот. Нет, моя дорогая. Боюсь, так дело не пойдет. Мне нужен постоянный приток крови, пока мой эксперимент не принесет плоды.

У меня больше не было сил сдерживаться, и вокруг нас по всей комнате взвились синие ленты, такие яркие, каких еще не было. Уотсоны забеспокоились. Они со страхом и изумлением глазели по сторонам, но Сайкс оставался спокойным, как скала.

– Сайкс, – прорычал Питер, – ты же знаешь, что ничего не выйдет!

– Выйдет. Или она умрет, пока я испытываю.

– Черта с два, – рявкнул Калеб и еще плотнее прикрыл меня собой.

– О, приятно видеть новобрачных. Такие милые щенки. – Тут он посмотрел на наши запястья, и его злобная ухмылка стала еще отвратительнее. – Какие же вы щенки! Уже, я вижу, сумел взаимообладаться с ней. Ну как, парень, понравилось?

Уотсоны загоготали и принялись ерничать, а Калеб крепче обнял меня.

Я почувствовала, что краснею. Даже несмотря на обстоятельства, Джейкобсоны старались рассмотреть наши запястья и улыбались, обнаружив тату. Я прижала руку к груди, словно защищая татуировку. Моя матушка и Сайкс, одна со своей судьбой и второй со своей злобой, пытались разрушить наше счастье.

– Даже Мэгги, человеческое существо, получила семейное тату. Хм, – хмыкнул Сайкс.

Это его явно не вдохновило, но Питер и вся семья воодушевились.

Рядом с нами захныкала Мария, и я увидела, как какой-то человек направляет ей в лицо и тут же убирает луч из своей ладони. Делал он это только левой рукой и, кроме как держать луч, не мог ничего. Я вспомнила, как Кайл и Марла говорили о том, что у Уотсонов нет полных способностей. Все, я была сыта по горло. Появилось странное чувство, что-то вроде «настоятельной потребности», подсказавшее, что делать.

– Калеб, мы сможем это сделать.

– Что?

– Сможем разделаться с ними. Я знаю.

– Мэгги, я вижу твои мысли, но у меня нет способности. Это была случайность.

– Никакая не случайность. Поверь. Пожалуйста, пожалуйста, поверь мне. Я это чувствую.

– Ладно… Верю. Скажи, что я должен делать.

– Просто прочувствуй это. Я беру на себя огнеметчика, а ты просто поддержи меня.

Прежде чем они успели понять, что мы задумали, я схватила вазу, стоявшую рядом с Марией и этим типом, и щелчком пальцев кинула в него. Она ударила парня в грудь, облила водой и загасила огненный луч. Он задергал пальцами, стараясь восстановить его, но рука была слишком мокрой. Я щелкнула пальцами, чтобы осторожно подвинуть Марию поближе к Джен, которая без труда подхватила девочку, а другой рукой я отшвырнула нападавшего к стеклянной горке. На него посыпались фарфоровые тарелки, чашки, соусницы, и я почувствовала вину за то, что устроила такой погром в доме родителей Кайла.

Это послужило сигналом к развертыванию полномасштабных военных действий. Уотсоны толпой двинулись на нас, а Питер громко приказал всем нашим, не имеющим способностей, держаться в стороне. Он шагнул вперед и с легкостью и быстротой, какие не даны людям, нанес одному из особенно рьяных Уотсонов мощный апперкот в нос.

– Нет! – заорал Сайкс, понимая, что его план рушится. Я увидела, как Рэйчел подняла руку, и ножи с вилками со стола полетели в двух нападавших. Сначала нож, потом вилка, сначала одна рука, потом вторая, по очереди. Несколько тяжелых металлических предметов попали в Уотсонов, и они с дикими стонами попадали на колени. Я отвернулась, чтобы не видеть, как один из них, взвыв от боли, вытаскивает из раны нож для масла.

Сайкс взревел и кинулся на меня.

Калеб без особых усилий остановил его, подняв руку и удерживая в воздухе одним только усилием мысли. Его лицо казалось пугающим. Калеб находился в своей стихии, все получалось, он отлично владел рукой. Питер был в восторге и смотрел на сына с законной отцовской гордостью. Он решил, что у Калеба прорезались способности, хотя и не представлял, что на самом деле с ним происходит.

Затем попытку остановить моего нареченного предпринял еще один Уотсон. Тогда Калеб левой рукой вызвал виноградную лозу из дворика. Она ворвалась в окно, обсыпав Калеба и Сайкса водопадом осколков, а потом обвилась вокруг шеи и торса этого человека, с силой пригвоздив его к стенке. Дядя Калеба, обладавший способностью совершать такие действия, ошарашенно посмотрел на Питера, а затем проделал почти то же самое с другим Уотсоном.

Калеб продолжал удерживать Сайкса подвешенным в воздухе, а я остановила еще одного, щелчком надвинув на него диван, пригвоздивший нахала к стене. Оставшиеся Уотсоны смотрели на происходящее и переступали с ноги на ногу, ничего не понимая.

Я ответила на их мысленные вопросы:

– Советую вам бежать.

Один тут же унес ноги. Маркус выскочил прямо в переднюю дверь, показав себя трусом, каким и был по своей натуре, но парочка Уотсонов все еще стояла в нерешительности.

В воцарившейся после схватки тишине слышались сдавленные хрипы Сайкса. Калеб медленно опустил врага на пол, и мы его окружили. Не только я гадала о том, как поступить с ними, особенно с Сайксом, лидером моих мучителей. Одно дело самооборона, и совсем другое – взять и убить их…

И тут вдруг ни с того ни с сего произошло нечто, о чем я не могла и подумать. Кто-то из людей Сайкса подскочил к нему и вонзил в спину один из длинных серебряных ножей, которые бросала Рэйчел. У Сайкса изумленно округлились глаза, и он рухнул на плитку пола. Все буквально остолбенели, когда человек, бросивший нож, упал на колени.

– Прости меня, Провидица. Он был главой моей семьи, главой клана. Я вроде как был обязан слушаться его, но… Он был неправ, – твердо произнес он. В мыслях у него обозначилось дерево, огромное, старое, с пышной листвой. Его ветви разрослись и переплелись в настоящую филигранную изгородь. Мне это ни о чем не говорило, но я слушала. – Пожалуйста, простите меня. А это, – он пнул ногой тело Сайкса, – примите как искупление. Отпустите меня. Я уеду далеко. Пожалуйста.

Он низко опустил голову, продолжая думать о дереве необычайной красоты. Я решила, что это дерево растет у него дома и он тоскует и хочет вернуться туда. Я кивнула. Он встал и медленно вышел по коридору между расступившимися членами нашей семьи. Я кивнула и двум другим, стоявшим здесь же в ожидании наказания. Они кинулись вслед за первым, а я повернулась к Калебу.

– Я же говорила, – с облегчением произнесла я и крепко обняла его. – Я знала, что получится.

– Что произошло? – Питер вышел на середину комнаты. – Калеб, как это у тебя вышло?

– Понятия не имею. – Калеб взял меня за запястье и провел большим пальцем по татуировке. – Может, дело в этом.

Он повернул мое запястье, чтобы показать тату, и все, пораженные, подошли поближе. Он открыл и свое запястье, и реакция была такой же.

– Что это? – поинтересовался дядя Макс.

– Вечность, – ответил Калеб.

– Никогда раньше не видел, – удивился дядя Макс. – Сайкс был прав. Человек никогда прежде не получал фамильную татуировку.

– А когда, – спросил Питер, – вы… э… как давно вы… – Он никак не мог решиться задать свой вопрос.

– О, ради бога, – вмешалась бабушка. – Когда вы совершили акт?

– Бабушка! – ужаснулась Рэйчел.

– Что? Мы все видели татуировки. Мы знаем, что они взаимообладались, в этом нет секрета. Разве это не естественно? Я помню, как вы с Питером выглядели после того, как взаимообладались в первый раз.

– Бабушка, пожалуйста, не надо, – попросила Рэйчел.

– Ну, как хотите. В общем, ваши в высшей степени старомодные родители пытаются узнать, когда у вас произошло Взаимообладание.

– Вчера ночью, – спокойно ответил Калеб и постарался не рассмеяться. Я тоже попыталась сдержать смешок. Вся эта сцена выглядела довольно странной, если учесть, что мы стояли посреди разваленной гостиной со следами только что завершившегося побоища и рассуждали об интимных сторонах жизни. – А какое это имеет значение? – поинтересовался мой нареченный.

– Я пытаюсь понять, когда в вас произошла перемена, – объяснил Питер.

– Это ни при чем, – я посмотрела на Калеба. – Вчера в вашем доме у тебя еще не было тату. И когда приятель Марлы схватил меня, тоже. Ты удерживал того бугая за руку без особых усилий, а тату не было.

– Что-то не улавливаю, – заинтригованно проговорил Калеб.

– Вспомни способность Питера обнаруживать драгоценные металлы. Попробуй сфокусироваться на чем-то в этой комнате, и посмотрим, сможешь ли ты это найти.

– И все-таки не понимаю.

– Положись на меня, – прошептала я и улыбнулась.

Он сразу закрыл глаза и склонил голову набок. Питер зачарованно следил за тем, как Калеб прищурился и повертел головой. Когда мой нареченный открыл глаза, его взгляд уперся в кольцо на руке бабушки. Питер хлопнул в ладоши и засмеялся.

– Невероятно, – произнес он.

– Что это? – спросил Калеб. – Я вижу что-то… искрящееся.

– Да, – подтвердил Питер и широко улыбнулся. – У бабушки кольцо с сапфиром. – Подумать только! Что это значит? – обратился он ко мне.

– Это значит, – объяснила я, – что Калеб может заимствовать наши способности. – Я повернулась к жениху и с гордостью изложила свое открытие: – Ты занимался этим со мной все время. Ты только думал, что читаешь все через меня, потому что я твоя запечатленная, а на самом деле занимал мою способность, когда находился рядом.

– Значит, я… браконьер? – уточнил Калеб, но это не убавило его радости.

Все рассмеялись и принялись хлопать его по спине, обнимать нас.

– Так вот почему у тебя не было такого нетерпения, когда речь заходила о способностях, какое чувствовали мы. Тогда понятно, – продолжил Питер. – Я так горжусь вами обоими! Вы спасли нам жизнь. Надеюсь, вы это понимаете.

Мы оглянулись по сторонам, и я стала извиняться за причиненное разорение. Дядя Макс махнул рукой, мол, ничего страшного. Он рад, что все обошлось.

Мы должны были скоро уезжать – до рейса оставалось два часа. Я заикнулась было о том, что нужно привести в порядок их дом. И осталась еще проблема – что делать с Уотсонами.

– Поезжайте, – сказал мне дядя Макс. – Мы с женой наведем здесь порядок и вылетим завтра утром. А вам нужно быть там сегодня.

– Ну, если вы уверены… – нерешительно проговорила я.

– Уверены.

– Все равно извините.

– Больше ни слова об этом, – категорично прервал он меня и обнял. – А теперь поехали, а не то опоздаете на самолет.

Глава 31

После того как ребята принесли багаж и мы погрузили его в машины, все отправились в аэропорт. Перед самым выходом Питер вручил мне мой паспорт. Я непонимающе смотрела на него. Я никогда раньше не думала о том, что мне нужен паспорт, но он позаботился об этом, видимо, использовал свои связи, чтобы добыть его для меня.

Наверное, чтобы уместить столько человек на одном самолете, требовалось скупить все места. Именно это и было сделано. Мы летели на огромном «Боинге» прямым рейсом до самого Лондона, и самолет был набит Джейкобсонами. Я покачала головой, глядя на них. Дяди заигрывали со стюардессами, а бабушка кричала, что ее апельсиновый сок припудрен и ее хотят убить.

Я рассмеялась и села на свое место.

– Что тебя рассмешило? – спросил сидевший рядом Калеб.

– Ничего. Просто чувствую себя счастливой.

– Хорошо.

– Эй вы, голубки, – заметил Кайл, когда они с Линн заняли места рядом с нами. – Уж мы-то знаем, как устраивать празднички, а?

– Ну да, – сказала я. – Линн, как ты? Не очень комфортный способ знакомства с семьей, правда?

– Все в порядке, – тихо проговорила она. – Хотя испугалась здорово. Это ведь не всегда так?

– Только в последнее время. – Кайл постарался успокоить ее, погладив по руке.

Она глубоко вздохнула, а я прикусила губу, вспомнив, какой опьяненной и успокоенной чувствовала себя, когда ко мне прикасался Калеб в первые дни после запечатления. Калеб прочитал мои мысли, тоже прикоснулся к моим пальцам и подмигнул.

– Но не беспокойся, – продолжал Кайл. – Мы летим в Лондон. Воссоединение – это просто большой праздник. А когда мы появимся с нашими запечатленными себя показать и других посмотреть, будет еще лучше. На таких сборах никогда не случалось ничего плохого.

Линн улыбнулась ему, и, прикоснувшись друг к другу головами, они задремали. Нам предстоял долгий перелет, так что я прижалась к Калебу и последовала их примеру.

Мы приземлились и проделали исключительно долгий и утомительный путь через таможню и службу безопасности. Нас встретила целая свита, на этот раз это был ряд сверкающих черных «Рэйнджроверов». Мы расселись в них. Питер отправился в первой машине. Мы с Калебом ехали за ним, а остальные следовали за нами.

Мы ехали часа полтора, затем свернули на небольшую дорогу, которая вывела нас в зеленые холмы. Пейзаж был потрясающий. Повсюду высились гигантские скалы и колоссальные валуны, увитые зеленью и заросшие травой. Мы поднимались все выше и выше, и когда я уже собиралась спросить Калеба, долго ли еще, мы въехали на мощенную камнем подъездную дорожку в обширный двор перед небольшим домиком.

Однако Питер не остановился и направился прямо к большой длинной стене из кустарника. Я решила, что он повернет на подъездную дорожку или около нее, но нет. А когда он исчез за стеной, я невольно вскрикнула: поворачивать пришлось уже нам. У Калеба в голове не было ни одной мысли.

– Калеб!

Я сжала его руку и приготовилась к… чему-то. Но ничего не случилось, и мы спокойно проехали сквозь стену, как сквозь огромный полог, и попали в обширное помещение, похожее на гараж. Оно уходило вниз по спирали, как гараж-парковка, и там уже находились другие машины, расставленные по отведенным местам вдоль задней стены. Мы встали рядом с Питером, и я услышала, как смеются Калеб с Кайлом.

– Мог бы сказать заранее, – пробормотала я.

– И пропала бы вся интрига, – ответил Кайл, вылез из машины и потянул за собой Линн.

– Извини, – с улыбкой произнес Калеб, хотя видно было, что извиняться он не собирался. – Прости меня.

– Может, и прощу, если хорошенько попросишь.

Он наклонился и поцеловал меня. Я сразу успокоилась, а он наклонился через рычаг переключения скоростей и привлек меня поближе к себе. Кто-то постучал в окно.

Мария.

– Давайте, ребята! – донесся через стекло ее приглушенный голос. – Все заходят. Вы же не хотите остаться здесь одни, а?

Все засмеялись, а я прикусила губу. И, как нам ни хотелось на минутку остаться одним перед моим дебютом, мы поднялись и пошли за ней. Вернулись во двор, пройдя через дверь в боковой стене, и направились к домику.

Он был такой небольшой, что я не могла понять, как здесь уместится столько людей.

– Хранители живут здесь круглый год, – заметил Калеб. – Они живут в доме, а дворец Совета – под землей.

– Дворец, – прошептала я. Затем увидела дерево из мыслей того Уотсона. Оно соединяло боковую изгородь. Оно было массивным и точно таким, как в его памяти. Ветви обвивали верхнюю часть изгороди, образуя филигранный узор. Оно выглядело древним и росло там, наверное, уже очень давно. Когда мы последними переступили порог, я увидела пожилую пару, придерживающую открытой другую дверь. А за ней уже виднелся темный коридор. Они впустили нас туда и закрыли дверь, заперев ее за нашими спинами. У меня учащенно забилось сердце.

– Ничего, ничего, все хорошо, – успокоил меня Калеб. – Так всегда. Из этого коридора мы попадаем к лестнице, которая ведет вниз, к залу заседаний Совета. Его прячут, чтобы никто не мог увидеть нас или задуматься, для чего тут собираются все эти люди.

Я кивнула, и он, обняв меня одной рукой, поцеловал в висок. Мы подошли к лестнице и начали спускаться. Спуск был очень долгим. Мария, не умолкая, рассказывала о произошедшей схватке и о том, как было страшно и ужасно. Как Калеб и я, по ее выражению, «надрали им зад». Калеб рассмеялся. Сегодня он испугался, увидев ее в руках Уотсонов. Вот почему он был таким сосредоточенным и нацеленным на действие.

В конце подъема была дверь, и я видела, как она открывалась и закрывалась, когда в нее входили Асы.

У меня снова заколотилось сердце в ожидании неизвестного. Я не хотела оказаться в роли клоуна. Не хотела, чтобы меня выставляли на обозрение.

– Ничего, все нормально, Мэгги. Первый день выдастся трудным, не отрицаю, однако потом все будет хорошо, они привыкнут к этому. Но тебе следует помнить: ты для них – настоящее чудо. Ты олицетворяешь то, чего они так долго ждали.

– Калеб прав, – кивнул Питер. Я и не заметила, что он задержался, поджидая нас. – И, к сожалению, они очень старомодны, живут старыми традициями. Боюсь, тебе придется испытать это на себе, подготовься спокойно воспринять их.

– Что, например?

– Например, поклоны.

– О боже, – простонала я.

– Прости, дорогая. Но для них станет позором, тяжким оскорблением, если кто-то будет вести себя с тобой не так, как, по их представлениям, нужно обращаться с Провидицей.

– Ладно, – сдалась я. Мне не хотелось препираться с Питером или огорчать его. И я не желала посягать на их традиции. Я просто хотела остаться собой. – Обещаю вести себя соответственно, – сказала я, и Питер с облегчением улыбнулся.

– Я очень горжусь тобой, Мэгги. – Он поцеловал меня в лоб. – Мы все время будем с тобой. Это трудное время переживем вместе.

Я кивнула и с радостью почувствовала, как Калеб, крепко пожав мою руку, вывел меня из комнаты на яркий свет. Все было, как в его памяти. Большой золоченый зал, похожий на бальный, высокий потолок, никаких окон. Стены с золотой лепниной, сверкающие золотые люстры. Пол тоже золотой, и это пугало. Там было столько народа, и все словно почувствовали меня, повернулись ко мне. Я невольно сжалась, и Калеб притянул меня поближе к себе.

– Все в порядке. Тебе только нужно привыкнуть к тому, что на тебя смотрят, как смотрю я. Ты удивительная.

– Пожалуйста, не оставляй меня здесь одну.

– Тебе не удастся избавиться от меня, – мысленно пообещал он.

Поворачивая, чтобы пойти за Питером, я заметила среди красиво одетой публики бледную девушку с черными волосами, одетую в длинное сиреневое платье. Ее окружали человек пятнадцать. Один из ее спутников показался мне смутно знакомым, но саму девушку я узнала в ту же секунду.

Марла.

– Мэгги, – подчеркнуто проникновенно обратилась ко мне Марла и подошла к нам.

Питер тоже остановился и изучающе посмотрел на нее. Несколько наших задержались и встали за нами.

– Ты что здесь делаешь? – спросила я.

– Это же Воссоединение. Предполагается, что я должна тут присутствовать.

– Но… Сайкс напал на нас. Он…

– Мне известно, что сделал Сайкс. – Она повернулась к одному из своих. – Спасибо, Лайонель, что предупредил о нем. Он начал надоедать мне.

Человек ответил на похвалу легким наклоном головы. Это был тот, кто зарезал Сайкса. Он тогда думал о дереве, чтобы я не могла увидеть в его мыслях, что он в действительности делал. Даже сейчас я все еще не могла прочитать мысли Марлы и не понимала почему. Но что скрывалось за ее словами, я поняла.

– Ведь ты знала, что Сайкс планировал напасть на нас, – проговорила я.

– Вот почему я послала с ними Лайонеля убедиться: если у тебя окажется кишка тонка прикончить моего дядю, дело все равно будет сделано.

– Зачем?

– Затем, что он все портил! – выкрикнула Марла и подошла ближе, выступая, как кошка. – Он тратил наши шансы на людей. На людей! Они не заслуживают того, что он рассыпа́л перед ними. Твоя кровь, твоя бесценная даровитая кровь! И он не понимал, какая это драгоценность. Ему было абсолютно невдомек, что ты Провидица. Поэтому я избавилась от людей. Пусть остаются в грязи, где им и место.

Калеб сжал мою руку до боли, но я не обращала внимания. Она выдавала нам все.

– Ты убила тех людей? – хрипло произнесла я, а вокруг стала образовываться толпа из желающих послушать наш разгоряченный разговор. – Тогда зачем эти игры? Зачем приходить к нам и говорить, что это был Сайкс?

– А чтобы сбить вас с моего следа. И конечно, это был Сайкс. Он планировал убить их, как только получит результаты, но я не стала ждать. Мне было все равно, смогут люди получить способности или нет. Я думала только о себе. Поэтому забрала твою кровь.

– Хочешь сказать, что…

– Да. Я выпила ее, растворив в припарке, но он не знал об этом. Не понимал, что я сделала, пока не стало слишком поздно.

– Зачем, Марла? С какой целью?

– Ладно, ты же не можешь слышать мои мысли, верно? – Я не ответила, но она и так знала. – Я в курсе, что не можешь. И причина в том, что твоя способность не распространяется на тебя. Ты не видишь свое будущее или видения о себе. А теперь ты во мне. Я – наполовину ты. Значит, ты не сумеешь прочитать мое будущее и мысли. Мне повезло, я могу сохранить все свои тайны.

– Но зачем? – резко спросила я.

– Затем, что Сайкс все портил и тащил с собой в яму нас всех. Он разрушил семью, и теперь у нас нет ничего. Поэтому я отделалась от тех, кто шел с ним, и привезла с собой тех, кто поддерживает меня и нашу истинную семью. – Она оглянулась, и я увидела среди ее сторонников Маркуса. Марла повернулась ко мне и изобразила на лице милую улыбочку для наблюдавших за этой сценой Асов, которые не могли расслышать наш разговор. – Я намереваюсь возвысить мою семью, вернуть ей былое положение и забрать то, что по праву принадлежит нам. Власть. И теперь, когда Сайкс выбыл из игры и не путается у меня под ногами, единственный, кто стоит на моем пути, милая красотка Провидица… это ты.

Продолжение следует.

Примечания

1

«Пожуй хлебушка».

2

АйДи (ID) – удостоверение личности.

3

Киш – пирог из взбитых яиц, сыра, бекона, лука, грибов и других ингредиентов.

4

Коммонер – член сообщества, не имеющий регалий, простой человек.

Content

Шелли Крейн
Нареченные

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Примечания