Татьяна ЛИСИЦЫНА

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Разбитые мечты

Глава 1

Первое сентября выдалось солнечным и теплым. Невыспавшаяся Марьяна, в коричневом форменном платье и белом фартуке, нажала кнопку звонка квартиры, где жила ее подруга.

— Наконец-то! Может, ты ее поторопишь?! Уже час перед зеркалом крутится, — Диана Дмитриевна в длинном шелковом халате с аккуратно подобранными волосами выглядела возмущенной.

— Первого сентября в школу опоздать невозможно. Уроки все равно левые, — спокойно заметила Марьяна, пытаясь предугадать, как ее подружка собралась поразить публику на этот раз.

Бросив прощальный взгляд в зеркало, Зоя, стараясь, подобно манекенщицам, ставить ножки по одной линии, выплыла в коридор.

— Ну, как я вам?

Коротенькое коричневое платье, босоножки на высоченных каблуках и светло-русые локоны, спускающиеся ниже подола.

— В новой школе все будут в восторге от тебя, — заметила Марьяна.

— Платье слишком короткое, зря ты не дала мне купить тебе новую форму, — проворчала Диана Дмитриевна. — И прическа у тебя совсем не школьная, а уж об этих неприличных босоножках и говорить нечего. Могла бы и по-другому одеться. Что о тебе преподаватели подумают?!

— Должна же я как-то поднять себе настроение в самый плохой день года, — Зоя подмигнула Марьяне.

— Ты бы лучше об учебе подумала. Мы перевели вас в другую школу, чтобы вы, наконец, взялись за ум.

Зоя переглянулась с Марьяной, у них-то были совершенно другие планы: создать новую компанию, свести с ума всех симпатичных парней и многое другое, далекое от учебы. Вот поэтому и договорились еще вчера предстать в первый день во всем блеске своей красоты. Марьяне, правда, не удалось уговорить маму укоротить юбку, но зато ей купили новые туфли на высоких каблуках и два дня назад, она сделала крупную «химию» в салоне. Теперь ее кудряшки до плеч придавали ей особый шарм, хотя, конечно, Зоя выглядела эффектнее, но так было всегда, и Марьяна уже смирилась с этим. Да и не чувствовала бы она себя так уверенно в такой короткой юбке. Это Зойке все было нипочем, она лишь наслаждалась всеобщим вниманием.

— Губы будем красить? — спросила Зоя, когда они отошли от дома. — У меня есть совершенно сногсшибательная перламутровая помада.

— Давай, конечно, спешить нам совершенно некуда. Школа никуда не денется, — согласилась Марьяна. — Как же жаль, что лето кончилось.

Зоя скорчила гримаску. Они обе терпеть не могли школу. Новая школа или старая, им это было безразлично. Учиться они вовсе не собирались. Ну если только чуть-чуть, чтобы родители не сильно приставали по поводу двоек и троек, особенно часто украшающие их дневники в предыдущий год. Именно поэтому их матери, договорившись между собой, решили вырвать их из опасного окружения, которое, как им казалось, сильно влияло на способности дочерей к учебе и отправить в новую, только что отстроенную школу на другой улице.

Так, обмениваясь последними новостями, девочки не спеша подошли к школе. Издалека был слышен искаженный женский голос, говорящий правильные слова о наступающем учебном годе.

— Ой, Марьяна, ты только посмотри, сколько народу, — сморщила маленький носик Зоя. — Где же этот девятый «А»?

— Девятки вон там, дальше, — ответил ей вместо Марьяны, какой-то высоченный парень, смерив ее взглядом с ног до головы. — А вы классом не ошиблись? Может вам в десятый?

Зоя улыбнулась, отметив про себя, что он вроде бы ничего, можно даже познакомиться. Для коллекции.

Когда девушки нашли свой класс, торжественная линейка уже закончилась. Смешавшись с толпой, они прошли в еще пахнущее краской здание школы. Высокая женщина в трикотажном зеленом платье — по всей видимости, классный руководитель — долго не могла отпереть дверь. Зоя и Марьяна, бросив маленькие, в которые могла поместиться лишь несколько тоненьких тетрадок, но никак не учебники, сумочки на подоконник продолжили наблюдение.

Внимание Зои привлек худенький темноволосый парень, прохаживающийся с сутулым очкариком по коридору. До девочек донеслись обрывки разговора с математическими терминами.

— Только последний ботан будет обсуждать математику уже первого сентября, — презрительно заметила Зоя.

Темноволосый паренек, поймав Зоин взгляд, направился к ним.

— Давайте, знакомиться, я — Юра, — он, не отрываясь, смотрел на Зою.

Она снисходительно улыбнулась ему, отметив про себя, что глаза у него необычно красивые, светло-карие, с длинными загнутыми ресницами.

Девушки представились, Юра судорожно думал о том, что еще можно сказать, чтобы продолжить разговор, когда Марьяна, сузив глаза, заметила:

— Юра, ты, наверно, отличник?

— Вовсе нет, — смутился он, поняв, что они слышали их разговор с очкариком.

Беседа их прервалась, когда классная, наконец, справилась с замком и пригласила всех в класс. Зоя и Марьяна, как и в старой школе, заняли последнюю парту, полагая, что это позволит привлекать меньше внимания учителей.

— А ты понравилась этому Юре, — шепнула Марьяна подруге, когда начался урок. — Он уже несколько раз оглядывался.

— Ну и что, — равнодушно пожала плечами Зоя. — Ненавижу ботанов.

Глава 2

Зоины родители развелись, когда ей было двенадцать. Сказать, что она переживала из-за развода, было неправдой, больше доставали бестактные вопросы соседей: «Почему такая безупречная семья развелась?» Или: «Как ты будешь жить без отца?» Безупречной Зоя их семью никогда не считала, слишком хорошо помнила родительские ссоры и ставшие уже привычными разговоры о разводе.

Первые два года своей жизни Зоя прожила на Малой Бронной, в трехкомнатной квартире вместе с бабушкой и дедушкой — родителями Дианы Дмитриевны. Потом Зоины родители купили кооперативную квартиру в Кузьминках, куда переехали вдвоем, оставив Зою с бабушкой и дедушкой, лишь иногда забирая ее на выходные. Воспитывала Зою Евгения Леонтьевна, которая не уставала внушать девочке, что ее мама самая лучшая, самая красивая и достойна гораздо большего, чем она имеет. Под этим подразумевалось абсолютно все: и лучшая квартира, и лучшая одежда и, самое главное, более достойный муж, чем ее отец, Тихомиров Алексей Иванович, которого за глаза называли только по фамилии, словно своего имени он был недостоин.

— Ты посмотри, что этот Тихомиров опять сделал?! — начинала Евгения Леонтьевна очередной разговор с Дмитрием Александровичем, с дедушкой Зои.

— Ну, ладно, Женечка, — успокаивал он обычно свою жену, даже не пытаясь выяснить, в чем дело. — Все образуется, они сами разберутся.

— Все-таки мы зря согласились на этот брак. Позволили нашей единственной дочери выйти замуж за этого деревенского мальчишку. Думали, что он нам будет благодарен, а он так и не понял, как ему повезло. А этот ужасный район Кузьминки, в котором они купили квартиру. Это так далеко от Москвы.

— Это теперь Москва, Женечка, — в который раз объяснял дедушка.

— Какая же это Москва, если там коровы пасутся!

Можно сказать, что Зоя выросла на этих разговорах, и самым страшным для нее было услышать из уст бабушки грозное обвинение:

— Ну, ты, Зоя, у нас настоящая Тихомирова, вся в отца.

Тогда маленькая девочка уходила к своим игрушкам, и придумывала игру, в которой ее кукла, которую обязательно звали Дианой, будет похожа на ее красивую маму. Зоя очень любила маму, только вот видела ее не очень часто, мама все время была занята. Даже летом, когда у нее, как у всех учителей, были каникулы.

— А почему мама никогда не возьмет меня с собой к морю? — спросила как-то Зоя у Евгении Леонтьевны, когда они пропалывали огурцы.

— Маме надо отдохнуть. Она много работает, а от тебя одни капризы. Вот научишься себя вести как следует, тогда и посмотрим.

Зоя всхлипнула:

— А почему тогда все мои подружки ездят отдыхать с родителями?

Бабушка разогнула спину и внимательно посмотрела на внучку, которая готова была заплакать от обиды.

— Наверно, они более послушные. Неужели тебе плохо на даче? Смотри лучше, сколько ты сорняков пропустила.

«Но я хочу к маме», — думала маленькая Зоя. У нее даже была своя доска, где она мелом писала, сколько дней осталось до возвращения мамы из отпуска. Один день прошел, значит можно стереть и написать новую цифру. Осталось всего пять дней. Мама уже скоро приедет!

После мамы Зоя больше всех любила дедушку, когда он был дома, он всегда играл с ней в разные игры, и даже почему-то так получалось, что Зоя редко проигрывала, а проигрывать она не любила. Только ее дедушка делал двухтрубные пароходики из бумаги, и только у дедушки были такие замечательные маленькие шахматы, в которые он позволял ей играть. Он никогда не ругался, и когда Зоя была с ним, она была счастлива, хотя и скучала по маме.

Чудо произошло, когда Зое исполнилось семь лет. Мама забрала ее в Кузьминки. Для Зои, наконец, настали счастливые дни, она и мама были вместе, за исключением двух дней, которые мама проводила в музыкальной школе.

Так продолжалось до шестого класса, в это время у родителей совсем испортились отношения, и бабушка настояла на том, чтобы отдать Зою в интернат и забирать только по выходным. Однажды, оглядывая внучку после года занятий плаванием, заметила:

— Ты хорошо выглядишь.

В ее устах это было редким комплиментом, и Зоя, вдруг превратившись в маленькую девочку, спросила:

— Я похожа на маму?

— Конечно, нет, — рассмеялась бабушка. — Такой фигурки, как у мамы твоей, нет ни у кого. У нее плечи покатые, а у тебя квадратные, другая форма рук и ног. Ты все-таки пошла не в нашу родню, а в Тихомировых.

Зоя улыбнулась. Бабушкины слова перестали обладать магической силой. Она знала, что хорошенькая, и мальчишки за ней все время бегают. Она подошла к зеркалу и улыбнулась себе. Ну и плевать, что плечи квадратные, зато одежда хорошо сидит.

Родители развелись, и теперь жили в разных комнатах, папа жил в Зоиной комнате, а они с мамой в гостиной. Конечно, Зое было жаль своей берложки, но мама сказала, что папа скоро уедет, и они останутся вдвоем. В этом была какая-то новизна, они будут жить вдвоем с мамой. А мама не так часто ругается, как бабушка, и ей, в общем-то, безразлично, что дочь плохо учится. А училась Зоя плохо, потому что ей казалось, что гораздо интереснее заняться чем-нибудь другим. Можно почитать книжку про любовь или сходить на свидание или к подружке или, в конце концов, написать новые стихи. А если сделать все скучные домашние задания, то времени ни на что не останется.

— Да за что же твоей маме такое наказание? — грозно начинала Евгения Леонтьевна, просматривая дневник во время своих приездов. — Ты вся в Тихомировых! Такая же бестолковая! Тебе бы только гонять во дворе с такими же глупыми мальчишками, как ты. Так ты не только в институт не поступишь, а вообще окажешься в ПТУ.

Это было самое страшное, что можно было представить! В профессионально-технические училища после восьмого класса отправлялись все двоечники для получения рабочей специальности маляра, водопроводчика, пекаря и тому подобного. Но это абсолютно не волновало Зою, она знала, что могла бы хорошо учиться, но ее не интересовали школьные предметы, кроме алгебры, которую она любила за точность и красоту.

Самым интересным было то, что ее отец, как положено отставному родителю, навещавшему дочь по выходным, и тоже решившим проверить ее дневник, вдруг воскликнул:

— Зоя, да что же у тебя почти одни тройки, только по алгебре пять, да по русскому четыре. В кого же ты так плохо учишься?

— Бабушка, говорит, что в тебя, — ответила, не моргнув глазом, Зоя.

Алексей Иванович возмущенно бросил дневник на стол.

— Это неправда. Все Тихомировы отлично учились в школе, а потом приезжали в Москву, и заметь, без всякого блата и репетиторов поступали в те институты, в которые хотели. А что еще интересного говорила тебе бабушка про меня? — спросил он нервно.

Зоя молчала.

— А хочешь, я сам скажу?

Зоя кивнула.

— В основном она говорила, что я в подметки не гожусь твоей прекрасной матери, потому что из деревни, потому что невоспитанный, мало зарабатываю и тому подобное. А вот я тебе скажу, что с твоей матерью жить невозможно, потому что она думает только о себе. Евгения Леонтьевна воспитала из нее страшную эгоистку и белоручку. Ни приготовить, ни постирать.

— Не надо, пап, — быстро сказала Зоя. — Я не хочу этого слышать.

— Ну, конечно, не хочешь. Тебя так воспитали: в ненависти ко мне и в преклонении перед матерью. Пройдет много лет, прежде чем ты разберешься, как все обстоит на самом деле. К счастью, ты не похожа на маму. Это же ты убираешься в доме?

— Ну, иногда, — нехотя призналась Зоя, хотя уборка квартиры уже давно входила в круг ее обязанностей, вместе со многими другими домашними делами, которые не выносила Диана Дмитриевна.

Зое не нравился этот разговор, она патологически не выносила, когда кто-то критиковал ее мать, особенно если это делал отец. Ей так часто говорили, что он негодяй, потому что бросил маму. Сама Зоя так не думала, понимала, что ему тяжело было жить в тисках их семейки, где все решала бабушка. И в то же время она давно и безоговорочно приняла сторону матери.

Теперь у Евгении Леонтьевны появилась новая тема для обсуждения, она обвиняла Зою в том, что из-за нее мама не выходит замуж, а Зоя такая неблагодарная девочка, которая не может стать лучшей в своем классе, чтобы порадовать ее отличными отметками и примерным поведением. Но все разговоры действовали на Зою с точностью до наоборот, она яростно отскребала полы, пекла пироги и мечтала поскорее покончить с ненавистной школой. А однажды, разбираясь в шкафу, она нашла мамин школьный аттестат. Каково же было ее удивление, когда она обнаружила в нем много троек, даже по Зоиной любимой алгебре.

Глава 3

— Ты уже знаешь, куда будешь поступать после школы? — спросила Зоя у Юры, наблюдая за утками на озере в Кузьминском парке.

Так получилось, что этот парк стал излюбленным местом прогулок Зои с ее кавалерами, хотя впрочем, в их районе и пойти было особенно некуда.

— Я буду поступать в МИЭМ, — объявил Юра, делавший вид, что наблюдает за утками, а на самом деле, любовавшийся Зоиным профилем. Как бы ему хотелось поцеловать ее, но так уж сложилось, что, записавшись в друзья, он даже и помыслить не мог об этом, поэтому тихо вздыхал издалека и… встречался с Леной. Лучшей подругой Зои. Зачем он это делал? Ради безопасности: если у него есть девушка, значит, можно позволить себе некоторую вольность по отношению к Зое. Например, взять ее за руку в парке или обнять, когда ей холодно. Какая же она красивая и какая милая у нее улыбка. Вовсе неудивительно, что она встречается со студентами, она выглядит совсем взрослой, а он, кажется, совсем не вырос за последний год, и мускулатуры у него нет, не то, что у того парня, с которым он встретил Зою пару дней назад.

— Что такое МИЭМ? — спросила Зоя, не повернув головы.

— Московский институт электронного машиностроения.

— Какое ужасное название. Почему ты хочешь туда поступать?

— Я увлекаюсь радиоаппаратурой, а там есть специальный факультет.

— Ах да, — Зоя вспомнила, что как-то раз была у него в гостях. В комнатке царил страшный беспорядок: провода, конденсаторы, разобранные приемники и магнитофоны валялись на столе, подоконнике и даже на диване. — Тебе повезло, что у тебя есть призвание. А я еще даже не знаю, чем хотела бы заниматься, — вздохнула Зоя. — Но мои родные убьют меня, если я куда-нибудь не поступлю. Лучше если это будет технический. Математика, это единственное, что мне нравится. Хотя нет. Я люблю шить. Но надо быть совсем сумасшедшей, чтобы заявить бабушке, что я хочу стать портнихой.

— В нашем институте есть факультет прикладной математики, — затаив дыхание, сообщил Юра.

Мысль, что их пути после школы разойдутся, сводила его с ума. Пусть лучше у них будут дружеские отношения, чем он вообще не будет ее видеть. Когда-нибудь она обратит на него внимание, и он, наконец, наберется смелости и скажет, что полюбил ее с того самого первого сентября. У нее еще была такая короткая юбка, и он старался не смотреть слишком часто на ее ноги, и все равно смотрел.

— Здорово, значит я могу пойти в этот твой, как его там, а впрочем, какая разница, институт. Напиши мне на бумажке название, я бабушке сообщу, она будет в восторге. Столько умных слов она от меня давно не слышала.

— Тебе, что все равно куда поступать? — поинтересовался Юра, боясь поверить своему счастью.

— Абсолютно. Если там будет математика, это скрасит мою участь, — она посмотрела на него: — Я не нашла еще себя, Юрка. Я ничего не знаю о той жизни, которая ждет меня. Если бы у меня была возможность, я бы пошла работать. Месяц там, месяц в другом месте, так я бы поняла, что мне нужно. А выбирать в шестнадцать лет, когда твой мир ограничен семьей, школой и Кузьминским парком, все равно, что ткнуть пальцем в небо. Так что, считай, что я ткнула.

— Может, тебя хотя бы интересует какие экзамены надо сдавать? — не унимался Юра. Как всякий человек, имеющий увлечение и уже твердо знающий, что хочет от жизни, он никак не мог понять Зоиного пофигизма.

— Не имеет значения. Знаю я только математику. А все остальное придется учить заново, — спокойно ответила Зоя.

— Сдавать нужно: математику устно и письменно, сочинение и физику.

— Вот и славно. Математику я знаю, физику выучу за месяц, ну а написать сочинение как-нибудь можно. Не попалась бы только эта «Малая целина» Брежнева.

— Зоечка, это у Шолохова была «Поднятая целина», а у Брежнева «Малая земля».

— Вот я и говорю, что могу провалиться, — ничуть не обиделась Зоя и взяла его под руку. — У женщин все по-другому, Юрик, — задумчиво сказала Зоя. — Я выйду замуж, буду воспитывать детей, и какая тогда будет разница, кто что написал.

«Если она выйдет замуж не за меня, я сойду с ума», — подумал он.

— Ой, Юра, — вдруг спохватилась Зоя. — Этот институт не на другом конце Москвы находится, а то не хотелось бы полдня в метро проводить?

— Нет, он на нашей линии метро, всего пять остановок от Кузьминок, «Площадь Ногина» станция называется.

— Ну, тогда решено, — вздохнула Зоя и поежилась. — Надо было кофточку прихватить.

Юра поспешно сбросил пиджак.

— Вот. Накинь.

Зоя поморщилась.

— Не люблю носить мужские вещи, — она призывно взмахнула ресницами. — Как моему лучшему другу тебе позволяется обнять меня. Главное, чтобы нас никто из знакомых не увидел. А то кто поверит, что мы просто друзья?

Юра положил руку Зое на плечо, думая, что сегодня определенно счастливый вечер. Но мысль пришла преждевременно. После непродолжительного молчания Зоя спросила:

— Как ты считаешь, пойти ли мне завтра на свидание с Костиком Ермаковым или помучить его до конца недели?

Глава 4

— Я решила поступать в МИЭМ, — сообщила Зоя Марьяне, когда они возвращались из школы.

— А почему именно туда? И как это расшифровывается?

— Ты же знаешь, что мне все равно надо поступать куда-нибудь. Как только я завожу разговор о том, что хотела бы поработать и понять, чем бы хотела заниматься, бабушка устраивает скандал. Видите ли, они мечтают видеть меня с высшим образованием, и считают, что я сведу всех в могилу своими ужасными отметками, что у меня совсем нет совести, и я должна пожалеть свою мать, которая не выходит из-за меня замуж, — Зоя остановилась, чтобы перевести дух, а Марьяна сочувственно закончила за нее:

— И у тебя остается единственное желание сделать так, как они хотят, чтобы от тебя отстали?

— Это точно, — согласилась Зоя. — Больше всего на свете ненавижу скандалы.

— Да уж, этим добром наши родственнички награждают нас с избытком. У меня дела не лучше. После того, как мать вчера сходила на родительское собрание, где ей сообщили о моих «успехах», она орала так, что тряслись стены. А твоя ходила на собрание?

— Нет, — улыбнулась Зоя, — Я ей сказала об этом в тот момент, когда она собиралась на свидание со своим новым знакомым и раздумывала, какую шляпку надеть.

— Ого, у нее кто-то есть?

— Да, познакомились на улице.

— Вот не думала, что твоя мамуля может познакомиться на улице.

— Ее соблазнили три большие звезды на его погонах. Он настоящий полковник и к тому же галантно подал ей руку, когда они выходили из автобуса, что никогда не делал мой отец. Так вот, вчера он предложил ей встретиться. Представляешь, какая удача?! Конечно, мамочка только махнула рукой, когда я ей сказала про собрание. Под это дело мне даже удалось рассказать ей про двойку по физике, которую выставили в дневник.

— И что?

— Она сказала, что мы обсудим все позже, но вечером ей точно будет не до этого, она будет под впечатлением от встречи.

— Вот повезло, моя бы хоть с кем-нибудь познакомилась! Так никто и не смотрит в ее сторону. Это твоя красивая до сих пор, потому что следит за собой. Знаешь, с тех пор, как мать посетила идея развестись с моим отчимом, она пилит меня, не переставая. Наверно, климакс приближается или не хватает секса. Зачем она с ним только развелась, раньше нам хотя бы поровну доставалось, а так мне одной.

Зоя знала, что подруге приходится нелегко. И если Зою теперь ругала только бабушка, которая не так часто и приезжала, то у Марьяны все было гораздо хуже, обстановка в ее семье была спокойной только когда мать была на работе.

— Тяжела наша жизнь, надеюсь, что мы не будем такими, когда у нас будут свои дети, — глубокомысленно заметила Марьяна.

— Ни за что! Я скорее умру! — согласилась Зоя. — Так хочется поскорее стать взрослой и самостоятельной. Хорошо, что это последний год в школе.

— Да, институт, — вспомнила Марьяна. — Так почему МИЭМ?

— Там есть факультет прикладной математики, а математика — это единственное, о чем я могу подумать без тошноты. — она помолчала, но Марьяна ничего не говорила, и она продолжила: — И потом туда поступает Юрка.

— Ах, вот оно что, — оживилась Марьяна и ее раскосые глаза хитро блеснули. — Я думаю, что все-таки он тебе не просто друг.

— Ну, ты же знаешь, я уже три недели встречаюсь с Игорем.

— Большой срок, — хихикнула Марьяна. — А с этим нашим одноклассничком ты уже второй год летом в лесу соловьев слушаешь, а зимой на лыжах катаешься.

— Мы просто дружим.

— Конечно, дружите. Он даже пересел к нам поближе. И его голова все время вполоборота к нашей парте, он даже в тетрадках ничего не пишет, чтобы не отвлекаться от любования твоим профилем.

— Он говорит, что запоминает все и без записей, — смутилась Зоя. — И, вообще, все это твои фантазии. Лучше скажи, что ты думаешь насчет МИЭМа? Там конкурс маленький, есть шанс поступить даже с нашими оценками.

— Думаю, что отправлюсь туда вместе с вами. Вчера мать сказала, что не позволит мне подавать документы в ветеринарную академию, потому что там двадцать человек на место, а у меня в аттестате будет половина троек. И она права. Куда мне с такими знаниями? Туда народ со всего Союза поедет.

— Как плохо, ведь это единственное, что тебе нравилось.

Действительно, Марьяна очень любила животных, и она добровольно каждые выходные ходила чистить клетки в ветеринарную академию, которая была недалеко от их дома на Волгоградском проспекте. За это ей давали возможность покататься на лошадях верхом в парке, и она была счастлива. В своих мечтах она связывала свою жизнь с лечением зверюшек, но, к сожалению, слишком мало занималась, чтобы иметь шанс на поступление в академию.

— Ну и ладно, — Марьяна тряхнула кудрявыми волосами, видимо отгоняя какую-то свою мечту. — Пойду с тобой в МИЭМ. Надеюсь, ты идешь с Юрой не на один факультет? — подозрительно спросила она.

— Ура! — закричала Зоя, обнимая подругу. — Я так рада, что мы с тобой и дальше будем вместе учиться. Юрка поступает на радиотехнический, ты же знаешь, он фанат всякой техники.

— Напишешь мне экзаменационную математику? — спросила Марьяна, которая не разделяла Зоину любовь к этой точной науке и всегда все списывала у нее.

— Как всегда, — легко согласилась Зоя, которая успевала за урок решить не только свой вариант, но и помочь подруге. — А ты мне сочинение? — сразу спросила она, потому что Марьяна всегда хорошо писала, ее сочинения часто читали вслух перед всем классом.

— Конечно. А что еще там сдают?

— Физику устно и задачу надо решить. — Зоя сделала страшные глаза.

— Физику? — повторила Марьяна. В этом предмете они обе ничего не понимали, хотя скорее не хотели понимать, потому что пока учитель объяснял новую тему, они обычно играли в какую-нибудь игру или писали записки мальчишкам.

— Да ладно тебе, у нас будет целый месяц, чтобы все выучить.

— Ну, это кто учить будет, а кто шпаргалки писать, — не согласилась с ней подруга.

Глава 5

На Восьмое марта Зоя вместе с мамой поехала к бабушке с дедушкой. «Праздники ты должна обязательно проводить в кругу семьи, а не в компании оболтусов», — повторяла Евгения Леонтьевна каждый раз, когда Зоя робко намекала на то, что ей бы хотелось куда-нибудь пойти с друзьями. К тому же дело осложнялось тем, что Диана Дмитриевна по-прежнему переживала, что осталась одна. Полковник, с которым у нее был роман, оказался прочно женатым и приходил в гости только по будням. А праздники и выходные Диана Дмитриевна приходилось проводить дома.

— Просто не могу видеть, как другие женщины гуляют под руку с мужьями, а я одна, — жаловалась она дочери.

— Мамуль, ну ты можешь сходить в театр, например, с тетей Верой или еще с кем-нибудь.

— Шерочка с машерочкой, — презрительно отвечала она. — Нет более грустного зрелища, чем две одиноко прогуливающиеся женщины в фойе театра. Всем понятно, что их бросили мужья.

В такие минуты Зоя не понимала маму, которая придавала слишком большое значение мнению окружающих. Ей казалось, что вполне можно прекрасно провести время с подругой, наслаждаясь спектаклем, и мужчина рядом вовсе не обязателен.

— Ну, хорошо, тогда ты можешь пойти в лес с мамой Марьяны, я уверена, что она тоже сидит дома и скучает, — не унималась Зоя, которая уже тоже начинала не любить выходные из-за солидарности с матерью.

— Да что, ты, Зоя?! По выходным в лес ходят семьями, и я могу встретить там много знакомых, которые будут жалеть меня, что я разведена. А я не выношу жалости и до сих пор страдаю, что твой отец оставил меня. Будет лучше, если я останусь дома. Вот если бы ты со мной пошла… Это совсем другое.

— Мама, — Зоя подошла к ней и обняла ее. — Давай в следующий раз, я уже договорилась пойти с Марьяной.

— С Марьяной ты видишься каждый день, — она укоризненно посмотрела на дочь.

— Но мы уже договорились, — Зоя чувствовала себя виноватой, ей было жаль мать, но и хотелось пойти гулять с ребятами, а не прогуливаться чинно с мамой в лесу.

— Иди, — Диана Дмитриевна, смахнула слезу, — Для тебя твои друзья дороже матери.

И Зоя уходила, но чувство вины не покидало ее всю прогулку. Она не была причастна к разводу и всей душой хотела, чтобы мать снова вышла замуж и оставила ее в покое. Теперь они словно поменялись ролями — когда Зоя была ребенком, у мамы были более интересные занятия, чем сидеть с Зоей, а теперь получилось, наоборот, Диана Дмитриевна требовала от Зои внимания и ревновала ее к друзьям.

«Лет в пять, — думала Зоя, — я бы отдала за такую прогулку все на свете, но, к сожалению, это время безвозвратно ушло».

Евгения Леонтьевна прекрасно готовила, поэтому праздничный стол был, как всегда, великолепен. Вот и сейчас Зоя оглядела выставленные на нем яства и облизнулась. Дмитрий Александрович по случаю праздника всегда надевал белую рубашку с галстуком, а его брюки, сшитые из дорогого материала, были тщательно отглажены. Евгения Дмитриевна с темными волосами, собранными в высокую прическу, в длинном платье с обязательной брошью с бриллиантами, была до сих пор красива, и Зоя только собиралась сделать ей комплимент, как друг услышала слова бабушки.

— Как же мне не нравится твоя прическа, Зоя. У тебя и так личико с кулачок, а ты его еще и челкой закрыла. И бледная какая.

Зоя вздохнула. Это была еще одна старая песня, бабушке никогда не нравилось, как она выглядела. Ну что она могла поделать со своей бледностью? Если только румяна наложить.

— Ну, перестань, Женя, Зоя прекрасно выглядит, а прически сейчас такие носят, — вступился Дмитрий Александрович, заметя огорчение на лице любимой внучки.

За столом Дмитрий Александрович обычно молчал, предоставляя своей говорливой супруге вести беседу. Зоя заметила, что с уходом из семьи ее отца, повышенное внимание и недовольство Евгении Леонтьевны стало часто обрушиваться на нее. Вот и сейчас, Зоя только собиралась полакомиться кусочком цыпленка табака, как бабушка обратила на нее свой строгий взгляд.

— Зоя, — начала она голосом, не предвещавшим ничего хорошего, — Что ты думаешь по поводу своего будущего?

— Я… — она запнулась, — Мы… — Зоя старалась быстрее прожевать, чтобы сообщить радостную новость, — Я решила поступать в МИЭМ.

— Ты сказала мы? Кто эти мы?

— Ну, — Зоя замялась, — Марьяна, Юра и я.

— Прекрасная компания. Все те же троечники, которые сбивают тебя с пути. Неужели надо обязательно идти с ними в один институт?

— Меня никто не сбивает, просто туда не так сложно поступить, как в другие институты. А потом втроем веселее.

— Вот о чем она все время думает, — закричала бабушка. — О веселье вместо учебы. Дианочка, у твоей дочери какое-то патологическое желание развлекаться.

— Я не собираюсь развлекаться, — Зоя проклинала себя за то, что она проговорилась. Как она могла забыть, что бабушка не любила Марьяну, считая ее слишком легкомысленной.

— А ведь эта твоя подруга, все время забываю это дурацкое имя…

— Марьяна.

— Она же собиралась в ветеринарную академию. Как же она будет без этих своих свиней, за которыми навоз вывозит…

— Лошадей, — поправила ее Зоя, думая, как же ей надоели эти нотации. Казалось, она никогда не бывает правой, бабушка в любой ситуации всегда выставляла ее дурой. «Когда у меня будет своя семья и дети, я никогда не буду так обращаться со своим ребенком, я буду внушать ему, что он самый умный и самый хороший, а в праздники мы будем пить шампанское и веселиться», — думала Зоя.

— Ты слушаешь меня? — сказала бабушка.

— Да, конечно, — Зоя подняла на нее глаза и отвлеклась от своих мыслей.

— Тебе нужны репетиторы по какому-нибудь предмету?

— Нет, спасибо, я подготовлюсь сама.

— Но у нас есть возможность нанять тебе хороших учителей. Ты же понимаешь, что в институт надо обязательно поступить!

— Да, понимаю, — Зоя посмотрела с надеждой на дедушку, который грустно наблюдал за их спором. — Я сама все выучу. У меня будет целый месяц подготовиться.

Дедушка посмотрел на внучку своими добрыми глазами и похлопал по руке:

— По-моему, надо дать Зое шанс подготовиться самой.

— Ладно, пусть будет по-вашему, — недовольно сказала Евгения Дмитриевна, — Но если ты не поступишь…

— Я поступлю, — быстро сказала Зоя, всей душой желая прекратить этот бесполезный разговор. Ну почему же они ее не могут оставить в покое! Уже даже есть расхотелось.

— Зоя, ты ничего ешь, от этого и бледная.

— Я ем! — Зоя вгрызлась в ножку остывшего цыпленка.

— Ты словно из леса, — заметила бабушка. — Возьми салфетку. Евгения Леонтьевна промокнула губы и посмотрела на дочь. — Диана, выбор института нельзя пускать на самотек. Мы обсудим с тобой это позже.

Зоя выплюнула кость на белоснежную тарелку с золотой каемочкой и уставилась на бабушку.

— Если вы хотите, чтобы я получила вышку, вам придется смириться с моим выбором.

Глаза бабушки и внучки встретились. Холодные с поблекшей голубизной старшей и серо-зеленые младшей. Над столом полетели искры. Зоя уступать не собиралась. Она уже взрослая. И это ее бой за своих друзей. И на этот раз она не даст их в обиду.

— Может, Диана нам что-нибудь поиграет, — предложил ничью дедушка.

— Эль-Квезо, — не отрывая взгляда от внучки, отчетливо произнесла Евгения Дмитриевна.

И они перешли из столовой в гостиную, где в середине комнаты гордо сверкал черно-белыми зубами коричневый рояль. За ним Диана Дмитриевна занималась в молодости, позже, когда они переехали в Кузьминки, Евгения Леонтьевна не разрешила взять старинный инструмент в район бедняков.

Диана Дмитриевна опустила руки на клавиши и призывно заиграла танго. Евгения Леонтьевна с любовью наблюдала за дочерью, а Зоя, устроившись подальше от бабушки, вовсе не слушала игру матери. Она не была в восторге от классической музыки, да и собственные горькие мысли одолевали ее в этот раз сильнее обычного. Мало того, что она вынуждена поступать в институт, поступать в который у нее не было желания, так еще бабушка хотела разлучить ее с друзьями. А ведь это была ее жизнь, в которой, из-за своей семьи, она никак не могла стать хозяйкой. Зоя очень любила их всех троих, но постоянная опека не давала возможности поступать так, как она считала нужным.

Глава 6

К вступительным экзаменам в институте Зоя выучила и устную математику, и физику, и даже просмотрела темы сочинений. Она твердо решила поступить и доказать своим родным, что она не такая уж и бестолковая, как о ней думали. Бабушка несколько раз предлагала услуги репетиторов, но Зоя каждый раз отказывалась. Она не потратит ни рубля из их денег и сделает все сама. Она вставала рано утром и занималась до шести часов вечера, с небольшими перерывами на еду. Июль выдался жарким, лучи солнца манили на улицу, но бабушка строго-настрого приказала Диане Дмитриевне не выпускать Зою из дома до вечера и не подзывать к телефону, чтобы ее никто не отвлекал, и она как следует подготовилась. Так что Зоя была в некотором роде пленницей в собственной комнате. Парясь от жары и разбираясь с ненавистной динамикой и статикой, Зоя проклинала свое послушание, и только мысль, что этажом выше так же мучается Марьяна, поддерживала ее. Вечерами она ходила в лес, иногда с Марьяной, иногда с Юрой, который подшучивал над ее героическими усилиями объять необъятное, но был страшно рад, что теперь они ездили вместе на консультации. На факультет прикладной математики был большой конкурс, и в последний момент Зоя испугалась и подала вместе с Марьяной документы на другой факультет, где конкурс был ниже.

Они все поступили, и Зоя, получившая высокий проходной балл, пожалела, что ей не хватило уверенности в себе, чтобы хотя бы остаться верной математике. Этот факультет полупроводникового и электровакуумного машиностроения совершенно ничего не говорил ей о будущей специальности. Зато дома все были счастливы, даже бабушка. Зоя была довольна, что ее ненадолго оставили в покое, позволив делать то, что она хочет. К тому же в институте не было ненавистной школьной формы и дневников, так что вполне можно было существовать.

Группа была смешанная — половина девочек, половина мальчиков. Марьяна сразу обратила Зоино внимание на самого старшего из них.

— Посмотри, а этот явно старше остальных. А он ничего, глаза красивые.

— Не понимаю, что ты в нем нашла, — удивилась Зоя, рассматривая парня.

Ему было около двадцати. Высокого роста, смуглый, с большими карими глазами навыкате и черными прилизанными волосами.

— Между прочим, он смотрит в нашу сторону, — прошептала Марьяна.

— Тебе не кажется смешным, что он в военных брюках и какой-то дурацкой рубашке в клеточку, которая сливается с его смуглой кожей?

— Ты ничего не понимаешь, — сказала Марьяна, не сводя с него взгляда. — Лично я бы не отказалась с ним встретиться.

— Перестань на него смотреть, — сказала Зоя, обратив внимание на преподавателя, который предложил кому-нибудь выйти к доске и решить задачку по физике.

К их удивлению обсуждаемый молодой человек поднялся и развязной походкой, странно выламывая ноги, вышел к доске.

— Красавчик! Посмотри, какие плечи! — вздохнула Марьяна.

— Выскочка и походка вразвалку, — раздраженно ответила Зоя, пытаясь понять, что именно ее раздражает.

«Красавчик» догнал девушек, когда они шли к метро «Павелецкая», перепрыгивая через лужи только что прошедшего осеннего дождя.

— А вот и девушки из нашей группы, — сказал он. — Давайте знакомиться. Меня зовут Руслан.

Дальше они пошли вместе. При этом Руслан как-то неловко придерживал Зою за локоть, и она не могла решиться убрать его руку и ругала себя за это. Руслан предложил их проводить, но Зоя категорически отказалась.

— Ну, как всегда, — огорченно вздохнула Марьяна, когда Руслан исчез из виду. — Как только глаз положу на парня, он обязательно западет на тебя.

— Мне он не нужен, забирай его, если он тебе так нравится, — Зоя до сих пор чувствовала себя неловко.

— Нет уж, подруга, боюсь, что мне здесь ничего не светит. Лучше выкинуть его из головы, пока я не влюбилась. Он в твоем распоряжении. Советую не упускать. Гулять пойдем вечером?

— Сегодня не смогу. Бабушку ночью забрали в больницу с сильной болью внизу живота, мама вся на нервах, я лучше дома останусь.

— Вот доругалась, я и своей говорю — надо жить в мире с самим собой и с другими, а они сами себя заводят, и нам жить не дают. У мамы вон тетка недавно от рака умерла, так она так страшно ругалась на всех, что стала гнить изнутри от собственной желчи.

— Ну что ты, Марьяна, — Зоя даже остановилась. — Как ты можешь так говорить! Они же нам добра хотят, кто же виноват, что получается наоборот.

— Они же и виноваты. У них то личная жизнь не ладится, то на работе начальник злой, а приходят домой и все на детях срывают. Отсюда и все болезни. Я своей сказала после поступления в институт, что если она попробует еще вмешиваться в мою жизнь, я уйду жить к отчиму. Пусть весь дом над ней смеется. Она так перепугалась, что даже притихла. Боюсь только, ненадолго. Ну, ты сама подумай, Зойка, мы что, самые плохие дети на свете?

— Да нет, даже в институт поступили.

— Вот именно для них, между прочим заметь. Мне этот институт не нужен, мне лучше навоз убирать за любимыми лошадками, чем в начертательной геометрии разбираться. Так какого же черта они не могут принимать нас такими, какие мы есть?

— Не знаю, но мне почему-то их всех жалко. И бабушку, и маму.

— А дедушку тебе не жалко? Как он живет с такой женщиной, как Евгения Леонтьевна? У него и на работе нервотрепка, и дома.

— Ну, ты знаешь, он очень любит бабушку, переживает, что ее в больницу положили, чуть не плачет в трубку. А мама боится, что у него инфаркт будет, у него сердце слабое.

— Ладно, позвони мне, когда узнаешь, что там с бабушкой, — сказала Марьяна. — Я знаю, ты у нас добрая, всех жалеешь, всех любишь.

Зоя позвонила Марьяне через час:

— У нее рак, Марьяна, — она всхлипнула.

— Да не может этого быть! — воскликнула Марьяна.

— Да, это точно, — она снова всхлипнула, пытаясь не расплакаться, — Ей жить осталось несколько месяцев, и она вряд ли выйдет из больницы. Я не могу поверить, она всегда была такой энергичной, а теперь не может встать с постели.

— Успокойся, пожалуйста. Ты одна дома или с мамой?

— Нет, они уехали в больницу, а меня не взяли, говорят, что к раковым больным нельзя.

— Я иду к тебе.

Евгения Леонтьевна умерла через два месяца, у нее оказалась саркома. Зоя все это время жила одна, мама переехала к дедушке, оттуда было ближе к больнице, да и за дедушкой, который был убит горем, требовался уход. Он покинул пост управляющего трестом, потому что не мог больше сосредоточиться на работе и взял отпуск. Все свободное время проводил в больнице. Он был очень привязан к жене, несмотря на ее сложный характер. Она была его первой и единственной любовью на протяжении почти полувека, и он совершенно не представлял, как будет жить без нее. Зоя ходила сама не своя, и все время думала о бабушке. И как часто бывает, теперь уже вспоминала только хорошее. Но все это время с ней были ее друзья — Марьяна, которая переехала к ней и верный друг Юра, которому даже иногда удавалось ее развеселить. Они очень подружились за это время, и Юра уже даже подумывал, что наконец признается, что любит ее. Но пока он выбирал момент, Зоя начала встречаться с Русланом.

Глава 7

Предметы в техническом институте были сложными, но Зоя и Марьяна справлялись со всем на удивление легко, теперь у них появился стимул учиться — в институте тем, кто сдавал на четыре и пять, платили повышенную стипендию. Но на втором курсе началось черчение, и девушки всерьез засомневались, что этот предмет им удастся одолеть. Проекции точек и сложные фигуры вызывали у них полное непонимание. К сожалению, у них, как и у многих особ женского пола, начисто отсутствовало пространственное воображение, а без него невозможно было выполнить ни одного чертежа. Ребята из группы их жалели и по очереди выполняли за них задания. Как-то раз Зоя рискнула обратиться к единственному, кто еще не помогал ей, к Руслану. Руслан больше не предпринимал никаких попыток ухаживать за ней, и только иногда она ловила на себе грустный взгляд его карих больших глаз.

— Руслан, — обратилась она к нему после черчения, — не мог бы ты мне помочь с этим. Она положила на его доску задание. — Я бы не просила тебя, если бы могла с этим разобраться сама, но я не представляю, как это может выглядеть в разрезе, и не знаю, как начертить вид сбоку и сверху, — она опустила глаза. — Зря я выбрала этот институт.

— Да ладно тебе, — он посмотрел на Зою. — Я помогу.

— Спасибо, я тебе так благодарна.

— Да, — хмыкнул он, — Когда сделаю, у тебя будет возможность доказать это мне.

Зоя поторопилась отойти. Пусть даже не надеется.

Через несколько дней он принес ей чертеж и, помахивая свернутым в трубочку ватманом, сказал:

— Теперь ты мне должна. Никуда не убегай после занятий.

Все лекции Зоя думала, какую плату он от нее потребует за этот дурацкий чертеж. И зачем только она его попросила? Другие ребята просто так помогали, а этот в должники ее записал.

После лекции он крепко ухватил ее за локоть.

— Ну что, пошли?

— Куда?

— Потом узнаешь, — загадочно сказал он, и Зоя обратила внимание, что он приоделся. Синяя рубашка и черные брюки ему шли больше.

Так разговаривая, они доехали до «Пушкинской», и подошли к кинотеатру «Россия».

— Ты видела «Вокзал для двоих»? — спросил он, не выпуская ее руки, за которую держал ее от института.

— Нет.

— Тогда жди, я куплю билеты.

Зое стало смешно, она вовсе не против сходить с ним в кино. Словно подслушав ее мысли, Руслан заметил:

— Не думай, что ты так легко отделаешься, я работал над твоим чертежом весь вечер.

Но Зоя только улыбнулась, сегодня ей почему-то хорошо было с ним, и она уже была уверена, что ничего плохого он не предложит. Он ничего и не предложил, кроме кофе и бутербродов с икрой в буфете.

После просмотра фильма, который им обоим понравился, они вышли на улицу. Еще было светло, и он опять взял ее за руку и повел, а она пыталась угадать, куда. По пути он рассказал о себе, и Зоя узнала, что он вырос в маленьком городке, недалеко от Хабаровска. Отец был военным летчиком, и они жили в гарнизоне. Кроме него есть еще сестра, которая младше его на два года, очень красивая. После школы он приехал в Москву поступать в авиационный институт, но не поступил и его забрали в армию. Пока служил, отец вышел на пенсию и получил трехкомнатную квартиру в Строгино.

— Никогда не была в Строгино, — призналась Зоя. Она вообще, несмотря на то, что жила в Москве, мало, где бывала.

— Я приглашу тебя туда, когда будет весна, а лучше лето. Это такое замечательное место, вокруг вода и если не смотреть на высокие дома, то можно подумать, что ты где-то на отдыхе. У нас хороший пляж, и вода достаточно чистая, можно купаться.

— Хорошо, я приеду, — серьезно сказала Зоя, удивляясь легкости их общения. Может быть, она ошибалась в нем?

Они остановились перед вывеской «Московское кафе». Раньше Зоя здесь никогда не была, да у нее и денег не было ходить в кафе. Всю стипендию отдавала маме.

— Вот она, твоя расплата за черчение, я приглашаю тебя в это заведение.

— А что в нем ужасного? — спросила Зоя, когда они поднялись на второй этаж и устроились за столиком у окна. — Мне кажется, здесь очень мило. В кафе звучала приглушенная музыка, а Руслан подозвал официантку и заказал их фирменное мороженое с печеньем посередине, которое так и называлось «Московское» и токайское вино.

— За тебя, Зоя. Я так рад, что тебя встретил, — он улыбнулся, — И как хорошо, что ты не разбираешься в черчении, благодаря которому мне удалось заманить тебя на прогулку.

Зоя сделала маленький глоточек и улыбнулась.

— На самом деле очень плохо, что я не разбираюсь в черчении, а пригласить меня ты мог и просто так.

— Я хотел, но ты воздвигла какую-то стену между нами, как будто боялась меня. Я подумал, что не нравлюсь тебе или у тебя кто-то есть. Вот этот, например, с другого факультета, который бегает к тебе каждый день.

— Так это Юрка. Мы учились в одном классе, и живем рядом, между нами только дружеские отношения.

— Не очень-то я верю в эту дружбу между девушкой и парнем, — подозрительно сказал он.

— А ты поверь, — просто сказала Зоя, и Руслан действительно поверил. У нее были такие глаза правдивые, что даже не приходило в голову, что она может обмануть.

— Зоя, а давай будем встречаться, — смущенно предложил он. — Тебе же понравилось, как мы провели сегодняшний день? Мы будем гулять, ходить в театры, кино и выставки. Ты покажешь мне Москву, ведь это же твой родной город, а я здесь только год живу.

— Хорошо, — согласилась Зоя. — Только я плохо знаю Москву, я выросла в Кузьминках, у нас была хорошая компания, и мы гуляли там. Я только район Малой Бронной знаю, где мой дедушка живет, и все.

— А это и не важно. Главное, чтобы ты была рядом, — он поднял бокал: — За нас.

— За нас, — тихо повторила Зоя, прикасаясь к его бокалу.

Глава 8

После этого дня в Зоину жизнь вошел Руслан. Они постоянно были вместе, поскольку учились в одной группе, а после занятий он обязательно провожал ее домой. Зоя понимала, что Руслан влюблен в нее, но не могла разобраться в своих чувствах. Он был вежлив, внимателен и предупредителен, носил ее тяжелую сумку, приходил пораньше и занимал лучшее место в аудитории, дарил цветы и подарки. Девчонки в группе завидовали, а Зою раздирали сомнения, нужно ли ей все это внимание. По этому поводу у них и состоялся как-то разговор с Марьяной, неожиданно влюбившейся в парня из их двора, старше ее на четыре года. Когда они встречались, а это бывало редко, Сергей не баловал Марьяну своим вниманием, да и вообще, с Зоиной точки зрения относился к ней кое-как, но она вся светилась от счастья, страдала, когда он не звонил, и ревновала его даже к сестре и маме.

Марьяна только что вернулась со свидания и, зайдя к Зое в гости, с упоением пересказывала подруге подробности, когда Зоя вдруг перебила ее:

— Ты любишь его?

— Еще как. На все готова для него.

— А я, несмотря на то, что мы уже полгода встречаемся с Русланом, не могу ответить на этот вопрос. Понимаю, это нечестно по отношению к нему. Мне даже иногда кажется, что мы давно женаты. Все так тихо и мирно. Мы даже не ссоримся.

— Так это же хорошо: он тебя любит, а ты ему позволяешь себя любить, а у нас все наоборот. Я с ума схожу от него, а он вовсе нет, и всегда предпочтет компанию парней моему обществу.

— Это тоже нехорошо, — согласилась Зоя. — Но мне кажется, что двое должны с ума сходить друг от друга, страдать в разлуке, делать разные глупости, ревновать, наконец. Мне хорошо с Русланом, а когда он уходит, мне тоже хорошо, я чем-нибудь занимаюсь и забываю о его существовании.

— Просто вы все время вместе. А если бы вы расстались, то ты бы сразу поняла нужен ли он тебе.

— Ну и что мне теперь, уехать? Мне хочется каких-нибудь путешествий, разнообразия, новых интересных встреч. Я скучаю и иногда задаю себе вопрос «зачем я живу». У меня не жизнь, а тишь да гладь. Я хожу в институт, чтобы после получения диплома тихо осесть в каком-нибудь проектном институте с окладом в сто сорок рублей, встречаюсь с парнем, потому что он хорошо ко мне относится, и уже положено с кем-нибудь встречаться. Думаю, что Руслан специально меня провожает, чтобы я никого не встретила по дороге. В общем, я всем недовольна, а больше всего самой собой.

— Наша маленькая девочка страдает от того, что у нее все слишком хорошо, — засмеялась Марьяна.

В этот момент раздался телефонный звонок, это был Юра, они немного поболтали и договорились покататься на лыжах в выходные.

— Ну что, полегчало тебе? — иронически поинтересовалась Марьяна, когда увидела Зоино просветлевшее лицо.

— Завтра поедем с Юркой на лыжах с утра, может это поднимет мне настроение.

— Тебе нравится кататься на лыжах или на лыжах вместе с Юрой?

— Мне нравится… — Зоя задумалась. — Не знаю. Кроме него, никто из моих знакомых не катается на лыжах.

— А Руслан что на это скажет?

— Ничего, я встречаюсь с ним вечером, мы идем в Кремлевский Дворец на балет. Он знает, что мы с Юрой друзья. А потом, он тоже не катается на лыжах.

— Что-то я ничего не понимаю, — вздохнула Марьяна. — Два дурачка влюблены в девочку, а она так несчастна. А в меня никто не влюблен, а я бываю так счастлива. Вот Сережка берет меня за руку, а у меня сердце сжимается внутри, а уж если он меня целует, то я просто умираю. Знаешь, я решила — он будет моим первым мужчиной.

— Да ты что? — Зоя уронила ручку, которую рассеянно крутила в руке. — Ты решила?

— Да, скоро мать уезжает в командировку, и квартира будет полностью в моем распоряжении.

— Но он же…

— Ты хочешь сказать — меня не любит, да? Не дарит мне цветов, как твой Руслан и не глядит на меня печальным взглядом, как твой Юра? — Зоя замялась, она не хотела обидеть подругу, но боялась, что та может сделать ошибку, о которой после пожалеет. — Не важно, Зойка, — Марьяна подошла к окну, посмотрела на играющих детишек во дворе, а потом снова повернулась, на ее лице горел румянец, а глаза полыхали огнем, от чего Зое стало неспокойно, — Зато я люблю, и я буду счастлива, пусть даже недолго, а дальше будь, как будет.

После ее ухода Зоя загрустила. То чувство подруги и в сравнении не идет с тем, что она испытывает к Руслану. Они давно встречаются, но близости у них еще не было, Зоя все сомневалась, а он ее не торопил. Он вообще ее не торопил, не принуждал. «А может быть, Марьяна права, и я действительно „бешусь с жиру“? У меня все хорошо, а я? Ну почему же мне тогда так часто бывает грустно?» — спрашивала себя Зоя и не находила ответа. Она вообще не знала ответов на многие вопросы. Например, почему ее мама до сих пор продолжает встречаться с этим женатым полковником? Ведь понятно, что эти отношения ни к чему не приведут. Возможно, она боится остаться одна. Зоя по-прежнему была очень привязана к матери, и в основном ей почти все рассказывала. Рассказала и про Руслана, даже познакомила маму с ним. На маму он не произвел особого впечатления, она считала, что Зоя могла бы найти кого-нибудь получше, но ведь и бабушка так думала о Зоином отце в свое время. А к чему это привело? К тому, что отец-то женился во второй раз, и кажется вполне счастливым, несмотря на то, что его новая жена толще мамы в два раза, а мама-то до сих пор одна.

Впрочем, мама не настаивала на своем мнении, только обратила Зоино внимание на некоторые недостатки Руслана, да грустно сказала:

— Я не буду тебе ничего советовать, дочка, думай сама и прислушивайся к своему сердцу. Я не хочу, чтобы ты потом обвиняла меня, что я стала помехой твоему счастью. Когда я была молодой, твоя бабушка во все вмешивалась, говорила мне встречаться с тем и бросить этого, а когда я первый раз вышла замуж и была счастлива, твердила мне, что я «вышла за дурака». В итоге я с ним развелась, вышла за твоего отца и опять не угодила. Я не хочу повторять чужих ошибок.

Зоя вздохнула и села за стол — надо было сделать курсовую работу, но ее мысли были далеко от сопромата, и ответ не желал сходиться. И вдруг, отбросив тетрадь, она расплакалась. Ей вдруг стало всех жалко: и маму, и Марьяну, и даже Руслана. И себя, конечно. Даже не себя, а своей бесполезно проходящей молодости.

Глава 9

Через неделю Зоя неожиданно объявила Руслану, что она больше не будет с ним встречаться. На его просьбу объяснить, почему она приняла такое решение, она твердила, что «мы разные» и все. Руслан обиделся, а Зоя чувствовала себя виноватой, конечно, она не должна была так поступать. За все время пока они были вместе, он ни разу не обидел ее, но не могла же она ему сказать, что не любит его. А все девчонки в группе завидовали их отношениям. Но они-то ведь не могли знать, что творилось у Зои в душе, она все еще не оставляла надежды встретить ту самую любовь, о которой пишут в книгах. Марьяна восприняла новость спокойно и сказала:

— Ну и ладно. Если вам суждено быть вместе, все равно будете.

После их разрыва Руслан стал вести себя по отношению к Зое по-другому. Он начал ее игнорировать. Если раньше он не отходил ни на шаг, то теперь стал всячески избегать встречи с ней. Зоя была возмущена его поведением, она считала, что с его стороны можно было сохранить хотя бы видимость дружеских отношений. Вместо этого он напропалую кокетничал с девчонками. Однажды, когда Зоя стояла со своей группой у окна и ждала начала лекции, он подошел к ней и молча протянул ей конверт. Зоя открыла его и достала пачку фотографий, на которых они были сняты вместе. Зоя хорошо помнила этот день — это был ее день рождения, и они гуляли по Москве, катались на теплоходе, и Марьяна везде фотографировала их. Это был один из самых замечательных дней, они пили шампанское, много смеялись. Там даже была фотография, где он держал Зою на руках.

— Мне они не нужны, — наконец выдавил Руслан, наблюдая, как Зоя перебирает фотографии, а любопытные однокурсницы с интересом смотрят на них.

— А мне тем более, — с вызовом сказала Зоя и начала их рвать на мелкие кусочки и бросать прямо на пол. — Надеюсь, уборщица выкинет этот мусор, — добавила она презрительно.

Повисла пауза, Зоя посмотрела на Руслана и заметила, что он потрясен ее расправой над фотографиями. Обстановка была скованная, еще минута, и Зоя, может быть, и расплакалась бы, к всеобщему удовольствию завистливых девчонок, но в этот момент она увидела Юру. Она совсем забыла, что они договорились, что он зайдет отдать ей кассеты. Воспользовавшись ситуацией, она прошла прямо по клочкам фотографий к нему, мимо ошарашенного Руслана и удивленных однокурсников. На этот раз она не просто подошла к Юре, а поцеловала в щечку, поправила шарфик, всем своим видом показывая, что он ей вовсе и не друг.

— Обнимай меня скорее и уводи, — прошептала она.

Юра взял Зоину сумку и, обняв за плечи, повел к выходу. По пути им попался профессор, который узнал Зою и удивленно на нее посмотрел, но ей было наплевать.

— Ты мой спаситель, — сказала она Юре, когда они отошли на безопасное расстояние.

— Я готов проделывать это ежедневно, — улыбнулся он. — Куда мы идем? И что произошло?

— Давай я расскажу тебе позже, — отмахнулась она, не желая вспоминать о сцене, которую устроил Руслан. «Вот ведь выбрал время, негодяй, чтобы вернуть мне фотографии», — думала она, злясь на Руслана. — «Нет, чтобы спокойно отдать наедине или разорвать, в конце концов. Хорошо еще, что Юра вовремя появился». Зоя посмотрела на него с нежностью.

— У меня такое плохое настроение, что я не пойду на лекции. Поехали домой, а по пути погуляем в парке, если ты не занят.

— Для тебя я всегда свободен.

Они вышли из метро «Кузьминки» и пешком пошли в лес. По пути Юра купил вина и орехи.

— По какому поводу? — спросила Зоя.

— Есть повод, — он грустно улыбнулся, отметив про себя, какая она сегодня хорошенькая в бежевом пальто с капюшоном и распущенными волосами.

Они нашли свободную скамейку у озера и сели. Юра разлил вино по пластиковым стаканчикам. Только тут Зоя обратила внимание, что он сегодня какой-то грустный, не шутит, как обычно.

— Давай выпьем за тебя, — он поднял стаканчик. — Я хочу, чтобы ты знала, ты лучшая девушка на свете.

— Ой, что это с тобой, ты не заболел, случайно? — Зоя дотронулась ладошкой до его лба. — Ты никогда не говорил мне комплиментов. — он поймал ее руку и поцеловал. Зоя смутилась.

— Сегодня особенный день, — сказал он, — Я ухожу в армию.

Зоя чуть не разлила вино от неожиданности.

— Ты в армию? Но у нас же в институте бронь.

— Сняли. Все ребята уходят, те, которые не отслужили. Так что, останутся одни девчонки. Просто еще никто не знает, мой отец узнал по своим каналам. Ты же знаешь, он у меня в КГБ работает.

— Этого не может быть! Да как же это так? Ребята специально поступали, чтобы в армии не служить.

— Ну, ничего, армия еще никому не повредила.

— Может твой отец как-нибудь похлопочет, чтобы ты остался, а?

— Нет, я хочу служить. — он сделал паузу. — В Афгане.

— Да ты с ума сошел? Зачем? Не надо этого делать, это очень опасно. Сколько наших парней там погибло.

— Я все решил, Зоя, — сказал он твердо.

Зоя посмотрела в его родное такое милое лицо и внезапно поняла, что тот мальчик, которым она всегда его считала, исчез. Вместо него перед ней стоял молодой, уверенный в себе мужчина, который твердо знал, что он хочет.

Она отвернулась, чтобы скрыть волнение. Стояла золотая осень, листья медленно кружились на ветру и ложились на землю разноцветным ковром. Ей вдруг захотелось плакать. Она знала Юрку много лет и, если он на что-то решался, отговорить его никогда получалось. Значит, возможно, это последняя их встреча.

Он обнял ее за плечи и удивился слезам, которые заметил в ее глазах. Неужели он все-таки ей не безразличен? Какой же он был дурак, что так и не рискнул признаться ей в своих чувствах. Боялся отказа, ведь после этого они уже не смогли бы остаться друзьями. А теперь слишком поздно. Когда он вернется, если вернется, конечно, он обязательно ей скажет, что она значит в его жизни. Только вот, наверно, она уже к тому времени будет замужем.

— Ну зачем тебе эта чужая война, Юрка?

— Я не могу объяснить. Я должен быть там. Я хочу сражаться вместе с нашими парнями. Я похоронил многих своих друзей, которые вернулись оттуда в цинковых гробах и теперь хочу отомстить. А еще я хочу, чтобы ты гордилась мной.

— Не говори так, это безумие, — Зоя закрыла лицо руками и заплакала.

— Все будет хорошо, — он протянул ей свой чистый платок. — Не надо плакать, я вернусь, и мы еще посидим с тобой на этом озере.

Зоя вытерла слезы.

— Ты будешь мне писать? — спросил он.

— Конечно, каждый день.

— А ждать?

— Ну, а как же? Ты же мой самый лучший, самый преданный друг. Я не знаю, как буду без тебя.

«Друг, всегда только друг, — грустно подумал Юра. — Ну, ничего, когда-нибудь я открою ей правду».

Они допили вино и скормили белкам орехи, которые не съели сами. И вроде бы все было, как раньше, но оба уже чувствовали разлуку впереди и грустили.

Глава 10

После отъезда Юры в Афганистан Зоя еще больше чем обычно начала чувствовать свое одиночество. У всех вокруг, казалось, что-то происходило, ее знакомые девчонки ходили на свидания, встречались, мирились, влюблялись, а в ее жизни была тишь да гладь, которую она люто ненавидела. К тому же в институте возникали проблемы с пониманием некоторых сложных технических предметов, и иногда она не знала, зачем вообще учится и живет. Она даже завидовала Марьяне, что та могла испытывать такое всепоглощающее чувство к Сергею, которое хотя и не было взаимно, но было так волнующе и прекрасно. Все вечера Марьяна просиживала у телефона в надежде на то, что он придет, но, несмотря на их близкие отношения, Сергей встречался со всеми девушками в округе и мало проводил с ней времени. Так что теперь Зоя часто приходила к ней домой, и они вместе ждали звонков от Сергея и страдали, одна от невнимания того, кто уже есть, другая от того, что никого нет в ее жизни. А в девятнадцать лет так хочется любить и быть любимой!

После того случая с фотографиями Руслан перестал игнорировать Зою и вновь начал с ней здороваться. Всех ребят, кроме него, уже отслужившего, забрали в армию, и он теперь просто был вынужден общаться только с девчонками, которые буквально носили его на руках, как единственного мужчину в группе. Он даже одеваться стал по-другому. Купил несколько костюмов и выглядел, как тот молодой человек, с которым можно познакомить маму.

Один раз, сдавая зачет по теории машин и механизмов, Зоя и Руслан задержались позже других, и вышли из аудитории вместе. Поговорили о зачете, о предстоящей сессии, вместе дошли до метро. Сегодня после занятий Зоя собиралась поехать в квартиру дедушки на Малой Бронной, чтобы навести порядок к его приезду из санатория. Они вместе доехали до «Маяковской», и Руслан, выдумав какой-то предлог, что ему нужна книга, вышел вместе с ней.

— Если хочешь, можешь проводить меня, — тихо сказала Зоя и поспешно добавила: — Погода очень хорошая.

Он, не отвечая, молча шел с ней, и Зоя догадалась, что он по-прежнему злится.

— Давай забудем прошлое, — предложила она.

— Как можно забыть такое? Ты выставила меня на посмешище перед всей группой, — раздраженно ответил он.

— А зачем ты вернул мне при всех наши фотографии?

— А как ты могла их разорвать?

Так, препираясь, они дошли до скверика на Пионерских прудах, и Зоя показала ему дом, где она прожила до школы.

— Здесь очень красиво, — он посмотрел вокруг. — А почему ты не живешь здесь сейчас?

— Мама настаивает, чтобы я переехала к дедушке, чтобы присматривать за ним, но я пока не соглашаюсь, привыкла к Кузьминкам, у меня там друзья.

— Давай еще пройдемся вокруг пруда? — сказал он.

— Я ждала, что ты это мне предложишь.

— Эх, Зоя, Зоя! — он взял ее за руку. — Зачем же ты так поступила?

— Я была не уверена тогда, что поступаю правильно, я не хотела тебя обидеть.

— А сейчас? — он посмотрел ей в глаза.

— Я не знаю, — ответила она жалобно и совершенно неожиданно для себя сказала: — Я скучала без тебя.

— Я тоже, — он обнял ее. — Знаешь, что я понял за время нашей ссоры?

— Что? — спросила Зоя, уже зная ответ.

Они стояли на берегу пруда, по которому плавали утки. Наступала весна и первые молодые листочки распускались на деревьях, образуя нежное зеленое кружево. Весеннее солнце освещало все вокруг ярким светом, как бы заставляя встряхнуться после зимней спячки и вместе с пробуждающейся природой начать жизнь заново. Зоя любила Пионерские пруды в такую погоду, и внезапно она почувствовала, что на этот раз она готова к новым, уже серьезным отношениям.

— Я люблю тебя, — сказал он.

Зоя почувствовала, что щеки у нее загорелись. Никто до этого не признавался ей в любви, если не считать всякие школьные романы. Она посмотрела на него: в его больших карих глазах была нежность.

— Ты прости меня, за то, что я тогда тебя оттолкнула.

— Уже простил. Ты еще у меня маленькая капризная девочка, которая не знает, что хочет.

— Я знаю, — серьезно сказала Зоя и взяла его за руку. — Пойдем, поднимемся в квартиру.

Под неодобрительным взглядом консьержа, который знал Зою с детства, они поднялись по широкой лестнице к лифту.

— Зоя, да ты живешь во дворце! — воскликнул он, когда они прошлись по всем комнатам с высокими четырехметровыми потолками. — Я чувствую себя маленьким и ничтожным в таком доме.

— Ну, перестань, здесь нет ничего необычного. Дедушке дали эту квартиру от министерства. Он у меня очень способный, даже написал несколько книг по электротехнике. Я жила здесь до школы, и вовсе не была счастлива. Я не люблю вспоминать свое детство. Бабушка все время ругала меня, мама приезжала редко, а наши семейные праздники — сплошной кошмар, в котором главными действующими лицами были я и мой отец. А потом, когда он ушел, все внимание досталось мне. И только дедуля поддерживал меня во всем.

— Наверно, у тебя хороший дедушка.

— Да, очень. Он никогда не ругается и любит меня. Иногда я думаю, что он единственный, кто меня любит.

— А мама?

— Мама? — Зоя задумалась. — Мама у нас с дедушкой, как большой ребенок, о котором надо заботиться.

— Странно это как-то, — сказал Руслан. — Я буду любить тебя, Зоя, и заботиться о тебе.

— Ловлю тебя на слове, — игриво ответила она, ставя на плиту чайник.

— Ой, а я ничего купил к чаю, — расстроился Руслан.

— Тогда беги в магазин, он за углом, а я пока приберусь.

Зоя успела быстро смахнуть пыль с наиболее видных мест и протереть пол, когда Руслан появился с пирожными и конфетами. Но до чая дело дошло только к вечеру. Сначала они слишком долго целовались, а потом и произошло то, что так долго откладывалось, но на этот раз Зоя не имела ничего против его решительности. И вовсе не потому, что ей так этого хотелось, а из чистого любопытства, уж очень ей хотелось испытать то, о чем она так много слышала от подруг и читала. Но не произошло ничего необычного, может быть потому, что они оба были слишком неопытны, а может быть, слишком волновались. Это превращение из девушки в женщину Зое представлялось несколько иначе, не так быстро и обыкновенно. Руслан чувствовал, что она немного расстроена и весь вечер был с ней очень ласков, говорил много хороших слов, и, в конце концов, она даже почувствовала себя счастливой. Больше не было одиночества, она чувствовала, что ее любят, и это было приятно.

* * *

Дальше все продолжалось так же тихо и спокойно, только теперь между ними еще существовали и другие отношения, а не только поцелуи. Руслан познакомил Зою со своей мамой и сестрой, и они, как он ей позже признался, одобрили его выбор. Как-то незаметно для них самих дело двигалось к свадьбе.

Единственное, что беспокоило Зою, так это редко появляющиеся, но слишком сильные вспышки гнева у Руслана. Один раз это было, когда Зоя сказала, что ей не нравится пляж, на который он ее привел, он в ярости сорвал часы с руки и бросил в песок, и, демонстративно развернувшись к ней спиной, отошел в сторону. В другой раз разорвал книгу, которую они вместе читали, из-за того, что разошлись во мнениях по поводу прочитанного. Потом он просил прощения, и они мирились, но неприятный осадок оставался надолго.

Глава 11

Стоял весенний погожий денек, везде текли ручьи, и настроение у Зои было прекрасным. Они гуляли с Русланом на Пионерских прудах, и вспоминали тот день, когда они помирились.

— Ты ни о чем не жалеешь? — спросил он.

— Нет, — покачала головой Зоя. — Мне хорошо с тобой и спокойно.

— Ты редко говоришь, что любишь меня. Ты по-прежнему не уверена в своих чувствах?

— Конечно, я тебя люблю, — сказала она.

— Правда?

— Правда.

— А ты выйдешь за меня замуж?

Зоя растерялась. Кажется, ей сделали предложение, и вот сейчас она должна ответить «да» или «нет». Если она ответит «нет», то потеряет его, если «да», то ее жизнь будет связана с этим человеком, они будут вместе воспитывать детей, спать в одной постели и многое другое. Все эти мысли с быстротой молнии пронеслись в ее голове.

— Ты серьезно? — спросила она, чтобы потянуть время.

— Ты хочешь, чтобы я встал на колени?

— Нет, — быстро сказала Зоя, подумав, что ей бы это понравилось. И еще большой букет роз и…

— Ты не ответила, — настаивал он.

— Я думаю, — улыбнулась Зоя. — Не будь таким нетерпеливым. Лучше скажи, что ты меня любишь и жить без меня не сможешь.

— Утоплюсь в этом пруду, если сейчас не скажешь «да».

— Вряд ли тебе удастся утонуть, ты слишком хорошо плаваешь, — дразнила его Зоя.

— Не отвлекайся от темы.

— Ты еще не сказал, что я просила.

— Люблю и жить не смогу. Ну, а если честно, то смогу, но плохо.

— Вот и живи плохо, — Зоя улыбнулась и сделала вид, что хочет уйти. Он схватил ее за руку, и прижал к себе.

— Да или нет?

— Поцелуй меня.

— Пожалуй, да, — прошептала она после поцелуя.

— Ура! — он схватил ее на руки и поднял. — Это надо отметить, сейчас идем в кафе и заказываем шампанского.

— Тогда неси меня туда на руках.

— Ладно, твои желания для меня закон, — он пошел по дорожке, держа ее на руках, а Зоя смеялась, замечая удивленные и неодобрительные взгляды прохожих. Сейчас, когда решение было принято, она была уверена, что поступила правильно. Он будет ей хорошим мужем и отцом для их детей и прочь всякие мечты о великой любви. Это все сказочки для романтических дурочек. А в жизни, есть он, Руслан, и у них будет хорошая семья, не такая, как у ее родителей.

Вечером Зоя решила рассказать об этом радостном событии маме.

— Мамуль, Руслан сделал мне предложение выйти за него замуж.

— Замуж? — Диана Дмитриевна поставила чашку с чаем на стол и посмотрела внимательно на дочь.

— И я согласилась, — поспешно ответила Зоя, испугавшись, что мама начнет уговаривать ее подождать до окончания института.

— Ну что ж, раз вы уже решили, — Диана Дмитриевна осторожно подбирала слова, чтобы не показать, что она не очень довольна выбором дочери. — Ты уверена, что поступаешь правильно?

— Конечно, мама, мы уже встречаемся почти год, а знаю я его гораздо дольше.

— Я обещала тебе не мешать, помнишь? Я дала себе слово не вмешиваться в твою личную жизнь, как твоя бабушка вмешивалась в мою.

— Да помню.

— Так вот, — Диана Дмитриевна, — грустно посмотрела на дочь. — Я вмешиваться не буду, но на твоем месте я бы еще подумала. Твой Руслан не самая хорошая партия, и мне кажется, он четко просчитал, что ты — богатая невеста, поэтому и вцепился в тебя мертвой хваткой.

— Мама, ну как ты так можешь говорить?! — возмутилась Зоя. — И о каком богатстве ты говоришь?

— У тебя будет потом, после нашей смерти, две квартиры. Эта в Кузьминках и еще на Бронной, в которую тебя прописал дедушка. Неужели ты надеешься, что делая тебе предложение, он об этом не подумал?

— Мама, он любит меня и начал ухаживать за мной, когда еще ничего не знал.

— Охотно верю, ты — красивая девочка, у тебя хороший характер, почему бы за тобой и не поухаживать? А ты, кроме него ни с кем и не встречалась, только с Юрой. Кстати, Юра мне больше нравится, и вы подходите друг другу. А с Русланом вы разные.

— Мамочка, с Юрой мы просто друзья, — она нахмурилась. — От него нет писем уже полгода, я даже матери его звонила. Он тоже ей не пишет.

— Давай все-таки будем надеяться.

— Да, мне бы так хотелось пригласить его на свадьбу.

— Не думаю, что он будет в восторге, — заметила Диана Дмитриевна. — И что это была за глупая идея с Афганистаном.

— Он хотел отомстить за друзей и вернуться героем.

— Вернулся бы, — вздохнула Диана Дмитриевна. — Да, Зоя, возвращаясь к твоей свадьбе. Давай сразу все обсудим. Сразу тебе говорю, я с вами жить не буду. Тебе твой Руслан, может, и мил, но я его в своей квартире не представляю, — добавила она совершенно другим жестким голосом.

Зоя сразу почувствовала себя маленькой девочкой и сжалась на табуретке. Радостное настроение испарилось. А на что она рассчитывала? Мама много раз говорила, что ей не нравится Руслан. Но что же им делать? Мысль о том, чтобы жить у Руслана не пришла ей в голову. Она бы не смогла жить с чужими людьми.

— Если все-таки поженитесь, то можете поехать к дедушке на Малую Бронную, — сказала Диана Дмитриевна, заметив, что Зоя с трудом сдерживает слезы.

— К дедушке?

— А что здесь такого? Ему веселее с вами будет, а ты будешь за ним ухаживать, он уже старенький. Я очень волнуюсь за него, с тех пор, как он остался один.

— Ты думаешь, он согласится?

— Я уверена в этом. Он любит тебя, и ему очень одиноко после смерти бабушки. Там прекрасная квартира. Даже слишком для такого жениха.

— Мамочка, ну перестань. Руслан хороший, ты его не знаешь, — она замолчала. — И я не представляю, как я буду жить с дедушкой. Я так люблю эту квартиру, у меня здесь друзья, и мне так нравилось гулять в парке с Юрой.

— Мне кажется, что о прогулках с Юрой тебе придется забыть, если ты собираешься замуж, — саркастически заметила мама. — Впрочем, у тебя есть выбор — остаться здесь и не выходить замуж или выйти замуж и уехать, — подвела итог Диана Дмитриевна. — Думай!

Глава 12

Ночью Зоя спала плохо. И к утру поняла, что поторопилась. Вопрос, где они будут жить, как ни глупо это выглядело, не обсуждался, и Зоя как-то наивно решила, что Руслан будет жить с ними в Кузьминках. Переезд на Малую Бронную воспринимался, как возвращение в прошлое, когда она была маленькой ненужной маме девочкой, считающей дни до ее приезда. В той квартире витало столько маленьких детских обид, что начинать семейную жизнь там совершенно не хотелось. Но как теперь взять данное слово назад? В конце концов, она решила посоветоваться с Русланом. Однако перспектива переезда на Малую Бронную ему показалась заманчивой.

— Знаешь, это даже к лучшему, — сказал он. — Мне кажется, что мама твоя не очень-то меня любит, и маловероятно, что я бы с ней поладил. Она кажется мне человеком, который думает только о себе.

— Да как ты можешь так говорить о моей маме? — возмутилась Зоя. — Она воспитывала меня одна с двенадцати лет. Знаешь, сколько ей приходилось работать?!

— Прости, я не хотел тебя обидеть, — быстро среагировал Руслан, думая о том, что кто-то явно внушил Зое мысль, что Диана Дмитриевна так много для нее сделала. На самом деле он считал будущую тещу избалованной и эгоистичной женщиной, и трепетное отношение Зои его здорово раздражало. «Ну ничего, это пройдет, когда она выйдет за меня замуж». Теперь, наконец, он сможет уехать из дома и больше не встречаться с отцом. Если бы Зоя знала, как он ненавидит отца с самого детства. За его пьянство, за измены, а еще больше за то, что он не считает его своим родным сыном. Маленький Руслан тогда подбежал к зеркалу и долго искал в своем смуглом лице черты отца. На самом деле они были не похожи. Он был похож на мать, а копией отца была его сестра, Марина, которую отец обожал. Так и было в его семье, мать любила Руслана, а отец Марину. Но с этим еще можно было смириться, если бы отец не гулял. В гарнизоне он не проходил мимо каждой женщины, казалось, он должен был переспать со всеми просто для того, чтобы расстроить мать. А она, конечно, обо всем знала и много плакала.

— О чем ты так задумался? — отвлекла его от мрачных мыслей Зоя.

— Я думал об отце, — сказал он правду. — У моих родителей развод на этой неделе.

— Да что ты?!

— Да, но это, может, и к лучшему. Мать решила его напугать, чтобы он себя вел, как следует.

— Напугать разводом? Это как? — удивилась Зоя.

— Ну, я должен тебе, наверно, рассказать немного о своей семье, — вздохнул он. — На пенсии отец стал слишком много пить, и мать решила отправить его жить в Балашиху, а мою бабушку, которая живет там забрать к нам в Строгино.

— Что-то я не понимаю, как его можно этим напугать?

— Это мать так решила. Она хочет, чтобы он остался совсем один, сам себе готовил, стирал и прочее. Она думает, что он соскучится и вернется.

— Странное какое-то решение, — пожала плечами Зоя. — Ну, маме твоей, конечно, виднее. Только мне кажется, что в таком возрасте человека перевоспитать невозможно.

— Я тоже так думаю, — согласился с ней Руслан. — Отец как был подлецом, так и останется. Просто мать его любит до сих пор, вот и прощает ему все. Ты не представляешь, Зоя, сколько моя мать с ним пережила, на какие унижения шла ради него, только чтобы семью сохранить, а он… — Руслан замолчал.

— Ладно, не переживай. Когда мы будем жить вместе, ты с ним редко будешь встречаться, — Зоя взяла его под руку.

— Эх, если бы можно было его на нашу свадьбу не приглашать, да мать не согласится, — продолжил Руслан.

Всю семью Руслана в сборе Зоя увидела, когда они с мамой пришли знакомиться. За это время Диана Дмитриевна смогла примириться с решением дочери и даже найти в нем положительный момент. Если Зоя будет жить там, за дедушку можно будет не волноваться.

За столом Зоя чувствовала себя не слишком свободно. Диана Дмитриевна, сидя слишком прямо, почти ничего не ела, Надежда Ивановна, мать Руслана, то хлопотала на кухне, то бросала колючие взгляды на мужа, Андрея Валерьевича. Он уютно расположился в кресле у окна, не утруждая себя беседой, и лишь иногда посматривал на Диану Дмитриевну и Зою. Лучше всех чувствовала себя Марина, которая с аппетитом поедала приготовленные кушанья, успевая поглядывать в телевизор. Наконец, взрослые решили перейти к делу и обсудить предстоящую свадьбу, которую Зоя с Русланом, чтобы не вводить родителей в лишение расходы решили сыграть дома. Слушая разговоры о том, кто, что будет покупать и готовить, Зоя рассматривала Андрея Валерьевича. Несмотря на рассказы Руслана, она чувствовала к нему симпатию, хотя он держался несколько отстраненно, словно предстоящая свадьба сына его вовсе не занимала. «Неужели, это про него Руслан рассказывал такие гадости», — думала она, не переставая удивляться своему приятному впечатлению от романтического облика будущего зятя. Рядом с этим высоким моложавым мужчиной с волнистыми волосами его маленькая пухленькая жена с химическими кудряшками казалась намного старше, чем была на самом деле. «Он не может быть плохим человеком, Руслан относится к нему предвзято», — решила она под конец встречи.

Потом они с мамой ехали домой и молчали.

— Ну, что ты молчишь, мам? — первой не выдержала Зоя.

— Ой, не знаю, — Диана Дмитриевна вымучено посмотрела на дочь. — Мне они все так не понравились. Такая странная семья, эти Яковлевы. К тому же за столом даже не было ножей, и я с трудом справилась с мясом. Это говорит о том, что они совершенно невоспитанны. Эта девочка, Марина, да и Надежда Ивановна так чавкают за столом, что я не знала, куда деться от стыда.

— Да не расстраивайся ты так, это не самое главное, — успокаивала ее Зоя. — Зато все было так хорошо приготовлено, я давненько не ела такой вкусной курицы. А что ты скажешь об отце Руслана? — спросила она, чтобы перевести разговор на другую тему.

— Красивый мужчина, но такой угрюмый. Подумать только, у него сын женится, а он за весь вечер сказал несколько коротких фраз и даже не присел за стол. Это уму непостижимо. Может, ты откажешься от замужества?

Зоя покачала головой.

— Я уже не могу, мы заявление подали. И потом, мне же жить с Русланом, а не с его семьей.

— Знаешь, семья мужа тоже имеет значение, они будут приходить в гости, и Надежда Ивановна будет во все вмешиваться, а твой Руслан будет ее слушать. Если бы только твоя бабушка была жива, она бы никогда не согласилась на этот брак. Не могу отделаться от ощущения, что ты совершаешь непоправимую ошибку.

Зоя и сама так иногда думала и не могла понять, что же заставляет ее с таким упрямством стремиться к этому замужеству. Было ли это желанием изменить свою жизнь и избавиться от надоевшей маминой опеки или просто она боялась одиночества?

За три дня до свадьбы Зоя встретила в универсаме Юрину маму, Любовь Владимировну. Она укладывала продукты в хозяйственную сумку, когда Зоя подошла к ней и спросила о Юре.

— Здравствуй, Зоя! Нет, ничего не знаю, — сказала она, и крупная слеза поползла у нее по щеке. — Есть сведения, что он попал в плен. Кто-то говорил, что он бежал. Ничего не знаю, — покачала она головой и достала носовой платок.

— Не расстраивайтесь, я чувствую, что он жив, — успокаивала ее Зоя.

— И зачем он пошел на эту войну! Ведь отец мог оставить его служить в Подмосковье, — горестно сказала Любовь Владимировна.

— Он хотел вернуться героем, хотел отомстить за друзей.

— А ты знаешь ради кого, он все это делал?

— Ради вас, конечно.

— Нет, Зоя, — Любовь Владимировна грустно посмотрела на девушку. — Ради тебя. Он хотел стать героем, чтобы ты, наконец, обратила на него внимание.

— Этого не может быть!

— Еще как может! — она взяла сумку. — А ты, как я слышала, замуж выходишь?

Зоя почувствовала себя виноватой. Юрка пошел на войну из-за нее?! Но ведь они же были просто друзьями. Она вспомнила их последнюю встречу в лесу, ласковый взгляд его влюбленных светло-карих глаз. Неужели он действительно любит ее? Только что же он так долго молчал?

— Он никогда не говорил мне, что любит меня, — тихо сказала она, не глядя на его мать.

— Да у него же вся комната увешена твоими фотографиями. А когда свадьба, Зоя?

— Через три дня.

— Дождись его! — она схватила Зою за руку. — Не выходи замуж. Никто не будет любить тебя так, как он. Не предавай его. Ты не можешь так поступить с моим сыном.

— Любовь Владимировна, — Зоя мягко освободила руку. — Я понимаю ваше состояние, и поверьте мне, я тоже переживаю из-за Юры, но не в моих силах уже что-нибудь изменить.

Огонек надежды, загоревшийся в заплаканных глазах Любови Владимировны, когда у нее появилась надежда отговорить Зою, погас, и она вновь превратилась в маленькую, сломленную горем женщину.

— Делай, как знаешь. Я в любом случае желаю тебе счастья.

Зоя понуро вышла из магазина. Эта встреча расстроила ее, последнее время ее почему-то все расстраивало, даже Руслан вчера разозлился на нее из-за какой-то ерунды, и они поссорились. «А может быть, правда, отменить свадьбу? — подумала она. — Дождаться Юрку, поговорить с ним. А как же Руслан, он тоже любит ее. Ну почему, когда меня все любят, я так несчастна», — вздохнула Зоя.

Глава 13

В день свадьбы Зоя проснулась рано. Босиком подбежала к окну и расстроилась, глядя на огромные лужи. Сильный ветер яростно трепал мокрые деревья, а из приоткрытой форточки сильно дуло. С трудом верилось, что на дворе июнь, и вчера еще светило солнце. «Кажется, даже природа против нашего союза», — мрачно подумала Зоя и, накинув халат, вышла на кухню.

— Доброе утро, дедушка, — сказала Зоя, поцеловав Дмитрия Александровича в выбритую щеку.

Ему тем более не спалось в этот день, когда его любимая и единственная внучка выходила замуж. Он встал в шесть часов и принялся за приготовление салатов к свадебному столу.

— Что же ты так рано встала? — Дмитрий Александрович посмотрел на внучку с любовью.

— Не спится что-то. А на улице дождь, — пожаловалась она.

— Ну, ничего, — он обнял ее свободной рукой, — Я слышал, что в дождь заключаются крепкие браки.

— Ты всегда успокаиваешь меня, — Зоя с нежностью посмотрела на него. Единственный, кто не высказывался против ее свадьбы, был дедушка, наоборот, он поддерживал ее во всем и тоже считал Руслана положительным, несмотря на то, что он плохо справлялся со столовыми приборами и неправильно произносил некоторые слова.

— Я сейчас умоюсь и тебе помогу, — предложила она.

— Ни в коем случае. Еще не хватало невесте в день свадьбы резать салаты. Иди лучше готовься, сходи в парикмахерскую.

— Какая парикмахерская, дедуля?! Там льет, как из ведра. От прически все равно ничего не останется. Сделаю что-нибудь сама.

— Ты все равно будешь самая красивая, я уверен.

Зоя подошла к зеркалу и долго смотрела на себя. Итак, сегодня она выходит замуж, а значит, станет совсем взрослой. Она расчесала длинные волосы и собрала их в хвост. Странно, что она не чувствует ни радостного возбуждения, ни волнения, даже нет никакого желания наряжаться и стараться быть красивой. Самое обычное будничное настроение и совсем не свадебное. Она вздохнула и, услышав звонок телефона, побежала по длинному коридору.

— Ну, здравствуй, Зоя, — услышала она хорошо знакомый голос и даже подпрыгнула от радости.

— Юрка! Ты жив. Я не могу поверить.

— Зоя, милая моя, — его голос дрожал от волнения.

— Ты дома?

— Да, я только что вошел, мама еще не вернулась с ночной смены, дома только отец. Я позвонил тебе домой, а Диана Дмитриевна сказала, что ты ночуешь у дедушки и дала твой номер.

— Она больше тебе ничего не сказала? — осторожно спросила Зоя.

— Нет, а что?

«Как это похоже на маму», — подумала Зоя. — «Наверно, еще надеется, что я передумаю».

Она набрала в грудь побольше воздуха и решила не тянуть:

— Ты можешь меня поздравить, я выхожу сегодня замуж.

— Поздравляю, — сказал он изменившимся голосом после паузы.

— Почему ты не спрашиваешь, за кого?

Он чуть было не сказал «какая разница», но вовремя взял себя в руки.

— За кого?

— За Руслана. Я приглашаю тебя на свадьбу. Ты даже можешь быть нашим свидетелем, если хочешь.

— Зоя, я… — Юра подбирал слова, думая, что сойдет с ума, если увидит ее в белом платье, выходящей замуж за другого. Он опоздал. Опять опоздал. Но он не может не увидеть ее. — Зоя, я не могу прийти к тебе на свадьбу, но я могу подъехать через час, и если ты сможешь уделить мне десять минут…

— Конечно, я выйду, или нет, лучше ты зайдешь ко мне, а то дождь на улице. Руслан с родными и все остальные приедут только к часу, а сейчас еще половина девятого. Успеешь?

— Уже бегу, — он бросил трубку.

Зоя опустилась в кресло и почувствовала себя счастливой. Юра вернулся, все хорошо. На какой-то момент ее охватило раскаяние. Это же надо назначить свидание в день свадьбы?! Но она же не могла отказать ему! Он вернулся с войны, и ей не терпелось услышать подробности. А потом, может, так случится, что она уговорит его остаться и на свадьбу.

Менее чем через час Юра уже позвонил в дверь. Держась за руки, они долго рассматривали друг друга. Прошел всего год, а Юра меньше всего походил на того мальчика, с которым Зоя рассталась. Теперь он выглядел даже старше Руслана, в темных волосах появилась первая седина, взгляд стал более уверенным и твердым, а первые, едва заметные морщинки, показывали, сколько ему пришлось пережить. С грустью Зоя заметила, что он прихрамывает.

— Ну, рассказывай, — она уселась напротив и приготовилась слушать.

Он печально улыбнулся.

— О чем? О том, что я потерял тебя?

Зоя смутилась.

— Нет, про войну. Ты был ранен?

— Да, попал в плен, но удалось бежать. Кости срослись неправильно, и теперь нога постоянно дает о себе знать, но я уже привык этой боли. Есть вещи, которые гораздо тяжелее переносить.

— Ну, сбылась твоя мечта? Ты вернулся героем?

— Да, вернулся героем, есть награды, но… — он остановился и посмотрел на Зою, сидящую перед ним в джинсах и футболке, и на одно мгновение ему показалось, что она разыграла его со свадьбой. — Неужели ты выходишь замуж?

— Да, — Зоя отвела глаза. — Но ты должен знать, что я горжусь тобой. Ты такой смелый, такой… — она не могла подобрать слов, и почему-то ей захотелось плакать.

— Тогда почему ты выходишь замуж за другого?

— А почему ты никогда не говорил мне о том, что любишь меня?

Он отвернулся и подумал, что уже слишком поздно. Зоя не из тех, кто убегает из-под венца.

— Я и сейчас тебе не скажу, что люблю.

— Тогда зачем все это?

— Я пришел поздравить тебя со свадьбой.

— Спасибо, ты можешь остаться и присоединиться к другим гостям.

— У меня нет настроения, и я боюсь испортить твой праздник.

— Тогда зачем ты пришел?

— Я должен сказать тебе одну вещь. Я выжил благодаря тебе. Твоя фотография, вот эта, — он достал небольшую карточку, где Зоя была снята в школьной форме, — Была со мной повсюду, даже в плену. И когда мне было больно, я смотрел на твое лицо, и это придавало мне сил. После похорон товарищей я доставал эту фотографию и благодарил судьбу за то, что у меня есть ты. Когда мы сбежали из плена, меня мучила жажда, а воды достать было негде, я смотрел на фотографию и терпел. Когда я умирал от голода, я снова доставал твою фотографию, — он поднял на нее глаза и увидел, сквозь пелену собственных слез, слезы в ее огромных глазах.

Он поднялся и встал перед ней на колени, прижав ее руку к своим губам.

— Я пришел сказать тебе спасибо за то, что ты есть, — он неловко поднялся с колен и, не прощаясь, пошел к выходу, а потом оглянулся. Она плакала. Он тоже будет плакать, но потом, и только когда никто не увидит. Всю жизнь, потому что он твердо знает, что никого не сможет полюбить, кроме нее.

Глава 14

Диана Дмитриевна и Марьяна приехали пораньше, чтобы помочь Зое одеться и к своему удивлению застали ее в слезах.

— В чем дело, доченька? — Диана Дмитриевна бросилась к дочери. — Ты не хочешь выходить замуж?

— Нет, я не знаю, я вообще ничего не понимаю. Он вернулся, он любит меня, а я…

— Да о ком ты говоришь? — нетерпеливо спросила Марьяна.

— О Юре, он был здесь. Что же мне делать? Что я, вообще, делаю?

— Успокойся, Зоя, — Марьяна подошла к ней. — Через два часа приедут гости. Все хорошо. Просто этот парень немного расстроил тебя, но я же всегда говорила, что он к тебе неравнодушен. Он тебе никогда не нравился, ты говорила, что он маленький для тебя.

— Он изменился, он прошел войну, и… — Зоя вопросительно посмотрела на маму.

— Зоя, доченька, ты ведешь себя глупо. Он что, сделал тебе предложение? Зачем он, вообще, явился к тебе? Марьяна, ну скажи ты ей? Я уже сама ничего не понимаю. Может, ей не надо выходить замуж? Но у нас все готово, — она беспомощно развела руками.

— Да какого черта Юрка молчал столько лет, — возмутилась Марьяна. — Забудь ты его. Выходи замуж и будешь счастлива. Руслан в тебе души не чает, а этот наш одноклассничек полный дурачок. У него одни фантазии в голове, то война, любовь. Успокойся, пожалуйста. Здесь есть валерьянка, в этом доме? — она пошла на кухню, где Дмитрий Александрович по-прежнему резал салаты.

— Что с Зоей? — всполошился он.

— Все нормально, нервная лихорадка перед свадьбой, — заверила его Марьяна и, накапав двойную дозу в хрустальную рюмку, вернулась в комнату. — Диана Дмитриевна, мне кажется на кухне нужна ваша помощь.

Нахмурив подведенные идеальной формы брови, она выплыла из комнаты. Марьяна тут же подсела к Зое и горячо заговорила.

— Ты же помнишь, как ты мне рассказывала, что всегда мечтала иметь семью, хорошую семью, где все будет спокойно, не так как у наших родителей, а по-другому, где детей не будут ругать за плохие отметки, а всегда будут стараться их понять? Семью, в которой дети и родители смогут быть друзьями, и им никогда не будут трепать нервы понапрасну? Дом, где будут царить шутки и смех, а не нотации и замечания? Помнишь?

— Помню, — всхлипнула Зоя, делая глоток валерьянки.

— Пей все до конца. Сегодня у тебя есть шанс осуществить свою мечту. Руслан серьезный парень, который тебя любит. И то, что ты не безумно влюблена, вовсе не означает, что ты не должна выходить за него.

— Наверно ты права.

— Так в чем же дело? В этом герое, которому чужая война мозги снесла напрочь? Только полный идиот будет ждать пять лет, чтобы признаться в любви и сделать это в день свадьбы любимой девушки с другим мужчиной. Вот пять лет молчал, а сегодня пробило, да? — Марьяна всплеснула руками, и ее волнистые кудри разлетелись по плечам. Да и вообще, какой из него муж?! Вот песни петь под гитару где-нибудь в клубе — это для него, а семейные обязанности и воспитание детей ему совершенно не подходят. Он убежит от всего этого через месяц, даже если осмелится сделать тебе предложение. Да и в том, что дело дойдет до свадьбы, уж извини меня, подружка, я тоже сомневаюсь.

— Ты всегда недолюбливала Юру, — сказала Зоя, тем не менее, отмечая в ее словах здравый смысл.

— А сейчас еще больше, особенно после того, как он тебе испортил настроение в такой день. Ведь если ты сейчас откажешь Руслану, потеряешь его навсегда. А получится ли у тебя что-нибудь с афганским героем, еще неизвестно. Насколько я понимаю, он не сказал, не выходи за Руслана, а выходи за меня?

— Нет. Да, ты права, во всем права, — Зоя подошла к окну и снова посмотрела на лужи. — Я сама не знаю, что со мной такое. Может, это дождь на меня так действует. Ненавижу дождь, и надо же было ему пойти в день свадьбы.

— Ну ладно тебе, — Марьяна тоже подошла к окну. — Машину подадут к самому подъезду, и ты не успеешь промокнуть.

Зоя улыбнулась своей подруге:

— Принеси мне платье.

В конце концов, все улеглось. Зое уложили волосы, и умело наложенный тональный крем скрыл следы слез. Ей даже стало стыдно за свое глупое поведение перед мамой и Марьяной. «Все хорошо, — твердила она себе, рассматривая себя в зеркало. — Мы будем очень счастливы и у меня будет та самая семья, о которой я мечтала с детства».

* * *

Свадьба была тихой и скромной, кроме Марьяны с ее новым знакомым были только родственники. Дождь лил целый день, поэтому Зоя и Руслан только положили цветы к Вечному огню в Александровском саду и поехали домой. После регистрации Зоя успокоилась и заставила себя выкинуть все мысли о Юре из головы. «Все свершилось, я замужем», — повторяла она, любуясь Русланом в красивом бежевом костюме. После застолья, как положено, были танцы, и к ее удивлению, отец Руслана все время танцевал с Дианой Дмитриевной. Он вообще весь день оказывал ей всяческое внимание, был очень мил и предупредителен, к тому же совершенно не пил. Даже не верилось, что это был тот самый угрюмый человек, который в их первую встречу весь день просидел в углу.

— Умеет ведь, если хочет, — ответил Руслан, когда Зоя заметила, что его отец сегодня совсем другой.

Зоя несколько раз наблюдала за мамой и даже заметила, что внимание Андрея Валерьевича ей очень приятно. Ее глаза так и сверкали, и, вообще, она сегодня выглядела особенно красивой в своем темно-синем, подчеркивающем стройную фигуру, платье. И Зоя совершенно некстати подумала, что ее мама и отец Руслана хорошо смотрятся вместе.

* * *

Через две недели после свадьбы Зоя и Руслан уехали в свадебное путешествие на юг, где они пробыли целый месяц. А по приезде, когда Зоя заехала в Кузьминки, она нашла маму удивительно похорошевшей и веселой.

— Мамочка, ты чудесно выглядишь! — воскликнула она, удивляясь.

Диана Дмитриевна помолодела лет на десять, стала лучше одеваться, в ее походке появилась незнакомая плавность. Внимательная Зоя сразу поняла, что причина одна — ее мама была влюблена и любима. Вдруг сразу вспомнилось, как мама с отцом Руслана танцевали на свадьбе. Словно они были одни в целом мире, а не под ревнивым взглядом Надежды Ивановны.

— Не может быть, что бы это был Андрей Валерьевич?!

В глазах Дианы Дмитриевны сверкнул вызов.

— Да, это он. Ну и что?! Разве ты не рада за мать?

Зоя обессилено опустилась на табуретку.

— Мама, но он же отец моего мужа?! Что будет, если Руслан узнает?!

— Ну, я же его не отбивала у жены. Надежда Ивановна, насколько я знаю, первой подала на развод.

— Все так, но…

— Андрей — свободный мужчина, я — свободная женщина, ну а то, что он отец Руслана, так это просто совпадение.

Зоя опустила голову, чтобы не видеть сияющих глаз матери. Она все время хотела, чтобы ее мать нашла мужчину, который бы любил ее. Но почему им оказался отец ее мужа? Как все запутано теперь!

— А ты знаешь, что Надежда Ивановна не собиралась с ним разводиться? Она хотела, чтобы он остался один и страдал, а потом просился бы обратно.

— Какая чушь! Такой красавец обязательно нашел бы себе кого-нибудь. Не меня, так другую.

— Да, но нашел он тебя, и ты моя мама, и я не знаю, что сказать теперь Руслану.

— А ты ничего не говори! Может, он сам догадается?! Или еще что-нибудь случится. Зачем спешить?

Диана Дмитриевна подошла к Зое и обняла ее.

— Зоя, мы так счастливы! Андрей говорит, что полюбил впервые в жизни.

— А я слышала, что он не пропускал ни одной юбки в гарнизоне, где они жили. А потом приходил пьяным и издевался над матерью.

— Он обещал мне больше не пить. А Руслан твой преувеличивает. И вообще, Надежда Ивановна Руслана нагуляла. А Андрей его вырастил, как родного сына.

Зоя подумала, что если она сейчас встанет на колени и будет умолять мать расстаться с ним, то она не согласится. Ее невеселые размышления были прерваны звонком в дверь.

— Это он! — воскликнула Диана Дмитриевна и побежала открывать, а Зоя уронила голову на руки. Все это никак не укладывалось у нее в голове. Ситуация казалась смешной и печальной одновременно.

— Зоенька, — Андрей Валерьевич ворвался в кухню и опустился перед ней на корточки, схватив ее ледяные руки своими горячими ладонями. — Я знаю, что мы не правы, но пойми, я люблю твою маму, и это на самом деле впервые в моей жизни. Я очень рассчитываю на твое понимание. К сожалению, у меня не сложились отношения с сыном, но я надеюсь, что ты будешь мне, как дочь.

Зое казалось, что она попала на сцену и играет роль в какой-то комедии. В жизни так не бывает. Отец ее мужа умоляет о прощении и объясняется в любви к ее матери, а мать стоит рядом, прижимая к груди букет бордовых роз, и смотрит на нее со слезами на глазах. Да, эти двое определенно сошли с ума, а точнее влюбились. «Любви все возрасты покорны», — вспомнилась строчка из «Онегина». Похоже, поэт понимал в этом толк. Интересно, почему же она не может никак влюбиться? У нее все тихо и спокойно, а тут просто кипение страстей, а ведь им уже не двадцать, а почти пятьдесят, а ведут себя, как дети.

Потом они пили чай с пирожными, и Зоя во все глаза наблюдала за влюбленными. Они не притворялись, они действительно были счастливы. И, в конце концов, даже смогли убедить Зою в том, что они тоже имеют право на любовь, потому что так долго страдали.

Когда она ехала домой, в ее голове был сплошной сумбур, и она никак не могла решить — на чьей же она стороне. Конечно, она была рада, что ее мама больше не одинока, и вся эта их поздняя любовь казалась такой милой, но она совершенно не представляла, как это может быть воспринято окружающими. Единственная надежда, что Руслан не осудит их слишком строго. Но все же она решила повременить с откровениями, у нее была слабая надежда, что влюбленность может пройти, и никто ни о чем и не узнает.

Глава 15

Прошел год, а в отношениях молодых мало, что изменилось. Руслан теперь постоянно был занят, то на работе, то в институте, а Зоя занималась домашними делами и училась. С дедушкой они жили хорошо, он всегда старался помочь с домашними делами, жалея, что внучка так рано вышла замуж. Только сейчас Зое удалось привыкнуть к тому, что она живет в центре, вдали от мамы, подруг и парка. С Юрой они теперь встречались только в институте и разговаривали на отвлеченные темы. Ушли в прошлое их совместные прогулки и чаепития, и Зоя, конечно, скучала по их дружбе, но понимала, что теперь уже не может себе позволить встречаться с ним, как раньше. Довольно было и одной тайны от мужа. Диана Дмитриевна и Андрей Валерьевич продолжали встречаться. После Зоиной свадьбы он переехал в Балашиху и жил то там, то в Кузьминках. Их отношения стали еще более серьезными, и Зоя со страхом ожидала дня, когда же все откроется и удивлялась, что Руслан ничего не замечает. Иногда она приезжала в Кузьминки повидаться с мамой и всегда заставала там свекра. С некоторой досадой она отметила, что у них были даже более теплые отношения, чем у них с Русланом, который очень уставал и мало обращал внимания на Зою. Иногда она недоумевала, зачем же они поженились, если раньше все было даже лучше.

Осенью перед последней сессией Зоя почувствовала легкое недомогание, с которым обратилась к гинекологу, который поздравил ее с наступлением беременности.

— Я беременна? — удивилась Зоя. — Но мы же предохранялись.

Врач улыбнулась:

— Иногда такое случается. У вас очень хороший возраст для беременности. Ну, идите домой, обрадуйте мужа, а в следующий раз мы заведем карту и дадим вам направления на анализы. И помните, что начиная с сегодняшнего дня вам надо заботиться о себе и будущем ребенке.

— Но я хотела сначала закончить институт… — начала Зоя.

— Закончите, никуда не денетесь. Первый аборт делать очень опасно.

— Да я и не собираюсь, — сказала Зоя и вышла из кабинета.

Она быстро надела малиновое пальто и подошла к большому зеркалу, словно хотела найти в своей внешности какие-то перемены. Новость была такой неожиданной, что Зоя решила прогуляться и хорошенько все обдумать. Она медленно дошла до пруда и остановилась на берегу. Стояла осень, в воде отражались пожелтевшие липы. Несколько листочков упали в воду и, медленно кружась, плавали на поверхности. Ласковое солнце еще согревало своим теплом, а Зоя пыталась по-новому осознать, что через восемь месяцев ей предстоит произвести на свет крошечное существо — мальчика или девочку. «Готова ли я к этому?» — спросила себя Зоя и сама же себе честно призналась, что нет. Конечно, было бы хорошо закончить сначала институт, но малыш выбрал это время, и придется принять это. Возможно, став мамой, она, наконец, найдет новый смысл в жизни и перестанет грустить. Впервые ей захотелось понаблюдать за малышами, и она подошла к детской площадке. Совсем скоро, и она будет здесь гулять, и очень хорошо, что дом стоит рядом со сквериком, далеко ходить не придется, а то с коляской страшновато переходить дороги. Это, конечно, не Кузьминский лесопарк, но все же лучше, чем совсем ничего. Она остановилась и стала наблюдать за детьми. Некоторые катались с горки, кто-то сидел на качелях, а совсем маленькие играли в песочнице. Маленькая девочка с косичками посмотрела на нее, и Зоя ей улыбнулась. Она тоже любила играть в куличики, и когда у нее родится ребенок, она не будет сидеть на скамейке вместе с другими мамами и бабушками, а будет играть вместе со своим малышом. А еще она будет рассказывать ему сказки, когда они будут гулять вокруг пруда. «Интересно, как Руслан отнесется к тому, что он скоро будет папой, — подумала Зоя и посмотрела на часы. Пожалуй, уже пора идти домой, он скоро должен вернуться с работы, и я могу успеть ему все рассказать, перед тем, как он поедет в институт».

Руслан принял новость спокойно. На его смуглом лице не было заметно особой радости, только озабоченность. Наверно, он тоже хотел дождаться получения диплома, но все же поцеловал Зою и уехал в институт, несмотря на ее просьбы остаться с ней и отметить праздник.

— Не могу, солнышко, сегодня нужно сдавать курсовую.

— Но сегодня такой день, — Зоя почувствовала легкую обиду.

— Ты еще будешь долго беременной, мы успеем это отметить, а вот если я не получу зачет, придется пересдавать, — сказал он, собирая бумаги в папку.

Он уехал, а Зоя слонялась из комнаты в комнату, думая о том, как все буднично и прозаично, а ей хотелось праздника, и чтобы муж целый вечер говорил ей, как он счастлив, что у них родится крошечное существо, похожее на них обоих. А на столе чтобы были красные розы, много всяких сладостей и вино. Неужели она опять мечтает о том, что бывает только в романах?

В конце концов, она позвонила маме, которая долго не хотела поверить.

— Только не думай, что я позволю твоему ребенку называть меня бабушкой, — категорически заявила Диана Дмитриевна.

«Боже мой, — подумала Зоя, — все это я уже проходила, моя бабушка требовала, чтобы я называла ее не иначе, как бабусей», и хотя Зое это казалось смешным, ей приходилось исполнять ее пожелания, потому что на бабушку Евгения Леонтьевна не откликалась.

— Понять не могу, почему вам не нравится прекрасное слово «бабушка».

— Зоя, давай не будем это обсуждать. Ты еще не в том возрасте, когда можешь это понять.

Зоя повесила трубку и пришла в еще худшее настроение, чем была. Похоже, всем безразлично, что произошло такое замечательное событие, и она прижала руку к животу и прошептала: «Ну, ничего, расти, малыш, я тебе очень рада, и буду заботиться о тебе, и обещаю, что не буду портить тебе нервы по пустякам».

Глава 16

В то воскресенье Диана Дмитриевна приехала к ним в гости. Дмитрию Александровичу очень нравились семейные обеды. Любимая всеми рыба в молоке с картофелем удалась лучше, чем обычно. Телефонный звонок прервал оживленный разговор о Зоиной беременности. Руслан вышел в спальню. Когда Зоя заглянула, чтобы позвать его выпить чаю с пирожными, он сидел на диване, спрятав лицо в ладонях. Она подошла к нему и села рядом.

— Руслан, что-то случилось?

— Случилось, — отмахнулся он и отодвинулся.

— Да что такое? Кто звонил?

— Мать звонила. Открыла мне глаза. Теперь я все знаю!

Зоя почувствовала, как замерло в груди сердце, она сразу поняла, о чем он говорит. Иногда ей даже казалось, что Руслан обо всем догадывается, но не хочет обсуждать. Оказалось, он не знал! Но ведь это же было так очевидно. Ее мама и его отец, не скрываясь, частенько приходили к ним в гости. Вместе уходили.

— И что ты знаешь? — осторожно спросила Зоя.

— Вчера отец был у матери и все ей рассказал. Твоя мать увела его. Увела! — закричал он.

— Пожалуйста, потише. — Зоя поспешно прикрыла дверь, но сесть рядом, как раньше, уже не смогла. Его ненависть распространялась и на нее. — Как она могла увести, если твой отец разведен и не живет с Надеждой Ивановной?

— Сколько раз можно повторять?! — закричал Руслан. — Он был наказан! Наказан! А твоя мать подобрала его. Да как она могла?! Я ненавижу его! Ненавижу! И мать твою ненавижу! — его голос сорвался, и он совсем тихо спросил: — Что они наделали?

— Руслан, прошу тебя. Я все потом объясню, а сейчас пойдем пить чай.

— Мне не надо ничего объяснять! Скажи, — он схватил Зою за плечи: — А ты знала о том, что они встречаются?

Против воли Зоя улыбнулась.

— Иногда я думала, что ты тоже знаешь, но не хочешь об этом говорить.

— Я дурак! Я верил им! Я ненавижу отца! Он испортил мне всю жизнь! И теперь, когда я думал, что он исчезнет из моей жизни, он снова появился и все перегадил. И ты тоже хороша! Я убью его! — выкрикнул Руслан и бросился опрометью из квартиры, хлопнув дверью.

Зоя вошла в гостиную, где Диана Дмитриевна и Дмитрий Александрович пили чай из белых фарфоровых чашек. Дедушка, как обычно был в белой рубашке и галстуке, на маме было яркое платье с крупными цветами, которое ей очень шло. На вышитой скатерти красовалась большая тарелка с разными видами пирожных. Увлеченные разговором, они ничего не слышали.

— Ну, наконец-то, — воскликнула Диана Дмитриевна, увидев Зою на пороге.

— Мам, можно тебя на минутку? — еле слышно пролепетала она, не узнавая свой голос.

— Руслан все знает, — прошептала Зоя в коридоре.

— Откуда он знает?

— Надежда Ивановна звонила. Вчера у них был Андрей Валерьевич и признался в своей великой любви к тебе. Не мог потерпеть.

— Идиот, — прошипела Диана Дмитриевна. — Сколько раз предупреждала его, чтобы держал язык за зубами. — А где Руслан? — спросила она, вдруг оглянувшись.

— Поехал его убивать, — Зоя облокотилась на стену, неожиданно почувствовав слабость.

— Это одни слова, он ничего не будет делать.

— Мама, он в ярости. Я никогда не видела его таким.

— Не понимаю, что он так бесится, это не его дело.

— Ты же знаешь его трепетное отношение к матери. И все-таки он его отец. И, вообще, эта ситуация ненормальная.

— Ему нужно думать о тебе и будущем ребенке, а не об этом, — отрезала Диана Дмитриевна. — И что бы ты ни говорила, он тебя не любит. Зря ты за него вышла.

— Мама, я на шестом месяце беременности. Что ты такое говоришь? Ты хочешь, чтобы ребенок рос без отца? — крикнула Зоя.

— Тихо, а то дедушка услышит, — прошептала Диана Дмитриевна.

— А почему, наконец, не сказать дедушке правду? — спросила Зоя. Ей хотелось, чтобы мама вела себе иначе. Успокоила бы ее, поддержала. Ведь вся эта дурацкая ситуация возникла по ее вине.

— Скажешь позже, если захочешь. Я лучше пойду. И помни, у дедушки больное сердце, ему нельзя волноваться.

— Мне тоже нельзя, — обиженно заметила Зоя.

— А ты и не волнуйся, дело того не стоит. А вот мне лучше уйти, пока твой ненормальный не вернулся. А ты пока объясни все дедушке, только помягче, ладно? — она чмокнула дочь в щеку и быстро сняла с вешалки пиджак. Убежала, даже губы не стала красить, что бывало в исключительных случаях.

Зоя вошла в гостиную. На столе стояли нетронутые пирожные, в чашках остывал чай, а Дмитрий Александрович сидел в кресле и читал газету.

— Зоенька, — спокойно спросил он, — Может, ты объяснишь мне, что происходит?

— Конечно, дедушка, — Зоя опустилась на стул и в нескольких словах обрисовала ситуацию. Правда, умолчав о том, что Руслан собрался убить отца.

— Этого не может быть! — воскликнул Дмитрий Александрович и, вскочив с кресла, принялся ходить по комнате. Зоя видела, как он взволнован.

— Диана не должна была так поступать! — выговорил он, остановившись. — Она не имела права вмешиваться в твою семью.

— Дедушка, но они, — Зоя замялась, — Вроде любят друг друга.

— Любят? — переспросил Дмитрий Александрович. — Да какая в их возрасте может быть любовь? Это же уму непостижимо! И что, они живут вместе? — вдруг спросил он.

— Ну, иногда, — осторожно сказала Зоя, зная отрицательное отношение дедушки к гражданскому браку.

— Может, они еще поженятся? — раздраженно спросил он.

— Он ей предлагал.

— И у тебя с матерью будет одинаковая фамилия! — воскликнул дедушка. — Боже мой, какой стыд! Не знаю, что и делать! Наверное, мне надо как-то поговорить с ними. Взрослые люди, а ничего не понимают! — дедушка взял упаковку валидола и, выдавив таблетку, положил под язык.

Зоя подошла к нему.

— Не волнуйся, все как-нибудь наладится.

Он похлопал Зою по плечу.

— Это ты не волнуйся. Я старый, мне уже все равно. А у тебя малыш будет.

— Да как же тут не волноваться?! Руслан просто в ярости.

— Боже ты мой! Да как же они могли?! Ведь все знали, что ты в положении. И эта тоже хороша — Надежда Ивановна. Неужели не могла кому-нибудь другому пожаловаться?! — продолжал возмущаться Дмитрий Александрович, но Зоя его не слышала. Она смотрела из окна на замерзший пруд, на котором ребятишки катались на коньках. Когда она была маленькой, дедушка тоже водил ее на каток и терпеливо ждал, пока она не накатается.

«А вот мама никогда не ходила со мной на каток», — почему-то подумала Зоя, и ей стало совсем грустно. Сегодня она сразу разочаровалась и в маме, и в Руслане. Ну Руслана еще можно оправдать, он разозлился на нее, но мама… Неужели она не могла вести себя помягче? Пожалеть как в детстве, пообещать, что она все уладит. Дождаться Руслана, в конце концов. А то убежала из дома как… как… Как будто ей все равно, что будет. Зоя вытерла скатившуюся по щеке слезу и поспешно вышла из комнаты. Ей хотелось, наконец, остаться одной. Подготовить какие-то слова, которые она скажет Руслану. Никак нельзя, чтобы они сейчас ссорились, у них скоро родится малыш и будет настоящая семья. И только это сейчас самое главное. Зоя вздохнула. Как хорошо, если и Руслан это поймет. Он ведь хоть и вспыльчивый, но отходчивый.

Глава 17

Руслан пришел, когда Зоя уже лежала в постели, пытаясь читать.

— Где ты был? — спросила она, приподнимаясь на локте, чтобы получше его разглядеть.

Он опустился в кресло, стоящее напротив кровати, прямо в куртке. Зоя поразилась, как изменилось его лицо. Такие лица, бывают у людей, перенесших смерть близкого человека.

— Где ты был? — дрожащим голосом опять спросила Зоя, заметив странные бурые пятна на его руках.

Он повернулся к ней, и его лицо исказилось гримасой.

— Ты хочешь узнать, где я был? Я был в их гнездышке, там, откуда твоя обожаемая мама тебя выставила, чтобы мы не мешали.

— Ты был в Кузьминках?

— Да. Я хотел убить его. Он разрушил мою жизнь, когда я был так счастлив.

Зоя почувствовала, что ее охватывает ужас, глаза у Руслана были совершенно безумными.

Руслан захохотал. Смех, отразившись от высоких стен, усилился. Зоя сжалась в комок.

— Что же ты не спрашиваешь, убил ли я своего отца? Или он теперь мой тесть и твой отец? Он не собирается удочерить тебя, Зоя? Наверно, ты не можешь быть моей женой. Теперь ты мне сестра. Как Марина.

— Ты сумасшедший, — Зоя почувствовала, что от страха вся дрожит. «Что же он наделал там, в Кузьминках»? — думала она с ужасом, замечая, как он достает из кармана охотничий нож в пятнах крови.

Руслан горько улыбнулся.

— Я хотел убить его, чтобы он больше никогда не смог причинить боль ни мне, ни моей матери. Но он увернулся, и я не попал в сердце. Он хочет жить, подлюка.

— Ты ранил его? — прошептала Зоя, неожиданно почувствовав, что ей трудно дышать. Весь этот кошмар не мог быть правдой. Да как же можно с ножом на отца? Да что бы он ни сделал.

— Да, но твоя мамочка успела вовремя и выставила меня за дверь. Да не бойся ты, — сказал он, заметив испуг на Зоином лице, — Я не тронул ее. Все-таки она твоя мать. А ты моя жена или моя сестра? — он дико захохотал, а Зоя бросилась из комнаты к телефону, молясь про себя, чтобы дедушка крепко спал и ничего не услышал. Она набрала мамин номер, и Диана Дмитриевна сняла трубку.

— Мама, что там происходит?

— Уговариваю Андрея Валерьевича поехать в больницу, — Диана Дмитриевна была взволнована.

— Что с ним?

— Руслан ударил его ножом, он истекает кровью, но не хочет никуда ехать.

В трубке Зоя услышала голос Андрея Валерьевича.

— Что он говорит?

— Говорит, чтобы ты не волновалась, это не опасно.

— Дай ему трубку, — попросила она.

— Зоя, все в порядке, — голос у него был слабый. — Это просто царапина, а в больницу я не хочу обращаться, чтобы не было лишних вопросов. Я немного понимаю в этом деле, он не попал в сердце, а только в плечо. Жаль, что твоя мать не умеет делать перевязки. Руслан пришел?

— Да.

— Ну и хорошо. Успокой его, он бывает иногда нервным. Ничего страшного не произошло. Наверно, я это заслужил. Я на самом деле не всегда правильно к нему относился. Ты береги себя и ложись спать. Думай о ребенке. Завтра все будет хорошо, передаю трубку маме.

Но Диана Дмитриевна не стала разговаривать с Зоей, только сказала, что перезвонит утром.

Зоя повесила трубку и только тут подумала о ребенке, он уже давно отчаянно толкался, словно и ему тоже не нравилась эта ситуация. Зоя положила руку на живот и медленно пошла в спальню.

Руслан сидел в той же позе, по-прежнему в куртке и ботинках. Сейчас, проходя мимо, она заметила, что от него пахнет спиртным. Она сама не могла понять, что же она чувствовала к своему мужу — жалость, презрение или что-то еще, чему нет названия.

Руслан схватил ее за руку:

— Ну что, этот гад жив?

— Руслан, как ты можешь? Он же твой отец. Я тебя не понимаю.

— А ты и не можешь понять, ты не росла так, как я. Тебя никто не бил и не издевался над тобой и особенно над матерью. Она плакала, а этот негодяй смеялся и рассказывал ей о своих любовницах.

— Знаешь, что, — Зоя освободила руку и села на кровать, — По-моему, половина из того, что ты говоришь, плод твоего больного воображения. Твой отец не кажется таким негодяем. И если бы он был таким, как ты рассказываешь, он бы сейчас поехал в больницу, а не пытался бы остановить кровотечение самостоятельно.

— Не волнуйся, — его лицо исказилось гримасой, — С такими, как он, никогда ничего не случается. Они рождены, чтобы мучить других, а не мучиться самим. К тому же, твоя мамочка позаботится о нем, не так ли? Зоя, а ты знаешь, что твоя мать страшный человек?

— Перестань.

— Нет, ты выслушаешь меня. Ты знала, что они спят вместе и молчала! Почему?

Зоя опустила голову, не зная, как ответить на этот вопрос. Возможно, он прав, и она еще давно должна была рассказать ему. Тогда, возможно, все решилось бы раньше. В конце концов, они могли расстаться и все. А теперь, когда у них будет ребенок, все еще больше осложнилось. Словно прочитав ее мысли, он пересел к ней на кровать и заставил ее поднять лицо.

— В глаза мне смотри! В глаза! — закричал он.

— Тише, пожалуйста, дедушку разбудишь. Ему и так сегодня было плохо.

— А ничего, пусть послушает, что его дочка натворила. Или он тоже знал?

— Нет! — Зоя отчаянно замотала головой, чувствуя, что сейчас расплачется.

— Значит, знала только ты, да? И ты занималась укрывательством, поощряла их отношения, да? Выходит, что я женился для того, чтобы сделать счастливым моего отца! Молчишь? — снова набросился он на нее. — Значит, чувствуешь свою вину, да? Или вы втроем смеялись над нами, а?

— Нет, что ты. Просто я думала, что ты должен узнать об этом сам.

— Да как узнать, если я верил твоей матери. Я, может, кое-что и замечал, но не придавал значения. Ты же столько рассказывала мне хорошего о ней, я и смотрел на нее твоими глазами. Но теперь-то ты видишь, как она к тебе относится?! Да она думает только о себе. Ей плевать на тебя и на него, — он ткнул пальцем в Зоин живот.

— Перестань! Не смей говорить плохо о моей маме! Иначе я…

— Что ты сделаешь? Ну? Выгонишь меня, к радости своей матери, которая меня ненавидит?! Лишишь нашего ребенка отца? А ты вполне можешь это сделать, — Руслан поднялся с постели и теперь стоял, возвышаясь над Зоей, как статуя. — Ты же воспитана на разводах. Не один муж, так другой.

— У тебя нет никаких оснований так говорить, — разозлилась Зоя и тоже вскочила.

— Но ты такая же, как твоя мать. Такая же. Иначе бы ты вела себя по-другому. А ты даже сейчас пытаешься защищать их.

— Да что плохого, в том, что люди любят друг друга. Пойми, твой отец не хотел сделать тебе назло, он действительно первый раз влюбился. Иногда любовь приходит слишком поздно. Мы должны их понять, — с горячностью начала Зоя. Если он сейчас ее поймет, тогда все еще может быть по-другому, и ей удастся спасти семью. — Я приезжала к ним, я видела, что это не просто увлечение, это настоящее чувство. Оставь их в покое. У нас своя семья, у нас будет ребенок. Думай об этом, они разберутся сами. В конце концов, — она слабо улыбнулась, — Любви все возрасты покорны. И, пожалуйста, — она подошла к нему и погладила по спутанным волосам. — Давай ты переоденешься, и мы отдохнем, у нас был трудный день. У нас с тобой все будет хорошо.

Он схватил ее больно за руки, и его карие глаза навыкате впились в ее лицо:

— Да что за чушь ты тут несла насчет любви? В их возрасте это стыд и позор. А твоя мать — шлюха! Слышишь? — Зоя попыталась освободиться, но он крепко держал ее, и его лицо было так близко, что брызги слюны попадали на лицо. — Ты должна знать правду и выкинуть фантазии из головы. Твоя мать — шлюха, и ей плевать на тебя, иначе бы она никогда так не поступила. Моя бы мать никогда не сделала такого, потому что она любит меня, а твоя тебя нет. Ты игрушка для нее, просто игрушка.

— Прекрати! — закричала Зоя и стала вырываться. — Не смей оскорблять мою маму!

Наконец, ей удалось освободиться, от чего, не рассчитав равновесия, она упала на кровать и почувствовала, как ребенок толкнулся в животе. Ему тоже было плохо, так же плохо, как ей. Сейчас после того, как она потеряла надежду, что сумеет все объяснить Руслану, на нее накатило отчаяние, которого она никогда не испытывала в жизни. Она легла на свою половину кровати и укрылась одеялом. Руслан вскочил с кресла и принялся ходить по комнате. Старый паркет поскрипывал под его тяжелыми шагами, и Зоя никак не могла уснуть. Ее мысли кружили вокруг их разговора, и она окончательно убедилась в том, что он совсем не тот человек, за которого она вышла замуж. И почему только она считала, что он должен все понять? Она ошиблась, снова ошиблась. Не надо было выходить за него замуж. Ведь он совсем не любит ее, иначе никогда бы не позволил себе так разговаривать с ней. Кажется, ей удалось задремать, но она проснулась, когда Руслан потряс ее за плечо.

— Да как ты можешь спать после того, что произошло? — зашипел он ей на ухо.

Зоя испуганно посмотрела на него, не сразу осознав спросонья, что же он от нее хочет.

— Я не могу заснуть, после того, что вы тут натворили, — раздраженно сообщил он, стоя над ней.

— Ты меня разбудил, потому что не можешь заснуть? — поразилась Зоя. — Или ты хочешь со мной поговорить?

— О чем с тобой разговаривать! О чем вообще можно разговаривать с женщинами, когда у них одно на уме!

— А причем здесь я? — разозлилась она. — Я-то что натворила? Я тебе изменила или предала? Почему ты меня обвиняешь в том, что они полюбили друг друга? — она проснулась и села в кровати, облокотившись на спинку.

— Не говори мне ничего о любви! — заорал он, взбешенный ее последними словами. — Это чувство не имеет никакого к ним отношения. Они сделали это назло. Они…

В какой-то момент Зоя перестала его слушать. Она поняла, что все бесполезно и эту ночь надо как-то пережить. Возможно, завтра или позже он смирится с этим, и будет легче.

Глава 18

Утром, когда Руслан ушел на работу, Зоя позвонила маме.

— Ну, как Андрей Валерьевич? — спросила она.

— Все обошлось. Я позвонила знакомому врачу, он приехал и сделал перевязку. Даже пообещал, что зайдет сегодня проведать больного.

— Ну и хорошо, — тихо сказала Зоя, подумав о том, что Руслан мог убить его. И пришлось бы ей носить мужу передачи в тюрьму.

— Где Руслан? — спросила мама.

— На работе.

— Зоя, я хочу тебя попросить, чтобы ты была с ним осторожнее. Видишь, какой он страшный человек. Я теперь буду бояться за тебя.

— Не думаю, что он сделает мне что-то плохое. Будем ждать, пока он придет в себя.

— В этой ситуации нет ничего противоестественного! — возразила Диана Дмитриевна. — У него своя семья, у отца своя. Многие так живут.

— Знаешь, мам, лично я ни разу в жизни не слышала о таком. Он, правда, сильно переживает. Да и мне эти проблемы ни к чему. Может быть, вы как-нибудь уладите все это?

— Знаешь, что, — возмутилась Диана Дмитриевна. — Это твой муж, ты с ним и улаживай. Дело не стоит выеденного яйца, а он воспринимает это, как трагедию всей жизни.

— Мама, ну как ты можешь так говорить?! Я же вижу, что он страдает. Может быть, ты поговоришь с ним? Объяснишь ему что-нибудь? Если бы все это произошло раньше, я бы могла просто с ним развестись, но сейчас, когда я жду ребенка, неужели ты хочешь развода?

— Зоя, после того, что случилось, я больше не собираюсь общаться с твоим Русланом, и Андрей Валерьевич тоже. Решай все сама. Если ты помнишь, я была против твоего замужества, но ты меня не послушалась.

— Ладно, мам, мне надо идти, — Зоя повесила трубку и разрыдалась.

Ну почему даже мама не может поддержать ее в такую минуту? Она чувствовала себя потерянной и одинокой, и это чувство было очень похоже на то, которое она испытывала в детстве, когда все ее подружки уезжали с родителями на юг, а она каждое лето проводила на даче с бабушкой, которая ругала ее за малейшую провинность.

В дверь осторожно постучали, на пороге появился Дмитрий Александрович. Он заметил Зоины слезы и присел рядом с ней.

— Ты должна держаться, девочка моя, — он похлопал ее по плечу. — И пусть они все не правы, ты не должна переживать из-за этого. У тебя будет ребенок, подумай о нем. Это такое счастье.

— Дедушка, да как же можно не переживать, если все словно сошли с ума. Руслан мне всю ночь не давал спать, а мама сказала, что больше не будет приезжать к нам.

— Все пройдет, Зоенька, все пройдет. Еще будет у тебя в жизни и любовь и счастье. Ты еще совсем молоденькая, у тебя все впереди. Это просто испытание, через которое ты должна пройти, чтобы что-то понять в своей жизни. Своеобразный урок, если хочешь.

— Но я же ни в чем не виновата?! Или ты считаешь иначе?

— Нет, не считаю. Твоя мама не должна была так поступать в любом случае. А Руслан ведет себя не по-мужски.

— И что же мне делать?

— Ничего, — он посмотрел на Зою, и его доброе морщинистое лицо озарилось улыбкой. — Дай ему время. Все изменится после рождения ребенка.

— Мне иногда кажется, что этот ребенок никому не нужен, кроме меня.

— Он нужен еще и мне, я всегда мечтал увидеть своего правнука, и я надеюсь, что Руслан тоже одумается и правильно расставит приоритеты, не оглядываясь на своего отца, и перестанет ворошить детские обиды.

— А мама не хочет, чтобы ее называли бабушкой! — вспомнила Зоя.

— Не обращай внимания, она просто не хочет стареть, — улыбнулся он. — И давай лучше пойдем завтракать, я уже все приготовил. А потом ты погуляешь, и тебе сразу станет лучше.

— Мне не хочется никуда идти, и надо готовить обед.

— Обед сегодня приготовлю я, а ты погуляешь ради малыша, ему нужен свежий воздух. Десять кругов вокруг пруда. Хорошо?

— Спасибо тебе, — Зоя поцеловала дедушку, — иногда мне кажется, что ты единственный человек на свете, который меня понимает.

Шли месяцы, но ситуация не менялась. Все заняли определенную позицию, словно фигуры на забытой шахматной доске, и никто не хотел сделать первый шаг к пониманию и прощению. Диана Дмитриевна и Андрей Валерьевич жили, как голубки, в Кузьминках, и больше не навещали Зою, а Руслан по-прежнему мусолил эту ситуацию при каждом удобном случае. Зоя отчаялась убедить его в том, что он должен думать, в первую очередь, о своей семье. Иногда ей даже казалось, что он помешался, потому что о чем бы они ни говорили, все сводилось к обсуждению, как же могли наши родители так поступить с нами, с различными вариациями на одну и ту же тему. Она только удивлялась, насколько он был зациклен на этом, что его собственная жизнь и их семья перестали его волновать. Она чувствовала себя очень одинокой все эти сложные до родов месяцы и в основном из-за того, что никому не могла рассказать об этом. Даже Марьяне. Она боялась, что подруга поделится с матерью, а та растреплет все соседям. А Зоя слишком хорошо помнила те времена, когда соседи интересовались ее мнением по поводу предстоящего развода родителей. Так что она замкнулась в своем мирке, много гуляла, читала книги о воспитании ребенка и надеялась, что с появлением в семье крошечного существа взрослые забудут свои обиды и займутся его воспитанием.

Глава 19

В мае у Зои родилась девочка, маленькое крохотное существо с голубыми глазенками и нежным светлым пушком на голове. Увидев ее первый раз, такую розовую, крепко спящую, завернутую в чистые пеленки, Зоя обрадовалась, что, несмотря на все волнения и тревоги, у нее родился такой замечательный здоровый ребенок.

Еще раньше они с Русланом договорились, что не будут называть ребенка в честь кого-нибудь, а выберут имя, которое им понравится больше всего и после долгих раздумий они остановились на имени Катя. Поэтому из роддома Зоя уже писала записки, в которых называла дочку не иначе как Катюшка. В роддом никого не пускали, самое большее, что разрешалось молодым мамам, это обмениваться записками и получать передачи. Руслан приходил каждый день, и Зоя писала ему записки о Кате, а он ей о том, что он купил и что приготовил к их возвращению домой. Потом Зоя подходила к окну и махала ему рукой, радуясь, что он вряд ли может ее разглядеть, потому что, с ее точки зрения, выглядела она ужасно. Без косметики, с собранными в хвост волосами, которые не мешало бы помыть и уложить, да еще в выцветшем больничном халате, надетым прямо на видавшую виды ночную рубашку. При поступлении в роддом брать свои вещи не разрешалось.

Вот и сейчас, понаблюдав за мужем, одетым в синюю куртку, и послав ему воздушный поцелуй, Зоя медленно пошла в палату, размышляя над тем, что сейчас они, наконец, стали настоящей семьей. И может быть, теперь все эти разговоры об их родителях останутся в прошлом. Больше всего на свете ей бы хотелось теперь начать все сначала, любить друг друга и вместе воспитывать дочь.

Зоя успела задремать, как вдруг услышала свою фамилию. Их здесь всех называли по фамилии, а к маленькой, пухленькой ручке ребенка тоже был прикреплен кусочек резиновой клеенки с фамилией матери и временем рождения.

— Яковлева, снова тебе записка и передача.

Зоя приподнялась на локте и забрала пакет. Передача была от Дианы Дмитриевны и Андрея Валерьевича. Она порадовалась, что они не столкнулись с Русланом. Нацарапав записку, она снова подошла к окну и увидела свою маму в прекрасно сшитом коричневом теплом костюме, так гармонировавшим с ее каштановыми волосами и элегантного в черном пальто Андрея Валерьевича. «Как хорошо они смотрятся вместе», — в который раз подумала Зоя, пытаясь понять смысл знаков, которые они ей подавали. На всякий случай она покивала, и вдруг в ее голове снова появилась надежда, что Руслан простит их, и они все вместе будут заниматься маленькой Катюшкой. Через пять дней Зою с малышкой выписали домой, но забирали их только Руслан с Дмитрием Александровичем. Диана Дмитриевна поздравила Зою по телефону и сказала, что приедет только, когда Руслана не будет дома.

— Мамочка, но я бы так хотела, чтобы ты увидела Катюшку. Да и вообще, мне нужна твоя помощь. Я и пеленать толком не умею, не говоря уже о купании.

— Зоя, мне очень жаль, но ты же знаешь, в какое положение нас поставил твой муж. Думаешь, я не переживаю, что не могу приехать и посмотреть на внучку?! На самом деле это квартира моего отца!

— Вот и приезжай, — настаивала Зоя. — Сейчас, когда он занят ребенком ему не до этих старых обид.

— Не знаю, — задумчиво сказала Диана Дмитриевна.

Но все же ей пришлось приехать через два дня. У Зои неожиданно поднялась температура, и она не могла даже подняться с постели, а Руслан один не справлялся со всеми делами. Надо было стирать пеленки и гладить их с двух сторон, купать ребенка, готовить, да еще ухаживать за Зоей. Встреча Дианы Дмитриевны с Русланом прошла натянуто, но все же старое не вспоминалось. Все были слишком заняты, чтобы выяснять отношения.

Отлежавшись в постели, Зоя быстро поправлялась, и уже в конце недели они впервые втроем пошли на прогулку. Как настоящая семья. Она чувствовала себя счастливой. Все самое страшное оказалось позади, а на улице светило солнце и на деревьях появились свежие молодые листья, а в ярко-зеленой траве пробивались первые желтые цветы. Руслан бережно катил коляску, а Зоя, принаряженная и довольная, что теперь она снова может носить свои вещи, шла рядом. Пройдя два круга вокруг пруда, они уселись на скамейке, подставив лица весенним ласковым лучам. В природе и в душе Зои царила такая гармония, что, она невольно вздрогнула, когда Руслан недовольно произнес:

— Наверное, сегодня твоя мать, наконец, уедет. Ты уже поправилась и можешь справляться со всеми делами сама.

— Я еще не очень хорошо себя чувствую, — тихо сказала Зоя, ощутив холодок в груди. — У меня сегодня первый день нет температуры, но совершенно нет сил.

— Ты хотя бы понимаешь, что мне невыносимо ее видеть. Я ее ненавижу, особенно, когда она держит на руках Катю. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не сказать ей что-нибудь грубое.

— А я надеялась, что все изменилось, и ты сможешь простить их.

— Простить? — крикнул он так громко, что две немолодые женщины с соседней скамейки посмотрели в их сторону. — Ты хотя бы соображаешь, что говоришь?! Как я могу простить такое предательство? Только теперь я окончательно понял, как я ненавижу твою мать и вообще не хочу, чтобы она занималась воспитанием моей дочери и приезжала к нам.

— Но она же бабушка! Она имеет полное право приезжать и навещать нас. А потом, Руслан, — разозлилась Зоя, — Ты живешь в квартире, которая принадлежит нашей семье. Моя мама может приезжать сюда тогда, когда захочет. И вообще, неужели нельзя оставить эту историю в прошлом? У нас своя семья, растет ребенок, столько интересных дел впереди. Мне осточертела эта тема! — выкрикнула она, чувствуя, что сейчас заплачет.

— А ты меня еще и квартирой попрекаешь? Ну, ты настоящая дочь своей мамочки. Надеюсь, мой ребенок не будет похож на вас. Я повторяю тебе, я не хочу, чтобы твоя мать приближалась к Кате, и если ты не скажешь ей об этом, то скажу я.

Горячие слезы потекли по Зоиному лицу. Ничего не изменилось. Он не хочет, чтобы ее мама воспитывала внучку. Да как он смеет? Она задыхалась от злости и обиды. Словно почувствовав неладное, Катя издала тихое кряхтение, и Зоя наклонилась над коляской. «Наверно, ей надо поменять пеленки», — подумала она и встала. Руслан молча шел за ней, не пытаясь ее успокоить. Диана Дмитриевна, улыбаясь, открыла им дверь, но улыбка пропала, когда она увидела Зоино заплаканное лицо.

— Что случилось? Ты плохо себя чувствуешь?

— Да нет, мы просто поговорили, — пробормотала Зоя, отворачиваясь в сторону.

Диана Дмитриевна набросилась на Руслана:

— Руслан, ну разве можно так?! Зоя сегодня первый день без температуры. Неужели нельзя оставить выяснения отношений до лучших времен. Посмотри на нее, она еле на ногах держится. Как тебе не стыдно? Она же кормит ребенка, ей нельзя волноваться.

— Что я слышу?! — ехидно начал Руслан, уперев руки в бока. — Диана Дмитриевна, неужели вы снизошли до того, чтобы обратить внимание на дочь? Мне кажется, до сих пор вы этим не интересовались, а занимались только вашей любовью.

— Так вы опять это обсуждали? — спросила Диана Дмитриевна.

— А у нас до сих пор актуален этот вопрос, — не унимался Руслан. — Я и сказал Зое только то, что не желаю вас больше видеть. Вы мне противны.

— Знаешь что, дорогой мой, — презрительно сказала Диана Дмитриевна, — Это моя квартира, а вот ты здесь, по-моему, лишний. Так что — вон.

— Мама, да что ты такое говоришь? Зачем ты его выгоняешь из дома? Он же отец моего ребенка! — закричала Зоя, появившаяся в дверях с малышом на руках.

— Иди в комнату! — крикнула Диана Дмитриевна с перекошенным от ярости лицом. — Нашей девочке не нужен такой отец!

— Ах, так! — подступил к ней Руслан. Зое показалось, что он ее сейчас ударит, но она не могла двинуться с места и только крепче прижала к себе Катю. — А моей дочери не нужна бабушка — шлюха!

Диана Дмитриевна с перекошенным лицом закричала:

— Убирайся вон!

Руслан снова надел куртку и кинул злой взгляд на бледную стоящую в дверях жену.

— Пожалейте вашу дочь, — тихо сказал он Диане Дмитриевне и закрыл за собой дверь.

Зоя устало опустилась на диван, по-прежнему держа Катеньку на руках. Слезы застилали ей глаза, и ее трясло, как в лихорадке. Как он мог так оскорбить маму? И как мама могла выгнать его из дома? Ей было стыдно за них обоих, и она отчетливо понимала, что это конец. После такого не живут вместе, во всяком случае, не живут так, как она мечтала. Эта сцена, так же как и вся эта история любви двух взрослых немолодых людей всегда будет стоять между ними, и уже ничего не будет по-прежнему. У Руслана была одна-единственная возможность спасти их брак, это понять их и простить, и сконцентрироваться на своей семье. А он, восприняв причуды взрослых, как личную обиду, нанесенную ему и его матери, позволил ситуации взять верх над их отношениями.

Когда мама вошла в комнату, Зоя не могла поднять на нее глаз, ей даже казалось, что она вообще теперь не сможет смотреть никому в глаза. Но Диана Дмитриевна вела себя, как ни в чем не бывало, только на щеках горели два красных пятна.

— Не переживай, — она села рядом с Зоей. — Он тебя не стоит. Полнейшее ничтожество. И ты еще уверяла меня, что он любит тебя? Да разве так себя ведут, когда любят?! У него чудесная жена, ребенок родился, а он… — она махнула с досады рукой, — Даже говорить о нем не хочу.

— А что мне делать? — спросила Зоя, особенно не ожидая никакого совета.

— Как это что? Воспитывать ребенка. Посмотри, какая у тебя девочка хорошая. Ты молодая, красивая, можешь снова выйти замуж.

— Но я ведь никто не заменит моей дочери родного отца.

Диана Дмитриевна вздохнула, она понимала, что в случившемся была и ее вина, но все-таки она была уверена, что если бы не эта история, так все равно бы что-нибудь случилось, что привело бы к их разрыву. Они так не подходят друг другу.

Глава 20

Руслан вернулся поздно вечером, когда Диана Дмитриевна уже уехала, а Зоя собиралась искупать малышку. На этот раз все обошлось без выяснения отношений, он просто стал помогать Зое и даже погладил пеленки. Потом, уложив Катю спать, они посмотрели немного телевизор и легли. Несмотря на усталость, Зоя долго не могла уснуть и все думала о том, как же сложатся их отношения дальше и как тяжело переносить то, что два самых близких человека стали врагами.

На следующий день позвонила Надежда Ивановна, она тоже хотела увидеть внучку, к которой ее не пускали под предлогом Зоиной болезни. Скрепя сердце, Зоя согласилась ее принять, чтобы не усугублять сложившуюся ситуацию. В глубине души Зоя затаила обиду на свекровь за то, что она посеяла вражду в их семье. Ведь это именно она рассказала Руслану о романе между Дианой Дмитриевной и его отцом. И, судя по всему, сделала это не в самых лучших выражениях. Зоя прекрасно понимала, что пока Катя маленькая, ей не обойтись без Руслана, а лишние скандалы в доме ни к чему не приведут. Но весь вечер она держалась угрюмо и едва ли сказала свекрови несколько фраз. Ей хотелось, чтобы Руслан на собственной шкуре почувствовал, каково это, когда к твоей матери плохо относятся. Когда Надежда Ивановна удалилась, Руслан сказал Зое:

— Ты могла бы вести себя повежливее. Она не так часто нас навещает.

— Скажи спасибо, что я вообще приняла ее после того, что ты вчера устроил, — буркнула Зоя.

— Да что ты имеешь против нее? — сразу вскипел Руслан. — Она не сделала тебе ничего плохого.

— Ну да, конечно, Ты забыл про тот звонок?! Она могла бы и вовсе ничего тебе не рассказывать, если бы хотела, чтобы у нас с тобой были хорошие отношения.

— Зоя, ты все ставишь с ног на голову, — раздраженно заметил Руслан. — Все равно бы это вышло наружу. Какая разница, кто об этом сказал?

— Есть разница, — Зоя закусила губу. — И, вообще, знаешь что, мой дорогой муженек, если ты не хочешь видеть мою мать, то я запрещаю появляться здесь твоей.

— Ты сумасшедшая! — заорал Руслан. — Она же бабушка, она имеет право.

— Так же как и моя, — пожала плечами Зоя и улыбнулась. Ей удалось сделать ему больно, и ей, по характеру достаточно мягкой и доброй, на этот раз понравилось это ощущение. Руслан обиделся и не разговаривал с ней до вечера, но ей уже было все равно. Пусть тоже страдает, не все же ей одной. Она уложила Катю спать и долго гуляла по городу в одиночестве, стараясь успокоиться и придумать, как же ей теперь жить. А вокруг была весна, парочки целовались на скамейках на Тверском бульваре, и только Зоя была совершенно одна, и никому не было до нее дела.

* * *

Их отношения продолжали рушиться с каждым днем, и если раньше Зоя пыталась уговорить Руслана и смолчать, то теперь она высказывала все, что думает. Она потеряла к нему интерес, как к мужчине, и он даже стал ее раздражать, когда был рядом. Больше она не пыталась никого помирить и не надеялась на лучшее, а целиком ушла в воспитание ребенка и написание диплома в институте. И хотя Зое и не нравилась такая жизнь, она не собиралась пока ничего менять. В ней погас какой-то внутренний огонек, который делал ее живой и энергичной. Она чувствовала свою материальную зависимость от Руслана и понимала, что пока Катя не подрастет, она не сможет выйти на работу.

Когда Руслана не было дома, Диана Дмитриевна приезжала, чтобы посидеть с внучкой, и Зоя посвящала эти часы себе. Ходила по магазинам, гуляла, готовилась к защите дипломного проекта. С грустью Зоя заметила, что и ее отношения к маме тоже претерпели изменения, она больше не относилась к ней с тем обожанием и теплотой, как раньше. Наверно, это было следствием того, что в самый тяжелый момент ее жизни, Диана Дмитриевна не смогла поддержать ее и не хотела замечать, как тяжело ей было переносить все случившееся. А ведь самое тяжелое досталось Зое. Это она провела долгие часы, успокаивая и уговаривая Руслана. Это она не спала ночами и плакала, потому что больше не верила ему, а она уже была беременной и не могла ничего изменить. И самое обидное для нее было то, что она ошиблась сразу в них двоих.

Как-то раз они вышли из института вместе с Марьяной, которая рассказала ей о том, что вчера она встретила Юру в метро.

— Ну и где он сейчас?

— Перевелся на вечерний и работает. Он спрашивал о тебе, и я сказала, что ты родила ребенка. Он побледнел, пошатнулся и упал бы на рельсы под поезд, если бы я его не поддержала.

— Подожди, он же видел меня, когда я была уже на восьмом месяце. Не заметить мой живот было невозможно.

Марьяна весело рассмеялась, и ее раскосые глаза превратились в щелочки.

— Представляешь, он не заметил!

— Не заметил?!

— Да, мы вспомнили с ним эту встречу, и он сказал, что смотрел тебе в глаза.

— Как же слепы мужчины! — воскликнула Зоя.

— Он сказал, что обязательно должен увидеть твоего ребенка, иначе не поверит. Так что жди звонка. По-моему, он по-прежнему в тебя влюблен.

— Я с удовольствием встречусь с ним, — улыбнулась Зоя. — Приятно осознавать, что меня хотя бы кто-нибудь любит.

Марьяна знала об их ссорах с Русланом, но Зоя до сих пор не могла открыть ей истинной причины этого. Руслан умудрился внушить ей, что это очень стыдно и непорядочно, и она не хотела, чтобы еще и подруга осуждала Диану Дмитриевну. Если бы она могла выкинуть все это из головы, но Руслан не давал ей такой возможности, слишком часто напоминая об этом по любому поводу.

— Как у тебя с Русланом? — спросила Марьяна.

— Лучше не спрашивай. Даже не помню, когда мы с ним не то что были близки, а вообще куда-нибудь ходили вместе. Мы просто живем рядом.

— Ну, кто бы мог подумать?! А он казался таким в тебя влюбленным. Может, и зря тогда ты не отменила свадьбу? — вспомнила Марьяна. — Я еще тогда тебя отговаривала.

— Успокойся, ты ни в чем не виновата. Никто не мог ничего знать. Зато у меня есть самая замечательная дочка на свете, — огорчение на лице Зои, когда она говорила о муже, сменилось теплой улыбкой, когда она вспомнила о Кате.

— Да, твоя Катюшка прелесть! — тоже улыбнулась Марьяна.

— У нас очень много разных достижений, мы уже сидим, играем в мячик, пытаемся вставать, и говорим «мама» и «папа».

— Да ты что?! Надо зайти к вам посмотреть на нее. А ты знаешь, я беременна, — вдруг без всякого перехода объявила Марьяна.

Зоя приостановилась и взглянула в лицо подруги, не зная, как на это реагировать. Отношение Сергея к Марьяне, по мнению Зои, оставляли желать лучшего, но она по-прежнему любила его и не хотела слышать о том, чтобы расстаться.

— Ты хочешь спросить, как Сережка отреагировал, да? — спросила Марьяна, и на ее глазах выступили слезы. — Представляешь, сначала он даже обрадовался, а потом пришел ко мне и сказал, что еще одна его девушка беременна, и он женится на ней.

— Ой, Марьяночка!

— Не надо меня жалеть, а то я расплачусь.

— Я не буду, — быстро сказала Зоя. — Хочешь, пойдем в кафе? Вон туда, — она показала рукой на кафе на противоположной стороне улицы, — И ты мне все расскажешь.

Когда девушки уселись за столик и заказали кофе, Марьяна ей все рассказала. Сергей честно признался, что хорошо относится к Марьяне, но женится на другой, потому что с матерью Марьяны вместе жить невозможно, а в его однокомнатную родительскую квартиру жену не приведешь.

— Представляешь, он женится на ней из-за квартиры, — Марьяна отвернулась к окну, чтобы скрыть от посетителей слезы. — А если бы у меня была квартира, то женился бы на мне. Ну, как после этого верить мужчинам?

— Какая мерзость, — согласилась с ней Зоя и даже хотела рассказать ей свою грустную историю, но в последний момент передумала. — Может, выпьем вина? — предложила она. — Я уже больше не кормлю, молоко пропало после всех скандалов.

— Мне нельзя, — грустно сказала Марьяна. — Я все равно буду рожать! — она упрямо сжала губы. — Я не смогу сделать аборт.

— А твоя мать? — спросила Зоя.

— Ну, не выгонит же она нас на улицу?! Это мой ребенок и только мне решать — оставить его или нет.

— Какая ты смелая! Я бы, наверно, испугалась, что мама будет переживать, что скажут соседи и прочей ерунды.

— Я любила Сережку и сейчас люблю, — лицо у нее было отчаянное, рот кривился. — И я люблю его ребенка.

— Давай все-таки выпьем, — решительно сказала Зоя и позвала официанта. — Бокал красного вина не повредит ребенку. А у тебя сегодня праздник, и я рада за тебя и уважаю твое решение. Ты не представляешь — какое это счастье иметь ребенка. А потом, Марьянка, мы с Русланом скорее всего разойдемся. Ведь невозможно оставшуюся жизнь прожить не любя, мне еще только двадцать три. И поверь мне — лучше жить одной, чем вместе, но порознь.

Глава 21

Юра позвонил, когда Зоя была одна дома.

— Ой, Юрочка, — обрадовалась она, услышав его знакомый голос. — Ты не поверишь, как я рада тебя слышать.

— Я тоже. Тебя можно поздравить?

— Да, у меня замечательная дочка, Катенька.

— Как Руслан?

— Да нормально, спасибо, — спокойно сказала Зоя. — Марьяна сказала, что ты хочешь увидеть мою дочку?

— Я, вообще, хотел встретиться с тобой.

— Хорошо, тогда давай сделаем так. Завтра Руслан дома, он может посидеть с Катюшкой. А мы с тобой можем куда-нибудь сходить, чтобы спокойно поговорить, а потом зайдешь к нам, и посмотришь на Катю.

— Где встречаемся?

— Давай на «Маяковской» у выхода.

— До встречи.

Все оставшееся время Зоя пребывала в приподнятом настроении. Она даже сама не отдавала себе отчет, как она соскучилась. Одевалась Зоя особенно тщательно и перемерила дюжину нарядов. Именно сегодня ей вдруг впервые за долгое время захотелось быть особенно красивой, чтобы Юрка увидел, как она похорошела за то время, пока они не встречались.

— Куда это ты собираешься? — спросил Руслан, наблюдая за суетой, которая царила в спальне. На их кровати лежал ворох юбок и брюк, которые Зоя отвергла, а она все еще крутилась перед зеркалом.

— Ухожу, дорогой, — спокойно сказала она. — Не сидеть же мне вечно с тобой, слушая одну и ту же старую песню о наших родителях.

— Куда ты идешь?

— Просто погулять. На улице снова весна, поют птицы, цветет сирень. И вообще, все вокруг замечательно, только ты этого не видишь. Прошел целый год, а в нашей жизни ничего не изменилось. Подумай об этом, когда я уйду.

Руслан посмотрел на Зою. Сегодня она была какая-то светящаяся, красивая. Почти такая же, как в те времена, когда они встречались. Как давно это было! Он хотел добиться от нее ответа, куда она уходит, но передумал. Пусть идет. Ему, в сущности, все равно, даже если она встречается с кем-то.

Юра, увидев Зою в длинной развевающейся кремовой юбке с распущенными по плечам длинными волосами, бросился к ней навстречу. Неловко сунул красные розы.

— Никогда не дарил тебе цветов.

— Спасибо, — Зоя прижала розы к себе и вдохнула их сладкий аромат.

— Я никому не дарил цветов, — зачем-то сказал он, теряясь от того, что она снова рядом с ним, такая же красивая. Нет, еще лучше, чем раньше.

— Ну надо же когда-то начинать, — весело сказала она и легко взяла его под руку. — Куда мы пойдем?

— Куда хочешь? В ресторан, в кафе? Теперь, когда я работаю, могу, наконец, пригласить тебя куда-нибудь.

Зоя незаметно разглядывала его. Он тоже изменился, вернее он изменился после армии, но тогда он был каким-то опустошенным и злым, а сейчас после того, как прошел год, стал мягче. Теперь уже невозможно было признать в нем того школьника, с которым Зоя не хотела встречаться, из-за того, что он был маленьким. Рядом с ней шел взрослый, уверенный в себе мужчина, который знает, что хочет от жизни. А еще Зоя была уверена, что он ее любит и от этого сладко щемило сердце, и впервые в жизни после восьми лет знакомства ей хотелось, чтобы он ее поцеловал.

— Пока давай пройдемся, а потом посмотрим. Сегодня я полностью свободна.

Они прошли по шумной улице Горького и свернули на бульвар. Это было любимое Зоино время года: цвели каштаны, сирень. Так хорошо было идти с Юркой под руку. И почему же она раньше ничего не замечала или не хотела?

— Давай посидим? — предложил он, заметив пустую скамейку.

— Давай, а то ноги устали от каблуков, — согласилась Зоя.

Они сели на скамейку, и как само собой разумеющееся его рука обняла ее за плечи, а губы встретились.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

— Я тоже тебя люблю, — неожиданно услышала Зоя свой голос и в ужасе зажала рот рукой.

«Что я говорю?» — подумала он, но он уже взял ее руку, и прижался к ней губами.

— Что же мы наделали, Зоенька?

— Не знаю, не знаю. Все так плохо. Я больше не могу так жить. Не могу, — неожиданно она расплакалась, а он гладил ее по голове, как ребенка, а потом достал чистый платок и осторожно вытер ей слезы.

— Несмотря на мое признание, я по-прежнему твой друг. Расскажи мне все, что случилось. Я же вижу, что ты несчастна.

— И как ты это видишь?

— По глазам. У тебя никогда раньше не было таких грустных глаз. Твои глаза всегда искрились весельем, а сейчас ты словно загнанный зверек, бедный и испуганный.

— Как точно ты сказал, — вздохнула Зоя и вдруг решилась ему все рассказать. Наступил тот момент, когда она просто не могла носить эту боль в себе, и еще она знала, что Юре она может полностью доверять, он никому не расскажет.

Он не перебивал ее, только крепче сжимал ее холодные пальцы и смотрел в родные милые грустные глаз, жалея и страдая вместе с ней. Как могло так произойти, что все это случилось с той, которую он так любил? Он должен был быть рядом с ней, это за него она должна была выйти замуж, и от него ждать ребенка! А он трус, настоящий трус. Даже несмотря на то, что был на войне, он боялся признаться ей в любви. Боялся быть отвергнутым.

— Ты простишь меня? — вдруг спросил он, и Зоя непонимающе посмотрела на него.

— За что?

— Я опоздал. Я всю жизнь боялся признаться тебе в любви. Я так боялся потерять тебя, что потерял окончательно.

Зоя грустно улыбнулась.

— Я не давала тебе такой возможности. Почему-то я считала тебя маленьким. А что ты думаешь о том, что я тебе рассказала?

— Ты хочешь, чтобы я сказал?

— Да.

— Он дурак. Надо жить своей жизнью. Случись такая ситуация со мной, я бы выбрал свою семью. Возможно, пришлось бы уехать на какое-то время, может быть, поскандалил бы с отцом, а потом бы понял его. Я знаю, что такое любовь и вполне могу допустить, что у них возникло такое чувство. Я вовсе их не осуждаю, только его, Руслана. Все это не по-мужски. И мне даже стыдно за него. Моя жена, особенно если бы она ждала ребенка, была бы на первом месте, и я все сделал бы, чтобы оградить ее от переживаний, даже если бы страдал сам. Но я говорю об этом только потому, что ты спросила.

— Спасибо, я думаю точно так же. Но… — Зоя грустно вздохнула.

— Может быть, пойдем куда-нибудь обедать? — спросил он, желая отвлечь ее от грустных мыслей.

— Пойдем, — согласилась Зоя. — Я так давно никуда не ходила, мне даже кажется, что я не жила все это время, а существовала. Она посмотрела на часы, и он перехватил ее взгляд.

— Ты же говорила, что не спешишь?

— Нет, — смутилась Зоя. — Просто я хотела узнать, сколько еще у нас есть времени. Мне так хочется, чтобы этот день не кончался. Я не хочу возвращаться домой.

— И не возвращайся, поехали ко мне, — предложил он.

— Нет, я так не могу. Мне надо сначала все решить самой. Я не хочу приезжать к тебе в дом чужой женой, я не хочу прятаться и скрывать наши отношения от него.

— А ты его любишь?

— Нет, — грустно покачала головой Зоя. — Сначала уверяла себя, что люблю, но сейчас понимаю, что ошибалась. Да еще этот скандал между нашими родителями. Надо было тебе меня украсть, когда ты пришел в день моей свадьбы. Ты же не знаешь, что я тогда чуть не убежала из-под венца и только сознание того, что уже все готово к свадьбе, и я не могу так плохо поступить с Русланом, удержало меня.

— Так я мог тогда тебя уговорить? — хрипло спросил он, заглядывая ей в глаза.

— Если бы еще остался на пять минут.

— О, я дурак! Какой же я идиот! — он схватился за голову, а Зоя смотрела на него, не зная смеяться ли ей или плакать. Она чувствовала себя несчастной и счастливой одновременно.

Глава 22

После объяснения с Юрой Зое стало легче, она вновь ощутила, что после долгой спячки возвращается к жизни. Так приятно было вновь ощутить себя желанной и любимой. Это было возвращение к счастливому безвозвратно ушедшему прошлому, когда она была другой, и все вокруг казалось проще и лучше.

Вид у Руслана был взъерошенный и недовольный. Видимо, Катюшка успела утомить его своими капризами.

— Где ты была целый день? — набросился он на нее. — Катя не хотела без тебя ложиться. Забыла, что у тебя семья?

Зоя, сбросив туфли на высоких каблуках, босиком прошла в комнату и села в кресло, не отвечая на вопрос.

— Ты что, не слышала, что я сказал?

— Интересно, о какой семье ты говоришь? — спросила Зоя.

— О нашей, конечно.

— А не кажется ли тебе, что у нас уже очень давно нет семьи и, находясь вместе, мы только мучаем друг друга? Где же у нас семья? Где любовь? Ты хотя бы помнишь, когда последний раз ты целовал меня?

— Хочешь сейчас поцелую? — вдруг спросил он.

— Уже нет, — сказала Зоя, удивляясь, как спокойно она с ним разговаривает, словно они уже давно развелись. — К сожалению, нет, — добавила она мягче. — И ты знаешь, почему? Все мои чувства исчезли в наших с тобой ссорах. Ты так погряз в отношениях наших родителей, что потерял меня. Помнишь, сколько раз я напоминала тебе, что у нас своя семья, у нас будет ребенок. А ты устраивал мне скандалы, из-за того, в чем я была совсем не виновата. И знаешь, что я подумала, что будет лучше, если мы расстанемся. У нас нет будущего, у нас есть, — она издала смешок, — Только прошлое наших родителей, но этого маловато.

— Да что ты такое говоришь?

Руслан казался сбитым с толку. Эта новая в себе уверенная Зоя родилась совсем недавно. Еще, кажется, утром она была другой. Что-то изменилось за этот день. Может, она ему изменила или у нее кто-то есть?

— Я говорю то, что думаю. Я разочаровалась в тебе, Руслан, ты не мужчина. Ты — маленький нытик, который никак не может избавиться от детских обид и влияния своей мамочки.

— Да как тебе не стыдно?! — он вскочил с дивана, словно собирался ударить ее или закрыть ей рот рукой, но она неожиданно рассмеялась, вдруг вспомнив, как он бросился с ножом на отца.

— Да сядь ты на место. Ничего уже не изменишь. Я больше не буду с тобой жить.

Руслан застыл на месте, продолжая нависать над ней.

— А Катя? — вдруг спросил он. — Ты подумала о том, что ребенок останется без отца?

— Я не думаю, что для Кати будет хорошо, если она вырастет в обстановке, где ее родители не уважают друг друга. Мы вместе ничего не можем ей дать. Если только по отдельности. Мне очень жаль.

— Тебе жаль. Как бы ни так. Скажи спасибо своей матери.

— А вот этого хватит, — резко оборвала его Зоя. — Хватит, слышишь? Я ничего больше не хочу слышать на эту тему. Никогда. А свои вещи ты можешь собрать завтра утром. — она зевнула. — Уже поздно.

— Я могу и сейчас уйти, только смотри, не пожалей.

— Я никогда об этом не пожалею. Даже если мне суждено прожить одной всю жизнь.

— Ненормальная, — бросил он на ходу и хлопнул дверью.

Зоя прошла в комнату и склонилась над Катей. Она сладко спала, подложив под щечку маленькую ручку. Зоя погладила ее по голове и прошептала:

— Прости меня, я надеюсь, что я поступила правильно. Я просто больше не могу так жить. И я надеюсь, что ты не будешь потом осуждать меня.

Через час позвонила Надежда Ивановна.

— Зоя, да что ты такое надумала? У вас хорошая семья, и мой Руслан не самый плохой муж.

— Вот именно, Надежда Ивановна, вы совершенно правильно сказали «ваш Руслан», а вот моим он так и не стал.

— Не понимаю, что ты такое говоришь? Мой, твой, да какая разница?! Он же не пьет, не гуляет, всю зарплату в дом. С ребенком тебе помогает.

— Все это так, но с ним жить невозможно. У нас сплошные скандалы, а я хочу мира и покоя.

— Да где ты с мужчиной покой найдешь? — удивилась свекровь. — Ты просто глупая еще и молодая. Подумай, прежде чем решиться.

— О чем?

— Руслан мужчина, он женится еще раз, а вот тебя с ребенком никто не возьмет. Кому ты нужна с чужим довеском?

— Вы знаете, я и Руслану сказала, и вам говорю — мне лучше одной, чем с вашим сыном.

— Дура ты, — бросила трубку Надежда Ивановна.

«Может и дура», — улыбнулась Зоя, выходя на балкон. Наверное, впервые за долгое время ей было хорошо и спокойно. Она посмотрела на фонари вокруг пруда и подумала о том, что завтра они с Катей пойдут гулять, и все будет хорошо. Больше не будет никаких разговоров о чужой любви и обвинений. Все кончено.

Глава 23

Руслан никак не хотел мириться с тем, что Зоя решила с ним развестись. Он постоянно звонил и приносил Зое цветы и маленькие подарки, мотивируя это тем, что он приехал не к ней, а к Катюшке. К тому же он никак не хотел забирать свои вещи, видимо надеялся, что Зоя передумает. В конце концов, ей это надоело, и она сама собрала его вещи в два больших чемодана и поставила в прихожей. Руслан наткнулся на них, когда после работы зашел, чтобы погулять с дочкой.

— А что это за чемоданы? Кто-нибудь уезжает? — как ни в чем не бывало, спросил он, вручая Зое красные гвоздики.

— Я помогла тебе собраться, — Зоя выдержала укоризненный взгляд его карих глаз с красноватыми белками. «Наверно переживает и не высыпается», — подумала она, но не стала поддаваться жалости.

— Давай поговорим, — он по-хозяйски прошел в комнату. Зоя молча последовала за ним, думая о том, когда же все это закончится.

— О чем ты хотел поговорить? — она села напротив него и, стараясь не показывать, что она все еще переживает и очень боится уступить ему и оставить все как есть.

— Зоя, я не могу без тебя, — он подошел к ней и опустился перед ней на колени. — Прости меня. Я был не прав, я совсем запутался. Я хочу вернуться и прошу у тебя прощения. Ну, зачем ты все это затеяла? Я люблю тебя и люблю нашу дочь. Неужели ты хочешь, чтобы она росла без отца?

— Запрещенный прием. Я, конечно, хотела, чтобы у Кати был отец, и у нас была бы нормальная семья. Я хотела этого всегда. Даже когда еще не знала тебя. Но, видимо, так получается в жизни, что то, что страстно желаешь, тебе не дается.

— Но я же здесь и я готов… — вдохновленный ее словами он схватил ее за руку.

— Слишком поздно, — Зоя мягко освободилась. — И, пожалуйста, сядь на диван, мне неловко, что ты стоишь на коленях. Это заставляет меня чувствовать себя виноватой, в то время как я убеждена, что поступаю правильно.

Руслан тяжело поднялся и пересел на диван, рассматривая Зою. Она как-то изменилась за этот месяц, который они прожили врозь. Она держалась более уверенно, на щеках играл румянец. Это уже была не та Зоя, с которой он жил. Она выглядела так, словно вернулась с отдыха.

— Ну скажи, в чем ты права? — накинулся он на нее, чувствуя, что теряет ее. — Мы оба жертвы того, что случилось с нами. Мы ни в чем не виноваты. Виноваты наши родители.

— Вот видишь, — усмехнулась Зоя. — Ты так ничего и не понял. Ты можешь сколько угодно считать себя жертвой, но я не буду. В жизни случается всякое, и только от нас зависит, как мы разрешаем проблему. Есть люди, которых жизнь бьет гораздо сильнее, чем тебя, но они выходят из ситуации победителями и извлекают из этого урок, а некоторые всю жизнь носятся со своей бедой, считая всех вокруг виноватыми. Я принадлежу к первым, а ты ко вторым. Пойми, нельзя всю жизнь топтаться на месте, а ты именно это и делаешь. Я считаю, что сделала все, чтобы спасти нашу семью, но пока я пыталась обратить твое внимание на нас с Катей, ты носился со своими обидами.

— Но как же я буду жить без вас? Сейчас, когда я, наконец, все понял, ты отталкиваешь меня.

— Если ты вернешься, все начнется сначала. Я сыта этим по горло. Я разучилась улыбаться с тобой и радоваться жизни. И я хочу, чтобы моя дочь росла в спокойной обстановке.

— И что же ты будешь делать? Выйдешь снова замуж?

— Возможно, но не сразу. Сейчас я хочу только покоя. Я просто счастлива одна, когда провожу тихие спокойные вечера дома, играя с Катюшкой. Я становлюсь счастливой от одной только мысли, что ты не придешь и не будешь устраивать мне скандалы.

— Счастлива, — пробормотал он. — А я вот чувствую себя отвратительно.

— Так и должно быть, — улыбнулась Зоя. — Ты понимаешь, что был не прав и это тебя мучает. Но все пройдет, люди не склонны терзать себя слишком долго.

— Значит, твое решение окончательно? — спросил он.

— Да.

— Ты так говоришь, потому что ты уверена, что ребенок останется с тобой, а если бы это был спорный вопрос, ты бы не была такой смелой. Но государство наше, к сожалению, на стороне женщины. Но я могу нанять хорошего адвоката и побороться с тобой, чтобы ты и твоя семейка не были такими уверенными.

— Ты хочешь уйти с работы и посвятить себя стирке, готовке и прогулкам с коляской? Даже если бы у тебя получилось отобрать у меня Катю, я не думаю, что тебе все это нужно.

— Пожалуй, ты права. Это не мужское дело. Ладно, — он поднялся. — Наверное, лучше выкинуть вас из головы и начать все заново. Как говорится, с глаз долой — из сердца вон.

Они вышли в коридор.

— Ты, кажется, собирался погулять с Катей? — вдруг вспомнила Зоя.

— Справляйся сама. Ты же так хотела быть одна. Я больше не буду терять с вами время. Найдутся другие женщины, которые меня оценят, — он взял в руки чемоданы и посмотрел на Зою тяжелым взглядом. — Имей в виду, раз уж ты такая самостоятельная, что тебе впредь не стоит рассчитывать на меня. Я не буду помогать никогда. И с этого дня мне плевать, как вы живете. И не стоит рассчитывать на материальную помощь. Ты сама выкинула меня из своей жизни. Я не дам ни копейки.

— Мне ничего не нужно от тебя, я сама готова воспитать свою дочь! — твердо сказала Зоя.

— И еще, — он сделал театральную паузу, — Когда Катя вырастет, я рассажу ей всю правду, как вы со мной поступили.

Зоя закрыла за ним дверь и прислонилась к ней спиной, не в силах двинуться с места. Этот разговор измотал ее, но она радовалась, что он последний. После его слов, что он не будет помогать, она еще больше убедилась, что поступила правильно. К сожалению, Руслан был и остался эгоистом, который думает только о себе.

Она услышала тихое воркование и поняла, что Катюшка проснулась и зашла в комнату. Она лежала в своей маленькой кроватке в розовых ползунках с мишками и улыбалась.

— Ну-ка иди ко мне, — Зоя взяла ее на руки. Катя была еще теплая со сна, и от нее исходил такой особенный детский запах, вдохнув который, она улыбнулась, подумав о том, какое счастье иметь ребенка. И совсем не страшно, что она осталась одна.

— Мама, — проговорила малышка, и Зоя еще сильнее прижала ее к себе.

Глава 24

Только через месяц после того, как Руслан забрал вещи, Зоя окончательно пришла в себя и решилась позвонить Юре.

— Привет, — тихо сказала она, услышав знакомый голос.

— Зоя, милая! Как же долго я ждал твоего звонка. А сам позвонить не решался. Мало ли кто, может трубку взять, — сказал он с явным намеком на Руслана.

— Теперь можешь звонить. Мы расстались. Я не хотела с тобой общаться, пока все не решилось.

— Мне очень жаль.

— Неужели? — засмеялась Зоя.

— Да нет, я, конечно, рад, что ты снова свободна, но ты, наверно, переживаешь из-за всего этого.

— Уже нет. Прошел целый месяц с тех пор, как он забрал вещи, и я успела прийти в себя.

— Вы развелись официально?

— Пока нет времени возиться с бумажками, но я обязательно это сделаю. Со следующей недели я выхожу на работу.

— А с кем же будет Катя?

— Я договорилась работать три раза в неделю, и в эти дни она будет с мамой. Зоя вздохнула. — Теперь, наконец, бабушка может спокойно приехать к внучке.

— Слушай, а она еще вместе с этим, отцом Руслана?

— Да.

— Как они восприняли то, что вы расстались?

— Да никто не ожидал ничего другого. Мы на самом деле не подходили друг другу, а эта ситуация явилась просто катализатором и ускорила события. И давай больше не будем об этом. На самом деле я позвонила, чтобы пригласить тебя в гости. Тем более что я испекла яблочный пирог.

— Ой, Зоя! Я и не знал, что ты умеешь печь пироги.

— В семейной жизни иногда бывают и плюсы. Например, я, живя с двумя мужчинами, один из них был дедушка, научилась хорошо готовить. Конечно, не так, как бабушка, но некоторыми блюдами я могу гордиться.

— Считай, что я уже в пути.

— Лучше выезжай через час, к этому времени я уложу Катю спать, и мы сможем спокойно поболтать. Теперь мне приходится подстраиваться под ее режим.

— Но мне бы хотелось все-таки увидеть твою дочь.

— Не беспокойся, к моему великому сожалению, она не так много спит. А это единственное время, которое я могу использовать для себя. У нее сейчас такой возраст, что ее ни на минуту нельзя оставить без присмотра.

Юра пришел немного смущенный с букетом роз и игрушкой для Кати.

— Вот это да! — сказала Зоя, рассматривая огромного кенгуру. — Эта игрушка будет как раз с Катю ростом.

— Я совсем не знаю, что дарить детям, — еще больше смутился Юра, но Зоя улыбнулась и поцеловала его в щеку.

— Я думаю, кенгуру ей понравится. Тебе не повезло, чай пока откладывается. Мой ребенок никак не желает засыпать. Пойдем, я тебе ее покажу, только сначала вымой руки.

— Я не буду брать ее на руки, я боюсь, — возразил Юра.

— И не надо, но руки помой. Маленькие дети очень восприимчивы к микробам.

— Какая ты стала, — недовольно проворчал он и направился в ванную.

Маленькая Катя лежала и рассматривала свои крохотные пальчики. Увидев маму, она хныкнула, чтобы ее взяли на руки.

— Иди ко мне, моя радость, — Зоя взяла ее на руки. — Давай я тебя познакомлю со своим другом. Она поднесла Катю к Юре, который совершенно не знал, как себя вести. Зато Зоя чувствовала себя совершенно свободно и, судя по всему, очень гордилась своей ролью мамы.

— Это Юра, это Катя. Ну, вот вы и знакомы. А теперь неси кенгуру, — скомандовала она Юре. Он послушно вышел в прихожую, испытывая какие-то незнакомые ревностные чувства к этой маленькой голубоглазой малышке. До сих пор он совершенно не представлял свою любимую девушку в роли мамы. Да еще показалось, что Катя немного похожа на Руслана.

Юра не любил детей, и причина этому крылась в детстве. Когда ему было шесть лет, его мама объявила ему, что у него скоро будет братик или сестричка. Он ждал братика, собирался играть с ним в войну и в другие игры, и хотя мама говорила, что он еще не скоро вырастет, он ее не слушал. А потом так получилось, что родилась Варька, да еще с рыжими, огненными волосами. И его мама теперь все время прыгала вокруг этого свертка, который, как ему казалось, непрерывно орал. Он сразу понял, что мама больше любит эту Варьку, и затаил обиду на всю жизнь.

Он принес кенгуру и отдал Зое. Зоя посадила девочку в манеж, а перед ней поставила кенгуру, который сейчас, когда она сидела, был выше ее ростом и занял половину свободного пространства.

— Катенька, это кенгуру, — нежно сказала Зоя.

— Угу, — девочка засмеялась и ловко выдернула маленького кенгуренка из кармана, рассматривая его со всех сторон и улыбаясь.

— Вот видишь, ей понравилось, — раскрасневшаяся от возни с малышкой, Зоя посмотрела на Юру, и он ощутил легкий укор совести. Зоя была такая хорошенькая, и он так любил ее.

— Давай воспользуемся моментом, пока она занята и пойдем пить чай. Думаю, что сегодня спать она уже не будет.

— Как же ты так живешь, у тебя даже нет времени для себя? — удивился Юра.

— Это еще что, — засмеялась Зоя. — Сейчас Катя подросла, а вот когда я писала диплом, и ей было всего шесть месяцев, было сложнее. Но я устраивалась с чертежами напротив кроватки, разговаривала с ней и давала новые игрушки. Так все чертежи и начертила, да еще и защитилась на пять.

— Ну, ты молодец.

Когда Зоя поняла, что Катя спать не собирается, она оставила ее в манеже, и они отправились на кухню пить чай. Глядя на хлопотавшую вокруг стола такую домашнюю в стареньких голубых джинсах с пятном на коленке и с кое-как заколотыми волосами Зою, Юра почувствовал себя счастливым. Она была рядом, и он мог взять ее за руку. Его злило, что Зоя все время бегала в соседнюю комнату и прерывала разговор на самом интересном, а потом даже забывала, о чем они говорили. «Неужели всегда с детьми столько возни», — думал он, наблюдая за Зоей весь вечер. Он еле дождался восьми часов, когда Зоя положила Катю спать и смогла уделить время только ему. Он столько всего хотел сказать ей, а теперь только обнял и молчал. Он чувствовал, что никак не может примириться с появлением в жизни Зои этой малышки, и почему-то продолжал ревновать ее к Руслану. Юра совершенно иначе представлял их первое свидание, хотел, чтобы Зоя принадлежала ему безраздельно, он столько лет этого ждал. И вот теперь она, наконец, свободна, а на самом деле еще больше занята, чем прежде. Что же ему теперь делать? Его место рядом с Зоей. Только вот получится ли поделить ее с этим капризным созданием?

— О чем ты думаешь? — спросила его Зоя.

— О тебе и о том, как ты изменилась. Оказывается, я тебя плохо знаю.

— Люди меняются, а ты, наверно, до сих пор думаешь обо мне, как о школьнице, с которой ты гулял в лесу, — удивительно точно подметила Зоя.

— Я бы и хотел тебя узнать, но твоя дочка не дает нам такой возможности.

— Ничего, — улыбнулась Зоя. — Сегодня был первый день, и ты не привык к детям. Завтра приедет мама, и мы можем куда-нибудь сходить.

Юра оживился. Мысль о том, что завтра Зоя будет принадлежать ему безраздельно, подняла ему настроение.

— Ты можешь приехать ко мне в гости.

— Ну вот. Как только девушка получает возможность выйти из дома, ее снова приглашают провести время в четырех стенах. Только в чужих.

— Мы можем пойти в кино, — предложил Юра, представляя, как они сидят в темноте, он держит ее руку и любуется ее вздернутым носиком, который он так любил.

— Нет, в кино я не хочу. Так уж и быть, я приеду к тебе в гости, но сначала мы зайдем в наш любимый парк. Ты даже не представляешь, как я жалею, что не могу там гулять с Катюшей. Там столько места, такой воздух, а здесь я кружу вокруг пруда, по сорок кругов, пока она заснет под шум автомобилей.

Они еще посидели и выпили чаю, а потом Юра засобирался домой.

— Завтра я тебя жду. — он нагнулся и поцеловал ее в щеку.

— Хорошо, я приеду.

Глава 25

Они долго бродили по парку, и Юра был счастлив. Зоя держала его под руку, а когда они сели отдохнуть на скамейке перед озером, он положил ей руку на плечо. И все равно он немного боялся Зою. Они были ровесниками, но она как-то успевала раньше взрослеть. Первой вышла замуж, а теперь вот еще у нее ребенок, и она стала такая важная и гордая. А он опять мальчишка.

— Ну что ты молчишь, Юрка, — Зоя повернулась к нему. — Помнишь, как мы с тобой здесь сидели перед тем, как ты уходил в армию.

— Помню, а ты обещала меня ждать, а вышла замуж. Слушай, Зоя, а если бы я тогда тебе сказал, что люблю тебя, это могло бы что-нибудь изменить?

— Вряд ли. Тебя так мучает то, что я была замужем и у меня ребенок? — спросила она прямо.

— Я просто так спросил.

— Да нет, не просто. Я все понимаю, — грустно сказала Зоя. — Конечно, было бы лучше, если бы ты, ну… — она замялась. Ну, если бы у меня никого не было.

— Меня это не беспокоит, — соврал он. — Просто я не совсем могу привыкнуть, что у тебя есть ребенок. И я не умею обращаться с детьми.

— Ой, Юрка, — развеселилась Зоя. — Ты слишком серьезно ко всему относишься. Я пока замуж за тебя не собираюсь. Так что не переживай.

Юра перевел разговор на другую тему, думая о том, что Зоя никогда не относилась к нему серьезно. Вот и сейчас она сказала, что не собирается за него замуж, но вполне вероятно, пока он будет тянуть, она выйдет за другого.

Они медленно пошли к его дому, и Зоя полностью погрузилась в воспоминания. То она вспоминала школу, то, как они гуляли во дворе. И как она, оказывается, тогда была счастлива. Просто так. Без причины.

— Слушай, а родители дома? — вдруг спросила она, когда они подошли к подъезду.

— Нет, все в деревню уехали.

Зоя широко раскрыла глаза, изображая возмущение.

— Да как ты смел пригласить меня в гости?! Я думала родители дома, все-таки воскресенье. А ты, значит, специально выбрал момент. Я знаю на что ты рассчитывал. Я не пойду. — она прислонилась к двери подъезда спиной. — Поехали обратно.

Юра казался совершенно сбитым с толку.

— Зоя, ну я не хотел тебя обидеть. Не подумай ничего плохого. Я просто хотел поговорить с тобой. Тортик твой любимый купил. «Прагу». К чаю.

Он не стал говорить, что вчера специально заехал в кулинарию на Арбате, и как дурак тащился с тортом в метро, чувствуя себя неприлично счастливым из-за того что Зоя приедет.

— Ах, ты не хотел, да? То есть не планировал. Ты хотел поговорить и чайку выпить. Да мы с тобой уже десять лет только разговариваем, — добавила она со смехом, растрепав ему волосы. — Лучше скажи, что ты всегда этого хотел, но не мог решиться.

Юрка глубоко выдохнул от волнения. Господи, да что же он совсем забыл, что она любит разные подколы? Эта же она, его Зойка. Она не изменилась, только чуть-чуть повзрослела. Он хотел ответить в тон ей, что-нибудь веселое, а получилось серьезно.

— Да, признаюсь. Всегда хотел. И так давно, что даже боюсь.

— Ну ладно, не бойся. Пойдем, а то я передумаю. Думаешь, я не боюсь?

«Прага» оказалась совершенно забытой. Весь день они провели в постели, забыв о еде.

— Помнишь, ты меня сегодня спрашивал, что изменилось, если бы ты признался мне в любви? — спросила Зоя.

— Да, помню, — Зоина голова покоилась на его плече, и он ее обнимал.

— Так вот, — она приподнялась на локте, чтобы видеть его лицо. — Я знаю, что могло все изменить.

— Что? — спросил он, любуясь ее волнистыми волосами, обрамлявшими милое лицо с сияющими глазами. Он мог бы поклясться, что никогда не видел у нее таких глаз.

— Если бы ты раньше пригласил меня в гости, и родителей не оказалось дома. А ты бы осмелел настолько… Ну, я не буду продолжать, ты все понял, — она нежно его поцеловала. — Юрка, если бы я только знала, что ты такой, и что мне с тобой будет так хорошо, я была бы только с тобой.

— Какой я был дурак! И сколько раз мне еще придется это повторить. Милая моя, единственная! Если бы ты знала, как я сейчас счастлив. И не надо грустить. Я постараюсь исправиться и всегда буду с тобой.

— Всегда, — задумчиво протянула Зоя. — Это так долго. Лучше будь со мной, пока ты меня любишь. Я всю жизнь искала любовь и не замечала, что она была рядом. Смотрела твоими глазами с соседней парты. Думаешь, я не видела, как ты рисовал мой профиль в тетрадках? Скажи, у меня очень курносый нос?

— У тебя самый замечательный нос на свете. — Юра с нежностью провел пальцем по ее носику. — Веселый.

— Веселый?! — хмыкнула Зоя, отнюдь недовольная своим носом. — Надеюсь, что это комплимент, а не оскорбление.

Глава 26

Зоя чувствовала себя счастливой и не переставала удивляться: насколько изменился окружающий ее тесный мирок. Самые обычные дела, хозяйственные хлопоты окрасились радужным осознанием того, что она любит и любима. Внутри нее поселилось, озаряя все вокруг, маленькое солнце, и каждый день становился чудесным, потому что впереди была встреча, встреча с любимым Юркой.

Время бежало так быстро, когда они были вместе. Казалось, он только пришел, а вот уже двенадцать ночи, а утром рано вставать. И так не хочется расставаться. Ну а оставить его на ночь невозможно перед дедушкой. Единственное, что огорчало Зою, это отношение Юры к Кате. Он ни разу не взял ее на руки и даже, когда она подходила к нему с игрушками, отделывался от нее под каким-нибудь предлогом.

— Я так хочу, чтобы ты была более свободна, — сказал с досадой Юра, когда они, наконец, уселись на кухне выпить чаю. — Мы встречаемся поздно вечером, когда ты укладываешь Катю спать, или только когда твоя мама приезжает. Ты же должна отдыхать, развлекаться, наконец.

Зоя вздохнула. Она и сама разрывалась между ним и ребенком.

— Давай ты приедешь в выходной, чтобы мы могли провести целый день вместе.

— Ну да, — хмыкнул Юра. — Сначала мы будем гулять вокруг пруда с коляской, потом придем домой, и ты будешь разыгрывать целый спектакль, чтобы Катя съела овощное пюре, которое она не любит. Потом ты уложишь ее спать, предварительно походив с ней на руках минут сорок. У нас будет счастливое время, когда это существо соблаговолит улечься днем спать, а потом все завертится снова: полдник, прогулка, ванна, — он посмотрел на Зою с грустной улыбкой.

— Оказывается ты хорошо изучил наш распорядок. В этом случае мне нечего тебе предложить.

Юра сразу раскаялся, увидев обиду на любимом лице. Как бы он хотел, чтобы Зоя была только с ним, но он неизбежно оказывался на втором месте. И с этим так не хотелось мириться.

— Прости меня, — он вскочил с табурета и присел перед ней на корточки. — Я ужасный эгоист. Просто я хотел, чтобы ты была только моей. Вокруг происходит столько всего интересного, а ты все время дома.

Зоя задумчиво потрепала его по волосам. Он был прав и не прав одновременно. Она тоже хотела проводить с ним больше времени, но прекрасно понимала, что пока Катя не вырастет, вся ее жизнь будет подчинена детскому распорядку.

— Сядь, Юра. Давай поговорим спокойно.

Он снова сел, а Зоя налила ему чаю и поставила перед ним вазочку с конфетами.

— Юрочка, боюсь, у тебя нет выхода, — спокойно сказала она, делая глоток чая.

— О чем ты?

— Катя еще слишком маленькая. Пройдет не один год, прежде чем я стану более свободной. Может быть, тебе лучше найти какую-нибудь студентку…

— Перестань! — Юра вскочил с места, но Зоя взмахом руки заставила его опуститься на табурет.

— Выслушай меня, пожалуйста. Мне так же больно, как и тебе, но с этим ничего не поделаешь. Я прекрасно понимаю, что мой ребенок кроме меня никому не нужен, а для тебя, не любящего детей, он и вовсе лишняя обуза. Поэтому я еще раз предлагаю тебе хорошенько все обдумать.

— Но я не могу потерять тебя, Зоя. Ты говоришь о каких-то других женщинах, но я всю жизнь хотел быть только с тобой и сейчас, когда мы, наконец, вместе, я даже подумать не могу, что мы можем расстаться. Неужели я так много требую? Просто устрой как-нибудь, чтобы мы проводили вдвоем больше времени. Возможно, попозже я смогу привыкнуть к твоей дочери, но сейчас я хочу лишь быть с тобой, и чтобы тебя никто не отвлекал. Ведь каждый имеет право на медовый месяц.

Зоя грустно улыбнулась. Она видела, что он искренен, и ей тоже страшно было подумать о том, что он может уйти.

— Хорошо, — внезапно решила она. — Я поговорю с мамой, чтобы она проводила один день в неделю здесь, а я буду приезжать в Кузьминки, и… — договорить ей Юра не дал, потому что бросился к ней с поцелуями.

— Ты прости меня за то, что огорчаю тебя. Я буду стараться измениться.

— Да ладно тебе, — шутливо отбивалась Зоя, думая про себя, что сердиться на Юрку просто невозможно.

На следующий день она позвонила Диане Дмитриевне и, когда та спросила, как у них дела с Юрой, осторожно перешла к делу.

— Боюсь, у нас возникли неразрешимые проблемы.

— Это какие же? — обеспокоено спросила Диана Дмитриевна. Юра ей всегда нравился. Она считала его воспитанным молодым человеком из хорошей семьи. Она несколько раз говорила, что именно за него Зое и следовало выйти замуж. «Юра нашего круга», — говорила она, а Зоя смеялась, потому что не понимала, что может быть общего у ее родителей с Юриным отцом, полковником КГБ и мамой, инженером-химиком. Видимо, Диана Дмитриевна питала слабость к военным.

— Понимаешь, он хочет проводить со мной больше времени. Мой ребенок раздражает его. Он совершенно не обращает внимания на Катюшку, но клянется, что любит меня и со временем постарается изменить отношение к детям.

— Знаешь, Зоя, в этом нет ничего удивительного. Для него твоя дочь лишнее напоминание о твоем замужестве. К тому же он знаком с Русланом, и давно влюблен в тебя. Только нерешительность помешала ему сделать тебе предложение. Конечно, когда он видит Катю, она вызывает в нем отрицательные чувства и не стоит его осуждать за это. Может быть, со временем, когда он привыкнет, что ты любишь его, он будет лучше относиться к ребенку.

— А я посоветовала найти ему кого-нибудь посвободнее, — сказала Зоя.

— Ты просто глупая девчонка! — вскрикнула Диана Дмитриевна. — Ты еще не представляешь, что такое быть матерью-одиночкой.

— Я уже готова жить одна, если так случится. Как только в моей жизни появляется мужчина, у меня сразу появляются проблемы. Причем, обрати внимание, это не мои проблемы, меня все устраивает. И, вообще, меня беспокоит, что Перепелкин не любит детей.

— Пока рано об этом волноваться, — отрезала Диана Дмитриевна. — Ты должна как можно скорее выйти замуж, пока еще молода. Юра любит тебя, и это хорошо. Кстати, твой Руслан тебя не любил, — язвительно отметила Диана Дмитриевна.

— Ой, мама, — вздохнула Зоя. — Давай не будем. Я так рада, что он исчез из нашей жизни.

— Он так и не звонил с тех пор?

— Нет, он же сказал, что выбросит нас из головы.

— Ты вот что, послушай меня хоть раз. Подавай-ка на развод и на алименты.

— Мама, мне ничего не нужно от него. Я скоро пойду на работу.

— Ну что мне делать с тобой?! Ты ничего не хочешь слушать! Ладно, давай решим так с твоим Юрой. Я могу приезжать раз в неделю, скажем в субботу, и оставаться с Катей у вас на ночь. А ты приедешь сюда, и вам никто не помешает наслаждаться обществом друг друга.

— Ой, мамочка. Спасибо. Я так соскучилась по нашей квартире. Для меня это будет возвращением в детство.

— Вот и хорошо, — удовлетворенно заметила Диана Дмитриевна, тронутая Зоиными словами. — А ты мне пообещаешь не говорить глупостей и подталкивать его к женитьбе.

— Знаешь, мамуль, я пока не хочу замуж. Мне так хорошо с Катей вдвоем.

— Это все до поры до времени.

— Мам, а как у вас с Андреем Валерьевичем? — решила сменить тему Зоя.

— Он по-прежнему настаивает, чтобы я вышла за него замуж.

— Теперь ты можешь это сделать.

— Да какое может быть замужество в нашем возрасте?

— По-моему, тебе никогда не нравилась фамилия Тихомирова, а это хороший повод сменить ее на Яковлеву. А я, глядя на вас, все больше начинаю понимать, что «любви все возрасты покорны».

— Знаешь, Зоя, я тебе очень благодарна, что ты осталась на моей стороне, несмотря на то, что твоя семья распалась, — в голосе Дианы Дмитриевна появились взволнованные нотки. Ей вдруг пришла в голову мысль, что у нее слишком хорошая и великодушная дочь. — Иногда я чувствую себя такой виноватой, — с трудом проговорила она. — Так что, я сделаю все, что смогу, чтобы ты снова вышла замуж.

— Спасибо, мам, — Зоя почувствовала, что на глазах выступили слезы. Оказывается ее мама не такая уж и бесчувственная, как она считала последнее время. «Наверное, Руслан все же умудрился внушить мне мысль, что мама меня не любит», — подумала Зоя.

Глава 27

— Повтори, что ты сказала? — Юра держал Зою за руки, и по его глазам было видно, как он счастлив.

— Хорошо, я повторяю, что в субботу я буду приезжать в Кузьминки, и ты сможешь проводить со мной два дня. Если у тебя не будет никаких дел, — улыбнулась Зоя.

— Какие дела, милая, — в порыве чувств он схватил ее на руки и начал кружить по комнате, как ребенка. Маленькая Катя, сидевшая на ковре со своими игрушками, с удивлением наблюдала за ними, а потом весело засмеялась. — Ты будешь со мной, и никто не будет мешать мне любить тебя. О, как я счастлив, — задохнувшись, он опустил Зою на диван и обратился к малышке.

— Слышишь, ты, маленький деспот, которому постоянно что-то нужно? Я забираю твою маму, и целых два дня она будет только со мной. Но ты все равно в выигрыше, потому что пять дней, она с тобой.

Катя не понимала о чем речь, только что-то показывала маленькими пухлыми ручками и бормотала на своем только ей и Зое понятном языке.

— Что она хочет? — спросил он у Зои.

— Она хочет, чтобы ты ее тоже покружил.

— Мне надо ее покружить? — уточнил с недоверием, глядя на малышку.

— Если ты хочешь, — осторожно сказала Зоя.

— Ладно, — он неловко взял Катю на руки, удивившись, какая она легкая. Он никогда не держал детей на руках. — Давай-ка я тебя покружу.

Он покружил ее пару минут по комнате и посадил в манеж.

— Большая победа! Впервые за те полгода, что мы встречаемся, ты взял ее на руки, — захлопала в ладоши Зоя. — Смею ли я надеяться, что вы когда-нибудь подружитесь?

— Я буду стараться, — он подошел к Зое и обнял ее. — Ради тебя я сделаю все, что в моих силах. Только не торопи меня, ладно? Я буду считать дни до субботы. Осталось еще так долго, целых три дня. Три долгих дня, — он посмотрел на Зою, а потом подошел к малышке и шутливо произнес, наклоняясь к ней, — Это три твоих дня, а потом твоя мама будет моей.

В субботу они не спеша погуляли в парке, заглянули во все свои любимые места и даже нашли ту скамейку, на которой они сидели и пили вино, перед тем, как Юре уйти в армию. Он потянул Зою за руку:

— Давай посидим. Сколько лет прошло?

— Три, нет, четыре года, — ответила Зоя. — Как все изменилось с тех пор. Тогда была осень, а сейчас лето, и я уже не та, маленькая и бестолковая девочка, которая не знала, что ей делать в жизни и решила, что выйти замуж будет самым верным решением.

— А теперь ты знаешь, что делать?

— По-прежнему нет, хотя и повзрослела, — усмехнулась Зоя. — Я все так же в поиске, но чувствую, что скоро найду. Как ни странно, но теперь, когда сделано столько непоправимых ошибок, я чувствую себя увереннее. Зато я знаю, что мне все по плечу. Я стала сильнее.

Юра сидел, не сводя восхищенных глаз с Зои. Какая же она сегодня была красивая, в этой синей кофточке с треугольным вырезом и обтягивающих черных джинсах. Свои длинные волосы она собрала сегодня в высокий хвост, и он мог любоваться плавным изгибом ее шеи. А еще она отрастила челку, и ее гладко зачесанные назад волосы открывали темные красивой формы брови, и ее глаза казались еще больше оттого, что на них не падала тень от волос. Зоя опустила глаза, что-то рассматривая на земле, и он обратил внимание на ее ресницы. Ни у кого из девушек он не видел таких длинных пушистых ресниц, а когда она их подкрашивала, они доставали почти до самых бровей.

— Что ты молчишь и так меня так рассматриваешь?

— Ты убрала челку.

— Странно, что ты заметил. Мужчины обычно так невнимательны.

— Я помню каждую твою юбочку, каждую кофточку, даже твои заколки для волос. Ты стала такая красивая, даже страшно.

— Чего же ты боишься?

— Я боюсь, что ты снова уйдешь из моей жизни. Вот сейчас ты пойдешь на работу, и другие мужчины будут ухаживать за тобой, и кто-то тебе может понравиться больше, чем я.

— Не говори глупостей, нельзя быть таким неуверенным. Я люблю тебя и хочу быть только с тобой.

— И я люблю тебя, — он поцеловал ее. — Может, нам хватит гулять в этом парке. Лучше пойдем к тебе. Я сгораю от нетерпения вновь оказаться в твоей комнате с розовыми занавесками. Знаешь, когда мы еще учились в школе, я специально всегда старался пройти мимо твоего дома, чтобы посмотреть горит ли свет в твоем окне. У тебя были такие шторы, что я сразу находил твое окно. И если розовый огонек горел, значит, ты была дома, и я чувствовал себя счастливым.

— Так просто? — удивилась Зоя. — Только потому, что я была в своей комнате? А если свет не горел?

— Тогда я смотрел на другие окна, и если был свет на кухне или в гостиной, убеждал себя, что ты просто вышла из комнаты ужинать или смотреть телевизор. А вот если во всей квартире было темно, тогда я злился, думая, что ты гуляешь с каким-нибудь взрослым парнем.

— Да я могла быть с кем угодно, с Марьяной, например или просто пойти в магазин. Ты у меня романтик, Юрка, — нежно посмотрела на него. — Это же надо — стоять под окнами, когда можно просто позвонить.

— А когда мы с тобой гуляли, — продолжил он, — я каждый раз ждал, когда ты войдешь в свою комнату и включишь свет. Только у тебя, единственной в мире, было такое розовое окно, которое я так любил.

— Скажи спасибо моей бабушке. Это она купила мне такие занавески. Кстати, они мне совершенно не нравились, но после твоих слов я начинаю испытывать к ним нежные чувства.

— Спасибо тебе, за то, что ты есть, — он поднес ее руку к своим губам. — За то, что теперь ты позволила мне открыто любить тебя и даже отвечаешь мне взаимностью.

— Знаешь, Юра, — Зоя вдруг серьезно посмотрела на него, и тень пробежала по ее открытому лицу. — Иногда, когда ты так говоришь, мне кажется, что ты любишь не меня со всеми моими слабостями и недостатками, а свою мечту, которую ты придумал. Уверена, что я не такая, и я даже боюсь, что когда ты меня узнаешь поближе, ты разочаруешься. Я думаю, что тебе нравилось любить меня издалека, и реальная жизнь, которая иногда бывает грубой и жестокой, может разрушить наши отношения.

— Перестань. То, что сейчас происходит между нами, превосходит мои самые смелые мечты. Я уверен, что у нас тобой будет такая же хорошая семья, как у моих родителей. У них скоро серебряная свадьба, а они все еще любят друг друга. Недавно я случайно услышал, как отец признавался маме в любви. Я был тронут.

— Как тебе повезло. В моей жизни передо мной были совсем другие примеры. Может, поэтому я так отчаянно и хотела выйти замуж, но из этого ничего хорошего не вышло.

— Ты выйдешь замуж за меня, и у нас все будет по-другому.

За эти полгода Юра иногда заводил разговоры о том, что они больше не расстанутся, или мечтал, что они будут все время вместе, но все это было как-то вскользь, конкретных предложений он не делал. И вот сейчас, когда он заговорил об их будущей семье, Зоя даже испугалась. С его отношением к Кате об этом было нечего и думать. Он просто не сможет жить такой жизнью, какой живет она. Ее вполне устраивало настоящее положение вещей. Она была влюблена, любима, и дома после бесконечных ссор с Русланом, наконец, настал покой. И в данный момент она была совершенно не готова к переменам.

— Может быть, пока не стоит спешить? Разве нам плохо сейчас? — Зоя внимательно посмотрела на него, и ей показалось, что на его лице появилось облегчение после ее слов.

— Но мне всегда казалось, что для женщины важна семья, — неуверенно сказал он.

— Все правильно, но я уже была замужем и пока не готова к новой семейной жизни. Да и ты тоже. К тому же, мы еще плохо знаем друг друга, — улыбаясь, добавила она, чтобы разрядить обстановку.

— Да уж, десять лет не срок, — Юра тоже улыбнулся. — Но я готов узнать тебя получше.

Выходные пролетели, как одно мгновение, и в воскресенье они оба уже начали грустить, что их следующая встреча на свободе будет лишь через неделю.

Но в следующие выходные им не пришлось встретиться, потому что Марьяну выписывали из роддома. Мама Марьяны наотрез отказалась забирать дочь с внуком, мотивируя это тем, что это должен делать отец ребенка, а никак не бабушка, над которой и так все соседи смеются. Зоя даже поссорилась с ней, уговаривая ее приехать. Бросив в сердцах трубку, она повернулась к сидящему рядом с ней Юре, который что-то медленно наигрывал на гитаре, не особенно прислушиваясь к разговору.

— Юра, ну ты подумай. Нина Васильевна не собирается забирать Марьяну и не испытывает никакой радости от рождения внука. Ей, видите ли, стыдно перед соседями. Да эти времена уже давно прошли, сейчас уже все нормально относятся к женщине, которая решила родить ребенка для себя.

Юра оставил гитару и повернулся к Зое.

— Мне кажется, что эти времена никогда не пройдут, и в поведении Нины Васильевны нет ничего странного. Ей действительно стыдно за дочь. Более того, если ты хочешь узнать мое мнение, я не думаю, что со стороны Марьяны было правильным решением оставить ребенка.

От возмущения Зоя вскочила со стула.

— Да что ты такое говоришь?! Неужели ей надо было сделать аборт?! Это ребенок от любимого человека.

— Но он же на ней не женился, когда узнал, что она беременна?

— Ну и что?! — Зоя осуждающе посмотрела на него. — Я, например, восхищаюсь ее смелостью. Она правильно сделала. Да и в конце концов, какая между нами разница?! Я тоже воспитываю ребенка одна.

— Но ты сначала вышла замуж, у ребенка есть отец, — продолжал возражать Юра, уже начавший жалеть, что завел этот разговор.

— У ребенка нет отца, — раздраженно заметила Зоя. — Руслан ни разу не приехал к ней, с тех пор, как забрал вещи, — Зоя встала спиной к Юре, глядя в окно. Ей не хотелось ему показывать, что ее слишком задели его слова. Она даже подумала о том, что плохо его знает, несмотря на все эти годы их общения.

Юра встал рядом с Зоей, задумчиво глядя на детей на катке. Зачем он только высказал свое мнение?! Наверно, просто разозлился, когда услышал, что Зоя собирается ехать в роддом, вместо того, чтобы провести с ним выходные. Он обнял ее за плечи и прошептал.

— Ну не сердись. Я погорячился.

Зоя повернулась к Юре.

— Знаешь, я иногда не понимаю тебя. Ты бываешь таким странным. Неужели ты на самом деле так думаешь?

— Извини, наверно я просто ревную тебя ко всем на свете, кто отнимает тебя от меня. А ведь если ты поедешь в роддом, то не сможешь быть со мной.

— Ты можешь поехать со мной, мы вместе заберем Марьяну с ребенком. А потом… — внезапно она остановилась и взглянула в его лицо. — Или ты не хочешь?

— Зоя, извини, но я как-то плохо представляю себя в этой роли. Да и отношения у нас с Марьяной не самые лучшие. Я не думаю, что это хорошая идея поехать нам вместе. Лучше поезжай одна, и постарайся освободиться пораньше.

— Исключено, — холодно сказала Зоя. — Скорее всего, я останусь у Марьяны. Ведь кто-то же должен ей помочь с ребенком и всему научить. Она не умеет ни пеленать, ни купать.

— Ты обиделась на меня?

— Нет, я просто… — она задумалась, как выразить свою мысль, а потом только махнула рукой. — Хотя, в чем я упрекаю тебя, если уж родная мать не хочет видеть своего внука. Вместо того чтобы помочь Марьяне, она собралась на дачу к подруге. Ну, может быть, я приеду попозже, — добавила она.

Но в эти выходные Зоя с Юрой так и не встретились, потому что Зоя вертелась, как белка в колесе. Сначала долго искала машину, чтобы водитель согласился подождать, пока Марьяну с мальчиком выписывали из роддома. Когда они приехали, Зоя занялась уборкой, было такое впечатление, что Нина Васильевна ни разу не убиралась с тех пор, как ее дочь забрали в больницу. Потом она учила Марьяну пеленать малыша, и делать еще тысячу нужных дел, которые та делать не умела, а научиться было не у кого. Наконец, когда мальчик засопел в своей кроватке, подруги уселись на кухне. Зоя открыла бутылку безалкогольного шампанского.

— Давай выпьем за малыша. Ты уже решила, как ты его назовешь?

— Мне нравится имя Игорь, — Марьяна посмотрела на подругу. — Ты одобряешь?

— Красивое имя. А какое отчество ты ему дашь? — она осторожно посмотрела на Марьяну, зная, что это больной вопрос. Сергей с тех пор, как женился, ни разу не позвонил Марьяне и даже не поинтересовался все ли у нее в порядке.

— Пусть будет Сергеевич. Ведь он же его настоящий отец.

— Ты до сих пор переживаешь из-за него?

— Уже нет. Все прошло. Я же говорила, что не буду ни о чем жалеть. Я и не жалею. Я любила Сергея, и пусть мы не вместе, у меня есть сын, частичка от него. Я была счастлива и благодарна судьбе, что смогла испытать такие чувства. А теперь у меня есть для кого жить и есть воспоминания, которые навсегда останутся со мной. Так о чем жалеть?

Пока Марьяна говорила, Зоя не сводила глаз с ее лица. Марьяна никогда не была красивой, но материнство придало мягкость ее неправильным чертам, сделав ее почти хорошенькой. Марьяна не лукавила с подругой, и это было заметно по ее спокойствию. Зое даже показалось, что она вычеркнула Сергея из своей жизни.

— Я уверена, что у тебя все будет хорошо, — Зоя снова подняла бокал. — Давай выпьем теперь за тебя. А Игорь Сергеевич звучит великолепно.

Марьяна улыбнулась.

— Спасибо тебе, подружка. Без тебя я бы не справилась. И кто еще сказал, что женской дружбы не бывает?

— Наверно, мужчина от зависти, — рассмеялась Зоя. — А ты знаешь, я должна тебе признаться, мы с Юркой теперь встречаемся.

— С Юркой? Только этого не хватало! — Марьяна схватилась за голову. — Ну и как? Надеюсь, ты не собираешься замуж за этого мечтателя?

— Пока нет. Но ты знаешь, я счастлива. Я поняла, как это здорово — любить и быть любимой.

— Ну, если бы ты меня слушала, ты бы могла бы это узнать гораздо раньше, еще в десятом классе. И все-таки мне кажется, что тебе… — Марьяна внезапно остановилась, закрыв себе рот рукой. — Ой, больше не буду ничего говорить. Решай сама.

— Ты хочешь сказать, что он мне не подходит, — закончила за нее Зоя и вздохнула. — Знаю сама, но ничего не могу с этим поделать. Мы живем в разных мирах, и где-то на границе встречаемся, а потом, каждый возвращается к себе, куда другому путь закрыт. Его мир — это любимая работа, гитара, музыка, друзья, мне там нет места. Мой мир — это Катюшка и все связанное с ней, ему это неинтересно. И пока каждый из нас не пересекает этой границы, мы безумно счастливы.

Глава 28

Денег не хватало, и Зоя была вынуждена выйти на работу, отдав Катю в детский сад. Конечно, дочка была еще слишком мала, но другого выхода не было. Диана Дмитриевна продолжала работать, а Дмитрий Александрович не мог оставаться на целый день с Катей. Да и Зое хотелось перемен. Она уже устала сидеть дома. Для этого у нее был слишком живой характер.

— Ну, и как ты теперь себя чувствуешь? — спросил Юра, встречая Зою у проходной научно-исследовательского института, в который ее распределили после диплома.

— Даже не знаю, что было лучше. Дома день проходил, как одно мгновение, а на работе тянется, как целая жизнь. Все-таки я не понимаю, зачем надо было получать это высшее образование, если с первого же дня мне сказали забыть то, что я учила в институте, и начать все заново.

— И чему же ты будешь учиться?

— Я попала в отдел программирования. И теперь мне сказали, что сначала я должна буду выучить ассемблер, это такой машинный язык, потом еще пару языков, а потом меня допустят писать программы. А тот фортран, который мы учили в институте, уже не используется. Ну не глупо ли?

— Да ладно тебе ворчать. Учись, зарплату ведь тебе все равно платят, — улыбнулся он.

— Зарплату платят всем, только не знаю за что. Я тебе сейчас расскажу, как начинается день в нашем отделе. Ровно в восемь, и ни минутой позже, а то будут проблемы, надо успеть проскочить проходную, это самая главная рабочая задача. Дальше приходишь в отдел, ставишь чайник. Все пьют чай, некоторые, кто не успел дома, завтракают и обсуждают новости. Потом перекур. Наконец, мы плавно приступаем к работе. Я открываю свои учебники и пытаюсь вникнуть в эти дурацкие термины. Мужчины сидят за компьютерами и пишут программы, девчонки что-то изучают, никакой серьезной работы им не дают. Через пару часов снова чай с тортом, у кого-нибудь обязательно день рождения или другой праздник. Потом обед. Обед — это самая лучшая часть рабочего дня. В обед никто не обедает, ну кроме мужчин, которые ходят в столовую. Во время обеда выпускают на улицу. Тут главное не опоздать, и успеть пройти проходную, потом можно снова поставить чай. И так до вечера, два часа работаем, остальное время непонятно чем занимаемся. Некоторые читают журналы, кто-то вяжет под столом. Ужас просто. И для этого я почти шесть лет всякую ерунду себе в голову заталкивала?

— Зоя, ну все же так живут. Через пару лет тебе повысят зарплату, а еще через три сделают маленьким начальником.

— Я не думаю, что так долго выдержу эту тоску. Вот ты, например, чем занимаешься на работе?

— Собираю и разрабатываю радиотехническую аппаратуру.

— Ну и как?

— Мне нравится, ты же знаешь, что я все это с детства люблю. Конденсаторы, провода, схемы, чертежи. Я не замечаю, как проходит день, и если бы мне не напоминали, я бы забывал про обед.

— Ты счастливый человек, Юрка. Тебе можно позавидовать. А я только расстраиваюсь на работе. Мне все это не нравится, и мне страшно подумать, что я должна отработать здесь еще пару лет. Хорошо еще то, что год, который я сидела с ребенком, включили в трехлетний стаж.

— Смешно, что время, когда мама стирает пеленки и подтирает малышу попку, засчитывается в трудовой стаж, — улыбнулся Юра.

— Между прочим, после нашей так называемой работы я считаю, что дома я проводила время с большей пользой.

— Ну ладно, не расстраивайся, — Юра взял ее под руку. — Зато как красиво ты стала одеваться на работу. Для женщины же важно — накраситься, одеться, языками почесать. Для этого и на работу ходят, а ты возмущаешься.

— Значит, я не такая, как все, — Зоя яростно пнула пустой пакет, валявшийся на дороге. — Юрка, ну скажи — почему мне всегда чего-то не хватает, у меня какое-то катастрофическое недовольство собой и своими действиями. Меня просто распирает от энергии, и я не знаю, куда все это приложить.

— «А мне всегда чего-то не хватает, зимою лета, осенью весны», — пропел он строчки из известной песни, наблюдая за раскрасневшимся от недовольства Зоиным лицом. Он любил ее такой, ему нравился ее мятущийся характер, ее постоянная внутренняя неудовлетворенность и искренность.

— Перестань издеваться, — Зоя сбросила его, сделав вид, что обиделась.

— Я и не думаю издеваться. Просто я подумал о том, когда ты злишься, ты становишься еще красивее, и я с трудом удерживаюсь, чтобы не поцеловать тебя прямо здесь на улице.

— Да ну тебя, — Зоя махнула рукой. — Скажи, для чего я живу? Для того чтобы быть винтиком в общем механизме, и чтобы моя жизнь прошла также незаметно, как миллионы других жизней?

— Ты живешь для своего ребенка. Ты живешь для меня. Ну, для мамы, наконец. Тебе мало?

— Мало, — честно сказала Зоя. — Я не хочу быть просто матерью и любимой женщиной, я хочу чего-то большего, — она остановилась и заглянула ему в глаза. — Ты меня понимаешь?

— Насколько я помню, раньше ты мне говорила, что для женщины главное семья. Не так ли? Ты изменила свое мнение?

— Нет, я его расширила. Для женщины все главное: и семья, и воспитание детей, и еще надо что-то, чтобы чувствовать внутренне удовлетворение, что каждый день прожит не зря, и чтобы люди тебя запомнили.

— Дорогая моя Зоенька, тебе надо было стать артисткой, художницей или еще кем-нибудь, у кого больше шансов стать знаменитыми.

— Да я не говорю о том, что хочу стать известной, а о пользе, а это разные вещи.

— Почему-то мне кажется, что я думаю, что для тебя это одно и тоже. Ладно, мой тебе совет. Найди себе дело, которое тебе по душе, и постарайся достигнуть в нем успехов. Это или станет твоей профессией или хобби, что в любом случае даст тебе некоторую отдушину в твоем нелегком труде инженера.

Зоя вспомнила Юрины слова, когда перелистывала журналы «Бурда», в поиске выкройки детского комбинезона для Кати. Купить одежду для ребенка было крайне сложно. Да и денег всегда не хватало, а кроме того, Зое нравилось шить. Ее знакомые даже говорили, что у нее получается лучше, чем в журнале. Выкройки она брала готовые, но под воздействием какой-то внезапно возникшей творческой мысли иногда изменяла готовую модель до неузнаваемости. Особенно хорошо у нее получались детские вещи, которые она всегда отделывала аппликацией, и именно эти зайчики, ежики, мишки, которыми она украшала детскую одежду, делали ее такой неповторимой. А как радовалась Катюшка, тыкая маленьким пальчиком в очередную зверюшку. Иногда она даже отказывалась носить готовые вещи. У Кати было платье с мышатами, брючки с мишками и много всего другого, что сшила ее мама из разных оставшихся лоскутков или старой одежды.

— Где вы покупаете такие прелестные вещи? — спросила как-то Зою ухоженная женщина средних лет в раздевалке детского сада, где они тщетно пытались одеть своих расшалившихся детей, вздумавших играть в салки.

— Этот комбинезон я сшила сама, да и платье тоже, — ответила честно Зоя, окинув взглядом женщину в шубе.

— Не может быть! А какая аппликация. Я думала из-за границы кто-нибудь привез. Да у вас просто талант. Вы, наверно, работаете в этой области?

— Да нет, я вообще-то инженер, — смущенно ответила Зоя, краем глаза рассматривая необычный покрой шубы из чернобурки, в которую была одета дама.

— И как нравится вам ваша профессия инженера?

Зоя вздохнула и пожала плечами. Не рассказывать же, что в институт она поступила из-за бабушки, а теперь и бабушки нет в живых, а она по своей глупости вынуждена мучиться с каким-то компьютером, который тихо ненавидит.

— Нет, вы меня, конечно, извините за назойливость, но у вас определенно есть способности и вам нужно их развивать. Особенно если вы не удовлетворены своей профессией. Идите на курсы, изучайте журналы, сделайте это своей профессией. Это же так интересно.

Зоя подняла на нее глаза. Женщина была старше ее лет на десять, и лицо у нее умное и интеллигентное. Наверное, она права. Зое всегда нравилось шить, но она никогда не придавала этому значения. Может быть, ей надо было стать модельером?

— Спасибо за совет. Я подумаю, — Зоя улыбнулась ей и стала одевать Катюшку.

Глава 29

Наступил 1992 год. Перестройка. Все произошло так быстро, что многие пребывали в панике. Особенно люди среднего и старшего возраста, которые были не в состоянии что-то изменить. Стали открываться кооперативы, совместные предприятия. Все талантливые программисты из Зоиного отела перешли в совместные предприятия и стали хорошо зарабатывать. Зарплата, на которую раньше можно было приобрести продукты и одежду, уменьшилась до таких размеров, что ее с трудом хватало лишь на еду. Люди покидали родные предприятия и уходили работать на вещевые и продуктовые рынки, где можно было неплохо заработать. Особенно предприимчивые открывали киоски и магазины. Зоя пребывала в панике. Нужно было срочно что-то решать. Позвонив в несколько коммерческих фирм, она поняла, что ей не удастся устроиться на приличную работу. Как только работодатели узнавали, что у нее маленький ребенок, ей сразу отказывали, даже не поинтересовавшись, что она умеет делать.

Решение было принято спонтанно, когда Зоя заметила только что выросший магазинчик с детскими вещами, рядом с булочной, в которой она покупала хлеб. Она могла бы поклясться, что еще неделю назад его здесь не было. Заинтересовавшись, она зашла в него и попросила показать понравившийся ей детский костюмчик. Повертев его в руках, она обнаружила, что хорошо выглядит он только издалека, а сшит достаточно небрежно. Она вернула его продавщице и попросила показать куртку. С курткой история была такая же — швы были не обработаны, а материал был не самого лучшего качества.

Молодая девушка с густо подведенными глазами убрала вещи и, зевнув, уставилась на Зою равнодушным взглядом. Зоя повернулась, чтобы уходить и уже взялась за ручку двери, как вдруг заметила объявление «Требуется продавец. Срочно». Зоя повернулась к девушке.

— Вам нужен продавец?

— Да, мне нужна сменщица. Я уже вторую неделю без выходных. — она окинула Зою более заинтересованным взглядом. — Работа непыльная, платят нормально, оклад плюс процент от выручки.

Она назвала сумму оклада, и у Зои округлись глаза. На такие деньги можно было бы нормально жить.

— А как здесь торговля? — спросила Зоя.

— Да все расхватывают. Очередь, конечно, не стоит, но все раскупается. В детских магазинах ничего нет, а у нас здесь хороший выбор. Качество, правда, неважное, но многие закрывают на это глаза. Кто там будет на детях рассматривать?! Ну что, позвать хозяина? Работать будем два дня через два.

Из павильона Зоя вышла, согласившись приступить к работе на следующий же день. Слегка ошарашенная собственным решением, она шла домой, не зная, правильно ли она поступила. Мама будет в шоке. Да и дедушка, наверное, тоже. Но сейчас она уже взрослая и может сама решать, как ей поступить. Пусть думают, что хотят, ей уже надоело считать каждую копейку.

— Ты будешь работать продавщицей?! — вскрикнула Диана Дмитриевна, хватаясь за сердце, после того, как Зоя ей все рассказала за ужином.

— Мама, я все решила, — серьезно ответила Зоя, отставив в сторону тарелку. — Мне нужны деньги, и мне абсолютно все равно, где я буду работать. К тому же ты знаешь, я всегда не любила то, чем я занимаюсь. А в магазине мне, по крайней мере, будут прилично платить. Можно будет купить что-нибудь из одежды и нормально питаться.

От Зоиного уверенного голоса Диана Дмитриевна сникла. Она понимала, что в словах дочери был здравый смысл, и пыталась примириться с ситуацией.

— Ой, Зоенька. Я так всегда не любила торгашей. И теперь моя дочь тоже будет в этой среде.

— Мам, да ладно тебе. Сейчас многие пошли на рынки, вон моя бывшая начальница раньше на каблуках ходила, а теперь в валенках рыбой на рынке торгует, и ничего.

— Ой, что с нами сделали! Если бы не перестройка… — запричитала Диана Дмитриевна, но Зоя только пожала плечами. Политика ее мало интересовала. И она даже была в какой-то степени рада, что сама жизнь заставляла ее бросить ненавистную работу.

Юра воспринял новость не так спокойно, как ожидала Зоя. Они сидели у нее дома на кухне, и пили чай с пирожными. Катя уже мирно спала. Юра всегда старался приехать к ней в это время, чтобы побыть с ней пару часиков, которые обычно затягивались за полночь, так что он с трудом успевал на метро.

— Зоя, да ты с ума сошла! Становиться за прилавок после института. Неужели ты зря шесть лет училась?

— А что ты можешь мне предложить? — Зоя с вызовом посмотрела на него и небрежно откинула назад волосы. — Так получилось в моей жизни, что я единственный кормилец в семье. А на зарплату инженера теперь можно купить только хлеб, ну и молоко по праздникам. А Кате нужны фрукты, одежда, надо оплачивать коммунальные платежи и многое другое. А еще мне хочется, наконец, купить себе что-нибудь новенькое. Может быть, ты и не замечал, но одета я безобразно. Хотя, — она посмотрела на Юру, — Что тебе это объяснять, ты далек от всего этого, и я вполне понимаю, что ты один можешь прожить на свою зарплату, ничего не меняя в своей жизни.

Юра поставил чашку с чаем на стол и опустил голову. Ему стало стыдно. Все-таки Зоя была его женщиной, и он должен был бы взять на себя ее материальные проблемы. Может быть, ему действительно пора сделать ей предложение? Но Зоя много раз говорила, что не торопится вновь связать себя брачными узами, и ее все устраивает в их отношениях. Чертова перестройка! Это же надо, как все изменилось за какие-то несколько месяцев. Но только вот он не хочет ничего менять в своей жизни. Его вполне все устраивало, и ему не хотелось предпринимать какие-то усилия, чтобы делать деньги, как начали сейчас говорить. Ему, и в этом Зоя была права, ничего не надо было. Он ходил в одних джинсах, у него была пара свитеров, и ему вполне хватало зарплаты инженера на карманные расходы.

— Зоя, извини, — он мягко взял ее за руку и поцеловал. — Мне не надо было так говорить. Ты права, я действительно живу в своем мире, и если ты со мной, я счастлив и не замечаю того, что тебе нужны новые сапоги и еще многое другое. Ты заслуживаешь лучшего мужчину.

Зоя внимательно посмотрела на него. Он был таким милым и родным в своем сереньком свитере домашней вязки и потертых джинсах. Он задумчиво взял гитару и стал перебирать струны.

— Что ты за ерунду говоришь, я вполне счастлива с тобой. Просто постарайся меня понять. У тебя свой мир с транзисторами, музыкой и мечтами, а у меня свой, более земной с хлопотами о дочке, домашнем хозяйстве и вечных мыслях что купить и где взять на это деньги. В те часы, когда ты уводишь меня из моей суеты в свою сказочную страну, я счастлива там с тобой, но реальные дела снова заставляют возвращаться в ту жизнь, которая далека от наших мечтаний.

— Я понимаю тебя даже больше, чем ты думаешь.

— Но тебе так не хочется жить реальной жизнью, — закончила за него Зоя и улыбнулась. — Ладно, закончим с прозой. У тебя наверняка есть новая песня, которую ты мне хочешь спеть.

— Да, ты права. Но эта не очень новая песня, и на этот раз я спою тебе о любви. Она называется «Я хочу быть с тобой».

Зоя слушала его несильный с мягкой хрипотцой голос. Сегодня впервые он пел ей о любви, и в его голосе была страсть, а горящие глаза не отрывались от ее лица. Чужими словами песни он пытался выразить то, что трудно сказать.

— Ты никогда раньше не пел мне такие песни, — заметила взволнованная Зоя, когда он закончил.

Он отставил гитару и подошел к Зое, опустившись перед ней на колени и, покрывая поцелуями ее руки.

— Я люблю тебя больше всего на свете. И прости меня, если я так мало делаю для тебя в обычной жизни. Я так счастлив, когда ты со мной, что забываю обо всем, что творится вокруг. Я думал, что если мне ничего не нужно, кроме нашей любви, то и тебе тоже.

Зоя ласково потрепала его по волосам.

— Ты прав, мне ничего не нужно. Я не буду больше надоедать тебе со своими проблемами. Главное, что мы вместе и любим друг друга.

Глава 30

Проработав несколько месяцев продавщицей, Зоя стала ощущать себя более уверенно. Она смогла обеспечить нормальное питание для своей семьи, оплачивать коммунальные платежи и даже приобрела несколько новых вещей из одежды для себя и для Кати. Конечно, это была далеко не творческая работа, но в павильон заходило много новых людей, и Зоя с удовольствием общалась с ними в процессе выбора покупок. Теперь у нее было достаточно времени, чтобы рассмотреть вещи, которыми она торговала. Сшиты они были кое-как, на плохих швейных машинках с кривыми строчками. Вот и сейчас, рассматривая новую партию поступивших комбинезонов, она пробормотала что-то вроде того, что могла бы сшить лучше. Хозяйка магазина, Надежда Ивановна, разбиравшая вещи вместе с ней, внимательно посмотрела на Зою и спросила:

— Ты умеешь шить?

— Конечно. И даже очень люблю, особенно детские вещи. Знаете, какой-нибудь зайчик на кармашке или белка на спине курточки делает вещички особенно привлекательными для малышей, и они с удовольствием носят эту одежду. Моя Катя никогда бы не согласилась надеть вот эту коричневую куртку. Но я смогла бы ее уговорить, если бы на спине был зайчик. — Зоя улыбнулась. — Можно было бы сказать, что зайчик этот хочет погулять и плачет без хозяйки. И нет никаких проблем надеть теплую куртку.

— Сколько лет твоей дочери?

— Уже три года, совсем большая, но у нее такой характер, что если хочешь обойтись без скандалов, приходится хитрить.

— А ты молодец. Моя невестка предпочитает брать авторитетом. Пока они собираются в сад или на улицу, можно с ума сойти от крика, — она еще раз посмотрела на Зою. — На самом деле меня тоже не устраивает качество закупаемой одежды. Если у тебя есть желание и время, ты можешь сшить несколько комбинезонов, и продать их через наш павильон, конечно, с нашей наценкой. Так что подумай — будет ли тебе это выгодно?!

— Думаю, что да, — быстро ответила Зоя. — Во всяком случае, есть смысл попробовать.

— Вот и хорошо. Сшей несколько курточек, комбинезонов. Ты сама знаешь, что лучше продается, — она посмотрела на Зою своими добрыми глазами из-под толстых стекол очков, — А это правда, что ты закончила институт?

— Еще какая правда. Шесть лет училась, чтобы стать продавцом, — грустно ответила Зоя. — Кто же знал, что так все получится?

— А ты не жалей, еще неизвестно, как жизнь сложится. Знания никому еще не повредили. В любом случае ты стала умнее, а это самое ценное.

— Спасибо, — улыбнулась Зоя, но она в мыслях она уже была занята разработкой фасона детского комбинезона и прикидывала, сколько времени уйдет, чтобы сшить хотя бы парочку. — Так я принесу что-нибудь на следующей неделе?

— Считай, что договорились, — Надежда Ивановна с удовольствием посмотрела на девушку, ей нравилась Зоя. Она вся была какая-то открытая, солнечная, казалось, что у нее не бывает плохого настроения. Кроме того, Надежде Ивановне хотелось ей помочь, она знала, что Зоя одна растит ребенка. Да и покупатели в восторге. С тех пор, как Зоя стала здесь работать, выручка увеличилась почти в два раза.

Когда Марьяна получила возможность выбраться к Зое в гости, она застала подругу за шитьем.

— Интересно, — она разглядывала ярко-красную курточку с симпатичным белым гусем на кармашке. — Она какая-то маленькая для Катюшки.

— На этот раз это не для нее, — ответила Зоя и рассказала о предложении, которое она получила от хозяйки павильона. — Вот смотри, что я еще сшила, — она бросила Марьяне зеленый комбинезон, на спине которого была аппликация из двух симпатичных коричневых медведей.

— Здорово, — удивилась Марьяна. — Зоя, да у тебя талант. А ты сама нарисовала всех этих зверюшек?

— Нет конечно, взяла из журнала с вышивками.

— А откуда выкройки?

— Из журнала «Бурда», — охотно ответила Зоя. — Материал из магазина на соседней улице, стоит копейки, а сама вещь получается дорогой. А машинка, — она похлопала по старинной машинке, — «Зингер», мне еще от бабушки досталась.

— Ну и как покупают?

— Еще как, — лицо Зои осветилось гордой улыбкой. — Кто бы мог подумать, что мои вещи будут так популярны. Моя хозяйка даже порекомендовала мне найти помощницу, чтобы дело быстрее продвигалось. Тогда она сможет отказаться от услуг того кооператива. Скоро весна, надо будет шить легкие куртки, брючки и многое другое. Мне одной не справиться.

— Считай, что ты ее уже нашла.

— И кто это? — спросила Зоя.

— Это я.

— Ты?

— А что тебя так удивляет. Шить я умею. Выкройки у тебя есть. Ты будешь все это придумывать, а я исполнять.

— Ой, здорово, — обрадовалась Зоя, но потом озабоченно спросила: — А когда ты собираешься этим заниматься?

— Надо подумать, — Марьяна наморщила лоб. — Как жаль, что ты теперь так далеко живешь. У меня и машинки-то дома нет.

— Давай так, — решилась Зоя. — У меня есть свободная комната, вот эта. И ты можешь приезжать с Игорьком в те дни, когда у меня выходные. Мы будем вместе шить, а на ночь будете оставаться у меня. Только мне надо спросить у дедушки, согласится ли он. Ну, я думаю, проблем не будет. Он всегда старается всем помочь.

Дмитрий Александрович играл с Катей в детское лото, и они оба были так увлечены, что не сразу заметили Зою, которая остановилась в дверях. Она каждый раз удивлялась, как они подружились. Катя просто обожала своего старенького деду, как Дмитрий Александрович себя называл. И он ее любил так же, как и Зою, когда она была маленькой. Диана Дмитриевна шутила, что его любовь переходит по наследству к тем, кто младше.

— Катя, смотри, кто к нам пришел! — воскликнул он, посмотрев на Зою добрыми карими глазами.

Катя оставила игру и подбежала к маме. Зоя взяла ее на руки и расцеловала.

— Мама, мы играем с дедой, — сообщила девочка.

— И кто выигрывает? — спросила она, откидывая со лба дочки непослушную прядь вьющихся светлых волос, уже заранее зная ответ.

— Я, — она хлопнула себя в грудь маленьким кулачком и залилась звонким детским смехом.

— Какая ты молодец, — она опустила дочку на пол и обратилась к дедушке: — Дедуль, ты не против, если Марьяна с Игорьком два дня в неделю будут жить у нас? Она будет мне помогать шить детские вещи.

Дедушка немного удивленно посмотрел на Зою.

— Ты уверена, что так будет лучше?

— Это надо для бизнеса. Я одна не справляюсь.

— Для бизнеса? — переспросил он и улыбнулся. — Ну что ж, нужно так нужно.

— Спасибо, — Зоя подлетела к дедушке и поцеловала его в щеку, а с порога обернулась и быстро сказала: — Ты — мой самый лучший друг.

Дедушка улыбнулся ей и повернулся к своей правнучке.

— Ну что, Катюша, будем еще играть?

— Да, — кивнула Катя.

— А обыгрывать кого будем? Катю или деду?

— Деду, — сказала Катя и для верности ткнула в него маленьким пальчиком. — Я не люблю проигрывать. И никогда не буду.

— Понятное дело, милая, — он заботливо усадил девочку к себе на колени. — А кто же любит проигрывать?! Мама твоя тоже не любила.

Дела у Зои и Марьяны пошли хорошо. Марьяна приезжала на стареньком автомобильчике, который ей подарил растроганный рождением внука отец. Она быстро освоилась с новой работой, и вдвоем с Зоей они успевали гораздо больше, чем она одна. Теперь свободное время Зоя с увлечением набрасывала эскизы разных детских моделей.

— Слушай, а может тебе пойти на модельера учиться, а? — спросила ее как-то Марьяна.

— А деньги кто будет зарабатывать? У меня и так свободной минуты нет. Я то шью, то в магазине работаю. Даже с Юркой некогда встретиться. Он уже обижается.

— Слушай, а давай еще наймем работниц?

— И где ты их возьмешь?

— Дам объявления в газету. Они будут шить по твоим эскизам у себя дома. Сейчас такое время сложное, у одних все, а другие живут на три копейки.

— Давай попробуем, — согласилась Зоя. — У меня вот эти куртки с мишкой уже пятеро ждут.

Марьяне удалось найти еще трех девушек, которые согласились работать. Зоя дала им выкройки, объяснила, что и в какие срок они должны сделать. Девушки ушли, а Марьяна уселась в кресло и закинула ногу на ногу.

— Ну что, Зоя, пока другие на нас работают, мы с тобой можем сходить в кафе и выпить шампанского. Мы теперь девушки деловые, можем себе это позволить.

Зоя рассмеялась.

— Ну ты даешь, подруга. Ладно, давай, пока дети спят. Я знаю здесь хорошее кафе за углом. Слушай, а ты не слишком мало им денег предложила за работу? — вдруг спохватилась она.

— Им хватит, — хитро сощурила глаза Марьяна. — Нечего их сразу баловать. Мы же работодатели, поэтому цену устанавливаем, а их дело соглашаться или нет. Они согласились, значит, все в порядке.

— Ну и рассуждения у тебя.

— А что делать? Мир изменился, и мы не можем позволить себе жить плохо. У нас дети. А теперь быстрее одевайся.

Девушки долго сидели в кафе, только на этот раз обсуждали не свою как-то отошедшую на задний план личную жизнь, а решали деловые вопросы.

Глава 31

— Однако твои костюмчики идут просто нарасхват, — Надежда Ивановна рассматривала изделие, пытаясь найти какой-нибудь изъян, но это было сложно. Зоя собственноручно проверяла каждую вещь и требовала отличного качества, иногда заставляя перешивать.

— Мне приятно, что вам нравится, — улыбнулась Зоя.

— Сколько человек у тебя работает? — поинтересовалась Надежда Ивановна.

— Сейчас, наверное, пять. А я разрабатываю новые модели, нельзя же все время шить по чужим выкройкам. В следующем месяце я планирую показать вам мою новую летнюю коллекцию. Особенно мне нравятся платья для девочек.

— Я вот о чем думаю, — Надежда Ивановна посмотрела на Зою из-под очков. — Я собираюсь открывать новый детский магазин, и какое-то время должна буду заниматься организационными вопросами. Ты могла бы взять на себя закупку товара в этом магазине, а от работы продавца я тебя освобождаю. Зарплата у тебя будет выше, а времени, возможно, прибавится. Пойдешь на курсы модельеров, а?

— Я подумаю, — сказала Зоя и вдруг неожиданно, почувствовав какую-то дурноту, оперлась на прилавок.

— Что с тобой? — всполошилась Надежда Ивановна.

— Что-то плохо себя чувствую последнее время. Какая-то слабость и есть совсем не хочется. Грипп, наверно.

— А может, ты просто беременна?

— Беременна? Странно, но такая мысль мне не приходила в голову. Я, пожалуй, выйду на воздух, здесь очень душно, — она остановилась на тротуаре. Приступ тошноты повторился, и Зоя неожиданно вспомнила, что на самом деле вполне может оказаться беременной. За этот месяц был один раз, когда она понадеялась, что пронесет.

Она вернулась в павильон.

— Сходи к врачу в выходной, ладно? — посоветовала Надежда Ивановна. — А что делать будешь, если окажешься беременной?

— Не знаю, — Зоя вздохнула. — Сначала надо узнать точно.

На следующий день же день в районной консультации миловидная врач подтвердила Зоины опасения.

— Шесть недель, — она посмотрела на Зою. — Будете рожать, или…

— Я подумаю, — Зоя встала и вышла из кабинета.

Удрученная подтвердившимся диагнозом, она вышла на улицу. «Кажется, во время предыдущей беременности я чувствовала себя лучше», — с тоской подумала она и, увидев телефонную будку, направилась к ней.

— Привет, — она услышала в трубке Юрин бодрый голос. — А я тебе звонил. Но тебя не было дома. Знаешь, я сегодня не смогу прийти вечером, я записался на водительские курсы.

— Так у тебя же нет машины? — удивилась Зоя.

— Ничего, зато у отца есть.

— Жаль, а я хотела с тобой сегодня поговорить.

— У тебя что-то случилось?

— Да, но не буду говорить по телефону.

— Я попробую освободиться пораньше, если это так важно.

— Да, важно, — Зоя повесила трубку.

«Да ему и в голову не придет, о чем я хочу с ним поговорить. Вряд ли он будет в восторге». Но она одна в любом случае не вытянет еще одного ребенка. Особенно, если будет себя так паршиво чувствовать. Весь день она поглядывала на часы, так ей хотелось, чтобы быстрее наступил вечер.

Прочитав Кате на ночь сказку и, поцеловав в упрямый крутой лобик, она задержалась в дверях. Пожалуй, здесь хватит места для еще одной кроватки. И у Кати будет сестричка или братик. Она вспомнила, как переживала, что была единственным ребенком. Если бы только Юра отнесся к этому хорошо, она, наверно, решилась бы родить. А если нет? Она вздохнула. Тогда останется отдаться в руки хирургу, чтобы потом жалеть об этом всю жизнь. Тихий стук в дверь прервал ее мысли. Юра всегда стучал, а не звонил, чтобы не разбудить Катю. Зоя направилась к двери, поправляя на ходу волосы.

— Это тебе, — Юра протянул ей пять белых роз.

— По какому поводу? — Зоя смотрела на его открытое лицо и добрую улыбку.

— У меня сегодня хороший день, а еще я счастлив, что у меня самая лучшая женщина на свете.

Зоя смутилась. Уж слишком радостное у него было настроение для серьезного разговора.

— Пойдем в гостиную, — она пропустила его вперед, прижимая к себе букет. Вот если бы он принес цветы после того, как узнал, что у них будет ребенок. Она поставила розы в вазу и вернулась к нему, остановившись, напротив того места, где он сидел, чтобы сразу сообщить новость, но слова не шли у нее с языка.

— Чаю хочешь? — предложила она, оттягивая разговор.

— Не хочу, лучше иди ко мне, — он взял ее за руку и потянул на диванчик. — Я так соскучился, но столько дел, просто ничего не успеваю. Рассказывай, — потребовал он, заглядывая ей в лицо. — Я же вижу, что что-то случилось. Ты сегодня не такая, как обычно. Ты обиделась на что-нибудь?

— Вовсе нет. Но ты прав, мне надо тебе кое-что сообщить. Вот только не знаю, как ты к этому отнесешься, поэтому боюсь начать.

— Да ладно, не тяни.

— Я беременна, — тихо сказала Зоя, внимательно наблюдая за ним.

— Беременна? — переспросил он, нахмурившись.

— Да, шесть недель. Была у врача.

— Это много?

— Для чего много? Чтобы сделать аборт? — Зоя освободилась из его объятий.

— Нет, я просто так спросил. А что ты собираешься делать?

— А ты что предлагаешь?

— Я заранее согласен с любым твоим решением, — осторожно сказал он.

— Хочешь переложить на меня ответственность? Не выйдет! — усмехнулась Зоя. — Давай попробуем рассмотреть оба варианта. Я оставляю ребенка и…

— Наверное, тогда мы должны пожениться.

— Этого мало, Юра. Я уже была просто замужем. Мы должны не только пожениться, мы должны стать семьей, и ты будешь принимать участие в воспитании ребенка. — Зоя взглянула на Юру. Ее слова будущего отца в восторг не привели. Он смотрел в пол и нервно постукивал пальцами по журнальному столику. — И еще, ребенок должен быть желанным. Иначе все это не имеет смысла. А ты, судя по всему, такого желания вовсе не испытываешь.

Юра опустил голову еще ниже. Она права, права во всем. Если бы он мог по-настоящему обрадоваться этому и, взяв на руки, закружить Зою по комнате от счастья. Но он не счастлив вовсе, потому что не любит детей. А если они поженятся, и Зоя родит, детей будет двое, и они наверняка сведут его с ума.

— Ну что же ты молчишь? Ты не хочешь этого, так? А я одна не справлюсь, и вообще, я не хочу растить еще одного ребенка без отца.

— Зоя, прости, — он опустился перед ней на колени и поднял глаза. — Ну, ты же знаешь мое отношение к этим маленьким, вечно кричащим, существам.

— И вовсе не постоянно они кричат, — разозлилась Зоя. — Они еще делают много забавных вещей, например, улыбаются. Я могу понять, что ты ничего не чувствуешь к моей Кате. Я могу даже понять, что она раздражает тебя, как дочь человека, за которым я была замужем. Но здесь же другое дело, это будет твой ребенок.

— Я понимаю, — он грустно посмотрел на нее и сел рядом. — Я же тебе сказал, что приму любое твое решение. У меня еще будет время, чтобы подготовиться к рождению. Но все-таки я прошу тебя — подумай. Так ли уж это обязательно? Разве нам плохо вдвоем? Ты вспомни, как ты уставала и не высыпалась, пока Катя была маленькой. Сейчас она ходит в садик, у тебя появилось время. Я впервые вижу тебя увлеченной работой. И ты хочешь все это бросить и снова вернуться к пеленкам. Это же выбьет тебя из нормального ритма года на два.

— Хорошо, забудь, — Зоя резко встала и подошла к окну, стараясь скрыть слезы. Постояв так некоторое время, бессмысленно глядя на деревья, она повернулась к Юре. — Я не буду рожать этого ребенка. Считай, что мы с тобой сейчас подписали ему смертный приговор.

— Прости меня, — Юра подошел к ней и положил руки на плечи. — Это я один во всем виноват. Из-за меня у тебя одни неприятности, а я-то, наивный дурак, полагал, что ты со мной будешь счастлива.

Зоя уткнулась ему в плечо.

— Я и была счастлива, но сейчас…

— Давай не будем больше об этом, ладно? — он немного отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. — Позволь мне устроить все в хорошей платной клинике.

— Зачем платить деньги, если это совершенно бесплатно делают в нашей районной консультации.

— Нет, раз уж так получилось, я хочу исключить малейшую угрозу твоему здоровью. Мне кажется, что в платной клинике лучшие врачи, да и отношение к пациентам у них более внимательное.

— Ладно, пусть будет так, — Зоя пожала плечами. — Мне все равно.

— В этот день я отпрошусь в работы, чтобы быть с тобой рядом.

— Тебя туда не пустят.

— Это понятно, но я должен забрать тебя после того, как все закончится. После наркоза люди не очень хорошо себя чувствуют, поэтому я отвезу тебя домой на такси.

— Спасибо за заботу, — немного иронично сказала Зоя.

— Пожалуйста, не говори так, — он снова обнял ее. — Я обещаю тебе, что этого больше не повторится.

За весь вечер они больше не возвращались к этой теме, но, несмотря на все усилия, ему не удалось отвлечь Зою от грустных мыслей. Было очевидно, что она ожидала от него другого решения.

Глава 32

День, когда они поехали в клинику, был по-настоящему весенний. Солнце светило в глаза, заливая ярким светом молодые зеленые листочки на деревьях. Весело чирикали воробьи, радуясь теплу. И на фоне этого то, что Зоя собиралась сделать, казалось особенно кощунственным. Она шла рядом с Юрой, думая о том, что если бы пошел дождь, ей стало бы легче. Это ликование природы сегодня раздражало ее, как никогда. У самой двери в новое розово-коричневое здание, в котором располагалась клиника, Зоя остановилась и посмотрела на Юру, словно спрашивая его последний раз, не передумает ли он. Но он открыл перед ней дверь, ободряюще улыбнулся и сказал, что под наркозом она ничего не почувствует. Знал бы он, что она вовсе не об этом думает. Вот если бы случилось чудо, и он бы вдруг схватил ее за руку и сказал, что вдруг передумал. И все у них будет хорошо. Как бы ни так! Зоя вошла в дверь, запрещая себе думать о том, чего никогда не будет.

Здесь, в только что открывшейся кооперативной больнице, все было иначе, чем в обычной поликлинике. В холле стояли удобные кресла для посетителей и столик, на котором были пакетики с чаем и печенье. На медсестрах и врачах были новенькие накрахмаленные халатики, а красивая девушка в регистратуре вела себя вежливо и внимательно. Ну и конечно, здесь не было никаких очередей. Кроме нее в холле было только две женщины. Зоя скользнула взглядом по перечню услуг и удивилась. Она даже не предполагала, что бывают такие анализы. «Просто поразительно, как быстро шагнула вперед медицина», — подумала она. Юра, достав из кармана пачку денег, удалился оплачивать, а Зоя с тоской посмотрела на выход и в который раз принялась убеждать себя в правильности своего решения. Впрочем, долго сомневаться ей не дали, ее пригласили в кабинет врача. В последний раз она обернулась на Юру, но он кивнул, и она, опустив голову, пошла за молоденькой медсестрой.

* * *

Часы, которые Зоя провела в больнице, освобождаясь от ребенка, показались Юре вечностью. Сначала он пытался читать, но буквы прыгали перед глазами и не складывались в слова. Потом он просто сидел, уставившись в стену. Воображение рисовало страшные картины, что сейчас делают с Зоей. Он чувствовал себя бесконечно виноватым и почти жалел, что согласился на это. «Надо было, наверное, оставить ребенка», — мелькнуло у него в голове, и он чуть не застонал. Только одно слово, и Зоя бы согласилась. Она любит детей. А сейчас можно сказать, что он убил его собственными руками. Нет, не собственными, он заплатил, чтобы это сделали другие. Не в силах усидеть на месте, он вскочил и принялся ходить взад вперед, но само здание подавляло его своей тяжестью, не давая вздохнуть. Он выбежал на улицу и принялся ходить кругами вокруг больницы, заглядывая в окна и пытаясь угадать, где же его Зоя. Он даже не предполагал, что так будет переживать. Мысль, что ей делают больно из-за него, была невыносима. «А вдруг она не будет больше со мной встречаться? Что, если она не сможет мне этого простить?» — вопросы теснились у него в голове, отдаваясь тупой болью в висках.

Когда Зоя, наконец, появилась в холле, он бросился к ней и еле удержался, чтобы не прижать ее к себе.

— Как ты? — обеспокоено спросил он, вглядываясь в ее необычно бледное лицо.

— Да вроде нормально. Только слабость страшная после наркоза и почему-то очень хочется есть.

Он взял ее под руку и повел к выходу, но потом остановился:

— Нет, ты лучше посиди здесь, в кресле, а я поймаю машину.

Зоя покачала головой.

— Нет, пойдем вместе. Я не останусь здесь больше ни минуты.

— Хорошо, хорошо, — он распахнул перед ней дверь, и они вышли на залитую солнцем улицу, оставив страшное здание за спиной.

— Давай немного постоим, — сказала Зоя, когда больница осталась за углом. — Мне нужно подышать воздухом.

— Вон там скверик, и есть лавочка, — Юра показал рукой. — Может, тебе лучше присесть?

Зоя посмотрела на него слегка раздраженно:

— Ты чего так беспокоишься, я нормально себя чувствую. Поверь мне, моральное ощущение гораздо тяжелее. Уж лучше бы мне было больно, это хотя бы отвлекало.

— Зоя, любимая моя, ты не поверишь, что я чувствовал, пока ты была там. Я так беспокоился за тебя, столько всего передумал, и ты знаешь, — он остановился перед ней, — Я понял единственную вещь, что без тебя я не смогу. Ты лучшее, что у меня есть в жизни, поэтому я тебя прошу, — он замолчал, и Зое показалось, что она даже заметила слезы у него в глазах, — Я прошу тебя стать моей женой.

— Что? — удивленно переспросила Зоя. Она ожидала чего угодно, только не такого несвоевременного предложения выйти замуж.

— Я понимаю, что после того, что сегодня произошло, ты можешь послать меня к черту. Но я тебя прошу, я тебя умоляю простить меня за это.

— Ты самый удивительный человек, которых я когда-либо встречала, — медленно сказала Зоя. — В день моей свадьбы с другим мужчиной ты впервые признался, что любишь меня, а после того, как я избавилась от твоего ребенка, ты делаешь мне предложение выйти замуж. Ты можешь делать все в свое время?

— Ты хочешь сказать, что я снова опоздал?

— Да причем здесь это? Просто сейчас я не могу рассматривать это серьезно. По-моему, ты просто перенервничал.

— Пойми, я говорю совершенно серьезно. Я люблю тебя и хочу на тебе жениться. Я изменюсь, вот увидишь. Я стану серьезным.

— Ой, Юра, — улыбнулась Зоя. — Что-то не представляю я, как мы с тобой будем жить. Ты так не похож на семейного человека.

— Я отращу брюшко и сменю джинсы на костюм, если ты этого хочешь.

— Этим твои представления о семейной жизни заканчиваются?

— Нет, конечно. Я буду ходить по магазинам, готовить обед. Ты же знаешь, я неплохо готовлю. А еще отдавать тебе всю зарплату, чтобы потом клянчить у тебя на карманные расходы, как папа у мамы, — он улыбнулся обезоруживающей улыбкой. — А еще я буду любить тебя.

— Заманчивая перспектива, даже не знаю, как и быть.

— Зоя, а еще я перейду на другую работу, чтобы у нас больше было денег, и я смог бы тебе купить все, что ты захочешь.

— Ну, этим ты меня вряд ли возьмешь, я сама сейчас хорошо зарабатываю.

— Тогда мои аргументы иссякли, и я повторяю свой вопрос: ты согласна стать моей женой?

— Да, — так тихо ответила Зоя, что он скорее угадал это по губам, чем услышал. Оказывается, все эти два года она даже не осознавала, что так хотела услышать от него эти слова, поэтому сейчас просто уткнулась ему в плечо и заплакала.

Глава 33

Даже когда Зоя, держа Юру под руку, уже направлялась в ЗАГС для подачи заявления, происходящее продолжало казаться ей нереальным. Неужели она снова выходит замуж? Да еще за кого, за своего бывшего одноклассника. Она искоса взглянула на будущего супруга: худенький, как мальчишка, с непокорными темными волосами, в которых уже появились первые седые волоски, в своих неизменных джинсах с вышитыми золотом птицами на задних карманах. «Как же мы будем жить вместе?» — в который раз подумала Зоя и вдруг вспомнила, что была так потрясена его предложением, что забыла обсудить детали предстоящего торжества.

— Юра, а как ты себе представляешь нашу свадьбу? — спросила она.

Он посмотрел на нее безмятежными карими глазами и счастливо улыбнулся.

— Совершенно непохожей на все остальные, в которых мне довелось участвовать. Обычно все происходит по известному сценарию, ты знаешь об этом лучше меня.

— О да, только мой сценарий был немного нарушен твоим неожиданным появлением и признанием в любви.

— Ну, не будем о плохом, — он обнял Зою за плечи. — Ты согласна с моим утверждением, что свадьба — это праздник для двоих, и она не должна выглядеть, как большая пьянка родственников и друзей, на которой о женихе с невестой вспоминают только во время очередного тоста. При этом все кричат «горько» и умиляются, глядя на поцелуй новобрачных, а еще иногда и похотливо считают, сколько он длится.

Зоя засмеялась.

— Да, обычно это бывает так, как ты описал.

— А эти никому ненужные свадебные наряды? И надеть больше нельзя и выбросить жалко?

Зоя вспомнила свое свадебное платье, пылившееся в уголке шкафа, которое она так и не решилась выбросить. И каждый раз, натыкаясь на него, отдергивала руку.

— Так вот, я предлагаю поломать все сложившиеся стереотипы и устроить самый настоящий праздник для двоих. Только ты и я.

— Подожди, — Зоя даже остановилась. — Ты хочешь сказать, что свадьбы не будет?

— В том понимании, в котором ты ее представляешь, нет. Я уже объявил своим родителям, что никакого застолья не будет, пусть даже не рассчитывают. Они, конечно, поворчали для порядка, но согласились. Знаешь, они так рады, что я, наконец, женюсь, что согласны со всеми моими капризами. Потом он вдруг посмотрел на Зою и озабоченно спросил: — Ведь тебе же не нужна вся эта суета, правда?

— У меня уже все это было. Я просто думала, что это нужно для тебя и твоих родителей. Ведь ты же женишься первый раз.

— Не беспокойся, я их убедил, что для меня так будет лучше.

— Так что же это будет? — нетерпеливо спросила Зоя.

— Позволь мне сделать тебе сюрприз и все самому подготовить. У меня есть отличная идея, как сделать этот день незабываемым. Ты мне доверяешь?

— Доверяю, — согласилась Зоя. — Как хорошо, что я еще никому ничего не сказала. Значит, родных не будет?

— Нет, будем только мы.

— Может, ты и прав, так будет лучше, — согласилась она. — А вот и наш ЗАГС, — показала Зоя. — Ты еще не передумал на мне жениться?

— Конечно, нет. Пошли.

Они вошли в холл, и строгая девушка объявила им, что на этот месяц, к сожалению, все расписано. Все хотят жениться летом. Осталось только единственное время, в которое никто не согласен регистрироваться.

— Это что же за время? — удивилась Зоя.

— В десять часов утра, — девушка улыбнулась. — Ну, кто захочет выходить замуж в такую рань? Могу записать вас на июль, — она стала перелистывать журнал.

— Нет, не беспокойтесь. Нам чем раньше, тем лучше. Больше времени на праздник останется, — быстро сказал Юра и заглянул Зое в глаза. — Давай придем в десять, ладно? Я не смогу ждать до июля.

— Ладно, я все равно рано встаю.

Девушка удивленно взглянула на будущую невесту.

— А вы уверены, что успеете подготовиться? Прическа, платье?

— Мы поставим будильник, — ответил Юра, нежно обнял невесту. — Ведь правда, милая? И шепнул ей на ухо: — Ты же успеешь надеть джинсы и футболку? — он взял у девушки анкеты и под ее удивленным взглядом вывел Зою в холл из кабинета.

— Причем здесь джинсы? — набросилась на него Зоя.

— Лично я выряжаться в костюм не собираюсь. А ты, конечно, как хочешь. Просто после того, как нас распишут, тебе все равно придется переодеваться.

— То есть ты пойдешь в ЗАГС в джинсах и футболке?

— И в кроссовках, — он улыбнулся очаровательной мальчишеской улыбкой.

Какое-то время Зоя просто смотрела на него, но потом не выдержала и улыбнулась, представив, как он будет выглядеть рядом с разодетыми женихами.

— Ну что ж, если ты хочешь, чтобы мы выглядели как две вороны, я тоже пойду в джинсах. Может, даже куплю новые по случаю такого праздника.

— Здорово, что ты согласна, — он притянул ее к себе и поцеловал. — И еще знаешь, у тебя есть такая очаровательная черная майка с большим вырезом. Ты не могла бы ее надеть?

— Эту безобразную майку, в которой видно половина бюста? — ужаснулась Зоя.

— Если бы ты знала, как ты мне в ней нравишься. Я с трудом держу себя в руках. К тому же на свадьбе положено декольте.

— О да! Я подразумевала, что когда я стану твоей женой, моя жизнь будет полна сюрпризов.

— Вряд ли ты можешь себе это представить. Я такое придумал!

— Может, мне сбежать от тебя, пока мы еще не заполнили анкеты? — спросила Зоя с улыбкой.

— Ну, зачем же, милая. Давай, лучше заполняй бумажки и пойдем обрадуем твоих родных, что мы поженимся, но на свадьбу их не пригласим.

— Ладно, — хихикнула Зоя. — Надеюсь, свадьба будет соответствовать нашему наряду.

— В этом можешь не сомневаться.

— Слушай, а нам же нужны свидетели? — вдруг спохватилась Зоя. — Куда ты их денешь после церемонии? Будет неприлично, если сразу после этого их отправить домой. Они же захотят выпить по такому поводу.

— Пойду, выясню у милой девушки, можно ли обойтись без освидетельствования, — он встал из-за стола и, насвистывая, легкой походкой направился в кабинет.

Зоя улыбнулась, глядя ему вслед. Наверное, своим видом они затмят всех остальные брачующиеся пары. Это же надо такое придумать — в джинсах и кроссовках на свадьбу. Но в этом есть что-то оригинальное. Юра вернулся еще более довольный.

— Я их уговорил.

— И как ты аргументировал свое странное желание?

— Сказал, что все друзья так завидуют нашей любви, что мы боимся сглаза.

— И они поверили в эту чушь?

— А как же. Ну, ты заполнила?

— Еще нет. У меня руки дрожат от твоих чудачеств. Ты можешь заполнить свой экземпляр?

— Не могу, я пишу, как курица лапой. К тому же я тоже волнуюсь. Ты такая красивая. Ты пиши, а я сяду вон там, у окна, чтобы не отвлекать тебя.

Кое-как Зое удалось заполнить две анкеты, и они покинули ЗАГС. Выйдя на улицу, Зоя рассмеялась.

— Не могу поверить, что я должна заводить будильник, чтобы не проспать собственную свадьбу.

— Ничего, зато тебе не придется тратить время на сложную прическу, макияж, маникюр.

— И бегать по магазинам в поисках оригинального свадебного платья, — с улыбкой закончила Зоя.

Глава 34

На следующий день утром Зоя позвонила Диане Дмитриевне.

— Мама, я выхожу замуж за Юру, — объявила она после приветствий.

— О, поздравляю. Вы уже подали заявление?

— Да, вчера.

— Как здорово. Наконец-то он сделал тебе предложение. Я уже думала, что этого никогда не произойдет. — Голос у Дианы Дмитриевны звучал радостно. — На этот раз я уверена, что все будет замечательно. Вы так подходите друг другу.

Зоя засмеялась, подумав о том, что мама просто считает Юру человеком из их круга, и это единственное, в чем они подходят. Более разных людей, чем они, трудно было бы найти.

— Почему ты смеешься?

— От счастья, мам. Все произошло так неожиданно. Я вовсе не собиралась за него замуж.

— Не говори глупостей, ему давно пора было сделать тебе предложение. И еще я думаю, что если бы не ребенок, вы были уже женаты. Но я надеюсь, что все пройдет хорошо. Я так виновата перед тобой из-за отца Руслана, что теперь думаю, настало время с ним расстаться. С Юры будет достаточно Кати, как напоминания о твоем прошлом.

— Ты собираешься расстаться с Андреем Валерьевичем? — ахнула Зоя. — А как же ваша последняя любовь, о которой вы мне все уши прожужжали.

— Выбирай выражения, — обиделась Диана Дмитриевна. — Я хочу сделать это ради тебя, чтобы твоей новой семье ничего не мешало.

«Не думаю, чтобы мама сделала это только из-за меня», — подумала Зоя. — «Скорее всего, это только повод».

— У вас что-то случилось? — спросила она вслух.

— Да, случилось, — раздраженно сказала Диана Дмитриевна. — Во-первых, я от него просто устала. У нас разное воспитание, а во-вторых, он принялся за старое.

— Он начал пить? — ужаснулась Зоя.

— Да, — нехотя призналась Диана Дмитриевна. — Вот пускай едет в свою Балашиху и пьет там в одиночестве сколько угодно.

— Мама, в таком случае его нельзя оставлять одного, он же сопьется. Его надо лечить.

— Я уже пробовала, это бесполезно.

— А что вы делали?

— Ну, обратились в одну клинику, он принимал какие-то таблетки. Сначала бросил, а сейчас опять в запое. И хватит об этом, Зоя. Мы расстаемся и точка.

— Мам, ну нельзя его бросать одного. Ведь ты же знала, что он пьет, и что он не твоего круга, черт бы побрал это твое деление на сословия.

— Думай, как с матерью разговариваешь.

Зоя услышала в трубке короткие гудки. Это было еще одной любимой чертой Дианы Дмитриевны. Когда ей что-то не нравилось, она вешала трубку. Зоя ненавидела эту привычку. Она села около телефона и задумалась. За это время она привязалась к Андрею Валерьевичу и была уверена, что он на самом деле любит ее мать. Зоя считала, что нужно дать ему шанс попробовать. Мама обязана ему помочь, и она должна убедить ее в этом. Вздохнув, она набрала мамин номер и услышала ее ледяное «алло». Да, мамочка могла бы сыграть роль снежной королевы без грима. В общем-то неудивительно, что Андрей Валерьевич снова сорвался. Вряд ли его жизнь была сладкой.

— Мам, не обижайся, сама не знаю, как вылетело, — затараторила Зоя. — Вам обязательно нужно попробовать еще раз. Андрей Валерьевич — хороший человек, и он любит тебя. Просто потерпи, он обязательно опомнится. А если вы расстанетесь…

— Зоя, он алкоголик, — устало сказала Диана Дмитриевна. — И я боюсь, что однажды, когда я уйду на работу, он вынесет все из моего дома, чтобы достать денег на выпивку.

— Да что такое там есть в твоем доме ценного? Судьба человека-то важнее. Он станет пьяницей, если ты его бросишь.

— Ну, я же не нянька, чтобы за ним ходить.

— А зачем тогда было вообще все это начинать! — возмутилась Зоя. — Ты же знала, что он пьет, с самого начала. Но тогда тебя это не волновало. У вас была любовь, о которой я так наслышана. Так где же она теперь?

— Прекрати разговаривать со мной в таком тоне.

— Извини, я просто разволновалась.

— Тебя вообще не должны касаться наши отношения.

— Только почему-то они с самого момента их возникновения касаются меня больше, чем всех остальных, — не удержалась от сарказма Зоя. — А еще, я помню, как ты жаловалась на свое одиночество — не с кем погулять, не с кем сходить куда-нибудь. Если ты с ним разойдешься, то снова останешься одна и вряд ли в твоем возрасте встретишь еще одну последнюю любовь.

— Ты стала очень жестокой. Твой несчастливый брак подействовал на тебя не лучшим образом.

— Нет, мама я просто реально смотрю на вещи, а жестоко поступаешь ты, и я прошу тебя подумать, — Зоя вытерла вспотевший от напряжения лоб. Как же тяжело бывает разговаривать с мамой.

— Я сама все решу. И хватит об этом, — отрезала Диана Дмитриевна. — Давай лучше поговорим о твоей свадьбе. Я думаю, что в этот раз надо пригласить твоего отца. Ты говорила, что он здорово обиделся, что ты не пригласила его на ту свадьбу.

— Мама, я сделала это, потому что ты меня об этом просила. Ты же говорила, что тебе невыносимо видеть человека, который тебя бросил. Но это неважно, я хочу тебя предупредить, что свадьбы не будет.

— Как не будет?

— Юра не хочет, чтобы у нас была свадьба. Мы просто придем в джинсах в ЗАГС и распишемся, а потом куда-нибудь поедем вдвоем. Я сама ничего не знаю, он хочет сделать мне сюрприз, — повторила Зоя его фразу.

— Странный он какой-то, — протянула Диана Дмитриевна. — А причем здесь джинсы? Это же неуважение к тебе.

— Перестань, мам. Я тоже буду в джинсах. Ты же знаешь, Юрка романтик, и все традиционное не для него. Он прав, зачем нужно это застолье с выпивкой? Лучше денег сэкономим. А потом, я опасаюсь, вдруг тебе еще и его папа приглянется? Он, кстати, не пьет.

— Зоя!!!

— Я пошутила. Все будет хорошо, мне нравится его идея сделать это праздником для двоих. Я помню свою первую свадьбу, и свадьбы своих знакомых, все это было очень скучно. А у нас будет нечто особенное.

— Значит, я так и не познакомлюсь с его родителями поближе.

— Это даже к лучшему.

— Ты опять за свое? — грозно спросила Диана Дмитриевна.

— Просто я подумала, что ты у меня такая красивая. Вдруг Юрин отец тоже в тебя влюбится? — схитрила Зоя.

— Хм, ты считаешь, что я еще ничего?

— Конечно, мам, ты выглядишь моложе всех, кого я знаю.

— Ну ладно, лиса, мне надо идти на работу, — сказала довольным голосом Диана Дмитриевна. — Я еще раз тебя поздравляю, что тебе удалось его окрутить.

Глава 35

В день свадьбы, это была суббота, Зоя проснулась от противного звонка будильника. «Опять на работу», — мелькнуло у нее в голове спросонья, как вдруг она вспомнила, что сегодня они с Юрой расписываются. Она потянулась в постели и бросила взгляд в окно — на этот раз погода ее не подвела — светило солнце. Накинув халатик, она вышла из комнаты. Дмитрий Александрович завтракал в одиночестве.

— Куда ты собрался? — поинтересовалась Зоя.

— На дачу поеду. Надо огурцы полить. А у тебя какие планы?

— Замуж, наверно, выйду, пока ты будешь на даче. Если Юра, конечно, не передумает по дороге.

— Ах да, — Дмитрий Александрович поставил чашку с чаем и посмотрел на Зою. — Я и забыл совсем. Старость не радость. Вы не передумали насчет застолья?

— Нет.

— Странно это как-то, — произнес он задумчиво.

— Дедуль, свадьба у меня уже была, ты помнишь. И ничего хорошего из этого не вышло. Пусть теперь все будет по-другому. Юра придумал что-то необычное вместо того, чтобы сидеть и пить с родственниками. Я просто сгораю от нетерпения.

— Должен сказать тебе, что твой будущий муж оригинальный молодой человек. Зоя, а ты мне что-то даже платье свое не показывала, — вдруг вспомнил Дмитрий Александрович.

— Сейчас покажу, только умоюсь.

Зоя зашла в ванну и приняла быстро душ. Решив выспаться перед свадьбой, она оставила себе мало времени на сборы и теперь рассматривала в зеркале свою прическу, жалея, что не успевает завить волосы. Вздохнув, она быстро натянула новые джинсы, которые сидели, как влитые и черную футболку. Макияж занял еще пять минут. Она повертелась перед зеркалом и улыбнулась своему отражению. Хороша невеста. «Главное, чтобы дедушка правильно понял наше безумство», — подумала она и, слегка волнуясь, вышла на кухню.

— Ну, вот я и готова, — бодро сказала она в дверях.

Дмитрий Александрович, взглянув на внучку, выронил бутерброд, который упал на пол, как положено — маслом вниз.

— Ой, осторожно, — Зоя отскребла бутерброд и выбросила его в ведро. — Сделать тебе другой? — спросила она, чтобы его отвлечь.

— Ты собираешься пойти в этом? — наконец обрел дар речи дедушка.

— Да, — кивнула Зоя. — Юра тоже будет в джинсах. Мы решили отойти от традиционных свадебных нарядов. У нас необычная свадьба.

— Слишком необычная, — дедушка ослабил узел галстука, который по-прежнему надевал всегда, когда выходил из дома. Даже если ехал на дачу или шел в магазин за молоком.

Он покачал головой и отвернулся. Зоя села с ним рядом, понимая, что сейчас более, чем обычно, чувствует полсотни лет разницы между ними. Звонок в дверь избавил ее от лишних оправданий. Она вскочила.

— Это Юра. Дедуль, прошу тебя, не говори ему про то, что это неприлично, ладно?

— Ладно, — он неодобрительно покачал головой.

На пороге стоял Юра с розами. Зоя скользнула по нему взглядом и засмеялась.

— Я до последней минуты надеялась, что ты передумаешь.

— И зря. Ты прекрасно выглядишь. — он быстро поцеловал Зою в губы. — Эта футболочка тебе очень идет.

— Дедушка в ужасе от моего наряда, — шепнула ему Зоя.

— А в ЗАГСЕ все со стульев попадают, — его глаза сверкали. Казалось, что шокировать других ему очень нравилось. Зоя вспомнила, что на выпускной в школе он нарядился ковбоем. Учительница его чуть его не выгнала, зато у девчонок он имел шумный успех.

— Доброе утро, Дмитрий Александрович! — Юра заглянул на кухню. — Как вы поживаете?

— Здравствуй, Юра, — Дмитрий Александрович подал ему руку, укоризненно глядя на его джинсы.

— Не обращайте внимания на наш вид. Сегодня наш праздник, и я подготовил для Зои настоящую программу. Надеюсь, она запомнит этот день надолго.

— Я тоже запомню, — с сарказмом заметил Дмитрий Александрович. — Эх, молодежь! Ну, все равно, счастья вам, — он поцеловал Зою.

Зоя и Юра под руку шагали по улице. Они не заказывали никаких машин, потому что ЗАГС находился на соседней улице.

— Погода-то какая! — с удовольствием заметила Зоя, жмурясь от яркого солнца.

— Да, погода способствует тому, что я придумал.

— Я вся нетерпенье, — заявила Зоя.

— Сейчас покончим со скучными формальностями и поедем развлекаться. Ты рада, что выходишь за меня замуж?

— Ну, еще бы, я ждала этого больше десяти лет, — пошутила она.

— Не очень-то ты ждала.

— А ты не очень-то и торопился.

— Ну, знаешь ли. Не так давно я вообще считал, что семейная жизнь не для меня.

— И что же заставило тебя передумать?

— Боюсь потерять тебя еще раз. Вот и приходится жениться.

— Веский аргумент, — покачала головой Зоя. — Я тоже до сих пор не представляю, как мы с тобой будем жить. Ты же как маленький. Придумал этот маскарад и сам радуешься. Вон, посмотри, — Зоя махнула рукой — у ЗАГСа стояли две свадебные машины. — Даже гости приличнее одеты, чем мы.

— Не обращай внимания. Они просто дурачки, застегнутые на все пуговицы. А человек должен быть свободен.

— Молодые люди, сегодня заявления не принимаем. У нас сегодня брачующиеся, — заявила им нарядно одетая дама средних лет, когда они вошли.

— Мы и есть эти самые брачующиеся, — подтвердил Юра, наслаждаясь ее смущением. — Кстати, мы первые. Уже можно проходить брачеваться?

— А что это вы так оделись, словно на пляж собрались? — не сдержалась женщина, окинув раздраженным взглядом Зоин большой вырез на футболке и Юрины кроссовки.

— Между прочим, форма одежды у вас не указана, так что позвольте пройти, — Юра провел Зою в холл.

— Я сейчас сгорю от стыда, — сообщила она шепотом. — Вы так громко разговаривали, что теперь на нас все смотрят.

— Вот и наслаждайся всеобщим вниманием. Ты же красивая женщина, Зоя. Зачем прятать такое личико под фату?

Зоя вцепилась ему в руку, пытаясь не обращать внимания на любопытные взгляды.

— Не хочешь зайти привести себя в порядок? — спросил Юра, когда они проходили мимо дамской комнаты.

— Я в порядке, — быстро сказала Зоя, в ужасе от перспективы остаться в одиночестве. Он вел себя так, словно был хозяином этого заведения, а не одним из вереницы женихов, записанных на этот день, чтобы покончить с холостяцкой жизнью.

Дверь в зал, где должна проходить церемония, открылась и нарядно одетая женщина с высокой прической, торжественно встав на пороге, назвала их фамилии.

— Мы здесь, — громко откликнулся Юра и потянул Зою за руку.

— Я сказала — брачующиеся, — заявила женщина, глядя поверх их голов.

— Мы здесь, — повторил Юра. — Она, — он показал на Зою, — Яковлева, я — Перепелкин, и если вы позволите нам войти в вашу чудную комнату, то она тоже сможет стать Перепелкиной.

В зале раздался одобрительный смех, и кто-то даже захлопал в ладоши. Зоя услышала, как чей-то мужской голос у нее за спиной произнес: «Молодцы, ребята. Не комплексуют. Так и надо. А то все вырядились, как придурки в платья и костюмы. Проще надо быть. Все равно ночью все снимут».

Зоя стало смешно, и она почувствовала себя более уверенно.

— Где ваши свидетели? — грозно спросила дама.

— Мы договорились с начальницей ЗАГСа, что для нас сделают исключение, — ответил Юра, ничуть не смутившись.

— Да кто вы такие? — возмутилась она, смерив их взглядом.

— Яковлева и Перепелкин, — повторил спокойно Юра.

Вокруг снова засмеялись. Дама чувствовала себя не лучшим образом. За все годы работы она не встречала таких дерзких молодых людей. Мало того, что вырядились, как для пикника, так они еще и свидетелей не имели.

— Без свидетелей нельзя, — заявила она, решив, что не должна позволять делать все, что им вздумается.

— Давайте мы будем свидетелями, — сказал тот же мужской голос, который слышала Зоя.

— Но ты же жених, — зашипела на него невеста.

— Так это же в другой серии будет, — не унимался парень. — Надо же помочь ребятам. Что же им теперь неженатыми уходить из-за этих глупостей. Уважаемая, — он шагнул вперед. — Можем мы с моей невестой выступить, как свидетели? А когда вы их распишете, мы еще раз зайдем, и вы распишете уже нас? Мы следующие по очереди.

Дама недовольно кивнула и процедила сквозь зубы.

— Готовьтесь, сейчас музыку включим.

— Можно и без музыки, только поскорее, — бросил ей вслед неугомонный Юрка, но Зоя прошипела ему в ухо: — Да замолчи ты, наконец.

Двери раскрылись, заиграл марш Мендельсона и странная процессия, в середине которой были Зоя и Юра в джинсах и майках, а по бокам их свидетели в свадебных нарядах, вошла в зал. Пока дама зачитывала скучный текст по бумажке, Юра молчал, но только она сделала паузу, спросил:

— А целоваться уже можно?

Все снова расхохотались, и дама укоризненно посмотрела на них.

— У вас кольца-то есть?

— Конечно, — заявил Юра, и к удивлению Зои, совершенно забывшей об этом, вытащил из кармана два тонких обручальных кольца.

После росписей в книге и одевания колец, которое Зое оказалось впору, они поцеловались и вышли из зала уже мужем и женой.

— Вот и все, — шепнул он Зое. — Поженили, как миленькие. А шум-то какой подняли. — он повернулся к свидетелям. — Спасибо, ребята, вы нас здорово выручили.

Свидетель пожал ему руку.

— Да не за что. Вы нас повеселили. Это было круто. Второй раз тоже пойду жениться в джинсах.

— Какой второй? — возмущенно пискнула его невеста и стукнула кулачком в грудь. Он поцеловал ей руку.

— Шучу, любимая. Зачем ты меня заставила надеть этот костюм? Я словно клоун.

Но объявили их фамилии, и невеста потащила его к дверям.

Еле живая от пережитого, Зоя с облегчением вышла на улицу.

— Ну, ты и устроил фарс! — сказала она возмущенно, как только они вышли.

— Зоя, это все от страха. Я так боялся этой церемонии. Зато ты запомнишь это на всю жизнь, и будешь рассказывать детям и внукам.

— Это уж точно. Думаю, мы можем послужить примером, как не стоит делать. Если бы я знала, что ты будешь так себя вести, то еще бы лет десять подумала, стоит ли выходить за тебя замуж.

— Да ладно тебе, а сейчас давай поспешим на вокзал. Нас ждет чудесная программа.

— Мы уезжаем?

— Да, свадебные приключения только начинаются.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, — ответила Зоя, сжимая его руку. — Но в понедельник мне надо на работу.

— Не волнуйся, уже вечером в воскресенье будешь дома.

— Я буду? — переспросила с нажимом Зоя.

— То есть, мы будем. Извини, уже забыл, что мое место теперь рядом с тобой.

Глава 36

Зоя и Юра уютно устроились у окошка в электричке. Народу, на их удивление было немного. Видимо, основная масса дачников уже проехала раньше. Увлекшись беседой, Зоя не заметила, как прошло чуть больше часа.

— Следующая наша, — объявил Юра.

Они вышли, и Зоя прочла название станции — Ступино.

— И что здесь интересного?

— Скоро увидишь, — Юра по-прежнему молчал и загадочно улыбался.

На станции они взяли такси, и через десять минут были на месте.

— Ой, смотри парашютист, — сказала возбужденно Зоя. — Еще один и еще. Как бы я хотела вот так полетать. Только страшно, наверное.

— Ты на самом деле этого хочешь? — живо спросил Юра, уверенно ведя ее по дороге.

— Конечно, — бодро ответила Зоя.

— Хорошо, именно для этого я тебя сюда и привел.

— Ты шутишь?

— Вовсе нет. Не помню, рассказывал ли я тебе, но я некоторое время здесь работал инструктором. Так что у меня здесь много знакомых. Я подумал, что тебе понравится, если я тебе признаюсь в любви на высоте три тысячи метров в день нашей свадьбы.

Зоя остановилась. Привести ее в день свадьбы в клуб парашютистов. Это было вполне в духе ее муженька. Теперь понятно, зачем были нужны кроссовки и джинсы. Зое стало страшно. Что если парашют не раскроется, и они оба погибнут, или она умрет от разрыва сердца в воздухе?

— Что же ты молчишь? — Юра внимательно смотрел за изменившимся лицом своей новоиспеченной женушки. Кажется, она боялась, но не показывает виду, чтобы не расстроить его.

— Здесь есть телефон? — вдруг спросила Зоя.

— Конечно, а зачем тебе?

— Думаю, стоит попрощаться с мамой и дочкой. Возможно, я их больше не увижу. А на наших могилах напишут, что они были вместе только один день, — ее лицо было мрачным, и созерцание парашютистов больше ее не вдохновляло.

— Вот не думал, что моя жена трусиха. Я-то думал, что ты будешь в восторге. Здесь нет ничего страшного, будем прыгать вместе. Я умею управляться с парашютом. Тебе останется лишь наслаждаться полетом.

Зоя вымученно улыбнулась. В конце концов, совсем необязательно, что они разобьются. Мама, наверно, с ума сошла, если бы знала, чем занимается дочка в день свадьбы.

— Ладно, пойдем, — решительно сказала Зоя и взяла его за руку. — Не уезжать же обратно. Да и я сама себе потом не прощу собственной трусости.

— Зоя, — он обнял ее за плечи. — Верь мне, все будет хорошо. Тебе понравится. Только давай никому из ребят не будем говорить, что у нас сегодня свадьба, а то придется здесь задержаться, а у нас мало времени.

— Ты еще что-то придумал?! — саркастически заметила Зоя. — Не говори, я попробую отгадать. Наверно, нырнем с аквалангом или пойдем на охоту?

— Не будь такой любопытной, узнаешь в свое время, — он хитро улыбнулся и повел Зою в клуб.

После краткого инструктажа, они надели белоснежные комбинезоны и погрузились в вертолет. Кроме летчика в кабине никого не было.

— А что, больше никого не будет? — удивилась Зоя.

— Нет, ребята устроили нам полную уединенность, чтобы мы могли заняться любовью перед прыжком.

Зоя укоризненно посмотрела на него. Вертолет стремительно набирал высоту, и она чувствовала, как колотится сердце. «Зачем же я решилась на эту авантюру»? — подумала она.

— Сначала просто прыгаем, а потом раскрываем парашют и парим, — заметил Юра. — Главное — не бойся, не паникуй, и ни в коем случае не мешай мне.

Зоя почувствовала, что вертолет завис.

— Ты готова, любимая? — спросил Юра.

Зоя кивнула. Коленки ходили ходуном, а зуб не попадал на зуб. Кажется, никогда в жизни она так не боялась.

— Раз, два, три, — скомандовал Юра, и они прыгнули.

Первое, что показалось Зое, так это то, что земля угрожающе быстро приближается. Она хотела крикнуть Юре, чтобы он скорее раскрывал парашют, но ужас сковал ее горло. К тому же он все равно бы ее не услышал. Она рискнула посмотреть вниз — это было красиво — крошечные домики, нитки дорог. А если не смотреть, то, кажется, что летишь. Неожиданно она почувствовала, что Юра совершил какие-то манипуляции и о, чудо, парашют все-таки раскрылся, и они воспарили над землей, словно две чайки.

— Я люблю тебя! — крикнул Юра, и она рассмеялась. Страх ушел. Было действительно восхитительно лететь, любуясь зеленой травой и блестящей голубой речкой. Только здесь, в небе, она поняла, что счастлива. Теперь ей не хотелось приземления, ей хотелось продлить это чудесное ощущение полета вдвоем, словно они одни во вселенной, и весь мир принадлежит только им.

Возбужденные и счастливые они вышли из клуба, держась за руки.

— Ну и куда теперь? — спросила Зоя, когда Юра, остановив машину, назвал какое-то незнакомое место.

— Терпение, милая. Ты уже научилась доверять своему мужу?

Зоя кивнула и откинулась на сидении, наблюдая за мелькающими деревьями и небольшими домиками. Судя по всему, они были в какой-то деревне.

— Остановите здесь, пожалуйста, — сказал Юра таксисту, и, расплатившись, помог Зое выйти.

Она с интересом огляделась. Они стояли перед одноэтажным маленьким домиком, окруженным зеленым невысоким забором.

— Где мы? — спросила Зоя.

— Пожалуй, теперь, я могу тебе сказать. Мы в гостях, только хозяева ушли и вернутся через два дня. Я же тебе обещал, что этот день будет только нашим. В холодильнике полно разных вкусностей и много вина. Мы сейчас с тобой соберем корзинку и устроим пикник на берегу речки. Надеюсь, ты очень голодна?

— Безумно, — сказала Зоя, вспомнив, что с утра даже не успела позавтракать, только выпила кофе.

Они вошли в калитку, и Юра, шутя, подхватил ее на руки.

— Конечно, я должен внести тебя в свой дом, но раз уж так не получилось, сделаю это хотя бы здесь. Он легко преодолел крутые ступеньки крыльца и осторожно поставил Зою на ноги, чтобы отпереть дверь на веранду. В домике оказалось чисто и уютно.

— Как здесь мило, — сказала Зоя, оглядывая, обитые деревянными панелями стены и простую мебель, — Даже самовар есть.

— Ну, до чая дело дойдет еще не скоро, — Юра открыл доверху набитый маленький холодильник, в котором охлаждалось несколько бутылок вина. — Вчера я был здесь и опустошил местный магазинчик. Он вынул одну бутылку и ловко открыл ее штопором.

— Ну что, выпьем за наш день, и за то, чтобы никогда не расставаться?

А потом они вместе наполнили корзинку разными деликатесами и отправились к речке. Вечер был такой же теплый, как и день. Они разожгли костер и расстелили скатерть, накрыв импровизированный свадебный стол. Они пили вино, целовались и разговаривали, а когда совсем стемнело, Юра взял в руки гитару и пел Зое песни. Его лицо в отблесках красновато-желтого пламени казалось одухотворенным и трогательным, а голос немного дрожал от переполнявшего его чувства. И в этот момент Зоя поняла, что Юре на самом деле удалось превратить день их свадьбе в праздник, принадлежащий только им двоим.

Глава 37

Зоина семейная жизнь с Юрой отличалась от ее семейной жизни с Русланом. Можно даже сказать, что если бы не наличие его вещей, которые он принес в одном чемоданчике, да еще то, что он приходил домой ночевать, в Зоином доме мало что изменилось. Она по-прежнему много работала и занималась Катюшкой, а Юра проводил время в свое удовольствие и редко бывал дома. У него всегда находились более интересные занятия. Он, правда, ушел с той работы на более высокооплачиваемую, и давал Зое достаточную сумму на ведение домашнего хозяйства. Но деньги Зою не особенно интересовали, ее волновало отсутствие внимания со стороны мужа. А Юра, к ее глубочайшему сожалению, был занят самим собой и старался, как и раньше, появиться дома после того, как Катя уснула. Он по-прежнему не знал, что делать с малышкой, и его поведение оставалось таким же странным. Он просто не замечал Катю, никогда не брал на руки, разговаривал с ней только по необходимости. Никогда с ними не гулял. Причем Зое было трудно упрекнуть его в чем-нибудь, потому что к ней он относился очень нежно и заботливо и с удовольствием проводил с ней время вдвоем вне дома. Каждые выходные он звал ее куда-нибудь развлекаться или в гости к друзьям, в то время как дочка просила побыть с ней, потому что за проведенную в детском саду неделю соскучилась по маме. Зоя разрывалась между ними и не видела никакого выхода из создавшегося положения, кроме того, как принять ситуацию такой, какая она есть. Каждый день она внушала себе, что Юра не обязан любить ее ребенка, и каждый раз еле сдерживалась от слез, когда видела, как Катя тянула к нему свои маленькие ручонки, а он просто вставал и уходил, делая вид, что ничего не замечает. К счастью, она была еще слишком мала, чтобы обижаться, но Зоя со страхом думала о будущем. Чем ответит ему Катя, когда вырастет, за эти детские унижения? Будет ли его ненавидеть или просить, чтобы они разошлись? Дмитрий Александрович все видел и молчал, верный своему принципу не вмешиваться в чужую жизнь. Хотя, конечно, его сердце обливалось кровью, когда он видел отношение Зоиного мужа к своей обожаемой внучке. Поэтому, когда Юра появлялся, он всячески старался занять Катю чем-нибудь в своей комнате, чтобы она не мешалась ему под ногами. Но она с упорностью ребенка, который радовался каждому гостю, бежала к Юре, чтобы получить свою порцию невнимания.

Во всем остальном Зое было не на что жаловаться. Юра, в отличие от ее первого мужа, был неприхотлив. Он не требовал никакого ухода, чистых рубашек и выглаженных брюк, оставаясь верным своим вытертым джинсам, которые он сам же и стирал вместе со своим бельем. Он прекрасно готовил, и когда был дома, удалял Зою из кухни. В обычные дни его совершенно не волновало, есть ли дома обед, он вполне удовлетворялся чашкой кофе и бутербродом. Он не проводил вечера за телевизором, предпочитая слушать музыку или играть на гитаре.

— Странным он был, странным и остался — говорила Марьяна, когда Зоя рассказывала ей о муже. — Как можно не полюбить такую очаровательную девочку?!

— Я даже не говорю о любви. Я прекрасно отдаю себе отчет, что отца ей никто не заменит, но у меня исчезает последняя надежда, что они смогут когда-нибудь стать друзьями. И в тоже время он так трепетно относится ко мне, что я по-прежнему уверена в его любви.

— Мог бы во имя своей великой любви к тебе уделять побольше внимания твоему ребенку. Он же видит, что ты расстраиваешься?!

— Видит, но говорит, что ничего не может с собой поделать.

— А Руслан твой так и не появлялся?

— К счастью, нет. Только его не хватало. Все и так запутано. Представляешь, как злился бы Юра, если бы Руслан начал приходить к Кате.

— Ничего бы с ним не произошло, он все знал, когда на тебе женился, — недовольно заметила Марьяна. Они с Юрой по-прежнему недолюбливали друг друга, и Марьяна старалась не появляться у Зои, когда он был дома.

— Да ладно, давай займемся работой, — махнула рукой Зоя. — Кстати, я совсем забыла сообщить тебе новость. Хозяйка нашего магазина собирается через пару месяцев заняться другим бизнесом и предлагает нам самим взять этот павильон в аренду.

— А откуда же мы возьмем деньги?

— На первое время придется занять, а потом, если ничего не случится, магазин сам будет окупать себя. У нас же обычно хорошая выручка. Я хотела с тобой посоветоваться, — Зоя взглянула в серьезное лицо Марьяны. — Мы потянем вдвоем это дело или же… — она сделала паузу.

— Или? — спросила Марьяна, прищурив свои раскосые глаза.

— Или я откажусь, и мы будем искать другую работу, — грустно закончила Зоя.

— Да уж, — улыбнулась Марьяна. — Получается, что при всем многообразии выбора альтернативы никакой. Надо искать деньги. Еще не хватало снова остаться без работы. Мать убьет меня.

Зоя улыбнулась.

— Ты по-прежнему ее боишься, несмотря на то, что сама стала мамой?

— Честно сказать, да, — призналась Марьяна. — Точнее я боюсь не ее саму, а ее криков. Мне проще ей покупать разные вещи, давать денег на продукты. Тогда она сидит с ребенком и помалкивает, потому что я кормилец семьи.

— Значит, наше решение будет…

— Остаться здесь, конечно. За последнее время мы многое узнали о том, как управляться с магазином. К тому же, мы сможем здесь все сделать по-своему.

— Да, но все равно я чего-то боюсь, — нерешительно сказала Зоя. — Мне кажется, что я боюсь быть себе хозяйкой. К тому же нам придется организовывать фирму, платить налоги и делать бухгалтерский учет.

— Ну, ничего страшного, — успокаивала ее Марьяна, которой пришлась по душе мысль стать хозяйкой магазина. — Мы обязательно справимся. К тому же у меня есть одна идея, как получить еще больше денег. Многие женщины, которые покупают у нас одежду, жаловались мне, что в этом районе мало недорогих магазинов. Приходится ездить на рынок. Вот я и подумала, что когда мы разберемся с организационными вопросами, ты бы могла начать придумывать женскую коллекцию. Они будут заходить в магазин за детской одеждой и покупать что-нибудь для себя.

— Женская одежда, — Зоя задумалась. — Не знаю. Это совсем другое. К детской одежде нет таких претензий, к тому же она не выходит из моды. Не знаю, справлюсь ли я.

— Обязательно справишься. Начни с чего-нибудь одного. Например, вот это пальто, — Марьяна посмотрела на вешалку, где висело новое темно-синее пальто, которое Зоя сшила себе для осени, — Выше всяческих похвал. Думаю, многие наши клиентки не отказались бы иметь такое в своем гардеробе. Или твоя длинная бирюзовая куртка, в которой ты приходила на прошлой неделе, очень удобна для прогулок с малышом. Мы могли бы заказать нашим девчонкам с фабрики такие куртки по твоей выкройке. Уверена, они будут пользоваться спросом.

— И все в моем районе будут ходить в таких же куртках. А я шью для себя, чтобы быть не похожей на других. Терпеть не могу, когда мне навстречу идет кто-нибудь в такой же одежде. Чувствуешь себя обманутой.

— Зато ты получишь с этого деньги. Представляешь, — Марьяна закрыла на минуту глаза, — Мы развернемся, ты станешь известным модельером и откроешь магазин «Одежда Зои Яковлевой», а я буду директором этого магазина.

Зоя расхохоталась.

— Ну, ты размечталась. И вообще, я теперь не Яковлева, а Перепелкина.

— Не подходит для вывески, — хихикнула Марьяна. — Твой муженек такой же чудной, как и его фамилия. — Зоя нахмурилась. — Ну не обижайся, — Марьяна коснулась Зоиной руки, — Может, к тому времени ты еще раз выйдешь замуж.

— Я уже устала от этого занятия. Мужчины меняются, проблемы остаются.

— Это точно. Я, наверное, останусь одна на всю жизнь. Не имею никакого желания иметь подобные проблемы. Хватает и матери.

Зоя собиралась опровергнуть слова подруги. Но в это время дверь магазина открылась, и в дверь по-королевски вплыла хозяйка магазина.

— Ваш смех слышен на улице, — констатировала Надежда Ивановна. — Судя по всему, у вас хорошее настроение.

— Да, мы решили принять ваше предложение, — выпалила Марьяна. — А вместо вывески «Товары для детей» повесить вывеску «Одежда Зои Перепелкиной».

Зоя наступила Марьяне на ногу, но Надежда Ивановна уже засмеялась. Вот так было всегда. Стоило Зое назвать свою фамилию, и вокруг начинался хохот. И надо же ей было уступить Юркиным уговорам и взять его птичью фамилию.

— Я думаю со временем так и будет, — согласилась Надежда Ивановна. — У Зои талант. Ей бы надо поучиться у известного модельера.

— Все времени нет, — развела руками Зоя.

— Меньше бы занималась своим Перелкиным, и время бы нашлось, — прошептала Марьяна.

Но Зоя даже не обиделась, ей были очень приятны похвалы Марьяны и Надежды Ивановны, и она решила обязательно в этом году записаться на курсы модельеров. Хотя она хорошо шила и читала много книг, все равно чувствовала, что ей не хватает знаний.

Глава 38

На удивление Зои дела, после того как магазин перешел в их руки, пошли еще лучше. За те несколько месяцев, пока шло оформление документов, они вникли в курс дела. Как и советовала Марьяна, Зоя подготовила несколько моделей женских пальто и курток. Ей удалось найти маленькое ателье, в котором работали хорошие мастерицы, и Зоя целыми днями пропадала там, согласовывая с ними разные нюансы. В то время как Марьяна с удовольствием взяла на себя административную работу. Кроме обуви, которую они заказывали на фабрике, она закупила партию мягких недорогих игрушек, чтобы было чем развлечь маленьких покупателей. Расчет был прост: после покупки курточки редкая мама не покупала своему чаду какого-нибудь зайчика или котенка, который тот успевал выпросить.

— Мама, хочу того ежика, — требовательно кричал тот или иной ребенок, используя всевозможные средства от слез до топаний маленькими ножками.

Вот и сейчас Зоя с Марьяной зашли в магазин и просто оглохли от детского крика. Маленькая очаровательная девочка с косичками, похожая на ангелочка, билась в истерике и топала ногами, требуя у мамы игрушку. Зоя бросилась на выручку.

— Тихо, тихо. Такие хорошие девочки не должны плакать, — приговаривала она, в то время как мама, красная от стыда за свое любимое чадо, снимала куртку, которую мерила.

— Ну просто невозможный ребенок, — пожаловалась она. — Каждый день что-нибудь выпрашивает, а потом придет домой и бросит. Только деньги зря потрачены. А мы живем только на зарплату мужа.

— Все дети такие, — мирно сказала Зоя, наблюдая за голубоглазым чудовищем, которое на минуту притихло, рассматривая Зоин браслет.

— Нет, не все, — с горечью сказала мама и добавила. — Мне очень понравилась эта куртка, только она мне немного маловата. А так я бы купила сразу. У вас очень хорошие вещи, недорогие и стильные, — похвалила она.

— Спасибо, — Зоя покраснела. — Знаете, я думаю, что смогу вам помочь. У нас свое ателье, и наши девочки могли бы сшить вам такую куртку через пару дней.

— Неужели? Какое счастье! — воскликнула мама. — А то у меня фигура нестандартная. Я обязательно еще вам закажу пальто.

— Будьте добры, наденьте курточку, я посмотрю, где нужно прибавить, — Зоя вытащила откуда-то из-под прилавка сантиметр.

Марьяна и молодая продавщица Лена молча наблюдали за ними.

— Единственная просьба — пожалуйста, оставьте небольшой аванс, — вступила в разговор практичная Марьяна. — А то если вы не придете…

— Я оставлю вам все деньги, — согласилась молодая мама. — Мне так будет проще. А то из меня все вытрясет это создание, — она сердито посмотрела на дочку. — Иногда думаешь, что купишь все, что угодно только бы она так не орала.

— Ну что вы, очаровательный ребенок, — мягко заметила Зоя и, закончив с примеркой, подошла к девчушке.

— Какая игрушка тебе нравится? — спросила она, наклоняясь к ней.

— Вон тот зайка, — протянула девочка, капризно выпятив губки и показывая пальцем.

— Да у нее дома девять зайцев, — нервно сказала ее мама.

— У меня нет розового, — привела важный довод малышка.

Мама в отчаянии отвернулась, а Зоя взяла маленького розового зайца и вручила девочке.

— Это тебе подарок от нас. Будешь еще к нам приходить?

Девочка закивала головой, и ее миловидное личико осветилось улыбкой.

— Ну, вот и хорошо. — Зоя посмотрела на маму, которая сама чуть не плакала. — Детей так легко обрадовать.

— Спасибо, но мне так неудобно, — мама смутилась.

— Все в порядке, — заверила ее Зоя. — Приходите через пару дней, ваша куртка будет готова.

— Побольше бы таких магазинов, — вздохнула мама и вышла.

Девушки переглянулись.

— Ловко ты придумала с курткой, — похвалила Марьяна Зою. — Становишься настоящей деловой женщиной.

— Я думала, с ума сойду от этого ора, — пожаловалась Лена. — С этими игрушками стало только хуже. Дети — просто кошмар. Не думаю, что когда-нибудь решусь на такое.

— А куда ты денешься?! — рассмеялась Зоя. — Дети самая большая радость в жизни. И уж поверь мне, они причиняют нам гораздо меньше неприятностей, чем мужчины.

— Не может быть! — ахнула Лена. — Мне кажется, все дети невыносимы.

Она вышла на работу сразу после школы, и еще мало встречалась с мальчиками.

— Ты можешь довериться ее опыту, — улыбнулась Марьяна. — Она уже второй раз замужем.

Лена с удивлением посмотрела на Зою, но воздержалась от комментариев. А Зое тем временем пришла в голову идея.

— Кстати, девчонки! Этот удачный сегодняшний опыт нужно ввести в практику. Если ты, Леночка, видишь, что нет нужного размера, ты можешь предложить покупателю оставить аванс за свой заказ и прийти через несколько дней. Так мы не будем терять покупателей.

— Хорошо, — хлопнула накрашенными ресницами Лена.

Марьяна посмотрела на Зою:

— Ладно, ты уже сегодня поработала продавцом, а теперь пойдем. Мне нужна твоя помощь — разобраться со счетами.

— Пойдем, — вздохнула Зоя. — Это не так интересно.

— Ну, конечно, ты же у нас человек творческий.

Девушки удалились в небольшую комнату в магазине и приступили к документам. Вдруг к ним прибежала испуганная Лена.

— Там мент какой-то пришел, — затараторила она, с опаской оглядываясь на дверь. — Спрашивает, не сделаем ли мы ему скидку, а то у него денег не хватает на пальто жене.

— Ну и гусь! — возмущенно сказала Марьяна, вскакивая со стула. — Я сейчас ему такую скидку устрою. Долго будет помнить.

— Угомонись, — Зоя поймала ее за руку. — Не стоит ссориться с милицией. Я пойду сама и посмотрю, что можно сделать.

— Не надо скидывать ему цену, — зашипела Марьяна.

— Нам не нужны лишние неприятности, — серьезно сказала Зоя, поднимаясь со стула. — Давай хотя бы его выслушаем.

Зоя вышла в магазин, а Марьяна поспешила за ней.

Сначала она заметила девушку с длинными каштановыми волосами, которая вертелась перед зеркалом в черном пальто, сшитом в английском стиле. Спиной к Зое стоял мужчина в милицейской форме.

— У вас какие-то проблемы? — спросила Зоя, подходя к ним.

Милиционер повернулся, и она еле сдержалась, чтобы не ахнуть. Перед ней стоял Руслан собственной персоной. Она не видела его года три или четыре. Он сильно изменился, его прежде приятное лицо огрубело, и, вообще весь его шарм куда-то исчез.

— Ты?! — воскликнул он с удивлением, не называя ее по имени. С минуту они с удивлением рассматривали друг друга. Этого времени Руслану хватило, чтобы заметить, как хорошо выглядела Зоя в темно-красном костюме в полоску, подогнанном строго по фигуре. Пожалуй, она даже похорошела с тех пор, как они расстались.

— Чем я могу помочь? — нашлась Зоя после длительной паузы.

Он демонстративно смерил ее взглядом.

— Да чем ты можешь помочь?! Позови директора этого магазина, я хочу, чтобы он сделал мне скидку на это пальто. Моей жене понравилось, а у меня денег не хватает.

Зоя почувствовала, что начинает злиться. Где он так научился разговаривать?! Не иначе, как в милиции.

— Ты хочешь, чтобы тебе сделали скидку только потому, что на тебе милицейская форма? — насмешливо спросила она.

— Я работаю в РУВД Краснопресненского района и могу прикрыть этот чертов магазин. Зови директора, — сказал он, отворачиваясь от нее. — Что мне с тобой разговаривать?

Марьяна подошла к ним и презрительно посмотрела на него:

— Чудак ты, Руслан. Зоя и есть директор этого магазина и пальто, которое понравилось твоей жене, сшито по ее эскизу. У нас за ними очередь стоит. Так что смени тон, будь добр, если хочешь, чтобы тебе пошли навстречу.

Лицо Руслана вытянулось и позеленело. Он молча переваривал информацию. Это когда она успела подняться до директора магазина. Прошло всего четыре года, с тех пор как они расстались. Неожиданно ему стало стыдно, его бывшая жена держит магазин, да еще шьет одежду, а он милиционер, который мерзнет на посту. Он почувствовал, что вспотел от волнения.

— Снимай пальто, дура, — рявкнул он на жену. — Хватит вертеться перед зеркалом. Все равно лучше не станешь. Я передумал его покупать. Материал плохой, и ты в нем слишком толстая.

Девушка поспешно сняла пальто. Зоя видела, как у нее на глазах выступили слезы, и ей стало жаль эту приятную молодую женщину. Она понимала, что причиной его злости была она, Зоя, а та просто подвернулась под руку. С Русланом такое бывало довольно часто.

— Руслан, если у тебя не хватает денег… — начала осторожно Зоя.

— Мне ничего не надо из твоего магазина, — грубо оборвал ее Руслан. — Еще не хватало помогать тебе выручку делать. Лучше ждите инспекцию. У вас наверняка что-нибудь не в порядке. — он повернулся к ним спиной и вышел. Девушка, опустив низко голову, поспешила за ним.

Зоя с Марьяной переглянулись.

— Вот так встреча! — наконец сказала Марьяна и, обняв побледневшую Зою, увела ее в подсобку.

Зоя устало опустилась на стул и закрыла лицо руками.

— Зоя, ну не переживай. Ничего не случилось, — сказала она подруге.

— Оказывается хорошо, что я с ним разошлась. Представляешь, какой он стал?! У него, конечно, еще тогда, когда мы жили вместе, стал портиться характер. Но чтобы так разговаривать! Бедная его жена.

— Ты видела, что он в милицейской форме?! Это из-за этой работы он стал таким. Хотя, конечно, задатки у него всегда были. Власть портит людей.

— Да какая там у него власть!

— Чем меньше человек из себя представляет, тем с большим апломбом он себя ведет. Вспомни, кто у нас в магазине самый вредный?

Зоя вымученно улыбнулась.

— Правильно, наша уборщица. Ты мне лучше скажи, он на самом деле может наслать инспекцию или проверку?

— Не знаю, — ответила Зоя. — Я теперь уже ничего не знаю.

— Ладно, надо заняться проверкой. А то вдруг нагрянут. Да не грусти ты так. Вон смотри, кто идет, — Марьяна выглянула в окно. — Перепелкин собственной персоной. Еще одно твое чудо в перьях.

— Как хорошо, что они не встретились. Не говори ему, что Руслан приходил.

— Да я вообще с ним разговаривать не стану, слишком много чести. Лучше займусь бухгалтерией. А то от твоих мужчин одни проблемы. Почему ты не хочешь мне поверить, что без них гораздо лучше?!

Марьяна зашелестела бумагами, а Зоя, машинально поправив волосы и придав своему лицу безмятежное выражение, вышла встречать мужа.

* * *

Руслан тем временем быстрым шагом шел к метро. За ним, еле успевая и смешно подпрыгивая на ходу, бежала его жена Алла Кольцова. Формально она не была его женой — Руслан так и не удосужился оформить их отношения, но он считал ее женой, и для Аллы это было самое главное. К тому времени, когда она познакомилась с Русланом, Алле уже было двадцать восемь лет, и она отчаялась выйти замуж, несмотря на то, что работала в мужском коллективе. Мужчины вообще не баловали ее своим вниманием, и дело здесь было вовсе не во внешности. У нее было достаточно миловидное лицо, стройная фигурка и роскошные кудрявые волосы, которые она подкрашивала в каштановый цвет. Она выросла в семье, где деспотичный отец частенько унижал и поколачивал ее, и из-за этого в ней не было чувства собственного достоинства, и всем своим партнерам она позволяла вытирать об себя ноги. Они пользовались ею, а когда им надоедала ее странная покорность, уходили не прощаясь. Руслан в ее окружении был самым симпатичным и выглядел несчастным. Она сразу обратила внимание на какую-то грусть в его карих глазах. Сначала они были в дружеских отношениях, но как-то после вечеринки Руслан рассказал ей свою историю про Зою. Алла пожалела его, наговорила комплиментов и, чтобы окончательно утешить, привела к себе домой, куда он вскоре и переехал. С Аллой было удобно, она заботилась о нем, прекрасно готовила и к тому же у нее была своя квартира. А он устал жить вместе с бабушкой и матерью, которая после развода стала совершенно невыносима. К тому же друзья сестры, которые часто собирались в их квартире, стали раздражать его больше обычного. Несмотря на то, что они прожили уже больше двух лет, Алла все равно боялась, что он уйдет от нее, также как уходили остальные. Особенно ей стало страшно после того, как она окончательно убедилась в том, что не может родить ребенка. Руслан, правда, ни разу не говорил о том, что хотел иметь детей. Она знала, что он не встречается с Катей, дочерью от первого брака и была рада этому. Особенно сегодня, когда впервые увидела его жену. И надо же было им встретиться. Дело было не в том, что Зоя показалась ей очень красивой, дело было в ее уверенности, а Алла всегда завидовала женщинам, которые могли так держаться. К тому же у нее свой магазин, а она, Алла, все также перекладывает бумажки, как и пять лет назад. Задумавшись, она не заметила, что отстала.

— Руслан, — позвала она, подбегая к нему.

Он недовольно остановился и окинул ее взглядом.

— Говорил же тебе, курица, не одевай каблуки. Ты ходить в них не умеешь.

Алла взяла его под руку.

— Ты сердишься на меня? — заискивающе спросила она, заглядывая ему в глаза.

— Надо же было тебе потащиться именно в этот магазин, — проворчал он, глядя на Аллу с ненавистью. Ее преданный взгляд сегодня особенно раздражал. Так бы и двинул ей за эту собачью покорность. То ли дело Зойка! Как она сегодня на него смотрела. Гордая стала. Хозяйка магазина. Он сплюнул и пробормотал сквозь зубы:

— Я заставлю ее закрыть этот магазин. Я хочу, чтобы она жила в нищете, чтобы она понимала, что натворила, когда вздумала отвергнуть меня.

А ведь он до сих пор не может ее забыть. Не далее, как вчера ему снилось, как он шел с ней по улице и держал за руку.

— Руслан, да забудь ты о ней. Она у тебя денег не просит и то хорошо. Пусть работает.

Руслан вырвал руку и закричал:

— И ты туда же со своей женской солидарностью! — Алла съежилась, жалея о своих словах, а Руслан продолжал кричать, не обращая внимания, что люди с изумлением оглядываются. — Я хочу ей отомстить за мои страдания. За то, что она лишила меня семьи и дочери. Если бы не она, — он взглянул с отвращением на Аллу, — Я бы никогда не опустился до такой дуры, как ты. Она и ее чертова семейка вместе с моим папашей истрепала мне все нервы. Я больше ни на что не гожусь!

— Руслан, Руслан, — опять схватила его за руку Алла. — Не надо так кричать. Ты же в форме. Люди смотрят. Ты же милиционер.

— Да плевать я на них хотел. Я ненавижу эту форму. — он схватил фуражку и бросил ее на землю, топча ногами. — Все из-за нее. Из-за нее я попал в милицию.

Алла молча подняла фуражку и принялась ее отряхивать. Ее пугали такие приступы бешенства у Руслана, которые последнее время стали повторяться все чаще и чаще, и она даже подумывала, как уговорить его показаться врачу.

Глава 39

Утром Зоя проснулась в плохом настроении, что бывало крайне редко. Она быстро заглушила звонок будильника и посмотрела на спящего сном младенца Юру. «Конечно, ему можно спать сколько угодно, у него сегодня выходной», — подумала она, с тоской вылезая из-под теплого одеяла. В то время как у нее самой дел невпроворот. Нужно отвести Катю в садик, потом заехать в ателье, чтобы выдать новые инструкции и забрать готовые куртки, а вечером засесть за бухгалтерские документы вместе с Марьяной, которая сообщила, что так и не смогла в них разобраться. В ванной она долго смотрела на свое лицо с синими кругами под глазами. «И надо же было мне вчера согласиться пойти на этот нелепый день рождения. Лучше бы легла пораньше спать», — подумала она, в который раз жизни проклиная себя за излишнюю уступчивость. А все из-за Юрки. Вчера он явился к ней на работу не просто так, а чтобы сообщить приятную новость, что у его друга, которого все звали на американский манер Майклом, хотя на самом деле он был скорее еврейский Мойша, день рождения, и они обязательно должны туда поехать. Сначала Зоя попыталась отговориться. Она не очень-то любила ездить в гости к Юркиным друзьям. Мало того, что все они жили в Кузьминках, уходило два часа на дорогу, так еще они казались ей абсолютными детьми. Их жизнь была посвящена развлечениям, дискотекам и прослушиванию новых альбомов зарубежных исполнителей. Кажется, ни один из его друзей не работал. Конечно, все это, как считала Зоя, влияло на ее мужа не лучшим образом, а Майкла она не любила особенно.

— У Майкла день рождения? — воскликнула она и нахмурилась. — И сколько же лет исполняется этому инфанту?

— Двадцать пять, — мирно ответил Юра. — Понять не могу, почему ты его так не любишь?

— Потому что я терпеть не могу людей, которые ничем не заняты. А у твоего Майкла, — она сделала ударение на имени, — Только одна забота, как затащить очередную девушку в постель. Если уж на то пошло, я не понимаю, что у тебя с ним общего.

— Мне с ним интересно, — отрезал Юра, обидевшись. — Между прочим, он к тебе хорошо относится и просил обязательно привезти тебя. К тому же я сочинил новую песню, которая посвящена тебе, и там я буду исполнять ее впервые.

Зоя почувствовала раздражение. Сегодня она очень устала, завтра надо было рано вставать, и к тому же Катя просила ее погулять с ней после детского сада и забрать ее пораньше, а не как обычно, последней. Она бросила взгляд на насупившегося Юру размашисто шагающего рядом. Теперь у него была новая прическа, спереди волосы были подстрижены, как обычно, а сзади были длинными, и он носил их распущенными или собирал под аптечную резинку. С точки зрения Зои это было нелепо, но она не вмешивалась. Но сегодня этот мышиный хвостик разозлил ее еще больше. Интересно, почему он не может быть таким, как все?

— Юра, сегодня я обещала Кате забрать ее пораньше из детского сада.

— Катя, всегда только Катя. Ты только и занимаешься своим ребенком и совсем не уделяешь мне внимания. Непонятно вообще, зачем я тебе нужен?!

— Юра, — Зоя заставила себя взять его под руку, — Ну ты же должен понимать, что я много работаю, и у меня мало времени, и Катя скучает обо мне.

— Я тоже скучаю, — заявил он. — Ты редко бываешь дома, а если дома, то занята опять-таки не мной.

— Перестань, пожалуйста, ты же не ребенок. У тебя столько всяких занятий.

— Но я устал тебя со всеми делить. Ты всем уделяешь больше времени, чем мне. Даже Диане Дмитриевне.

— А это здесь при чем? — поморщилась Зоя.

— Вчера после того, как ты, наконец, уложила Катю, ты битый час разговаривала с ней по телефону. А я хотел побыть с тобой.

Неожиданно Зое стало смешно. Какой он еще ребенок. Но он любит ее, и она на самом деле слишком занята, особенно последнее время, когда они с Марьяной проводят в этом магазине даже выходные.

— У мамы сейчас сложное время, — стала объяснять Зоя, но Юра перебил ее.

— У всех сложное время, и ты всем пытаешься помочь, кроме меня. А я единственное, о чем тебя прошу, это пойти со мной на день рождения к Майклу. Неужели так сложно уделить мне один вечер?! Я уверен, что с твоей Катей ничего не случится, если она проведет время с дедушкой.

Зоя посмотрела на часы и вздохнула. Чертова стрелка близилась к шести вечера, и она опять не заберет Катю пораньше, а если она еще скажет ей, что уходит, то она устроит такой скандал, что дедушка сляжет с валидолом. Зоя вздохнула. Один скандал назревал здесь, другой будет там. Если бы она могла разорваться. Интересно, а что бы она хотела для себя? Уж во всяком случае, ни идти к его друзьям и ни топтаться вокруг детской площадки, пока Катя веселится с ребятишками. Наверно, она бы хотела пойти в кафе, желательно одной. Заказать какой-нибудь коктейль, занять столик у окна и просто сидеть, глядя на спешащих мимо прохожих. Рассматривать, как они одеты, и ни о чем не думать.

— Почему ты молчишь? — спросил Юра, ожидая ответа на свою гневную тираду и беспокоясь, что Зоя молчит от того, что обиделась.

— Я думаю, как решить проблему, чтобы и волки были сыты и овцы целы.

— Ну и как придумала?

— Пока нет, но я уже решила пойти с тобой на этот день рождения.

— О, любимая! — муж повернулся к ней, его глаза сияли от счастья, а его губы уже тянулись к ее губам. Поцелуй примирил потушенную вовремя ссору, но приблизил надвигавшийся конфликт с Катей.

— Надеюсь, ты купил подарок для Майкла? — спросила Зоя.

— Нет, я хотел посоветоваться с тобой.

— Не выйдет, дорогой. Сейчас ты быстро бежишь за подарком в ближайший магазин сувениров, а я тем временем иду в детский садик за Катей. Встречаемся через час у метро «Маяковская», и если ты не решишь проблему с подарком, мы пойдем домой, позвоним Майклу и скажем, что свалились со страшной ангиной.

— Уже бегу, — Юра скользнул губами по Зоиной щеке и пошел в противоположном направлении.

Зоя с облегчением вздохнула. По крайней мере, удалось избежать ссоры с мужем.

— Мама, ты опять пришла последней, — заканючила Катя по дороге домой из детского сада.

— У меня было много дел. Но завтра, я тебе обещаю…

— Ты никогда не выполняешь свои обещания! — топнула ножкой Катя. — Ты всегда занята.

Неожиданно Зоя рассмеялась. Они все говорили одно и то же. Значит, скорее всего, были правы. Но как же им всем объяснить, что у нее сейчас такое сложный период и действительно нет времени.

— Хочешь мороженое? — спросила Зоя, проходя мимо киоска.

— Нет, я хочу киндер-сюрприз, — протянула капризно Катя.

— Хорошо, но только пообещай мне, что ты не будешь плакать, если тебе там попадется то, что тебе не понравится.

Эти киндер-сюрпризы были еще одним проклятием для мам. Тот, кто их придумал, хорошо знал психологию детишек и слабые нервы их родителей. В шоколадном яйце был спрятан сюрприз, который не виден, пока не раскроешь шоколадное яйцо. Если там не оказывалось какого-нибудь крокодила или бегемотика, которые нравились детям, они устраивали скандал прямо возле киоска. Родители вставали перед нелегким выбором или увести орущее чадо подальше или попробовать еще раз купить другое яйцо в надежде на долгожданную игрушку. Ну и тут можно было потерпеть неудачу. Такая игрушка уже могла быть у ребенка и в этом случае все повторится.

— Я собираю крокодильчиков, у меня уже есть восемь. Мне нужен крокодильчик с книжкой, — заявила Катя.

Зоя вздохнула. Вероятность того, что им попадется крокодильчик с книжкой, была равна нулю. Ну что за день сегодня такой выдался?! Всем что-то нужно от нее.

Зоя подошла к киоску и, приподняв Катю к окошку, дала ей возможность выбирать яйцо самостоятельно. Молодая продавщица Зоиного возраста с интересом наблюдала за ними.

— Мы должны обязательно выбрать крокодильчика, — доверительно сказала ей Зоя. — Иначе такое будет! — она закатила глаза.

— Я вас понимаю, — сразу отозвалась девушка. — У меня дочка такого же возраста. Только мы собираем бегемотиков. Знаете, я ненавижу тех, кто придумал эти яйца и все остальное. На улицу с ребенком стало невозможно выйти, вокруг сплошные соблазны, и они только и просят «купи то, купи это».

— Это правда, — согласилась с ней Зоя с трепетом наблюдая за Катиным выбором. Она щупала каждое яйцо, словно это могло помочь.

— Мне кажется, здесь, — в ее глазенках было столько надежды, что у Зои сжалось сердце. А вдруг неудача?

— Киндеры калечат психику детей, — сказала продавщица, выдавая яйцо. — Знаете, сколько скандалов в день я слышу?!

Зоя отдала деньги, и Катя стала нетерпеливо разворачивать яйцо. Продавщица наблюдала за ними. У Зои колотилось сердце.

— Бегемотик! — вскрикнула Катя.

— Он очень симпатичный, — сказала притворно-восхищенным голосом Зоя, опасаясь скандала.

Продавщица вылезла из окошка.

— Ну, надо же, как тебе повезло. Моя дочка мечтала о таком. Нам нужен именно этот с бутылочкой.

Катя растерянно переводила взгляд с Зои на бегемотика, не решаясь заплакать.

— Но я хотела крокодильчика с книжкой.

— С книжкой, — вдруг откликнулась продавщица. — А давай меняться, я сейчас.

Она на секунду скрылась и вновь появилась в окне, держа вожделенную игрушку с книжкой в зеленых лапах.

— Хочешь? — она с надеждой смотрела на Катю. — Я тебе крокодильчика, а ты мне бегемотика. Меня дочка просила поменяться.

— Да, — пискнула от радости Катя, и обмен состоялся.

— Спасибо вам, — поблагодарила девушку Зоя. — Без вас просто не знаю, что бы было.

— Это вам спасибо, — продавщица держала на ладони бегемотика, любуясь им. — Моя Иришка будет в восторге. С вашим у нас получается целая коллекция.

— У нас почти то же, — гордо заявила Катя, а Зоя почувствовала, что у нее восстановилось дыхание. Ее взгляд упал на часы. Она уже опаздывала. А это означало, что она не успеет даже переодеться. Подхватив Катю на руки, она побежала к дому.

— А гулять? — спросила неугомонная дочь, зажав в кулачке игрушку.

— Боюсь, что никак не получится. Новый крокодильчик умирает от желания познакомиться с остальным семейством. Он шепнул мне на ухо.

Зое удалось без скандала привезти Катю домой и, шепнув дедушке несколько слов наедине, пока Катя была занята своей коллекцией, вновь выскользнуть из дома, чтобы пойти на дурацкий день рождения.

* * *

Все это пронеслось в голове у Зои, пока ждала закипающий чайник. Шаркая тапочками, вышел Дмитрий Александрович. Зоя чмокнула его в щеку:

— Ты зачем так рано поднялся? Мог бы спать и спать.

— В моем возрасте нельзя много спать: жить и так осталось совсем немного.

— А я бы поспала, — зевнула Зоя, наливая кофе и устраиваясь на стуле. Даже делать бутерброд сил не было. А впереди целый день суеты.

— Зоя, ну зачем же ты вчера так поздно вернулась? — пожурил ее дедушка.

— Это было не очень поздно.

— Ты считаешь, что лечь спать в три часа ночи и поспать всего четыре часа вполне достаточно? Ты совсем себя не бережешь!

— Это правда, — Зоя снова зевнула. — Ну, кто же знал, что день рождения так затянется, а Юрку невозможно будет раньше увести?

— Ты хотя бы получила удовольствие от этого времяпровождения? — поинтересовался Дмитрий Александрович, приготовляя Зое большой бутерброд с ветчиной.

— Весьма сомнительное.

* * *

На самом деле этот день рождения был еще хуже всех предыдущих, на которых ей приходилось присутствовать. Майкл представил всем свой новый трофей: противную девушку модельной внешности, которая посматривала на всех свысока. Но дело было даже не в этом, Зое было просто откровенно скучно с Юриными друзьями. Их темы были для нее неинтересны, поэтому она, наверное, слишком увлеклась шампанским. К тому же Юру просто было невозможно утащить оттуда. Даже момент, когда Юра пел новую песню, предварительно объявив, что она посвящается ей, показался Зое приторно театральным. К сожалению, ее муж любил работать на публику. После исполнения песни она вышла на кухню, чтобы побыть одной. Она стояла у окна, прислонившись разгоряченным лбом к холодному стеклу, размышляя, что с большим удовольствием оказалась бы дома с книгой, чем в этой пьяной компании. Там ее и застал Майкл. Он подошел к ней слишком близко и, дыша перегаром, спросил:

— Вот смотрю я на Юрку и думаю: пропал совсем мужик.

— О чем ты? — удивилась Зоя.

— Да все о том же, — ухмыльнулся Майкл. — Наверно, ты чудесная девушка, раз тебе удалось охомутать моего друга. После того, как вы стали снова встречаться, он перестал обращать внимания на других женщин. Признайся мне, как его лучшему другу, что же такое в тебе особенное?

Зоя отодвинулась, сдержав гримасу отвращения.

— Конечно, ты предпочитаешь, чтобы он таскался с тобой по барам, а не сидел со мной дома? — немного резко спросила она.

— Да, честно признаюсь, я скучаю без него, — Майкл улыбнулся кошачьей улыбкой. — Раньше мы так развлекались.

Зое стало вдруг противно. Конечно, она не думала, что Юра вел монашеский образ жизни, но даже представить его на месте Майкла в окружении развязных девиц оказалось неприятно. Она почувствовала отвращение, но тут же попыталась оправдать мужа. Не может быть, чтобы он тоже был таким же. Хотя известная поговорка гласила «скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты». А Юра всегда говорил, что Майкл его самый лучший друг. Она посмотрела на часы:

— Уже поздно. Пойду к Юре, пора ехать.

— Не спеши, — Майкл обнял ее. — Ты мне еще не рассказала, что такого особенного в тебе нашел мой лучший друг?

Зоя попыталась высвободиться, но Майкл ее крепко прижал.

— Скажу тебе честно, ты мне тоже нравишься, — прошептал он ей на ухо.

Зоя стала вырываться, и какое-то время они боролись друг с другом. В таком виде их и застал Юра. Он побледнел, увидев растрепанную и красную Зою.

— Что здесь происходит? — резко спросил он.

— Спроси у своего друга, какого черта ему мало девиц, которые его окружают? — выкрикнула Зоя, отходя от Майкла на безопасное расстояние.

— Майкл! — подошел к нему Юра, сжав кулаки.

— Все нормально, — залепетал Майкл, видя, что дело принимает нехороший оборот. — Ты что?! Да я ее и пальцем не тронул. Я просто хотел ее удержать, она так рано домой собралась. Все это была шутка. Ты же знаешь твоя жена — это для меня святое. Ну, Юрка, не будь же таким дураком.

Юра сразу остыл и повернулся к Зое, намереваясь получить подтверждение словам Майкла.

— С меня достаточно, я еду домой, — объявила она и, развернувшись, пошла в прихожую.

— Зоя, подожди, — бросился за ней Юра. — Надо же попрощаться с ребятами.

— Извини, но мне это кажется лишним, — холодно сказала она, самостоятельно снимая куртку с вешалки и открывая дверь.

— Подожди меня, ладно? — бросил он ей и побежал в комнату.

Зоя вышла из подъезда и огляделась. Ну и приключение. Да никогда в жизни она больше не поедет к этому Майклу. Она была абсолютно права насчет него. Вспомнив, с какой стороны они пришли, Зоя пошла по дороге. Через несколько метров ее догнал запыхавшийся Юра с гитарой.

— Куда ты так несешься? Я же просил подождать.

— Мне противно даже находиться рядом с этим домом, — объявила она и, повернувшись, посмотрела ему в глаза: — Давай с тобой договоримся, что я больше с тобой ходить в компании, подобной этой, не буду. Если тебе весело — ходи один, а я лучше проведу это время с ребенком.

— Ты совсем разучилась общаться! — разозлился Юра.

— Да с кем там общаться?! Эти твои так называемые друзья двух слов связать не могут, книгу последний раз, наверное, в школе держали. Их ничего не интересует, кроме того, чтобы оттянуться под музыку с вином или травкой. У них нет цели в жизни. Они потерянные люди, и честно говоря, я не понимаю, что ты находишь в этой компании.

— Перестань обижать моих друзей! — вскипел Юра. — Я дружу с Майклом уже пять лет.

— А твой преподобный Майкл сегодня приставал ко мне самым наглым образом.

— Этого не может быть. Наверно, ты сама дала ему повод подумать, что это возможно.

— Что? — даже задохнулась от злости Зоя. — Я дала ему повод?! Да он просто животное, для которого существует только одно желание — переспать со всеми бабами на земле. Но это его личное дело, но то, что он приставал к твоей жене, должно заставить тебя задуматься, с кем ты дружишь!

Наконец, Зое удалось остановить единственную машину, которая двигалась по плохо освещенной улице, на которой жил Майкл. Весь путь они проделали молча и только возле дома, он, взяв ее за руку, заглянул в глаза:

— Не сердись на меня, ладно? Я просто хотел, чтобы мы вместе провели этот вечер.

— Я не сержусь, — устало ответила Зоя. — Лучше бы мы пошли куда-нибудь вдвоем.

— Хорошо, я больше не буду водить тебя в компании.

Вот и сейчас машинально пережевывая бутерброд и вспоминая события прошлой ночи, Зое пришла в голову печальная мысль. Не ошиблась ли она, выходя за Юру замуж? Ведь кроме их личных отношений, у них не было общих точек соприкосновения.

Глава 40

Вернувшись с работы пораньше, Зоя, к своему удивлению, застала Юру, примеряющего новые джинсы перед зеркалом.

— Ну как? — повернулся он к ней.

— В общем-то ничего, — ответила Зоя, оглядывая его худощавую фигурку. Иногда она думала, что ради разнообразия была бы не прочь увидеть его в костюме и в галстуке. Но такое было только в школе и очень давно.

— Тебя что-то смущает? — спросил он ее, целуя в щеку.

— Да, — улыбнулась Зоя. — Твои джинсы слишком в обтяжку, а от такого количества заклепок рябит в глазах.

— А Майклу понравилось. Фактически это он заставил меня купить эти джинсы, потому что сегодня мы идем на концерт.

Зоя не удержалась от сарказма:

— Ну, если твоему Майклу понравились твои чудные штанишки, и ваши отношения с ним уже зашли так далеко, что ты предпочитаешь обсуждать с ним свой гардероб, я умолкаю.

— Не обижайся, милая, — он обнял Зою за плечи, но она высвободилась.

— А я-то думала, что ты останешься дома.

— Сегодня никак не могу, очень хороший концерт. Все рокеры будут там. Вернусь очень поздно, потому что потом пойду на тусовку, — сообщил он Зое.

— С Майклом?

— А что здесь такого, эти ребята его хорошие знакомые.

— Зная твоего Майкла, могу себе даже их представить. Рокерши в кожаных штанах и цепях и молодые люди с одной серьгой в ухе и длинными нечесаными волосами.

— Ты же знаешь, Зоя, что я только мечтаю о том, чтобы играть в какой-нибудь группе. А они обещали меня послушать после выступления. У них ушел бас-гитарист.

— Не знала, что с гитарой у тебя так серьезно, — призналась она. — Надеюсь, ты собираешься сделать это своим основным занятием?

— Только если дело пойдет. Артисты вообще-то хорошо зарабатывают, — ответил Юра, закручивая длинный хвостик резинкой. — Как ты думаешь, мне лучше с хвостом или с распущенными? — спросил он.

— Слишком женский вопрос, — хихикнула Зоя. — Не знаю даже что тебе и ответить. — она подошла к нему сзади с огромными ножницами. — Но если ты хочешь знать мое мнение, то лучше это отрезать. — она лязгнула ножницами в воздухе, и Юра проворно отскочил.

— Ты что, с ума сошла? Это же часть моего имиджа.

Зоя только вздохнула, вспомнив, как сегодня к ним в магазин зашла семья: мама, папа и ребенок. Мама была в элегантном пальто, папа в костюме с галстуком и в длинном плаще, а за руку он держал маленького мальчика, которому они и пришли купить одежду. Эти трое производили впечатление настоящей семьи, а у папы был вид делового преуспевающего человека. «Интересно, почему ей никогда не встречаются такие мужчины?» — думала она, провожая своего благоверного в короткой, пестревшей заклепками, кожаной куртке.

Уютно расположившись на диване с журналами мод, Зоя делала наброски летней коллекции в своем альбоме для малышей и их мам. Зое очень нравилось придумывать летние модели. Легкие струящиеся платья и сарафаны из хлопчатобумажных тканей, льняные костюмы и светлые брючки. В ее голове вертелось тысячи картинок, и ее карандаш так и летал по бумаге. Катя, устроившись рядом, принимала во всем деятельное участие. Она тоже листала журналы и, высунув от усердия розовый язычок, что-то рисовала на большом листе бумаги. На диване сидела ее любимая кукла, для которой она и создавала все это великолепие. Задумавшись над чем-то, Зоя заглянула в Катин листок и в который раз удивилась, что девочка так хорошо рисует. У нее определенно были способности, и Зоя подумала, что надо было бы отдать ее в школу живописи. Но где взять время, чтобы водить ее туда на дневные занятия? Дмитрий Александрович слишком старенький, а она сама слишком занята. Даже спокойные вечера, подобные этому, теперь стали редкостью. Наверно, поэтому она почти и не расстроилась, что Юра ушел на концерт.

Неожиданно в дверь раздался звонок. Зоя вздрогнула. Это явно был кто-то из знакомых, потому что консьерж на входе беспрепятственно пропустил его. Она с сожалением посмотрела на альбом. Кто бы это ни был, но визит был некстати.

— Зоя, ты откроешь дверь? — крикнул Дмитрий Александрович. — А то я должен полежать, давление поднялось.

— Открою, — крикнула Зоя и вышла в коридор. Катя бежала следом. Ей обязательно надо было знать, кто пришел.

Зоя открыла дверь и обомлела. Перед ней, опираясь на стену для устойчивости, стоял Андрей Валерьевич.

— Можно войти? — вежливо осведомился он.

— Конечно, — Зоя посторонилась, чтобы дать ему пройти и сразу уловила запах перегара. Она сразу вспомнила, что мама в который раз, потерпев неудачу в очередной клинике, выставила его вон.

— Где она? — спросил он, сверля Зою взглядом.

— Вы про маму?

— Ну, конечно. Она куда-то пропала, — его взгляд был тоскливым, как у потерявшей хозяина собаки.

— Как пропала? — ахнула Зоя. — Я же вчера вечером с ней разговаривала.

— Сегодня ее нигде нет.

— Может, она на работе?

— Я был везде, Зоя. Я был на кузьминской квартире, был у нее на работе, я даже съездил на дачу.

— А на дачу-то зачем? — поразилась Зоя. — Вряд ли у мамы могло возникнуть желание прополоть грядки.

— На всякий случай. Мне она так нужна. Слушай, а ты меня не обманываешь, здесь ее точно нет?

— Можете посмотреть.

Он скинул куртку и, просмотрев все комнаты, включая туалет и ванную, пришел на кухню, где Зоя ставила чайник.

— Что же мне делать? — спросил он, падая на диванчик и, закрывая лицо руками.

— Дедуля, ты не расстраивайся, — Катя погладила его по голове. — Бабушка обязательно найдется. Она хорошо знает дорогу домой.

Андрей Валерьевич улыбнулся и посадил Катю себе на руки.

— Ты моя умница. Если бы все было так просто.

— Может сварить вам кофе? — предложила Зоя. Ей было жалко видеть его в таком виде. Наверное, это был очередной запой.

Андрей Валерьевич покачал головой и взял Зою за руку.

— Спасибо тебе, ты мне как дочь. Может, ты мне подскажешь, как вернуть Диану?

— Катюша, сходи, узнай, как у дедушки дела, — отправила дочку Зоя и уселась напротив.

— Зачем вы пьете? — начала она напрямик.

— А для чего мне жить? Твоя мать, моя первая и единственная любовь, прогнала меня.

— И правильно сделала. Зачем ей жить с пьяницей? Она же пыталась вам помочь, водила вас в клинику. Вам нужно лечиться.

— Зоя, — он схватил ее за руки, и она заметила, как осунулось его лицо. На щеках небритая щетина, глаза валились. — Для чего мне жить? Вчера я был у Надежды Ивановны и знаешь, что она сделала?

— Что?

— Она настроила против меня мою дочь, которая была моей единственной отдушиной. Марина сказала, что больше не хочет меня видеть, потому что я всем испортил жизнь. Я остался один. Понимаешь, Зоя?! Ты даже представить не можешь, что это значит для человека, жизнь которого почти прошла? Я никому не нужен. Даже твоя мать бросила меня. Вот и остается только напиться, чтобы ничего не чувствовать.

— Но это же не выход?! — воскликнула Зоя. — Я, конечно, не могу знать, что произошло с вашей дочерью, но мне кажется, что здесь можно попробовать что-то сделать. И потом, вы меня извините, Андрей Валерьевич, но когда вы сходились с моей матерью, вы не думали о том, что ваши дети могут изменить свое отношение к вам. Было бы странно, если бы они были в восторге оттого, что вы бросили их мать ради моей. А именно так Надежда Ивановна представила эту историю вашим детям.

— Ну ладно, Руслан не хочет меня видеть — я смирился с этим. Но Марина?! — вскрикнул он и в его глазах даже появились слезы. — Она была всем для меня. У нас были такие хорошие отношения. Она со мной во всем советовалась. Со мной, понимаешь, а не с матерью!

Зоя грустно смотрела на этого опустившегося человека, по вине которого столько всего пережила. Жалкое зрелище представляет мужчина, который дожил почти до шестидесяти лет и все потерял. И о чем они только думали тогда с мамой? Только о своей любви? И где же она теперь, эта любовь? Почивает на обломках разрушенных жизней окружающих их людей?

— Почему ты молчишь? Скажи что-нибудь? — попросил он.

— Знаете что, Андрей Валерьевич, все-таки я поставлю чай. И еще — скажите, пожалуйста, вы сегодня обедали?

— Не знаю. Я плохо помню, что сегодня было. Помню, что везде искал твою мать.

— И для этого даже поехали на дачу?

Он кивнул.

— Неужели надеялись застать там Диану Дмитриевну, копающую грядки? — с сарказмом заметила Зоя, открывая холодильник. — Уверяю вас, что даже летом нам крайне трудно уговорить маму поехать на дачу, чтобы остаться там с Катей, а уж в такую холодную весну и подавно. И если бы вы не были так пьяны, вы бы сами об этом догадались.

— Но где же она?

— Думаю, что найдется. А в таком состоянии, в котором вы находитесь сейчас, вы вряд ли бы с ней договорились. Так что все к лучшему. Сейчас я разогрею вам котлеты с картошкой, и вы поедите, прежде чем мы продолжим наш разговор. Извините, но я не могу разговаривать с человеком, который с трудом фокусирует на мне взгляд. А вы пока идите в ванную и приведите себя в порядок. Причешитесь и постарайтесь навести тот самый лоск, на который были так падки ваши дамы. А то дедушку перепугаете, если он зайдет на кухню и увидит вас в таком состоянии.

— Зоя, вы мне как дочь, — Андрей Валерьевич встал и, царапнув Зою щетиной во время поцелуя, удалился в ванную.

Зоя занялась приготовлением ужина, чертыхаясь про себя. А ведь вечер так хорошо начинался. И надо же было явиться этому Казанове. И что только в нем женщины находят? Обычная размазня с красивой физиономией, когда не пьяный, конечно.

— Мама, бабушка нашлась, — в кухню вбежала Катя.

— Тихо! — прижала палец к губам Зоя. — Не говори об этом дедушке. Ему еще надо ее немного поискать. Ладно?

Катя улыбнулась и умчалась в комнату.

— Привет, — тихо сказала Зоя, закрывая за собой дверь.

— Ты совсем мне не звонишь. Наверно, забыла, что у тебя есть мать? — обиженно начала Диана Дмитриевна.

Зоя улыбнулась — мама была в своем репертуаре.

— Нет, мамуль. Такое не забывается. К тому же сейчас я занимаюсь одним очень интересным делом, касающимся тебя.

— Это чем же? — подозрительно спросила Диана Дмитриевна.

— Я привожу в порядок твоего возлюбленного или бывшего возлюбленного.

— Андрей заявился к вам?

— Именно, мамочка, и он по-прежнему уверяет меня в своей любви к тебе. Правда выглядит при этом не таким джентльменом, как ты любишь.

— Он пьян?

— Это мягко сказано, — засмеялась Зоя. — По-моему, он пьян уже давно. А сегодня не более чем вчера или третьего дня. Если я не ошибаюсь, это называется запой.

— Вот черт! — выругалась Диана Дмитриевна, что обычно редко себе позволяла. — Зачем ты его пустила? Я вот увидела его в окно и дверь не открыла. Притворяюсь, что меня дома нет.

— Молодец! — воскликнула Зоя. — Поэтому он съездил на дачку и приехал к нам.

— Он был на даче! Он сумасшедший. Ты бы лучше не открывала ему дверь, Зоя.

— Ты предлагаешь, чтобы он сидел у меня под дверью? Как это было у тебя на той неделе? Я так не могу.

— А что ты будешь с ним делать?

— Для начала накормлю ужином. Потом попробую убедить бросить пить.

— Зоя, я много раз это пробовала. Поверь мне, это бесполезно.

— Ну, я еще не пробовала, — возразила Зоя. — А потом, ты знаешь, мне его как-то жалко. От него все отказались.

— Конечно, он себя так ведет.

— Мам, давай я тебе перезвоню, — Зоя услышала шаги в коридоре.

— Постарайся от него отделаться и убедить его оставить тебя в покое.

Зоя бросила трубку на рычаг. Кажется, она разозлилась. Эти взрослые просто, как дети. Она вылетела в коридор, едва не сбив Андрея Валерьевича, который не так уж крепко держался на ногах, но уже был причесан.

— Это была она? — воскликнул он.

— Нет, моя подруга, — отмахнулась Зоя. — Пойдемте ужинать.

Наевшись котлет с картошкой и выпив несколько чашек крепкого чаю, Андрей Валерьевич изрядно протрезвел и опять начал свою песню об одиночестве.

— Значит так, Андрей Валерьевич, — серьезно заявила Зоя. — У вас есть последний шанс поправить свое положение. Сейчас вы отправляетесь домой, а завтра с утра едете в больницу и кодируетесь. После этого вы звоните мне и говорите об этом. А моя задача убедить маму сделать еще одну попытку. Но вы к ней без меня больше не ездите! Обещайте мне!

— Почему? — жалобно заныл он. — Я хотел сказать ей, что я не могу без нее.

— Вот и докажите это. Зашейтесь! Вспомните, что вы мужчина, в конце концов! Да что это такое! На вас стыдно смотреть. Вы же военный летчик! — распалялась Зоя, чувствуя, что эта его мягкотелость начинает ее раздражать.

— Все в прошлом, Зоя. Все в прошлом, — вздохнул он.

— Ничего, у вас есть еще и настоящее. Вы должны вернуть свою любовь, о которой я так наслышана и вашу дочь Марину. Она не вернется к вам, если вы будете пить. — внезапно Зоя поняла, что она так кричит, что наверно слышно в комнате. — А сейчас извините, но мне надо укладывать дочь спать. Вы можете пожелать ей спокойной ночи.

— Да, конечно, я пойду, — он с трудом поднялся. — Спасибо, Зоя. Ты лучше всех. Ты все понимаешь.

Зоя смягчилась.

— Я жду от вас звонка, чтобы попробовать поговорить с мамой.

— Может, ты поговоришь и с Мариной? — он смотрел на Зою с надеждой.

— Ну уж нет. Это должны сделать только вы. У меня от семьи Яковлевых одни проблемы.

— Ладно, — он неловко просунул руки в рукава куртки. — Я завтра пойду в больницу.

— А сегодня обязательно выспитесь, — сказала на прощанье Зоя и облегчением закрыла за ним дверь.

Она вошла в комнату и посмотрела на разложенные журналы и свой альбом. Настроения заниматься чем-нибудь не было. Десять часов вечера. Вспомнив, что она обещала почитать Кате книжку перед сном, она заглянула в ее комнату, но дочка уже крепко спала, подложив ручку под щечку. Она так и не дождалась маму. Зоя ощутила укор совести. Ведь собиралась весь вечер провести с ребенком, а вместо этого пришлось решать проблему с ее дедушкой, который совершенно запутался в жизни. «Ох уж эти Яковлевы»! — вздохнула она и, поцеловав Катю, погасила свет в ее комнате.

Глава 41

На следующий день Андрей Валерьевич сдержал свое обещание: пошел в клинику и закодировался. Алкоголь теперь ему был противопоказан, и проблема пьянства была хотя бы временно решена. Зое удалось убедить Диану Дмитриевну дать ее незадачливому поклоннику еще один шанс. По случаю этого радостного события решили дать праздничный обед. С утра Зоя возилась вместе с Дмитрием Александровичем на кухне, решив продемонстрировать чудеса кулинарного искусства. Она раскатывала тесто, когда заметила в дверях Юру, который, неожиданно подкравшись, наблюдал за ней из-за двери. Он, вообще, обладал какой-то кошачьей грацией, и Зоя частенько бывала застигнута врасплох.

Она вытерла испачканные мукой руки и улыбнулась ему.

— Ты давно здесь стоишь?

Он подошел и обнял ее.

— Я любуюсь тобой. Что может быть прекраснее, чем красивая женщина на кухне.

— Красивый мужчина, который спешит ей на помощь.

— Сначала скажи — по какому случаю такой пир?

— Мне удалось помирить влюбленных, — хихикнула Зоя. — Мама снизошла до того, что согласилась выслушать Андрея Валерьевича. У нас дома.

— Не понимаю, отчего люди пьют? — потянулся Юра, подходя к окну и любуясь ярким солнечным днем. — Мне кажется, что жизнь прекрасна в любом ее проявлении.

— Просто жизнь еще не поворачивалась к тебе спиной, — улыбнулась Зоя. — Я его немного понимаю. У меня тоже был период, когда мне не хотелось жить. Не то, чтобы я, конечно, подумывала о самоубийстве, просто пребывала в тоске. Кстати, даже не могла позволить себе напиться, потому что была беременной. А ты, баловень судьбы, живешь в свое удовольствие.

— Правильно, так и надо. А ты слишком стараешься всем угодить и забываешь о себе. Ты хотя бы помнишь, когда ты в последний раз делала то, что хотела? — спросил Юра, надевая фартук.

— С большим трудом вспоминаю. Наверное, это было еще когда я жила в Кузьминках. Мне кажется, что с тех пор, как у меня появилась Катя, мои личные проблемы ушли на второй план и думаю, что надолго.

— Дело здесь даже не в Кате. Просто ты слишком хорошая, — он поцеловал ее в щеку, и стал ловко лепить пирожки. — Вот скажи, зачем ты сегодня в свой выходной день поднялась так рано и завела всю эту канитель? Лучше бы выспалась как следует.

Зоя задумалась над тем, что он, наверное, в чем-то прав, но она уж такая, какая есть, и ей хотелось устроить всем праздник. Мама так любит пирожки.

— Да ладно тебе, — отмахнулась она от своих мыслей. — Лучше скажи, ты сегодня останешься с нами или куда-нибудь исчезнешь?

— Ладно уж, так и быть. Помогу тебе на кухне, а потом можешь взять Катю и пойдем гулять.

— Да ты ли это, любимый? Ты пойдешь с нами гулять? Будешь торчать на детской площадке? — удивилась Зоя такому повороту событий.

— Ну а что тут такого? — смутился Юра. — Я, может, тоже хочу доставить тебе приятное.

* * *

Андрей Валерьевич явился в белой рубашке и своем лучшем темно-сером костюме. Ничто не напоминало мужчину, который постучался в дверь несколько дней назад. Он опять был чисто выбрит, подстрижен и причесан, а в его руке красовался букет из темно-красных роз, который он смущенно вручил Диане Дмитриевне. Потом они уединились в Катиной комнате и долго о чем-то разговаривали, после чего вполне довольные друг другом, присоединились к остальным. Принаряженная по случаю праздника в розовое платье с оборками, Катюша бегала от одного взрослого к другому, показывая то свои игрушки, то рисунки. Обед удался на славу. Пирожки вышли ничуть ни хуже, чем когда-то у Зоиной бабушки, а Юрино фирменное мясо под майонезом произвело на всех впечатление. Андрей Валерьевич весь вечер не сводил влюбленных глаз с Дианы Дмитриевны. Просторную гостиную с высокими потолками заливало солнышко, и настроение у Зои было великолепным. После кофе с пирожными Юра взял в руки гитару и спел им несколько песен. Потом Диана Дмитриевна села за рояль и заиграла прелюдию Шопена. Глядя на нее, такую красивую, с ровной спиной, сидящей за пианино, Зоя понимала, почему ее мама так нравилась мужчинам. Несмотря на своей возраст, она прекрасно выглядела и всегда элегантно одевалась. Сегодня на ней была синяя блузка с оборками и прозрачными рукавам, и длинная черная юбка с воланом, которая подчеркивала ее стройную фигуру. Зоя была рада, что смогла их помирить. Мамино одиночество еще в детстве доставляло ей много страданий, и она всегда хотела, чтобы рядом с ней был заботящийся и восхищающийся мужчина. Бывший свекор, когда не пил, удачно подходил для этой роли. Оставалось только надеяться, что таинственное кодирование поможет.

После домашнего концерта Диана Дмитриевна и Андрей Валерьевич стали собираться. Еще светило солнце, и Юра предложил проводить их до метро «Пушкинская».

— Я думаю, это будет лучше, чем гулять на детской площадке, — шепнул он Зое. Они вышли в скверик, являя собой чудесную компанию. Зоя, Катя и Юра шли впереди, причем он был даже настолько мил, что позволил Кате ухватиться за его большой палец, а Диана Дмитриевна держала Андрея Валерьевича под руку и любовалась молодежью. Довольные друг другом, солнцем и теплом они не сразу заметили Руслана и Аллу, которые приближались им навстречу.

Все эти годы Руслан старался избегать района, где жила Зоя. Но сегодня они ездили в гости, а потом Алла уговорила его погулять по переулкам. Наверно, он ошибся и свернул не там, потому что коварная узкая улочка привела его прямо к Малой Бронной.

— Ой, какой хороший скверик, — обрадовалась Алла. — Давай пройдемся вокруг пруда, — предложила она Руслану, который пребывал в благодушном настроении.

Увидев место, где он признавался Зое в любви, где возил маленькую Катюшку в коляске, он и сам не смог уйти. Они медленно шли вокруг пруда, и каждая скамейка напоминала о прошлом, когда он был еще счастлив. Вот здесь они сидели и читали с Зоей стихи, вот в этой палатке он покупал мороженое. Сколько лет прошло с тех пор, а ему все еще так больно. Казалось, он сделал все возможное, чтобы забыть Зою, но только сейчас понял, что она по-прежнему живет в его сердце. Маленькая девчушка, играющая в мяч, напомнила ему о собственной дочери, которую он тоже старался забыть. Ей сейчас уже около четырех лет, и она не знает его. Навстречу им приближались трое. Маленькая девочка, державшая за руки своих родителей. Интересно сколько ей лет? Он кинул беглый взгляд на родителей и все внутри его обмерло. Да это же Зоя со своим дружком. А эта девочка, так доверчиво державшаяся за его руку, его Катя. Он замедлил шаг, не сводя с них глаз. Они выглядели такими счастливыми. Вдруг Зоя скользнула по нему взглядом, и их глаза встретились. Улыбка сбежала с ее лица, оно стало растерянным, даже немного испуганным. Руслану казалось, что он сейчас умрет от разрыва сердца, так сильно колотилось оно в его груди. Он совершенно не слышал, что щебетала Алла. Он не мог отвести взгляд от Зои. Значит, после развода она вышла замуж за своего бывшего одноклассника Юрку, которого он всегда терпеть не мог. Все это не укладывалось у него в голове, и он едва удержался, чтобы не схватить Зою за локоть — она как раз проходила мимо него — но вдруг пара, идущая следом, привлекла его внимание. Это был Зоина мать с его отцом. Он вдруг почувствовал, что ему стало трудно дышать, но он и здесь заставил себя пройти мимо. Андрей Валерьевич, глядя в глаза его бывшей теще, даже не заметил его.

Руслан продолжал идти, не замечая ничего вокруг. И только вопрос жены вернул его в действительность.

— Да что с тобой, Руслан? Ты весь дрожишь, словно привидение увидел? — спрашивала обеспокоенная Алла, которая ничего не поняла, потому что не узнала Зою. И в этом не было ничего удивительного, ведь она видела ее только один раз, и у нее была плохая память на лица.

— Так оно и было, — медленно выговорил Руслан побелевшими губами.

— Ты кого-то встретил? Это была твоя бывшая жена? — догадалась Алла, оглядываясь назад.

Руслан кивнул. В его глазах появились слезы.

— Она была с моей дочерью и со своим новым мужем. — он посмотрел на Аллу и его глаза яростно сверкнули. — И хочешь знать, кто это был?

— Кто?

— Ее бывший одноклассник. И ведь эта сучка уверяла меня, что они просто друзья. А теперь они вместе. Скорее всего, — он сжал руку Аллы так, что она чуть не вскрикнула, — Она обманывала меня с ним, когда мы жили вместе.

Алла молчала. Уговаривать бесполезно, лучше просто слушать. Ей было жаль его, своим женским чутьем она понимала, что он так и не смог оправиться от этого удара. И надо же было ей уговорить его прогуляться вокруг этого пруда! Алла чувствовала себя виноватой.

— Они здесь живут? — машинально спросила она.

— Да! — закричал Руслан. — Они живут здесь и вполне счастливо, выкинув меня из своей жизни. Пойдем, — он снова схватил Аллу за руку. — Я покажу тебе дом, где она живет, и откуда она меня выгнала, чтобы привезти туда своего дружка, потому что я стал им не угоден. Мне слишком не нравилось то, что ее мать спала с моим отцом.

Алла еле успевала за Русланом. Он несся по дорожке, едва не сбивая прохожих, чтобы посмотреть на дом, в котором когда-то жил.

— Вот он! — он остановился перед шестиэтажным особняком. У двери стоял охранник, а через стеклянную дверь подъезда была видна широкая лестница.

— Ну, как? Нравится? — спросил Руслан, глядя на Аллу.

— Красивый дом, — равнодушно сказала Алла. — Наверно, старинный.

— Она живет там вместе с этим ублюдком и моей дочерью. Он занял мое место. Я ненавижу ее. Она испортила мне всю жизнь. Она выпотрошила меня и выбросила за ненадобностью.

— Руслан, — Алла испуганно смотрела на мужа, — Может, лучше пойдем отсюда?

— Вон ее окна, — он показал рукой, — Видишь слева, пятый этаж. Трехкомнатная шикарная хата. Потолки четыре метра. Люстры как в музее. Ненавижу! — взвыл он.

— Пойдем, Руслан. Поедем домой, — Алла тянула его за руку, не на шутку испуганная взрывом таких эмоций.

— Домой?! — усмехнулся он, — В твою конуру? Не хочу! Я ненавижу ее. А еще больше знаешь кого?

— Кого? — спросила Алла, уже зная ответ.

— Своего отца. Представь, он тоже счастлив. Он не сводит глаз с ее матери. Влюбленный козел!

— Может, они расстались? Ты же не знаешь?

— Я видел их! — закричал Руслан, глядя на Аллу расширенными глазами и брызгая слюной ей в лицо.

— Ты видел их тоже? — спросила она с ужасом.

— Конечно. Всей компанией вывалились из дома на прогулку. Понимаешь, моего отца, подонка, который испортил жизнь моей матери, до сих пор принимают в этом доме. А меня выкинули, как ненужную вещь! Меня, отца ребенка!

— Бедненький! Так ты видел их. Боже мой! Как же неудачно я попросила тебя здесь прогуляться. Прости меня, это я виновата, что вы встретились, — залепетала Алла, стараясь отвлечь его внимание. Пусть лучше орет на нее. Она все вытерпит. Она готова терпеть все что угодно, только бы он был рядом.

— Да причем здесь ты? — раздраженно заметил Руслан, как завороженный стоявший перед Зоиным домом, а в его мозгу проносились картины его счастливого прошлого. Наверное, с ней он впервые в жизни был счастлив, до тех пор, пока его отец грубо не влез в его жизнь. Он сжал кулаки в карманах куртки.

— Я бы убил ее, — сказал он, не сводя глаз с Зоиного дома. — Нет, я бы убивал ее медленно, чтобы она умоляла о пощаде. Чтобы валялась у меня в ногах и просила ее простить.

— Ну что ты такое говоришь?! — не на шутку испугалась Алла. — Пожалуйста, не надо. Тебя посадят в тюрьму, а я не смогу без тебя.

— Причем здесь ты, дура? Вы, бабы, только о себе и думаете. Зойка, вон тоже думает только о себе. У него возникло острое желание что-нибудь разрушить. Например, разбить стеклянную дверь этого подъезда. Хоть как-то излить свой гнев по своей несостоявшейся жизни. Ну почему мир устроен так несправедливо? У нее все хорошо, она хозяйка собственного магазина, замужем, воспитывает их дочь, а он? Что он добился в жизни? Глупой милицейской работы, которая его раздражает? Он все потерял: и ребенка, и самоуважение. Нет, он должен им отомстить. Всей этой семейке Тихомировых!

— Руслан, миленький поедем домой. Ну, хватит здесь стоять, ведь только душу себе травишь. Если бы только я могла тебе чем-нибудь помочь? Я бы сделала все, что ты скажешь.

Руслан посмотрел на нее невидящим взглядом, словно она была каким-то неодушевленным предметом, а не вполне миловидной женщиной с встревоженным взглядом светло-зеленых глаз. У него из головы не выходила Зоя. Как она шла, уверенной походкой красивой женщины, знающей себе цену. От его зоркого взгляда не укрылся и голубой плащ, который развевался на ветру, открывающий стройные ноги в короткой юбке. Странно, но он совсем не помнил, как выглядела его дочь. Он помнил только большие розовые банты.

— Я потерял из-за нее дочь! — крикнул он. — А ты даже не можешь родить мне ребенка.

Алла побледнела. Это было ее больным местом. Недавно она призналась Руслану, что не может иметь детей.

— Мы можем усыновить, — сказала она робко, но Руслан ее не слышал. Он, кажется, знает, что надо сделать, чтобы наказать их всех: надо отнять у них Катю. Он сам будет воспитывать ее, будет дарить ей подарки и баловать ее. Он просто обязан оградить ее от пагубного влияния Тихомировых, пока она не выросла такой же, как эти обе женщины. Зоя — вылитая мать, и он не может позволить, чтобы его ребенка воспитывали по их правилам. Он хочет вырастить Катю сам.

— Что ты говорила? — спросил он у Аллы.

— Я говорила, что мы можем взять ребеночка из Дома малютки. Мы возьмем его маленьким, он не будет знать, что мы неродные. Мы можем уехать из Москвы. Я могу продать квартиру, будем жить где-нибудь в другом месте, — тараторила Алла, но Руслан думал о своем. Алла, конечно, предана ему. Она сделает все, что он скажет, и будет молчать. Она до безумия хочет семью и ребенка и, к счастью, у нее нет своих детей. Значит, будет воспитывать Катю. Без женщины ему в любом случае не обойтись, а другую такую дуру он вряд ли найдет. Да и если честно, она во всем его устраивает. После Зои ему стали безразличны женщины. Он и раньше-то не испытывал к ним особого влечения. Руслан вздохнул. Ну ничего, скоро он поквитается с ней за все обиды. Больше не будет расхаживать с таким гордым видом, словно весь мир принадлежит ей.

— Ты согласна продать квартиру и уехать из Москвы? — спросил Руслан.

— Конечно, милый. Я так хотела, чтобы у нас была настоящая семья — ты, я и ребеночек.

— Хорошо, будет тебе семья. Я даже, пожалуй, на тебе женюсь. Только никакого ребенка из детского дома мы брать не будем. — он сделал паузу и сказал, отчеканивая каждое слово. — Ты будешь воспитывать мою дочь.

— Что ты имеешь в виду?

— У меня одна дочь, ее зовут Катя. Ты будешь воспитывать ее. Согласна или нет?

— Но кто же тебе ее отдаст? — удивилась Алла.

— Это не твое дело. Предоставь все мне. Я устрою им сладкую жизнь. Они будут считать свою обожаемую девочку без вести пропавшей. Какая сладкая месть! В то время как мы с тобой будем жить и радоваться. — его лицо просветлело. Он бросил прощальный взгляд на дом. — Пожалуй, теперь можно идти. У меня есть план.

— Ты хочешь украсть ее? — воскликнула Алла.

— Я имею такие же права на нее, как и мать. Это и мой ребенок тоже.

— Но не можешь ты ее просто взять и увезти?

— Могу, и будь уверена, что сделаю это. — он многозначительно посмотрел на нее: — С тобой или без тебя.

— Руслан, одумайся. Это может плохо кончиться. Твоя бывшая жена будет очень переживать. Она заявит в милицию, тебя будут искать.

— Ха, — он усмехнулся. — Знаешь, сколько в милиции нераскрытых дел о похищении детей? Некоторых находят, а некоторых нет. Я постараюсь сделать так, чтобы нас не нашли. Ты продашь квартиру, и мы уедем в другой город. Я сделаю себе паспорт на другое имя. Потом мы поженимся, и я возьму твою фамилию. Такая же фамилия будет и у Кати. Никто ничего не заподозрит. Нас будут искать, если будут, конечно, в чем я сомневаюсь, под другими фамилиями.

— Это очень жестоко!

— Я хочу, чтобы они страдали.

— Ты не думаешь о девочке. Она будет скучать по матери.

— Ты заменишь ей мать! Зато у нее будет самый лучший, самый преданный отец. Со временем она все забудет. Ей еще только пять лет.

Алла почувствовала головокружение. Она даже покачнулась. Да он сумасшедший, он всерьез думает об этом.

— Но Катя не знает тебя, — попробовала она свой последний аргумент.

— Именно поэтому я собираюсь потратить какое-то время, чтобы мы подружились. Это не будет выглядеть, как похищение. Это будет просто исчезновение. Я буду приходить и забирать девочку гулять. Мы сходим в зоопарк, в кино, в театр. Она привыкнет ко мне. А однажды я заберу ее, и мы не вернемся. — Руслан захохотал.

Алла споткнулась и чуть не упала, если бы он не поддержал ее.

— Смотри под ноги, курица!

Алла шла рядом с ним словно в прострации, погруженная в свои мысли. Он собирался украсть своего ребенка и сделать ее соучастницей. Конечно, она может отказаться. Но во что превратится ее жизнь после того, как она останется в одиночестве? Череда тоскливых вечеров перед телевизором и чтение женских романов. Она сыта этим по горло за годы своей безрадостной молодости. К тому же она любила Руслана, любила преданно и беззаветно. Она не представляла своей жизни без него, и когда говорила, что пойдет на все ради него, не преувеличивала. Она действительно была готова всем пожертвовать. Даже жизнью в столице, с которой придется расстаться.

— Так ты поможешь мне? — спросил Руслан, словно прочитав ее мысли.

Алла посмотрела на него, в его карих глазах затаенная боль и просьба о помощи. Конечно, она не оставит его. Она поможет ему отомстить, и когда он вернет свою дочь, их жизнь изменится. Они станут настоящей семьей.

— Да, — тихо ответила Алла.

— Спасибо, — он обнял ее за плечи, первый раз испытывая к своей спутнице чувство, напоминающее благодарность. Неужели она так его любит, что даже пойдет ради него на преступление?

Глава 42

После неожиданной встречи на прудах прошло больше недели. Все это время Руслан тщательно обдумывал план похищения, подробно рассказывая обо всем Алле и советуясь с ней. Нельзя было допустить ни одной ошибки. Алла — надеясь, что Руслан остынет — просила не торопиться.

— Катя должна привыкнуть к тебе, — часто повторяла она ему. — В противном случае для нее это будет большая травма.

Они долго придумывали, какую версию придумать для Кати и, в конце концов, решили сказать ей, что мама умерла, и теперь она будет жить с папой. Сначала Руслан хотел ей сказать, что мама ее бросила, но Алле удалось убедить его, что когда девочка вырастет, она может захотеть встретиться с Зоей. Задумка Руслана казалась Алле очень жестокой. Что бы ни сделала его бывшая жена, она явно не заслужила подобного отношения. А еще Алла панически боялась, что их могут найти и посадить в тюрьму за похищения ребенка. В общем, ее нервы совершенно разболтались, и она с трудом сосредотачивалась на работе. С Русланом же все было наоборот: он повеселел и даже подобрел. Сознание того, что он сам восстановит попранную справедливость, наполняло его мрачной радостью. Он был уверен в том, что все пройдет наилучшим образом, если как следует подготовиться. Он достаточно долго проработал в милиции, чтобы знать, как мало преступлений раскрывается.

Алла ходила по квартире, мысленно прощаясь с любимыми вещами, которые придется продать и с родным городом. Сначала они хотели выбрать для своего местожительства один из южных городов, но потом все-таки решили остановиться в Саратове. Там было не так жарко, как на юге, и Руслан был уверен, что там он быстрее найдет работу. Он ходил кругами вокруг телефона, никак не решаясь позвонить Зое. В конце концов, сделав над собой усилие, дрожащими от волнения пальцами набрал знакомый номер.

— Узнаешь меня? — спросил он грубо.

— Кто это? — недоуменно спросила Зоя.

Растерянность в голосе прибавила уверенности, и он продолжил:

— Давненько мы с тобой не разговаривали. Это твой бывший муж.

Зоя мгновенно вспомнила их встречу в сквере. Долго же он собирался.

— Что ты хочешь? — спросила она холодно.

— Я хочу видеть свою дочь! — с нажимом заявил он.

У Зои похолодело в груди. Только не это. Она так надеялась на то, что он оставит их с Катей в покое. Он не появлялся в их жизни столько лет. И вот возник непонятно откуда.

— Ты столько лет прекрасно жил, не вспоминая о том, что у тебя есть ребенок. Я уже надеялась, что ты покинул нас навсегда.

— Зря надеялась, — он издал смешок. — Я не позволю твоему дружку заменить ей отца.

От такой наглости Зоя разозлилась.

— Да кто ты такой?! Катя тебя даже не знает.

— Ничего, ты нас познакомишь. Со временем она узнает меня даже лучше, чем тебя, — он улыбнулся, вспомнив о своем плане. — И когда она вырастет, я открою ей правду о родных, и о том, как ты лишила ее отца.

— Просто удивительно, — вздохнула Зоя. — Столько лет прошло, а ты все так же злишься. Я надеялась, что со временем ты сумеешь все забыть.

— Забыть! Ты сломала мне жизнь!! — закричал он в трубку. — И сломала жизнь нашему ребенку!

Прошлый кошмар вернулся. Ей даже показалось, что они снова женаты. Нет, она не должна позволять ему опять так разговаривать с ней. Хватит! Он ей теперь никто.

— Я не желаю говорить об этом, — твердо сказала она. — Если у тебя есть какие-то предложения, то я готова их выслушать.

— Ты оставь эти замашки для своих подчиненных, — вскипел Руслан. — Я уже тебе сказал, что хочу видеть свою дочь. Когда ты приглашаешь меня в гости?

— Никогда! — разозлилась Зоя. — Если ты хочешь увидеть Катю, давай сделаем это на нейтральной территории.

— Хорошо, мы можем погулять, — согласился он. — Я буду ждать вас завтра у памятника Крылову в шесть часов.

— Я завтра не могу.

— Ты можешь привести ребенка и быть свободна.

— Нет, я не оставлю тебя одного. Она тебя не помнит.

— Тогда решай свои проблемы, чтобы освободиться. Мое последнее слово — завтра в шесть. Или я буду решать вопрос своих посещений через суд, — припугнул он. — Повторяю тебе — я имею право видеть свою дочь, я отец.

— Ладно, — сдалась Зоя.

— Вот и хорошо. И не вздумай меня надуть и увезти куда-нибудь ребенка. Отныне я собираюсь стать настоящим отцом.

Зоя бросила трубку на рычаг и почувствовала, что у нее дрожат коленки. Боже мой! Как же хорошо она оказывается жила все эти годы. И за что же ей такое наказание?! И ведь он действительно имеет право видеть Катю, и у нее нет никакой лазейки, чтобы ему отказать.

Как во сне она вошла в свою комнату, где Юра, развалившись на диване, лениво перебирал струны гитары.

— Что с тобой? — он усадил ее на диван. — Да ты вся дрожишь. Кто это звонил? Что-нибудь с магазином?

Зоя покачала головой и спрятала лицо у Юры на груди. Он ждал, перебирая ее длинные волосы.

— Да что случилось, скажи же мне?

Она выпрямилась и посмотрела в его глаза:

— Руслан хочет видеть свою дочь.

— Неужели в нем заговорил отцовский инстинкт? Сколько лет прошло с тех пор как вы расстались, и он не видел ее? Пять?

— Четыре, — машинально ответила Зоя.

— Хороший папаша. Девочка выросла, он даже алиментов не платил, насколько я знаю. Ты можешь послать его к черту.

— В том то и дело, что не могу. Он пригрозил мне, что будет решать вопросы через суд.

— Вот напугал! Пусть решает. Пока он что-нибудь добьется в нашем суде, Катя вырастет. Хотя на самом деле, — он посмотрел на Зою, — Ты, наверное, не имеешь права ему отказывать. Он все-таки родной отец, а Кате, как ты понимаешь, нужно мужское внимание.

— Да уж, от тебя она его не получает, — ехидно заметила Зоя. — Ты по-прежнему ее игнорируешь.

— Ну что я могу сделать? — он вскочил с дивана и стал ходить по комнате. — Знаешь, чем больше я живу здесь, тем больше убеждаюсь, что ты зря вышла за меня замуж.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я не создан для семейной жизни. Да у нас ее и нет. Мы живем каждый своей жизнью и лишь иногда пересекаемся. Я иногда думаю, зачем я тебе нужен?

— Только этого не хватало! — запальчиво сказала Зоя. — Разбора полетов в наших отношениях. И что ты предлагаешь?

— Не сердись! — он сел перед ней на корточки. — Понимаешь, каждый из нас только не дает жить другому. Вот если бы меня не было, что бы ты сейчас делала?

— Не знаю.

— А я знаю. Я бы сейчас принял предложение рок-группы, о которой я тебе рассказывал. А так я боюсь, что ты это неправильно поймешь.

— Все ясно, — хмуро заметила Зоя. — Я тебе мешаю. Можешь идти в свой клуб хоть сейчас. Мне все равно.

— Я не могу, потому что должен работать в этой дурацкой организации, чтобы у нас были деньги.

— Я сама хорошо зарабатываю, мне не нужны твои деньги.

— Вот именно, Зоенька. — он поцеловал ей руку. — В том-то и дело, что я тебе совершенно не нужен. Ты прекрасно все делаешь сама. У вас с Марьяной свой магазин, ты создаешь одежду, ты справляешься с ребенком и еще с тысячей дел. Зачем тебе я? Было гораздо лучше, когда мы с тобой просто встречались. Тогда ты, по крайней мере, находила для меня время, и мы не мешали друг другу делать то, что нам нравилось.

— Это абсурд! Ты предлагаешь снова встречаться? — в Зоиных глазах блеснули слезы.

— Ну вот, ты обиделась, а я всего лишь предложил рациональное решение нашей проблемы.

— Проблема у тебя, а не у меня.

— И у тебя тоже, просто ты боишься посмотреть правде в глаза. Ты же переживаешь из-за того, что у нас не складываются отношения с твоей дочерью. Сначала я думал, что когда буду жить с тобой, все изменится, и у меня появится этот отцовский инстинкт, или как там это называется. И здесь дело вовсе не в Кате, она прекрасный ребенок. Дело во мне, меня раздражают дети, их писк, крик, даже их лепетание и милые проделки, которыми ты восхищаешься. Я не люблю этих маленький созданий и ничего не могу с этим поделать. Думаю, что никогда не заведу своих собственных детей.

— Но это же так странно, — возмутилась Зоя. — Дети — это самое прекрасное, что только может быть. И мне жаль, что ты это не понимаешь. — наверное, впервые в жизни она поняла, что он прав, и ситуация не изменится. Она просто глупая оптимистка.

— Ну, я как-нибудь решу эту проблему для себя, а вот вас мне действительно жаль. Ты и твоя дочь заслуживаете лучшего. Поэтому, — он взял Зоину руку и заглянул в ее полные слез глаза, — Я не говорю, что нам надо расстаться, для меня расстаться с тобой, это все равно, что лишиться воздуха, мое чувство к тебе не изменилось, я просто хочу, чтобы ты подумала о том, стоит ли нам продолжать наше совместное существование. Возможно, если бы мы жили в разных домах, мы были бы счастливее.

Зоя молчала, стараясь не расплакаться. Зря, зря, снова все зря.

— О чем ты думаешь? — ласково спросил Юра.

— Думаю о том, что правильно я с самой первой нашей встречи считала тебя просто другом. Было бы лучше тебе им и оставаться, а не заводить глупые песни о любви.

— Но я на самом деле люблю тебя!

— Хватит! — крикнула Зоя. — Я не желаю больше об этом слышать. Я сыта вашей мужской любовью по горло. Лучше бы вы, мужчины, научились заботиться о женщинах, а не носится со своим эгоистическим чувством. Вы не умеете даже жертвовать своими интересами, вы продолжаете носиться со своими игрушками, как в детстве.

— Почему ты говоришь во множественном числе?

— Потому что мой первый муж был ничем не лучше тебя. Он носился со своими обидами, ты, — она посмотрела на гитару, — Со своей музыкой. Когда же вы вырастете и поймете, что мужчина должен быть опорой, а не еще одним ребенком. Причем заметь, гораздо более капризным.

Зоя встала и подошла к окну. В скверике уже зажглись фонари, на скамейках сидели парочки. Ей захотелось им крикнуть: «Зачем вы встречаетесь, говорите о любви, на что-то надеетесь? Все равно семейная лодка разобьется о бытовые проблемы и мужскую инфантильность, когда, столкнувшись с первыми трудностями, они захотят сбежать к маме». Зоя усмехнулась. Юра хочет расстаться. Прекрасно. Я не буду его удерживать. Справлюсь со всем сама. У нее есть Катя и любимая работа. А с мужчинами она, пожалуй, сделает перерыв. Она повернулась к Юре, который съежился на диване, более чем обычно напоминая обиженного ребенка. Она посмотрела на него внимательно. В темно — русых волосах уже серебрились седые волосы, а он все и носит рокерский хвостик, надеясь, что это поможет покорить музыкальный Олимп.

— Я думаю, ты прав, — спокойно сказала Зоя. — Мы разные люди, и у каждого из нас своя жизнь. Давай разъедемся. Только это будет навсегда, а не так, как ты предлагаешь. Я не буду тратить время и снова встречаться с тобой. Это ни к чему не приведет. Пора ухаживаний и свиданий безвозвратно ушла.

— И что ты будешь делать? — ревниво спросил Юра. — Встречаться с другими мужчинами?

— Ну, а почему бы и нет?! — она подошла к зеркалу и поправила волосы. — Мне только двадцать шесть лет. Моя жизнь не закончится, если ты уйдешь. Более того, я не собираюсь из-за этого переживать. — она прямо посмотрела на него, в ее глазах был вызов.

Юра тоскливо посмотрел на Зою. Внезапно он почувствовал, что зря затеял сегодня этот разговор, причиной которого послужил звонок бывшего муженька. «А что, если Зоя снова сойдется с ним?» — мелькнуло в него в голове. Он, не отрываясь, смотрел на жену, и в этот момент она показалась ему особенно красивой. Длинные волосы, подкрашенные в каштаново-медный цвет, лежали пышными локонами, обрамляя хорошенькое личико с вздернутым носом и серо-зелеными глазами, подведенными темным карандашом и от этого казавшиеся еще больше. Его взгляд скользнул ниже. Зоя была в белой футболке и шортах цвета хаки с отворотами. Тонкая талия, стройные ноги. Она похудела, и от этого ее фигура только выиграла. Если он оставит ее, она сразу же найдет себе кого-нибудь. Уж он-то видел, каким взглядом ее провожали мужчины, когда они шли рядом. Еще бы, сейчас она была не просто хорошенькой, она стала настоящей красавицей, к тому же всегда была со вкусом одета. Стоило ее оставить одну где-нибудь в кафе или на улице, как к ней обязательно кто-нибудь подходил знакомиться. Он вспомнил, как плохо ему было, когда Зоя вышла замуж. Нет, он не может потерять ее снова.

Он встал и подошел к ней.

— Ты идешь собирать вещи?

— Нет, — он обнял ее и прижался к ней всем телом. — Прости меня, я дурак. Сам не знаю, что несу. Наверное, ревную тебя к Руслану.

Зоя отстранилась.

— Подожди, подожди, ты только несколько минут назад так убедительно доказывал, что мы не подходим друг другу.

— Ты хочешь, чтобы я ушел?

— Я всего лишь рассказала тебе о звонке Руслана и вместо того, чтобы успокоить меня, ты начал выяснять отношения. А я терпеть этого не могу.

— Прости меня. Я сидел, смотрел на тебя и понял, что я не смогу жить без тебя.

— У тебя будет музыка и куча поклонниц.

— Забудь об этом. Наверно, ты права, мне давно пора повзрослеть. Хочешь, я выкину эту гитару прямо сейчас? — он схватил инструмент и открыл балконную дверь.

— Нет! — закричала Зоя. — Ты сумасшедший. Еще убьешь кого-нибудь. — она вцепилась в гитару. — Кроме того, мне нравится, когда ты поешь мне песни.

— Так ты уверена, что ты не хочешь, чтобы я выбросил гитару в знак моей любви к тебе?

— Нет, — Зоя взяла инструмент у него из рук и бросила на диван. Струны мелодично зазвенели, благодаря спасительницу. Зоя хитро улыбнулась. — Если ты так хочешь доказать мне, что ты меня любишь, ты можешь сделать для меня кое-что другое?

— И что же это?

— Ты можешь отрезать свой крысиный хвостик, который мне так не нравится.

— Отрезать хвостик! — в глазах Юры мелькнул страх, и он схватился за него рукой.

— Да-да! Отрезать хвостик. Я буду хранить его всю жизнь. Я тоже могу отрезать свой локон для тебя.

— Нет, я не могу, — Юра подошел к зеркалу и горестно посмотрел на свое отражение.

— Значит, ты меня не любишь, — заявила Зоя, поворачиваясь к нему спиной. — Собирай вещи и уходи.

— Нет, люблю, но не заставляй меня делать этого. Будь же великодушна. Я столько его отращивал.

— И очень зря. Он тебе не идет. Ты выглядишь с ним как великовозрастный мальчишка. На висках седые волосы, а сзади куцый хвост. — Зоя достала портновские ножницы и протянула ему. — Сделай это сам. Это будет свидетельством твоего взросления.

— Не могу, — Юра затравленно смотрел на огромные ножницы. — Тебе он не нравится?

— Абсолютно нет, — твердо сказала Зоя.

— Ладно, — решился он. — Только ради тебя. Только ты сама. Я не смогу.

Зоя не заставила себя долго упрашивать. Она зашла со спины и одним ловким движением отрезала хвост. Юра повернулся: Зоя помахивала перед его носом трофеем и улыбалась.

— Я буду хранить ее в самом почетном месте.

Юра жалобно смотрел на косичку, змеей извивающуюся в Зоиной руке. Потом схватил Зою на руки и бросил на диван.

— Ты даже не представляешь, что я сейчас с тобой сделаю, — свирепо закричал он, шутливо набрасываясь на нее с поцелуями.

Мир в их семье был восстановлен, но они оба уже понимали, что разногласия зашли слишком далеко, чтобы оставаться вместе.

Глава 43

Весь день перед встречей с Русланом Зоя пребывала в мрачном расположении духа. На работе все валилось из рук, и она с трудом понимала, что ей говорили. Разговор с Русланом снова вернул ее в прошлое, о котором она предпочла бы навсегда забыть. Впрочем, как и о самом Руслане. Но судьбе было угодно дважды совершенно случайно столкнуть их.

Зоя, отменив все запланированные на вечер встречи, забрала Катю из детского сада пораньше. Она с тревогой взглянула на девочку, семенившую маленькими ножками рядом с ней, и с восторгом пятилетнего ребенка разглядывающую все вокруг. Зоя вздохнула. Она до сих пор не нашла в себе сил, чтобы рассказать ей о внезапно появившемся отце. Больше откладывать нельзя. Она еще мысленно подбирала слова, когда Катя, подняв настороженную мордашку и слегка сдвинув темные бровки, спросила:

— Ты сегодня никуда не уйдешь?

— Нет, дорогая. Сегодня мы с тобой должны встретиться с одним человеком.

— Ты возьмешь меня с собой?

— Конечно. Мы уже сейчас идем туда. Дело в том, что этот человек хочет встретиться с тобой, а не со мной.

— И кто это?

Зоя затаила дыхание, не зная, как отреагирует Катя на эту новость, и быстро сказала:

— Это твой папа.

— Папа?! — Катя остановилась. — У меня есть папа?

— Ну конечно. Дело в том, что когда ты была маленькая, мы жили вместе, но потом мы расстались, и он уехал. — Зоя вздохнула. Об этом до сих пор было больно вспоминать, а уж рассказывать пятилетнему ни в чем неповинному ребенку еще тяжелее.

— Почему он уехал?

— Мы решили разойтись, потому что… — Зоя запнулась. Она и сама не знала, почему они расстались. То ли из-за этой истории с их родителями, то ли из-за того, что кто-то из них неправильно себя повел. На самом деле им с самого начала не стоило быть вместе. Впрочем, как ей не следовало выходить замуж за Юру. А есть ли вообще этот человек на свете, предназначенный только для нее? Или ее удел — это одиночество?

— Мама, — потянула ее за руку Катя. — Почему он уехал?

Неожиданно Зое пришла в голову спасительная мысль. Она попробует объяснить ей эти взрослые вещи на ее уровне.

— А вот скажи, почему ты перестала дружить с Оксаной? — спросила Зоя.

Катя наморщила маленький лобик.

— Она вредная и жадная. Не дает играть своими игрушками.

— А с Вовой?

— Он меня обижает.

— Ну, вот видишь. Сначала вы дружили, а потом у вас возникли разногласия, и вы перестали дружить. Это нормально. Так было и у нас с твоим папой. Сначала все было хорошо, а потом мы перестали понимать друг друга.

— И перестали дружить?

— Верно, — улыбнулась Зоя. — Мы разъехались по разным домам, но ты его дочь, и он хочет увидеть тебя. Возможно, вы с ним сможете подружиться.

— А где он был так долго? — задала резонный вопрос Катя.

— Я не знаю. Это ты сама у него спросишь.

— А он будет хорошо ко мне относиться или так же плохо, как дядя Юра? — спросила Катя с детской непосредственностью. Зоя обомлела. Катя уже все прекрасно понимает. Еще не хватало, чтобы Катя сказала об этом Руслану. А этого вполне можно ожидать. Дети говорят то, что думают.

— Деточка, дядя Юра хорошо к тебе относится, — на всякий случай соврала Зоя, чувствуя, что у нее уже голова идет кругом. — Просто он не умеет обращаться с детьми. — Зоя взглянула на часы. Стрелки часов неумолимо приближались к шести часам. Кто бы знал, как ей не хочется встречаться с Русланом.

— Мама, а какой он, мой папа?

— Ты сейчас его увидишь. Он ждет нас у памятника, — машинально ответила Зоя, переходя улицу на зеленый свет и чувствуя непреодолимое желание поймать такси и, схватив Катю в охапку, увезти ее подальше от места встречи.

Руслан в милицейской форме стоял у памятника. Увидев его издали, Зоя поморщилась. Какого черта он пришел в форме? Неужели не мог переодеться? Заметив их, он пошел им навстречу.

— А вот и твой папа, — сказала Зоя без всякого энтузиазма.

— Где?

— Идет к нам на встречу.

— Он что, милиционер? — спросила Катя, но ответить Зоя не успела. Все ее внимание было поглощено бывшим мужем, одетым в нелепую милицейскую форму. Совершенно некстати она вспомнила, как красиво он одевался, когда они начали встречаться. Узнав, что Зое нравятся костюмы, он приходил к ней на свидание при полном параде. Как давно это было.

— Ну, здравствуйте! — услышала Зоя хорошо знакомый голос, заставивший сжаться ее в комочек и испытать слишком знакомое чувство вины.

Руслан, избегая взгляда Зои, присел на корточки перед Катей.

— Не знаю, говорила ли твоя мама, но я твой папа, — сказал он ей, заглядывая в глаза.

— Говорила, — подтвердила Катя, неожиданно засмущавшись и поглядывая в сторону детской площадки, на которой резвились дети.

— А у меня для тебя кое-то есть. — Руслан сунул ей большой пакет. Из которого Катя смущенно достала игрушечную собаку, помесь таксы и спаниеля слишком яркого рыжего цвета.

— Мама, смотри, собачка, — протянула ей игрушку Катя.

— Да, собачка, — машинально ответила Зоя, глядя в сторону.

— Что мы будем делать? — спросил Руслан у Зои.

— Не знаю, — Зоя пожала плечами. — Может, у тебя есть какие-то предложения?

Руслан смотрел на Катю, не зная, что с ней делать.

— Мам, там Маша возле качелей. Можно, я пойду к ней?

Зоя вопросительно посмотрела на Руслана.

— Иди, а мы пока поговорим, — согласился он. — Ну, что присядем? — он королевским жестом, словно распахнул дверцу роскошного автомобиля, указал на скамейку.

Зоя села. Он примостился рядом на некотором расстоянии.

— Ну, как поживаешь? — осведомился он.

— Спасибо, хорошо. Как ты?

— В норме.

Разговор иссяк, не успев начаться. Какое-то время они сидели молча, испытывая неловкость. Потом, не выдержав, Зоя сказала:

— Ты зря выбрал это место встречи. У Кати здесь очень много знакомых, и ты не сможешь привлечь ее внимание.

— А она общительная девочка, — сказал Руслан, наблюдая за Катей, погруженной в игру с другими детьми.

— Да, стеснительность у нее отсутствует, — согласилась Зоя. — Хотя, возможно, это из-за возраста.

— Ну, я, например, был очень стеснительным ребенком.

— А я нет, — сказала Зоя. — У меня тоже было полно знакомых во дворе, потому что как только я видела новую девочку или мальчика, я тут же подходила и предлагала дружить.

— Забавно, — Руслан усмехнулся. — Все-таки мы с тобой разные. У меня до сих пор нет друзей.

— А я до сих пор дружу со своей школьной подругой Марьяной.

— Слушай, а ты на самом деле хозяйка того магазина?

— Это только по документам. На самом деле Марьяна занимается магазином гораздо больше меня. Мне нравится придумывать одежду и шить.

— Вот не знал, что у тебя бездна способностей.

— Перестройка заставила задуматься о своем месте в жизни. К счастью, мне не нравилось то, чему я пять лет училась, поэтому все прошло безболезненно. Ты, — она скользнула взглядом по его милицейской форме, — Тоже сменил специальность.

— Пришлось пойти в милицию, — нехотя ответил Руслан, чувствуя себя не лучшим образом рядом с этой безупречно одетой и ухоженной женщиной, которая раньше была его женой. Как все изменилось. Если бы он остался с ней, он бы так не опустился. Руслан почувствовал знакомую злость и ехидно спросил:

— Выходит, ты собрала вокруг себя всех своих школьных друзей, не так ли?

Зоя сразу поняла, на что он намекает, но решила сделать вид, что не поняла вопроса. Но Руслана уже несло:

— Как тебе живется с твоим бывшим одноклассником, который занял мое место?

Зоя потупилась. Ее семейная жизнь вряд ли бы вызвала у кого-нибудь чувство зависти. Но ведь Руслан рисует в своем воспаленном мозгу совершенно другие картины, и она еще не решила, стоит ли его в этом разубеждать. Зачем ему знать, что ее вторая попытка обрести счастье в семейной жизни оказалась неудачной. Ей больно признаться самой себе, что она опять ошиблась. Да, если иметь в виду это пресловутое женское счастье, то оно у нее было, она полностью удовлетворена как женщина, но прошлый брак продолжает стоять между ними.

— Так как поживает мой преемник? — Руслан тронул Зою за локоть.

— У нас все хорошо, — отрезала Зоя и холодно добавила: — И будь добр, поскольку я вынуждена встречаться с тобой, давай не будем касаться личных тем.

Руслан рассвирепел. Эта девчонка опять пыталась поставить его на место. Каким же чудом ей всегда удавалось держаться на высоте, не опускаясь до скандалов и ссор?

— Да как можно этого избежать? — возмутился он. — Я еще не спросил, как мой отец? У них с твоей матушкой все так же хорошо, как и у тебя?

— Боюсь, что да. Ты был не прав, утверждая, что отец делает это тебе назло. Он на самом деле любит мою мать, — взгляд серых Зоиных глаз был насмешливым, хотя ей было грустно. Никто не должен знать, как тяжело ей приходится. Главное, что со стороны все выглядит прекрасно. Она — успешная молодая женщина, у которой свой бизнес, счастливая семейная жизнь. Пусть будет так. И да захлебнутся Яковлевы в своей зависти.

Руслан еле сдерживался. У нее все хорошо. У ее матери все хорошо. Почему же у него все так плохо? Почему он единственный пострадавший в этой ситуации, из которой все вышли с победой? Он не должен этого допустить. Он восстановит справедливость и отомстит им всем. С тайной радостью он успел заметить, что Зоя привязана к дочери. Его решение было правильным. Он отнимет у нее самое дорогое, и до конца жизни она будет страдать от неизвестности. Он заставил себя выпрямиться и сесть прямо. Осталось совсем недолго подождать. Он выдавил из себя подобие улыбки.

— Пожалуй, ты права. Не будем о прошлом. Лучше расскажи, как мне привлечь внимание Кати. Я хочу стать ей другом. Поверь мне, как бы не складывались ее отношения с твоим настоящим мужем, для девочки будет лучше, если она будет знать, что родной отец любит ее.

Зоя не могла не согласиться с этим утверждением. Возможно, не стоит мешать ему подружиться с дочерью. Катюше не хватает мужского внимания. Она повернулась к Руслану и достаточно дружелюбно предложила:

— Катя очень любит киндер-сюрпризы. Вы можете прогуляться до киоска.

— Было бы замечательно, — выдавил из себя Руслан, отводя глаза, словно боялся, что Зоя сможет прочесть его мысли.

Зоя встала со скамейки и подошла к Кате.

— Катюша, — нежно сказала она. — Твой папа обижен, что ты не обращаешь на него внимания.

— Но мне интересно здесь, — топнула дочь ножкой в красном новом ботинке.

— Жаль, а папа хотел купить тебе киндер-сюрприз.

— Правда? Тогда я иду, — сразу согласилась девочка. — А ты пойдешь с нами?

— Нет, мне надо приготовить ужин. Он приведет тебя домой. Если ты не боишься.

— Я никого не боюсь и этот дядя… папа… совсем не страшный, — Катя вприпрыжку подбежала к скамейке, глядя вопросительно на Руслана.

— Ты любишь сюрпризы?

— Да.

— Тогда поехали.

Он посадил Катю к себе на плечи и повернулся к Зое. Она быстро сказала:

— Я думаю, вы справитесь вдвоем.

Руслан благодарно кивнул. Катя помахала ей рукой, а Зоя направилась к дому, чувствуя себя еще более несчастной, чем обычно. Эта простая сцена, когда отец сажает ребенка на плечи, вызвала в душе бурю эмоций.

Глава 44

С этого дня Руслан старался делать все возможное, чтобы завоевать Катину любовь. Все свои свободные дни он стал проводить с ней. Каждый раз он придумывал какие-нибудь новые развлечения: зоопарк, детский спектакль или прогулка на лошадях. Казалось, его выдумкам и новым игрушкам не будет конца. Вернувшись домой, Катя взахлеб рассказывала, где они побывали и показывала подарки. Слушая ее, Дмитрий Александрович как-то заметил:

— Ума не приложу, что случилось с Русланом. Откуда вдруг такая любовь к ребенку?

Зоя тоже удивлялась, но у нее было слишком много дел, чтобы как следует поразмыслить над этим, и она даже радовалась освободившемуся времени. Дела шли так хорошо, что они с Марьяной уже подумывали об открытии еще одного магазина. Одежда для детей и мам пользовалась успехом — каждую новую коллекцию быстро раскупали. У них уже было много постоянных покупателей, которые признавались, что Зоины вещи сделаны лучше и качественнее, чем те, что продавали на вещевых рынках. Марьяна даже предлагала придумать свой фирменный знак, но Зоя только посмеивалась.

И как-то раз, когда оживленная и полная новых идей, она пришла с работы, то заметила, что Юра, встретивший ее в прихожей, был особенно мрачен.

— Что случилось? — спросила она, останавливаясь на секунду перед большим зеркалом, чтобы полюбоваться своим отражением. Сегодня она надела новый летний костюм с короткими рукавами, который ей очень шел. Прежде чем заказать его для магазина, Зоя решила походить в нем сама.

— Любуешься собой? — спросил исподлобья Юра.

— Вовсе нет. — Зоя села в кресло. — Просто думаю, насколько эта модель понравится покупателям. А что ты такой печальный?

— Сегодня я столкнулся с Русланом, когда он приводил Катю домой.

— И что?

— Может и ничего. Просто я подумал, что я не могу вспомнить, когда последний раз мы с тобой вместе проводили время.

— А причем здесь Руслан? Я же была не с ним, а на работе.

— Руслан напомнил мне о прошлом, и я понял, что устал тебя ревновать и добиваться твоего внимания. Я устал делить тебя с твоими близкими, Марьяной и твоим магазином. Если бы можно было взять тебя в охапку и увезти от всех, чтобы ты принадлежала только мне, и не существовало ни прошлого, ни знакомых, ни обязанностей — только ты и я.

— Юрка, это твой вымышленный мир, которого не существует.

— Ну почему же? У меня есть бабушкина квартира, в ней никто не живет — собирайся и поехали.

— А Катя?

— Катя останется здесь.

— Странный ты человек, — удивилась Зоя. — Неужели ты думаешь, что я могу это себе позволить? Как, по-твоему, будет чувствовать себя мать, которая бросила своего ребенка? Ты думаешь, я буду там счастлива?

— Не думаю, — уголки Юриных четко-очерченных упрямых губ опустились вниз. — Забудь об этом. Я просто так предложил. От отчаяния. Скажи, Зоя, а зачем я тебе нужен? Тебя постоянно нет дома, а когда приходишь, то занимаешься Катей или своими моделями. Я больше так не могу.

— Твои предложения? — спросила Зоя несколько резче, чем обычно. Последнее время Юра часто затрагивал эту тему в разговоре, и ей стало надоедать его нытье.

— Я думаю, нам больше нет смысла обманывать друг друга, что у нас все хорошо.

— И? — подняла брови Зоя.

Юра бросил взгляд в окно, потом на нее и решительно сказал:

— Нам нужно расстаться.

— Ну, если ты окончательно решил, — медленно сказала Зоя, еще не веря в то, что он все-таки произнес эти страшные слова. — Только имей в виду: я не буду с тобой встречаться.

— Я уже это понял, и ты совершенно права. В этом нет никакого смысла. Нам нужно забыть друг друга.

Зоя чуть не заплакала. Ну почему именно сегодня, когда у нее был такой хороший день в магазине, ему нужно было затеять этот разговор? Вот именно сегодня она совершенно не намерена успокаивать его и говорить нежности. Может, он прав, и им будет лучше порознь?

— Тебе помочь собрать вещи? — нарочито холодно спросила она.

— Я уже все собрал. Завтра за мной заедет Майкл на машине и отвезет меня домой. А сейчас, если ты не против, я поеду к друзьям. — он подошел к ней и сел у ее ног, опустив голову на ее колени. — Прости меня. Я не оправдал твоих надежд. Но я больше не могу здесь жить. Было ошибкой прийти жить в твой дом.

Зоя молча гладила его по голове, перебирая его жесткие волосы с грустью замечая седые прядки так и не повзрослевшего ребенка. Он прав: им действительно не по пути. Ему нужна совершенно другая жизнь: холостяцкая, веселая, с песнями под гитару и ни к чему не обязывающими отношениями с девушками. Только почему же так рвется из груди сердце и так тоскливо на душе? Ведь если с Русланом ей было легко расстаться, потому что она не любила его, то на этот раз она отчетливо понимала, что как мужчина и женщина, они были созданы друг для друга. Почувствовав ее руку, Юра поднял к ней лицо, в его глазах стояли слезы.

— Ты не сердишься на меня?

— Я не могу на тебя сердиться, — она встала с кресла, чтобы перебороть желание броситься к нему в объятия и сказать, что любит его. Да, любит, несмотря на его инфантильное отношение к жизни, бесконечные выдумки и эгоизм. Но что толку от этой любви?

— Зоя!

— Уходи, нет смысла затягивать с этим, — бросила она, выходя на балкон.

Она услышала, как хлопнула входная дверь, отозвавшись болью в измученной душе. Одна, опять одна. Да что же это такое? Ведь ей всего лишь хотелось обыкновенного женского счастья и заботы. Но видно, это не ее судьба. Она проводила взглядом быструю летящую походку своего мужа и на какой-то миг позавидовала ему. Он поедет к друзьям, выпьет вина, неугомонный Майкл его с кем-нибудь познакомит. А она? Уложит дочку спать и ляжет в постель, чтобы завтра проснуться и начать новый безрадостный день без любви.

В дверь тихо постучали.

— Можно к тебе? — услышала она мягкий голос дедушки.

— Да, — откликнулась Зоя, всеми силами желая крикнуть, чтобы ее оставили в покое.

— Ты чем-то расстроена? — от внимательного взгляда Дмитрия Александровича не ускользнули Зоины красные глаза.

— Нет, тебе показалось.

— А куда на ночь глядя отправился Юра?

Зоя расплакалась.

— Ушел навсегда.

— Вы поссорились?

— Нет, мы просто разные люди. Ему нужны друзья, развлечения, музыка, а у меня для этого нет ни времени, ни желания.

Дмитрий Александрович погладил Зою по плечу.

— Не надо так расстраиваться, милая. Может, это и к лучшему. Я долго наблюдал за ним, он так и не смог наладить отношения с Катей, а она уже в том возрасте, когда начинают болезненно относиться к таким вещам.

— Кому нужны чужие дети? Вон даже родной отец не появлялся несколько лет. Что можно говорить о Юре? Не знаю, на что я рассчитывала, когда выходила замуж. Я всегда знала, что из Юрки выйдет никудышный муж.

— Ну, ничего. Ты еще молодая женщина. Встретишь кого-нибудь более серьезного.

Зоя вытерла слезы.

— Конечно, встречу. Только теперь я больше не буду строить планы о совместной жизни.

Дмитрий Александрович сокрушенно покачал головой.

— Что-то у нас все не как у людей. Это нехорошо, то, что ты говоришь. Твоя бабушка не одобрила бы этого.

Зоя улыбнулась сквозь слезы, подумав о том, что бабушка, конечно бы сказала, что это непорядочно. Но ей наплевать. Ей нет еще и тридцати, и она больше не позволит мужчинам манипулировать ею. Она станет холодной и жестокой.

* * *

Руслан вернулся домой в отвратительном настроении. И надо же было ему столкнуться с Зоиным одноклассником в тот момент, когда он привел Катю домой после прогулки. Юра снисходительно кивнул ему, по-хозяйски надел тапочки и прошел в Зоину комнату, в ту самую комнату, где они раньше жили. Руслану хотелось разорвать на части ее настоящего мужа, а вместо этого пришлось вежливо попрощаться с Дмитрием Александровичем и уйти. На лестнице он в бессилии ударил кулаком в стену и разбил костяшки пальцев. Сколько ему еще придется это выносить? Поддельные паспорта изготавливались слишком медленно. Ему не терпелось забрать своего ребенка и уехать. Каждый раз он внимательно вглядывался в Катино лицо, радуясь, что ему не приходилось сомневаться в том, что это был его ребенок. Катя была копией его самого в детстве. От Зои ей достался лишь вздернутый нос, а все остальное — глаза, цвет волос, губы и даже смуглая кожа — были его. Они быстро подружились. Он не жалел денег, чтобы баловать ее, и ему доставляло удовольствие, когда она становилась требовательной и капризной. Он и сам мог в детстве добиться от матери всего, что ему хотелось, и был рад, что эти качества передались девочке.

— О чем ты думаешь? — спросила его Алла, присаживаясь на краешек дивана, где он возлегал после обильного ужина, предоставив ей исключительное право вымыть посуду.

— О том, как бы поскорее свалить отсюда, — раздраженно отозвался он, не делая никакого движения, чтобы освободить для нее место. — Как идет дело с продажей квартиры?

— Сегодня был просмотр, вроде покупателям понравилась, — вздохнула Алла. — Они готовы брать, но…

— Что значит это твое глупое «но»? — он грубо приподнял ее лицо, чтобы заглянуть в глаза.

— Руслан, я все думаю, правильно ли мы поступаем? — жалобно произнесла она, даже не делая попытки освободиться.

— Ты что это, передумала? — закричал он. — Может, еще сдать меня хочешь моей бывшей жене?

— Ну что ты?! Как ты мог такое подумать? — в ее глазах появились слезы. — Я просто беспокоюсь о малышке. Ей будет плохо без матери.

— А ты думаешь, ей хорошо с такой потаскушкой, как моя бывшая жена? Сегодня я встретился с ее муженьком в дверях. Так эта скотина таким взглядом меня смерила! Ненавижу Тихомировых: и мать, и дочь хороши. Я должен забрать Катю из этого проклятого дома. Ничему хорошему они ее не научат.

— Ладно, ладно, не нервничай, — Алла погладила его по волосам, но он отбросил ее руку и сел.

— Ты это, даже не думай сомневаться. Продавай свою квартиру.

Алла окинула взглядом родные стены.

— Жалко, я прожила здесь всю жизнь.

— Да ладно тебе, что здесь жалеть?! Райончик гаденький, до метро далеко, в подъезде котами пахнет. Вот у Зойки квартира, так квартира. А это, — он сморщился, — Барак для бедных.

Алла всхлипнула, сказывалось нервное напряжение. Ей так не хотелось ввязываться в эту авантюру, но одна мысль, что она может потерять Руслана, вызывала панику. Уж лучше с ним, в другом городе. Пусть даже скрываться. Она не сможет оставить его. Она не сможет остаться одна.

— Ты прав, — сказала она, доставая из кармана халата визитку. — Вот телефон. Можешь позвонить и сказать, что мы согласны.

— Вот это дело! — Руслан ущипнул ее за щеку. — Мы хорошо заживем в Саратове. Там цены на квартиры ниже. Можно будет какой-нибудь магазин открыть на оставшиеся деньги.

— Как скажешь, — Алла прижалась к нему, но он оттолкнул ее.

— Чего расселась? Неси телефон, звонить будем. Эта же такая канитель. А еще надо будет попытаться продать весь этот хлам, — он окинул презрительным взглядом видавшую виды старенькую мебель.

Алла послушно вскочила и принесла Руслану телефон, а потом заперлась в ванной и дала волю слезам. Неясное будущее пугало ее, а мысль о том, что их могут поймать и посадить в тюрьму, лишала сна. И в то же время она уже хотела, чтобы все закончилось поскорее, утешая себя, что у нее, наконец, появится маленький человечек, о котором она будет заботиться. Алла очень любила детей. Руслан принес домой несколько Катиных фотографий, и она часто рассматривала их, пытаясь привыкнуть к мысли, что ей надо будет стать матерью.

Глава 45

В этот день Руслан пришел за Катей, как обычно, в субботу в одиннадцать. Он всегда приходил в одно и то же время. Можно часы проверять. Катя уже была собрана и причесана. Руслану показалось, что в этот раз Зоя выглядела грустной. С тех пор, как Юра уехал, прошло два месяца, и сколько она ни пыталась забыть его, ничего не получалось. Да и у него тоже. Он несколько раз звонил, просил встретиться, но Зоя вешала трубку, прекрасно понимая, что это ни к чему не приведет. Вылечить ее могло лишь время или новая любовь, но она слишком разочаровалась в мужчинах, чтобы начинать новый роман. Накануне они весь вечер просидели с Марьяной, поглотив несметное количество коктейлей, чтобы поднять себе настроение. Ей даже удалось развеселиться, но сегодня все неудачи нахлынули на нее с новой силой, отягченные похмельным синдромом. Она злилась на Руслана, что он так рано пришел и не дал ей выспаться, и завидовала Марьяне, спокойно спавшей в ее комнате.

— Что-то я хотела? — она прислонилась к стене, вспоминая, что еще нужно дать им с собой.

Руслан посмотрел на нее, и в первый раз за эти годы испытал к ней жалость. Это последний раз, когда она видит дочь. Сегодняшний день будет для нее ужасен. Она останется в неведении, почему они не вернулись, как положено, после нескольких часов прогулки. Ему даже захотелось поцеловать Зою на прощанье. В конце концов, она родила ему дочь, которая теперь будет смыслом его жизни. Он очень привязался к Кате за последнее время, и его несказанно радовало, что девочка тоже тянулась к нему.

— Папа, а куда мы сегодня пойдем?

— Это секрет, — он улыбнулся ей. — Я скажу тебе на улице.

— Ты не хочешь, чтобы мама знала?

— Нет, не хочу, — он посмотрел на Зою и неожиданно поцеловал ее в щеку. — Ты плохо выглядишь. Поспи, пока нас не будет.

Зоя отстранилась, его прикосновения по прошествии лет приятнее не стали. Как жаль, что из-за дочери она не может выкинуть его из жизни. Каждый его приход не дает забыть о прошлом. Да еще Катя все время рассказывает взахлеб, как ей было весело. А вдруг ради Кати надо было терпеть?

— Пока, милая, — Зоя села на корточки и поцеловала одетую в симпатичную джинсовую курточку возбужденную предстоящей прогулкой дочку.

«Последний поцелуй», — подумал Руслан, наблюдая за бывшей женой.

— Ну что, пойдем? — он протянул дочери руку, и она доверчиво ухватилась за него маленькой ладошкой.

— Пойдем, пап.

— Смотри за ней хорошенько, — на всякий случай сказала Зоя.

Руслан пристально посмотрел ей в глаза, как бы пытаясь запомнить ее на всю жизнь. Вряд ли они снова увидятся. Его план слишком тщательно продуман, чтобы сорваться. Отныне сотни километров будут разделять их. Она останется в этой жизни, а он заберет ее дочь в другую жизнь, где ей не будет места.

— Ты даже не представляешь, как хорошо я буду за ней смотреть, — насмешливо сказал он, вкладывая свой смысл в обычные слова.

Зоя захлопнула дверь и прислонилась к стене. Ну что же ей так плохо? Она прошла в комнату и села на кровать.

Марьяна в кружевной Зоиной рубашке открыла глаза.

— Что там за суета такая?

— Руслан забрал Катю на прогулку.

Неожиданно Зоя расплакалась и упала на подушку. Марьяна обеспокоено приподнялась на локте.

— Зоя, ну ты что? Опять за старое? Мы же вчера решили, что ты не будешь расстраиваться из-за мужчин. Они этого не стоят. И даже хорошо, что Руслан забрал сегодня Катю. Неужели ты в состоянии идти с ней на детскую площадку?

Зоя всхлипнула.

— Знаешь, мне пришла в голову странная мысль. Если бы я тогда не сделала аборт, то Юрка бы тоже приходил к ребенку по выходным. А я бы выдавала детей: одному одного, другому — другого. Я — неудачница, Марьяна. Мне не везет в личной жизни. Может, мне не надо было разводиться с Русланом?

Марьяна погладила подругу по голове.

— Ну, перестань. Я тоже неудачница. И сколько таких неудачниц повсюду? Число разводов растет. И не твоя вина, что тебе попадаются странные мужчины. Я уверена — у тебя все еще будет хорошо.

— У тебя тоже.

— У меня? — Марьяна улыбнулась. — Знаешь, я принадлежу к тем странным женщинам, которым хорошо и в одиночестве. Мне нравится иногда встречаться с кем-нибудь, нравится куда-нибудь ходить. Но видеть кого-нибудь постоянно?! Нет уж, увольте. Меня устраивает, что я сама себе хозяйка, а любой мужчина связывает нас по рукам и ногам, поэтому лучше держать их на расстоянии. Свидания, цветы, развлечения — пожалуйста, а их грязное белье пусть стирает кто-нибудь другой. В тот момент, когда он переезжает к тебе с вещами, твой уютный дом превращается в ад. Не так ли?

Зоя улыбнулась.

— Ты права. Не знаю, почему я так раскисла. Самой противно. В конце концов, у меня есть Катя и любимая работа.

— Наконец-то слышу правильные слова. — Марьяна потянулась. — Голова, как чугунная. Неудивительно, что у тебя депрессия, вчера столько выпили.

— Принести тебе аспирин?

— Нет, дорогая. Лучше будь добра, приготовь нам пару коктейльчиков. Надеюсь, в твоем баре еще что-нибудь осталось?

— Опять пить? Да еще с утра? — возмутилась Зоя.

— Увидишь, как тебе сразу полегчает. А потом позавтракаем и посмотрим какую-нибудь комедию. Позже выйдем на улицу и пообедаем. До сих пор не могу поверить, что могу позволить себе пойти в кафе. Мне все время кажется, что у меня не хватит денег, когда принесут счет. Как тебе мой план на выходной?

— Хороший план, — одобрила Зоя, радуясь, что ей не придется сидеть одной и сокрушаться о том, что некуда пойти. — Но разве тебе не надо домой?

— Я не могу тебя оставить в таком состоянии. Думаю, с матерью ничего не случится, если она проведет с внуком еще один выходной. Позавчера я дала ей денег на новый костюм, поэтому надеюсь, она не будет слишком орать, когда я сообщу ей о том, что у меня много работы.

— Ты неисправимая врушка, но все равно спасибо тебе.

— Чего не сделаешь ради подруги! Беги за коктейлем. Без этого я не смогу разговаривать с матерью.

Зоя и Марьяна чудесно провели время. День был хороший, солнечный, и они с удовольствием прогулялись, а потом поужинали в симпатичном уютном кафе на Малой Бронной.

Вечером, когда Зоя вернулась домой, она удивилась, что Кати до сих пор нет дома. Дмитрий Александрович ходил из угла в угол.

— Не знаю, что и думать?! — обеспокоено сказал он. — Где столько можно гулять? Без обеда, без сна. Он совсем не думает о том, что у ребенка должен быть режим.

— Подожди волноваться, — попыталась успокоить его Зоя, но уже сама почувствовала холодок в груди. — Они, наверное, куда-нибудь поехали. Руслан сказал, что у него есть какой-то сюрприз.

— Какой может быть сюрприз? Они ушли утром, а уже восемь часов. Они никогда так долго не гуляли. Позвони ему. Может, он увез ее к себе домой?

— Позвонить? — Зоя сжала голову руками. — Но я не знаю его телефона.

— Как не знаешь? — Дмитрий Александрович отошел от окна и подошел к Зое.

— Не знаю, — опустошенно повторила Зоя. — Он живет у какой-то женщины.

— Как ты могла быть такой беспечной? Отдаешь ему ребенка и даже не знаешь его телефона, — рассердился Дмитрий Александрович. — Позвони его матери, в конце концов.

— Но ее нет в Москве. Руслан рассказывал, что когда его сестра вышла замуж за иностранца, они уехали жить к нему на родину. Потом, когда у нее родился ребенок, она вызвала мать к себе. Она продала квартиру и уехала навсегда. Я… — Зоя чуть не плакала, — Даже не помню точно название страны, то ли Англия, то ли Бельгия. Я не очень внимательно его слушала.

— Зоя! Ведь нам даже некуда обратиться, если он не вернется.

— Этого не может быть! Все будет хорошо! — Зоя тоже подошла к окну и встала рядом с дедушкой. — Они вернутся. Что может с ними случиться?

— Не знаю! — Дмитрий Александрович сокрушенно покачал головой. — Все это так странно, и я почему-то не доверяю твоему Руслану.

— Он уже давно не мой. И потом, что я могла сделать? Я же не могла не разрешить ему встречаться с дочерью. Мне тоже, как и тебе, все это не нравилось.

Дмитрий Александрович похлопал внучку по плечу.

— Будем ждать. Пойду к себе, прилягу. Что-то с сердцем нехорошо, наверное, переволновался. А ты подумай все-таки, кому можно позвонить? Андрей Валерьевич ничего не может знать?

— Нет, Руслан не общался с отцом с тех пор, как произошла эта история. Если что, — Зоин голос задрожал, — То придется звонить в милицию.

— Давай пока подождем, — грустно сказал Дмитрий Александрович.

Зоя тоже ушла к себе и легла на диван. Включила телевизор, пощелкала каналы. Нашла новости, словно по новостям могли показать, почему ее дочка не вернулась домой. В одиннадцать часов она уже была уверена — что-то случилось. Неужели они попали в какую-нибудь аварию? Ее память услужливо рисовала страшные картины. Она проклинала себя и тот день, когда она разрешила Руслану брать Катю на эти прогулки.

В двенадцать ночи она заявила об их исчезновении в милицию. Ей сказали прийти завтра утром для дачи показаний и принести фотографии. А до тех пор набраться терпения и не паниковать. Она с тоской повесила трубку и взяла трубку, чтобы обзванивать больницы, как вдруг услышала сдавленный стон, доносившейся из дедушкиной комнаты. Она побежала сюда. Дмитрий Александрович с трудом дышал, хватая ртом воздух. Зоя положила ему в рот таблетку, вызвала «скорую помощь» и села рядом, сжимая его руку. Пульс был совсем слабый и редкий. Врачи забрали его в больницу. Зоя хотела поехать с ним, но молодой врач порекомендовал ей остаться дома и навестить его утром. К тому же она вспомнила, что у Руслана нет ключей. Она вернулась к себе в комнату и стала методично обзванивать больницы. Везде ей вежливым голосом сообщали, что пострадавших с такими фамилиями не поступало. Отчаявшись, она стала справляться в моргах, каждый раз обмирая от ужаса, называя знакомые фамилии. Уже светало, когда она закончило. Нигде. Ничего. Никаких следов, никаких зацепок. Зоя не знала, что делать. Где они? Что случилось? Еще она безумно волновалась за дедушку. Она дала себе слово, что если Руслан вернется здоровым и невредимым, она больше не отдаст ему Катю. Она будет ходить с ними. Она согласилась бы даже вернуться к Руслану, если бы это помогло вернуть дочь.

Утро принесло с собой новое несчастье. Позвонили из больницы, куда увезли Дмитрия Александровича. Он скончался от инфаркта в четыре часа утра. Зоя заплакала и зачем-то пошла в его комнату. Знакомый запах лекарств, его вещи, любимое старое кресло, в котором он смотрел телевизор. Ее взгляд упал на его домашнюю одежду, которую он больше никогда не наденет. Комок рыданий подступил к горлу. Где же взять силы вынести это? Зоя была уверена, что если бы не эта история с исчезновением Кати, дедушка был бы жив. Они с мамой боялись за него еще тогда, после смерти Евгении Леонтьевны, но тогда ему было всего семьдесят, и он смог перенести смерть любимой жены. Тем более что вскоре к нему переехала Зоя, а потом родилась Катя, к которой он привязался. Он любил ее так же, как и саму Зою, когда она была маленькой. Всегда с самозабвением играл с ней, никогда не отказывался с ней остаться, если Зое нужно было куда-нибудь уйти. Зоя не знала менее эгоистичного человека, чем дедушка. Когда к нему обращались за помощью, он воспринимал это с такой готовностью, словно только и мечтал об этом. Его любили все: сотрудники на прошлой работе, знакомые и даже бабушкины подруги. У него не было врагов. На его столе Зоя нашла записку, написанную его мелким каллиграфическим почерком. Расписание электричек на дачу. Больше он уже никогда не поедет на дачку, как он ее ласково называл. Дмитрий Александрович любил возиться в саду и радовался, когда ему удавалось собрать приличный урожай клубники для них с Катей. Зоино сердце снова сжалось. Где же Катя?

Как же так произошло, что я потеряла их двоих? Внезапно она вспомнила, зачем пришла в дедушкину комнату. По телефону ей сказали, что она должна принести костюм, в котором он должен отправиться в последний путь. В последний путь. Это так грустно. Она смахнула мешавшие слезы и открыла дверь шкафа. В шкафу в строгом порядке висели дедушкины вещи. К сожалению, Зое его аккуратность не передалась. Она почему-то все разбрасывала, словно спешила куда-то. Она выбрала коричневый костюм, кажется, дедушке он нравился больше всего. После выхода на пенсию Дмитрий Александрович продолжал следить за тем, чтобы его внешний вид оставался опрятным. Зоя всегда улыбалась, наблюдая, что отправляясь за хлебом, он надевал галстук. Она аккуратно уложила его вещи в большой пакет и только тут вспомнила, что до сих пор не позвонила маме. Не хотела ее волновать раньше времени, надеялась, что Катя найдется. Она вздохнула и подошла к телефону. Она поговорит с мамой и пойдет в милицию. Ей надо написать заявление. Да, вчера ей сказали, что надо принести Катины фотографии. Она открыла альбом и при виде улыбающейся родной мордашки дочери снова заплакала. Катя, милая, где ты? Ты не можешь покинуть меня! Какая она была глупая, что еще вчера, когда еще два родных человека были рядом, переживала из-за того, что ее личная жизнь не задалась. Сейчас она бы дала обещание вообще никогда не встречаться с мужчинами, если бы это помогло вернуть дочь и дедушку. Она взяла несколько последних фотографий Кати и перецеловала каждую из них, прежде чем убрать в сумку. В укромном уголке, куда, она надеялась, не залезет Юра, в старом альбоме нашлась фотография Руслана.

Глава 46

Катя спала на заднем сидении автомобиля, подложив под щечку кулачок. Во сне она улыбалась. Алла то и дело оборачивалась и смотрела на нее с жалостью. Катя сразу понравилась Алле, возможно еще и потому, что была очень похожа на ее любимого Руслана, и сейчас она испытывала угрызения совести, из-за того, что они в буквальном смысле выкрали ее у матери, насильно разлучив с привычным окружением и родным городом. Сможет ли она, Алла, так долго мечтавшая о ребенке, заменить ей мать? И получится ли у них та семья, о которой ей рассказывал Руслан? Алла много раз задавала вопрос — зачем она решилась на преступление? Из-за любви к Руслану или из-за чего — то другого? Но только сейчас поняла, что это произошло из-за того, что она по-прежнему верила в свою глупую мечту о семейном счастье. А без детей ведь нет счастья, даже рядом с любимым человеком. И вот сейчас, когда Катя мирно посапывала у нее за спиной, у нее вдруг создалась иллюзия того самого счастья. Она бросила взгляд на Руслана. Интересно, испытывает, ли он такие же чувства или просто доволен, что смог отомстить ненавистной жене?

— Руслан, — спросила она шепотом. — Ты счастлив?

Он оторвал напряженный взгляд от дороги и покрутил пальцем у виска.

— Ты что, дуреха? Я устал, как собака, а до Саратова еще триста километров. Наверное, придется остановиться на ночлег. Эта старушка едет слишком медленно, чтобы доехать в один день.

Старенькие «Жигули» первой модели были куплены специально для поездки в Саратов. Сразу по прибытии Руслан собирался продать их на запчасти. Потом он купит другую машину, гораздо лучше. Ведь у них после покупки двухкомнатной квартиры в Саратове осталось еще много денег, цены на жилье там были намного ниже.

— А это не опасно, останавливаться? — испугалась Алла.

— Я бы с удовольствием поменялся бы с тобой местами, если бы ты не была такой бестолковой и могла бы вести машину, хотя бы по прямой. Но ты даже для этого не создана.

Алла вздохнула. Управление автомобилем, переключение передач и лавирование среди потока казалось ей делом чрезвычайной сложности, явно не для нее.

— Я понимаю, милый, тебе нужнее отдых, но Катя так хорошо спит.

— Ничего, поспит в мотеле. Я устал, глаза болят от встречных фар. К тому же я хочу выпить.

— Когда ты планируешь рассказать все Кате?

— Когда проснется, — буркнул Руслан, припарковываясь у придорожного мотеля.

От остановки Катя открыла глаза и села на сидении.

— Папа, где это мы?

— Мы путешествуем, — бодро сказала Руслан. — Сейчас пойдем в кафе. Ты, наверное, проголодалась?

— Нет, — Катя пыталась что-то разглядеть за темным окном.

— Тогда я куплю тебе мороженое, хорошо?

— Хорошо. А когда ты отвезешь меня домой?

Руслан промолчал, сделав вид, что занят, а Алла повернулась к ней.

— Ты хорошо поспала?

— Да, — Катя терла маленькими ручонками глаза.

— Давай ручку, Катюша, — он открыл заднюю дверь и взял девочку на руки, бросив Алле ключи. — Запри машину. Мы пойдем посмотрим, что здесь за кафе. Тебе понравилось кататься?

— Да, здорово. — он опустил ее на землю и присел перед ней на корточки. — Ведь ты всегда хорошо проводишь с папой время, правда?

— Да. А когда мы поедем к маме?

— Я должен сказать тебе одну вещь, — Руслан убрал ее выбившиеся из косы волосы. — Мы еще не скоро поедем домой. Твоя мама сейчас очень занята своим магазином и у нее нет для тебя времени.

— Мама все время занята, — капризно топнула ножкой Катя. — Но я все равно хочу домой. Мне надоело ехать в этой машине.

— А мы больше и не поедем сегодня, — сказал Руслан примиряющим тоном. — Только завтра. А сегодня мы пойдем ужинать, а потом ляжем спать. Ты, наверное, устала?!

— Я не хочу спать, — заявила Катя и заметив приближающуюся Аллу спросила: — Зачем ты взял ее с нами?

Руслан от удивления не знал, что ответить, а потом пробормотал:

— Тетя Алла будет заботиться о тебе.

Алла подошла к ним и с тревогой взглянула в лицо девочки, пытаясь угадать: сказал он ей или нет.

Пока Катя в кафе разглядывала витрину, Алла шепотом спросила:

— Как она это восприняла?

— Я сказал ей, что она пока проведет время с нами, — шепотом ответил Руслан.

— Ну, может это и к лучшему, — с облегчением согласилась Алла, и они занялись выбором ужина. Катя ела плохо, ковыряла вилкой в тарелке и канючила. Руслан даже прикрикнул на нее. Алла обеспокоено наблюдала за девочкой, пытаясь угадать, что творится в этой маленькой головке. Потом они заплатили за трехкомнатный номер в мотеле, и Алла стала укладывать Катю спать.

— Мама читала мне на ночь книжку, — заявила она, глядя на взрослых своими большими карими глазами, в которых не было и тени сна.

— Но у нас нет здесь книжки, — растерянно ответил Руслан.

— Тогда я не буду спать, — заявила она, слезая с постели и пытаясь обуться.

— Ложись, ложись, — Алла поспешно сняла с нее ботинок. — Я расскажу тебе сказку, — она присела на краешек кровати. — Закрывай глазки и слушай.

Алла вспомнила сказку о принцессе на горошине, и хотя Катя заявила, что знает эту сказку, она все-таки устроилась под одеялом.

После принцессы на горошине, последовала сказка о гадком утенке, потом о голом короле и только, когда Алла начала рассказывать ей про Белоснежку, она заметила, что девочка заснула. Некоторое время она с умилением наблюдала за ней. Удивительно красивая девочка, но какая капризная и своевольная. Им придется тяжело. Убедившись, что она крепко заснула, Алла осмелилась погладить ее по темным волосам. Руслан лежал на постели с открытыми глазами, глядя в потолок.

— Ну, как? Освоилась с ролью мамы? — поинтересовался он.

Алла кивнула.

— Мне она нравится. Она милая и так похожа на тебя. Но судя по тому, сколько раз она вспоминала маму за сегодняшний день, Катя очень к ней привязана.

— Ничего, забудет. Она еще маленькая. Через пару месяцев будет тебя мамой называть.

* * *

Алла улыбнулась. Неужели возможно такое счастье?! Она посмотрела на спящую Катю и перевела глаза на Руслана. Да, все правильно, и прочь все сомнения — теперь они станут настоящей семьей. Она умылась над раковиной, тихо разделась и легла рядом с Русланом. Ей долго не удавалось заснуть. Она думала о Зое. Где-то там, в Москве, она мучается, потому что не знает, где ее ребенок. Она представила, как эта красивая и уверенная женщина в слезах мечется от окна к окну, не зная, что думать. Ей, конечно, жаль Зою, но зачем она так поступила с Русланом? Такого мужчину надо держать обеими руками. Разрушить семью, оставить ребенка без отца?! Все это не укладывалось у Аллы в голове. Она вспомнила свое детство. Ее отец частенько напивался, и поколачивал их обеих, но мать никогда не жаловалась. Это от нее Алла переняла покорность и готовность жертвовать собой. Мужчина — вот кто главный в семье, его надо всячески ублажать. Иначе — уйдет к другой, это она крепко усвоила. Одиноких женщин гораздо больше, чем мужчин. Здесь не поможет ни красота, ни ум. Ее мать панически боялась развода и была готова на любые унижения, только бы отец остался с ними. Возможно, это было из-за того, что мать никогда нигде не работала и останься они одни, она не знала бы как устроиться с ее восемью классами образования. Алла вздохнула. В голову поползли совсем не те воспоминания. Когда Алле исполнилось четырнадцать, мать заметила, что отец начал поглядывать на ее наливавшееся тело с вожделением. Как-то один раз прижал ее в углу, задрал юбку и долго трогал. Она испугалась и рассказала матери. Та велела ей молчать и не сопротивляться отцу.

— Мама, но я не хочу так. Я хочу любви, — вскрикнула Алла, но мать больно ударила ее по лицу.

— Ты думаешь только о себе. Любви ей захотелось?! Если ты ему откажешь, он может бросить нас, и мы умрем с голоду. Все равно потом ведь будешь этим заниматься. Так что здесь плохого, если отец будет первым?

Алла ушла в комнату и упала на диван. Она рыдала так долго, ненавидя себя, свою мать и свое развивающееся тело. Мама тихо вошла в комнату и села на краешке кровати. Долго гладила Аллу по волосам, пока та не уткнулась ей в колени.

— Мамочка, ну я не хочу. Спаси меня от этого.

Глухой голос матери показался незнакомым, когда она призналась о том, что врачи нашли у нее рак матки, и жить ей осталось не так уж и долго. О том, чтобы пойти на работу и речи быть не может, она уже чувствует себя плохо. А еще понадобится много денег на лекарства и больницы. Алла прижалась к матери, и они обе долго плакали. Когда вечером отец пришел к ней в комнату, Алла не стала сопротивляться. Что такое ее тело на самом деле? Она немножко потерпит, зато у мамы будут деньги на лекарства. А то, что с ней сделал отец, она забудет. Забудет быстро.

Быстро забыть не удалось. Отец вошел во вкус и стал приходить к Алле каждую ночь и делать это все более грубо. Он понял, что дочь будет молчать. Иногда он даже давал ей денег за хорошее поведение, как он это называл, чтобы она купила себе что-нибудь. Алла отдавала деньги матери. У нее было одно-единственное желание — хоть как-нибудь оправдать свое появление на свет, родители сумели внушить ей, что она страшная обуза для них. Она терпела и плакала, когда никто не видел, и всячески ненавидела себя, свою развивающуюся женственность. Она мечтала быть худым, угловатым подростком, на которого бы отец даже не взглянул. Но к ее великому сожалению она оставалась симпатичной, развитой девушкой, на которую поглядывали ребята. Но теперь она считала себя слишком грязной, слишком испорченной, чтобы позволить себе так вольготно играть с ними, как другие девчонки. Когда мать умерла, она ушла из дома. Ей удалось найти работу и жилье, и какое-то время она просто была счастлива, что не просыпается от мерзких прикосновений отца. Она бы так и не вернулась домой, если бы случайно не встретила соседку, которая рассказала ей, что ее мучителя убили в пьяной драке, и ей срочно нужно вступить в наследство. Только тогда она осмелилась переступить порог ненавистной квартиры. Еще долго здесь ей снились кошмары, как отец насилует ее. Осознав, что она не сможет здесь жить, она обратилась в агентство и поменяла квартиру на другой район.

Алла вытерла выступившие слезы. От вдруг вспыхнувшей жалости к себе и пережитого волнения заснуть не удавалось. Она задремала лишь под утро и проснулась от всхлипываний. Девочка расплакалась, не сразу поняв, где находится. Алла подошла к ней, дала лимонаду и долго сидела рядом, пока та снова не заснула. В восемь часов проснулся Руслан и объявил, что пора ехать. Алла решила, что поспит в машине, пока они будут ехать до Саратова.

Глава 47

После похорон Дмитрия Александровича у Зои началась депрессия. О Кате до сих пор не было никаких новостей, словно выйдя из дома в то роковое субботнее утро, ее дочь вместе с Русланом провалились сквозь землю. Все эти дни Зоя держалась только на успокоительных таблетках, которыми ее в изобилии пичкала Марьяна. Они закрыли магазин на несколько дней, и ее преданная подруга не оставляла ее ни на минуту. От Дианы Дмитриевны было мало толку: после всего пережитого она слегла в постель с нервным расстройством и не могла помочь своей дочери, которая, то занималась организацией похорон, то бегала в милицию, давая бесконечные показания.

— Ну, не могли же они исчезнуть! — в сердцах воскликнула Зоя, когда она рассказывала Марьяне о посещении следователя.

— Конечно, нет, — горячо воскликнула Марьяна. — Должен быть какой-то след, какая-то ниточка.

— Должен быть, но посмотри, что получается. Сестра Руслана вышла замуж и забрала мать к себе. Следователь установил, что они проживают в Германии. Последний раз Надежда Ивановна разговаривала с ним два месяца назад. Он проживал в квартире своей гражданской жены Аллы Кольцовой. Она дала адрес. Квартира уже продана, а сама Алла выехала в неизвестном направлении. Покупатели, которых допрашивал следователь, утверждали, что ни разу не видели никакого мужчины, ни при просмотре квартире, ни пока шло оформление документов. На их вопрос, почему Алла продает квартиру, она ответила, что врачи рекомендовали ей сменить влажный московский климат, и, скорее всего, она поедет на Кавказ. Это все, что он смог мне сообщить.

— Скажи, а на работу Руслана он обращался?

— Да, конечно. — Зоя вздохнула. — И здесь неудача. Руслан уволился два месяца назад. И они тоже ничего не знают, где он может находиться. Но его начальник подтвердил, что ранее он связывался с ним по телефону Аллы Кольцовой.

— Которая почему-то уехала в неизвестном направлении, — закончила за нее Марьяна. — Круг замкнулся. Надо искать Аллу.

— Это тоже сделали. Они проверили списки пассажиров всех поездов и самолетов за последний месяц. В этих списках нет ни ее, ни Руслана.

— Но это же странно, — нахмурилась Марьяна. — Она же собиралась ехать на юг.

— Возможно, она передумала.

— Продала квартиру и осталась в Москве? Или купила в другом месте?

— Не знаю, Марьяна, — глаза Зои наполнились слезами. — У меня от бесконечных терзаний, зачем я отпустила с ним Катю, голова идет кругом, и я не могу нормально соображать. Давай выпьем водки. Твои успокоительные я больше пить не буду.

Марьяна покорно вышла на кухню, чтобы организовать какую-нибудь закуску. Когда она вернулась с бутербродами и наскоро приготовленной яичницей, Зоя уже открыла бутылку и наполнила две хрустальные стопки.

Девушки выпили не чокаясь. У обоих было тяжело на душе. Марьяна с грустью смотрела на подругу. За несколько дней Зоя превратилась из цветущей молодой женщины в женщину неопределенного возраста. На ее лице больше не было косметики, волосы, поседевшие на висках, были гладко зачесаны в хвост. Вокруг рта залегли две скорбные складки, а в глазах притаилось такое горе, что невозможно было смотреть без содрогания.

— Ты поешь, Зоя, — Марьяна подсунула ей бутерброд. — Так нельзя. Тебе нужны силы.

— Зачем? Я бы хотела умереть, — Зоя налила себе еще рюмку водки и выпила залпом. — Если раньше я могла себя успокаивать, что у меня не задалась личная жизнь, но есть ребенок, то сейчас у меня нет такого утешения.

— Не говори так, Катя найдется.

— Если бы это было так, они бы уже нашлись. Пропавшие без вести не возвращаются. Потом где-нибудь находят их трупы. Знаешь, — Зоя вытерла струившиеся по щекам слезы, — Каждый день боюсь, что меня попросят приехать на опознание в морг. Мне кажется, если я увижу мою девочку мертвой, я сразу умру на месте.

— Перестань. Хочешь, я скажу тебе, что думаю?

Зоя безучастно посмотрела на Марьяну.

— Ну, говори.

— Мне кажется, что твой Руслан украл ее.

— Украл? — громко переспросила Зоя. — Этого не может быть. Зачем ему это?

— Ну, это, конечно, не точно, — сказала Марьяна, внезапно испугавшись своих слов. — Но я почему-то склоняюсь к этой версии. Она самая правдоподобная. Смотри сама. Насколько я знаю, твой бывший муж никогда не отличался спокойным нравом. Когда он узнал об отношениях ваших родителей, он набросился на своего отца с ножом и хотел убить его. Это говорит о нем, как о человеке злобном и неуравновешенном. Потом ты разводишься с ним и выгоняешь его из дома, оставляя себе ребенка. Он чувствует себя обманутым. Жизнь обошлась с ним несправедливо. Он решает забыть вас и выкинуть из жизни. Так?

Зоя кивнула.

— Его нет четыре года. Как он живет это время? Наверно, не очень хорошо, если работает обычным милиционером. Ты за это время успеваешь открыть свой магазин. Он заходит туда случайно и видит, что у его бывшей жены все хорошо, в отличие от него, она преуспевает. Он затаивает обиду. Потом встречает вас вчетвером на прудах. Его самолюбие оскорблено. Ты замужем за своим бывшим одноклассником, и он мог подумать, что и за время вашей совместной жизни ты обманывала его с ним. Его воспаленный мозг рисует ему страшные картины. А кроме этого, его отец, которого он всегда ненавидел, держит под руку твою мать. Это означает, что они по-прежнему вместе. Вы вчетвером являете чудную картину двойного семейного счастья, в то время как он полностью этого лишен. Эта Алла ему совершенно безразлична, судя по тому, как он с ней разговаривал в магазине. Тогда он понимает, что ты сделала его, и у него вполне может возникнуть желание отомстить. А как можно отомстить? Отняв у матери самое дорогое и заставив ее испытать всю боль от потери единственного ребенка.

Какое-то время Зоя не могла вымолвить ни слова. Но потом медленно покачала головой.

— Руслан не мог так поступить со мной. Он любил меня.

— Проснись, Зоя, — закричала Марьяна. — Он любит тебя до сих пор, и именно ревность могла побудить его украсть Катю.

— Ладно, допустим. Но зачем ему Катя? Он же понимает, что я заявила в милицию и их ищут. Рано или поздно их найдут.

— Никакой преступник не рассчитывает на то, что его поймают. Все считают, что это сойдет им с рук. Сколько у нас нераскрытых преступлений?! К тому же не забывай, он работал в милиции, и знает многие тонкости. Ему легче, чем другому, сделать себе поддельный паспорт.

— Предположим, что ему удалось всех провести и скрыться. У него на руках маленький ребенок, о котором нужно заботиться. Зачем ему это? Ему нужно работать, а он вынужден прятаться.

— Этого я не знаю, — Марьяна взяла в руки рюмку и выпила. — Здесь моя версия заходит в тупик. Зачем ему Катя? Возможно, он хочет вырастить ее сам. Возможно, он рассчитывает на Аллу или на любую другую женщину. Не забывай, Алла продала московскую квартиру, и если он с ней, у него сейчас много денег, чтобы подкупить кого угодно. Они вполне могут уехать из Москвы в любой другой город и затеряться там со своими поддельными паспортами.

— А зачем это Алле?

— На этот вопрос у меня тоже нет ответа. Все это просто мои предположения. Но на твоем месте я бы озвучила их в милиции.

— Ты хочешь, чтобы я заявила на него, как на похитителя моего ребенка?

— Нет, я просто хочу, чтобы они отработали эту версию. Как ты думаешь, в какой город мог поехать Руслан, если бы хотел уехать из Москвы?

Зоя задумалась.

— Наверно, куда-нибудь на Дальний Восток. Он там вырос.

— Вряд ли, — махнула головой Марьяна. — Слишком рискованно ехать на другой конец страны. Это должно быть не очень далеко. Так, чтобы можно было доехать на машине.

— На машине?

— Ну, если их фамилий нет в списках пассажиров, значит, они уехали на машине. Это самый хороший способ передвижения, если не хочешь показывать документы. Гаишникам в пути достаточно дать денег, и они на все закроют глаза.

— И все-таки я не верю в это, — с отчаянием выдохнула Зоя. — Это же как нужно ненавидеть человека, чтобы так поступить.

Марьяна откинулась на спинку кресла. Сейчас и ей самой ее версия показалась ужасной. Наверно, она читает слишком много детективных романов. Она грустно посмотрела на Зою.

— Зоя, мне нужно ехать. Звонила мать, она устала.

— Да, конечно, иди. Я допью бутылку и лягу спать.

— Лучше не допивай. Тебе будет плохо завтра.

— Хуже не будет. Я боюсь, что мне позвонят и…

Словно в подтверждении ее слов, зазвонил телефон. Зоя замерла на месте.

— Я не могу подойти. А вдруг это звонят из морга? — Зоя затравленно смотрела на телефон. — А вдруг Катю нашли убитой?

Марьяна вскочила и быстро сняла трубку. Сказав несколько слов, она зажала трубку рукой.

— Это Юрка. Будешь с ним разговаривать?

Зоя отрешенно покачала головой. Зачем он звонит? Он остался в той, прошлой жизни. Сейчас ей никто не нужен.

— Юра, она сейчас не может с тобой поговорить, — осторожно сказала Марьяна.

— Марьяна, дай ей трубку. Я тебя умоляю. Я встретил Андрея Валерьевича, и он мне рассказал и про Катю, и про Дмитрия Александровича. Это так ужасно. Мне хочется ей помочь, как-то поддержать.

— Где ты был раньше, Юра?

— Я виноват, но.… Пожалуйста, Марьяна.

Марьяна посмотрела на безучастную ко всему Зою, которая сидела, забившись в кресло.

— Зоя, он настаивает.

Зоя подошла к телефону.

— Да.

— Зоя, милая.

— Юра, — она вздохнула, — Не звони мне больше. Я тебя прошу. У меня нет сил разговаривать с тобой. Мне не нужны твои утешения, так же как и ты сам. Той Зои, которую ты знал, больше нет.

Она повесила трубку.

— Может, было бы лучше, если бы он приехал? — нерешительно спросила Марьяна, не решаясь оставить подругу одну. Она представляла, как Зоя будет ходить по квартире, перебирать знакомые вещи близких ей людей, которых она потеряла одновременно. Ее сердце сжалось. Она была бы рада, если бы хотя бы дурацкий Перепелкин побыл с Зоей. Ей так нужна сейчас поддержка.

— Я должна пережить это одна, — Зоя серьезно посмотрела на подругу. — Пойдем, я тебя провожу. Завтра открывай магазин. Это будет лучше, чем сидеть со мной и страдать. Жизнь продолжается.

— А что будешь делать ты?

— Я? — переспросила Зоя. — Не знаю. Во всяком случае, пока на работу не приду, а то распугаю всех посетителей своим видом. Ты обойдешься без меня несколько дней?

— Конечно, — Марьяна поцеловала Зою в щеку и вышла в прихожую.

Закрыв за Марьяной дверь, Зоя прошла к столу и снова налила себе водки. Алкоголь притуплял боль. Она вспомнила о Юркином звонке и подумала о том, что теперь ему больше не к кому ее ревновать. Она осталась совершенно одна.

Глава 48

Зоя не вышла на работу ни через неделю, ни через месяц. Когда она убедилась, что нет никаких сведений, где ее дочь, она полностью утратила интерес к жизни. Целыми днями лежала на диване, глядя в потолок, поглощая алкоголь в огромных количествах, чтобы приглушить боль. В ее комнате работал телевизор, но она мало интересовалась происходящим на экране. Рядом с ней валялись альбомы с фотографиями, и она все время их рассматривала. Она то плакала, то молилась, то просто вспоминала. Иногда вставала с постели, чтобы сходить в ближайший магазин на Малой Бронной за очередной бутылкой, радуясь, что у нее есть деньги. Еще в той жизни откладывала на машину. Зоя усмехнулась. Зачем ей машина, если ей даже тяжело спуститься по лестнице? Она похудела, подурнела и мало напоминала ту красивую уверенную женщину, которой была до этого. Настал последний момент отчаяния, после которого она даже перестала ежедневно звонить следователю. Она просто сходила еще за бутылкой водки и попыталась себя убедить, что Кати больше нет. Убедить не получилось, какая-то часть незамутненного алкоголем сознания продолжала надеяться, и только это заставляло ее подходить к телефону. Ей приходилось делать над собой усилие, чтобы язык не заплетался. К счастью, Диана Дмитриевна звонила редко, в основном это была неугомонная Марьяна. Но Зоя каждый раз просила оставить ее в покое и говорила, что ей нет дела до магазина и всего остального. Все это время Марьяна была так занята, что просто физически не могла выкроить время, чтобы зайти к подруге, хотя бы на час. Ее сын Игорек подхватил ветрянку, магазин грозились закрыть, уволились две продавщицы, и Марьяна с большим трудом справлялась со всем этим одна. Конечно, она надеялась, что Зоя придет в себя, но после того, как ее подруга перестала отвечать на телефонные звонки, Марьяна испугалась по-настоящему. Бросила все и побежала на Малую Бронную.

Прошел всего месяц, как они не виделись. Марьяна с трудом признала в этой неухоженной женщине с сальными волосами свою подругу.

— Проходи, — предложила Зоя, увидев ее на пороге. — У меня еще осталась водка.

Марьяна прошла в полутемную затхлую комнату и решительно раскрыла шторы и дверь на балкон. Яркий солнечный свет и морозный воздух ворвались в гостиную, выветривая пары алкоголя и отчаяния. Зоя закрыла лицо руками и скрючилась на диване.

— Зоя! Я понимаю, что у тебя горе. Но все равно, надо как-то попытаться жить с этим. Посмотри, на улице солнце — жизнь продолжается.

Зоя мрачно посмотрела в окно и отвернулась.

— Жизнь может продолжаться, но я не хочу в этом участвовать.

Марьяна решительно схватила стоящую на столе бутылку и вылила в раковину. Потом она молча взяла швабру и стала убираться в квартире. Зоя горько усмехнулась.

— Ты можешь убираться, а я пока схожу в магазин.

Она накинула пальто на халат и встала перед зеркалом, чтобы причесаться. Не может быть, чтобы это была она. Зоя отложила расческу и вгляделась в зеркало. Такие одутловатые лица она раньше видела только у бомжей на помойке. Интересно, куда же подевалась вся ее красота. Но потом махнула рукой, подумав, что это уже не важно.

— Ну и как тебе нравится, что ты видишь? — спросила Марьяна, подходя к ней.

— Какая разница, — сморщилась Зоя и попыталась засунуть ноги в туфли.

— Зоя, на улице выпал снег, — сказала Марьяна. — Ты этого даже не заметила. И, пожалуйста, не ходи ты снова за бутылкой.

— Мне нужно выпить, — заявила Зоя, решительно засовывая распухшие ноги в туфли. — И ты не сможешь мне помешать.

— Ладно, хорошо, — сдалась Марьяна. — Если это так необходимо, мы выпьем вместе, но не здесь, а пойдем в кафе.

— В кафе? — Зоя снова подошла к зеркалу. — Но в таком виде меня вряд ли пустят на порог.

— Позволь мне привести тебя в порядок?

— Ладно, только поскорее. У меня голова просто разламывается.

Марьяна грустно посмотрела на подругу. Просто необходимо вытащить ее из этого омута пьянства. За это время Зоя основательно подсела на алкоголь. Конечно, Марьяна не осуждала ее, Зоя справлялась со своим горем, как могла. Кроме того, рядом с ней не было ни одного человека, который бы мог ее поддержать. Но если так будет продолжаться дальше, ей скоро придется лечиться от алкоголизма. Хуже всего было то, что у нее совершенно отсутствовало желание жить. Марьяна взяла в руки щетку и стала расчесывать Зоины спутанные волосы. На висках после пережитого появилась седина. А ведь ей еще нет и тридцати. Марьяна вспомнила, что в ее сумке лежала краска, которую она купила для себя. Последнее время она красила свои русые волосы в более светлый цвет. Она посмотрела на Зоино лицо и решилась попробовать.

— Ты не возражаешь, если я изменю твой цвет волос? — спросила она у Зои, безучастно глядевшей перед собой.

— Мне все равно, если это будет быстро.

— Я постараюсь.

Марьяна быстро смешала краску и аккуратно нанесла на Зоины волосы. Потом приложила холодные компрессы из чая, чтобы снять отечность с глаз и увлажняющую маску на лицо. Зоя не противилась. Пока она лежала, Марьяна занялась ее обгрызенными ногтями.

Менее чем через час перед Марьяной предстала другая женщина. Тональный крем и румяна скрыли болезненную бледность, косметика подчеркнула выразительные немного припухшие глаза, а светло-золотистые локоны обрамляли осунувшееся лицо. Потом она выбрала для Зои черный брючный костюм и велела ей переодеться.

— Теперь ты можешь подойти к зеркалу, — сказала Марьяна, проводя щеткой по Зоиным волосам. — И только попробуй не оценить моих трудов.

Зоя подошла к большому зеркалу в прихожей и чуть не ахнула. Отражение было полностью незнакомым. Марьяна изменила цвет волос и макияж, а пережитое горе — выражение лица и веселых, озорных глаз. Из зеркала на нее смотрела блондинка с печальным взором. Черный костюм подчеркивал стройную фигуру и прекрасно гармонировал с цветом волос. Просто удивительно, но она снова стала почти красивой.

Зоя грустно улыбнулась и поцеловала Марьяну.

— Спасибо. Тебе удалось невозможное. Наверное, теперь тебе не стыдно будет пойти со мной в кафе?

— Я хочу большего, чем просто пойти с тобой в кафе. Мне бы хотелось вернуть тебя к жизни.

В глазах у Зои предательски блеснули слезы.

— Но я не хочу жить! — отчаянно замотала она головой.

— Не плакать! — строго сказала Марьяна. — Ты испортишь все мои труды, и мы не сможем выйти. Лучше одевай пальто. Да не это, Зоя, на улице уже почти зима.

— Зима? — Зоя растерянно стояла с плащом в руке. — Ты хочешь сказать, что с тех пор как Катя исчезла, прошло столько времени?

— Просто резкое ухудшение погоды. — Марьяна достала из шкафа теплое пальто, и девушки вышли на улицу. Перед детской площадкой на прудах Зоя остановилась. Веселые малыши, как ни в чем не бывало, катались с горки и висели на качелях, а их счастливые родители внимательно за ними наблюдали.

— Не могу поверить, что больше никогда не приду сюда с Катей, — пробормотала Зоя.

Марьяна ухватила ее за локоть.

— Пойдем. Катя вернется.

Зоя послушно двинулась за подругой. Все эти знакомые места причиняли одни мучения. Пока они шли по аллее скверика, в голове у Марьяны родилась спасительная мысль. Зое нужно уехать. Уехать из родного города и от бередящих душу воспоминаний. Она не сможет оправиться здесь. Но Зою недостаточно отправить на отдых, ее нужно чем-то занять, чтобы у нее не оставалось ни времени, ни сил думать о том, что произошло. Мозг Марьяны работал так напряженно, что она не заметила, как они оказались перед знакомым кафе.

— Пойдем сюда? — тихо спросила Зоя.

— Да, конечно. — Марьяна толкнула тяжелую дверь, и они оказались в полупустом кафе. Приглушенно играла музыка. Они выбрали столик у окна и сели. Официант принес коктейли. К этому времени в голове у Марьяны уже созрел план.

После добровольного заточения Зоя с болью наблюдала за окружающим миром, который не изменился. По улицам по-прежнему ездили машины и торопились прохожие. Светило солнце, и зима наступала на пятки осени. Все это уже было когда-то. Мир остался таким же, и в то же время полностью изменился. В нем не было Кати, ее капризной девчушки, которая удивительным образом давала ей понять, что жизнь совершенна, а каждый новый день по-своему прекрасен. Она так привыкла подчинять свою жизнь этому маленькому существу, что сейчас совершенно не знала, что делать.

— Я хотела поговорить с тобой. — в добрых глазах Марьяны отражались ее боль и сочувствие. — Я все понимаю, но все же, — она погладила руку подруги, — Тебе придется жить дальше. То, что ты делаешь с собой сейчас, невозможно продолжать. Ведь ты же не хочешь, чтобы Катя нашла свою маму в клинике лечения алкоголиков?

— А если она не найдется? Прошло столько времени и нет никаких известий.

Марьяна опустила глаза, разглядывая причудливый узор скатерти. Потом заставила себя взглянуть в глаза подруги.

— Хорошо, давай поговорим об этом. Даже если предположить, что Катюшки уже нет в нашем мире, она есть где-то еще. Мы умираем для этой жизни, но это не значит, что мы мертвы на самом деле. Я где-то читала, что к душам маленьких детей на том свете относятся очень заботливо, и они быстро возвращаются в этот мир в другом воплощении, чтобы продолжить то, что не смогли закончить. Возможно, что все это не очень реально и малоутешительно для тебя, но я просто убеждена, что с Катей все сейчас хорошо, и вы обязательно встретитесь. Но это может произойти не так скоро, как ты думаешь, а пока ты должна жить. Жить нормальной полноценной жизнью, а не существовать в алкогольном дурмане.

— И как ты думаешь, для чего я смогла бы жить?

— Ты очень талантлива. Вспомни, с каким удовольствием наши клиенты носили твои модели. Конечно, ты можешь сказать, что у тебя нет сил заниматься такой ерундой, как мода. Но все же ты должна пересилить себя и снова начать. Только на другом, более высоком уровне. Тебе нужно ехать учиться у известных модельеров. Посмотри, сейчас все приходит к нам с Запада. В нашей стране полный развал, и пока этим не занялись другие, ты должна построить свою империю моды.

Зоя слабо улыбнулась.

— Кажется, мы это уже обсуждали. Ты хочешь, чтобы я построила свою империю Перепелкиной?

— Ты можешь взять любое другое название, это сейчас не важно. Важно решиться.

— И куда ты считаешь, я должна поехать?

— В самый центр моды, в Париж! — выдохнула Марьяна.

— Ты с ума сошла. Я ни разу не была за границей. Я даже не знаю, сколько это стоит, да и мои знания французского оставляют желать лучшего.

— Деньги! Я думала об этом. Конечно, ты можешь считать, что я говорю нечто кощунственное. Но ты могла бы переехать из твоей шикарной квартиры в другую, поменьше, а на оставшиеся от продажи деньги поехать учиться. А пока ты занимаешься всеми этими делами, ты могла бы подучиться французскому с преподавателем или на курсах. Главное — принять решение, а как это осуществить, всегда можно придумать.

Когда Марьяна высказывала свое предложение, она была уверена, что Зоя примет его в штыки, но она отнеслась к этому вполне серьезно. Какое-то время они молчали, и Зоя рассеянно смотрела в окно, что-то напряженно обдумывая. Через какое-то время она снова повернулась к Марьяне.

— Возможно, в этом есть свой смысл. Я сама уже себе противна. Мне даже не придется продавать квартиру. У моей бабушки остались старинные бриллианты. Хватит на первое время. А когда я уеду, квартиру можно сдать. — ее глаза снова увлажнились. Если Катя вернется, она вернется домой.

— Ну, вот видишь, — обрадовалась Марьяна. — Давай займемся этим.

— А как же ты?

— А что я?! Я думаю, что справлюсь одна с магазином. В конце концов, буду заказывать модели по журналам мод, а не по твоим эскизам. Зато, когда ты приедешь, мы сможем открыть свой дом моды или салон.

— И ты веришь, что я смогу чего-нибудь добиться? — неуверенно спросила Зоя.

— Я просто уверена в этом. У тебя большой талант, но если ты не поедешь учиться, ты останешься всего лишь любителем, а я хочу, чтобы ты стала профессионалом. И чтобы женщины, одевая твои платья, чувствовали себя счастливыми. Ты же знаешь, какое значение для нас имеет одежда и как важно хорошо выглядеть. Ты можешь подарить всем женщинам это счастье — чувствовать себя по-королевски в одежде, которую ты придумала.

Зоя молчала, но Марьяна видела, что ей удалось пробудить в ней желание действовать. А это уже была большая победа.

— Хорошо, — Зоя подняла бокал, — Давай выпьем за то, чтобы твои слова превратились в реальность. Мне действительно очень бы хотелось сделать что-то стоящее в моей жизни. А здесь, в Москве, я только схожу с ума. Спасибо тебе за все. Ты моя единственная и самая лучшая подруга. Ты права, я не должна опускаться. Я попробую. В конце концов, я не единственная на свете мать, которая потеряла ребенка. Они находят в себе силы, чтобы продолжать жизнь, и я тоже найду.

Глава 49

Прошел месяц с тех пор, как в жизни Руслана и Аллы появилась Катя. Их, в общем-то, скучная и однообразная жизнь полностью изменилась. Катя с ее озорством, неуемной энергией и бесконечными капризами не давала скучать ни тому, ни другому. Они старались жить достаточно уединенно и избегали лишних контактов. С соседями они только здоровались и ни разу не пускали их на порог своей квартиры. Для себя они решили, что в течение первых месяцев Руслан не будет устраиваться на работу, чтобы нигде не светиться с поддельными паспортами. Теперь по паспорту он назывался Крылов Рудольф Александрович. Алла Ивановна Кольцова стала Крыловой Алевтиной Дмитриевной, а маленькая Яковлева Катерина Руслановна стала Крыловой Каролиной Рудольфовной. Руслан специально подбирал имена схожие с тем, что были записаны в паспорте. В будущем он вообще собирался перестать называть дочь прежним именем. Такая идея была продиктована не только осторожностью, а еще и тем, что он верил, что новое имя символизирует новую жизнь. Несмотря на то, что они оба старались, чтобы у Кати было все самое лучшее и старались удовлетворить ее желания, она все равно почти ежедневно спрашивала, когда вернется домой. В очередной раз, когда Катя заканючила о доме, Руслан не выдержал. Он присел перед ней на корточки и спросил:

— Неужели тебе плохо с нами?

— Нет, мне очень хорошо. — она обвила своими маленькими ручонками его за шею. — Но я скучаю о маме, дедушке и о своих игрушках.

— Понятно. — Руслан взял ее на руки и стал ходить с ней по комнате. Внезапно он решился. — Пожалуй, я должен сказать тебе одну вещь. Он остановился и посмотрел в Катино серьезное личико с умными карими глазами. — Ты будешь жить с нами.

— Но почему? — она забарабанила кулачками по его груди и закричала. — Я хочу домой, я хочу к маме.

Руслан посадил Катю на диван и крепко прижал к себе. Она вырывалась и кричала.

— Мама не хочет быть со мной, да? Она опять занята? Она не любит меня.

На их крик из кухни прибежала Алла.

— Что случилось?

— Я сказал Кате, что она будет жить с нами, — шепотом сказал ей Руслан.

Алла бросилась к Кате, но та оттолкнула ее:

— Я не хочу тебя, не хочу. Я хочу к маме, — по ее лицу текли слезы, и она топала ногами. Алла и Руслан испугались. Алла оторопело смотрела на девочку, не решаясь подойти к ней после того, как она ее оттолкнула.

— Что с ней делать? — спросила Алла. — Сейчас на крик соседи сбегутся. Она орет, как резаная.

И тогда Руслан решился: он схватил Катю и грубо толкнул на диван.

— Замолчи! Поняла?! — заорал он громовым голосом. От неожиданности Катя притихла, и Руслан быстро продолжил. — Молчи и слушай: твоя мама умерла, понимаешь? Умерла! — повторил он еще громче, словно пытался убедить в этом самого себя и Аллу, которая зажала себе рот рукой, чтобы не закричать, что это неправда.

В огромных глазах девочки появилось отчаяние. Она еще не знала значения этого слова, но по реакции отца поняла, что произошло что-то ужасное.

— Мама умерла?

— Да, — кивнул ей Руслан. — И ты будешь жить с нами.

— Она уехала?

— Нет, она умерла, — снова повторил Руслан.

— Я не понимаю, — затрясла головой Катя.

Алла снова решилась подойти к Кате и села с ней рядом.

— Ты помнишь, мы смотрели с тобой фильм о мальчике, у которого умерла мама?

— Да, — в глазах девочки было такое горе, что обоим взрослым стало стыдно за эту ложь, но также оба они понимали, что обратной дороги нет. Они откладывали этот разговор так долго, как могли.

— Почему она не взяла меня с собой? — обреченно спросила Катя.

— Ну что ты такое говоришь?! — испугалась Алла и погладила ее по голове. — Ты еще маленькая, ты должна жить.

— Я не хочу жить без мамы.

После ее слов Руслан не выдержал и ушел на кухню, где налил себе щедрую порцию коньяку. Алла осторожно придвинулась ближе и, обняв Катю, начала ей рассказывать, что Бог забирает к себе на небо только хороших людей и что, что ее маме сейчас хорошо. Но все было бесполезно, Катя продолжала всхлипывать. С большим трудом Алле удалось уложить ее в постель и заставить выпить валерьянки. Потом она долго сидела у постели и смотрела на спящую девочку. Господи, что же они наделали?!

Потом она пошла на кухню к Руслану, он был уже изрядно пьян, а бутылка коньяка полупустой. Она молча села за стол и опустила голову на руки.

— Налить тебе? — спросил Руслан необычно мягко.

Алла подняла голову, в ее глазах были слезы:

— Катя, оказывается, очень любит маму.

— Перестань, — Руслан положил ей руку на плечо. — Она полюбит тебя. Из тебя выйдет хорошая мать. Катя еще маленькая, у нее все это очень быстро пройдет.

Алла выпила рюмку конька, чтобы ослабить напряжение и задумалась. Она привязалась к девочке, полюбила ее. Но разве когда-нибудь она сможет заменить ей мать? Она вспомнила Зою. Красивая, уверенная в себе и своих силах. От нее исходила какая-то магнетическая женственность. Куда ей до Зои с ее ущербным детством и вечными комплексами?

— Я не думаю, что это будет так просто, — возразила она.

— Все будет хорошо, — Руслан обнял ее. Алла с удивлением заметила, что с тех пор, как с ними стала жить Катя, он изменился, стал гораздо добрее к ней относиться. Словно был ей благодарен, что она решилась на это. Она уткнулась ему в плечо, стараясь прогнать мрачные мысли из головы.

Ночью Катя заболела. У нее поднялась температура под сорок, и она все время плакала. Алла дала ей анальгин, но температура не снизилась. Всю ночь Алла просидела рядом с кроваткой, пытаясь сбить температуру, но ничего не получалось. Не помогали ни растирания, ни таблетки. Утром Катя забылась тяжелым сном. Алла разбудила Руслана.

— Надо вызвать врача. Я боюсь, что мы потеряем ее.

— Нельзя никого вызывать! — испугался Руслан и пошел к Кате. Девочка хрипела во сне и металась по подушке. Мокрые пряди волос прилипли ко лбу. У нее был сильный жар.

Он встал на колени у кровати и впервые в жизни начал молиться. Он просил у Бога не забирать у него единственного ребенка. Алла ушла на кухню и налила себе кофе. В голову лезли мысли о возмездии. Что будет, если девочка умрет, а они так и не решатся вызвать врача? Никто из них ничего не понимал в медицине, и Алла осознавала, как они рискуют. В этот момент она проклинала себя, что согласилась на просьбы Руслана.

Весь день Катя металась в горячечном бреду и звала маму. У Руслана сжималось сердце, и несколько раз он хватал в руки телефонную трубку, чтобы вызвать «скорую», но не решался. Они лечили Катю наугад какими-то таблетками, которые посоветовал провизор в аптеке. К вечеру Кате стало совсем худо, и она перестала узнавать их.

— Она умирает! — Руслан схватил Аллу за руку. По его щекам текли слезы. — Я убил ее.

— Нет, нет. Ты не виноват. — Алла схватила его за руку и поцеловала. Слезы Руслана испугали ее, — Она поправится. Она не может умереть.

Руслан, покачиваясь от усталости и горя, вышел из комнаты.

Алла смочила холодный платок и положила на горячий лоб девочки. Катя открыла мутные глаза и жалобно произнесла:

— Мама.

Алла понимала, что, находясь в бреду, Катя называла так вовсе не ее, но вдруг она сама почувствовала себя матерью. Матерью, у которой заболел ребенок, и она во что бы то ни стало должна его спасти. Она взяла Катю за руку и начала шептать:

— Возьми мои силы, Катенька. Возьми мою энергию, возьми мою жизнь, если это необходимо. Но только не уходи. Ты нужна нам. Ты не можешь уйти. У тебя впереди длинная и интересная жизнь.

Алла сидела так несколько часов, не отнимая своей руки и почти физически ощущая, как ее сила через прикосновение рук переходит к девочке. Ее ладонь стала горячей, потом мокрой.

Обессиленная, она так и задремала на стуле, продолжая сжимать Катину руку. Когда проснулась, ее поразило, что горячая рука Кати стала прохладной, в то время как ее рука горела. Она потрогала Катин лоб, он был теплым, но не горячим. Не поверив себе, она сунула ей под мышку градусник, и пока держала, заметила, что Катя стала дышать ровнее.

Термометр показывал тридцать семь и пять, и по сравнению с предыдущими сорока, это можно было считать пустяком.

Алла чувствовала страшную слабость. Неужели у нее получилось передать Кате свою энергию? По тому, как паршиво она себя чувствовала, это было именно так. Она с трудом добрела до Руслана и увидела его спящим. Рядом стояла пустая бутылка из-под коньяку. Он храпел. Алла грустно улыбнулась, впервые в жизни она чувствовала себя сильнее, чем он. Пока он заливал свое горе, она спасла его дочь. Она налила себе чаю и вернулась к Кате. Девочка спокойно спала. Алла погладила ее по голове и прошептала:

— Дочка.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Время собирать камни

Глава 1

Прошло десять лет.

Зоя и Жак, утомившись от ходьбы и бесполезного разговора, присели на скамейке Люксембургского сада. Со стороны они представляли собой приятную семейную пару, которая вышла на прогулку в солнечный, хотя и прохладный, воскресный день слишком рано начавшейся осени. Зоя была в коротком двубортном песочном плаще, хорошо гармонировавшим с ее белокурыми уложенными волосами, спускавшимися чуть ниже плеч.

Жак молчал, а Зоя думала о том что, начиная с того дня, когда она приняла решение вернуться, она начала прощаться с полюбившимися местами Парижа. Сегодня настал черед Люксембургского сада, недалеко от которого они жили с Жаком. Зое очень нравилось здесь гулять, и она часто приходила сюда одна, когда Жак был занят. Здесь можно спокойно посидеть в тени деревьев с книжкой или бродить, рассматривая многочисленные статуи королев и думая о тех людях, на невидимые следы которых она ступала. Ведь именно здесь гуляли Гюго, Бальзак и Жорж Санд. А знаменитая Ахматова, будучи замужем за Гумилевым, здесь тайно встречалась с безудержным Модильяни. Некоторые осуждали ее, а вот Зоя не могла. Она никогда не осуждала любовь, считая ее самым прекрасным на земле чувством. В связи с Ахматовой Зоя почему-то вспомнила о роковой любви своей мамы и отца Руслана. Как ни странно, но их любовь выдержала все беды и проверку временем. Они по-прежнему были вместе, и последние годы Зоя особенно этому радовалась. Она впервые была предоставлена самой себе и могла позволить себе жить в Париже, зная, что о маме есть кому позаботиться.

— Зоя, — Жак смотрел на нее с упреком. — Ну может быть, ты все-таки передумаешь? Зачем тебе эта Москва? У вас там такая чертовщина творится после этой вашей перестройки. Ну, что там тебе делать?

— Даже не думай меня отговаривать, — Зоя нахмурилась и закинула ногу на ногу в изящных дорогих туфельках на низком каблуке. — Я уже все решила.

— Боже мой, ты сводишь меня с ума. Ты не можешь так поступить с нами, — в его обычно спокойном голосе послышались страдальческие нотки.

Зоя мягко накрыла его руку и залюбовалась его профилем. Несмотря на то, что ему в этом году исполнялось сорок, он был по-прежнему хорош собой. Даже с годами его внешность стала более благородной. Ему шли посеребренные сединой виски и лучики морщинок вокруг серо-зеленых глаз. Зоя забыла, что хотела ему сказать и задумалась, что же все-таки он нашел в ней. Они познакомились в школе для модельеров, где Зоя училась в самом начале после приезда в Париж. Долгое время оставались просто друзьями. Зоя находилась в таком подавленном состоянии, что не хотела заводить никаких романтических отношений. Но Жак оказался настойчивым и, в конце концов, жизнелюбивый характер Зои взял свое, и они стали встречаться. Как-то незаметно он уговорил ее переехать в его уютную квартирку в Латинском квартале. Несколько раз Жак предлагал Зое выйти за него замуж, но она всякий раз отказывалась. Зоя вообще считала, что Жак только зря тратит с ней время, поскольку она все равно уедет в Москву. Она так и говорила ему об этом, но он был слишком упрям, чтобы поверить, что она сможет покинуть его и свою так хорошо налаженную здесь жизнь. На самом деле Зоя и сама не понимала, почему задержалась здесь так надолго. Возможно, это все-таки было из-за Жака. Она, наконец, встретила мужчину, который о ней заботился. Настоящего мужчину, на которого можно опереться в трудную минуту, и это было так не похоже на ее двух так и не повзрослевших мужей. Зоя вздохнула. Как жаль, что к тому времени, когда они познакомились, она так устала, что уже не могла начать все сначала. Исчезновение Кати что-то подорвало в ней, и она теперь существовала как бы наполовину. Поэтому она и гнала от себя Жака, он заслуживал хорошей жены, которая стала бы хозяйкой в его доме и родила бы ему детей. А она, к сожалению, ничего уже не может ему дать. Хватало сил только на работу. Да и то иногда наваливалась такая тоска, что ничего не хотелось делать.

— О чем ты думаешь? — прервал ее размышления Жак, который украдкой наблюдал за ней. Странная привычка Зои вдруг оборвать разговор на полуслове и погрузиться в размышления его уже не удивляла. Жак знал, что в это время она возвращается в прошлое и грустит о своей пропавшей дочери. Впрочем, Зоя никогда не признавалась в этом, это было всего лишь его домыслы.

— Я вспоминаю, как мы с тобой познакомились. Наверно, я была единственной из женщин, которая не попала под власть твоего обаяния, поэтому ты и обратил на меня внимание.

— Просто ты была самой красивой. Француженки привлекают благодаря своему шарму, живости, легкому отношению к жизни. А ты была другой. В тебе чувствовалась глубина и серьезность. Настоящая русская женщина.

— Ну да, «коня на скаку остановит, в горящую избу войдет». — Зоя засмеялась. — Как смешно звучат по-французски эти некрасовские строчки. Француженка скорее позволит сгореть избе или найдет месье, который сделает за нее всю грязную работу, а уж в избу она войдет только в светлую и чистую. Это русские женщины на все готовы из-за мужчин, которые слишком часто вытирают об них ноги.

— Да, в вас есть какая-то особая самоотверженность и безоглядность.

— Да, только, милый Жак, тебе не повезло. Я превратилась в настоящую француженку и только пользуюсь тем, что ты можешь мне дать.

— Зоя, перестань.

— Нет, это правда. Я живу в твоей квартире в центре Парижа. Кто бы мог подумать, что я буду жить в Париже?! Ты купил для меня магазин, в котором я выставляю свои модели и продаю их. Я позволяю тебе любить меня, ухаживать за мной, водить по дорогим ресторанам. Если бы я не носила только то, что я сама придумала, ты бы еще и одевал меня. Ах, ну да, ты покупаешь мне меха и драгоценности. Ты так приучил меня к красивой жизни, что я даже стала бояться нищеты.

— Зоя! — Жаку не нравился весь этот разговор. Зоя сегодня была какой-то возбужденной, даже нервной. Он чувствовал, что она опять ускользает от него, а он слишком устал, чтобы снова ее удерживать.

— Нет, подожди. Давай поговорим о том, какой я стала. Я сама себе противна.

— Ну ты же работаешь. У тебя есть магазин, свои клиенты, которые боготворят тебя. Ведь тебе даже удалось приручить некоторых парижанок. А это большая победа.

— Все это благодаря тебе. Ты открыл этот магазин, и ты рассказал об этом своим влиятельным друзьям. Я сама ничто.

— Перестань говорить глупости. Ты же знаешь, как ты талантлива. Я вот, например, закончил ту же школу, что и ты. Но я ничего не могу создать, ни одной коллекции. В моей голове нет ни одной порядочной мысли. Все куда-то ушло. Я завидую тебе, когда ты часами рисуешь, перебираешь ткани, рвешь эскизы, начинаешь сначала. И вдруг посреди этой суеты рождается шедевр. И тогда твои глаза блестят. Так блестят, как никогда не блестят, когда ты смотришь на меня.

— О, бедный Жак! — Зоя стиснула его руку. — Ты думаешь, я не понимаю, что недодаю тебе любви и внимания? Думаешь, я не переживаю из-за того, что излишне холодна с тобой? — в ее глазах появились слезы. Она взяла его руку и прижала к своей груди. — Понимаешь, вот здесь, где у всех сердце, у меня лишь орган, который перегоняет кровь и не дает умереть. И только поэтому я еще жива, хотя лучше бы мне было умереть в тот день, когда пропала Катя.

— Ты зря переживаешь, меня все устраивает. Если бы только не это твое странное желание все бросить и уехать в Москву. Ну, зачем тебе это?

Зоя встала со скамейки.

— Больше не могу сидеть. Давай пройдемся.

Они прошли несколько шагов, и Зоя остановилась перед Люксембургским дворцом. Все же, как он ей нравится. Бывает так, иногда какое-то здание западает в душу. Когда она жила на Малой Бронной, так было с особняком со львами, который был расположен напротив пруда. Сколько раз она не кружила вокруг по дорожкам, а все же каждый раз ее взгляд останавливался на этом старинном доме, и она мечтала, что когда-нибудь тоже будет жить в доме, подобном этому, и жизнь у нее будет совершенно другая, неторопливая и счастливая. Так и здесь, в Париже. Сколько раз гуляла в Люксембургском саду, и каждый раз останавливается перед этим дворцом. А ведь если подумать, то во Франции столько красивых зданий, что и не перечесть, но тянет ее почему-то сюда.

— Ты, как всегда, останавливаешься на этом месте? Скажи мне, пожалуйста, что тебя здесь привлекает?

— Ты знаешь, что этот дворец построили по заказу Марии Медичи, чтобы он напоминал ей ее флорентийское детство.

Жак печально усмехнулся.

— У нас рушится жизнь, а ты вспоминаешь о какой-то Медичи, от которой уже и костей-то не осталось.

— Прости, — Зоя взяла его под руку. — Я просто хотела тебя отвлечь, рассказать тебе что-нибудь.

— Ты и так рассказала мне о моем родном городе больше любого экскурсовода. Не знаю, кто только будет занимать меня, когда ты уедешь.

— Думаю, найдется много желающих. В возрасте сорока лет свободный обеспеченный красивый мужчина — это такая редкость. Любая француженка…

Жак больно сжал ее локоть.

— Не уезжай, Зоя. Мне нужна только ты. Даже такая холодная и рассеянная, как ты говоришь. Я еще раз, на этот раз последний, клянусь, делаю тебе предложение. Выходи за меня замуж. Я попрошу у отца денег, он мне не откажет. Мы откроем самый дорогой магазин на Елисейских полях и назовем его твоим именем. Мы переедем в другую квартиру. Помнишь, ты говорила, что хотела бы жить на острове Сите, чтобы вокруг тебя была вода? Помнишь?

Зоя растерянно смотрела на Жака. Она до сих пор не могла поверить, что Жак ее так любит. Ей хотелось крикнуть: «Почему так поздно?» Почему так поздно пришла в ее жизнь эта любовь, и почему она все же не любит Жака? Любая женщина ухватилась бы за такое предложение двумя руками. Любая, но не она. Она не может все это принять. Их отношения зашли слишком далеко.

— Я все помню, Жак. Но я не могу остаться. Я должна уехать. Пойми, есть еще другая вещь, как бы я не влюбилась в Париж, Москву я люблю больше. Я там родилась, там выросла. Это моя Родина, что бы там не творилось сейчас. Я обожаю французский язык и благодарна судьбе, что она предоставила мне шанс разговаривать на нем свободно. Но я мечтаю зайти в магазин и поговорить по-русски. Я соскучилась по русской речи, я соскучилась по друзьям и по всей нашей бестолковой жизни. Возможно, это трудно понять, но русских никто никогда не понимал. К тому же у меня есть цель. Когда-то давно, моя подруга Марьяна предложила мне поехать в Париж, чтобы я стала профессионалом, а потом вернулась и основала свою империю моды. Ведь что сейчас творится в Москве? Все заполонили рынки с китайскими шмотками, и наши красивые женщины, которыми ты восхищаешься, одеваются в это безликое китайское тряпье низкого качества. А я мечтаю о том, чтобы они носили красивые платья и костюмы и чувствовали себя женщинами. Я многому научилась, работая в Париже. Но здесь я никто, и всю жизнь буду никем, потому что здесь есть лучшие модельеры, которые более талантливы, чем я. Но в Москве у меня есть шанс. Там индустрия моды отстает на много лет, и я должна торопиться.

Жак внимательно наблюдал за Зоиным сосредоточенным лицом. Все осталось, как было. Ее нельзя купить. Она с одинаковой улыбкой принимала полевой цветок и кольцо с сапфиром. Ей всегда было чуждо материальное. Ее не удержать ни новой квартирой, ни новым магазином. Наверное, поэтому она так и привлекала его. Если только…

— Зоя, роди мне ребенка. Я хочу дочь, похожую на тебя.

Зоя отшатнулась от него, как от удара. Жак много раз заговаривал с ней об этом, но она не соглашалась. Она сама не знала почему, но ей казалось несправедливым родить еще ребенка. Возможно, все дело было в чувстве вины, возникшем в тот день, когда она поняла, что это она одна виновата в том, что отпустила Катю. Она мать, и у нее должно было возникнуть предчувствие. Она должна была ее удержать, оставить дома, пойти с ними, в конце концов.

— Жак, я тебя уже просила не заводить этот разговор. Мне больно.

— Но, Зоя, почему? Объясни мне, почему ты отталкиваешь от себя счастье двумя руками? Почему ты лишаешь себя возможности иметь ребенка, пока еще можно? Почему, Зоя? Я люблю тебя, я хочу детей. Пойми, прошло десять лет. Открой, наконец, глаза. Катя не вернется, сколько бы денег ты не присылала в Москву, чтобы твои сыщики продолжали ее искать. У нас могут быть еще дети. Ну почему ты считаешь преступлением завести еще ребенка? Почему?

Последние слова Жак почти кричал. И это было не принято в Париже, где все были какими-то приглаженными и разговаривали тихими голосами. На них начали оглядываться. Они были слишком хорошо одеты, чтобы выставлять свои чувства напоказ. У Зои даже мелькнула мысль, что Жак, пообщавшись с ней, стал чуточку похож на русского мужчину. Это у нас в России в чести скандалы и прилюдное выяснение отношений. Мы, в отличие от иностранцев, живем одним днем и нам наплевать, что завтра все равно настанет и уж тем более на то, что о нас подумают.

Зоя разозлилась. Да какое он имеет право упрекать ее в этом? Это только ее дело, хотеть рожать или нет.

— Да что ты пристал ко мне, Жак, — начала она, повышая голос. — На свете полно женщин, которые на все готовы. Вон, посмотри, — она схватила его за руку и потащила к скамейке, где сидели молоденькие парижские девушки и хохотали. — Посмотри на них. Бери любую. Она пойдет за тебя и нарожает тебе столько детей, сколько хочешь. Зоя так кричала и показывала на них пальцем, что девушки с удивлением стали прислушиваться. До них долетали обрывки фраз, Зоя говорила по-французски. Девушки перестали беседовать и с интересом смотрели на них, но ей было уже все равно.

— Женись на них. Возьми их всех или по очереди. Но оставь меня в покое и не лезь мне в душу. Понятно? — Зоя остановилась. В глазах Жака появилось отчаяние. Он молча повернулся и медленно пошел к выходу. Зоя смотрела вслед его высокой черной фигуре в развевающемся по ветру плаще. Теперь это конец.

Она повернулась и медленно пошла по аллее, старательно моргая, чтобы не дать вылиться ненужным слезам. Плакать не стоит, она больше не вернется к Жаку. Ему, сколько бы он ее не уверял, что ему нужна лишь она одна, будет лучше без нее. Мужчины, подобные Жаку, одни не остаются.

Завтра, когда он уйдет на работу, она заберет свои вещи, а пока переночует в гостинице. Она проверила сумочку. Хорошо, что по старой московской привычке она носила с собой документы и кошелек. Она даже знает, что сделает. Она поедет на остров Сите. Еще раз зайдет в знаменитый собор Парижской Богоматери. Погуляет по острову и остановится в одной из тех старинных гостиниц, в которых всегда мечтала пожить, а вечером посидит одна в парижском кафе на набережной за бутылочкой красного вина, прощаясь с Парижем. И прочь все мысли о Жаке, он не для нее, она не для него, и давно пора перестать мучить друг друга.

Глава 2

— Да что же это такое, Каролина? — Руслан держал в руках дневник дочери.

— И что ты увидел там нового? — Каролина насмешливо смотрела на отца и в ее больших карих глазах, подведенных черным карандашом, не было ни тени страха. Только насмешка.

Руслан скользнул по ней взглядом и нахмурился. Он совершенно не знал, как совладать с собственной дочерью. Иногда он думал, кто кого воспитывает: они с Аллой Каролину или она их. Скорее всего, они испортили ее излишним баловством, потому что в глубине души знали, что виноваты перед ней. Конечно, им повезло, что обман до сих пор не открылся, но Руслан и Алла по-прежнему жили под гнетом страха. Иногда было достаточно какого-нибудь внимательного взгляда незнакомого человека, устремленного на Каролину или случайно проходившего мимо милиционера, чтобы сердце ушло в пятки. Они все еще жили по поддельным паспортам, и хотя называли друг друга по-прежнему, Катю сразу же после той тяжелой болезни стали называть Каролиной. Девочке понравилось новое имя, и она быстро привыкла. Интересно, помнит ли она сейчас, что ее когда-то звали Катей? Помнит ли она Зою? Все эти вопросы длинными бессонными ночами изматывали Руслана. Конечно, с годами стало легче, иногда ему даже удавалось забыть обо всем. Но последнее время его стало беспокоить, что Каролина стала все более и более походить на Зою. Дело было даже не столько во внешности, сколько в поведении, в привычке задирать высоко свой и без того вздернутый нос и в просто потрясающем самомнении. Вот и сейчас, любая на ее месте сжалась бы от страха, любая, но не его дочь. Каролина его не боится.

— Да, — Руслан бросил дневник на стол, — Ты совершенно права. Нового в твоем дневнике не увидишь. Одни тройки с двойками. Но я не могу понять, ты же способная девочка, почему ты так плохо учишься?

— Я просто не хочу тратить на это время. — Каролина улыбнулась: — Жизнь слишком хороша, чтобы в ней было место глупой зубрежке, а без этого, милый папочка, как ты понимаешь, хороших отметок не ставят.

— Понятно. Тебе предпочтительно тратить время на глупые журналы мод и дурацкое шитье, — разозлился Руслан. Эта ее не так давно появившаяся страсть шить самой одежду слишком напоминала ему Зою с ее магазином. Сначала он не придавал значения увлечению Каролины, надеясь, что оно пройдет. Но из детского невинного увлечения шить для кукол, оно превратилось в навязчивое желание посвятить свою жизнь моделированию. Весь дом был завален журналами мод, а ее комната нитками и обрезками тканей. На письменном столе вместо учебников гордо стояла швейная машинка, за которую он выложил кучу денег. Он сам не мог понять, как ей удалось тогда его уговорить. Алла только руками всплеснула, когда он назвал ей цену.

— Папа! — топнула ногой Каролина. — Я, кажется, просила тебя не называть мое увлечение дурацким. Надо уметь уважать интересы других. Между прочим, родители моих друзей считают, что это здорово, что я уже в пятнадцать лет знаю, кем я хочу стать. А сколько я сшила красивых вещей и, между прочим, сэкономила тебе много денег. Шить гораздо дешевле, чем покупать в магазине.

— Все это так, — махнул рукой Руслан. — Но учиться-то надо!

— Кому надо, пап? Мне не надо. Зачем мне физика, математика и прочая ерунда, если мне надо знать, как проложить строчку и пришить карман. Зря ты не разрешил уйти мне после девятого класса. Я только время зря теряю.

— Еще чего, — возмутился Руслан. Они тогда с Аллой чуть с ума не сошли, когда Каролина сказала, что уходит из школы, чтобы стать портнихой. Им еле удалось убедить упрямую девчонку остаться и закончить десятилетку. — Тебе нужно поступить в институт.

— Какой институт, пап? После школы я поеду в Москву, чтобы учиться у Зайцева.

— Что? — Руслан еле не задохнулся от этого ее нового заявления. — В Москву она собралась. Это когда ты такое придумала?

— Не так давно, — пожала плечами Каролина. — А что делать здесь в этом Богом забытом Саратове? Вся жизнь сосредоточена в Москве. Только там можно что-то добиться. А я собираюсь стать известным модельером.

Руслану стало нехорошо. Если она когда-нибудь попадет в Москву, то все может вскрыться. Она может все вспомнить и тогда…

— И думать забудь! Ты никогда не поедешь в Москву, — сурово сказал он и подошел к двери.

— Но почему, папа? — крикнула ему в спину Каролина.

Руслан обернулся. Его лицо было бледным.

— Даже не думай. Мы тебя никуда не отпустим. Будешь учиться в Саратове на своего модельера.

От внимательного взгляда Каролины не укрылся испуганный взгляд отца, когда она заявила, что поедет в Москву. Отец определенно чего-то боялся. Он так расстроился из-за ее слов, что даже забыл прочитать ей обычную нотацию. Каролина села за стол и задумалась. Почему он не хочет, чтобы она поехала в Москву? Может, он просто не хочет, чтобы уезжала? Нет, непохоже. Не так давно Каролине стало казаться, что родители что-то скрывают от нее. Однажды она услышала, как ее мать говорила: «Если Каролина узнает, то она никогда нам не простит». Что это было? Что скрывают от нее родители? Однажды она отказалась поехать с ними на дачу и перерыла весь дом в поисках каких-нибудь доказательств, но так ничего и не нашла. Единственное, что она знала, так это то, что Алла была ее неродной матерью. Они рассказали ей, что ее мать умерла, когда ей было пять лет, и отец женился на Алле. Она ничего не имела против Аллы, та всегда была добра с ней, даже слишком добра. Каролина вздохнула. Она никогда не обижалась ни на Аллу, ни на отца, который частенько повышал на нее голос. На ее месте Каролина давно бы уже это прекратила. Она бы никогда не позволила так с собой обращаться. Она и отцу-то не позволяет кричать на нее. В конце концов, Каролина решила, что тайна связана с ее родной матерью. Неожиданно в голове у Каролины появилась мысль: «Так, может, она и не умерла вовсе, а жива до сих пор?» Тогда почему она живет с отцом? Мать отказалась от нее, когда она была ребенком?

Ее раздумья прервал мелодичная трель телефона.

— Каролина, гулять пойдем? — услышала она застенчивый голос своего одноклассника Артема.

— Не знаю пока, позвони через полчаса, — Каролина бросила трубку и улыбнулась. Конечно, она пойдет гулять, но нельзя же сразу соглашаться. Доводить мальчиков до белого каления было ее любимым занятием, даже более любимым, чем доводить учителей. Она делала это не со зла, просто развлекалась.

Каролина встала и подошла к окну. О чем же она думала? Ах да, похоже, что у ее родителей есть какая-то тайна. Она обязательно должна это узнать. Услышав, что дома хлопнула дверь, девушка выглянула из комнаты. Алла гладила на кухне белье. Значит, ушел отец. Она зашла на кухню.

— Куда отец ушел?

— Сказал, что пройдется. Ты его опять разозлила, — недовольно сказала Алла, разглаживая воротник рубашки Руслана.

— Значит, пошел в бар, — равнодушно заметила Каролина. — Зря ты ему позволяешь столько пить.

— Ну, знаешь ли. — Алла поставила утюг на подставку и посмотрела на девушку. Да, выглядит она, конечно, вызывающе. Глаза накрашены, на щеках румяна, даже губы тронуты светлой помадой. А уж юбка-то. Она, Алла, даже помыслить никогда не могла, что можно пойти куда-то в такой юбке. А ее дочь прекрасно ходит. Правда редко возвращается одна. У нее знакомых полгорода, и телефон разрывается от звонков. — Не тебе судить отца, — добавила она раздраженно.

— Я же о тебе забочусь, мам, — мирно сказала Каролина. — Придет выпившим, будет бурчать на тебя. А ты ему никогда ничего не ответишь.

— Спасибо за заботу. Лучше бы помогла по дому.

— Я бы с удовольствием, но только ногти накрасила, — она махнула перед носом Аллы длинными ногтями с ярким сиреневым лаком. — У меня свидание.

— Ничего удивительного. Не помню, когда вечером ты оставалась дома.

— Дома скучно, мам.

— Зато весело с парнями на улице, — проворчала Алла, аккуратно вешая выглаженную рубашку на вешалку. — Боюсь я за тебя, эти твои короткие юбки до добра не доведут.

— Да ладно тебе. Я всегда осторожна. В близкие отношения с мужчинами не вступаю. Еще не хватало идти на поводу у этих животных. Они хотят удовлетворения своего инстинкта, а я им подставляться не собираюсь. Между прочим, я еще девочка.

— Так и должно быть, тебе всего пятнадцать.

— Ну и что?! Сейчас у нас сексуальная революция, все только и думают, как с кем-нибудь переспать. У нас в классе, знаешь, сколько девочек осталось?

— Сколько?

— Не знаю точно, но мало. Даже наша скромница и отличница Олеся недавно мне призналась, что отдалась парню из параллельного.

— Олеся тоже! — ахнула Алла. — Ну, куда катится мир?

— Они просто дурочки. Боятся, что если парню не дать, то он не будет с тобой встречаться. Полная чушь. Лично я торопиться не собираюсь. Так что моя короткая юбка еще не самое большое зло.

— Тебя послушаешь, так ты просто образец для подражания, — покачала головой Алла. За эти годы она устала бороться с этой своенравной девчонкой. Каролина всегда делала только то, что она хотела. Повлиять на нее или уговорить было практически невозможно. — Что там у тебя опять с учебой? Почему так отец расстроился?

— Он расстроился вовсе не из-за учебы. Я сказала, что после школы поеду в Москву учиться у Зайцева.

Утюг замер в руке Аллы, сердце ухнуло в груди, но она заставила себя спокойно спросить.

— Зачем же тебе в Москву, дочка?

— А что делать в этом захудалом городишке? Отсюда все уезжают, работы нет, перспектив никаких. Да даже дело не в этом, просто я сердцем чувствую, что Москва — это мой город.

— Не надо уезжать, — тихо сказала Алла, в замешательстве поставив утюг на очередную рубашку Руслана и даже не заметив этого.

— Может, ты мне скажешь, почему вы оба с отцом так не хотите этого?

— Далеко от дома и… — Алла растерянно смотрела на Каролину, не обращая внимания на утюг.

— Мама, рубашка горит, — привела ее в чувство Каролина.

— Ой! — Алла подняла утюг и обнаружила прожженное пятно на самом видном месте. — Вот черт, испортила! — раздраженно сказала она.

— Папа будет в ярости, это была его любимая рубашка, — засмеялась Каролина, но, поймав расстроенный взгляд матери, тут же предложила: — Давай, я скажу, что это сделала я.

— Это еще зачем?

— Просто не выношу, когда он на тебя кричит. Мне же все равно все сойдет с рук. Он будет счастлив только от одной мысли, что я гладила ему рубашку.

Алла еще стояла с утюгом в руке, когда Каролина, покачивая бедрами, удалилась к себе. Поговорив с матерью, она еще раз убедилась, что разгадка тайны находится в Москве. Должна же существовать объективная причина, что ее родители так не хотят, чтобы она туда попала. Как жаль, что у нее нет столько денег, чтобы просто сесть в поезд и уехать.

Телефон зазвонил снова. Это был все тот же Артем.

— Каролина, полчаса прошло. Может, все-таки выйдешь? Погода хорошая. Ребята уже во дворе.

— Позвони через час, я еще занята, — отрезала Каролина, вешая трубку и пододвигая к себе швейную машинку. Ей хотелось побыть одной, чтобы подумать обо всем. А лучше всего ей думалось, когда она шила. Она взяла только что скроенное платье и, приложив к себе, встала перед зеркалом. Да, все правильно, к ее темным волосам безумно идет этот оттенок красного. Она затянет его в талии и сделает большой разрез. Все будут в восторге от нее, когда она придет на день рождения Артема. Бедный Артем. Она хихикнула, вспомнив его слова, что погода хорошая. Погода-то хорошая, но гулять у нее сегодня, как ни странно, настроения нет, поэтому, пожалуй, когда он позвонит через час, она ему все же откажет.

Телефон зазвонил снова.

— Каролина, здравствуй. Это Андрей. Помнишь, мы вчера познакомились в магазине?

— Помню, — улыбнулась Каролина. На самом деле она была вовсе не уверена, что он позвонит. Они и поговорили-то всего пять минут, пока отец выбирал мясо. Она едва успела продиктовать ему номер телефона. Парень понравился ей сразу. Пожалуй, с ним она пойдет куда угодно. У него были такие красивые грустные глаза и умопомрачительная фигура.

— Что ты делаешь сегодня вечером?

— Это будет зависеть от того, окажется ли твое предложение более интересным, чем те, которые я получила до твоего звонка, — со смехом сказала она.

— Я мог бы заехать за тобой, потом мы бы поужинали где-нибудь, — нерешительно начал Андрей.

Каролина улыбнулась. Пойти куда-нибудь поужинать было интереснее, чем шляться по двору с Артемом и надоевшей школьной компанией.

— Заезжать не надо, жди меня у цирка через час.

Она повесила трубку и вихрем понеслась в ванную делать прическу. Она завивала последний локон на щипцы, когда телефон зазвонил снова.

— Мама, возьми трубку, — крикнула Каролина, высовываясь из ванной, — И если это Артем, скажи, что я сплю.

Алла заглянула в ванную:

— Если ты не идешь гулять, зачем ты завиваешься.

— Я иду, но не с ним, — на губах Каролины играла коварная улыбка.

Алла растерянно смотрела на дочь, недоумевая, как можно так обращаться с людьми. Она бы так никогда не сделала. Впрочем, у нее никогда и не было столько поклонников, как у Каролины.

Телефон продолжал звонить.

— Мам, ну иди. Пожалуйста. — Каролина чмокнула мать в щеку. — Я тебя очень прошу. Мне так не хочется обижать Артема. Он же хороший.

Глава 3

Зоя пересекла старинный вестибюль гостиницы и остановилась у стойки, ожидая, когда он освободится, чтобы справиться о наличии номеров. Мужчина средних лет, мешая вместе французские и английские слова, пытался что-то выяснить у администратора. Но тот только качал головой. Исчерпав весь свой словарный запас, мужчина повернулся к Зое и в отчаянии пробормотал:

— Это черт знает что такое!

Зоя улыбнулась и сказала на родном языке:

— Могу я чем-нибудь вам помочь?

— О! Вы русская. Какое счастье. Вы знаете этот чертов язык?

— Французский?

— Да, будь он неладен.

— Ну, зачем вы так. Самый красивый язык на свете.

— Возможно, но в школе я всегда сбегал с уроков французского. И вот результат — не могу связать двух слов.

— Наверное, вы говорите по-английски, — Зоя снова улыбнулась. Ей было так приятно слышать родную речь, что она готова была болтать бесконечно.

Мужчина махнул рукой.

— Боюсь, с английским не лучше. Этот тип меня не понимает.

— Скажите мне, что вы хотите узнать, а я переведу.

— Мне нужно найти одного человека, который остановился в этом отеле, чтобы передать ему письмо. Его фамилия Лобанов.

Зоя быстро заговорила по-французски, чувствуя восхищенный взгляд незнакомца, который почему-то был ей приятен. Она повернулась к нему.

— Администратор говорит, что его нет сейчас в номере.

— Спросите, когда вернется.

— Он не оставлял такой информации.

— Спасибо, — незнакомец восхищенно посмотрел на Зою. — Где вы так здорово научились говорить по-французски?

— Десять лет прожила в Париже.

— Вот это да. — он протянул Зое руку. — Спасибо. Без вас я бы не справился.

— Мне это было даже приятно. — Зоя пожала руку и повернулась к портье: — Месье, могу я снять у вас номер на одну ночь?

Пока Зоя оформляла документы и расплачивалась, незнакомец стоял в холле, делая вид, что занят изучением интерьера. Когда Зоя получила ключ и собиралась пройти, он окликнул ее:

— Девушка, подождите.

Зоя улыбнулась:

— Более десяти лет не слышала такого обращения. Как это приятно.

— А как вас называют здесь?

— В основном мадам, к сожалению. Девушка звучит лучше, чувствуешь себя моложе.

— Давайте знакомиться. Меня зовут Алексей.

— Зоя, — ответила она после некоторой паузы.

— Могу я пригласить вас куда-нибудь выпить чашечку кофе, чтобы отблагодарить за то, что вы помогли мне?

Зоя задумалась. Ей совершенно ни к чему это новое знакомство. Они поболтали, это было приятно и на этом надо поставить точку. Она снова взглянула на Алексея. Все-таки русские мужчины самые красивые. Им идет эта небрежность, с которой они одеваются. Живя в Париже, Зоя поняла, что умение одеваться с иголочки, присущее французам, невозможно выработать, с ним надо родиться. У наших же русских всегда какая-нибудь вещь не сочетается с другой. И дело здесь даже не в деньгах. Вот и у Алексея галстук не подходил по тону к костюму, да и узел был завязан небрежно. Но от этого он казался ей еще привлекательнее. Она так устала от излишней заботы Жака о своей внешности и одежде.

— Нет, Алексей, — мягко сказала она. — Я никуда с вами не пойду. Мне хочется побыть одной. Да это и не к чему.

— Зоя, у вас короткое имя. Вы знаете, что когда в имени мало букв, то у человека нет времени на ошибку. А в вашем имени всего три буквы. Это очень мало. Назовите мне, еще хотя бы одно полное женское имя, в котором было бы три буквы.

— К чему вы это сказали? — удивилась она, перебирая в голове имена и приходя к выводу, что не может сходу вспомнить такого короткого имени.

— Вы собираетесь убежать, и это будет ошибкой. Ведь мы не случайно здесь встретились. В этом есть своя закономерность. Два русских человека встречаются на парижском острове. Вам это не кажется странным? Кстати, я не собирался ехать в Париж. Мой друг, который купил путевку, серьезно заболел, и я здесь вместо него. Я здесь первый раз.

— Вы не пожалеете. Париж чудесный город.

Зоя удивлялась тому, как легко разговаривать с Алексеем, словно они знали друг друга давным-давно. Так легко они никогда не общались с Жаком. Она правильно делает, что уезжает, они такие разные. Даже этот Алексей, которого она знает несколько минут, ей ближе, чем Жак.

— Ведь вы тоже еще сегодня утром не собирались провести ночь в этом отеле? Не так ли?

— Откуда знаете? — улыбнулась Зоя.

— Профессия обязывает подмечать все мелочи.

— И кто же вы?

— Какое слово вам больше нравится: следователь, сыщик, детектив?

У Зои забилось сердце. А вдруг именно он поможет ей найти Катю?

— Вы следователь?! — возбужденно спросила Зоя. — Может, вы и правы, что мы встретились не случайно.

От внимательного взгляда Алексея не укрылось, как изменилось ее лицо, когда она узнала о его профессии. Теперь она смотрела на него с какой-то надеждой.

— Да, у меня свое частное агентство в Москве. Я могу вам чем-нибудь помочь?

— Не знаю, — она покачала головой и отвернулась к окну. Катя, где же ты? Есть ли на свете человек, который найдет хоть какие-то сведения о ней?

Алексей осторожно взял ее под руку.

— Зоя, пожалуйста, расскажите мне, что вас тревожит. Я чувствую — у вас что-то произошло. Ведь мы не случайно встретились, поймите же наконец.

— Хорошо, — внезапно решилась Зоя. — Я расскажу, но это длинная история. Может быть, вам лучше посмотреть Париж? Ведь вы же для этого сюда приехали.

— Париж никуда не денется. У меня еще здесь пять дней. Сейчас важнее то, что случилось с вами. — он увлек ее к выходу, и Зоя последовала за ним. Они молча прошли через площадь и уселись в кафе за столиком. Даже не глядя на меню, Зоя быстро сказала:

— Позвольте мне заплатить. Здесь сумасшедшие цены даже на кофе.

Алексей нахмурился.

— Но я не могу позволить, чтобы за меня платила женщина, у меня есть деньги.

— Я сейчас не женщина, а ваша будущая клиентка, если можно так сказать. Это мое условие, если вам так будет легче.

Алексей поднял руки вверх.

— Хорошо, я сдаюсь. Но только за кофе, а то я начну чувствовать себя альфонсом.

Не дожидаясь официанта, Зоя заговорила. Иногда она вынуждена была остановиться, чтобы собраться с силами. Прошло десять лет, но боль не исчезла, она притупилась, но, рассказывая об этом Алексею, она снова и снова переживала весь ужас той ночи и последующих дней. Алексей слушал внимательно, и только когда она закончила, спросил:

— Скажите, а как вы считаете: у вашего бывшего мужа могла быть причина, чтобы украсть ребенка?

— Нет, конечно. Хотя, — Зоя нахмурилась, — Он ненавидел мою мать. Но это еще одна длинная история. — Она отвернулась. Алексей внимательно наблюдал за ней. Только сейчас он заметил морщинки в уголках глаз и несколько седых волосков в безупречно уложенной прическе. Но все равно она принадлежала к тем очаровательным женщинам, которых не портил возраст, они становились еще красивее. Алексей чувствовал, что ему безумно жаль ее, и сразу решил про себя, что по приезде в Москву сделает все возможное. — Мне бы не хотелось сейчас рассказывать, почему так произошло.

— И не надо, — быстро сказал Алексей. — Пока мне достаточно знать, что причина была, детали не так важны. Давайте погуляем. Пусть все это пока уложится в моей голове, и мы немного отвлечемся. Просто пройдемся. Ведь вы же любите этот город, не так ли? Покажите мне его вашими глазами. Не тот Париж, который в путеводителе, а тот, что нравится вам.

— Хорошо, — Зоя начала подниматься, но он удержал ее.

— Нет, подождите. Прежде чем идти, мы выпьем. Вы угощали меня кофе, а я угощу вас коньяком. Хорошо?

Зоя кивнула.

— И не бойтесь, что это пробьет брешь в моем бюджете. Я неплохо зарабатываю. Хотя, конечно, цены здесь непомерные, — он покачал головой. — Как это вы смогли прожить здесь десять лет?

— У меня была цель.

— Цель, это интересно. Мне всегда казалось, что у женщин есть одна-единственная цель — удачно выйти замуж. Расскажите, какая была у вас, если это не секрет.

— Сначала я училась здесь в школе для модельеров, а потом один человек помог мне открыть магазин с моими платьями.

— Так вы модельер?

— Да.

— Простите, Зоя, а этот человек…

— Мой гражданский муж, но мы расстались. — она помолчала и добавила: — Сегодня.

— Надо же — Алексей улыбнулся. — Теперь понятно, почему вы сняли номер. Не хотите возвращаться к нему?

— Нет, мы разные люди. Он француз, и у нас с ним никогда не было так, как с вами.

— Ну, со мной у вас еще пока ничего не было, — пошутил он, но, увидев возмущенный Зоин взгляд, накрыл ее руку своей большой ладонью. — Извините, не хотел вас обидеть. В ответ расскажу о себе. Я тоже недавно развелся. Банальная, так сказать, история. Жена нашла другого, надоело ждать меня с работы. Это не страшно. Как женщина она меня уже давно не интересовала, но дочку жалко. Она очень привязана ко мне, и у меня просто сердце обливается кровью, когда я думаю, что может быть скоро она будет называть папой другого мужчину.

— Это вовсе не обязательно. Вы можете остаться отцом и на расстоянии, — сочувственно сказала Зоя.

— Это не то. Знаете, я так просил жену, чтобы она отдала мне Аленку, но она не согласилась. Тогда я умолял ее просто разрешить мне жить с ними, с условием того, что я не претендую на нее, как муж. Но все было бесполезно, — Алексей горько улыбнулся. — Она не хотела меня слушать. И ведь вы знаете наши нынешние законы — мужчины здесь абсолютно бесправны. Даже в таком случае, как мой. Она влюбилась, а пострадали мы с Аленкой. Она очень плакала, когда я переезжал.

— Мне очень жаль, — Зоя грустно смотрела на него. Его история, конечно, печальна, но все равно он может хотя бы иногда видеть свою дочь. Она даже не знает, что с Катей. Интуитивно Алексей понял, что любое упоминание о детях при Зое травмирует ее, и ругнул себя за то, что разоткровенничался.

— Все же мне непонятно, как такая женщина, как вы, вообще могла столько прожить с иностранцем и в чужой стране.

— Ну, зачем вы так?! Он хороший человек и очень любит меня.

— Но он француз, — обаятельно улыбнулся Алексей. — И где ему понять нашу русскую мятущуюся душу?

— Это правда, — Зоя вздохнула. — Действительно, так приятно снова говорить на родном языке и чувствовать, что тебя понимают.

Они выпили коньяку, и бледные щеки Зои немного порозовели. Становилось прохладнее, с Сены дул ветер. Зоя поежилась и запахнула плащ.

— Вам холодно?

— Чуть-чуть, но это от того, что мы долго сидели на одном месте. Сейчас мы будем двигаться, и я согреюсь. Не знаю, как вы, а я очень люблю ходить пешком. За это время исходила практически весь Париж. Левый берег Сены, правый. У меня есть свои любимые маршруты. Пришлось, правда, отказаться от каблуков, иначе невозможно. Хотя здесь вы, может быть, заметили — девушки и женщины не ходят на таких шпильках, как в Москве.

— Ну и правильно. Зачем мучиться? Я никогда не понимал, как можно заниматься таким самоистязанием. Женщины думают, что нам это нравится.

— А разве нет?

— Конечно, нравится. Но когда девушка приходит к тебе на свидание на шпильках и не может пройти несколько шагов, это неприятно.

— Нет, я могу ходить сколько угодно. Когда ноги устают, сажусь на скамейку, что-нибудь читаю, а потом снова иду. Жак очень уставал со мной. Он говорил, что это глупо идти пешком через весь город, если можно взять такси. Но я с ним не согласна. Так что я предпочитала гулять одна.

— А какое ваше самое любимое место в Париже?

— Мы сейчас здесь. — Зоя улыбнулась. — Это и есть остров Сите. Я не случайно решила остановиться в местном отеле. Тут у меня появляется это «островное» ощущение, особенно если прийти сюда рано утром или поздно вечером. А к тому же Париж начинался отсюда, только назывался он тогда Лютецией, свое нынешнее название он получил только в четвертом веке. Если вы смотрели сверху, то, наверно, заметили, что Сите напоминает корабль. Я предлагаю начать нашу экскурсию с носа этого корабля.

— Командуйте, Зоя. Я в вашем полном распоряжении.

— Слушайте, Алексей, а давайте на «ты». Смешно выкать, когда я столько вам про себя рассказала.

— Конечно, — он осторожно взял Зою под руку, вновь удивляясь легкости, с которой они общались. Словно были знакомы давным-давно.

— Так вот, я продолжаю рассказывать, или вы все это знаете?

— Стыдно признаться, но нет. Я никогда не интересовался Парижем.

Зоя и Алексей прошли на конец острова, откуда открывался прекрасный вид на Лувр, Монетный двор и купол института Франции.

— Ну, посмотрите, разве здесь не прекрасно? Хотя если вспомнить историю, здесь не очень хорошее место. Мориса Дрюона читали?

— Конечно. Еще в то время, надо было сдать двадцать килограмм макулатуры, чтобы получить вожделенную книгу. Кажется, она называлась «Французская волчица».

— Верно, — Зоя засмеялась. — Современная молодежь не понимает, как им повезло, что в книжном магазине есть все, что душе угодно. А я помню, как была счастлива, когда мама принесла домой эту книгу. Мы с ней даже поссорились, кто будет первым читать. Так вот, я не помню точно, в какой из этих книг, описывалась казнь тамплиеров. Помните?

— Что-то смутно припоминаю. Кажется, их главный магистр тогда проклял короля Филиппа Красивого.

— Верно. Это было здесь, где мы сейчас стоим. В то время здесь было три острова, на одном из которых и сжигали тамплиеров, да и евреев тоже. Место было удобное, публика располагалась за проливом и не мешала серьезной процедуре.

— Подумать только, а сейчас такое милое место.

— Пойдемте, я покажу вам площадь Вогезов, и мы отсюда посмотрим на Дворец правосудия и тюрьму Консьержери, их хорошо видно с острова. Потом пройдем к Нотр-Даму.

— О, я там был, когда шел сюда. Но с вами еще раз с удовольствием, наверное, вы расскажете мне про него что-нибудь интересное, потому что мне он не понравился.

— Не понравился Нотр-Дам? — на лице Зои было написано такое разочарование, что Алексей смутился. — Просто там мрачновато внутри и много народу.

— Хорошо, тогда пойдем туда, когда там не будет людей, а сейчас я предлагаю прогуляться к Лувру.

Прогулка Зои и Алексея по городу продолжалась до утра. Он совершенно забыл, что должен был передать письмо. А когда вспомнил, решил, что сделает это утром.

Рассказывая Алексею о Париже, Зоя отвлеклась от грустных мыслей. Новый знакомый оказался благодарным слушателем и прекрасным собеседником. Рассвет они встретили перед Нотр-Дамом. Папертная площадь была пуста, и когда первые лучи солнца позолотили собор, Алексей не смог сдержать возглас удивления. Оказывается, это творение из камня может представляться совершенно другим. Он сжал Зое руку.

— Ну, как он тебе теперь? — спросила она.

— Зоя, спасибо, — он поднес ее руку к губам и поцеловал. — Спасибо тебе за то, что ты заставила меня полюбить этот город, к которому я всегда относился слишком предвзято.

— Ну и славно. — Зоя отняла руку и спрятала в карман. — Ну, что пойдем?

— Ты, наверно, устала?

— Да, честно говоря, еле держусь на ногах, а сегодня у меня тяжелый день и надо немного поспать.

Они медленно пошли к отелю. Прощаясь, Алексей спросил:

— Зоя, а когда мы снова встретимся?

— Встретимся?! — она задумалась. — Даже не знаю. Может быть, завтра?

— Завтра?! — на его лице было такое разочарование, что Зоя не удержалась от улыбки.

— Хорошо, давайте сегодня, но вечером. Мне надо забрать свои вещи, разобраться с магазином. Я планирую уехать в Москву на следующей неделе.

— Так давайте поедем вместе? — он смутился, подумав, что он слишком ей навязывается.

— Посмотрим. Давайте не будем ничего планировать. Ну, — Зоя протянула ему руку: — Желаю вам приятного отдыха.

— Боюсь, без вас Париж мне снова разонравится.

— Сходите в Лувр, — мягко сказала Зоя. — Там чудесно.

— Я буду ждать вас в семь у этой стеклянной пирамиды, которую непонятно какого лиха там построили. Она такая безобразная. Хорошо? — его взгляд был таким умоляющим, что Зоя лишь кивнула в ответ.

Глава 4

Каролина сидела рядом с Артемом на последней парте. Их классная дама Лилия Владимировна говорила что-то о каникулах. Проведение каникул вместе с классом совершенно не интересовало Каролину, поэтому она раскрыла на коленях новый журнал мод и целиком погрузилась в изучение. Неожиданно прозвучавшее слово «Москва» заставило девушку поднять голову и прислушаться. Журнал соскользнул с коленок и упал на пол, но она даже этого не заметила. Артем молча поднял его и положил перед ней. Слова учительницы казались ей сладкой музыкой. Она столько мечтала о том, как попасть в этот вожделенный город, а оказывается, Москву можно посетить вместе с давно запланированной экскурсией. Они уже ездили так в Питер. Каролине тогда не понравилось, Лилия Владимировна их слишком опекала, и она решила больше никуда не ездить. Но в этот раз Каролина не будет ее слушать. Ей бы только туда попасть! Москва была пределом ее мечтаний последнее время, и она вся извелась, пытаясь найти разгадку тайны родителей. Однажды она попыталась расспросить отца о своем детстве, но он перевел разговор на другую тему, такое же фиаско она потерпела и с матерью, и все это еще больше подогрело ее интерес.

— Ты что, сидишь, как зачарованная? — толкнул ее локтем Артем.

— Темка, — Каролина повернулась к нему, ее глаза сияли. — Оказывается, мы в Москву едем. Я так счастлива.

— Что это вдруг? — удивился он. — Об этой экскурсии еще в начале года говорили, только ты, как всегда, витала в облаках.

— Разве? Я не слышала, хотя впрочем, может, и слышала, но тогда не обратила внимания, поскольку мне это было неинтересно. Но сейчас?!

— Не понимаю, чему ты так радуешься, — удивился Артем. — Тебе же не понравилось, когда мы в прошлый раз ездили с классом в Питер.

— Теперь это неважно. Ты не представляешь, как это нужно для меня. Я обязательно поеду, если только родители, конечно, отпустят.

— С каких это пор тебя стал заботить этот вопрос? — фыркнул Артем. Твои родители тебе все позволяют. Что это ты вдруг засомневалась?

— Не важно, — нахмурилась Каролина. — А ты поедешь? — спросила она.

— Конечно, поеду, если ты поедешь. Я тебя одну не отпущу. В тот раз Сережка из девятого «Б» так и клеился к тебе.

— Ну и что?! — улыбнулась Каролина. — Он мне вчера звонил.

— Да ты что?! — Артем покраснел от злости. — Я набью ему морду. Он же знает, что ты моя девушка.

— Ты только это и умеешь. Наверное, специально в своей секции удары отрабатываешь, чтобы ко мне никто не приставал.

— Это правда, — довольно улыбнулся Артем. — Ты пощупай, какая мышца, — он закатал рукав свитера. — Любого побью, кто к тебе приставать будет.

Каролина дотронулась до его мышцы, а потом постучала ему по голове.

— Дурак ты, Темка. Ты лучше башкой работай, а не кулаками. Мужчина должен девушку интеллектом привлекать.

Обиженный Артем только собирался что-нибудь возразить, как вдруг они услышали окрик учительницы.

— Руслан, Каролина, это чем вы там занимаетесь? А ну-ка пусть Артем идет к доске и напишет решение. Мы и так уже слишком отвлеклись от геометрии.

Артем вышел к доске и с тоской посмотрел на задачу. Кажется, они решали что-то похожее, но он был так увлечен разговором с Каролиной, что ничего не понял. Он покраснел, геометрия была его любимым предметом, но последнее время он даже ее перестал понимать. Артем вздохнул и положил мел.

Лилия Владимировна строго посмотрела на него.

— Артем, я вынуждена тебя пересадить от Каролины, она плохо на тебя влияет. Решение задачи я объясняла в начале урока, но ты был занят разговорами. Ты скатился на тройки. Что с тобой происходит?

В классе послышались смешки. Артем покраснел и спрятал руки за спину. Он чувствовал себя неловко.

— Он влюбился, Лилия Владимировна, — сообщил Вовка с третьей парты, и Артем покраснел еще больше, но успел показать ему кулак за спиной.

Лилия Владимировна улыбнулась.

— Даже если это так, то любовь не должна мешать учебе. Ты же всегда хорошо учился. Ладно, садись. Делаю тебе последнее предупреждение и если я еще раз замечу, что Каролина тебя отвлекает, я пересажу тебя на первую парту.

Когда он сел, Каролина засмеялась:

— Я же тебе говорила, башкой надо думать. А ты все бицепсы качаешь.

Вечером после ужина, когда родители сидели перед телевизором. Каролина невзначай объявила:

— А мы с классом в Москву едем на каникулы.

Гробовая тишина была ей ответом, но она, внимательно наблюдавшая за обоими, заметила, как начал дергаться мускул на щеке у отца, а мать перестала шевелить спицами и застыла.

— Надо сдать деньги. Мы выезжаем через неделю, — продолжила она, как ни в чем не бывало.

— Ты это, — Руслан быстро посмотрел на жену, а потом на Каролину, — Никуда не поедешь.

— Это еще почему? — взвилась Каролина.

— Ты плохо учишься, — нахмурился Руслан, спешно соображая, что придумать, чтобы удержать ее от поездки. Ему было очевидно, что Каролину ни в коем случае нельзя отпускать в Москву.

Каролина фыркнула.

— Ты что же это, собираешься засадить меня за учебники на каникулах? Я кажется, уже вам говорила, что мне эта школа пофигу. Я учусь для вас.

— Каролина, что ты такое говоришь?! — вступила в разговор Алла. — Ты учишься для себя.

— Для меня было бы больше пользы, если бы я училась на портниху после девятого касса, а не занималась бы ерундой в школе. Но вы меня не пустили. Я согласилась с вашим решением, о чем очень жалею. Я делаю все, что могу, чтобы закончить школу.

— Ты могла бы учиться на одни пятерки, если бы захотела, — сказал Руслан. — А ты опять принесешь дневник с одними тройками.

— Папа, это неважно, — Каролина вся подалась вперед. — Пожалуйста, дай мне денег, чтобы я могла поехать.

Руслан покачал головой и твердо сказал.

— Нет, ты не поедешь в Москву.

— Но почему?

— Каролина, отец уже все объяснил, — поддержала его Алла. — Ты наказана.

— Я наказана?! — глаза Каролины метались от одного родителя к другому. Она чувствовала, что здесь что-то не так. Учеба была здесь совершенно ни при чем. Ведь ездила же она в Питер в прошлом году, тогда она училась не лучше. Значит, дело все-таки в этой тайне, которая кроется в Москве. Скорее всего, они боятся, что Каролина что-нибудь разузнает.

— Ладно, пусть будет по-вашему, — Каролина встала и даже заставила себя улыбнуться. Они не должны знать, как больно ей сделали. Она пошла в свою комнату и вернулась уже одетая.

— Папа, мама, я ухожу.

— Куда? — вскрикнули они в один голос.

— Пойду, пройдусь, чтобы успокоиться. Мне очень жаль, что вы оба не понимаете, как важна для меня эта поездка.

— Но уже поздно.

— Вечно вы чего-то боитесь, — сказала презрительно. — Никто меня не тронет.

Каролина накинула куртку и выскочила из подъезда. Руслан посмотрел на часы — одиннадцатый час. Но он не решился удерживать ее дома, опасаясь скандала.

— Куда она пошла так поздно? — спросила Алла, тоже посмотревшая на большие настенные часы.

— Да кто ее знает, — раздраженно ответил Руслан. — Наверно, к своему Артему плакаться, какие мы плохие.

— И надо же было организовать эту поездку, — Алла отбросила вязание. — Руслан, а может отпустить ее в эту Москву? А то как-то подозрительно. Как бы она не догадалась, что здесь что-то не так. Она такая любопытная, недавно все выспрашивала меня, кто была ее мама, да где она похоронена.

— Она и меня пытала, — признался Руслан.

— И что ты ей ответил?

— А что я могу ответить? Сказал, что мне неприятен этот разговор, и я не хочу это обсуждать. А ты что ответила?

— Мне проще, — грустно сказала Алла. — Я сказала, что познакомилась с тобой уже позже и никогда не видела ее матери.

— Вот и держись этой версии. А я уж потом что-нибудь придумаю. А насчет того, чтобы отпустить ее в Москву, пусть думать забудет. Надо удержать ее под любым предлогом. Я боюсь, вдруг она встретится с бывшей.

— Так прошло уже десять лет, Руслан. Даже если они встретятся, они не узнают друг друга.

— Все равно, мало ли что. Уж лучше пусть обижается на нас, но останется в Саратове.

— Как скажешь, — привычно ответила Алла. — Руслан, скажи, а тебя никогда не мучает совесть за то, что мы сделали? Представляешь, что пережила твоя бывшая жена? Мне иногда даже хотелось написать ей анонимное письмо и сообщить, что ее дочь жива.

— И думать забудь! Она это заслужила, а ее мать и подавно! Они обе выкинули меня из своей жизни. А я отнял у них то, что принадлежит мне по праву. Каролина не только ее дочь, но и моя. Я вообще не понимаю этой глупости, что ребенка всегда отдают матери. Ведь если бы Зоя знала, что Каролина останется со мной, разве бы она развелась?

— Иногда мне кажется, что мы совершили ошибку, и когда-нибудь Каролина узнает правду. Она уже что-то подозревает. Я заметила, что она рылась в документах.

— Наши прежние паспорта я уничтожил. А что еще она может обнаружить?

— Не знаю. С ней так трудно сладить. У нее такой неуправляемый характер.

— У нее мой характер, — Руслан довольно улыбнулся. — Я был точно таким же. Наверное, поэтому я ее хорошо понимаю.

Каролина вышла из подъезда и дошла по почти безлюдной по улице до конца. Ей нужно попасть в Москву, хотя она совершенно не представляла, что она хочет там найти. Она вытащила из кармана мобильный и набрала номер Артема.

— Каролина, — обрадовался он. — Что-то случилось, раз ты сама мне позвонила?

— Выходи на улицу, я тебе кое-что расскажу.

— А ты где?

— Стою около твоего дома и позвоню кому-нибудь еще, если ты не выйдешь через минуту.

Артем подошел к окну, откинул занавеску и увидел ее одинокую фигурку недалеко от подъезда.

— Что ты здесь делаешь? — удивился он.

— Да выходи скорее, — разозлилась она и нажала кнопку «отбой».

Артем накинул куртку прямо на тренировочный костюм и заглянул в комнату.

— Мам, я на улицу.

— Ты только что пришел! — недовольно сказала мать, оторвавшись от книги и глядя на него поверх очков.

— У подъезда меня ждет Каролина. У нее что-то случилось.

— Совсем голову потерял из-за этой девчонки, — покачала головой мать. — Готов на край света бежать, если она тебя пальчиком поманит.

Артем выскочил из подъезда и, подбежав к Каролине, схватил ее в объятия. Девушка высвободилась.

— Не думай, что я здесь из-за твоих прекрасных бицепсов, — раздраженно ответила она. — У меня неприятности. Родители не пускают меня в Москву.

— Да ты что? — удивился он. — Что ты такое натворила?

— Ничего нового. Они говорят, что я плохо учусь.

— А что, было время, когда ты хорошо училась? — Артем засмеялся. — Сколько тебя помню, ты никогда не делала уроков.

— В том то и дело, что учеба здесь не причем. Тут другое. — Каролина нерешительно посмотрела на Артема. Конечно, ей бы не хотелось ему все это рассказывать, но ей нужна его помощь. — Скажи, а ты на самом деле меня любишь?

— Конечно, ты же знаешь.

— Пойдем, — Каролина взяла его под руку. — Если ты меня любишь, ты можешь сделать для меня одну вещь?

— Да что случилось-то? — Артем остановился. — Ты же знаешь, что можешь мне доверять. Если то, о чем ты просишь в моих силах, я это сделаю.

— Достань денег еще на одну поездку.

— Ты все же хочешь ехать?

— Еще больше, чем раньше.

— Тогда может, ты все-таки попробуешь уговорить родителей? Как ты поедешь без разрешения?

Каролина вздернула нос.

— Я поеду все равно, — упрямо сказала она. — Если ты мне не поможешь, я найду кого-нибудь другого.

— Хватит, Каролина, — оборвал он ее. — Давай так, мы садимся вот на эту скамейку, и ты мне все рассказываешь. Понять не могу, зачем тебе эта Москва? Если ты не поедешь, я тоже откажусь от поездки.

— Я расскажу тебе, если ты пообещаешь мне помочь.

— Помогу, раз так, — серьезно сказал Артем и обнял ее за плечи. — Я люблю тебя и все сделаю, чтобы тебе было хорошо. — на этот раз Каролина не стала скидывать его руку, а даже слегка прижалась к нему.

— Родители что-то скрывают от меня.

— Ну, знаешь, все родители что-то скрывают.

— Нет, это что-то очень важное, касающееся меня. Дело в том, что моя мама на самом деле не моя мама.

— Да ты что? — поразился Артем. — Алевтина Дмитриевна не твоя родная мать?

— Нет, но ты, — она повернулась к Артему, — Не должен об этом никому рассказывать.

— Да нет, конечно, — он коснулся губами щеки девушки. — Бедная ты моя. А что же с мамой-то твоей настоящей?

— Я не знаю, — на глазах Каролины от его нежности даже выступили слезы, и она порадовалась, что на улице темно. Она привыкла с самого детства скрывать свои чувства и прятать застенчивость под намеренно вызывающим поведением. В душе Каролина была совершенно другой — мягкой и ранимой. Просто она боялась боли и разочарований. — Я не знаю, что с ней, Темка. Мне иногда кажется, что они меня обманывают, говоря, что она умерла.

— Подожди, подожди, — перебил ее Артем. — Твои родители утверждают, что твоя родная мать умерла?

— Да, но я им не верю. Я как-то пришла пораньше и услышала, как мама говорила, что если я узнаю, то им не прощу.

— Но это может быть что угодно. Хотя, — Артем задумался, — Я давно замечал, что ты совсем не похожа на Алевтину Дмитриевну. Да и их поведение всегда казалось мне странным.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, понимаешь, милая, ты только не обижайся, — он еще крепче прижал к себе Каролину. — Не обидишься?

— Нет, говори.

— Они не кажутся настоящими родителями.

— Что ты имеешь в виду?

— Их отношение к тебе мало похоже на родительское поведение. Они тебе все позволяют, покупают дорогие вещи, стремятся удовлетворить каждый твой каприз. Так не должно быть. Мне всегда это казалось странным. И вот сейчас, когда ты сказала, что они что-то скрывают, все встало на свои места. Возможно, они виноваты перед тобой, и тогда их задабривание становится понятно. Скажи, тебя хотя бы раз в детстве пороли ремнем?

— Нет, никогда.

— А наказывали?

— Очень редко.

— Вот видишь. А твое поведение больше, чем любое другое нуждается в хорошей трепке, — улыбнулся Артем.

— Неужели я такая плохая?

— Нет, но они должны были тебя воспитывать, хотя бы иногда. Послушай, ведь если твоя мать умерла, она где-то похоронена.

— Я спрашивала об этом, но они говорят, что не знают.

— Тогда можно пойти на кладбище и попытаться выяснить. Саратов не такой большой город.

— Мы раньше жили не в Саратове.

— А где?

— Я думаю, что в Москве. А родители говорят, что в Воронеже.

— А ты что-нибудь помнишь из своего детства?

— Очень мало. Помню, что мы ехали в машине. Очень долго. Потом я заболела. Мама говорила, что она боялась, что я тогда умру. А потом еще знаешь, что я помню, — Каролина улыбнулась. — Мы катались на коньках. Такой большой каток, а перед ним красивое желтое здание, а вокруг скверик. Там еще была детская площадка с горкой. В Саратове нет такого места.

— А на коньках ты каталась с Алевтиной Дмитриевной?

— Нет, она не умеет кататься на коньках. Я это точно знаю. И это была не она. Слушай, — Каролина оживленно повернулась к Артему: — Значит, это и была моя мама. Только я совсем не помню ее лица. Помню, что мне было весело, и она держала меня за руку.

— Сколько тебе было лет?

— Четыре или около того. Потому что я точно знаю, что в пять лет мы приехали в Саратов. А это совершенно точно было до того.

— И больше ты ничего не помнишь?

— Нет, — Каролина покачала головой. — Но если я когда-нибудь увижу это место, сразу его узнаю. И еще я помню, что этот каток был виден из окна дома, в котором я жила. Значит, дом стоял рядом.

— Вопрос, как найти это место, если ты не знаешь, в каком городе это было.

— Это было в Москве, я чувствую это сердцем.

— Приятно узнать, что у тебя есть сердце. Я раньше думал, что этот орган у тебя отсутствует, — не удержался от иронии Артем.

— Да ну тебя, — Каролина обиженно отвернулась. — Я с тобой, как с человеком разговариваю, душу тебе выкладываю, а ты?!

— Прости, — Артем убрал длинные волосы Каролины, чтобы видеть ее лицо. — Мы поедем в Москву, раз ты так хочешь. Я достану деньги. Я попрошу у отца, он мне не откажет.

— Спасибо, Темка, — Каролина повернулась к нему и хотела поцеловать его в щеку, но, повинуясь какому-то порыву, быстро прижалась к его губам. — Родители вернут деньги. Я скажу, что взяла у тебя взаймы.

— Да ладно, разберемся, — махнул он рукой, счастливый от того, что Каролина доверила ему свою тайну. Сейчас он чувствовал, что впервые лед в их отношениях тронулся. Каролина стала другой, не такой холодной и бездушной, как раньше. — Слушай, а тебе обязательно ворошить эту тайну, а? — он заглянул ей в лицо. — Ведь, может, родители скрывают это ради твоего же блага?

— Я должна знать, что бы это ни было. Нужно докопаться до правды, а уж потом я сама решу, как с ней примириться.

— Ладно, — Артем улыбнулся, — Тогда поедем искать твой каток в Москву.

— Знаешь, у меня есть предчувствие, что когда я попаду туда, все решится само собой.

— Значит, решено. Я рад, что эти дни мы проведем с тобой вместе.

— Не забывай, там будет наша классная и куча любопытных одноклассников.

— А мы от них сбежим и поедем искать твой каток.

— Спасибо, Артем, — Каролина обвила его шею руками и спрятала лицо у него на груди. — Я только сейчас поняла, что ты самый лучший.

Он приподнял ее лицо и серьезно сказал:

— Постарайся об этом помнить, когда в следующий раз отправишься на свидание с другим.

— Обязательно, — Каролина улыбнулась, и они, нехотя встав со скамейки, медленно направились к ее дому.

Глава 5

Жак был в квартире, когда Зоя вернулась, чтобы собрать вещи. Хмурый, но как всегда аккуратно причесанный и чисто выбритый.

— Почему ты не на работе? — удивилась Зоя.

— Решил дождаться тебя, чтобы поговорить.

— Зачем? Разве непонятно, что между нами все кончено?

— Неужели ты бы уехала просто так? После всего, что было между нами?

— Нет, — Зоя покачала головой. — Надо же решить, что делать с магазином. Мне просто не хотелось собирать при тебе вещи.

— Ты можешь оставить свой магазин.

— Зачем? Я больше не собираюсь жить в Париже.

— Зоя, выслушай меня. — он помог ей снять плащ, и они прошли в гостиную. Странно, но сегодня эта просторная комната с французскими окнами до пола, откуда открывался чудесный вид на самую знаменитую железную леди, показалась ей чужой. Зоя забралась в кресло с ногами и привычно посмотрела в окно. «Прощай, Париж». Больше она не будет пить кофе, устроившись в своем любимом кресле у окна.

— Может, нальешь что-нибудь выпить? — попросила она.

— Да, конечно. — Жак сделал ей ее любимый коктейль и сел напротив.

— Ты не выпьешь со мной?

Жак поморщился:

— Ты же знаешь, что я не пью с утра. К тому же у меня еще несколько важных встреч, и меня не поймут, если от меня будет пахнуть спиртным.

Зоя зевнула и посмотрела на часы:

— Ну, во-первых, уже далеко не утро, а полдень. Да это и не важно. Знаешь, у русских есть поговорка: «С утра выпил — весь день свободен».

Жак улыбнулся.

— Это метко характеризует вашу натуру.

— Наверно, — Зоя сделала большой глоток. — Лично я сегодня ни с кем встречаться не буду, поэтому выпью перед трудным разговором. Кстати, я тебе никогда не рассказывала, что перед тем, как приехать в Париж, я чуть не стала алкоголичкой. Пыталась заглушить горе спиртным. И только моя лучшая подруга убедила меня, что моя жизнь еще не кончена.

— Зачем ты это рассказываешь?

— Чтобы убедить тебя, что когда я уеду, тебе будет не о чем жалеть.

— Я не спал всю ночь, — начал Жак и Зоя подумала, что она тоже не спала, но не стала об этом говорить. Вряд ли он бы понял ее правильно, узнав, что она всю ночь провела с незнакомым мужчиной, показывая ему Париж, только потому, что он оказался русским, а она так соскучилась по соотечественникам. — Зоя, о чем ты думаешь? — спросил Жак. — У тебя странная привычка все время отключаться. Иногда мне кажется, что ты и половины не слышишь, что я тебе говорю.

Зоя зевнула, прикрыв рот рукой.

— Конечно, я слушаю тебя, Жак. Я поняла, что ты не выспался и поверь мне, что я сожалею о нашей вчерашней ссоре. Я не так хотела бы с тобой расстаться.

— Лично я вообще не собираюсь с тобой расставаться, — Жак поднял руку и остановил Зою, встрепенувшуюся при его последних словах. — Подожди, это не то, что ты думаешь. Я хочу оставить твой магазин, потому что он приносит хорошую прибыль. Ты можешь ехать в Москву, управление магазином я беру на себя. Когда у тебя будут готовы новые модели, мы снова будем их продавать. Ты же не собираешься бросать это дело?

— Нет, я собираюсь делать в Москве то же самое, только для русских женщин.

— Ну, вот и замечательно. Будешь разрабатывать новые коллекции и для Парижа тоже. Я говорил с отцом, он против закрытия магазина. Он предлагает тебе подъехать к нему в офис, чтобы подписать контракт. Кстати, у него есть для тебя хорошее предложение насчет Москвы тоже.

— Но, Жак, я не могу… — Зоя поставила стакан на стол. — Я не могу принять все это. Я так плохо поступила с тобой, что мне неловко смотреть в глаза твоему отцу.

— Все нормально, это просто деловое предложение. Я скажу тебе правду, мой отец вовсе не против нашего расставания, он его предсказывал. И когда вчера я рассказал ему об этом, он был даже рад. Он признался, что уже присмотрел мне жену, и если между нами все кончено, то я, пожалуй, женюсь. Мои родители отчаянно хотят внуков.

— Ты женишься? — Зоя изумленно посмотрела на Жака. Не он ли еще вчера просил ее стать его женой?

— А что ты удивляешься? — Жак раздраженно забарабанил тонкими длинными пальцами по полированной поверхности стола. — Ведь ты же отказываешься выйти за меня? Ты уезжаешь.

— Да, — Зоя рассмеялась. — Я, к счастью, уезжаю. Просто я не думала, что ты так скоро примешь решение жениться.

— Ну, это будет еще не очень скоро. Сначала я должен убедиться, что она удовлетворяет моим представлением о том, какой должна быть жена. Потом я обязан поухаживать, чтобы это прилично выглядело перед ее родными.

— Жак, прекрати! — Зоя закрыла уши. — Это твоя жизнь и делай с ней, что хочешь, но я хочу сохранить в своей памяти того Жака, с которым я прожила эти годы, а не это бездушное существо, которое выбирает жену, как кобылу на ярмарке.

— Я не бездушное существо. Я все еще люблю тебя, но ты уезжаешь. А я должен жить, и я не хочу снова влюбляться, поэтому подхожу к вопросу по-деловому. С меня хватит разочарований. Ты разбила мне сердце.

Жак потянулся к Зоиному бокалу и отхлебнул из него.

— Сделать тебе коктейль? — спросила Зоя.

— Сделай, сделай. Может и я, напившись с утра, стану свободным.

Зоя встала:

— Виски с яблочным соком, как обычно?

— Чистый виски без сока, — закричал Жак. — Как там напиваются ваши российские мужики, когда от них уходит женщина?

— Они пьют водку. Очень много водки и закусывают луком и соленым огурцом.

Жак поморщился. Такая закуска была чужда его избалованному парижскому желудку.

— Налей мне водки.

— У нас в баре нет водки, и ты все равно столько не выпьешь, сколько пьют русские.

Зоя поставила перед ним напиток и встала у окна.

— Что же ты со мной делаешь, Зоя? Мне по-настоящему больно.

Зоя повернулась к нему и снисходительно сказала:

— Это нормально. Со мной ты становишься человеком, а не роботом с заранее прогнозируемыми чувствами. Теперь ты хотя бы убедился, что мы не подходим друг другу? — Жак взял ее руку и прижал к своей груди:

— Скажи это моему сердцу.

— Лучше сядь. А то мы начнем все сначала.

— Я готов, если ты не уедешь.

— Садись, Жак, — Зоя отстранилась. — Я уеду, а ты женишься. Так будет лучше. Со мной у тебя не будет счастья. Неужели ты еще не устал от всего этого?

— Ладно, — Жак послушно сел. Какое-то время они молча потягивали напитки.

— Давай я тебе расскажу, что я, а точнее даже мой отец придумал.

— Я этого не заслужила. Я и так достаточно долго использовала тебя.

Жак поморщился.

— Пожалуйста, перестань. Никто никого не использовал, эти твои русские понятия о порядочности устарели для западного мира. У нас это в порядке вещей, когда мужчина заботится о женщине. Но тебя это угнетает.

— К сожалению, — Зоя улыбнулась.

— Ладно, давай о другом. Тебе не обязательно закрывать свой магазин. В твои обязанности входит придумывать одежду и пополнять ассортимент. То есть делать то, чем ты и занималась. Ты — талантливый модельер, и у тебя есть много постоянных клиентов, было бы глупо все это бросать из-за того, что мы решили разорвать наши личные отношения. Завтра, — он с тоской посмотрел на стакан с виски, — Сегодня я уже никуда не смогу пойти, мы встретимся с отцом, и ты подпишешь необходимые бумаги. Управлять магазином буду я, а ты будешь получать свой процент. Теперь между нами чисто деловые отношения. Ты же этого хотела?

— Нет, не хотела, — покачала головой Зоя. — Но благодарна тебе за хорошее предложение. Я бы не обиделась, если бы ты вышвырнул меня из Парижа без копейки.

— Так поступают ваши русские. Мы с отцом предпочитаем заработать денег на твоем таланте и дать возможность заработать тебе. Но, — он внимательно посмотрел на ее лицо, которое было скорее озабоченным, чем довольным, — Что-то я не вижу радости на твоем лице.

Зоя улыбнулась.

— Наверно, я разучилась радоваться. Но предложение действительно хорошее.

— Подожди, это еще не все, — Жак сделал большой глоток. — Отец предлагает тебе открыть филиал нашего магазина в Москве. Раскрутку твоего имени и рекламу он берет на себя. Вот тем магазином ты будешь заниматься сама. Ну, может теперь ты останешься довольна?

— Знаешь, мне даже как-то неловко. Все это слишком хорошо для меня. Ты уверен, что это правильное решение?

— Ну, правильное оно или нет, покажет время. Сейчас оно кажется разумным. Ты хотя бы знаешь, что за последний год прибыль от твоего магазина выросла почти в полтора раза. А это значит, что людям нравится то, что ты придумываешь.

— Это здорово. Но что-то я по-прежнему не встречаю на улицах Парижа никого в моей одежде.

— Париж — империя моды, и как ты правильно заметила, здесь очень сложно развернуться, чтобы затмить известных дизайнеров. Наверное, ты права, у тебя может лучше получиться в Москве.

— Я надеюсь на это.

— Я тоже. Реклама будет очень массированная, твои фотографии появятся во всех журналах. Мы собираемся представить тебя, как модельера, которая много лет проработала во Франции, и теперь решила одеть русских женщин, чтобы они стали такими же элегантными, как француженки.

— Это неправда, — возмутилась Зоя. — Я вообще не считаю, что наши девушки менее элегантные.

— Позволь это нам решать. Ты будешь улыбаться в камеру и давать бесконечные интервью.

— Я совершенно этого не умею, — вздохнула Зоя. — А может быть, мы как-нибудь обойдемся без этого?

— Никак не получится. К тому же папа сказал, что ты прекрасно будешь смотреться в этой роли. Элегантная, хорошо одетая блондинка с грустными глазами. Ты должна понимать, что нам немного придется поэксплуатировать твой имидж. Все будет как у «звезд». Тебя будут узнавать на улице.

— Какой кошмар, — поморщилась Зоя. Внезапно у нее появилась мысль, что в журнале ее может увидеть Катя. Сейчас ей уже пятнадцать.

— Ну что, выпьем еще по такому случаю, — Жак взял стаканы и пошел к бару. — Раньше мы с тобой пили за любовь, а теперь выпьем за бизнес.

— Потом мы можем выпить за твою новую любовь.

— Ну уж нет, — Жак поправил прядь волос, упавших на лоб. — Любить я больше не желаю. Если мне захочется острых ощущений, я прилечу в Москву, чтобы встретиться с тобой. Или вызову тебя в Париж. Теперь у меня всегда будет возможность назначить тебе деловую встречу.

— Надеюсь, что ты меня скоро забудешь, — Зоя подняла бокал. — Ну что, давай, за наше удачное сотрудничество, и я буду собирать свои вещи.

— Куда ты поедешь?

— В какой-нибудь отель.

— Тебе нет нужды переезжать.

— Нет, Жак, знаешь, есть такая поговорка «уходя, уходи». Если я останусь, мы только измучаем друг друга. Нам обоим нужно привыкать к одиночеству. Твое, я надеюсь, будет недолгим, мое же меня полностью устраивает. Расскажи мне о твоей будущей жене.

— Ее зовут Франсуаза. Двадцать пять лет, дочь обеспеченных родителей, хорошо воспитана, образована, — Жак внимательно посмотрел на Зою, надеясь увидеть ревность на ее лице, но она спокойна сказала:

— Ну что ж, я рада за тебя. Такая жена тебе и нужна. Будь счастлив.

Зоя встала и ушла собираться. Уезжать не хотелось. Расставаться всегда тяжело, а особенно когда людей связывают почти десяток прожитых лет. И не важно, что они не были официально женаты. С Жаком Зоя прожила больше, чем с двумя мужьями вместе. Она открыла свой гардероб и стала складывать вещи. Через несколько минут поняла, что не сможет взять все сразу.

— Жак, — она заглянула в гостиную, где он наливал себе третий бокал виски, — Боюсь мне придется еще раз побеспокоить тебя перед отъездом в Москву. У меня оказывается так много вещей.

— Нет проблем, — он подошел к ней и коснулся губами щеки. — Зоя, мне так тяжело. Может, ты не уедешь?

— Пожалуйста, не начинай все сначала. Думаешь, мне легко?

— Скажи, а ты все-таки любила меня?

— Конечно, иначе бы никогда не прожила с тобой десять лет. Все пришло слишком поздно. Да я тебе уже сто раз говорила об этом. Ты заслуживаешь лучшего. И, пожалуйста, не напивайся. — Зоя заметила, что Жак уже достаточно захмелел. — Ты помнишь, что у тебя сегодня много важных встреч?

— Какие встречи, Зоя? Сегодня я слишком пьян и расстроен, чтобы заниматься делами. У тебя всегда получалось сбить меня с толку. Может, лучше мы сходим пообедать? — его взгляд был такой просящий, что Зоя сдалась.

— Хорошо, но сначала заедем в отель, я оставлю там вещи.

Глава 6

Каролина с Артемом в стороне от возбужденно переговаривающихся одноклассников стояли на платформе, ожидая поезда. Щеки девушки возбужденно горели. Подумать только, через полчаса она поедет в Москву, и с каждой минутой будет все ближе и ближе к городу своей мечты. И как хорошо все получилось: в выходные, когда родители уехали на дачу, она смогла спокойно собрать сумку и отнести ее к Артему. Деньги на поездку Артем попросил у отца сразу же после их разговора.

— Каролина, а ты когда домой звонить будешь? — спросил Артем.

— Как только поезд тронется. Мне все время кажется, что сейчас здесь появится отец и заберет меня домой. — она оглянулась.

— Да успокойся ты. Откуда ему здесь быть?

— Сама не знаю, но так боюсь. Да где же этот поезд?

— Вон идет, — Артем показал на приближавшийся вдалеке состав.

— Ну, наконец-то! Ты не поверишь, но я готова расцеловать даже машиниста. Он отвезет меня в Москву.

— Лучше поцелуй меня, — возмутился Артем.

— Тебя позже, — улыбнулась Каролина, бросив на него кокетливый взгляд из-под длинных черных ресниц, — Классная не поймет. Она и так уже подозрительно на нас поглядывает. Мы стоим в сторонке, словно влюбленные.

Устроившись в вагоне, Артем и Каролина снова вышли на перрон. Провожающие махали руками. Некоторые наспех целовались.

— Сколько времени до отхода поезда? — спросила Каролина.

— Две минуты.

— Тогда лучше сейчас позвоню, пока наших нет поблизости.

Каролина все продумала заранее. Она позвонит домой и поставит мать перед фактом. Дома к телефону долго никто не подходил. Каждый гудок отдавался в ее сердце, как набат колокола. Она волновалась и нервно поглядывала на поезд, который вот-вот должен тронуться. «Ну, давай же, мама, сними трубку», — прошептала она. Конечно, это был не первый раз, когда она поступала наперекор родительской воле. Но то, что она проделывала раньше, были безобидные шалости, которые всегда ей прощались. Ослушавшись же в этот раз, она понимала, что бросила родителям вызов.

— Нет никого дома? — спросил Артем, не сводя глаз с серьезного лица девушки со слегка нахмуренными черными бровями.

— Никто трубку не берет, — раздраженно ответила она. — Мать всегда дома сидит, а тут куда-то запропастилась, как назло. А мне уж хочется покончить с этим делом.

После седьмого гудка в трубке послышался усталый голос Аллы.

— Алло, мам, привет, — Каролина постаралась придать своему голосу уверенность, которой вовсе не испытывала.

— Где ты, Каролина?

— Я на вокзале, уезжаю в Москву с классом.

— Что?! Куда ты уезжаешь? — Алла отказывалась верить своим ушам.

— Я уезжаю в Москву с классом. Не волнуйтесь, со мной все будет в порядке.

— Но как? Отец же запретил тебе уезжать.

— Я не знаю, почему он это сделал, но я обязательно должна поехать. И еще: я взяла деньги на поездку у Артема, ты можешь зайти к ним и вернуть долг?

— Что же ты наделала?! Отец будет в ярости, — сказала Алла слабым голосом. Она никогда не умела кричать, а сейчас этот непредсказуемый поступок Каролины совершенно лишил ее последних сил. Она понимала, что должна как-то удержать ее, но не знала, что придумать. Наконец она сухо скомандовала:

— Сейчас же иди домой.

— Мам, ты что, с ума сошла? Меня же классная не отпустит. Она пребывает в полной уверенности, что вы меня отпустили. Ты что, хочешь скандал устроить? Оставьте меня в покое. Я уже взрослая.

— Отец убьет тебя, когда узнает, что ты уехала без разрешения.

— Да что он может сделать? — презрительно заметила Каролина. — Потрясет кулаками, поорет и выпьет чуть больше пива. Что он, выгонит меня из дома?

— А если и выгонит? Что ты будешь делать, соплячка такая? — рассердилась Алла, понимая, что ситуация в очередной раз вышла из-под контроля, как это всегда бывало с этой своенравной девчонкой.

— Да пожалуйста, — нагло заявила Каролина. — У меня, в отличие от вас, много друзей, найдется, где переночевать, пока он не выпустит пар.

— Каролина, поезд отправляется, — дернул ее за руку Артем.

Каролина поднялась на ступеньки тамбура и быстро сказала в трубку:

— Мам, все. Приеду через неделю. Да, совсем забыла: у меня деньги заканчиваются на мобильном, так что я его выключаю. Все будет в порядке. Пока. — Каролина нажала кнопку отбоя и бросила телефон в сумку.

— Ну и как она отреагировала? — спросил Артем, удивленный тем тоном, которым Каролина разговаривала с матерью. Он бы так никогда не смог. Да он и вообще бы, наверное, не уехал бы, если бы родители не разрешили, а потому с некоторым уважением смотрел на Каролину. Какая она все-таки смелая, ничего не боится.

— Да, нормально, — пожала плечами Каролина. — Что она сможет сделать? Если бы я с отцом разговаривала, он бы орал, как сумасшедший. А мать… — девушка махнула рукой. — Всегда всем уступает. Если бы у меня был такой характер, я бы удавилась.

— Зачем же ты так о своей матери?

— Ну, она мне не родная мать, я же тебе говорила. Хотя, она меня и вырастила. Все, хватит о них. У нас впереди чудесное путешествие в город моей мечты, и я собираюсь выбросить все мысли о предках до нашего приезда домой.

— Ребята, где вы? — в тамбур вышла классная дама. Одетая в мешковатые джинсы вместо традиционного костюма, в котором ее привыкли видеть ребята, она выглядела смешно.

— Мы идем, Лилия Владимировна, — послушно сказала Каролина и прошла в вагон, скорчив за ее спиной уморительную мордашку.

* * *

Каролина сразу влюбилась в Москву, и если другие ее одноклассники, в том числе и Артем обалдевали от шума машин и постоянной суеты, она чувствовала себя так, словно всегда жила здесь. Она без конца просила ее сфотографировать и не выпускала фотоаппарат из рук. Александровский сад показался ей очень знакомым.

— Артем, мне кажется, я здесь была, — шепнула она ему, глядя на зубчатые красные стены Кремля, совершенно не прислушиваясь к рассказу экскурсовода и испытывая одно-единственное желание, чтобы ее предоставили самой себе и позволили просто погулять в этом замечательном месте.

— Ты выдумываешь, — улыбнулся Артем, украдкой сжимая ее руку.

— Нет, я тебе клянусь, — Каролина нахмурила брови. — Мне все здесь кажется знакомым.

— Скорее всего, ты видела это по телевизору или на фотографиях, — не сдавался он, любуясь ее стройной фигуркой в малиновой куртке с меховым воротником. В ней Каролина выглядела совсем взрослой, и никто не дал бы ей ее пятнадцати лет.

— Я тебе сейчас докажу. У меня возникла идея. — она стала пробиваться ближе к экскурсоводу, расталкивая одноклассников. — Скажите, а вот этих будок, в которых стоят солдаты возле Вечного огня, раньше здесь не было, правда?

— Правда, — согласилась экскурсовод, — Их поставили всего несколько лет назад.

— И еще, — возбужденно продолжила Каролина, — Вот этих уродливых скульптур с конями здесь тоже не было?

— Это творения нашего известного скульптора Церетели, — улыбнулась дама. — Хотя я признаюсь, что тоже не являюсь его поклонницей. А скульптур здесь действительно раньше не было, а по Манежной площади ездили машины и ходили троллейбусы.

— Я помню, — отрешенно сказала Каролина, не обращая внимания, что Лилия Владимировна рассерженно делает ей знаки, чтобы она не мешала экскурсоводу, а ребята смотрят на нее с удивлением.

— Похоже, милая девушка, вы были когда-то в Москве, — заметила экскурсовод. Она давно обратила внимание на Каролину. В этой толпе подростков, одетых в черно-серую осеннюю гамму, в своей ярко-красной куртке, короткой юбке и сапогах на шпильке, она выглядела диковинной птичкой с ярким оперением. К тому же она казалась старше других, настоящая маленькая женщина, совершенно уверенная в своей неотразимости. Машинально читая лекцию, женщина несколько раз наблюдала за ней. От ее цепкого взгляда не укрылось и то, что высокий мальчик, с которым она шепталась, смотрел на нее с нескрываемым обожанием, а вот классную даму она, похоже, раздражала. Да так и должно быть. Такие рано развившиеся красивые девушки часто испытывают предвзятое отношение со стороны учителей женского пола. Желая поддержать девушку, экскурсовод сказала:

— Очень хорошо, что вы обратили на это внимание. Пожалуй, будет уместно вспомнить, как изменилась Москва за прошедший десяток лет.

Весь день Каролина пребывала в смятении. Она была почти уверена, что когда-то жила здесь, но, сколько она не напрягала память, ничего не могла вспомнить. С кем она была на Красной площади и в Александровском саду? С мамой, о которой ей запрещено говорить или с отцом?

— Ты такая задумчивая, Каролина, — заметил Артем. — Похоже, этот город действует на тебя завораживающе. А мне он не нравится. Здесь, вечная суета, как у нас на вокзале. Все куда-то спешат, чуть зазеваешься, уже толкают. Я бы не хотел здесь жить.

— Ты ничего не понимаешь, это чудесный город, такой волнующий. Сколько красивых зданий, дорогих магазинов, огней. Я обязательно приеду сюда после школы. Теперь Саратов кажется мне деревней.

— Да перестань ты. У нас Волга, красота. Воздух. А здесь я дышу через раз, и мне кажется, что мои легкие полны выхлопных газов. Интересно, а им что, нравится в пробке стоять? Мне кажется, быстрее на своих двоих добираться, чем все время газовать. — Артем с удивлением смотрел на едва ли двигающиеся быстрее пешеходов автомобили.

— А я уже вижу, как я еду в машине по этому чудесному городу и всех обгоняю. А ты заметил, как красиво одеты здесь женщины? Некоторые выглядят так, словно сошли с обложки журнала мод. Хотела бы я иметь возможность одеваться в дорогих магазинах.

— Знаешь, — Артем окинул Каролину взглядом, — По-моему, ты выглядишь ничуть не хуже. Во всяком случае, мужики на тебя и здесь пялятся.

— Правда? — обрадовалась Каролина. Ее всегда опьяняло впечатление, которое она производила. — А я ничего не замечаю, все пытаюсь вспомнить, когда же я здесь была. И если я жила здесь, то где мой дом?

Глава 7

Обед с Жаком затянулся, и Зоя уже не знала, успеет ли она к назначенному времени, чтобы встретиться с Алексеем. Почему-то именно сейчас, глядя на Жака, она особенно хотела это сделать. Зоя украдкой посмотрела на часы и на почти нетронутую тарелку с горячим у Жака. Он явно никуда не торопился. Зоя сделала глоток белого вина и решилась:

— Жак, у меня встреча в семь.

— С кем? — он поднял на нее насупленный взгляд.

— Мне кажется, я уже не обязана отчитываться перед тобой, — холодно сказала Зоя. — Я никогда не позволяла себе задавать лишних вопросов, с кем ты встречаешься.

Жак сник.

— Да, ты права. Но почему ты это скрываешь?

— Потому что не уверена, что ты поймешь это как надо.

— У тебя свидание?

— Не совсем. Вчера в Париж прилетел мой старый друг из Москвы, и я обещала с ним встретиться, — Зоя не рискнула признаться Жаку, что их дружбе было чуть более десяти часов.

— Твой друг, конечно, мужчина?

— Его зовут Алексей. Мы вместе учились в институте, — зачем-то соврала Зоя.

— Я все понял. Не смею задерживать, — он подозвал официанта и расплатился. Ухватив Зою под локоть, они вышли вместе из ресторана.

— Поймать тебе такси? — спросил Жак, все еще пытаясь казаться галантным.

— Думаю, что быстрее доберусь на метро, — Зоя посмотрела на него и улыбнулась. — Мне надо отвыкать от дурной привычки ездить на такси. Спасибо за обед. — Зоя протянула ему руку, которую он поцеловал, но по его лицу она видела, что он злится.

Когда Зоя, наконец, добралась до Лувра, она обнаружила, что опоздала на целых полчаса. Увидев ее, Алексей пошел ей навстречу. Он переоделся в кожаную черную куртку и синие джинсы и сейчас выглядел моложе, чем в костюме.

— Я уже боялся, что вы не придете.

— Извините, — Зоя улыбнулась, не решаясь признаться, что и она боялась, что он не дождется ее. — Иногда расставание занимает больше времени, чем нужно. У нас с Жаком был прощальный обед.

— Значит, вы не голодны? А я собирался пригласить вас на ужин, — Алексей выглядел немного расстроенным. Он почему-то почувствовал, что ревнует Зою к этому французу, с которым она обедала. Наверное, она была с ним в одном из тех шикарных ресторанов, к которым ему даже страшно приблизиться.

— Давайте немного пройдемся, а позже можно куда-нибудь зайти выпить кофе, — примирительно сказала Зоя, заметив его разочарование.

— Хорошо, — Алексей взял себя в руки, ругая себя за глупую ревность. Они знакомы-то всего один день, вернее ночь. — Куда мы пойдем?

— Здесь неподалеку есть знаменитый сад Тюильри. Вы еще не были там?

— Нет, но я посетил Лувр.

— Лувр, — Зоя улыбнулась. — Я любила бывать там, хотя плохо разбираюсь в живописи.

— Я тоже не знаток. Думаю, что мне вполне хватит одного раза, чтобы поставить галочку, что я видел Джоконду.

— Ну, это уже большое дело. Помню, когда я увидела ее первый раз, была страшно разочарована. Картина оказалась такой маленькой. Когда я жила с мамой у меня на стене висела ее репродукция, и я часто смотрела на нее. Так что она мне, как родная.

— Вы так трогательно обо всем рассказываете, что я начинаю видеть все в другом свете. Вы знаете, Зоя, у вас очень добрый взгляд, и вы так замечательно говорите о самых обычных вещах.

— Хорошо, тогда пойдемте и посмотрим сад Тюильри. Там есть знаменитая скульптура Родена «Поцелуй» и там есть одно местечко, откуда получаются замечательные фотографии. У вас же есть фотоаппарат?

— Да, есть. Но я бы хотел, если вы не возражаете, сфотографировать вас, потому что Париж на всю жизнь у меня будет ассоциироваться с вами, Зоя.

Зоя серьезно посмотрела на него, но ничего не сказала. Ей бы не хотелось, чтобы Алексей начал за ней ухаживать. Она только что рассталась с Жаком и была совершенно не готова к новым отношениям. К счастью, Алексей это понимал и не пытался переступить через запретную черту. Он даже смотреть на нее старался пореже, чтобы не выдать себя. Они долго гуляли по саду, а потом сели на освободившиеся белые стулья, недалеко от фонтана.

— Вы на самом деле решили ехать в Москву? — задал мучивший его вопрос Алексей.

— Да, — Зоя счастливо улыбнулась. — Я уже мечтаю о том, как пройдусь по знакомым местам. Конечно, в Москве не посидишь с книгой на скамейке, как в Париже. У нас все сидят с бутылками пива.

— Да, кстати, все хотел спросить, а почему-то никто не пьет пиво на улице?

— Ну, Алексей, это же Париж. Здесь это считают настолько неприличным, что штрафуют, если увидят кого-нибудь за распитием спиртных напитков. Посмотрите, вон сидят пенсионеры с книжкой, а вот молодая девушка с учебником. Это же прекрасно, что можно прийти и вот так сидеть, читать что-нибудь и наблюдать за прохожими. Кстати, здесь никто не подойдет с дурацким вопросом: «Скучаете, девушка?»

— Вам так это нравится, и вы все же уезжаете.

— Да, уезжаю. Наверно, мне хочется вновь вкусить беспокойства нашей страны. К тому же Жак, а точнее его отец, сделал мне хорошее предложение. — Зоя передала Алексею их разговор.

— Вам повезло, не каждой женщине удается остаться с бывшим возлюбленным друзьями.

— Дружба здесь не причем. Это деловое партнерство. Жак собирается жениться и завести детей, и я от души желаю ему счастья, — Зоя сказала это мягко, но Алексей понял, что она больше не желает разговаривать на эту тему. Он поерзал на белом стуле, который казался ему слишком жестким и заговорил о том, о чем он думал целый день, о ее пропавшей дочери.

Зоя напряглась, и он опять ощутил острое чувство жалости.

— Целый день эта история не выходит у меня из головы. Мне кажется, что Катю плохо искали. Если бы вы дали мне хотя бы начальную информацию, я бы уже выдал распоряжения своим сотрудникам. Ко времени моего приезда я бы уже кое-что знал.

— Да, конечно. Я не рискнула сама заговорить об этом. Все-таки вы здесь на отдыхе.

— Нет-нет, это мне не помешает. — он достал из куртки маленький ежедневник и ручку: — Давайте начнем с самого простого. Имя, фамилия, отчество.

Зоя ответила на все его вопросы, Алексей исписал мелким почерком несколько листков. Когда они закончили, она взглянула на него с надеждой.

— А ведь вот знаете, я вдруг почувствовала, что вы найдете ее, и мы действительно не напрасно встретились. — Зоя непроизвольно взяла его за руку: — Вы верите, что она может оказаться жива, и я когда-нибудь привезу ее в Париж? И мы тоже посидим в саду Тюильри. Я почему-то уверена, что ей бы здесь понравилось.

— Я верю, — он сжал ее руку в ответ. — Мы найдем ее.

— И, пожалуйста, не стесняйтесь в расходах.

— Хорошо, — кивнул Алексей, и они поднялись.

— Я предлагаю закончить день прогулкой на кораблике по Сене. Как вы на это смотрите? — Зоя улыбнулась.

— Сначала все-таки поужинаем. Не знаю, как вы, а я умираю с голоду, — признался Алексей. После долгих споров ему удалось затащить Зою в недорогое кафе, в котором, когда ему принесли меню, он сделал над собой усилие, чтобы не вытаращить глаза. Если это кафе считалось недорогим, то, какие же цены тогда в ресторане?

Глава 8

Воробьевы горы не произвели особого впечатления на Каролину. Возможно, потому что это место не было ей знакомым, а Москва отсюда казалась крошечным и не очень красивым городом.

— А вот и здание университета, — показала рукой Лилия Владимировна. — Некоторые из вас, те, кто хорошо учатся, — она бросила взгляд на Каролину, как бы намекая, что она к этим избранным не относится, — Могут через год попробовать свои силы при поступлении на какой-нибудь из многочисленных факультетов. Скажу сразу: поступить сюда трудно — очень большой конкурс, поэтому в течение года вы должны усерднее заниматься. — Каролина закатила глаза и отошла от учительницы подальше, повернувшись спиной к храму науки. Артем последовал за ней.

— Ну, завела свою любимую песню о том, как нам нужно учиться. Как будто мы в школе, а не на экскурсии, — раздраженно заметила Каролина. — Неужели кому-то сейчас нужно это прикладное образование? Лично меня десятилетка достала. И вообще, все талантливые люди были неучами. Форд, например, с трудом школу закончил, а его автомобили по всему миру покупают.

— Ну, не все же талантливыми рождаются. Я вот, например, даже не знаю, чем буду заниматься. Тебе хорошо, ты все уже решила.

— Да, как только получаю аттестат сразу в Москву к Зайцеву.

— Куда?

— Хочу работать у Зайцева. Он же у нас лучший модельер.

Артем с сомнением посмотрел на Каролину:

— И ты уверена, что он тебя возьмет?

— Да, — Каролина вздернула упрямый подбородок. — Я уверена, что добьюсь этого, пусть даже не сразу. Я буду бороться. К тому же я уверена, что у меня есть талант.

Их позвали в автобус.

— Ну, не дают даже поговорить, — вздохнула Каролина. — Лилия достала уже своими достопримечательностями.

Менее чем через час их автобус остановился на Малой Бронной.

— Быстрее, быстрее, — торопила их Лилия Владимировна. — Нас ждет очень интересная экскурсия. Действие романа «Мастер и Маргарита», который написал некогда запрещенный писатель Булгаков, начиналось в этом скверике.

Артем подал руку Каролине, выходящей из автобуса. Ребята прошли вслед за Лилией Владимировной к самому пруду. Неожиданно Каролина вздрогнула. Ее посетило опять это «дежавю», еще более сильное, чем возле Кремля. Она знает это место. Это совершенно точно. Она оглядывала липы, аккуратно рассаженные вокруг прямоугольного пруда и желтый павильон на противоположной стороне. Закрыла глаза, желая вызвать в памяти ту картину с катком, так хорошо сохранившуюся в памяти. Да, это здесь. Как бы выяснить, бывает ли здесь каток? Артем коснулся ее руки:

— Каролина, ты не слышишь? Лилия предлагает пройти к тому месту, где Аннушка разлила масло.

— Да ну ее, — оттолкнула его руку Каролина. — А не пошла бы она со своим маслом? Я хочу остаться здесь. Не мешай мне. — она закрыла глаза и погрузилась в воспоминания. Когда она их открыла, перед ней стояла Лилия Владимировна.

— Что с тобой, Каролина? Тебе плохо?

Неожиданно у девушки созрел план, она слегка покачнулась.

— Да, что-то нехорошо, Лилия Владимировна, — слабеньким голоском сказала она. — Тошнит. Я лучше присяду здесь на скамеечке. Наверное, меня укачало в автобусе.

— Но я не могу оставить тебя одну. А здесь экскурсовод и время идет. Ох, вечно с тобой что-то происходит, — заметила она с раздражением. — Что же делать?

Она нерешительно посмотрела на Артема.

— Вы идите с ребятами, а я останусь с ней, — быстро предложил он, понимая, что Каролина притворяется. — Мы немного посидим вон на той скамейке.

— Хорошо, — согласилась классная. — Только не оставляй ее одну и не двигайтесь с места. Но как же это некстати.

Лилия Владимировна удалилась, а Каролина, показав ей вслед язык, повернулась к Артему, блестя лукавыми глазами.

— Ловко я ее надула?! Какое счастье, что можно хотя бы ненадолго остаться одним.

— Ты хотела остаться со мной наедине?

— Дурак ты, Темка, и все мысли у тебя об этом. Я уверена, что это то самое место. Но я должна убедиться.

— То самое место? То есть тот каток, о котором ты мне рассказывала?

— Ну да, — Каролина нетерпеливо вертела головой. — Здесь вполне мог быть зимой каток. Но это надо выяснить.

— И у кого ты собираешься это выяснять?

— Да вон, хотя бы у той бабульки с пуделем. Она кажется достаточно древней, чтобы помнить прошедшее десятилетие.

— А я думаю, что она должна помнить еще революцию семнадцатого года, — пробормотал Артем, едва успевая за Каролиной.

— Извините, вы здесь живете? — обратилась к старушке девушка.

— Да милая, уже полсотни лет живу здесь и горжусь этим. Это замечательный район, самый лучший в Москве. Вон в том доме моя квартира, — указала маленькая старушка в старомодной шляпке с выбивающимися из-под нее седыми кудряшками.

— Тогда вы должны знать одну вещь, — у Каролины загорелись глаза.

— Что тебя интересует?

— Был ли здесь каток десять лет назад?

— Не только десять лет назад, и десять, и двадцать, и тридцать лет назад здесь катались на коньках. И, надеюсь, что всегда будут. Жаль, что я так и не осмелилась встать на коньки, а сейчас уже поздновато.

— Спасибо вам, — Каролина чуть не расцеловала старушку. — Вы мне так помогли. — Каролина уже хотела отойти, но бабуля оказалась словоохотливой.

— Знаете, что плохое произошло в прошлом году?

— Что?

— Вот в этом здании раньше была раздевалка для детишек, бесплатная, между прочим. А потом новые русские купили это помещение и сделали ресторан. Как жаль! Мы уже митинговали, митинговали, подписи собирали, но все оказалось бесполезно. Ресторан все равно открыли. А бедные детишки теперь на скамейках переодеваются, пальчики морозят, пока коньки завязывают. Представляете?

— Да, конечно, очень жаль, — машинально сказала Каролина. Под воздействием слов пожилой москвички у нее в голове возникла картина, как она сидит на скамейке, а мама ей завязывает коньки. Потом она ждет маму, которая зашнуровывает коньки себе, в раздевалке тепло, пахнет сладкими булками и кожей.

— Да, конечно, здесь была раздевалка. Как я могла это забыть. Спасибо вам. — она чмокнула старушку в морщинистую щеку и повернулась к Артему. — Идем скорее, я должна найти.

— Что найти? — удивился он, видя возбуждение на лице Каролины.

— Найти дом, в котором я жила.

— А как же Лилия?

— Ничего, подождет. Скажем ей, что я пошла в туалет.

— Но здесь нет никакого туалета. Это очень маленький скверик.

— Туалет есть вон там, — махнула рукой бабулька и направилась дальше, элегантно опираясь на палочку.

— Ты знала, что здесь есть туалет? Его же не видно с этого места.

— Ну, конечно. Я тебе говорю, что я нашла то самое место, где я жила.

— Лилия идет, — вдруг воскликнул Артем. — Она направляется прямо к нам.

— Вот черт. Но я должна здесь остаться. Слушай, скажи Лилии, что меня все время рвет, но не подпускай ее близко ко мне, пока я буду изображать, что мне так плохо, и я никак не смогу сесть в автобус. Мы вернемся в гостиницу на метро. Или я это никогда себе не прощу.

Каролина согнулась над ближайшей урной, изображая рвотные звуки. Лилия Владимировна подошла к Артему и поморщилась.

— Что это с ней?

— Не знаю, Лилия Владимировна. Ее все время рвет. Она не может поехать на автобусе. Ей там будет совсем плохо.

— Ну, мы можем подождать. Хотя, — она взглянула на часы, — у нас еще экскурсия в Третьяковскую галерею.

— Вы поезжайте, а я останусь с ней. На свежем воздухе ей станет лучше. Мне кажется, это ее укачало. А потом мы приедем в гостиницу. Каролина была раньше в Москве, она знает метро, — соврал он.

— А если вы заблудитесь?

— Исключено. К тому же у меня есть мобильный, и вы всегда можете позвонить нам. Мы же взрослые, Лилия Владимировна, — протянул он, глядя на классную даму с высоты своего роста.

Лилия Владимировна смотрела, то на согнувшуюся над урной Каролину, то на автобус, не решаясь оставить их. Каролина «вытерла» рот платком и подошла к ним, покачиваясь.

— Боже мой, мне никогда не было так плохо, — слабым голосом пролепетала она и оперлась на Артема. — Мне так стыдно, что я испортила вам экскурсию, но я совершенно не в состоянии сесть в автобус — меня опять тошнит. Она издала рвотный звук, и классная непроизвольно отпрянула.

— Ладно, Артем, я рассчитываю на тебя. Ты — умный мальчик и сделаешь все, как надо.

Лилия Владимировна, бросив брезгливый взгляд на Каролину, поспешила к автобусу.

Каролина ухватилась за руку Артема, ее живые карие глаза искрились весельем.

— Ну, и как тебе спектакль?

— Тебе надо в театральный поступать, а не на модельера учиться. Ты так убедительно все проделала, что я почти поверил, что тебе плохо.

— Ну и хорошо, давай теперь дождемся, пока они уедут, и пройдем по аллеям скверика. Я убеждена, что дом, в котором я жила, где-то здесь. Каролина недовольно посмотрела в сторону автобуса. — Пока они уедут пройдет полгода, а я сгораю от нетерпения.

Они направились к скамейке, но, проходя мимо скульптур, изображающих басни Крылова, Каролина вскрикнула и присела.

Артем с удивление смотрел, как Каролина гладила барашка, к которому волк протянул свою мохнатую лапу.

— Что ты делаешь?

Каролина подняла на него лицо, в ее глазах стояли слезы.

— Я знаю этого барашка, я еще все время боялась, что я как-нибудь приду, а волк все-таки дотянется до него и съест. А мама говорила, что этого никогда не случится, потому что дедушка Крылов охраняет своих зверюшек. Я даже помню, у меня была книжка с его баснями. Боже мой. Я жила в Москве. Я вспоминаю. Но почему же я не помню лицо мамы? Почему?

— Успокойся, Каролина, — Артем помог ей подняться и обнял за плечи. — Ты все вспомнишь. Кстати, автобус уехал, мы можем идти искать твой дом.

— Я не знаю, в какую сторону идти, — жалобно сказала Каролина.

— Давай обойдем пруд, здесь не так уж много домов, из окна которого ты могла видеть каток. — они прошли по ближайшей аллее и оказались перед красивым трехэтажным особняком со львами.

— Нет, у нас был высокий дом, хотя этих львов я тоже помню.

— Хорошо, пойдем дальше. Взявшись за руки, они шли по дорожкам, как вдруг Каролина остановилась напротив серого шестиэтажного дома с большим парадным входом. Дом выглядел очень представительно, и сразу было видно, что он построен еще в то время, когда архитектуре придавали значение.

— Вот он! — тихо сказала она, не веря своим глазам.

— Ты уверена? — Артем почувствовал, что ему передалось волнение Каролины. Ее рука нервно подрагивала в его руке, а щеки раскраснелись от осеннего холода.

— Почти, но давай подойдем поближе. — они пересекли улицу, и он прочитал вслух табличку.

— Эта улица называется Малой Бронной. Тебе ничего не говорит это название?

— Нет.

Они подошли к самому подъезду. Через стеклянную дверь была видна широкая мраморная лестница, ведущая наверх, и будка консьержа.

— Смотри, здесь даже консьерж есть, — сказал Артем. — В этом доме, наверняка, живут одни богатые. Ты, наверно, ошибаешься.

— Вовсе нет. Давай зайдем.

— А может не стоит? — он нерешительно посмотрел на Каролину. После его скромной саратовской пятиэтажки дом казался дворцом.

— Тогда я одна, — Каролина подошла к двери и уже собиралась позвонить, как дверь открылась и оттуда выпорхнула ухоженная дама в коричневой норковой шубе. Благоухая дорогим парфюмом, она решительно направилась к припаркованной сверкающей иномарке. Пока девушка, раскрыв рот, созерцала незнакомку, Артем придержал дверь.

— Ты по-прежнему хочешь войти? — спросил он Каролину.

Каролина шагнула в подъезд и остановилась. И снова дежавю. Она стояла и прислушивалась к себе.

— Вы к кому, молодые люди? — вежливо спросил консьерж, седой мужчина лет шестидесяти.

Каролина быстро посмотрела на переминавшегося Артема, явно чувствующего себя не в своей тарелке, и готового выбежать прочь. Но она еще не готова уходить, ей казалось, что она подобралась к самой тайне. Ее быстрый ум работал, как компьютер. Она постарается очаровать этого деда и выведать у него какую-нибудь информацию. Она подошла к нему и облокотилась на стойку.

— Не могли бы вы мне помочь?

— Да, конечно, — пожилой мужчина по-доброму смотрел на нее из-под седых бровей своими выцветшими бледно-голубыми глазами.

— У меня… — Каролина сделала паузу. Он выжидательно поднял брови. — Вы не будете надо мной смеяться?

— Нет, — он улыбнулся.

— У меня странное ощущение, что я когда-то жила в этом доме.

Брови мужчины поползли еще больше вверх.

— Вы думаете, что жили здесь? — переспросил он, немного наклоняясь к ней и внимательно глядя в ее лицо.

— Да, — Каролина неловко теребила перчатки в руках, раздумывая не сказать ли ему правду. Внезапно решилась. Она расскажет ему все, это ее единственный шанс. — У вас есть минутка времени? — вежливо поинтересовалась она.

— О, времени у меня сколько угодно, — мужчина улыбнулся. — Моя смена заканчивается еще через несколько часов.

— Понимаете, я живу в другом городе, — быстро затараторила Каролина, — И у меня есть подозрение, что мои родители что-то скрывают от меня. Я знаю, что моя мать не является моей родной матерью. И еще мне кажется, что я жила в Москве, потому что мои родители запретили мне ехать сюда. Но я их не послушалась. Когда мы оказались здесь сегодня с экскурсией, я сразу узнала это место, эти скульптуры Крылова и этот пруд. Я помню, как каталась здесь на коньках зимой. Но я совсем не помню моей матери. Мои родители сказали мне, что она умерла.

— Как вас зовут, милая леди? — спросил мужчина, заинтересованный ее рассказом. Это было странно, но что-то в ее лице казалось ему знакомым, в то время как он был убежден, что никогда не видел эту девушку. Он хорошо знал всех жильцов дома. Сейчас многие, конечно, уехали и сдали свои квартиры, но он все равно помнил их.

— Меня зовут Каролина. А вас?

— Иван Федорович, — отрекомендовался консьерж и вышел из-за стойки, не сводя глаз с девушки.

— Я думаю, что вы все-таки ошибаетесь, — медленно проговорил он. — Я бы запомнил такую девушку с таким необычным именем.

— Но ей было тогда пять лет, — вступил в разговор Артем, до сих пор молча стоящий у нее за спиной.

— Пять лет, — Иван Федорович посмотрел на Каролину. — А сколько, простите, вам сейчас?

— Пятнадцать, — ответила Каролина.

— Надо же, — удивился Иван Федорович, — А выглядите старше. Дайте-ка мне подумать. Я работаю здесь уже пятнадцать лет.

— Тогда вы, наверно, знаете всех жильцов? — с надеждой спросила Каролина.

— Естественно. Но за все эти годы здесь не было девочки с таким именем.

— Но, а если имя было другое? Может, родители поменяли ей имя? — начал фантазировать Артем.

— Хорошо, дайте подумать, это было давно. Лет десять назад. — вдруг он вспомнил. Ну, конечно, у Зои с пятого этажа приблизительно в это время пропала дочка. Только как ее звали? Он потер переносицу. Нет, он не помнил имени девочки, хотя помнил ее внешне. Она была темненькая, с карими глазами и очень избалованная. Эта тоже темненькая и с карими глазами. На какой-то миг ему даже показалось, что это она, но он заставил себя не показывать виду, опасаясь внушить девочке ненужную надежду. Это было столько лет назад. Сейчас у нее семья, родители. Да он и Зою-то не видел с тех пор, как она уехала в Париж. В квартире ее живут какие-то англичане. — Милые люди, давайте выйдем на улицу.

— Вы мне не верите? — Каролина отчаянно схватила его за рукав.

— Я вам верю, — он мягко посмотрел девочке в глаза, — Но послушайте меня, старика: иногда не стоит ворошить прошлое. У вас есть дом, родители. Кстати, откуда вы приехали?

— Из Саратова, — тихо сказала Каролина.

— Вот, и возвращайтесь к родителям. Они любят вас, и если, как вы считаете, они что-то скрывают от вас, то это для вашей же пользы. Вы меня понимаете?

— Но я имею право знать, где я жила, — запальчиво сказала Каролина. — Я хочу знать, кто была моя родная мать и почему меня увезли из Москвы. Я люблю этот город. И еще, хотите я вам докажу, что я жила здесь? Хотите?

Иван Федорович улыбнулся ее ребячливости. Вот ведь молодежь! Вообразят себе невесть что.

— Я не хочу, чтобы вы что-то мне доказывали. Повторяю вам — нет никакого смысла заниматься расследованиями, даже если вы здесь жили.

Каролина почувствовала, что сейчас расплачется. О, если бы она только могла подняться по этой широкой лестнице и найти квартиру, в которой она жила. Она была уверена, что найдет ее, хотя не помнила на каком она этаже.

— Третья ступенька сверху обломана, я помню, что один раз упала там, — тихо сказала девушка и, быстро повернувшись, вышла из подъезда, не желая, чтобы старик увидел ее слезы.

Каролина неслась по улице так быстро, что Артем едва успевал за ней. И только убедившись, что она далеко от этого места, которое причиняло ей такую боль, она остановилась и в изнеможении села на скамейку, спрятав лицо в ладонях. Артем молча гладил ее по волосам, а она плакала, размазывая кулачками косметику по лицу. Она жила здесь. Она это точно знала, только теперь уже не была уверена, что правильно поступает, вороша прошлое. Старик вполне мог оказаться прав. Наверное, мать бросила ее, а не умерла.

* * *

Выкурив сигарету, Иван Федорович вернулся на место. Он раскрыл журнал и попытался читать, но поймал себя на мысли, что эта девчушка в яркой куртке не выходит у него из головы. Совершенно неожиданно он вспомнил имя Зоиной дочери. Ее звали Катей. Катерина, Каролина, в этом было что-то до странности похожее. Он стал вспоминать историю с похищением девочки. Его вызывали по этому делу в милицию. Он давал показания. Все это тогда показалось ему странным. Одним воскресным днем Катя и ее отец просто исчезли. Не нашли ни их тел, ни их следов. Словно те двое сквозь землю провалились. А вдруг он украл ее? Тогда история, которую рассказывала Каролина, вполне могла оказаться правдой. Вдруг он вспомнил про ступеньку и вышел из-за стойки. Еще издалека он заметил, что девочка была права, ступенька была наполовину сломана. Он почувствовал себя нехорошо. А вдруг он упустил что-то важное? Вдруг это и была та самая Катя? Ему надо было взять у нее телефон или адрес и передать ее матери, когда она вернется. Какой же он дурак. Он выглянул из подъезда, ища знакомую красную куртку. Он даже оставил свой пост и прошел вокруг пруда, надеясь на то, что ребята сидят где-то на скамейке. Их нигде не было, и Иван Федорович вернулся на место, пытаясь успокоиться. Сейчас он был почти уверен, что допустил ошибку.

Глава 9

— Ты не представляешь, как я рада тебя видеть, — Зоя обнимала Диану Дмитриевну. Андрей Валерьевич, уже изрядно поседевший, но все еще стройный и подтянутый, дожидался своей очереди, радуясь приезду Зои. Он знал, как Диана Дмитриевна скучала по дочери, неожиданно уехавшей так надолго за границу, и как переживала из-за пропавшей внучки. Он и сам пробовал искать Катю, но у него ничего не вышло.

Зоя вырвалась из объятий матери и поцеловала в чисто выбритую щеку Андрея Валерьевича.

— Здравствуйте. Я вам так благодарна за маму, что не передать словами. — Зоя окинула любовным взглядом по-прежнему элегантно одетую с уложенными волосами Диану Дмитриевну. — Мама прекрасно выглядит, даже лучше, чем когда я уезжала.

— Я слежу за этим, — сказал польщенный Андрей Валерьевич. — Настоял, чтобы она бросила работать в музыкальной школе. Моей военной пенсии вполне хватает. Зато эти чудные детки больше не треплют ей нервы.

На самом деле все было немного иначе. После исчезновения Кати Диана Дмитриевна не смогла продолжать занятия с детьми. В каждой ученице она видела свою внучку и постоянно плакала. Тогда-то Андрей Валерьевич и уговорил ее уволиться. — Так что теперь мы каждый день выгуливаемся в Кузьминском парке, — продолжил он.

— Ах, как я хочу в Кузьминский парк, — воскликнула Зоя. — Я так соскучилась по Москве.

— Да разве Париж хуже? — удивилась Диана Дмитриевна. — Ты должна мне хорошенько объяснить, почему же ты уехала. У тебя там была такая обеспеченная жизнь с Жаком. А здесь что? Снова начинать работать продавщицей в магазине?

— Конечно, нет. Я буду открывать здесь магазин французской моды, в котором будут продаваться мои модели. А магазин в Париже остался, там по-прежнему будут мои платья. Так что я буду вам помогать.

— Нет, нам хватает денег, — сразу отказался Андрей Валерьевич. — Мы привыкли жить скромно.

— И даже не думайте отказываться, — не сдавалась Зоя. — Вам обязательно надо начать посещать театры и куда-нибудь поехать отдохнуть. Да и здесь, — Зоя посмотрела на прихожую, оклеенную еще советскими обоями, — давно пора сделать ремонт.

— Ты лучше у себя сделай, — возразила Диана Дмитриевна. — Там жильцы, наверное, тебе такое устроили.

— Нет, я заходила к ним сегодня, там чисто. Но мне так тяжело в этой квартире, что я, наверно, сниму себе другую, попроще. Зачем мне одной трехкомнатная?

Все вздохнули, не решаясь поднять вопрос о Кате.

— Ну, давайте к столу, — прервал паузу Андрей Валерьевич. — У меня уже горячее в духовке готово.

Когда они пообедали, Диана Дмитриевна спросила:

— Все-таки объясни нам, зачем ты рассталась с Жаком? У тебя что, появился кто-то лучший?

— Нет, мамуль. Я вдруг почувствовала, что неправильно живу. Жак — хороший мужчина, ему нужна семья, дети, а это все теперь не для меня. Да и не хочу я всю жизнь прожить за границей, а Жак никогда не поедет в Москву. Россия его пугает.

— А почему ты решила, что семья и дети не для тебя? — спросила удивленная Диана Дмитриевна. — Ты могла родить ему ребенка еще десять лет назад.

— Не могла, — Зоя покачала головой и в глазах у нее появились слезы. — Я боюсь иметь детей, и еще мне кажется, что Катя все-таки вернется, и я бы хотела, чтобы она знала о том, что я не пыталась ее заменить.

— Но, Зоя, — воскликнула Диана Дмитриевна, — Ты говоришь какие-то глупости. Почему же не завести еще ребенка, пока тебе еще можно рожать? Хотя, — она махнула рукой, — Ты никогда не слушала моих советов.

В повисшей неловкой паузе спасительно раздалась знакомая французская мелодия. Зоя поспешно вышла в коридор. За своей спиной услышала приглушенный голос Андрея Валерьевича.

— Дианочка, ты забываешь, что Зоя уже взрослая. Она прожила вдали от тебя десять лет. Неужели ты думаешь, сейчас она будет тебя слушаться?

Диана Дмитриевна снисходительно посмотрела на него и поджала губы. Возможно, он и прав, но со стороны ее дочери было глупо оставить такого мужчину, как Жак. Она видела его всего два раза, когда они с Зоей приезжали в Москву, но он произвел на нее благоприятное впечатление своей обходительностью и безукоризненными манерами. Француз, и этим все сказано.

Зоя сразу узнала голос Алексея. С тех пор, как они познакомились, не было ни дня чтобы, они не общались. Его звонки всегда поднимали Зое настроение. Она была тронута, как рьяно он взялся за поиски ее дочери, но боялась надеяться.

— Зоя, дорогая, — его голос прерывался от волнения, — Может, мне не стоило тебе звонить, но я не мог не поделиться новостью. Мои ребята вчера раскопали кое-что касающейся твоей Кати.

Зоя прижала трубку сильнее к уху.

— И что это?

— Мы установили, что гражданская жена твоего мужа Алла, незадолго до продажи квартиры и своего исчезновения, оформляла на себя генеральную доверенность на автомобиль.

— И что это значит? Я не вполне понимаю.

— Это может означать, что твой бывший муж мог действительно похитить Катю и увезти ее на машине. Тогда вполне понятно, почему следователь не мог напасть на их след. Они проверяли поезда, рейсы самолетов, но не учли, что Катю могли увезти на машине. Автомобили не проверяют, и они вполне могли уехать в любой другой город и преспокойно остаться там жить.

Зоя почувствовала, как гулко бьется сердце. Даже дышать стало трудно. Такая слабая надежда, а вдруг? Ведь это значит, что она может быть жива.

— И где сейчас эта машина?

— Пока выясняют. Ее бывший владелец, я с ним встретился, подтвердил, что десять лет назад он продал свои старенькие «Жигули» какой-то молодой паре. Когда я показал ему фотографию твоего бывшего мужа, он подтвердил, что это он. Тогда ему показалось странным, что покупатели настаивали на оформлении именно генеральной доверенности и отказывались от того, чтобы оформить машину на себя, как положено. Сначала хозяин хотел отказаться, но они заплатили ему почти вдвое больше, и он согласился. Эта машина до сих пор числится за ним, а где она сейчас находится он, конечно, не знает.

— Но, может быть, это можно выяснить в ГАИ. Ведь автомобиль проходил какой-нибудь техосмотр?

— Конечно, мы будем это выяснять. Беда в том, что Руслан мог просто избавиться от этой машины.

— Но, Леша, я все равно не верю, что Руслан мог так поступить. Какой смысл ему в похищении Кати? Почему его новой жене не родить ему ребенка?

— На этот вопрос у меня тоже есть ответ. Алла не могла иметь своих детей.

Зоя ахнула.

— А это ты откуда знаешь?

— Был в консультации по месту ее жительства. Каким-то чудом ее медицинскую карту не уничтожили. Алла долго наблюдалась в этой консультации. Там до сих пор работает ее лечащий врач. Я переговорил с ней, и она вспомнила Аллу, потому что та всегда приходила к ней с подарками. Она и рассказала мне, что Алла очень мечтала о ребенке и подумывала об усыновлении. Так что если учесть, какое влияние, как ты рассказывала, мог иметь на нее Руслан, он вполне мог ее уговорить похитить Катю.

Зоя молчала, пытаясь осмыслить услышанное.

— Зоенька, ты слышишь меня? — голос Алексея был ласковым. — Мне нужно бежать, у меня дела. Я позвоню тебе вечером. А ты подумай, может, что-нибудь еще придет тебе в голову. Я пока буду придерживаться этой версии. Три человека не могут исчезнуть бесследно. Понимаешь, три? Ну ладно, если бы Руслан и Катя не вернулись, а ведь еще и Алла пропала после продажи квартиры. А ведь розыском Аллы никто не занимался. Ее никто не искал. Похоже, что к расследованию отнеслись очень халатно. Проверяют далеко не все версии, а только то, что лежит на поверхности.

— Спасибо тебе, — Зоя повесила трубку и медленно подошла к окну, глядя в знакомый двор, в котором уже выросли большие деревья.

В кухню вошла Диана Дмитриевна.

— С кем ты разговаривала?

— С Алексеем. Помнишь, я тебе о нем рассказывала?

— Да, помню, он какой-то сыщик.

— Мама, он директор достаточно крупного в Москве сыскного агентства.

— Ну, хорошо, что ты променяла Жака, хотя бы на директора, а не на обычного Шерлока Холмса.

Зоя улыбнулась.

— Мама, ты не изменилась. Я еще раз повторяю, что у нас с ним нет никаких личных взаимоотношений. Мы просто общаемся.

— Раньше ты называла это дружбой. Твой последний друг Юра стал твоим вторым мужем, помнишь?

— Все помню, мам. — Зоя прижалась к маминому плечу, вдохнув хорошо знакомый запах ее духов. — Кстати, где сейчас Юрка?

— Я недавно его встретила в супермаркете. Он не изменился. Ты правильно сделала, что его выгнала. Кстати, он женился и у него родился сын, но он признался, что почти не бывает дома и сыном занимается жена.

— Охотно могу в это поверить. Детей он никогда не любил. Именно поэтому я и сделала тогда аборт.

Диана Дмитриевна вздрогнула и внимательно посмотрела на Зою.

— Ты сделала аборт? Ты мне ничего не говорила.

— Я тебе сейчас говорю. Потом, когда пропала Катюша, я пожалела об этом. Если бы у меня был второй ребенок, мне было бы легче. Но Бог решил наказать меня за то, что я лишила маленькое существо жизни.

Диана Дмитриевна погладила Зою по голове.

— Конечно, не надо было делать аборт. Ведь ты была замужем.

— Я тогда еще не была замужем. Юра сделал мне предложение во дворе больницы, где я оставила его ребенка.

Диана Дмитриевна нахмурилась.

— Не была замужем?! Это меняет дело. Но если бы ты решила рожать, он бы, наверно, на тебе женился?! Хотя он оказался таким странным, этот твой Юра, несмотря на то, что из хорошей семьи.

— Мама, пойми, это маленькое существо внутри меня никому не было нужно в тот момент. Я была по горло занята с Катей, а Юра своими делами. К тому же, как всегда, не было денег, и если бы я бросила работу… — Зоя замолчала, проглотив ком в горле. — Поэтому я и решилась.

— Ну ладно, прошлое не воротишь. А потому жалеть не стоит, — Диана Дмитриевна посмотрела на расстроенное лицо дочери и решила ее развеселить. — А ты знаешь, что твой Юрка до сих пор носит прическу с косичкой?

Зоя засмеялась.

— Этого не может быть. Я же ему ее отрезала.

— Зоя, она выросла за те десять лет, пока тебя не было, а его новая жена, видимо, не осмеливается на такой отчаянный шаг.

— Чем он занимается?

— Сказал, что играет в каком-то ресторане.

— Значит, он достиг своей цели. Он мечтал посвятить свою жизнь музыке.

— Да разве можно назвать музыкой, — скривила губы Диана Дмитриевна, признающая только классические произведения, — Исполнение «Мурки» в ресторане для пьяных посетителей?

Они вернулись к столу, и Зоя после некоторых раздумий не стала передавать им то, что рассказал Алексей. Сначала надо все хорошо проверить. Что может быть хуже ложной надежды?

Глава 10

К концу их путешествия Каролина совсем загрустила. Ей не хотелось возвращаться в Саратов и встречаться с родителями. И вовсе не потому, что она боялась взбучки, которую они ей, наверняка, устроят. Ей просто не хотелось уезжать из города, в котором, теперь она была уверена, что жила раньше. А то, что к этому были причастны ее родители, она не сомневалась и злилась на правду, которую от нее скрывали. В последний день, убедив учительницу, что Каролине надо навестить свою старенькую тетю, им с Артемом удалось вырваться на несколько часов. Конечно, Каролина потащила его на Патриаршие пруды. Снова и снова они обходили вокруг пруда и даже покормили уток печеньем.

— Может, еще раз зайдем в подъезд? — предложил Артем.

После долгих сомнений Каролина согласилась. Они проскользнули внутрь, придержав дверь после выхода одного из жильцов дома. Консьержа на их счастье не оказалось на месте, и ребята пошли по лестнице. На третьей ступеньке Артем остановился.

— Каролина, а ведь правда, ступенька сломана. Я думал, ты сказала это просто так.

— Нет, я жила здесь, и я должна вспомнить, в какой квартире. Пойдем пешком, может быть, я узнаю дверь. Они медленно поднимались по лестнице вверх.

Артем тоже загорелся идеей расследования.

— Может, это был второй этаж?

Каролина внимательно посмотрела на двери. Если бы там стояла старая дверь, она бы ее, конечно, узнала, но это было маловероятно. С тех пор уже все в этом доме сделали ремонты, и двери сверкали новыми блестящими ручками и кожаной обивкой.

— Если я жила здесь, я, наверно, была богата? Посмотри, какие здесь дорогие двери, не то, что в наших саратовских пятиэтажках.

— Хватит оскорблять Саратов, — возмутился Артем, обиженный за родной город. — Лучше вспоминай, на каком этаже ты жила. Здесь всего двенадцать квартир в доме. Это не первый этаж, да?

— Нет, это точно, — Каролина прошла через площадку второго этажа. — И даже не второй, потому что, когда я смотрела из окна, то было высоко.

— Значит, осталось всего восемь квартир. Выбирай любую и позвоним.

— Зачем?

— Ну, ты же хочешь узнать что-то о своем прошлом? Поговорим с соседями.

— Я боюсь, — Каролина прижалась к стене спиной.

— Ты боишься? Я удивлен. Мне кажется, ты ничего никогда не боялась. Что с тобой вдруг случилось? Если ты не узнаешь это сейчас, другой возможности может и не быть.

— Ты прав, — Каролина поднялась еще на один этаж и посмотрела в окно с лестничной площадки. — Знаешь, похоже.

— Что похоже?

— Возможно, моя квартира на этом этаже. Я помню, когда была маленькой, любила смотреть в окно. Так вот, люди выглядели так же. Давай-ка на всякий случай поднимемся еще выше. — На шестом этаже Каролина снова посмотрела вниз. — Нет, отсюда люди слишком маленькие.

— Значит, пятый? — спросил Артем.

— Да, наверно.

Они снова спустились.

— Какая квартира? — спросил Артем?

— Не помню. — Каролина задумалась, глядя на новые двери.

— Давай вызовем лифт, — предложил Артем.

— Зачем?

— Покатаемся на лифте, потом снова поднимемся, и ты выйдешь из лифта и повернешь к той квартире, в которой жила. Такие вещи обычно сохраняются в памяти. Только не думай. Просто поверь своим ногам.

— Ладно, давай.

Они прокатились на лифте, а потом приехали на пятый этаж. Каролина закрыла глаза, пытаясь представить себя маленькой девочкой. Наверно, она выходила из лифта первой, за ней шла мама. Двери лифта открылись, и Каролина все еще с закрытыми глазами вышла и уверенно повернула направо.

— Ну, вот ты и нашла ее. — Артем довольно улыбался. — Теперь осталось лишь позвонить.

— И что я скажу?

— Что ты жила здесь раньше.

— На меня посмотрят, как на сумасшедшую.

— Ну и ладно. Если ты не позвонишь, то потом себе этого не простишь. Не бойся, я с тобой.

Каролина расправила плечи и пригладила волосы.

— Ладно, звони. Мне бы только попасть в квартиру, а дальше будь что будет.

Дверь открыл симпатичный молодой человек лет двадцати восьми с растрепанными волосами, в халате. Глаза у него были сонные, видимо он спал.

— Здравствуйте, — Каролина улыбнулась. — Не могли бы вы помочь мне?

— Хеллоу, — ответил он приветливо и посторонился. — Меня зовут Дэвид, — представился с легким английским акцентом и протянул Каролине руку.

— Каролина, — ответила девушка, удивленная такому теплому приему. Так же приветливо Дэвид поздоровался и с Артемом и только потом вопросительно посмотрел на них.

— Извините, можно от вас позвонить, — сказала Каролина, так и не придумав ничего лучшего.

— Да, конечно, проходите. Телефон в гостиной. Не веря своему счастью, Каролина пошла за ним по коридору. Артем следовал за ней, не собираясь оставлять их вдвоем. Взгляд незнакомца на Каролину ему совершенно не понравился. Но его подруге впервые было не до того, чтобы обратить внимание какое впечатление она произвела на этого слишком дружелюбного иностранца. Ее поразило, что она узнала планировку этой квартиры. Она могла бы с закрытыми глазами сказать, какая будет следующая комната. Конечно, здесь сделали современный ремонт и поменяли мебель, но все же внутреннее чутье подсказывало, что это была квартира, в которой она жила. Бессвязные обрывки воспоминаний вертелись в голове, и она никак не могла разобраться с ними. О, если бы только можно было остаться здесь одной. Она уверена, что вспомнила бы все. Она жадно оглядывалась по сторонам. В просторной комнате Дэвид остановился и снял переносную трубку телефона с базы.

— Звоните, — он протянул телефон Каролине.

Каролина взяла трубку и стала наугад набирать цифры, лихорадочно соображая, что же делать дальше. В трубке послышались длинные гудки. Девушка вздохнула.

— Спасибо. Видимо, моя подруга еще не пришла. Очень жаль. Я здесь проездом и мне очень бы хотелось увидеть ее, — соврала Каролина.

— Откуда вы? — вежливо осведомился Дэвид.

— Из Саратова. А вы?

— Я из Лондона, здесь работаю.

— Понятно, — Каролина оглядела комнату и сказала: — У вас очень хорошая квартира.

— Да, мне тоже нравится, но это не моя квартира. Фирма, на которой я работаю, сняла ее для меня. Я живу здесь уже девять лет.

— Скажите, — Каролина улыбнулась своей самой очаровательной улыбкой. — А вы можете показать нам вашу квартиру? Мне она так понравилась, и мне кажется, что с балкона видно пруд.

— Вы можете в этом сами убедиться, — Дэвид распахнул перед ребятами балконную дверь, и они втроем вышли на балкон. Каролина посмотрела вниз. Вот сейчас она могла поклясться, что все это она уже видела. Окруженный рядами лип пруд, дорожки, посыпанные гравием и этот желтый павильон, в котором, как рассказала старушка, раньше была раздевалка. Каролина ухватилась за перила. Это ее квартира, она уверена. Но что же стало с теми, кто когда-то жил здесь?

— Ну, как вам вид на Патриаршие пруды? — спросил ее Дэвид.

— Здесь очень красиво, — тихо ответила Каролина, продолжая обозревать окрестности.

— Давайте вернемся, — поежился Дэвид.

Они снова вошли в гостиную.

— Может, хотите посмотреть детскую? — спросил он.

— Да, конечно, — Каролина скинула на диван куртку, оставшись в легкой обтягивающей кофточке и короткой юбке. — У вас так жарко, — сказала она. Ее сердце билось в груди как молот, и ее даже бросило в жар. Кажется, она чудом нашла то, что искала.

— Здесь очень хорошо топят, — ответил Дэвид, с трудом отрывая взгляд от ее длинных ног. Он провел их в следующую комнату, и Каролина едва не лишилась чувств. Это была ее комната, комната, в которой она жила. Ее кровать стояла на том же самом месте. А на маленьком столике у окна лежали детские книжки. Она узнала даже большого кенгуру, сидящего в кроватке. Это была ее самая любимая игрушка.

— Господи! Этого не может быть, — застонала она и без сил опустилась на маленький стульчик.

Дэвид испуганно посмотрел на девушку.

— Что с вами? Вам плохо?

— Принесите воды, — быстро сказал Артем, наклоняясь к Каролине. — У нее это иногда бывает, не волнуйтесь.

Дэвид побежал в кухню за водой, а Каролина посмотрела на Артема.

— Это мой кенгуру, — еле выговорила она. — И моя комната.

— Не может быть, — Артем смотрел в широко раскрытые глаза Каролины, в которых стояли слезы.

— Мой любимый кенгуру, — бормотала она. — У него было имя. Как же я его звала. Как? Я не помню. Не помню. Ну почему же я ничего не помню? — она раскачивалась на стуле с закрытыми глазами, а по щекам текли слезы.

Артем не на шутку испугался. Это было вовсе не похоже на Каролину. Каролина, которую он знал, всегда хорошо владела собой, и видеть ее в таком состоянии было тяжело. Он уже проклинал себя за то, что заставил ее позвонить в эту квартиру. Консьерж был прав — не стоило ворошить прошлое.

На пороге появился Дэвид со стаканом.

— Вот вода. Может быть, принести какое-нибудь лекарство?

— Нет, спасибо, — Каролина взяла стакан. — Мне уже лучше. Это просто от усталости. — она заставила себя подняться со стульчика и вышла из детской.

— Может быть, вам нужно отдохнуть? — любезно предложил Дэвид. — Присядьте.

— Да, спасибо. Каролина опустилась на диван, продолжая думать. Где же ее мама? Что произошло между ее родителями? Почему она оказалась в Саратове?

— Скажите, а вы знаете хозяйку этой квартиры? — внезапно спросила она у Дэвида.

— Я видел ее только один раз, когда она показывала квартиру, — ответил Дэвид. — По всем вопросам я общаюсь с представителем агентства.

— Скажите, а как она выглядела? — продолжала расспрашивать Каролина.

— Это было девять лет назад. Красивая женщина, блондинка, фигура хорошая, — Дэвид пожал плечами. — Я не очень хорошо ее запомнил. Она была очень грустной, и мой агент сказал, что у нее что-то случилось. Он потер лоб. Не помню, что именно. Вроде бы ребенок умер. Поэтому она и уезжала. Просто не могла здесь жить.

— Ребенок умер? — подалась вперед Каролина.

— Кажется да, но я не уверен. Это было так давно. Дело в том, что комната, в которой вы были, детская, она просила ее не трогать. Наверно, она была дорога ей, как память о дочке или сыне. Не знаю. Дэвид посмотрел на девушку, которая казалось еще больше побледнела и выглядела совершенно лишенной сил. — Я не понимаю, почему вам это так важно? У вас что-то связано с этой квартирой?

Каролина молча кивнула. У нее не было сил снова пересказывать эту историю. Да и вряд ли этот вежливый иностранец понял бы ее правильно.

— Понятно. — Дэвид вздохнул и не стал задавать больше вопросов. — Я сварю вам кофе. Вы что-то плохо выглядите.

Он поднялся и ушел на кухню.

— Ты слышал? — шепотом произнесла Каролина. — Он говорил, что у хозяйки что-то случилось с дочерью. Может, это моя мама? Может, меня украли?

— Ну что ты такое говоришь?! Кто тебя украл? Твой отец? Но это полная нелепость. Зачем?

— Не знаю. Но ты веришь мне, что это моя комната и мой кенгуру?

— Верю, но… — Артем выглядел растерянным.

— Подожди, я сейчас, — Каролина вскочила и бросилась в детскую. Оттуда она вернулась с маленьким кенгуренком и быстро засунула его в сумку.

— Что ты сделала?

— Взяла свою игрушку.

— Ты сумасшедшая, — покачал головой Артем. — Зачем она тебе?

— Так у меня будет что-нибудь из моего детства. Ты не представляешь, что это значит, когда ты не знаешь правду о том, что с тобой было раньше и что вообще произошло. Как я оказалась в этом Саратове? Ведь я же жила здесь! — Каролина стукнула кулаком по дивану.

— Успокойся! — Артем обнял ее за плечи, но Каролина скинула его руку, внезапно возникшая слабость сменилась злостью на весь мир, поскольку она не знала, кого можно обвинить в происходящем.

— Да как я могу успокоиться!? — возмутилась она, но поспешно замолчала, услышав шаги в коридоре.

Дэвид поставил перед ними поднос, и Каролина взяла маленькую фарфоровую чашечку в руки, обдумывая как же ей вытащить побольше информации.

— Вам лучше? — поинтересовался Дэвид после паузы, во время которой все трое потягивали ароматный кофе со сливками.

— Да, спасибо, — Каролина тряхнула волосами, и они небрежно рассыпались у нее по плечам. — Скажите, а вам известно, где сейчас хозяйка этой квартиры?

— Она уже давно живет в Париже. Кажется, у нее там семья. Мой агент обычно связывается с ней сам. Единственное, что я знаю, так это то, что она уехала туда на три года, а потом неожиданно там осталась. — Дэвид улыбнулся. — Мне повезло, что она не спешит возвращаться, мне нравится эта квартира.

— Скажите, а как ее зовут? — не переставала выпытывать Каролина.

— Я не знаю, — пожал плечами Дэвид. — Я не знаю ни ее имени, ни адреса. Агентство, через которое я снял эту квартиру, не заинтересовано в том, чтобы арендатор и хозяин жилья поддерживали между собой отношения. Они могут лишиться своих комиссионных, если мы сойдемся напрямую.

— Очень жаль, — Каролина выглядела расстроенной. Кофе был выпит, и им давно пора было уходить, но она все никак не могла заставить себя встать. Ей так хотелось остаться. У нее было странное ощущение, что в этой квартире она чувствовала себя больше дома, чем в саратовской, в которой прожила десять лет.

Артем посмотрел на часы:

— Каролина, нам пора ехать. Поезд домой не будет ждать.

— Да, конечно. — девушка нехотя поднялась с дивана и медленно прошла в прихожую, стараясь запомнить каждую мелочь. Она искала еще каких-нибудь следов ее пребывания здесь. В коридоре она протянула Дэвиду руку:

— Спасибо вам. Вы не представляете, как помогли мне.

— Рад был встретиться с вами, — он задержал пальцы Каролины в своей теплой руке немного дольше, чем было положено.

Каролина и Артем вышли из подъезда. Она подняла голову вверх и нашла окна своей квартиры.

— Ну, вот и все, — печально сказала она. — Я нашла ответ на один вопрос. Я жила здесь. Теперь остается лишь выяснить, почему я оказалась в Саратове, и я клянусь, что выясню это несмотря ни на что.

— Ох, Каролина, — озабоченно сказал Артем. — Я уже начал жалеть, что мы начали это расследование. Может случиться так, что в конце концов, ты узнаешь такое, о чем бы тебе было лучше даже не догадываться. Ты слышала, что сказал этот Дэвид? Хозяйка квартиры живет в Париже и не собирается возвращаться. Наверное, для этого есть вполне объективная причина. Может, тебе лучше остановиться, чтобы не пожалеть потом?

— Я не буду ни о чем жалеть. Я должна узнать правду, какой бы горькой она не была. Я не могу дольше жить в неведении.

— Тогда почему бы тебе не спросить у отца? — предложил Артем. — Просто попроси его рассказать тебе правду.

— Может быть, я так и сделаю. Только боюсь, что это будет не скоро. Папашка будет в ярости, когда я вернусь из этой поездки.

— Я уверен, что он простит тебя. Ты же сама говорила, что он тебя очень любит.

Глава 11

Зоя прожила неделю в маминой квартире и окончательно убедилась, что отношения Андрея Васильевича и Дианы Дмитриевны остались прежними. Он относился к ней трогательно и заботливо, и Зоя даже нашла, что мама тоже изменилась в лучшую сторону. Она стала мягче, спокойнее, как и положено женщине, у которой есть любящий мужчина. «Вот ведь как получилось, — размышляла Зоя наблюдая за ними, — несмотря на то, что мой первый брак закончился полным крахом, мама благодаря ему нашла своего единственного мужчину и выглядит вполне счастливой». Зоя вспомнила, как однажды, когда они пришли забирать Катю из сада, Катина подружка назвала их красивой парой. Они и сейчас были красивы, той зрелой, мудрой красотой, которую не портят морщинки на лице и серебрящиеся инеем волосы. Природа оставила их фигуры стройными и лишь чуть-чуть изменила походку на более степенную, которая теперь казалась величавой. После разлук они с мамой понимали друг друга лучше, чем раньше. Возможно из-за того, что горе их общей потери сгладило все шероховатости, и дало им возможность по-новому взглянуть на их отношения и переоценить их. И все же, несмотря на радушный прием, Зоя не собиралась жить с ними. Сначала она собиралась снять другую квартиру и оставить арендатора на Бронной, но отец Жака, Поль, который прилетел из Парижа проконтролировать, как идут дела с открытием магазина, заставил ее вернуться в прежний дом.

— Девочка моя, — сказал он, ласково обнимая ее за плечи, — Я понимаю, сколько у тебя связано плохого с этой квартирой, но прошло десять лет, и в этот раз ты сможешь привыкнуть. Поверь мне, я сам, как ты знаешь, потерял старшего сына. Тебе надо перестать убегать от самой себя и от жизни. Да, так случилось. Но ты должна принять это. К тому же нам важно для раскрутки рекламной кампании, чтобы ты жила в приличном доме. Теперь ты не принадлежишь самой себе, за твоей жизнью будет наблюдать много людей.

— Но я всего лишь модельер?! Зачем все это нужно? Зачем вы хотите показывать мою личную жизнь?

— Ты не только модельер, ты еще и красивая женщина с прекрасной фигурой, поэтому мы собираемся поэксплуатировать твой облик. Твое лицо должно улыбаться со всех обложек модных женских журналов, и место, где ты живешь, должно этому соответствовать.

— Ну неужели это так важно? Почему я не могу создавать красивую одежду, сидя в пятиэтажке? — возмущалась Зоя.

— Дело здесь в том, что мы собираемся представить тебя, как единственную женщину на московском олимпе моды, которая вернулась из Парижа, где была очень популярна, лишь для того, чтобы привезти французскую моду в столицу. Это тебе предстоит переделать все стандарты, чтобы москвички мечтали выглядеть так, как ты и одеваться лишь в твоем салоне.

— Может, проще нанять манекенщиц, чтобы они представляли мою одежду?

— Это тоже будет. Твоя последняя коллекция великолепна, и я уже подал заявку на твое участие в конкурсе, который будет происходить в Москве. Мы используем все возможное. Твоя задача только улыбаться и говорить в камеру, что в Европе сейчас никто не одевается так безобразно, как в столице.

— Но Поль, это же неправда. Многие наши женщины выглядят превосходно.

— Перестань. Все эти китайские тряпки, в которые одеты ваши дамы, безобразны, а в магазинах продаются лишь подделки. Вчера я зашел в один ваш бутик, чтобы примерить французский костюм. Но разве это Франция?!! Это Китай и еще раз Китай. Неровные строчки. Подкладка пришита плохо, а уж лекала и вовсе безобразные. Такая грубая подделка. А цены просто ужасные.

— Да, все это так, — вздохнула Зоя. — Но нам же не переделать мир.

— Переделаем, девочка, — Поль похлопал Зою по плечу. — Но ты должна слушаться. Ты сама и не заметишь, как станешь законодательницей моды. У вас здесь благодатный рынок для этого, и ты была совершенно права, что вернулась. Ваша перестройка предоставила многим великолепные возможности.

— Зато некоторых опустила до самого дна и таких большинство. Я, например, после перестройки была вынуждена пойти продавщицей в магазин и это с высшим образованием, на получение, которого ушло больше пяти лет.

— Но ты молодец. Нашла себя. Я убежден в том, что талантливые люди с сильной волей никогда не пропадут. Так что, девочка, вперед на штурм олимпа моды. Кстати, ты знаешь, у меня к тебе будет еще одна просьба. — Поль опустил глаза, словно ему было неудобно говорить. — Ты знаешь, Жак собирается жениться на дочери наших хороших знакомых.

— Да, знаю, — Зоя выдержала его взгляд.

— Пожалуйста, держись теперь от него подальше. Я знаю, что он очень любил тебя и знаю также, что ты его не любила.

Зоя сделал протестующее движение, но Поль продолжил:

— Если бы ты его любила, ты бы вышла за него. Но раз уж ты отказалась по совершенно неизвестным мне причинам, постарайся больше не попадаться ему на глаза. Обращайся по всем вопросам ко мне. Он очень хотел прилететь вместо меня в Москву, но я его не отпустил. Ему давно пора устроить свою личную жизнь, а с тобой рядом он совершенно теряет голову, и я не хочу однажды услышать, что он не женился, потому что не может тебя забыть. Знаешь, как говорят, с глаз долой — из сердца вон. Ты не обижаешься на меня?

— Нет. Но как же магазин? — Зоя вспомнила подписанный контракт, по которому она должна поставлять туда свои новые коллекции раз в сезон.

— Я уже отстранил его от управления магазином. — Поль хитро сощурился. — Правда, он пока еще этого не понял. Там будет другой управляющий, с ним ты и будешь иметь дело. Надеюсь, ты правильно меня поняла.

— Да, — Зоя опустила глаза, чтобы скрыть раздражение. Жаку уже сорок лет, а его отец по-прежнему вмешивается в его жизнь. Когда она жила в Париже, ее утомляли все их совместные обязательные праздники с семьей Жака. Они не могли ни остаться дома, ни пойти к знакомым. Иногда у Зои получалось уклониться от этого, и тогда она могла пойти погулять по Парижу. Она знала, что в семье Жака ее считали не очень-то хорошей партией для их единственного и любимого Жака, и в этом она была полностью с ними согласна. Тогда почему же она так разозлилась на этого пожилого, но все равно подтянутого и элегантного мужчину, одним из помыслов которого было, наконец, подержать внука на своих руках? Ведь ему уже шестьдесят, Жак был младшим сыном, родившимся уже после смерти своего брата, и от этого еще более долгожданным. Его матери было почти сорок. Больше, чем сейчас Зое. Только вот она и не помышляет больше о детях. Она как-то состарилась душой, и нечего ей уже отдавать ни мужу, ни ребенку. Работа, это единственное, в чем она еще видит смысл своей никчемной не сложившейся жизни. Злость прошла, и ей вдруг захотелось плакать. Она даже забыла про Поля, с интересом наблюдавшим за изменившемся Зоиным лицом. Он подумал, что наверно Зоя все-таки была привязана к Жаку. Иначе бы не расстроилась из-за того, что они больше не будут встречаться. Знал бы он, как были далеки мысли Зои в этот момент. Она снова думала о Кате. Увидятся ли они когда-нибудь, или она только узнает, что ее дочка погибла в результате несчастного случая, или так и доживет свою жизнь в неведении, куда пропала ее девочка?

Размышления Зоя были прерваны звонком ее мобильного телефона.

— Здравствуйте, Зоя. Вас беспокоит агентство «Ариадна», через которое вы сдаете вашу квартиру, — услышала она бойкий женский голос. — Дело в том, что наш клиент Дэвид неожиданно получил новое назначение и вернулся к себе в Англию. Мы, конечно, найдем вам нового клиента, но срок нашего договора истекает через три месяца, а квартиру арендуют, как минимум, на год, поэтому нужно, чтобы вы подъехали к нам для продления договора. Когда вы собираетесь в Москву?

— Я уже в Москве, — ответила Зоя, удивляясь причудливости судьбы. Только что они с Полем говорили об этой квартире, и вот, пожалуйста, она свободна.

— О, в Москве, — в голосе агента послышалась притворная радость. — Так, когда вы подъедете к нам, чтобы продлить договор? — настаивала дама.

— Одну минуту, — Зоя положила телефон на стол и посмотрела на Поля. — Поль, моя квартира освободилась, я могу вернуться туда хоть завтра.

— Это замечательно, мы поедем туда вместе. У меня есть еще два дня. Если там все выглядит прилично, наш фотограф сделает несколько твоих снимков в домашней обстановке.

Зоя вздохнула и взяла трубку.

— Вы меня слушаете?

— Да, — с готовностью ответил дама.

— Я не буду больше сдавать квартиру. Я собираюсь там жить.

— Но как же так?! — возмутилась дама. — Вы получали такие хорошие деньги. У нас есть много клиентов. Может, вы хотите получить больше денег? Я бы попыталась поднять цену, конечно, это будет нелегко, но, ради вас…

— Я не хочу поднять цену, я собираюсь жить в своем доме, — оборвала ее Зоя. — Вам все понятно? Когда я могу подъехать, чтобы забрать ключи?

— В любое время, — обиделась дама и бросила трубку. Зачем ей было оставаться вежливой, если клиентка передумала сдавать квартиру, которая приносила такой солидный доход.

Глава 12

Каролина вернулась в Саратов совершенно другим человеком. Иногда ей даже самой казалось, что часть ее осталась там, в том волнующем и шумном городе. Она с неприязнью оглядела пятиэтажку, в которой жила, и у нее возникла мысль, что этот дом невозможно сравнить с тем, в котором они были. Так же невозможно было сравнить Москву и Саратов. Теперь она, наконец, получила подтверждение — почему она так не любит этот город. Потому что он не ее родной. Она прожила здесь десять лет, но так и не смогла привыкнуть. Даже гордость и краса саратовцев — Волга с ее изумительным городским пляжем наводила на нее тоску. Ее единственным желанием было поскорее закончить ненавистную школу и уехать в Москву, но теперь она об этом молчала, не желая привлекать лишнего внимания. Она вообще изменилась, стала грустной и задумчивой, словно тайна, к которой она прикоснулась, мешала ей радоваться жизни по-прежнему. Втайне она перерыла всю квартиру, пересмотрела все старые альбомы, но так ничего и не обнаружила. Кроме одного любопытного наблюдения, на которое ее натолкнул Артем, который принимал во всех поисках самое деятельное участие, пользуясь моментом, чтобы остаться с девушкой наедине.

— Каролина, а тебе не кажется странным, что в твоем доме нет ни одной фотографии моложе пятилетнего возраста?

— Ты прав, — удивилась девушка. — Такое впечатление, что я родилась на свет в возрасте пяти лет.

— Вот именно. Эти фотографии или были тщательно уничтожены или где-то остались. Возможно, у твоей родной матери. Ведь не может быть, чтобы тебя раньше не фотографировали.

Каролина наморщила лоб.

— Да, это кажется еще более странным оттого, что мой отец обожает меня фотографировать. Она посмотрела на Артема: — Это говорит о том, что он со мной не жил.

— Ну, это вовсе необязательно. Я повторяю, он мог их уничтожить. Хотя… Мне еще понятно, что он мог разорвать фотографии своей бывшей жены, но зачем уничтожать фотографии собственного ребенка? — продолжал размышлять Артем. — Твоя история покрыта тайной, но когда-нибудь ты ее разгадаешь. Он обнял Каролину за плечи и привлек себе. — И тогда ты найдешь свои детские фотографии и узнаешь, почему ты оказалась в Саратове. Наверное, для того, чтобы мучить меня, — добавил он шутливо.

— Последнее время я только и общаюсь с тобой, — заметила Каролина. — Я даже перестала ходить на свидания.

— Это все потому, что твое расследование захватило тебя целиком, а я единственный человек, который может с тобой об этом поговорить. Но я рад, что у нас появилось общее дело.

Продолжить разговор они не успели, дверь квартиры кто-то открыл своим ключом. Каролина поспешно захлопнула альбом, словно боялась, что ее поймают на месте преступления.

В комнату зашел Руслан. Артем вежливо поздоровался. Каролина же смотрела на отца и вдруг в ее голове возникла шальная мысль.

— Пап, я показываю Артему мои детские фотографии, и он вдруг поинтересовался, где мои фотографии, когда я была совсем маленькой?

— Все там, в альбомах, — небрежно ответил Руслан, но в его лице появилось напряжение.

— Но там нет фотографий, когда мне был год или два, — продолжала настаивать Каролина. — Мне хотелось узнать, как я тогда выглядела. Была ли я полненькой или худенькой.

У Руслана задергался глаз, он внимательно посмотрел на Каролину, ожидая подвоха, но она опустила ресницы, перебирая рассыпанные по дивану фотографии.

— Я не знаю, надо спросить у твоей матери, — добавил он раздраженно. — Зачем тебе эти фотографии? Лучше скажи, как дела в школе? И куда мать подевалась?

— В школе все нормально, — спокойно ответила девушка, делая вид, что не замечает волнения отца и его желания замять эту тему. — А куда мать подевалась, тебе лучше знать, — саркастически заметила она, вкладывая определенный смысл в свои слова.

— Что ты болтаешь?! — возмутился Руслан, пытаясь понять, что знает Каролина. Сказала ли она это нарочно или у нее возникли какие-то подозрения.

Каролина с достоинством встала с дивана.

— Мы пойдем во двор, нас ребята ждут.

— Да, идите, — обрадовался Руслан.

В дверях Каролина оглянулась:

— А фотографии все-таки надо поискать. У нас в школе будут делать стенгазету, и классная просила принести фотографии, когда мы были совсем малюсенькими.

— Хорошо, поищем, — глухо ответил Руслан, отворачиваясь к окну.

Каролина захлопнула за собой дверь и шепотом спросила у Артема:

— Ты видел — какая у него была реакция? У него даже глаз задергался. Этих фотографий дома нет. Он где-то их прячет.

— Зачем ты начала этот разговор? — удивился Артем. — Тебе как будто доставляет удовольствие злить его.

— А зачем он увез меня из Москвы?

— А почему ты считаешь, что это он?

— А кто еще? Алла же моя приемная мать. И вообще, мне снова надо в Москву, — вздохнула девушка. — И зачем я только оттуда уехала?!

Вдруг ее внимание привлек журнал в киоске, мимо которого они проходили.

— Ой, смотри мой любимый журнал мод. Новый выпуск. У тебя есть деньги, я выскочила без кошелька.

Артем покорно полез в карман за своими последними деньгами. С тех пор, как он стал встречаться с Каролиной, ему перестало хватать его недельного запаса, который ему выдавал отец. Ей все время что-нибудь хотелось, то мороженое, то воды, то журнальчик. Артем уже стал подумывать о том, чтобы подыскать себе какую-нибудь работу, но боялся, что предоставленная самой себе, Каролина снова начнет встречаться с другими. Может, ему стоит попросить отца, чтобы он давал ему больше денег? Он, наконец, нашел последнюю сотню и с сожалением протянул Каролине. Чертов журнал стоил целых семьдесят рублей, и это означало, что завтра он останется в школе без обеда.

Но все это мало заботило Каролину, она отдала ему сдачу и тут же на ходу стала перелистывать страницы.

— Смотри, в Москве открывается новый магазин французской моды. Какая-то Зоя Яковлева вернулась из Парижа. Вот везет, в Париже побывала. Оказывается, она училась в парижской школе модельеров. Ну-ка посмотрим на Зою. А она ничего, симпатичная. Здесь целая статья про нее. Может, она тоже откроет свою школу в Москве. Тогда я пойду к ней учиться. Артем слушал Каролину вполуха, а Каролина возбужденно щебетала рядом с ним. Ой, здесь фотографии ее квартиры и дом. Этого не может быть! — вскрикнула девушка, и журнал выпал из ее рук, лишь чудом не попав в лужу.

— Что случилось? — спросил Артем, глядя на расширенные глаза Каролины.

— Это тот самый дом! — сказала она почему-то шепотом.

— Какой дом? О чем ты? — Артем поднял журнал и стал перелистывать страницы, пытаясь найти то, что так поразило Каролину.

— Дай я покажу, — Каролина нетерпеливо вырвала журнал из его рук. — Вот он, смотри.

Артем обратил внимание на фотографию.

— Да, вроде тот же. Ну и что? Она, эта Зоя Яковлева, разве не может жить в том же доме? К тому же, мало ли в Москве похожих домов. Может, это другой дом.

— Здесь написано, какой это номер дома, — тихо сказала Каролина. — Ты что не понимаешь?! Это же она!

— Кто она?

— Моя настоящая мать!

— Да ладно тебе. — Артем взял из рук обескураженной своим смелым заявлением Каролины журнал, и начал быстро пробегать глазами статью.

— Так, Зоя Яковлева вернулась из Парижа, где долго жила, одевая французских женщин в платья собственного изготовления, — читал он. — Вернулась в Москву, чтобы научить соотечественниц со вкусом одеваться, совмещая парижский шик с русской роскошью. Открывает свой собственный салон-магазин на Тверской. Открытие состоится первого декабря.

— Это сегодня, — грустно сказала Каролина. — Моя мать открывает свой магазин на самой известной улице Москвы, а я здесь.

— Подожди, ну с чего ты взяла, что она и есть твоя мать.

— Посмотри, эта та же самая квартира. Вон, фотографии, — Каролина перевернула страницу. — Помнишь, там, в гостиной еще висела эта картина, я ее хорошо запомнила, горы, освещенные солнцем? Вот она здесь и получилась. А вот и стол, за которым мы пили чай. Видишь, и диван тот же. Она вернулась. Дэвид же говорил, что его хозяйка живет в Париже.

— Пожалуй, ты права. Блондинка с грустными глазами и хорошей фигурой, — неожиданно он вспомнил. — Интересно, а сколько ей лет? Выглядит она здорово. — он посмотрел на Каролину. — Но вы с ней не очень-то похожи. Она блондинка, ты черная.

— Она, наверно, крашеная, дурачок. К тому же папа всегда хвастался, что я похожа на него.

— Это правда. Ты похожа на отца, — согласился Артем, вглядываясь в фотографию Зои. — Но у вас есть одно общее.

— И что это?

— Ваша страсть к моде. Она модельер, и ты собираешься стать модельером. Видишь, как забавно бывает. Ты ее не знаешь, а мечтаешь быть такой же, как она.

— Слушай, а ведь правда, — глаза Каролины загорелись. — Если бы мы жили вместе, я бы могла у нее учиться, или она бы меня отправила учиться в Париж. Но, — лицо девушки омрачилось, — Она даже не знает обо мне или не хочет знать.

— А комната? — вдруг вспомнил Артем?

— Что комната?

— Комната, которую ты узнала, как свою. Ты говорила, что там была твоя детская.

— И что?

— Если бы она не хотела о тебе знать, она бы не сохранила твою в комнату в том же самом виде. Она бы избавилась от нее в первую очередь. А она ее сохранила. Значит, она верит, что ты вернешься. Она просто не знает, где ты.

— Правда? — в распахнутых глазах Каролины недоверие сменилась надеждой, и ее лицо стало нежным и мечтательным. — Наверно, она правда не знает, где я? Представляешь, как это здорово, найти свою маму. Да еще узнать, что она такая знаменитая. Вон какую статью про нее накатали. А как бы я хотела посмотреть на ее наряды. Я поеду в Москву.

— Каролина, подожди, — Артем взял е за руку. — Ты еще не знаешь, что произошло. Все это только наши предположения. Сейчас у тебя другие родители, и ты же не можешь просто взять их и бросить.

— А что же мне делать? — Каролина прижала к груди журнал. — Я хочу в Москву, и я хочу с ней встретиться. Зоя Яковлева. А у меня другая фамилия. Почему? — на лбу Каролины залегла морщинка. — А может, она меня вовсе не ждет? Вдруг она меня бросила, или ее лишили родительских прав?

Артем растерянно смотрел на девушку. Последнее время они стали, как два следователя. Он даже заметил за собой, что стал гораздо наблюдательнее. Более того, ему нравилось сопоставлять факты, отслеживать события и видеть, как в свете новых обстоятельств картина изменяется, словно мозаика, в которую вставляешь недостающие фрагменты.

— Знаешь, что я решил, — вдруг выпалил он, — Я буду следователем.

Каролина покрутила пальцем у виска и снова открыла журнал, но Артем не обиделся. Он был почти счастлив. Впервые в жизни у него появилось желание чем-то заняться. До сих пор он с тоской думал о будущем и не мог определиться, кем он будет. Все профессии вызывали у него равнодушие, но вот быть следователем казалось интересным.

— Я должна поговорить с отцом, — услышал он решительный голос Каролины. — Он единственный человек, который все знает. Я покажу ему журнал и расскажу, что была в этой квартире. Больше ему не удастся отвертеться. Я узнаю правду о том, что произошло.

— Это правильное решение, — поддержал ее Артем. — Хочешь, я буду рядом с тобой?

— Нет, это семейная тайна. Я расскажу тебе потом. Но он вынужден будет признаться во всем, что он от меня скрывает.

* * *

Руслан сидел на диване и думал. Почему ему стало казаться, что Каролина начала что-то подозревать? После поездки в Москву она определенно изменилась. Но что она могла узнать в Москве? Ведь даже если предположить самое худшее, что она встретила Зою на улице, они вряд ли бы узнали друг друга. Что же его так беспокоит? И это ее заявление о фотографиях? Где он возьмет эти фотографии? Они, наверное, хранятся у Зои. Зоя! Он вздохнул. Вот ведь, сколько лет прошло, а он не может ее забыть. Она снится ему по ночам. Недавно снова снилась, они шли по лесу, и он держал ее за руку и был так счастлив. Ему вспомнилось это ощущение счастья, которое он испытывал, когда видел ее. Правда, это было так давно, еще до той истории с его отцом. После этого он испытывал только боль и отчаяние. Он снова вздохнул. Они предали его, но он им отомстил. Он сам был судьей и сам вынес им приговор. Он забрал у них самое дорогое. Уж он-то знал, как Зоя любила Катю. Он тоже ее любит. Она только его девочка, его дочка, его радость. Он никогда не отдаст им Каролину. Он сделает все, чтобы она никогда не узнала правду. И надо же, ведь даже Бог оказался на его стороне. Прошло десять лет, и их не нашли, значит, Бог с ним заодно. Ведь он должен видеть с неба, как он любит Каролину и как гордится ею. Ему удалось создать в Саратове новую семью. Конечно, он не любит Аллу, но так даже лучше. Он все равно благодарен ей за то, что она пошла ради него на преступление, без нее ему было бы сложнее. В коридоре раздался звук поворачиваемого ключа и еще по шагам он понял, что это не Каролина. Каролина всегда стучала каблучками, Алла же наоборот, ступала тихо, как мышка и обувь у нее была такая же неслышная, словно она боялась привлечь к себе внимание.

— О, ты уже дома! Наверно, голодный? — она предано заглянула ему в глаза.

— Конечно, голодный. Где ты была столько времени?

— Зашла в парикмахерскую по дороге из магазина. А там оказалась длинная очередь. Но зато теперь все в порядке. Я покрасила волосы и подстриглась. Ну, и как тебе?

— Что-то я не вижу никаких перемен, только зря деньги потратила, — проворчал Руслан.

Алла сразу сникла:

— Ну, милый, я же не могу все делать сама. Я уже полгода не была в парикмахерской.

— Ладно, чего уж там, — смягчился Руслан. — Ты поесть купила?

— Да, сосиски вкусные и картошечку сейчас поджарю. Через десять минут все будет. Потерпишь? — Алла быстро облачилась в халат.

— Потерплю, что же делать?! Посмотрю пока новости. — он щелкнул пультом и включил первый канал.

«В Москве сегодня произошло интересное событие. Открылся новый салон-магазин Зои Яковлевой».

— Что? — вскрикнул Руслан.

— Что такое? — Алла уставилась в телевизор.

«Специально для вас наш корреспондент взял интервью у известного модельера, которая долго работала во Франции», — вещал диктор, а в это время на экране появилось немного напряженное, но все такое же милое лицо его бывшей жены. Руслану показалось, что сейчас он умрет от разрыва сердца. Она, приветливо улыбаясь, смотрела на него с экрана, рассказывая что-то о своих моделях и планах. Он слышал ее такой родной голос, но не понимал ни слова из того, что она говорила. Видел только, что она стала еще прекраснее, чем была. Ее красота стала не девчоночьей, а какой-то зрелой и как шел ей этот светлый цвет волос. Она была в обтягивающем черном костюме с большим вырезом и короткой до колен юбкой. Мелькали кадры. Зоя с бокалом шампанского на презентации магазина. Зоя со спонсором магазина Полем Беранже, который почтительно целует ей руку. Он испытал ревность. Наверняка, этот старый тип ее любовник. Иначе откуда у нее деньги, чтобы открыть магазин на Тверской? Он заставил себя вслушаться и с завистью услышал, что она почти десять лет прожила в Париже, где ее модели пользовались успехом. Зоя в Париже. У него перехватило дыхание от злости. Он же хотел наказать ее, хотел, чтобы она плакала. А вместо этого она укатила во Францию, где окрутила, в этом он был точно уверен, какого-нибудь богатенького француза. Выходит, забрав у нее ребенка, он только развязал ей руки. Теперь она богата и знаменита, и она вернулась, чтобы мучить его с экрана телевизора своим счастливым видом.

— Руслан, — услышал он голос Аллы. — Руслан, что ты думаешь по этому поводу?

Руслан вскочил с дивана.

— Что я думаю? А что я должен думать? Она стерва и всегда была стервой, поэтому и добилась этого. Через постель, я уверен. — его лицо покраснело, на шее вздулись жилы, кадык ходил ходуном. Он до сих пор не думал, что все это будет причинять ему такую боль. — Я ненавижу ее. Ненавижу!

Пораженная его выступлением, Алла выключила телевизор, который вещал о каком-то средстве, которое отмоет весь дом, пока хозяева на работе.

— Руслан, я не об этом. Я боюсь, что теперь Каролина может догадаться обо всем.

— Каким образом?

— Я не знаю, но мне кажется, что она неспроста ездила в Москву. Она что-то вынюхивает. Я заметила, что когда нас нет, она роется в вещах. Она задает мне странные вопросы. Например, спрашивала меня, видела ли я ее мать?

Руслан опустился на диван и закрыл лицо руками.

— Я не отдам ей Каролину. Она не может иметь все сразу. Каролина — моя дочь.

— Каролина и ее дочь тоже, — жестко сказала Алла. — И не забывай о том, что ты ее похитил. Теперь твоя бывшая жена богата, и кто знает, может она снова захочет провести какое-нибудь расследование. Или любопытные журналисты что-нибудь раскопают?

— Что ты хочешь от меня? — обреченно спросил Руслан.

— Не так уж много. Хочу, чтобы ты придумал, что ты будешь рассказывать Каролине о ее матери, если у нее вдруг возникнут подозрения.

— Я не знаю, — Руслан раскачивался на стуле, а Алле первый раз захотелось его ударить. Она из-за него рисковала жизнью, чтобы помочь ему украсть дочь, а этот тюфяк раскис, когда увидел свою бывшую жену по телевизору.

— Тогда слушай меня. Если вдруг Каролина придет к тебе и начнет спрашивать, ты не будешь отмалчиваться, как ты это обычно делаешь, давая ей повод к новым подозрениям, ты расскажешь ей правду.

— Правду?

— Да, правду. И про эту историю с вашими родителями, и как потом у вас испортились отношения, как Зоя тебя выгнала, а потом, — Алла подняла палец. — Потом она осталась одна с ребенком, и он ей стал мешать развлекаться. Она нашла себе богатого любовника и укатила с ним во Францию, оставив дочь на тебя. С тех пор она не интересовалась ею. Каролина должна на нее разозлиться. Это исключит шанс, что она сможет связаться с ней. Ты должен повести разговор так, чтобы у нее навсегда осталась обида на мать и пропало желание ее разыскивать.

— А ты, оказывается, умная баба, — сказал пораженный Руслан.

— Наверно, это твой первый комплимент за все двенадцать лет совместной жизни, — вздохнула Алла, слишком взволнованная, чтобы оценить его. Увидев Зою по телевизору, она вновь испытала страх, который с годами несколько притупился.

Глава 13

Зоя, перекинув тяжелую сумку через плечо, поднималась по ступенькам своего дома к лифту. Сзади нее шел Алексей с двумя чемоданами. Она специально пригласила его, чтобы первый раз после десятилетнего отсутствия не оставаться один на один с этим местом, где ей было так плохо и одиноко после исчезновения Кати. Потом она как-нибудь найдет в себе силы смириться с тем, что она снова будет жить здесь, что она снова и снова будет испытывать боль от того, что маленькие ножки ее дочки не забегут к ней в комнату, пробуждая ее от сладкого сна. Хотя о чем она думает? Катя уже, наверно, носит туфли на высоких каблуках, как носила она в школе. Они остановились у лифта, и Зоя привычно нажала кнопку вызова.

— У тебя хороший дом, — заметил Алексей.

— Я знаю, но так сложилось, что я никогда не любила эту квартиру. Наверно потому что с ней у меня связано столько плохих воспоминаний.

— А ты постарайся сосредоточиться на хорошем. Ведь, наверно, хорошего здесь произошло гораздо больше.

— Возможно, — они вошли в лифт, и Зоя нажала на кнопку пятого этажа. — Ну, вот и моя квартира. Она открыла замок, и они вошли в просторный холл. В квартире было душно и жарко, как бывает, когда долго не проветривают. — Как же давно я здесь не была! — Зоя медленно обошла всю квартиру, а Алексей открыл окна, чтобы проветрить.

— Надо же, здесь полный порядок, — удивилась она. — Все так же, как когда я уезжала. Видимо, этот Дэвид был аккуратным малым. Она распахнула дверь в детскую и остановилась на пороге. Знакомые игрушки и маленькие вещи бросились ей в глаза, терзая душу своими напоминаниями. Она взяла кенгуру и прижала к себе.

— Любимая игрушка моей дочери, — Зоя отвернулась, чтобы скрыть слезы. — Здесь был еще маленький кенгуренок, но что-то я его не вижу, наверно, завалился куда-нибудь. Хорошо, что Дэвид выполнил мою просьбу и ничего не тронул здесь. Я хотела бы оставить эту комнату в таком же виде. Хотя и понимаю, что даже если случится чудо, и Катя вернется, здесь придется все переделать. Эта комната не годится для взрослой девушки. Но мне бы так хотелось, чтобы она вошла сюда и сразу поняла, что я ее жду и верю, что она вернется.

Алексей смотрел на светлые стены, увешенные картинками из мультфильмов, на маленький столик и стульчик, кроватку, застеленную детским веселым покрывальцем с изображением мишек и зайчиков. Он тоже почувствовал, что в горле у него стоит ком, и он тоже может расплакаться. Бедная Зоя. Сколько надо мужества, чтобы жить с этим горем и продолжать оставаться такой доброй и светлой, как она. Он найдет Катю. Он сделает все. Хотя последние поиски дали немного. Даже не было уверенности в том, что Катя и Руслан были в той машине, которую купила Алла. Их никто не видел. Слишком много прошло времени. След, только показавшись, снова растворился. Нужна была какая-то новая ниточка, и почему-то стоя здесь, в комнате этой исчезнувшей девочки, он осознавал, что искать надо здесь. Она ушла отсюда и здесь можно найти свидетелей, которые видели, как они садились в машину. Ведь по его предположению, если Руслан действительно похитил ребенка, они вполне могут быть где угодно, в любом другом городе. И бесполезно искать в каком. У нас такая огромная страна. Нужна какая-то подсказка, что-то, за что можно зацепиться.

— Ну что, пойдем в гостиную, — предложила Зоя уже нормальным голосом. Ей удалось справиться со своим волнением.

— Да, конечно, — Алексей осторожно обнял ее за плечи, выходя из комнаты. Потом он решительно закрыл дверь.

— Зоя, пообещай мне пока не заходить сюда, — попросил он.

— Почему? — удивилась Зоя.

— Потому что там очень тяжело, а тебе и так нужно много сил, чтобы снова научиться здесь жить. Мне кажется, что на самом деле тебе было бы лучше поменять эту квартиру на другую. Как ты думаешь?

— Нет, я не могу. Здесь прошло мое детство. Здесь жили мои бабушка с дедушкой и, кроме того, я привыкла к этому району. К тому же, если Катя вернется, я хочу, чтобы она вернулась сюда, именно в этот дом, где прошло ее детство. Ты совершенно прав, мне здесь больно, но я люблю эту боль, и я уже давно привыкла к ней. Пытаться позабыть бесполезно и неправильно. Даже живя во Франции, я все время вспоминала о ней.

Алексей покачал головой и ничего не сказал. Помочь могло только одно — если он вернет ей дочь.

Потом они пили вино и разговаривали. Они были знакомы уже почти полгода, а их отношения оставались все такими же. К удивлению Зои Алексей не делал попыток сблизиться с ней. Он целовал ее только в щеку, обнимал лишь по-братски и при этом оставался ей самым лучшим другом. «Наверно, у него кто-то есть», — решила в конце концов Зоя, но это вполне устраивало ее. Она не хотела, чтобы в ее жизни вновь появился мужчина, с которым бы ее связывали серьезные отношения. Еще сильны были в памяти упреки Жака, в том, что она никого не любит. Да, не любит и вряд ли сможет полюбить. Кто же виноват в том, что в ее сердце не осталось места для мужчины? Отныне ее жизнь посвящена работе.

Алексей же думал совсем иначе. Он любил Зою, любил так, как никогда не любил никого из женщин. Только это была другая любовь, более одухотворенная и готовая на любые жертвы. Он видел ее достаточно часто, и ему этого было достаточно. Пока достаточно. Он знал, что нужен ей, и она ему нужна. Просто не наступило еще время для перехода их дружеских отношений в другие. После развода он и сам был не готов снова создавать семью. И была еще одна вещь. Он свято верил в то, что найдет ее дочь. Рано или поздно. И тогда сойдет с Зоиной души эта печаль, и она снова сможет любить и верить. Вот тогда он и сделает ей предложение.

Около одиннадцати, заметив, что Зоя устала, он собрался уходить. Зоя проводила его до двери, и он пешком спустился по широким лестницам. На первом этаже, на месте консьержа, горел свет и сидел пожилой мужчина, увлеченный книгой. Внезапно в голове Алексея появилась мысль. Консьержи и консьержки — это люди, которые все знают и все видят. В своих расследованиях он часто использовал их показания. Почему бы не воспользоваться этим и сейчас?

Он подошел к стойке и остановился. Седой мужчина поднял голову и внимательно посмотрел на него.

— Здравствуйте. Не могли бы вы уделить мне несколько минут? Я провожу расследование, и мне нужна кое-какая информация. Он протянул консьержу свое удостоверение, которое тот пристально изучил под светом лампы.

— У нас что-то случилось?

— Случилось, но очень давно. Прежде всего, скажите, как долго вы здесь работаете?

— Пятнадцать лет, — с гордостью ответил мужчина. — Жильцы дома стали мне родными. А многие выросли на моих глазах. У нас в доме немного народу, всего двенадцать квартир, соответственно двенадцать семей. Я знаю всех. Правда, последнее время многие начали сдавать. Квартира здесь может принести солидный доход.

Алексей почувствовал знакомый охотничий азарт, и кровь сильнее запульсировала в его жилах, а туман, вызванный вином, разом выветрился из головы. Как ему повезло. Пятнадцать лет. Он должен помнить Катю.

— Как вас зовут, простите? — хриплым от волнения голосом спросил Алексей.

— Иван Федорович.

— Меня Алексей. Иван Федорович, милый, как же здорово, что я вас нашел. Вы должны тогда знать жильцов из девятой квартиры. Ее зовут Зоя.

— Ну конечно, — лицо старика прояснилось. — Я хорошо знаю Зою. Она живет во Франции. Сдает квартиру.

— Зоя вернулась сегодня, — прервал его Алексей.

— Вернулась? — старик недоверчиво посмотрел на него. — А почему я не знаю?

— Вас не было на месте, когда мы вошли. Было около шести часов.

— Да, верно, я отходил. Но всего на несколько минут, — серьезно доложил он. — Я рад, что Зоя вернулась, а то ходили здесь какие-то англичане. Я знаете, не приветствую это засилье иностранного капитала. Эта перестройка наделала таких дел в нашей стране!

— Я вас понимаю, — нетерпеливо сказал Алексей. — Скажите, а вы помните Катю, ее дочь, которая пропала?

Лицо Ивана Федоровича омрачилось.

— Да, конечно. Я помню это чудное создание. На редкость избалованный ребенок. Устраивала скандальчики прямо в подъезде. Она пропала при неизвестных обстоятельствах. Вы расследуете это дело?

— Да, и прошу вас рассказать мне все, что вы знаете об этом.

— Но прошло столько лет, — старик нахмурился. — А ведь до сих пор их так и не нашли, верно?

— Верно, — кивнул Алексей. — И я решил помочь Зое. Понимаете, она до сих пор переживает. Я намерен довести это дело до конца, — твердо сказал он, и старик одобрительно кивнул. — Расследование проводилось крайне плохо. Я поделюсь с вами своим соображениями. Но сначала скажите мне, не помните ли вы каких-нибудь особенностей в день исчезновения девочки? Может, вы видели, как они садились в машину или еще что-нибудь?

Иван Федорович наморщил лоб. Он ничего не мог припомнить. Его уже допрашивали, но он не заметил ничего необычного. Они просто вышли из подъезда и все. И вдруг в его памяти всплыл тот случай с девушкой, которая приходила сюда и говорила о том, что жила здесь. Он нерешительно поднял глаза на Алексея.

— В тот день, когда Катю увел отец, я ничего не заметил необычного. Они просто вышли из подъезда. Возможно, они и сели в какую-нибудь машину, но я этого не видел. Но с полгода назад произошел странный случай. — он потер лоб. — Даже не знаю, стоит ли рассказывать.

— Пожалуйста, — настаивал Алексей. — Любая мелочь может помочь. Даже то, что вы считаете несущественным.

— Я уже потом так ругал себя, что не взял у нее адрес. Но бывает так, сразу не сообразишь.

— Иван Федорович, расскажите все сначала.

— Ну, хорошо, — решился консьерж. — А то знаете, как это, матери давать лишнюю надежду. — у Алексея от нетерпения дрожали руки, и он проклинал болтливость старика, но ничего не мог сделать. — Так вот, однажды я сидел здесь и в подъезд вошли двое — молодой человек и девушка. Девушка такая вся из себя, в короткой юбке, на каблуках, в красной куртке. Молодой человек высокий. Как одет, не помню. Так вот, эта девица прямиком ко мне и тоже стала расспрашивать, давно ли я здесь работаю. Потом она призналась, что ей кажется, что она когда-то жила здесь, а ее родители что-то скрывают. Я тогда удивился и спросил, как ее зовут.

— И как? — выкрикнул Алексей.

— Не помню, — старик потер лоб. — Вот ведь, надо же. У нее такое имя, редко встречается. Не Катерина, но что-то похожее. Нет, не вспомню, извините. — старик виновато посмотрел на следователя. — Я тогда ей сказал, что здесь никогда не жила девушка с таким именем. Она расстроилась, но все равно настаивала. Рассказала, что они приехали из другого города на экскурсию, и она узнала это место, хотя раньше считала, что никогда не была в Москве.

— А город, город, — нетерпеливо воскликнул Алексей. — Вы не помните город, из которого приехала эта девушка?

— Вот город помню. Чудесный город, я частенько бывал там. Саратов.

Алексей почувствовал, что у него гора упала с плеч. По крайней мере, теперь у него есть название города, с которого можно начать поиски. Скорее всего, это и есть та самая Катя. Тогда все складывается. Отец похитил свою дочь и увез в другой город. Вопрос в том, зачем он это сделал. У него, конечно, были причины для ненависти, но…

— Она еще тогда сказала забавную вещь, — продолжил Иван Федорович. — Она сказала, что помнит, что третья ступенька здесь обломана, и она еще маленькой однажды здесь сильно упала. Когда они ушли, я проверил, и это оказалось правдой.

Не сказав ни слова, Алексей посмотрел на лестницу. С того места, где он стоял, этого увидеть было невозможно. Об этом нужно было знать. Он сделал несколько шагов и подошел к лестнице, третья ступенька была действительно сломана. Он облегченно вздохнул. Неужели это была Катя? Ему очень хотелось бы верить, что это так. Иначе, зачем девушке приходить в дом и рассказывать все эти непонятные вещи консьержу? В данный момент он не видел в этом никакого смысла. Он снова вернулся к стойке.

Иван Федорович выглядел виноватым.

— Скажите, а это могла быть эта пропавшая Катя?

— Я, конечно, не могу утверждать с уверенностью. Но признаюсь вам, что это вполне возможно. Ей было пять лет, когда она последний раз была здесь, и, случайно попав на место, она вполне могла его узнать. Странно, что она не оставила никаких телефонов.

— Это я виноват, — признался старик. — Я тогда сказал, что не стоит ворошить прошлое и лучше бы ей остаться в своем Саратове.

— О! Иван Федорович! Зачем же вы так сказали?

— Сам не знаю. Я потом пожалел, бросился за ними, но они уже ушли. А девушка тогда обиделась. Я даже заметил, как у нее в глазах блеснули слезы. Но я тогда не сообразил, что это, может быть, та самая Катя, — продолжал оправдываться старик. — Я решил, что не стоит давать Зое ложную надежду. Она так убивалась тогда. Я думаю, что сейчас уже успокоилась.

— Неужели вы думаете, что пережив такое, можно успокоиться?! — мягко сказал Алексей. — Тем более что тела-то не нашли, а это дает надежду, что она вернется.

— Так что же тогда получается? Значит, Катю похитили?

— Все это нужно проверить, — сказал Алексей, — А до тех пор, прошу вас ничего рассказывать Зое. Вы правы, не стоит давать ложную надежду.

— А скажите, то, что я вам рассказал, может помочь расследованию?

— Даже очень, — Алексей улыбнулся. — Я завтра же начну все проверять. — он достал из кармана визитку и положил перед консьержем. — Если что-нибудь вспомните, пожалуйста, позвоните мне.

— Вы думаете, что это была Катя?

— Я не исключаю такой возможности, — осторожно ответил Алексей и, распрощавшись с консьержем, вышел на улицу.

Ему было жарко, лицо горело. Что-то подсказывало ему, что он на верном пути. В скверике вокруг пруда горели фонари. Он пошел туда. Ему хотелось побыть на свежем воздухе и подумать. Он долго ходил кругами, пока в его голове не сложился план четких действий. Ему нужно ехать в Саратов, и он ничего не станет рассказывать Зое. Скажет, что уезжает в командировку. Он подошел к дому и нашел Зоины окна. В одном окошке горел слабый свет настольной лампы. «Наверно, Зоя читает», — с нежностью подумал он.

Глава 14

Выбрав удачный момент, когда Алла ушла в магазин, а отец расположился перед телевизором, Каролина подошла к нему и остановилась напротив.

— Мне нужно с тобой поговорить, па, — заявила она, держа за спиной свернутый в трубочку журнал, в котором было то самое интервью с Зоей.

В голове у Руслана тревожно забил колокольчик. Он взглянул на серьезное лицо дочери. «Она все знает», — подумал он. Он шумно вздохнул и выключил телевизор.

— Давай поговорим. Ты, наверно, опять получила кучу двоек? — спросил он, пытаясь оттянуть неизбежное.

— Учеба здесь не причем, — отмахнулась Каролина. — Я хочу тебе сказать, что я знаю, кто такая Зоя Яковлева. — в глазах дочери таился вызов. Руслан побледнел. Интересно, что именно она узнала?

— Я тоже видел ее по телевизору, она открывает какой-то магазин в Москве, — небрежно сказал он. — И что?

— Не притворяйся, пап, — жестко сказала Каролина, глядя ему в глаза. — Пожалуй, мне придется рассказать тебе то, что я узнала, а ты ответишь мне на несколько вопросов. Или ты предпочтешь, чтобы я спросила у нее?

Смуглое лицо Руслана побледнело. Угол глаза задергался. Похоже, что дочка зря времени не теряла.

— Так как мы поступим? — Каролина нависала над ним, как судья над подсудимым. — Ты по-прежнему будешь скрывать правду или расскажешь мне все, что произошло между тобой и моей матерью Зоей Яковлевой? И не вздумай это отрицать. Я была в ее квартире на Малой Бронной и узнала свою комнату. Там до сих пор все осталось так, как было.

— Ты была на Малой Бронной? — переспросил он.

— Да, была.

— И ты встречалась с ней? — еле слышно спросил он.

— Нет, ее тогда не было в Москве. Она сдавала квартиру какому-то англичанину, и он пустил меня туда. А вчера, — Каролина потрясла журналом, — я увидела фотографии этой квартиры и этого дома. Я жила там, я точно знаю. Раз уж смогла найти этот дом спустя десять лет. Ты знаешь, что у меня хорошая память.

Руслан молчал. Он протянул руку и взял из рук Каролины журнал и в каком-то оцепенении рассматривал фотографии своей бывшей жены и дома, в котором он когда-то жил и из которого его изгнали. Алла права, он расскажет ей все. Он расскажет ей такую историю, что у Каролины исчезнет все желание общаться со своей мамочкой. И пусть он сейчас ее обманет, он не может потерять ее сейчас. Каролина — смысл его жизни.

— Сядь, дочка. Что ты там стоишь? Я расскажу тебе все, — его голос звучал устало и приглушенно. Каролина присела на краешек дивана, не сводя глаз с внезапно постаревшего лица отца. — Я не рассказывал тебе об этом, ради тебя же самой. Да и самому мне неприятно вспоминать об этом.

— Но, папа, я должна знать. Я не хочу больше жить с этой тайной. Это же правда, что Зоя Яковлева — моя мать, да?

— Да, правда, — подтвердил Руслан и почувствовал, как ухнуло сердце в груди. Главное признание сделано.

Некоторое время они молчали, Руслан собирался с силами, и Каролина не торопила его.

— Это длинная история, дочка, — начал Руслан. — Я начну сначала, чтобы ты лучше все поняла. Каролина кивнула. — Мы с Зоей вместе учились в институте, и между нами было серьезное чувство. Во всяком случае, мне тогда так казалось. Позже выяснилось, что это чувство было только с моей стороны, а Зоя лишь позволяла себя любить. Она вообще никогда никого не любила, — он усмехнулся. — Ни тебя, ни меня. — Каролина нахмурилась, но он похлопал ее по руке. — Да, дочка. Это для меня ты — свет в оконце, а для нее всегда была обузой и помехой ее развлечениям.

Руслан рассказал и о странных отношениях между его отцом и Зоиной матерью, и как после этого они выкинули его из дома, запретив встречаться с дочерью, и как через пять лет он, наконец, выбил себе это право. Он был мучеником в этой себялюбивой гордой семье, но он вытерпел бы все ради дочери. Но Зоя хотела снова выйти замуж и выгнала его.

— После вашего развода она снова вышла замуж? — переспросила Зоя. — Это был тот француз?

— Нет, — горько заметил Руслан, — это был ее бывший поклонник, с которым она не переставала встречаться, хотя и вышла за меня замуж. Она всегда хотела только развлечений. А потом ей пришла голову шальная идея поехать в Париж учиться на модельера. Надо отдать ей должное, она всегда хорошо шила. Пожалуй, это была единственное, куда она вкладывала свою душу. Все остальное, в том числе и маленькая дочка, были ей безразличны.

Каролина, почувствовав подступающие слезы, закрыла лицо руками. Обидно было узнать, что ты с самого детства была не нужна своей матери. А какая ужасная история, что ее мать увела дедушку из семьи? Это же позор. В их-то возрасте.

Она почувствовала руку отца, гладящую ее по голове. Он жалел ее. Единственный человек, который ее любит. Она справилась со слезами и подняла глаза:

— Продолжай, пап.

— Бедная девочка. Я так хотел, чтобы ты так никогда и не узнала об этом. Все это слишком тяжело. Но осталось уже немного. Ты спрашивала о том, как ты оказалась здесь? Твоя мать, эта знаменитая теперь Зоя Яковлева, решила уехать в Париж учиться. Я не знаю, стала ли она любовницей этого богатого француза еще в Москве или уже в Париже, не так важно, как другое. — он с сожалением посмотрел на Каролину. — Она решила избавиться от тебя. Ей надо было уезжать, и ребенок был только обузой. Никто не хотел взять тебя: ни твоя бабушка, которая была поглощена своей новой любовью, ни твоя мать, которая была уже мысленно в Париже. Я был так шокирован, что сразу забрал тебя. Во всем этом была одна хорошая вещь — мне отдавали мою любимую дочь. Я благодарил Бога за такой подарок. К этому времени я уже жил с Аллой. Ведь Алла стала тебе хорошей матерью? — спросил он, приподнимая подбородок Каролины, чтобы заглянуть ей в глаза.

— Да, — тихо сказала девушка, чувствуя, что сейчас опять расплачется.

— Она не обижала тебя и заботилась о тебе, правда?

— Правда, — подтвердила Каролина.

— Так что не та мать, которая родила, а та, которая воспитала, — назидательно произнес Руслан.

— Так как вы оказались в Саратове?

— Мы решили уехать из Москвы. У меня были связаны плохие воспоминания с этим городом, и мы решили начать все сначала на новом месте. Алла продала свою московскую квартиру, и мы переехали. Больше всего на свете, я хотел, чтобы ты не узнала того, что я рассказал тебе. Я ни в чем не обвиняю твою мать, кроме того, что она бросила своего единственного ребенка и ни разу за эти десять лет даже не поинтересовалась, как поживает ее дочка.

— Может, она не знает, где я? Вы же уехали из Москвы, — с надеждой спросила Каролина.

— Нет, — уверенно сказал Руслан. — Когда я уезжал, я оставил адрес твоей бабушке. Они знают, где тебя можно найти. Но у них есть более важные дела, чем интересоваться тобой, — жестко закончил он.

Каролина всхлипнула и прижалась к отцу. До сих пор она была маленьким избалованным без меры ребенком, не знавшим ни в чем запрета. Она была уверена, что все ее любят, и мысль о том, что ее родная мать и бабушка никогда не интересовались ей, терзала ее не знавшее страданий сердце.

Долгое время они сидели обнявшись. У Каролины даже не было сил, чтобы выплакаться. Она никогда больше не пойдет в ту квартиру, из которой ее выгнали. Она поставит крест на том периоде своей жизни и постарается как можно скорее забыть о нем, поскольку быть ненужной собственной матери — это слишком неприятное и унизительное чувство. Но она вернется в Москву и сделает все возможное, чтобы стать известной и знаменитой. И тогда она придет к матери, чтобы она очень пожалела, что выбросила из своей жизни маленькую пятилетнюю девочку. Она отстранилась от отца.

— Извини, пап, что я заставила тебя вновь вспомнить об этом. Обещаю больше никогда не говорить об этом. Если моя мать не хочет меня видеть, то и мне она не нужна. Главное, что у меня есть вы, и вы меня любите.

Руслан спокойно вздохнул и вытер вспотевший лоб. Как хорошо, что ему удалось не вызвать у нее подозрений и заставить ее поверить в то, что Зоя бросила ее. Зная непримиримый характер Каролины, теперь он мог быть уверен, что даже если Зоя найдет ее, у нее вряд ли получится убедить Каролину, что она не виновата.

Глава 15

Выехать в Саратов Алексею удалось только через месяц. Сначала он заболел гриппом, а потом на работе навалилось столько дел, что пришлось работать с утра до ночи. За это время он так и не обмолвился Зое о разговоре с консьержем. Через неделю после памятного разговора Иван Федорович позвонил ему, чтобы сообщить имя той девушки, которое неожиданно всплыло памяти. Алексей сразу обратил внимание, что имя Каролина созвучно имени Катерина. Что это могло означать? Ее отец вполне мог изменить ей имя, так же как и фамилию. Потому что Яковлевой Каролины Руслановны в городе Саратове не значилось. Ему повезло, что имя было таким редким. По крайней мере, ему будет легче ее найти. Ведь он ничего не знал о ней, кроме имени. Оставалось только надеяться, что Иван Федорович ничего не перепутал. Насколько было бы легче, если бы он взял у нее телефон. Но тогда это было бы слишком просто. Он все равно найдет эту девушку, и не имеет значения, сколько уйдет на поиск.

В поезде все мысли Алексея были о Зое. Она пришла провожать его на вокзал и долго махала рукой, пока он уезжал. Он любовался ее стройной фигуркой в элегантной белой шубке и меховом берете. Сказал, что уезжает в командировку. Последнее время Зоя была очень занята подготовкой новой коллекции. Ее магазин пользовался успехом у богатых дамочек, но Зою это мало радовало. «Эти избалованные покупательницы и так могут позволить себе все, что угодно. Даже поехать за покупками в Париж, — жаловалась ему Зоя. — А я хотела бы одевать обычных женщин, которые вынуждены покупать одежду на рынках. Ведь именно их, одиноких и тратящих все свои силы на работу и воспитание детей, и надо поддержать красивой одеждой, которая позволит им выглядеть уверенно». Но пока все это оставалось лишь мечтой, магазин подобного класса не интересовал ее спонсора. Он считал его открытие экономически невыгодным.

В Саратове было теплее, чем в Москве, и Алексею сразу удалось снять одноместный номер в дешевой гостинице. Он не знал, сколько времени ему придется пробыть здесь, поэтому старался экономить. Он никогда не был в Саратове, поэтому с интересом рассматривал прохожих и незнакомые улицы. Первое на что он сразу обратил внимание, это на огромное количество красивых девушек. Стройные, в обтягивающих джинсах и коротких куртках, несмотря на холодный ветер, они были везде. Их было даже больше, чем в Москве. Ну а второе, здесь, конечно, было спокойнее, уютнее и провинциальнее. Хотя в центре города тоже была пешеходная улица, похожая на московский Арбат со множеством кафе и ресторанов со вполне приемлемыми ценами. Алексей быстро перекусил и направился в городскую справочную. Он обрадовался, когда увидел в окошечке миловидное личико с курносым носиком и сильно накрашенными ресницами. «С молоденькими девушками легче договориться», — подумал он и начал беседу с дежурного комплимента. Они быстро познакомились, Оксана, так звали девушку, даже пропустила его в свою кабинку. Когда у окошечка не стояло людей, которые желали бы получить какую-нибудь справку, они вдвоем терпеливо просматривали списки жителей Саратова. Для того чтобы узнать адрес, компьютер требовал фамилию, имя и отчество, поэтому приходилось просматривать вручную. Они, конечно, ограничили поиски приблизительным годом рождения, но все равно через два дня они были на том же месте. Дело еще осложнялось тем, что к окошечку часто подходили люди. На третий день Алексей взмолился:

— Оксана, милая. Давайте останемся после работы. Я готов оплатить ваше потраченное время. — она надула губки.

— А я-то думала, что вы пригласите меня куда-нибудь?

Алексей мягко улыбнулся и дотронулся до ее руки.

— Зачем вам такой старый кавалер? Такие девушки должны встречаться с парнями вашего возраста. Ведь вам, наверно, нет и двадцати.

— Уже есть, — дулась девушка. — И вы вовсе не старый. Вам еще и сорока-то нет. Давайте сходим куда-нибудь. Мне так с вами интересно. А парням моего возраста только одно и нужно. А с вами хоть поговорить можно.

— Милая девочка, когда-то мне тоже было нужно только это одно, — усмехнулся Алексей. — И поверьте, я даже жалею, что сейчас такой старый, что все это отошло на второй план.

— И вы что же совсем не испытываете желания? — искренне удивилась девушка.

Алексей вспомнил Зою и вздохнул. Иногда его словно обжигало огнем, когда он случайно прикасался к ней, или когда она брала его под руку на улице, только он был вынужден все это скрывать, чтобы не испугать ее. Он посмотрел на Оксану и улыбнулся. В ней все было напоказ — и обтягивающая кофточка, слегка открывающая животик и брючки на талии, из-под которых высовывались кружевные трусики. Он снова вздохнул. Эх, милые вы, девчонки. Ну, как объяснить вам, что мужчине нужно дать возможность фантазии. Чтобы он гадал, что скрывается под этими одеждами, а не сразу мог угадать какой у нее размер груди и какая окружность бедер. Вот Зоя выглядела иначе, на ней он ни разу не видел ничего в обтяжку и вообще вызывающего. У нее прирожденное чувство вкуса и умение одеваться. Поэтому и пользуется такой популярностью ее одежда. Он как-то был на показе ее коллекции и был удивлен. Даже угловатые манекенщицы в ее платьях выглядели женственно и загадочно, несмотря на свои костлявые плечи, отсутствие бюста и угловатые колени.

— О чем вы думаете? Вы так на меня посмотрели… — Оксана прищурилась.

— Я расскажу вам историю, зачем мне нужна эта девушка, которую мы с вами ищем, — решил он. — Вы устали, и я действительно свожу вас пообедать с одним условием, что вы дадите мне ключ и позволите провести ночь в вашей каморке. Я должен найти эту Каролину. У меня осталось всего три дня.

— Вы поведет меня обедать? — захлопала в ладоши Оксана. — А можем мы пойти в тот чудный ресторанчик рядом с цирком? Там так вкусно кормят. Только дорого, — она посмотрела на него из-под ресниц, вновь пытаясь кокетничать.

— Ничего, — он улыбнулся. — Я просто уверен, что вы заслужили самый дорогой обед. Без вас я бы пропал. Вы очаровательная девушка.

— Но я же вам не нравлюсь?

— Не в этом дело, — отмахнулся Алексей. — Я расскажу вам историю про любовь за обедом. Но вы позволите мне сюда вернуться?

— Да, конечно. Я больше здесь не могу сидеть, — она беспомощно посмотрела на Алексея, и ее личико стало по-детски беззащитным. — Не знаю, как у вас, а у меня от компьютера уже глаза слезятся.

* * *

В пятом часу утра Алексей был вознагражден. Просматривая список, он увидел долгожданное имя Каролина. От волнения он даже начал разговаривать сам с собой.

— Так, Крылова Каролина Рудольфовна. Проживает на улице Ленина, в доме пятнадцать в квартире девять.

Он встал со стула и потянулся, чтобы расправить затекшую спину. Внезапно он понял, что его снова насторожило. Ее отчество. Мужа Зои звали Русланом. Девочка была Катерина Руслановна, а эту девушку звали Каролина Рудольфовна. Во все этом было что-то похожее. Словно кто-то пытался так изменить имена, чтобы они, оставаясь другими, все же напоминали прежние. Он снова бросился к компьютеру и набрал Крылов Рудольф, компьютер, покопавшись в памяти, послушно вывел на экран: Крылов Рудольф Александрович и тот же адрес. Это слишком похоже, чтобы оказаться простым совпадением. Скорее всего, это муж Зои, Руслан. Неужели ему удалось найти их? Неужели он был прав, когда решил, что отец Зои просто выкрал свою дочь и уехал? Он снова задал вопрос компьютеру, и он послушно доложил, что в той же самой квартире еще проживала Крылова Алевтина Дмитриевна. Он потер ладони. Он нашел их. Год и месяц, когда они зарегистрировались в этой квартире, совпадал с месяцем исчезновения Зоиной дочери Кати. За это время он вполне мог успеть купить квартиру и прописаться. А в Саратов они приехали уже по поддельным документам. Алексей посмотрел на часы. Было только пять утра. Но он больше не мог находиться в этой тесной будке. Он выключил компьютер и вышел на улицу, с наслаждением вдыхая морозный воздух. Неожиданно он почувствовал, что голоден. Недалеко призывно светился круглосуточный магазинчик. Он зашел туда и взял бутылку пива и черствый сэндвич с ветчиной. Его уставший мозг требовал подкрепления. Он вышел на улицу, с наслаждением отпивая пиво. Наконец-то свершилось. Он напал на след. В этот момент он всегда чувствовал себя охотником. Передав ключ Оксане, он поедет на улицу Ленина и понаблюдает за выходящими из подъезда жильцами. Сегодня среда, Каролина должна пойти в школу, а Руслан на работу. Он был уверен, что узнает его, несмотря на то, что прошло двенадцать лет, и он видел его только на фотографии. Его натренированная память сразу запоминала все особенности лица, даже если человек пытался изменить внешность.

В семь утра Алексей уже занял наблюдательный пост недалеко от первого подъезда кирпичной пятиэтажки. Было холодно, он поглубже надвинул кепку и поднял воротник меховой куртки. По его расчетам Каролина должна была появиться не раньше восьми часов, а вот Руслан мог пойти на работу когда угодно. То же касалось и Аллы, его жены, той, кто заменил мать Каролине. Алексей вздохнул, размышляя о Руслане. За долгие годы работы он насмотрелся всякого, были и похищения детей, в основном, правда, с целью получения последующего выкупа. Это было дико, но понятно. Но что могло заставить Руслана украсть свою дочь? Здесь не было никакой выгоды. Наоборот, налагало на него обязанности по воспитанию и содержанию девочки. Другое дело, если бы это произошло сразу после развода, после того, как суд, как положено, отдал ребенка на воспитание матери. Но Зоя рассказывала, что тогда Руслан вовсе отказался от них и проявил интерес только после злополучной встречи на Патриках через четыре года. Его личная жизнь не сложилась, и он решил восстановить справедливость, наказав Зою и ее мать за причиненную обиду.

Алексей вспомнил свою историю. После развода он был так зол на бывшую жену за ее неожиданную влюбленность, что мысль украсть Аленку несколько раз приходила ему в голову. Да только он отбросил ее. Нельзя лишать ребенка матери, какой бы она ни была. Да и что это будет за жизнь в вечном страхе? Наверное, из-за того, что его положение как отца было таким же бесправным и безвыходным, он сразу заподозрил Руслана.

Алексей топтался на месте, чувствуя, что замерзает. Он уже подумывал зайти в подъезд погреться, как дверь открылась, и на пороге появился мужчина. Алексей сразу узнал его. Это был Руслан, правда немного постаревший и потолстевший. Он на секунду задержал внимание на Алексее и быстро завернул за угол.

Алексей потер замерзшие руки. Итак, все сошлось. Это был муж Зои, Руслан. Значит, его версия, которую отвергала Зоя, подтвердилась. Алексей стал ходить взад вперед, чтобы согреться и слишком взволнованный, чтобы зайти в подъезд. Потом он решил, что Каролина вряд ли выйдет из дома так рано, и сделал большой круг возле дома, чтобы не привлекать внимания дамы, гулявшей с таксой. Больше всего на свете ему хотелось позвонить Зое. Но он останавливал себя. Сначала нужно все проверить и поговорить с Каролиной, то есть с Катей. Интересно, как она отнесется к известию, что у нее нашлась мама? Обрадуется или заплачет? Должна обрадоваться. Хотя, конечно, узнать, что тебя украл родной отец, будет больно. Он нетерпеливо посмотрел на часы. Было пять минут девятого. К подъезду подошел высокий парнишка лет шестнадцати с сумкой. Он посмотрел на окна и встал напротив подъезда. «Это, наверно, и есть тот самый молодой человек, с которым она приходила на Малую Бронную», — подумал Алексей, с интересом рассматривая парня, нетерпеливо поглядывающего на часы. Наконец, из подъезда выплыла девушка. Алексей смотрел на нее во все глаза. Узнать он ее не мог, он видел ее фотографии, когда ей было пять лет. Но она была похожа на Руслана. Те же черные волосы, смуглая кожа. Выглядела девушка старше своих лет. На ней был короткий коричневый полушубок, черная юбка выше колен и сапожки на высоких каблуках. Алексей сразу понял, что родители не жалеют денег, чтобы одеть ее. Пытаются заглушить чувство вины.

— Каролина, мы опоздаем. Сегодня же контрольная.

— Никто и не просил меня ждать, — девушка вздернула нос. — Я знаю, где находится школа. Ходишь за мной, как привязанный. — она протянула ему сумку, и он послушно взгромоздил ее себе на плечо.

— У меня вообще нет настроения идти в школу, — заявила девушка, рассеянно глядя по сторонам. Алексей поймал ее взгляд. Взгляд взрослой женщины, уверенной, что она красива и желанна. Такой же взгляд был у Зои. Взгляд, который заставляет мужчин совершать отчаянные глупости. Вероятно, это и произошло с Русланом, когда, потеряв Зою, он захотел отомстить ей и украл у нее дочь. Алексей следовал за ними на безопасном расстоянии. Он решил, что не будет подходить сейчас. Дождется, когда у них закончатся уроки и тогда встретит Каролину из школы. А пока ему нужно было прогуляться в ближайшее отделение милиции, чтобы навести некоторые справки. А еще безумно хотелось позвонить Зое. Не для того, чтобы рассказывать новости — для этого надо переговорить с Катей — а просто услышать ее голос.

Глава 16

Закутавшись в длинную шубу, Зоя шла по Кузьминскому парку. Она сама не знала, зачем она сюда приехала. Она даже не собиралась заходить к маме. Просто с утра у нее было такое ужасное настроение, что все валилось из рук. Она попробовала придумать новый фасон вечернего платья, но в голову ничего не приходило. А ведь надо было работать. К Новому году она должна представить вечерние платья в свои два магазина, и надо было чем-то удивить этих богатых дамочек, чтобы они захотели купить именно ее платья, чтобы они чувствовали себя особенными и желанными. Когда карандаш, которым она рисовала эскизы, сломался в третий раз, она решила проветриться. Наверное, она устала. Она вообще устала, устала жить. Эта тоска, казалось, никогда не оставит ее. В таком удрученном настроении она села в свой новенький синего цвета автомобиль, который любовно называла Синька, и оказалась в Кузьминках.

Еще раздраженная на себя и весь мир, она вступила на снежную тропинку и медленно пошла к озеру, вдыхая морозный воздух. Заснеженные деревья и чистый белый снег, сверкающий на солнце сразу подняли ей настроение. И почему она не осталась жить в Кузьминках?! Здесь она была счастлива, не то, что на Малой Бронной, где среди скопища машин и привередливых соседей она никогда не чувствовала себя так спокойно. Эх, если бы можно было вернуть время назад и вновь ощутить себя пятнадцатилетней девчонкой, гуляющей за ручку с Юркой по лесу. Как они были молоды тогда и беззаботны и вся жизнь, чудесная жизнь, казалось, принадлежала им. А что сейчас? Одиночество и работа. Да глупые светские вечеринки, на которых ей приходится бывать. Да еще есть любимая подруга Марьяна, которую она устроила директором в свой магазин и Алексей. Иногда они ходят куда-нибудь поужинать или в театр. Он всегда прощается у дверей, а она никогда не приглашает его остаться.

Ноги сами привели ее на знакомое место. Зоя остановилась. Ну, надо же, та самая скамейка, на которой они тогда сидели с Юрой, и он признался ей, что едет в Афганистан. Им тогда было по девятнадцать лет. Интересно, где сейчас Юрка? Вспоминает ли ее? Наверно, он был единственным мужчиной в ее жизни, которого она любила. Им было так хорошо вместе. Она присела на спинку скамейки и закрыла глаза, вспоминая свое удивительное ощущения счастья, когда они были вместе. Неожиданно услышала, как скрипит снег под чьими-то шагами, и раздраженно оглянулась. «Вот ведь несет кого-то. Не дают побыть в одиночестве». Зоя скользнула взглядом по мужчине в темно-синем пуховике. Что-то в нем было удивительно знакомое. Он сделал еще несколько шагов, и Зоя узнала Юру. Минуту они смотрели друг на друга, жадным взглядом лаская знакомые черты и с обидой замечая морщинки.

— Откуда ты здесь? — наконец спросил он.

— Я просто гуляла. А ты?

— Я часто прихожу сюда, — сказал он, грустно улыбаясь. Зоя заметила, что в его карих глазах больше нет тех искорок веселья, которые ей так нравились. Юра вообще выглядел каким-то поникшим и усталым. — Это же наша скамейка. Помнишь?

— Я узнала, — тихо ответила Зоя, вдруг обрадовавшись, что он приходит сюда.

— Ты не возражаешь, если я посижу с тобой?

— Конечно, нет. Расскажи, как ты живешь? — спросила она, чтобы не молчать.

— Мне нечего рассказывать, кроме того… — он посмотрел на нее, потом отвернулся и быстро сказал: — Ты не поверишь, но я все еще люблю тебя.

— Юра, Юра, — Зоя мягко улыбнулась. — Ты все время признаешься мне в любви. Но ведь это же ты тогда ушел. Это же ты не смог жить с нами. Дело было не во мне. У нас были разногласия, но я бы никогда не решилась на разрыв.

Он взял ее руку в меховой перчатке и прижался к ней лицом. В его жесте было столько отчаяния, что Зоя невольно погладила его по волосам. Он был без шапки, в густых волосах с проседью запутались белые снежинки. Он был все тот же родной мальчишка, с которым они не спали ночами, занимаясь любовью, только чуть-чуть постаревший.

Он смотрел в сторону, не отпуская ее руку.

— Я совершил тогда ошибку. Я понял это почти сразу. Ты была единственной, кого я любил еще со школы. Единственной женщиной на всем белом свете. Я понял это, когда начал встречаться с другими. Я не искал больше любви, но искал забвения. Когда в моей жизни не стало тебя, все мои занятия показались бессмысленными. Я все-таки выбросил ту гитару, которая нас разлучила. Я не смог больше петь, у меня пропал голос.

— Но ты же играешь в ресторане? — Зоя вспомнила мамин рассказ.

— Но разве это то, к чему я стремился? Наверно, теперь я ненавижу музыку, потому что из-за нее потерял тебя.

— Это было не из-за музыки. Это было из-за того, что мы всегда жили в разных мирах, и тебе не нужен был мой мир.

— А тебе мой, — грустно заметил Юра. — Но все же ты пыталась. Ты ходила со мной на вечеринки, которые тебе не нравились, и слушала мои глупые песни. Ты даже поддерживала хорошие отношения с Майклом, которого терпеть не могла. Ты делала это ради меня. А я даже не пытался жить в твоем мире, не хотел даже попробовать стать другом для твоей дочери.

Зое стало грустно. Он все понял, но что толку в его раскаянии. Время безнадежно ушло, остается только сетовать и вспоминать.

— А что сейчас с Майклом? — спросила она после паузы.

Юрка усмехнулся и хорошо знакомым жестом взъерошил волосы.

— Ты опять оказалась права, он никогда не был мне другом. Он подставил меня при первой же возможности, и я с трудом выкрутился из гадкой ситуации.

— Мне жаль, что так получилось. Но все равно, у тебя есть семья, сын.

Он посмотрел на Зою, долгим тяжелым взглядом, из которого сочилась боль.

— Я не люблю их. Наверно, ты была права, когда однажды назвала меня уродом. Я не люблю собственного сына. Он раздражает меня самим фактом своего существования. У него астма, он редко ходит в школу. В основном находится дома и тихо что-то рисует. Он любит рисовать. Иногда у него бывают приступы, и он задыхается. Все это раздражает меня. У меня даже не мог родиться нормальный здоровый пацан. Такой сильный и здоровый, как твоя Катя.

При упоминании о Кате она тихо попросила:

— Не надо так говорить.

Юра обнял ее за плечи и заглянул в глаза.

— Никаких известий?

— Нет, — Зоя отвернулась и заморгала.

— Знаешь, только когда у меня родился сын, я понял, что любил твою Катю. Она хоть и не была моим ребенком, но все же была дочерью от любимой женщины. Просто у меня была такая странная любовь.

— Не надо, Юра. Не ври. Зачем сейчас ворошить прошлое? — Зоя чувствовала, что у нее по щекам текут слезы, а в голове вертелась слова песни Аллегровой, которая ей когда-то нравилась. «Дураки, с тобой мы оба дураки. Растеряли все, что было невзначай».

— Не плачь любимая. Не плачь. Я не достоин ни одной твоей слезинки. Ты прости меня. Я счастлив, что встретил тебя. Ты все такая же красивая. Я слежу за твоими успехами издалека. Я даже заходил в твой магазин на Тверской. Твои платья такие красивые.

— Ты был в моем магазине? — Зоя улыбнулась сквозь слезы.

— Да, только быстро ушел. Продавщица очень странно на меня смотрела. Наверно, я не выгляжу, как мужчина, который может позволить себе купить такую дорогую одежду для женщины.

— Перестань. Ты хорошо выглядишь. Многие мужчины в нашем возрасте толстеют и лысеют, а у тебя такая же фигура, как и в юности и волосы такие же густые.

— Ну, в этом нет моей заслуги. Просто хорошие гены. Знаешь, мои родители жалеют о тебе. Им не нравится моя жена, так же как и мне.

— Зачем же ты тогда женился?

— Думал, что забуду тебя с ней. Но ничего не вышло. Бог жестоко покарал меня за то, что я ушел от тебя. Я даже не могу оставить их, потому что жена не работает, и им будет негде жить. Но я построил дачу. Помнишь, куда я привез тебя в день нашей свадьбы?

— Помню.

— Это там рядом. Я ловлю рыбу, смотрю на воду и вспоминаю тебя. Все же моя жизнь не совсем плохая, в ней была ты, и до сих пор есть моя любовь к тебе.

— Но это же глупо, Юрка, — не выдержала Зоя. — Ты вернись на землю. Наладь отношения с женой, обрати внимания на сына. Отвези его, наконец, за границу. Сейчас лечат от астмы. Ты нужен им. Все, о чем ты сейчас говоришь, уже бессмысленно. Наша жизнь сложилась так, что мы врозь. Я любила тебя, но уже давно все кончено. Я вырвала эту любовь из сердца и заставила себя жить дальше. Был единственный раз, когда я сломалась, это когда исчезла Катя. Но я и после этого нашла в себе силы, чтобы подняться, хотя был момент, когда я думала, что покончу с собой от отчаяния. Я уехала в Париж, чтобы попытаться стать модельером.

— У тебя это получилось.

— Но я работала над собой. Я заставляла себя заниматься и рисовать. Слезы о моем пропавшем ребенке текли на бумагу, размывая фасоны платьев. Но я не сдавалась. Единственное, что я не смогла заставить себя сделать, это придумывать детскую одежду. Прошло время, и не то, чтобы я забыла, но некоторые вещи стали вновь приятны для меня. Моя боль осталась внутри, но я научилась жить с нею. Она взяла его за руку. — Юра, посмотри на меня. Мне очень приятно, что ты меня до сих пор любишь. Твои слова согрели мне душу. Но тебе пора идти дальше.

Их лица были совсем рядом. Он закрыл глаза и поцеловал ее. Тихо и нежно, словно прощаясь.

— Сделай для меня одну вещь, — попросила Зоя.

— Какую?

— Купи цветы для жены и маленькую игрушку для твоего сына. Они это заслужили. Они так долго терпели твою нелюбовь. Тебе надо попросить у них прощения. Ты нужен им, они любят тебя.

— Но моя жена… — попытался возразить он, но Зоя закрыла ему рот ладошкой. — Она замечательная, она родила тебе сына, и она все еще с тобой, несмотря на то, что ты не любишь ее. Подари ей капельку тепла, и тебе самому станет легче.

— Я построил дачу. Дачу для них. Сыну нужен свежий воздух, но она даже не хочет туда ехать.

— Милый ты мой. Ты построил дачу в месте, где ты предаешься мечтам о своей любви, и твоя жена чувствует это. Мы, женщины, всегда чувствуем такие вещи. Вовсе неудивительно, что она не хочет туда ехать. Попробуй продать эту дачу и купить в другом месте, где понравится твоей жене. И пусть она занимается проектом дома.

— Я не могу. Это мое убежище. Знаешь, у меня в спальне нет обоев. Все стены увешаны твоими фотографиями.

— Ты сумасшедший, — Зоя покачала головой. Ну почему она не может на него сердиться. Неужели еще что-то осталось? Вот бы почувствовать все еще раз, так, как было когда-то. Его крепкие руки на своих плечах.

— Знаешь что, пойдем, — она вскочила со скамейки и отряхнула снег с шубы. Заколка упала с волос, и они рассыпались по плечам, но она даже не дала Юрке ее поднять. Она крепко держала его за руку.

— Куда ты так спешишь?

— Не спрашивай, — отмахнулась она. — Я боюсь, что передумаю, если скажу. Это такое сумасшествие.

Найдя на стоянке свою машину, Зоя щелкнула сигнализацией.

— Садись, — коротко сказала Зоя, открывая переднюю дверь.

— Какая у тебя красивая машина, — заметил он, и Зоя вспомнила, что у него всегда была эта страсть к красивым «тачкам». Тогда в девяностые, он с завистью провожал взглядом каждую иномарку, которая проезжала мимо, когда они гуляли. Зоя тогда злилась, она всегда считала машины грудой металла. Ей и сейчас совершенно все равно, на чем ездить. Наверное поэтому у нее и есть эта машина. Она ее купила только потому, что в Париже ездила на такой же. Нам всегда дается то, что нам не очень-то и нужно.

— Я никогда не видел тебя за рулем.

— Мы поедем очень быстро, так что держись, — Зоя улыбнулась. Все-таки это получилось. Она вновь чувствовала себя молодой и почти счастливой.

— И куда же мы все-таки поедем? — его глаза теперь были бархатными, и она даже заметила искорки. Боль ушла, наверно он тоже чувствовал себя молодым.

— Я хочу увидеть эту комнату.

Он не сразу понял.

— Какую комнату?

— Комнату на твоей даче, которая увешана моими фотографиями.

Он смотрел на нее и не верил ее словам. Она собирается поехать с ним на дачу.

— Зоя, это не комната. Эта спальня.

Она улыбнулась.

— Я помню об этом, — она яростно надавила на газ. Машина рванулась с места, взвизгнув колесами.

— Поставь музыку, — сказала она ему. Он достал из кармана куртки диск. Он сам не знал, почему положил его туда. Из приемника полились знакомые слова: «Я хочу быть с тобой».

Зоя улыбнулась, прибавляя скорость и выруливая в крайний левый ряд. Сегодня она поедет так, как никогда не ездила, обгоняя всех. И плевать на то, что дорога скользкая. Дорога в молодость и должна быть слишком быстрой, иначе остановишься и собьешься, а больше уже не хватит смелости, чтобы попробовать повторить неповторимое. На светофоре она остановилась и посмотрела на него.

— Я тоже хочу быть с тобой. Но я хочу, чтобы ты понял — это будет только сегодня. Только сегодня нам снова по двадцать. Завтра нам снова будет сорок. И завтра ты сделаешь все то, о чем я тебя попросила в лесу.

— Хорошо. Я куплю цветы и игрушку сыну.

— Этого слишком мало. Завтра ты научишься жить без меня и наведешь порядок в своей бестолковой жизни. И ты мне это сейчас пообещаешь. Или я отвезу тебя домой.

Он грустно смотрел на нее.

— Научиться жить без тебя?! Я не смогу.

На светофоре зажегся зеленый, но Зоя и не думала ехать. Машины яростно гудели, но ее это не волновало.

— Почему ты не едешь? — спросил Юра, наблюдая, как машины, сигналя, объезжают их, занявших крайнюю левую полосу и мешающих движению на широком проспекте.

— Я не поеду, пока не услышу то, что просила.

Юра заерзал в кресле.

— Зоя, надо ехать. Ты остановилась посередине дороги. Водители нервничают.

— Юра, дело не во мне, дело в тебе. У тебя есть время до следующего сигнала светофора. Я повторяю свое предложение. Сегодня нам по двадцать, и мы едем в наше прошлое, чтобы проститься с ним. Но завтра ты вернешься домой и начнешь новую жизнь, в которой не будет места для всего этого. С завтрашнего дня твоя жизнь посвящена твоей семье. Дети не должны страдать из-за ошибок родителей.

— Но я не люблю свою жену, я люблю тебя.

— Хорошо, сделай это для меня. Сделай это во имя любви ко мне. Неважно ради кого или чего ты это сделаешь. Пусть это будет наша маленькая тайна. Спаси свою семью и вылечи своего сына. И только тогда, слышишь, Юрка, я поверю, что ты меня действительно любишь, и я буду тобой гордиться, потому что знаю, что тебе это было непросто.

Светофор вновь сменился зеленым, и Зоя вопросительно посмотрела на него. Похоже, ей это удалось, в его глазах уже была твердая решимость.

— Хорошо, я обещаю, — глухо проговорил он.

— Вот и умница, — Зоя проехала злополучный светофор. — Поставь еще раз эту песню «Я хочу быть с тобой».

Подобрав длинную шубу, Зоя выбралась из машины, и остановилась у ворот, созерцая кирпичный двухэтажный домик с балконом. Вокруг него в безмолвии стояли заснеженные сосны и ели. К крылечку вела расчищенная тропинка. Юрка воплотил все ее мечты. Она всегда хотела иметь такой домик, куда можно было бы приехать из суетливой и шумной Москвы, чтобы пожарить шашлыки летом и покататься на лыжах зимой.

— Прелестно, — наконец сказала она. — Ты сделал это сам?

— Мне помогал отец.

— Замечательно. Как там говорится, мужчина должен посадить дерево, построить дом, тебе осталось только вырастить сына. Дерево, ты я думаю, что посадил. — Юрка кивнул. — Дом построил. Осталось только одно.

Они зашли на уютную веранду. В доме было тепло. Зоя скинула шубу, оставшись в джинсах и свитере. Юра жадно оглядел ее стройную, как у девушки, фигурку.

— Ты совсем не изменилась, — он обнял ее и зарылся лицом в пушистых волосах. — Ты стала блондинкой, но тебе это идет.

— Я хочу увидеть ту комнату.

Он с трудом оторвался от нее и распахнул дверь.

В просторной спальне, где у окна стояла двуспальная кровать, а на полу лежала медвежья шкура, мебели больше не было. Все стены от пола до потолка были оклеены Зоиными фотографиями. Здесь были и школьные снимки и даже последние газетные и журнальные вырезки.

— Здесь вся моя жизнь, — Зоя подходила то к одной фотографии, то к другой. Юра молча следил за ней.

Внезапно в нем созрело решение. Он больше не сможет здесь жить. После того, как она была здесь с ним, это будет слишком больно. К тому же он дал ей обещание. Он действительно должен покончить с прошлым. Зоя права, во всем права. Если она смогла выстоять, ему стыдно жаловаться. Жизнь для других пойдет ему на пользу, он слишком долго был эгоистом. Он подошел к Зое.

— Тебе нравится этот дом?

— Здесь восхитительно, — глаза Зои горели.

Он нашел ее руку и положил в нее ключи.

— Это твой дом. Тот дом, который я должен был построить для тебя, еще когда собирался на тебе жениться. Но я всегда опаздываю.

— Нет, Юрка, я не смогу. Ты с ума сошел. Тебе пригодятся деньги. Ты можешь его продать.

— Я никогда не смогу продать этот дом, также как и оторвать хотя бы одну фотографию со стены. Но поскольку ты взяла с меня слово, я не смогу здесь больше жить. Будет даже лучше, если мне некуда будет убегать от моей семьи.

Зоя задумчиво вертела в руках ключи, думая, как поступить. Наконец, она вспомнила. У Жака был хороший друг, который жил в Швейцарии. Там есть и больница, в которую можно положить его сына. Они специализируются на таких заболеваниях. Она сможет договориться, чтобы отвезти туда мальчика. Юркиной жене необязательно знать, кто занимается этим вопросом.

— Хорошо, — Зоя положила ключи в карман. — Но с одним условием. Ты разрешишь мне положить твоего сына в одну хорошую клинику за границей. Жене скажешь, что продал свою любимую дачу, чтобы вылечить сына. Она поверит и оценит.

— Хорошо. Но ответь мне на один вопрос. Ты делаешь это, потому что чувствуешь свою вину перед кем-то?

— Помнишь, однажды я сделала аборт? После этого я потеряла Катю, а у тебя родился больной ребенок.

— И еще мы потеряли друг друга, — закончил он, беря ее за руки.

— Да, но мы должны сделать все, чтобы спасти твоего сына.

— Хорошо.

— А сейчас, когда мы все решили, мы можем вновь попробовать войти в ту же реку. И пусть злые языки говорят, что это невозможно. Надеюсь, у тебя здесь есть гитара?

— Конечно, и бутылка красного вина. Того самого Кабернэ. Я с тех пор пью только это вино.

Зоя улыбнулась и обняла его. Как могли они расстаться?! Как они могли столько всего наворотить?! Она вдруг вспомнила свою строгую бабушку, которая частенько повторяла строку одноименного романса: «только раз бывают в жизни встречи». У них была эта встреча, но они все потеряли. Но у них еще есть этот последний день прощания, последняя сумасшедшинка их молодости, последняя капелька их любви. И пусть подольше не наступает завтра, и пусть будут так же нежны объятия, как много лет назад. Они смогут второй раз войти в эту реку, потому что это будет единожды. Зоя посмотрела в его глаза, те самые глаза, которые так любила когда-то, и тихо сказала:

— Я хочу быть с тобой.

Глава 17

Алексей терпеливо ждал, когда закончатся уроки. Стоял у ворот, вспоминая свою Аленку. Она сейчас была в восьмом классе. Он никогда не встречал ее из школы, потому что всегда был занят. Приезжал по выходным, водил ее в кафе пообедать, потом они шли в кино, и он всегда давал ей денег на карманные расходы. Конечно, она не рассказывала ему никаких тайн. Он даже толком не знал, как она учится. Бывшая жена жаловалась на ее трудности с геометрией. У девочки не хватало пространственного воображения. Она не могла представить себе сечение пирамиды. Зоя недавно призналась ему, что всегда плохо училась, потому что сама жизнь казалась ей интереснее школьных предметов. Он внимательно наблюдал за выходящими школьниками, чтобы не пропустить Катю. Хотя ее невозможно было не заметить, она слишком выделялась из толпы. Зоя удивится, увидев какой стала ее дочь. У нее уже есть мальчик. Алексей задумался об Аленке. Он не знал, есть ли у нее друг. Она никогда об этом не говорила, а он стеснялся спросить. Да, теряется нить между отцами и детьми после развода. И это неизбежно. Почему-то он подумал, что не так уж и осуждает Руслана. Кто виноват, что в нашей стране такие законы и кто виноват, что прежние отношения между мужчиной и женщиной отмирают, а дети, наоборот, продолжают расти и им до старости нужно, чтобы их папа и мама любили друг друга.

Он заметил Катю издалека. Она и ее долговязый молодой человек выходили последними. Он открыто обнимал ее за плечи, с гордостью демонстрируя всем, что она его девушка и что-то ей говорил. Они остановились, и Алексей с ужасом увидел, что девушка достала из кармана сигареты. «Не может быть, что она уже курит! Куда только смотрят родители!» — разозлился он, наблюдая, как она затягивается. У него было дикое желание вырвать у нее сигарету и отшлепать. Зоя расстроится, когда узнает. Их догнали еще какие-то ребята. Перебрасываясь жаргонными словечками, они шли к воротам. До Алексея донеслось предложение одного из школьников «попить пивка». Все это его возмутило. Тогда, в восьмидесятых, они вообще почти не пили, а уж курили только мальчишки, и то тайком. Катя прошла совсем рядом, не обратив на него внимания.

Алексей последовал за ними. Молодежь направилась в сторону коммерческого киоска. Они купили пива и остановились здесь же неподалеку от школы на скамейке, бросив портфели в снег. Почти все из них курили. Он наблюдал, как молодой человек открыл банку и протянул Кате. Она сделала глоток и снова закурила. Алексей расстроился. Почему-то он не ожидал, что Катя курит и пьет пиво. Ведь ей же всего пятнадцать. Да, в их времена девочки были другие. Этим все нипочем, они расположились рядом со школой и им плевать, что учителя увидят их за этим занятием. Алексей терпеливо ждал, укрывшись за беседкой. Наконец, Катя и ее молодой человек остались одни. Они сидели на качелях, качались и о чем-то беседовали.

Он пошел прямо к ним, но увлеченные беседой, они не сразу его заметили.

— Ну, здравствуй, Каролина, — спокойно произнес он. Девушка смутилась. В ее руке была зажженная сигарета, и она явно не хотела, чтобы это дошло до ее родителей.

— Здравствуйте! — девушка встала с качелей, и Алексей обнаружил, что она достаточно высокая, во всяком случае, выше Зои. Вблизи он заметил, что ресницы у нее такие же длинные, как у Зои, и вообще она хорошенькая. Вот только косметики слишком много.

— Меня зовут Алексей, — он достал свое удостоверение и показал ей.

— О, следователь, — Каролина улыбнулась. — Чем обязана? Надеюсь, я ничего не натворила? — она опустила ресницы, опустив зажженную сигарету вниз.

Алексей тоже улыбнулся. Эта пигалица еще пыталась с ним кокетничать. Он взял из ее руки сигарету и, затушив, выбросил окурок в урну.

— Тебе не идет курить, — отрезал он. — Мне надо поговорить с тобой, — он недвусмысленно посмотрел на молодого человека, давая ему понять, что он лишний, но его это только завело.

— Я никуда не отпущу Каролину. Кто вы такой? — Артем посмотрел на девушку. — Каролина, ты его знаешь? Что ему нужно?

— Именно это я и собираюсь объяснить, — спокойно ответил Алексей. — А поскольку это дело семейное, я хотел поговорить с Каролиной наедине. Но если она не возражает…

— Если вас прислала моя мать, то прошу вас передать ей, что я не желаю ее видеть. Надо было раньше думать.

Мысль, что Каролина знает, что Зоя ее мать, никогда не приходила в голову Алексею. А он-то хотел ее удивить, обрадовать. А она уже все знает и еще имеет наглость заявлять, что не хочет видеть Зою.

— Хорошо, Каролина, — сразу нашелся он. — Если вы все знаете, тогда тем более нам нужно поговорить. Здесь неподалеку есть кафе, я могу угостить вас кофе.

— Я не пью кофе и нам не о чем разговаривать, — отрезала Каролина. — Передайте моей матери, что я так долго считала, что она умерла, что предпочитаю не слышать о ней до конца дней своих. Мать, которая бросила своего ребенка не может считаться матерью.

— Да кто наговорил тебе такую чушь! — вырвалось у Алексея. — Ты можешь, по крайней мере, меня выслушать?

— Нет! — отрезала Каролина и перекинула сумку через плечо. — Пошли, Артем.

— Подожди, — Алексей придержал девушку за руку, но она раздраженно освободилась.

— Оставьте меня в покое. Я не хочу ничего слышать.

Алексей взглянул на Артема, который не двинулся с места. Он словно чувствовал, что для нее будет лучше остаться, но не решался ей противоречить.

— Наверно, это ты был с ней в том доме, где она жила в Москве?

Артем еле заметно кивнул.

— Я специально приехал из Москвы, чтобы найти ее, — начал Алексей.

— Пошли, — дернула за руку Артема Каролина. — Хватит слушать эти сказки. Я сыта тайнами нашей семьи по горло.

— Но, Каролина… — мягко начал Артем, но девушка, вздернув подбородок, пошла быстрыми шагами прочь.

— Нам надо ее удержать, — быстро сказал Алексей. — То, что ей наговорил отец, сплошная ложь. Ее мать ни в чем перед ней не виновата.

— Каролина, подожди, — Артем догнал ее, и они начали о чем-то тихо разговаривать. Алексей устало прислонился к качелям. Видимо, отец хорошо поработал с девчонкой. Но он просто не может уехать, не поговорив с ней. Он не хочет, чтобы она дальше жила во лжи. Он должен ее вернуть Зое. Зое, которая живет только благодаря надежде на встречу с ней. Если бы только эта глупая девчонка знала, как любит ее Зоя.

Он быстро подошел к ним.

— Я все понял, твой отец что-то рассказал тебе, но это не совсем так. У меня есть доказательства того, что твоя мать любила и любит тебя. Она искала тебя все эти годы. Твой отец похитил тебя. Твоя мама никогда не оставляла надежды, что найдет тебя. Она даже сохранила твою комнату в том же самом виде. Пойми же, наконец, она никогда не отказывалась от тебя. Она не знала, что ты живешь в Саратове.

Каролина напряженно думала. В его словах был здравый смысл. Она вспомнила, как отец боялся, что она поедет в Москву. А как она могла забыть про комнату? Если бы она была безразлична матери, то та бы, наоборот, все переделала, чтобы не оставить никаких воспоминаний. После разговора с отцом, она так разозлилась, что чуть не выбросила кенгуренка. Так было больно от одной только мысли, что мать бросила ее совсем ребенком, и все эти годы даже не интересовалась, как она живет. Но, если все не так, если отец солгал… Каролина растерянно посмотрела на Алексея.

— Пойдемте, — он ухватил девушку за локоть. — Я покажу тебе фотографии. Ты должна знать правду. Потом, когда ты меня выслушаешь, ты решишь, что тебе делать, и я обещаю, что если ты по-прежнему не захочешь видеть свою мать, я уеду и больше не потревожу тебя.

— Идем, Каролина, — настаивал Артем. — Ты должна его выслушать.

— Хорошо, — глухо ответила Каролина. — Мы можем зайти в кафе. — она пошла вперед, распущенные длинные волосы развевались на ветру, и Алексей подумал о том, что Зое не понравилось бы, что ее дочка ходит без шапки в мороз. Она бы сумела убедить ее в том, что головной убор зимой необходим. Но, похоже, тем, кто воспитывал Каролину, было все равно. Или они просто не могли с ней справиться, глубоко внутри себя ощущая огромную вину перед этой девочкой, вырванной с корнем из привычного окружения и выросшей в паутине лжи, которую они сами же и соткали.

Глава 18

— Знаешь, у тебя сегодня глаза блестят, — заметила Марьяна, когда Зоя на следующий день появилась на работе.

— Знала бы ты, как я провела эту ночь, не спрашивала бы, — улыбнулась Зоя и зевнула.

— Нетрудно догадаться. И кто был этот счастливчик? Я его знаю?

— Конечно, да, — Зоя усмехнулась. — И даже очень хорошо.

— Неужели сыщик вернулся из командировки, и твое жестокое сердце, наконец, дало слабинку?

— Нет, с Алексеем мы просто друзья.

— Ах, Зоя, — отмахнулась Марьяна. — Ты уже давно не девочка, чтобы верить во все эти глупости насчет дружбы с мужчиной и женщиной. Я давно заметила, как он смотрит на тебя, когда заходит. Я вообще не понимаю, о чем ты думаешь. Конечно, он не так эффектен и богат, как твой Жак, но все же очень даже ничего. Смотри, не упусти его. Ты же знаешь, в наши годы приличные мужчины долго одни не бывают. Столько баб одиноких, просто ужас.

— Ты говоришь в точности, как моя мама, — Зоя потянулась. — Ей тоже нравился Жак.

— Наверно, милая, и тебе он когда-то нравился, если ты задержалась в Париже на десять лет.

Зоя вздохнула.

— Тогда я была так одинока, что мне просто был нужен кто-то рядом. А Жак был так мил и внимателен. Конечно, мне не надо было этого начинать. Но я надеюсь, что он женится и будет счастлив. Но с Алексеем я не повторю этой ошибки.

— Но ты же не сможешь остаться одной до конца своих дней.

— Ну почему? Последнее время я вполне комфортно чувствую себя в одиночестве.

— И ты называешь это одиночеством? — Марьяна возмущенно забарабанила длинными ногтями по полированной поверхности письменного стола, за которым работала. — Уж не знаю почему, дорогая подружка, но мужики просто дуреют от тебя и в прямом и переносном смысле. Взять, например, твоего второго муженька Юрку. Я его недавно встретила в магазине, он так расспрашивал о тебе, словно и не было этих лет, которые вы провели порознь. Я уверена, что он до сих пор в тебя влюблен. Только не понимаю, какого черта он тогда ушел?

— Я тоже уверена, что он меня любит.

Марьяна внимательно посмотрела на подругу.

— Ты с ним разговаривала? — Зоя молча улыбалась. — Ты с ним виделась? О, нет! — вдруг выкрикнула Марьяна. — Только не говори мне, что этой ночью…

Зоя кивнула.

— Ты сумасшедшая. Сумасшедшая, — заключила Марьяна. — Теперь, когда за тобой ухаживают такие приличные мужчины, которых бы не упустила ни одна умная баба, ты снова сходишься со своим ресторанным гитаристом, будь он неладен.

— Успокойся, ладно?

Зоя встала со стула, и, расправив складки юбки, подошла к окну, глядя на снующие по Тверской машины и вспоминая тишину и белоснежный снег на Юркиной даче. Иногда Зою раздражала Москва с ее суетой и неугомонностью.

Марьяна подошла к ней.

— Как я могу успокоиться, если моя подруга опять начинает старую песню?

— Ну, кто тебе сказал, что я начинаю?! Больше ничего не будет. Он обещал мне, что постарается наладить отношения с женой и ребенком.

— Как он может наладить отношения с женой, если все время живет на даче?

— У него больше нет этой дачи. Он мне ее подарил. Так что теперь ему придется возвратиться к жене в их московскую квартиру.

— Подарил дачу?! — воскликнула Марьяна. — Ну, Зоя, как же тебе это удается? Твои мужики открывают для тебя магазины, в которых ты выставляешь одежду, бесплатно занимаются расследованием твоей пропавшей дочери и дарят маленькие загородные домики. Мне, например, за всю жизнь ни один идиот не подарил ничего дороже пучка роз и коробки конфет. А уж от Юрки-раздолбая я вообще не ожидала этого. Может, он и не так плох, как я считала? Или разлука с тобой пошла ему на пользу?

— Все не так, как ты думаешь. Почему ты все сводишь к деньгам? От магазинов Поль и Жак получают неплохую прибыль, а Юрке я возмещу стоимость его дачи. Неужели ты думаешь, я возьму что-то просто так? У его ребенка астма, и я обещала ему, что отвезу его на лечение в Швейцарию.

— Ладно, хорошо, — не сдавалась Марьяна. — А что насчет Алексея?

— Алексей?! — Зоя задумалась. — Я не знаю. Но он категорически отказывается брать деньги.

— Потому что любит тебя и рассчитывает на большее. Господи, Зоя, как я тебе всю жизнь по-хорошему завидую. С самых школьных лет ты купаешься в мужском внимании.

— А я завидую тебе. Потому что ты приходишь домой, и тебя встречает твой сын. И это самое главное на свете. А мужчины приходят и уходят. И я даже не знаю, когда я больше радуюсь.

Марьяна сочувственно посмотрела на Зою, всякий раз не зная, что сказать, когда речь заходила о Кате. Но зазвонивший на столе телефон прервал их беседу, заставив их обеих погрузиться в рутину обычного рабочего дня со своими хлопотами.

Глава 19

На маленьком столике уже давно остыл в чашках кофе, который никто из них троих не выпил. Алексей рассказывал, не сводя своих внимательных глаз с Каролины и лишь изредка переводя их на Артема. Каролина взяла бумажную салфетку, и Алексей сделал паузу. Одного взгляда на парня хватило бы, чтобы понять, что он искренне влюблен в нее, той отчаянной первой любовью, которую иногда хранишь в душе, как самое дорогое воспоминание. Что будет с ним, если Каролина вернется в Москву?

Наверное, никакой разговор в жизни не был так труден для Алексея, как разговор с этой девочкой, которую ему во что бы то ни стало надо убедить в том, что те, которых она считала родителями, бессовестно лгали ей всю жизнь. Он должен это сделать. Ради Зои. Как он сможет вернуться и посмотреть ей в глаза, если оставит Каролину с мыслью, что Зоя ее бросила. Ему некогда было подбирать слова, поэтому он говорил то, что думал, и надеялся, что она поймет все правильно. Все-таки она была ее дочкой, хотя, конечно жизнь в Саратове с этими людьми повлияла на нее не лучшим образом. Да, она была сыта и модно одета, но было ясно видно, что она задыхается в их мирке. Отсюда и ее бравада, и экстравагантные наряды. Конечно, с Зоей она была бы другой, более утонченной и не такой колючей.

— Но почему я должна поверить вам, а не своему отцу, который воспитывал меня все эти годы? — отвлекла его Каролина, отбросив в сторону салфетку. Рядом с ней уже скопилась целая гора этих салфеток. — Может, моя мать просто одумалась? Сейчас, когда она стала такой известной, ей захотелось иметь рядом с собой дочь. Ведь я уже выросла и со мной нет столько хлопот, как с пятилетним ребенком.

Алексей думал. А почему она на самом деле должна поверить ему, а не своему отцу, который растил и баловал ее все эти годы? Его история, как ни странно, была больше похоже на правду, чем его.

— Сколько она вам заплатила, чтобы вы приехали сюда и убедили меня? — не унималась Каролина. Она все время переходила эту грань, то она плакала, что отец был так жесток с ней и лишил ее матери, то снова начинала верить, что мать отказалась от нее.

— Она мне не платила, — быстро сказал Алексей. — Я скажу тебе больше. Твоя мать сейчас не знает, что я нашел тебя, не знает, что я в Саратове. Поехать сюда было моей инициативой. И я клянусь тебе, что я не взял с твоей матери ни копейки денег.

— Тогда почему вы это делаете? — удивилась девушка.

— Я следователь и хочу восстановить справедливость. Мне неприятно и обидно за моих коллег. — Каролина скорчила гримаску, и он вдруг решился: — Я люблю твою мать.

— Вы ее любите? — брови Каролины поползли вверх. Наверно, она, как и все молодые, эгоистически считала, что любовь бывает только в их возрасте.

— Да, люблю. Но она не знает об этом. Поэтому, — он усмехнулся, — Я уж попрошу тебя сохранить мой секрет.

— А почему вы ей не скажете? Вы женаты?

— Нет, я разведен. Поэтому хорошо понимаю твоего отца. Я тоже отчаянно скучаю по Аленке и признаюсь тебе, что меня тоже посещали подобные мысли.

— Вы не осуждаете моего отца? — удивилась Каролина. — Мне кажется, что если я узнаю, что все это правда и она, — Каролина не рискнула назвать Зою мамой, — Любит меня, я его возненавижу.

— Не надо, — Алексей накрыл своей рукой ручку Каролины с хищными коготками. — Прости его. Я ни минуты не сомневаюсь в том, что он любит тебя. Ведь ты же не можешь пожаловаться на то, что к тебе плохо относились?

— Нет, они оба всегда баловали меня. Даже слишком, — честно призналась девушка.

— Вот именно поэтому я не хочу ничего начинать, не посоветовавшись с Зоей. Я хочу, чтобы сначала вы встретились.

Показалось странным, но после признания Каролина стала менее ершистой. Она как-то вдруг поверила.

— Она приедет сюда?

Алексей подумал.

— Она может приехать сюда. Но было бы лучше, если бы ты поехала со мной. Если ты согласишься, мы сядем на поезд, который отходит вечером, и уже завтра утром будем в Москве.

— В Москве, — мечтательно произнесла девушка. — Мне так понравилось в Москве. Я чувствую, что это мой город. Я никогда не любила Саратов. У меня даже есть с собой паспорт. Но что мы скажем отцу? — нерешительно спросила Каролина.

— Спасибо тебе за это «мы», — улыбнулся Алексей. — Предоставь это мне. Я скажу ему нечто такое, что он не станет возражать.

— Вы позвоните ему?

— Да, конечно, чтобы они не искали тебя. Я просто уверен, у твоего отца не возникнет возражений.

Каролина нерешительно посмотрела на Артема, о котором все забыли и который слишком потрясенный всем услышанным, не принимал участия в разговоре. Он лишь переводил взгляд с Каролины на Алексея и иногда гладил ее по руке.

— Как ты думаешь, мне стоит поехать сегодня в Москву?

Артем вздохнул. Его сердце уже заранее сжималось от разлуки. Он чувствовал, что теряет Каролину. Если она уедет в Москву, они расстанутся навсегда. Но он знал, что ей нужно ехать. Он тоже, как и Алексей, видел, что она страдает. Особенно после того, как отец разрушил ее надежды, что мать любит ее. Ведь именно после этого она начала курить. Она вообще последнее время ходила сама не своя. Ей нужно все выяснить.

— Тебе надо ехать. — он обнял ее за плечи. — Да ты и сама это знаешь. Твое место изначально было там.

— Спасибо, — Каролина поцеловала его в щеку. — Ты всегда поддерживаешь меня.

— А как же иначе, — пожал плечами Артем и посмотрел на Алексея. — Надеюсь, что вам можно доверять.

— Естественно, Артем, — ответила за него Каролина. — Он же влюблен в мою… — она запнулась, но потом смело закончила — Он влюблен в мою маму. — Алексей улыбнулся.

— Надеюсь, ты помнишь, что это наш секрет и не выдашь меня?

— Нет, конечно, — тряхнула головой Каролина и ее глаза стали на минутку озорными. — А все-таки мне непонятно, почему вы не скажете ей правду?

— Боюсь, что у меня нет никаких шансов, — засмеялся Алексей, отчаянно понимая, что теперь, когда он нашел Каролину, Зое и вовсе будет не до него.

— Это все из-за этого старого француза, который помог ей открыть магазин, да? В газетах пишут, что у них роман?

Алексей погладил Каролину по голове.

— Ты слишком увлеклась чтением желтой прессы. Там нет ни слова правды. Когда Зоя жила в Париже, она была замужем за его сыном, — Алексей намеренно превратил гражданский брак в замужество. — Но как бы то ни было, сейчас она живет одна и, как и прежде, надеется, что ты вернешься.

Глава 20

Еще в поезде, когда, вдоволь наговорившись, Каролина устроилась с плеером на верхней полке, он вышел в тамбур и набрал Зоин мобильный.

— Здравствуй, Алексей, — услышал он ее обрадованный голос. — Ты совсем пропал, не звонишь?

— Я был в командировке, — он улыбнулся. — Ты могла бы со мной завтра где-нибудь пообедать?

— Давай лучше у меня, — предложила она. — Я собираюсь целый день работать. Что-то последнее время у меня совершенно нет вдохновения. Кажется, что уже все придумано до меня, — пожаловалась она. — Какая-то хандра напала.

— Ничего, милая, скоро все пройдет. — Алексей решил ничего не говорить по телефону. Он просто приведет к ней ее дочь. И даже лучше, что они придут прямо к ней домой, а не в кафе, как он сначала планировал.

— Тогда договорились. Ничего не готовь. Я привезу все из кафе. Лучше занимайся своей коллекцией, — сказал он, подумав, что когда Зоя увидит Каролину, ей уже будет совершенно не до работы. Им столько всего надо рассказать друг другу.

С утра Зое так и не удалось как следует поработать. Сначала беспрестанно звонил телефон, а потом она решила все-таки сбегать в магазин за чем-нибудь вкусненьким. К двенадцати она уже накрыла стол на двоих и, переодевшись в хлопчатобумажные брюки и футболку, вновь села за рисунки.

А в это время, Каролина и Алексей подходили к пруду. Увидев каток и детей на коньках, Каролина остановилась.

— Ну вот, тот самый каток, на который меня водила мама. Я запомнила его. А когда мы приезжали осенью, здесь был пруд и утки. Но я все равно узнала это место. — она посмотрела на Алексея, в ее глазах стояли слезы. Он видел, что она волнуется перед встречей с матерью. Алексей и сам волновался. Он похлопал ее по плечу.

— У тебя хорошая зрительная память.

— И все же я не могу поверить. Мне кажется, что это сон. Я проснусь и снова буду дома. Как здесь красиво. Неужели я буду здесь жить?

— Конечно. Я в этом уверен. Как мама-то сейчас обрадуется.

— А я ей понравлюсь? — робко спросила Каролина.

— Глупая девочка. Да разве может маме не понравиться ее дочь?

— А вдруг мы с ней не поладим? Или не найдем общего языка? Она, наверно, такая вся… — девушка запнулась, не зная как охарактеризовать Зою.

— Она замечательная, — бодро сказал Алексей. — И все будет хорошо. Можешь мне поверить. За то время, которое они общались, он успел привыкнуть к Каролине и увидел, что под внешней бравадой и желанием казаться старше скрывается ранимый маленький ребенок, которому отчаянно не хватало любви и понимания. Ведь ей еще только пятнадцать. Жаль, конечно, что их так рано разлучили. Если бы она жила здесь с мамой, она была бы совершенно другим человеком.

— Мне кажется, я сейчас умру от волнения, — призналась Каролина, выходя из лифта и сразу сворачивая в сторону нужной ей квартиры.

Алексей нажал на кнопку звонка, через минуту или меньше дверь распахнулась и на пороге появилась Зоя.

— Я не один, — быстро сказал Алексей, подталкивая Каролину вперед.

Мать и дочь впились глазами друг в друга.

— Ты не узнаешь меня? — тихо спросила Каролина.

— Катя?! — все еще не веря своим глазам, воскликнула Зоя.

Каролина кивнула. Алексей рассказал ей, что ее настоящее имя вовсе не Каролина, а Катерина и она еще в поезде решила, что если останется с мамой в Москве, то возьмет себе прежнее имя и начнет новую жизнь. Никогда больше она не смогла бы жить с отцом и Аллой.

Зоя быстро посмотрела на Алексея. В ее глазах был немой вопрос.

— Да, Зоя, — подтвердил он, чувствуя, что слезы щиплют ему глаза. — Я привез тебе твою дочь.

— Боже мой, Катенька, — Зоя обняла девушку, прижимая к себе изо всех сил. Они обе плакали. Потом Зоя отстранилась.

— Дай же я посмотрю на тебя. Какая же ты красивая и взрослая. Где же ты была все эти годы? Я ведь думала, что тебя уже нет в живых. Как ты жила без меня?

— Все было нормально, — Каролина вытерла глаза, размазав тушь. — Они неплохо заботились обо мне, но я скучала без тебя.

— Этого не может быть. Солнышко ты мое. — Зоя снова обняла Катю и только тут обратила внимание, что девушка еще стоит одетая.

— Ой, да раздевайся же скорее и проходи. Что же я держу вас на пороге? — девушка скинула полушубок и стала снимать сапоги. Зоя повернулась к Алексею.

— Леша, — она первый раз назвала его таким уменьшенным именем и обняла, поцеловав в небритую щеку. — Спасибо тебе, Лешенька. Я не знаю, как благодарить тебя.

— Все хорошо, — он достал из кармана платок. — Не надо больше слез. Вы теперь вместе, и я надеюсь, что больше никто не разлучит вас.

Каролина молча, наблюдала за ними, и когда Зоя повернулась к ней тоже подошла к Алексею.

— Я совсем забыла поблагодарить вас, Алексей. Спасибо, что справились с моим упрямством.

Каролина первой прошла по хорошо знакомому коридору в гостиную. Беглым взглядом, окинув светлую гостиную, она поняла, что с тех пор здесь почти ничего не изменилось, лишь в вазе стояли свежие розы, и на полу лежал другой ковер. Она посмотрела на закрытую дверь своей комнаты и остановилась, вопросительно глядя на Зою.

— Ну же, смелее, — на глазах Зои были слезы. — Она осталась такой же, какой и была в тот день, когда ты ушла.

Каролина решительно распахнула дверь и вновь попала в свое детство. Маленький столик и стульчик, плюшевые игрушки и куклы, терпеливо дожидающиеся ее хозяйку, слишком взрослую, чтобы играть с ними. Каролина опустилась на маленький стульчик и закрыла глаза. Все было, как в тот день, когда они были здесь с Артемом. Нет, гораздо лучше, потому что в дверях стояла ее настоящая мама, которая ждала ее все эти годы.

Зоя взяла в руки кенгуру и отдала девушке.

— Ты помнишь, что это была твоя любимая игрушка? Ты никогда не ложилась без нее спать.

Каролина прижала к себе кенгуру.

— Только маленький кенгуренок куда-то делся. Надо поискать, — озабоченно добавила Зоя.

— Он остался в Саратове, — быстро ответила Зоя.

— Но я не помню, чтобы ты… — удивилась Зоя, четко помня, что маленький кенгуренок оставался дома после похищения Кати.

— Да, я забрала его, — улыбнулась сквозь слезы Каролина. — Я нашла свой дом еще раньше, чем мы встретились. Только тогда тебя здесь не было, ты была в Париже.

— Ты была здесь? — воскликнула удивленная Зоя. — Но как ты сюда попала?

— Была в Москве на экскурсии и узнала дом, в котором жила. А потом мы с Артемом — это мой друг — вычислили квартиру. Тут жил какой-то смешной иностранец. Он напоил нас кофе.

— И ты все вспомнила? Ведь тебе было всего пять лет, когда тебя увезли?

— У твоей дочери феноменальная память, если она надумает стать следователем, я возьму ее к себе в агентство на работу, — вмешался Алексей. — Она не только все вспомнила, она провела собственное расследование и уже задолго до моего приезда знала, что ты ее мать.

— Почему же ты мне не позвонила? — воскликнула Зоя, а Каролина опустила глаза. Ей было стыдно признаться, что она думала, что Зоя ее бросила.

Алексей, видя ее замешательство, пришел на помощь.

— Зоя, у нее была не совсем правильная информация. Я уверен, что Катя, — он впервые назвал ее детским именем, — Все расскажет тебе потом. — А сейчас я все же предлагаю отметить вашу встречу. Мы по дороге зашли в ресторан и купили вкусной еды и бутылочку хорошего вина. Надеюсь, ты не будешь возражать, если твоя дочь выпьет пару глотков?

— Конечно, нет, — сказала Зоя, выходя из комнаты.

— Я думаю, что не стоит расстраивать твою маму, говоря ей, что ее маленькая девочка пьет пиво и курит, — шепнул на ухо Каролине Алексей.

— Да, — девушка улыбнулась. — Пусть это останется еще одним нашим секретом. Я обещаю, что больше не буду.

— Вот и славно.

— Я так счастлива, — призналась Каролина. — Мне сейчас страшно подумать, что было бы, если бы вы меня не нашли. Ведь я бы сама никогда больше сюда не приехала.

— Вот видишь, значит, мы с твоей мамой не случайно встретились в далеком Париже.

Каролина улыбнулась.

— Знаете, а я понимаю ваше увлечение, моя мама в жизни еще красивее, чем на фотографиях.

— Ты помнишь, что она ничего не должна знать об этом?! — быстро спросил Алексей, подумав, что за полгода, протекшие с их встречи на французской земле, его увлечение уже давно переросло в самую настоящую любовь.

Глава 21

После разговора с Алексеем Руслан понял, что для него все кончено. Какое-то время он сидел, тупо уставившись в одну точку, не веря тому, что произошло. Как этот дурацкий сыщик смог найти их? Ведь прошло десять лет. Как же ему теперь жить? Каролина была единственной отдушиной в его несложившейся жизни. Он специально баловал и портил ее, стараясь, чтобы у нее было счастливое детство, которого был лишен сам. Он так гордился ею, когда она выросла и превратилась в настоящую красавицу. Его любимая девочка, его родная кровинушка, похожая на него каждой черточкой своего милого личика. Он никого не любил так, как ее. Ну, еще может быть, любил Зою, в те далекие студенческие годы. Зоя! Он сжал кулаки. Зачем ей его девочка? У нее всегда было все, что она пожелает, начиная с самого детства. А теперь она еще стала известной фигурой в мире моды, в то время как он сам не добился ничего. Ничего! И это так грустно. Почему же так получилось? Он живет с женщиной, которую не любит, он работает на рынке обычным продавцом. А ведь когда-то еще в школе и позже в институте, подавал неплохие надежды. Ему даже предлагали учиться в аспирантуре. Но тогда его это мало интересовало. Он хотел только одного, жениться на Зое и быть счастливым. Как глупо рассыпались мечты. Он почувствовал самую настоящую злость. Зойка использовала его, выкинула из своей жизни. Приняла сторону матери, вместо того, чтобы навсегда разорвать связь с этой развратной женщиной и остаться с ним. Все эти годы он жил, удовлетворенный только тем, что забрал у бывшей жены самое дорогое — ее дочь. О, он прекрасно знал, как Зоя любила Катю. Она тряслась над каждым ее шагом и сходила с ума, когда та заболевала самой обычной детской болезнью. Несложно представить, что она чувствовала, когда они с Каролиной не вернулись домой. Месть придавала ему сил все эти годы и наполняла мрачной радостью. Никто не смог ударить ее сильнее, чем он. Руслан был уверен, что после исчезновения дочери она сломается, может быть, даже покончит с собой или, по крайней мере, опустится до самого низа. Но она оказалась достаточно сильной. Смогла подняться и после самого тяжелого удара судьбы. Он недооценивал ее. И сейчас она снова победила. Каролина уже на пути в Москву. Он сжал виски руками и застонал. Каролина никогда не вернется, как бы там все ни сложилось. Во-первых, она не из тех, кто прощает, а во-вторых, она любит Москву, и Зоя, как известный модельер со своими связями, теперь окажется ей более полезной, чем работающий на рынке отец. Она опять выиграла. Почему Бог так несправедлив? Почему он отнял у него самое дорогое? Разве он не мог оставить ему Каролину? Ну почему одним достается и богатство, и слава, а другим ничего, кроме унижений? В его жизни всегда были только одни унижения, начиная с его детства, когда отец не признал в нем родного сына, а в жизни Зои всегда была только любовь. Ее все любили, начиная с ее проклятого одноклассника, всегда стоявшего между ними и заканчивая этим богатым французом, который продвинул ее на вершину моды. Руслан поднялся. Ладно, все к черту. Он должен выпить. Потом он придумает, что ему делать. Он еще не сдался. Он поедет в Москву. Он будет бороться за Каролину. Он не позволит Зое снова одержать верх.

Глава 22

Каролина проснулась поздно, всю ночь они проговорили. Зоя ответила на ее вопросы, ничего не скрывая. В их жизни и так было слишком много лжи. Что было, то было, и она с готовностью представила свои поступки на суд дочери. Но, к счастью, Каролина все поняла правильно. Главное, что мама всегда любила ее. И эта история с ее бабушкой и дедушкой, милый роман, которому не стоило предавать такого значения. Наоборот, стоило порадоваться, что у них не будет одинокой старости. Анализируя поведение отца, у девушки зародилась мысль, что он не совсем здоров, нормальный человек никогда бы не отнял дочь у матери. Конечно, живя с ними, Каролине не на что было пожаловаться. Она делала что хотела, а стоило ей что-нибудь пожелать, так отец сразу покупал это. Но все же их семья была странной, и Каролина чувствовала это. К ее родителям никогда не приходили гости, в их доме редко звучал смех. Нет, она никогда не вернется туда. Пусть отец с Аллой делают что хотят, но она не сможет их простить. Она уже договорилась с мамой, что закончит десятый класс в Москве. Каролина улыбнулась. Как она сразу влюбилась в этот город. Да и как можно не любить то место, где она родилась, даже если его скрывали от нее больше половины жизни. И теперь она сможет гулять по бульварам и ходить в театр. Она посмотрит все спектакли. Мама сказала, что здесь рядом есть хорошая школа, но ей надо будет много заниматься, чтобы выйти на их уровень. Ну и что? Ее это вовсе не пугает. Это там, в Саратове, она не хотела учиться, а здесь она готова делать все что угодно. Она босиком подбежала к окну. На катке уже катались дети. Каролина почувствовала себя счастливой. Наконец-то все в ее жизни встало на место. Она тоже сможет кататься на коньках. Мама обязательно купит ей коньки. А как прекрасно будет назначать свидания в этом милом скверике. А какие головокружительные романы она заведет в новой школе! Она услышала тихие шаги в гостиной и, оторвавшись от своих мечтаний, выбежала в гостиную. Ее мама, в милом длинном халате, убирала со стола остатки вчерашнего пиршества.

— Доброе утро, мамочка, — Каролина прижалась к ней щекой.

— Доброе утро, Катенька, — Зоя посмотрела на дочь, такую взрослую в ее длинной ночной рубашке.

— Ты не против, что я называю тебя твоим старым именем? — спросила она, убирая со лба ее длинную челку.

— Нет-нет. Я все решила. Новая жизнь и новое имя.

— Оно не очень новое, тебя даже крестили с этим именем.

— Так я крещеная? — удивилась девушка. — Я никогда не знала об этом.

— Зато знаешь теперь. Как-нибудь я покажу тебе эту церковь. Она очень красивая. Ну а сейчас давай завтракать. — Зоя растерянно улыбнулась. — Я даже не знаю, что моя дочь обычно ест на завтрак?

— Бутерброды с колбасой и сыром или жареную картошку с мясом, если она остается от ужина.

— Вот это да, — рассмеялась Зоя. — Боюсь, что тебе придется привыкать к другой пище. Такие завтраки очень не полезны. Но сегодня, в виде исключения, конечно, можно поесть бутерброды.

— А что ешь ты?

— Мюсли с молоком или творог с фруктами. Иногда овсянку.

— И это все?! Ну ладно. Я тоже буду привыкать, — с готовностью согласилась Каролина. Сегодня она была так счастлива, что согласилась бы на все, что угодно.

— Хорошо, пойдем на кухню. Ты мне поможешь. Да еще, хотела тебя спросить. Куда бы ты хотела сегодня пойти?

— Сначала в твой магазин на Тверской. Он сегодня работает?

— Конечно, но даже если бы не работал, я бы открыла его для тебя.

— Мне просто не терпится посмотреть твои вечерние платья. А можно я буду тебе помогать?

Зоя погладила Каролину по щеке и улыбнулась, вновь удивляясь, что ее увлечение шитьем передалось дочери.

— Конечно, можно. Но, — она подняла палец, — Даже не мечтай, что ты будешь пропадать там вместо школы.

— Ну ладно, после школы.

— И даже после того, как ты приготовишь уроки на следующий день.

Заметив печальный взгляд дочери, она добавила.

— Я понимаю, дорогая, как ты не любишь делать уроки, и какой ерундой тебе все это кажется. Я сама была точно такой же. Но ради твоего будущего тебе надо закончить школу. Ведь ты же, наверно, захочешь поехать учиться в Париж?

— Я? В Париж? — Каролина хватала ртом воздух. — Ты отправишь меня учиться в Париж?

— А почему бы и нет?! Там очень хорошая школа модельеров. К тому же я часто там бываю по делам.

— О, мама! — Каролина обняла ее. — Все это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но, честно говоря, пока я не хочу уезжать от тебя.

— Это не обязательно делать в этом году. Пока тебе есть чему поучиться и здесь. Это я говорю о твоем будущем, чтобы тебе было не так грустно учить уроки.

— Мне не будет грустно, если я буду знать, что потом всю жизнь буду заниматься любимым делом.

Глава 23

Руслан пил уже несколько дней. Алле казалось, что он сходит с ума. Она привыкла к тому, что он всегда был любителем выпить, но она никогда не думала, что он уйдет в запой. Несколько раз она пыталась поговорить с ней, но ее слова проносились мимо. Его отсутствующий взгляд яснее ясного говорил о том, что его мысли далеки от ее просьб и увещеваний. Он был полностью погружен в себя. Ей оставалось лишь убирать пустые бутылки и приносить из магазина новые, да надеяться, что когда-нибудь это закончится. «Хотя как это могло закончиться?» — в который раз спрашивала она себя и с содроганием смотрела на входную дверь. Она боялась, что Зоя подаст на них в суд и ее посадят в тюрьму, как соучастницу. «Что будет с ней в тюрьме?» — грустно думала она, сокрушаясь о своей бесполезной жизни. Ей нельзя было соглашаться на похищение Каролины. Что хорошего принесла эта избалованная девчонка в их жизнь? Несмотря на то, что Алла мечтала о ребенке, она так и не смогла полюбить Каролину. Парадокс. Она, конечно, все делала для нее, готовила, убирала, помогала с уроками, но искренне привязаться к ней так и не смогла. Каролина была слишком капризна, слишком энергична и с самого детства умело играла на чужих слабостях. У нее, Аллы, никогда бы не родился ребенок подобного склада. Если бы у нее была девочка, она была бы тихой и безропотной, такой же, как она. Но Каролина! С ее истериками и постоянными требованиями, с ее бесконечными друзьями и прогулками до ночи. Если бы не Руслан, она бы радовалась, что мать забрала ее. Пусть сама возится с ней. Ее интерес к парням не доведет до добра. А эти ее короткие юбки. Алла вздохнула. Стыд и срам. Она бы никогда не позволила родной дочери так одеваться. Она терпела Каролину и угождала ей только из-за Руслана. Он один был светом в ее жизни. Только ради него она могла вытерпеть все, что угодно. Она и терпела. Но не ее вина, что все так закончилось. Конечно, девчонке будет лучше в Москве с родной матерью.

Она заглянула в комнату, но Руслан только махнул на нее рукой. Хорошо, хоть не бросил бутылкой, как вчера, когда она попросила его перестать пить. Алла зашла в комнату Каролины. «Наверно, она никогда не вернется сюда», — подумала она, глядя на слишком хорошо знакомый беспорядок. Если бы можно было выбросить все ее вещи и жить с Русланом вдвоем! Она бы сделала из этой комнаты спальню, а их комнату превратила в гостиную. Она бы заботилась о нем. Даже пошла бы на работу. Ей надоело сидеть дома и варить обеды. Она бы могла устроиться продавщицей в магазине или киоскером. За эти годы в Саратове она так истосковалась по общению. Руслан не разрешал ей никого приводить домой и даже разговаривать с соседями. Алле всегда было странно, что этот запрет не распространялся на Каролину. Ей было можно все: приглашать в дом друзей, покупать безумно дорогие вещи. А для нее, Аллы, у него никогда не было ни денег, ни времени. Они никуда не ходили, ему был неинтересен театр и кино, а уж о том, чтобы хотя бы просто погулять возле Волги, не могло быть и речи. После работы Руслан обычно заваливался на диван с пивом и требовал свой ужин. За ужином они обменивались какими-нибудь новостями. Алле нечего было рассказывать: она сидела дома, и каждый ее день был как две капли воды похож на предыдущий.

«Куда уходит жизнь?» — вздохнула Алла, поймав свое отражение в зеркале встроенного шкафа, перед которым обычно прихорашивалась Каролина. Она еще не успела переодеться после магазина, поэтому с тоской оглядела свои дешевые мешковатые джинсы и свитер с диковатым рисунком в полоску, который ее полнил. Откуда у нее этот свитер? Ах да, она забрала его у Каролины, когда та собиралась его выбросить. С тех пор, как они переехали сюда, и она стала домашней хозяйкой, у нее никогда не было модной красивой одежды. Руслан говорил, что ни к чему тратить на нее деньги. Вот она и ходила в обносках. Конечно, нужно было бы обновить гардероб, сесть на диету, возможно, записаться в фитнес-центр или уж хотя бы заниматься дома. Но на все это не было сил и желания. Руслан вряд ли заметит перемены, а делать что-то только для себя она не привыкла. Алла отвернулась от зеркала и махнула рукой. Если Руслан ее бросит, она никогда не сможет начать все сначала с другим мужчиной, она чувствует себя измотанной и выдохшейся.

Куда ушла ее жизнь? Как она могла так глупо распорядиться этим сокровищем, дающимся лишь раз? Она села за письменный стол Каролины и, ссутулившись, подперла щеку рукой. Машинально открыла верхний ящик и увидела журнал. Она вытащила его и стала перелистывать. Очередной журнал мод. Каролина так любила красиво одеваться и делать все своими руками. Она перевернула страницу и замерла, увидев фотографию Зои Яковлевой. Красиво уложенные волосы, улыбка, строгий деловой костюм. Ей никак нельзя было дать и тридцати пяти. А ведь они ровесницы — ей тоже около сорока. Только Алла кажется старой, а Зоя молодой. Неудивительно, что Руслан так и не забыл ее. Она все еще красива, ее соперница. Да дело даже не в красоте. У этой женщины есть характер, она смогла пережить даже потерю родной дочери, в то время как она, Алла, всегда боялась чего-то, останавливала себя. Она закрыла журнал и снова подошла к зеркалу. Что же ей делать теперь? Острая боль разочарования и зависти сидела в ней занозой. Если бы она могла тоже делать что-нибудь полезное, добиться чего-нибудь! Если бы ее кто-нибудь любил. Она мечтала о семье, пошла ради этого даже на преступление, надеясь на то, что когда-нибудь станет для него если не любимой, то хотя бы необходимой. Руслан лежал на диване, глядя в потолок. Она примостилась на краешке дивана и с мольбой посмотрела на него.

— Чего тебе надо? — глухо прозвучал его голос.

— Руслан, скажи — я тебе хотя бы немножко нужна?

Он раздраженно повернул голову.

— Ты совсем дура, что ли?

— Руслан, но неужели ты никогда не можешь сказать мне что-нибудь ласковое? Ведь даже собаку иногда гладят. Невозможно жить без любви.

— Невозможно?! — закричал он. — А продолжать любить ее одну, мечтать о ней и ненавидеть одновременно — возможно?

Алла сразу поняла, что он говорил о Зое. Она сама для него была лишь тенью, удобной бесплатной прислугой, которую иногда можно было даже использовать, как женщину, нимало не заботясь о ее удовлетворении. Она почувствовала, что у нее на глазах выступили слезы.

— Неужели ты до сих пор любишь ее?

— Не знаю, — Руслан сел на диване. — Я думал, что уехав из Москвы, я забуду ее и начну новую жизнь здесь, и я бы смог, но она снова появилась и отняла мою дочь. Я жил только ради Каролины, но она уехала и даже не позвонила. Моя маленькая девочка.

— Но мы же можем жить и без нее. Ей будет хорошо в Москве. Она любит шить и Зоя…

— Не упоминай при мне это имя. Я ненавижу ее. Она отняла у меня все. Она разрушила мою жизнь. Я убью ее и верну назад Каролину.

Алла была слишком расстроена, чтобы принимать его слова всерьез. Он часто кричал «убью», если злился. Разочарование окутало ее густым туманом. Она не нужна ему, несмотря на прожитые вместе годы. Только Зоя и их дочь имеют значение для него, а она пустое место. Впрочем, она всегда была пустым местом, тихой незаметной девочкой в школе, которая боялась выходить к доске, потому что тогда весь класс смотрел на нее. Она предпочитала сказать, что не знает урока, только бы не стоять под взглядами одноклассников. У нее не хватало даже смелости подумать о том, чтобы поступить в институт. Она сразу пошла работать в магазин, потом знакомая уговорила ее закончить курсы секретарей. И ее взяли на работу в милицию. Там она встретила Руслана, и ее мир замкнулся на нем. Других мужчин в своей жизни она не представляла. Да и кому она нужна? Ведь ей уже сорок, и она выглядит отнюдь не так молодо, как другие женщины ее возраста. Она собрала остатки еды с журнального столика и пустую бутылку из-под водки и вышла из комнаты.

Руслан даже не заметил ее отсутствия. Он сказал вслух страшные слова, которые до сих пор вертелись в голове. А ведь он на самом деле дошел до такого состояния, что способен на убийство. Зоя заслужила смерть. Сколько боли и обид причинили ему она и ее матушка. Особенно теперь, когда она снова украла его дочь, а ведь это его дочь, так же, как и ее. Более того, он воспитывал ее гораздо дольше, чем она. Они прожили вместе десять лет, и он уже надеялся, что Зоя никогда не встанет на его пути. Ну что ж, она сама виновата. Она опять грубо разрушила все то, что он создавал годами. Он ведь был хорошим отцом для Каролины, он заботился о ней, покупал ей все самое лучшее. Почему только в нашей стране детей отдают матери? Зачем же тогда нужны отцы? Только для того, чтобы поучаствовать в процессе оплодотворения? Нет, он собирается исправить эту несправедливость. Он докажет всему миру, что отцы тоже имеют право на детей. Нельзя лишить нормального отца его собственного ребенка, позволив этим женщинам творить все, что они хотят. Руслан вспотел. На лбу выступили капельки пота. Он принял решение. Он убьет Зою. Он не сможет спокойно жить, если будет знать, что она снова получила все, оставив его в дураках. Он не отдаст ей их девочку. Он вспомнил о том, что в ящике у него до сих пор лежит пистолет, оставшийся после работы в милиции. Ему удалось скрыть это от начальства. Он поднялся и достал его. Пистолет легко скользнул в руку, охладив горячую ладонь. Он прицелился и прошептал: «Я отомщу тебе за все». Странно, но теперь, когда он принял решение, ему стало гораздо легче. Похмельный туман почти рассеялся. Ему надо побриться и собрать вещи. Все решено — он едет в Москву. Уже завтра все будет кончено. Он убьет ее, он давно должен был это сделать, еще тогда, когда она задумала расстаться с ним.

— Куда ты собрался? — в дверях ванной появилась Алла.

— В Москву, — отрезал Руслан.

— Ты не должен туда ехать! — вскрикнула Алла. — Не оставляй меня одну. У меня предчувствие, что все кончится плохо.

— Молчи, дура! — он оттолкнул ее. — Ты не должна вмешиваться. Твое место на кухне.

Руслан запер за собой дверь, и Алла, понуро опустив плечи, побрела по коридору. В голове билась одна мысль: он уезжает, он бросает ее. Ее взгляд упал на сумку, с которой Руслан собирался ехать. Она привычно открыла ее, чтобы проверить взял ли он с собой все, что могло ему понадобиться. Ее рука нащупала пистолет, и ее сердце похолодело. Он решил убить ее. Этого не может быть. Он решил убить Зою. Он сумасшедший. Руслан вошел в комнату и увидел Аллу у раскрытой сумки. Он наотмашь ударил ее по лицу.

— Кто разрешил копаться в моих вещах?!

Алла покачнулась и оперлась на кровать. От ужаса она почти не чувствовала боли.

— Зачем тебе пистолет?

Он приблизил к ней свое лицо с выпученными глазами.

— Молчи, слышишь?! Если ты кому-нибудь что-нибудь скажешь, я вернусь и пристрелю тебя, как самую последнюю суку.

— Неужели ты сможешь это сделать? — прошептала Алла разбитыми губами.

— Можешь не сомневаться, — дико хохотнул он и бережно уложил пистолет в сумку.

Алла повалилась на кровать. Итак, все кончено. Только сейчас она, наконец, поняла, что должна была понять давно. Руслан никогда не любил ее, и она не должна была выпрашивать эту любовь.

Звук захлопнувшейся двери прозвучал приговором. Она встала и подошла к окну, чтобы убедиться, что он не вернется. Проследив, как Руслан завернул за угол, Алла вернулась в комнату. Она поняла, что ей нужно что-то делать. Если он убьет Зою, его посадят, и милиция выйдет на нее. А она не вынесет тюрьмы. Она не хочет больше жить. Ей незачем бороться. В сорок лет измениться невозможно. К тому же у нее нет времени. Не сегодня, так завтра за ней придет милиция. Обман будет вскрыт, ее посадят за участие в похищении ребенка. Она не выживет в тюрьме, ей не для кого больше жить. Единственный человек, которого она любила и для которого пожертвовала всем, этого не оценил. Ему наплевать на нее, а уж ей самой всегда было наплевать на себя. И это было большой ошибкой. Надо было научиться жить и радоваться. Надо было любить себя саму, несмотря на одиночество и прошлые ошибки. Нельзя было позволять другим топтать себя ногами. Теперь слишком поздно. Она прошла по квартире, равнодушно глядя на вещи: в основном все было новым, купленным без ее участия. Каролине можно было высказать свое мнение, ее же просто игнорировали, поэтому она просто перестала ходить с ними по магазинам. Да и какая разница — какой цвет обивки у дивана или марка у телевизора?

Хотя нет, все имеет значение, все значительно глубже, чем кажется. В основе лежит наплевательское отношение к себе, которое лишь усугубилось с годами. Алла подошла к окну и посмотрела во двор. Снег почти растаял, скоро наступит весна. Здесь, в Саратове, климат гораздо лучше, чем в далекой Москве. Но она все же не смогла полюбить этот город, а сейчас он казался ей особенно ненавистным. Здесь рассыпались ее последние мечты создать настоящую семью. Что ей осталось? Ничего. Чем была ее жизнь? Цепочкой бесконечных унижений. Да был ли хоть один человек в ее жизни, который ее любил? Мама. Да, наверно, мама. Только она тоже была такой же забитой и не способной на любовь, как и сама Алла. Вот ведь парадокс — она всю жизнь искала любви и обычного женского счастья и все готова была терпеть ради этого. Но чем больше она терпела, тем больше ее втаптывали в грязь, каждый раз самоутверждаясь на ее слабости и неспособности дать отпор. Что же ей делать? Она снова прошлась по квартире. Наверно, уже скоро сюда нагрянет милиция. Уж лучше не дожидаться этого. Можно, конечно, собрать свои вещи и попытаться исчезнуть, но у нее уже не хватит сил вынести это второй раз. Тогда она пряталась, делая это для Руслана и вместе с Русланом. Одна она этого не вынесет. Она всю жизнь боялась одиночества. Она залезла в аптечку, чтобы найти таблетки снотворного. Глупо и банально, зато не так больно. Она такая трусиха, что не сможет выброситься из окна или перерезать себе вены. Уж лучше уснуть и никогда не проснуться. Она нашла пузырек с таблетками. Вот это, наверное, подойдет. Главное, не выпить слишком мало. Когда Руслан вернется, он найдет лишь ее труп. Она не оставит ему записки, да и вообще не будет ничего писать. Достаточно того, что она знает, зачем она это сделала.

Алла высыпала таблетки на стол и налила в стакан воды. Зачем-то посмотрела на часы. Руслан уже, наверно, на вокзале. Только сейчас до нее дошло, что она может попытаться его остановить. Какой теперь смысл бояться его угроз, если она все равно больше его не увидит? Надо попытаться спасти Зою. Конечно, она отняла от нее Руслана, но какая уж теперь разница? Она взяла телефон и набрала мобильный Каролины, молясь про себя, чтобы та сняла трубку. Длинные-длинные гудки. Конечно, она же видит, что звонят из дома. Определитель, который ставят на мобильные, не дает возможности остаться неизвестным. Противная девчонка знает, что это она, отец всегда набирал ей со своего телефона. Лишь у нее одной не было мобильного, Руслан даже не разрешал ей использовать тот, который валялся в шкафу по причине устаревшей модели. Говорил, что не хочет, чтобы она тратила лишние деньги. Она всхлипнула от жалости. Смешно, но почему-то именно этот незначительный факт показался ей сейчас ужасно обидным. Неожиданно трубку сняли. Только это была не Каролина, а какая-то женщина. Возможно, Зоя.

— Мне нужна Каролина, — хрипло попросила Алла.

— Кто ее спрашивает?

Алла представилась.

— Каролина не хочет разговаривать с вами, — холодно ответила Зоя, стараясь не закричать в трубку, что она ненавидит эту женщину, которая отняла у нее ребенка. — Как вы еще осмеливаетесь звонить моей дочери?

«Значит, это она, Зоя», — подумала Алла.

— Мне все равно, кому это сказать, — равнодушно ответила Алла. — Руслан поехал в Москву с пистолетом, чтобы тебя убить. Будь осторожна, — она нажала на отбой, раньше, чем Зоя могла что-то ответить. Потом на всякий случай выдернула вилку из розетки. «Это если надумают мне перезвонить», — мрачно подумала она и с чувством исполненного долга откинулась на спинку стула. «Никто не должен мне помешать спокойно уйти из жизни. Пусть разбираются сами со своими отношениями».

Глава 24

Руслан уже полчаса следовал за Каролиной и Зоей. Выбирал подходящий момент. На улице было слишком многолюдно, и он мог промахнуться. А он хотел театрально появиться перед ней и выстрелить в самое сердце. В то самое безжалостное сердце, которое никогда не любило его. Ведь если бы Зоя любила его, она бы все вытерпела и никогда не прогнала его. Она всегда насмехалась над ним. Но сегодня она получит сполна. Он приехал свести старые счеты и забрать свою дочь. Мысль о том, что его могут арестовать, не пугала его. Он сможет объяснить на суде, что действовал в состоянии аффекта. Он был в шоке оттого, что у него забрали Каролину. Никто не останется равнодушным к истории, которую он расскажет. Кто угодно из знакомых в Саратове подтвердят, что он был хорошим отцом для Каролины. Приговор не будет слишком суровым. А когда он вернется, будет некому оспаривать его право быть отцом. Каролина простит его. У нее не будет другого выхода, она останется совсем одна. Он сможет вымолить у нее прощение. И вот, наконец, они зашли в какое-то кафе. Руслан вздохнул с облегчением — ему повезло. Нет ничего лучше, чем внезапно появиться перед ее столиком, бросить ей в лицо обвиняющую речь, видеть ее испуганные глаза перед дулом пистолета. Он потер замерзшие руки. Как же холодно! Он уже успел отвыкнуть от этого сумасшедшего города, который никогда не понимал. Через стекло он заметил, что Зоя и Каролина выбрали столик у окна. Им подали меню. Он отошел, чтобы собраться с силами.

Зоя рассеянно просматривала меню. Вчерашний звонок Аллы не давал покоя. Что это было? Желание припугнуть? А если нет? Вдруг Руслан и на самом деле приедет в Москву, чтобы убить ее или отнять Каролину? Она с любовью взглянула на дочь, которая отстукивала очередную эсэмэску Артему. Второй разлуки не будет, она не отдаст Катю. Зоя вновь попыталась вникнуть в меню. Руслан вряд ли сможет пойти на убийство. Хотя… Мысль о том, что уже не один раз она ошибалась в нем, заставила ее беспокойно оглянуться.

— Мама, ты что? — спросила Каролина.

— Ничего, ищу официанта, — нашлась она.

— Ты уже выбрала, что заказать?

— Мне бы хотелось с ним посоветоваться, — Зоя бросила беглый взгляд в окно, чтобы убедиться, что за ними никто не следит. Она, наверно, сейчас может и не узнать Руслана. Надо прекратить нервничать. Ей даже удалось спокойно поговорить с официантом. Тревожное чувство не проходило. Зоя рассеянно поддерживала разговор. К счастью, Каролина, поглощенная едой, не задавала много вопросов. Зазвонил телефон.

— Здравствуй, Зоя, — услышала она голос Алексея и обрадовалась.

— Как хорошо, что ты позвонил. Мы сейчас обедаем с Каролиной в кафе недалеко от дома. Ты сможешь к нам подъехать? Мне надо поговорить с тобой. — Зоя все же решилась ему рассказать о звонке Аллы.

— Конечно, буду через полчаса.

Зоя продиктовала адрес и положила мобильный на стол. Стало немного спокойнее. Пока она убирала мобильный в сумку, не заметила, как к столику подошел Руслан. Приготовленные слова вылетели из головы. Он смотрел на ту, которая сломала ему жизнь.

— Папа?! Зачем ты здесь? — вскрикнула Каролина. Он опустил руку на ее плечо.

— Почему ты бросила меня?

Каролина отодвинулась, и его рука упала.

— Как ты мог так поступить? Ты лишил меня родной матери, а когда я нашла ее, ты заставил меня поверить, что она бросила меня.

Глаза Руслана сверкнули. Он без приглашения опустился на соседний стул.

— Я вижу, над тобой здесь основательно поработали, — он опустил тяжелый взгляд на Зою. — Почему ты не могла оставить мне дочь? Это было единственное в моей никчемной жизни, что еще было мне дорого. Все остальное ты отняла.

В маленьком кафе, кроме них и парочки занятых друг другом влюбленных, никого не было. Даже официант куда-то делся. Зое внезапно стало страшно. Она вспомнила о предостережении Аллы. Он сумасшедший. Господи, скорее бы приехал Алексей. Она заставила себя выпрямиться и спокойно сказать.

— Наши отношения выяснены давным-давно. На всякий случай напомню — только ты один виноват в том, что не смог спокойно принять роман наших родителей.

— Ах, роман наших родителей, — Руслан противно захохотал. — Забыл спросить, как они? По-прежнему живут вместе, или мой родитель уже нашел кого-нибудь помоложе? Он всегда бегал за юбками.

— Они любят друг друга и до сих пор вместе, — спокойно заметила Зоя.

— Ах, любят друг друга! — глаза Руслана налились кровью. Зоя увидела страх в глазах дочери. — А я вот до сих пор люблю тебя. Понимаешь? И ни одна баба не смогла мне помочь тебя забыть! Черт бы тебя побрал, Зоя. Я ненавижу тебя. Зачем ты сделала это? У нас была бы хорошая семья: ты, я, Каролина. — он снова положил ей руку на плечо. Зачем ты выгнала меня?

— Руслан, все это произошло десять лет назад. К чему сейчас все это? — попыталась успокоить его Зоя. — Ты причинил мне столько горя, отобрав у меня дочь, но я готова тебя простить, если ты исчезнешь из нашей жизни…

Она не успела договорить. Внутри него что-то заклокотало, он вскочил со стула и вытащил из кармана пистолет. Да как у нее хватило наглости снова предложить ему исчезнуть? Зоя мгновенно поняла, что Алла была права. Он приехал убить ее. Она тоже вскочила. Его пистолет был нацелен ей в грудь. Она должна попытаться остановить его. Все это так глупо. Она перевела взгляд на Катю: девочка словно оцепенела. На помертвевшем от страха лице жили только глаза, и в них был ужас.

— Не надо, Руслан. Остановись. Мы можем поговорить. Уверена, что мы можем найти какой-то компромисс.

— Никаких компромиссов. Ты сама во всем виновата. Ты разрушила мою жизнь. Ты заслужила смерть. Я должен был убить тебя еще тогда, — его лицо скривилось, — Когда ты выгнала меня.

Краем глаза Зоя заметила, что в кафе вошел Алексей, она вскрикнула. Раздался выстрел.

Как сквозь сон Руслан услышал отчаянный крик Каролины и увидел, как вокруг них собирались люди, а какой-то мужчина, подоспевший сзади, быстро заломил его руку. Пистолет упал на пол. Он смотрел, как на белой блузке Зои выступила кровь. У него получилось — он отомстил. Эта женщина никогда больше не причинит ему зла. Он крикнул:

— Каролина, — но девушка с ненавистью взглянула на него.

— Я ненавижу тебя! Ненавижу! — ее лицо заливали слезы. Она подбежала к матери.

— Не трогай ее, Катя, — крикнул Алексей, передавая Руслана подоспевшему милиционеру и устремляясь к Зое.

— Мамочка, не умирай, — рыдала рядом с Зоей Каролина, с ужасом наблюдая, как на белой блузке красное пятно становится все больше и больше.

Алексей вызвал «скорую» и взял Зоину руку — пульс был слабым, но она была жива. Ее рана казалась смертельной. Пуля, наверно, пробила сердце. Он почувствовал страшную усталость. Свернул свой пиджак и подсунул ей под голову. Казалось, что «скорая» никогда не приедет.

Врач поднялся с колен после беглого осмотра и серьезно посмотрел на Алексея.

— Вы ее муж? — Алексей кивнул неожиданно для самого себя.

— Нужна немедленная операция. Я боюсь, что пуля повредила важные органы.

— Скажите, у нее есть хотя бы шанс? Хотя бы один шанс?

Их глаза встретились, и он прочел в них ответ. Зою погрузили на носилки.

Алексей услышал сдавленное рыдание Каролины и подошел к ней.

— Все будет хорошо, — твердо сказал он, глядя ей в глаза. — Мы должны верить. Если не мы, то кто же? — Врач сочувственно посмотрел на них: — Можете сесть с нами в машину.

В дверях Каролина оглянулась. На столе по-прежнему стояли тарелки их незаконченного обеда.

Глава 25

Каролина и Алексей сидели в приемной. С тех пор, как Зою привезли в больницу, прошло уже три часа, а врач все еще не выходил из операционной. Он посмотрел на девушку: та сидела, прислонившись к стене, глядя перед собой. Его сердце мучительно сжалось. Как бы ни было тяжело ему, ей гораздо тяжелее. Каково это, в несколько дней найти мать и тут же потерять? Хотя, о чем он? Нельзя так думать. Зоя должна выжить, она столько лет ждала встречи со своей дочерью. А ведь это можно было предвидеть и не оставлять Руслана на свободе. Или хотя бы организовать Зое охрану. Ну что теперь об этом? Алексей вздохнул. Зоя слишком доверчивая, чтобы думать о людях плохо. Ведь она до последнего отказывалась верить, что это ее муж организовал похищение их дочери. Он снова посмотрел на Каролину. «Как долго», — прошептала она и вновь устремила взгляд на белую дверь, из которой должен появиться врач. Человек, который решит их судьбу. Алексей всегда относился с уважением к таким хирургам, которые вырывают людей из лап смерти. А действительно ли он хороший хирург? Ведь у них не было времени для выбора. Возможно, другой врач сделал бы что-нибудь большее для Зои. Нет, он должен надеяться. Он встал и вытащил из кармана пачку сигарет. Каролина посмотрела на него:

— Можно мне одну? Я знаю, вам не нравится, когда я курю. Но я больше не буду, даю слово, если мама поправится. — В ее карих глазах появились слезы. Сейчас, когда косметика стерлась, она выглядела на свои пятнадцать лет и по иронии судьбы казалась точной копией Руслана. Алексей кивнул, и они вышли, провожаемые сочувственным взглядом медсестры.

— Может, выпьешь кофе? — спросил Алексей, когда, выйдя на улицу, заметили киоск.

— Только сигарету. Не могу поверить, что отец это сделал. Он всегда так баловал меня.

— Я думаю, у него очередной нервный срыв. — Алексею хотелось утешить девушку. Страшно дать поселиться в голове мысли, что твой отец убийца.

— Мама мне рассказала эту историю про любовь моей бабушки и дедушки. Вы же знаете об этом? — Алексей кивнул. Вероятно, тогда все и началось. Самый первый случай. — Это так забавно, — губы Каролины осветила слабая улыбка. — Ну, конечно, чудно в их возрасте. Можно даже сказать, что тронулись умом на старости лет.

— «Любви все возрасты покорны».

— Мама сказала, что это было трогательно.

— Твоя мама — удивительная женщина, таких мало. У нее какое-то особенное доброе отношение ко всему на свете, несмотря на то, что ее жизнь никогда не была легкой.

— Я знаю, мама говорила, что ей никогда в жизни не встречался мужчина, на которого она бы могла положиться. Она все время одна.

— Вряд ли так можно сказать.

— Знаете, Алексей, а мне кажется, что вы зря молчите. — она вдруг порывисто схватила его за руку. — Пообещайте мне сейчас, что если… мама поправится, — ее голос прервался, — Вы скажете ей, что вы ее любите и женитесь на ней.

Алексей погладил Каролину по голове. Он и сам сейчас жалел, что не решался даже обмолвиться об этом. Все думал, что сейчас не время. Откладывал. А вот теперь, может, уже и поздно. Он снова остановил себя. Нет, он не должен так думать.

— Пожалуйста, — взгляд устремленных на него глаз был таким умоляющим, словно от этого что-то зависело, словно его обещание могло спасти Зою. — Я не буду против, если мы все будем жить вместе. Я так хочу, чтобы мама, наконец, была счастлива.

Он пожал ее ледяную руку и снова кивнул. Слова застряли в горле.

Неожиданно в Зоиной сумке, которую Каролину взяла с собой, зазвонил телефон. Она посмотрела на экран и зажала рот рукой.

— Боже мой. Это ее мама. То есть моя бабушка. Что мне делать? Я не могу ей сказать, что мама…

Телефон продолжал звонить.

— Не снимай пока трубку. Пусть Диана Дмитриевна думает, что Зоя занята или не слышит. Мы позвоним ей позже.

— Да, конечно, вы правы. — Каролина бросила телефон в сумку. — Так будет лучше. Она уже старенькая. Вы же знаете, что мой прадедушка умер от сердечного приступа, когда я пропала? Господи, неужели мой отец мог такое сделать? Я не верю. Он же чудовище. Странно, что он всегда был так добр ко мне. Но я никогда, никогда не смогу его простить. Скажите, Алексей, а что с ним будет теперь? Его будут судить?

— Конечно, будут.

— А… Аллу? — с тех самых пор, как она узнала правду, Каролина перестала называть ее матерью. Язык не поворачивался.

— Тоже. Сложно понять, зачем она пошла на это.

— Она полностью зависела от отца. Он издевался над ней, как хотел, и издевался бы еще больше, если бы я за нее не заступалась. Она была такой жалкой, такой покорной. Такую женщину нельзя уважать. И все же мне жаль ее. Алла и тюрьма — вещи несовместимые.

— Ну, она знала, что шла на преступление.

— Все ради отца. И что она в нем нашла? Он ноги вытирал об нее.

Алексей не знал, что ответить. Он вообще не представлял, что будет с Каролиной, если Зои не станет. Она еще несовершеннолетняя. Отца посадят в тюрьму. Бабушка уже старенькая. Он затушил окурок. Нет, он не должен об этом думать. Зоя будет жить. Один шанс из тысячи, но он будет ее.

Не успели они усесться на свои места, как дверь операционной распахнулась. Хирург выглядел усталым. На халате капли крови. Он уверенно подошел к ним.

— Операция прошла успешно. Пока ее состояние остается тяжелым, но я надеюсь, что все закончится благополучно. — он снял очки и вытер вспотевший лоб. — Хочу сказать вам, что это было чудо. Сердце останавливалось два раза. Но она возвращалась. Когда я уже собирался начать операцию, — она вдруг открыла глаза и сказала: «Я буду жить. Я хочу жить». Знаете, по опыту скажу, такие больные всегда выздоравливают. У нее сильный организм и железная воля. — он улыбнулся Каролине и шутливо добавил: — Надеюсь, у тебя будет мамин характер.

Ободренные словами врача, Алексей и Каролина вышли из больницы. Он отвез девушку домой, и Каролина уговорила его остаться. Он и сам не хотел оставлять девочку одну. Представлял, как ей будет одиноко без матери в их огромной, еще необжитой квартире.

Они вместе соорудили легкий ужин из продуктов, найденных в холодильнике. Потом Алексей решил позвонить Алле. Он и сам не знал, зачем он это делает. Телефон молчал. Он звонил до двенадцати и только потом решился спросить у Каролины, возможно ли чтобы Алла куда-нибудь ушла в гости или уехала.

Каролина нахмурилась.

— У нее никогда не было друзей, и ей некуда идти. Разве что, — она замолчала, — Она не поехала вслед за отцом в Москву.

— Ты думаешь, что она могла это сделать? — задумчиво спросил он.

— Она не представляет своей жизни без него.

— Понятно, — ответил Алексей, анализируя ситуацию. Что-то здесь не сходилось. Если бы она решилась ехать за ним, она не стала бы предупреждать Зою. Может они поссорились перед отъездом Руслана? Он сидел, барабаня пальцами по столу, выстраивая в голове то немногое, что он знал о характере Аллы. Как всегда, он пытался влезть в чужую шкуру. Что она почувствовала, когда узнала, что ее любимый собирается убить ее соперницу?

— Катя, скажи, если бы ты внезапно выяснила, что твой любимый человек способен на убийство, чтобы ты сделала?

Каролина удивленно посмотрела на него.

— Я бы рассталась с ним.

— Ну, хорошо, допустим. А что бы ты стала делать потом?

— Не знаю, — пожала плечами Каролина, — Нашла бы другого.

Алексей улыбнулся.

— Кого я спрашиваю?! У тебя совершенно другой характер. Скажи, а что ты думаешь, сейчас делает Алла?

— Не знаю, может, поехала за ним, как собачонка.

— Почему-то мне кажется, что это не так. Когда она звонила Зое, ей уже было нечего терять. — Алексей спохватился, ругнув себя за то, что опять пугает девушку. — Это всего лишь мое предположение, и я пока не буду об этом говорить. Он посмотрел на часы. — Тебе надо выспаться. Да и я бы прилег.

Каролина послушно поднялась.

— Я постелю вам в гостиной. Вы же никуда не уйдете?

— Нет, не волнуйся. Я буду охранять твой сон, а утром вместе поедем в больницу. Надеюсь, что нам позволят увидеть твою маму.

Внезапно появившееся у Алексея подозрение требовало проверки, и он бы не хотел, чтобы Каролина слышала его разговор с саратовским отделением милиции. Он дождался пока она уйдет в ванную и только потом, набрал номер и обрисовал ситуацию. Впрочем, они уже все знали. Ордер на арест Аллы уже лежал у них на столе. Они собирались заняться этим завтра. Алексей попросил проверить квартиру сегодня. Обеспокоенные тем, что они могут упустить ее, они сразу отправились на квартиру. Алексей положил телефон на стол и потянулся за сигаретами. Странно, но сейчас он уже почти был уверен. Если только правильно ее просчитал. Он мерил комнату шагами туда и обратно слишком взволнованный, чтобы думать о чем-нибудь еще. Даже мысли о Зое отступили на задний план. Прозвеневший звонок лишь подтвердил его подозрения. Крылова Алевтина Дмитриевна, она же Кольцова Алла Ивановна покончила с собой, приняв большую дозу снотворного. Смерть наступила более чем сутки назад.

Алексей повесил трубку и обессилено опустился в кресло. Итак, его расчеты подтвердились. После того, как она узнала, что Руслан собирается убить Зою, она решила оставить эту жизнь. Каролина была права, Руслан действительно был единственным светом в ее жизни. А после того, как он уехал, она поняла, что все кончено. Ну и еще, наверно, не последнюю мысль сыграл страх перед неизбежным обвинением. Она прекрасно отдавала себе отчет, что не выживет в тюрьме. Алексей закрыл глаза, чувствуя страшную усталость. Неожиданно появившаяся перед ним фигура Каролины заставила его вздрогнуть. Он так задумался, что не слышал ее шагов.

— Вам кто-то звонил? Это не из больницы? С мамой…

— Нет, это не из больницы.

— Что-то еще случилось? Скажите мне. Я не переношу, когда от меня что-то скрывают. Пожалуйста.

— Сядь, — он кивнул ей на стоящее напротив кресло. Каролина в длинном Зоином халате уселась, поджав под себя ноги.

— Каролина, я не знаю, как тебе сказать. Ты ведь не очень была привязана к Алле, так?

— Она умерла?

— Да, покончила с собой.

Каролина закрыла лицо руками, и по вздрагивающим плечам Алексей увидел, что она плачет. Наверно, это было последней каплей, до этой минуты она держалась молодцом. Он пересел на ручку кресла и обнял одной рукой.

— Не надо, не надо плакать. Ну что же делать теперь?! Наверное, так было лучше для нее. Ты же понимаешь, что она не выдержала бы тюрьмы.

— Да, понимаю, — Каролина повернулась к нему. — Но это так ужасно. Мой отец довел всех нас. Он — убийца, убийца. Он хотел убить мою маму, он убил Аллу. Она так любила его, а он никогда не делал ей ничего хорошего. Я ненавижу его. Ну что за наказание иметь такого отца? Мне теперь всю жизнь будет стыдно за него.

— Перестань, перестань. — Алексей видел, что у нее начинается истерика. Слишком много всего случилось в этот день. Взрослому было бы тяжело, а она еще ребенок. Он пошел на кухню, чтобы найти успокоительное, но нашел только коньяк. Видимо, Зоя не принимала никаких лекарств. Он вспомнил, что она, смеясь, говорила ему, что лечится от всех болезней коньяком. Он налил две рюмки и отнес в комнату. Каролина уже не плакала. Ее лицо было серьезным и грустным. Он поставил перед ней рюмку.

— Надеюсь, твоя мама не рассердится на меня за это, но тебе просто необходимо выпить.

Девушка послушно выпила рюмку маленькими глотками. Потом встала.

— Простите меня за истерику. Я пойду спать.

Он проводил ее до спальни и вышел на балкон в одном свитере. Мороз обжег кожу. Он посмотрел вниз на желтые пятна фонарей в скверике. Вспомнил, как ждал Зою у памятника Крылову.

Глава 26

Рано утром Каролина проснулась от телефонного звонка. Первая мысль, которая возникла в голове, заставила ее похолодеть от страха. Звонят из больницы, мама умерла. Босиком она прошлепала к телефону и не сразу смогла разобрать слова мужчины, разговаривающего на французском. Немного успокоившись, она вспомнила свои скудные знания французского и спросила, с кем разговаривает. Его имя все прояснило. Это был Жак. Каролина улыбнулась, и ей даже удалось сказать, что маме лучше. Конечно, она путала все формы и склонения, но, тем не менее, Жак все понял. Он сообщил, что находится в Москве, и они договорились встретиться в больнице. Каролина дала ему свой мобильный телефон. Мамин она отключила, потому что была не в силах повторять ужасную историю. Она рассказала все только бабушке, которая тут же слегла от повышенного давления, и Марьяне. Видимо, Марьяна и рассказала Жаку. Быстро же он примчался, усмехнулась девушка.

Каролина и Алексей стояли возле больницы, когда из такси вышел высокий мужчина в длинном пальто.

— Это Жак, — сразу сказала Каролина.

— Откуда ты знаешь? — спросил Алексей, выкидывая окурок и глядя на подходящего исподлобья.

— По моему представлению именно так должен выглядеть француз, — уверенно заметила Каролина.

— Он похож на какого-то актера, — пробормотал Алексей, разглядывая мужчину, который совершил такое путешествие из-за женщины, которая к тому же от него ушла.

Жак сразу подошел к Каролине.

— Вы — Катя?

— Катя.

Жак поцеловал ее в щеку и быстро сказал какую-то фразу, которую Каролина не поняла, но по его лицу прочитала, что он искренне рад ее видеть. Она пожалела, что плохо учила французский. Было бы интересно с ним поговорить. Но разве могла она предполагать, живя в Саратове, что ее жизнь так круто изменится?

Все вместе они прошли на этаж, где располагалась Зоина палата. Дежурившая за стойкой уже знакомая медсестра, вызвала врача.

— Как вас много, — он окинул взглядом их маленькую процессию. — Знаете что, давайте лучше по одному. Пусть сначала пройдет дочка. — он скользнул взглядом по Алексею и задержался на Жаке. Жак что-то спросил у него по-французски, и врач, ко всеобщему удивлению, быстро ответил. Пока Каролина, улавливающая некоторые знакомые слова, тщетно пыталась уловить суть разговора, к стойке медсестры очень быстро подошел молодой человек в кожаной куртке и джинсах. Каролина с удивлением услышала, как он назвал, а точнее выпалил, фамилию ее мамы. Когда он повернулся к ним, Каролина поняла, что ошиблась, решив, что он молод. Ему было около сорока, но он до сих пор выглядел, как юноша, и лишь морщинки, да выражение глаз выдавали его возраст, не соответствуя его быстрым, почти кошачьим движениям и мальчишеской худощавой фигуре. Он не обратил никакого внимания на стоящих вокруг и сразу спросил врача о состоянии Зои.

Каролина не сводила с него глаз, что-то неуловимо знакомое мелькнуло в его облике. Она определенно видела его раньше, только это было когда-то очень давно. «Так это же Юра», — вдруг промелькнуло у нее в голове, и она снова внимательно оглядела его. Ну, конечно. Больше у нее не было сомнений, несмотря на десяток лет, прошедших с их встречи. Похоже, он до сих пор любил маму. Иначе, почему он сразу примчался в больницу? Врач вежливо сказал несколько слов, и напряжение на его лице спало, в карих глазах появилась надежда. Он мельком оглядел мужчин вокруг и обратил внимание на Каролину. Внезапно он все вспомнил, потрясенный известием о том, что Руслан стрелял в Зою, он совершенно забыл, что этому предшествовало то, что у Зои, наконец, нашлась дочь. Об этом уже написали в газете.

— Неужели ты и есть та самая Катя? — неуверенно спросил он, глядя на девушку.

— Да, — кивнула она.

— А я Юра, — он протянул ей руку. — Наверно, ты меня не помнишь? Тебе тогда было… — он нахмурил лоб, вспоминая, сколько же было тогда этой капризной девчонке, которая казалась ему вечной обузой.

— Мне было тогда пять. Но я помню вас, — Каролина еле сдержалась, чтобы не сказать, что помнит пренебрежение, которое она тогда чувствовала. Впрочем, здесь не место для этого, одернула она себя и посмотрела на Алексея.

— Познакомьтесь, это мамин второй муж. — Юра протянул Алексею руку, и мужчины обменялись рукопожатием. — А это тот самый мамин друг, который и нашел меня, — добавила она, с любовью глядя на Алексея.

— Как вам это удалось? — Юра выглядел потрясенным. — Ведь прошло столько лет.

— Это дело не было слишком трудным. Просто им никто не занимался.

Юра покачал головой и снова посмотрел на Каролину.

— Ну, надо же, даже не верится. Ты такая большая.

Жак, раздраженный разговором, в котором он ничего не понимал, отошел к окну. Алексей последовал его примеру. Юра и Катя остались вдвоем.

— Мама так переживала из-за твоего исчезновения, — сказал Юра, после неловкой паузы.

— Я знаю, — спокойно ответила Каролина. — Она переживала еще и из-за того, что вы расстались, она мне рассказывала, — зачем-то добавила девушка.

— Наверно, я должен попросить у тебя прощения. Я не слишком хорошо относился к тебе.

Девушка нахмурилась.

— Что уж теперь об этом.

— Но все же я бы не хотел, чтобы ты на меня сердилась. Я очень любил твою мать и люблю до сих пор.

— А я была помехой, да?

— Нет, это было не совсем так. Просто я плохо умею обращаться с детьми. Я был жесток даже с собственным сыном. Ты, конечно, можешь не поверить, но я все-таки по-своему любил тебя, — он опустил глаза, и Каролина почувствовала, что ему нелегко далось это признание.

Она не успела ничего ответить, ее позвали в палату. Она улыбнулась ему, тем самым давая понять, что все это в прошлом, и эта ее улыбка очень напомнила Юре Зою.

Его мысли переключились на Зою. Он не мог представить себе мир, в котором не будет его любимой. С тех самых пор, когда он увидел ее первого сентября, его сердце было безоговорочно и навсегда отдано ей. Только вот понял он это слишком поздно. Он подумал о Кате, какая она стала взрослая. Как же быстро летит время, и как глупо он упустил свое счастье.

Глава 27

Зоя лежала на постели, окутанная трубками. К руке подсоединена капельница. Каролина осторожно подошла к ней.

— Мама, — прошептала она.

Зоя открыла глаза, и ее лицо осветила слабая улыбка.

— Катя, милая. Как хорошо, что ты здесь.

Каролина осторожно присела на стул, стараясь не расплакаться. Прежде она никогда не бывала в больнице. Еще день назад, мама была совершенно здорова. Перед глазами пронеслись сцены из кафе. Они сидят за столом, ждут, когда им принесут заказ. Как мог отец выстрелить в беззащитную женщину?

Зоя сразу почувствовала состояние дочери.

— Я скоро поправлюсь, — сказала она. — Сейчас я, конечно, неважно выгляжу, но это вопрос времени. На мне всегда все заживало, как на кошке.

Каролина улыбнулась через силу.

— Конечно, ты поправишься. — она опустила глаза и вновь вспомнила об отце. — Тогда, в кафе, я так испугалась.

Зоя улыбнулась.

— Неужели ты думаешь, я уйду из жизни, когда мы с тобой только встретились? Мы и так потеряли уйму времени. Я еще собираюсь нянчить твоих внуков.

Каролина улыбнулась. Да, врач был прав — ее маму не сломишь. Она заметила появившуюся в дверях медсестру, знаком показывающую, что ей пора идти. Она встала и поцеловала маму в щеку.

— Да, мам, — внезапно вспомнила она. — Тут кое-кто хочет увидеть тебя.

— Алексей?

— И Алексей тоже. Но здесь еще Жак и Юра.

— Жак здесь? Но как он узнал?

— Не знаю точно. Я плохо знаю французский.

— Ладно, зови Жака. Мы с ним поговорим, и пусть летит обратно домой. Вряд ли его будущей жене понравится, что он покинул страну из-за того, что в меня стреляли. Хотя, — она засмеялась, — Я вряд ли сейчас представляю угрозу, как соперница.

Каролина улыбнулась.

— Ах, мама, мне кажется, он любит тебя, так же как и Юра.

— Юра тоже здесь. — Зоя мечтательно посмотрела на потолок. — Странно, но мне приятно.

В проеме двери появился Жак, и Каролина выскользнула из палаты. Проходя мимо него, она почувствовала легкий запах одеколона, который резко контрастировал с больничными запахами.

Жак быстро подошел к кровати и прижался губами к Зоиной руке.

— Как ты могла вернуться в этот ужасный город? Ваши мужчины сумасшедшие.

— Жак, почему ты здесь? Это же безумство. У тебя свадьба на этой неделе.

— Я должен был убедиться, что с тобой все в порядке. Я не мог спокойно ничего делать, зная, что твоя жизнь висит на волоске. Ты такая бледная. И эта больница не очень хорошая. Может быть, тебя перевезти в другую, дорогую клинику? Мы с отцом готовы взять на себя расходы.

— Нет, все хорошо. У меня замечательный врач. Он вернул меня с того света. Правда, я и сама была не согласна покидать его.

— Твой бывший муж болен. Вам с Катей нужно вернуться во Францию. Там вы будете в безопасности.

— Нет, Жак, я не хочу. В Париже я всегда чувствовала себя чужой.

— Ты вернулась, чтобы получить пулю в сердце.

— Нет, — не согласилась Зоя, — Я вернулась, чтобы забрать свою дочь и жить среди своих. Я прекрасно себя здесь чувствую. Здесь мои друзья. Ты не представляешь, как я истосковалась по русской речи. Париж прекрасен, но это не моя родина. Поезжай в Париж и готовься к свадьбе. Со мной все будет хорошо.

— Одно твое слово и этой свадьбы не будет. Я увезу вас в Париж. Надеюсь, теперь у тебя не будет причины отказаться родить еще одного ребенка?

— Мне кажется, что ты даже на смертном одре будешь мне делать предложение, — превратила все в шутку Зоя. — Пройдет еще немало времени, пока я смогу встать с этой койки, и еще неизвестно какие будут последствия, а тебя ждет здоровая молодая женщина, готовая нарожать тебе детей, о которых ты мечтаешь.

— Но я люблю тебя, — неуверенно сказал Жак, понимая, что она права. Их время безвозвратно ушло.

Зоя улыбнулась.

— Как же красиво это звучит по-французски. Я тоже тебя люблю, — легко сказала она. — А сейчас уходи. Я желаю тебе счастья и спасибо, что ты приехал, хотя это и было безумством. — Жак грустно посмотрел на Зою.

— Там еще двое твоих мужчин. Это из-за них ты остаешься здесь?

— Конечно, нет. Один из них бывший муж, а другой просто хороший друг, который помог найти Катю.

— Мужчина не может быть хорошим другом, он может быть хорошим любовником. Дружбы между мужчиной и женщиной не существует, не обманывай себя.

Жак вышел, а Зоя устало откинулась на подушки и закрыла глаза. Милый, милый Жак. Что понимаешь ты, изысканный холеный мужчина, в нашей запутавшейся, вечно ищущей и неизменно находящей неприятности, русской душе? Как тебе понять нашу дружбу и нашу любовь, если у тебя совершенно другая страна и другое воспитание?

Она так задумалась, что не слышала, что дверь палаты тихо открылась, и Юра бесшумно подошел к ее кровати. Он стоял, глядя на ее бледное лицо, на синяки под глазами, на бесконечные трубочки, поддерживающие ее жизнь, и в его сердце разгоралась ненависть к тому, кто это сделал. «Если бы его не посадили в тюрьму, я бы убил его сам», — мрачно подумал он. Зоя открыла глаза.

— Юрка.

Он наклонился к ней.

— Тебя можно поцеловать?

— Ну, только если очень нежно. И смотри не задень какую-нибудь трубочку. Я вовсе не хочу, чтобы твой поцелуй был последним, что я почувствую в этой жизни.

Он осторожно прикоснулся губами к щеке и прошептал.

— А я бы согласился, чтобы твой поцелуй был последним.

— Перестань. Мы закрыли с тобой эту тему. Лучше расскажи мне о жене и сыне. Ты сделал, что мы договаривались?

— Да, я сделал все, как ты сказала. Я живу дома, и теперь каждый вечер гуляю с сыном. Я показал его хорошему врачу, и он сказал, что это не безнадежно.

— Это здорово. Когда я поправлюсь, мы свозим его в Швейцарию и покажем специалистам.

— Мы?

— Нет, я с Катей. Ты останешься здесь.

— Ох, Зоя, если бы ты знала, как иногда мне трудно возвращаться домой и притворяться внимательным мужем и отцом и как хочется мне все послать к черту и уехать куда-нибудь, где бы я мог спокойно мечтать о тебе.

— Ты мечтал всю жизнь, пора вернуться в реальность. У тебя получится, я уверена. Ты нужен им.

— А тебе?

Зоя закрыла глаза. Он разрывал ей сердце. Да, она любила его и любит, наверное, до сих пор. Но так сложилась жизнь.

— У меня есть дочь, и я собираюсь заняться ее воспитанием, — уклончиво ответила она. — У тебя есть сын. К чему этот вопрос?

Юра молча смотрел на нее. Любимое лицо, родные глаза. Она прекрасна даже после операции. Как он мог ее потерять? Как он мог быть таким дураком? Почему не он, а какой-то Алексей нашел ее Катю? Он тоже был уверен, что это дело рук ее сумасшедшего муженька, но даже не шевельнул пальцем, чтобы попытаться проверить. От него никогда не было никакой пользы. Он встал.

— Я не буду больше приходить. Я не могу быть рядом с тобой и не говорить о том, что чувствую.

— Так будет лучше. Со мной все будет в порядке. Теперь мне есть ради кого жить.

Юра вздохнул, ее слова ему напомнили их молодость. Она и тогда ставила ребенка на первое место, а ему доставалось лишь второе. И она, наверно, права, а он нет, потому что вопреки мужскому мнению на первое место поставил любовь к женщине, хотя Зоя бы сказала, что больше нее он любит гитару и музыку. Только и там он оказался неуспешен. Он неудачник, потерял все, что ему было дорого. Он бросил прощальный взгляд на Зою и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь. Прошел мимо Алексея и Кати. Она проводила Юру взглядом и перевела глаза на Алексея, который все еще стоял возле двери в палату.

— Идите, мама ждет вас. Я сказала, что вы здесь, — но он покачал головой.

— Не сегодня. Пусть отдыхает.

— С чего это вы вдруг передумали? Вы же собирались пойти.

— Да, собирался, но… — Алексей замолчал. Не признаваться же этой пигалице, что он не знал, что здесь будут двое ее бывших? Юра не произвел на него впечатления, а вот Жак его полностью уничтожил. В нем был какой-то шик, который безумно нравится женщинам. Если уж Зоя не вышла за него замуж, то на что надеяться ему? Если бы он ей нравился, она нашла бы способ показать ему это. Она же не девчонка, в конце концов.

Он решительно взял Каролину за локоть.

— Пошли домой.

Каролина шла вслед за ним по узкому больничному коридору, думая о том, что повлияло на Алексея. Когда они приехали сюда, он был полон решимости увидеть маму, а после встречи с Юрой и Жаком заспешил домой. Неужели ревнует? Каролина улыбнулась. Все это так смешно и мило. Уж в их-то возрасте, могли бы быть посерьезнее. Но судя по бабушке с дедушкой, истории любви не заканчиваются в любом возрасте. Она вспомнила Артема, оставшегося в Саратове. Не было ни дня, чтобы он ей не писал и не звонил. Собирается в Москву поступать в институт. Все равно в какой, главное, чтобы быть рядом с ней в одном городе. Чудак. Возможно, он и окажется достаточно настойчивым, чтобы потом уговорить ее выйти за него замуж. Как Юра уговорил маму. Алексей повернулся к ней, прервав ее размышления.

— Ты не заблудишься, а то я на работу опаздываю?

— Нет, — Каролина покачала головой. — Когда придете?

— Куда? — оторопело спросил Алексей.

— Как куда? Домой. Я приготовлю ужин к вашему возвращению. Вы же не оставите меня одну. Я боюсь.

Алексей с сомнением посмотрел на Каролину и не заметил никакого страха в ее глазах. Наоборот, ему показалось, что она видит его насквозь и хитрит.

— Ты боишься?

— Ну, конечно. Неужели вы не можете пожить со мной до возвращения мамы?

Алексей задумался. Наверно, она права. Ему нужно приглядеть за ней. Конечно, никакой опасности уже нет, Руслан в тюрьме, Алла мертва, и вряд ли кто-нибудь похитит ее, но в большом городе есть другие соблазны, а она красивая девочка. Да, к сожалению, он не может оставить ее одну. Пока не может. Но когда Зоя поправится, он перестанет приходить в их дом и постарается вырвать из сердца эту любовь. Хватит обманывать себя. Зоя никогда его не полюбит.

— Хорошо, Катя, — с трудом сказал он. С большим удовольствием он бы отправился к себе в свою однокомнатную хрущевку и выпил бы водки, чтобы заглушить эту боль и расслабиться. Но, видно, его обязанности по отношению к этой семье еще не кончились. — Я позвоню тебе. А ты будь умницей.

— Ну, конечно. Она привстала на цыпочки и клюнула его в щеку. — Я запеку курицу в духовке. Это единственное, что я умею.

Глава 28

Каролина открыла дверь квартиры. Первый раз она осталась здесь одна. Скинув шубку и сапожки, прошлепала к окну. «Катание на коньках с мамой придется отложить», — с грустью подумала она и тут же утешила себя, что у них будет еще много времени. Где-то в комнате зазвонил телефон, и Каролина поспешила к нему.

— Катя, — неуверенно произнесла Диана Дмитриевна.

— Да, это я, — отозвалась девушка. Она совершенно забыла о ее существовании и не позвонила, как собиралась. Она бодро отчиталась о походе в больницу.

— Не встаю с постели, а мне тоже надо было бы поехать, — посетовала Диана Дмитриевна.

— Вы лучше выздоравливайте, — Каролина подумала, что бабушку хватит инфаркт, когда она увидит свою дочь, опутанную трубочками и лежащую почти без движения.

— Почему ты называешь меня на «вы»? — удивилась Диана Дмитриевна. — Ведь ты же моя внучка.

— Я просто никак не привыкну. У меня никогда не было бабушки.

— О, не называй меня бабушкой, — в голос Дианы Дмитриевны появились страдальческие нотки. — Когда ты была маленькая, ты называла меня бабусей.

Каролина еле удержалась от хихиканья. «Бабуся». Вспомнилась детская песенка — «Жили у бабуси два веселых гуся».

— Хорошо, как скажете, — мягко сказала она. — Может мне стоит навестить вас? — вежливо предложила она. — Привезти продукты, например? Вы же не встаете с постели.

— Нет, милая, спасибо, у меня все есть. Андрей заботится обо мне. А мне бы не хотелось предстать перед тобой такой развалиной, какой я сейчас являюсь. Давай отложим нашу встречу, хотя бы неделю. Мы ведь можем пообщаться по телефону. Скажи, а твоего ненормального отца точно посадили? Он не сможет оттуда сбежать?

— Да, его посадили. Он ждет суда, — сухо сказала Каролина, вспомнив какую боль причинил им всем ее отец и все равно почувствовала раздражение от слов Дианы Дмитриевны. Она вспомнила, как в выходные, когда она была маленькой, отец водил ее в парк и катал на всех каруселях. «Он любил меня и любил маму», — вдруг подумала она.

— Как он с тобой обращался, пока ты жила с ним? — требовательно спросила Диана Дмитриевна.

— Мне не на что пожаловаться. Я бы никогда не подумала, что… — Каролина запнулась, такие слова, как покушение на убийство не шли с ее языка применительно к отцу.

— Вот и Зоя моя доверчивая тоже так не думала. Впрочем, она всегда была слишком беспечной. Одна я знала, на что он способен. Ведь говорила же Зое, чтобы она не выходила за него замуж.

— Это дело прошлое, — примирительно сказала Каролина.

— Прошлое иногда возвращается, — философски сказала Диана Дмитриевна.

— Как там Андрей Валерьевич? — перевела разговор на другую тему Каролина. Она не могла назвать его дедушкой, но понимала его лучше, чем кто бы то ни был. Для него эта ситуация должна быть еще более невыносима, чем для нее. Ведь это он и положил начало этому разладу, которому нет конца до сих пор.

— Конечно, переживает, — ответила Диана Дмитриевна. — Но что тут поделать? Да еще и неизвестно, сын ли он ему или нет.

Каролина вздохнула. Если Андрей Валерьевич и может себя тешить теперь надеждой, что Руслан не его родной сын, то с ней все понятно. Она дитя несостоявшегося убийцы.

— Ты хочешь поговорить с ним? — спросила Диана Дмитриевна.

— Нет, пока нет, — испугалась Каролина. — Я не знаю, что ему сказать. Может быть, позже, когда мы все встретимся.

Каролина попрощалась и повесила трубку. Разговор с вновь обретенной бабушкой не принес покоя. Она долго сидела, не вставая с дивана. Вспоминала отца, Аллу и свою жизнь в Саратове. Ее родители всегда казались ей немного странными. В их доме никогда не было уюта и тепла, как и не могло быть в семье, построенной на обмане. Она даже не знала, что больше причиняло ей страдание: то, что он выкрал ее ребенком, или то, что он пытался застрелить ее маму. Да что же он за человек?! И она его дочь. Она никогда не сможет этого ни забыть, ни простить. Она упала на диван и расплакалась. Папа, ну как же ты мог так поступить со мной?!

Глава 29

Ко всеобщей радости Зоя поправлялась быстро. Несмотря на то, что Каролина навещала ее каждый день, ей не терпелось выписаться домой. Хотелось быть рядом со своей дочерью. К тому же ее ждало много работы. Ей нужно придумать новую летнюю коллекцию. Ее радовало, что Катя с энтузиазмом отнеслась к ее предложению нарисовать несколько эскизов летних платьев. Она нашла их вполне удачными, и после некоторых корректировок было решено, что они войдут в коллекцию. Несмотря на произошедшее несчастье, она чувствовала себя почти счастливой. У нее была отдельная палата, телевизор, книги и возможность рисовать. К тому же, когда она просыпалась, первой мыслью была мысль о том, что Каролина больше никуда не исчезнет. Единственный, кто ее огорчал, это Алексей. Он пребывал в каком-то подавленном состоянии, ссылаясь то на усталость, то на головную боль, но она чувствовала, что это всего лишь отговорки. Она была благодарна, что он приглядывает за Катей, но не могла понять причины его внезапного охлаждения к ней. Наверно, у него кто-то есть — решила она в конце концов. Каролина хранила его тайну, не рассказывая Зое о том, что для нее было яснее ясного. Он просто был влюблен и несчастлив. Несчастлив, как человек, который не надеется на взаимность. Она несколько раз пробовала уговорить его признаться маме, но он только качал головой. И все же она верила, что когда мама поправится, они будут вместе.

Была еще одна вещь, о которой Зоя не переставала думать. Руслан находился под следствием, и дело было отложено до Зоиного выздоровления, с тем, чтобы она и Катя давали показания в суде. От ее состояния здоровья зависело, на какой срок он будет осужден. Но ведь из тюрьмы выходят, а Руслан — теперь она уже это точно знала — не прощает ни малейшего оскорбления. Ладно, ладно, это будет потом.

Юра больше не приходил, хотя и справлялся о ее здоровье через Катю. Зоя была рада этому. Один единственный раз она позволила себе вернуться в прошлое. Но теперь все кончено. Жак успешно женился и укатил на медовый месяц на Гавайские острова, о чем ей не преминул сообщить его отец, навестивший ее в больнице во время своего приезда в Москву.

— Он все-таки сумел тебя забыть, — заметил довольный Поль, снисходительно глядя на Зою, устроившись на стуле, как на троне.

— Вы совершенно правы, — улыбнулась Зоя, вспоминая взволнованного Жака у своей постели, предлагающего ей в который раз руку и сердце. Как хорошо, что родители не знают всей правды о своих детях. Приезд Жака в Москву очень расстроил бы Поля. А как бы он переживал, если бы она действительно вышла замуж, да еще и переехала к нему со своей взрослой дочерью! Нет, все правильно. Жак не для нее. А кто же тогда для нее? Наверно, ее удел все-таки жить одной. От мужчин сплошные неприятности, а теперь вот еще и проблемы со здоровьем. Но к счастью, у нее снова есть дочь и любимая работа. А мужчины? Их было так много, и они все по-своему любили ее, да только ничья любовь не принесла ей душевного комфорта. Да, в общем-то, и ладно, — вздохнула Зоя. Теперь она может вполне обойтись и без них.

Глава 30

Настал день суда. День, которого Зоя так боялась. Она проснулась рано и долго лежала с открытыми глазами, думая о том, что ей предстоит еще раз увидеть того, с кем в далекие студенческие годы она собиралась построить счастливую семью. Это было ее единственной мечтой, и по странному стечению обстоятельств именно это у нее и не получилось. Зато она смогла найти себя в мире моды и сделать удачную карьеру. Зоя улыбнулась. Как бы удивилась бабушка, если бы увидела ее магазин на Тверской. Конечно, она понимала, что если бы не помощь Жака, ей бы никогда бы не подняться на такой уровень. Ведь это на его деньги она открыла магазин в Париже, и он привел к ней своих знакомых. Обратной стороны известности было, что вся история ее отношений с Русланом опубликована в нескольких газетах. Неугомонные журналисты пытались взять интервью у ее мамы и Андрея Васильевича, но, получив отказ, просто сфотографировали их гуляющих в парке. Фотография называлась «Любви все возрасты покорны».

Зоя надеялась, что мама не читает газет. Единственный, кто обрадовался всей этой шумихе, был Поль. Он сказал, что история с похищением дочери и покушением на ее жизнь принесет ту самую скандальную известность, которая увеличит продажи в магазине.

Зоя поняла, что уснуть уже не получится. Вчера легла поздно, сегодня проснулась чуть свет, так что выглядеть на суде она будет, как настоящая потерпевшая. Часы показывали семь утра. Она надела халат и вышла на кухню выпить кофе. Скользнув взглядом по полкам в поисках сахара, она увидела маленького слоника. Когда-то она подарила эту статуэтку Руслану на счастье. Интересно, как сложилась бы жизнь, если бы в их отношения не вмешалась история любви родителей? Жили бы они до сих пор вместе или расстались бы по другому поводу? Из своей комнаты вышла заспанная Катя в пижаме и остановилась в дверях:

— Уже пора собираться?

Зоя подошла к ней, поцеловала в теплую со сна щеку.

— Ты можешь еще поспать.

— Нет, я побуду с тобой, — она откинула назад длинные волосы и опустилась на кухонный диванчик. — Налей мне тоже кофе.

К девяти за ними заехал Алексей. В сером костюме и рубашке с галстуком он казался собранным и серьезным. До здания суда дошли пешком. Дождавшись Диану Дмитриевну и Андрея Валерьевича, маленькой процессией вошли в зал и заняли свободные места на третьем ряду. Ввели Руслана. Он был чисто выбрит, одет в черную водолазку и серые брюки. Опустившись на жесткую скамейку, он посмотрел в зал и сразу нашел взглядом Зою, ощутив знакомое чувство ненависти. Бывшей жене снова удалось его переиграть. Рядом с ней сидит его дочь, а он опять одинок и всеми предан. У нее впереди блестящее будущее: свадьба Каролины и внуки, а у него — тюрьма и тяжелый труд. Краем глаза он видел своего отца с опущенной головой и сидевшую рядом с ним Диану Дмитриевну со строгим выражением лица и безупречной прической. Он собирался отомстить им за то, что они сделали с его жизнью, но ничего не вышло. Ну что ж, у него хотя бы будет последнее слово, чтобы поведать свою историю.

— Встать! Суд идет!

В этот момент Руслан, наконец, поймал взгляд Каролины. По ее лицу пробежала тень, и она опустила глаза вниз. Руслан наблюдал за Алексеем. Кто он такой? Ее очередной любовник или нанятый детектив? Через полчаса наблюдения он понял, что кто бы он ни был, он безнадежно в нее влюблен. Он перехватил несколько взглядов, которые тот кидал на Зою, и пару раз заметил, как он дотронулся до ее руки. Руслан разозлился. Всю жизнь она меняла мужчин, как перчатки. Она и успеха-то добилась благодаря любовной связи со старым французом. А вот он так и не смог полюбить. В тюрьме ему сообщили о самоубийстве Аллы. Он ничего не испытал, даже жалости. Она ему была безразлична. Сначала он жил с ней, потому что ему было так удобно, а потом ему была нужна женщина, воспитывающая его дочь и ведущая хозяйство.

Он так увлекся воспоминаниями, что скорее увидел, чем услышал, как вызвали Каролину. Ну конечно, ее вызвали как Екатерину Яковлеву, а он за эти годы привык считать ее Крыловой Каролиной, поэтому и не сразу отреагировал на ее старую фамилию. Как сквозь пелену он видел свою дочь, которая неуверенно стояла на свидетельском месте, избегая смотреть на него. Руслан почувствовал, как от звука ее родного голоса задрожали руки и вспотел лоб. После того, как ее отпустили, девушка выбежала в коридор. В зале послышался шум, все обсуждали происшедшее, а Руслан впервые засомневался в своей правоте и спрятал лицо в ладонях, но сразу же поднял его, когда на свидетельское место вызвали Зою Яковлеву.

Он смотрел, как его бывшая шла по проходу. Впитывал каждую деталь: туфли на высоких каблуках, строгий черный костюм и непривычно собранные в тугой пучок светлые волосы. Заметил темные круги под глазами, которые не могла скрыть никакая косметика. Наверное, впервые Зоя выглядела на свой возраст. Она шла очень прямо, высоко держа голову.

Иногда Руслан думал, что сошел с ума. Во всем мире разводятся миллионы людей, вынужденные поддерживать отношения ради детей. Во всем мире детей оставляют матерям, делая предпочтение перед отцами и в этом их неоспоримое и, пожалуй, единственное преимущество. Любая женщина может подать на развод, уверенная, что ее дитя останется при ней. Мужчины смирились с этим и держат фотографии своих чад в портмоне, соглашаясь на унизительные встречи по выходным. Почему же он, Руслан Яковлев, никак не может начать жить собственной жизнью? Почему все время с тех пор, как они расстались, он воспринимает бывшую жену как самого злейшего противника? Может быть, он все еще не может смириться с тем, что когда он был счастлив, его отец вновь грубо вмешался в его жизнь? Возможно, дело здесь было не только в Зое, а в этом проклятом четырехугольнике.

Он посмотрел в зал и увидел их. Двоих уже пожилых людей, пришедших сюда, чтобы судить его, вместо того, чтобы быть судимыми им. Как несправедлива жизнь. Их ждут приятные прогулки по лесу, а его — тюремная жизнь. Руслан наблюдал, как Зоя возвращается на свое место, и только тут осознал, что не слышал ни слова из того, что она говорила. Да ему это и не надо. Ему были важны только слова дочери. Мелькали вспышки фотоаппаратов, а Зоя спокойно шла по проходу, словно ее вовсе не касалось то, что ее жизнь вывернули наизнанку. Как он ненавидит ее за эту гордость! Если бы она хотя бы раз испугалась и попросила его. Но нет, она не из тех, кто унижается. Он заставил себя отвлечься и сосредоточиться на своей речи. Неважно, что говорят они, он поведает им свою правду, идущую из глубины его измученной души. И пусть весь мир судит Зою Яковлеву. Он заметил, что в зал вернулась Каролина. То, что он собирался сказать, предназначалось в первую очередь для нее.

— Слово предоставляется…

Руслан вскочил, услышав свою фамилию, на ходу откинул со лба волосы, оглядел присутствующих. В зале воцарилась тишина.

— Вы все собрались здесь, чтобы вынести мне приговор, но я не боюсь этого. — его губы искривились в горькой усмешке. — Больше, чем я наказан, меня наказать невозможно.

В зале послышался ропот. Руслан поднял руку.

— Да, вы можете смело назвать меня убийцей, потому что я пытался убить свою бывшую жену. Признаюсь честно, я любил ее. Я любил ее со всей страстью, как только можно любить женщину. Я надеялся прожить с ней всю свою жизнь, мирно воспитывая наших детей. Но судьба распорядилась иначе. Мой отец разрушил нашу семью ради интрижки с моей тещей.

Руслан заметил, что на некоторых лицах равнодушие сменяется интересом, а мужчина со второго ряда уже смотрел на него с сочувствием.

— Поймите же, я всего лишь жертва, пытающаяся восстановить справедливость. После того, как я высказал теще, что она разрушает нашу семью, моя супруга указала мне на дверь. Они выбросили меня из дома, как ненужную собачонку, несмотря на то, что я обожал свою дочь. Никто из них, включая мою жену, не подумал о ребенке. — он посмотрел на Зою и спокойно спросил: — Разве я не вставал к ребенку ночью и не менял пеленок, чтобы ты могла выспаться? Разве я не отдавал тебе все деньги до копейки или ты когда-нибудь видела, чтобы я посмотрел на другую женщину?

Зоя опустила глаза, чувствуя, что может расплакаться. Он говорил правду, в то же самое время искажая ее до неузнаваемости. Ведь она рассталась с ним только после того, как на протяжении полутора лет он изводил ее скандалами. Руслан повернулся к судье.

— Ей нечего сказать, потому что я всегда был хорошим отцом, что подтвердила моя дочь. Скажите, разве не доказывает это то, что мужчина может не хуже матери воспитать собственного ребенка? Тогда почему государство всегда решает этот вопрос в пользу женщин? — он вытащил из кармана платок и вытер вспотевший лоб. — Здесь, в этом зале, наверняка найдутся разведенные мужчины. Спросите их, они видят своих детей? Я могу ответить за них. Они видят своих детей только лишь тогда, когда это удобно их бывшим женам.

Алексей вдруг вспомнил о своей дочери Аленке, мечтавшей жить с ним. Ну, что он мог сделать? Украсть ее и оказаться на месте Руслана?

— По закону у меня не было никаких прав, и я решился увезти дочь, — продолжил Руслан. — Моя бывшая жена была к этому времени снова замужем, и я решил, что пора восстановить справедливость. Почему у нее должно быть все, а у меня ничего? И я решил забрать то, что принадлежало мне по праву, — своего ребенка. Я поклялся, что моя дочь никогда не узнает лишений и будет счастлива рядом с любящим отцом. И Бог мне свидетель, это так и было. После развода я стал моральным калекой и не смог больше полюбить ни одну женщину. Я никому не доверял, потому что однажды моя жена предала меня. Я сосредоточился на дочери. Ради нее я работал на ненавистной работе, чтобы она чувствовала себя не хуже других. Да, что там говорить, я жил ради нее. Я смотрел, как она растет, превращаясь в красивую девушку, и я гордился ей. Когда я понял, что у меня снова отняли единственное, ради чего я жил, я лишился рассудка. Ненависть и боль так перепутались в моей голове, что я решился убить ту, которая снова появилась через десять лет, чтобы унизить меня. Я приехал в Москву и выследил ее. Если вы спросите меня — жалею ли я о том, что пытался сделать, я скажу, что жалею только, что промахнулся. — он посмотрел на Зою. — Тебе повезло, ты опять выиграла. Но из тюрьмы выходят, и мы сразимся еще раз. — он злорадно заметил, что Зоя побледнела.

Домой возвращались втроем. У Дианы Дмитриевны после суда поднялось давление. Вызвали такси, и они уехали. Катя была слишком подавлена случившимся, чтобы разговаривать. Зоя тоже молчала, Алексей не выдержал первым.

— Зоя, поверь, это была пустая угроза. Все может измениться.

Она взяла его под руку.

— А я все равно боюсь. Кажется, на этот раз ему удалось меня испугать. Мы с Катей так беззащитны. — Теперь она уже почти жалела, что не приняла предложения Жака и не уехала в Париж. Там до них было бы труднее добраться.

Алексей посмотрел ей в глаза и вдруг решился.

— Зоя, я понимаю, сейчас не самый удобный момент, но если я не скажу сейчас, я могу не сказать никогда. Выходи за меня замуж, и я клянусь, что вы всегда будете в безопасности. — Катя затаила дыхание и боялась поднять глаза. Вот он решающий момент, она уже боялась, что он никогда не решится.

Зоя удивленно остановилась.

— Ты хочешь, чтобы я вышла за тебя замуж?

— Да, а что здесь такого? Разве мы оба с тобой не свободны? Кроме того, — он посмотрел на Катю и подмигнул ей, — Твоя дочь уже давно согласилась, чтобы я жил с вами. За время, которое мы провели вместе, мы поняли, что хорошо понимаем друг друга.

— Соглашайся, мам, — сказала Катя, — Он давно любит тебя.

— Но ты мне этого никогда не говорил, — засмеялась Зоя, крайне удивленная тем, что ее дочь знала то, о чем она и не подозревала.

— Я полюбил тебя в тот момент, когда мы встретились в Париже. Тогда я решил, что ты станешь моей женой.

— Ну почему же я ничего об этом не знала? Я была уверена, что мы просто друзья.

— Не хотел быть одним из многих. Вокруг тебя столько блестящих мужчин, которые более достойны тебя, чем я. И ты всегда казалась такой сильной и независимой. Я боялся показаться тебе смешным.

— Тогда что случилось сегодня?

Алексей довольно улыбнулся.

— Сегодня я впервые вижу тебя слабой и испуганной. К тому же у меня есть неоспоримое преимущество перед другими претендентами на твою руку и сердце.

— И какое же? — спросила Зоя.

— Боюсь, что я единственный, кто может защитить тебя.

— Тогда сдаюсь, — Зоя шутливо подняла руки.

— Ты выйдешь за меня замуж только поэтому?

— Нет, я давно хотела сказать… — Зоя посмотрела на Катю, которая раскрыв рот, наблюдала за ними. Поймав взгляд матери, она быстро сказала:

— Мне нужно прогуляться. Где-то здесь недалеко был магазин, в который я давно собиралась зайти. — она упорхнула прежде, чем они успели ее остановить.

— Все-таки она прелесть, — улыбнулся Алексей. — Понимает все с полуслова. Иногда я удивляюсь, что ей всего пятнадцать.

Зоя грустно улыбнулась.

— Уже пятнадцать. Как мне жаль этих потерянных десяти лет, которые мы провели в разлуке. Я никак не могу привыкнуть к тому, что она такая взрослая. У нее уже есть мальчик, он ей каждый день звонит и собирается приехать на каникулы.

— Кстати, очень положительный молодой человек. Это именно он уговорил ее выслушать меня. Впрочем, у Кати никогда не будет проблемы с поклонниками. — он взял Зою за руку и посмотрел ей в глаза. — Так же, как и у ее мамы.

— Все это уже в прошлом, — отмахнулась Зоя. — Счастье вовсе не в этом. Я совершила слишком много ошибок.

— Я тоже. Но сейчас у нас есть шанс начать с начала, словно ничего раньше не было.

— Да уж, — усмехнулась Зоя. — Какие наши годы?! Моей маме было пятьдесят, когда она встретила Андрея Васильевича.

— Забыл сказать, у тебя очень красивая мама. И они прекрасно смотрятся вместе.

Зоя благодарно улыбнулась, но даже признание Алексея не смогло полностью отвлечь ее от грустных мыслей. Только сегодня она узнала своего бывшего мужа по-настоящему. Больше она не строила иллюзий, что, выйдя из тюрьмы, Руслан оставит ее в покое. Но у них впереди есть несколько лет, и она попробует забыть о прошлом. Она кокетливо посмотрела на Алексея:

— Ну что, где мы отметим нашу помолвку?

Content

Татьяна ЛИСИЦЫНА

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Разбитые мечты

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

ЧАСТЬ ВТОРАЯ Время собирать камни

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30