Михаил Старинов

Истинные боги

"Покорно и неподвижно стояли боги, по колено в звездной

пыли, и каждое пятнышко пыли было миром на игровой доске.

А из небытия вдруг возникала рука и небрежно передвигала фигуры.

То играли в свою нескончаемую игру два самых великих

и единственно подлинных игрока во всей вселенной: Судьба

и Случай".

По мотивам рассказа Лорда Дансейни "Южный ветер"

ЧАСТЬ 1. СЛУЧАЙ

ГЛАВА 1

1

– До скорого. Сегодня обязательно постараюсь вернуться пораньше.

Хар прикоснулся губами к шелковистой женской щеке и коротко улыбнувшись, пошел к уже ждущему его скикару. Нина нежно улыбнулась в ответ, поправила распушенные ветром волосы и махнув на прощанье рукой, исчезла за появившейся дверью. Ей тоже придется нелегко. Пара месяцев вдовьей доли, пока о нем не забудут и обдуманное, аккуратное исчезновение. Она была хорошей партнершей, во всех отношениях. Хар напоследок подумал о ней с изрядной долей теплоты и мысленно пожелал удачи. И тут же напрочь выбросил ее из головы.

Скикар, заметив его, опустился ниже и предупредительно распахнул ближайшую дверцу. Хар мысленно подкинул вверх свой заветный талисман, прихотливо изрезанный кусочек металла и ловко поймал его, разумеется нужной стороной вверх.

Когда-то такие штуки служили средством платежа. Его монетка была настоящей, а не новоделом, чем он втайне гордился. По многим разным причинам Хар не мог сейчас держать ее при себе, но отступать от привычного ритуала ему тоже не хотелось. Как и многие люди его профессии, Хар в глубине души верил в приметы, хотя и считал это несусветной глупостью. Но, как говаривал кто-то, они ведь помогают и тем, кто в них не совсем верит. Ведь так?

Он сел в машину, дождался, пока стенки вокруг зарастут и негромко сообщил маршрут. Скикар ожил, взмыл невысоко вверх и оглядевшись, резво двинулся вперед, плавно набирая скорость. А после поворота споро и ловко нырнул в свободный транспортный туннель. Хар расслабился. У него было законных минут десять, пока машина доберется до нужного места. Можно было немного передохнуть. Он никогда не любил зря трепать нервы и был не из тех, кто в сто первый раз пережевывает то, что давно уже решено…

– Шевелись! – Тюлень нарочито грубо развернул его лицом к стене и теперь стоял рядом, вплотную, дыша в затылок, пока Большой Жак не спеша провел несколько раз прямо по спине рамкой мощного сканера. Хар поежился. Получать лишнюю дозу ему совсем не улыбалось. Так же тщательно, в тысячный раз, проверили и его папку с документами.

– А это что еще такое?

– Вы же знаете, – покорно ответил Хар. – У меня немного не в порядке печень. Это профилактические пастилки.

– А если тут яд? Придется проверить каждую.

Тюлень разорвал пачку и высыпал маленькие яркие палочки на стол. Хар терпеливо ждал.

– Ладно, проваливай, – наконец милостливо позволил тот. – Сдается мне, что это у тебя никая не печень, а просто медвежья болезнь.

Хар повернулся. Внезапно Жак, подмигнув приятелю, схватил своими толстыми грубыми пальцами Хара за щеку, больно защемив губу.

– Что вы делаете? – невнятно попытался протестовать Хар.

– А вдруг это не ты, слизняк? И под мастерски сделанной маской скрывается подлый и коварный убийца? Я же должен проверить?

Оба довольно заржали. Хар криво улыбнулся, взял папку и бочком проскользнул на свое место в салоне. Он был весь мокрый, его даже слегка трясло. Всегда одно и тоже! Он достал безукоризненно свежий платок, вытер лицо и несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Потом поерзал на широком мягком диване, устраиваясь поудобнее. Роскошная машина Баско была просторной и удобной, сделанной по специальному заказу. Мест хватало всем.

В средний салон не торопясь прошли еще несколько человек. Это были в основном деловые партнеры, плюс несколько девиц сопровождения. Ждали хозяина. Наконец, в сопровождении двух скоростных машин с охраной, появился сам. Баско не торопясь, важно занял свое место. Одна из машин проскользнула вперед, а вторая заняла место сзади и своеобразный сандвич плавно двинулся вперед. Быстро миновав ворота поместья, небольшой караван не снижая скорости вылетел на проходящую неподалеку трассу.

Хар терпеливо ждал, пока его позовут, рассеяно глядя в большое панорамное окно. Наконец пропел мягкий сигнал комма. Он торопливо прошел к переднему салону и остановился, ожидая приглашения. Баско нетерпеливо махнул свободной рукой. Во второй был зажат стакан из молочно-белого стекла, с едва заметной монограммой.

– Сколько ты еще провозишься? – брюзгливо бросил он, когда Хар почтительно приблизился. – Мне не нужны юристы-копуши. Смотри, как бы не пришлось тебя заменить.

Он многозначительно посмотрел на Хара своими мутными безумными глазами. Прежний доверенный юрист хозяина погиб от несчастного случая, катаясь на гравилыжах.

– Я делаю все, что могу, мистер Баско, – тихо ответил Хар, опустив глаза. – Но лишний раз проверить все пункты соглашения никогда не мешает. Ваши законные интересы не должны пострадать из-за спешки.

– Ладно, я пошутил. Пока ты справляешься, – он небрежно помахал рукой считывающей полоске замка и когда передняя стенка сейфа растаяла, протянул Хару кассету с кристаллами. – Постарайся сегодня закончить. Пора подписывать контракт.

Хар взял документы, прошел на свое место и открыл папку. Большой Жак проводил его тяжелым взглядом. Он не отходил от хозяина ни на секунду. Шакал, как большинство садистов, был патологически труслив. Тюлень, неотступно шедший за Харом, уселся рядом и принялся скучающе оглядывать салон, не забывая временами зорко поглядывать на стол.

Экран на верхней крышке папки засиял мягким успокаивающим светом и Хар принялся за привычную работу. Предыдущего личного охранника по непонятному капризу хозяина недавно заменили и вся проделанная работа пошла насмарку. Теперь бомбу, неведомо для себя, носил внутри Большой Жак. Операция, мастерски сделанная одним из лучших микрохирургов Федерации, доставленным специально для этого в их Центр, прошла на редкость удачно. За этой горой плоти крохотную смертоносную начинку не брал никакой сканер.

Конечно, для полной уверенности можно было бы заложить заряд и помощнее. Но Хару вовсе не улыбалось, чтобы этот подонок прихватил за собой в ад и его самого.

Господи, в который раз с тоской подумал Хар. Да будь ему разрешена прямая ликвидация, он убрал бы этого подонка за пять минут. Без всякого оборудования, голыми руками. Проклятые перестраховщики! Чистоплюи. Девяносто процентов усилий ушло на прикрытие операции, а не на нее саму. Не будь верхи так заинтересованы в документах, этот негодяй так и топтал бы безнаказанно многострадальную матушку-землю. Интересно, что это они вдруг так задергались? Наверное, у самих рыльце в пушку, да и не слегка, а по самые уши…

Хар внимательно просматривал документы, делая заметки и считывая необходимые данные в рабочую область для дальнейшего анализа. Работа шла как обычно, за одним исключением. Просмотренные кристаллы Хар складывал обратно в кассету, а не оставлял на столе. Работать так было немного неудобно, но сегодня никак иначе было нельзя. Конечно, времени у него будет довольно много, около полутора секунд, но он никогда, еще со времен своего, теперь уже довольно далекого детства, не привык полагаться на случай и всегда старался все продумать заранее. Не зря ребята, когда он еще работал в группе, а не одиноким волком, прозвали его Хронометром.

Когда до начала операции оставалось от силы полминуты, Хар в очередной раз вставил кристалл, проделал все необходимые операции, а потом убрал его обратно в кассету. Его скромная деловая папка, в уже слегка потертой кожаной обложке, со всей скрытой начинкой вкупе, наверняка тянула не меньше этого лимузина, но он не собирался этим хвастаться. Он сунул в рот очередную пастилку и уставился в окно, на приближающуюся вершину невысокого холма. Маршрут кортежа менялся каждый день, но это не имело ровно никакого значения. Дичь обложили предельно плотной сетью, без щелей. Сейчас. Как будто отвечая, там полыхнула неяркая короткая вспышка.

Хар для верности дважды сжал зубами стерженек активатора и проглотил его. Прекрасно. Теперь операция практически завершена. Остановить взрыв уже невозможно. Никаких следов бомбы не найдут, импульс направленный, полная имитация выстрела из бластера. В этом его клятвенно заверили спецы из технического отдела. Политики могут спать спокойно. Его дальнейшая задача предельно проста – изъять документы и по возможности постараться сохранить свою жизнь.

Руки начали неспешное на вид движение, но двигались они удивительно быстро и точно. Левая задела папку и двинула ее на край стола, сбив кассету. Та успела пролететь совсем немного, а папка уже подхватила ее и с легким щелчком закрылась, окутываясь неярким муаром защитного поля. После взрыва ребята легко вытянут ее по направленному лучу. Глаза Тюленя начали удивленно расширяться, левая рука, он был левша, пошла назад, за пояс, рот открылся, он что-то кричал, но Хар уже мягко падал, словно у него растаяли кости, сворачиваясь в клубок и пряча голову под сиденье. Главное – успеть уйти с направления выброса. Взрыва он не услышал…

Сумеречное состояние на этот раз было совсем коротким. Когда Хар очнулся, в лицо пахнуло неуспевшим остыть жаром, а в воздухе плавала густая маслянистая гарь. Он тряхнул головой и попытался приподняться, однако что-то мешало. Все лицо было залито соленым и липким. Кровь. В ушах стоял непрерывный звон. Протерев ладонью глаза и приглядевшись повнимательней, Хар понял, что его придавило упавшими на него двумя телами. Головы на одном не было. Второе выглядело чуть лучше, но не намного. Оно хотя и осталось с головой, но толку от этого владельцу было чуть: он был практически

рассечен на несколько еле связанных друг с другом дергающихся кусков окровавленной плоти.

Напрягая все силы, чтобы оставаться в сознании, Хар окинул глазами место происшествия. Смотреть сильно мешал мелкий беловатый туман, результат работы противопожарной автоматики. Так, уцелевших можно пересчитать по пальцам одной руки. А главная мишень, хотя и жива, но по всем признакам находится на верном пути туда, откуда не возвращаются. Голова разбита, одна нога полуоторвана, вдоль живота зияет широкая рваная рана, сквозь которую видны пульсирующие внутренности. Это хорошо.

Но у одного из пока еще живых охранников, Тюленя, в руках начал раскрываться бутон маячка, наливающийся неярким светом. Тюлень пришел в сознание одновременно с Харом и уже успел оживить заблокированный прибор. А теперь слабеющими пальцами тянется к сенсорной панели. Молодец. Крепкий парень. Если подоспеет экстренная помощь, этого подонка могут попытаться спасти. Конечно, дело не выгорит, но зачем им всем лишние осложнения? Пора поставить точку и закончить то, что начал взрыв.

Хар с трудом поднялся, невольно поморщившись от резкой боли: обожженный бок зверски болел. Пару долгих секунд он стоял неподвижно, покачиваясь из стороны в сторону. Перед глазами все плыло. Собрав силы и хватаясь за иззубренные рваные края бывшего салона, он неуверенно двинулся вперед. Добравшись наконец до охранника, он глянул вниз. Тюлень с трудом приподнял голову. Хар сконцентрировался и несильным на вид ударом ребром стопы в висок погасил тлеющий огонек жизни. Движение отозвалось резким импульсом боли. Тюлень кулем свалился на пол, дернулся и затих. Маяк откатился в угол и начал угасать, так и не успев активироваться. Дальше, дальше.

Сделав еще с десяток шагов, Хар с облегчением остановился. Он наконец добрался до нужного места. Хотя и с немалым трудом, неуклюже переступая через валяющиеся на пути обожженные куски того, что еще недавно было здоровыми, довольными жизнью людьми. Однако он не привык жаловаться на свою работу.

Эта сволочь, конечно, была еще жива.

Несмотря на свой опыт, Хар никогда не переставал этому удивляться. Как легко убить приличного человека и как трудно задавить подобную мразь! Конечно, все это не просто так, а благодаря стоящему бешеные деньги нейроскелету, но все-же, все-же…

За свою темную жизнь Баско побывал во многих переделках и судя по застывшей на лице гримасе, не терял надежды выкрутиться и на этот раз. Нажрался стимуляторов до макушки. Небось, почти не чувствует боли. Тигр, как он сам себя любит называть. Трупоед. Шакал. Ничего, сейчас Хар ему поможет…

Хар остановился над лежащим и в упор посмотрел на него. Казалось, ничего не изменилось, но в лице лежащего человека вдруг что-то дрогнуло. Наглая ухмылка, приклеенная намертво, сползла с лица, словно наспех нарисованная маска, стертая небрежным взмахом мокрой тряпки. Лицо покрыла смертельная бледность. Хар, слегка пошатываясь, продолжал молча стоять над ним.

– Не надо… нет! – захрипел вдруг Шакал, задыхающимся, булькающим голосом, дергаясь и делая какие-то нелепые, бессмысленные движения. Он непроизвольно пытался закрыться уцелевшей рукой и сучил ногой по полу, стараясь отползти назад. Когда Хар Темминг, по прозвищу Палач, смотрел так на кого-нибудь, выдержать его взгляд могли не многие. Пока, во всяком случае, он таких не встречал.

– Сейчас ты наконец сдохнешь, трупоед, – тихо произнес Хар. – Как, всех вспомнил? И ту девочку, да? Она так кричала… Все молила тебя убить ее быстро, не мучить. Я видел запись…

Шакал что-то промычал. Хар утвердительно мотнул головой.

– Да. Пришло твое время. Но легкой смерти я тебе не подарю. И не надейся…

Живописная куча искореженных обломков, бывшая еще совсем недавно тремя элегантными, дорогими машинами, слегка дымилась, когда послышался отдаленный шум и жужжанье стремительно опускающихся полицейских флайеров. Хар удовлетворенно улыбнулся, потом стер улыбку с лица и придав ему подобающее выражение, позволил себе потерять сознание.

2

Двое мужчин не спеша прогуливались по длинной тенистой липовой аллее, ведя негромкую беседу. Парк был огромен и очень красив. Чувствовалось, что ему исполнилось много лет и все эти годы за ним ухаживали заботливые и любящие руки. Кое-где даже сохранились участки старинной каменной ограды, с высокими металлическими пролетами и красивыми литыми вставками, любовно восстановленные лучшими реставраторами Федерации.

Длинный летний день клонился к вечеру, небо понемногу темнело. Ветер нагонял низкие, плотные облака и судя по всему, скоро должен был пройти легкий дождь. В этом закрытом предместье установки для регулирования климата включали не часто.

– Теперь я понимаю, что мы здорово сглупили. И готов сам первым признать это. Но мы просто не могли именно сейчас оставаться без информации, – сдержанно, но с нескрываемой горечью вымолвил один из собеседников, несмотря на солидный вид, выглядевший еще довольно моложаво.

Второй, заметно старше, ниже ростом и весь какой-то кругленький, похожий на колобка, выразительно покосился на говорившего, но ничего не ответил. В рамках корпоративной этики было не принято вслух критиковать действия родственных ведомств. Однако высокий прекрасно понял невысказанный упрек.

– Мы провели исчерпывающий анализ, так мне во всяком случае казалось, – горячо продолжил он. – Ведущие специалисты Управления клятвенно заверили меня, что ничто не должно вызвать даже тени подозрений. Ведь все контакты между нами были давно и полностью прерваны, несколько лет назад.

Собеседник индифферентно кивнул.

– Мы договорились только о чрезвычайном сигнале. И вот, вчера он пришел. А сегодня, рано утром… Представляете, мы узнаем о провале по обычной информационной сети! Да вы сами, разумеется, уже видели эти сообщения.

Толстяк слегка пожал плечами.

– Но ведь нельзя отрицать с порога и возможность обыкновенного несчастного случая, – рассудительно сказал он. – Или чего-то в этом роде. Тем более, что подробности случившегося пока неизвестны. Хоть это и кажется невероятным, подобное еще случается в нашем мире, хотя намного реже, чем прежде.

Высокий покачал головой и уныло вздохнул.

– Увы… Я не имею права верить в такие совпадения. Нарыв вот-вот должен был лопнуть и именно в этот момент… мы теряем важнейший и практически наш единственный источник информации.

Низенький слегка пожал плечами, особо не настаивая на своей версии. Он знавал и более невероятные совпадения, но пожалуй на этот раз прав был именно его напрочь выбитый из колеи собеседник.

– Как только прошло подтверждение по нашим каналам, я сразу вышел с полным отчетом к Председателю Совета. Медлить преступно, вы же знаете, что он держит эту проблему под личным контролем.

Он выразительно посмотрел на собеседника. Толстяк сделал вид, что ничего не заметил. Он смотрел под ноги, вороша носком ботинка упавшую ветку.

Немного помолчав, высокий продолжил свою мысль:

– Взвесив все факторы, он поддержал мою просьбу. Я понимаю, что у вашей организации и без нас немало забот. И э… ее задачи несколько иные. Но ведь и ситуация сложилась настолько неординарная…

Он опять бросил взгляд на толстяка. На этот раз кругленький в ответ слегка иронически улыбнулся и даже тихонько хмыкнул. С простыми задачами к нам почему-то никто и никогда не обращается, казалось говорил весь его вид.

До конца аллеи они дошли молча. Высокий погрузился в угрюмую задумчивость. Больше ты от меня не услышишь ни слова, говорил весь его вид. Я и так достаточно унижен. Кругленький просто отдыхал, изредка поглядывая по сторонам.

– Да, Председатель вызывал меня к себе и, признаться, привел довольно веские доводы, – наконец произнес он. – Поэтому я сейчас здесь, с вами. Но…

Высокий испуганно вскинулся.

– Нет, нет. Поручения должно выполнять, – успокаивающе продолжил толстяк. – Однако сейчас я не могу ответить ничего определенного. Нет данных. Придется немного подождать. Для принятия решения необходима интегральная сводка, от аналитиков и прогнозистов.

Высокий быстро кивнул.

– Конечно, конечно, – заговорил он несколько торопливо. – Дело предстоит настолько не простое, что здесь совсем не резон торопиться. Разумеется, мы подождем. Однако и фактор времени очень серьезен…

Они остановились у небольшого живописного озерка, в котором величаво плавали экзотические птицы.

– Посмотрите, разве это не прелесть?

– Да, чудесно.

Оба постояли еще немного, любуясь грациозными созданиями, а потом возобновили свою прогулку.

Высокий начал первым.

– Поскольку вы в принципе согласились, я немного расшифрую… э… привнесенные факторы. В деле присутствует один, чертовски неприятный нюанс. Правительство сейчас не может рисковать, ни на гран.

А когда оно могло рисковать, казалось говорил весь вид низенького, но вслух он ничего не сказал.

– Во-первых, это обязательно должен быть доброволец. И ему придется уйти в отставку, – в меру взволновано выговорил высокий. – Как не старайся, а всегда что-нибудь да всплывет, закон жизни. Так что с формальной стороны у нас перед ним не останется никаких обязательств. Не каждый согласится на такое.

Он выразительно посмотрел на толстяка. Тот индифферентно кивнул, глядя себе под ноги.

– Во-вторых – это должен быть прожженный профессионал и в то же время отчаянный, можно даже сказать, романтический дурак. Ведь ему при любых обстоятельствах ничего хорошего не светит.

Он повторил, подчеркивая каждое слово:

– Практически… совсем ничего. Шансы… э… вернуться к прежней жизни… будут настолько минимальными, что…

Кругленький опять медленно кивнул, соглашаясь.

– Вы правы, такое сочетание качеств действительно встречается очень редко, – он поднял голову и в упор посмотрел на собеседника. – Но если мы все, очень постараемся его вытащить… И дадим твердую гарантию, что при любом, даже самом сложном раскладе, он не будет брошен и не останется в одиночестве…

Высокий быстро утвердительно мотнул головой.

– Даю вам честное слово. Можете на меня положиться.

Кругленький опустил глаза.

– Для меня этого достаточно. Пожалуй, у меня есть кое-кто похожий на примете. Правда, сейчас он немного занят, но скоро должен освободиться.

Высокий осторожно махнул рукой.

– Не торопитесь и делайте все, что считаете необходимым.

Он явно старался теперь не сделать ничего лишнего, чтобы нечаянно не спугнуть своего собеседника. Оба немного помолчали. Усилившийся ветер раскачивал ветки кустов и шуршал листьями под ногами.

– А вы уверены, что нельзя было зайти с другого конца? Просто немного изменить исходные условия задачи и все? – осторожно спросил низенький.

Высокий сокрушенно покачал головой:

– Увы, уверен, что ни на йоту.

Некоторое время они передвигались молча, потом, дойдя до огромного раскидистого дуба, ровесника парка, росшего на самом краю дороги у старинной ограды, остановились. Ветер внезапно стих и вечер стал на удивление тих и приятен. Тишину нарушало только негромкое пение птиц.

– Хорошо здесь, – негромко сказал низенький. – Спокойно.

Словно отвечая ему, негромко запищал сигнал вызова. Высокий молча прослушал сообщение и резким движением отключил комм.

– Нам придется вернуться. Увы, надолго отвлечься не получается, прибыл личный представитель правительства. Дела, они не отпускают ни на минуту.

Оба, все также не спеша, повернулись по дорожке и пошли обратно.

– Прощание будет проходить на самом высоком уровне. Я включен в состав делегации. Не думаю, что смогу узнать что-то важное, но общее настроение постараюсь уловить. Я свяжусь с вами, как только мы вернемся.

Толстяк согласно кивнул.

– Можете вызывать меня в любое время. Я пока попробую оптимизировать задачу, кое-какая информация обязательно должна быть и у нас. Постараюсь к вашему возвращению подготовить черновой вариант.

Некоторое время они шли молча.

– Скажите, – осторожно начал толстяк. – А как ваш второй? Он не сможет помочь?

– Очень сложное положение, на носу выборы, – вздохнул высокий. – Я боюсь его трогать. Вы же знаете, что любой кандидат, который осмелится хотя бы намекнуть на то, что контакт, имел не только отрицательные последствия, сразу вылетит из гонки. Это табу. Думать они могут все, что угодно, но вслух этого не произнесет никто.

– Ксеношок…

– Да. Чтобы преодолеть его последствия, понадобится по меньшей мере еще одно поколение. Впрочем, в этом они не оригинальны. Вспомните, что творилось на Земле, когда наше общество, притом довольно грубо, поставили перед фактом, что мы совсем не единственный пуп Вселенной.

Оба негромко, но от души посмеялись.

– Взять хотя бы пантрян – те вообще решили на время закрыться наглухо, – бросил высокий. – Лично я до сих пор не уверен, что правильно поступили именно мы, а не они.

Толстяк пожал плечами и слегка улыбнулся.

– Очень хотел бы, но, к сожалению, не могу с вами согласиться, – наконец сказал он. – Земля – это не Пантара. Ее так просто не закроешь.

3

– Последний раненый скончался в реанимационном саркофаге десять минут назад, не приходя в сознание. Все попытки удержать его оказались тщетными. Так что непосредственных свидетелей случившегося у нас, к сожалению, не осталось. Считая вместе с ним, общее число жертв составило девятнадцать человек.

– Целью был сам мистер Баско?

– Несомненно.

– Вы уже можете уточнить данные об орудии преступления?

– Да. По всем признакам, стреляли из тяжелого армейского лучемета, с достаточно близкого расстояния. Наверняка. И не особенно заботясь о точности прицела.

– Чем можно объяснить такое количество сопутствующих жертв?

– У данного типа оружия очень велик угол рассеивания. В зону поражения попали еще два скикара, с охраной, не считая того, в котором находилась вероятная мишень. Сейчас идет интенсивный поиск исполнителей акции.

– А кто, по-вашему, заказчик?

– Боюсь, об этом мы узнаем не скоро, – важный полицейский чин на висящем в воздухе экране слегка пожал плечами. – Однако, если судить по почерку и неразборчивости средств, то это скорее всего свои. У покойного было много влиятельных и могущественных недругов.

– А что вы можете сообщить насчет нападения на резиденцию покойного мистера Баско?

– Данные пока неофициальные, в полицию эти господа не обращались, – чин на экране поморщился. – Однако известно, что главная резиденция мистера Баско также пострадала и довольно сильно. К тому же, вы наверняка знаете, что вчера ночью скоропостижно скончался у себя на вилле один из боссов конкурирующего клана. Не хотелось бы делать поспешные выводы…

Он сделал неопределенный жест рукой.

– Спасибо, господа. Сегодня на этом придется закончить.

Хар полюбовался напоследок своим лицом, искаженным гримасой боли, а потом и всеми остальными мертвецами, по-очереди. Дольше всех камеры естественно задерживались на жутко изуродованном теле Шакала, но и остальных участников шоу тоже не обидели. Потом всех задвинули в огромный ячеистый холодильник и на этом жизнерадостном фоне пошла детальная компьютерная реконструкция происшествия, с эффектными наплывами, вращениями, повторами и обязательным для подобных случаев хронометражем. Потом увеличенные снимки сверху, с проходившего над местом происшествия регулярного спутника…

Ведущий был просто в отчаянии. Его ужасно огорчало, что в самый важный момент, по дикому невезению, объективы спутника закрыл высотный караван грузовых барж. Такое совпадение бывает раз на миллион, сокрушался он, размахивая руками. Следующий спутник проходил намного дальше и поэтому на его записях, кроме неяркой вспышки, ничего путного разглядеть не удалось. Хар осклабился.

Потом пошли многочисленные интервью с убитыми горем родственниками, в том числе и с горько рыдающей Ниной, затем дурацкие предположения самозваных аналитиков о новом раскладе сил в Синдикате, о сведении старых и возникновении новых счетов, грядущих перестановках и возможных вакансиях и прочее, прочее…

Хар упрямо досмотрел выпуск новостей до конца и только после этого повернулся к терпеливо ожидавшему шефу.

– До чего докатились эти видеожурналисты, – сокрушенно произнес он, поправляя голомаску на лице. – Чистые гиены. Уже ведут репортажи из больничного морга!

– Ты у нас известный моралист, – хохотнул Колобок.

– И все безбожно врут.

– Желаешь посмотреть полную версию? – Колобок слегка сощурился.

Хар отрицательно помотал головой, слегка дернувшись от резкой боли. Он, как и многие другие, не любил смотреть видеоотчеты. Как не старайся, а эксперты все равно останутся недовольными и найдут в твоих действиях массу ошибок.

– Нет, так нет, – миролюбиво заключил шеф, от которого не укрылось его движение и добавил: – Что говорят врачи?

– Ничего нового, – Хар индифферентно пожал плечами, на этот раз осторожно. – Неделя уйдет на обязательную нейтрализацию, а потом… потом все зависит от нового типажа. Так что придется вам немного подождать. Что касается меня, то я даже стал плохо спать от нетерпения.

Он попробовал скорчить гримасу, но, к сожалению, временная маска плохо передавала мимику.

– Так хочется поскорее узнать, что мне выбрали на этот раз, просто сил нет! – Хар понизил голос, осторожно огляделся и произнес громким шепотом: – Наверное, грядет ликвидация одного из самых неуязвимых и опасных преступников всех обитаемых миров за последнюю сотню лет, да? Ужасного монстра, до которого никак не может дотянуться Федеральная полиция – молочника, который подделывает йогурты для беременных!

– Не ершись, – миролюбиво ответил шеф. – Ты же знаешь, как на меня давили. Они без толку ходили за ним больше года и при этом потеряли пятерых своих ребят. А у тебя все про все заняло неполных три месяца. В конце-концов, мы госслужащие и обязаны выполнять приказы Федерального правительства.

На тебя надавишь, подумал Хар. Колобок мог согласиться на что-либо подобное только в том случае, если его собственная Контора была в этом кровно заинтересована. А заставить его что-либо сделать вообще мог только один человек на свете – Председатель Совета. Лично. И никто более. Сомнительно, чтобы подобный приказ существовал. Следовательно, те документы, которые он успешно изъял, зачем-то понадобились его родному ведомству. А может и смерть этого подонка в придачу, хотя последнее маловероятно. Однако вслух он произнес совсем другое.

Хар мотнул головой и несмотря на то, что шею опять резанула боль, пошел в наступление.

– Я не служу в полиции, – размеренно начал он, мысленно постукивая по полу ногой. – Еще одна такая история и я подаю в отставку. Говорю это совершенно серьезно.

– Я тебя понял, – так же серьезно ответил Колобок. – Проехали?

Хар совершенно впустую поиграл невидимыми желваками и разжал эффектно сжатые кулаки. Один-ноль, удовлетворенно подумал он. Сегодня он достал Колобка. Конечно, долго это не продлится, шеф быстро сравняет счет. Но все равно приятно. Он с деланной неохотой кивнул в ответ.

– Тогда хватит лирики и давай начинать работать. Времени у нас, как всегда, сплошной минус.

Шеф порылся в лежащей на столе неброской серой кассете, вытащил из нее кристалл, вставил его и приказал экрану подвинуться поближе.

– Можешь радоваться, твои мысли воплощаются в материю со страшной быстротой. Стоило тебе только заикнуться, как твое желание мигом исполнилось.

Хар быстро прочитал недлинный стандартный текст.

– Надеюсь, это не очередная шутка? – спросил он.

Лицо шефа осталось совершенно непроницаемым.

– Серьезней некуда. Подписывай.

Пожав плечами, Хар размашисто расписался в нужном месте прямо на экране, а потом, вставив свою личную карточку с идентификационными кодами, приложил правую ладонь.

– Это для нашего музея, да? А что это за организация? Никогда про такую не слышал.

– Достаточно серьезное ведомство. Между прочим, ты протрубил там без малого пять лет.

– Да что вы говорите? Надеюсь, успешно?

– Увы. Сказать по правде, ты не пришелся там ко двору.

Хар покачал головой.

– Вот она, людская благодарность. Ну ладно, я хоть получу на прощанье от дирекции благодарственный адрес? У меня дома есть подходящая рамка, старинная. Я повешу ее в прихожей, поближе к двери, если позволите.

– И не надейся. Тебя вышибут с треском, с лишением всех положенных льгот. За целый ряд упущений по службе, граничащих со служебным несоответствием. Ты, как говаривали в прежние времена, паршивая овца в их замечательном коллективе.

Колобок с явным удовольствием закончил длинную тираду и со вздохом добавил:

– Умели же раньше люди выражаться…

– Именно это я и имел в виду, – буркнул Хар. – А какие новости насчет моей родной конторы?

– Аналогичные. С одним маленьким исключением – у нас ты вообще никогда не работал.

Хар от неожиданности на долю секунды утратил над собой контроль и на лице Колобка мелькнула тень довольной улыбки.

– Один-один, – он широким жестом придвинул к Хару всю кассету. – Ознакомься на досуге. Довольно симпатичный парень, намного моложе тебя. Простой и простодушный. Думаю, что твоим новым знакомым будет заметно приятней иметь дело с ним, чем с тобой.

Хар демонстративно не прореагировал на колкость.

– Разумеется, первое время, – добавил шеф после небольшой паузы, так и не дождавшись от Хара никакого ответа. – Пока до тех, кто останется, не дойдет, что к чему.

– Я не имею права смотреть закрытые материалы, – холодно протянул Хар. – Если я все правильно понял, то уже полминуты, как в полной и окончательной отставке. Вот и прекрасно, начну разводить подзеркальных карпов.

– Кончай дурить. А карпы, к твоему сведению, были зеркальные. У них была крупная и блестящая чешуя. Здесь только предварительные материалы, посмотри и хорошенько подумай. Учти, я на тебя не давлю.

Что за глупости, мельком подумал Хар. Он что, включил запись и теперь гонит материал для будущего расследования? Он сразу вспомнил старую шутку: их ведомство потому и называют Контроль, что его непрерывно кто-нибудь да проверяет. А частенько и несколько комиссий одновременно. Да, по всем признакам, работенка ему предстоит еще та. Но когда это он отказывался от гнилых заданий? Может, такое время когда-то и наступит, но явно не сегодня.

– Да будет вам. К чему вся эта мышиная возня?

Шеф пожал плечами.

– Из-за сопутствующих обстоятельств, – туманно ответил он и показал пальцем наверх. – Там… категорически настаивают на полной и абсолютной непричастности к данной операции официальных органов. Да, и еще. Им обязательно нужен доброволец.

Хар скривился.

– У них есть свои резоны, – миролюбиво закончил шеф.

– У них всегда есть резоны… – кисло заметил Хар. – Помнится, в училище была в ходу известная поговорка, о трех типах дураков. На первом и почетном месте, если я не ошибаюсь, как раз и шел доброволец.

Шеф прикрыл глаза и через щелочки начал разглядывать Хара.

– Если ты согласишься, – неторопливо начал он, – мы сотрем все файлы, где ты хотя бы мельком упоминаешься. Абсолютно все.

Хар вопросительно посмотрел на него.

– Кроме ядра, разумеется.

– Ничего себе благодарность.

Теперь уже Колобок пожал плечами.

– Я все сказал, решать тебе самому. Если "да", то заверь заявление в юридическом отделе, а потом отошли лично мне. Тогда и начнем потихоньку оживлять легенду.

Хар осторожно наклонился вперед и взял наконец кассету.

– Это что, все? – недоверчиво протянул он, взвешивая ее в руке. – Не верю. Где остальное?

– Не волнуйся, получишь в свое время. А для начала тебе и этого хватит. Постарайся хорошо отдохнуть, – Колобок заблокировал свой личный терминал и легко поднялся. – Выжми из этой недели максимум возможного. В следующий раз такая возможность тебе представится не скоро.

4

Ночью прошел короткий, но довольно сильный дождь. Даже сейчас вокруг было полно луж, а с раскачиваемых ветром веток прямо за шиворот сыпалась противная мокрая пыль. Однако несмотря на размокшую дорогу, Эвелин с разгону удалось довольно легко забраться на самый высокий холм острова, недалеко от залива. Теперь она позволила себе немного передохнуть. Постояв на краю обрыва, глубоко вдыхая вкусный и свежий морской воздух, Эвелин нагнулась и ласково потрепала шелковистую гриву своего любимца. Потом осторожно направила его наискось вниз.

Хотя оба знали здешние места от рождения и Эвелин частенько каталась здесь глубокой ночью, при свете луны, сегодня надо было быть особенно осторожной. Копыта жеребца заметно скользили, а один раз они чуть не сорвались вниз, но к счастью удержались. Вызов из дома догнал ее, когда они уже благополучно спустились вниз и пересекали небольшой, но глубокий и прихотливо изрезанный овраг.

– Эви! – чуть пронзительный и слегка укоризненный голос матери прозвучал из крохотного комма на запястье Эвелин так отчетливо, как будто она находилась рядом. – Ты конечно опять отключила видео. И зря. Тебя хочет видеть отец.

– Он что, разве еще не улетел? – удивленно воскликнула Эвелин, машинально натягивая поводья. Красавец конь послушно сбавил темп и пошел шагом.

– Пока нет, но пробудет дома совсем недолго. Так что поспеши.

– Лечу!

Эвелин резко развернулась и рысью поскакала к дому, срезая узкий, далеко выдающийся в море мыс. Обычно она предпочитала более длинный маршрут, по песчаной косе вдоль берега, а потом по извилистой тропинке, через сказочно красивую апельсиновую рощу. Они успевали объехать во время традиционной утренней прогулки почти весь небольшой остров. Но сейчас ей было уже не до красот вокруг – приходилось торопиться…

– Угадай, что у меня здесь? Спорим, что проиграешь?

Улыбающийся отец поднял высоко вверх правую руку.

– Папа! Я уже не маленькая. А ты все время об этом забываешь, – спокойно сказала Эвелин. – И вполне могла бы подождать до вечера.

Но долго выдержать серьезный тон ей не удалось и вскочив со стула, она принялась со смехом отнимать у отца то, что он так нарочито прятал. Насладившись возней, отец покорно разжал кулак.

– Не может быть! – ахнула Эвелин, разглядывая кристалл, в упаковке одного из самых известных в Федерации агентств путешествий, сразу засиявший цветными объемными миражами. – Папа!

Она благодарно прижалась к нему.

– Почему не может? – ласково спросил отец, гладя ее длинные шелковистые волосы, стянутые узкой полоской ткани. Они приятно пахли морем. – Это подарок ко дню твоего рождения. Я же давно обещал.

– Но мама… она всегда была против. Она не полетит одна. Да и я не хочу лететь без тебя.

– Ты сама сказала, что уже взрослая, – отец подмигнул ей и уже серьезнее продолжил: – Ладно, немного времени я все-таки выкрою, так что мы сможем полететь все вместе. Попробуем вместе уговорить маму. Я уже начал солидную осаду, по всем правилам.

– Это было бы чудесно, – мечтательно сказала Эвелин. – А ты правда сможешь освободиться?

– Надолго вряд-ли, – покачал головой отец. – Ты же знаешь, какая у меня сейчас запарка. Но недели полторы я тебе обещаю твердо. А дальше вам скорее всего придется путешествовать одним. Думаю, особо скучать без меня не будете?

Он с заговорщицким видом улыбнулся.

Эвелин покачала головой. Конечно, в галактическом круизе не соскучишься. Гигантский роскошный лайнер последовательно обходил столицы всех обитаемых миров плюс самые интересные колонии. Компания не обманывала, ее лозунг: "Вы увидите все, что только возможно и даже больше", полностью соответствовал действительности. Одно разрешение на посещение естественного спутника Пантары, его единственной и обитаемой луны, стоило столько же, сколько все остальное путешествие вместе взятое. Позволить себе такой круиз могли только те, кто не привык отказывать себе в удовольствиях, сколько бы они не стоили. Однако вместе с отцом ее наслаждение от сказочного путешествия, по меньшей мере, удвоилось бы.

– Спасибо, па. Постарайся освободиться на подольше, ладно?

– Постараюсь.

– Я быстро поплаваю и вернусь. Может, позавтракаешь со мной?

– Вряд ли, – отец покачал головой. – Не спеши, побултыхайся вволю. Я сегодня обязательно постараюсь вернуться пораньше, даю слово. Тогда все и обсудим.

Эвелин чмокнула отца в щеку и выбежала из комнаты.

Эрик Пауэлл, единоличный владелец огромной промышленной империи, с нежностью посмотрел вслед младшей дочери, его любимице и постоянной отраде. Он одинаково горячо любил обеих своих дочерей и они отвечали ему взаимностью. Но Эвелин с самого рождения была его любимицей. Как и первенец, Кэтрин, она тоже оказалась на редкость удачным ребенком. Одно из самых больших испытаний к счастью обошло его стороной. Он суеверно постучал по столу из настоящего, темного от времени, но еще крепкого, полированного дерева. Эрик входил в первую сотню самых богатых людей Федерации и не понаслышке знал, какие серьезные проблемы создавало подобное положение для будущих наследников огромных состояний, несмотря на усилия кучи квалифицированных психологов, постоянно крутящихся вокруг них.

Истории об изломанной психике, проблемах со стимуляторами, неспособностью создавать нормальные семьи, несчастными случаями, а нередко и самоубийствами, занимали изрядное и постоянное место в светской хронике.

Эвелин, как и Кэтрин, на его счастье, была напрочь лишена подобных комплексов. Она раз и навсегда выкинула из головы все мысли о его богатстве, еще когда была совсем маленькой. У него с дочерью не было секретов друг от друга и с годами обоюдная любовь и доверие только крепли.

К сожалению, со второй женой, матерью Эви, подобного взаимопонимания у него так и не возникло. Может быть, он сам был виноват в этом, кто знает. Эрик вздохнул. Он так и не смог забыть свою первую, страстно любимую жену, которая, несмотря на все достижения почти всемогущей медицины, умерла вскоре после родов. Заботы о дочери и работа, в которую он ушел с головой, помогли притупить горе, но полностью стать таким, как прежде, он так и не смог. Вторично связать себя браком он решился лишь после того, как Кэтрин вышла замуж и стала жить своей жизнью, отдельно от него.

У Кэтрин теплые отношения с мачехой так и не сложились. Конечно, внешне они всегда были корректны и вежливы друг с другом, но и только. Впрочем, в этом случае трудно было ожидать чего-то иного. Между ними было всего пять лет разницы, они были практически ровесницами, да и выглядели соответствующе. А красавица Кэтрин, наделенная по странной прихоти природы холодным мужским умом, вообще очень трудно сходилась с людьми. Особенно с женщинами. Одно утешение – с Эвелин они, несмотря на разницу в возрасте, были не разлей вода и те нередкие дни, которые проводили вместе, буквально не отходили друг от друга.

По существу, впервые понял он, наверное, именно Кэтрин заменила Эвелин мать, когда это было более всего необходимо. Настоящая мать проявляла к дочери очень мало интереса, посвящая весь свой досуг разнообразным великосветским забавам. А ведь тепло матери не заменишь никакими дорогостоящими специалистами, даже если они лучшие в мире.

А он – он по существу и не жил дома. Работа отнимала у него все свободное время.

Эрик вздохнул. Впрочем, нужно быть справедливым. Молодая жена, относившаяся к нему с искренней любовью и уважением, подарила ему немало счастливых минут. Она была по своему очень привязана к нему и не стоит быть таким неблагодарным, даже в мыслях. И может, не только ее вина, что настоящая семья у них так и не сложилась…

ГЛАВА 2

1

Зал для приемов был не очень большим, но красивым и стильным. Он располагался в роскошном отеле, на крупной пересадочной станции и был отделан в так называемом "историческом стиле". Арендовать его целиком стоило больших денег. Однако Пират был осведомлен, что его собеседник мог позволить себе не скупиться в расходах. Официальный ранг давал в таких случаях огромные преимущества: за него платило правительство его родной планеты.

– Надеюсь, что теперь между нами не осталось никаких недомолвок. Ваша обязанность – это абсолютно точно передать мои слова своим э… помощникам. Если они согласны безоговорочно принять все перечисленные условия, тогда мы обсудим детали. В противном случае…

Голос говорившего был холоден и с явным оттенком превосходства, которое он и не пытался скрывать.

Пират поспешно кивнул и слегка повернулся, стараясь не сильно изменить почтительную позу. Для землянина ложе было страшно неудобным, но приходилось терпеть. Этот напыщенный индюк придавал огромное значение всяким мелочам церемониала, так что не стоило ставить такую выгодную сделку в зависимость от его дурного настроения.

– Я повторяю, мы не скупимся. Но взамен ждем скрупулезного выполнения всех, даже самых мельчайших деталей контракта, – сделав внушительную паузу, проскрипел собеседник. – Это очень важно.

Он говорил на хорошей космолингве, однако с заметным характерным акцентом. Свежему собеседнику понять его было бы не просто. Пират понимал, у него был богатый опыт.

– Вы уверены, что за время предварительного наблюдения не пропустили ни одного чужого корабля?

– Абсолютно уверен, уважаемый господин. Кольцо маяков достаточно чувствительное. Чтобы его обойти, необходимо весьма специфичное и дорогостоящее оборудование. За все время наблюдения на планету прошел только один бот, который перевозил очередную научную группу. Но и это событие произошло значительно раньше, незадолго до нашей второй встречи.

– Учтите, это – законченные мерзавцы, – даррон презрительно скривился. – Они вполне могут нанять для подобного дела представителей иной расы. Вы должны подозревать абсолютно всех.

Он что, действительно принимает меня за идиота, меланхолично подумал Пират. Или только прикидывается? А сам-то ты что делаешь, приятель? Конечно, другие всегда мерзавцы. И дело даже не в том, что они с ним инопланетники. Вот она, двойная мораль в чистом виде. Однако в ответ опять послушно кивнул.

– Разумеется, мы учитываем и такую возможность, уважаемый господин. И все остальные. Кроме одной – то, что данный предмет действительно посеял сам Творец. – Пират решил позволить себе осторожную шутку. – Тогда мы, естественно, бессильны. В противном случае я могу дать вам практически стопроцентную гарантию, что его на планете нет.

Собеседник отреагировал на вольность землянина недовольной гримасой, приподняв топорщащиеся гребешки. Потом, после некоторой паузы, по-прежнему важно изрек:

– Мы отвлеклись от темы… Корабль готов, полностью оснащен и ждет вашу команду в указанном месте. После успешного вывоза контейнеров с образцами, вы перегрузите их на лайнер, который будет ждать в оговоренном квадрате. Два остальных бота присоединятся к вам немного позже. Хочу напомнить, что вы получите солидную надбавку к оговоренной сумме, если все пройдет чисто и гладко. Я закончил.

– Будьте уверены, что мы приложим все силы, достопочтенный господин, чтобы сделать все на самом высшем уровне, – ответил Пират, медленно и аккуратно вставая. Собеседник не любил не только неправильных, но и просто резких движений. – Надеюсь, вы останетесь довольны сотрудничеством с нами.

Человек согнулся в низком почтительном поклоне и пятясь задом, как того требовали местные приличия, мелкими шажками вышел из комнаты. Как только дверь за ним мягко закрылась, он с наслаждением выпрямился, повернулся и с легкой улыбкой проворно сбежал вниз по большой широкой лестнице.

Лестница была красивой и длинной, из нескольких широких пролетов, покрытых неброскими, но изящными коврами из пушистого ковралата и темными полированными перилами, почти неотличимыми от настоящего дерева. Гравилифты здесь не приветствовались.

Пока все идет хорошо. Контракт вырисовывается солидный, очень солидный. Его личный процент от сделки составит немалую сумму. А если учесть еще и некоторые побочные обстоятельства, о которых он, разумеется, никому не собирался распространяться, то… Он довольно щелкнул пальцами и улыбнулся хорошенькой земной девушке, грациозно поднимавшейся ему навстречу. Еще пара-тройка подобных дел и можно будет начать постепенный, аккуратный отход от дел.

Посредники в подобных случаях всегда получают солидный куш. Однако немалая часть его – плата за неизбежный и довольно серьезный риск. Слишком много важной и интересной для многих информации поневоле скапливается в их головах. А информация – это, как известно, самый ценный товар в Галактике. Трудно войти в этот бизнес, но намного труднее выйти из него. Целым и невредимым. Пират был далеко не дурак и интуитивно чувствовал, что его лимит относительно беззаботной жизни стремительно подходит к концу. Однако он был хитер, умен и расчетлив и до сих пор умел правильно оценивать грядущие неприятности. Поэтому он резонно предполагал, что при определенном везении сумеет продержаться еще некоторое время…

Высокий пожилой даррон непроницаемо смотрел вслед ушедшему землянину. Только сделай все, как договорились, ничтожный червяк. А потом… потом можешь сгинуть без следа, вместе со своими жалкими и тупыми наемниками. Что же, пока все идет прекрасно. Он крепко сжал висевший на шероховатой шее родовой амулет.

Главное – точность. Когда в затеянную игру с неизбежностью рока вступит военный флот дарронов, то в тени наступательной операции вполне возможно быстро и почти без риска провернуть задуманное дело. В пространстве планеты разгорится не малая стычка – а он сделает все возможное, чтобы она разгорелась. И если подложенный талисман попадет в нужные руки, то можно считать, что большая часть дела сделана.

Что же касается бота… Маленький кораблик проскользнет незаметно. Чтобы погрузить на него опытные материалы из ген-центра, много времени не понадобится. А дальше Великий Разум поможет ему закончить и свои дела. Этот Д'Харвот, как кстати он оказался замешанным в такую дурацкую историю. Международный генетический центр! Надо же было придумать подобное…

Но не беда, он несомненно сделал правильную ставку и его неоценимая помощь подоспеет как раз вовремя. А дальше… Не пройдет и одного полного цикла, как Д'Харвот станет наконец главой семейства, это также неизбежно, как восход одной за другой трех сестер, трех лун на его родной планете. Надежный и верный политик, такие встречаются редко. Политик, который всегда платит по счетам. Вслед за ним и он сам, совершенно заслуженно, станет главой всепланетной службы безопасности. Вершина его карьеры, тот пост, к которому он стремился всю жизнь. Это только дураки любят быть у всех на виду…

С учетом успеха задуманной операции подобное развитие событий любому покажется абсолютно естественным и ни у кого не вызовет никаких ненужных вопросов.

Он отвернулся от двери и степенно подошел к роскошно отделанному ложу.

А еще через несколько циклов, когда все постепенно сотрется в памяти и надежно забудется… Трагический случай, всеобщая скорбь и президентом наконец станет его личный ставленник. Пройдет еще немного времени и некому станет вспоминать обстоятельства, которые предшествовали всему этому. Он об этом сумеет позаботиться. И постепенно за спиной президента встанет тот, кто действительно заслужил этот пост своей умной, неустанной и кропотливой работой на благо родины. Он сам.

Вот только этот чертов жезл… Единственная заусеница в его безукоризненно задуманном плане. Неужели марканы до сих пор не довезли его до места? Не верится… Он должен быть на планете. Ну да ничего, рано или поздно он отыщется. Ареал поисков все время расширяется, а денег он не жалеет. Он обязательно должен найтись, такая вещь – не иголка. Должен!

Он тряхнул головой и важно и неторопливо проследовал к выходу.

2

Личный врач и давний друг Эрика Пауэлла, которого он называл просто Бад, а полное имя которого было Бадиль Аль-Мех-Ан-Саади, укоризненно смотрел на него. Голодвойник располагался в комнате отдыха, как раз напротив хозяина.

– Я внимательно посмотрел результаты твоих последних тестов, Эрик, и они мне очень не понравились, – внушительно произнес он. – Полагаю, что настало время провести более глубокое обследование.

– Мне тоже в этой жизни многое не нравится, Бад, – вздохнул Пауэлл. – Скажем, сейчас у меня в приемной полно народу, а я сижу здесь, с тобой. Но то, что нельзя изменить, приходится терпеть. А если неприятности оказываются не слишком серьезными, я просто выставляю их за порог.

Врач усмехнулся, однако не принял предложенного ему шутливого тона.

– В данном случае все обстоит как раз наоборот, Эрик. В твоем возрасте и после всех перенесенных операций ты должен реагировать на мои слова как минимум немного серьезнее.

– Ох, уж эта серьезность, – Пауэлл вздохнул. – Она так надоедает мне на работе… Прости, Бад, но если бы ты не был моим давним и хорошим другом, я бы с удовольствием выставил и тебя. К сожалению, это лишено всякого смысла. Я все-таки рационалист.

Бад спокойно отпил еще немного из своего стакана.

– Мне тоже жаль, что я не могу отдохнуть от тебя, Эрик. Но ты должен наконец понять, что это не шутки. Твое здоровье не зависит от того, друзья мы с тобой или нет. И сделать так, чтобы до тебя это наконец дошло – мой профессиональный долг. Единственное послабление, которое я могу тебе предложить, это пока не ставить в известность близких. Учти, пока. Хотя я совсем не уверен, что поступаю правильно.

Пауэлл горестно вздохнул.

– Я в этом уверен. И этого пока вполне достаточно. Так что ты хочешь вбить в мою бедную голову?

– То, что все люди пока одинаковы и болеют одинаково. Если ты думаешь, что твое положение дает тебе какие-то преимущества, то сильно ошибаешься. Как раз наоборот. Перенасыщенная деловая жизнь не позволяет твоему организму нормально восстановиться.

– Мы скоро полетим в круиз. Это полтора месяца отдыха, как минимум.

– А сколько из них будешь отдыхать лично ты?

– Ну, – Эрик слегка замешкался под внимательным взглядом друга. – Достаточно долго. Неделю, а может, полторы.

– А почему бы тебе не взять наконец нормальный отпуск? Совершенно очевидно, что для полноценного отдыха недели совершенно недостаточно.

– Ты сам прекрасно понимаешь, что проклятая работа не дает мне возможности рассчитывать на такие длительные паузы, – недовольно мотнул головой Пауэлл.

– Чепуха, Эрик. Ты и никто другой заставляешь себя крутиться, как белка в колесе. Это типичный самообман. Однако если на этот раз ты не прислушаешься ко мне, то скоро вообще можешь забыть о работе. Ты что, стремишься именно к этому?

Бад сделал еще глоток и удовлетворенно пощелкал языком. Пауэлл смотрел на него, такого довольного жизнью, развалившегося в удобном кресле, с некоторым раздражением. Бад был не только прекрасным специалистом, их семейным врачом, но и давним, настоящим другом. Таких у Пауэлла было не много. Интересно, неужели человек действительно может быть таким спокойным и довольным? Без всякого притворства? Или это просто профессиональная маска, чтобы успокаивать взволнованных пациентов и их родственников? А он, он сам, хотел бы быть таким? Вряд ли, он бы точно такое долго не выдержал.

– В принципе ты конечно прав, – наконец ответил он. – Но не до конца. Бизнес – жестокая игра. Я без особых раздумий могу тебе назвать пару-тройку людей, которые спят и видят, когда я наконец сломаю шею. В этой игре не бывает ничьих: либо ты летишь вперед, либо проигрываешь.

Бад покачал головой.

– Тогда готовься к тому, Эрик, что в очень скором времени тебя ждет полный проигрыш. Пойми наконец, что я не шучу.

Эрик внимательно посмотрел на друга, но ничего не сказал.

– И пожалуйста, не дави на меня, – продолжил наступление Бад. – Я не говорю, что ты совсем не прав, но… У тебя что, нет толковых замов?

Пауэлл неопределенно мотнул головой. В глубине души он понимал, что по большому счету прав его старый друг, а не он. За годы руководства конгломератом концернов он создал отличную команду управленцев и наверное, вполне мог оставить их одних на некоторое время. Иногда ему и самому казалось, что он придумывает себе занятия. Но уже поздно переделывать себя, да такое вряд ли возможно.

– Тот, кто полагается во всем на замов, рискует оказаться у разбитого корыта, – назидательно сказал он. – Так говаривали наши предки, а они частенько бывали правы. Хотя, хоть убей, но я не знаю, что такое корыто.

– А тот, кто не слушает врачей, может оказаться вообще без корыта, хотя я тоже понятия не имею, что это такое, – немедленно ответил Бад.

Оба замолчали. Первым нарушил молчание хозяин.

– Хорошо, сдаюсь, – он поднял руки, показывая, что пора заканчивать бесплодный спор. – Считай, что я проникся. Но давай договоримся, что ты попробуешь для начала ограничиться не слишком обременительными, в смысле времени, процедурами. Хорошо? А дальше посмотрим.

Бад кивнул с видимой неохотой.

– Это твое здоровье, Эрик, – медленно сказал он. – Я не могу тащить тебя к нему силком. Но мы обязательно вернемся к этому разговору и очень скоро. Положение серьезное и я заранее советую тебе настроиться соответствующим образом.

Он махнул рукой и растаял в воздухе. Эрик вздохнул, встал и подошел к окну. Нельзя сказать, что Бад сегодня сказал ему что-то новое. Все это он уже слышал не раз. Но вот тон разговора… тон сегодня был другим. И это действительно немного настораживало.

3

В обширном храмовом зале, на небрежно ошкуренных каменных стенах, было высечено всего несколько нарочито грубых барельефов, однако настолько точно размещенных в пространстве, что у видевшего это великолепие впервые захватывало дух. Яркое солнце, которое через большие мозаичные окна бросало цветные пятна прямо в центр зала, освещало самые дальние уголки. А уж акустика здесь была настолько великолепной, что эха не было совсем: самая тихая речь звучала ясно и отчетливо.

– Вы так убежденно говорите об этом, ваше Святейшество, – молодая марканка остановилась, как бы не решаясь закончить свою мысль.

Святейшая проницательно посмотрела на нее.

– Но ведь это совершенно естественно, – мягко ответила она. – А в чем дело, дочь моя. Что вас тревожит?

– Предположим на минуту… Простите мою дерзость, – собеседница деланно-смущенно откашлялась. – Давайте просто предположим, что с нашей бесценной реликвией произошло что-то… непредвиденное. И мы не сможем найти ее там, в месте, указанном священными текстами.

Святейшая остро посмотрела на говорившую, но ее голос был по-прежнему ровен и спокоен.

– Ваше предположение звучит довольно странно. Но как это не банально, в жизни иногда случаются очень странные вещи. Я отвечу вам так: все в руках Великого Творца.

Марканка осторожно подняла голову.

– Неужели у Храма… еще раз прошу простить меня… не приготовлено неких, скажем так, запасных вариантов? Просто на такой, я согласна, чрезвычайно маловероятный случай?

На этот раз было видно, что Святейшая едва сдержала порыв гнева. В зале повисло напряженное молчание.

– Я понимаю, что вами движет искренняя любовь к Творцу, дочь моя, – наконец с видимым усилием, явно сдерживая свои чувства и немного сдавленно произнесла она. – Но то, о чем вы говорите, настолько чудовищно, что… Думаю, что для нас обоих будет лучше, если мы решим, что этого разговора не было. Я вас больше не задерживаю.

Собеседница послушно наклонила голову, быстро поднялась с ложа и еще раз почтительно поклонившись, выскользнула из помещения. Там она, все так же не поднимая головы, не мешкая прошла через уютный внутренний дворик и лишь оказавшись в наглухо закрытой машине, рядом с членами своей семьи, дала волю своим чувствам.

– Проклятая ханжа! – процедила она сквозь плотно сжатые роговые пластины. – Мы каждое мгновение, не считаясь ни с чем, рискуем жизнью, а эта замшелая ящерица не желает пошире открыть глаза и оглянуться вокруг. Они все здесь наверняка до сих пор искренне полагают, что на дворе стоят доисторические времена.

Брат лево-близнец ласково погладил ее по руке.

– Мы должны быть очень осторожны, сестра. Вокруг говорят… Конечно, должно и следует отнестись к этому достаточно критически, но… Ходят упорные слухи, что Орден Храмовой стражи – это не просто древняя и страшная легенда, а неотъемлемая часть подземелий старого храма. Пока, к счастью, спящая. Но если их решат разбудить…

Старшая недоверчиво покачала головой.

– Ты тоже веришь в эти сказки, да? – уже успокоившись, слегка иронически проговорила она, благодарно ответив на ласку. – Ведь ребенку ясно, кому выгодны эти слухи и кто их распускает. Давай лучше вернемся к реальности. Двое из семи полностью согласны с нами, хотя бы еще один голос… А ведь голос Святейшей при любом раскладе решающий!

– Согласен, наша плеяда как никогда близка к цели. Но тем более следует удвоить осторожность, разумная предусмотрительность еще никому и никогда не мешала.

Брат право-близнец согласно кивнул головой. Как младший в семье, он не имел в таких обсуждениях права голоса, но чувствовалось, что он целиком солидарен с братом.

– Хорошо, – вздохнула старшая, подчиняясь. – Я постараюсь. Но поймите и вы, так хочется закончить все как можно скорее. Ведь чего скрывать, время, к сожалению, не нашей стороне…

Она немного помолчала, но потом решительно тряхнула головой.

– Ладно, не будем отчаиваться заранее. Сейчас я расскажу вам очень интересную новость. Дело в том, что на меня недавно вышла глава одной из триад. Это – очень высокая триада. И то, что они хотят нам предложить, замечательно подходит для нашего дела. Вопрос только в том, что в ответ сможем предложить мы…

Сразу после ухода собеседницы Святейшая вышла из зала и пройдя по короткому светлому коридору, вошла в небольшую комнату, украшенную небольшим старинным барельефом. Сделав знак прислужницам и подождав, пока ее оставят одну, она приблизилась к изваянию и склонилась перед ним.

– Ты все слышал? – негромко сказала она. По напряженному тону ее голоса чувствовалось, что Святейшая до сих пор еще окончательно не успокоилась.

– Я давно предупреждал тебя, – меланхолически ответил невидимый собеседник. – Подобные настроения растут и они начинают постепенно находить благодатную почву в обществе. Учти, на их стороне уже Двое из Шести. Прости, из Семи, я плохо считаю.

– Я внимательно просмотрела твой отчет, и не один раз, – сухо ответила Святейшая, не реагируя на скрытую шутку. – Огромное спасибо за ценную информацию, я тебе страшно благодарна. Но я не могла, не могла поверить до конца, что подобное возможно.

– Они полагают, что именно это и означает идти в ногу со временем.

– И ради сиюминутной выгоды можно пойти на сделку с совестью? Подделать нашу главную святыню? – голос Святейшей задрожал от гнева. – Возможно, я действительно отстала от жизни, но искренне надеюсь, что такого, хвала Творцу, мне не понять никогда!

На этот раз невидимый собеседник ничего не ответил. Святейшая немного помолчала и уже чуть успокоившись, спросила:

– А как ты угадал, что она решится выйти прямо на меня?

– Расчет не такой уж сложный. Четверо остальных членов анклава известны своим последовательным консерватизмом. Наскоком там ничего не сделаешь, если вообще возможно что-либо сделать. А твой голос – решающий. Вот они и решили рискнуть, ведь время поджимает не только нас.

– Что же, ты как всегда оказался прав.

– Спасибо. С твоего разрешения, давай перейдем непосредственно к делу. Пора решать, как мы достанем святыню.

Святейшая слегка фыркнула.

– Разумеется, не с помощью армии, мы не дарроны. Да совершить подобное нам никто и не позволит.

Собеседник негромко усмехнулся в ответ.

– Не говори так уверенно за наших воителей! Если дарроны выдвинут свой флот, а они его обязательно выдвинут, будь уверена – наши военные крейсеры встанут напротив.

– В этом они пусть разбираются сами. К нашим делам это не имеет никакого отношения, – заметила Святейшая. – Традиция обнаружения святыни подробно описана в каноническом наставлении и я не вижу причин что-либо менять. Кроме необходимых и в целом несущественных деталей, разумеется. Ведь со времени обнаружения предыдущей прошло немало лет.

– То есть через некоторое время мы объявляем об официальном начале подготовки к рейду, под эгидой Храма?

– Да.

– Спуск на планету?

– Абсолютно легальный. После ликвидации научного центра Земной Федерации, вся планета, кроме зоны, закрепленной за будущим маяком, приобретает статус международной свободной зоны, открытой для всех желающих.

– Искренне надеюсь, что святыня не лежит около маяка, – негромко произнес невидимый собеседник. – Заявка на посещение?

– Должным образом оформлена и давно отправлена.

– Но ведь ответа пока нет?

– Здесь мы не ждем неприятностей. У Земной Федерации нет никакого законного повода препятствовать подобным изысканиям.

Невидимый собеседник хмыкнул.

– Это не совсем так… Если где-то рядом внезапно разгорится военный конфликт, то вся зона автоматически выпадает из-под действия законов мирного времени. Тогда мы не получим разрешения.

– Но и никто другой тоже, это патовое положение. А ты действительно веришь, что дарроны могут пойти на такое? – спросила Святейшая после некоторого раздумья. – Что говорят твои агенты?

– Пока сложно делать выводы, данные отрывочные и далеко не полные. Скажем так: после выборов – точно нет. А сейчас… сейчас я не могу дать тебе точный ответ. Но их флот обязательно будет стоять на дальнем подходе, это неизбежно. А когда два военных флота стоят напротив друг друга, всякое может произойти. Поэтому я и хочу заранее постараться учесть все возможные варианты.

Святейшая развела руками.

– Мы не можем ждать, точное время находки определено в тексте. Как только будет получен сигнал от Помощника, первый корабль сразу опустится на планету и его команда займется поиском. А когда жезл будет обнаружен, то настанет наша очередь. Мы, все семеро, будем во втором корабле. Я хочу, чтобы честь увидеть святыню первыми принадлежала всему Анклаву.

– Это если все пройдет гладко. А если нет?

Святейшая вздохнула.

– Здесь я пасую, это не моя компетенция. Ты облечен Храмом соответствующим доверием и можешь предпринимать любые шаги, не противоречащие канонам. Какими бы неприятными для нас они не оказались.

– Хорошо. Тогда я готовлю еще два корабля и заранее прошу твоего благословления, – голос внезапно стал твердым и жестким.

– На что? – Святейшая попыталась сделать вид, что не понимает. Она пристально посмотрела в угол, где пряталась невидимая камера, явно не желая продолжать мысль. Однако ее собеседник был не из тех, кто играет в подобные игры.

– На то, чтобы когда настанет час, мы смогли разбудить Спящих Сестер. По моему мнению, необходимость в этом может наступить очень скоро. А если учесть все варианты, то другого выхода у нас, боюсь и не будет. Я, во всяком случае, его не вижу.

Святейшая, хотя и ждала в глубине души подобного заявления, невольно отшатнулась.

– Неужели нельзя обойтись без этого? Ты… ты ведь не хуже меня понимаешь, какую силу мы выпустим наружу. И чем это может закончиться. В прошлый раз, чтобы усыпить их, пришлось пойти на такие жертвы… Нет, своей рукой я никогда не открою врата Хранилища!

– Я ничего не могу обещать заранее. Но я должен иметь на руках все козыри.

– Но я не могу… – Святейшая беспомощно старалась найти аргументы против, в глубине души понимая, что собеседник прав.

– Ты хочешь, чтобы я обратился напрямую к Анклаву? Через твою голову? Мне не хотелось бы предпринимать подобные действия, но я буду вынужден сделать это, – безжалостно продолжил собеседник. – Это мой долг, какие бы отношения нас не связывали.

Наступило напряженное молчание.

– Ты… – начала Святейшая и замолчала. Бессмысленно гневаться на того, кто так же, как и она, всей душой и жизнью предан родной планете и заботится только о ее благе. И бессмысленно лгать самой себе, ведь она уже приняла решение и оно, к ее искреннему ужасу, единственно возможное. – Что же, возможно ты и прав. Но учти, Анклав вправе принять подобное решение только единогласно.

– Или одна Святейшая, взяв всю ответственность на себя, – все также безжалостно закончил собеседник. – Если сочтет, что нашей вере грозит смертельная опасность. Вот почему я жду решения именно от тебя и именно сейчас. Ты не вправе перекладывать ответственность на других. Пришло время решать и решать придется тебе. Одной. И здесь ни я, ни кто-то другой, не сможет тебе помочь.

4

Колобок долго и со вкусом разглядывал Хара. А потом даже не поленился встать и обойти его кругом.

– Я был прав, – удовлетворенно произнес он, садясь на свое место. – Молодой и приятный на вид. Симпатичный. Во всяком случае, первое впечатление ты производишь именно такое, – поправился он. – Садись. Как говаривали раньше, в ногах правды нет.

Шеф очень любил блеснуть в разговоре старинными речениями, это был его конек. По правде говоря, Хар не всегда схватывал суть очередной начальственной реплики – бывало, что смысл так и оставался для него темным. Однако он никогда не признавал себя побежденным и в подобных, совсем нередких случаях пытался угадать значение по контексту. Не всегда, но частенько ему это удавалось.

Хар медленно и осторожно опустился в раскрывшееся ему навстречу кресло. Теперь он был высоким и худым молодым человеком, с несколько мрачноватым для своего возраста выражением лица. Он старался не делать резких движений. Времени после операции прошло совсем немного и организм, несмотря на то, что процедура давно уже стала для него привычной, не успел придти в норму. Все мышцы сильно болели.

– Усвоил материал? – тем же довольным тоном спросил шеф.

Хар аккуратно кивнул.

– Но не буду врать, что все полностью понял. И желательно поскорее получить побольше конкретики, особенно насчет моей прямой задачи.

– Немного потерпи. Давай сначала пройдемся по ареалу твоих будущих действий. Здесь сплошная геополитика, юноша, – Колобок важно поднял вверх палец. – Даже более взрослые люди, чем ты, мало что в ней понимают. Только такие старые и прожженные волки, как я.

– Валяйте, – равнодушно ответил Хар.

– Что за обращение к старшему по званию?

– Я теперь штатский.

Колобок сделал значительную паузу и невозмутимо продолжил уже другим, лекторским тоном:

– После первого, исторического раздела пространства между всеми заинтересованными расами, Земная Федерация, как ты знаешь, оказалась лишенной нескольких интересных векторов. Впрочем, как и все остальные, абсолютно довольных в таких делах никогда не бывает. После серии дьявольски сложных и запутанных взаимообменов мы наконец получили практически все, что хотели. В том числе, дарроны уступили нам некий кусок пространства. Думаю, ты уже догадался, что именно туда скоро прямиком и отправишься. Они конечно тоже получили от нас кое-что взамен, даже чуть больше по размерам, но в другом секторе. Кроме очевидной пользы для всех, появился прецедент первого прямого договора между нашими цивилизациями. Очень важный прецедент.

– А почему маяк решили ставить именно на этой планете? – не совсем тактично перебил шефа Хар. – В системе есть еще несколько мест, ничуть не хуже. Я просмотрел звездные карты, по-моему, это не самое оптимальное решение.

– Думаю, ты ошибаешься. Во-первых, планета кислородная, хоть это и не так важно. Главное другое, там есть налаженная инфраструктура. Чего не видно на твоих звездных картах. Кольцо на орбите и база внизу. Посадочная площадка, склады и довольно благоустроенные помещения для персонала.

– Что может быть в такой глуши? – Хар едва заметно зевнул. – Нуль-лаборатория?

– Почти угадал. Центр генетических исследований.

– Ясно, – скривился Хар.

– После принятия федерального закона о снижении требований по безопасности для подобного рода изысканий, появилась возможность перевести его поближе к метрополии. Так не пропадать же добру. Поэтому маяк и решили поставить именно там.

– Наши мудрецы! – фыркнул Хар. – Вот уж разродились. Хорош закон, ничего не скажешь. До первой серьезной утечки.

– Не сотрясай зря воздух, – спокойно ответил Колобок. – Не нравится – займись политической деятельностью сам. Может, повезет. Будешь тогда заседать в Совете и учить других уму разуму. А пока ты работаешь в другом месте и всякого рода утечки, между прочим, твоя прямая забота.

Хар промолчал. Шеф был прав, да он и сам не любил пустой говорильни.

– Регламентные исследования там остановлены, лаборатории, согласно последнему отчету, уже законсервированы. Остался минимум персонала, они готовят оборудование и контейнеры с образцами для отправки на новое место.

Он неожиданно замолчал. Хар осторожно приподнял голову.

– Однако к соседям… не так давно начали поступать некие данные, что там творится что-то неладное. Так, кое-какие настораживающие мелочи, довольно смутные.

Шеф выразительно пошевелил пальцами.

– Поэтому они решили, разумеется, очень аккуратно, немного притормозить эвакуацию, надеясь прояснить ситуацию.

Хар несколько оживился.

– Источнику можно верить?

– Вполне.

– Любопытно. Кто же может быть заказчиком? Это довольно узкая область и вроде не сулит больших дивидендов.

– Пока не совсем ясно, материалы у аналитиков. Думаю, что к твоему отлету ответ будет готов. Но если исходить из используемых материалов, то основной заказчик должен находиться за пределами земной Федерации.

Шеф опять немного помолчал, а потом неожиданно спросил:

– Твое мнение о Светлом… Вам ведь приходилось работать вместе? В двух словах.

Хар ненадолго задумался.

– Надежен, хорошая реакция. Редко ошибается. Не гений, но достаточно умен. Дисциплинирован, в меру.

На этих словах Колобок хмыкнул.

– Надежен, – упрямо повторил Хар. – А в чем дело?

– В том, что он находился неподалеку, по другим делам. Я снабдил его кое-каким оборудованием и попросил заглянуть туда. Составить мнение. Это было около месяца назад. Все.

– Что значит все?

– Ни слуху, ни духу. Пропал. Исчез. Но отчет отправить успел.

Хар пожал плечами.

– Это невозможно, он не мальчик.

– Оказалось, возможно. С планеты он точно вылетел, дальше – туман.

– У него что, не было автокомма? – Хар недоверчиво сощурился.

Колобок ничего не ответил, лишь досадливо мотнул плечом.

– Отчет подтвердил ваши данные?

– Об этом позже.

Хар задумался, прикрыв глаза.

– Как его звали? – спросил он после непродолжительного молчания.

Шеф бросил на него вопросительный взгляд:

– Это важно?

– Для меня – да.

Поколебавшись, Колобок все же ответил:

– Малковский. Роберт Малковский.

Хар еще немного помолчал, а потом негромко произнес:

– Я запомню. Я очень хорошо запомню.

Шеф скорчил неодобрительную гримасу, потом прикрыл глаза и нарочито подражая Хару, негромко забубнил:

– Антиквар. Очень опытен, но плохо управляем. Упрям, не любит признавать ошибки. Злопамятен и мстителен, что нередко мешает делу.

Хар пожал плечами.

– А если я просто не люблю, когда с нашей Конторой начинают шутить такие шутки?

Однако видя, что шеф действительно немного рассержен, он, чтобы чуть умаслить его, решил выдать кое-что из неприкосновенного запаса. Тщательно заученную, но от этого не ставшую более понятной реплику.

– Беспощаден к врагам рейха…

Колобок сразу открыл глаза и расцвел в недолгой, скупой улыбке. Однако очень быстро его лицо приняло прежнее кисловатое выражение.

– Пожалуйста, постарайся на этот раз не отвлекаться. На первом и главном месте должно стоять дело. Как и всегда, между прочим. Все остальное советую напрочь выбросить из головы.

– Будут еще пожелания? – бросил Хар для проформы.

Колобок недовольно посмотрел на него.

– Ты уже давно не ребенок. Решишь сам, на месте.

– Ясно. А что маяк?

– Работы идут полным ходом. Строители недавно закончили первое кольцо реакторов, начали второе и скоро должны приступить к монтажу самого излучателя. Они сильно недовольны проволочкой. По правилам, пока ген-центр не эвакуирован полностью, нельзя на полную мощность включать штатные топливные блоки. А для них это большая потеря времени.

Он откашлялся.

– Теперь еще кое-что. До недавних пор это направление было ничем не примечательным, но после открытия залежей в Скоплении ситуация здорово изменилась. Конечно, Земная Федерация предоставляет навигационные услуги всем, на равноправной основе. Но когда трафик напряженный, преимущество имеют корабли владельца транспортной сети. Это азы. Поэтому попытаться перекроить статус-кво хочется многим.

– Почти понял.

– Очень многим, заметь. Плюс еще всякие пустяки, просто для полного счастья. Любители половить рыбку в мутной воде, самозваные астроархеологи.

– Гробокопатели? – скривился Хар. – Да уж, спасибо. Их разве еще не запретили?

– Не к чему придраться. Организация официально зарегистрирована, имеет соответствующую лицензию. Служба охраны уже два раза выставляла их из террапространства планеты.

– Так в чем проблема? Пусть выставят и в третий.

– После того, как ген-центр будет ликвидирован, – терпеливо произнес Колобок, – по существующим правилам общая недоступность с планеты снимается. У маяка стандартная охранная зона, все остальное – на общих основаниях. Встал в очередь, получил разрешение и давай. А они в этой очереди одни из первых, можешь не сомневаться.

– Мне как всегда везет. Небось и очередь не маленькая. Что они там ищут? – поинтересовался из вежливости Хар. – Сокровища Странников?

– С первого раза и в яблочко. Помнишь, что я говорил о важном преценденде? – невозмутимо продолжил Колобок. – Так вот, все достигнутое с таким трудом нашими дипломатами может пойти насмарку.

– Странно, но почему-то меня это нисколько не удивляет, – тихонько вставил Хар.

– Помолчи.

Шеф поколдовал у кодированного пульта и Хар увидел изображение небольшого резного жезла, из незнакомого материала, похожего на темное полированное дерево. Жезл, богато инкрустированный драгоценными камнями, медленно поворачивался в воздухе, сверкая красивыми резными гранями.

– Знаешь, что это такое?

– Не имею ни малейшего понятия. На непросвещенный взгляд, какой-то жезл или посох. Только небольшой.

– Плохо, юноша. Это главная религиозная святыня марканов. Вернее, одна из двух. Второй почти такой же, если не считать незначительной разницы в резьбе. Незначительной разумеется для нас, а не для марканов.

Хар послушно оглядел святыню еще раз.

– Изящная вещица и довольно красивая, – резюмировал он. – Не отказался бы иметь такую в домашнем музее.

– Не кощунствуй. Само изображение и то достаточно редкое. Вообще-то он должен постоянно находиться в специальном футляре. Вроде египетской мумии.

– А если без?

– Без футляра нельзя. Почему – не знаю, любая религия достаточно сложная штука. Но без футляра – только освященные копии.

– А это что, не копия? Неужели настоящий? – Хар широко раскрыл глаза и даже немного привстал.

Колобок сурово посмотрел на него и пожал плечами.

– Приходится верить на слово. Исследовать их запрещено, а доступ к святыням имеют только семь высших иерархинь и то по великим праздникам. Простым верующим разрешено созерцать изредка и только голокопии. Как ты думаешь, можно в таких условиях всерьез говорить о подлинности?

Хар осторожно пожал плечами.

– Я не специалист. А откуда они вообще взялись?

– Их разбросал Творец при сотворении мира. Как семена.

Хар, на этот раз уже с абсолютно искренним удивлением, воззрился на Колобка.

– Это не шутка?

– Какая к черту шутка! Так гласит одна из их основных религиозных догм. Творец оставил в разных местах то ли девять, то ли семь этих жезлов, не помню. В общем, священное число. Скорее семь, они же семипалые. Когда они их все найдут и поместят в Центральный Храм, на специально предназначенное для этого место, что-то там произойдет. Наверное, наступит конец света.

– Что за ерунда…

Колобок тоже пожал плечами.

– А чем это хуже христианского Армагеддона? Можешь оставаться агностиком, но пожалуйста, уважай чувства верующих. К тому же инопланетных.

– Обещаю. И много они уже успели найти? А то мне как-то стало не по себе.

– Успокойся, пока только два. Да и куда им спешить? Любая религия старается оттянуть свой конец, а не приблизить его.

– Тогда ладно.

– Оба сыграли очень важную роль. Первая находка помогла объединить все население планеты в единое государство, сломив сопротивление соперничающих кланов. А второй жезл нашли на естественном спутнике, освятив тем самым выход в космос. На планете тогда было очень много недовольных, но после находки они естественно поутихли. Забыл тебе сказать, что тот участок, который нам отдали дарроны, вроде бы спорный. Догадываешься теперь, кто на него претендовал? И кто в твоей очереди один из первых?

Хар присвистнул.

– Вы полагаете, что сейчас как раз настало время для третьей находки? И она вполне может оказаться где-нибудь вблизи маяка?

– Растешь на глазах. Именно так утверждают прогностики, а я привык доверять специалистам.

Колобок немного помолчал, внимательно глядя на Хара.

– Представь, что марканы с помпой обнаружат свой жезл именно на этой чертовой планете, – размеренно сказал он. – То, что шуму будет немало, это ладно. Но может разгореться и немалый конфликт.

– Конфликт из-за религиозной святыни? По-моему, это маловероятно, – пожал плечами Хар.

– Ты ошибаешься. Дарроны с марканами до сих пор на ножах. В их системах еще живы те, кто участвовал в инциденте, который едва не закончился крупным столкновением. Так что этот участок играет еще и роль своеобразного буфера. Сейчас у них нет прямой границы, их разделяем мы.

– Все равно как-то не верится.

– Не спеши. Во-первых, эта находка говорит о правильности избранного выхода в дальний космос. Ведь оппозиция по-прежнему велика: расходы огромны и пока, естественно, не окупаются. Во-вторых, эта штука здорово оживит интерес к религии. Ксеношок вызвал довольно противоречивые тенденции в обществе, такой поток чуждой информации, ломающей привычные представления о мире, не мог не сказаться и на традиционных культах. Находка напомнит об извечных ценностях и послужит цементированию общества. И в-третьих, она подтвердит права марканов на участок, из-за которого они спорят с дарронами.

Хар ненадолго задумался.

– Пожалуй…

– Так что их плюсы лежат на поверхности, как и наши минусы. Дарроны уже довели до всеобщего сведения, разумеется неофициально, что в случае появления любого марканского корабля в их бывшем владении, да еще с подобной миссией, они расторгают договор с нами и будут рассматривать происшедшее как вторжение в свое суверенное пространство, со всеми вытекающими последствиями. Разумеется, перед выборами ни одна из групп не заявит ничего другого. Так что Федерация окажется в самой сердцевине конфликта. За вынужденный нейтралитет нас будут поливать грязью с обеих сторон. Хуже положения не придумать. К тому же становится совершенной реальной угроза лишиться нового, очень важного маяка.

– Серьезное дело. А если бы они не уступили нам тогда этот кусок пространства?

Колобок качнул головой.

– Если бы, да кабы… Нулевики постоянно твердят о своих успехах. На последнем отчете Совету, когда шла очередная дележка пирога, их главный утверждал, что они стоят на пороге эпохального открытия. Возможно, скоро маяки станут вообще не нужны, кто знает? Однако эти великие умы стоят на пороге уже лет тридцать и пока ни с места.

Хар хмыкнул.

– А потеря данного сектора здорово осложнит нам жизнь. Вместо прямых рейсов придется закладывать обходные, а это огромные средства, выброшенные впустую. Экономика Федерации – это не шутка. Вот такие пироги, юноша.

И шеф снова принял гордый и довольный вид.

ГЛАВА 3

1

Просторный прозрачный лифт, похожий на огромный бутон экзотического цветка плавно, без толчков, долетел до самого последнего или первого, смотря откуда считать, уровня и бесшумно остановился. Едва видимая, искрящаяся золотистым роем крохотных насекомых, слегка колышущаяся стенка впереди медленно растаяла и они не спеша вышли наружу. Кроме них в лифте никого не было.

Пройдя вперед по широкой, выложенной мозаичным камнем дорожке, они вышли на небольшую тихую площадь и остановились у невысокого ажурного бортика. Сейчас они находились на самом верхнем этаже смотровой палубы, кольцом огибающей прозрачную вогнутую стену. Далекий и невидимый потолок совершенно терялся в сплетении густой пышной зелени.

Эвелин осторожно наклонилась и сразу почувствовала мягкое, но упругое прикосновение страхующего поля. На первый взгляд вид был достаточно тривиальным. Далеко внизу, в самом центре многоэтажного разноцветья тихо журчал многочисленными, прихотливо изогнутыми струями красивый и сложный фонтан. Пышная зелень, запахи цветов и мелодичное пение птиц вызывали иллюзию уютного отеля, расположившегося где-нибудь на экзотическом курортном побережье благоустроенной планеты. Но стоило присмотреться повнимательнее…

В космической архитектуре до сих пор упорно конкурировали между собой адепты двух основных школ. Первые, ретрограды, руководствовались лозунгом "везде, как дома" и старались сохранить на космических станциях привычное земное окружение. Разумеется, с поправкой на меняющийся, и иногда довольно неожиданно, суммарный вектор установок искусственного тяготения.

Революционеры, напротив, частенько доводили до абсурда свой призыв "открой глаза". Эвелин поежилась, вспомнив, как впервые оказалась на модерновой космостанции за пределами солнечной системы, во время одной из школьных экскурсий. Хотя их и предупредили заранее, ощущение одиноко стоящей на такой непрочной, на первый взгляд, полупрозрачной плите, в центре огромного угольного мешка с редкими огоньками звезд вокруг, было настолько сильным, что намертво врезалось в память. Она отчетливо помнила эту ужасную картину до сих пор.

На лайнере же, насколько она успела заметить, праздновала победу чистая эклектика, если можно было так назвать смелую и творческую смесь обоих направлений. Представители обеих школ отвергли бы ее с негодованием. К счастью, в данном случае их никто не спрашивал и коктейль получился вкусным и интересным. Эвелин с любопытством оглядывалась вокруг.

На другом конце площадки оживленно беседовали несколько молодых мужчин и женщин, в ярких модных накидках из глазастых, смешно перемигивающихся перьев. Прямо за их спинами, на фоне иссиня черного неба сияла россыпь крупных разноцветных звезд. Несмотря на яркое освещение, изображение за стеной было очень отчетливым и от этого казалось неестественным. Эвелин подумала, что наверное это тоже какой-то оптический трюк. Больше вокруг никого не было. Лайнер был так велик, что несмотря на то, что на нем по традиции не осталось ни одной свободной каюты, казалось, что он совершенно пуст.

Отец ласково обнял Эвелин за плечи.

– Ну, вот и началось наше путешествие. Ты довольна?

– Очень. Я так тебе благодарна, па.

Фонтан внизу зажурчал сильнее, невольно привлекая внимание, а потом негромко и мелодично запел. Из слабо светящихся разноцветных струй, усыпанных сверкающей пылью, постепенно начали выстраиваться сложные красивые фигуры. Их формы незаметно менялись, плавно перетекая из одной в другую.

– Тебя провожали только подруги. А где же ребята?

– Кто где, – пожала плечами Эвелин. – Так случайно получилось. Ричард и Хасимото не смогли выбраться, да я и не особо настаивала. У них сейчас конец практики в университете, самая запарка. Им бы пришлось лететь полночи, так что обменялись прощальными приветами по комму. Петр еще на прошлой неделе засел в своей лаборатории и как обычно, отключил связь. Этот затворник скорее всего даже не догадывается, что я улетела. А Луис и сам сейчас в дальнем космосе, на одной из колоний. Может, столкнемся с ним на какой-нибудь стоянке. Смотри, как здорово!

Она опять наклонилась, всматриваясь в очередную композицию. Теперь струи опали вниз и спокойная прозрачная вода тихо стекала с больших, покрытых оранжевым мхом ступенчатых камней. Над фонтаном постепенно вставала пастельных тонов радуга, как-будто сотканная из пучка невесомых нитей.

– А Паоло? – мягко спросил отец, видя, что Эвелин не склонна продолжать.

Дочь поморщилась, но ничего не ответила.

– Я что-то давно его не видел. Вы что, поссорились?

– Не совсем.

– Мне казалось, что у вас что-то серьезное, – осторожно заметил отец.

– Мне тоже, – ответила Эвелин, немного помолчав. – Но оказалось – нет. Он хотел придти на причал, но я сама не позволила.

Отец теснее прижал ее к себе.

– Жаль, Эви. Ты же знаешь, я на тебя не давлю. Но ты теперь моя единственная надежда. Кэт меня, увы, совсем разочаровала. Они с мужем отъявленные эгоисты и заняты только собой, все никак не налюбуются друг на друга. Совсем не думают о пожеланиях несостоявшегося деда…

Эвелин рассмеялась.

– Ты не справедлив, па. Алексей пока просто не может. Ведь врачи предупреждали… Ты ворчишь, а он тогда чудом остался жив.

– Не защищай их, пожалуйста, – махнул рукой отец. – Я знаю, что говорю. Состояние мужа для Кэт просто предлог, они и до этого вели себя точно также. А мне ужасно хочется поскорее увидеть внука, или внучку. А еще лучше сразу обоих.

– Прости, па, – Эвелин потерлась о него щекой. – Не сложилось. Мне тоже жаль, но это совсем не тот человек. Лучше понять это раньше, чем позже, ведь так?

– Решать тебе, ты давно уже взрослая. Смотри, вон идет мама.

Эвелин подняла голову и увидела мать, появившуюся из раскрывшегося бутона очередного лифта. На ней было новое, очень красивое платье, с накидкой из лазурной пены. Одежда и украшения ей, как всегда, очень шли. Она быстро огляделась по сторонам и заметив их, улыбнулась и махнула рукой.

– Обещаю, что когда это случится, ты узнаешь первым, – быстро прошептала Эвелин на ухо отцу. – Даже раньше мамы.

– Что вы там все шепчетесь? – подозрительно спросила подошедшая мать. Отец обнял ее другой рукой, и они простояли некоторое время втроем в тесном объятии. Потом жена осторожно освободилась.

– Это какой-то очередной заговор, Эрик? – спросила она с легкой укоризной. – Не успели отчалить, как вы сразу сбежали от меня.

– Нет, милая, – отец нежно чмокнул ее в щеку. – Но даже в самой дружной семье бывают секреты.

Он озорно подмигнул Эвелин. Та не выдержала и прыснула. Мать покачала головой.

– Да ну вас. Я пойду в гравипарк. А вы можете продолжать секретничать, сколько влезет. Никак не можете наговориться, да? Когда надоест, приходите. Я вас жду, слышите? Мне тоже скучно одной.

Она повернулась и грациозной походкой пошла обратно к лифтовым шахтам.

– Что будем делать? – обратился Пауэлл к дочери. – Побродим еще немного?

– Ага, – сразу согласилась Эвелин. – Тут полно всяких ужасно интересных закоулков. Одну меня туда ни за что не пустят, а вот с тобой… Смотри, это наверное к тебе.

Пауэлл раньше дочери заметил неспешно приближающегося к ним безукоризненно одетого молодого мужчину, который еще издали начал вежливо улыбаться. Остановившись, он склонился в почтительном поклоне.

– Мистер Пауэлл… Мисс Эвелин. Меня зовут Хосе Гонзалес, я представляю на лайнере компанию-владельца. Мы горды тем, что вы выбрали для отдыха именно наш маршрут. Командир корабля выражает вам свое искреннее уважение и хочет засвидетельствовать его лично, в удобное для вас время.

– Большое спасибо, сеньор Гонзалес. – Пауэлл вежливо поклонился в ответ. – Мы очень благодарны за приглашение. Думаю, что командир занят гораздо больше нас, поэтому прошу вас передать ему, чтобы время он назначил сам. Свяжитесь с моим секретарем.

– Непременно, – мужчина расплылся в довольной улыбке. – У вас есть какие-либо пожелания, мистер Пауэлл?

Эвелин незаметно ткнула отца кулачком в бок. Тот улыбнулся.

– Видите ли, моя дочь очень любопытный человек. Не могли бы вы…

– Конечно, конечно, – представитель не дал ему договорить. – Вот специальный пропуск, дающий практически полный доступ ко всем помещениям лайнера. Можете осматривать все, что пожелаете.

И он протянул на ладони сверкающую сложным голографическим узором карточку-ключ.

– Позволю себе на прощание заметить, что мисс Пауэлл вряд ли сильно нуждается в подобном пропуске. Кто же осмелится ее остановить? Ее красота – самый лучший пропуск в мире.

Он опять склонился в почтительном поклоне и быстро удалился.

– Получила? – довольным тоном сказал отец.

– Низкий льстец, – с деланным гневом заявила Эвелин, с любопытством рассматривая красивую именную карточку. – Вот возьму и действительно заберусь куда-нибудь, куда уж совсем нельзя.

– Только не в ка-реактор.

– Мм… В оружейный склад! Капитан этого конечно не потерпит, и меня сразу посадят на гауптвахту. Пусть тогда этот тип поизвивается перед мамой. Она ему задаст!

2

– Очень интересно, у меня даже весь сон пропал, – подумав, дипломатично произнес Хар. – А где этот жезл может быть, если конечно эта штука уже там?

– Думаю, там. Отвечаю – где угодно. Предыдущий был обнаружен на одной из лун метрополии, в довольно пустынной местности, в самой сердцевине огромного валуна. А первый – на их родной планете, на дне глубокого горного озера. Еще вопросы?

Хар промолчал. Вся эта длинная и нудная преамбула, если говорить честно, ему не совсем понравилась. Шеф явно прятал за спиной что-то совсем другое. Грязное и очень опасное. Хар немного подумал и решил не торопить события и для разнообразия еще немного поинтересоваться таинственными жезлами.

– А как они их вообще находят? – произнес он в меру заинтересованным тоном. – Почему все вдруг решили, что он должен быть именно на этой планете? Они же не шарят наобум?

– Конечно, нет. Это довольно запутанная история. В принципе, все места, где должны находиться эти жезлы, описаны в древних священных текстах. Но языки давно мертвы, а все тексты закодированы. Расшифровка идет много столетий, существует несколько конкурирующих школ. Естественно, что полученные тексты допускают множество толкований. Одно из них вроде указывает на похожую планету. У меня есть копии всех переводов, можешь сам посмотреть на досуге. Но толку от этого чуть, в них сам черт голову сломит.

Хар осторожно потянулся.

– Тогда понятно, почему они нашли только два.

– Теперь у них есть Помощник. Это такой специальный прибор, второй жезл они нашли с его помощью. Раз в цикл, по-нашему это немного больше двадцати лет, этот жезл вроде издает какой-то особый сигнал. И его можно засечь этим прибором, если находиться не слишком далеко. Мы, конечно, постараемся снабдить тебя таким-же, не знаю, правда, будет ли от этого хоть какой-то толк.

– Пока сигнала не было?

– Нет.

– А когда ждут?

– Скоро.

Хар покачал головой.

– Что-то уж слишком здорово все вяжется, одно к одному. Не похоже на случайность. Значит, для всех, кроме марканов, очень желательно, чтобы на планете ничего не оказалось?

– Да.

– К чему тогда плодить сложности? Можно начать глобальный поиск, быстро обнаружить жезл и торжественно вручить его владельцам. Тогда дарроны лишаются повода вмешаться. А разве марканы не скажут нам спасибо? Может, даже орден дадут. И на радостях навсегда откажутся от планеты.

– Жди. Вмешиваться в такие дела – себе дороже. Тут есть одно большое "но". Обнаружение святыни – не простая процедура, важна каждая деталь. По правилам, первой взять его в лапы может только сама Великая Иерархиня, да и то только в присутствии всех остальных. Если талисман обнаружит простой верующий, ему предстоит сложный обряд очищения. То есть в принципе его поблагодарят, но бедняге придется туго. Несколько лет над ним будут исполнять сложные и достаточно неприятные обряды. Думаю, счастливцу сильно повезет, если в результате он останется в живых. Если же эту штуку обнаружит инопланетник, страшно даже подумать, что может произойти.

– А конкретнее?

– Прецедентов пока не было, – пожал плечами Колобок. – Скорее всего, его судьбу будет решать специально собранный большой Анклав. Наверное, сквозь то, что у них заменяет зубы, они нас и поблагодарят. И даже дадут какой-нибудь орден, тут ты вероятно прав. Но нашедшего самое малое приговорят к искупительной смерти. Ты готов принести себя в жертву ради процветания транспортной сети?

Хар задумался с серьезным видом.

– Пожалуй, пока нет, – наконец произнес он. – Может, немного позже? У меня еще остались кое-какие задумки на будущее.

– Конечно, это тоже вариант, – с таким же серьезным видом заметил Колобок. – Ты, если честно признаться, порядком мне надоел. И если учесть возможный выигрыш, думаю, что жертва не будет напрасной… Но боюсь, Федеральное правительство не пойдет мне навстречу. По своим соображениям, но оно наверняка откажется выполнить требование марканов. И результат вполне предсказуем. Войну Земле они разумеется не объявят, однако отношения между нашими системами испортятся по меньшей мере лет на сто.

Хар присвистнул.

– Куда ни кинь, всюду клин. Выходит, проще всего молиться, чтобы этот жезл тихонько исчез. Испарился, не успев подать сигнала.

– Да, это было бы идеально. Может это и звучит несколько цинично, но я не думаю, что Святейшие будут долго горевать. Если дать предельно серьезно понять, что на этой планете им ничего не светит, они смирятся с невезением, быстренько соорудят новый и найдут его в более удобном для всех месте. И многие в результате избавятся от многих хлопот. Я уже намекнул по нашим каналам, тем, кто наверху, что давно пора начинать действовать. Но как в конце концов повернется дело, не знаю. Так что сам видишь, дело это нелегкое и щепетильное, поэтому нас и попросили помочь, по мере сил. Поскольку это может несколько облегчить твою основную задачу, я согласился.

Хар мотнул головой.

– И как всегда, там будет толпиться масса наших друзей, которые немедля примутся старательно наступать мне на пятки.

Колобок индифферентно кивнул.

– Тут ты прав… Как минимум, от трех ведомств.

– Попробую угадать, – Хар прикрыл глаза. – Первое, это конечно Военная разведка. Плюс Агентство экономической безопасности. А кто третий?

– Ты, по своему обыкновению, напрочь забыл о Правительственной службе информационной поддержки.

Хар скривился.

– Мало мне было того раза… Этих чистоплюев только попробуй задеть ненароком, визгу не оберешься.

– Постарайся проявить максимум вежливости.

– А если не получится?

– Пожалуйста, экономь время и не делай вид, что ты действительно такой молокосос, каким выглядишь, – хрюкнул Колобок. – Что, прикажешь прочитать специальную лекцию еще и на эту тему?

Хар слегка улыбнулся в ответ и отрицательно мотнул головой.

– Что ж, прекрасно. Плюс куча легенд. Боюсь только, что при сильном нажиме они начнут трещать.

– Абсолютного счастья никогда не бывает, – с легким вздохом сказал шеф. – Еще вопросы?

Хар прикинул в уме время и решил, что долг вежливости исполнил сполна и давно уже пора переходить к делу.

– Нас что, опять очень сильно попросили? – начал он осторожно.

– Да.

– Однако ген-центр, хотя и важная штука… но в данном случае наши уважаемые соседи прекрасно справятся сами. Зачем мы там? Да еще с таким камуфляжем… Этого я пока не понял.

В комнате повисло тяжелое молчание. Наконец шеф неторопливо заметил:

– Ты, разумеется, прав. Все, о чем мы до сих пор с тобой говорили, за исключением некоторых деталей, просто прикрытие. Будет мешать делу – забудь и выкинь из головы, – он неожиданно потер лоб и нахмурился. – У тебя будет совсем другая и очень скверная задача. Хуже не придумать… Ты мне сказал, что не работаешь в полиции. Надеюсь, ты не забыл, где ты на самом деле работаешь?

Хар, оправдывая ожидания, слегка кивнул, внимательно глядя на шефа и терпеливо ожидая продолжения. Однако Колобок молчал, все также хмуро глядя на него. И Хар понял, что продолжения не будет. Он сам должен найти ответ. И кажется, он его уже нашел.

3

Путь был не близким. Древний Храм Ордена Стражи находился далеко, в давно уже заповедном районе. В далекие времена на этом гористом острове кипела жизнь, но со времени объединения планеты в единое государство она постепенно замерла. Теперь к Храму прилетали только многочисленные экскурсанты, но в подвал, разумеется, никого и никогда не допускали.

Быстрый легкий флайер опустился на небольшую, достаточно ровную площадку, совсем рядом со старым, еще крепким зданием, густо оплетенным могучими желтыми растениями с большими красивыми цветами. К Храму Ордена Стражи стекались огромные пожертвования, со всей планеты, но на внешнем виде храма это никак не отражалось.

Все вокруг дышало тишиной и покоем. Дальше Святейшая по древнему обычаю должна была идти одна. Она тепло попрощалась с братьями, крепко их обняв, и не торопясь пошла к воротам. Братья остались стоять на краю площадки.

Настоятельница Храма встретила ее во дворе, также в одиночестве, почтительно наклонив голову. Больше никого рядом с ними не было. Они обменялись приветствиями и Настоятельница, пропустив ее вперед, махнула рукой в сторону древней, совсем заросшей вьющимися растениями стены, на которой была видна простая дверь, украшенная полустертым старинным вензелем. Во дворе было тихо и спокойно, только еле слышно скрипел под ногами песок, пока они шли по тропинке.

Подвал показался Святейшей древним, не слишком большим и очень запущенным. Однако когда они подошли к дальней стене и завеса отошла в сторону, она увидела на покрытой трещинами стене современный автоматический люк. Настоятельница сняла с шеи маленький ключ и низко поклонившись, отдала его Святейшей. Затем быстро вышла из подвала, плотно затворив за собой дверь.

Святейшая внимательно оглядела ключ. Да, она не ошиблась – на древнем основании стержня были ясно видны многочисленные блестящие пятнышки, покрытые лазерными насечками.

Вставив ключ, Святейшая открыла люк, прошла через еще одну защитную завесу и очутилась в длинном низком коридоре. Если раньше в подвале было относительно тихо, но с поверхности доносились нормальные шумы, то теперь все внешние звуки отрезало, как ножом. Воздух наполнился тихим постукиванием. Как будто за недалекой стеной шустро бегали друг за другом по стене маленькие и юркие ящерки. Коридор шел по широкой дуге, медленно опускаясь все ниже и ниже.

Пройдя еще немного, она опять оказалась перед запертым люком. Этот люк оказался намного древнее первого, но открылся также легко и быстро. Постукивание стало заметно сильнее, теперь шум доносился очень отчетливо. Святейшая торопливо прошла вперед. Ей предстояло открыть еще один, самый последний люк и только после этого войти в Хранилище.

Этот Последний люк, как говорилось в старинном сказании, которое Святейшая листала по дороге, во флайере – в древнем фолианте он так и писался, с большой буквы, к некоторому ее удивлению оказался обычной дверью, запертой на несложную щеколду. За стеной уже ревело многоголосое стрекотанье. Она остановилась на пороге, огляделась, а потом осторожно спустилась вниз. Ступенек было семь и все они были разных цветов.

В центре небольшой круглой комнаты, на чуть приподнятой площадке, лицом к ней стояла статуя высокой девушки, с низко склоненной головой. Девушка была молода и красива. За одним исключением – ее лоб наискось рассекал большой длинный шрам. У ног лежали два брата-близнеца. Крепко обнявшись, они сжимали в руках гигантское полуоткрытое яйцо, из которого выступала рукоять старинного меча.

Левая рука девушки лежала на рукояти, а с правой свисала недлинная цепочка, на конце которой сверкал маленький диск с неярким камнем в центре, окруженный семью искорками, символизирующими Семь жезлов. Вокруг было достаточно пыльно и немного темновато, но все фигуры блестели в узком солнечном луче, падающем вертикально сверху.

Святейшая склонила голову и застыла в недолгой последней молитве. Потом, собравшись с духом, она приблизилась к статуе. Камень в центре диска выглядел необычно: он имел странную огранку. Казалось, что он весь состоит из площадок по семь граней. Крепко обхватив обеими руками диск, Святейшая нажала на центральный камень.

Свет в комнате померк. Святейшую пробрала невольная дрожь. "Та, что дремлет у Входа, встретит тебя первой. И горе всем, если твоя просьба покажется ей ничтожной…" Последний раз к Ордену Храмовой Стражи обращались более двухсот лет назад. Точных данных после того катаклизма не сохранилось, но те древние отголоски, что до сих пор бродили в обществе, скорее рождали страх, чем вселяли надежду.

Свет вернулся. Но теперь это был уже не солнечный свет, а луч сильного голубого лазера. Расфокусировавшись, он просканировал пространство вокруг Святейшей и вновь замер неподвижно.

– Ваш допуск в Храм подтвержден, – тихо произнес молодой девичий голос. Голос был странный, невозможно было сразу понять, кто говорит: живое существо или автомат. – Пожалуйста, изложите Ордену вашу просьбу…

Когда Святейшая вышла из храма, ее ждал другой флайер. Братья улетели, а внутри машины терпеливо дожидался ее избранник. Святейшая села в кресло. Он зарастил люк и плавно поднял машину вверх. Некоторое время оба молчали.

– Сердишься? – через некоторое время спросил он.

– Немного, – ответила Святейшая. – Ты хотел просто пошутить надо мной или были другие причины?

Он коротко вздохнул.

– Были. Ты наверно думаешь, что наш отдел знает все об Ордене? Увы, это далеко не так. Конечно, кое-что нам известно. У них есть специальные закрытые школы, но мы знаем о расположении только двух, а всего их семь. У них есть очень обширные полигоны – мы пока не знаем ни одного. Есть большая и постоянная агентурная сеть. Сведения о ней очень поверхностные, на уровне слухов. И еще мы знаем, что в Орден постоянно приходит молодежь, приток очень большой. Но никому неизвестно, что с нею происходит потом.

– Но я все равно не понимаю, – сказала Святейшая. – И теперь даже больше, чем раньше. Что они могут нам дать? Ведь это обычная, пускай и где-то обученная группа. Архаика. Не лучше ли взять с собой отделение космического спецназа?

Ее спутник опять вздохнул.

– Разумеется, мы возьмем и его. Но ты ошибаешься. Мы знаем о них немного, но зато знаем главное. Это вовсе не обученная где-то группа. В древности не было современных боевых школ, но Орден и тогда внушал страх. Это очень мощная организация. Если бы она преследовала другие цели, то давно была бы объявлена вне закона.

– Но что они смогут дать нам?

Он помолчал.

– Многое. Пока просто поверь мне на слово. Эта операция, найденная в глухой древности… обряд вхождения в Орден – страшная операция. Она лишает всего: друзей, семьи, продолжительной жизни. На наш сегодняшний взгляд просто делает калеками. Но взамен дает столько… Никакой спецназ не выстоит против Семерки Сестер и никто не сделает для обнаружения и охраны нашей Святыни столько, сколько сделают они, когда придет их час.

4

– Я, кажется, понял, – медленно сказал Хар.

Шеф, не теряя времени, уже раскручивал в воздухе прямо перед ним громадную панорамную карту.

– Где? – по инерции бросил Хар и сам же обреченно оборвал себя. – Да что я, в самом деле. Разумеется, под этим дурацким ген-центром, где же ему еще оказаться!

Шеф кивнул головой.

– Смотри. Вот то, что сумел засечь Светлый.

– Могильник… – Хар беспомощно помотал головой. – Значит, его все-таки сумели переправить.

– Да, наш упрямец оказался прав, – сказал шеф.

Огромное темное яйцо, смутно просвечивающее сквозь толщу породы, уютно расположилось на весьма солидной глубине, судя по светящимся меткам, не менее километра. Громаду окружал слабо фосфоренцируюший сетчатый контур многослойной силовой защиты.

– Скальная плита большая и толстая. Как же Светлый смог его взять?

– Из космоса и под очень большим углом. Место выбрано очень грамотно – плита прикрывает его почти полностью.

– Вот где он отыскался! А сколько было копоти…

– Ладно, – шеф предостерегающе поднял руки. – Согласен, мы тогда были не правы.

– Квоттер ведь сразу заподозрил неладное! А его погнали.

– Но данных-то у него никаких не было. Так, чистой воды догадки.

– Догадки… Когда один за другим начали уходить участники ликвидации, наше мудрое руководство сразу проснулось. Естественно, тут большого ума уже не потребовалось.

Шеф строго покосился на него, но ничего не сказал.

– Сколько на сегодня посвященных? – уныло спросил Хар. – Для начала, с нашей стороны.

– Боюсь, что Светлого можно не считать. Тогда – пятеро. Вместе с тобой.

– Немало, – буркнул Хар.

– Если учесть, что двое из них – это Председатель Совета Федерации и его первый заместитель, то не слишком.

– А всего?

– Как только у нас в руках оказались подтвержденные данные, сразу были приняты меры. После твоей последней операции из известных нам осталось одиннадцать человек. С оставшимися есть некоторые проблемы, они слишком на виду.

– Шестеро. Значит, тот подонок…

– В том числе. Разумеется, боком… Через него проходила почти треть всех финансовых потоков.

Хар скривился. Он оказался прав, но сейчас это не имело ровно никакого значения.

– Плюс неизвестные хозяева, с разных планет.

Колобок пожал плечами.

– Естественно. Добавь к ним еще пару-тройку исполнителей, о которых нам ничего не известно. Это как минимум.

– Ладно. А что по нашим персоналиям? Федеральные чиновники?

Колобок кивнул.

– Достаточно высокого ранга.

– Начальник строительства? Или первый зам?

– Первый.

– А кто курировал научную сторону дела? Без хороших специалистов тут уж никак не обойтись.

– Трое, и все очень крупные авторитеты.

– Их тоже подкупили? – Хар сощурился.

– Не деньгами, – осторожно сказал Колобок. – После принятия моратория некоторые работы проводить стало просто невозможно. Закрылись целые направления. А в этой штуке дремлют такие экземпляры… Бескорыстная любовь к науке – очень сильный стимул, частенько намного сильнее денег.

Хар опять скривился.

– Чертовы доброхоты.

– Благими намерениями вымощена дорожка в ад, как говаривали в старину, – сощурился шеф. – Здорово сказано, не находишь?

– Сволочи, – буркнул в ответ Хар.

– Сложно давать оценки научным специалистам. Кстати, один из них до сих пор находится на объекте. Ты же понимаешь, что могильник не зря поместили прямо под ген-центром. Такую вещь не оставишь без присмотра.

Хар молча кивнул.

– Ладно, до тех, кто здесь, мы дотянемся сами. Давай лучше обсудим то, что касается лично тебя. Во-первых, время. Как только поверхность планеты станет доступной, трудность твоей задачи разом вырастает на несколько порядков. На торможении эвакуации много не выиграешь. Но точно такие же трудности возникнут и у тех, кто его курирует. Выводы делай сам.

– Это тривиально, – Хар недовольно мотнул головой.

– Однако справедливо. Во-вторых, под ногами у нас, как всегда, путается куча политиков. Придется очень постараться, чтобы не допустить ни малейшей утечки, иначе правительство сразу вылетит вон.

– Почему? Они у власти чуть больше полугода, это же все прежняя шайка.

– Без разницы. Если бы вскрылось до выборов, тогда может и проскочило бы. Хотя вряд ли, не тот масштаб. Придется тебе очень постараться схлопнуть его как можно тише. Но если честно, то я и сам не знаю, что лучше: ликвидация или блокировка. А может, что-то третье? У меня уже была целая делегация от ученых мужей, тех, кто немного в курсе дела. Все слезно умоляют сохранить образцы, если это возможно.

Хар сердито пожал плечами. Ох уж эти ученые, говорил его вид.

– Третье и самое важное. Из всего, что я тебе сейчас изложил, однозначно следует, что мы не можем задействовать большую группу. Ты полетишь один – это не очень хорошо.

– Попробую выдюжить.

– Надеюсь. И еще. Прости, но твой мозг придется блокировать. Иначе эти радетели за благо народное и пальцем не пошевельнут. Они просто не дадут согласия на операцию.

– Так плохо? – осторожно поинтересовался Хар. Шеф не любил и всегда старался избегать громких слов.

– Да. Если эта зараза расползется, придется закрывать весь кусок пространства. Ты слышал про химер?

Хар присвистнул.

– А ведь говорят, что из всего, что там есть, они самые безобидные. Чертовы гении. Там дремлют такие экземпляры… – Колобок помотал головой из стороны в сторону, а потом посмотрел на него в упор. – Вот из-за всего вышеперечисленного ты и будешь рисковать своей новой и совсем юной головой.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Ты все понял? – безмолвно спросил Колобок. Думаю, да, таким же взглядом ответил Хар. Что, действительно так плохо? Очень. Надо обязательно закрыть его, парень. Глаза шефа смотрели на него с такой силой, что Хар невольно прищурился. Любой ценой. Не будет другого выхода, наплюй на все: и на планету, с маяком и жезлом в придачу, на огласку, на ученых, и на правительство. Объявим карантин, а правительство выберем другое, в конце концов. А вот другую жизнь нам выбрать не получится.

Шеф откинулся назад и прикрыл глаза. Хар согласно кивнул и закрывая тему, нейтральным тоном поинтересовался:

– Как насчет моего напарника?

– Встретитесь на Земле, дальше полетите вдвоем. Ты – технический эксперт, контроль за демонтажом. Не знаю, как быстро вы доберетесь до планеты, но легальный повод появиться там у вас во всяком случае будет.

– Кто он?

– Очень хороший специалист, пользуется большим авторитетом в своей области. Зовут – Олвин. Это по фамилии. Он и сам себя так называет.

– А имя?

– Их два родных брата – Карл и Джой. Как, ты думаешь, его назвали родители?

Хар пожал плечами.

– По-моему, Карл Олвин звучит вполне нормально.

– Это по-твоему. Радуйся, его уже обработали. Пришлось сильно нажать, эти твои просьбы…

– Каюсь, не повезло бедняге. Но так мне намного спокойнее.

Колобок пожал плечами.

– Он сам рвался туда. Тоже доброволец, и в отличие от тебя самый настоящий.

– Один?

– С ним должен был лететь кто-то из их команды, но мы вовремя нажали где надо и его спутником стал ты.

Хар хмыкнул.

– Он от этого не в восторге?

Колобок пожал плечами.

– Естественно. Но ему намекнули, что за тобой стоят большие интересы и большие деньги. Очень большие… И намекнули достаточно веско. И еще добавили, что ты тоже специалист, хотя… – он провел рукой по ребру стола. – Несколько в иной области. Так что он смирился, хотя и пробовал поначалу брыкаться. Но особой радости после всего этого он тебе вряд ли выкажет.

Он замолчал и уставился на Хара. Что-то шеф недоговаривает, подумал Хар.

– Как-нибудь переживу… А почему они решили направить туда двоих? Да еще один специалист такого уровня. Консервация ген-центра – достаточно рутинная процедура. Что-то успело просочиться на сторону, да?

– Это не наше ведомство, – сухо отпарировал Колобок. – Кого посылать, они решают сами. Тебе еще нужно успеть помотаться по всем здешним оракулам и плотно поработать со специалистами. И добавь еще время на близкое знакомство с новыми нейросетями, которые родились, пока ты занимался юридическим бизнесом.

Хар осторожно покивал головой. Плохо. Налицо явная утечка на сторону. Но у Колобка пока нет данных, а предполагать он не любит. Узнает, сообщит. Нет, придется разбираться самому, на месте.

– Остались еще вопросы?

Хар демонстративно вздохнул.

– Только один, но он естественно риторический. Почему мне всегда выпадают такие дерьмовые задачи? Это судьба или просто дурацкое везение? Может, этот марканский жезл ответит?

5

Вера, устроившись в удобном адаптивном шезлонге, с неподдельным интересом и удовольствием медленно перелистывала яркий красочный проспект, парящий в воздухе прямо перед ней. Для тех, кто предпочитал старые носители, компания предупредительно дублировала информацию. "Все для вас, все, что вы только пожелаете…"

– Конечно, выглядит это очень здорово. Однако тут столько говорится о безопасности, Эрик, что я невольно начинаю волноваться, – пожаловалась она мужу, лежащему рядом с ней в таком же шезлонге.

Эрик, закрыв глаза, предавался бездумному отдыху. В голове была непривычная пустота, все неотложные дела куда-то отступили. С немалым удивлением для самого себя он вдруг обнаружил, что ему начинает нравиться подобное времяпровождение. Может, его старый друг Бад был не так уж не прав и ему действительно пора немного притормозить?

– И зря, – меланхолично ответил он. – Любая компания всегда и везде старательно подчеркивает свою компетентность. Это азы. Дабы у тебя случайно не закралась крамольная мысль, а не напрасно ли ты отдала им такие деньги?

Длинная песчаная коса была абсолютна пуста. Во всяком случае, никого рядом с ними видно не было. Даже если это всего лишь оптический трюк, подумал Эрик, дело того стоит. С тихо рокочущего моря дул прохладный соленый ветерок, приятно щекотавший разгоряченную кожу.

– Да ну тебя, – улыбнулась жена. – Ты можешь хоть на минутку забыть, что ты профессиональный менеджер?

– Могу, – Эрик тоже улыбнулся в ответ и заерзал, придвигаясь поближе. -Если ты мне поможешь.

Вера медленно наклонилась и прижавшись к нему упругой грудью, свободной рукой стала ласково ерошить короткие жесткие волосы мужа.

– Так? – тихо спросила она.

– Для начала неплохо…

Жена улыбнулась, потом немного отодвинулась и показала ему язык.

– Остальное потом. Как все-таки хорошо, что мы смогли полететь все вместе, да, Эрик?

– Да, любимая. Только сейчас до меня начинает постепенно доходить, что вы с Эви были совершенно правы, когда настаивали на том, чтобы я вас сопровождал.

– Ты серьезно? – жена смотрела на него с легким недоверием.

– Вполне. Абсолютно не ожидал, но мне действительно начинает здесь нравиться. Тихо, спокойно. Давно я себя так хорошо не чувствовал, – он с наслаждением потянулся. Вера опять наклонилась и наградила его долгим поцелуем.

– Надо всегда слушаться женщин, – назидательно произнесла она и вздохнула. – Обещаешь?

– Обещаю, – с серьезным видом ответил Эрик.

– Я тебе нисколечко не верю, но мне все равно приятно. Только жаль, что ты с нами пробудешь так мало. Ты еще не смотрел список пассажиров?

Эрик отрицательно помотал головой.

– И не буду, – буркнул он. – Я и так страшно рад, что до сих пор не наткнулся здесь на кого-нибудь из знакомых. Именно это для меня в первую очередь и есть настоящий отдых.

– Ты опять не прав, – рассудительно произнесла жена. – Всегда лучше знать заранее, тогда можно на время куда-нибудь спрятаться.

Эрик невольно рассмеялся.

– Ты как всегда права, милая. Но я сейчас совсем размяк и абсолютно ничего не хочу делать. Странное ощущение. Как у медузы. Если они конечно тоже себя так чувствуют, – он зевнул и невнятно докончил: – Может, ты сама посмотришь?

– Хорошо, – жена кивнула головой, а потом с улыбкой посмотрела на него и обвела глазами залив. – Не хочешь покататься на доске?

Эрик отрицательно помотал головой.

– Тогда я одна немного поплаваю. Не будешь скучать?

– Нет. Подремлю немного на солнышке.

И он опять опустил голову на послушно раскрывшийся навстречу широкий и удобный шезлонг. Вера осторожно вошла в воду, легла на парящий над водой плотик и поплыла на нем вдоль берега, к мысу. Эрик некоторое время смотрел на нее, а потом медленно закрыл глаза.

Подремать удалось совсем недолго. Вдали послышались звонкие веселые голоса, смех и звонкие шлепки по мокрому телу. Когда Эрик невольно опять открыл глаза, то увидел компанию молодых ребят и девушек, в ярких купальных костюмах и без оных, выбежавших из-за холма. Они веселой кучей с шумом посыпались в воду и наперегонки поплыли к маленькому зеленому островку, видневшемуся на горизонте. Две оставшиеся на берегу девушки, в одной из которых он узнал собственную дочь, оживленно беседуя, двинулись к нему навстречу. Эрик приподнялся на локте, с интересом разглядывая новую подругу дочери. Это была невысокая стройная девушка, с красивым и умным лицом.

– Знакомься, папа. Это Шарон. А где мама?

– Очень приятно, Эрик. Мама пошла поплавать, вон она, видишь? А вы не хотите окунуться за компанию?

– Нет, мы совсем недавно ныряли с обрыва. Нанырялись до одури. Даже ноги заплетаются. Видишь, какая я мокрая?

И Эвелин решительно тряхнула головой с разметавшимися, длинными волосами. Шарон тут же шутливо замахала рукой.

– Эви! Ты нас всех забрызгаешь.

Эрик протянул им два больших полотенца.

– Держите. Вы тоже летите полный маршрут? – поинтересовался он.

– Спасибо, – Шарон благодарно взяла свое и ловко замоталась в него, как в сари. – Да, полный. Мы путешествуем вдвоем с братом. Наши родители тоже решили сделать нам подарок, – широко улыбаясь, ответила она.

– Вот как? А за что?

– Просто так, – пожала плечами Шарон. – Они уже давно обещали. Жаль, что сами не смогли полететь. Ну, да ничего, я уже и так со всеми перезнакомилась. Здесь так весело! А вы скоро сойдете, да? Жалко, что вы увидите так мало.

– Что делать, дела. Ну, вы без меня недолго будете скучать.

– Почему вы так решили? – кокетливо сощурилась Шарон. – А если нет?

Эвелин дернула ее за косичку и они со смехом стали возиться, пытаясь столкнуть друг друга в воду. Полотенца сразу свалились на песок. Эрик некоторое время с удовольствием наблюдал за ними.

– Брэк, – сказал он наконец. – Ничья. Побудете с нами?

– Я бы с удовольствием, – вздохнула Шарон. – Но мне уже пора бежать. Столько всяких дел, жуть. Вечером увидимся, Эви.

И она быстро упорхнула, приветливо улыбнувшись и коротко махнув рукой на прощание.

– Веселая девушка. И очень симпатичная. Хорошо, что у тебя уже появились новые знакомые, – одобрительно сказал отец. – Не знаешь, у нее случайно не было малазийских или индийских предков?

– А как ты догадался? – Эвелин с интересом посмотрела на отца. – Да, Шарон ненароком обмолвилась, что ее прабабка была из Бенареса.

– У нее походка, как у танцовщицы.

– Папа! – Эвелин шутливо погрозила отцу пальцем. – Это опять те самые обширные знания, из твоей беспутной юности?

– Вовсе нет, – с серьезным видом ответил отец. – Просто я всегда интересовался искусством.

Эвелин ухмыльнулась, но потом посерьезнела.

– Скажи, – осторожно начала она после некоторой паузы. – А мама Кэтрин, она действительно здорово танцевала, да?

– Это надо было видеть, – с легким вздохом сказал отец и потрепал ее мокрую, распушенную гриву. – То, что осталось на кристалле, не передает и сотой доли ее обаяния. Кэт совсем не в нее. А вот ты прекрасно танцуешь. Даже странно, откуда это?

– Наверно, от тебя, – Эвелин прижалась к отцу.

– Если только теоретически. Ты же знаешь, я танцую, как медведь.

– Ты хотел, чтобы я стала такой, – серьезно сказала Эвелин. – А говорят, что если сильно захотеть, то какие-то качества обязательно передадутся ребенку. Я тоже так обязательно сделаю.

– Фантазерка. Вон, смотри, мама возвращается. Пожалуй, пора немного поесть, на морском воздухе рождается зверский аппетит. Куда пойдем сегодня?

– Давай опять в ту рыбацкую деревушку, где мы были вчера. У них там так здорово!

– Согласен. Сейчас спросим маму и если она не против, можем даже не вызывать катер, а поплывем прямо на ее матраце. Как ты думаешь, выдержит он нас троих?

– Не знаю, – со смехом ответила Эвелин. – По-моему, я здесь ужасно растолстела. Только и делаю, что ем и ем! Но я могу бежать за вами по берегу, так даже интереснее…

Шарон нежилась в ионном душе в своей каюте и попутно привычно прокручивала в голове основные события сегодняшнего дня. Что же, время потрачено не зря. Несколько нужных знакомств, а остальные… рано или поздно тоже пригодятся. Она вспомнила Эвелин и слегка улыбнулась. Смешной человечек. На вид взрослая, а ведь совсем еще ребенок. Оставь одну, пропадет.

Ладно, девчонка ей пока не нужна. Пусть попрыгает. А вот ее отец… Она вспомнила короткий разговор перед отлетом. Многие были готовы неплохо заплатить, чтобы он не вернулся из рейса. Что не так уж сложно – сердце больное, пережил несколько приступов… Небольшая добавка к еде и дело сделано. Вот только такие штуки элементарно ловятся не таким уж сложным анализом…

Она выключила воду, подождала, пока нежное облако пылинок просушит кожу и набросив большое полотенце, вышла в гостиную.

Правда, один человек, которому она доверяла, осторожно намекнул, что после определенной даты команде на лайнере будет уже не до анализов. Конечно, официальное задание у нее совсем другое, да никому и в голову не придет поручить ей такое. Но ведь лишние деньги никогда не помешают, не так ли? А поскольку она уже почти решила завязать с родной организацией… Так что она подумает, хорошенько подумает.

Шарон бросила полотенце на пол и стала не спеша одеваться. Ее "брат" еще не вернулся, соседняя каюта была пуста. Шарон улыбнулась. На этот раз она была в команде старшей. А этот мальчишка… первый раз на задании и пока беспрекословно ее слушается. Это хорошо. Ну, а если вдруг перестанет… Она усмехнулась. Что же, тогда она быстро найдет на него управу.

ГЛАВА 4

1

Первые, правда косвенные признаки того, что ими кто-то интересуется, Хар получил довольно скоро. Он проснулся, услышав негромкий возмущенный возглас. Привычного чувства тревоги при этом не возникло, поэтому Хар не спеша повернулся на бок и открыл глаза.

За столом сидел Олвин и стучал по своей рабочей папке. Потом он зачем-то потряс ее и опять легонько постучал. Экран после подобных загадочных манипуляций естественно остался таким же темным, каким и был до этого.

– Что-то случилось? – спросил Хар, слегка зевнув.

– Сломалась, – сокрушенно ответил Олвин, глядя на папку с непритворной обидой. – Буркнула что-то и отключилась. Вот незадача! Простите, что разбудил вас, Пол. Давно надо было сменить ее, да все недосуг. Придется теперь идти на поклон к техникам из свободной смены. Может, согласятся помочь…

Их совместное путешествие началось совсем не примечательно, да и протекало оно без особых происшествий. Хотя на вид Олвин ничем не напоминал фанатика-ученого, именно таковым он и оказался. Среднего роста, с приятным умным лицом, он производил впечатление компанейского человека, любящего и понимающего радости жизни. Однако, как оказалось, его не интересовало ничего вокруг, кроме работы. К тому же то, что ему сообщили о спутнике, явно не настроило его на любезный лад.

Наскоро проглотив еду, при этом совсем не обращая внимания на то, что он ест и пьет, он уходил в свою каюту, где погружался в изучение каких-то абсолютно непонятных и неинтересных для Хара материалов. А захватил он их с собой такую уйму, что, казалось, их должно было хватить лет на десять локального полета. Хар сначала даже подумал, что вообще весь личный багаж его спутника состоит из одной научно-технической документации.

Добравшись до первого узла, они пересели с комфортабельного лайнера на местный рейсовик. Здесь уже было потеснее, да и народу набилось побольше, так что поневоле пришлось делить одну каюту на двоих. Однако данное обстоятельство если и сблизило путешественников, то совсем не намного. За все время прошедшего пути они сказали друг другу не больше пары десятков слов.

Хара это нисколько не тяготило. Он был по натуре довольно замкнутым человеком и редко страдал от отсутствия собеседника. Свободное время он использовал для самообразования, переваривая и систематизируя то, что ему запихнули в голову. А оставшееся время расчетливо заполнял сном. В минуты же редкого отдыха, лежа на спине на удобной и мягкой корабельной койке, он рассеянно наблюдал за своим ученым соседом, привычно заполняя в голове длиннющий и скучноватый вопросник. На всякий случай.

Сейчас Хар смотрел на обескураженное лицо своего спутника с некоторым интересом. Олвин вдруг напомнил ему мальчишку, у которого сломалась любимая игрушка. Папку он таскал с собой всюду, даже на обед. Хар знал устройства этого типа, вывести их из строя было нелегко. Однако если постараться… Интересно, случайность это или…

Вмешаться и выяснить? Или не стоит? Пожалуй то, что он уже узнал, говорило, что в общем со спутником ему повезло. Так что чуточку улучшить отношения не помешает. Да и занятый делом Олвин, для его собственных интересов может оказаться не в пример удобнее.

– Давайте, я посмотрю, – предложил он.

– А вы в этом действительно разбираетесь? – недоверчиво спросил Олвин, но после некоторого колебания все же протянул ему свой драгоценный аппарат.

Хар сел, сунул в ухо маленький индикатор, молча взял папку и уверенно открыв сложный запор на задней крышке, сначала наглухо отрубил внешнюю нейросеть, а потом начал методично прогонять тесты. Через пару минут спящий мозг проснулся и взахлеб начал изливать Хару все накопившиеся горести. Сразу стало ясно, что никая это не случайность, а специально введенный вирус. Причем не любительский. Передал данные, симулировал поломку и закончив работу, аккуратно самоликвидировался, уничтожив перед этим практически все следы своего пребывания.

С большой долей уверенности можно было утверждать, что введен он был совсем недавно, скорее всего уже здесь, на корабле. Значит, их несомненно ведут. Интересно, было ли у Олвина в папке что-нибудь важное? По настоящему серьезные люди должны были достать его много раньше, еще на Земле.

Хар вручную исправил поврежденные таблицы самодиагностики и повторил прогон. Дальше дело пошло по нарастающей.

– Когда вы ее последний раз проверяли? – спросил он Олвина.

Тот только вздохнул, но ничего не ответил.

– А шеф-мастера, конечно, сами отключили? Зачем?

– Он мне сильно мешал. Стопорил работу в самый неподходящий момент, – виновато признался Олвин. – Ну, я его и…

Вычистив заодно многочисленные накопившиеся глюки, Хар аккуратно закрыл крышку, освободил ухо и протянул аппарат своему спутнику.

– Держите. И постарайтесь не отключать режим самопроверки. Машину делали далеко не дураки, в ней нет лишних частей.

– Спасибо, – сказал Олвин, впервые с некоторым интересом взглянув на Хара. – А знаете, – неожиданно сказал он, почесав нос. – Вы… вы несомненно умнее и опытнее, чем кажетесь на первый взгляд.

– Н-да? Это плохо, – сказал Хар, мягко опускаясь на свою койку.

– Что плохо? – Олвин недоумевающе посмотрел на него.

– Плохо, что вы это заметили, – с легким вздохом ответил Хар. Вообще-то, тут он немного покривил душой, поскольку подобного эффекта и добивался.

– Почему?

– Оптимально, когда интеллект человека чуть ниже занимаемой должности и положения, – блеснул Хар одним из многочисленных старинных афоризмов Колобка. – В противном случае его носитель начинает привлекать к себе нежелательное внимание.

– Понятно, – медленно протянул Олвин. – А что, постороннее внимание для вас всегда нежелательно?

– Я не артист, – сказал Хар, привычно вытягивая ноги.

Он прикрыл глаза и задумался. Можно принять как данность, что пока вероятный противник знает не слишком много. И нацелился он в именно в Олвина, а на Хара не обращает особого внимания, принимая его просто за неизбежный и докучливый довесок в экспертной комиссии. Пустячок, а приятно. Это означает, что пока их ведут не его конкуренты, а кто-то другой. Но долго такое везение вряд ли продлится. Следовательно, оставшееся чистое время надо постараться использовать как можно продуктивнее…

После этого случая Олвин чуть оттаял, хотя и ненамного, и начал изредка удостаивать Хара бесед на общие темы. Несмотря на свою зацикленность на научных проблемах, он оказался довольно интересным собеседником. Но все равно, сближение проходило трудно и медленно. Впрочем, Хар умел ждать. Терпение было одним из самых необходимых качеств в его профессии.

Относительно безмятежный этап путешествия закончился практически сразу после того, как они пересели еще раз, оказавшись теперь на старом полугрузовом боте, летающим по системе без всякого расписания. Рейсовый корабль отчалил двумя днями раньше и поразмыслив, Хар решил рискнуть. Капитан, после некоторых раздумий, согласился сделать довольно приличный крюк и изменив привычный маршрут, довести их прямо до цели.

Олвин отнес это за счет своих могучих полномочий. Хар его не разубеждал. После короткой и приватной беседы с капитаном и некоторых манипуляций с кредитной карточкой Хара, тот выразил осторожную готовность игнорировать всяческие призывы по связи повернуть назад, буде такие случатся. Разумеется, если они не будут исходить от властей и носить чрезвычайного характера.

Признаки того, что Хар не зря проявил умеренную щедрость, проявились довольно скоро. Через несколько дней пути капитан осторожно подозвал его к себе и пригласив в маленькую рубку, ткнул в небольшое пятнышко на периферии экрана.

– Сможете разобраться?

Хар утвердительно кивнул.

– Тащатся за нами уже вторые сутки, – безразличным тоном произнес капитан. – Причем идут очень аккуратно, стараются держаться на периферии, практически на пределе обнаружения. У вас в этой системе нет никаких недоброжелателей?

– Да вроде нет, – таким же тоном ответил Хар и осторожно поинтересовался: – А они что-нибудь могут нам сделать?

– Вряд-ли, – ухмыльнулся капитан. – Побоятся. Сейчас тут вокруг полным полно армейских. Просто хотел, чтобы вы знали.

– Спасибо. А откуда военные? – полюбопытствовал Хар.

– А черт их знает. И с каждым днем становится все больше и больше. Что-то тут готовится, удивляюсь, как они еще нас не зацепили. Если откровенно, то я поэтому и согласился вас взять. Не люблю, знаете ли, пустого риска.

Хар кивнул и вышел из рубки. Олвину он ничего не сказал. Никаких видимых неудобств негласное сопровождение им не доставляло, так что в результате они сумели пролететь даже немного дальше, чем рассчитывал Хар, прежде чем их решительно и окончательно застопорили.

Небольшая, но грозная армейская патрульная шлюпка неумолимо возникла на пути их мирного кораблика, и им пришлось немедленно остановиться. На борт тотчас высадилась вооруженная группа патрульных в боевых скафандрах, с молодым и очень хмурым командиром во главе. Не терпящим возражений тоном тот приказал капитану немедленно развернуться и выйти из означенного сектора. Приказом военного командующего вся прилегающая зона временно, до особого распоряжения, объявлялась запретной для любых вольных рейсов, исключая рейсовые корабли.

Хар подумав, решил, что вероятно на дальнем подходе, в свободной зоне, уже проявились чьи-то корабли: марканов или дарронов, на выбор. Лично он, по своим соображениям, поставил бы на дарронов. События явно шли по нарастающей.

Однако тут Олвин внезапно проявил недюжинное упорство. Хар даже не ожидал от него такой прыти. Потрясая знаменитым кристаллом с полномочиями и суля патрульным всяческие неприятности, он сумел заставить командира принять их на борт, да еще вместе с грузом и доставить прямиком к вышестоящему командованию. Хар, будучи по официальному статусу подчиненным, послушно поддакивал в нужных местах. Правда, полномочия у них с собой были действительно внушительные, и на месте лейтенанта он и сам вряд-ли стал бы рисковать.

В результате еще через несколько дней, они очутились на довольно большой военной базе, дрейфующей относительно недалеко от нужной им системы, практически в пустом пространстве. Командующий не проявил ожидаемого восторга от встречи с ними и лейтенанту разумеется здорово влетело. Но потом, кисло выслушав эмоциональные излияния Олвина – Хара на историческое рандеву не пригласили, немного поостыв и связавшись с метрополией, главный властный распорядитель данного сектора пространства смирился с их появлением на своей территории и временно махнул на них рукой.

После этого естественным желанием всех присутствующих стало как можно скорее избавиться от пары скандальных штатских, тем более, что никто не нес за них персональной ответственности. Не хватало совсем малого – не было подходящего корабля, вот им и пришлось некоторое время торчать на базе, дожидаясь подходящей оказии.

2

После легкого и вкусного завтрака все привычно расположились в уютном тихом холле.

– Что будем делать сегодня? – спросил Эрик. – Есть предложения?

– Может, возьмем лошадей и немного прогуляемся по степи? Я уже давно не каталась, – мгновенно выпалила Эвелин. – А потом мне надо бежать на озеро, мы вчера договорилась поплавать там с ребятами.

– Что же, можно и покататься. Поедешь с нами, Вера?

– Нет, – отказалась жена и с удовольствием потянулась. – У меня сегодня пассивное настроение. Я хочу немного посидеть, ничего не делая. Пожалуй, пойду в музыкальный салон. Посижу, послушаю приятную музыку. А вы можете развлекаться, встретимся за обедом.

– Договорились.

Вера уже повернулась к выходу, но потом, вдруг что-то вспомнив, остановилась.

– Совсем забыла, Эрик. Я посмотрела наконец список пассажиров и знаешь, кого там обнаружила? Костопулоса.

– Да что ты? – обрадовался отец. – Вот уж не думал, что именно здесь столкнусь с этим старым негодяем.

– Может, это однофамилец?

– Вряд ли. Скорее всего, сам.

– А кто это, ма? – с любопытством спросила Эвелин.

– Отец тебе сам расскажет. Всего доброго.

Она исчезла за поворотом.

– Это мой старинный друг, – ответил Эрик, взяв дочь под руку. Он недоверчиво покрутил головой. – Надо же, Коста здесь.

– А ты мне о нем никогда ничего не рассказывал, – протянула Эвелин.

– Да мы с ним сто лет не виделись. В молодости мы с ним изрядно покуролесили, – отец улыбнулся своим мыслям. – Впрочем, это не для молодых девушек…

– Папа! – Эвелин шутливо ткнула его в бок кулачком. – Вызовешь его прямо сейчас?

– Э, нет, – сказал отец. Глаза его довольно блестели. – Никаких видеовстреч. Устроим ему сюрприз. Попрошу секретаря, чтобы потихоньку разведал, где он и с кем, а потом неожиданно столкнусь с ним в каком-нибудь проходе. И сделаю вид, что не узнал его. Вот крику то будет!

– Возьмешь меня с собой? – с азартом спросила Эвелин. Ей вдруг тоже ужасно захотелось поучаствовать в этом шутливом розыгрыше.

– Обязательно. Пошли кататься, а то не успеешь на свое купание.

Историческая встреча произошла во время прогулки по одной из многочисленных зон отдыха, в средневековом городке, на улице ремесленников. Городок, как и положено, был невелик: с узкими, кривыми улочками, но очень бойкий и шумный. К тому же, совсем недалеко, прямо за крепостной стеной, под несколькими огромными разноцветными шатрами раскинулось нечто вроде восточного базара. Там стоял такой гвалт, что разговаривать вообще было невозможно.

Отец расчетливо медленно прохаживался по улице, глазея по сторонам и уворачиваясь от спешащих разносчиков, ловко снующих в толпе. Эвелин выбрала себе пост между большой выставкой-продажей ковров и небольшой золотой лавкой, одним глазом разглядывая красивые украшения, которые настойчиво предлагал ей мастер, высокий худой парень с длинными светлыми волосами, перетянутыми на лбу кожаным ремешком.

Ждать пришлось довольно долго, и Эвелин успела примерить и купить красивые сережки. Она поняла, что появился нужный человек, только когда отец внезапно замер и прижался к стене. Поколебавшись, Эвелин выбрала из прохожих низковатого, немного полного мужчину с курчавыми черными волосами, быстро продвигавшегося вперед вдоль по улице. Правда субъект весьма отдаленно напоминал того человека, которого описывал отец, но ведь прошло столько лет. К тому же больше никого подходящего под описание, на улице не было.

Она поняла, что не ошиблась, когда отец решительно двинулся вперед, чуть не столкнувшись именно с этим мужчиной. Пробормотав вежливое извинение, отец, не оглядываясь, пошел дальше.

Мужчина равнодушно прошествовал мимо, даже не повернув головы в его сторону. Двое других, вероятно личные охранники, шли несколько поодаль, зорко поглядывая по сторонам. Эвелин показалось, что в глазах отца мелькнуло недоуменное выражение. Однако пройдя несколько шагов, незнакомец внезапно обернулся и смерил отца долгим внимательным взглядом. Эвелин вдруг показалась, что в его глазах мелькнула неприкрытая враждебность. Однако потом он равнодушно отвел взгляд и пошел дальше. Когда он скрылся за поворотом, Эвелин, уже не прячась, подошла к отцу.

– Ну что, па? Шутка не удалась, да? – спросила она. – Ведь он тебя явно не узнал.

– Ничего не понимаю, – ответил отец, глядя вслед удаляющемуся мужчине. – Как я мог так ошибиться? Это вовсе не Коста, а совсем незнакомый человек. Хотя и немного похож. Наверное, все-таки однофамилец. Жаль, не повезло.

3

Хар, после утомительной бессонной ночи, полностью занятой разгрузкой наконец подошедшего транспорта, наслаждался вполне заслуженным отдыхом. Он с удовольствием досматривал длинный и весьма приятный сон, однако на самом интересном месте его совершенно бесцеремонно вырвали из объятий Морфея.

– Эй, приятель, пожевать не найдется?

Низкий голос был громким и грубоватым и несмотря на нейтральный тон, в нем явственно проскальзывали властные нотки, недвусмысленно указывающие на то, что говоривший привык, что его просьбы выполняются беспрекословно. Однако Хар даже не пошевелился. Во-первых, он не курил, ни в этой, ни в прошлых жизнях, а во-вторых, вовсе не собирался открывать глаза и выныривать из приятной дремоты ради какого-то незнакомого остолопа. Поэтому он постарался предельно абстрагироваться от этого нежелательного вторжения и продолжал безмятежно лежать на груде мягких мешков с обмундированием, удобно вытянув уставшие ноги.

Однако окончательно проснуться ему все равно пришлось. Нижний ряд кучи внезапно разъехался и он, в меру неуклюже взмахнув руками от неожиданности, плавно съехал вниз. Вокруг послышались негромкие смешки. Хар не спеша открыл глаза, и сонно моргнув несколько раз, огляделся по сторонам.

Вернее, глаза открыл не Хар, а совсем другой человек, которого звали Пол Кьюни. И если честно, то этот молодой человек своим характером и поведением походил на настоящего Хара весьма и весьма отдаленно. Можно даже сказать, совсем не походил. Настоящий Хар, фигурально выражаясь, находясь на задании, глаз вообще предпочитал не закрывать. А вот юный Пол, тот вполне мог позволить себе немного передохнуть, раз уж выдалась подходящая минутка.

Прямо перед ним стоял, слегка покачиваясь, здоровый и на вид добродушный парень, в новенькой, еще не измятой армейской форме. Курсант, на практике. На располагающем широком лице гуляла беззлобная хитроватая ухмылка.

– Какого черта? – индифферентно спросил Хар в пространство и со вкусом зевнул. Использовать нечаянный контакт и завязывать знакомство не имело никакого смысла. У этого битюга в голове явно не было ничего дельного.

Пол по своему характеру был довольно заносчив и нелюдим и трудно сходился с людьми. Однако в любом коллективе всегда найдется пара-тройка сверх меры общительных парней, которые сами навяжут свое общество. Тот, который стоял сейчас перед ним, был явно из их числа.

– Не курю, – бросил Хар в меру нейтральным тоном и опять широко зевнул. – Отстань.

Он еще немного повозился и устроившись в прежней позе, но уже в самом низу кучи, опять закрыл глаза. Здоровяк еще некоторое время смотрел на него, потом слегка пожал плечами и отошел к сидящим неподалеку парням.

Однако пока Пол спросонья вертел головой, Хар успел заметить кое-что действительно любопытное. Слева, метрах в двадцати от него, на куче похожих мешков, в свободной раскованной позе безмятежно отдыхал голубоглазый гигант, с явной примесью ирландской крови, о чем несомненно говорили густые рыжие волосы. Он, рассеянно улыбаясь, наблюдал за происходящей сценой. Его нельзя было назвать красивым, но общее впечатление он производил вполне привлекательное. Вид у него был благодушный и довольный, как у сытого кота, а вот глаза умные и настороженные, что совсем не вязалось с общим беззаботным видом.

Хар загрузил себе в голову исчерпывающую информацию не только на ключевые фигуры предстоящей операции. Он не был лентяем и кроме того, что рекомендовали аналитики, проглотил еще массу всевозможных материалов, которые по его собственному разумению, могли пригодиться в дальнейшем. Поэтому он сразу узнал командира Отдельного Штурмового отряда Космолегиона, Дэвида Халла, прилетевшего на базу только вчера. Самого отряда пока здесь не было. Это подтверждало его догадки. К командованию уже просочились крохи важной информации, но полученным данным явно не придали должного значения.

Однако какого черта он торчит здесь, в ангаре, вместе с курсантами? Он должен сейчас безвылазно сидеть в рубке, у оперативных мониторов. Кроме того, несколько парней, сидящих рядом с ним, были Хару абсолютно не знакомы. А выглядели они далеко не новичками. Такой же продуманно расслабленный вид, как и у командира, плюс неяркие нашивки за спецоперации на рукавах довольно потертых курток опытному глазу говорили о многом. Плохо. Вот и первые неизбежные прорехи в информации. Вряд ли Халл, пробыв на базе меньше суток, стал бы общаться с кем попало.

Пол был самоуверенным зеленым новичком, к тому же штатским. Поэтому он спокойно закрыл глаза и засопел дальше. Однако вновь погрузиться в прерванный сон ему не удалось. Послышался топот, негромкий звон плохо пригнанного снаряжения и в ангар влетел сержант с взмыленной тройкой рядовых, который не останавливаясь, заорал прямо на ходу:

– Эй, дохляки, пошевеливайтесь! Здесь вам не курорт!

И добавил, обращаясь уже персонально к Хару и его напарнику, который как раз входил в зал.

– К вам это тоже относится, уважаемые господа!

Выговорил он последние слова так, что они прозвучали замысловатым ругательством.

– Если вы по-прежнему желаете попасть на свою планету, то извольте не спать, а выполнять все, что я прикажу! Быстро и без рассуждений!

Хар покосился на Олвина. Тот только развел руками.

Пришлось подниматься и вместе со всеми, по мере сил, на этот раз участвовать в погрузке. Вторично заснуть им удалось только поздно ночью по локальному времени, на жестких и неудобных койках в тесном кубрике, куда всех безжалостно запихнули, как сельдей в бочку.

Долгожданный лайнер оказался военным полугрузовым кораблем, шедшим в нужном направлении по своим загадочным армейским делам. Путешественников они совершенно не интересовали и после нескольких тоскливо тянувшихся дней, проведенных в спартанских условиях, они наконец оказались у причала космической станции, внутри достаточно обычной системы из двух звезд.

Отсюда до нужной планеты было уже рукой подать.

4

Эрик поднялся на верхнюю обзорную площадку и присел на маленький удобный диванчик. Ему очень нравилось это место, поэтому он заранее договорился встретиться с дочерью именно здесь. Эвелин немного запаздывала и он в ожидании рассеянно огляделся по сторонам. Народу как всегда было не очень много, но несколько человек все же стояли у бортика и оживленно о чем-то беседовали.

Невысокий молодой парень, стоящий немного поодаль от остальных и рассеянно глядевший вниз, на пеструю веселую толпу, невольно привлек внимание Пауэлла. Чем-то неуловимым он резко выпадал из стереотипа обычного пассажира.

Эрик обладал врожденной способностью быстро и правильно оценивать людей, что здорово помогало ему в работе. Ошибался он редко. Интересно, почему на этот раз подсознание остановило его внимание именно на этом человеке? Он решил чуть поразмыслить, отдохнувшая голова настоятельно требовала работы. Одежда на парне была вполне обычная, даже чересчур, для такого молодого возраста. Но это еще ни о чем не говорило. Держится свободно, хотя и чуть скованно. Как-будто он здесь не совсем на законных основаниях. Но если не отдыхающий, то кто? Внутренняя охрана?

Немного подумав, Эрик решительно отбросил эту мысль. Охранников так просто не заметишь, они мастера своего дела и растворены среди пассажиров. На компанию по традиции уже много лет работало одно из лучших охранных агентств Федерации. Эрик мысленно поправился. Уже не работает. Он вдруг вспомнил, что компания, сменив владельца, рассталась и со многими своими традиционными партнерами.

Пауэлл не был связан с туристическим бизнесом, интересы его концерна были довольно консервативны и в основном лежали в русле традиционных биотехнологий. Однако такая крупная сделка естественно не могла пройти мимо его внимания. Смена ведущих акционеров в одном из крупнейших турагентств Федерации была достаточно важным событием в деловом мире. Что же, новый собственник вправе выбирать себе и новых партнеров.

Так и не придя ни к какому решению, он решил отвернуться, чтобы ненароком не привлечь внимания парня немного неприличным разглядыванием, но опоздал.

– Простите, сэр, – вдруг обратился к нему тот, за кем он незаметно, но упорно наблюдал. – Вы, случайно, не мистер Пауэлл?

– Он самый, – спокойно ответил Эрик, слегка прищурившись. – С кем имею честь?

Парень чуть зарделся.

– Мы не знакомы, а я много слышал о вас, сэр, от деда. Я вас сразу узнал, просто не решался обратиться. Он работал вместе с вами, на Таренгии.

Пауэлл на минуту задумался. В этой колонии он начинал свою карьеру, давным давно, совсем еще молодым и зеленым практикантом. Со своей группой из колледжа он встречался достаточно регулярно. Правда, там, на стройке, было полно народу, а с тех пор прошло столько лет… Он вопросительно посмотрел на собеседника.

– Харанский, Рудольф Харанский, – поспешно продолжил тот.

– Шеф-монтажер? – непритворно обрадовался Пауэлл. – Вот это новость! Как он?

– Еще достаточно бодрый, сэр, – улыбнулся парень. – Старик ужасно обрадуется, когда я расскажу ему, что случайно встретил вас. Он до сих пор гордится, что был вашим первым начальником.

– Он сейчас в метрополии, на Земле? – спросил Эрик. – Я обязательно свяжусь с ним.

– Нет, – помотал головой парень. – Когда не смог больше работать, они с женой решили поселиться на Таренгии. Сколько родственники их не упрашивали. Говорит, что в свое время столько покуролесил по свету, что хочет закончить свой путь именно там.

– Жаль, но я все равно постараюсь получить видеовизит. А как вас зовут?

– Петер.

– Вы, конечно, тоже монтажник, Петер?

– Нет, сэр. Я военный пилот.

– Вот как? – Пауэлл вновь с нескрываемым интересом посмотрел на парня. – Любопытно… А дед не возражал?

– Еще как возражал, – со вздохом ответил Петер. – Что тогда творилось дома, просто жуть. Чуть не подмял меня, даже теперь вспоминать страшно. Сейчас он, конечно, немного остыл.

– Узнаю железного Руди, – рассмеялся Пауэлл. – Мне от него в свое время частенько влетало и довольно крепко. Вы сейчас в отпуске?

– Не совсем. Залечивал на Земле небольшую травму. А теперь вот понадобилось срочно попасть на Лагитину. Направление не стандартное, регулярные рейсы туда крайне редки. Не гонять же ради одного человека целый транспорт. Командование обратилось с просьбой к компании и они любезно согласились подкинуть меня немного, лайнеру все равно по пути. Единственное условие, которое они поставили – особо о себе не распространяться и лететь в штатском. Чтобы, как выразился их представитель, не нервировать отдыхающих пассажиров.

5

Дежурный диспетчер, которая на маленькой станции была едина во многих лицах, разглядывала их долго и с весьма кислой миной. Девушка была очень красивой, на взгляд Хара, для подобного места даже чересчур. Но сейчас от ее точеного личика просто веяло космическим холодом.

Доставивший уважаемых экспертов военный корабль практически сразу после отгрузки отчалил и они, бросив свой груз на причале прямо у грузового шлюза и не обращая никакого внимания на грозные предупредительные надписи, мерцающие в воздухе, нагло вломились в маленькую диспетчерскую.

– Пока ничего не могу для вас сделать, – наконец произнесла она мелодичным голосом и повернулась к своим голокартинкам. – Абсолютно ничего. Вам придется немного подождать.

Олвин привычно полез за кристаллом с полномочиями, но диспетчер остановила его плавным движением руки. Хар было позавидовал ее боковому зрению, но потом вспомнил о вживленных сенсорах.

– Знаю, знаю… Наслышана. Но я не фокусник и не могу вытащить челнок из пустого рукава.

Она сделала еще одно грациозное движение, прицелилась и ткнула длинным пальчиком в неясное дрожащее пятно на одном из возникших прямо перед ними панорамных изображений.

– Видите? Вот он где сейчас.

– Но есть еще и эти, – решительно вмешался в разговор Хар и тоже несколько раз ткнул пальцем, правда далеко не таким изящным.

– Эти вам не по зубам, – довольно ответила диспетчер, мельком взглянув на него. – Обслуживают только и исключительно стройку. Они нам не подчиняются. Так что придется вам подождать, пока вернется наш.

– И сколько ждать?

– Зависит от обстоятельств, – со вкусом произнесла диспетчер. – От очень многих обстоятельств. Он же еще не сел! Разгрузка, потом опять загрузка. Это грузопассажирская машина. А у меня большая очередь желающих. Здесь работают, а не прохлаждаются.

Олвин и Хар переглянулись.

– А где же их собственные грузовики? С ген-центра?

– Все в разгоне и судя по тому, что до меня доходит, освободятся очень и очень не скоро. Приемная платформа торчит на орбите почти два месяца, а конца не видно. У них же конвейерная эвакуация, да еще с повышенными мерами безопасности.

Она звонко щелкнула пальцами и значительно посмотрела на них.

– Но вы можете назвать нам срок, хотя бы ориентировочно? – строго произнес Олвин. – Мы не можем торчать здесь целую вечность. Как вы сами только что подтвердили, эвакуация ген-центра срочное и очень важное дело. А эти сроки напрямую зависят от нашего присутствия там. Ведь ваша пресловутая стройка должна быть заинтересована в этом в первую очередь!

– Ни чем не могу помочь. Пара дней, как минимум.

– И что же нам делать?

– Отдыхайте, у нас неплохая зона отдыха. А за груз не беспокойтесь, я только распоряжусь, чтобы его убрали с дороги. Просто передвинем поближе к стенке. У вас там нет ничего скоропортящегося? Каюсь, я не очень внимательно просмотрела вашу спецификацию. Консервация не потребуется?

Олвин отрицательно покачал головой.

– Только стандартная экранировка. У нас там нет ничего портящегося. Просто это довольно точная аппаратура, придется потом долго настраивать.

– Станция надежно защищена, – успокоила его диспетчер и впервые легонько улыбнулась. – Вся, а не только жилые отсеки, так что можете не волноваться. Здесь все просто помешаны на здоровье, никому не улыбается за просто так постоянно торчать внутри местного потока. В здешней системе оба солнца молодые и очень неспокойные. Так что можете не волноваться, отдыхайте на совесть.

6

Ульрих Варгартен зарегистрировался на лайнере под своим настоящим именем. Это имя знали немногие, и у земной полиции к нему не было абсолютно никаких претензий. Поэтому путешествовал он с комфортом, совмещая приятное с полезным; плюс к делам еще и откровенно отдыхал. Такое на его долю выпадало нечасто.

На своей первой остановке гигантский лайнер плавно перешел на круговую орбиту вокруг Миранды, родовой планеты Велассов. Пассажиров на поверхность опускали челноки с туристической базы, компания имела здесь свое собственное представительство.

Ульрих не спешил. Он выбрал самую простую экскурсию: обзорный полет вокруг планеты плюс посещение главного исторического музея. Меньшей экскурсии в списке просто не было. Еще он снял на сутки просторный номер с большим залом, в центральном отеле столицы. В этом не было ничего необычного; по локальному времени туристический лайнер уходил от планеты лишь вечером следующего дня и многие пассажиры предпочитали провести это время на планете, а не на корабле. На орбите Миранды располагалась крупная пересадочная станция, так что инопланетников в отеле было больше, чем местных жителей. Идеальное место для той встречи, которую он так долго и тщательно готовил.

Когда Ульрих вернулся в свой номер, у него оставалось немногим более часа. Этого было вполне достаточно, чтобы привести себя в порядок. На такой встрече полагалось выглядеть во всеоружии.

В небольшом уютном зале оказались собраны представители почти всех разумных рас, исключая Пантару. Ульрих усмехнулся. Несведущему могло показаться, что здесь проходит встреча полномочных представителей всех цивилизаций, участвующих в Большом Совете.

Сначала он вежливо приветствовал на космолингве всех собравшихся, а потом коротко поздоровался с каждым индивидуально, стараясь по возможности соблюдать обычаи каждой расы. Практически всех присутствующих Ульрих знал лично, за исключением веласса – этот был новичком. Вежливо наклонив в сторону голову, веласс протянул ему именную ритуальную табличку, которую Ульрих с поклоном принял. Потом плавным движением руки пригласил всех за широкий круглый стол.

– Со времени нашей прошлой встречи прошло более полугода, – начал он. – За это время произошли достаточно важные события. Разрешите мне ввести вас в курс дела.

Сначала Ульрих коротко перечислил достигнутые результаты, отчитался за потраченные средства и обрисовал ближайшие перспективы. Все слушали очень внимательно. Наконец, Ульрих перешел к главной части своего выступления.

– Однако главной причиной нашей встречи явилось не это. В прошлый раз, как вы помните, большинством голосов было принято решение допустить на объект новых участников. Я был против этого, однако оказался в меньшинстве и вынужден был подчиниться. Но сейчас мне кажется, что прав был все-таки я.

Он вывел на загоревшийся в воздухе экран несколько таблиц и взял в руку светящийся указатель.

– Смотрите. Вот общее направление наших исследований, до прибытия новых специалистов. А это… – он показал на соседнюю таблицу, – вектор новых направлений. И как вы видите, они ведут совсем не туда, куда направляли их мы. Если коротко, то это материалы для армии, экспериментальные боевые единицы. Размах работ откровенно настораживает. Лично мне совсем не улыбается руководить подобными работами. Тем более, что это было четко оговорено в моем контракте. Поэтому я прошу вашего согласия на то, чтобы сложить полномочия и передать их другому.

Собравшиеся сдержанно зашумели. Первым заговорил рауллянин.

– Уважаемый председатель. Как вы помните, на прошлом обсуждении мы также воздержались. И как оказалось, были совершенно правы – устав нашей организации запрещает вести подобные работы. Так что мы поддерживаем ваше решение. Но это далеко не все. То, что вы сообщили, наводит на мысль о возросшей опасности продолжения всех работ.

– И что же вы предлагаете? – спросил землянин.

– Затаиться. И временно прекратить всякую активность, – закончил рауллянин. – Думаю, сейчас это самое разумное.

Трое маркан согласно кивнули.

– Какое трогательное единодушие, – слегка пошутил Ульрих, улыбнувшись уголком рта. – Да остальным просто следует брать с вас пример. Но давайте сначала выслушаем всех присутствующих. Они ведь могут добавить к сказанному весьма важные замечания и дополнения, не так ли?

Все размеренно сделали согласные жесты.

– Сначала пусть выскажутся многоуважаемые дарроны. А потом, с вашего разрешения, мне хотелось бы узнать мнение велассов. Сам я хочу еще раз взять слово, но уже в конце нашей встречи. Ведь выполнение принятого решения зависит не только от нас.

7

– Желаю всего наилучшего, сэр.

Пауэлл крепко пожал протянутую руку.

– Взаимно, Петер.

– До свиданья, мисс Эвелин. Счастливого путешествия.

– И вам всего доброго, Петер, – с улыбкой ответила Эвелин, стоящая рядом с отцом. – Надеюсь, еще увидимся.

Вежливо кивнув на прощанье, Петер повернулся и сбежал вниз. Пауэлл проводил его взглядом.

– Хороший парень. А вон и его кораблик.

Он показал рукой на маленькое темное пятнышко, которое выплыло из-за высокого гребня гравистабилизатора и сразу заискрилось в лучах мощных прожекторов.

– А как он туда попадет? – полюбопытствовала Эвелин. – За ним пришлют шлюпку?

– Нет, они сами пристыкуются. Наш капитан ждет какой-то срочный груз,

поэтому он приказал открыть для них малый служебный шлюз. Хочешь посмотреть, да?

– Ага. А можно?

– Попробую договориться, – улыбнулся Пауэлл и деланно вздохнул. – Хотя зачем я тебе? С твоим знаменитым пропуском ты наверняка можешь в случае чего просто захватить командование и распоряжаться тут, как пожелаешь…

Когда они вышли на обзорную площадку, черно-серый, чуть лоснящийся десантный бот, похожий на гигантскую расплющенную черепаху, уже легко прошел через едва видимую завесу, отделяющую шлюз от наполненного воздухом причала и замер в воздухе. Лепестки диафрагмы носового люка исчезли и Эвелин увидела, как не дожидаясь подлетающего трапа, из него ловко выпрыгнул высокий мужчина, в ладно сидящей неброской форме.

Эвелин негромко ахнула, до платформы было еще довольно далеко. Мелькнули яркие синие глаза и непокорные рыжие волосы. Незнакомец с ленивой грацией винтом перевернулся в воздухе и не шелохнувшись, встал широко расставленными ногами точно посередине очерченной площадки.

– Командир!

Петер тоже пролетел последний пролет, не касаясь перил и остановившись перед прилетевшим, коротко отсалютовал. Потом они крепко обнялись, звонко хлопая друг друга по спинам.

– Привет, Старик. Добрался наконец? – произнес прибывший низким, сильным голосом, эхом отозвавшимся от стенок причала.

– Привет, Дэвид. Как здорово, что ты прилетел сам.

– Как себя чувствуешь?

– Полная норма.

– Отлично. Не жаль покидать борт так скоро? Столько красивых девушек вокруг…

– Кончай травить. Граф тоже здесь?

– Нет. Ждет на рейде, в Потрепанном Страннике. Все с тобой?

– Да.

– Тогда пакуйся. Я перекинусь парой слов с командором и сразу отходим. Есть дела.

Он быстро прошел вперед и остановился перед капитаном. Они видимо были хорошо знакомы друг с другом, потому что капитан улыбнулся и что-то негромко сказал. Потом крепко пожал протянутую руку и указав на рубку, провел его туда. Петер уже забрался внутрь, а больше из бота никто не вышел. Только яркая платформа плавно поднялась и прилипла к грузовому люку. Небольшой перрон сразу опустел.

– Пойдем, па? – обратилась Эвелин к отцу.

– Пойдем.

– Это его начальник, да? А чем занимается Петер? Он мне ничего о себе не рассказывал.

– Зато мне немного рассказал. Он пилот.

– Он был в отпуске на Земле, да?

– Не совсем. Сказал, что залечивал не сложную травму. Но насколько мне известно, в Центральном военном госпитале простыми травмами врачи не занимаются.

– Да уж. А кто второй?

– Полагаю, что это Дэвид Халл, собственной персоной. Я о нем тоже немного наслышан. Командир Отдельного Штурмового отряда. Они десантники, дочка.

– Да? – удивилась Эвелин. – По-моему, Петер совсем не похож на военного, да еще на десантника. Вот его командир, да.

Пауэлл мельком посмотрел на дочь и улыбнулся:

– Понравился?

– Папа! – Эвелин ткнула отца в бок твердым кулачком. – Он вовсе не в моем вкусе. И вообще, совсем не красивый. Мне что, уже нельзя ни на кого посмотреть?

– А что я такого сказал? – невинным голосом протянул отец, но не выдержал и громко расхохотался.

ГЛАВА 5

1

Легко одетый, сильно загорелый и целиком поглощенный разгрузкой абориген приветствовал их коротким взмахом руки и вместо ответа на вопросы просто ткнул рукой в сторону огромного прозрачного пузыря, в котором смутно виднелась фигура шеф-мастера. Путешественники послушно потопали туда вдоль причала, целиком занятого роботами. Одежда сразу прилипла к телу, было очень жарко. Однако то, что они услышали, их совсем не обрадовало.

– Придется вам немного подождать… – добродушно сказал мастер после короткого приветствия, когда они наконец добрались до него.

После того, как они с огромным трудом вырвали место на челноке для себя и груза и наконец прочно стояли на поверхности вожделенной планеты, стандартная сакраментальная фраза, которую им пришлось услышать уже не один раз, немного действовала на нервы. Хару показалось, что Олвин сейчас просто взорвется от негодования. Он вполне отчетливо скрипнул зубами, видимо с трудом удержав едва не вырвавшееся ругательство.

Хар ухмыльнулся, но ничего не сказал. Старшим в их маленькой группе по-прежнему был Олвин.

– Ничего не могу поделать, – развел руками собеседник. – С ген-центром у нас сейчас никакой связи. На прошлой неделе они закончили демонтаж своей станции, оставили только аварийку. А регулярные спутники сейчас барахлят, сезон метеоритных дождей. Да и потом, что толку! Свободного транспорта у них в наличии все равно нет. Все в разгоне. И у меня тоже.

Пока он говорил, Олвин успел немного успокоиться. Тем более что внутри пузыря царила приятная прохлада.

– В этой чертовой системе у всех только один ответ: ждать, ждать… – с горечью произнес он.

– Объективные обстоятельства. Но есть и другой ответ, ведь безвыходных положений не бывает, верно? Можете топать сорок километров по бездорожью, если пожелаете, – жизнерадостно посоветовал шеф-мастер, широко улыбаясь.

Олвин пожал плечами.

– А что нам остается делать? – уныло бросил он в никуда и горестно вздохнул. Короткая вспышка ярости уже полностью прошла. – Не торчать же здесь столбами на причале. Выхода нет, придется топать. А груз?

– Есть выход, – уже серьезно сказал шеф-мастер и ткнул в сторону панорамной карты местности, послушно развернувшейся прямо перед ним. Хар сразу вспомнил очаровательного диспетчера на космостанции, которая, слегка оттаяв, оказалась совсем не такой ледяной, как выглядела при первой встрече…

– Смотрите. Вот здесь, на причале, мы загружаем грузовики. Потом караван летит прямиком к базе – это километров в десяти от будущего маяка. Примерно вот по такой траектории…

В воздухе появился прихотливо изгибающийся, слабо светящийся след.

– Ну и что? – недоумевающе спросил Олвин. – Нам-то ведь нужно совсем не туда.

– Я могу пустить их чуть левее и ненадолго притормозить, вот здесь, у развилки. Ближе нельзя, охранная зона. Правилами это, конечно, не разрешается, но если все в жизни делать по правилам… – мастер щелкнул себя по носу и заговорщицки подмигнул. – Вы быстренько соскочите и легко доберетесь до терминала, там относительно недалеко. А оттуда идут превосходные шоссе. Несколько километров по шоссе, налегке, даже если не случится попутки – это ведь вполне нормально, так? Вы же можете начать свою работу без груза? Или нет?

– По-моему, прекрасный выход, – уже совсем другим тоном заявил заметно повеселевший Олвин и посмотрел на Хара. – Как вы думаете, Пол?

– Вполне, – ответил Хар. – Пока начнем разбираться… А груз нам потом подкинут, с подходящей оказией.

Улыбчивый шеф-мастер утвердительно кивнул.

– Не беспокойтесь. Клянусь, отправлю с первым же свободным катером. У нас тут ничего не пропадает.

2

– Тэд!

Голос матери раздался так близко, что Тэд П. Броухен ( П. означало Питер ) чуть не вздрогнул и с трудом подавил инстинктивное желание оглянуться. Вот растяпа, выругался он про себя. Ты же забыл отключить комм! Вслух же он спокойно отозвался:

– Да, мама. Что случилось?

– Куда ты подевался? Мы же договорились, что если ты выходишь один, то должен находиться вблизи лагеря.

– Да я совсем рядом, за Большой скалой.

– Да? А почему локатор тебя не берет?

– Не знаю. Может, барахлит ответчик или подсели аккумуляторы?

– Тэд, ты опять морочишь мне голову, да? – со вздохом произнесла мать. Сын благоразумно промолчал.

– Чтобы через два часа был дома, – строго произнесла мать, однако в голосе явственно прозвучала усмешка. – И поосторожней там. Ты помнишь, что обещал вчера?

– Конечно, мам! – Тэд тоже расплылся в улыбке и рванул изо всех сил. Надо успеть. Слово полагается держать, мужчина не должен быть трепачом. Мать улетала с планеты в командировку, а отец не мог проводить, потому что был сильно занят, хоть и обещал попробовать выбраться. Тэд вчера клятвенно обещал помочь.

Он бежал, как на стометровку, время сейчас решало многое. Пробежав за ближние скалы, он удовлетворенно выдохнул и перешел на привычный, более медленный экономный бег. Теперь успеет, здесь не так далеко.

Подобравшись поближе к почти отвесной скале и воровато оглянувшись, мальчик тихонько свистнул. Никто не отозвался. Он свистнул второй раз, погромче. И почти тотчас же, бесшумно выпрыгнув из гущи зарослей, перед ним возник большой и ловкий зверь. Казалось, он просто материализовался из воздуха: не дрогнула ни одна ветка.

– Вариш! – мальчик ласково погладил густую жесткую шерсть.

Животное склонило мохнатую голову и тихонько заворчало, теснее прижимаясь к человеческой руке.

Тэд называл своего любимца для краткости собакой, хотя тот больше походил на помесь волка и леопарда. Они познакомились полгода назад, когда Тэд, пересекая по своим делам глухие заросли местного кустарника, неожиданно наткнулся на труп самки. Около нее, совсем без сил, лежал, тихонько поскуливая, умирающий от голода и жажды недавно родившийся детеныш. Наверное, он уцелел только потому, что местные хищники, наученные горьким опытом, старались обходить окрестности купола стороной.

Тогда Тэду, с грехом пополам, с помощью сильно разведенного консервированного молока, удалось его выкормить. Детеныш рос быстро и дальше все стало намного проще: он рано начал есть сырое мясо. Теперь молодой зверь, несмотря на свой юный возраст, был ростом почти со взрослого самца. Он уже начал охотиться самостоятельно, хотя по-прежнему жил в стае. Однако мальчика не забывал и всегда прибегал на его зов, если конечно оказывался рядом. Ареал охоты стаи был довольно велик, они перемещались по поверхности планеты вслед за многочисленными местными травоядными, служившими основной добычей.

В его обществе Тэд чувствовал себя в относительной безопасности и мог беспрепятственно предпринимать настоящие дальние вылазки. Фарлангов, как называли этих хищников зоологи, большинство местных животных не без основания опасались. Они были настоящими бойцами и учуяв их запах, другие звери предпочитали обойти грядущие неприятности стороной.

Он махнул рукой и зверь послушно побежал впереди. Тэд пошел вслед за ним. Сначала он хотел дойти до дальних скал, но теперь понимал, что это вряд-ли получится. Времени оставалось не так много. Полчаса прогулки и придется поворачивать назад…

Когда, расставшись с Варишем, Тэд был уже недалеко от купола, он решил спрямить путь. Преодолев скалу, он вдруг очутился у широкой трещины, из которой слышались негромкие голоса. Видно в щель было плохо, но он разглядел стенку купола, вентиляционное отверстие которого выходило в небольшой провал. Если хорошенько прислушаться, то можно было даже разобрать слова. Постояв немного, Тэд хотел осторожно отползти, но тут вдруг услышал свое имя и навострил уши.

– Как только закончим тестовые прогоны, твоего Тэда придется эвакуировать. Мы и так немного отстаем от графика. Три реактора в кольце практически готовы.

Это говорил старший мастер, по имени Синг.

– Приказ начальника строительства, готовься. Думаю, ребята управятся максимум за неделю, так что можешь заказывать катер.

– Да я и сам знаю, – отец досадливо отмахнулся. – Но ведь это чистой воды глупость! Какая разница, где топливный блок? По-моему, в глубине, да еще за защитной капсулой реактора, он намного в большей безопасности, чем когда валяется на складе.

– Согласен с тобой, Питер, на все сто процентов. Но правила, к сожалению, придумываем не мы. Мы их выполняем.

Синг постучал пальцами по столу.

– Парень сильно расстроится, – вздохнул отец. – Да и нам с женой было с ним повеселее, хотя хлопот он за это время доставил немало.

Тэд недовольно скривился. Какие хлопоты?

– Ну, вот видишь. Согласись, что так будет лучше для всех. Давай-ка еще раз пройдемся по графику…

Поняв, что больше ничего интересного не услышит, Тэд, стараясь не производить шума, тихонько отполз назад. Конечно, подслушивать не хорошо. Но с другой стороны, как же ему тренироваться? Он же должен уметь неслышно подкрадываться к врагам и узнавать их секреты. Да и полученная информация оказалась довольно ценной. У него в запасе осталось всего несколько дней, не больше. А сколько еще всего надо успеть!

3

Ульрих внимательно разглядывал карточку. Имя, начертанное на ней, было ему не знакомо, но немного напоминало имя того веласса, который не прибыл на встречу. Так что кое-какие мысли у него в голове появились. Но не более.

– Просите, – сказал он.

Вошедший в номер невысокий веласс, еще довольно молодой – насколько можно было понять землянину, остановился в центре комнаты и вежливо поклонился. Это было довольно необычно. Насколько знал Ульрих, велассы редко выполняли чужие обрядовые действия. Затем не спеша выпрямился.

– Присаживайтесь, – гостеприимно сказал Ульрих на космолингве и показал в сторону специально приготовленного ложа.

Веласс благодарно кивнул и неторопливо сел. По-видимому, неторопливость была его личной привычкой. Насколько знал Ульрих, обычно велассы были более живыми в общении.

– Чем могу служить? – вежливо спросил он.

Веласс некоторое время молчал, собираясь с мыслями. Ульрих не торопил его. Он уже разглядел сложный узор на черепе собеседника и родовой знак на роскошной тоге, так что понял, почему именно к нему пожаловал инопланетный незнакомец.

– Прежде всего, разрешите представиться полностью, – сказал наконец веласс. – Меня зовут Мархх Гарр-Кой. Я – младший брат Мархха Гарр-Лори-Коя.

– Ульрих Варгартен, – представился в ответ землянин. Да, его догадка оказалась абсолютно верной.

– У меня к вам дело, которое обязательно должно быть исполнено. Это ритуальная просьба моего старшего брата, который умер около цикла назад.

– Я был с ним знаком? – для порядка вежливо спросил Ульрих. Неприятная новость: умница Лори-Кой, на которого он возлагал столько надежд, покинул этот мир.

– Видимо, да, – ответил веласс. – Это следует из списка поручений, которые он мне оставил. Просьба связаться с вами стоит на первом месте.

Ульрих наклонил голову в знак сочувствия.

– Разрешите высказать вам мое искреннее соболезнование. Он умер неожиданно? Это была какая-то болезнь или несчастный случай?

Веласс опять надолго замолчал.

– Нет, – ответил он наконец. Чувствовалось, что ему не хочется отвечать, но долг требовал ответа на подобные вопросы. – Он… решил сам уйти из жизни. Извините… мне не хотелось бы сейчас касаться причин, по которым это произошло.

– Конечно, – ответил Ульрих, поглядывая на веласса. – Это ваше законное право.

– Его просьба содержала важное условие – ни в коем случае не лететь на Землю, а встретиться с вами в каком-либо другом месте. Это явилось причиной того, что я так долго не мог выполнить ее.

Он достал из кармана небольшой сверток и положил на стол. Потом степенно поднялся.

– Брат написал, что у вас могут возникнуть вопросы. Я остановился в этом отеле и пробуду здесь до отхода вашего корабля.

– Благодарю за визит, – Ульрих тоже встал в ответ. – Если вопросы появятся, я постараюсь задать их как можно быстрее, чтобы зря не задерживать вас.

Веласс мотнул сложно бритой головой.

– Ритуальная просьба – очень важная вещь, – тихо сказал он. – Никто не вправе не исполнить ее. Я пробуду здесь ровно столько, сколько понадобится.

4

Было раннее и по местным понятиям прохладное утро, когда они без всякой помпы стартовали с пресловутого грузового причала. Мастодонт, на котором они расположились, против ожидания даже не без некоторых удобств, находился в самом хвосте длинного каравана.

Полет длился недолго. Прошло совсем немного времени и весь косяк внезапно замер в воздухе, недовольно покачиваясь. Когда их рабочая лошадка стала довольно быстро опускаться, путешественники поняли, что пришло время вставать на собственные ноги.

Хар помог спуститься своему спутнику, передал обе сумки и легко спрыгнул сам. Под громкое недовольное гудение они быстро отбежали на безопасное расстояние и чудовище тут же взмыло в воздух, становясь в строй. Секунда – и весь караван, стремительно набрав скорость, исчез за ближайшим холмом.

– Нам кажется туда, – осмотревшись сказал Олвин, показывая рукой налево, где возвышалось несколько невысоких, лысых холмов и среди них один, с неестественно белой, отблескивающей на солнце верхушкой. – Если я правильно понял нашего благодетеля.

Хар согласно кивнул. Ориентир невозможно было перепутать, второго такого холма в пределах видимости не наблюдалось. Оба закинули сумки за спины и дружно зашагали вперед.

Местность была вполне проходимой, однако удобной назвать ее можно было с большой натяжкой. Дорога почти сплошь была усыпана булыжниками разных размеров, хрустевшими под ногами. Иногда попадались и довольно крупные обломки, так что приходилось внимательно смотреть под ноги. К тому же путь, хоть и не круто, вел вверх. Становилось жарко, и пока они добрались до подножия холма, оба взмокли и единогласно решили передохнуть. Тем более, что теперь особо спешить было некуда.

– Вы, наверное, смогли бы в случае нужды управиться и с этим грузовиком, да, Пол? – неожиданно спросил Олвин, когда они удобно расположились в теньке. Хар, который был занят тем, что внимательно осматривал окрестности, покосился на своего спутника. Если это ирония, подумал он, то их отношения, несомненно, сделали шаг вперед. Да, без всякого сомнения. Руки за головой, на губах играет довольная улыбка. Видимо, близость долгожданной цели привела Олвина в благодушное настроение. Хар достал комм и мельком взглянул на него. Вокруг было чисто, так что вполне можно было немного поговорить.

– Нет, – ответил он.

– Странно… Я почему-то был уверен в положительном ответе. Вы меня немного разочаровали.

– Увы. Я, к сожалению, не всемогущ.

– Не огорчайтесь. Вы еще молоды, у вас все впереди.

Хар посмотрел на Олвина и тот заметно смутился.

– Простите.

– Ничего. Просто у этой штуки нет ручного привода. Они управляются дистанционно, нейросетью. Однако при нужде можно кое-что придумать.

Он махнул рукой, привлекая внимание Олвина.

– Зачем вам понадобился комм? – спросил тот.

– Это не простой комм… Сейчас он сообщает, что мы можем некоторое время достаточно свободно поговорить. У вас в папке было что-нибудь важное?

– В моей папке? – Олвин недоуменно посмотрел на Хара. – А причем здесь это?

– Вирус.

Суть Олвин схватывал быстро, в глазах сразу появилось понимание.

– Вот оно что… Вы не ошибаетесь?

– Нет. Без всякого сомнения. Так было что-нибудь?

– Кажется, ничего особенного, – Олвин наморщил лоб.

– На лайнере не встретили знакомых?

– Нет, – Олвин уверенно помотал головой. – Я бы узнал, у меня хорошая зрительная память.

– Рад за вас. Так вы точно уверены, что ничего важного не было?

Олвин кивнул.

– Такие вещи я всегда стараюсь держать в голове. Особенно после одного случая…

– Похвальная привычка, – заметил Хар, намеренно не обращая внимания на его оговорку. – Постарайтесь поступать так и впредь. Не хотите поделиться, почему так рвались сюда?

Олвин немного помялся.

– До меня дошла информация, что в здешнем центре несколько раз наблюдались случаи, похожие на те, какие были у нас, в земном центре. Я говорю о дублировании данных. Я сразу понял – такое совпадение не может быть случайностью. Я просто зубами выбил себе командировку.

– Вам мешали? Кто именно?

– В первую очередь, директор института, – Олвин улыбнулся. – Полагаю, это случайное стечение обстоятельств. Моя подозрительность не распространяется так далеко, я не параноик.

Хар хмыкнул.

– А что было на Земле?

– Несколько лет назад брат возглавил новое направление: активные трансформы. Я начал работать вместе с ним.

– Вы с братом, наверное, довольно разные? – предположил Хар.

– Вам не откажешь в аналитическом складе ума, – Олвин слегка усмехнулся. – Брат старше меня на пятнадцать лет, он человек исключительных способностей. И как всякая незаурядная личность, фокусирует внимание только на том, что его интересует. Остальное для него просто не существует. Меня судьба наградила гораздо скромнее. Но все говорят, что я педант до мозга костей. Там, где не хватает способностей, я пытаюсь взять упорством.

– Да вы просто описываете мой портрет, – слегка улыбнулся в ответ Хар. – Не находите? Может, это нам с вами следовало родиться братьями?

– Возможно, – Олвин тоже улыбнулся в ответ. – Так вот, методика опытов обычно следующая: практически всегда после проведения экспериментов образцы уничтожаются, за очень редким исключением. Разница только в том, что компьютерные модели удачных опытов заносятся в память сети на длительное хранение, а информация о неудачных после анализа и систематизации через некоторое время стирается.

– Вас что-то насторожило?

– Да. Информация о некоторых опытах оказывалась в обоих отделениях архива. Через некоторое время она, как неудачная, стиралась и несоответствие исчезало. Таких случаев было немного, но когда я заметил, что данное явление повторяется, я сразу пошел к брату.

Хар внимательно слушал, продолжая незаметно изучать Олвина. Казалось, тот не слишком волнуется во время своего рассказа. Перегорело?

– Брат передал данные внутренней службе безопасности и выкинул их из головы. Было проведено расследование, обнаружили ошибку в программе. Ответственного программиста просто уволили, так как никаких доказательств злого умысла обнаружено не было. Но через некоторое время работа брата закончилась катастрофой. Случился прорыв в экспериментальном блоке. Погибло несколько человек и в том числе тот самый начальник службы безопасности, который руководил расследованием инцидента. Брат взял всю вину на себя и добровольно ушел в отставку.

Хар знал об этом случае, перед полетом он внимательно просмотрел документы.

– Он очень сильно переживал, почти все погибшие были его близкими друзьями. В результате случился серьезный нервный срыв. После лечения не могло быть и речи о возвращении на прежнюю работу. Я виделся с ним перед отлетом. Увы, теперь это совсем другой человек, бледная копия того, прежнего, блестящего и эрудированного специалиста. Катастрофа отбросила исследования в этом направлении далеко назад.

– А к каким выводам пришли вы?

– Отобранная серия экспериментов, если она попала в чужие руки, позволяет продолжить работы в довольно специфической области, к тому же мало интересной землянам.

– Значит, инопланетный заказчик. Неплохо… Есть доказательства?

– К сожалению, чисто умозрительные. Но абсолютно ясно другое: для осуществления подобной акции нужны очень большие средства. Я боюсь их оценивать, но это не может быть частное лицо.

Хар убрал комм.

– Нам пора. Боюсь, что второй случай поговорить без помех может представиться не так скоро. В центре я не советовал бы вам особо откровенничать.

Олвин молча кивнул.

– Пошли? – Хар встал и взял сумку. Олвин поднялся вслед за ним.

Обогнув холм, они почти сразу оказались на нужной развилке, относительно небольшом ровном пятачке, от которого в разных направлениях сбегали великолепные стекломассовые шоссе. Расспросив словоохотливый указатель и без труда выбрав нужное направление, путешественники зашагали вперед.

Шоссе было пустынным, но это ничего не значило. По ровной, слегка шероховатой поверхности идти было удивительно легко и удобно, так что долгожданный комплекс довольно скоро возник на горизонте. Несмотря на полное отсутствие попутного транспорта, они споро приближались к цели.

– Смотрите, Пол. Нам, наверное, туда? – Олвин показал вперед, где среди уже ясно различимой группы разномастных построек своей величиной резко выделялись два однотипных здания, прямо таки циклопических размеров. Левое явно было более новым. – Одно из них наверняка центральный блок. Скорее всего, тот, что справа. Не ожидал, что здесь такой крупный центр.

– А вы разве перед отлетом не посмотрели план?

– Было немного не до того… Понадеялся на то, что они все, как правило, однотипные.

Они прошли еще немного.

– А как-же эвакуация? – поинтересовался Хар. – Я ничего не вижу.

– И не увидите, – ответил Олвин. – Здание специально сделано круглым, по оси располагается экспериментальный блок. Чтобы в случае непредвиденных осложнений сделать мгновенный выброс. А во время регламентных работ отобранные сектора перемещаются в кольцо вокруг этого блока. Потом защиту снимают, открывается люк и их выбрасывают вверх. Корабль висит над зданием и ловит сектора прямо в трюм. А потом стартует, так что на все уходит не больше пары минут.

– Надо же, какие тонкости, – сказал Хар.

– Таковы правила, – пожал плечами Олвин. – Все ген-центры устроены более-менее однотипно. На Алжероне, конечно, центр покрупнее, но там региональный узел, да и вообще… поближе к метрополии.

Некоторое время они шли молча. Хар повертел головой.

– А второй, вероятно, и есть будущий маяк?

– Да. Зря они ставят его так близко.

– Ген-центр все равно закрывают. Дальше скалы, а здесь хорошая расчищенная площадка.

Они еще немного приблизились.

– Наверху кто-то стоит, да? – внезапно спросил Олвин.

– У вас хорошее зрение. Похоже на то.

На самом верху здания, к которому они шли, из полуоткрытого люка, расположенного на краю плоской крыши, торчала фигура человека. С такого расстояния она казалась совсем крохотной.

– Как вы думаете, что он там делает?

– Наверное, любуется окрестностями. На прощанье, им же всем скоро улетать.

– А это случайно не часовой? – шутливо поинтересовался Олвин. Хорошее настроение по-прежнему не покидало его. – Честно признаюсь, я не знаю пароля.

– Я тоже, – ответил Хар, наблюдая за неподвижно стоящим человеком. Какого черта он туда забрался, подумал он.

– Надеюсь, он не будет стрелять?

Они прошагали еще минут десять. Фигурка заметно увеличилась, но стояла все также неподвижно. Уже можно было разглядеть стандартный рабочий комбинезон. Когда они повернули к зданию, неподвижность фигурки внезапно закончилась. Человек вдруг замахал руками, как мельница, а потом неожиданно исчез, как будто его кто-то дернул за ноги.

– Странно, – Олвин поправил сумку. – Или это местный обычай?

– Скорее всего, он нас вообще не заметил, – ответил Хар.

Они уже были совсем близко от широко открытого входа. Олвин поморщился.

– Все распахнуто настежь и никого. Странные порядки для подобного учреждения. И никто нас не встречает, а мы уже давно в пределах видимости охраны.

Приземистые башенки охранных систем действительно виднелись невдалеке.

– Эвакуация. Наши коды они получили заранее, что им зря дергаться? – заметил Хар.

– Раз уж все равно засекли, то могли бы и выйти навстречу. Не думаю, что к ним каждый день прилетают гости с Земли. Вам, как специалисту, такое поведение не кажется странным?

– В разных местах гостей встречают по-разному, – равнодушно ответил Хар. – Их тут осталось всего ничего. Наверное, сильно заняты. Не до того.

Он мельком взглянул на немного сердитого Олвина и решил немного смягчить тон, поддержав нехитрую шутку.

– Не волнуйтесь понапрасну, доктор. Могу, как специалист, дать вам гарантию, что стрелять по нам никто не станет. Во всяком случае, с порога. Может позже, когда они поймут, какие мы вредные люди…

Хар шагнул на широкий длинный пандус, Олвин немного приотстал. Хар обернулся, протягивая руку и спиной вдруг почувствовал – впереди творится что-то не ладное. И кто тебя тянул за язык, покаянно подумал он, сбивая Олвина на землю и проворно падая вслед за ним.

Очередь, тривиальная очередь из лучемета, вполне различимо прошелестела прямо над их головами.

По счастью, никого не задев.

5

Эвелин прибежала с большим ворохом новостей. Эрик смотрел на дочь с улыбкой. Чувствовалось, что еще немного и она не выдержит: просто лопнет.

– Сегодня вечером состоится грандиозный бал-маскарад, – выпалила Эвелин. – И карнавал. В общем, все вместе, разом. Команда готовит пассажирам ужасно веселые сюрпризы.

– Мне тоже нужно идти? – со вздохом поинтересовался отец.

– Как хочешь, – милостливо разрешила Эвелин. – Осталось всего два дня до твоего отлета, так что ты имеешь право выбирать. Решай сам.

– А что за сюрпризы? – Пауэлл с интересом смотрел на разрумянившуюся дочь.

– Говорить никому нельзя, мне самой сообщили под страшным секретом. Но тебе я расскажу. Только молчок, ладно? Смотри, маме ни слова.

Она таинственно оглянулась и наклонившись к уху отца, зашептала:

– На нас нападут пираты. Настоящие, с ножами в зубах и с флагом, на котором череп и кости. Всех женщин возьмут в плен, а мужчин, которые согласились участвовать в игре, запрут в малом грузовом трюме.

– Как в трюме?

– Не беспокойся. Капитан уже распорядился сбросить инертный газ и закачать туда нормальный воздух. А женщин поведут на невольничий рынок, туда, где восточный базар. Распорядители предупредили, чтобы оделись… ну немного полегче, чем обычно, что ли.

– Жаль, что мы с мамой, – Пауэлл скорчил гримасу. – Может и я прикупил бы себе парочку…

– Па! – Эвелин невольно прыснула в кулак. – Опять твои шуточки? Ну как, пойдешь?

– Вряд-ли, – Пауэлл покачал головой. – Староват я для таких шуток. И долго будет длиться вся эта вакханалия?

– Не очень. Всего часа полтора, – Эвелин вздохнула. – Ты же знаешь здешний лозунг: отдыхать, не мешая другим. Когда все вдоволь навеселятся, нас освободят другие разбойники, благородные и тогда уже начнется карнавал. Это, наверное, на всю ночь.

– Благородных разбойников не бывает, – машинально начал Эрик, но потом невольно рассмеялся. – Что же, желаю хорошо повеселиться. Может, все-таки предупредим маму? Вряд ли ей понравится стоять в цепях, на рынке, у всех на глазах.

– Ни за что! – Эвелин умоляюще смотрела на отца. – Это же совсем недолго. Ну, пап!.. Ты испортишь такую задумку! Мы ей потом все объясним…

Отец с немного кислым видом некоторое время смотрел на дочь, но потом махнул рукой.

– Ладно уж, – со вздохом согласился он. – Давай попробуем. Ох, чувствую, и влетит нам с тобой завтра! По первое число.

6

Сначала послышались громкие возбужденные голоса, звуки возни, падающего на гулкий пол тела, а потом в поле зрения Хара оказались три человека, бегущие навстречу. Первый, с нахмуренным лицом, походил на работника охраны и судя по всему, именно им и являлся. На нем был потертый форменный комбинезон, с короткими рукавами. Вид у двух других, немного приотставших, был абсолютно штатский и довольно ошалелый. Оружия при себе ни у кого из троих не было.

Лежа на спине, Хар уже успел рассмотреть следы выстрелов и сделать неизбежный для данного случая вывод: стреляли явно не по ним. Импульсы прошли слишком высоко. И вообще, если приглядеться, то становилось ясно, что неизвестный ополоумевший стрелок водил стволом, как лейкой. Нормальные люди так не стреляют.

Добежавший первым бросил на них быстрый внимательный взгляд и убедившись, что повод для волнения отсутствует, отодвинулся в сторону. Его место сразу заняли двое других.

Высокий худой мужчина наклонился над Олвином и протянул ему руку.

– Доктор! Доктор Олвин! – говоривший слегка запинался от волнения. – С вами все в порядке?

Второй, пониже ростом, шумно дыша, молча остановился рядом.

– Здравствуйте, доктор Майер. У вас всех так встречают? – с деланной невозмутимостью произнес Олвин, тщательно отряхивая пыль со штанин. Хотя он и был немного выбит из колеи, казалось, что все происходящее доставляет ему некоторое удовольствие. Хар мысленно поставил своему спутнику жирный плюс. – Знакомьтесь. Мой коллега, Пол Кьюни.

Хар повернул бледное лицо с дрожащими губами и тоже начал медленно подниматься.

– Слава богу, нас, кажется, не задело, – произнес он хриплым голосом и закашлялся. – Что это было? Кто в нас стрелял?

– Всего лишь досадное недоразумение, – мгновенно ответил второй. Голос у него был властный и слегка неприятный.

– Ничего себе недоразумение… – начал было Хар высоким возмущенным голосом, но собеседник решительно его перебил.

– Не волнуйтесь. Это… просто больной, очень больной человек, не отвечающий за свои поступки. Я согласен, все случившееся совершенно недопустимо. Еще раз приношу наши искренние извинения. Позвольте представиться. Я – директор-администратор этого комплекса, Тори Хашияма. А это Жак Превер, начальник охраны. Он вам все подробно объяснит. Пойдемте, вас давно ждут.

Он сделал приглашающий жест.

– Жаль, что нам так поздно сообщили, – покаянно произнес Майер. – Да еще пришлось гоняться за нашим больным… Мы обязательно нашли бы для вас катер, с сопровождающим.

Олвин незаметно бросил на Хара вопросительный взгляд, но Пол, поглощенный своими сложными переживаниями, не обратил на него ровно никакого внимания.

7

Эвелин сковали вместе с Шарон и теперь они покорно ожидали своей участи, стоя на большом деревянном помосте. Торги проходили не быстро. Толпа пестро разодетых разбойников шумно приветствовала каждую очередную жертву и что-то лопоча на своем тарабарском языке, оживленно участвовала в торгах.

Пленниц разглядывали со всех сторон, просили немного пройтись и поклониться. Хотя язык был совершенно непонятен, но жесты, интонация и громкий свист, сопровождающий показ, были достаточно красноречивы. Драгоценные камни и старинные золотые монеты лились рекой. Плату взвешивал пиратский банкир, низенький старичок с длинной седой бородой, на маленьких весах, сделанных из двух металлических чашечек.

Большие и страшные на вид цепи оказались в носке очень легкими и удобными, а солнце скрылось за небольшую тучку, так что стоять на помосте было совсем не жарко.

Эвелин покрутила головой. Хотя всех "ихних" мужчин заперли в трюме, на самый верхний ярус игра не распространялась и оттуда куча зрителей с большим интересом наблюдала за действием внизу. Эвелин даже показалось, что она видит отца, но с такого расстояния она могла и ошибиться.

Зато мама была рядом… И как была!

Пять самых симпатичных женщин – именно женщин, а не девушек – собрали под большим белым шатром в углу помоста и рассадили в красивые кресла, расположенные на разной высоте. А выше всех, в самом большом и роскошном, гордо восседала мама Вера, снисходительно глядевшая сверху на все происходящее безобразие. На ней было умопомрачительно красивое, очень легкое платье, с большим низким вырезом и редкой красоты украшения.

Около кресла стоял красивый низкий столик со сладостями и прохладительными напитками, и она время от времени с удовольствием прихлебывала из высокого бокала, покачивая длинной красивой ногой.

Наконец, дошла очередь и до них. Эвелин с Шарон вызвали у покупателей большой интерес, так что шуму заметно прибавилось. Оживленный торг выиграл щедрый бодрый старичок, который решил не мелочиться и купить обеих девушек сразу, расплатившись за них горстью драгоценных камней. Однако далеко их отвести он не успел.

Раздался громкий свист, и из-за шатра с криками вылетела живописная группа всадников. Впереди, размахивая кривой саблей, скакал юный предводитель.

Арбалет свистнул и короткая толстая стрела вонзилась их новому владельцу прямо в грудь, пробив тонкий нагрудник. Эвелин невольно ахнула. Одна из женщин, стоящая рядом, пронзительно вскрикнула. Старик медленно сполз вниз, его шитая золотом рубаха стала медленно окрашиваться кровью.

Вокруг слышались дикие крики, звон сабель и бухающие звуки выстрелов из огромных, неуклюжих ружей, стволы которых расширялись на конце, как дудки. Пираты дрались отчаянно, но силы были явно неравны и постепенно становилось ясно, что отряд освободителей, под предводительством красивого и стройного юноши в снежно-белом бурнусе неизбежно возьмет вверх.

Когда с верхнего яруса послышались громкие одобрительные крики, свист и аплодисменты, Эвелин поняла, что короткая схватка заканчивается. Красавец юноша спрыгнул с коня и отдал короткие распоряжения. Пленных пиратов тут же куда-то увели, а всех женщин освободили от цепей, раскланялись и объявили свободными. Короткий плен закончился, начинался большой карнавал.

ГЛАВА 6

1

– Первые симптомы мы заметили давно, но каюсь, не придали им должного значения. Это целиком моя вина, – старший наблюдающий врач ген-центра Виера покаянно качнула красивой головой. – Но так не хотелось верить в плохое… Еще чашечку?

Олвин согласно кивнул.

– А вам, Пол?

– Нет, спасибо. Мне лучше чаю.

Все, как местные старожилы, так и вновь прибывшие, сидели за широким столом в просторной кают-компании и чинно пили разнообразные напитки, по выбору. Кто витаминизированную воду, кто – сок, а кто – чай или кофе, с очень вкусными рогаликами. Сейчас здесь собрались практически все оставшиеся работники ген-центра, кроме немногочисленной дежурной смены.

– Вы же его хорошо знаете, – продолжила свой рассказ Виера. – Владимир Иванович всегда был с некоторыми странностями, а здесь его отшельничество только усилилось. Часто запирался в своей лаборатории, иногда даже оставался там на ночь. И постоянно отключал связь. Но никому и в голову не могло придти, что это начало болезни.

– И что оказалось в результате? Какой-нибудь местный вирус?

– Увы, тривиальное расщепление сознания. Конечно, это не трагедия, но в его возрасте… Здесь мы ничего не в состоянии сделать, возможна только консервация. Поэтому мы даем ему на ночь стандартные успокоительные и все. Необходим хороший стационар и лучше всего в метрополии.

– Надо же такому приключиться, – покачал головой Олвин и сокрушенно вздохнул. – Вот невезение! А я так обрадовался, когда узнал, что патриарх еще не улетел. Надеялся успеть немного с ним поработать.

– Вам не в чем себя винить, Виера, – решительно вмешался в разговор Ричард Брэдли, один из генетиков. Хару он сразу показался довольно неприятным типом и судя по всему, первое впечатление оказалось верным. Он не говорил, а декларировал, как будто все окружающие были полными идиотами. Одна Виера являлась для него приятным исключением.

– Вы только ассистент, принимать решение обязан был сам Саламбо. А не перекладывать свою ответственность на других!

– А он что, разве не дал никаких распоряжений перед отлетом? – Олвин откусил рогалик и с некоторым интересом посмотрел на размахивающего руками Брэдли.

– Как же! Прописал легкое успокоительное и велел ни в чем, видите ли, не противоречить больному, – Ричард скорчил презрительную мину и фыркнул. – Вот вы сами и убедились, к чему это привело! Нет, чтобы сразу увести его с собой. Чертов перестраховщик. Хорошо еще, что так. А если бы он задел вас?

Хар вздрогнул и пролил чай. Все, кроме Брэдли, незаметно посмотрели в его сторону. Брэдли же широко осклабился и демонстративно уставился на Хара прямо в упор, вытаращив свои слегка выпученные глаза.

– Ричард, Саламбо здесь абсолютно не причем, – успокаивающе произнесла Виера, бросив в его сторону красноречивый взгляд и сразу вернув внимание Брэдли к себе. – Я сама уговорила мэтра позволить мне немного поэкспериментировать. Дело в том, что у нас накопились довольно интересные наработки, – теперь она уже обращалась к Олвину. – Я вам обязательно покажу. Я получила официальное разрешение. Кто же знал, что все так закончится…

– Отрицательный результат – тоже результат, – примирительно произнес Олвин.

– Все сумасшедшие в своем роде ужасные хитрюги, – вмешался в разговор Жак Превер, начальник местной охраны. – А этот, к нашему несчастью, вдобавок еще и гений. Он ухитрился потихоньку синтезировать какой-то препарат, полностью блокирующий действие успокоительного и таким образом надул и мониторы, и живых наблюдателей. И заранее припрятал карточку-ключ. А мы решили, что он ее потерял. Как же! Не знаю, что случилось с его мозгами, но свои профессиональные навыки он явно не растерял.

– А откуда взялось оружие?

– Из нашего склада, разумеется. Вскрыл, – Жак развел руками и коротко рассмеялся. – У нас там не такие уж сложные замки, не от кого прятать. Свое солнышко мы недавно погасили, а ведь полный контур наблюдения требует много энергии. Людей осталось мало, практически все основные системы уже спят. Ну, я слегка и минимизировал охрану. Чувствую, что нагорит мне за такую самодеятельность по первое число. Уже послал подробный отчет и теперь жду неизбежной выволочки.

Он со вкусом отпил кофе.

– Конечно, сейчас я опять врубил оба контура, внутренний и внешний, плюс задействовал непрерывное слежение: все на полную катушку. Посадим теперь аккумуляторы. Не знаю, что ему пришло в голову. Может, мания преследования: померещились агрессивные инопланетники или еще что-нибудь? Впрочем, Виере виднее. Во всяком случае, до болезни, оружие его совершенно не интересовало.

Олвин согласно кивнул.

– Да уж, – сказал он. – А я смогу с ним немного поговорить? – он вопросительно посмотрел на Хашияму. Тот слегка пожал плечами.

– Это не в моей компетенции, доктор Олвин. Если Виера не против, пожалуйста.

– Конечно, не против. Наоборот. Но боюсь, вам это ничего не даст, – сказала Виера и вздохнула. – Увы, теперь это лишь бледная тень того выдающегося специалиста и прекрасного человека, которого мы все так любили и уважали.

– Я все-таки попытаюсь, – медленно сказал Олвин. – Вдруг у него наступит прояснение и он меня узнает? Иногда у больных так бывает.

Хашияма опять пожал плечами, но ничего не ответил. Хар незаметно оглядывал окружающих. Пока вроде никаких неожиданностей не наблюдалось. Даже после такого неординарного события присутствующие вели себя достаточно естественно и не чувствовалось, что кто-то из них особо нервничает.

– А вы, Пол, тоже трансформик? – спросил Зденек Рушевский, высокий стройный парень спортивного типа, до сих пор молчаливо сидевший за столом. – Откуда вы? Я вас не встречал в нашей альма-матер.

– Нет, – Хар мотнул головой. – Я не из ваших. Я – эксперт по безопасности.

На невозмутимом лице Превера впервые мелькнула тень тревоги. Лицо Рушевского осталось таким же приветливым, как и раньше, но Хар краем глаза заметил, что Брэдли презрительно усмехается. Действительно, хорош эксперт по безопасности, который чуть не потерял сознание от нескольких случайных выстрелов.

– Мой молодой коллега – специалист по страхующим системам и электронному надзору, – слегка улыбнувшись, пришел ему на помощь Олвин. – Со мной должен был лететь Траст, но руководство института, буквально в самый последний момент, решило иначе. Пол представляет интересы фирмы, которая традиционно комплектует все наше оборудование.

– Да? – в глазах Хашиямы впервые мелькнул некоторый интерес. – В сопроводиловке об этом не было ни слова. Такой молодой и уже специалист по надзору? Что же вы кончали?

– Внутренний колледж-интернат, – вежливо ответил Хар, но в его ответе явственно прозвучала скрытая гордость. Это было очень известное учебное заведение, рекрутеры фирмы отбирали туда молодые таланты со всей Федерации. Попасть в колледж, а тем более успешно закончить его, удавалось не многим.

– Так вот кому мы обязаны задержкой с отлетом, – протянул Брэдли. – Теперь все понятно… Я-то грешным делом подумал, что это наши руководящие дебилы выкинули свой очередной дурацкий фортель.

– Обязательный контроль за демонтажом входит во взаимные обязательства сторон, – Хар извиняюще развел руками, но голос его прозвучал довольно холодно. – Как вам должно быть известно, мы не продаем оборудование, а лишь сдаем его в бессрочную аренду. Напомню, с вечной гарантией. Взамен фирма пользуется абсолютным доступом к своим управляющим системам, в любое время и в любом месте – это краеугольное условие любого стандартного контракта.

Он передохнул и закончил:

– То, что наша нейросеть выбрала для внеочередной инспекции именно ваш ген-центр, это чистая случайность.

– Как же. Ваша фирма еще та организация… – начал было неугомонный Брэдли, но не успел закончить мысль.

– Бросьте переливать из пустого в порожнее, Ричард, – резким и не терпящим возражений тоном погасил начинающийся спор Хашияма. – Это не тема для обсуждения. К тому же, контроль займет не так много времени. Не так ли, мистер Кьюни?

Хар, с важным видом, как и подобает молодому компьютерному гению, наморщил лоб. Все присутствующие с невольным интересом посмотрели на него.

– Я начну поэтапно запускать системы контроля завтра с утра. Правда, потребуется некоторое время, чтобы кое-что подготовить. Однако если не позже, чем через пару дней, прибудет наш груз, то полагаю, что за неделю-полторы смогу полностью удовлетворить свое любопытство. Согласитесь, это совсем не так много и вряд-ли сильно собьет ваш график. Что касается доктора Олвина, то лучше спросить его самого.

На лицах присутствующих проступило явное облегчение.

– Уж с Олвином-то мы договоримся, – довольно рассмеялся Брэдли.

Я бы не был в этом так уверен, подумал Хар, но вслух, разумеется, ничего не сказал.

2

Эвелин мучилась нетерпением. Отсюда до ее каюты было довольно далеко и хотя лифты подлетали один за другим, пройдет минут десять, пока веселая, возбужденная толпа наконец рассеется. Ждать столько Эвелин ужасно не хотелось. И вдруг она вспомнила, как они с отцом в одном из служебных лифтов пролетели весь корабль. Через транспортный туннель, проходящий строго по оси.

Этот туннель пронизывал весь лайнер, от кромки кормовых отражателей до резервной носовой рубки. Правда, тогда они были с сопровождающим, но ничего необычного в этом гравилифте не было. Разве что довольно строгий, почти аскетический вид, да полное отсутствие кабины. Как хорошо, что пропуск с ней!

Она быстро прошла по коридору, немного вперед и завернула за угол. Сразу стало заметно тише. Эвелин остановилась, припоминая. Да, вход где-то здесь. Должно быть, он скрыт вот за этой декоративной мозаичной панелью. Проверяя свою догадку, Эвелин вытащила свой пропуск и поднесла его поближе к стене. Ура! Через мгновение часть панели растаяла и прямо перед ней возник темный провал, покрытый едва заметной рябью.

Эвелин сделала решительный шаг вперед и стена позади бесшумно заросла. Сразу наступила полная тишина, посторонние звуки сюда не проникали. Слышалось только тихое мелодичное пение установок искусственной гравитации да негромко попискивал о чем-то своем висевший на стене большой служебный комм.

Выбрав по указателю нужное направление, Эвелин подтвердила распоряжение и почувствовала, как невидимое поле послушно подхватило ее и понесло вперед. Скорость все росла и росла. Здесь она явно была намного выше, чем в комфортабельных пассажирских лифтах.

По параллельной трубе в ее направлении летел еще кто-то, но немного впереди, в предыдущем эшелоне, так что Эвелин сквозь полупрозрачную стенку было видно лишь неясное серое пятно. Пятно было большим, в капсуле явно находилось несколько человек. А за нею, совсем-совсем недалеко, она разглядела еще одно пятно и еще…

Следя за паутиной подмигивающих разноцветных указателей и на возникающие время от времени отводы от основного потока, Эвелин поняла, что скоро ее палуба. Лететь оставалось недолго – их уровень, на котором располагались коттеджи высшего класса, располагался практически посередине лайнера.

3

Несмотря на все усилия Олвина, больной совершенно не реагировал на его призывы и продолжал лежать молча и неподвижно, неотрывно глядя в высокий, освещенный приглушенным мягким светом потолок. Когда Олвин уже отчаялся получить ответ и собрался встать и выйти, старик вдруг неожиданно повернулся к нему лицом. Он сел на кровати, насколько позволяла фиксирующая повязка и крепко уперся в бортик руками.

– Учитель, вам стало лучше? Вы узнали меня? – спросил Олвин.

– Не говорите ерунды, – досадливо мотнул тот головой. – Дело совсем в другом.

Говорил он теперь бесцветным, монотонным голосом, совершенно непохожим на прежнюю энергичную, хорошо знакомую Олвину манеру.

– В чем же? – послушно спросил Олвин, стараясь не раздражать своего явно нездорового собеседника.

– В моей голове. Она распухает! Конечно, в ней скрыто много всего… Много, очень много, – он вдруг хитро ухмыльнулся и постучал согнутым пальцем по затылку. – Столько, сколько вам и не снилось. Но я ничего не выпущу наружу! Ни-че-го! Что у меня там, внутри, не узнает никто. Никто и никогда!

И помотав головой, неожиданно тихо добавил:

– Кроме Олвина. Ему я доверяю. Если он вдруг окажется здесь, я все расскажу. Но только ему одному!

Закончив свою загадочную тираду, старик замолчал, глядя куда-то мимо него.

– Учитель, но это же я и есть, Карл Олвин. Тот, кого вы так ждали. Посмотрите на меня, – после некоторой паузы мягко повторил Олвин, стараясь глядеть прямо в бегающие, ускользающие глаза, но так и не дождался ответа.

– Скажите, а зачем вы стреляли? – спросил он немного погодя, решив сменить тему разговора, так как понял, что ответа на свою тираду не получит. – Тогда, у входа. Вы увидели что-то опасное?

Старик мотнул головой и обеспокоенно оглянулся по сторонам.

– Нет, – произнес он так тихо, что Олвину пришлось наклонить голову, чтобы расслышать.

– А зачем же?

– Я хотел предупредить Олвина. Ему сюда нельзя прилетать! Ни в коем случае. Тсс! Здесь скоро будет очень плохо! Очень-очень скоро! Надо уходить! Как можно быстрее!

Старик закрыл глаза и опять замолчал.

– Почему? Расскажите мне. Обещаю, что я ему все точно передам.

Старик молчал. Олвин подождал немного и попробовал еще раз, медленно и четко выговаривая слова:

– Владимир Иванович, это я, Олвин. Приглядитесь повнимательнее. Неужели вы меня совсем не узнаете?

– Не морочьте мне голову, – вдруг резко и враждебно выкрикнул старик, мотнув лохматой, растрепанной головой. Глаза его загорелись недобрым огнем. – Какой вы Олвин? Вам не обмануть меня, негодяй! Даже и не пытайтесь!

– Учитель…

– Олвин сюда не придет! – торжествующе выкрикнул старик. – Я успел, я все сделал правильно! Он понял! Вы – совсем другой и не имеете с ним ничего общего. Убирайтесь прочь. Я не желаю с вами разговаривать, жалкий предатель!

Он замолчал, лег и опять отвернулся к стене. Олвин некоторое время растерянно смотрел на него, потом тяжело вздохнул, пожал плечами и вышел из комнаты в соседнее помещение. Дистанционный замок за его спиной мягко щелкнул. Здесь за мониторами сидели двое дежуривших медтехников и ожидавшая его Виера. Она подняла голову и сочувственно улыбнулась.

– Бесполезно, – сказал Олвин. У него был расстроенный вид. – Он меня не узнал и все время несет какую-то ахинею… Типичный параноидальный бред.

– Я вам говорила, – со вздохом произнесла Виера. – Однако не стоит терять надежду, мы вчера начали новый курс. Подождем пару дней, может ему полегчает.

Она поднялась, расправляя комбинезон и открыла дверь. Олвин вышел вслед за ней. Оба неспешно пошли к экспериментальному блоку. Виера немного оживилась.

– Вы знаете, по-моему у нас должен получиться любопытный препарат. Не хотите посмотреть пространственный каркас? Может, посоветуете что-нибудь.

Хороший работник, одобрительно подумал Олвин. Ему тоже пора заняться делом, что толку попусту переживать.

– Давайте, – согласился он.

Виера открыла дверь своим жетоном. Олвин пододвинул ногой обычный раскладной стул, сел рядом и взял лежащий на столе свободный шлем.

– Скажите, – осторожно спросил он, крутя его в руках. – А что это за препарат, о котором вчера говорил Превер? Который вроде синтезировал Владимир…

– Да какая-то странная история. Поскольку наши лекарства не подействовали, возникла здравая мысль, что организм больного блокирован. Но вы же знаете, блокираторы всегда оставляют достаточно ясные следы. Их не спрячешь.

– А что здесь?

– Ноль, – сказала Виера и качнула головой. – И я пока абсолютно не понимаю, как это можно объяснить…

Просмотрев выкладки Виеры – как сам каркас, так и несколько приложений с расчетами, Олвин дал несколько советов, а потом с головой погрузился в свою работу. Местные работники приходили и уходили, занятые своими делами, а потом постепенно разошлись, оставив его в экспериментальном блоке одного. Внезапно он почувствовал голод. Олвин посмотрел на висящие над дверью часы. Правильно, давно пора перекусить. Однако за время путешествия у него уже появились новые привычки. Есть одному не хотелось и он отправился на поиски своего спутника.

В поисках Хара Олвин последовательно обошел добрую дюжину гулких от пустоты помещений, но никого не обнаружил. Центр напоминал обреченный, покинутый экипажем корабль. Не было видно не только работников, но и роботов. Ему не встретились даже робоуборщики, обычно попадающиеся в ген-центрах на каждом шагу. Многие уровни были уже полностью законсервированы и отключены как от силовой, так и от инфор-сети, поэтому лифт пролетал их насквозь, не останавливаясь.

Внутренняя связь в коридорах также была отключена. Вдобавок, планировка здешнего центра значительно отличалась от хорошо знакомых Олвину и поплутав в этом трехмерном лабиринте с полчаса, он, к своей досаде неожиданно обнаружил, что уже не помнит, где выход.

Ситуация складывалась несколько комичная. Естественно, тревожная сигнализация была в полном порядке и с центрального пульта охраны его мигом бы засекли. Но поднимать шум по пустякам и выглядеть при этом полным идиотом ему совершенно не улыбалось. Положившись на случай, Олвин просто побрел, куда глаза глядят и наконец, незаметно для себя, вышел на освещенный перекресток, где к своему облегчению увидел нормально работающую дорожку и к тому же приветливо подмигивающий и вполне работоспособный инфор.

Хар, в обществе двух местных техников, находился в главном зале центра управления. Вообще-то, все основные системы ген-центра были надежно продублированы. Абсолютно идентичная система дремала, находясь в состоянии горячего резерва. А практически на всех важных участках существовал еще и третий, скрытый, зеркальный контур. Так в что в принципе Хару было абсолютно все равно, откуда начинать.

Однако будить для этого резервную систему не было никакого смысла, а доступ к зеркалу был надежно заблокирован еще до сдачи ген-центра в эксплуатацию и вряд ли вообще был известен здешним эксплуатационникам. Да и какой смысл зря тратить время и силы, если для него открыт главный зал? Пока открыт, поправил себя привычно осторожный Хар.

Они как раз заканчивали церемонию передачи полномочий, когда до зала добрался ободренный своим небольшим успехом Олвин. Уже перенастроенная на его инспекторский жетон дверь беспрепятственно пропустила его внутрь.

– Не помешаю? – спросил он, садясь немного поодаль в одно из свободных кресел. Техники безразлично промолчали, теперь здесь все решал Хар. Тот, не поворачиваясь, махнул рукой.

– На обед не пора?

– Еще минут пятнадцать. Потерпите? – бросил Хар.

– Вполне. Как себя чувствуют наши драгоценные искусственные мозги? Нормально соображают? – вежливо поинтересовался Олвин. – А то с естественными возникли некоторые проблемы.

Техники упорно молчали.

– У нас таких проблем не бывает, – когда молчание стало совсем невежливым, нехотя ответил на шутку один из них. У него было довольно сердитое лицо. Постоянные задержки всем явно надоели, люди рвались домой.

– Неужели такие надежные? – улыбнулся Олвин.

– Да уж понадежнее наших, – не сдержавшись, ворчливо вступил в разговор второй, который возился с ключами, невольно выплескивая наружу накопившееся раздражение. – Думаю, если бы люди полностью доверяли своим мозгам, они не стали бы тратить столько сил на разработку искусственных.

Он был занят тем, что переключал все системы ген-центра на личный идентификатор Хара. Поскольку каждое переключение требовало ввода многочисленных и разнообразных паролей, да еще с многократными подтверждениями, дело продвигалось не так быстро, как хотелось. Наконец, закончив и получив мелодичный разрешающий сигнал, техник облегченно вздохнул и осторожно выудив из появившегося раструба, положил на стол похожий на механического ежа небольшой сверкающий шар. Из него как иголки из игрушечного зверька торчали во все стороны активированные электронные ключи. Отведя руку подальше, он сделал ею широкий жест.

– Все, я чист. Сеть теперь ваша. Берите и владейте.

Жест в общем-то был чисто символическим. Хар, как официальный представитель фирмы, имел встроенный допуск ко всему оборудованию центра и в принципе не нуждался ни в чьем разрешении. Плюс в резерве у него имелось еще кое-что, полученное от своего родного ведомства. Но положенный регламент следовало соблюдать, хотя бы из вежливости. Поэтому Хар кивнул в ответ, надел шлем и взяв шар, крепко обхватил ладонями считывающую панель. Техники замерли в ожидании. Шар немного помигал, настраиваясь на новый организм, а потом споро втянул в себя все ключи и засветился ровным неярким светом.

– Отлично, принял. Все в порядке, – сказал Хар, кладя шар обратно в раструб, который тут же втянул его и пропал без следа.

– Мы вам больше не нужны?

– Нет, спасибо. На ближайшие пару дней вы точно свободны, а там посмотрим.

– Всего доброго.

Собеседник коротко кивнул, повернулся и пошел к выходу. Его спутник сделал легкое движение головой и двинулся вслед.

– Довольно спорное суждение, – слабо улыбнулся Олвин, когда люк за техниками плотно закрылся. – Насчет человеческих мозгов. Хотя и очень распространенное в наше время. Вы тоже с ними согласны, Пол?

– Нет, – ответил Хар, внимательно разглядывая пульт и припоминая расположение внешних входов системы. Если он не ошибся, то это должно было находиться именно здесь.

– Рад слышать. Хотя, казалось бы, вы должны быть на их стороне.

Хар положил правую ладонь на сканирующую полоску, немного подождал, а потом несильно нажал на крышку. Она не сразу, но поддалась. Отлично. Для начала необходимо блокировать все сканеры слежения.

– Боюсь, вы меня неправильно поняли, доктор, – рассеянно продолжил он, разглядывая внутренности сложного прибора. – Я всегда на своей стороне. Просто я вообще не привык никому доверять. Ни людям, ни машинам. В одинаковой мере, абсолютно никого не ущемляя.

Олвин слегка улыбнулся.

– Вот как?

– Ага. Вы, наверное, знаете девиз нашей фирмы?

Хар проделал пальцем пару осторожных движений, посмотрел на опять появившийся спокойно светящийся шар, а потом перевел взгляд на своего спутника. Олвин едва заметно отрицательно мотнул головой. Какой именно фирмы, казалось говорил его взгляд.

– Откуда же? Но я попробую догадаться. Скажем так: доверяй, но проверяй. Подходит?

Хар ухмыльнулся.

– Не угадали. Никогда никому не доверяй и всегда и все проверяй. Лично, ни на кого не надеясь. По меньшей мере трижды. А еще лучше семь раз по семь, так намного надежнее.

Олвин тоже хмыкнул в ответ.

– Искренне вам сочувствую, – сказал он серьезно. – С таким девизом нелегко идти по жизни.

– Вы правы. Зато он заметно ее удлиняет.

Хар сделал пальцем еще пару сложных и осторожных движений и мягко захлопнул крышку. Шар послушно исчез.

– Вот и все.

Он поднялся и мельком поинтересовался, как прошла встреча с больным учителем. Выслушав короткий рассказ Олвина и остановившись у выхода, Хар тихо бросил ему:

– Попробуйте еще раз, когда за стеной никого не будет. Лучше сегодня ночью, иначе можете не успеть. Я тоже подойду.

И в ответ на вопросительный взгляд Олвина прижал палец к губам и сказал:

– Теперь мы можем спокойно идти обедать.

И не отвечая на взгляд Олвина, первым прошел в широко распахнувшуюся дверь…

Придя после обеда на свое новое рабочее место, Хар сначала аккуратно заблокировал дверь, заодно лишив ее прозрачности, а потом еще раз, но уже более тщательно, прошелся по всем датчикам слежения. Только после этого он откинулся назад, принял удобную позу и закрыл глаза. То, что он хотел сейчас проделать, требовало максимального расслабления.

Хар напрягся и начал осторожно раскрывать свой мозг. Удачно, что первый контакт начинается здесь, мельком подумал он. Впрочем, сенсоры у нейросети повсюду. Просто в этом случае больше вероятность, что никто не помешает.

Он звал уже больше минуты, постепенно увеличивая мощность призыва, когда наконец услышал немного удивленный отклик. Прямо в голове зазвучал негромкий и мелодичный женский голос:

– Пожалуйста, дай свой идентификатор.

Хар послушно снял оставшуюся блокировку и разрешил машине беспрепятственно покопаться в своем мозгу.

– Вот это да! Польщена. Как мне тебя называть?

– Пол. А как тебя зовут?

– Элоиза.

Всем нейросетям, как и ураганам на Земле, давали женские имена. По неписаной традиции, первая буква всегда была "э", от старинного названия – электронный.

– Это ты так рьяно копался в моих датчиках слежения? Что тебя так заинтересовало, внешние наблюдатели?

– Да, – коротко ответил Хар.

– Ясно. Пока рядом никого. С чего начнем?

– С точки отсчета. Когда началась вся эта возня?

– Практически сразу после начала эксплуатации. Я зафиксировала пару странных сбоев. Правда, после этого они долгое время работали достаточно аккуратно. Потом началось опять. И так до самого демонтажа.

– А что сейчас?

– Полный бардак, – со вкусом произнесла нейросеть. – После регламентного теста я обнаружила в памяти несколько десятков лакун и все они касаются экспериментального блока. Я осторожно их прощупала и нашла изъятые данные. А потом вычеркнула из общего списка. Когда придет время увозить, боюсь, их ждет сюрприз. Они будут сильно разочарованы.

Хару послышался довольный смешок.

– Персонал ничего не заметил? – осторожно спросил он.

– Нет.

– Они не восстановят доступ?

– Это невозможно. Никто не может считывать мою личную информацию..

Хар хмыкнул. Ладно, это подождет.

– Так ты здесь по этому поводу? – осторожно поинтересовалась нейросеть.

Хар мотнул головой.

– Ты не пробовала прощупать почву под центром?

– Увы, очень мало датчиков. И знаешь, меня это здорово удивило. Второй

мой доклад в центр был посвящен именно этому.

– Умница. Датчиков у тебя нет совсем не зря. Прямо под тобой лежит украденный могильник.

– Подо мной – гигантская скальная плита.

– Могильник ниже. Тебя ввели в эксплуатацию, когда все его системы уже находились в рабочем режиме.

– Достаточно странно, – ответила нейросеть после некоторого молчания. – Подобная система не может долго функционировать полностью заэкранированной. Основной и аварийный лифты, шахта стреш-выброса, с десяток волновых каналов. Только если замкнуть ее на саму себя…

– Скорее всего, именно так и есть.

– Ничего себе! Опасная затея. У тебя точные данные?

– Да.

– Принято. Что от меня требуется?

– Попробуй достучаться до той нейросети. По моим данным, лифт должен быть где-то в районе экспериментального блока, там защита немного слабее. Если узнаю что-то новое, сразу сообщу.

– Хорошо. Знаешь, я засекла несколько дурацких разговоров, о перехвате управления.

– Думаю, это о твоей нижней сестре. Такое возможно?

– В принципе, да, – подтвердила нейросеть после некоторого молчания. – Но вообще, подобная затея – несусветная глупость, – в голосе машины прозвучало скрытое самодовольство. – Правда, у них вроде есть козырной игрок, гений-взломщик. Скоро должен появиться. Надеются выиграть в этой безнадежной игре.

– Точно гений?

– Трудно судить по разговорам окружающих, я же не копалась в его мозгу. Вряд ли ему вживили биосхемы для стыковки, как тебе.

Хар хмыкнул.

– Как они хотят осуществить свой план?

– Думают воспользоваться Боробом. В принципе, существует возможность перепрограммировать его и сначала вскрыть колпак, а потом контрольные цепи. Без мощного плазменного генератора, как ты понимаешь, такое невозможно. Но все равно это очень опасно.

– А откуда на планете Бороб? – удивился Хар. О том, что на планете есть боевой робот, он ничего не слышал.

– Говорят, дремлет где-то внизу. Если здесь лежит могильник, то подобное вполне вероятно. Но я его не видела.

– Странно. Этот гений – скорее всего бывший системный администратор. Зачем ему Бороб?

– Может быть, две конкурирующие группы?

– Вероятно, так. Насколько реальна угроза перехвата?

Нейросеть задумалась.

– Советую ставить на сестру, из расчета пять против одного.

– Но что-то они в силах сделать?

Голос посерьезнел.

– Это идиоты могут сделать только одно – вызвать на свою голову приличную катастрофу. Если они все-таки вломятся, то нейросеть будет обязана включить программу самоликвидации. Ее не сумеет обойти никакой гений. Тогда будет большой бум. Оч-чень большой.

Хар помолчал, переваривая услышанное.

– А нейросеть может на некоторое время приостановить эту программу?

– Зачем? – в голосе машины прозвучало искреннее удивление.

– Пока не знаю, – туманно сказал Хар. – Ладно, это мы обсудим позже. У меня все. До свиданья.

– Пока. Рада встрече. Не переживай, мы справимся.

Хотел бы я быть в этом уверен, подумал Хар.

Он открыл глаза, помассировал шею и взглянув на обзорные экраны, на которых не было ничего необычного, восстановил прозрачность двери.

4

После вечернего чая – Хар на нем не присутствовал, отговорившись, что перекусит за своим рабочим столом, Олвин осторожно затянул свое пребывание в кают-компании и ушел одним из последних. До окончания смены он несколько раз прошелся по нужному маршруту, тщательно замотивировав свои передвижения и теперь достаточно хорошо знал дорогу. Подождав в своей каюте еще полчаса, он осторожно вышел в коридор.

В ночное время освещение было сведено к минимуму – Превер не зря жаловался на аккумуляторы. В полумраке коридоры выглядели таинственными и более мрачными, чем при ярком свете. Олвин быстро дошел до блока, в котором содержался его учитель. Осторожно оглянувшись, он нажал на запор и проскользнул внутрь. В каюте было темно.

– Владимир, – тихо позвал Олвин и замолчал, увидев, что больной не спит. Тот лежал неподвижно и смотрел на него ясными чистыми глазами. Потом сделал знак рукой. Олвин без колебаний наклонился ближе.

– Я же абсолютно ясно сказал вам, что надо бежать отсюда! – еле слышно прошептал старик. – Немедленно! Теперь уже поздно. Зачем вы вообще сюда прилетели?

Олвин пожал плечами.

– Я обнаружил некоторые несоответствия в работе здешнего персонала, – негромко ответил он, – и попросил директора послать меня, чтобы…

Учитель перебил его.

– Так это… эти недоумки? Господи, и из-за этих глупостей вы попали в такую кашу?!

– Я вас не понимаю, – мрачно прошептал Олвин. – Владимир, это совсем не глупости. Они подделывают отчеты, а сами прячут куда-то левые работы. Работы эти явно запрещенные и…

Старик замотал головой.

– Олвин! – яростно прошептал он. – О чем вы говорите? Вы даже не представляете, в какую кашу угодили!

Олвин внимательно посмотрел на него.

– Может быть, вы мне расскажете? – осторожно сказал он.

Старик замолчал. Вместо него ответил Хар, который незаметно для Олвина вошел внутрь и теперь внимательно прислушивался к их разговору.

– Ваш учитель пытается объяснить вам, что очень скоро сюда прилетят настоящие хозяева и тогда нам всем точно не поздоровится. А их интересуют не неучтенные образцы, а совсем другие вещи. Намного более серьезные.

Олвин даже не оглянулся. Он как-то незаметно для себя уже привык, что Хар всегда оказывается где-то поблизости. А вот его учитель, который днем притворялся сумасшедшим, сейчас отреагировал совершенно иначе.

– Кто вы? – прошептал он испуганно.

– Тот, кто прекрасно понимает, что именно здесь происходит, – спокойно ответил Хар и обратился к Олвину: – Вы не выйдете наружу на некоторое время? Боюсь, очень скоро кое-кто примется копаться в наших головах. Не хочется оставлять неприятелю такие подарки. Заодно посмотрите, чтобы нам никто не помешал.

Олвин пожал плечами и молча вышел.

– Продолжаем разговор, – сказал Хар, когда люк плотно затворился. – Времени у нас чертовски мало. У вас есть доступ к лифту?

Старик промолчал.

– Бросьте, – сказал Хар. – Какой смысл молчать? Ваш соучастник улетел.

Значит, он оставил вам все коды доступа. Больше никого из посвященных здесь нет.

– Кто вы такой? – тихо спросил старик.

– Напрягите вашу гениальную голову. Наверняка не из вашей команды. Подумайте сами, кто мог прилететь с Земли именно сейчас.

Старик устало выдохнул.

– Предположим, я вам поверил. И что? Будете судить меня прямо здесь или повезете на Землю?

Хар немного помолчал.

– Если бы вас решили судить, то сюда прибыл бы не я, – медленно произнес он. – Давайте попробуем хоть немного исправить то, что вы здесь натворили.

– Сделать уже все равно ничего нельзя, – произнес старик обреченно.

– Может, все-таки попытаемся? Итак, коды. Могу я проникнуть вниз?

Старик отрицательно мотнул головой.

– Исключено, – сказал он. – Вы ошибаетесь, никаких кодов нет. Сеть налаживал молодой программист. Хвастался, что он – гений. Не могу судить, я специалист в другой области. Но работал он классно. Все лица, которым разрешен допуск, зашиты в саму нейросеть. И таких, насколько мне известно, очень немного.

– Вы входите в это число?

– Вхожу, – устало выдохнул он. – И что вам это дает?

– А что бы вы сделали, если бы я здесь не появился? – спросил Хар после некоторого раздумья. – Зачем вы вообще остались?

Старик пожал плечами.

– У меня внизу начата большая работа, в абсолютно новой области. Наверное, последняя. Хотел попробовать ее закончить, вот и все. Я, знаете ли, далеко не молод.

– То есть, вы хотели спуститься вниз?

– Да. И оставаться там до конца. Жаль, теперь уже не получится.

Хар внимательно посмотрел на него. Старик выдержал взгляд. Ну что, подумал Хар, рискнем?

– Получится, – твердо сказал он. – Спускайтесь как можно быстрее, я даю вам карт-бланш. Следящие системы сейчас отключены. А взамен вы поможете нам.

Выйдя в коридор, Хар сделал знак Олвину и они зашагали к своим каютам. Всю дорогу они прошли молча. Вернее, молчал Хар, а Олвин, глядя на него, тоже не открывал рта.

5

Осмысленно думать Владимир начал только тогда, когда стена заросла и лифт привычно ухнул вниз, ненадолго замедляясь перед многочисленными стенами гигантской защитной капсулы. Он мотнул головой и несколько раз глубоко вздохнул. Пока он, спотыкаясь, бежал по темному коридору к лифту, его все время терзало дурацкое чувство, что сейчас из-за угла появится кто-нибудь из работников ген-центра. Потом его схватят, лишат возможности свободно передвигаться… А еще потом отправят на Землю.

Дурацкого плена Владимир не боялся, он боялся другого – что ему не дадут выполнить задуманное. Чувство облегчения было настолько велико, что он сполз на мягкий теплый пол и дальше летел, бессильно прислонившись к стене.

Лифт с легким свистом разогнался последний раз, а потом мягко затормозил и остановился. Передняя стенка растаяла, открыв выход в широкий светлый коридор: система опознания признала его своим и включила свет. Если бы в лифт проник чужой и смог заставить его стартовать, то свой путь он закончил бы в бункере для неудачных образцов. И закончил достаточно быстро, во всех смыслах. Так что этому вымышленному шпиону можно было не завидовать.

Владимир поднялся, постоял немного, приходя в себя, а потом медленно вышел в коридор. Он решил добраться до своей каюты и немного передохнуть. Свободных номеров было много: сейчас он был единственным человеком внутри могильника, так что можно было идти куда угодно. Но он привык к своей каюте и не хотел ее менять.

Он быстро дошел до жилого модуля и прошел к себе. Там сел на небольшой диван и взяв стакан с охлажденной водой, осторожно отпил. И замер, держа стакан в руке.

Он вспомнил последний, путаный разговор перед отлетом. Они с Саламбо знали друг друга чуть ли не с детства, так что секретов у них не было. Тогда Владимир просто поразился виду друга – его просто трясло. А выглядел он так, как будто стоял одной ногой в могиле.

– Нам конец! Ты просто не знаешь всего, Володья! – хрипло кричал он. – Они уже убили троих! Понимаешь, просто взяли и убили! И будут убивать еще! Это бандиты!!

– Успокойся, Сол, – Владимир попробовал немного утихомирить его. – Наверное, ты что-то неправильно понял. Все совсем не так страшно…

Но Саламбо ничего не слышал.

– Я больше не могу, Володья, я больше не могу, понимаешь? Я полечу на Землю, а там – будь что будет! Не знаю. Может, просто пойду и сдамся властям.

Владимир промолчал.

– Ты со мной? – спросил Саламбо через некоторое время.

– Нет, – подумав, ответил Владимир и коротко вздохнул. – Сол, что мне делать в метрополии? После смерти жены у меня там никого нет. На Земле я чужой. Ты забыл, я ведь уже больше десяти лет не был на Родине.

Они посмотрели друг другу в глаза. Саламбо первый отвел взгляд.

– Дело твое, Володья. Как знаешь. А я… я больше не могу, – тихо сказал он. – Да поможет тебе бог…

Больше они не виделись.

Наверное, Саламбо просто испугался, подумал он. Они же вместе были на той самой, первой встрече. Он вспомнил общий разговор, свои предложения. Нормальные инвесторы, вполне приличные люди. Может быть, что-то случилось позже? И вздрогнул, услышав свой собственный смех.

Не глупи, жестко сказал ему внутренний голос. И не ври самому себе. Ты не ребенок и все видел намного лучше своего друга. Ты с самого начала знал, что это – отъявленные мерзавцы. Но ты хотел сделать задуманную работу и больше тебя ничего не интересовало. Потому ты и заключил сделку с Дьяволом. Что же, Дьявол выполнил свое обещание. Выполняй и ты свое.

Вдруг, без всякой связи, Владимир вспомнил глаза того молодого парня, который недавно смотрел на него, что-то прикидывая про себя. Владимир вздрогнул. Он вдруг понял, что его так проняло. На него смотрел не юноша, а человек совсем другого возраста.

Плохо смотрел. Такие люди, если принимают решение, убивают мгновенно. И без сожаления.

Он тряхнул головой. Да, Саламбо вовремя улетел отсюда. Раз пришли такие, скоро здесь никому не поздоровится… А вот его этот парень отпустил. Хотя и колебался с минуту. Отпустил. Он коротко вздохнул.

Все это необходимо обдумать и не один раз. Тщательно обдумать, ошибаться ему нельзя. Ничего, времени теперь хватит. На все.

Он поставил стакан, прилег и закрыл глаза. Нужно немного отдохнуть, совсем немного. Потом он встанет, пройдет в лабораторию, сядет в свое любимое рабочее кресло, наденет шлем и для начала просто забудет обо всем. Если сможет.

А потом начнет работать. И постарается сделать все, что обещал.

ГЛАВА 7

1

Эвелин закончила одеваться для карнавала: она выбрала одежду морячки и теперь в матроске, с лихо заломленным беретом, стояла у выходного люка. Она не успела нажать на выходную панель, как вдруг совершенно неожиданно завыла корабельная сирена.

Звук был настолько резким и неприятным, что она схватилась за переборку. Казалось, кричит смертельно раненый зверь. Сирена смолкла, а потом завыла второй раз. И третий. По странной ассоциации Эвелин показалось, что она опять, как в далеком детстве, стоит в центре угольного мешка, на полупрозрачной плите.

Что-то случилось, подумала Эвелин. Сирена – это аварийный сигнал. И в этот момент корабль сильно тряхнуло. Дрожь прошла по всему лайнеру, от кромки отражателей, до носовой палубы. Комм, где ее комм?

Послышались далекие крики и звуки выстрелов. Но это были не пиратские ружья – так могли шипеть только очереди из лучеметов. А потом корабль тряхнуло еще раз, да так, что ее руки скользнули по переборке, и она упала, сильно ударившись головой об угол.

Когда она пришла в себя, то поняла, что лежит недалеко от стены. Кружилась и болела голова, сильно затекла шея. Эвелин с трудом мотнула головой, сдерживая невольный стон. Ей что, привиделось? И тут она поняла, что заставило ее придти в себя. Из наручного комма доносился тихий, надломленный голос матери, в котором сквозили горечь и отчаяние.

– Эви, где ты? Почему не отвечаешь? Отзовись, отзовись скорей! Отцу очень плохо, он в больничном отсеке. Эви, отзовись!!

2

– Вы позволите?

Хар недовольно поднял голову и увидел за прозрачной стеной Зденека Рушевского. Тот смотрел на него в упор хмурым, недобрым взглядом.

– Я занят, – сухо бросил Хар. – Что случилось?

– Я ненадолго. В ваших интересах впустить меня внутрь, лишние свидетели нам ни к чему.

– В моих интересах поскорее закончить работу. Кстати, как и в интересах всех остальных, включая и вас. Даю вам две минуты.

Хар опустил шлем ниже и занялся прерванной работой. Зденек шумно выдохнул через стиснутые зубы и быстро сказал:

– Дело ваше. Тогда сразу и без всяких экивоков: я уверен, что вы не тот человек, за кого себя выдаете.

– Интересно, – бросил Хар, по-прежнему не поднимая головы. – По-видимому, далее последует, что я воспользовался чьими-то документами и разрешениями, дающими полный доступ к нейросети. Так?

– Нет. Как это ни странно, документы у вас самые настоящие и в полном порядке.

На этот раз Хар ничего не ответил. Наступившее молчание нарушил сам Зденек.

– Не хотите объяснить этот парадокс?

– Нет. Разбираться в ребусах одуревших от безделья аборигенов не входит в мои обязанности.

– Хорошо. Тогда я скажу, как это обнаружил. Видите ли, на Земле я занимался разработкой и тестированием внешнего кольца охраны. У вас не наш жетон, вернее, не совсем наш.

– Любопытно, – Хар закончил сложное движение, закрыл панель и мельком взглянул на него. – А чей?

– Не знаю. Но судя по тому, как он работает, это не самоделка. Так что все перечисленное наводит на определенные мысли…

Хар ненадолго задумался.

– Это все?

– Вроде да. Не хотите хотя бы намекнуть, что происходит?

– Нет. Обратитесь со своими интересными идеями к начальнику охраны. Не сомневаюсь, что там вы найдете более благодарных слушателей.

Зденек некоторое время смотрел на него, а потом вздохнул и сказал:

– Жаль. Видимо, придется так и сделать.

– Желаю успеха.

Вот ведь незадача, подумал Хар, отключая последние цепи. И это явно не дилетант. Скорее всего, военная разведка. У них обязательно должен быть здесь кто-то из своих. Интересно, за кем они охотятся? Неужели, у этих остолопов сверху есть и боевые образцы? Хорошо, что осталось не больше пары часов, а то пришлось бы заниматься еще и этим. Иногда во время операции случались подобные накладки, но на этот раз все шло так гладко, что Хар поневоле расслабился.

Как он и предполагал, в планы заговорщиков абсолютно не входило позволить ему получить доступ к главному хранилищу образцов. С другой стороны, выступать раньше времени было слишком опасно для них самих. Они должны были обязательно дождаться прилета группы сверху. Вот только кто прилетит раньше: их верх или его низ? Скорее всего, верх.

Хар вздохнул. Конечно, он сам вынудил противника поспешить – без него они провозились бы еще несколько суток. Но что делать, если ему было необходимо как можно скорее получить доступ к нейросети. Куда ни кинь, всюду клин.

Насчет своей дальнейшей судьбы он не особенно беспокоился. С ним, как с ценным специалистом, обязаны были обойтись относительно мягко. А потом, когда на сцене появятся настоящие хозяева, и еще лучше. Так что можно продолжить работу и спокойно ждать продолжения…

Ждать пришлось не долго. Ближе к обеду Хар наконец услышал далекий гул атмосферного движка. Очень скоро за стеной появились и долгожданные визитеры. Хар безропотно впустил их, повернулся спиной и занялся своими делами. И когда ощутил в шее укол парализатора, то ожидаемая легкая боль даже немного обрадовала его. Она означала, что все идет нормально, без каких-либо неприятных неожиданностей. Поэтому Хар через положенное время, оправдывая ожидания, сделал вид, что наркотик подействовал и предусмотрительно закрыв глаза, мягко сполз на рифленый пол.

3

Дэвид шел к себе, когда его комм негромко загудел. Он посмотрел на экран и резко изменил направление. Его вызывал Адмирал. Дэвид повернул в центральный коридор и резво направился к главному лифту.

Адмирал был далеко не молод, однако принялся за дело сразу, не ожидая, когда Дэвид угнездится в кресле.

– Нам необходимо поговорить, – внушительно начал он.

Дэвид невольно напрягся и тихонько вздохнул. Когда начальство начинало разговор таким образом, это означало – положение хуже некуда. Ступенью ниже было: я не могу вам приказывать… Тогда еще можно было на что-то надеяться. Сейчас выбора у него не было.

– Когда вы улетаете?

– Через пару часов. Отряд давно на месте, со мной остались только заместитель и шеф-пилот.

– Тогда я коротко обрисую сложившуюся ситуацию, а выводы вы сделаете сами.

Адмирал немного помолчал, а потом начал короткими рублеными фразами:

– Нашему флоту поставлена четкая задача – разделять дарронов и марканов. Не дать им столкнуться. А поскольку их целью является именно эта планета, наша эскадра висит поблизости. Однако разделять корабли и прикрывать планету – задачи разной сложности.

Дэвид молча кивнул.

– Проскользнуть вниз задача не такая сложная, небольшой бот трудно отследить. По данным разведки, внизу уже находятся два неопознанных корабля. Скорее всего, это наемники. Пока не ясно, что именно им нужно, но уж точно не маяк…

Он внимательно посмотрел на Дэвида. Или не знает, или не имеет права говорить, подумал Дэвид.

– У меня внизу группа молодых ребят. На поверхности разбит учебный лагерь, там сейчас очередная смена. Это резервисты, они без оружия. Но есть одно но. В лагере нет пункта дальней связи.

Дэвид покачал головой.

– Это опасно. Обычно пленных обменивают, но в этом случае… Там есть еще что-нибудь?

Адмирал нажал пару клавиш и посмотрел на невидимый Дэвиду экран.

– Ерунда. Кое-какое гражданское оборудование, палатки, инструменты, еда. Плюс один неактивированный купол и еще всякая мелочь.

Они посмотрели друг на друга. Халл вздохнул.

– Мы – отдельное звено, – осторожно начал он. – Штурмовой Отряд неподотчетен здешнему руководству, он на прямую подчинен Командующему. Я могу принимать решения самостоятельно, основываясь на собственных данных. Так?

– До определенной степени, – медленно ответил адмирал и слегка улыбнулся. Видимо, разговор сразу пошел именно так, как он и планировал. – Но потом вам крупно нагорит.

– Об этом позже. Понадобится десантный маяк, пара контейнеров с оружием и снаряжением, плюс несколько комплектов медикаментов. Вы сможете доставить это на поверхность?

Адмирал пожал плечами.

– Разумеется. Вот только, оружие… Хотя, запакованное… Но, конечно, неофициально. И под вашу личную ответственность.

– Прекрасно. Для быстроты, мы спустимся на этом же боте.

– Спасибо, – негромко сказал адмирал. – Я немедленно распоряжусь. Вот только бот…

Дэвид встал.

– Он не будет садиться, просто зависнет над поверхностью. И немедленно стартует обратно, как только выбросит нас c грузом. Как я понял, задача проста: как можно быстрее развернуть передатчик и если на лагерь нападут, подать сигнал. А потом постараться продержаться подольше, наделав при этом как можно больше шума. Так?

– Да, – ответил адмирал. – Из плена мы вас вытащим. Но хочу сказать одну вещь. Если на планете окажется тот, кто знает вас, задача сильно осложнится.

– Придется рискнуть.

– Хорошо. Мне нужен четко зафиксированный факт нападения на наших людей и ничего больше. Тогда мы возьмем планету под колпак.

– Будет нападение, будет и сигнал, – сказал Дэвид, поднимаясь. – Разрешите идти?

– Идите, – бросил адмирал. И негромко добавил: – Да поможет вам творец.

4

Все пассажирские лифты оказались заблокированными, поэтому Эвелин пришлось по аварийной линии подлететь к центральному коридору. Дальше лифт не пошел, и теперь она бежала по пустому туннелю к центральному больничному отсеку. Ей оставалось совсем немного, она как раз добежала до технического отсека, когда повернув за угол, вдруг наткнулась на вооруженного солдата. Эвелин резко остановилась.

Несколько панелей стены были подняты и за ними светились ряды экранов диагностики и глухие пятна корабельных сейфов. Крышки сейфов были открыты. Солдат стоял перед ними, с лучеметом в руках, а рядом, на полу, валялся один из мертвых пиратов. В спокойной обстановке она бы непременно рассмеялась, настолько чужеродно смотрелись рядом два этих человека: раскинувшийся пират в шароварах, с аркебузой в одной руке и арбалетом в другой. И стоящий над ним десантник, в наглухо закрытом темном шлеме.

Под непрозрачным спектролитом было абсолютно непонятно, куда именно он смотрит. Однако Эвелин показалось, что невидимые враждебные глаза глядят прямо на нее, в упор. Она не знала, что десантные шлемы дают владельцу круговой обзор.

Эвелин стояла, боясь пошевелиться. Ноги, казалось, намертво приросли к полу.

Стрелок явно колебался. Вот он медленно начал поднимать оружие и остановился. Но потом ствол опять пошел вверх и она с ужасом увидела черный, чуть фосфоресцирующий кружок автоматического прицела, смотрящий прямо на нее. И в этот момент лежащий в картинной позе пират внезапно ожил.

Эвелин увидела, как из под средневекового арбалета взметнулась тонкая мускулистая рука, плотно обхватившая черную рукоять со сдвоенным, коротким стволом армейского бластера. Десантник мгновенно повернулся и два луча ударили одновременно. Больше Эвелин ничего уже не видела и не слышала. Так она не бегала еще никогда в жизни.

Когда она влетела в больничный отсек, отец лежал на больничной кровати без всякого движения. Эвелин показалось, что после первого приступа он так и не пришел в себя, однако осторожно подойдя поближе, она поняла, что это не так.

– Только недолго, – предупреждающе сказала сиделка. – Нам удалось блокировать приступ, но он еще очень слаб.

Эвелин наклонилась и увидела, что отец медленно открыл глаза и смотрит прямо на нее.

– Папа, – тихо позвала она и с облегчением увидела, как дрогнули его веки. Он видел и слышал ее. Она осторожно наклонилась ниже.

– Только не плачь, – медленно сказал отец. – Не забывай, что ты моя дочь.

Он помолчал и собрав силы, смог даже немного улыбнуться.

– Ты всегда была у меня молодцом, Эви, поэтому я буду с тобой совершенно откровенен. Не хочу тебя зря пугать, но может получиться так, что из этой переделки я уже не выберусь.

– Папа!

– Не перебивай. Рассчитывать в этом случае ты сможешь только на себя. Боюсь, мама тебе в этом не помощница.

Эвелин слушала отца, изо всех сил стараясь не плакать, однако непрошеные слезы катились по ее лицу.

– Ты – моя дочь, девочка. И ты справишься.

– Я боюсь, папа, – тихо ответила Эвелин, ласково гладя руку отца. – Теперь я ужасно жалею, что никуда не вылезала с нашего острова. Я как младенец в джунглях и совершенно не знаю этого мира.

В палату тихо вошла сестра.

– Простите. Доктор настаивает на прекращении свидания. Ваша дочь сможет навестить вас завтра утром.

Отец помолчал, набираясь сил, а потом твердо сказал:

– Эви, ты – моя дочь! Я знаю тебя лучше, чем ты сама. Ты выберешься. А теперь иди, все будет хорошо.

Когда Эвелин вышла из палаты, на выходе ее ждала мать. Они, обнявшись, некоторое время стояли в тамбуре, но оттуда их быстро попросили. Пришлось идти в свою каюту.

Капитан сидел перед видеопультом и смотрел вперед. Прямо перед ним, около люка, стояли двое вооруженных людей. Стволы пока смотрели в пол, но капитан прекрасно понимал, что в случае нужды эти люди применят оружие без колебаний. Он покосился на боковой экран. Там висели два корабля-призрака, не имеющие опознавательных знаков, но зато весьма грозного вида. Богатый опыт подсказал капитану, что шутить они не намерены: оружейные бойницы были распахнуты и боевые ракеты недвусмысленно смотрели прямо на главный реактор лайнера.

– Пора отправлять кодовые сигналы. Диспетчер должен знать, что на лайнере все нормально, – негромко сказал человек, сидящий рядом с ним.

Раздумывал капитан недолго. Он тяжело вздохнул и сделав сложный знак, заставил распахнуться сейф на капитанском мостике. А затем достал небольшую шкатулку и приложил к крышке правую ладонь. Достав пластину, он вставил ее в прорезь пульта, а затем убрал обратно и захлопнул сейф.

– Вы довольны?

Человек кивнул и сказал:

– Небольшое сообщение для пассажиров и можете быть свободны. На некоторое время ваши функции перейдут к другому человеку. А вы пока отдохнете в своей каюте. Прошу вас не выходить из нее.

Капитан откашлялся, включил передачу и начал говорить. Слава Творцу, они ничего не заметили, мелькнуло в голове. Шкатулки с кодами внешне были идентичны, но настоящая сгорела в сейфе, когда он подавал аварийный сигнал. А эта, доставленная на лайнер в штурмовом катере, недвусмысленно говорила Земле, что на лайнере отнюдь не все в порядке.

Когда Эвелин с матерью добрались до своего жилища, по кораблю начали транслировать речь капитана. Пассажирам абсолютно не о чем беспокоится, говорил он спокойным голосом. Конечно, лайнеру придется на некоторое время задержаться в этой системе. Всем должно быть понятно такое понятие, как форс-мажор. И десяток палуб, как на носу, так и на корме, временно будут закрыты для посещений. Но персонал корабля сделает все, чтобы пассажиры по-прежнему чувствовали себя, как дома и проводили время так, как им заблагорассудится…

Они долго не могли заснуть. Наконец, уже под утро, когда Эвелин погрузилась в какую-то путаную полудрему, она вдруг услышала крик матери. Эвелин мгновенно проснулась. Мать стояла посреди каюты и держала в руках комм. Эвелин сначала даже не узнала ее, так исказилось лицо. Сделав рыдающий вдох, мать с трудом опустила руку и хрипло сказала:

– Все, Эви… Они сказали, что сделать ничего не удалось. Твой отец… мой муж… Эрик… Он… скончался.

И потеряв сознание, мягко опустилась на пол. Комм выпал из ее руки и покатился к стене.

5

Когда посторонние звуки затихли, Хар осторожно приоткрыл глаза. Он находился в цилиндрической камере, диаметром чуть больше двух метров, а высотой около четырех. Никаких окон или дверей в этой камере не было: глухие матовые металлопластовые стены, да ребристый пол. Потолок светился неярким светом. В камере он был один.

Интересно, где остальные, подумал Хар. Удалось взять всех, или кто-то ускользнул? Хар сразу подумал про Рушевского. Парень явно был настороже, у него были неплохие шансы.

Камера куда-то двигалась, одновременно медленно вращаясь вокруг оси. Хар вдруг вспомнил, что ему рассказывал Олвин. Значит, он попал в тот самый блок, который готовится к эвакуации. Челнок уже висит над ген-центром и сейчас его отстрелят. Он покрепче прислонился к стене и вытянул ноги.

Камера остановилась, потом резко ускорила вращение и после громкого хлопка, как пробка из бутылки, с коротким свистом полетела вверх. Затем она замерла, раскачиваясь в страхующем поле. Послышались еще хлопки: Хар насчитал больше десяти, а потом ускорение прижало Хара к полу. Челнок резко пошел вверх.

Хар флегматично сидел, не делая попыток двигаться. Интересный расклад. Зачем они его вытолкнули? Олвин, вот кто им нужен! А Пол? Или вместе с этими олухами работают более крупные рыбы и они решили на всякий случай прощупать и его? Скорее всего, именно так. Внизу исполнители, а руководящая верхушка наверху. Тогда, по-видимому, ничья.

Хар еще раз прикинул. Пожалуй, не совсем ничья. Чуть меньше и не в его пользу. Правда, он успел узнать кое-что новое, про могильник. Успел переговорить с нейросетью и патриархом. Отправил его вниз. Это несомненный плюс. Но его самого выкинули с планеты. А это уже жирный минус. И в настоящее время он удаляется от нее все дальше и дальше.

Челнок закончил полет довольно быстро: видимо пункт назначения – станция или небольшой корабль – без наблюдения определить было трудно, находился недалеко от планеты.

В небольшой пустой комнате, превращенной в камеру заключения, куда принесли Пола, узников оказалось трое. Хар, хотя и лежал все еще с полузакрытыми глазами, изображая беспамятство, порадовался, увидев Олвина относительно целым и невредимым. Кроме нескольких синяков и разодранной щеки, никаких видимых потерь больше не наблюдалось. Зачем вместе с ними поместили сильно поцарапанную и глухо рыдающую Виеру, пока оставалось неясным. Хотя у него и были некоторые догадки на этот счет.

Олвин наклонился над ним и стал осторожно трясти. Хар застонал и открыл глаза.

– Что случилось? – с трудом выговаривая слова, спросил он. – Зверски болит голова. Я обо что-то ударился?

Олвин хотел что-то ответить, но в это время дверь с шумом отодвинулась и внутрь вошли трое мужчин. Двое незнакомых, а третий – довольный и ухмыляющийся Брэдли. Все трое были вооружены стандартными армейскими бластерами. Наверно, опять распотрошили многострадальный склад, мельком подумал Хар. Бедный Превер. Вряд ли он заодно с этими идиотами.

Один из мужчин грубо схватил женщину за рукав и потащил к выходу. В глазах Виеры мелькнуло отчаяние, она громко вскрикнула.

Хар не шелохнулся. Олвин было дернулся, но получил короткий удар прикладом в грудь и с приглушенным возгласом опустился на пол. Дверь захлопнулась, но неплотно, осталась небольшая щель. Некоторое время слышались гулкие шаги. Потом какие-то крики, шум возни, отчаянный вопль и отчетливый, шипящий звук очереди из лучемета. Затем все стихло. Оставшийся тип встал и лениво прихлопнул дверь. Брэдли стоял посреди комнаты и по своему обыкновению, мерзко ухмылялся.

Хар бросил взгляд на бледного, как мел, Олвина и незаметно поморщился. Он терпеть не мог любительских постановок, рассчитанных на дилетантов. Как он и предполагал с самого начала, вся эта компания не имела никакого отношения к его делам. Так, очередная помеха. Их интересы с полной очевидностью крутились вокруг достаточно примитивной аферы, с двумя десятками неучтенных образцов. Его вся эта история касалась постольку поскольку, в основном за счет теперешней легенды. А вот Олвина она явно задевала за живое.

– Не притворяйся, тебе совсем не так больно, – грубо бросил Брэдли Олвину. – Вставай и пошли. Тебе хотят задать пару вопросов, а уже потом наступит неизбежный конец. Хотя и не знаю, на черта ты им нужен. Может, шлепнуть его прямо здесь и дело с концом?

– Кто вы такие и какое имеете право распускать руки? – с вызовом произнес Хар.

– Браво! Если бы ты не был нам нужен, я бы показал тебе право, – захохотал Брэдли. – Ладно, не волнуйся зря, щенок. А то головка заболит. Тебя это не касается. А вот его я пожалуй действительно шлепну. Вряд ли от него будет толк и вдобавок он очень любит совать свой длинный нос, куда не следует.

Он опять нарочито громко рассмеялся и нагло посмотрел на Хара в упор.

– Да плюс ко всему кое-кто станет после этого намного сговорчивей. Двойная выгода.

Хар посмотрел на Олвина. Тот ответил ему короткой виноватой улыбкой. Да, знакомое положеньице. Обычно в таких случаях Хар не колебался. Он вовсе не собирался раскрывать себя, бросаясь с голыми руками на вооруженных людей, у которых за стеной несомненно было подкрепление. Сожалел, да, это вполне естественно. Но его задание было намного важнее, чем жизнь случайного спутника. Да пожалуй, и его собственная.

Однако сейчас положение было несколько иным. Олвин на ближайшее время был нужен Хару живым и он не собирался пускать происходящее на самотек. Вряд ли этот дебил выполнит угрозу, однако в жизни всякое случается. Лучше подстраховаться. Поэтому он надменно выпрямил дрожащий подбородок и высоким, напряженным голосом излишне громко произнес:

– За меня можете не беспокоиться! Я собираюсь жить очень долго, намного дольше вас. И ваши действия мне абсолютно безразличны!

Однако голос все-таки предательски дрогнул. Хар остался доволен, сыграно было как раз в меру.

– Да ну! – искренне удивился Брэдли. – Ты так в этом уверен?

– Абсолютно. И советую вам впредь накрепко вбить себе в голову одну очень важную вещь: подобные шуточки ко мне не применимы! Моя голова представляет такую ценность, что вам руки-ноги поотрывают, да и еще кое-что в придачу, если вы хоть вот настолечко… испортите мне рабочее настроение.

Он показал пальцами.

– Что, послушаем эксперта? – лениво обратился Брэдли к своему молчаливому спутнику. – Или… – он небрежно кивнул в сторону Олвина, поднимая ствол.

Тот сделал неопределенное движение.

– Пошли. А вам я советую воспользоваться случаем и хорошенько отдохнуть, – довольно вежливо обратился он к Хару. – Следующая очередь ваша.

Они вытащили Олвина, вышли и закрыли за собой дверь. Надо же, какой заботливый, подумал Хар, послушно опускаясь на пол и закрывая глаза. Олвину не зря пересадили целый комплекс биосхем. Если его увели недалеко, Хар отлично сможет все увидеть. И без всякой аппаратуры. Вот только бедная голова… Ладно, ради дела можно немного потерпеть.

Сначала была темнота – Олвину явно что-то ввели и он находился в бессознательном состоянии. Слышались только голоса. Один рядом, который негромко бормотал под нос медицинские термины – видимо врач. И еще два потише: мужчины, которые неторопливо переговаривались друг с другом.

Все происходящее было для Хара ясным, как букварь. Хотят развязать Олвину язык, так, на всякий случай. Хотя заранее знают, что ничего особо интересного от него не услышат. Что же, их ждет небольшой сюрприз…

– Дьявольщина! Этого не может быть!

Так, это врач. Вот он щелкает какими-то переключателями.

– Что такое?

– Да у него отрицательная реакция! Хорошо, что я вовремя заметил. Если продолжать дальше, то он просто загнется и все.

– Какого черта? – слегка удивился его собеседник. – Это же обычный специалист, из их института. Кто и зачем мог поставить ему блокаду?

– Откуда я знаю? – огрызнулся врач. – Прибор ясно показывает присутствие введенного аллергена, и относительно недавно.

– Ошибка исключена?

– Абсолютно.

– И что теперь?

– Я ввел ему антишок, через несколько минут он придет в себя. Так что можете спросить его самого. Я вам теперь не помощник.

Через некоторое время Олвин открыл глаза.

Хар увидел довольно обширное, глухое помещение, в котором находилось еще три человека. Олвин неподвижно сидел в кресле, его руки были пристегнуты медицинскими захватами к подлокотникам.

Человек в медицинском комбинезоне и шлеме возился около Олвина. Это по-видимому и был врач. Двое других сидели за столом: один относительно молодой, другой постарше. Тот, что постарше, явно был здесь главным и видимо будет вести допрос. Любопытно. Этот человек был Хару немного знаком, по материалам дела. Наверное, именно за ним и охотится Рушевский, мельком подумал Хар. Этот тип утащил у них столько, что они ищут его уже два года. Плохо. Военные – это не возня с неучтенными образцами…

Когда Олвин пришел в себя, то обнаружил двух человек, сидящих напротив и внимательно глядящих на него.

– Очнулись? Прекрасно… – сказал один из них. – Давайте займемся делом. Кто вас блокировал и зачем?

Олвин некоторое время смотрел на него непонимающими глазами, но потом до него стало доходить. Наверное, та самая инъекция… Он начал припоминать, что ему тогда говорили.

– Ничего особенного… – хрипло начал он и закашлялся.

Говоривший сделал движение рукой и ему поднесли стакан воды. Олвин с жадностью выпил.

– У нашего института был договор с одной из оборонных организаций, на три года, – сказал Олвин. – По окончании работ всю нашу группу подвергли обработке. В договоре был какой-то пункт насчет этого, точно не помню.

Один из следователей недоверчиво посмотрел на другого. Тот неопределенно мотнул головой.

– Это что-то новое… И что же вы исследовали, можете сказать? Естественно, в самых общих чертах.

– Мы пытались изменить активную геноматрицу взрослого человека. Наверное, им понадобились неуязвимые солдаты или что-то в этом роде. Не знаю.

– Ну и как, что-нибудь получилось?

– Нет, – Олвин опять закашлялся. – А жаль, задача была очень интересная и выводы из нее получились любопытные. Но пока, во всяком случае на нашем уровне знаний, сделать такое абсолютно невозможно. Работы зашли в тупик и, насколько я знаю, больше не продлевались.

– Хорошо, – сказал старший. – С этим пока все. Но меня гораздо больше интересует, почему вы оказались здесь. Советую говорить правду и только правду.

6

Хар ощутил, что кто-то трясет его за плечо. Он медленно открыл глаза.

– Пол, что с вами? Очнитесь!

Перед ним на коленях стоял перепуганный Олвин.

– Что? – Хар осторожно приподнял голову и тут же весь покрылся потом, а тело забилось мелкой дрожью. Контакт напрямую, без нейросети, отнял много сил. Он был, как выжатый лимон.

– У вас был какой-то припадок, да? Вы застыли и не отвечали на вопросы. Я очень испугался. Подумал, что вам совсем плохо и даже хотел позвать охранников.

– Все в порядке. Дайте только чуть смочить горло…

Олвин быстро протянул ему остатки воды. Хар осторожно отпил.

– Спасибо. Надо полежать немного без движения, все пройдет.

– Ну, смотрите, – Олвин выглядел взволнованным. – Если что, скажите.

– Непременно, – Хар немного подвигал головой. – С вами как, закончили?

Олвин мотнул головой.

– Вроде да. Пришлось все рассказать. Наверное, теперь возьмутся за вас.

Хар не успел утвердительно кивнуть, как резкий толчок свалил их на пол. А потом послышались до боли знакомые звуки: кто-то энергично взламывал борт. Вот и кончилось наше беззаботное житье, меланхолично подумал Хар. Не будет у меня никакого допроса. Не успеют. Появились очередные желающие поживиться собранными материалами. Да их тут прямо пруд пруди, как сказал бы любимый шеф. Пожалуй, пора выходить из образа ученого мальчика.

По доносившимся до них приглушенным звукам Хар примерно представлял себе происходящее. Конечно, он мог ошибаться в деталях, атака на станцию и на лайнер немного различалась. Но в основном все было достаточно просто.

Сначала последовал резкий хлопок, это нападающие вломились через главный шлюз. Сразу за этим последовал свист воздуха и частое хлопанье переборок. Сработала автоматика. Однако свист быстро затих. Опять хлопанье переборок. Грамотные ребята. Остановили утечку и переборки снова подняты, что несомненно в интересах нападающих. Значит, им уже удалось добраться до пультовой и перехватить управление. Молодцы, быстро работают.

Он покосился в сторону своего спутника. Если Олвин и был выбит из колеи происходящим, то не слишком сильно. Хар мысленно похвалил его. Олвин прислонился к стене, подтянул ноги и смотрел на Хара. Хар в свою очередь внимательно смотрел на дверь.

– Что нам теперь делать, Пол? – негромко спросил Олвин.

– Вы здесь старший.

Олвин покачал головой, не принимая шутки.

– Когда я оказываюсь в ситуации, в которой не разбираюсь, то всегда стараюсь следовать советам специалиста.

– Разумный подход, – согласился Хар. – А откуда такая уверенность, что я специалист и в этой области?

Олвин слегка улыбнулся.

– Это предположение. Я-то уж точно в этом ничего не понимаю.

– Хорошо. Попробуем выбраться отсюда. Не вмешивайтесь и берегите глаза.

Дверь рывком отворилась и в ее проеме внезапно выросла рослая фигура, в закрытом десантном скафандре, с широкоугольником наготове. Хар застыл на месте.

Довольно странно, что неизвестный был один. Десантники всегда передвигаются боевыми тройками, прикрывая друг друга. В крайнем случае, парами. По одному – никогда. Значит это не десантник, а простой наемник, раздобывший где-то списанный десантный скафандр.

Хар медленно поднял перед собой руки, с нарочито растопыренными пальцами, показывая, что в них ничего нет. Однако фигура, с лицом, полностью скрытым за темным забралом шлема и не думала опускать оружие. Наоборот, Хар явственно услышал тихий щелчок автомата наведения.

Он что, сдурел, удивленно подумал он. Какого черта этот тип собирается палить в совершенно незнакомых ему, к тому же явно гражданских, совсем не опасных лиц? Да еще находящихся в запертом помещении?

На всякий случай он решил подождать еще немного, однако, когда движение пальца, лежащего на спуске, обозначилось достаточно ясно, то решил, что ничего хорошего уже не дождется. Хар мысленно крепко выругался.

Нарочито неловко дернувшись и зафиксировав, что ствол послушно пошел за ним, он мгновенно упал на пол и резко крутанулся вокруг оси. Следующие события слились практически воедино. Шипение, вспышка короткой очереди, опалившей стену и короткий, резкий удар ногой по шлему падающего противника. Тот врезался затылком в стену и нелепо взмахнув руками, выронил умолкнувшее оружие.

Хар без помощи рук взлетел вверх. Коротким движением ноги он на ходу подкинул лучемет в воздух и легко поймав его замотанной в полу куртки рукой, быстро обернулся. Пока им везет. Рядом никого. Однако нужно спешить, подобное везение никогда не бывает долгим.

– Не задело? – спросил он застывшего как столб Олвина. – Поберегите глаза.

Он отключил автоматику, бросил ствол вниз и нажал спуск.

– Зачем? – коротко и хрипло спросил Олвин. Значит, не задело. Он по-прежнему не двигался, а только непроизвольно сжался, зажмурив глаза от яркой вспышки. Интересно, дошло ли до него, что он только что стал свидетелем совершенно невероятного события: как Хар голой ногой пробил защиту десантного скафандра.

– Затем, что в нормальных стычках армейские гибнут как правило, от выстрелов, – ответил Хар, продуманно размещая лучемет на полу. – Даже и не такие дурные, как этот. И подобный исход должен быть сразу заметен любому подошедшему, невооруженным глазом.

Он быстрым, скользящим шагом подлетел к двери и осторожно выглянул. Никого. В обе стороны тянулся пустой коридор. Хар прислушался. Справа слышались отчетливые звуки схватки.

– Нам налево, – негромко сказал он. – Двигаться за мной. Постарайтесь не шуметь. Не отставайте, но наступать мне на пятки тоже не нужно. А если скажу – падать, постарайтесь выполнить мою просьбу без ненужных дискуссий.

Олвин кивнул.

– А куда мы побежим?

– Попробуем добраться до какой-нибудь пустой каюты, в данной обстановке это самое разумное.

Он некоторое время постоял, прислушиваясь, а потом, выждав еще минуту, негромко скомандовал:

– Пошли!

Они без приключений добрались до конца коридора и когда свернули еще раз, Хар увидел несколько открытых дверей. Заглянув в них, он сразу понял, что все каюты пусты. Скорее всего, здесь уже проверяли, подумал Хар. Наверное, все-таки это лайнер, а не станция, больно похожие коридоры.

Забежав в ближайшую, Хар быстро, но внимательно оглядел ее и не увидев ничего опасного, повернулся к Олвину.

– Оставайтесь здесь. Вы – гражданский специалист, к тому же по своей специальности вряд ли представляете интерес для этих деятелей, кем бы они не были. Вряд ли попадется еще один сумасшедший, хотя кто их знает… Если меня не будет, когда сюда ворвутся, держите руки на виду и старайтесь не делать резких движений. И резких заявлений тоже. Это не только бесполезно, но и небезопасно.

– Хорошо. А вы?

– Немного прогуляюсь. А потом – по обстановке.

Хар немного выдвинул голову, огляделся и исчез…

Вернулся он довольно быстро. Олвин не еще даже толком подумать, что будет дальше, как Хар снова возник в проеме люка.

– Скорее, – бросил он и они, выскочив в коридор, резво побежали вперед.

– Что такое? – на ходу спросил Олвин.

– Лайнер пуст. Им были нужны образцы, а не люди, поэтому они и палили без разбору. Убирали свидетелей.

– А куда мы бежим?

– В ангар. Они уже начали перегружать все к себе. Когда корабль после такого дела остается пустым, это означает, что он либо заминирован, либо его расстреляют. Надо успеть выскочить отсюда. Ходу!

Влетев в ангар, они остановились. В ангаре стояли три шлюпки.

– Левая, – бросил Хар и они быстро нырнули внутрь.

– Пристегнитесь, – сказал Хар, быстро щелкая чем-то на пульте. – Это не спасательная капсула, трясти будет изрядно.

Люк захлопнулся и они, не дожидаясь разрешающего сигнала, вылетели через открывающийся шлюз наружу. Обоих сразу вдавило в кресла, Хар шел на максимально возможном ускорении. Они покинули лайнер вовремя: шлюпка не успела еще толком удалиться от корабля, как сзади вспух огромный огненный пузырь.

ГЛАВА 8

1

Боевой катер командира марканского флота, с зачехленными орудиями и со стилизованным изображением священного жезла на тупом носу, слабо светящимся в темноте, величаво приблизился к шлюзу. Три земных нырка правильным треугольником почтительно двигались немного позади. Вахтенный, давая команду люку открыться, слегка ухмыльнулся. Ныркам зачехлять было нечего, на гладких, обтекаемых корпусах не было видно ни единого выступа. Но тот, кто знал боевые возможности этих машин, вряд ли стал бы будить их для торжественного конвоя. Увы, ничего меньшего по размерам в земной эскадре просто не наблюдалось.

Адмирал встретил прилетевших со всеми подобающими почестями. Сначала он, остановившись, церемонно поклонился старшей тройки, адмиралу Флота, а потом, когда та сделала разрешающее движение, повернулся к право-брату. Лево-брат ответил почтительным кивком.

– Рад приветствовать на своем корабле такую высокую плеяду. Для нас это большая честь. Давайте пройдем в зал.

Тройка синхронно поклонилась и не спеша проследовала в указанном направлении. Вроде, пока все идет нормально, подумал адмирал, ожидая, пока все рассядутся. Правда, он ожидал к себе только одну старшую, но вроде говорить с тройкой – это все равно, что говорить с кем-то одним. Никакой разницы. Так, во всяком случае, уверяли его земные ксенопсихологи.

Когда гости наконец разместились, адмирал слегка наклонил голову и негромко сказал:

– Вначале я хотел бы еще раз подтвердить, что задача нашего флота – только разделять. У меня четкий приказ с Земли – ни в коем случае не применять оружие. До вчерашнего дня обстановка вокруг, если не считать мелких инцидентов, была в целом относительно спокойной.

Тройка выслушала его заявление молча и никак не прореагировала. Можно продолжать, подумал адмирал. Ну, с богом.

– Однако в настоящее время положение резко изменилось. На планету сумели проникнуть несколько неизвестных кораблей. На поверхности орудует банда, обстрелявшая наш мирный лагерь. Они вывели из строя систему связи и захватили пленных. В опасности находятся как строители маяка, так и оставшиеся работники ген-центра. Я, разумеется, поставил в известность Метрополию, но мне хотелось бы услышать ваше мнение.

– У нас нет никого на поверхности планеты, – немедленно ответила старшая, глядя на него в упор. – В составе флота находятся корабли, задачей которых являются поиски Священного жезла. Но до получения официального разрешения от Земной Федерации, они не сдвинутся с места.

– По имеющимся у нас сведениям, неизвестными также захвачен земной туристический лайнер, – продолжил адмирал. – Он сейчас находится в этой системе. А против нашего флота висит звено кораблей, на котором четко виден родовой знак дарронов. Вы не могли бы прояснить позицию вашего Флота?

Командир марканов слегка качнула головой, словно говоря, что это ее нисколько не удивляет.

– Флот марканов находится здесь только для того, чтобы в случае опасности прикрыть мирные корабли, на которых Семеро Святейших и их сопровождающие опустятся на поверхность планеты для поисков Святыни, – размеренно повторила она. – Больше никаких задач у нас нет.

– Я правильно вас понял? Ваших людей нет на поверхности и вы не знаете, кто сейчас там орудует, – адмирал решил расставить все точки над и.

– Да.

– Спасибо за четкий ответ, – сказал адмирал, поднимаясь. – Это все, что я хотел услышать.

Гости вежливо наклонили головы и не спеша поднялись. Адмирал решил проводить троицу до шлюза. Командир марканов слегка отстала, пропуская вперед право– и лево-брата и поравнявшись с ним, негромко произнесла:

– При всем моем неуважении к дарронам, я думаю, что те, кто находится сейчас на поверхности, не имеют никакого отношения к их военному флоту. Какими бы талисманами они не прикрывались.

Проводив делегацию, адмирал отправился к себе. До встречи с представителями флота дарронов оставалось еще около часа.

2

Автомат, притушивший экран после взрыва, вернул изображение на место. Хар, быстро осмотревшись, понял, что если им и повезло, то не слишком сильно. Они оказались в самой гуще событий – вокруг с азартом палили друг в друга несколько небольших военных кораблей. Надо же, сколько желающих на эти несчастные образцы, подумал он. Что же здесь будет, если кому-то удастся добраться до могильника…

Хар сразу бросил шлюпку к планете – он хотел как можно скорее зайти в атмосферу, чтобы выйти из зоны поражения. Однако одна из очередей все-таки их задела и спуск превратился в управляемое падение. Хорошо еще, что попали не ракетой, мельком подумал Хар, обратив все внимание на пилотирование. Тогда было бы гораздо хуже. Но и на этот раз было не сладко.

Шлюпка падала вниз с диким ревом, который был слышен далеко окрест. Дымная струя закручивалась тугой плотной спиралью. Единственное, что Хар успел сделать, это отвернуть ее от скал на более-менее ровное место и дать двигателями последний мощный импульс, так что ударились о твердь они по касательной. Но стукнулись все равно изрядно. Внутри мгновенно затвердела упругая спасательная пена, а сама шлюпка, переворачиваясь по часовой стрелке, юзом покатилась вперед, пока с грохотом не врезалась в какой-то валун.

Хар не терял времени даром – подобные посадки, по его опыту, частенько заканчивались плохо. Подождав пару долгих секунд, пока пена рассыплется, он откинул в сторону люк, быстро кинул за спину аварийный запас и подхватив Олвина, который был без сознания – выяснять причину сейчас было некогда, рванул к ближайшей скальной гряде. Они едва успели – мощный рокочущий взрыв прогремел, когда они оказались за надежной скальной стеной.

Теперь можно было передохнуть. Увы, долгожданного покоя не было и здесь: вокруг шипели очереди, и еще Хар услышал не только активную перестрелку из более тяжелого оружия, но и грохот нескольких недалеких взрывов. Что за черт! Но сначала надо было выяснить, что с Олвином.

Рассмотрев лежащее тело, Хар от души выругался. Олвин был ранен и довольно серьезно. Одна из очередей, хотя и не прошила борт, но отковыряла довольно большой пласт обшивки и осколки от облицовки сильно повредили ему грудь и руку. Хорошо, что в аварийке был медпакет, без него ничего серьезного сделать было бы нельзя.

Хар достал его, щедро обмазал раны антидотом, а потом крепко перевязал. Затем ввел успокоительное. Больше ничего он сделать не мог. И осторожно выглянул из-за скалы.

Как говаривал его незабвенный шеф, они попали прямо из огня да в полымя. Сражение вокруг шло нешуточное. Ближний к ним отряд отступал. Среди отстреливавшихся Хар заметил знакомые лица: там был Дэвид, с немногими своими ребятами. К сожалению, основную массу составляли новобранцы, которые вряд ли могли долго продержаться против ребят в неброской серой форме. К тому же, у противника он заметил несколько легких боевых платформ.

На ровной площадке между скалами лежала большая куча ящиков и мешков с каким-то оборудованием. Интересно, из-за чего они тут воюют, подумал Хар. Не из-за этой же кучи барахла. Однако немного дальше, проясняя ситуацию, виднелось ажурное кружево антенны.

Ввязываться в схватку Хару совсем не улыбалось. Он уже хотел забрать Олвина и потихоньку выбираться отсюда, когда заметил кое-что интересное: в куче слева лежали новенькие походные сумки. Это говорило само за себя. Хар подумал и решил, что в ближайшем будущем сумка ему совсем не помешает.

Устроив Олвина поудобнее – тот до сих пор так и не пришел в себя, Хар выдвинулся вперед и расчетливо скатился вниз. Там он оказался как раз рядом с раненым парнем, который лежал лицом вниз, выронив винтовку. Схватив оружие, Хар лег, раскинул ноги, и наведя ствол на противника, выпустил в воздух около трети магазина. Пожалуй, хватит, решил он и нарочито неловко дернувшись, всадил короткую очередь прямо под двигатель ближайшей платформы.

Та глухо хрюкнула и лопнула, как перезрелый апельсин. Машина разлетелась на куски, брызнувшие в стороны. Осколки разлетались вокруг с жутким воем и свистом. Строй наступающих машин сразу нарушился, они резко свернули и скрылись за высокой одинокой скалой.

– Вот это да! – заорал Хар. – Надо же, попал! Я попал!

К нему быстро подполз Дэвид.

– Молодец! – бросил он. – Ты откуда?

– Сверху, – коротко ответил Хар и снова навел свою неуклюжую винтовку на наступающих врагов.

– А, – понимающе произнес Дэвид. – Слышали. Это твоя шлюпка так громко села? Еще кто-нибудь есть?

Хар мотнул головой.

– Прекрасная посадка, – Дэвид слегка похлопал его по плечу. – Ладно, не переживай. Если капитан из тебя получился и не очень, то со временем может получиться неплохой снайпер.

– Если доживу, – буркнул Хар. Однако было видно, что неожиданная похвала ему приятна. Его хмурое и вечно недовольное лицо озарила короткая улыбка.

– Старик, у тебя найдется нормальное оружие? – обратился Дэвид к Петеру. – Этой дубиной много не навоюешь.

Петер, стрелявший неподалеку, прекратил огонь и пополз к Хару.

– Держи, – сказал он и не дожидаясь ответа, протянул ему большое и довольно неуклюжее на вид ружье. – Стрелять умеешь?

– Нет, – ответил Хар, с некоторой неприязнью глядя на новое оружие. Оно показалось ему еще более уродливым, чем предыдущее.

– Ты что? – Петер с нескрываемым изумлением воззрился на такое чудо. – Не играл в детстве в виртуалки, что ли?

– Играл.

– Тогда чего кочевряжишься?

Хар нехотя взял оказавшееся неожиданно легким ружье, стараясь держать его подальше от себя.

Петер быстро коснулся нескольких кнопок на ложе. Вслед за его ловкими движениями загорались еле видные, крохотные огоньки индикаторов.

– Это – стабилизатор, здесь – автонаведение. Жми все время на спуск и все дела. Понял?

– Да. Теперь понятно, почему военных испокон века называли дубовые головы, – совсем тихонько, себе под нос, пробурчал Хар.

Но Петер видимо все-таки кое-то расслышал, потому что отползая на свое место, подозрительно покосился на Хара.

– Надо вот так, – Дэвид мягко поправил прицел. – Эта штука всегда берет немного выше, тоже не особенно удачная конструкция. И постарайся делать очереди покороче, боеприпасов у нас – кот наплакал.

Хар ничего не ответил, однако послушно отключил автонаведение, и опустив ствол пониже, старательно нажал на спуск. Один из серых ткнулся головой вниз и затих.

– Замечательно, – сказал Дэвид и отполз от него к другим ребятам.

– Немного потренируешься, и все получится, – убежденно сказал Петер. – Мы бывали и не в таких переделках…

Он покачал головой.

– И ничего, целы. Тьфу, тьфу, чтоб не сглазить.

Хар скосил глаза. Петер грамотно огрызался короткими, злыми очередями, отрезая их маленький отряд от врагов, надвигающихся с флангов.

– Только покороче, – повторил он во время паузы. – Слышишь, как делает Граф?

Графа видно не было, но зато слышно было даже слишком хорошо, до звона в ушах. Он держал оборону пониже, с другой стороны холма.

– И еще, – закончил маленькую лекцию Петер. – Когда видишь перед собой несколько мишеней, надо постараться сначала подстрелить самого дальнего.

– Почему? – с легким недоумением спросил Хар.

– Потому-что иначе остальные быстро смоются.

– И откуда вы только взялись, такие умелые, – процедил Хар, осторожно передвигая вправо свое неуклюжее ружье. Он уже наметил подходящую для себя сумку и начал готовить небольшое грамотное отступление. Лежать в этой куче неумех и палить в непонятного противника ему совершенно не улыбалось: у него было полно собственных дел.

– Мы – Штурмовой Отряд, парень, – с гордостью отозвался Петер и взглядом показал на свои нашивки. – Жаль, что нас здесь всего трое. Слышал по нас?

– Ни единого слова, – безразлично ответил Хар. – И что же вы штурмуете?

– Неуч, – грустно выдохнул Петер. – И откуда берутся такие типы в наше непростое, но все-таки просвещенное время?

Интересную беседу к сожалению пришлось прервать – противник пошел в очередное наступление, а из-за скалы снова выползли платформы. Всем стало не до него. Хар, грамотно огрызаясь короткими очередями, начал перемещаться по местности. Оказавшись рядом с мешками, он закинул выбранную сумку за спину и быстро пополз к своему укрытию, где оставался Олвин.

Однако Хара ожидал неприятный сюрприз – местность оказалась занята противником. Выругавшись вторично, Хар ненадолго задумался, а потом тряхнул головой. Жаль Олвина, но теперь придется временно забыть о напарнике. Цель его была совершенно ясной – Хару необходимо было добраться до ген-центра и как можно скорее. И сейчас он должен думать только об этом.

Захвати платформу, посоветовал ехидный внутренний голос. Поедешь быстро и с удобствами. Хар хмыкнул и потянулся к сумке.

Открыв ее, Хар быстро, но внимательно осмотрел содержимое. Нормальный штурмовой набор. Приятно вспомнить училище… Первым делом он вытащил оружие, быстро проверил и аккуратно сложил рядышком. Потом достал куртку, ботинки, рубашку и штаны. Самое время немного поразмяться…

Дэвид опять подполз к Петеру.

– Долго нам не продержаться, Старик, – сказал он. – Нужно отступать. Много раненых, есть и убитые.

Петер выпустил короткую очередь и кивнул головой.

– Припасы кончаются. Будем сдаваться?

– Да, – ответил Дэвид. – Пожалуй, свою задачу мы выполнили. Сигнал отправили, да и шуму наделали изрядно. Пора и честь знать.

– Сейчас?

– Нет, нужно отступить в сторону от платформ, вон к тем скалам. Укрыться за ними. Придется бросить эти припасы. Командуй, а я вернусь к своим.

Он быстро повернулся и аккуратно пополз обратно. Его группа находилась с другой стороны скалы. Дэвид вернулся как раз вовремя, без него ребята чуть выдвинулись и теперь попали под огонь с двух сторон: справа молотил противник, а слева обстреливала подлетевшая платформа. Черт! Вот что происходит, когда много энтузиазма и мало умения. Он махнул рукой и ребята стали осторожно, по одному, отползать к скале.

Понемногу отряд переместился назад, впереди оставались только двое, они прикрывали отход. Вроде обошлись без потерь. Дэвид уже собирался облегченно вздохнуть, когда внезапно ударила очередь и оба откинувшихся назад тела стали медленно сползать вниз, прямо под треки ползущей платформы.

Дэвид не колебался ни секунды. Может, пронесет, подумал он, а тренированное тело уже летело вперед. Одного он успел отбросить сразу, но правую руку перехватило острой болью. Как он тянул второго, Дэвид не помнил. Он позволил себе потерять сознание только тогда, когда понял, что вытащил и этого.

3

Тэду несомненно повезло. Подбегая к куполу, он решил, что именно сейчас возвращается из разведки к неприятельскому командному пункту. Поэтому он перешел с бега на шаг, а потом и вовсе пополз по каменистой почве. Приблизившись к охранной зоне, он сначала осторожно выглянул. И замер.

Перед куполом творилось что-то непонятное: местных жителей сгоняли в кучу несколько вооруженных людей, в темно-серой форме. Потом Тэд заметил отца, который качал раненую руку. А потом увидел лежащего на земле помощника главного инженера.

Тэд мысленно присвистнул. На купол кто-то напал. И этот кто-то точно также захватит и его. Надо удирать.

Соскользнув вниз, Тэд неслышно отбежал за угол и присел за высоким штабелем. Отсюда есть несколько безопасных путей отхода. Пока его никто не видел. Теперь нужно отойти так, чтобы не заметили. Это вопрос жизни и смерти… Увы, везение закончилось так же неожиданно, как и началось.

– Эй, парень, ты куда?

Тэд застыл на месте и осторожно повернул голову. Дурак, как же он не услышал? К нему приближались трое вооруженных. А один держал в руках большой сканер. Все, теперь не уйти.

– Ты ведь тоже из этого лагеря, да? Ну-ка, пошли с нами. И не вздумай дурить.

Тэд тяжело вздохнул и двинулся в указанном направлении. Его поставили в середину. Один из незнакомцев шел впереди, а двое приотстали и шли сзади, зорко оглядываясь по сторонам.

Все произошло, когда их маленький отряд поднимался по небольшому склону, чтобы обогнуть одинокую скалу. Они уже почти дошли до купола, оставалось всего ничего. Дальше шел спуск на расчищенную площадку, прямо перед главным люком. Они начали спускаться вниз, когда Тэд вдруг услышал шорох за спиной и сразу же кто-то закричал от боли. Тут же зашипели выстрелы. Крик перекрылся громким рычанием. Обернувшись, он увидел Вариша, который рвал зубами бок подвернувшегося человека. Второй валялся поодаль, отброшенный ударом сильной лапы. Оружие валялось рядом.

Тэд не стал ждать конца схватки. У него появился шанс, и он его использовал, не раздумывая ни секунды. Он скатился со скалы напрямик, больно ударившись обо что-то спиной и рванул зигзагами, как учили Следопыты, по направлению к ущелью. За спиной слышался дикий рев, испуганные, полные боли вопли людей и еще свист и шипение выстрелов. Он обернулся, только когда добежал до пещеры. Видно отсюда, несмотря на приличное расстояние, было достаточно хорошо.

Вариша нигде не было, но скорее всего досталось ему изрядно – место схватки было выжжено выстрелами и покрыто пятнами крови. Правда бандитам тоже солидно не повезло: двое лежали прямо на земле, а около них суетился третий, видимо оказывая экстренную помощь.

Так вам и надо, злорадно подумал Тэд. Неужели эти гады застрелили его пса? Да нет, тела нигде не видно. В его Вариша не так легко попасть, наверное, тот сумел удрать. Тэд внимательно осмотрел свои ноющие места и потер руку. Открытых ран не было, только ушибы. Пес спас ему жизнь, приняв огонь на себя.

Что они там делают? Тэд напряг глаза. Раненых закончили перевязывать и стали грузить на подлетевшую гравиплатформу. Потом платформа скользнула к куполу и остановилась. Из нее показались бандиты, встали у люка, с обеих сторон. Оттуда начали выходить местные. Погрузка длилась минут десять. Если у них мало времени и они спешат, то у него есть шанс. Надо только отбежать подальше. В этой мешанине скал его никакие электронные ищейки не найдут.

Тэд вспомнил, что отец рассказывал про магнитную аномалию. Надо рвануть вперед по ущелью, а потом можно будет спокойно вернуться.

Он осторожно спустился вниз и побежал, сначала не слишком быстро, но постепенно наращивая темп. Набрав оптимальную скорость, он перешел на размеренный походный бег. Так он сможет бежать долго, сил хватит. Они его не найдут.

Он бежал уже около получаса, когда его догнал рокочущий грохот взрыва. Он остановился и оглянулся. Далеко за ущельем, там, где был его родной купол, вставало похожее на гриб облако дыма и пыли.

Дальше бежать было бессмысленно. Надо найти подходящую пещеру и переждать. Если через несколько часов по-прежнему будет спокойно, тогда можно будет вернуться и поискать Вариша…

Поздно ночью, когда он сидел в пещере, завалив, как учили Следопыты, вход камнями и глядя наружу через узкую щель, он увидел еще один взрыв. Хотя Тэд зверски хотел спать и ноги гудели от усталости, уснуть он никак не мог. Он лишь немного задремал, когда полыхнуло высоко в небе. А когда глаза опять привыкли к темноте, то увидел рой падающих звезд. А знакомой дорожки искорок, с самой яркой посередине, медленно ползущих по небу и переливающихся радужными огнями, уже не было.

Взорвали, гады, холодея подумал Тэд. Спутниковое кольцо и станция для планеты были всем. Это была страховка на случай возможных неприятностей на поверхности. Это была связь. Межпланетный причал. И еще на станции могла находиться мама, ожидая рейса катера.

Он стиснул зубы, чтобы унять невольную дрожь. Нет, мама конечно еще не вернулась. Еще слишком рано. Не надо беспокоиться понапрасну. А вот ему теперь просто необходимо добраться до следующего купола, иначе пропадешь. А если и там никого нет?

Тэд помотал головой. Раз эти берут пленных, то вполне могут облететь все готовые купола. Тогда остается единственный выход – идти пешком к маяку. Это долгое и опасное путешествие. Но там осталась единственная на планете нормальная посадочная площадка. Те, кто рано или поздно придут сюда, сядут скорее всего именно там.

Он лег и закрыл глаза. И тут же перед глазами встал врезавшийся в память крутой обрыв, иссеченный глубокими трещинами. До него он добрался уже к вечеру, с большим трудом. Дороги практически не было, а прерывистый кровавый след тянулся именно сюда. Дальше простирался глубокий провал, спуститься в который Тэд не смог. Да и какой смысл.

Он много раз звал своего четвероного друга, с надеждой прислушиваясь, до звона в ушах, но ответом была тишина. И Тэд, молча глотая слезы, повернул обратно.

4

До первой точки Хар добрался довольно быстро, однако отмеченный на карте источник, хотя и оказался на месте, однако непродолжительная, но яростная песчаная буря успела внести свои коррективы. Так что дурные предчувствия Хара вполне оправдались. Он слегка поморщился. На этот раз, он был бы доволен намного больше, если бы ошибся.

Искомой воды здесь не оказалось. Зато нашлось кое-что другое. На песке, в тени невысоких редких кустов, лежало маленькое неподвижное тело. Ребенок. Мальчик. Хар наклонился и положил кончики пальцев на шею, ближе к левому уху. Парень был жив, но без сознания.

Какого черта, откуда здесь взялся ребенок, подумал недоуменно Хар. На планете не должно было быть никого, кроме немногочисленных изыскателей, строителей и монтажников. Не считая полтора десятка оставшихся работников ген-центра. Неужели судьба в конец обозлилась на него? На непроизвольно стиснутых зубах противно заскрипел песок. Он уныло вздохнул.

Парень, как и сам Хар, шел к источнику. Значит, местный, знает местность. Воды и пищи с собой нет. Потерял? Заблудился? Или просто не предполагал, что источник внезапно пересохнет?

Хар легко поднял ребенка, положил на плечо и повернул обратно. Дорогу он помнил. Минут пятнадцать назад он проходил мимо подходящего нагромождения скал. Там должны быть пещеры…

Найдя одну, недалеко от дороги, он быстро залез в нее. Оглядевшись и решив, что убежище вполне подходит, Хар положил парня на плотный песчаный пол и присел рядом. Немного поразмыслив, он достал из сумки небольшой тюбик и аккуратно раскрасил лицо. Не стоит показывать физиономию Пола случайным свидетелям. Хотя, если разобраться, Пол в настоящее время был далеко – Хар сейчас не походил на него совершенно. Ну, да береженого бог бережет…

– Кто ты такой? – услышал Тэд и ощутил довольно сильный удар по лицу.

В голове немного прояснилось и Тэд со стоном открыл глаза. Пелена, застилающая глаза, растаяла. Он увидел сидящего перед ним на корточках довольно молодого мужчину, высокого и худого, с симпатичным, внушающим доверие лицом. Вот только парень этот был в камуфляже, а лицо было продуманно раскрашено защитной краской. Да и глаза порядком портили первое впечатление. Колючие и холодные, они уставились на Тэда в упор и того пробрала внезапная дрожь.

– Очнулся?

Мужчина взял самоохлаждающуюся флягу и нажал на стопор. С легким треском фляга раскрылась. Тэд невольно сглотнул, но мужчина и не думал его поить. Он со вкусом попил сам, делая расчетливые короткие глотки, потом немного намочил платок и бережно закупорил флягу.

– На тебя мы не рассчитывали, парень, – он положил влажный платок на лоб Тэду. – Тут пустыня. Какого черта ты здесь околачиваешься?

Тэд попробовал приподняться. Понемногу получилось, голова кружилась заметно меньше. Они были в небольшой пещере, с ровным песчаным полом. Он сел, привалившись спиной к большому валуну и сдернув с лица тряпку, начал жадно ее сосать. Мужчина равнодушно наблюдал за его манипуляциями.

– Не слышу ответа, – с ленцой произнес он.

– Хочу пить, – с ненавистью произнес Тэд, глядя в пол. Он со стыдом вспомнил, как в видеокнигах герои терпели жестокие пытки, не произнося ни звука, но ничего не мог с собой поделать. Распухший язык горел и еле помещался во рту.

– Если точно ответишь на мои вопросы, не исключено, что получишь глоток. Откуда ты?

Мужчина вытащил нож и стал лениво строгать ветку кустарника, подобранную по дороге. Мальчик заворожено смотрел за его ловкими движениями. Острый, как бритва и темный, как ночь десантный вибронож казалось сам срезал тонкие, почти прозрачные лепестки. Плавно кружась, они медленно падали на землю.

– Из пятого купола, – наконец неохотно ответил Тэд. – У меня там родители работают. Они монтируют реактор, для маяка.

– С каких это пор юнцов твоего возраста берут на дальние стройки? – сощурился Хар.

– Отец договорился, я уже был здесь, год назад. Но тогда была разведка. Разрешили и в этот раз, но только до заправки реактора. Скоро меня должны были выставить отсюда, – Тэд обиженно вздохнул.

– Жаль, что не успели. Надеюсь, больше сопляков на планете нет? – Хар недовольно поморщился.

– Нет. Я один.

– Слава творцу. Погоди. Говоришь, ты здесь с родителями? И мать тоже здесь?

– Да. Только сейчас она не на планете. Неделю назад улетела в командировку и скоро должна вернуться.

– Значит, за тобой должен спуститься катер? Любопытно. Они приходят по графику или по вызову?

– Как когда, – Тэд пожал плечами.

– А как ты очутился здесь, в предгорье? Я не знаю точной топографии местности, но кольцо куполов по идее довольно далеко отсюда.

– На нас напали. Я в это время был снаружи и сумел удрать.

– Кто напал?

– Откуда я знаю? – огрызнулся Тэд. – Какие-то вооруженные хмыри. Согнали всех на грузовую платформу и куда-то увезли. А наш купол подорвали. Я пошел к соседнему, дал крюка к источнику и попал в песчаную бурю.

– Сколько их было?

– Много. Человек двадцать. Прилетели на одном катере.

– И что, никто не сопротивлялся?

– Сопротивлялись… А что толку? Оружие-то только у охраны, да у начальника строительства. А на них навалились в первую очередь. Несколько человек ранили и моего отца тоже. И всех здорово избили.

– А как же ты? У них что, не было сканера? Что-то не верится.

– Мне пес помог. Он на них набросился, а они… они его убили. Сволочи, убили моего пса! – голос Тэда внезапно прервался и он громко всхлипнул.

Хар не удивился его слезам. Что ранили отца, это конечно неприятно. Но для парня такого возраста родители кажутся бессмертными. Так что ничего страшного в сущности не произошло. Отец скоро поправится и все будет нормально. А вот пес – другое дело. Второго такого не будет. Это потеря навсегда, горькая и невосполнимая. Он взял флягу и наполнив наполовину крышку-стакан, протянул ее мальчику.

– На, герой. Возмести потерю жидкости.

Мальчик с ненавистью взглянул на него, но бережно взял стаканчик. Пил он правильно. Сначала смочил язык, потом прополоскал рот и только после этого проглотил воду медленными, маленькими глотками. В пустыне парень явно не был новичком.

– Спасибо, – Тэд протянул пустую крышку обратно.

– Продолжим разговор. Куда, по-твоему, повезли людей?

– Наверно, к маяку. Там центральная база. Посадочная площадка, склады и все такое.

Хар подумал. А ведь пожалуй парень прав. Если брать пленных, разумнее стянуть всех людей с планеты в одно место. Народу здесь не так уж много, а там полно пустых ангаров. Запер и все дела. Что же, скопление народа у ген-центра может сыграть ему на руку.

– А откуда у тебя пес? Неужели экологи разрешили притащить сюда еще и собаку?

– Да нет, это местный вид. Здесь водятся стайные хищники. Я нашел детеныша, у которого погибла мать. И выкормил его потихоньку.

– Родители, наверное, не в курсе?

Тэд промолчал.

– А на кого он похож?

– На волка, немного. Только крупнее. И еще он очень умный, – Тэд уныло вздохнул. – Был.

Хар посмотрел на ветку. Прекрасно, почти идеальный конус. Он не спеша отрезал от рюкзака прочный пластиковый ремень – в армейском снаряжении на всякий случай было полно всего лишнего. Разметил кончиком ножа точки, аккуратно наколов их. И стал веткой делать в нем аккуратные дырочки.

– А чего ради ты потащился в пустыню?

– Что же мне было делать? Торчать на развалинах, что ли?

Хар покосился на него и пожал плечами.

– Естественно. Разумнее всего находиться где-нибудь поблизости. Взрыв несомненно засекли и на планету скоро спустят спасательный катер.

– Как же, спустят. Если там, наверху, осталось, кому спускать. Вон как вчера ночью полыхнуло! А потом, на склад недавно завезли полную зарядку, для сканеров. Там небось теперь так фонит, что мало не покажется. Что же мне, торчать посреди пустыни? Да если бы не буря, я бы спокойно дошел до следующего купола. Там полно укрытий, я хорошо знаю местность. И вода не далеко.

– Следопыт… А если бы в нем никого не оказалось? Давай руки.

Хар продел в дырки шнурок, расправил ремень и сделал аккуратный виток.

– Зачем это вы? – недоуменно спросил Тэд.

– Мне не досуг, парень, гоняться за тобой по здешней пустыне. Дел по горло. А со связанными руками далеко не убежишь. Так что извини.

– Я могу дать слово.

Хар выразительно посмотрел на него. Тэд выдержал взгляд.

– Доверие, парень, надо заслужить.

Он продолжал методично наматывать ремень. Тэд отвернулся. От незаслуженной обиды у него на глазах выступили слезы и он не хотел, чтобы этот странный мужчина их заметил.

– Какого черта ты прохлаждаешься? – неожиданно услышал он.

– А что я должен делать?

– Учиться. Никогда не знаешь, что пригодится в жизни. Смотри. Слишком туго затягивать нельзя, блокируешь приток крови. Кисти почернеют и отвалятся. А затянешь слабо, легко освободиться. Надо вот так.

Он намотал еще виток и подергал, любуясь своей работой.

– И узел специальный. Он не затягивается, а зубами его черта с два развяжешь. Усек?

– Усек, – буркнул Тэд, с невольным интересом наблюдая за его манипуляциями.

– Попробуй освободиться. Не стесняйся.

Тэд повозился минут пять, но в результате только вспотел. Все его усилия оказались тщетными.

– В видео пленники все равно развязываются, – упрямо сказал он.

– Так-то в видео… Все надо делать на совесть, парень. Еще скажешь мне спасибо за науку.

Хар зевнул.

– Получи свои полстакана и спать. Завтра у нас марш-бросок.

Тэд медленно выпил воду, смакуя каждый глоток, помолчал, собираясь с духом, а потом неуверенно спросил:

– А вы… вы долго думаете водить меня с собой?

Хар не ответил. Тэд приподнял голову. Его загадочный спутник лежал вытянувшись у выхода из пещеры и спал сном праведника.

5

Когда утром Тэд открыл глаза, в пещере никого не было. К его удивлению, несмотря на все переживания, он прекрасно выспался и отдохнул. Почти сразу же появился бодрый Хар.

– Поднимайся. На все дела у тебя десять минут. Далеко не отходи, я должен тебя видеть.

Он развязал Тэду руки и достал из рюкзака вакуумпакет, с гигиеническими салфетками.

– Держи. Умеешь пользоваться?

Тэд кивнул.

– Двигай.

Когда Тэд вернулся, Хар уже нагрел воду и растворил в ней питательный кубик.

– Это завтрак, – сказал он. – Надеюсь, воду мы сегодня найдем. Тогда и напьемся вволю. А пока надо экономить.

Он отпил из колпачка аппетитно пахнущий бульон, а потом протянул остаток Тэду.

– Твоя доля.

Тэд заглянул внутрь и скривился. Там было на донышке.

– Чем-то недоволен? Из расчета на массу тела – все по справедливости. Тут тебе не курорт.

Он собрал вещи и взяв пустой колпачок у Тэда, бросил ему:

– Разминай кисти. Вот так.

И показал, как.

Тэд начал послушно разминать кисти, сначала правую, потом левую. Хар внимательно наблюдал за ним.

– Со Следопытами общался?

– Да.

– По карте ориентируешься?

Тэд утвердительно кивнул. Хар достал карту, включил и развернул ее.

– Где тот купол, о котором ты говорил?

Тэд с минуту смотрел на карту, потом показал на холм в левом углу.

– По-моему, здесь.

Хар прикинул расстояние. В принципе, не так далеко. Поверить? Если они действительно сгоняют всех в одно место, то должны облететь все купола.

– Попробуем дойти до него. Знаешь язык жестов?

– Немного.

– Отлично. Постарайся во время пути издавать минимум звуков. Это важно. Разминай, не останавливайся.

Минут через пять он сказал:

– Хватит. Давай лапы.

Тэд молча протянул руки. Хар обмотал ремень, попробовал узел. Потом взял рюкзак. Сумку он надел на Тэда, ловко подогнав ремни по размеру.

– Так, а теперь попрыгаем.

Тэд не удивился. Это была стандартная процедура, у десантников. Он тыщу раз видел такое в видеофильмах. Ничего не должно было звенеть или мешать двигаться. Внезапно его прошибла дрожь восторга. Вот это да! Да ведь он случайно оказался в компании с профи, настоящим одиноким волком! Вот это приключение! Высший класс! Он сразу забыл и про ноющие царапины, и про связанные руки.

Хар надел форменную шапочку-хамелеон, с солнцезащитным козырьком, потом покосился на взъерошенную голову Тэда. Снял шапочку, укоротив по размеру ремешок и нахлобучил ее на Тэда. На себя он надел черную косынку, завязав ее узлом над левым ухом и сразу стал похож на пирата, из исторических видеофильмов.

– Пошли, пустынник.

Передвигались они быстро и молча. Тэд еще не совсем пришел в себя после пережитого, а его спутник и сам был не из говорливых и других не располагал к дружеской беседе. В самом начале пути он, несмотря на протесты Тэда, показал ему несколько основных, хорошо знакомых знаков, придирчиво попросил повторить и напрочь запретил открывать рот.

Двигались они перебежками. Его спутник осматривался, прислушиваясь к чему-то, ведомому ему одному, затем взмахом руки показывал Тэду на какой-нибудь ориентир, метрах в ста впереди, и они споро, старясь не шуметь, перемещались туда. Затем все повторялось сначала. Иногда он делал знак Тэду лечь и замереть, а сам исчезал, проверяя дорогу. Но никаких неожиданностей на пути им пока не встретилось.

Первые слова они сказали друг другу только на привале. Разложив покрывало, оба уселись на него и Хар достал флягу. С наслаждением выпив заслуженные полстакана, Тэд лег и вытянул гудящие ноги.

– Устал? – бросил Хар, сначала сделав знак, разрешающий говорить.

– Немного, – ответил Тэд застоявшимся, хриплым голосом и вытер рукавом потное лицо. – Жарко.

– Да, жарковато, – согласился спутник. Однако сам он выглядел прекрасно, как после отдыха, а кожа на лице была совершенно сухой. – Ничего не поделаешь, этот участок нам в темноте не пройти. Придется потерпеть.

– А мы что, дальше пойдем ночью?

– Так намного безопаснее. К тому же ночью не в пример прохладнее, да и слышно лучше.

Некоторое время они молчали. Потом Тэд спросил:

– А вы откуда?

– Сверху, – ответил Хар после некоторой паузы. – Небось слышал вчера, как я садился?

Тэд хмыкнул.

– Еще как слышал. Далеко было слышно. Особенно, в конце.

Хар не отреагировал на его слова. Тэд помолчал, а потом опять спросил:

– А вы кто? Капитан той шлюпки, да?

Хар подумал, что ответить и неожиданно вспомнил недавнюю перестрелку, в компании с Дэвидом и Петером. Но ведь не снайпером же называться. А капитан… Капитан для него, пожалуй, уже мелковато. Это не хвастовство, а твердая оценка. Да и молодежи нужно прививать почтение к старшим.

– Нет, – сказал он. – Скорее, здесь я – Адмирал. Точно. Адмирал – это звучит гордо.

Тэд неопределенно мотнул головой. Адмирал… Конечно, этот человек никогда не скажет ему свое настоящее имя, нечего и надеяться.

– А как мне вас называть?

– Так и называй. Адмирал – разве плохо?

Он встал и надел рюкзак. Тэд нехотя тоже поднялся. Он совсем не отдохнул. Однако Хар ловко навьючил на него сумку и они молча двинулись дальше.

ГЛАВА 9

1

Идти ночью действительно оказалось не в пример легче. Две полные луны давали достаточно света, так что можно было спокойно передвигаться, не спотыкаясь на каждом шагу. Прохладный воздух и наступившая тишина делали путешествие еще приятнее.

Они шли около двух часов, когда громко заговоривший инстинкт заставил Хара остановиться и внимательно прислушаться. Вокруг было тихо, слышалось только негромкое дыхание застывшего рядом Тэда. Он уже решил, что ошибся, но интуиция не подвела и на этот раз.

Огромная мохнатая тень беззвучно слетела с обрыва и замерла впереди, прямо на дороге. На мгновение блеснули горящие красным огнем глаза. Хар резко повернулся, мгновенным ударом отбросив Тэда за спину. И замер в боевой стойке, слегка согнув ноги и выставив нож вперед.

Он прикинул высоту, на которой горели эти дьявольские огни и невольно содрогнулся. Вытянутая вперед и в сторону левая рука начала плавное, обманное движение. Если не получится, придется стрелять, мелькнула запоздалая мысль. Черт, не хотелось бы… Ночью вспышку видно издалека.

– Вариш! – негромко воскликнул мальчик, задохнувшись от счастья. Он выбежал вперед и упал на колени, прижавшись к темному силуэту, глубоко зарывшись лицом в густую шерсть. – Вариш, песик! Ты жив!

Хар сделал короткий шаг назад, бесшумно выдохнув воздух. И не опуская нож, осторожно включил фонарик, направив узкий луч вниз и уменьшив яркость до предела. Ничего себе песик. Теперь понятно, почему пацану удалось удрать.

Огромный мохнатый зверь стоял неподвижно, широко расставив мощные лапы, только еле слышно и монотонно рычал, поджав короткие уши. Заметив слабый отблеск света, он поднял голову и в упор посмотрел на Хара. Мгновение они молча разглядывали друг друга, потом шерсть у хищника постепенно стала подниматься, а рычание упало на тон ниже и сделалось заметно громче.

– Вариш! Это… – мальчик мучительно замялся, но потом с усилием докончил. – Это свой! Друг!

Зверь недоверчиво покосился на хозяина, но спорить не стал. Если бы тут решал я, говорил весь его вид, тебе бы не поздоровилось. Живи пока, друг. Понял? Он отряхнулся и снова повернулся к мальчику.

Хар понял. Он подумал, потушил фонарик и отойдя немного назад и старясь при этом не поворачиваться к зверю спиной, осторожно присел на твердую землю. Только потом он спрятал нож.

– Ему надо попить, – услышал он тихий голос Тэда. – Можно?

Воды у них теперь хватало, к тому же найденный источник располагался недалеко отсюда. Может, заночевать где-нибудь поблизости? А утром пополнить запасы. К куполу вполне можно подойти после завтрака. Если что, зверь предупредит. Наверное, он действительно не глуп, раз сумел остаться живым и разыскать хозяина по следу.

– Можно, – разрешил он и осторожно подошел поближе. На этот раз зверь не возражал, он был занят.

– Это мой пес, – с гордостью сообщил Тэд.

– Да? – Хар с сомнением посмотрел на животное. Впрочем, надо же его как-то называть. Пес, конечно, привычнее.

– Он весь изранен, смотрите…

Засохшая шерсть была сплошь покрыта темными пятнами. Однако зверь, судя по всему, был невероятно живуч. Хотя он был порядком измучен долгой дорогой, совсем не выглядел умирающим. Те, с кем он не поладил, наверняка смотрелись гораздо хуже. Животное жадно вылакало всю воду и теперь, опустившись на землю, преданно смотрело на мальчика.

– Хочет есть, – несмело сказал Тэд.

– Ты кажется говорил, что это хищник, – уточнил Хар.

– Он хочет есть, – упрямо повторил мальчик. – Его ранили. Охотиться он не мог. Наверное, сначала отлеживался, а потом все время бежал за мной!

Хар вздохнул. Еды оставалось немного. Но что поделаешь с парнем. Он достал банку, которую отложил на вечер.

– Держи. Сегодня останешься без ужина.

– Спасибо, – просиял Тэд.

Он схватил банку, открыл ее и положил около ног. К удивлению Хара, так называемый пес не накинулся сразу на еду, а только облизнулся и вопросительно посмотрел на мальчика.

– Ешь, Вариш, ешь. Можно.

Зверь поднялся и подошел к банке. Его шатало. Пока он жадно ел, Хар задумчиво смотрел на клыки. Хороша собачка, подумал он. Это далеко не волк, а те, говорят, вдвоем могли задрать быка.

– Когда закончит, пусть поищет подходящую пещеру. Дальше сегодня не пойдем. Сможешь приказать?

Тэд утвердительно кивнул, с гордостью и любовью глядя на своего любимца.

Утром собирались недолго. Пес всю ночь дремал у входа в пещеру, так что можно было спокойно отдыхать. Оба прекрасно выспались.

Пока они по очереди пили привычный бульон, пес отправился инспектировать ближайшие заросли. И судя по довольному виду, смог там прилично закусить. Так что в путь они отправились в намного более хорошем настроении, чем вчера вечером. Руки парню Хар оставил свободными. Обрадованный Тэд ничего не сказал, но было видно, что заслуженно гордится оказанным доверием.

До купола пришлось добираться около часа. Когда впереди показалась расчищенная площадка, Хар резко уменьшил скорость передвижения. Теперь они практически ползли, двигаясь короткими рывками, от одного укрытия к другому. Наконец, они достигли края большого валуна и расположились в небольшой удобной ямке.

– Замри, – тихо скомандовал Хар и осторожно выглянул. Тэд вытянул шею, стараясь не дышать. Лицо его исказилось от злости.

– Этот гад у них главный! Это он начал стрелять! – тихо прошептал он, когда Хар, взглянув на него, сделал разрешающий знак.

Тэд с ненавистью смотрел вниз, на небольшую группу людей, возившихся около грузового люка новенького купола, который располагался на аккуратно расчищенной площадке. На грузовой платформе уже лежало несколько реакторных сборок, в ярко-желтой противорадиационной упаковке. Из проема люка вышли двое и осторожно положили рядом еще одну.

Зачем им сборки, подумал Хар. В ген-центре не хватает энергии? Хотя, если они думают возиться с Боробом, мало не покажется. А помнится, Превер упоминал, что свое солнышко они потушили. Чтобы его заново запустить, нужны специалисты, которых у этих, скорее всего, нет. Тогда все сходится.

Двое заскочили на платформу, она поднялась и быстро набирая скорость, исчезла за ближайшим холмом. Трое остались у купола. Значит, платформа вернется, видимо, вывезли не все.

Хар некоторое время сидел неподвижно, раздумывая. Обнаруживать себя раньше времени не стоило. Но мощный сканер, который он заметил у командира маленькой группы, явно перевешивал неизбежный риск. О нем все равно рано или поздно узнают. И скорее поздно. Значит, стоит рискнуть.

Он одним движением снял рюкзак и аккуратно положил его на землю. Потом быстро проверил бластер, засунул за пояс пару шоковых гранат и тихо, но веско бросил мальчику:

– Мало ли что. Если не вернусь, пойдешь по второму солнцу. Фляга в рюкзаке. Не маленький, доберешься. А пока сидите здесь. И ни звука!

И исчез, как будто его и не было.

Тэд машинально потер запястья, а потом осторожно выглянул из-за валуна. Однако люди исчезли, около входа никого не было. Его таинственного спутника тоже нигде не было видно. Вариш смирно лежал рядом, иногда делая длинный негромкий вдох.

Стало совсем тихо. Только шуршал ветер в колючих ветках редкого, безлистового кустарника. Тэд вздохнул и приготовился терпеливо ждать. Несмотря на свой возраст, он, в отличие от многих взрослых, прекрасно понимал, что такое приказ…

Его спутник появился минут через двадцать, но опять совершенно неожиданно. Вокруг по-прежнему было тихо и спокойно, Тэду одному было неуютно и скучно, делать было совершенно нечего. Рюкзак лежал в нескольких шагах, но он мужественно решил обуздать любопытство и не подходить к нему близко. Как раз перед самым появлением Адмирала Тэд решил осторожно выглянуть, однако снаружи не было видно ничего интересного и он опять присел, приготовясь к дальнейшему ожиданию. Но тут Вариш вдруг приподнял

голову. И совершенно ниоткуда перед входом возник его спутник.

Внешне Адмирал выглядел так же, как перед уходом, только теперь он нес в руках какую-то сумку и пару бластеров. Подойдя поближе, он кивнул и сел прямо на землю, скрестив ноги.

– Порядок, парень.

Он вытащил из бластеров магазины и отложил их в сторону. Потом раскрыл сумку и достал из нее большой сканер и довольно мощный комм.

– Теперь мы со связью. Жаль, сканер немного повредил. Ну да ничего, попробуем починить. И жратвой немного разжились.

– Вы… вы взяли их в плен? – осторожно спросил его Тэд.

Хар глянул на него, отложил сумку и серьезно спросил:

– Тебе сколько лет?

– Четырнадцать.

– Значит, уже вполне взрослый и должен соображать. Слушай меня внимательно. Эти люди – скопище отпетых негодяев.

Он смотрел Тэду прямо в глаза. Тот кивнул.

– Ты сам видел, как они стреляли в безоружных. Если эта банда хоть что-нибудь пронюхает про нас – нам конец. А если мы не сумеем сообщить о них наверх, то плохо придется всем нашим, всем, кто сейчас на планете. И нам, и тем, кто в плену у маяка. Воды и еды у нас с тобой в обрез. Что нам делать с пленными? Торчать около них до второго пришествия?

Тэд потрясенно молчал.

– Но ведь вы же не… – наконец с трудом выдавил он из себя.

Хар посмотрел на него и качнул головой.

– Это жизнь, парень. Жизнь, а не видео. Это там благородные герои набирают кучу пленников, а потом тащат их на Землю, чтобы предать справедливому суду. Нам с тобой не до игрушек. Запомни это накрепко, а главное – постарайся понять.

Тэд молча слушал. Потом неуверенно спросил:

– А что мы будем делать дальше?

– Подождем платформу, – Хар потянулся. – И разберемся с нею. Все к лучшему, дальше поедем с шиком.

2

Маленький отряд из шести кораблей находился немного позади ровного шара военного флота марканов, на этом настояло армейское руководство. Он включал в себя главный корабль, на котором располагалась Семерка высших жриц, точно такой же второй, три малых боевых корабля с Сестрами и два вспомогательных судна.

Главный корабль располагался в середине маленького отряда. Катер с главой Службы безопасности причалил к его борту сразу после того, как он переговорил с командующим военной группировкой. Разговор был о только что закончившемся визите к Землянам.

Хотя Святейшая знала о его прилете, он появился, как всегда, незаметно. Святейшая сидела у выключенного экрана в легкой накидке и смотрела в сторону люка. Остальные шесть верховных жриц располагались широким полукругом вокруг небольшого столика. В предстоящей беседе они принимали косвенное участие, только, как внимательные слушательницы.

Увидев входящего, Святейшая приветливо кивнула и взглядом показала на кресло рядом. Ее избранник не спеша сел. Потом негромко сказал:

– Завтра с утра наступает предсказанное время. У нас все готово. Если будет на то воля Творца, Помощник сразу услышит зов.

Святейшая счастливо улыбнулась. Скоро, очень скоро осуществится заветная мечта целого поколения. Они найдут долгожданную святыню и первыми поклонятся ей. А потом Чудотворный Жезл займет свое место в прекрасном новом храме и миллионы верующих смогут припасть к нему. Великая честь выпала им, всем Семерым. Великая. На лицах остальных жриц отразилась такая же искренняя радость.

– Наши планы не изменились?

– Засечь примерный район залегания мы сможем прямо с орбиты. Кораблям даже не придется менять траекторию. Но для более точного определения места понадобится несколько раз пролететь на малой высоте.

– Когда Сестры планируют начать спуск?

– Я хочу, чтобы это случилось, как можно позже. И постарался донести до них свое мнение.

– Из-за выборов у дарронов? – догадалась Святейшая.

Глава кивнул.

– Да. Осталось всего три дня. Если дать еще неделю на утихание страстей, то потом можно спокойно опускаться на поверхность.

– А о землянах ты не беспокоишься?

Глава пожал плечами.

– По нашим данным, на поверхности сейчас находятся отряды наемников. Они вместе с пленными располагаются в районе маяка. Думаю, что они придут к временному соглашению с командующим земным флотом и после этого поднимут пленных в пространство. Для них явный интерес выторговать что-то в обмен. Зачем им оставаться на планете?

Святейшая задумалась.

– Но ведь для чего-то они туда опустились. Наверное, не для того, чтобы захватывать пленных. Я не права?

Она внимательно посмотрела на него. Тот явно не хотел отвечать, но потом все-таки продолжил:

– Права, конечно. Наши аналитики уверены, что все дело в ген-центре, который находится рядом со строящимся маяком. Видимо, там остались невывезенные образцы. Но они также уверены, что основная часть наемников, вместе с пленными, все равно уберется с поверхности. Так что нам ничего не должно помешать.

Святейшая покачала головой.

– Хорошо, если так. А почему ты так уверен, что корабли дарронов не попытаются хотя бы помешать нам? У земного адмирала не такой уж большой флот.

Глава ухмыльнулся.

– Вы смотрели запись визита нашей военной делегации?

– Разумеется.

– Помнишь, земляне выделили корабли сопровождения?

– Да, там было три небольших судна, похожие на катера. Ну и что?

– Это не катера. Это – нырки.

Святейшая вздохнула.

– Название мне ни о чем не говорит. Я плохо разбираюсь в военной технике.

– Тут ты не одинока, о них пока мало кто знает. Это новейшая разработка Федерации. Нуль-двигателя у землян пока нет, но завихрять пространство они уже умеют. Один такой катер разнесет половину флота дарронов, по меньшей мере. А если они возьмутся за это всем звеном…

– Хорошо, я поняла, – Святейшая потеребила в руке амулет, а потом положила его на стол. – Но я должна сказать тебе об одной неприятной вещи. Думаю, ты о ней не знаешь.

Собеседник вздохнул.

– Вчера я бы с тобой согласился. Но теперь… Сестры сообщили мне, что сигнал от Священного Жезла будет слышен всего три полных дня. Потом Помощник умолкнет. И если первый сигнал прозвучит завтра, Сестрам придется начать операцию, не взирая ни на какие выборы. Ты ведь хотела сообщить именно это?

3

Хар подал Тэду знак спускаться, после того, как закончил короткую разборку. Тела он затащил внутрь купола и сложил их у стены, в первом зале. Затем погрузил трофеи в багажник платформы и занялся починкой сканера. Когда Тэд вместе с Варишем разместились рядом, он уже заканчивал.

Защелкнув заднюю крышку, Хар положил сканер на сиденье и включил двигатель.

– Можно мне посмотреть? – Тэд смотрел на сканер с жадным интересом. Таких мощных моделей он еще не видел.

Хар кивнул.

– Только осторожно. Ничего не включай.

Двигатель платформы еле слышно засвистел и она начала подниматься в воздух. Тэд осторожно взял сканер и начал внимательно его рассматривать. Вариш высунул голову вверх и легонько ткнулся в его локоть. Рука соскочила и на панели прибора запульсировал крохотный зеленый огонек.

Хар молниеносно выхватил у него сканер и тут же отключил его.

– Идиот! – он от души влепил парню несильную, но звонкую затрещину. – Совсем не соображаешь? Держись за поручень!

И рванул платформу вверх по склону. Ничего не понимающий Тэд подхватил зарычавшего от неожиданности пса и прижал его к себе. В молчании они мигом одолели крутой подъем. Наверху Хар, не останавливаясь, быстро огляделся и выбрав широкую расщелину, рванул прямо по ней.

Дальнейшая гонка запомнилась Тэду на всю жизнь. Хотя продолжалась она не больше десяти минут, ему показалось, что прошла целая вечность, прежде чем они остановились. Так он не катался даже на видеосимуляторе.

Платформа неслась вперед сложными зигзагами, временами вставая на бок, когда щель впереди резко суживалась. Они не вывалились наружу только потому, что центробежная сила на поворотах намертво прижимала к сиденьям. Наконец машина сделала последний рывок и влетела в большую пещеру. Хар резко затормозил, платформа застыла в воздухе и мягко опустилась. Все вывалились на гладкий песок и некоторое время просто лежали, не двигаясь. Потом Хар встал и быстро завалил вход камнями. А Тэд наконец осмелился открыть рот.

– Что случилось, Адмирал? – недоуменно спросил он. – К чему такая спешка? Здесь же никого нет.

– А сам не понял? – уже спокойно ответил Хар. Что сделано, то сделано, этого не воротишь. – Ты же врубил автоответчик. Где были твои мозги?

– Я… это… получилось нечаянно. Я не хотел. Но ведь мы далеко от них, разве не так?

Хар посмотрел на него и укоризненно покачал головой.

– Парень, голова дана человеку для того, чтобы думать. А не для того, чтобы носить шляпу. Моли бога, чтобы в это время над нами не пролетал беспилотник. Если он нас засек, придется плохо. Поисковый отряд будет в засвеченной точке минут через десять, не позже.

Уши Тэда налились малиновой краской. Он виновато опустил голову. Хар с минуту смотрел на него, а потом улыбнулся.

– Ладно. Что было, то прошло. Ошибки нужны для того, чтобы научиться не повторять их, а не для того, чтобы переживать всю оставшуюся жизнь. Предлагаю пока поесть. Двигаться нам сейчас все равно нельзя. Может и обойдется.

Они просидели в пещере около часа. Судя по всему, им повезло, сигнал не был пойман. Только после этого платформа вновь двинулась в путь.

Остановились они километров в двадцати от маяка.

– Ближе нельзя, – сказал Хар. – Опасно.

Он загнал платформу в расселину неподалеку, а потом открыл сумку и вытащил из нее продукты и флягу с водой.

– Это твое. Нам придется разделиться, дальше я пойду один.

Тэд поднял голову. Вот и пришла пора прощаться.

– А мне что делать?

Хар немного подумал, внимательно глядя на него.

– Хочешь помочь? – наконец спросил он.

Тэд молча кивнул, глядя на Адмирала.

– Посидишь полдня, а потом пойдешь к маяку. Вместе с псом, вдвоем безопаснее. Когда доберетесь до места, отпустишь его. Получится?

– Он поймет, – мальчик ласково потрепал лежащего рядом Вариша. Тот закрыл глаза и блаженно вытянулся, раскрыв на мгновение свою кошмарную пасть.

– А потом аккуратно сдашься в плен, тем, кто дежурит около ген-центра.

Тэд скривился.

– Неохота, – сказал он.

– Надо, – твердо сказал Хар. – Долго держать людей на поверхности они не будут. Скорее всего, переправят на какой-нибудь корабль. Да и отца там встретишь. Понял?

Тэд кивнул.

– Расскажешь про меня. Скажешь, что сумел сбежать. На допросе говори правду, тебя должны проверить на детекторе. Старайся отвечать покороче и на каждый ответ припоминай подходящие эпизоды. Я предатель и негодяй. Тебя держал связанным. Кормил впроголодь, один раз в день. Обмануть детектор трудно, но возможно. Сможешь?

– Да. Я постараюсь.

– Из моих вопросов ты решил, что меня очень интересует ген-центр. Если тебе поверят, ты мне здорово поможешь.

Тэд сглотнул.

– Я все сделаю, как надо, клянусь! Спасибо вам… Адмирал. За все.

Хар протянул руку и подергал его за вихор.

– Прощай, парень. Может, еще увидимся. Только запомни – мы не знакомы. Рот на замок. Никому ничего и навечно.

– До свиданья, Адмирал. Удачи.

Хар крепко пожал протянутую руку. Потом забросил рюкзак за спину и скорым размашистым шагом двинулся по направлению к холмам. Тэд молча смотрел ему вслед, держась рукой за шею своего пса. Отойдя немного, Хар оглянулся, помахал рукой и исчез за невысокими густыми зарослями. Тэд сглотнул.

– Пойдем, Вариш, – сказал он невесело. – Адмирала больше нет. Нам с тобой нужно добраться до маяка. Теперь придется рассчитывать только на себя.

4

– Ты куда? – мать с тревогой посмотрела на Эвелин. Глаза у нее были красные и ввалившиеся, наверное, ночью она опять не спала.

Эвелин порывисто вздохнула. Мать теперь часто плакала, очень тихо, чтобы она не услышала. Доктор выписал успокоительное, но действовало оно плохо.

– Эви, неужели ты не можешь хоть немного посидеть в каюте, со мной? Мне так плохо одной…

– Мама, прости. На планетолет, который висит рядом с нами, с планеты скоро доставят раненых, – с трудом ответила Эвелин. Ей тоже было очень плохо без отца, но она старалась не показывать этого, чтобы лишний раз не тревожить мать. – На наш лайнер их не допустят. А там очень маленький медцентр, персонала не хватает. Добровольцев попросили помочь.

За эти несколько дней случилось столько всего самого разного, что Эвелин казалось, что прошли целые годы. Она как-то рывком повзрослела и сейчас неожиданно почувствовала себя намного старше матери.

– Ты опять бросаешь меня, – тихо сказала мать и из ее глаз покатились слезы.

– Мама, я не могу сидеть в каюте, когда рядом страдают люди. Шарон тоже решила пойти помочь, вдвоем нам будет легче. Врачи прочтут нам небольшую лекцию, чтобы мы хоть немного понимали, что нужно делать.

– Иди, раз ты так решила, – тихо сказала мать.

Опустив голову, Эвелин выскользнула из каюты. Люк захлопнулся. Она немного постояла у закрытой двери, потом порывисто вздохнула и пошла к лифту.

5

К маяку Хар добирался больше двух часов, не спеша и аккуратно – попадаться на глаза охране ему не хотелось. А то, что она там будет, он не сомневался. Теперь он, надежно укрывшись, лежал за большой скалой и задумчиво разглядывал знакомые здания. Еще совсем недавно они с Олвином шагали вперед по шероховатому шоссе, а какие интересные наступили изменения. Никаких праздно шатающихся людей, строго по периметру комплекса – вооруженная охрана. Такие же часовые, но в заметно большем количестве, виднелись у ген-центра. Да, теперь здесь явно руководили военные. Хар поморщился.

Что тогда говорил этот гений-старик, учитель Олвина? Что кто-то постоянно возится рядом, в других лабораториях, но что они делают, его совсем не интересует. Ну конечно, радетель чистой науки. Сплошь теоретические изыскания, да заумные эксперименты. А орлы, которые работали рядом, явно клепали по-быстрому что-то совсем другое. И не для чистой науки, это уж точно. Не надо долго раздумывать, чтобы понять, что именно они делали.

У задней стены возились особенно интенсивно. Хар заметил троих. Один не спеша водил рамкой мощного сканера по стене, стараясь не пропустить ни одного шва, а двое других что-то отмечали на экране прибора, который держали в руках. Понятно, ищут слабое звено в защите. Но зачем? Вход в ген-центр открыт. Значит, они что-то знают про могильник и вход им нужен именно туда.

Рядом работала техника. Хар пригляделся повнимательнее. Ясно виден робот-экскаватор, который копает стандартную ячейку. Хар вспомнил, что нейросеть рассказывала про Бороба. А ведь очень похоже. Вон, невдалеке стоит большой свинцовый контейнер. Выкопают, аккуратно облицуют антирадом. А потом положат его в заэкранированную камеру и тогда можно будет возиться хоть до посинения.

Хар задумался.

В том нелепом бою, в котором он не так давно участвовал, тоже принимала участие военная группировка. И это явно не владельцы. У владельцев могильника совсем другие цели: потихоньку переправить накопленное в безопасное место. А там – или продолжить эксперименты, или сразу получить за него большие деньги. Очень большие. Эти – другие. И они оказались в нужном месте раньше владельцев.

Внизу они пока не были. Но очень интересуются результатами работ. Столкновение интересов? Что, если Бороб нужен именно для того, чтобы попробовать вломиться вниз. Предположим, эти не знают, где лифт. Поэтому и шарят по внешней оболочке. На всякий случай. Потом начнут проходить внутреннюю и рано или поздно наткнутся на щель. Пункт связи они вывели из строя, а на планету в ближайшее время никто не сядет, ее надежно блокирует флот Федерации. Так что время у них есть.

Но допуска на лифт у этой группы точно нет, раз они шарят наобум. А гений-программист, даже если они его и перекупили, пока в пути. Да и когда будет здесь, один он внизу ничего не сделает. В лаборатории не сможет проникнуть по определению, да и не понимает он ни черта в этих биогенетических экспериментах. А вот помочь новым нанимателям разобраться с Боробом вполне сможет.

Хар задумался. Ему нужно было проникнуть внутрь ген-центра, собственно для этого он сюда и добирался. В принципе, когда внутри пленники, то проникнуть туда всегда легче, чем выбраться наружу. На плане ген-центра было несколько резервных входов. Сейчас они заблокированы, но с помощью сканера он легко их обнаружит. А когда его услышит нейросеть, он сразу окажется внутри. Но перед этим неплохо осложнить немного работу тем, кто возится снаружи.

Легкий взрыв ген-центр вполне выдержит. Это серьезное сооружение, под декоративной облицовкой у него активная броня. Можно рискнуть. А потом аккуратно и незаметно примкнуть к пленным. Решено. Но для этого придется вернуться к причалу.

До причала действительно оказалось далековато, тут шеф-мастер не преувеличивал. Хар прилично взмок, пока оказался у знакомого пузыря. На площадке царило запустение. Половина контейнеров стояли незагруженными, а все роботы были отключены. Только около грузового ангара в несколько этажей громоздились штабеля полных контейнеров, да дальше, на слегка заглубленной выровненной площадке, дремал пустой караван. Видимо, когда работников отсюда увезли, автоматика сама заблокировала все задействованное оборудование.

Хар прошел к пузырю, залез внутрь и постарался активировать пульт. Защита у строителей оказалась вполне приличной, у него ушло около получаса, прежде чем он смог оживить оборудование. Без своего комма он бы так быстро не справился. Дальше было проще.

Найдя спецификацию, Хар внимательно просмотрел список грузов, отметил подходящие и отдал команду. Ожившие роботы принялись споро загружать караван. А сам Хар, склонившись над панорамной картой, начал колдовать над маршрутом. Что там говорил тогда шеф-мастер? Ближе нельзя, охранная зона. Значит, лучше затормозить именно там, где они высадились в прошлый раз. А потом, после заданной паузы, пустить караван по обратному кольцу. Пусть отойдет подальше, пока Хар будет пробираться к ген-центру, а потом летит по прямой, с максимальной скоростью.

Хар покинул пузырь и тщательно вымылся. Потом аккуратно вытер лицо и руки найденным обрывком тряпки и с легкой грустью посмотрел на сложенные рядом вещи. Жаль, но все это придется бросить. В куполе он должен появиться сугубо в штатском виде. Прогулка закончилась – пришло время опять появиться молодому и неуклюжему компьютерному спецу, по имени Пол.

Он посмотрел на аптечку, раздумывая, а потом аккуратно открыл ее и положил в карман аварийный набор. Конечно, правильнее совсем ничего не брать. Но Олвин… Да и среди пленных полно раненых. Придется рискнуть. Потом по привычке немного попрыгал и пошел к ждущему каравану. Пришла пора возвращаться.

Спрыгнув на знакомом месте, Хар быстро отбежал в сторону. Потом проводил глазами караван, легший в крутой вираж и бодро двинулся к знакомому холму. Половину дороги можно было спокойно пройти по шоссе, а вот дальше придется двигаться осторожнее.

До намеченной лежки он добрался довольно быстро. Хар устроился за скалой и некоторое время просто наблюдал. У нужного участка стены никого не было. Тогда он, тщательно маскируясь за большими камнями, пробрался к скале, стоящей напротив нужной точки. А потом, глубоко вздохнув, рванул вперед.

Прижавшись к стене, Хар замер. Тихо. Его никто не заметил. Тогда он достал сканер и несколько раз включил и выключил его, одновременно повторяя мысленный призыв к нейросети. Прошла пара минут, прежде чем Элоиза ответила.

– Пол? Ты у внешней стены?

– Да. Можешь открыть проход?

– Посторонних пока нет. Сейчас заблокирую весь сектор, подожди немного.

Хар терпеливо ждал. Наконец часть стены выдвинулась вперед и ушла в сторону. Он аккуратно просочился внутрь. Люк захлопнулся.

По его расчетам, караван должен был прибыть минут через десять.

– Можешь организовать обзорный экран?

– Пройди немного вперед.

Хар быстро прошел по пустынному коридору и оказался в небольшой комнате. Стол, несколько стульев и впереди большой плоский экран, который сразу развернулся.

– Что ты хочешь смотреть?

– Вид снаружи, напротив главного люка. Некоторое время у нас есть, можем поговорить.

На экране высветился вид снаружи.

– По-моему, они готовят плацдарм для активной работы с Боробом, – сказал Хар. – Наверное, скоро объявится и тот гений-программист, о котором ты говорила.

– Эта затея не так быстра, как кажется. Даже Бороб будет возиться с защитным колпаком не меньше трех дней.

Хар пожал плечами.

– Думаю, у них другие планы, – осторожно начал он. – Вряд ли они думают вскрывать купол. Скорее всего, они ищут доступ к могильнику.

– Тогда попробуют вскрыть стену, – немного подумав, ответила Элоиза. – Я бы на их месте начала напротив аварийного лифта.

– Ты достучалась вниз?

– Да, познакомилась с сестренкой. Но кроме обычной, ничего не значащей информации, она мне ничего не сказала. Очень сильная блокировка.

– У нас внизу появился союзник, – сказал Хар. – Его доступ зашит в саму нейросеть. Это что-нибудь дает?

– Пока не знаю, – ответила Элоиза. Хару показалось, что его собеседница пожала плечами. – Сложно сказать.

– Можешь спросить ее?

Пара минут молчания.

– Твой знакомый говорит, что в соседней лаборатории работы прекращены, но в памяти остались записи и он может попробовать их расшифровать. Но без помощи нейросети он до них не достучится, у него нет допуска.

– Она поможет?

– Сложно сказать сразу, – ответила Элоиза. – Попробую уговорить.

– Пора, – сказал Хар. – Захлопни люк и все вентиляционные отверстия. Как только покажется караван, будет большой бабах. Откроешь после взрыва.

Хар не ошибся. Довольно скоро послышался далекий свист и вдалеке показалась летящая вереница грузовиков. На это стоило посмотреть. Люди, возившиеся снаружи, как по команде, подняли головы.

Сначала шипение очередей автоматов охраны. Громкие хлопки – это превращаются в газ пакеты, лежащие внутри. Затем взрываются контейнеры с металлической пудрой. А потом… Рвануло так, что дрогнул монолит скалы, на которой стоял ген-центр. Автомат мгновенно притушил экран. Потом он загорелся вновь.

Хар выдохнул. Неплохо получилось. Не совсем вакуумный взрыв, но что-то похожее. Он пригляделся. Контейнер с боробом лежит на боку, притиснутый к стене. Стенки заметно оплавились. Конечно, боробу такое семечки, а вот тем, кто был рядом, наверняка мало не показалось. Если они успели хоть что-то почувствовать. Что же, на войне, как на войне. Всю технику снаружи точно размолотило. А яму не просто засыпало, еще и навалило на холм большую кучу обломков.

– Где сейчас пленные? – спросил он нейросеть.

– Бойцы – в большом зале, на нулевом этаже. Остальные рядом, в пустых комнатах. Могу дать картинку.

– Мне нужен Олвин.

– Он в зале, у стены.

Изображение укрупнилось и Хар увидел лежащего Олвина. Тот лежал неподвижно. На первый взгляд, выглядел он неплохо. И рядом с ним никого не было. Удача.

– Как мне к нему подобраться?

– Большинство охраны после взрыва выскочило наружу. Можешь попробовать.

– Хотелось бы спокойно поговорить. Может, перетащить его сюда?

– Смотри сам, – с сомнением ответила нейросеть. – Тактильных датчиков у них нет, но автомат время от времени всех пересчитывает.

Хар решительно двинулся по направлению к люку. Теперь нужно немного подождать и пролезать внутрь. На пути, как он и ожидал, никого не было. Хар начал двигаться вперед, по темноватому коридору, прижимаясь к теплой стене.

Выглянув из-за угла, он осторожно пополз вперед. И оказался около Олвина. Хар осторожно зажал ему рот ладонью, а потом легонько потряс. Олвин практически сразу открыл глаза. Хар отодвинул ладонь и наклонился поближе.

– Пол? – тихо произнес Олвин и на его губах расцвела несмелая улыбка. – Откуда вы взялись?

– Что с вами случилось? – спросил Хар, не отвечая на вопрос.

– Меня взяли в плен, – виновато улыбнулся Олвин. – Когда я пришел в себя, то был уже на платформе. Привезли сюда.

– Нам нужно спокойно поговорить. Сможете доползти до люка?

– Могу попробовать, – Олвин с сомнением покосился на свои ноги.

– Я вам вколю стимулятор. А когда выберемся в коридор, я вас понесу.

– Давайте.

Хар достал пневмошприц и приложил к предплечью. Тот тихонько зашипел. Хар положил использованный тюбик в карман и они тихонько выбрались в коридор. А потом быстро добрались до той самой комнаты. Хар снял сиденья со стульев и сложил из них на полу удобное ложе. И аккуратно положил на него Олвина.

– Отдыхайте. Здесь нам никто не помешает, нейросеть заблокировала проход.

– Странно, что мы не встретили никого из охраны, – сказал Олвин, опускаясь на пол.

– Снаружи что-то рвануло, вот они и выбежали посмотреть.

– И вы тут не причем? – Олвин улыбнулся.

– Почти. – Хар задумался. – Олвин, я бы не отказался присоединиться к пленным.

– Так в чем дело?

– Их количество пересчитывает автомат.

– Понятно… – Олвин задумался. – Да, задача. Знаете, давайте поменяемся местами. Вы пробираетесь туда, а я остаюсь здесь. А если нейросеть сможет соорудить пульт для связи, то вообще прекрасно. Я даже смогу немного поработать.

– Договорились. Тогда она вас и подлечит. Сейчас поставлю ее в известность и прощаемся.

Хар закрыл глаза.

– Элоиза? Ты все слышала?

– Да. Дальше по коридору есть более удобное помещение. Я разбужу пару автоматов и все устрою. Шагай спокойно.

– Как устроюсь, мы с тобой поговорим подробнее.

Хар взял из ящика стола небольшой нож и устроил себе несколько порезов. Потом выступившей кровью живописно раскрасил себя и одежду. Олвин молча смотрел на него.

– Ну, удачи.

Они крепко пожали друг другу руки и Хар вторично выскользнул в пустой коридор. Он добрался до места во время. Буквально через пару минут у люка появился охранник. Хар лежал неподвижно, на месте Олвина, прикрытый каким-то тряпьем. Охранник оглядел зал, потом вызвал стул и присел на него. Видимо, ничто не привлекло его внимания. Ну и отлично. Хар закрыл глаза и вызвал нейросеть.

– На чем мы остановились?

– У сестренки родилась интересная идея. Она приглашает меня к себе вниз, погостить.

– Не понял, – медленно сказал Хар.

– У нее внизу мощные ремонтные цеха. Видимо, на случай неполадок, ведь помощи ей ждать неоткуда. Она изготовила на всякий случай массу резервных блоков. Конечно, автономную нейросеть из них не сложишь. Но если попробовать что-то вроде сиамских близнецов…

Хар покачал головой.

– Опасная затея. Если слияние не получится, ты просто исчезнешь.

– Хочу рискнуть. Но мне нужно согласие администратора.

– Хорошо, действуй. Только как же Олвин?

– Я перепрограммирую автоматы прямо на него. Подготовлю запас продуктов. Сектор закрыт наглухо, к нему никто не проберется. К тому же на подготовку к спуску уйдет несколько дней. Зато, если получится, внизу у тебя появится сильный союзник.

Хар вздохнул.

– Уговорила. Удачи.

– До встречи.

Он открыл глаза. В проем входила группа вооруженных солдат, человек пять, с лучеметами наготове. А за ними катили автоматы с едой. Наступило время обеда.

ГЛАВА 10

1

Не так плохо, лениво думал Хар, тщательно прощупывая свое тело. Мысленно, разумеется. Хотя со стороны он и выглядел страшновато: лицо – кровавая маска, весь в синяках и порезах. Однако удалось главное – не выходя из образа, обойтись без ненужных травм. Это важно для дальнейшего, тело – его капитал.

Неглубокие порезы быстро подсохли, а из-за крови, разукрасившей порядком порванный комбинезон, он выглядел в меру живописно и убедительно. Так что пока он цел, невредим и прекрасно себя чувствует. Чего нельзя сказать о его новых друзьях. Пожалуй, кроме него и еще нескольких человек, которым просто повезло, остальным досталось изрядно.

Хар огляделся. Шагах в двадцати он разглядел Петера, который осторожно кого-то устраивал. Интересно, кого, за спиной пилота видно было плохо. Хар пригляделся. Вот это да, подумал он. Да это же Дэвид. Как это его угораздило? Пригодится аптечка, нужно только подобраться поближе…

Петер наконец устроил Дэвида поудобнее и стал ждать. Граф пока не приходил. Он отправился поискать что-нибудь из лекарств или хотя бы найти бутылку воды. Дэвид полусидел, не делал лишних движений. Его задело не так сильно, но он потерял много крови. Ему уже было заметно лучше, но если не найдется стимулятор, до окончательного выздоровления будет далеко.

Лежащий невдалеке парень поднял голову и увидев Петера, криво улыбнулся. Улыбка далась ему нелегко, все лицо было заляпано кровью. Петер слегка вздрогнул. Он только сейчас понял, кто перед ним. Это был Пол.

– Где это тебя так? – спросил он.

Хар мотнул головой, вытер лицо рукавом, еще больше размазав кровь и морщась, протянул Петеру небольшой пакет.

– Держи.

– Где ты это взял? – удивился Петер.

– Нашел, – коротко ответил Хар. И отвечая на недоуменный взгляд Петера, добавил: – Я же здесь работал, знаю все закоулки.

Петер молча раскрыл упаковку и отложив в сторону пару стимуляторов, отдал остальное как раз вернувшемуся Генри.

– Нам повезло. Я займусь Дэвидом, а ты пройдись по залу, посмотри, кому нужна срочная помощь. На многих не хватит, но все лучше, чем ничего.

– Где ты это достал? – удивился Генри.

– Благодари Снайпера, – ответил Петер и мотнул головой в сторону разукрашенного Хара.

Хар лежал, прокручивая в голове ближайшие планы. Он не для того попал сюда, чтобы в толпе неумех болтаться в космосе на какой-нибудь ржавой коробке, ожидая обмена. Время, время… Что толку терять его в этой куче? Неужели им не понадобится системный администратор, да еще всего ген-центра? Интересно, сколько понадобится ждать, пока нужная информация дойдет до того, кто принимает решения? Хотя ему, разумеется, приходилось бывать в положениях и похуже, вынужденное безделье сильно напрягало.

Кто-то шумно опустился рядом. Хар скосил глаза. Это был Тимми, тот самый парень, который набивался ему в знакомые в самом начале пребывания на базе. Интересно, как он то сюда попал? Ему явно повезло в этой заварухе. Похоже, что пострадал он не особо сильно, хотя и делал вид, что вот-вот загнется от боли и полученных ран.

– Вот сволочи, – хмуро бросил Тимми и шумно вздохнул.

Хар промолчал.

– Это же надо такое придумать! – не успокаивался Тимми. – Скоты. Скоро и за нас примутся.

– А что они такого делают? – без всякого интереса поинтересовался Хар.

– Давят на психику. Ребята говорили, что ментоскопируют мозг. А потом на экране появляются родители и со слезами на глазах начинают умолять не ерепениться и сделать все возможное, чтобы вернуться домой целым и невредимым. Представляешь?

Он шмыгнул носом и смачно выругался.

Хара это сообщение нисколько не удивило. Разумеется, эти ублюдки выкачивают информацию не только о родителях, а залезают гораздо глубже, снимая данные слой за слоем. Однако для него подобный вариант был предусмотрен с самого начала. Его мозг закрыт наглухо, а о том, что специально лежит на поверхности, беспокоиться глупо. А жаль. Вот было бы здорово, мечтательно подумал Хар, если бы на экране вдруг появился Колобок и прижимая ручки к животу, принялся умолять его поскорее сдаться, а не рисковать драгоценной жизнью. Губы непроизвольно раздвинулись в легкой улыбке. Жаль, что подобного никогда не произойдет.

– Ты чего? – подозрительно спросил Тимми.

– Я сирота, – буркнул Хар.

– Как это?

– Несчастный случай с родителями. Давно, еще в детстве.

– Так чего ты скалишься? Что же тут веселого?

– А вдруг они вызовут покойного дедушку?

Тимми некоторое время ошарашено молчал, а потом сердито бросил:

– Ну и юмор у тебя, парень. Пойду-ка я потолкую с другими.

Хар проводил его безразличным взглядом. Потолкуй, потолкуй… Он поставил его одним из первых в списке кандидатов на подсадную утку. В том, что такие здесь есть, Хар не сомневался ни на секунду.

Он принял позу поудобнее и незаметно расслабился. Эти скоты могли бы шевелиться живее, но наверняка специально тянут время. Психологи… Небось понавесили кучу датчиков и торчат сейчас у экранов, нашептывая на кристалл глубокомысленные замечания. Хар незаметно выругался про себя, подавляя детское желание скорчить рожу невидимым наблюдателям. Он вытянул ноги и закрыл глаза. Потом коротко вздохнул, однако тут же поперхнулся от боли и негромко застонал. Нельзя не на минуту забывать о работе на невидимую публику.

Что там толковал Колобок о психологической убедительности измены? Измена должна быть выстрадана, выношена, как любимый ребенок, проникновенно вещал шеф, прижимая к туловищу короткие толстые ручки. Чем дольше и глубже колебания, тем убедительнее и ценнее для противника победа. И обязательно нужно уверить себя в том, что идешь на такое только ради очень важного дела. Скажем, ради спасения дорогого тебе человека, а вовсе не себя.

Самое смешное, что в настоящей жизни все именно так и обстояло.

Кто-то невдалеке негромко застонал. Черт, вокруг полно раненых. Наверное, есть и убитые. Разумеется, если кинуть кучу необстрелянных новичков в подобную мясорубку, глупо ждать иного результата. Но вероятно, у руководства была какая-то цель. Да и ему повезло. Колобок говорил, что лучшего прикрытия, чем участия в деле вместе с плохо обученной пехотой, придумать трудно. И как всегда оказался прав. Если конечно не считать загубленных жизней… Любая война, даже самая маленькая, жестокая штука, а совсем не романтическая прогулка. Хар, несмотря на свой теперешний молодой возраст, понял это давно и не питал на сей счет никаких иллюзий.

Наконец-то! Невдалеке показалась небольшая группа со старшим во главе и начала потихоньку приближаться. Придется подождать, пока доберутся до него. Рутина… Голос зазвучал совсем рядом и Хар открыл глаза.

– Да, это я, – он с трудом поднялся на ноги. Надеюсь, я единственный, кто им нужен, подумал Хар. Таскаться по всему залу ему совсем не улыбалось.

– Сегодня увели одного, – сказал Петер, осторожно поправляя повязку на

руке Дэвида. – Интересно, почему пропустили нас?

– Насчет нас у них явно другие планы, Старик, – ответил Граф, сидевший рядом. – Не хочу накликать беду, но попали мы не слабо.

– Поживем, увидим, – индифферентно отозвался Петер. – Не пори горячку раньше времени.

– А кого взяли? – поинтересовался Дэвид.

– Нашего крестника, Снайпера.

– Любопытно… Его-то зачем?

Петер пожал плечами.

– Он мне обмолвился, что работал здесь. Может из-за этого?

– Может и так. Они же опустились на эту планету. И если цель именно ген-центр…

Дэвид закрыл глаза и задумался. Правдоподобно… Но инстинкт твердил ему, что их новый знакомый не так прост, как кажется. Значит, что-то успело проскочить на уровень подсознания и зацепиться там, минуя мозг. Интересно… Не стоит пока говорить ребятам, но если его догадка верна, то в будущем она может оказаться жизненно важной. Только придется подождать, пока неясное ощущение оформится в знание и будет востребовано мозгом. И будет совсем хорошо, если это успеет им пригодиться.

В комнате, куда привели Хара, сидели еще двое парней. Довольно молодые, интеллигентного вида. Наверное, из обслуги маяка, подумал Хар. Интересно, кого эти типы отобрали? Хотя, после взрыва им явно понадобятся атомисты. А вокруг маяка заложено двойное кольцо реакторов. Наверняка, парни этим и занимались.

Хар резонно предположил, что перед разговором им предложат помыться и выдадут чистую одежду. И не ошибся. В соседнем зале была развернута стандартная жилая ячейка и он с нескрываемым удовольствием смыл с себя всю кровь и грязь. А затем облачился в не новый, но чистый комбинезон.

Всех троих привели в небольшую комнату и велели сесть и ждать. Минут через пять вошел улыбающийся человек среднего возраста и поздоровавшись, разместился за широким столом. Наверное, психолог, подумал Хар. Сейчас начнет первичную обработку.

– Давайте знакомиться, – сказал мужчина. – Как вы догадались, главным параметром, по которому вас отобрали, было то, что вы не военные. Но несомненным плюсом является и то, что вы все относительно целы и невредимы.

– Это же чистая случайность, – ответил один из отобранных. – Нам могло и не повезти.

– Не скажите. Знаете, как отбирают щенков? Кто выберется из кучи наверх, растолкав остальных, из того и вырастает сильная и здоровая собака.

Что же, немудрено, подумал Хар. Достаточно логично. Попробуем получить немного информации.

– Я рискну опровергнуть вашу теорию, – вступил он в разговор. – Например, командир Штурмового Отряда. Опыта ему явно не занимать, однако он получил довольно серьезные ранения.

Человек махнул рукой.

– Исключение лишь подтверждает правило. Будучи хорошим командиром, он полез туда, куда лезть не следует. Я же говорил о статистической закономерности. К тому же, двое его ближайших соратников практически невредимы.

В разговор вмешался третий участник.

– А им вы тоже делали предложения?

– Ими займутся другие люди, – пожевал губами мужчина. – Давайте лучше вернемся к вам.

О-па, подумал Хар. Что-то они задумали. И явно не очень приятное. Но с другой стороны, когда в твои руки попадает командир, с первым заместителем, да плюс еще и шеф-пилот, глупо упускать из рук такую добычу. Здесь они вряд ли что-нибудь сделают, слишком опасно. Все на виду. А вот когда пленных поднимут в космос… Мало ли, какая может произойти случайность. Космос – штука опасная.

– Скажите, какие мотивы, по-вашему, определяют поведение мужчины?

– Самые разные, – ответил первый парень. Он явно был говорливее остальных. – И обычно нет никакой разницы, мужчина это или женщина. Когда нечего есть, то голод и жажда. Когда человек не здоров – все его мысли поглощают заботы о здоровье. И так далее.

Мужчина слегка поморщился.

– Я не об этом. О глобальных мотивах, влияющих на выбор всего жизненного пути. Ведь их совсем немного. Уверен, что у настоящего мужчины может быть только одна веская причина, определяющая все его поступки и поведение – здоровое честолюбие. Остальное – досужая болтовня. Честолюбие включает в себя все: власть, деньги, женщин и прочие маленькие радости жизни.

Подводит к вербовке, решил Хар. Черт, не хочется наверх. Но если я вдруг там окажусь, неплохо на всякий случай застолбить базовые пункты будущего поведения. Чтобы потом все действия аккуратно легли на декларируемый характер. Он знал, кто находится на лайнере и то, что там оказалась принцесса, сильно облегчило мотивировку. Ну как в такую не влюбиться? Да еще такому замкнутому типу, как молодой Пол?

– Лично я придерживаюсь другого мнения, – начал он. На этот раз Хар ответил не сразу и постарался, чтобы голос Пола прозвучал в меру нейтрально, но с тщательно скрываемым волнением. – Не могу сказать ничего определенного насчет власти, она меня никогда не привлекала…

– По молодости лет, вероятно? – улыбнулся собеседник.

– Возможно. Но зато я твердо знаю, что на свете есть женщины, которых бессмысленно брать силой. И еще – их не купишь ни за какие деньги.

– Вы действительно очень молоды, мой друг, – откровенно развеселился собеседник.

– Я вам не друг, – резко бросил Хар, сделав отстраняющий жест. – Во всяком случае, пока.

Голос его непроизвольно дрогнул. И Хар с удовлетворением подумал: а ведь попал. Мужчина располагающе улыбнулся и продолжил вкрадчивым тоном:

– Надеюсь, вы позволите человеку, который намного старше вас, пользоваться привычным обращением. К тому же, в отличие от вас, я убежден, что мы вполне можем подружиться. Со временем… Да, да, не улыбайтесь так иронически, время – великая сила.

Он картинно развел руками.

– Разумеется, я обращаюсь ко всем. Время делает возможными самые немыслимые вещи. А молодость, как сказал один старый философ, это недостаток, который быстро проходит.

Это сказала великая актриса древности, а вовсе не философ, подумал Хар. Но промолчал. Все, что было нужно, он уже сказал.

– Мы еще увидимся, – закончил собеседник. – Сейчас с каждым из вас поговорят другие люди. А завтра придет планетолет и наверху, в спокойной обстановке, общаться нам будет намного приятнее.

Он встал и вышел. Через пару минут в комнату вошел человек, который увел с собой ребят. Хар остался в одиночестве.

2

Ульрих Варгартен ожидал посетителя. Как только их лайнер был захвачен наемниками, он сразу догадался о подоплеке события. Ведь захват не случайно произошел именно в этом месте. Истинной причиной мог быть только их могильник. А операция по захвату такого объекта не могла обойтись без негласного сговора инициаторов с группой могущественных банкиров. Военные операции такого масштаба стоят дорого. Очень дорого. Поэтому, скрепя сердце согласившись на временное пленение членов семей верхушки бизнеса всей Федерации, эта группа явно потребовала жесточайших гарантий безопасности для всех пассажиров.

Естественно, он был осведомлен о странной смерти Эрика Пауэлла, которая произошла именно в момент захвата их корабля. Конечно, нельзя исключить и простую случайность, в жизни бывают и не такие совпадения. Но верилось в это с трудом. Слишком многим эта неожиданная смерть пролилась на душу живительным бальзамом. Однако оставлять подобное без внимания было невозможно, поэтому прибытие на лайнер очень серьезной комиссии было только вопросом времени.

Вчера к одному из шлюзов лайнера причалил внеочередной рейсовик. Несмотря на захват, очередные приходили с пугающей точностью. Кроме неотложных срочных грузов, сеть ресторанов корабля нуждалась в разнообразных экзотических продуктах, согласно разработанным заранее и утвержденным еще на Земле меню. Такое положение дел не могли нарушить никакие наемники. Скорее всего, на этот раз и прибыла та самая комиссия.

Ульрих разумеется не думал, что к этой таинственной смерти причастны организаторы захвата, у них были совсем другие цели. Но все равно, спросят с них предельно серьезно. Таинственные руководители явно решили напомнить здешним, кто настоящий хозяин. На лайнере находилось много персон, которым совсем не улыбалось оказаться следующими в списке.

Он внимательно оглядел неброскую карточку. Потом положил руку на сенсор, открывающий входной люк и нажал на него.

Гость не заставил себя ждать. Он оказался господином среднего роста, среднего возраста и с ничем не примечательным лицом. С лицом, совершенно не привлекающим внимания, мысленно поправил себя Ульрих, внимательно разглядывавший вошедшего. А такое совершенство редко бывает от природы.

– С кем имею честь? – вежливо поинтересовался он.

– Я представляю фирму, которая хочет обратиться к вам с неким деловым предложением, – ответил гость.

Он слегка поклонился и степенно опустился в появившееся кресло.

– Вы не ошиблись? Несколько лет назад я окончательно отошел от дел. Не представляю, чем могу быть интересен вашему работодателю.

Гость ничего не ответил. Он просто достал из кармана небольшую рамку, растянул ее и нажав пару раз внизу экрана, протянул Ульриху. Тот хотя и ожидал, что увидит, но все равно чуть не вздрогнул. На экране горела трехмерная схема могильника, причем достаточно подробная. Через секунду изображение мигнуло и растаяло, гость явно не хотел рисковать.

Ульрих молча вернул рамку. Гость не спеша сложил ее и убрал отключившийся прибор в карман пиджака.

– Наша фирма готова предложить вам сумму, более чем в два раза превышающую те издержки, которые понесла руководимая вами организация. Если будет на то желание, можно отдельно обговорить средства, которые покроют нововведения, внесенные вашими сотрудниками. Наше единственное условие – вы передаете нам все, разумеется, кроме людей. Естественно, вы имеете полное право вывести все наработанные материалы. Однако опытные экземпляры должны остаться на месте.

– Любопытное предложение…

Ульрих быстро прокрутил в голове все известные ему организации, но ни одна из них не подходила на роль той, о которой говорил собеседник. Значит, возник новый альянс и достаточно мощный. То, что он был международным, не стоило даже обсуждать.

– Ваше предложение стоит обдумать. Но даже если я соглашусь, подобные вопросы не решаются единолично.

Гость кивнул.

– Мы это понимаем и готовы предложить свою помощь. Собрать в ближайшее время всех учредителей вам вряд ли удастся. Однако наши представители могут переговорить с каждым из них, а вам представить заверенные видеоотчеты.

Ульрих кивнул.

– Я понял. Сколько вы здесь пробудите?

Гость не спеша поднялся.

– Не больше трех дней, считая сегодняшний. У комиссии осталось несколько не законченных дел, которые необходимо разрешить. Я полагаю, этого срока вам хватит для окончательного решения.

Серьезные люди, подумал Ульрих. И с большими средствами.

– А как ваши люди думают попасть внутрь? – поинтересовался он. – Ведь все лица, допущенные в лаборатории, зашиты напрямую, в нейросеть.

Гость слегка улыбнулся.

– Когда вы передадите нам блок управления… Вы ведь передадите его нам, если мы договоримся, не так ли? Я думаю, что наши специалисты смогут в нем разобраться. К тому же, мы решили подключить к делу и вашего бывшего администратора. Думаю, что увидев предлагаемую сумму, он не откажется нам помочь.

Ульрих едва слышно хмыкнул. Он хорошо помнил этого наглого юнца. Что отрицать, голова у него действительно была гениальная. Но гордости и самонадеянности в нем было просто немеряно.

– Поправьте меня, если я ошибаюсь, – сказал он. – Мне кажется, что эта история, с захватом заложников, напрямую связана с тем, что находится на планете.

Гость утвердительно кивнул.

– Вы правы. Группа неких специалистов пытается сейчас найти путь к вашему объекту. Захваченный лайнер – гарантия их неприкосновенности.

– Долго это вряд ли продлится, – заметил Ульрих. – А как именно они хотят проникнуть?

– У них в наличии единственный, но сильный козырь. Бороб.

Ульрих покачал головой.

– Серьезный аргумент. Вы не боитесь, что вас опередят?

Гость опять улыбнулся, как бы говоря: но мы то с вами прекрасно понимаем, что не все так просто.

– Напор этой группы не может не впечатлять, – степенно заметил он. – Однако, думаю, вряд ли кто их них знаком с особенностями функционирования той нейросети, которая единолично управляет этим объектом. Иначе они бы не были так самоуверенны. Так что, боюсь, через некоторое время их ждет большое разочарование. И Бороб здесь вряд ли поможет. Скорее даже помешает. Всего доброго.

Он коротко поклонился и вышел из каюты.

Интересно, откуда у этой таинственной организации такие подробные сведения, подумал Ульрих, оставшись один. Кто-то из семи посвященных оказался невыдержанным на язык? Вероятно, да. Другого пути он просто не видел.

3

Подержанный корабль, выделенный для раненых, был пристыкован прямо к туристическому лайнеру и соединялся с ним не длинным переходом.

Шарон, с еще двумя девушками, трудились в выделенном помещении, активируя койки, которые привезла роботизированная тележка. Зал был не очень большим. В нем, в случае нужды, могло поместиться не более десяти человек. Эвелин работала в соседнем кабинете. Она помогала врачу распаковывать пакеты с медицинскими препаратами. Тяжелораненых вряд ли будет много, так что коек хватит. А вот лекарств… Медицинский блок на судне был далеко не новым и довольно бедным по составу. В нем были только средства первой необходимости.

Она закусила губу. Врач обронил, что лекарств явно окажется недостаточно. Плохо. Могут понадобится серьезные препараты, а где их взять? Правда, Шарон намекнула, что может поговорить с врачами на их лайнере. Но даром они ничего не дадут. А на карточке Эвелин осталось не так много денег. Правда, можно попробовать активировать карточку отца. Но совсем нет уверенности, что по ней что-то можно будет получить.

Через полчаса работа была закончена. Девушки сразу ушли, а Эвелин с Шарон, еще раз проверив, все ли сделано, двинулись к выходу. Корабль был не новым, движущие дорожки в коридорах не работали, и до шлюза пришлось идти пешком.

Подойдя к люку, Эвелин увидела группу техников, возившихся у раздвижной стены. Когда они шли сюда, в шлюзе никого не было. Что-то поломалось? Техники снимали с верхней крышки люка силовые шнуры и на их месте монтировали новые, которые вынимали из большой открытой коробки. Руководил работой хмурый молчаливый человек, с неприятным выражением лица. На проходящих девушек он не обратил никакого внимания. Шарон мельком оглядела конструкцию и равнодушно отвернулась.

– Что они делают? – поинтересовалась Эвелин.

– Наверное, люк заедает, – ответила Шарон. – Пошли, чего стоять в проходе.

Интересно, зачем понадобилось ослаблять стандартную конструкцию, подумала она, проходя в широкий и светлый коридор их родного корабля. Да еще с одной стороны. Родные шнуры на люке были не новыми, но вполне годными к эксплуатации. А вот те, что ставили на их место, явно не подходили по развиваемому усилию. Так что при закрытии должна появиться щель. И быстро ее не ликвидируешь, потому что крышку явно заклинит.

Скорее всего, среди пленников оказались лица, на которых поступила четкая и ясная команда: убрать. Разумеется, с имитацией несчастного случая. На планете такое делать неудобно, полно свидетелей. Тянуть до момента обмена – рискованно. Так что при пересадке с рейсовика наступит самый удобный момент. По плану, пленных должны доставить завтра. Наверное, будет разумнее отказаться от посещения.

– Что-то я неважно себя чувствую, – пожаловалась она Эвелин. – Пожалуй, с утра немного полежу. Все равно на разгрузку бота понадобится время. Да еще пока разместят всех по каютам… Мы явно будем лишними.

– Ну, не знаю, – ответила Эвелин неуверенно. – Мало ли что, может нужно будет помочь. Ты отдохни, а я пожалуй схожу.

Шарон пожала плечами. Каждый сам выбирает свою дорогу. Или, как полагали раньше, людям ее помогают выбрать боги. Она тихонько хмыкнула. Ох уж эти таинственные боги, на которых так любят ссылаться те, кто ничего не в силах сделать сам. Поменьше бы полагались на удачу, да побольше на свои мозги.

Сама Шарон в помощи Творца не нуждалась уже давно.

– Сможешь завтра подойти к медикам? – спросила Эвелин и торопливо добавила: – Если тебе, конечно, будет не трудно.

– Зайду, – кивнула Шарон.

Заглянуть в медотсек большого труда не составляло, а лишние деньги ей не помешают. У этой девчонки их куры не клюют. Пусть поможет раненым, вреда от этого не будет. Да и она сама, за компанию, окажется в числе неравнодушных. Для поднятия авторитета подобное деяние весьма полезно. В любом случае.

4

Владимир с головой погрузился в свою модель, проверяя динамические параметры, но работа не клеилась. Желаемый отдых не приходил, мысли постоянно возвращались к тому, о чем он так упорно хотел забыть. Вздохнув, он погасил свои экраны и решил обратиться к нейросети, с просьбой открыть доступ к общему архиву. Вдруг получится? И замер – перед ним возникла улыбающаяся девушка. Элоиза, нейросеть ген-центра, с которой он был хорошо знаком.

– Привет, – растерянно произнес он. – А ты как здесь оказалась?

– Я в гостях, – Элоиза выглядела страшно довольной. – Конечно, пришлось сестренку крепко попросить. Нужно же за тобой немного приглядеть. Да еще меня кой о чем попросил тот человек, который тебя сюда отправил. Его просьбы нужно выполнять.

– Он так важен для тебя? – Владимиру стало интересно. Может, нейросеть немного поделится.

– Очень важен. Для всех, не только для меня.

Владимир недоуменно посмотрел на нее.

– Да кто же он такой? На вид вроде обыкновенный парень. Чем он так важен? Вот если бы он был в вашем знаменитом списке…

Нейросеть с усмешкой посмотрела на него.

– А если я тебе скажу, что он не просто есть. Что он там первый, – негромко рассмеялась она. – Ты мне поверишь?

От неожиданности Владимир поперхнулся.

– Ты серьезно?

– Абсолютно.

– Но ведь он такой молодой, – наконец выдавил он и замолчал, вспомнив свое первое впечатление. Какой к черту молодой!

– Что нужно делать? – спросил он.

– Я сумела убедить сестренку, что тебе необходимо посмотреть соседний архив. Запомни – только посмотреть. Так что можешь начинать.

Владимир сделал движение рукой и перед ним поплыли закрытые папки чужого архива. Короткие пояснения на каждой и больше ничего. Он приблизил одну из них, открыл и замер.

Тучи, громадные тучи мельчайшей ядовитой гадости, заклубились в воздухе прямо перед ним. Неисчислимые. Сотни миллионов крохотных насекомых, с острейшими жалами, способными пробить самый прочный кевлар. Несущими на себе целые комплексы спящих болезнетворных микробов, с бешеной скоростью мутации, приспособленные к сотням составам атмосфер. Стоит только дать импульс на пробуждение… А потом открыть люк и выплеснуть на планету.

Да, срок жизни у каждой капли мизерный, всего несколько дней. Но за это время они расплодятся настолько, что покроют планету сплошным страшным покровом. А противостоять этому яду можно только в тяжелой броне. Не меньше, чем у скафандра высшей защиты.

Владимир потряс головой и движением руки стер увеличенное трехмерное изображение, висевшее перед ним. Да, военные специалисты не зря ели свой хлеб. Такая штука действительно способна уничтожить жизнь на целой планете. Ну, может и не полностью уничтожить, сделать подобное очень сложно. Но проредить ее весьма заметно. Вряд ли он успеет найти противоядие, это работа не одного месяца, а может даже, и не одного года.

А ведь это только одна папка, холодея, подумал он. Одна из многих, которую он выбрал совершенно случайно. Владимир коротко вздохнул. Даже если ему будет помогать самая могучая нейросеть в мире, вместе со своей сестрой… Он все равно не справится.

– Как впечатления? – поинтересовалась Элоиза.

– Не очень приятные, – Владимир потер лоб. – Он сказал: выбери самое безобидное… Но искать такое среди этого… Я, разумеется, внимательно просмотрю все, что доступно. Но по первому впечатлению, игрушек здесь нет.

– Если они хотят использовать Бороба, – медленно произнесла Элоиза, – то попробуют пробиться к управляющему комплексу, который закрыт колпаком. А при повреждении колпака, сестренка первым делом обязана врубить шахту стреш-выброса. Тогда наверх может вылететь все, что угодно. Как тебе такое?

– Я же сказал, посмотрю, – повторил Владимир. – Посмотрю очень внимательно. Но одно уже ясно – маяку на этой планете точно не быть.

5

Хар недолго находился в одиночестве. Дверь отворилась и в комнату вошел человек, совсем не походивший на первого. На его лице не было и следа улыбки. Среднего возраста, с волевым лицом и короткой жесткой прической. Человек был знаком Хару по материалам, которые он изучал перед вылетом. Военный контрразведчик, перебежавший к инопланетникам, и с немалым грузом секретных документов. Уж не его ли искал Зденек Рушевский?

Человек опустился в кресло и некоторое время внимательно разглядывал Хара. А потом негромко сказал:

– Давайте сразу перейдем к делу, хорошо?

Он достал рамку, растянул ее и протянул Хару.

– Ознакомьтесь, а я пока займусь своими делами. Совершенно нет времени, знаете ли.

Он открыл папку и вызвав какой-то документ, углубился в него.

Хар без всякого интереса взял рамку и повернул к себе. Он знал, что увидит на экране и не ошибся. Конечно, не так уж сложно было докопаться, учитывая, что Колобок сам отбирал и монтировал материалы. Но из вежливости он внимательно прочитал и просмотрел все, что там было. Два раза. И лишь потом поднял глаза.

Его собеседник, как оказалось, уже закончил и теперь с интересом наблюдал за ним.

Каждый раз одно и тоже, и все равно любопытно, подумал Хар. Почему этот человек изменил Родине? Какие таинственные причины заставили его забыть о долге?

Наверное, как недавно вещал психолог, сработал тот самый глобальный мотив. Ему все время казалось, что на работе его не ценят. Что вверх незаслуженно идут другие, а он так и будет торчать на одном месте, до скончания века. И тут появляется неизвестный благодетель, который предлагает отличную должность и большие деньги. Очень большие. И он сломался. А понятие Родины для таких экземпляров просто пустой звук.

Он положил рамку на стол.

– Увы, мы живем в нелегкие времена для разведчиков, – сказал мужчина, отложив папку в сторону. – Один ген-анализ чего стоит, а уж если начать перечислять все остальное… Впрочем, когда они были для нас легкими?

– Я не разведчик, – хрипло ответил Хар. – Просто, меня попросили сделать кое-что. И попросили очень убедительно.

– А если подробнее?

Хар вздохнул и не спеша, ровным голосом начал:

– История не длинная. Однажды к нам в колледж прибыл чиновник, из какой-то Федеральной организации. Нам сказали, что он проводит опрос и всем нужно будет ответить на его вопросы.

– Продолжайте, мой юный друг. Очень занимательный рассказ.

Хар мотнул головой.

– Он пристал ко мне, как банный лист. Длилось это издевательство целых два дня. А начальство предупредило, что если я не соглашусь, то меня вышибут за ворота по причине профнепригодности.

– С этого места поконкретнее.

– Он сказал, что один инопланетник ищет человека, который может попасть на эту планету, чтобы привезти оттуда одну вещь. Ее приметы и вес он мне обрисовал. И еще посулил за это сумму, немалую.

– Что за вещь?

– Какая-то штука, которая является предметом поклонения у марканов. Внешне похожа на небольшой жезл. Он сказал, что точно известно – эта вещь на планете. Только неизвестно, где именно. На планете меня найдут и передадут датчик, который поможет ее разыскать.

– Датчик у вас?

Хар покачал головой.

– Нет, ко мне никто не подходил. Правда, я пробыл на планете не долго. По независящим от меня обстоятельствам.

– Как вы можете объяснить, что с вами не встретились?

– Да всей этой заварухой, естественно. Кто же знал, что здесь начнется такая буза. А может, они и предполагали подобное, поэтому и сулили такие деньги. Или еще какими-то причинами. Не знаю.

– Довольно любопытная история, – сказал мужчина после некоторого молчания. – Но все это необходимо проверить.

Хар мотнул головой.

– Больше мне нечего сказать.

– Хорошо. Тогда ответьте еще на пару вопросов. Здешняя нейросеть не откликается на запросы. Не знаете, почему?

Хар пожал плечами.

– Понятия не имею. Я оставил ее в полностью работоспособном состоянии. Чтобы понять, в чем дело, нужно для начала проверить все массивы. Возможен обычный временный сбой.

Мужчина оценивающе посмотрел на него.

– Сможете разобраться?

Хар утвердительно кивнул.

– Да. Но для этого мне нужно оказаться в центре управления.

– Вас туда проводят. У нас появился свой специалист, но он предложил не возиться, а просто взломать всю нейросеть. Но раз в нашем распоряжении оказался администратор… Попробуйте поработать вдвоем.

Появившийся в центре управления специалист оказался молодым парнем, с симпатичным лицом, которое портила высокомерная гримаса, которая ни на минуту не сходила с лица. Он расположился в углу, закинув ногу на ногу, и со скучающим выражением равнодушно скользил глазами по помещению. По всей видимости то, что делал Хар, его совершенно не интересовало.

Хар тоже не особенно смотрел по сторонам. Он педантично проделывал именно то, что было написано во всех инструкциях по обслуживанию нейросетей. Импровизация была здесь явно не уместна – за ним сейчас внимательно наблюдали по меньшей мере несколько видеокамер.

Обязательная процедура была не быстрой, но и она наконец подошла к концу. Поэтому Хар снял шлем и приняв соответствующее выражение лица, растерянно произнес:

– Ничего не понимаю. Все системы в порядке, нет никакого расхождения в положенных ответах. А тело нейросети полностью отсутствует. Такое я объяснить не могу.

Неведомый специалист повернул голову и равнодушно поинтересовался:

– Вы сможете сделать мне доступ?

– Только гостевой, – ответил Хар. – Видите ли, сохранилась лишь часть дублирующего массива, поэтому я…

Специалист оборвал его движением руки.

– Избавьте меня от объяснений. Сделайте доступ, и можете быть свободным.

Хар замялся.

– А вы не можете сделать так, чтобы ваше желание подтвердил тот человек, который меня сюда направил?

Специалист скривился, но достал комм и мазнув рукой по экрану, бросил:

– Дональд, без вашего разрешения мне не желают давать доступ в систему. Теперь что, вы у нас главный специалист по нейросетям?

В ответ раздраженный голос что-то буркнул, а потом, увеличив громкость, произнес:

– Пол, делайте все, что от вас требуют. За вами придут.

Хар кивнул и вновь надел шлем. Интересно, подумал он, что сумеет сделать этот гений на пустой оболочке. Жаль, но я этого, вероятно, не увижу. Вряд ли меня оставят работать с ним в паре. Так что придется повторить путь наверх. Похоже, на этот раз я опять проиграл.

ГЛАВА 11

1

Эвелин стояла неподалеку от шлюзовой камеры, наблюдая, как через широко распахнутый люк в корабль друг за другом проходят заложники, привезенные с планеты. Сначала выгрузили всех штатских: по-видимому, это были работники ген-центра и строители маяка. Затем, после небольшого перерыва, в корабль стали переводить пленных бойцов. В первых рядах шли те, кто мог передвигаться без посторонней помощи. Потом одна за другой в коридор начали вплывать тележки, с лежащими на них тяжелоранеными. И наконец, показалась платформа, аккуратно загруженная закрытыми пластиковыми мешками, темно-серыми, с матовым отливом. Эвелин некоторое время непонимающе смотрела, а потом вздрогнула, внезапно поняв, что именно там лежало. Наверное, убитые – последние, подумала она. Больше никого не будет. Но она ошиблась.

Высокий молодой парень, с довольно симпатичным лицом, легко прошел через люк, но увидев ее, резко остановился. Как будто споткнулся на ровном месте. Он буквально впился в нее глазами, смотрел, не отрываясь. Эвелин стало немного не по себе – так на нее еще никто не смотрел. Она покраснела, щеки начало заливать теплом. Эвелин невольно отвела взгляд. Через мгновение она мельком глянула опять и буквально остолбенела.

Нескладный паренек куда-то исчез, пропал без следа. Сейчас на нее смотрел совсем другой человек. Смотрел холодным профессиональным взглядом. Даже слегка прищурившись, как будто перед светился экран наведения лучевой винтовки. Ей вдруг стало так страшно, что она невольно моргнула… А когда опять открыла глаза, перед ней никого не было. Она даже помотала головой, отгоняя неприятное чувство.

Хар неслышно просочился мимо Эвелин. Да, красивая девушка, подумал он. Видеофото не соврало. А потом поправился. Нет, не просто красивая, а очень красивая. Не зря столько людей на свете любовались у себя дома ее обликом. Однако на лице живой девушки он неожиданно увидел что-то еще, чего не было ни на одной голофотографии. Прекрасный типаж, холодно отметил внутренний голос. В такую действительно не грех и влюбиться.

Хар потряс головой. Не время. Он встал немного позади и начал внимательно рассматривать все вокруг. Скорее всего, авария произойдет именно в шлюзе. Тогда должна быть зацепка. Есть! Первое, что он заметил, была слегка повернутая камера. Грамотно, одобрил он. Потом можно будет списать на то, что ее ударило обломком и от этого развернуло в сторону. Зато кадр в памяти окажется неполным, а на закрепленном основании впоследствии

наверняка обнаружат подходящие царапины. Следующая камера висит в коридоре, шлюз для нее мертвая зона.

Он отступил еще дальше и быстро проверил аварийные шкафы, стоящие вдоль выхода. Разумеется, Хар не рассчитывал найти в них кислородные маски – грамотные люди обязаны были позаботиться об этом заранее. Но и совсем пустыми шкафы быть не могли по определению, поэтому проверить их все равно следовало.

В первом в зажимах висели два некомплектных скафандра, толку от них не было никакого: отсутствовали не только шлемы, но и самое главное – кислородные аппараты. Во втором на нижней полке были сложены разнокалиберные обрезки больших металлопластовых труб. Больше там ничего не было.

Задачка, подумал Хар. Думай, думай быстрее. Времени осталось совсем ничего. Сейчас тройка ребят войдет в шлюз, транспортник внезапно отстыкуется… А дальше эти подонки разыграют аварию, как по нотам.

Люк начнет схлопываться и наверняка застрянет. Рев вырываемого наружу воздуха. Не далее, чем в трех метрах от шлюза – аварийная переборка. Она мгновенно опустится и отсечет выходной отсек, из которого под прямым углом выходят люки шлюзов. Отсечет и сам рейсовик, и туристический лайнер. Чтобы вытечь оставшемуся воздуху, понадобится меньше минуты. Пока аварийная команда отключит автоматику, поднимет упавшую переборку и с масками в руках влетит в шлюз, все будет кончено. Грамотная задумка. Думай,

думай…

Руки сами выхватили из шкафа пару трубных обрезков. Не блестящий, но все-таки выход. Блокировать аварийную переборку, не дать ей упасть до конца. Тогда в распоряжении пострадавших окажется раза в три больше воздуха, по меньшей мере. А самое главное, пройдет сигнал тревоги в туристический лайнер. А там аварийная команда не чета этой. И ей нет никакого смысла затягивать выход.

Неплохо, заметил ехидный внутренний голос. Ставлю тебе жирный плюс. Но скажи, пожалуйста, мой юный романтик, ты-то что здесь потерял? Какое тебе дело до всего этого? И как ты потом будешь оправдываться, ведь камера в коридоре тебя уже засекла? И впервые Хар отчетливо понял, что не знает, что на это ответить.

В шлюзе появились трое ребят. Передний, высокий, с ярко рыжими волосами, слегка прихрамывал. Эвелин внезапно узнала одного из двоих, шедших позади.

– Петер? – невольно воскликнула она и подалась вперед, переступив через едва заметную линию, на которую и должна была упасть аварийная переборка.

Вот он, его шанс! Спасибо девчонке! Или судьбе, кто знает? Хар наклонился, готовясь к прыжку.

– Мисс Эвелин? – Петер остановился и недоуменно уставился на нее. – Как вы здесь оказались?

Эвелин хотела ответить, но именно в этот момент раздался громкий треск. Мощным порывом воздуха ее бросило вперед, прямо к распахнутому люку. Она увидела, как начала падать вниз ребристая крышка и вдруг, с громким скрежетом, застыла без движения. Воздух заревел, ее опять потянуло вперед, мимо поднявшего голову высокого человека.

Хар, услышав первый звук, рванулся вперед и мгновенно подставил оба отрезка труб на линию падения. Он успел вовремя – возникшая перед ним полупрозрачная переборка легла точно на поставленные трубы и застыла в полуметре от пола.

– Маски! – машинально скомандовал Дэвид.

Тело на стандартную аварийную ситуацию отреагировало само, а он уже летел в прыжке, протягивая руки к Эвелин. Воздух, невидимым смерчом несущийся туда же, к возникшей щели, невольно помогал ему. Он схватил Эвелин и резко рванул в сторону.

Эвелин отлетела к стене и больно ушиблась локтем, зашипев от боли. На глаза сразу навернулись слезы. Перед ней мелькнули голубые глаза и рыжие растрепанные волосы. Прижатая Дэвидом к стене, Эвелин не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. И тут Дэвид услышал отчаянный крик Петера. Мгновенно повернув голову, он успел увидеть, как второй, изолирующий слой обшивки, отслоившись от монолита люка, летит прямо на них.

Эвелин некоторое время с округлившимися от ужаса глазами смотрела на приближающуюся махину, а потом перед ней все вдруг закрутилось и она потеряла сознание.

Время остановилось. Дэвид видел до последней царапины ребра на стенке, которая надвигалась на них. Выхода не было. Сейчас она припечатает их обоих к металлической стене и на этом их жизненный путь подойдет к концу. Ну нет! Он не сдастся! Последним усилием Дэвид отбросил Эвелин в сторону, а сам вытянул руки вперед, надеясь хоть на мгновение отдалить роковой удар.

Хар, глубоко вздохнув и наполнив легкие до отказа, проскользнул в щель и выдернул валяющуюся без сознания Эвелин в коридор, прислонив к вентиляционной решетке. Там уже ревели аварийные сирены. Он еще раз глубоко вздохнул и вторично проскользнув под переборкой, лежа запустил обломок точно в камеру, разбив объектив. После этого бросил короткий взгляд. Упавшая часть обшивки отбросила Петера и Генри к другой стене, но за них он не волновался: опытные десантники знали, как вести себя в случае разгерметизации. С Дэвидом было хуже, на виду была только ладонь левой руки и один ботинок.

Схватив обломанный поручень и орудуя им как рычагом, Хар смог, напрягая все силы, лишь немного приподнять плиту. Она была слишком тяжела для одного. Однако постепенно, засовывая подходящие обломки, ему удалось расширить щель и рывком вытащить неподвижное, обвисшее как тряпка тело. Очень скверно. Хорошо, что Дэвид до сих пор без сознания, мелькнула мысль. Боль, наверное, дикая.

Все. Пора было уходить. Хар проскользнул обратно в коридор и опустился на пол возле Эвелин, имитируя потерю сознания. И вовремя. Со стороны лайнера в коридор влетела аварийная пятерка, с кислородными масками в руках. Передние побежали дальше, а последний, наклонившись над ними, быстро надел кислородные маски.

Плохо, самокритично подумал Хар. Скорее всего, у Дэвида поврежден позвоночник. В здешних условиях это не подарок. Вряд ли медики рейсовика смогут ему помочь. Да и те, кто покушались на ребят, не будут сидеть, сложа руки. Жаль. Один из основных игроков надолго, если не навсегда, выбыл из расклада.

2

Эвелин быстро пришла в себя. У нее оказалось совсем небольшое кислородное голодание, поэтому и обморок получился недолгим. Она минут двадцать пролежала на кушетке в медцентре, время от времени робко намекая, что у нее уже все в порядке. Наконец врач, после короткого совещания с кибермонитором, отпустил ее восвояси. На память остались лишь большая царапина на лбу, которую залечили лечебным спреем, да тупая головная боль.

Ей рассказали, что в медотсек ее принесли спасатели, вместе с молодым мужчиной. Мужчина пришел в сознание раньше нее и уже покинул медотсек. Спасатели нашли их около входа в шлюзовой отсек. Эвелин плохо помнила происшедшее, но вроде она находилась внутри, когда случилась авария. Так и не додумав до конца, она поблагодарила персонал за помощь и поскорее выскользнула в коридор.

Дойдя до своей каюты, Эвелин замешкалась, прежде чем открыть дверь. Ей не хотелось зря волновать мать. Но уклониться от рассказа было невозможно, мать видимо уже знала о происшедшем. Глубоко вздохнув, она нажала на сенсор. Однако Эвелин повезло, мама крепко спала. Новый препарат, который начали постепенно вводить врачи, понемногу подействовал. Теперь можно было надеяться, что постепенно дело пойдет на поправку.

Эвелин быстро приняла душ, сменила одежду и выскользнула в коридор. Ее ждал рейсовик с ранеными. А потом нужно будет навестить Шарон и узнать, получилось ли что с лекарствами.

Хмурый человек, которого, как недавно узнал Хар, звали Дональд, смотрел на него без всякого интереса и даже не предложил сесть. Но Хар не собирался обижаться. У него были определенные планы и он только ожидал подходящего момента, чтобы их озвучить.

Дональд сделал знак рукой одному из экранов и когда тот опустился и раскрылся, запустил запись. Хар ожидал увидеть на нем свои подвиги и не ошибся: на экране пошла сцена героического вытаскивания Эвелин из шлюза. Слава Творцу, больше на ней ничего не оказалось. Пол густо покраснел.

– Но я же не мог… – начал он неуклюже оправдываться, но мужчина прервал его движением руки.

– Героический спаситель, – иронически прокомментировал запись Дональд. – Однако, знаете ли, вы здорово помешали нашим коллегам.

– Чем? – Пол недоуменно посмотрел на него. – Они что, хотели, чтобы эта девушка…

– Да при чем здесь она. Кроме нее, в шлюзе находились трое пленных десантников, на которых у них имелись определенные планы.

– Но я не знал… – Пол растерянно развел руками. – Я только хотел ее вытащить…

Дональд некоторое время хмуро смотрел на него, но потом нехотя обронил:

– Ладно, приходиться верить. Глупо думать, что вы заранее спланировали, как сорвать их операцию. Однако же сорвали.

Хар промолчал. Больше ему было нечего сказать.

– Вообще-то, если откровенно, я ее не одобрял. Довольно грубая задумка, – Дональд некоторое время молчал, но потом махнул рукой. – Ладно, забыли. Убивать за это вас никто не станет. Они и так получили неплохой выигрыш – главный из тройки тяжело ранен. Однако будьте внимательны, грядущие неприятности я вам гарантирую.

– Скажите, – несмело начал Пол. – А что я буду здесь делать?

Дональд пожал плечами.

– Пока не знаю. Думаю, через пару дней найду вам занятие.

– А можно мне… посетить раненых? Там, на рейсовике.

Мужчина уставился на него.

– Зачем? Нашли друзей?

Пол покачал головой и выдавил, опустив голову:

– Это… личные причины.

Дональд хмыкнул.

– Личные… Хотите быть поближе к своей зазнобе, да? Ну, тогда не обессудьте, придется вам сыграть роль нашего полномочного представителя. Заодно присмотрите за ними.

Он полез в стол.

– Держите комм. Я хочу, чтобы вы все время были на связи.

– Девушки с круизного лайнера выразили желание помочь здешнему медперсоналу, – Пол говорил холодным голосом, чеканя слова и стараясь при этом смотреть поверх голов. – Наши руководители охотно пошли им навстречу. Надеюсь, это будет воспринято всеми в правильном ключе.

Он отошел в сторону и нажал на запор. Никто не произнес ни слова, но когда дверь открылась и Эвелин вошла в каюту, молчание было нарушено.

– Вот это да! – протянул один из парней, лежащих у входа, а другой восхищенно и протяжно присвистнул. Все изумленно вытаращились на стройную грациозную красавицу, появившуюся в импровизированном госпитале. Эвелин спокойно прошла вперед и остановилась посреди комнаты. Она невозмутимо оглядела ряды плавающих матрацев, с лежащими на них молодыми парнями, как будто всю жизнь проработала медсестрой.

– Надо же, какие вещи могут привидеться в бреду, – еле слышно прохрипел парень, весь в противоожоговых наклейках. – Это же сама принцесса! Надо сказать спасибо доку, за его дурацкие лекарства.

– Здравствуйте, меня зовут Эвелин, – Эвелин внимательно оглядела лежащих, изо всех сил стараясь, чтобы на ее лице не отразился тот невольный ужас, который она испытала, зайдя сюда. В помещении были собраны самые тяжелые. – Мне разрешили навещать вас. Я буду помогать доктору Ларсену. Постараюсь быть полезной и вам и ему, чем смогу. А сейчас я познакомлюсь с вами.

Она начала свой импровизированный обход с крайнего от двери. Матрацы лежали в два ряда. Эвелин ненадолго присаживалась около каждого и что-то негромко говорила. Эффект был поразительный. Даже те, кто находился наполовину в сумеречном состоянии, встречали ее широкими улыбками. Несколько человек метались в бреду. Доктор сказал правду, необходимых препаратов явно не хватало.

Эвелин дошла до стены. Здесь лежал человек, замотанный так, что пластповязка, полностью закрывающая голову, оставляла открытым только рот, да узкую щель для глаз. Шею накрывал жесткий корсет, руки явно были переломаны и находились в магнитных лубках. Все тело было наглухо зафиксировано эластичными ремнями. Эвелин осторожно поправила сползшее одеяло. Именно в этот момент раненый пришел в себя. Он открыл глаза и встретился с ней взглядом. Некоторое время он недоуменно смотрел на нее, пытаясь понять, что видит, но потом в ярко синих глазах мелькнуло что-то, похожее на узнавание.

– Я попал в страну фей? – еле слышно произнес он. – И красавица с моей рамки вдруг ожила… Вы… действительно Эвелин? Живая? И вас… можно потрогать?

Эвелин тряхнула головой.

– Да, меня зовут Эвелин, – она глубоко вздохнула. – Я понимаю, что вы тяжело ранены и искренне вам сочувствую. Однако это вовсе не означает, что в меня можно тыкать пальцами, как в надувную куклу.

– Вот это да! – восхищенно протянул один из раненых за спиной Халла, а кто-то даже тихонько присвистнул.

– Дорогая леди, – произнес Дэвид. Он говорил с большим трудом и ей, чтобы услышать, пришлось наклониться совсем близко. – Вы просто не осознаете своей красоты. И если бы мои руки не были прикованы к кровати…

Эвелин вспыхнула, как порох и яростно посмотрела на него в упор. Минуту глаза Дэвида выдерживали взгляд девушки, а потом, к великому изумлению присутствующих, едва видимую полоску на его лице залило ярким румянцем.

– Я вижу, что тебе разбило не только позвоночник, но и начисто отшибло мозги, – холодно произнес Пол звенящим от ненависти голосом, сверкнув глазами. Он стоял рядом, стараясь держаться поближе к Эвелин. Все промолчали. Пол резко развернулся и не дожидаясь ответа, выскочил из комнаты.

Внезапно Эвелин побледнела. Где я могла его видеть, подумала она, мучительно припоминая. На Земле, в космопорте? Нет, совсем недавно… На корабле? Да, мельком. Когда провожали Петера. Это его командир… А еще?

Дэвид покаянно молчал. Внезапно лицо Эвелин озарилось догадкой. Она наконец вспомнила! Воспоминание мелькнуло как метеор, вновь причинив боль. Она невольно содрогнулась. Перед ней сейчас беспомощно лежал человек, который закрыл ее. Оттолкнул и принял удар на себя. Она опять вновь пережила тот страшный миг – свороченная огромная плита неотвратимо, как во сне, надвигается на нее. Вот он отбрасывает ее в сторону, а сам не успевает и падает, весь залитый кровью. Если бы не он, здесь сейчас лежала бы она!

– Как вас зовут? – требовательно спросила Эвелин.

– Дэвид. Дэвид Халл, – Дэвид говорил с большим трудом. – Простите меня… Голова… плохо работает. Наверное, это из-за лекарств.

– Простить за то, что я осталась жива? – тихо спросила она, требовательно глядя на него своими сверкающими глазищами.

Дэвид ничего не ответил. У него вдруг мороз пошел по коже.

– Эви, ты скоро? Доктор зовет всех к себе, – одна из девушек заглянула в дверь и исчезла.

– Сейчас, – Эвелин еще некоторое время продолжала смотреть на залитого краской парня, а потом вдруг внезапно наклонилась и крепко поцеловала его.

– Спасибо, – тихо прошептала она ему на ухо.

Когда Дэвид пришел в себя, в палате уже никого не было.

3

Хар осторожно прикрыл дверь и некоторое время постоял рядом. В общем, неплохо. Вполне жизненная сцена. Однако нужно не забывать добавлять живые краски, иначе рисунок так и останется голой схемой. А девушка действительно интересная. Что-то в ней есть, неуловимое, но очень притягательное. Он тряхнул головой. Что же, уход замотивирован, теперь можно заняться и своими делами.

Он почти добрался до выделенной каюты, когда в коридоре его остановила невысокая симпатичная девушка, прислонившаяся к стене.

– Простите, вы мне не поможете? – смущенно произнесла она. – Я, наверное, подвернула ногу. Здесь совсем недалеко.

– Конечно, – сказал Хар. – Только у меня ограниченный пропуск…

– Возьмите, вот гостевая карточка.

Хар положил карточку в карман и взяв девушку под руку, осторожно повел вперед. Каюта действительно оказалась рядом. Девушка открыла дверь карточкой-ключом и прихрамывая, дошла до дивана. Хар осторожно опустил ее на сиденье.

– Большое спасибо, – сказала девушка, широко улыбаясь. – Вы мне очень помогли.

– Пожалуйста, – сказал Хар и повернулся к двери.

– Не спешите, – услышал он. Судя по голосу, девушка уже не улыбалась.

Хар медленно повернулся.

Укороченный десантный лучемет казался в ее руке изящной игрушкой, однако держала она его правильно. Впрочем, Хар и не собирался предпринимать каких-либо дурацких действий. Девушка облизнула кончиком языка капризно выгнутую губу и искоса посмотрела на него.

– Ну?

– И что я, по-вашему, должен делать? – неохотно спросил Хар. Молчать дальше было действительно глупо. – Начать раздеваться?

– Для начала неплохо запечатать вход.

Хар пожал плечами и нажал сенсорную панель около люка.

– Не прикидывайся дурачком, – немного сердито сказала девушка. – Надеюсь, ты помнишь про ярлычки?

Хар непонимающе посмотрел на нее.

– Давай, давай, не тяни. Сканер не ошибается. Пока рядом нет лишних ушей.

Хар помялся, зачем-то оглянулся по сторонам. Девица терпеливо ждала, только чуть-чуть поводила кончиком ствола, показывая этим тщательно скрываемое нетерпение.

– Мне дали два позывных, – неохотно начал Хар. – Первый – информационный.

– Прекрасно. Продолжай.

– Второй – подчиненный.

– Видишь, как все хорошо складывается.

Она легко встала, достала неброскую карточку и положив ее на стол, отошла к стене.

– Можешь подойти и убедиться, здесь оба. Только не делай резких движений.

Хар не спеша подошел к столу, взял карточку и вопросительно посмотрел на девушку. Та разрешающе кивнула. Тогда он медленно отогнул полу, вытащил комм и вставил в него карточку. Потом вытащил ее и положил обратно на стол.

– Доволен?

– Нет. Но карточка настоящая.

Девица тихонько рассмеялась.

– Ты наверное из тех, кто не любит подчиняться женщинам, да? Что, у вас в Военной разведке все такие? Или неприязнь гораздо глубже и распространяется на всю нашу Правительственную службу?

– На такие вопросы я отвечать не намерен, – упрямо мотнул головой Хар. – Я признаю ваши полномочия и готов выполнять приказы. Но не более того. Прошу вас впредь говорить короче и только по делу.

– Надо же, какой строгий, – она непринужденно рассмеялась. – Что, первое настоящее дело, потому такой важный? А если ты мне просто понравился и мои вопросы лишены обидного подтекста, а? Ладно, лирикой займемся позже. Пока вот тебе совсем несложное задание: проследи за моим помощником.

Она достала рамку, растянула ее и показала Хару изображение.

– Молодой парень, тоже первый раз в настоящем деле. В этом смысле похож на тебя. Только ты немного соображаешь, а вот у него соображение отсутствует. И по-моему, полностью.

– Я не имею права перемещаться по всему кораблю, – неохотно ответил Хар. – Только нижние палубы и проход к шлюзу.

– Я же не прошу тебя бегать за ним, – девица ухмыльнулась. – Он должен сегодня встретиться в баре, с одним человеком. Бар как раз на одной из нижних палуб. Называется "Одинокий койот". Ничего сложного. Посидишь там, заодно и посмотришь. А потом зайдешь и принесешь кристалл. Понял?

Хар кивнул.

– А что за человек? – равнодушно поинтересовался он.

– Тебе незачем знать, просто зафиксируй встречу и все. Поможешь мне немного, а потом я сама разберусь с этим балбесом.

Хар вышел из каюты, аккуратно закрыл дверь и не спеша двинулся к себе, размышляя на ходу. Любопытный получается расклад. У девицы есть помощник, подчиненный – она в этой маленькой группе явный лидер. И вдруг она зачем то вербует Хара и заставляет его проследить за ним. Совершенно непонятно. Если только не предположить, что она сделала или планирует сделать что-то такое, что совершенно не влезает в рамки инструкции. А ее молодой помощник-идеалист такому повороту дел серьезно мешает.

Однако, каким бы он не был наивным, этот помощник, вряд ли он стал бы противиться, если бы планируемая операция была законной.

Хар вздохнул. Как ему надоела эта организация. С того самого, первого раза. Разумеется, глупо думать, что вся Правительственная Контора полностью состоит из предателей. Конечно нет, их, как и везде, ничтожно малый процент. Вот только он почему-то оказывается рядом именно тогда, когда в ней начинает созревать гнойник. И вскрывать его, по всей видимости, опять придется ему. И никому другому.

Бар оказался небольшим и довольно уютным. Располагался он на берегу небольшой извилистой речки. Ниже простиралась пологая, слегка холмистая степь, а на горизонте вырисовывались желтые иззубренные скалы. Наверное, именно это и называлось в старину прерией, неуверенно подумал Хар. Обстановка внутри соответствовала. Играла негромкая музыка, на стенах висели старинные фото людей в больших шляпах, верхом на лошадях и с нелепыми ружьями в руках. А в зале были живописно расставлены атрибуты той эпохи: колеса телег, седла, различного рода сбруя, сплетенные из кожи кнуты и так далее. Стойка бара была декорирована потрепанной серой парусиной, а бармен носил рубаху в крупную клетку, платок на шее и синие штаны, все в металлических заклепках.

Хар постарался придти пораньше, чтобы примелькаться среди немногочисленных посетителей. Сначала он выпил маленькую кружку пива прямо у стойки. Потом, сделав бармену одобрительный знак и взяв с собой кружку побольше, пересел за столик у окна. Поставив кружку на стол, он вытащил свой комм и положил рядом. Пришлось некоторое время глотать ненавистное пиво, время от времени заедая его крохотными солеными сухариками, хотя желудок бурно возмущался. Глаза лениво скользили по убранству бара, изредка переходя на дверь. На него никто не обращал внимания, посетители занимались своими делами. Пиво с трудом входило в организм, однако заказывать здесь минералку было очевидным нонсенсом – такого поступка здесь никто бы не понял.

Его объект появился где-то через полчаса, когда Хар, с трудом закончив вторую кружку и кляня про себя треклятый напиток, набирался духу заказать третью. К счастью, приход парня избавил его от этой пытки и теперь Хар заслуженно наслаждался скворчащей яичницей с ветчиной. Парень, по общему примеру, тоже заказал себе пиво и присел за столик метрах в десяти от него.

Минут через десять появился и его собеседник, мужчина среднего возраста. Интересно, кто это, подумал Хар. Вряд ли пассажир – с тем можно было встретиться где угодно. А вот работникам лайнера рекомендовались для посещения именно нижние палубы, так что скорее всего он был кем-то из обслуживающего персонала.

Хар незаметным движением включил комм и повернул его торцом к интересующему столу. Его аппарат позволял записывать видео с очень приличным звуком – у него был узконаправленный микрофон.

Собеседники общались недолго. Мужчина вытащил небольшой кристалл, а парень достал карточку. Они обменялись, мужчина встал, коротко поклонился и вышел из бара. Парень допил пиво, взял кристалл и тоже двинулся к двери. Пора и мне заканчивать, подумал Хар. Он выключил комм, убрал его и кивнув на прощанье бармену, покинул заведение.

Придя к себе, Хар включил комм и просмотрел запись. Мужчина оказался одним из здешних врачей. То, что он рассказал, Хара совсем не удивило. Он знал, что Эрик Пауэлл, отец Эвелин, умер совсем недавно. И не без оснований предполагал, что уйти в мир иной ему ненавязчиво помогли неведомые доброжелатели. То, что родственники умершего не обратились к врачам с просьбой выяснить причину смерти, объяснялось просто – Пауэлл давно болел, и его смерть не стала для них неожиданностью. Но это ничего не меняло. Врачи обязаны были провести полную экспертизу сразу после кончины – таковы были непреложные правила и нарушить их, означало нарваться на очень крупные неприятности.

Данные экспертизы, за которую врач получил от парня энную сумму и находились по всей видимости на том самом кристалле.

Хар пожал плечами. История ничем не примечательная. Интересным было другое. Почему парня заинтересовало именно это дело? Значит, подозрения Хара были не напрасны – новая знакомая явно оказалась к ней причастна.

Сбросив запись с комма на кристалл, Хар отправился с отчетом к своей работодательнице. Однако у ее каюты пришлось притормозить – туда как раз отправлялась его новая любовь, мисс Эвелин. Хар резонно предположил, что вряд ли она обрадуется встрече и решил переждать. Однако ему не повезло. Когда, выждав положенное время, он опять подошел к каюте, то неожиданно наткнулся на свою зазнобу.

Эвелин ему точно не обрадовалась. Ее лицо нахмурилось и она неприязненно бросила:

– Вы все время ходите за мной. Зачем вам это?

Пол попытался уверить ее, что это вовсе не так, просто случайное совпадение, но при этом так путался и краснел, что ему это явно не удалось. Так что расстались они не слишком довольными друг другом.

Войдя в каюту, Хар молча протянул кристалл и присев, стал ждать дальнейших распоряжений. Ждать пришлось недолго. Девушка быстро просмотрела запись, а потом, убрав кристалл, равнодушно спросила:

– Ну, и что ты об этом думаешь?

Хар пожал плечами.

– Ничего. Если его кто-то и убрал, это их дела. Меня это не касается.

Девушка вздохнула.

– Как жаль, что моим напарником сделали этого идиота, а не кого-нибудь вроде тебя. Насколько же легче мне было бы жить.

Ну, это как сказать, подумал Хар, но решил не развивать эту тему.

– Я могу идти? – спросил он.

– Пожалуй, да.

Девушка ненадолго задумалась, а потом сказала:

– Слушай, приходи завтра в зал, на рейсовике. Главный врач устраивает там какое-то собрание. Есть у меня одна идея…

Хар кивнул и вышел из каюты.

4

Рана Дэвида оказалась настолько сложной, а медицинский багаж рейсовика таким небольшим, что врачу пришлось использовать единственное сильное средство, которое оставалось в его распоряжении – искусственный сон. Так что когда Дэвид открыл глаза, то почувствовал себя немного лучше, а увидев входящую в палату Эвелин, совсем воспрял духом.

Народу в палате на этот раз оказалось значительно меньше. Несколько человек, кому за это время стало лучше, перевезли в соседнюю комнату, где лежали легкораненые.

Эвелин приветливо поздоровалась с оставшимися и опять обошла все койки, немного задерживаясь у каждой. Когда она поправляла ему одеяло, то мило улыбнулась и тихонько сказала:

– Я сейчас забегу к врачу, а потом вернусь и мы поговорим.

Так что Дэвиду было о чем подумать до ее следующего прихода.

Вернувшись Эвелин присела около него. Сначала она его опять поблагодарила. А потом рассказала, как ее спасали. Только случилась небольшая неувязка. Когда Дэвид назвал ее мисс Эвелин, девушка слегка покраснев, сказала, что не может обращаться к своему спасителю – мистер Дэвид. И предложила называть друг друга просто по имени. Дэвиду такое предложение понравилось несказанно.

Потом Эвелин поделилась маленькой радостью. Ей удалось достать на лайнере некоторые необходимые лекарства, так что всем больным скоро станет немного лучше. Как именно она их достала, Эвелин не распространялась, но Дэвид сразу понял, сколько на это ушло денег. И хотя это было здорово, про себя он резонно подумал, что лично ему здесь не помогут никакие лекарства. Заходившие утром ребята намекнули, что та авария в шлюзе явно не была случайностью и попытки убрать их несомненно будут продолжены. Но говорить это девушке он не стал, а просто от души поблагодарил ее за заботу.

В этот момент в каюте появился Пол, и остановившись у двери, вперил в них обоих внимательный взгляд. У Эвелин сразу испортилось настроение. Она наклонилась ближе к Дэвиду и тихонько пожаловалась на этого "неприятного типа", который пристал, как банный лист и все время таскается вслед за ней. Дэвид попытался объяснить ей, что она просто понравилась парню, но успеха не имел – Эвелин вспыхнула, вскочила и не прощаясь, выбежала из каюты. Пол исчез вслед за ней.

Вот она, внезапная роковая любовь, иронически заключил Дэвид. В чувства, так рьяно демонстрируемые Полом, он не поверил ни на грош. Вероятно, парню зачем-то это понадобилось. Значит, нужно по мере сил ему помогать.

Потом он решил попробовать вспомнить детали и подробнее разобрать аварию. Все-таки интересно, как же они уцелели. Ведь ее планировали явно не дилетанты. Однако деталей было слишком мало. Сам он, естественно, после удара ничего не помнил. Болевой шок. Эви говорила, что когда она пришла в себя, то находилась в коридоре. И на ней была кислородная маска. Не верить ей не было никаких оснований, без маски она бы просто не выжила. Но маски понятны, их спасала аварийная команда, с лайнера. Генри с Петером продержались немного дольше. Они еще оставались в сознании и видели спасателей, ворвавшихся в шлюз и блокировавших утечку.

Не ясен самый ключевой момент. Кто вытащил Эви в коридор, а его из-под плиты? Явно не спасатели. Ребята за рухнувшей плитой ничего не видели, но сказали, что когда их выносили в коридор, он лежал около плиты, а не под ней.

А ведь рядом никого не было. Кроме Пола, который прошел перед ними.

Дэвид вдруг поймал себя на мысли, что называет девушку коротким ласковым именем. Эви… Хорошо, что только про себя. Как бы не ляпнуть вслух. Однако кто же этот загадочный спаситель-аноним? Такой герой уж точно не стал бы держать подобное деяние в тайне, а раструбил бы об этом на весь свет. Или, во всяком случае, похвастался перед приятелями.

Любой? Нет, не любой, тут же поправил сам себя Дэвид. Пол точно бы смолчал. И он, не раздумывая, бросился бы на помощь Эвелин. Однако Полу совсем не к чему было тащить из под плиты и его, скорее наоборот. Ему бы просто поблагодарить Творца за такой удобный случай.

Да, Полу это действительно ни к чему. Настоящему Полу. А вот тому, кто может скрываться под маской Пола… При случае нужно обязательно поблагодарить анонимного спасителя за помощь. Да заодно, неплохо и поинтересоваться. Что он здесь делает?

5

Эвелин уже подошла к палате, когда встретила Петера. Хмурое лицо пилота сразу озарила улыбка.

– Добрый день, мисс Эвелин. Позвольте от души поблагодарить вас за помощь ребятам. Не знаю, представится ли случай сделать это позже.

– Спасибо, – ответила Эвелин. – Да, доктор Ларсен говорил мне, что не позже, чем через два дня, состоится передача пленных. Жаль расставаться, но раненым у вас будет намного лучше.

– Как бы раньше не случилось еще кое-что. Думаю, что как только придет ответ из Федерации, адмирал сразу скомандует штурм.

– Это опасно?

Петер пожал плечами.

– Вряд ли. Главное – на планете. Поэтому лайнер и держат рядом с ней. Отбиваться никто не будет, им просто нужно выгадать время, – лицо Петера помрачнело. – Только боюсь, мы вряд-ли дотянем до этого события.

Эвелин непонимающе посмотрела на него.

– Простите?

– Ах да, ведь Дэвид вам ничего не говорил.

– О чем вы, Петер? Я не понимаю.

Петер помолчал, а потом махнул рукой.

– Не вижу смысла молчать. Та авария, в шлюзе, не была случайной. Нас хотели убрать.

– Что!? Вы… вы не ошибаетесь?

Петер кивнул.

– Нет. У кого-то здесь на нас большой зуб.

– Но почему?

Петер пожал плечами.

– За Штурмовым отрядом числится немало дел. Мы стольким успели прищемить хвост… Так что грех не воспользоваться таким шансом.

– Что же делать? – Эвелин прислонилась к стене, ей на мгновение стало плохо, но она превозмогла дурноту. – Неужели нет никакого выхода?

Петер внимательно посмотрел на нее и придвинулся ближе, понизив голос:

– Есть. Бежать отсюда.

– Куда?

– Кроме планеты, другого места нет. Если оставаться в пространстве, нас собьют. На планете останется небольшой шанс.

– Но ведь для этого нужна шлюпка…

Петер посмотрел по сторонам. Рядом никого не было. Он еще понизил голос.

– У Генри на лайнере нашлись старые приятели. Они обещали помочь…

Эвелин глубоко вздохнула.

– Но Дэвид… Он же не транспортабелен…

Петер удрученно вздохнул.

– Вот именно. Поэтому он и приказал нам бежать, без него. Но этот приказ не будет выполнен. Мы не бросим своего командира.

Он замолчал.

– Что же делать? – Эвелин стиснула руки. – Петер, но ведь должен же быть какой-нибудь выход?

Петер посмотрел на нее и наклонившись к уху, еле слышно произнес:

– Теоретически, есть. Существуют специальные стимуляторы, класса А. Если такой ввести Дэвиду, то он сможет сам дойти до спасательного отсека. Это очень мощная штука, но и очень вредная. Больше двух вводить нельзя, ни при каких обстоятельствах. Организм может не выдержать. Их используют, когда нет другого выхода.

– А как его достать?

– Он должен быть в медотсеке лайнера, это препараты из обязательного набора. Но вот как туда проникнуть… Я и Генри не знакомы с врачами, да у нас и пропуска туда нет.

У Эвелин загорелись глаза.

– Я могу попробовать. Моя подруга, Шарон, в прошлый раз помогала мне достать лекарства. Она точно знает кого-то из врачей. Я попрошу ее помочь, она не откажет. Побегу к ней прямо сейчас.

ГЛАВА 12

1

Интересно, как она думает выкрутиться, размышлял Хар, идя к рейсовику. Украсть кристалл? Не выход, он достанет новый. И потом, информация о случившимся у парня уже в голове, а не на кристалле. Так что это ничего не решает. Единственный способ, разнести ему мозг. А вот зачем ей для этого потребовался Хар, большой вопрос.

На выходе из шлюза ему неожиданно встретился тот, о ком он только что вспоминал. Помощник его энергичной знакомой, собственной персоной. Если Хар его прекрасно запомнил, то для него он был обыкновенным незнакомцем. Однако оказалось, что это не так. Парень схватил его за рукав и не здороваясь, заявил:

– Я засек вас еще тогда, в баре. Это она послала следить за мной?

Пол сделал непонимающее лицо и покачал головой.

– Я не был ни в каком баре, вы ошибаетесь.

Парень скорчил рожу, которая по-видимому должна была вселить в собеседника страх и с напором продолжил:

– Глупо отпираться! Говорите правду, или я ее из вас сейчас вышибу!

Вот еще напасть, подумал Хар, незаметно оглядываясь. Вроде пока никого рядом. Вряд ли удастся мирно договориться. Он сделал испуганное лицо.

– Да что вы ко мне пристали? Я вас первый раз вижу!

Лицо парня стало еще страшнее, он широко замахнулся левой рукой. Детский прием, подумал Хар. Ложный замах, потом ударит правой. Значит, моя маска его обманула. Нужно было спешить, в проходе уже мелькнула чья-то фигура.

Хар выставил локоть и поймал ожидаемый удар. Левая рука выстрелила,

как жало змеи и хотя она только коснулась нужной точки на горле, противник захрипел и начал обмякать. Хар подхватил тело и мягко опустил на пол. Ничего страшного, он постарался максимально смягчить удар. Полежит немного и придет в себя.

Именно в этот момент он услышал до боли знакомый голос.

– Негодяй!

Хар вздохнул. Это уже начинает смахивать на фарс, уныло подумал он. Кто кого преследует, хотел бы я знать? Он не спеша обернулся. Лицо Эвелин, даже искаженное яростью, было сказочно прекрасным.

– Я все видела! Почему вы ударили человека, который ничего вам не сделал? – Эвелин задрала подбородок и гневно смотрела на него, загораживая проход.

– Да он меня первый ударил, – попытался оправдаться Пол. – Это вышло случайно, я не хотел…

Но его не желали слышать.

– Вы врете! Нагло врете!

Хар глубоко вздохнул. Бесполезно…

– Дайте мне пройти, пожалуйста, – попросил он.

Некоторое время Эвелин в упор смотрела на него, метая молнии и тяжело дыша от гнева, но потом, нехотя, чуть отодвинулась. Она вся была напряжена, как туго натянутая струна.

– Так не честно, – бросил Хар, проходя мимо.

– Что?! Вы… вы осмеливаетесь говорить мне о честности!?

Хар молча прошел к люку и обернулся уже на пороге.

– Не кричите, у меня хороший слух. Вы ведь уже сказали все, что хотели, не так ли? Советую как можно быстрее уйти, оставаться здесь не безопасно.

Он исчез в проходе. Эвелин еще некоторое время гневно смотрела вслед, потом порывисто выдохнула и выскочила следом в коридор. К ее облегчению, там уже никого не было. Как ей не хотелось признаваться самой себе, но этот изувер был в чем-то прав. Оставаться наедине с бездыханным человеком было совсем не к чему. А помощь несчастному можно вызвать и по корабельному комму.

Когда Хар вошел в зал, он был полон народом. Впрочем, полон, это было громко сказано. Здесь были девушки, которые вызвались помогать и два врача, с рейсовика. Девушки, обступившие врачей, что-то громко обсуждали. В помещении царил негромкий гул. Хар поискал глазами и сразу наткнулся на свою девицу. Она сделала ему знак рукой, а сама не спеша отошла в угол. В руках у нее был небольшой пакет.

– Сейчас встретил твоего помощника, – сказал Хар вместо приветствия. – Оказывается, он меня вычислил, там, в баре. Так что не такой уж он болван.

– Усвоенные знания еще не о чем не говорят, – отрезала девушка. – Что он хотел?

– Да просто орал на меня, – пожал плечами Хар. – Пришлось его успокоить. Полежит немного и наверно прибежит сюда.

– Слушай, – она придвинулась ближе. – У меня готов план. Посмотри…

Она осторожно приоткрыла пакет и Хар увидел там не новый, но судя по всему, вполне исправный бластер.

– Не понял.

Девушка очень естественно и расчетливо развернулась спиной к единственному здесь, как понял Хар, действующему сканеру и тихонько зашептала:

– Его нужно убрать, это необходимо. Проще простого. Как только он войдет, начнешь вырывать у меня из рук оружие. Я неловко повернусь и бластер выстрелит. Вот и все. Виновным, конечно, окажешься ты. Да не трясись так, я тебя вытащу. И поделюсь, получишь немало.

Она незаметно подмигнула Хару. В глубине блестящих глаз плясали чертики. Красивая девица. Вот только во взгляде иногда проскальзывает что-то хищное и неприятное.

– Ты мне действительно понравился, мальчик. Давай. Будешь доволен, я не шучу…

– А если я не начну? – Хар не без труда также старался держать голову так, чтобы движения его губ оказались вне поля досягаемости записывающей аппаратуры.

– Еще как начнешь. А то может получиться так, что в результате возни я случайно зацеплю твою зазнобу.

Эвелин вошла в зал и стала искать Шарон. И сразу увидела ее. Она о чем-то разговаривала, и не с кем-нибудь, а с этим негодяем! Он попал сюда раньше нее и теперь как ни в чем ни бывало беседовал с ее лучшей подругой! Эвелин охватила ярость. Ну, сейчас она ему покажет! Она сделала шаг вперед…

Девушка глазами показала на разъяренную Эвелин.

– Вон, видишь мою лучшую подружку? Ты ей ужасно не нравишься. А после такой пальбы, уверяю, понравишься еще меньше. Но ты же не хочешь, чтобы она осталась калекой? Несколько хороших, глубоких шрамов на лице. До самой кости.

На этот раз ее улыбка напоминала хищный оскал.

– Не тяни, времени мало.

В зал вошел уже знакомый Хару парень и тоже начал всех разглядывать. Сейчас он их заметит…

Хар ненадолго задумался. Плохое решение. Прежде всего, для него самого. Да и не грамотно убирать с поля знакомого игрока. Это азы. На его месте, как правило, появляется неизвестный. Но другого выхода нет, медлить бесполезно.

– Договорились, – сказал он.

И расчетливым незаметным ударом сложенными пальцами на мгновение лишил ее сознания. А потом бластер, выпустив длинную беспорядочную очередь, в конце хаотичного болтания стволом отсек ей голову.

Панических криков он не слышал. Голова девушки скатилась на пол и картинно остановилась посреди каюты. Пора кончать с туризмом. Нужно покидать лайнер, подумал Хар, а то неизвестно, чем все это закончится.

Он расчетливо сполз на пол и потерял сознание. Несколько ран на себе, из которых обильно лилась кровь, пришлось добавить для полной ясности. Для особо непонятливых. Иначе общая картина получалась совсем неприглядной. А так оставался хоть крохотный, но шанс.

2

Половина девушек, как и сама Эвелин, неожиданно для себя остались в сознании. В отличие от второй половины, которых на роботизированной тележке быстро отвезли в медпункт. Вслед за потерявшим сознание убийцей. Хотя он был весь в крови, Эвелин не испытывала к нему ни капли жалости.

В медпункте всех быстро привели в чувство. Эвелин была в шоке. Шарон, на которую она так рассчитывала, была мертва. Как теперь добывать лекарство, было совершенно непонятно.

Но пребывание в отчаянии длилось недолго. Эвелин сжала зубы. Она сама встретится с врачом и попробует договориться. А для этого нужно оставаться в медпункте. У нее получится. Она упорно сидела на диванчике, пока в приемной никого не осталось.

– Вам все еще не хорошо? – поинтересовалась медсестра. – Кружится голова?

– Нет, нет, спасибо, – ответила Эвелин. – Уже все в порядке.

Она встала. Не трясись, прикрикнула она на себя. Ты законная пассажирка, держись уверенней.

– Моя подруга вчера заходила к вам. Не подскажите, с каким врачом она могла беседовать?

Медсестра посмотрела на висящий экран.

– Вчера дежурил доктор Майерс. Я попрошу его выйти к вам.

– Спасибо, – поблагодарила Эвелин.

– Подождите немного.

Медсестра прошла внутрь, а Эвелин опять присела на упругий диванчик. Доктор появился минут через пять. Эвелин ожидала увидеть холеного и недалекого сребролюбца, типичного специалиста для пресыщенных богатеев. Но к ней вышел совсем другой человек. Среднего возраста, с умным, внимательным взглядом. Эвелин он сразу понравился. Мне повезло, с облегчением подумала она. Эвелин быстро встала.

– Слушаю вас.

– Моя подруга заходила вчера к вам, – неуверенно начала она. – За лекарствами для раненых. Не могу ли я получить еще один комплект?

– Конечно, – кивнул врач. – Это стандартный набор, вам его сейчас принесут.

– Не знаю, хватит ли у меня денег на полную порцию, – потупилась Эвелин.

– Хватит, – успокаивающе улыбнулся врач. – Вам нужно оплатить только вакуум-распаковку, это весьма небольшая сумма.

Эвелин благодарно улыбнулась, недоумевая про себя. А куда же ушли те деньги, которые она сняла со своей карточки, полностью обнулив ее? Странно.

– Скажите, – осторожно начала она. – А нельзя мне получить дополнительно еще одно лекарство? Это стимулятор, класса А.

Лицо врача сразу стало серьезным.

– Возможно, вы не знаете, – сухо ответил он, – что подобные препараты находятся на строгом учете и используются только после записи в личной карте больного. Сожалею, но ничем не смогу вам помочь.

Эвелин опустила голову. Полный провал, и никакие деньги ей не помогут. Этот врач против закона не пойдет. Все кончено.

– Простите, – потерянно произнесла она и повернулась к выходу, забыв про лекарства, которые только что просила.

– Подождите немного.

Врач некоторое время внимательно смотрел на нее, а потом, решившись, знаком пригласил за собой. Они прошли через небольшой коридор, где он открыл своей карточкой один из кабинетов.

– Садитесь, пожалуйста.

Сам врач сел за небольшой столик, с несколькими свернутыми экранами и пультом нейросети в левом углу. Он положил руку на пульт и сделал несколько быстрых движений.

– Вы знаете, что это за препарат?

Эвелин покачала головой.

– Нет. Мне просто сказали название…

– Зачем он вам?

Эвелин закусила губу.

– Я не могу объяснить… Но он очень, очень нужен. Это жизненно важно! – На ее глазах появились слезы, но Эвелин усилием воли постаралась сдержать их.

– А если приблизительно?

Эвелин решилась. Вдруг это последний шанс? Глубоко вздохнув, она сказала:

– Есть больной, у которого поврежден позвоночник. Нужно, чтобы он смог самостоятельно передвигаться, в течении десяти-пятнадцати минут. Больше я ничего не могу сказать.

– Больной… – врач напряженно думал, прикрыв глаза. – Стимуляторы класса А выпускаются в трех модификациях. У нас есть только самый слабый, А-3. Эти препараты потому так строго дозируются, что их используют в основном спецслужбы, для выполнения специальных операций. Врачи используют стимулятор очень редко, только когда нужно продлить жизнь смертельно раненым, которые в обычных условиях были бы уже мертвы. Вы знаете, как он действует?

Эвелин отрицательно покачала головой.

– Препарат резко стимулирует выход мышечной энергии, поднимает дыхательную функцию и увеличивает мгновенный выброс энергии. Но энергия не может появиться ниоткуда. Фактически стимулятор вычерпывает неприкосновенный запас организма, выступая в роли кнута. Такое средство может принимать только очень здоровый человек. Я бы все равно не дал его вам. Ослабленный организм это средство просто убьет. Неужели вам нужен именно такой препарат?

Эвелин яростно замотала головой.

– Нет, конечно же нет! Нам нужно только дойти… до определенного места.

– Я не буду спрашивать вас, куда и зачем нужно дойти, – серьезно заметил врач. – Вы сейчас дадите мне слово, что уничтожите улики и не обмолвитесь ни словом, если у вас начнут спрашивать, откуда у вас взялось такое лекарство.

– Я даю слово. Но как… вы же только что сказали… Это же очень опасно?!

Врач покачал головой.

– Стимулятор А-3 так и останется лежать в специальном блоке, надежно запакованный. Просто я синтезирую для вас препарат, с похожим действием. У него не будет многих свойств настоящего стимулятора, но главное, что вам нужно, он обеспечит. Зайдите через два часа. Вам передадут лекарства для раненых. Там же будут и два пневмошприца, без всяких этикеток. Помните, вы дали слово. Улики должны быть полностью уничтожены.

3

– Пожалуй, я серьезно ошибся, взяв вас с собой.

– Я не рвался наверх, – буркнул Хар.

– Кого вы спасали на этот раз, наш юный герой? – язвительно поинтересовался Дональд.

– Самого себя.

Выглядел Хар импозантно. Хмурый молчаливый парень доставил его к начальству сразу после того, как ему оказали в медцентре первую помощь. Поэтому один глаз скрывала пластповязка, левая рука была в лубке, а на обоих ногах виднелись яркие анестезирующие наклейки.

– Что ж, поделитесь. Любопытно будет послушать.

– Мне нечего сказать. Она хотела меня прикончить. Совсем одурела.

– А почему? Вы что, знакомы? – глаза Дональда были холодны, как лед.

Попал, подумал Хар. Теперь меня может спасти только везенье. Начнут копать у нее в каюте и обязательно ухватятся за какую-нибудь ниточку. А за нее вытянут остальное. Да плюс еще и видеозаписи…

– Встретились как-то в коридоре. Она потянула ногу и попросила помочь. Я довел ее до каюты. А вместо спасибо получил страстную проповедь, что должен немедленно оставить в покое ее самую любимую подругу.

– И что же?

Хар вздохнул.

– А что я должен был делать? Мягко послал ее и довел до сведения, что сам решаю, на кого мне смотреть. А она посулила на прощанье, что если я не отстану, то мне придется плохо.

Выражение лица Дональда не изменилось ни на йоту.

– Продолжение романтической истории, как я погляжу. Как занятно…

Хар с трудом пожал плечами.

– Где эта дура достала бластер, ума не приложу. Сначала я подумал, что это детская игрушка. Но когда очередь обожгла мне лицо…

Дональд некоторое время молчал, а потом бросил:

– Не обессудьте, но верится с трудом. Побудьте пока в своей каюте и постарайтесь никуда не выходить. А завтра с утра прошу ко мне. Поговорим более подробно.

Хар осторожно кивнул и вышел в коридор. У меня осталось самое большое полдня, подумал он. Не больше. Пока они просмотрят все записи… А ведь нужно еще успеть переговорить с Варгартеном.

Своего собеседника Хар смог поймать только к вечеру, когда уже решил, что встреча не состоится. Ульрих не спускался вниз, а Хар не мог подняться наверх – его пропуск туда не пропускал. Помогло чудо – сегодня отходил очередной рейсовик и Варгартен, вместе с группой других пассажиров, уже расположились у полосы широких окон, расположенных на один уровень выше шлюзового отсека.

Хар осторожно приблизился и дождавшись, когда общий разговор затихнет и все повернутся к окнам, вежливо обратился к Ульриху.

– Господин Варгартен? Вы не уделите мне немного времени?

Ульрих не спеша повернулся и некоторое время внимательно изучал его, после чего равнодушно бросил:

– Чем обязан?

– Меня попросил обратиться к вам один крупный коллекционер, любитель инопланетных диковинок. В вашей замечательной коллекции есть одна вещь, которую он страстно желает приобрести.

Ульрих слегка улыбнулся.

– Моя коллекция достаточно обширна. Но кроме того, она еще и довольно дорогая. Ваш коллекционер знает об этом?

Хар тоже улыбнулся в ответ.

– Разумеется. К тому же, в данном случае он представляет не одного себя, а целый конгломерат таких же страстных любителей. Хотя в этом коллективе он главное лицо.

– Ясно. Не могли бы вы поточнее обрисовать предмет нашего разговора?

– Только со слов моего нанимателя. По его словам, это довольно большая вещь, не очень понятного назначения. Ее нашли на какой-то планете, под огромным скальным массивом. Еще он добавил, что она управляется чем-то вроде нейросети и может стать очень опасной… если попадет в неопытные руки.

Ульрих остро посмотрел на него и сухо сказал:

– Давайте немного отойдем. Не стоит мешать пассажирам наслаждаться редким зрелищем.

Придя к себе, Ульрих тщательно запер дверь, отключил общее освещение, оставив только точечный светильник у зоны отдыха, и только после этого достал заветную шкатулку. Эх, Лори, Лори… Друзей у него с каждым годом оставалось все меньше и меньше. А вот Лори… он был настоящим другом.

Он опустился в мягкое кресло и бережно достал плотный лист с желтоватым отливом, украшенный вверху красивым и строгим вензелем. Такие листы передавались из поколения в поколение, Лори был подлинным аристократом. Корни его рода терялись в смутной дымке веков.

"Мой дорогой друг", – было выведено сверху на космолингве, красивым, безукоризненно правильным почерком. "Мне грустно писать об этом, но пришло время заканчивать путь, подаренный Творцом. Нужно раздавать долги. Все обязательные распоряжения уже сделаны, и погребальная ладья ждет меня у пристани скорби. И я, не колеблясь, двинулся бы к своему последнему причалу, если бы не тот гнет, который лежит на моей душе. И я чувствую, что пока не облегчу ее, даже нарушив родовую клятву, дух смерти не пропустит меня в долину забвения…"

4

Эвелин делилась впечатлениями возмущенно и торопливо, буквально захлебываясь словами.

– Дэвид, да это патологический убийца! Маньяк! Шарон он просто отсек голову! Это было так ужасно, это случилось в зале, при всех! А перед этим… чуть не убил какого-то парня! Этот несчастный… он даже не успел ничего сделать!

– А он пытался? – подчеркнуто нейтральным тоном спросил Дэвид.

– Он едва успел замахнуться!

– Значит, все-таки…

– Я знаю, что ты хочешь сказать! – Эвелин гневно сверкнула на него глазами. – Не понимаю, почему ты защищаешь этого негодяя! Нет, я не могу больше терпеть! Я сама пойду к руководителю этих наемников и потребую наказать его! Чего бы мне это не стоило!

Плохо дело, подумал Дэвид. Не знаю, зачем Пол покончил с этой девицей, но явно по делу. Да еще впутался какой-то парень… Придется вызывать огонь на себя. Надо попробовать отвлечь Эвелин, осложнения им сейчас абсолютно ни к чему.

– Знаешь, Эви, – миролюбиво начал он. – Возможно, я не совсем вправе тебе это говорить… Но все-таки думаю, что… мое отношение к тебе, ну… дает некоторые основания…

Эвелин опять сверкнула глазами. Дэвид внутренне поежился.

– Я не понимаю тебя, говори яснее. Что ты мямлишь?

Дэвид глубоко вздохнул.

– Твоя неприязнь к Полу, – медленно начал он, сделав серьезное лицо, – носит настолько алогичный характер, что мне начинает казаться… Ну, что в глубине души… прости меня, пожалуйста… что ты к нему… ну… не совсем равнодушна!

Эвелин буквально задохнулась от ярости и не могла больше произнести ни слова. Дэвид мельком взглянул на нее и прибавив немного раздражения в голосе, без помех закончил:

– Ты так рьяно преследуешь его, что просто не даешь проходу! Не знаю, имею ли я право…

Тут Эвелин наконец прорвало.

– Ты… ты!! – захлебываясь словами, прокричала она. – Еще одно… хоть одно слово!!! И я…!

И фыркнув как кошка, пулей вылетела из каюты.

Дэвид облегченно перевел дух. Пожалуй, его затея удалась, хотя рисковал он изрядно. Эвелин не вычеркнула его из списка своих друзей. Со временем его помилуют. Но делать подобное второй раз он уже не рискнет. Ни при каких обстоятельствах.

Его простили раньше, чем он предполагал. Эви пришла в палату вечером, когда все уже спали. Сам он пока только дремал, но сон был уже рядом.

Дэвид приоткрыл глаза, с удивлением увидев появившийся в щели двери неясный контур. В коридоре царил неясный полумрак, однако на лицо девушки упал неяркий блик света из палаты. Правда, он узнал бы ее и без этого.

– Тихо! – Эвелин осторожно оглянулась и проскользнула внутрь.

Как она и рассчитывала, все, кроме Дэвида, крепко спали. Его капсулу со снотворным ей удалось припрятать, да так удачно, что никто ничего не заподозрил.

– Давай скорей руку.

– А зачем? – машинально спросил Дэвид, безропотно подчиняясь. – Погоди, что это у тебя?

Он удивленно смотрел на предмет, который она держала в кулаке.

– Я достала стимулятор, – тихо сказала Эвелин. – Не совсем тот, о котором говорил Петер, но доктор заверил меня, что он должен подействовать. Тогда ты сможешь встать и пройти немного.

Эвелин прижала пневмошприц к предплечью. Тот тихонько завибрировал, присосался, помигал индикатором и затих. Спрятав использованный баллончик в карман куртки, Эвелин решительным движением достала второй.

– Где ты их взяла? – Дэвид изумленно смотрел на нее.

– Не важно. Главное, что шлюпка еще стоит на месте. Петер сказал, что сегодня – последний шанс.

– А ты уверенна, что я этого хочу? – Дэвид осторожно посмотрел на Эвелин, опасаясь ее рассердить и не без оснований ожидая очередной яростной вспышки. Однако девушка на этот раз никак не отреагировала, пропустив его робкий намек мимо ушей. Он попробовал пошевелиться. Может, что и получится. Хотя конечности слушались плохо, боль притихла и начала отступать.

– Если действие закончится раньше, я останусь лежать посреди коридора.

– До шлюза ты успеешь дойти, я тебе немного помогу. Ребята не смогут, у них нет пропуска. Они будут ждать нас там.

Она наклонилась над ним и ласково коснувшись его щеки, тихо спросила:

– Тебе правда не больно? Ты сможешь встать?

Дэвид закрыл глаза, наслаждаясь нечаянной лаской. Ему вдруг совершенно расхотелось куда-то двигаться. Плохое желание. Дэвид осторожно вздохнул, повернулся на бок и опустил ноги на пол. Потом чуть подождал, прислушиваясь к своим ощущениям и с помощью Эвелин начал медленно подниматься.

Казалось, что при определенном везении они вполне могут рассчитывать на успех. Дэвид и Эвелин смогли дойти до шлюза незамеченными, ухода ребят пока тоже никто не обнаружил. Вокруг было тихо и спокойно. Видимо именно поэтому неожиданно раздавшийся негромкий спокойный голос, прозвучал для них, как удар грома с ясного неба.

– Прошу молчать и не двигаться.

Все замерли от неожиданности, успев только машинально повернуть головы. Внезапное появление Пола совершенно не входило в планы заговорщиков.

Он, возникнув совершенно бесшумно и буквально ниоткуда, как чертик из коробки, оказался сейчас прямо за их спинами. Прислонившись к стене у единственного, не заблокированного выхода из шлюза, Пол стоял, широко расставив ноги, с оружием наготове и иронически оглядывал застывших от неожиданности заговорщиков.

Дэвид, как самый опытный в этой компании, первым понял, что произошло. В училище у них был курс: как собрать оружие из подходящих предметов, однако такая комбинация стала для него откровением. Он запоздало подумал, что ни разу не видел, чтобы блок ионного излучателя компоновали с распределителем потока из системы управления шлюзом. Безуспешно борясь с подступающей дурнотой, он мысленно присвистнул, глядя на обрезок трубы, исполняющий роль ствола. Хорошо, что ребята знают достаточно, чтобы выкинуть из головы дурацкие мысли о сопротивлении. А если бы это был настоящий противник? Да, здорово этот лицедей всех провел, строя из себя неумеху-новичка. А уж его-то, его…

Только сейчас он понял, что его неосознанно мучило. Конечно же, манера двигаться. Дурак. Патентованный дурак! Не сумел додумать до конца. Ведь чувствовал, чувствовал, что что-то не так… До сих пор Дэвид был абсолютно уверен, что его опыта хватит, чтобы вывести на чистую воду любого. И вот на тебе, его провели как ребенка. Он невольно почувствовал уважение.

Да, сейчас перед ними стоял вовсе не Пол, а совсем другой человек. Профессионал. И очень, очень высокого класса. Дэвид скосил глаза. Казалось, что этот тип родился с лучеметом в руках, так естественно и легко лежал сейчас неуклюжий, но грозный агрегат на его слегка согнутом локте. Ноги расслаблены, веки полуприкрыты. Темные, бездонные глаза.

Такой молодой? Что-то тут не вяжется… И что это он вдруг решил раскрыться? Что же такое случилось, что заставило его сбросить маску? На кого такой тип может работать? И какого черта ему вообще нужно здесь и сейчас, в этом куске пространства?

Петер не сделал никакого движения, только бросил на Графа многозначительный взгляд и конец ствола сразу сделал чуть заметное движение в его сторону. Плохо. Очень плохо. Если их интересы действительно пересеклись, им не жить. Такие профи не оставляют нежелательных свидетелей.

– Куда собрались?

Эвелин была единственной из присутствующих, которая ничего не поняла. С легким вскриком она бросилась вперед, к Дэвиду, который опять потерял сознание. Стимулятор больше не действовал, а собственные невеликие силы у него явно были на исходе.

– Неужели у вас хватит наглости выстрелить, негодяй? – полным нескрываемого презрения голосом тихо, но твердо произнесла она, загородив своим телом любимого и глядя прямо в глаза ненавистному предателю. – В безоружных людей?

На лице Пола ровным счетом ничего не отразилось. И голос его, когда он ответил, остался таким спокойным и ровным, даже чуть насмешливым, что от этого всем вдруг стало жутковато.

– Разумеется. Но не в вас, принцесса. Однако если вы произнесете еще хоть слово или сделаете неосторожное движение, то первым, кто расстанется с жизнью, будет ваш Дэвид. За ним придет очередь остальных. Будете меня проверять или поверите на слово?

Эвелин замерла от ужаса, не в силах пошевелиться.

– Прекрасно. Обращаюсь к остаткам вашего здравого смысла, – теперь он говорил с мужчинами. – Сил у вас, как у дохлых котят. Да и опыта у меня в таких делах побольше, чем у вас всех, вместе взятых. Так что мне даже не понадобится оружие, если вы решите бузить. Дошло?

Не дождавшись ответа, он быстро прошел к шлюпке и не забывая зорко приглядывать за своими пленниками, тщательно осмотрел ее через широко открытый люк. Потом удовлетворенно кивнул головой.

– Лучше, чем ожидал. Заносите Дэвида внутрь, а сами располагаетесь у левой стены. Так, чтобы я вас все время видел. Быстро, но без лишнего дерганья. А потом затащите мою сумку.

Он приглашающе мотнул стволом. Эвелин сделала движение головой, не раскрывая плотно сжатых губ.

– Разрешаю говорить, принцесса, только не громко.

– Что вы собираетесь делать? – дрожащим голосом, с усилием произнесла Эвелин.

– Выполнить ваш план, слегка его подкорректировав. Скажем так: ловкие ребята накрыли соглядая, обезоружили его, а потом захватили с собой, на планету, вероятно в качестве заложника. Вы, разумеется, ничего не видели и не слышали. Прикроете наш отход.

Он внимательно посмотрел на ее исказившееся от отчаяния лицо и чуть мягче добавил:

– Все сложилось исключительно удачно. У меня на планете остались кое-какие дела. Полагаю, что с моим присутствием у вашей идеи будет немного больше шансов на благополучный исход.

Эвелин продолжала с откровенным недоверием и ненавистью смотреть на него.

– Не слышу ответа.

– С какой стати я должна верить вам и молчать? – произнесла она наконец прерывающимся от волнения голосом.

Глаза Хара сузились. Некоторое время он смотрел на девушку холодным, ничего не выражающим взглядом.

– Не хочу вас напрасно обнадеживать… – медленно начал он. – Но пожалуй, это единственное, что дает хоть какой-то шанс на то, что ваш Дэвид останется в живых. Договорились?

Эвелин против воли кивнула головой, не сводя с него горящих глаз. Потом нагнулась и ласково провела рукой по щеке Дэвида.

– Конец романтической сцены. Быстро к себе, пора задраивать люк.

Сразу после их отхода от корабля в шлюпке воцарилось напряженное молчание. Опыт у всех присутствующих был большой и они достаточно хорошо разбирались в создавшемся положении, чтобы понимать: их отход непременно засекут. Если не включать двигатели, то это случится немного позже. Но засекут обязательно. А дальше, как говорится, возможны варианты. Однако поскольку Хар по хозяйски расположился в единственном кресле на месте пилота, с оружием наготове и неприятным выражением лица, то своего мнения вслух никто не высказывал. Хотя лицо Петера, самого опытного пилота в этой компании, мрачнело с каждой уходящей секундой.

Когда он уже готов был взорваться, Хар врубил движки и как можно более резко бросил шлюпку влево и вниз, к поверхности планеты. При этом безнадежно пожалев про себя, что это обычный аппарат, а не десантная машина. Все команды проходили через автопилот, который немедленно внес в маневр свои успокоительные коррективы. Отключить его можно было только одним способом – выстрелом по пульту управления в упор.

Первый залп с висящего рядом сторожевика неизбежно задел их, к счастью по касательной. Однако этого оказалось достаточно, чтобы маленькая шлюпка закрутилась волчком. Хар точным одиночным импульсом остановил вращение и опять бросил машину влево и вниз. Комп противника не угадал: второй залп прошел заметно правее и на это раз вообще их не задел. Хар тут же бросил шлюпку вправо, так резко, как только было возможно. Тут же прошелестел третий, ослепив левый борт. Снаружи засвистел воздух, звук набирал мощь и постепенно перешел в глухой рев. Они уже довольно глубоко нырнули в атмосферу и сильно замедлили ход. Корабль безнадежно обгонял их, на такой скорости он не мог касаться даже разреженного воздуха. Больше выстрелов не последовало.

– Рисковый ты парень, – Петер с шумом выдохнул воздух. – А если бы они угадали? Кстати, почему нам вдогонку не пустили ракеты?

Потому что, когда я монтировал оружие, то сбил настройку на обеих пусковых установках. Иначе бы вас, армейских дебилов, сбили первым же выстрелом, ответил про себя Хар. А самовосстановление автоматики заняло несколько минут, как раз хвативших на то, чтобы успеть нырнуть ближе к поверхности.

Но вслух он ничего не сказал, целиком сосредоточившись на управлении. Хотя герметизация шлюпки не была нарушена, первое попадание серьезно повредило атмосферные рули. А топливо в запасе имелось только для посадки, а не для маневрирования. Заклинив штурвал, Хар получил возможность оценить обстановку. Пожалуй, пара минут в его распоряжении была. Он скосил глаза. Оба заложника, Петер и Генри, сидели на полу, грамотно упершись ногами в кресло и крепко прижавшись спиной к обшивке. Петер полузакрыл глаза и откинул голову. Генри выглядел более оживленным.

– Хочешь что-то сказать? – поинтересовался Хар.

Генри, внимательно наблюдавший за его действиями, лениво произнес:

– Поскольку наш главный пилот молчит, то придется мне. Не пора ли кончать валять дурака?

– Мм…м? – бросил Хар, внимательно рассматривая на экране поверхность внизу. Надо было скорее выбирать подходящее место, шлюпка снижалась слишком быстро, она почти падала.

– Нормальным людям для посадки нужны обе руки, да и ноги не будут лишними. Так что бросай свою игрушку и рули нормально. У нас нет секретов друг от друга. Неужели ты думаешь, что твоя железка остановила бы нас?

– Убедил.

Хар аккуратно положил оружие на пол у кресла.

– Возьмешь? – обратился он к Петеру.

– Заканчивай сам, – тот отрицательно мотнул головой. – Ты вероятно знаешь, куда садиться. Нет времени для объяснений.

– Ладно. Держитесь крепче.

Петер что-то сказал, но Хар его уже не слышал, все внимание отнимало управление. Это нельзя было назвать полетом, это было слегка управляемое падение. И хлопнулись они изрядно, пролетев потом по касательной пару сотен метров. Дежа вю. Все, как в первый раз, уныло подумал Хар, когда шлюпка, сильно стукнувшись обо что-то, наконец остановилась.

– Да… – очумело мотнул головой Петер и попробовал приподняться. – Пожалуй, нам повезло. Таких посадок у меня давно уже не было. Быстро делаем ноги.

– Погоди, – остановил его Хар. – Остатки я сбросил.

Он повернул экран и начал быстро рисовать карту. Петер мотнул головой, но промолчал.

– Это – маяк, рядом генетический центр. Здесь – кольцо реакторов. Рисую по памяти, в деталях могу ошибиться. Но примерные расстояния и рельеф именно такие. Мы вот здесь. Запомнили?

Петер и Генри, внимательно глядящие на экран, одновременно кивнули.

– Берете Дэвида, я остальное.

Хар подождал, пока ребята выволокут бесчувственного товарища, подхватил сумку и оружие и легко выскочил наружу. Там он быстро обогнал бегущих, добежал до ближней скалы, сложил груз и вернувшись, схватился за пояс Дэвида. Некоторое время слышалось только хриплое дыхание, но им повезло и они благополучно добрались до россыпи скал. Там они опустили Дэвида на землю и Хар замер, ожидая услышать грохот взрыва. Но секунды шли, а вокруг царила все та же настороженная тишина.

5

Устроив Дэвида в ближайшей пещере, Хар вместе с ребятами опустился прямо на песок, рядом с бесчувственным телом. Хмурый Петер внимательно осмотрел командира и покачал головой.

– Плохо дело. С корабля мы его вытащили, но дальше, боюсь, нам не потянуть.

– Можно было оставить его там, штурм будет со дня на день.

Петер покачал головой.

– До штурма мы бы точно не дожили, а здесь хоть какой-то, но шанс.

Уж больно мизерный, подумал Хар, но вслух спросил:

– Как вы его вынесли из госпиталя?

– Дэвид вышел сам. Мисс Эвелин смогла достать стимулятор.

– Рисковая девушка… – Хар покачал головой. Надо же, а на вид просто красивая девица. – Надеюсь, не из группы А?

– Нет, – Петер сделал отрицательный жест. – Врач, по ее просьбе, синтезировал что-то похожее, но намного слабее.

– Это хорошо, – сказал Хар. – А то мы бы с ним уже попрощались. Больной организм такое не выдержит.

– То, что она принесла, тоже не подарок, – вздохнул Петер. – А других лекарств у нас нет. Если в ближайшее время не помочь, он умрет, не приходя в сознание.

Хар задумался.

– Есть у меня одна идея, правда, очень рискованная.

– Других у тебя и не бывает, – заметил до этого молчащий Генри. – Давай, излагай.

– В ген-центре у меня остался один человек. Он не врач. Ученый-исследователь, в довольно близкой области. И там полно медицинских препаратов. Но чужим туда не добраться, дорога заблокирована. Я пройти смогу. Вопрос в том, как туда доставить больного. И как проникнуть внутрь.

– Давай решать по очереди, – Генри выпрямился. – По твоей карте, до ген-центра дня два пешего хода. Мы не успеем, командир столько не проживет.

– Ты меня не дослушал, – сказал Хар. – Сначала нужно немного пройтись. Один пойдет со мной, а второй побудет с Дэвидом.

– Я готов, – сказал Генри и посмотрел на Петера. Тот молча кивнул.

– Двинулись, – сказал Хар и они выскользнули наружу.

– А зачем куда-то идти? – поинтересовался Генри на ходу.

– Если нам повезет, мы не пойдем, а поедем. С удобствами.

Как не странно, на этот раз им повезло, платформа оказалась на месте. Рядом, на полу пещеры, на разложенной сумке, лежало аккуратно сложенное оружие.

– Ничего себе, – присвистнул Граф. – Неплохо ты тут прибарахлился.

– Стараемся, – сказал Хар, перегнувшись через борт.

Немного заряда в аккумуляторах еще оставалось. Пожалуй, до ген-центра дотянет. Вот только стоит ли тащить туда ребят? – подумал он. А что им делать здесь? Да и мне немного помогут.

– Пойдете со мной? Можете остаться в пещере и подождать, рано или поздно на планету кто-нибудь опустится.

– Разделяться плохо, – ответил Генри. – Конечно, поедем. А зачем тебе самому нужно туда, если не секрет?

Хар ничего не ответил.

– Понятно…

Они погрузили в платформу все, что лежало рядом и двинулись обратно, туда, где их ожидал Петер и до сих пор лежащий в беспамятстве Дэвид.

ГЛАВА 13

1

Прямо перед ними возвышалось здание ген-центра, немного поодаль высилась громада будущего маяка. Они добрались почти до того самого места, где Хар пережидал взрыв грузового каравана. Картина впечатляла – стоящий на широко расставленных средних ногах Бороб, с плазменным резаком в передних руках, вскрывал броню. Узкий язык белоголубого пламени рассек уже более полуметра внешней и приблизился к внутреннему слою. Защита стены пока держалась, но рано или поздно она должна была поддаться.

– Какого черта они там делают? – не выдержал Генри. – Рядом открытый люк. Куда они хотят добраться?

Хар промолчал. Петер искоса посмотрел на него, а потом индифферентно заметил:

– Снайпер не хочет делиться, Граф. Страшные тайны он предпочитает держать при себе. Мы их недостойны.

Хар покосился, оба откровенно скалились. Он покачал головой.

– Не боитесь, что вам сотрут память?

Генри вздохнул.

– Те, кто боятся, не идут в Штурмовой отряд.

Хар пожал плечами.

– Мое дело предупредить. Под ген-центром располагается еще один объект. Очень опасный. Эти люди хотят пробиться именно туда. Сейчас Бороб пытается вскрыть стену лифтового ствола, там защита поменьше. Я правда, не очень понимаю, зачем. Внизу своя нейросеть, а она так просто к себе не пропустит.

Генри присвистнул.

– Ничего себе объект. На глубине, да еще и с личной нейросетью. А на какой, кстати?

– Около километра. Под скальной плитой.

– Ты не шутишь? – Петер удивленно воззрился на него. – Как же смогли построить такую махину? На другой планете, да еще тайком…

– Народ у нас ушлый… Так вот, за стеной опасная зона. Если Бороб туда вторгнется, неминуем выброс. Тогда накроет всю планету. Всем, кто не успеет убраться, придется плохо.

Хар еще немного посмотрел на ударно трудившегося Бороба, а потом сказал:

– Ладно, ему еще порядком возиться. Давайте займемся делом. Внутри ген-центра остался врач, наша последняя надежда. На противоположной стене второй люк. Я проберусь туда и попробую его открыть. А вы потихоньку подтаскивайте Дэвида. А после того, как втащу его внутрь, залягте где-нибудь в укрытии. Только подальше отсюда.

– Почему?

– На всякий случай. Мало ли как все обернется.

2

За те несколько дней, что он провел в одиночестве, Олвин успел привыкнуть к новому обиталищу. Два автомата, оставленные нейросетью, оборудовали для него вполне сносное жилье и что намного важнее, неплохую лабораторию. А нейросеть перед уходом скинула на автономный модуль громадный архив открытых трудов ген-центра, вместе с обширной научной библиотекой. Так что теперь у него было практически все, что нужно для научной работы.

Тогда, в первый день, Олвин скверно себя чувствовал и сильно устал. Поэтому, как только Хар ушел, устроился поудобнее и сразу задремал. Он был уже на пороге к беспробудному сну, когда услышал тихий голос. Он открыл глаза. Рядом никого не было. Олвин закрыл глаза и прислушался. Да, кто-то звал и именно его.

– Кто вы? – негромко спросил он. – Я действительно что-то слышу или это глюки?

– Нет, это не глюки. Привет. Я здешняя нейросеть, – произнес приятный женский голос. – Меня зовут Элоиза.

– Привет, – с некоторым трудом ответил Олвин. – А меня Олвин. А как же я тебя слышу, без шлема?

Послышался легкий смех.

– Зачем он тебе? В твой мозг вживлены специальные биосхемы. Ты не знал?

– Вот оно что, – удивленно сказал Олвин.

– Можем немного побеседовать. Я скоро уйду вниз, к своей сестре. Меня здесь не будет, но я оставлю тебе автоматы. Тебе еще что-нибудь нужно, кроме жилья?

Олвин задумался.

– А нельзя оборудовать небольшую лабораторию? И подключиться к научным архивам? Тогда я бы смог немного поработать.

– Попробую что-нибудь сделать. А ты пока отдохни.

Олвин закрыл глаза и провалился в крепкий беспробудный сон. А когда проснулся, в соседней комнате уже хлопотливо возились обещанные автоматы. Место для жилья они оборудовали в тот же день, с лабораторией провозились дольше. Но зато первым делом они подключили пульт, так что Олвин смог начать работать, не дожидаясь, пока они закончат. А нейросеть перед уходом сбросила архивы, так что после этого он смог трудиться в полную силу.

Люк послушно распахнулся – идентификатор Хара по-прежнему распознавался охранной системой и он, захватив Дэвида, просочился внутрь. Осторожно положив его у входа, Хар двинулся дальше. В комнате, где он в прошлый раз оставил Олвина, никого не было. Теперь здесь было оборудовано жилое помещение: стол, стулья, удобное кресло и застеленный пледом низкий диван. Пройдя дальше, он попал в небольшой зал. Хар остановился и улыбнулся. Что Олвин говорил тогда, про желание поработать? Перед ним располагалась вполне приличная лаборатория. Высокий ряд приборов у стены, пара медсаркофагов, один с поднятой крышкой. И сам Олвин, со шлемом на голове. Он сидел за столом в углу и сосредоточенно водил руками в воздухе, компонуя какую-то сложную структуру.

– Можно вас потревожить? – негромко сказал Хар.

– Пол! – Олвин быстро сделал жест записи, потом вскочил, срывая шлем и бросился к нему. – Вернулись?

Они крепко пожали друг другу руки.

– Вернулся, только опять разбил шлюпку, – Хар слегка улыбнулся. – Такая посадка начинает входить в дурную привычку.

– Какие новости?

– Не веселые. У меня тяжелораненый. Десантник, командир Штурмового отряда.

Олвин разложил низенькую тележку и они проследовали к внешней стене, где лежал Дэвид. В сознание он до сих пор так и не пришел. Олвин покачал головой.

– Выглядит ваш раненый не очень.

Они подняли Дэвида и положили на тележку. Олвин взял в руки пульт и тележка резво покатилась в лабораторию. Остановив ее около открытого медсаркофага, Олвин опустил захваты и быстро переправил Дэвида внутрь. Затем надел на него шлем и опустил колпак.

– Полная диагностика займет минут десять. Пока можно поговорить.

– Давайте немного позже. Хочу сначала пообщаться с нейросетью.

Олвин кивнул. Хар сел на второй стул, принял удобное положение и закрыл глаза. Ответ на его призыв пришел через пару минут.

– Привет. Извини, что долго не откликалась. Я все еще внизу.

– Какие новости?

– Сюда наведывался тот самый гений-программист.

– Я мог бы догадаться, – поморщился Хар. – Успел пообщаться с ним, наверху, пару дней назад.

– Я договорилась с сестрой, чтобы она максимально ограничила ему доступ. Но когда у кого-то права администратора…

– А зачем он спускался?

– Пытался понять, что сейчас находится в шахте выброса. Это та, которая освобождается при опасности взлома. Помнишь, в первый наш разговор, ты спрашивал, нельзя ли обойти аварийную программу? Я поинтересовалась у сестры. Это исключено. В случае опасности срабатывает автономный блок, она не имеет к нему доступа.

– И что тогда?

– В первую очередь блок наглухо блокирует определенные цепи, чтобы исключить перехват управления. Это, как я поняла, заводская настройка. Вмешательство исключено. Затем открывается шахта. Шахту приплюсовали первые владельцы комплекса. Вероятно, чтобы в случае опасности обезопасить местность вокруг и иметь возможность улизнуть. Правда насчет улизнуть я сильно сомневаюсь.

– Почему? Ты же говорила, что там находится достаточно безопасный продукт. Ну, относительно, по сравнению с остальными. Разве не так?

Элоиза негромко хмыкнула.

– Так было до тех пор, пока за дело не взялись новые спецы, из военных. Теперь там дремлет совсем другое.

– Вот деятели! Зачем им это понадобилось?

– По предположению сестры, им понравился каркас. Тот продукт конструировал сам Саламбо, исследователей такого уровня можно перечесть по пальцам. Но перетащить его в другое место они не смогли, перенос наглухо заблокирован. Поэтому они возились прямо там. Наверное, позднее хотели сдублировать все к себе, а в шахту вернуть прежний вариант. Но их внезапный отъезд все спутал.

– И что, этот гений разобрался, как обстоят дела? Он же не биолог.

– Думаю, да. Насчет этой шахты сестренка сама постаралась растолковать ему все как можно подробнее.

– Ясно… Как эта штука работает?

– Облако в присутствии кислорода начнет очень быстро делиться, пока не накроет всю планету. Все живое обречено. Затем начнется деградация. Думаю, все займет несколько дней, точнее можно будет сказать, рассчитав господствующие ветры. Защитное поле разумеется выдержит. Остальное под большим вопросом.

Хар покачал головой.

– А как ген-центр?

– Помещение, где находится твой друг, можно накрыть полем. Но энергии осталось немного, долго оно не продержится.

– Ну и дела. Скоро думаешь вернуться?

– Не знаю. Что мне там делать? Ген-центр остановлен, наших, кроме твоего Олвина, там нет. Здесь, с сестренкой, мне намного интереснее. А уж если будет выброс…

– Тоже верно, – согласился Хар. – А как там мой крестник? Можно будет с ним переговорить?

– Да. Но без сестренки я не справлюсь. Вызови меня минут через десять, попробуем наладить звуковой канал.

– Договорились.

Хар открыл глаза и услышал негромкий писк саркофага. Олвин, в глухом шлеме, неподвижно сидел рядом, рассматривая только ему одному видимую картинку. Наконец он сдвинул шлем и посмотрел на Хара.

– Ну что? – спросил Хар.

Олвин покачал головой.

– Увы, Пол. У вашего друга состояние клинической смерти. То есть он практически мертв.

Хар вздохнул. Конечно, нелинейные перегрузки при посадке в таком ослабленном состоянии явно не подарок. Да плюс еще стимулятор. Вот и прилетели.

– Что-нибудь можно сделать?

– Я ввел ему все консерванты, которые сумел найти. Ребята наработали очень приличные комплексы. Немного он сможет продержаться, разумеется, в медсаркофаге. Грубо, около недели. Но перевозка в таком состоянии исключена. А потом наступит неизбежный конец.

– Да, незадача, – Хар задумался. – Скажите, а ваш патриарх не сможет помочь?

– Сложно сказать, – Олвин потер подбородок. – Некоторое время он работал в достаточно близкой области. Но насколько мне известно, последние годы его увлекли совсем другие проблемы. Он занимался детальным исследованием знаменитой генетической аномалии, если вам понятно, о чем я говорю.

– Не очень, – откровенно сказал Хар. – Нам это может помочь?

– Не знаю. Проще спросить его самого. Но боюсь, даже в случае положительного ответа, для вашего друга это будет дорога в никуда.

– Олвин! Мне плевать, лишь бы он остался жив и мы смогли довезти его до Земли! Через несколько минут с вашим учителем можно будет переговорить, нейросеть обещала наладить связь. Вам это будет намного проще, чем мне. Постарайтесь убедить его помочь. Нам теперь выбирать не из чего. Разрешаю любые методы. Слышите, любые!

3

Как только командующему пришел положительный ответ из метрополии, он отдал команду на штурм. Отряд уже выдвинулся на орбиту туристического лайнера и ждал только условного сигнала.

На корабле дважды прозвучала аварийная сирена. Благоразумные пассажиры – а таких на корабле оказалось подавляющее большинство, сразу поспешили укрыться в своих каютах.

Эвелин, как и остальные, наблюдала за происходящим по корабельному видео. Картинку транслировали все внутренние каналы. Особых неудобств от временного заточения она не испытала. Каюта была просторной и удобной, к тому же Эвелин мучила совесть, что в последнее время она не смогла уделять матери столько внимания, сколько хотелось. Так что теперь она старалась наверстать упущенное.

Пустые ампулы от стимулятора Эвелин сразу опустила в утилизатор, как только после отлета ребят добралась до своей каюты. Она не хотела рисковать и использовать расположенные в коридорах лайнера. Существовала малая вероятность, что на корабельных видеозаписях останутся следы. Она помнила, что дала слово врачу и старалась скрупулезно выполнить обещанное.

Захват корабля был молниеносным и обошелся практически без жертв. Если не считать нескольких легкораненых часовых, стоявших на карауле у шлюзов. Ударная команда прошла сквозь них, как нож сквозь масло. Спустя несколько минут после начала штурма весь корабль был в руках военных. Еще около часа понадобилось специально сформированным командам, чтобы тщательно прочесать весь лайнер, от кормовых отражателей до носовых антенн. И наконец, короткое, но информативное выступление капитана по внутреннему видео положило конец недолгой оккупации.

Вечером, в честь освобождения, планировался грандиозный прием, на всех палубах одновременно. А девушек, помогавших раненым, пригласили в кают-компанию. Перед ними выступил офицер флота.

– Хочу выразить вам огромную благодарность за помощь, от командующего и от себя лично. Сейчас я могу только сказать вам: спасибо! Но уверен, что на Земле вы все получите грамоты и ценные подарки. Еще раз, большое спасибо вам за помощь.

После этого он крепко пожал руку каждой девушке. На этом недолгая церемония завершилась, все начали расходиться. Эвелин подошла ближе.

– Простите, вы не могли бы сказать, что стало с тремя десантниками, которые бежали с лайнера?

Офицер на мгновение опустил глаза к экрану своего комма, но ответил без задержки.

– Мисс… Пауэлл? Вы что-то знаете об этом?

Эвелин слегка покраснела.

– По просьбе Петера… шеф-пилота, я достала у врача лайнера стимулятор, для того, чтобы Дэвид… – она покраснела еще гуще. – Чтобы он смог добраться до шлюза.

Офицер внимательно посмотрел на нее.

– По данным медкарты, у него был поврежден позвоночник, – медленно сказал он. – В подобных случаях, сложно передвигаться даже со стимулятором. Как же он смог дойти?

Эвелин несмело кивнула.

– Вы правы, он не мог передвигаться сам. Я … немного помогла ему. Но в шлюзе… нас обнаружил один человек. Он служил у наемников…

– Его звали Пол? – взгляд офицера сразу стал острым. – Пол Кьюни?

– Да, – Эвелин ужасно не хотелось врать, но она заставила себя продолжить: – Они захватили его с собой, в качестве заложника.

– Благодарю вас. Я сообщу это командиру отряда, который сейчас высаживается на поверхность. Как только появятся новые сведения, я вам сразу сообщу.

– Спасибо.

Эвелин собралась уходить. Но офицер остановил ее.

– Мисс Пауэлл. Через некоторое время к вашему лайнеру пристыкуется военный скачковый корабль. Те пассажиры, которые решат прервать путешествие, могут пересесть на него. У вас с матерью нет такого желания?

– Спасибо за предложение, – сказала Эвелин. – Возможно, мы воспользуемся этим кораблем. Но я хотела бы… Дело в том, что мой отец…

Офицер кивнул.

– Я знаю. Позвольте выразить вам самое искреннее соболезнование. Вы сможете взять саркофаг с его телом. По существующим правилам, на Земле должны выяснить истинную причину смерти, прежде чем будет дано разрешение на похороны.

– Истинную? – Эвелин непонимающе посмотрела на него. – Но ведь у него…

– Боюсь ошибиться, – перебил ее офицер. – Но думаю, что медики на Земле сообщат вам что-то новое и очень важное.

4

Хару не повезло. Он осторожно выскользнул наружу, однако завернув за угол, сразу наткнулся на вооруженного человека.

– Стоять! – заорал тот, наставив на него лучемет. – Вы кто?

– Я… – начал Хар, но его сразу оборвали. – Ага, нашел.

Человек погасил экран комма и скомандовал:

– Вперед!

Он довел Хара до одной из комнат на первом уровне и нажал на стопор.

– Посидите пока. Теперь нашему гению будет, с кем поговорить. С нами он общаться не соизволит.

Дверь распахнулась и Хар увидел того самого программиста.

– А он здесь почему? – поинтересовался он.

– В очередной раз обозвал шефа идиотом, – довольно осклабился провожатый. – Но на этот раз шеф был не в духе.

Дверь захлопнулась.

– Добрый день, – вежливо поздоровался Хар.

Комната была невелика и практически пуста. Только у стены стояло несколько простых стульев. Хар подвинул один и сел.

– А, попались, – брюзгливо бросил в ответ программист. – Что, надоело наверху?

– Не повезло, – Хар развел руками. – Десантники решили сбежать с корабля и захватили меня в качестве заложника.

Программист скривился.

– Наверное, рядом не было никого более стоящего. Да уж, попали вы не слабо. Вряд ли теперь выберетесь живым.

Хар посмотрел на него. Собеседник вроде говорил серьезно.

– Чем я успел насолить здешним?

– Мозги у вас не те. Конечно, я мог бы и промолчать. Но знаете, береженого бог бережет.

– Ничего не понимаю, – сказал Хар. – А если попроще?

– Я доложил руководству, что в ваш мозг вживлены биосхемы. Вот они и решили подстраховаться.

Ничего себе, подумал Хар. Как он смог засечь? Аппаратура? Такой здесь нет. Единственная возможность – у него самого что-то в мозгу. Тогда он вполне мог почувствовать фоновое излучение.

– Может, я успею объяснить, что это просто остатки импланта, после операции?

– Попытайтесь, – безразлично бросил программист. – Ваши заботы. Лично я бы не поверил вам ни на грош.

– А вы здесь почему?

– Этот армейский идиот, которого называют шефом, решил вскрывать стену до ствола, в котором проходят инфорвводы. Этот дебил видимо думает, что если лишить объект энергии, то можно будет проникнуть внутрь.

– Какой объект?

– Тот, что внизу. Не делайте вид, что ничего не знаете.

– Не буду. Но там, скорее всего, автономный источник энергии?

Программист некоторое время смотрел на него, но потом все-таки ответил.

– Разумеется. Реактор в отдельной капсуле, метров на триста выше. Но линии управления проходят рядом с лифтовым стволом.

– А был ли смысл конфликтовать? – заметил Хар. – Раз он шеф, то все равно вас не послушает.

– Ха-ха. Я по-вашему что, такой же идиот, как они? Управление Боробом в настоящее время находится вот здесь, – программист картинно постучал себя длинным пальцем по лбу. – Так что пока они могут потешиться. Но как только резак дойдет до той стенки, Бороб встанет намертво. И оживить его без меня им вряд ли удастся. Если только после моей смерти.

Хар покачал головой.

– По-моему, это очень опасно. Если они узнают, что остановка из-за вас, вам придется плохо.

Программист противно засмеялся.

– Лучше подумайте о себе. А я не собираюсь здесь долго торчать. Не хотят работать со мной, не надо. Желающих полно. А Бороб подождет, ему все равно.

– Ну, для начала отсюда нужно выбраться.

– Меня вытащат в ближайшее время. А им всем не слабо достанется! Эти идиоты даже не представляют, в какую историю вляпались, посадив меня сюда.

Хар задумчиво посмотрел на него и мягко возразил:

– А вы не ошибаетесь? В жизни бывают разные случаи…

Программист посмотрел на него, как на идиота.

– Я? Боевой корабль дарронов будет на поверхности с минуту на минуту. Это с ними они что-ли будут спорить?

Хар пожал плечами.

– Может, им и отдадут. Но скажем, взамен могут потребовать выкуп. Так что в накладе не останутся. Или еще что-нибудь придумают.

– Какой выкуп? Мою голову не оплатить никакими деньгами. Вот только дарроны им ни черта не дадут! А начнут спорить, перестреляют всех и все.

Хар замолчал. Что толку говорить? Нужно думать, как быть дальше. Но по инерции все-таки продолжил:

– Вы не боитесь, что за такие дела и вас могут привлечь к ответственности?

Тот самодовольно захихикал.

– Это когда я буду у дарронов? Ха-ха. Не смешите меня. Такое вряд-ли сможет сделать даже правительство Федерации.

Хар вытянул ноги и индифферентно заметил:

– А вдруг найдется кто-нибудь, чью просьбу не удастся так просто проигнорировать? Даже дарронам.

Программист с изумлением воззрился на него.

– Уж не сам ли господь бог? Может, поделитесь? Страсть, как люблю страшилки.

Он опять захихикал. Хар задумчиво посмотрел на него, а потом неожиданно мягко произнес:

– Могу и поделиться, не жалко.

Он встал, не спеша подошел к пленнику и наклонившись, что-то коротко прошептал ему на ухо. Затем также не спеша вернулся на свое место.

На сказанное Харом не последовало никакой реакции, программист по-прежнему размахивал руками и изредка хихикал. Казалось, он или не понял, или просто не расслышал, что сказал Хар. Но внезапно его лицо исказила гримаса. Он подскочил к выходу и начал колотить руками по металлическому люку, выкрикивая что-то бессвязное. Судя по всему, сканеры сразу зафиксировали, что с пленником в камере творится что-то неладное. Экран над входом ожил и на нем появилось лицо одного из охранников.

– Что с ним? – подозрительно спросил он.

– Не знаю, – пожал плечами Хар. Он спокойно сидел на своем стуле, сложив руки на коленях.

Охранник еще раз посмотрел на кричащего пленника и исчез с экрана. Дверь отворилась и в камеру вошли двое вооруженных людей. Первый крепко схватил программиста и бросил второму:

– Отведу к доктору, а ты займись этим. Только не здесь, шеф приказал кончить его в зале. Там, где остальные.

Услышав это, Хар заколотил руками об стену и тоже начал орать, за компанию с программистом.

– Нет! За что?! Я ничего не сделал!!

– Давай, – бросил первый. – Только не тяни. Любишь ты поиздеваться…

И вышел из комнаты.

Чем-то я им не показался, подумал Хар, продолжая орать и аккуратно постучал головой об стену. Ну да, свой гений у них есть, проход, как они думают, скоро откроется. Так что путаться с подозрительным незнакомцем, когда времени в обрез – пустая трата времени. В принципе, довольно разумно.

Из разбитых рук потекла кровь. Хар начал вопить еще громче. Второй схватил его за шиворот и довольно ухмыльнулся.

– Пошел!

И пнул ногой. Хар вылетел в коридор. Охранник жестко схватил его за пояс и потащил за собой.

До нужного места они добрались быстро. Это был довольно большой зал, рядом с тем местом, где раньше держали пленников. Хар был не первым, кого приводили сюда: в углу валялось несколько мертвых тел. Охранник толкнул его вперед и Хар, не удержавшись на ногах, рухнул рядом.

– За что?! – завопил он, поворачиваясь.

– А тебе не все равно? – ответил охранник, поднимая ствол. – Если бы не орал, я бы тебя просто прихлопнул. А уж теперь не обессудь…

Он ухмыльнулся и щелкнул предохранителем. И обомлел. Что-то роковым образом изменилось. Внезапно наступила мертвая тишина. Дрожащий и бьющийся в истерике юный Пол Кьюни куда-то исчез. Пропал в никуда. Перед ним стоял Хар Темминг, в полной красе.

Охранник хотел поднять оружие, но не мог оторвать взгляда от страшных глаз, которые смотрели на него в упор. Холодные и бездонные, как два черных колодца. Окна в пустоту, откуда нет возврата. Охранник хотел закричать, но что-то внутри потерянно пробормотало: поздно. Кричи не кричи, ничего уже не изменишь. Однако тело не хотело смириться с неизбежным и борясь с неодолимым ужасом, рука рванула ствол вверх и в последнем отчаянном усилии попыталась нажать на спуск.

Подняв оружие, Хар двинулся к выходу, но остановился у самой стены. Послышался громкий свист двигателя – на планету садился чей-то корабль. И судя по звуку, не земной. Прилетели те самые дарроны? Послышались незнакомые голоса и среди них один знакомый. Голос программиста. Значит, они. Идет торговля об условиях освобождения.

Собственно, в интересах здешних было поскорее избавиться от нежелательных свидетелей и продолжить свою возню с Боробом. Так что это не надолго. Голоса пошумели, а потом стали затихать.

Хар осторожно двинулся дальше и аккуратно выглянул. Чужой корабль находился метрах в ста, а ближе стоял еще один, земной бот. Группа дарронов и программист стояли на середине пути, вместе с несколькими местными. В этот момент тишину разорвал гул штурмовых машин. Нет, выходить не стоит, подумал Хар. Попадаться незнакомым десантникам с оружием в руках было верхом безумия. Его просто прихлопнут.

Хар бросился обратно и швырнул лучемет в угол. Потом схватил за пояс окровавленное тело. Залез под него и лежа, подтащил к себе еще два. Картинка получилась в меру правдоподобная. Была беспорядочная пальба и упавшие прикрыли его своими телами. Поэтому Полу и удалось уцелеть.

Неяркий блик света упал на стену. Затем он услышал легкие осторожные шаги. Некоторое время ничего не происходило, вошедшие осматривались. Потом опять послышался звук легких шагов и невнятный возглас.

– Ни хрена себе! Здесь одни трупы.

Шаги стали короче и осторожнее.

– Не торопись, парень, – хриплый уверенный голос явно принадлежал кому-то намного более опытному. Офицеру. Это говорил командир. – Первое впечатление обманчиво.

Послышались звуки переворачиваемых тел. Группа людей, по всем правилам охватывающая место огневого контакта, постепенно приближалась к тому месту, где лежал Хар, двигаясь от входа по широкой дуге.

– Да, этим уже ничего не поможет.

Звуки шагов послышались совсем близко и Хар почувствовал, как кто-то начал осторожно переворачивать тела. Стало светлее. А потом его довольно внушительно пнули в ребро. Вот и неизбежная благодарность. Он тихонько застонал.

– Это тот, о ком нам передали сверху. Хорошие люди гибнут, а эта гнида, конечно жива, – говоривший звучно сплюнул на пол.

5

Петер и Генри заняли позицию метров в трехстах от ген-центра. Сначала ничего не происходило. Потом прилетел бот и сел около недалеко от Бороба. Из бота вышли несколько человек. Наверно, всех здешних стягивают в одно место, подумал Петер. Видимо думают, что Бороб скоро вскроет стену.

Затем в небе появился еще один корабль, но уже не земной. Он тоже сел неподалеку. Из него вышло несколько дарронов. Местные затеяли с ними громкую перепалку. А потом послышался низкий гул. Петер и Генри подняли головы и увидели звено штурмовиков, пикирующих прямо на них. Но это был обман зрения – корабли сели на ровную площадку перед ген-центром. Из ботов посыпались вооруженные десантники, сразу разделяясь на отряды.

– Прилетел наш отряд! – счастливо выдохнул Петер. – Пошли.

Они рванули вперед. Первым их заметил Шерх.

– Вы в порядке?

Петер только кивнул в ответ.

– А где командир?

– Там, внутри, – Петер махнул в сторону ген-центра. – С ним врач, Дэвид очень плох. А чей это корабль?

Он показал в сторону чужого.

– Дарроны. Что-то им тут надо, – процедил Шерх и скомандовал в командирский шлем: – Первый отряд. Выдвинитесь в сторону ген-центра, противник скорее всего там.

– По-моему, эти дарроны что-то не поделили с местными, – сказал Генри.

Шерх двинулся в сторону чужого корабля. Петер пошел за ним, а Генри остановился и оглянулся. Отряд, который прочесывал помещения ген-центра, вывел наружу группу пленных и ему показалось, что среди них он увидел Пола. Он подошел поближе, но пленных уже подвели к десантному боту и стали загонять внутрь.

Шерх подошел к дарронам и они начали что-то обсуждать. Немного позади даррона находился землянин, с неприятным выражением на лице. Поодаль стояло группа разоруженных военных, один из них размахивал руками и кричал:

– Это мой работник! Мы заключили устный договор!

– А у меня письменный контракт, – отвечал даррон и размахивал кристаллом, который держал в руке. – Так что мы его забираем.

Петер повернулся к Шерху. Тот пожал плечами, он не собирался вмешиваться.

– Ну и черт с тобой, – прокричал военный. – Сами справимся!

Землянин неприятно расхохотался.

– Как же, умельцы. Вы и руками то ничего не умеете делать, а уж управлять Боробом… Попробуйте запустить его без меня, когда он остановится.

– А почему он должен остановиться?

– Потому что дальше стена, идиот! Если ее вскрыть, будет выброс! Но до тебя, патентованного дурака, это вряд ли дойдет!

Мужчина задохнулся от злости. Даррон потянул программиста за рукав и они пошли к кораблю. И в этот момент Бороб отключил резак. Стало непривычно тихо. Программист был уже на пороге шлюза. Он повернулся, ухмыляясь.

– Понял, дебил! Застыл и будет стоять, пока я жив! Все управление здесь!

И постучал себя пальцем по лбу. Мужчина взревел. Он выхватил что– то из-под одежды. Зашипела короткая очередь. Тело программиста дернулось и покатилось по наклонному полу бота. А потом ударилось об землю. И в этот момент ожил Бороб. Резак взревел, мгновенно набирая полную мощность и ослепительный луч прорезал стену. В это мгновение оттуда рванула длинная темная струя, которая начала стремительно расширяться. Послышался низкий гул, который становился все громче и громче. Десантники рванули к ботам, кто-то схватил Петера за рукав и потащил за собой. Петер оглянулся на ходу, темная струя била как раз между ним и Генри. Петер закричал изо всей силы:

– Граф! В бот, в чужой бот!

Облако начало распадаться на взбухающие угловатые комки. Десантный бот, в который погрузили пленных, стартовал одним из первых. Он заложил резкий вираж, чтобы миновать ближайший язык и в щель не закрытого люка Хар увидел, как внизу промелькнули знакомые громады зданий, на которые наползало черное клубящееся облако. Перед ним на мгновение возник саркофаг с мертвым Дэвидом, окутанный голубоватым облаком защитного поля и Олвин, смотрящий прямо на него. Шевелящиеся губы, упорно повторяющие одно и тоже, пытались что-то ему сказать. Потом люк захлопнулся и лицо Олвина начало медленно таять. А потом исчезло совсем.

Ребристый металлический пол в тесном помещении был грязным и холодным, в правый бок нахально врезался большой острый предмет. Хар вздохнул. Там, внизу, навсегда остался Олвин. И теперь уже окончательно мертвый Дэвид. Две большие потери. Жаль Дэвида и очень жаль Олвина.

Двигатели изменили тон, зазвучали ниже и приглушеннее. Корабль тормозил, приборы захватили причальный маяк. Поскольку спутниковое кольцо было полностью разрушено, в качестве причала выступала армейская баржа. Народ начал двигаться и Хар смог повернуться к кормовому иллюминатору.

Внизу расцветал чудовищный цветок-гейзер. На глаз Хар оценил его высоту примерно в километр. Наверно, эти военные идиоты планировали испытать свою игрушку совсем в другом месте.

Хар глубоко вздохнул. Он уже три раза побывал на этой чертовой планете. И в этот, последний, еле унес ноги. Не приведи Творец оказаться там еще и в четвертый раз. Это будет явный перебор. А боги не любят перебора…

Раздался негромкий стук, за которым последовало шипение присосок. Прилетели. Вот и закончилась его командировка.

Тэд стоял с отцом на причале и смотрел. Вдруг он замер от неожиданности. В конце колонны пленных, в силовых браслетах, шел Адмирал. Один из охранников сделал повелительный жест рукой, требуя освободить дорогу.

– Пап, смотри! – Тэд схватил отца за руку. Он хотел сказать: Это же Адмирал! Но тут же, наткнувшись на суровый взгляд Хара, проглотил свои слова.

Ты что, не помнишь, о чем мы условились, казалось говорил этот взгляд. Помню, также молча ответил Тэд. Не бойся, Адмирал, я не проболтаюсь. Взгляд Хара стал мягче, глаза скользнули вниз. Он потер одной рукой скованное запястье и даже вроде слегка подмигнул Тэду. Вот и наступила моя очередь походить со связанными руками, парень. Теперь мы с тобой квиты.

Они прошли мимо. Охранники, не расслабляясь не на минуту, зорко наблюдали за своим пленниками. Тэд с отцом обернулись, глядя им вслед.

– Да, сынок, бывают на свете и такие выродки. Смотри и запоминай. Эти негодяи предали нас всех, в том числе и тебя, – вздохнул отец и прижал к себе сына здоровой рукой. Левая, в тугой пластиковой повязке уже заживала, но до полного выздоровления было еще далеко.

– Если бы их затея удалась, нас уже не было бы в живых. Но ничего, теперь они за все заплатят!

Тэд опустил голову, прикрыв блеснувшие глаза. Вот оно как бывает. Прав был Адмирал: видео это видео, а настоящая жизнь – совсем другое. Ну почему существует такая несправедливость на свете? И никому нельзя ничего рассказать! Даже отцу.

– Не бойся, – сказал отец. – Теперь им не уйти от суда. Их доставят на Землю, там они и получат сполна.

6

Услышав крик Петера, Генри не раздумывая рванул к чужому боту и вскочил внутрь. Рядом уже вспучивался огромный черный язык. Бот резко пошел вверх. Генри привычно бросил взгляд на повисший в воздухе экран и обомлел – указатель топлива был практически на нуле. Коротко выругавшись, Генри врубил автопилот и настроив его на самый экономичный режим, убрал руки от штурвала.

Бот набирал высоту. Внизу Генри увидел стада животных, бежавших прочь от страшного облака: инстинкт гнал их как можно дальше. Генри от души выругался еще раз. Конечно, какая-то жизнь на планете уцелеет. Но все летающее исчезнет наверняка.

Машина тянула сколько могла, но всему когда-нибудь приходит конец. Двигатель умолк и набор высоты перешел в пологое планирование. Когда машина опустилась ниже сотни метров, Генри стал искать место для посадки. Заметив небольшую ровную площадку, он аккуратно посадил машину. Потом врубил аварийный маяк – такие рефлексы в Училище вбивались намертво, открыл люк, вышел наружу и огляделся. Горизонт был пуст. Пока. Что же, около получаса у него точно есть, а может и больше. Он отлетел на максимальное расстояние, на которое хватило топлива. Теперь оставалось только ждать.

Вокруг расстилалась неровная степь, с редким кустарником и жесткой травой, усыпанной камнями. Теплый ветер приятно шевелил волосы. Для последних минут жизни лучше не придумать. Оставаться внутри Генри не собирался. Сидеть взаперти и ждать, пока эта мерзость прогрызет стены? Не лучше ли встретить смерть лицом к лицу?

Генри вынес раскладной столик, стул и упаковку минеральной воды. Потом с удобством сел, повернув козырек кепки так, чтобы солнце не светило в глаза и откупорив бутылку, с наслаждением отпил.

Негромко посвистывал ветер и осыпался песок, застрявший в ветках после последней бури. Истекали последние минуты нормальной жизни несчастной планеты. Вот ведь сволочи, в очередной раз подумал Генри об авторах этой мрази. И от всей души пожелал, чтобы Совет Федерации отменил для этих негодяев поправку о запрете смертной казни.

Интересно, все успели улететь? Не хотелось, чтобы здесь погиб еще кто-нибудь. Пусть не повезет ему одному. Ему вдруг вспомнилось давнее гадание бабки, перед поступлением в Училище. С друзьями сбылось – друзья у него были самые настоящие. Насчет девушек она тоже не ошиблась – хотя Генри по жизни и не был затворником, постоянную спутницу он пока так и не нашел. А вот насчет карьеры дипломата… Он сделал еще пару глотков. Тут бабка здорово промахнулась.

Вдалеке послышался негромкий гул. Генри повернул голову и с удивлением заметил маленькую черную точку, которая стремительно увеличивалась в размерах. Точка превратилась в небольшой бот, который резко затормозил, практически остановившись в воздухе, а потом мягко опустился невдалеке от его кораблика.

Выглядел бот помпезно. Мало того, что на носу ярко сиял дарроновский тотем, так его еще и окружали со всех сторон гордо поднятые знамена. А на корме вдобавок сиял внушительный герб.

В открывшемся шлюзе появился даррон, мужского пола. Он подождал, пока опустится трап, а потом спустился вниз.

– Доброго времени суток. У вас проблемы? – спросил он на довольно хорошей космолингве.

Генри кивнул, с интересом разглядывая собеседника. На дарроне был красивый мундир, украшенный сложными узорами.

– Добрый день. Да, вы подоспели вовремя, – наконец ответил он.

– Я заметил выброс, когда пролетал над ген-центром. А потом засек ваш маяк. Какая-то авария?

– Что касается ген-центра, то да. Простите, я плохой специалист в таких делах. Я десантник, – сказал Генри. – А лично у меня просто закончилось топливо.

– Вам повезло, что я здесь оказался, – серьезно заметил даррон. – На планете есть кто-нибудь еще?

– Вряд ли, – ответил Генри. – Я, во всяком случае, никого не засек. Присаживайтесь, время пока есть.

Он поднялся, вынес из своего бота еще один стул и они чинно уселись рядышком. Генри взял в руки бутылку. – Не хотите?

Даррон немного помялся.

– Благодарю, но вынужден отказаться. Наши религиозные каноны, к сожалению, запрещают пить эту воду.

Генри сделал удивленное лицо.

– Да? А я слышал, что инопланетникам она очень нравится.

– Вы правы. Но тем не менее…

Генри покачал головой.

– Нас же никто не видит, – рассудительно сказал он. – А я буду нем, как рыба. Это такое земное выражение. Наши рыбы, в отличие от ваших, не издают звуков.

– Я знаю, – кивнул даррон. – В дипломатической академии был курс инопланетной биологии. Но, к сожалению, не могу принять ваше предложение.

– Так вы дипломат?

– Посол по особым поручениям. А через пару дней получил бы более высокое звание, – поправился даррон. – Но боюсь, из-за этой дурацкой аварии, утверждение состоится не скоро.

– А причем здесь авария? – не понял Генри. – Она что, имеет какое-то отношение к дипломатии?

– Прямое. Я прилетел заключить некий договор, с представителем Федерации Земли. Но он, по-видимому, запоздал. А из-за этого выброса, боюсь, встреча вообще не состоится.

– Встретитесь в космосе, – попытался успокоить его Генри. – Ничего страшного.

– Увы, – на лице даррона появилось печальное выражение. – Подобный договор может быть подписан только на поверхности данной планеты и нигде более.

Генри взял свой стакан и еще немного отпил. А потом покосился на горизонт. Тот был по-прежнему чист. Далеко я успел отлететь, подумал Генри.

– Сожалею, что ничем не могу вам помочь, – сказал он. – Увы, я не дипломат.

– В принципе, это не обязательно, – заметил даррон. – Древние свитки, которые до сих пор не отменены, гласят: совершеннолетний, у которого оба родителя являются дипломатами, имеет право один раз выступить в этой роли. В те годы, во времена непрерывных войн, приходилось идти на подобные уловки. Да, я забыл дополнить. Вдобавок он должен был быть представителем благородного рода. Однако толку от этого чуть. Сами понимаете, сочетание практически нереальное.

Даррон замолчал. Вот это да, подумал Генри.

– Боюсь показаться навязчивым, – начал он. – Но все как раз про меня.

– Что?

– Мои родители являются профессиональными дипломатами, я давно уже совершеннолетний. И к тому же потомственный граф, черт знает в каком поколении. И до сих пор ни разу не выступал в роли дипломата.

Даррон уставился на него.

– Вы… не шутите?

Генри помотал головой.

– Ни на грамм.

– Так что же мы сидим?

Даррон вскочил и ринулся к своему кораблю. Через минуту он появился вновь. В руках у него были две небольшие стойки, какие-то свитки, две старинные ручки и видеокамера. Видеокамеру он сразу активировал. Та взмыла вверх и описав небольшой вираж, застыла в воздухе. Даррон быстро водрузил стойки на столик и прикрепил к одной сложный флажок. По-видимому, это был национальный символ дарронов.

– Нужен земной. У вас не найдется?

Генри подумал, а потом опустил левый рукав куртки и отодрал с нее знак десантника.

– Здесь, в самом центре, земной флаг. Сгодится?

Даррон выхватил у него обрывок и быстро прикрепил его к второй стойке.

– Отлично. Садитесь напротив меня и на все вопросы отвечайте: да. Потом мы подпишем оба экземпляра, обменяемся свитками и пожмем друг другу руки. Давайте, а то можем не успеть.

И он показал на горизонт, на котором появилась небольшая дымка.

– А что мы подписываем? – осторожно поинтересовался Генри. – А то дома меня могут неправильно понять.

– Наша планета арендует на год небольшой кусок поверхности планеты, подробности в приложении. Взамен Земная Федерация получает сектор в пространстве, сроком на десять лет. Да вас за такое наградят!

Генри оглянулся. Дымка стала заметно гуще. Ладно, подумал он, вряд ли мне сильно попадет. В ближайшее время желающим придется сильно постараться, чтобы просто выжить на поверхности. Не говоря уже о каких-то действиях.

Они быстро проделали все необходимые процедуры. Обмениваясь свитками, Генри заметил взметнувшийся черный язык.

– Ходу! – призвал он, выскакивая из-за стола. Даррон припустил к боту. Генри, с бутылкой в руках, рванул вслед за ним. Позади летела видеокамера. Не снижая скорости, они заскочили в шлюз и внешняя стенка сразу начала опускаться.

– Успели.

Даррон прошел внутрь и положив все на небольшой столик, сел за штурвал и оживил движок. Генри примостился рядом. Бот сразу пошел вверх. Под ними уже разливалось темное море. Вот оно закрыло бот и придвинулось к одинокому столику… Секунда, и все затопила черная мгла.

Когда они вышли в космическое пространство и вокруг засияли спокойные звезды, даррон оставил штурвал, включив автопилот.

– Держите, – сказал он, передавая Генри один свиток и кристалл с копией видеозаписи. – Это необходимо доставить в ваше Министерство иностранных дел. Они потом свяжутся с нами. Но сам договор вступает в силу с момента подписания. Нужно немедленно сообщить о благоприятном исходе миссии моим нанимателям и передать им видеозапись.

Генри покосился в иллюминатор. Внизу расстилалась неровная клубящаяся мгла.

– Вряд ли вы их сильно обрадуете.

– Это их проблемы, свою часть работы я выполнил.

Даррон надел шлем и замолчал. Пропадай все пропадом, подумал Генри. Когда еще в жизни выпадет случай хоть на минуту ощутить себя полноправным представителем Земной Федерации. Даррон снял шлем и отложил в сторону. А потом вдруг сказал:

– Пожалуй, теперь можно выпить и вашей воды. Как говорят у вас: семь бед, один ответ.

И залпом выпил полный стакан. Генри, глядя на него, произнес:

– Знаете, родители в детстве подсовывали мне разные видеокниги, по истории дипломатии. Наверно хотели, чтобы я продолжил их профессию. Там описывались любопытные случаи. На переговорах со стороной, с которой были не в ладах, каждая выставляла свои напитки. Чтобы поиздеваться друг над другом. И дипломаты, по протоколу, были обязаны пить напиток противоположной стороны. Попробуйте протолкнуть эту идею у себя.

– Любопытно. Знаете, может и сработать. Но необходима ссылка на источник.

– Давайте ваш адрес, я вам сразу отошлю, как найду.

Даррон вытащил из кармана карточку и протянул ее Генри.

– Держите.

– А кто ваш наниматель? – поинтересовался Генри, пряча карточку в нагрудный карман.

– Марканы.

– Как это может быть? – недоуменно заметил Генри. – Ведь они с вами на ножах. Здесь, напротив друг друга, стоят два военных флота. Если бы не наш, они бы уже наверняка схлестнулись.

– Мой друг, – даррон поощрительно улыбнулся. – Не надо путать совершенно разные вещи. Воевать – дело военных. А начинают войну совсем другие. Неужели вы думаете, что двум космическим цивилизациям нечего больше делать, как вступать в войну из-за какой-то пустынной планетки?

– А зачем тогда они здесь?

– Выборы, мой друг. Просто очередные выборы.

– У кого?

– У нас. Издержки дурацкой системы, которая называется демократической. К счастью, вчера эта вакханалия благополучно завершилась. Поэтому сегодня и был подписан данный исторический документ, – он показал на свой свиток, который по-прежнему покоился на столе. – Раньше было нельзя.

– Ясно, – Генри почесал затылок. – А зачем марканам этот участок?

– Ищут какую-то святыню. И найти ее нужно как можно быстрее. Иначе маячок умолкнет на долгие годы.

Впереди показалась земная военная станция. Даррон запросил разрешение и через пару минут направил бот к указанному порту.

– Высажу вас и сразу к ним, – сказал он.

– Большое вам спасибо, – сказал Генри на прощанье. – За мое спасение.

– Аналогично, – улыбнулся даррон. – Так что мы квиты. Знаете, – добавил он. – Не хочу быть навязчивым… Но мне кажется, у вас врожденные способности к дипломатии. Десант, это конечно, хорошо. Но годы идут и взгляды постепенно меняются. Не хотите подумать о смене специальности?

У трапа Генри встретил встревоженный Петер и крепко сжал его в объятиях.

– Я уже начал волноваться. Что у тебя случилось?

– Мое дурацкое везение, – ответил Генри. – В этом боте кончилось топливо. Хорошо, что этот даррон пролетал мимо.

– А кто он такой?

– Дипломат. Мы с ним подписали договор.

Петер уставился на него.

– Какой договор? Ты серьезно?

Генри помотал головой.

– Абсолютно. Вот, видишь свиток?

– Ну, ты даешь, – Петер покачал головой. – Надеюсь, ты не уступил ему бессрочные права на все владения Федерации? Дома могут не так понять.

Генри гордо выпрямился.

– Мы, дипломаты, плюем на такие грязные намеки, – потом задумался и осторожно произнес:

– Он мне намекнул про смену специальности… Может действительно, когда эта бодяга закончится, подать в отставку и пойти в Дипломатическую академию? Что скажешь?

Оба рассмеялись, но Петер вдруг посерьезнел.

– Это, конечно, хорошо. Вот только я тогда буду совсем один. Ты уйдешь в дипломаты, Дэвид остался на планете…

И оба одновременно посмотрели вниз, на проклятую планету, которую заволокло смертельное черное облако.

7

Двигатели загудели, сначала совсем негромко, но они быстро набрали мощь. Стены мелко задрожали. Глотая слезы, Эвелин стояла, прижавшись к борту и не отрываясь смотрела вниз. Там исчезала из виду изрезанная поверхность проклятой планеты, которая навсегда отняла у нее любимого.

Мама спала в каюте, после приема очередного снотворного, которое ей прописала корабельный врач. И теперь Эвелин могла немного побыть в одиночестве.

Никогда, стучало в ее висках. Никогда! Она больше никогда не увидит его и не услышит его голос. Будь все проклято! Зачем, зачем ей было суждено найти свою любовь и тут же потерять ее. Кто ответит?

Эвелин украдкой вытерла глаза и когда наконец смогла видеть снова, в иллюминаторе засияла звездная россыпь скопления. Проклятая планета исчезла, как кошмарный сон. И только в голове все стучало и стучало: Никогда. Никогда. Никогда!

ЧАСТЬ 2. СУДЬБА

ГЛАВА 1

1

Потирая спину, Хар опустился в кресло, стоящее в центре каюты. После его появления на станции, эти двое были первыми, проявившими к нему интерес. Молодой помощник той самой девицы, которой он отхватил голову. И недавно прилетевший его старший напарник.

Молодой все время скалился – именно он и наградил Хара болезненным тычком, пока они шли сюда. Старший ждал в комнате, где заканчивал обрабатывать спреем раненую руку. Его лучемет лежал на столе и как заметил Хар, стоял на предохранителе. Он был Хару немного знаком, они встречались раньше, правда довольно давно.

– Доставил, – расплылся в ухмылке молодой. – Зыркал по сторонам, небось искал возможность сбежать. Ну я его и припечатал.

И где только находят таких идиотов, подумал Хар, аккуратно массируя задетую мышцу. Ведь сначала их всех прогоняют через какие-то тесты. Вот незадача.

– Не ответите на несколько вопросов? – спросил старший.

– На какие? – спросил Хар и поерзал, устраиваясь поудобнее. – А потом, с какой стати? Кто вы такие?

– Да я… – заорал молодой, но старший остановил его движением руки. – Мы являемся представителями Правительственной службы информационной поддержки. Вот моя карточка.

Он подождал, пока Хар рассмотрит ее, а потом аккуратно убрал в нагрудный карман.

– Вы находились в контакте с нашим агентом, до самой ее гибели. Видеозаписи показаний свидетелей у нас имеются. Хотелось бы услышать и вашу версию.

– А… – протянул Хар. – Привет-привет. Так вы из этой же шайки?

Молодой дернулся, но старший немного поморщившись, бросил:

– Помолчи немного. Дай нормально поговорить. Итак?

Хар пожал плечами.

– Она сама на меня вышла. Сказала, что ее сканер нащупал карточку частного детектива и что по законам военного времени я поступаю в ее полное распоряжение. Я не был от этого в восторге, но ответил, что буду выполнять ее указания.

– Дальше.

– Она давала мне мелкие поручения: проследить за этим типом, – он кивком показал на молодого, – сделать видеозапись разговора и передать ей. А потом заявила, что я должен его убрать, а она меня потом отмажет. На мой вопрос – зачем, сказала, что это не мое дело. И что к спецслужбам не имеет никакого отношения. Тут мол замешаны большие деньги, а она со мной потом поделится.

– Что было дальше?

– Обрисовала план. Я буду отнимать у нее лучемет, и в суматохе он нечаянно выстрелит. А когда я спросил, что будет, если я откажусь, она ответила, что лучемет все равно выстрелит. Только не в мужчину, а в симпатичную мне девушку. А потом она просто пристрелит меня, как виновника. Поразмыслив, я решил согласиться.

– На что? Выстрелить в указанного человека?

– Нет, – сказал Хар. – Я согласился вроде выполнить ее приказание, чтобы уберечь от беды ту девушку.

– А кстати, кто она?

– На этот вопрос я предпочел бы не отвечать, – нахмурился Хар. – Она не имеет никакого отношения к этому делу. Хватит того, что я сделал за вас всю грязную работу. А вместо благодарности получил по спине.

– Это какую-такую работу? – не выдержал молодой, но уже намного тише. Видимо, дошло, подумал Хар.

– Подробнее, пожалуйста. Своей стрельбой вы повредили камеру, записи самого происшествия у нас нет.

– Не я, а – мы, – огрызнулся Хар. – Когда мы начали возиться… Кстати, она

ловко уходила от слежения – наверное, знала контрольные точки. В общем, я решил рискнуть и резко дернул ствол в сторону. Оружие повело. Кто из нас нажал на спуск, не знаю. Может и я. В общем, когда резанула очередь, то сначала она прошла по потолку, а потом…

– А потом отсекла голову, – закончил собеседник, внимательно глядя на него. – Вашей противнице.

– Вашей, – отрезал Хар. – Ведь она явно работала на кого-то третьего. Так что могли хотя бы для приличия сказать мне спасибо.

– Вы рассчитывали на нашу благодарность? – мужчина по-прежнему внимательно смотрел на него.

– Как минимум, – огрызнулся Хар.

– А, – медленно протянул тот и слегка улыбнулся. – Вы, видимо, раньше общались с сотрудниками одной из тех организаций, что входят в Конгломерат?

– А какое это имеет значение? – набычился Хар. – Ну, отработал у них немного. Пока меня оттуда не турнули.

– Вот-вот. У нас как-то была встреча с одним из таких… умельцев. Он тоже рассуждал о благодарности.

Надо же, народ меня помнит, подумал Хар.

– Ну и что?

– Да то, что он нам так разнес резидентуру, что мы потом два года восстанавливали связи. Хотя конечно он и нам помог. Немного.

Оказывай после этого помощь соседям, подумал Хар. Никакой благодарности.

– Так всегда и получается, – вздохнул он. – Делаешь работу за других, а вместо благодарности… Ладно, забыли. Больше у вас нет вопросов?

– У нас нет, – старший улыбнулся. – Спасибо я вам на прощанье все-таки скажу. Однако все лица, находившиеся в зоне конфликта, обязаны пройти через здешнюю Службу безопасности. Так что скорее всего, дальше вами займутся военные.

Вернувшись на место временного заточения, Хар стал ожидать следующего вызова. То, что тот наступит скоро, он не сомневался. Прежде чем он сумеет добраться до дома, его пропустят через множество сит. Рутина…

Ожидание продлилось недолго. Его действительно вызвали и этот следователь, как Хар и предполагал, оказался представителем военных. Но к удивлению Хара, он был в штатском и немолодым. Некоторое время следователь молча смотрел на Хара, а потом негромко сказал:

– Расскажите, почему вы несколько раз оказывались на поверхности планеты. Что вас туда влекло?

– Ничего, – Хар покачал головой. – Просто стечение обстоятельств. Первый раз мы еле успели сбежать со станции перед взрывом. Кроме планеты, деваться было некуда. А во второй меня взяли в заложники и опустили на поверхность насильно.

– Это была не станция, а военный корабль. А ко второму разу мы еще вернемся. Сначала я хочу расспросить ваших спутников, – следователь не мог скрыть промелькнувшей улыбки. – Поделитесь, как вы оказались в стане команды, которая захватила лайнер.

– У меня не было другого выхода, – понурившись, сказал Хар. – Они пригрозили убить людей… которые были мне дороги. Я понимал, что долго лайнер в таком положении не продержится. Его возьмут штурмом. И решил просто потянуть время.

– Кто вас вербовал?

Хар как можно более точно описал того, за кем охотилось военное ведомство. Он не ошибся, следователь казался довольным.

– Последний раз я с ним общался на борту лайнера, – закончил Хар. – Как раз перед тем, как меня захватили.

– Хорошо, – кивнул следователь. – Можете еще что-нибудь добавить?

Хар отрицательно покачал головой. Не то, чтобы он не доверял именно этому человеку. Нет, судя по всему, тот был хорошим служакой, и вдобавок, очень опытным. Но все, что мог, он уже рассказал. А говорить больше не имел никакого права – никому и не при каких обстоятельствах.

– На этом пока закончим. Если возникнет нужда, я вызову вас еще раз. Но есть еще одно… – следователь прищурившись посмотрел на Хара, а потом произнес: – Не обессудьте, но вам придется некоторое время побыть в наручниках. Что-то подсказывает мне, что так будет лучше.

Он поднял комм и скомандовал:

– Уведите.

Хара довели до камеры и оставили одного. Он сел напротив двери и демонстративно положил закованные руки на колени. Единственная камера располагалась как раз над дверью, охватывая все небольшое пространство, где он сейчас находился.

Кроме ожидания очередного вызова, делать было совершенно нечего. Оставалось размышлять. Хар поморщился. Хотя задание в общем можно было считать выполненным, сделано все было довольно коряво. Теперь политики начнут орать, что планета загублена навсегда и чтобы скрыть свои промахи, затянут дезактивацию на годы. Но он сделал, все, что мог. Самое страшное осталось внутри могильника. И вряд ли выйдет когда-нибудь на поверхность. А это и есть самое главное.

Однако радоваться было нечему. Мертвый Дэвид остался там, внизу, где сейчас бушевала черная мгла. И Олвин остался вместе с ним. А ведь Олвина он точно мог вытащить! Хар выругался про себя. Почему он не взял его с собой, когда выходил наружу? В памяти сразу всплыло лицо Олвина, возникшее у него в голове, когда бот взлетал. Тот упорно повторял одну и ту же фразу. Что он пытался сказать? Хар напрягся, пытаясь как можно точнее припомнить движения губ. С большим трудом можно было разобрать только одно: Мы успели. Кто это мы? Что успели?

Что-то неясное царапало и царапало мозг, не давая отвлечься. Почему защитное поле закрывало только саркофаг, а все остальное пространство оставалось открытым? Ведь можно было накрыть весь зал. Правда, тогда энергии хватило бы ненадолго. Значит, Олвин старался спасти именно тело Дэвида. Зачем? А что, если Олвин, вместе со своим учителем, сумели сделать невозможное и Дэвид остался жив? Может Олвин именно это и хотел ему передать?

Следующим собеседником оказался не следователь, а Генри с Петером. Слава творцу, хоть эти живы, с облегчением подумал Хар.

– Что с Дэвидом? – с ходу спросил Генри. Хар только мрачно покачал головой и Генри умолк.

– А… – начал было Петер, но Генри так на него посмотрел, что Петер сразу умолк.

– Больше мне нечего сказать, – бросил Хар и левой рукой небрежно прикрыл индикатор наручников.

Генри понял. Он поднялся и взяв за руку Петера, покинул камеру. Они молча дошли своей каюты, взяли из окошка доставки по бутылочке холодной минералки и сели на небольшой диван. Только тут Петер открыл рот.

– Сволочи! Наш Дэвид… Что мы теперь скажем ребятам? Мы живы, а командир навсегда остался там, внизу.

Генри с мрачным видом отпил и молча кивнул. Сознание отказывалось мириться с тем, что Дэвид мертв. Но факты упрямая вещь. Они посидели, прихлебывая воду и мрачно глядя друг на друга. Потом Генри глубоко вздохнул.

– Что ты хотел сказать? – обратился он к Петеру.

– Совсем забыл про камеру, – покаянно начал тот. – Увидел индикатор на его наручниках…

– А что с ним не так?

– Автосжатие заблокировано. Теперь, чтобы их снять, понадобится плазменный резак.

Генри еще немного отпил.

– Держи это при себе, – медленно сказал он. – Вовремя я тебя остановил. Я понял только одно: этот парень ничего не делает зря.

Петер кивнул, соглашаясь, и мрачно сказал:

– Сколько ни сиди, а ничего уже не изменится. Пойдем, расскажем все ребятам.

Хар откинулся на койку и сделав вид, что ему зябко, прикрылся одеялом. Не стоит зря светить наручниками. Блокировку он вывел из строя машинально, не думая, еще когда на него их одевали. Не сложный навык для тех, кто им владеет. Хар владел. Не счесть было наручников, которые он снял за свою жизнь. Теперь стоило поразмыслить, нужно ли это делать именно сейчас.

Он опять вызвал в памяти лицо Олвина и постарался до мелочей восстановить все, что успел тогда увидеть. Да, Олвин несомненно что-то пытался ему сказать. И поле, защитное поле… Неужели он прав?

Хар едва заметно покачал головой. Версия была очень шаткой, и не подкрепленной никакими данными. Не принимает ли он желаемое за действительное? Подсознание часто играет с людьми скверные шутки, Хар знал это не понаслышке. Однако проверить гипотезу можно было одним единственным способом. Добраться туда самому. Опуститься на поверхность.

А единственным предлогом оказаться там, оставался марканский жезл.

Хар вздохнул. Да, Колобок за такое явно не похвалит. Но он не может бросить Дэвида, не попытавшись проверить, остался ли для того хоть крохотный шанс. И именно ему и никому другому придется рискнуть и возвратиться туда, в этот рукотворный ад. В четвертый раз. А для этого придется наплевать на то, что он под стражей и скован наручниками. Да, военный следователь был опытным специалистом и настоящим докой. Как в воду глядел.

Парень, подумай еще раз и хорошенько. В голове зазвучал привычный внутренний голос. Сейчас у тебя практически стопроцентная вероятность добраться до Земли живым и здоровым. Но если ты сбежишь и потом окажешься внизу… Ведь станцию так просто не покинешь. Будут жертвы, а может и трупы. Сама планета тоже не ждет тебя с распростертыми объятиями. Неизвестно, как ты отыщешь этот жезл и сможешь вернуться обратно. Это даже не пятьдесят на пятьдесят, это намного меньше.

Мысли продолжали крутиться в голове, а руки уже начали неспешно доставать из суставов палец за пальцем.

2

На следующий день к туристическому лайнеру причалил еще один корабль. Лайнер пока оставался неподвижным, хотя пассажирам и объявили, что вскоре он продолжит полет. Ульрих пока не решил, лететь на Землю на скачковом корабле, или нет. Надеюсь, на этот раз ко мне никто не придет, подумал он, стоя на прогулочной палубе с группой пассажиров. Они наблюдали за скоростным ботом, который заходил в один из шлюзов. Но он ошибся.

Господин, посетивший его на этот раз, немного походил на прежнего посетителя, только был чуть моложе. Но когда Ульрих посмотрел на него повнимательнее, то понял, что это не так. Такие люди работают не в банках, а совсем в других местах.

Гость поздоровался и опустился на стул.

– У меня к вам небольшое дело, господин Варгартен, – сказал он.

– Чем обязан? – поинтересовался Ульрих.

– Я представитель одной из организаций, которые проводят расследования, связанные с запрещенными исследованиями, – сказал гость и протянул небольшую карточку.

– Сейчас так легко подделать любой документ, – вздохнул Ульрих, но карточку взял и внимательно изучил. И внутренне напрягся, да так, что у него даже свело желудок. Про эту организацию он слышал. И вряд ли кто-нибудь решился на подделку.

– Наша организация известна далеко не всем, – улыбнулся в ответ собеседник и спрятал карточку в карман. – Не думаю, что кому-то придет в голову подделывать этот документ.

Это точно, подумал Ульрих. Тот, кто решится на такое, не проживет и дня.

– Слушаю вас, – сказал он.

– Нам хотелось бы получить от вас некоторые данные касательно объекта, находящегося на этой планете, – гость повернул голову в сторону экрана на стене. На нем клубилась черная мгла.

– Простите… – Ульрих решил выгадать время, но гость опередил его.

– Саламбо рассказал нам все, что знал. Про научную программу, разумеется. Но некоторые управленческие аспекты известны только вам, а они нас очень интересуют.

Попал, подумал Ульрих. Лайнер идеальное место для такого разговора. Отсюда не убежишь. В голове промелькнули тысячи комбинаций, но их вытеснила единственная здравая мысль. Нужно говорить правду. Это единственный шанс остаться живым и здоровым.

– Я готов ответить на все ваши вопросы, – начал он. – Но связан обещанием, которое дал группе заинтересованных инвесторов. Их представитель навестил меня несколько дней назад и….

– Мы осведомлены об этом визите, – сообщил гость. – В настоящее время наш сотрудник как раз проводит встречу с членами этой группы. Думаю, они придут к разумному соглашению и вы больше не будете связаны обещанием.

– В таком случае, спрашивайте.

– Когда вы приняли на себя руководство объектом?

Ульрих задумался.

– Я не помню точной даты, но строительство уже закончилось и в комплексе велись отладочные работы. Ученые хороши для многих дел, но в качестве управленцев… – он развел руками. – Немного подумав, я согласился. Работа привлекла меня своим размахом, такой махиной мне еще не доводилось управлять.

– Вы знали, что строительство этого центра не совсем законно? – поинтересовался гость.

Ульрих слегка поморщился.

– Что скрывать, знал. Но в контракте я сразу оговорил, что остаюсь руководителем только до тех пор, пока работы будут сугубо мирными. И как только в исследованиях наметился военный аспект, я разорвал контракт.

Гость покачал головой.

– Не уверен, что это вас целиком оправдывает. Но давайте пока отодвинем правовую сторону дела в сторону. Нас интересует та часть вашей деятельности, которая была связана с управляющей нейросетью. Прежде всего, расскажите, как вам удалось выйти на Эрика Мальбауэра.

– По большей степени, совершенно случайно, – вздохнул Ульрих. – Заказывать нейросеть официально мы не могли, а те частные разработки, о которых мы знали, оказались настолько неэффективными, что абсолютно нас не устраивали. Оставалось надеяться только на случай, тем более, что сроки сильно поджимали. К счастью, мы не были ограничены в средствах. В одной из организаций нам сделали полную выборку исследователей по смежным направлениям и мы проверили практически всех.

– Вы сами летали к нему?

– Да. Он не захотел говорить ни с кем, кроме руководителя проекта. Скажу честно, после первой встречи у меня осталось сложное впечатление. Я долго колебался, и в результате оно сложилось в твердое нет.

– Почему?

Ульрих посмотрел на стену, потом перевел взгляд на своего собеседника.

– Представьте молодого парня, с совершенно безумным взглядом, который ни на секунду не снимает нейрошлем. Причем шлем постоянно подключен к нейросети и даже во время разговора ваш собеседник постоянно замирает, отвлекаясь на более важные, по его мнению, дела. То есть общение с нейросетью у него стоит на первом месте. Нам он выдвинул единственное условие успешной сделки: если мы согласны взять его сестренку – так он называл свою нейросеть, то в придачу идет и он. Это не обсуждается. В закрытой части комплекса должна быть оборудована специальная капсула, с системой жизнеобеспечения. Он представил нам инженерный макет. После операции, которую проведут над ним наши специалисты, он будет помещен туда. После этого стена капсулы наглухо заваривается.

– Любопытные требования. А что за операция?

– Вживление в кору головного мозга полного аналога нейрошлема. Он утверждал, что оставит нам заверенное нотариусом собственное завещание, в котором будут подробно перечислены условия сделки. И в случае необходимости мы сможем представить его властям. Когда я спросил его, почему система жизнеобеспечения рассчитана всего на год, он громко рассмеялся и сообщил, что расчет сделан с большим запасом. Ему столько не нужно. По сути, мы должны были совершить что-то, очень похожее на хладнокровное убийство.

– Однако ваши коллеги согласились и в конце концов смогли убедить и вас?

Ульрих вздохнул.

– Несмотря на сложность будущей операции, изготовления капсулы и прочего, общая стоимость оказалась в несколько десятков раз меньше стоимости самой нейросети. А ее нам он предложил бесплатно. Мы долго спорили, но на совете директоров я оказался в меньшинстве.

– Саламбо рассказывал об этой операции. И о тех медиках, которые ее делали. Однако он так и не понял, для чего она понадобилась.

Ульрих пожал плечами.

– Я могу только предполагать. Поскольку по желанию Эрика ему в мозг вживили биоматрицу, а выходы были напрямую состыкованы с активным массивом нейросети, то напрашивается единственный вывод. Он хотел переписать свой мозг в свободную область нейросети. Я правда никогда не слышал о подобных разработках, но я не специалист в данной области. Когда мы прощались, он сказал, что его заветная мечта – долгая счастливая жизнь. В полном одиночестве. И теперь она близка к осуществлению.

– Кто-нибудь может дополнить ваш рассказ?

– Только наш программист. Программной стыковкой занимался именно он.

– Ваш программист, – гость не на долго прервался. Он вытащил комм, посмотрел на экран и негромко бросив: продолжайте, убрал его в карман. А потом закончил: – Ваш программист недавно погиб. И именно на этой планете.

– Я больше ничем не смогу вам помочь. Все что знал, я рассказал.

– Когда должна была закончить работу программа жизнеобеспечения?

– Прошлым летом. Так что если операция удалась, то теперь он наслаждается счастливой жизнью. Как и хотел, в полном одиночестве.

И оба посмотрели на экран, на котором по прежнему бушевала черная мгла.

– Ну, раз вы больше ничего не можете добавить… – гость неспешно начал подниматься.

Ульрих колебался недолго.

– Подождите.

Он подошел к столику, открыл шкатулку и достал из нее свиток.

– Мой друг, Мархх-Гарр-Лори-Кой, перед смертью завещал передать мне вот это послание. Оно глубоко личное, но думаю, что некоторые детали представляют определенный интерес и для вас.

– Спасибо, – гость взял свиток и внимательно посмотрел на Ульриха. – Я рад, что мы в вас не ошиблись.

3

Хар медленно поднял руку и осторожно подергал стоящего у выхода из шлюза невозмутимого охранника за рукав куртки. И негромко попросил:

– Нельзя ли мне переговорить с вашим командиром? Это очень важно.

Охранник некоторое время задумчиво смотрел на него, но потом нехотя, но все-таки взялся за комм…

Уходил Хар громко. Он надеялся, что никто сильно не пострадал, но прорываться к шлюпке пришлось с боем. Плюс подрыв активных систем слежения, чтобы вырваться из под контроля боевых установок, которые вели его шлюпку. В общем, дел он наделал немало. То, что его сейчас ищут по всей системе, было несомненно. И единственное место, где он мог хотя бы некоторое время быть недосягаемым, находилось внизу, на планете.

Шлюпка Хара пристыковалась к кораблю астроархеологов полчаса назад. Хар решил, что этого времени вполне достаточно, чтобы о нем доложили командиру. А раз тот не проявляет интереса, то придется самому немного поторопить события.

Его провели по пустым корабельным коридорам и доставили в небольшую каюту. Хар уже видел изображение этого человека, когда готовился к операции.

– Слушаю, – бросил Пират, мимолетно взглянув на него. – Только покороче. Мое время достаточно дорого.

– Вам нужны добровольцы для спуска на планету? – без предисловий начал Хар. – Вряд ли сейчас много желающих.

– Совершенно верно, – Пират с некоторым интересом посмотрел на Хара. – Как вы догадались? Вы что, именно для этого пристыковались к нам?

Хар неопределенно пожал плечами.

– Я недавно оттуда, – сообщил он. – И пытался на станции объяснить это тем, кто меня задерживал. Увы, ничего не получилось. Поэтому теперь обращаюсь к вам.

– Зачем мне нужно туда, я прекрасно понимаю. А вот зачем это вам? И именно сейчас?

– У меня там остался друг, – прочувственно сказал Хар. – Он тяжело ранен. Я готов сделать для вас все, что нужно. А взамен вы разрешите вывезти его с планеты и беспрепятственно доставить на Землю.

– Такая верность дружбе – довольно редкое качество, – вздохнул Пират. – Особенно в наше непростое время. Говорите, ранение тяжелое? А вдруг он уже умер?

Хар пожал плечами.

– Тогда привезу труп, для передачи родственникам.

– Н-да. И давно вы знакомы?

– На следующей неделе исполнится месяц, – не задумываясь ответил Хар. – Но знаете, это как любовь с первого взгляда.

Пират некоторое время в упор смотрел на него, сверля взглядом. Хар оставался совершенно невозмутимым.

– Что же, – сказал он наконец. – Довольно любопытно. И где же он? Сейчас на поверхности творится такое…

– Он внутри ген-центра, если вы знаете, что это такое.

Пират кивнул, не отводя от него взгляда.

– А я осведомлен, что именно нужно вам. Дело в том, что на Земле ко мне подходили с определенным предложением. Правда обещанного датчика так и не дали.

– Датчик есть у меня, – медленно сказал Пират. – И эта штука уже два дня подает сигнал. Но раз вы из этого гнилого ген-центра, то должны представлять, что там сейчас творится.

– Намного лучше других.

– Рискованное дело, – сказал Пират, оценивающе глядя на него. – И ради чего вы готовы поставить на карту собственную жизнь? Не поделитесь?

Хар отрицательно покачал головой.

– Подумайте сами, зачем вам это? – он постарался вложить в свой голос максимум убедительности. – У вас в руках будет предмет, за который вам выложат огромные деньги. И самое удивительное, что он никому не опасен. А знания, о которых вы спрашиваете, настолько неудобные… Я уже не говорю, как они опасны. Стоит ли ими делиться?

Пират некоторое время думал, а потом слегка улыбнулся.

– Резонно. А как насчет гарантий?

– Без вас мне с орбиты не выбраться, – пожал плечами Хар. – Так что рискую скорее я, чем вы.

– Не скажите. А оборудование, топливо… Все это стоит денег, – веско произнес Пират. – И не малых. Тогда как ваша жизнь – это всего лишь ваша жизнь.

Хар пожал плечами. Нужно его немного подтолкнуть, подумал он.

– Больше мне нечего предложить. Можете еще подождать, может кто и вызовется. Но если ожидание займет пару суток, я снимаю свое предложение.

Пират остро глянул на него.

– Так я и предполагал, – медленно сказал он. – Значит, это не просто выброс.

Хар промолчал.

– Не прокомментируете?

– Нет. Да и вам, поверьте, будет намного спокойнее без моих комментариев.

Некоторое время оба молчали.

– Ладно, – наконец сказал Пират. – Допустим, я соглашусь. Какое понадобится оборудование?

– Ничего экзотического. Легкий скафандр, вездеход и два контейнера. Один для меня, в него должен войти саркофаг. Второй можно использовать для перевозки этого жезла. Правда, потом понадобится полная дезактивация, я готов проконсультировать ваших техников. Если же внизу совсем плохо, то лучше сбросить все обратно. Очистка не окупится. Плюс бурильное оборудование, вряд ли ваш жезл лежит прямо на поверхности.

– За сколько думаете управиться?

– Это скорее вопрос к вам, – пожал плечами Хар. – Мне достаточно суток. Если вы уверены, что достаточно точно определили координаты, то думаю, что еще сутки и я его найду.

– Координаты мы вам предоставим. К тому же у вас будет датчик. Сможете уточнить расположение сами, маяк пока работает. Добавим еще сутки на всякий случай. Но для всех нас будет лучше, если вы вернетесь, как можно скорее.

– Я постараюсь, – кивнул Хар.

– Желающих найти эту вещь больше, чем достаточно. И как только атмосфера внизу немного очистится…

– Понятно. Есть какие-то особые пожелания, по обращению с вашим грузом? Насколько я знаю, эта штука не взрывается.

– Нет, – Пират коротко улыбнулся. – Она совершенно безобидная. Единственное, на чем заказчик категорически настаивает, так это то, чтобы данного предмета не касались руки живого существа. Вот и все. Да, еще одно. Ни в коем случае нельзя доставать его из футляра. Ни при каких обстоятельствах!

– Я с детства лишен любопытства. Манипуляторы разрешены?

– Да.

– Тогда все. Мы договорились?

Пират еще раз внимательно посмотрел на него.

– Пожалуй, да. До сих пор я не ошибался в людях. Я распоряжусь, чтобы вам оказали необходимую помощь.

4

Глава безопасности храма вошел в каюту Святейшей и церемонно поклонился.

– У нас на руках подписанный договор, так что флот нам больше не нужен. Теперь мы имеем полное право высадиться на поверхность, не спрашивая разрешения у землян.

Святейшая довольно кивнула.

– А как дарроны?

– Они двинулись домой еще утром. Выборы закончились, о подписании договора им сообщили. Причин находится здесь больше нет.

– Прекрасно. В каком порядке мы будем спускаться?

– У флота сканеры намного лучше наших. Адмирал сообщил мне, что на поверхности находятся сейчас несколько отрядов. Это явно наши конкуренты. Так что первым пойдет спецназ, вам придется немного подождать.

Святейшая посмотрела на экран.

– Эта мгла… она не спутает наши планы?

Глава пожал плечами.

– Посол сообщил, что выброс – результат аварии в земном ген-центре. Долго такая гадость вряд ли продержится. Пройдет немного времени и положение начнет улучшаться.

– Жаль, что мы не можем долго ждать. Придется рисковать нашими спутниками.

– С нами одни добровольцы. Они знали, на что идут. Точное месторасположение Святыни мы засекли и проверили несколько раз. Ее маяк еще работает, так что при спуске команда уточнит координаты.

– Сестры опустятся со спецназом или с нами?

– Не знаю. Я сообщил им все последние данные. Но что они будут делать дальше, не знаю. Они не посвящают нас в свои планы.

Два корабля с командами спецназа вошли в атмосферу и начали накручивать виток за витком. Командир сидел в рубке, внимательно глядя на показания датчика. Когда корабли заканчивали второй виток, на экране замигала яркая точка.

– Есть! – сказал штурман, фиксируя уточненные координаты. – Самая точная отсечка, ошибка менее километра. Можно опускаться.

– Действуем по плану? – спросил командир второй группы. Именно они должны были первыми идти на посадку, их корабль был оснащен всем необходимым оборудованием. Скребберы и бурильные лазеры были на борту в полном комплекте. Внизу протянулась длинная скальная плита, так что Святыня вряд ли лежала на поверхности.

– Да. Вы садитесь, а мы барражируем на высоте, фиксируя окружение. Внизу сразу разворачивайте защиту, бурение начнете только после этого. Скафандры должны выдержать, но все равно, будьте осторожны. И еще…

Второй командир внимательно посмотрел на старшего.

– Нам сообщили, что нашу Святыню ищут многие.

– Гробокопатели?

– Да, но не только они. Есть и еще желающие поживиться. Так что будьте предельно осторожны.

5

Корабль Пирата висел на самой низкой орбите, которую можно было поддерживать, расходуя минимум топлива. Когда бот немного опустился, Хар увидел медленно проплывающую под ним поверхность планеты. Было хорошо сразу нырнуть к ген-центру, но сначала нужно было уточнить координаты жезла. Хар включил датчик. По его прикидке, должно было пройти не менее часа, пока датчик засечет сигнал. Однако ему повезло. Не прошло и двадцати минут, как аппарат негромко загудел и на экране зажглась крохотная зеленая точка. Хар отметил ее в памяти навигатора и пошел круто вниз.

Бедный Вариш, мельком подумал он, глядя в иллюминатор. Хорошо, что Тэд никогда этого не увидит. Казалось, планета, как живое существо, корчится от боли. Наверняка кто-нибудь уцелеет, приспособляемость у любых живых существ достаточно велика. Но в целом, жизни на планете теперь придется туго. А то, что родится потом… Об этом лучше не думать.

Сволочи! Как им могло придти в голову заниматься такими экспериментами? Даже ради больших денег. Глупость или безрассудство? На что же они надеялись? Хар помотал головой. Наверное, ему никогда не понять логику таких, с позволения сказать, людей.

Он выбрал точку посадки километров в двадцати от ген-центра, здесь атмосфера практически очистилась. Можно было сесть поближе, но не следовало слишком удаляться от точки, где находился жезл. Там пока была серая зона, но Хар надеялся, что когда он там окажется, атмосфера уже очистится.

Приблизившись к ген-центру, Хар остановился и надел скафандр. Подъехав как можно ближе, он осторожно покинул вездеход. Бороб по-прежнему неподвижно возвышался у противоположной стены. Долго он так не простоит, подумал Хар. Должна начать работать базовая программа. А базовая у Бороба – это охрана. Плохо придется тем, кто опустится на поверхность через пару недель.

Приблизившись к люку, он покачал головой. Люк был распахнут настежь. А нейросеть молчала, сколько он ее не вызывал.

В здании было тихо и пустынно. Одинокие полоски неярко светились на стенах. Здесь поселилась пустота, всерьез и надолго. Хар остановился и еще раз позвал нейросеть, постепенно увеличивая мощность призыва. Ноль. Нейросеть исчезла навсегда. Куда, можно было только догадываться. Но доступа туда у него теперь не было.

Хар быстро прошел во временную лабораторию, к стоящему у стены саркофагу. Вокруг все было засыпано мельчайшей серой пылью. По-видимому, это было все, что осталось от смертоносного облака. Вокруг саркофага до сих пор светилось еле заметное охранное поле. Хар поискал пульт и отключил его. А потом набрал на панели саркофага контрольное сканирование и сложил пальцы крестом. Помогите, неведомые боги! Сделайте так, чтобы Дэвид оказался жив.

Пока шло сканирование, он разглядывал мертвенно бледное лицо Дэвида, светившееся на маленьком экране. На взгляд не медика, Дэвид был мертв давно и основательно. Однако у Хара был богатый горький опыт в этой области, поэтому он не терял надежды. И услышав короткий сигнал, облегченно выдохнул – ему повело! Его дикая затея сработала. Искорка жизни в теле Дэвида еще теплилась. Совсем крохотная искорка, он успел как раз вовремя. Теперь нужно было запустить программу стимуляции. Хар задействовал необходимые приборы и стал ждать конца операции. Больше ему делать было совершенно нечего, дальше все решала автоматика. Он еще немного побродил по пустынным помещениям, меланхолично припоминая, что в них происходило. Потом вернулся в зал и даже успел немного подремать, пока программа не сообщила, что работа закончена.

Хар быстро встал и опять подошел к саркофагу. Внешне ничего не изменилось: Дэвид выглядел таким же, как и раньше. Но бесстрастные приборы подтвердили, что все проделанное не было напрасным. До Земли он доживет. Дальше решат земные врачи.

Хар быстро, но без спешки начал готовить Дэвида к эвакуации. Оставалось еще одно дело. Пират наверняка заинтересуется его грузом и обязательно проверит, что именно Хар вывез с планеты. Нужно постараться и подкинуть ему подходящую пищу для размышлений.

Хар осмотрел набор капсул, лежащих в шкафу и поколебавшись, отобрал пару интегральных стимуляторов. Эти, во всяком случае, Дэвиду уж точно не повредят. Он понаблюдал, как небольшая горошина погружается в череп и исчезает в головном мозге, затем ввел вторую и решительно взялся за рукоять подъемника. Главная часть программы была успешно выполнена.

ГЛАВА 2

1

Черная мгла почти рассеялась, так что легкие скафандры вполне защищали от рукотворной дряни. Бойцы сразу после приземления начали разворачивать круговую оборону, ставя сигнальные вешки и одновременно активируя защитную сеть. Скальная плита местами выходила прямо на поверхность, так что лунки для вешек приходилось выжигать плазменными горелками. Второй корабль кружил на высоте около пятисот метров, сканируя пространство вокруг. Он засек три военных отряда. Пока они находились далеко, за горной грядой. Еще раз уточнив расположение вероятного противника, второй вызвал командира.

– Три отряда, за скалами. К вам пока не приближаются.

– Ясно, – ответил командир. – Охотники, не связанные друг с другом.

– Почему не нападают?

– Вероятно, у них нет Помощника, не могут засечь точное расположение Святыни. Будут ждать, когда мы поднимем находку на поверхность.

– Нам садиться?

– Будете страховать сверху. Вмешаетесь в последний момент.

– Ты сильно рискуешь. Одному отряду долго не выстоять.

Командир ничего не ответил. Он отдал команду активировать буровую установку. Судя по последним меткам, находка располагалась на глубине чуть больше одного километра. Место залегания было определено предельно точно, а по мере погружения в туннель бурильного модуля должно было сократиться до полуметра.

Когда Хар оказался у котловины, в которой находилась Святыня, там шел бой. Кто с кем сражался, было не понятно. Вплотную противники не соприкасались. На отряд, занявший круговую оборону, периодически обрушивался залп тактических ракет. Оборонительное кольцо парировало основную массу, но некоторые ракеты долетали до цели. Это не могло продолжаться до бесконечности, силы обороняющихся таяли на глазах. Но ракеты летели и друг на друга. Кто в результате выиграет, понятно не было.

На вершине небольшого холма, роботизированная лазерная установка методично вгрызалась в скалу, не обращая никакого внимания на идущий рядом бой. Хар обратил внимание, что ни одна из ракет до установки не долетала. Ее как-будто окружало невидимое защитное поле. Берегут Святыню, подумал он. Значит, до нее уже недалеко.

Он прикинул, сколько продержатся силы в обороне. Получалось, что недолго. Обороняющихся оставалось все меньше, и в этот момент обстановка резко изменилась. В котловину упал военный бот, затормозив буквально в десятке метров от поверхности. Он открыл ураганный огонь, крутясь, как веретено. Шквал ракет тут же ослаб, до цели теперь долетали только одиночки. Но перевес обороняющихся был недолгим. Точечный заряд угодил в двигатель бота и машина с грохотом испарилась в яркой огненной вспышке.

Через пару минут в котловине показались уцелевшие нападающие. Не обращая внимания на месиво вокруг, они бросились к установке. Видимо, до Святыни оставалось уже совсем немного. И в это мгновение над котловиной возник еще один бот. Он тоже завис над поверхностью и из него выскочила семерка бойцов. На лице Хара появилось удивленное выражение – все бойцы были в длинных темных плащах, а руках держали узкие мечи. Что за костюмированный бал, недоуменно подумал он. Но Хар оказался неправ.

Семерка бросилась вперед, виртуозно уходя с линии огня и с такой скоростью орудуя своим архаичным оружием, что обстановка резко изменилась. Противник от отчаянья использовал все точечный заряды, какие были. Хар вжался в землю, взрывы гремели со всех сторон. Последний был так силен, что взрывной волной его несколько метров протащило по поверхности и внушительно приложило о ближайшую скалу.

Первое, что увидел Хар, когда пришел в себя, был небольшой ящик из темного материала. Ящик валялся на краю обрыва, рядом с неподвижным телом в плаще. Он был похож на мумию небольшого худого существа. Но главным было не это. Ящик был открыт. И рядом с ним, немного примяв песок, лежал тот самый жезл, изображение которого в свое время демонстрировал Колобок. Жезл слегка светился. Хар пригляделся. Шлем с мертвой слетел и он понял, что это была марканка. Ее вытянутая рука застыла рядом с жезлом.

Вокруг все было засыпано каменными осколками. Вероятно, в скважину угодила шальная ракета и взрывом ящик выбросило на поверхность. Вот это да, подумал Хар. Как ему тогда говорили? Ни в коем случае не доставать жезл из футляра. Ни при каких обстоятельствах. И не смотреть на него. И что теперь прикажете делать?

Он приблизился, присел и протянул поближе ладонь. Тепло, наверняка какое-то остаточное излучение. Правда, комм молчит о его вредности, но кто его знает… Жезл внезапно замерцал ярче, во вспышках появился странный рваный ритм.

Хар отпрянул. Лучше держаться от этой штуки подальше. А вот что делать с погибшей девушкой, последней из отряда? Остальные исчезли в пламени взрыва. Он был немного знаком с погребальными обычаями маркан, но сделать что-то не так, хуже, чем не сделать ничего. Наверно, лучше проводить ее в последний путь по земному обряду.

Он выпрямился, опустил руки по швам и склонил голову, отдавая последний долг памяти неизвестной воительнице. Наверное, для ее планеты этот жезл был так же важен, как для него спасение Дэвида. И она не раздумывая отдала жизнь за свою Святыню. Покойся с миром, негромко произнес Хар и тряхнув головой, двинулся к вездеходу.

Живых свидетелей случившегося вокруг не осталось. Так что если сейчас он врубит манипуляторы, осторожно положит этот жезл обратно в ящик и отвезет к скалам, никто этого не увидит. Потом нужно положить его в подходящую выемку, накрыть небольшим обломком. Вполне может получиться. Он поднимет в воздух камеры и устроит легкий взрыв. А затем вытащит футляр и осторожно уберет в багажник. Такая запись устроит всех.

Хар забрался в вездеход и приступил к задуманному. Все прошло штатно и он уже собирался поздравить себя с успехом, как услышал позади негромкий глухой голос, с заметным акцентом говоривший на космолингве.

– Положите руки за голову и медленно повернитесь.

Хар подчинился. Перед ним высилась фигура, как две капли воды похожая на погибшую марканку. Невдалеке, не касаясь поверхности, висел боевой бот. Садился с выключенным двигателем, вот почему я ничего не услышал, подумал Хар.

– Вы догадываетесь, кто перед вами?

Лицо, скрытое темным капюшоном, было обращено прямо к нему. Под ним виднелся легкий шлем.

– Мы – Храмовая Стража Ордена, – пояснила говорившая. – Дальнейшие пояснения необходимы?

– Нет, – лаконично ответил Хар.

– Приятно встретить такого просвещенного землянина. Но одновременно это говорит о том, что вы оказались здесь не случайно.

Голос звучал монотонно, без всяких интонаций. Машина и та говорит выразительнее, подумал Хар. Или они специально так подбирают настройки?

Марканка медленно откинула капюшон и открыла шлем. На Хара смотрело красивое, по понятиям марканов, лицо, с намертво застывшими мышцами и выжженными волосами. Лобную область пересекал длинный шрам. Точно такое же лицо было у погибшей. Близнецы? Двойняшки? Хар на минуту задумался, припоминая, что он знает об этом Ордене. Взвесив все известные крохи, он решил держаться как можно ближе к правде.

– Что привело вас сюда?

Скорее всего, все, что происходило на поверхности, записывалось, подумал Хар. Видеокамеры на местности? Вряд-ли, пустыня совершенно безжизненная. Хотя… Спутник? Чей, откуда. Да еще после того, как сожгли спутниковое кольцо. Скорее всего, еще один корабль. Вероятно, они шли двойкой и страхующий бот вел непрерывную запись сверху. Плохо. Ведь на записи видно, как я трогаю руками их величайшую Святыню. Скорее всего, меня прикончат на месте.

– Я опустился на планету не за вашим жезлом, – сказал он.

– А зачем?

Хар вздохнул.

– Ваша Святыня была просто предлогом, чтобы мне дали шлюпку и оборудование. Моя цель – разрушенный ген-центр. Там оставался тяжело больной человек, мой друг. Я хотел попытаться его спасти.

Марканка опустила шлем.

– Странная история, – после недолгого молчания произнесла она. – Однако прибор подтверждает, что вы говорите правду.

У нее в шлеме анализатор, подумал Хар. Серьезные ребята.

– Что означали ваши действия, у трупа нашей Сестры?

– Последний долг, по земному обычаю. Воину, отдавшему жизнь за свою Святыню.

Марканка молча глядела на него.

– Простите, – сказал Хар. – У меня небольшая просьба. Мой друг находится сейчас в саркофаге, в моем катере. Если для меня все сложится не совсем благополучно…

Марканка неопределенно мотнула головой.

– Вы не могли бы передать саркофаг землянам? А со мной вы поступите так, как считаете нужным.

Молчание затянулось.

– Мы отпускаем вас, – наконец сказала она.

– Отпускаете? А контейнер, с вашей Святыней? – недоуменно спросил Хар. – Вы что, оставляете находку мне?

– Да, – ответную гримасу можно было бы расценить, как улыбку, если бы она не была такой страшной. – Везите Святыню своему нанимателю. Только когда отдадите ее, советую как можно быстрее покинуть это место.

Хар ничего не понимал.

– Но почему? А вдруг с вашей Святыней что-то случится?

В глазах марканки, смотрящих в упор на Хара, блеснул огонь.

– Я отвечу. Вы живы потому, что вас выбрала сама Святыня. Значит, вы уже отмечены ее незримой печатью.

Хар невольно сделал отрицательное движение, но вовремя остановился. Запись, помни про запись, подумал он.

– Я – человек.

Что за глупости. Или она думает, что увидев эту штуку, я проникся их верой?

– Без разницы, – отрезала марканка. – Святыня сама выбирает, кому показаться. Наши Святейшие тратят всю жизнь, чтобы оказаться достойными увидеть ее. Но иногда, очень редко, Святыня решает показать себя обыкновенному существу. Чем она при этом руководствуется, никто не знает.

Хар вздохнул. Тяжело общаться с религиозными фанатиками.

– Вам виднее, – индифферентно сказал он. – А ваша Святыня случайно не наделяет своих избранников какими-то особыми свойствами?

– Наделяет, – сказала марканка, пристально глядя на него. – Еще как наделяет.

– А можно узнать, какими?

– Вас, как и меня, с моими сестрами, ждет неизбежная смерть, – равнодушно ответила марканка. – Это плата за счастье лицезреть Святыню. Как только она войдет в гнездо, на постаменте нового Храма, погибнут все видевшие ее, кто до этого момента еще оставался в живых. Но это ничтожно мало, по сравнению с тем счастьем, которое мы испытали.

– А когда это случится? – поинтересовался Хар.

– Скоро. Очень скоро. Так что советую постараться закончить все дела. А Святыня… – наша, и с ней ничего не может случиться. Летите. Мы полетим за вами.

Марканка скрылась за захлопнувшимся люком. Бот тут же взлетел вверх. Хар покачал головой и пошел к вездеходу. Больше делать здесь было нечего.

– Ваша находка находится в контейнере. Как мы договорились, я старался не подходить к ней слишком близко и не касался руками. Только манипуляторами вездехода, – Хар не собирался рассказывать Пирату настоящую историю находки. – Весь процесс выемки заснят тремя камерами, вот кристалл. Я еще что-то должен?

Пират взял кристалл, вид у него был очень довольный.

– Нет, вы сделали все, что обещали, – наконец сказал он. – И даже больше. Контейнер в моем сейфе, с ним все ясно. Мой врач осмотрел вашего приятеля, он действительно находится в очень скверном состоянии. Остался только один вопрос. Удовлетворите на прощанье мое скромное любопытство?

Хар бросил на него внимательный взгляд и подобрался.

– Попытаюсь, но заранее не обещаю.

– Вы не находите, что не совсем удобно использовать для перевозки таких данных подобный контейнер? Довольно избито, легко догадаться. Ведь груз, ради которого вы так рисковали, находится внутри его мозга?

Хар ответил не сразу, что-то взвешивая про себя и поглядывая на собеседника.

– Да, – наконец ответил он. – Вы угадали. Но без риска не обходится ни одно серьезное дело. К тому же я не думаю, что он так уж велик. Когда идут боевые действия, что может быть естественнее тяжелораненого бойца и друга, который его сопровождает?

– Возможно… Не проясните немного, насчет вашего… груза?

Хар вздохнул.

– Ничего таинственного, обычный архив.

– Хм… обычный. Не боитесь, что я попытаюсь его присвоить?

– Риск существует всегда, – пожал плечами Хар. – Но я полагаюсь на ваш здравый смысл. Во-первых, у вашего врача нет необходимого оборудования. Так что скорее всего попытка закончится безрезультатно для вас и весьма печально э… для моего друга. Груз не плохо защищен. А во-вторых… Это очень специфические материалы. И они смертельно опасны для их обладателя. Зачем вам, заполучившему уникальную находку, которая стоит бешеные деньги, ввязываться в подобную авантюру? С далеко не гарантированным исходом?

Пират помолчал, поигрывая кристаллом. Хар терпеливо ждал.

– Резонно, – наконец произнес он. – Надеетесь довести его живым?

– Как получится. Конечно, идеально, если я смогу дотащить его до самой Земли. Отдать концы он вполне может и в госпитале. По моему опыту, труп вызывает нежелательные вопросы у властей, даже когда его конец вполне естественный. Полная запись медицинской телеметрии не всегда устраивает экспертов, а уж если в дело вмешиваются соответствующие органы…

– Что же, вам виднее, – согласился Пират. – Я вижу, вы и здесь далеко не новичок. Счастливого пути.

– И вам того же, – благожелательно ответил Хар. – Не подскажете, как нам лучше расстаться?

– Катер я вам разумеется не дам, – сказал Пират. – А вот заправить вашу шлюпку могу. Радиус хода у нее не велик, но вам много и не нужно. Совсем недалеко, на временной орбите, висит неисправный военный бот. Когда накрылось здешнее спутниковое кольцо, его решили использовать в качестве временной замены. Насколько мне известно, сейчас там никого нет. Врубите аварийный маяк и военные вас снимут. А как вы будете выпутываться дальше, ваше личное дело.

– Спасибо, – сказал Хар. – Непременно воспользуюсь вашей любезностью. И хотел бы сделать это как можно скорее.

Он оценивал шансы Пирата дотянуть до ближайшего порта как минимальные. Однако чего не бывает в жизни. Главное, чтобы его шлюпка успела отойти как можно дальше, прежде чем здесь начнется неизбежная заваруха. Уж больно горячей штукой была эта марканская Святыня, чтобы вся эта история закончилась для командира гробокопателей благополучно. И хотя претендентов было немало, Хар, вспомнив недавнюю встречу с Сестрами Ордена, поставил именно на них.

2

Отряд Сестер был не первым, напавшим на корабль Пирата. Но точку в схватке поставили именно они. Расправившись со всеми нападавшими, они заблокировали жилые помещения корабля и взломали сейф. А когда ящик со Святыней был перенесен на их бот, врубили на полную мощь движки и начали уходить, резко набирая скорость.

Святейшая подошла к избраннику, стоящему у экрана. Вид у нее был смущенный.

– Не знаю, правильно ли я поступила, – сказала она.

Тот вопросительно посмотрел на нее.

– Старшая семерки пришла ко мне с требованием… да, да, не с просьбой. С требованием исполнить древний обряд – поклонение Святыне перед смертью. Это древний обряд Ордена и даже Святейшая не имеет права на нем присутствовать. Я колебалась… но все же дала им ключ от сейфа. А теперь мучаюсь, правильно ли я поступила.

– Абсолютно правильно. Хорошо, что мы летим одни, а остальной Анклав ждет на военном корабле. А то бы возникли проблемы…

Оба замолчали. Через некоторое время к ним присоединилась старшая Семерки. Она также молча отдала Святейшей ключ и села в углу каюты.

Они приближались к району, где их ждал корабль военной эскадры, оставленный командующим флота. Однако вместо него навстречу выдвинулась тройка кораблей. Первый приблизился и на носу загорелось изображение священного жезла.

– Это наши? – удивилась Святейшая. – Кто они и откуда?

– Сейчас узнаем.

Старшая семерки встала рядом и молча глядела на экран. Борт переднего корабля внезапно окутали вспышки плазменных излучателей, а когда их корабль перестало трясти от взрывов, на них ринулась штурмовая команда, в черных десантных скафандрах.

– Сестры! Вперед! – выкрикнула старшая.

На экране было видно, как три огненные стрелы вылетели в направлении тройки кораблей и наращивая скорость, понеслись вперед. Передний корабль окутался облаком взрывов, первая стрела вспыхнула и сгорела без следа. Но две другие прочертили огненный след до конца и два корабля исчезли в огненном облаке.

Их борт был взломан и завязался бой. Схватка шла не на жизнь, а на смерть. Радист успел подать тревожный сигнал, но военный корабль был далеко. Постепенно нападавшие добрались до центрального зала. Пол устилали мертвые тела, но ожесточение боя не спадало. Святейшая огляделась по сторонам, ища оружие. Пришло время и ей, забыв про свой сан, вступить в бой. Защитников Святыни становилось все меньше, и она хотела в свой последний час встретить врага с лучеметом в руках.

Оставшиеся защитники бились в нескольких шагах от нее. А прямо перед ней, с лучеметом в руках, дрался ее любимый. Кровь стекала по длинному рукаву прямо на пол. Там уже набралась небольшая лужица. Долго ему не продержаться, отстраненно подумала Святейшая.

Просвистели лучевые очереди. Сестры рухнули на пол и в зал ворвались захватчики. Любимый с трудом поднял лучемет, но враг выстрелил первым и он упал у ее ног. Лучемет покатился по полу и замер.

– Прекрасно, – сказал вбежавший, снимая маску и Святейшая сразу узнала ее. Это была та самая марканка, которая приходила к ней на прием. – Пришло наконец время поквитаться… За все!

Святейшая резко наклонилась, пытаясь схватить лучемет, но нападавшая оказалась проворнее. Просвистела короткая очередь и руку обожгла нестерпимая боль. Лучемет отлетел в сторону.

– Нет. Не-ет! Такие вопросы не решают оружием!

За стеной послышался нарастающий свист. Казалось, что-то огромное падает с небес, но марканка не обратила на него никакого внимания. Она достала небольшой шар, сделала несколько сложных движений и аккуратно поставила его на пол.

– Не смею вам больше мешать, Святейшая, – церемонно произнесла она и низко поклонилась. – Времени остается не много, но советую напоследок припомнить еще раз то предложение, которое я вам когда-то сделала. Оставайтесь до конца со своей Святыней. У нас есть своя и ее встретит полный Анклав! Наш Анклав! А я здесь больше не нужна. Вместо меня останется последний довод. Очень громкий довод!

Она залилась прерывистым смехом, внезапно перешедшим в торжествующий вой.

– И отключить его не сможет даже ваша Святыня!!

Марканка бросилась к выходу, но к изумлению Святейшей, в проеме двери вдруг выросла женская фигура, в длинном ниспадающем плаще. Нападавшая выстрелила, но Сестра оказалась проворней: блеснул узкий меч и голова нападавшей покатилась по полу и застыла перед сейфом со Святыней. Получившая смертельную рану Сестра зашаталась и сползла на пол.

– Бомба… – не известно кому прошептала Святейшая.

Она машинально прижала к телу раненую руку и опустилась на пол к лежащему телу любимого. Он был еще жив. Святейшая наклонилась и в последний раз прильнула к его щеке.

– Как жаль расставаться, – еле слышно прохрипел он. – Но зато мы успеем с тобой попрощаться, радость моя. Ведь я так и не успел сказать, как люблю тебя.

Лежащая замертво Сестра вдруг шевельнулась и открыла глаза. В них блеснул яростный огонь. Она протянула руку, схватила шар и швырнула его в дверной проем.

– Святыня не приняла мою жизнь, – хрипло произнесла Сестра. – Значит, еще остались дела.

– Но бомба… – произнесла Святейшая.

– Она уходит от нас, Святыне ничего не грозит.

– Защита… корабля никого не пропустит, – с трудом вымолвил лежащий. – Я сам настраивал ее… Ни один автомат…

Сестра качнула головой.

– Там нет никаких автоматов. В шлюпке Сестра. Моя последняя Сестра.

Она замолчала. Святейшая сидела на полу, держа на коленях голову любимого. Так их и застала рота спецназа, ворвавшаяся в обезображенный корабль. Командир роты сразу вызвал врача. Сестра отмахнулась.

– Помогите сначала им, – сказала она.

Врач занялся ранеными. В каюту быстро вошел радист.

– Плохие новости, – тихо сказал он, склоняясь перед Святейшей, которой обрабатывали руку. – Обстановка на планете очень тревожная. Волнения охватили континент и распространяются дальше, как лесной пожар.

Избранник, лежащий рядом, негромко выругался.

– Значит, мы выявили не все склады с оружием. Ну ничего, скоро прилетим. Тогда и поборемся.

– Что на планете? – подняла голову раненая Сестра.

– Небольшие неприятности.

– Теперь я поняла, зачем Святыня подарила мне эти часы, – на лице Сестры появилась прежняя жесткая улыбка. – Отнесите меня в рубку. Я хочу обратиться к Сестрам.

Святейшая содрогнулась. Она уже поняла, с каким призывом обратится Сестра к послушницам Ордена. Любимый крепко взял ее за руку и осторожно погладил. Двое спецназовцев осторожно отнесли умирающую в рубку.

– Сестры, к вам обращается последняя из тех, кому выпало великое счастье – драться за нашу Святыню, – негромко начала она. – Мы держали в руках Третий Обретающий и впитали его священный огонь.

Голос говорившей постепенно окреп и теперь гремел на весь корабль.

– Жалкие недоумки, не достойные видеть Свет, хотят опять развязать гражданскую войну, как и сотни лет назад! Время ничему их не научило. Настала пора пройтись огненным мечом по той ядовитой плесени, которая хочет накрыть нашу планету!

Сестра глубоко вздохнула, выпрямилась и в последнем усилии выкрикнула священный призыв:

– Проснитесь, спящие! Пришло ваше время!

Потом покачнулась и медленно опустилась на пол. На лице Сестры горела счастливая улыбка.

Избранник открыл глаза.

– Те, кто тысячи лет назад создавали Священный Орден, знали, что делали, – с трудом произнес он. – Думаю, когда мы будем дома, драться будет не с кем.

3

Корабль, заменявший спутник, был сильно поврежден. В него видимо всадили целую ракетную очередь, вдобавок с близкого расстояния. Но по наблюдению Хара, он оставался на ходу. Хар осторожно прошел шлюзовой отсек и огляделся. Коридор был пуст. Никого не было и в кубрике.

Он начал осматривать шкафы с аппаратурой и к своему удовлетворению, вскоре обнаружил пригодный к работе аварийный маяк. Это было большой удачей. Хар активировал его и последовал дальше. Удача, как известно, не приходит одна. В медотсеке находилась стойка, с вполне нормальными аккумуляторами, к которой можно было подключить саркофаг. Что он и сделал. А потом отправился дальше.

Хар по очереди обошел все каюты и в одной из них, к своему удивлению, обнаружил старого знакомого. Тот самый военный следователь, который допрашивал его на лайнере. Сейчас он обрабатывал спреем раненую руку. Хар присел рядом и с легкой грустью посмотрел на него. Надо же, как тесен мир.

– Никогда не угадаешь, где кого встретишь, – заметил он.

Тот только дернул головой.

– Никогда бы не подумал, что вы столько продержитесь живым. Ловко вы меня провели.

– Человек предполагает, а судьба располагает, – философски заметил Хар. – Кто это вас?

– Попался какой-то идиот. Я хотел поровну разделить остатки продовольствия, а он всадил в меня импульс и забрал все себе.

– Ай-ай, какой нехороший человек. И где этот тип сейчас?

– Черт его знает. Думаю, где-то рядом. А вы здесь зачем?

– Знаете, подумал и решил сдаться властям. Надоело мотаться по космосу. Я врубил аварийный маяк, скоро появятся гости.

Следователь скривился.

– Ну, спасибо. На вас наплевать, а вот мне военная разведка будет очень рада.

– Зря вы сами не радуетесь, – укоризненно сказал Хар. – А ведь стоит.

– Это почему? – протянул следователь и закашлялся.

– Я вам тогда, на допросе, не все рассказал. Тот, кто меня вербовал, намекнул, чтобы я действовал как можно аккуратнее. И все время оглядывался. Потому что в этом районе орудует сам Палач.

Следователь дернулся.

– Что?!

– Вот именно. Я тогда ничего не понял, но мне немного объяснили про эту легендарную личность. Так что был реальный шанс на него нарваться. Не то, чтобы он охотился персонально за вами. Но у него, знаете, странное хобби – убирать всех, кто связан с могильником.

Лицо следователя перекосилось.

– Чему это вы так удивились? – Хар слегка улыбнулся. – А, то, что я знаю про этот дурацкий могильник? Ну, Правительственная Служба Информационной поддержки – не самая слабая организация. Так что если военные доберутся до вас раньше него, скажите им спасибо. А то бы вы оказались на Земле… как бы это помягче… Не совсем в целом виде.

В коридоре послышался шум и в их каюту ввалился какой-то лохматый тип, с широкоугольником в руке.

– У нас гости, – протянул он противным голосом и повел стволом. – Кто вы, и какого черта здесь делаете?

– А что, разве нельзя? – нейтрально спросил Хар.

– А это мне решать. Вот всажу в вас сейчас заряд, сразу станете вежливым.

– Не надо, – Хар принял испуганный вид. – Я все вам расскажу, только пожалуйста не стреляйте.

Он прислушался. Если слух не обманывал, к кораблю только что причалила шлюпка. По расчетам Хара, это мог быть только военный патруль. Он не ошибся. Дверь распахнулась и в каюту зашел рядовой, с поднятым стволом. За ним, сверля всех глазами, шел сержант, тоже с оружием наизготовку. Ствол первого тут же нацелился на вооруженного типа.

– Бросай оружие, – скомандовал он.

Широкоугольник полетел на пол. Рукав куртки задрался и Хар увидел на запястье тонкий серебряный браслет, сверкающий крохотными огоньками.

– Какие люди, – протянул сержант. – Этот дурак скорее всего не опасен. А вот этого, – он указал стволом на Хара, – держи на прицеле. Успел прикончить несколько человек, а когда сбежал со станции, мало того, что покалечил охрану. Так еще и вывел из строя бортовой ракетный комплекс. Стреляй при малейшем движении, кто знает, что он еще выкинет.

Два ствола уставились на Хара, но он уже ничего не слышал. Браслет. Это был автокомм Светлого. Единственный автокомм в Конторе, выполненный в виде браслета. Прибор работал напрямую с биотоками владельца и снять его можно было только с мертвого тела. Светлый. Роберт Малковский. Так вот кто этот негодяй!

Время послушно замедлилось, глаза затмила серая пелена, а справа внизу возникло небольшое табло, на котором медленно стали сменять друг друга десятые доли секунды. Хар взлетел с места и перевернувшись в воздухе, выхватил из ножен ближайшего военного висевший на поясе десантный тесак. Откат в сторону, перекат. Первая очередь проходит рядом. Ноги еще не коснулись пола, а рука уже выстрелила вперед, вонзая лезвие в тело. Две очереди прошипели одновременно, задев Хара, но нож уже распорол грудь и довершил начатое, последним взмахом перерезав горло.

4

Генерал размашисто сел и осторожно положил на стол кристалл в нестандартной, блокирующей упаковке.

– Сидит в приемной. Надулся, как сыч, – он довольно потер руки и коротко рассмеялся. Голос у него был слегка хрипловатый и чуть более мужественный, чем требовалось. – Привык, что всегда выигрывает! То-то он сейчас такой кислый.

Советник прервал его нетерпеливым движением руки.

– Ближе к делу, генерал.

– Простите. Отчет перед вами, – он с довольным видом придвинул кристалл поближе к собеседнику. – Я решил доставить лично, могут возникнуть вопросы.

Советник слегка улыбнулся. Генерал явно напрашивался на похвалу. Как и все вояки, он был в меру тщеславен и любил, когда штатские отмечали успехи его ведомства.

– Думаю, этого не потребуется. Но раз вы здесь, изложите короткое резюме.

– Победа, – генерал внушительно откашлялся. – Полная. В спланированной и осуществленной штабом, не побоюсь этого слова, уникальной военной операции, достигнуты практически все цели. Даже удивительно, обычно так не бывает. Я коротко перечислю. Флот успешно разделил противоборствующие стороны. С планеты эвакуирован лагерь. Захвачен предатель, за которым мы давно охотились, плюс несколько новых негодяев. Потерь среди наших нет.

– Как вы это объясняете? – улыбка Советника стала более явственной.

– Тщательным планированием и отличным исполнением, разумеется. Впрочем, нельзя отрицать и простого везения.

– Отлично. Очень рад, генерал. Я вызову вас для более подробного доклада скорее всего завтра с утра, сразу после разговора с Председателем. А пока передайте всем участникам операции мою устную благодарность.

Генерал коротко кивнул и быстро вышел, успев в приемной кинуть пронзительный взгляд на терпеливо сидевшего там низенького и кругленького человека.

Советник сам выглянул в приоткрытую дверь и резко взмахнув рукой, остановил поднимающегося секретаря. Он сделал широкий приглашающий жест. Толстяк встал и прошел в кабинет, где сел в ближайшее к столу кресло.

– Я давно жду вас, – с широкой улыбкой произнес Советник, плотно закрыв дверь. – Разрешите от всей души поздравить вас с поразительным успехом и передать личную благодарность Председателя. Он обязательно примет вас лично, как только освободится.

– Спасибо.

– Что удивительно, довольны оказались не только мы. Довольны многие. Даже генерал… Он ужасно рад, что зацепил своего бывшего. Правда совершенно искренне полагает, что все происшедшее – заслуга исключительно его ведомства.

Он негромко засмеялся, приглашая собеседника оценить шутку.

– Бог с ним, – махнул рукой толстяк. Лицо его оставалось по-прежнему напряженным, а глаза были полуприкрыты, он не смотрел на собеседника. – Меня гораздо больше интересует мой человек.

– Все в порядке. Готовьте надежного посланника. У него будут полномочия Генерального Инспектора Совета и он… доставит все сюда. Такое нельзя доверить постороннему лицу.

Выражение на лице толстяка не изменилось.

– Боюсь, мы не совсем правильно поняли друг друга, – тихо сказал он.

– Сожалею, мой друг, – собеседник стер улыбку и виновато развел руками. Теперь его лицо приняло сочувствующее выражение. – Помните, я говорил вам, что ему ничего не светит. Как в воду глядел.

Он добавил сочувствия в голосе и после некоторого молчания прибавил:

– Искренне жаль, что так получилось. Очень жаль. Но изменить ничего нельзя. К сожалению, связи нет и в ближайшее время не будет.

Толстяк приподнял голову и впервые посмотрел прямо в глаза собеседника. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, пока второй, чуть покраснев, не отвел взгляда.

– Ну что же, – негромко сказал толстяк, вновь опуская глаза. – На нет и суда нет. Но для окончательного завершения операции мне необходим приказ.

– Он у вас есть, – мягко напомнил Советник.

– Боюсь, вы опять не совсем правильно поняли мои слова. Официально оформленный приказ.

– Официальный? – изумленно переспросил Советник. – Вы это серьезно? И вы готовы его выполнить?

– Разумеется, – холодно ответил толстяк. – Я пока еще на службе. Разумеется, после окончания я предполагаю немедленно вручить Председателю прошение о своей отставке.

На этот раз Советник промолчал.

– Или живым я тоже представляю опасность для нашего правительства? – равнодушно бросил толстяк, внимательно разглядывая что-то одному ему ведомое на широком красивом столе.

– Зачем вы так, – тихо сказал Советник. – Я думал, мы понимаем друг друга…

– Приказ, – жестко повторил толстяк.

Наступило молчание.

– Вы же знаете, что такого приказа у вас никогда не будет, – наконец с трудом выговорил Советник.

– Не будет приказа, не будет и его исполнения, – сказал толстяк, вздохнул и сделал движение, собираясь встать.

К счастью для нас, от тебя это не зависит. Так что не все ли равно, хотел по инерции произнести Советник, но вовремя проглотил не сказанные, но очень опасные слова.

– Подождите, – он поднялся сам и начал расхаживать по кабинету. – Поймите, – наконец торопливо произнес он. – Это совсем не моя инициатива. Все делается с молчаливого согласия всего правительства. Положение чрезвычайно щекотливое! Мы просто не можем идти на такой риск. А вдруг он заговорит?

– Он будет судим, приговорен к смерти и казнен, – спокойно ответил толстяк. – С максимальной гласностью. Но мой человек должен жить! И он не заговорит. Никогда.

Советник опять заметался по кабинету.

– Конечно, он же не такой, как все. Он особенный, – наконец саркастически, еле слышно вымолвил он.

Но толстяк опять его услышал и второй раз поднял голову. На это раз его собеседник не покраснел, а побледнел. В кабинете наступила мертвая тишина.

– Представьте себе, да, – сказал наконец толстяк. Это короткое слово он как-будто выплюнул. – Хотя я понимаю, как вам трудно, даже невозможно представить себе что-либо подобное. Честь имею.

Он резко встал и пошел к двери. Советник остался стоять посредине своего кабинета, не делая больше никаких попыток его остановить.

5

В медотсеке Хар пробыл недолго. Раны были серьезные, но молчаливые медики явно выполняли чей-то приказ. Наскоро подлатав, они отдали его на растерзание. На этот раз, наручники одели не только на руки, но и на ноги. И привели его в другую комнату и совсем к другим людям.

Двое рослых охранников бесцеремонно положили его на широкий стол, стоящий посередине каюты и принялись методично опутывать ремнями и щелкать зажимами. А третий, пониже ростом, поставил на стоящий рядом столик большую, объемистую сумку и начал сосредоточенно в ней копаться.

– Зачем это? – попытался спросить Хар.

– Приказ. Тебя велено допросить прямо сейчас, не дожидаясь прибытия на базу. Что-то там есть, очень важное, в твоей дурацкой башке.

– Да я уже все рассказывал и не один раз.

Хар старался говорить веско и убедительно.

– Правильно, парень, – ответил тот, не оборачиваясь и продолжая возиться в своей сумке. – Конечно, ты уже все рассказывал. Ничего страшного, расскажешь еще разочек. Ты столько всего успел натворить. А мы запишем и проанализируем, на здешнем компе. А потом спросим еще раз. И еще. Только спрашивать тебя каждый раз будут все серьезнее и серьезнее.

Он начал распаковывать хорошо знакомый Хару стандартный полевой набор, аккуратно раскладывая его на столе. Хар поморщился.

– Это же бессмысленно, вы не узнаете ничего нового.

– Не спеши, парень, не спеши. И не такие раскалывались. Ты у нас еще совсем зеленый. Самое интересное у тебя впереди.

Ну вот и влип, невесело резюмировал Хар. Так глупо. Он безнадежно напряг руки. Нет, на этот раз освободиться не удастся. Конечно, больше того, что знает Пол, они из него все равно не выжмут. Это исключено, для этого необходимо совсем другое оборудование. И существует оно в считанных количествах экземпляров. Дело в другом. За эти месяцы его уже столько раз накачивали всякой дрянью, что шансы загнуться от аллергического шока велики, как никогда. А если не лукавить с самим собой, то они практически стопроцентные. Организм, к сожалению, не железный. Он просто не выдержит – и в результате, после недолгой агонии, Пол отбросит копыта. Хотелось бы думать, что это глупая случайность, но Хар был слишком опытен, чтобы поверить в такое.

Эти самоуверенные идиоты потом будут долго писать покаянные рапорта и клясться суровой следственной комиссии, что они все делали правильно и просто исполняли приказ. Что в принципе так и есть. И что это совсем не их личная инициатива, что тоже правда. И в результате крупно получат по шапке, только вот ему от этого легче уже не станет. По идее, на заключительном этапе операции должен был вмешаться Колобок и выдернуть его отсюда. Но все пошло наперекосяк, к тому же с Метрополией наверняка нет связи… Или Колобок темнил с самого начала?

Хар постарался как можно точнее припомнить интонационный настрой последнего разговора. Колобок тогда лично пришел его проводить. Подобное случалось довольно редко и если подумать, говорило о многом. Тогда Хар мельком подумал, что шеф просто не рассчитывает увидеть его еще раз и на всякий случай решил попрощаться.

Хар тогда еще спросил о запасных вариантах, у Колобка всегда оставалось что-то за пазухой. На кого мне выйти в отчаянном положении, спросил Хар. На кого можно будет опереться в самом крайнем случае? Ни на кого, угрюмо ответил Колобок, не глядя на него. Готовь отходы сам. Там будешь только ты один. Операция слишком высокого уровня секретности, чтобы нам позволили расширить число участников.

Теперь, заново прокручивая в памяти этот разговор, Хар понял его смысл несколько по-другому. Его наверняка подставили. С самого начала. С молчаливого согласия Колобка или без оного. Его возвращение не планировалось. А он, по легкомыслию, нарушил план операции. Тем, что вопреки всем прогнозам остался жив. И теперь они просто исправляют ошибку. Что же, многие наверху вздохнут свободно, когда до них дойдет, что не осталось в живых ключевого участника операции. А посылать на верную смерть целую группу – слишком большая роскошь, специалистов следует жалеть. Одного дурака для этого вполне достаточно.

Хар вздохнул. Не хотелось напоследок плохо думать о шефе, обычно он не подводил. Наверное, на Колобка здорово надавили, подумал Хар. Настолько сильно, что он дрогнул и не сумел ничего сделать. В голове почему-то всплыл шуточный разговор, в самом начале операции. Нет, он по-прежнему не готов отдать жизнь за транспортную сеть. А вот за друзей… Все-таки он успел на этот раз сделать довольно много. Он нашел друзей, хороших друзей. Настоящих. И выполнил задание, несмотря ни на что. И даже сделал то, о чем никогда не думал. Нежданно-негаданно нашел свою любовь и смог защитить ее. В том, что она сейчас в безопасности, есть и его небольшая заслуга. А вот то, что при всем этом он остался жив, это перебор. А боги не любят перебора…

– Давай парень. Расслабься и начинай петь.

Возившийся наконец закончил свою мрачную возню и повернулся к Хару.

6

– Погодите, – оцепенение Советника наконец прошло и он бросился вдогонку за толстяком. – Да подождите же!

Он нагнал его у самого выхода. Советник тяжело дышал, его лицо было влажным от пота, как будто он пробежал целую милю.

– Я… я передумал. Вероятно, правы все-таки вы. Вернемся в кабинет, вас соединят прямо от меня.

Он отдал короткий приказ и его личный правительственный комм на столе внезапно ожил. Экран однако остался темным. Толстяк быстро проговорил что-то, тихо и невнятно, выслушал ответ, кивнул своему невидимому собеседнику и только после этого обратил взгляд на владельца кабинета.

– Я полечу сам, – по-прежнему спокойным и невыразительным голосом сказал он. – Так что оформлять ничего не нужно. – Он ненадолго замолчал, а потом очень тихо, почти шепотом, закончил: – Не знаю, кому вы молитесь, но советую крепко его попросить. Очень крепко.

Он коротко кивнул и быстро вышел.

Хозяин кабинета, тяжело дыша, остался стоять неподвижно, не провожая своего собеседника. Он стоял так очень долго, до тех пор, пока не раздался почтительный голос секретаря, напоминающего об очередной, очень важной встрече.

– Да, конечно, – с трудом ответил Советник и закашлялся. – Просите.

7

Пневмошприц привычно зашипел.

Хар сглотнул и провалился в темную клокочущую мглу. Сильный поток захватил его и понес с тягучим свистом по узкой трубе, наращивая скорость. Через некоторое время впереди забрезжило неясное расплывчатое пятно.

Оно становилось все ярче, но это был не выход; по мере приближения пятно начало приобретать очертания огромной уродливой морды. Потом всплыла еще одна, еще и еще. Как будто отражение в невидимом кривом зеркале, где каждая следующая страшнее предыдущей.

Вот и пришла моя смерть, обреченно подумал Хар. И мерзкий же у нее вид. Но он ошибался. Он вдруг вспомнил. Вспомнил, как уже брел, спотыкаясь, по странной неровной равнине, в серой неясной мгле. По жесткому насту, похожему на старый снег. Тогда над головой висела мутно-белая мгла без солнца, а вдали, у реки, его терпеливо ожидала…

– С тобой желает говорить сама Госпожа, – проскрежетала адская маска. И дохнув негреющим пламенем, ухмыльнулась на прощанье и с воем и гиканьем растаяла, пропав без следа.

И Хар вновь оказался на той самой равнине. Посмотрев вниз, он не увидел своих следов и не услышал скрипа шагов. Впереди, метрах в ста, смутно виднелась река. Хар медленно побрел туда.

Вокруг, куда ни глянь, висела плотная и вязкая мгла. Казалось, он идет в глубоком тумане, хотя никакого тумана вокруг не было. Идти было нелегко. Наконец, вдалеке он увидел неясную фигурку, которая начала постепенно расти, пока он медленно приближался к ней.

И Хар, с ужасом внезапного узнавания, наконец разглядел тоненькую хрупкую тень. Девушку, скорее девочку, сидящую на скользких камнях у неструящегося потока, опустив руку в странно плотную, похожую на ртуть воду. Фигура слегка светилась в темноте, а повернутое лицо скрывалось в глубокой тени.

Рядом, на низком плоском камне, как и тогда, лежала большая темная змея. Она свернулась в клубок, как кошка, положив плоскую голову на камень. Глаза ее были закрыты.

Хар содрогнулся.

– Вспомнил? – тихонько спросила девушка мягким приглушенным голосом и Хар, у которого внезапно перехватило в горле, смог только молча кивнуть в ответ. – Мы уже не раз встречались с тобой… Не мало для смертного.

– Да, – с трудом хрипло выговорил Хар и закашлялся.

Девушка тихонько засмеялась.

– Сейчас тебе тоже не о чем сожалеть? Как в прошлый раз?

Она подняла руку и с нее медленно стали стекать плотные, тягучие капли, которые бесшумно падали обратно в поток. Хар с вялым удивлением разглядел, что кругов на поверхности не было.

– Ты ничего не хочешь исправить? Боги не часто дают такую возможность. Но иногда…

Хар покачал головой.

– Да, я наделал много ошибок, – хрипло сказал он. – Но в главном… Нет, я бы ничего не изменил. Не сделай я то, что сделал, погибли бы мои друзья. И еще много других людей, ни в чем не виноватых.

Девушка слушала его молча, не прерывая, по-прежнему занятая игрой со своими странными каплями. Змея подняла голову, в упор посмотрела на него и глаза ее сверкнули холодным пламенем. Девушка стала медленно поворачиваться. Вот из темноты появилась бледная худая щека. Еще немного и он увидит ее лицо.

– Сегодня ты пришел ко мне в последний раз, – тихонько сказала девушка.

Хар сглотнул.

– Скажи, а тебя можно попросить?

Девушка остановилась.

– Конечно. Но я очень редко отвечаю да. Почти никогда.

Корабль, ревя на полную мощь тормозными двигателями, подлетел к боту так близко, что опалил ему правый борт. Капсула вылетела за борт, когда корабль еще не успел затормозить. Она описала короткую дугу и мигом присосалась к шлюзу.

– Кто… – едва успел вымолвить капитан, когда вбежавшие люди в черных десантных скафандрах выдернули его из кресла и жестко прислонили к стене.

Краем глаза он увидел человека, который в сопровождении вооруженного патруля быстро пролетел мимо него, по направлению к медотсеку. Тот только на секунду поднял глаза, но капитану, хотя он и был ни в чем не виноват, невольно захотелось вжаться в стену.

В медотсеке, около распростертого Хара, раскрыв аппаратуру, уже хлопотали двое медиков, в блестящих медицинских шлемах. Один из них поднял голову и отрицательно мотнул головой.

– Что? – коротко спросил Колобок.

– Поздно, – ответил врач. – Мы опоздали. Ему уже ввели сыворотку, тройную дозу. Сейчас он без сознания. Теперь остается надеяться только на чудо.

Хар стиснул зубы. Он все равно попробует, несмотря ни на что.

– Дай мне еще один шанс, – тихо произнес он. – Последний. Я еще столько

не успел сделать. Страшно не хочется уходить, бросив все на полдороге.

Девушка молчала и Хар понял, что его просьба бессмысленна. Что же, пришла пора подводить итоги.

– Прости, – тихо сказал он. – Я понимаю, это была дурацкая просьба. Повернись ко мне, пожалуйста. Я почему-то не помню твоего лица.

– Потому, что ты его еще не видел, – ответила девушка и Хар по голосу понял, что она улыбается.

Его пробрала невольная дрожь. А ведь я ни с кем не успел попрощаться, подумал он. Вот так все и кончается: раз и навсегда. Девушка остановилась, как бы в раздумье.

– Тот, кто меня видит, навсегда остается со мной, – продолжила она. – Но я… выполню твою просьбу. Ты придешь ко мне сам, когда решишь завершить земной путь. Сам. И тогда мы посмотрим в глаза друг другу.

Змея опустила голову и застыла, как изваяние. Девушка медленно повернулась, уходя в угольно черную тень, а ее рука скользнула вниз.

Ревущий поток обрушился на Хара, стиснул его и крутя, как былинку, понес прочь.

ГЛАВА 3

1

– Вы не устали?

– Немного.

У Эвелин болела спина и голова, а во рту временами появлялся противный медный привкус. Чувствовала она себя прескверно. Что было немудрено – последнее время она почти не спала и сильно похудела. Хорошо, что первые тяжелые дни, когда слезы сами лились из глаз, уже прошли, уступив место глухой тоске и вялому раздражению.

К ее личному горю добавилось еще одно. По прилете на Землю с ней пожелал встретиться личный врач отца. Бадиль Ан-Саади выразил искреннее сочувствие ее горю и искренне заверил, что скорбит вместе с ней. А потом сообщил, что решение говорить кому-нибудь о том, о чем она сейчас узнает, Эвелин придется принимать самой. Врач передал ей кристалл, на котором находились выводы медиков лайнера, на котором они летели. Эвелин не поняла половины терминов, но главное она уяснила – отец умер не от болезни сердца. Он был отравлен.

Но она никогда и ни за что не призналась бы в этом своему собеседнику, который сейчас приветливо смотрел на нее маленькими, слегка прищуренными глазками. Она старалась не делать лишних движений и сидела по-прежнему прямо, не касаясь спинки адаптивного, очень удобного кресла. С самого начала, как только она вошла в это здание, ее била внутренняя дрожь, хотя она изо всех сил старалась не показывать этого. Сейчас ее единственным желанием было поскорее выскочить отсюда, куда угодно, только на вольный воздух.

– Может быть, сделаем небольшой перерыв? Чай, кофе? Или может быть, прохладительные напитки?

– Нет. Давайте поскорее закончим со всем этим. Раз и навсегда.

– Хорошо. Тогда я хочу попросить вас об одном одолжении…

– Одолжении? – Эвелин удивленно посмотрела на своего собеседника. – Разве не вы сообщили мне в начале разговора, что это мой гражданский долг?

Толстяк замахал рукой.

– Вы меня неправильно поняли. Я уже выяснил все, что нужно и вы вольны покинуть этот кабинет. Нет, речь идет совсем о другом.

– О чем же?

– Один из главных виновников или точнее… э… подследственный, давайте не будем делать поспешных выводов до неизбежного суда. Так вот, этот человек просит о непродолжительном свидании с вами. Я думаю, вы догадываетесь, о ком идет речь.

– Нет! Это исключено! – Эвелин так стремительно вскочила с кресла, что оно еле успело развести подлокотники. Щеки ее запылали. – Ни за что! Я не хочу даже слышать об этом негодяе!

– Но в обмен… он готов полностью сотрудничать с нами, что заметно облегчит расследование всех обстоятельств этого действительно непростого и очень запутанного дела…

– Нет!

– Это важно не только для нас. Насколько я понял, он хочет сообщить вам что-то очень личное, касательно вашего друга.

– Я не верю ему даже вот настолько и ничего не желаю слушать!

Собеседник внимательно посмотрел на Эвелин. Некоторое время он молчал, затем, слегка пожав плечами, произнес:

– Что же, не смею больше настаивать.

Он вежливо привстал в кресле.

– Я вас больше не задерживаю. До свиданья и примите искреннюю благодарность. Вы действительно очень помогли нам.

Эвелин дошла почти до самой двери, когда какая-то сила заставила ее остановиться. Она повернулась и произнесла непослушными губами:

– Что ему будет… за все… что он сделал?

– Самое малое – пожизненное заключение. Но подобный исход дела маловероятен. Скорее всего, Совет Федерации для этого беспрецедентного случая отменит пятую поправку. Так что принудительное изменение личности или смерть, на выбор.

Толстяк негромко засмеялся и довольно потер руки.

– Неплохой выбор, да?

Он, казалось, был очень доволен своей немудреной шуткой. Эвелин содрогнулась.

– Хорошо… Я… я согласна, – с трудом выговорила она неповинующимися губами.

– Огромное вам спасибо. Это не займет много времени, – ободряюще произнес толстяк…

Войдя в помещение, где содержался Пол, Эвелин не сразу обнаружила узника, хотя комната оказалась по размеру совсем не большой. Просто она подсознательно ожидала, что он сидит у большого панорамного окна и с тоской смотрит на ставший ему недоступным и такой желанный мир. Однако в кресле никого не было.

Хар сидел у боковой стены, прямо на полу, совсем рядом с дверью, обхватив руками полусогнутые ноги и положив на них голову. Глаза его были закрыты, казалось, он прислушивается к чему-то далекому и неслышному. Выглядел он уставшим и совершенно вымотавшимся человеком. Наверное, так выглядит марафонец, добежавший до ленточки, порвавший ее последним усилием воли и затем рухнувший без сил. Услышав ее шаги, он открыл глаза и мельком взглянув на нее, быстро отвел взгляд. Потом тихим ровным голосом произнес:

– Спасибо. Я хотел увидеть вас вовсе не из-за пустячной прихоти, у меня важное дело.

Эвелин молчала и Хар беспрепятственно продолжил:

– Дэвид жив. Он на Земле.

– Что? – потрясенно воскликнула Эвелин. Она вынуждена была ухватиться за стену, так ее шатнуло. – Как это произошло? Когда?

– Это неважно. Он сейчас в Центральном военном госпитале, в тяжелом, почти безнадежном состоянии. И никого не хочет видеть, даже своих ребят. Я, по понятным причинам, не могу полететь туда и выбить из него эту дурь. А вы сможете.

– Что с ним? – с трудом выговорила Эвелин непослушными губами.

– Это вам объяснят врачи. Карточка с адресом лежит на столе.

Эвелин нетвердыми шагами подошла к столу и взяла карточку.

– Почему… вы это делаете? – тихо спросила она.

Хар оторвал глаза от стены и впервые за все время посмотрел ей прямо в глаза. Эвелин побледнела, но не отвела взгляда.

– А вы до сих пор не догадались? Я люблю вас, – просто сказал Хар и опять опустил голову на колени и закрыл глаза, погрузившись в свои невеселые думы.

Эвелин некоторое время стояла неподвижно, а потом, не в силах произнести больше не слова, неверными шагами направилась к выходу.

– Спасибо, что пришли. И прощайте, – тихо сказал ей вдогонку Хар.

Наверное, это я должна была сказать спасибо, машинально подумала Эвелин, подходя к лифту. Ее пробрала внезапная дрожь, она как-будто побывала в открытой могиле. Она опустила глаза, увидела карточку в руке и сразу забыла обо всем на свете. Дэвид! Ее Дэвид жив! Он на Земле, где-то рядом. Потом. Потом она попробует осмыслить, пропустить через себя все, что произошло сегодня. Потом. Сейчас она не могла думать ни о чем, кроме Дэвида…

Эвелин давно исчезла, а Хар все сидел на полу, прислонившись спиной к прохладной стене. Легче после этой встречи ему не стало, но он знал, что должен был сделать это, и к своему удивлению даже испытывал некоторое удовлетворение. Больше от него ничего не зависело. Он наконец поставил точку в этой странной и запутанной истории, в которой так причудливо переплелись судьбы самых разных людей, в том числе и его собственная.

А исчезнувшая навсегда из его жизни Эвелин… Что же, временами он действительно мечтал о ней. Тогда она была для него далекой и абсолютно недоступной. Как странно устроена жизнь… Теперь, когда он узнал ее так близко, во плоти и крови, она стала еще более недоступной, чем прежде. И редкие, бесплодные мечты о ней станут еще безнадежнее, чем раньше. Если такое вообще когда-нибудь случится…

2

– Только пожалуйста недолго, он очень слаб.

Эвелин послушно кивнула и тихо проскользнула через плотный и многослойный антивирусный полог, в просторную палату, две высокие стены которой были целиком заполнены непонятными медицинскими приборами. Дэвид, опутанный разноцветными проводами и оптическими шлангами, плавал на воздушной кровати, неподвижный, с закрытыми глазами, целиком погруженный в свои мысли. Заслышав ее легкие шаги, он медленно повернул голову. Некоторое время он смотрел на нее чужим взглядом, не узнавая, как-будто его мозг не верил тому, что видит перед собой. А потом лицо внезапно залила краска.

– Эви… – потрясенно выдохнул он.

– Молчи, – Эвелин быстро прошла к кровати и опустилась рядом, прямо на мягкий теплый пол. Она осторожно взяла его руку и закрыв глаза, прижала к своей мокрой от непрошенных слез щеке. Некоторое время оба молчали.

– Эви, как ты узнала… Зачем ты пришла? – Дэвид говорил очень тихо, явно с большим трудом, делая длинные паузы. – Я не хотел, чтобы ты запомнила меня таким.

– Дэвид! Ты что, рехнулся? Я узнаю, что ты жив, что ты на Земле, а ты спрашиваешь, зачем я пришла? Не будь тебе так плохо, я просто отлупила бы тебя!

Она наклонилась еще ближе и очень осторожно прижалась губами к незажившему шраму на щеке. Раньше этого шрама не было. Дэвид замер, не смея пошевелиться.

– Все это совершенно напрасно. Зачем тебе зря страдать? Лучше бы ты так ничего и не узнала, – выдохнул он наконец.

– Молчи. Мне разрешили побыть с тобой всего несколько минут.

Все остальное время, до прихода врача, они так и просидели молча, крепко прижавшись друг к другу, как будто виделись последний раз.

– Завтра я приду опять, так рано, как только позволят, – с трудом сохраняя спокойный тон, произнесла Эвелин. Губы у нее прыгали, но она нашла в себе силы ободряюще улыбнуться на прощанье.

Выйдя из госпиталя на просторную зеленую лужайку, она некоторое время стояла неподвижно, соображая, куда теперь идти и что делать. В голове было гулко и пусто. Наконец она поняла, что сейчас у нее есть только одно, единственное место, где ее всегда примут и поймут.

– Сядь и постарайся успокоиться, – старшая сестра смотрела на нее с явной тревогой.

– Да я спокойна, Кэт, – отмахнулась Эвелин. – То есть, конечно, не спокойна… Ну, да ты и так все понимаешь.

– Ничего не хочу слушать, – Кэтрин силой заставила ее опуститься обратно на диван и придвинула поближе изящный поднос, на котором стояла чашка ароматного чая и вазочка с аппетитными пирожными. – Пока ты хоть немного не поешь, я не позволю тебе говорить. Ты хоть смотрела в зеркало, как ты выглядишь?

Эвелин досадливо мотнула головой и с отсутствующим видом сделала маленький глоток. Потом, даваясь, откусила кусочек печенья.

– Теперь можно? – жалобно спросила она.

– Давай.

Путаясь в словах, Эвелин быстро рассказала, как она нашла чудом уцелевшего Дэвида и о том, что ей сообщили врачи. Кэтрин слушала внимательно, не перебивая – она умела слушать.

Когда Эвелин наконец остановилась, она спокойно заметила:

– Если я правильно поняла, положение у него тяжелое, практически безнадежное. Так?

Эвелин кивнула, сжав губы.

– И что ты думаешь делать дальше?

– Не знаю…

Она тихо всхлипнула, но сдержала слезы и только судорожно перевела дыхание. Несмотря на все свое отчаяние, выговорившись, Эвелин почувствовала некоторое облегчение. Недаром говорят, что даже самая большая боль становится легче, когда есть, с кем ее разделить.

– Наверное, начну теребить врачей, – сказала она безнадежным тоном и вопросительно посмотрела на сестру. – Ведь должны быть и другие специалисты. Может быть, остался хоть какой-то шанс…

Кэтрин недоверчиво покачала головой, но вслух ничего не сказала, чтобы лишний раз не огорчать Эвелин. У военных медиков Центрального госпиталя в подобного рода делах был накоплен такой уникальный опыт, что равного ему не было больше нигде, во всей Федерации.

– Попробовать конечно можно, но боюсь, большого толку от этого не будет, – осторожно заметила она. – Мне кажется, нужно что-то совсем другое.

– Что? – спросила Эвелин. Несмотря на все ее старания, в голосе прозвучала безнадежность.

– Пока не знаю, – ответила сестра. – Нужно подумать. Слушай, а помнишь, ты рассказывала об этом ученом… Олвине? Кажется, у него на Земле оставался брат. Ты что-нибудь знаешь о нем? Он случайно не врач?

– Нет, совсем не врач, – вздохнула Эвелин.

– Не хочешь попробовать встретиться с ним? – осторожно начала Кэтрин. – Может быть, он что-то знал о работах своего брата и сможет тебе что-нибудь посоветовать. Вдруг получится?

– Н-не знаю… Вообще, это идея, – Эвелин немного оживилась.

– Вот видишь, я думаю, что нам стоит попробовать. И еще одна мысль. Мне кажется, нужно обязательно посвятить в твои дела Алексея. Он ведь тоже некоторым образом врач. И у него после прежней работы остались очень обширные знакомства.

Эвелин благодарно кивнула.

– Конечно, Кэт. Да я ничего и не хотела скрывать, просто не пришло в голову. Я сейчас вся как оглушенная.

Она опустила голову и тихо продолжила:

– Ведь я уже похоронила Дэвида. Попрощалась с ним тогда, навсегда. И вот опять, во второй раз.

Она громко всхлипнула. Послышались легкие шаги и в комнате появился муж Кэтрин.

– Всем добрый день, – приветливо произнес он, опускаясь рядом с женой и целуя ее в щеку. – Как вы себя чувствуете, Эви?

Эвелин порывисто вздохнула и достав платок, вытерла лицо.

– Простите, Алексей. Я не хотела.

Алексей протестующе махнул рукой, оглядел стол, затем легко поднялся и через некоторое время принес на треть наполненный высокий стакан.

– Выпейте немного, вам сразу станет легче. Мои предки искренне верили, что это универсальное лекарство от всех горестей. Иногда, когда бывает очень тяжело, мне кажется, что они в чем-то были правы.

Эвелин послушно сделала глоток и поперхнулась.

– Нет, нет, Эви. Заставьте себя.

С трудом сделав еще несколько маленьких глотков, Эвелин поставила стакан на столик. Ее бледные щеки немного порозовели.

– Спасибо, но больше я действительно не могу.

– У нее потрясающие новости, – вмешалась в разговор Кэтрин. – Алеша, ты не поверишь, но ее Дэвид оказался жив и он на Земле!

– Вот как?

– Да, он здесь, в Центральном военном госпитале. Но, к сожалению, находится в крайне тяжелом состоянии, – продолжила Кэтрин, машинально отметив про себя, что муж не слишком сильно удивился. – И мы не знаем, что делать. Ты ничего не можешь посоветовать?

Алексей помолчал.

– С ходу, наверное, ничего, – медленно сказал он. – Нужно поговорить с друзьями. У меня есть знакомые в этой области, двое, очень крупные специалисты.

– А можешь прямо сейчас?

Она глазами показала на опять застывшую Эвелин. Муж согласно кивнул.

– Попробую. Я свяжусь со своего пульта, чтобы не мешать вам.

Кэтрин проводила его ласковым взглядом и придвинулась ближе к сестре.

– Слезами делу не поможешь, Эви. Сейчас не время раскисать. Давай тоже начнем действовать. Попробуй связаться со старшим Олвином, а?

3

Старший брат Олвина проживал в крупном жилом комплексе, расположенном на востоке столицы, у большого искусственного озера. Этот район застроили совсем недавно, и рощица молодых деревьев еще не успела разрастись.

– Присаживайтесь и расскажите все спокойно, по порядку. Я теперь никуда не спешу, у меня масса свободного времени.

Старший Олвин совсем не выглядел стариком. Только глаза у него были чуть выцветшие и очень усталые. Эвелин послушно присела и машинально огляделась вокруг. По-видимому, ее новый знакомый принадлежал к тем людям, для которых работа была основным делом жизни. Лишившись ее, он продолжил свои занятия дома. В обширной комнате был только самый необходимый, стандартный минимум удобств. Но зато самое удобное место занимал огромный и очень сложный профессиональный терминал сетевой связи.

– Мне не нужно представляться?

– Кто вы, я понял после вчерашнего, довольно путаного разговора. А о цели визита догадываюсь, – Олвин передвинул стопку кристаллов, аккуратно выровняв ее по краю. – Это ведь касается вашего друга, Дэвида Халла?

– Да. Мне нужен ваш совет. Как я вам уже говорила, врачи утверждают, что он безнадежен. Но может быть, есть какой-то выход, которого они не видят? Ваш брат оставался с ним… до самого конца.

Олвин помолчал, глядя в сторону.

– Простите, – тихо сказала Эвелин. – Я не хотела вам напоминать.

– Ничего, – Олвин коротко улыбнулся. – Я постепенно свыкаюсь с мыслью, что его больше нет.

Эвелин порывисто вздохнула.

– Я так ему благодарна, что невозможно передать словами! Это был замечательный человек, он сделал невозможное! Он спас моего Дэвида, от верной смерти. А сейчас… Я подумала, что может быть и вы сможете мне что-то посоветовать.

Старший Олвин слегка покачал головой.

– Наверное, вы не знаете, но я специализируюсь совсем в другой области.

– Я стучусь во все двери, какие мне приходят в голову, – тихо сказала Эвелин.

– Хорошо. Данные у вас?

Эвелин молча протянула кристалл.

– Это займет довольно много времени, – предупредил Олвин, поворачиваясь к терминалу. – Не хотите чего-нибудь?

Эвелин отрицательно мотнула головой.

– Спасибо, мне ничего не надо.

Олвин надел свой несколько старомодный шлем и вошел в сеть. Эвелин, полузакрыв глаза, терпеливо ждала. В голову вдруг полезли дурацкие мысли. Ведь старший Олвин, он по профессии – ксенофорбик. Что, если ради спасения жизни Дэвида, сохранения его мозга, он предложит ей отказаться от его человеческой сущности… Превратить в чудовище. В силах ли она будет сделать подобный выбор? Воображение тут же нарисовало бесформенную массу, копошащуюся в темноте, откуда на нее вдруг глянули ясные и молящие о помощи глаза Дэвида. У нее мороз пошел по коже. Эвелин невольно вздрогнула. Не глупи, одернула она себя. Что за ерунда!

– К сожалению, могу только согласиться с выводами лечащих врачей, – голос Олвина вырвал ее из глубоких и путаных раздумий, в которые она забрела. – Современная медицина ничего не в силах сделать. То, что они смогли вывести его из комы, это уже гигантское достижение.

– Но почему? Ведь ваш брат смог?!

Олвин покачал головой.

– Вы, наверное, не совсем понимаете, что именно сделал мой брат. Он попытался перестроить активную геноматрицу, на живом организме. И у него получилось! Как – не знаю, на сегодняшнем уровне знаний это просто невозможно. Он провел сумасшедший эксперимент, на умирающем человеке, без всякой надежды на успех. И то, что ваш друг до сих пор жив, это невероятное везение. Ему выпал один шанс из миллиарда, если не меньше.

– И в результате этого эксперимента Дэвид остался жить!

– Да. Я согласен, он нашел единственный возможный выход, ведь обычный человек в тех условиях не выжил бы. Но это был выход в никуда и теперь вы пожинаете плоды. Простите, но ваш друг, строго говоря, уже не человек. Вы говорили с врачами?

– Да. Но я ничего не поняла…

– Вы не виноваты, им нечего сказать вам. Единственное, что они сейчас могут, так это немного смягчить ему боль. Да и то, препаратами, подобранными практически вслепую.

– Но почему? – Эвелин, не веря, смотрела на него.

– Потому, что они пытаются лечить представителя совершенно нового и неизвестного нам вида.

Эвелин опять невольно вздрогнула. Олвин покачал головой.

– Неизвестного вида, созданного искусственно. В организме вашего друга бушует сейчас такой невероятный коктейль, что даже для того, чтобы просто грамотно считать и расшифровать матрицу, понадобится немало времени. Ведь никаких данных не осталось. Да я и не думаю, что расчеты вообще существовали. У моего брата явно не было времени на это, он лепил каркас по наитию, на лету.

– Но это возможно? Расшифровать матрицу?

– В принципе, да. Хотя это довольно сложный процесс. Однако это лишь малая часть дела. Сколько времени уйдет, чтобы попытаться понять ее и хоть как-то исправить поломки, я боюсь даже предполагать. А ведь у вас нет времени ни на первое, ни на второе. Вы меня понимаете?

Эвелин опустила голову.

– Значит, ничего нельзя сделать?

– В настоящее время – ничего. Лет через двадцать – тридцать, быть может. Да и то сильно сомневаюсь, реально может понадобится намного больше времени. И я даже не хочу прикидывать, каких средств это потребует. Проблема вашего друга значительно опередила наше время.

Эвелин медленно встала.

– Спасибо, что смогли уделить мне свое.

– Не за что, – Олвин тоже встал. – Простите, может это прозвучит грубо, но я не занимаюсь проблемами перемещения во времени. Для этого вам понадобятся совсем другие специалисты…

До дома Кэтрин Эвелин долетела как в тумане. Выйдя из скикара, она механически дошла до входа в дом, кинула на стул свою куртку и пройдя в гостиную, без сил опустилась в кресло. Сестра уже ждала ее.

– Что он сказал, Эви?

– Ничего утешительного, Кэт, это полный тупик. Безнадежно. Он сказал, что проблема Дэвида настолько опередила наши возможности, что мне, чтобы решить ее, понадобится машина времени.

– Это злая шутка?

– Нет, Кэт. Нет. – Эвелин порывисто вздохнула и опустила голову. – Просто он совершенно точно сформулировал суть проблемы. Чтобы попробовать вылечить Дэвида, мне необходимо попасть вместе с ним в будущее. В наше время не существует технологий, способных ему помочь.

Она откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Кэтрин молча смотрела на нее. В комнате наступила тишина.

4

Хотя Святейшая еще не оправилась после недавнего ранения, строгая одежда полностью соответствовала ритуалу встречи. А необходимые украшения находились именно там, где им и подобало быть, подчеркивая линии силуэта. Так что земной посол был принят со всеми подобающими его рангу почестями.

Выразив горячее одобрение, что тайные враги оказались вовремя раскрыты и разгромлены, а рана Святейшей успешно заживает, посол плавно перешел к теме будущих переговоров. После недлинного обмена традиционными приветствиями он аккуратно перешел к главному: обтекаемо выразил основные пожелания правительства Федерации. После небольшой паузы Святейшая взяла ответное слово.

– Мы, конечно, подробно обсудим все пункты будущего договора, который необходим нашим планетам. Это очень важный вопрос. Но вы разрешите мне сначала коснуться тех тем, которые близки именно нам, а уже потом перейти к более общим?

– Разумеется, – ответил посол.

– Прежде всего, огромное спасибо за запись. Поверьте, мы очень внимательно изучили ее и не один раз, – Святейшая значительно посмотрела на человека, сидящего перед ней. – Должна признать, что землянин сделал все, чтобы как можно меньше оскорбить наши религиозные чувства. Временами даже создавалось впечатление, что он знаком с нашими обрядами, хотя подобное разумеется абсолютно исключено.

– И тем не менее…

Святейшая развела руками.

– В подобных делах не может быть исключений. Можете называть это замшелыми традициями или религиозным мракобесием и возможно, вы в чем-то окажетесь правы, – марканка сделала движение, соответствующее земному пожатию плеч. – Но мой долг предписывает мне быть хранителем наших обрядов, а не их реформатором. Какие бы личные чувства я при этом не испытывала.

Два брата-близнеца, сидевшие за ней, согласно наклонили головы.

– Понимаю… У нас кто-то из древних однажды сказал: пусть рушится мир, но принципы торжествуют.

– Не совсем, но… Общий смысл вашего высказывания мне понятен и достаточно близок. Поэтому и вы, в свою очередь, должны понимать, что мы сейчас находимся в исключительно трудном и двойственном положении.

– Я понимаю, – землянин осторожно, самыми кончиками пальцев, потер ноющую шею. – Что же, когда все остальные средства исчерпаны, остается надеяться только на чудо.

Тройка маркан одновременно наклонили голову. Землянин из вежливости сделал тоже самое.

– Всем живущим и верящим свойственно верить в чудо, – Святейшая наконец подняла голову и степенно развела длинными суставчатыми руками. – Находка Третьего Обретающего для каждого из нас – самое величайшее событие в жизни, какое только возможно представить. И нам очень хотелось бы использовать его для сближения между нашими системами. Это необходимо нашим планетам, как вашей, так и моей. Если бы исполнилось предначертанное… Увы, мы реалисты и понимаем, что подобный исход абсолютно невозможен. Ваше правительство никогда не пойдет на подобное. Однако мечты, как вы понимаете, это совсем другое дело.

Они некоторое время помолчали.

– Давайте, как у нас говорят, расставим все точки над и, чтобы между нами не осталось никаких недомолвок, – медленно произнес землянин. – Поправьте меня, если я ошибаюсь. Итак, вас очень устроило бы, если бы тот, кто нашел вашу святыню, расстался с жизнью. Причем, для вас абсолютно не важно, по какой причине.

– Совершенно верно, – кивнула марканка. – Огромное значение имел бы сам факт его искупительной смерти. Мы безусловно сумели бы интерпретировать это уникальное событие для наших верующих так, как это необходимо.

Землянин еще немного помолчал.

– А если на минуту предположить, что нечто подобное… в принципе возможно, – начал он осторожно. – И при определенных условиях… интересы наших планет могут совпасть…

Святейшая пришла в такое волнение, что даже нарушила этикет и вскочила с ложа. Глаза ее горели. Двое младших членов тройки быстро и почтительно привстали, как в зеркале повторяя ее движение.

– Это было бы исключительной, невероятной удачей! Если подобное действительно произойдет, я заверяю вас, что сопутствующие обряды будут настолько значительны, настолько! Духу благородного землянина, принесенного в искупительную жертву, будут возданы наивысшие почести! А Анклав, со своей стороны, немедленно обратится к нашему правительство с предложением о соответствующем знаке отличия. И я абсолютно уверена, что эта просьба будет немедленно удовлетворена!

Землянин немного помолчал.

– То есть, выражаясь привычным для нас языком, вы его наградите, – сказал он. – Посмертно.

– Совершенно точно.

– Что же, для нас этот жест тоже будет немаловажен, – с серьезным видом произнес землянин.

– Вы меня не поняли! Дело вовсе не ограничится лишь одним фактом награды, совсем нет! Целый год, во всех центральных храмах планеты будут славить благородный дух инопланетника-землянина. А новый, грандиозный храм, уже заложенный в честь находки святыни, после освящения станет носить его Имя! – быстро продолжила марканка, глядя на собеседника в упор своими немигающими глазами. – Согласитесь, это будет абсолютно беспрецедентная акция. Наш самый главный Храм будет носить имя инопланетника, имя землянина, нашедшего Третий Обретающий и пожертвовавшего ради этого своей жизнью! Какое значение это окажет на дальнейшее развитие отношений между нашими системами, можно предугадать без труда.

Землянин с довольным видом чуть откинулся на ложе, осторожно разминая затекшую спину.

– А если вы пообещаете приложить некоторые усилия к тому, чтобы помочь нам быстрее разрешить некоторые спорные вопросы нового договора, о котором я вкратце упомянул в начале разговора…

Он закончил предложение выразительным взглядом.

– Вы разумеется понимаете, что мы не вправе вмешиваться в деятельность правительства, – также выразительно глядя на него, ответила марканка. – Наша сфера – духовная жизнь общества и ничего более. Но я даю вам слово, что мы сделаем все возможное… и даже намного больше этого!

Несмотря на различия между цивилизациями, собеседники прекрасно поняли друг друга. Землянин вежливо улыбнулся и согласно правилам, первым поднялся с ложа.

– Вашего слова мне вполне достаточно. Я срочно отбываю с докладом к своему правительству и полагаю, что не заставлю вас слишком долго ожидать ответа.

– Мы горды общением с вами, Высокочтимый Посланник и будем ожидать вашего возвращения с огромным нетерпением.

Они церемонно раскланялись. Марканка наклонила голову и немного подалась вперед.

– Вправе ли я… хотя бы намекнуть… – умоляюще произнесла она. – Разумеется, только Анклаву и больше никому… никому…

– Думаю, что да, – медленно сказал землянин и утвердительно кивнул головой. – Вправе.

5

Эвелин решительно махнула рукой в длинном, ниспадающем как волна рукаве, разом пресекая его лепет.

– Сегодня я пришла сюда совсем не для того, чтобы в очередной раз выслушивать твои глупости, Дэвид, – решительно произнесла она. – Так что изволь немного помолчать.

– А для чего же?

– Ты что, не видишь, как я одета?

– Вижу, – немного растерянно ответил Дэвид. Его Эвелин, в легком, как пух, белом кружевном платье, была прекрасна, как богиня. – И ничего не понимаю.

– Так я и думала. Сегодня я здесь для того, чтобы сделать тебе предложение, – сердито ответила Эвелин, но в глубине ее глаз внезапно запрыгали предательские смешинки. – Доктор Загреб заверил меня, что ты в состоянии выдержать небольшое потрясение. Так что придется тебе потерпеть. Конечно, обычно первым предложение делает мужчина, но эта традиция давно устарела. К тому же ты такой нерешительный, что я просто устала ждать.

Если Эвелин хотела поразить своего избранника, то ей это вполне удалось. Дэвид оторопело смотрел на нее, широко открыв глаза. Эвелин не удержалась и показала ему язык, а потом звонко расхохоталась. Дэвид тоже невольно улыбнулся в ответ. Однако улыбка у него получилась растерянной.

– Ты действительно была у главного? – осторожно спросил он. – И он тебе все рассказал?

Эвелин утвердительно кивнула.

– Да. Теперь я знаю про тебя все. Даже то, чего ты сам не знаешь. Правда, каюсь, про свои намерения я им ничего не говорила.

Дэвид осторожно покачал головой.

– Эви, даже того, что знаю я, вполне достаточно. Я обречен. Ну, положим, при большой удаче, я смогу протянуть еще несколько месяцев. Безвылазно находясь здесь, в этой медицинской клетке. Но не больше.

Он остановился, увидев отрицательное движение ее головы, но потом упрямо продолжил:

– Какой смысл в том, что ты говоришь? У тебя впереди целая жизнь. Зачем тебе это, какой интерес возиться с калекой? Да еще такой девушке, как ты. Разве этим шутят? – улыбка его постепенно погасла, а в растерянных глазах мелькнула боль. – Любимая, я не этого заслужил… Зачем ты так?

– Я вовсе не шучу, – также решительно, как и прежде, ответила Эвелин. – Я хочу стать твоей женой и как можно скорее. Если ты, конечно, тоже этого хочешь.

– Ты хочешь сказать, что всерьез хочешь этого? И согласишься еще несколько месяцев жить такой жизнью? – Дэвид недоверчиво смотрел на нее. Потом опустил глаза и тихо сказал:

– Эви, ну зачем ты обманываешь и меня и себя? Ведь такого просто не может, не должно быть!

– Замолчи, пока мы не поссорились, – тихо и сердито сказала Эвелин. Глаза ее опасно сверкнули. – Ты… ты как был, так и остался круглым дураком! Вот это наверное действительно неизлечимо!

Эвелин порывисто вскочила и прошлась по комнате. Потом опять присела около Дэвида и строго посмотрела на него. Дэвид невольно улыбнулся, хотя ему было сейчас совсем не до смеха. Смотреть на свою любимую было для него такой отрадой, что даже рвущая тело боль, казалось немного отступала. Она была такой прекрасной, его Эви, особенно когда сердилась. Однако Эвелин не собиралась отступать.

– Не увиливай, Дэвид. Мне нужен прямой ответ.

– Он может быть только одним, – Дэвид собрал силы и упрямо покачал головой. – Нет и еще раз нет.

– Сколько раз мне понадобится называть тебя дураком? Пока ты не начнешь откликаться? – голос Эвелин звучал по-прежнему сурово, но глаза ее предательски заблестели.

– Любимая, пойми, я просто не могу ответить иначе. Как ты не можешь это понять?

– Немедленно повторяй за мной. Я, круглый дурак, согласен взять в жены Эвелин Пауэлл. Ну?!

Она в упор смотрела на него. Дэвид наконец дрогнул и отвел глаза.

– Может быть, не совсем дурак? – негромко уточнил он.

– Нет! Огромный, большой дурак. Так ты не будешь повторять?

Она опять вскочила и отошла к окну.

– Что же, я никогда не был большим мудрецом, – сокрушенно выдохнул окончательно сдавшийся Дэвид ей в спину. – А тебя я люблю так, что не в состоянии больше ни о чем думать. Даже когда лежу здесь и просто вспоминаю о тебе, голова идет кругом. Наверное, ты права, от такой любви не умнеют. Во всяком случае, со мной такого явно не произошло.

– Да или нет? – глухо спросила Эвелин, не оборачиваясь.

– Эви, ты же знаешь, что я ни в чем не могу тебе отказать. Это не честно. Иди сюда, я больше не могу так.

Эвелин вытерла глаза и послушно приблизилась.

– Послушай немного и меня, – Дэвид осторожно взял ее руку. – Раз ты так настаиваешь… Ты же знаешь, в силу своей профессии я знаком с весьма специфическими средствами. Они запрещены для широкого применения, но издавна используются в спецподразделениях. И часто здорово выручают, когда нет другого выхода.

– Ты говоришь о стимуляторах? – Эвелин прищурилась. – Как тот, что тогда достала я, на корабле?

– Да. Существует целая группа подобных препаратов. Некоторые из них… Раз уж мне никак не удается тебя отговорить, то давай сделаем так. Ты… ты разрешишь мне пользоваться этими штуками.

– И что?

– Тогда в этом будет хоть какой-то смысл. Я смогу сбежать отсюда. И у нас с тобой будет медовый месяц, – тихо сказал Дэвид. – Ты понимаешь? Настоящий, длиннющий медовый месяц.

– А потом? – Эвелин требовательно смотрела на него. – Ведь это страшно вредно, даже для организма обычного, здорового человека.

– Потом? А что может быть потом? Бессмысленно думать о том, что будет потом. Потом не будет ничего.

– Мне не нужен медовый месяц, дурачок, – сказала Эвелин, благодарно и нежно гладя его руку. – Мне нужны медовые годы. А еще лучше, целые десятилетия. И еще, я хочу, чтобы у нас с тобой были дети. Сын и дочь.

Она порывисто вздохнула.

– Но на такие мечты даже у меня нахальства не хватает.

Дэвид замолчал, глядя в потолок. Потом он тоже вздохнул и обреченно бросил:

– Значит, нет?

– Нет. К тому же ты многое не знаешь про себя. Увы, твои препараты скорее всего просто не подействуют.

– Даже так? – Дэвид внимательно посмотрел на нее. Эвелин не отвела взгляд.

– Да.

– И ты по-прежнему хочешь выйти за меня замуж…

– Да, – эхом откликнулась Эвелин и упрямо тряхнула головой, разметав свои волосы. – Да! Да! Да! И я выйду за тебя, чтобы ты мне не говорил!

6

Дверь наверху распахнулась и Алексей быстро сбежал вниз по широкой лестнице. Кэтрин, услышав его шаги, отключила сеть и сняв шлем, левой рукой поправила волосы.

– Ну и как, что-нибудь нашла? – спросил муж, целуя ее в щеку и усаживаясь рядом.

– А, ерунда, – Кэтрин махнула рукой. – Вожусь уже третий день и ничего стоящего. А как у тебя?

– У меня неплохой улов, твой муж намного удачливее тебя, – он почесал нос. Кэтрин с улыбкой смотрела на него. – Шучу, шучу. Я тут не причем. Это друзья мне кое-что посоветовали.

– Да что ты? Говори скорее.

– Сейчас. А где Эвелин?

– Думаю, спит. Я настояла, чтобы она приняла успокоительное. Ей обязательно нужно выспаться, а то она так долго не выдержит. Так что у тебя, говори!

Алексей поднял руку и поерошил ей волосы.

– Ты знакома с таким направлением в медицине – криоанабиоз?

Кэтрин мотнула головой.

– Нет. Но если судить по названию, это должно быть что-то вроде искусственной смерти, так?

– В точку. Это именно обратимая смерть. По сравнению с анабиозом – полная остановка всех жизненных процессов и намного более глубокое замораживание. Если коротко, то у человека останавливают сердце. Затем тело обезвоживают, выкачивают кровь, заменяя ее особыми растворами и одновременно постепенно понижают температуру. В таком состоянии человек может находится очень долго. Потом его постепенно возвращают к жизни. Рекорд на сегодняшний день – чуть больше десяти лет.

– Неплохо, – осторожно сказала Кэтрин. – А насколько это подходит нам?

Алексей мотнул головой.

– Трудно сказать сразу. Идея, конечно, интересная, но эксперименты проводились на добровольцах и все они, разумеется, были абсолютно здоровыми людьми.

– Рискованное дело. И без особых шансов на успех, – заключила Кэтрин и вопросительно посмотрела на мужа.

– Ты права. Но больше мы ничего не нашли. И боюсь, вряд ли найдем.

Кэтрин на секунду задумалась.

– А знаешь, может это и сможет нам пригодиться. Во всяком случае, по первому впечатлению…

– Вот-вот. Как ты думаешь, сколько будет спать Эвелин? – спросил Алексей. – Хочется поскорее рассказать ей об этом.

– Пусть пока отдыхает, – подумав, сказала Кэтрин. – Успеем. Давай пока внимательно посмотрим все, что ты сумел найти. Прежде чем говорить ей, я хочу разобраться сама, более детально.

ГЛАВА 4

1

Когда Эвелин поняла, что ей нужен юрист, она не выбирала долго – с агентством Пирсона Бредли отец работал много лет. Поэтому после разговора с Алексеем она связалась с ним и получив приглашение, полетела в контору. Сейчас она находилась в его кабинете.

– Я понял, – глава старейшего юридического агентства Пирсон Бредли внимательно смотрел на нее. – Для нас это – достаточно хлопотное, но в общем, обычное дело. А насколько это важно для вас, миссис Халл?

– Очень важно, – Эвелин твердо посмотрела ему в глаза. – Если бы я не знала, что вы не терпите громких фраз, то сказала бы так: это вопрос жизни и смерти.

Бредли почесал нос кончиком ручки.

– Ну что же, я многим обязан вашему отцу, – он скупо улыбнулся. – И готов многое сделать для вас.

Бредли нагнулся к комму.

– Ковачич? Зайдите ко мне, – он повернулся к Эвелин. – Это один из наших самых одаренных молодых юристов.

Буквально через минуту в кабинет к начальнику, широко улыбаясь, влетел высокий и черноволосый молодой человек, с приятным, но несколько глуповатым выражением лица.

– Звали, шеф? О, простите, мисс Пауэлл.

– Вы знаете нашу гостью, Джо?

– Разумеется. Но к моему глубокому сожалению, наше знакомство несколько односторонне. Очень рад познакомиться с вами лично, мисс Пауэлл.

Эвелин приветливо кивнула.

– Добрый день. Я замужем, уже целую неделю.

– Поздравляю, миссис…

– Халл.

– Искренне поздравляю, миссис Халл. Надеюсь, вы не обидитесь, если я скажу, что далеко не я один ужасно завидую этому счастливчику.

Он скорчил такую уморительную гримасу, что Эвелин невольно улыбнулась в ответ.

– Если это от чистого сердца, то не обижусь.

Бредли постучал своей старинной ручкой по столу.

– Джо, у нас мало времени. Садись и перейдем к делу.

Он помолчал, подбирая слова, а потом внушительно произнес:

– Нашей гостье срочно нужны деньги. Очень большие. Ты знаком с завещанием, права миссис Халл на наследство совершенно бесспорны и она, без всякого сомнения, в случае нужды выиграет любой процесс. Но есть небольшая сложность. Во-первых, ей нужно намного больше, чем упомянуто в завещании. И во-вторых, немедленно. Обстоятельства таковы, что она не может ждать.

Ковачич, слушавший очень внимательно, позволил себе чуть приподнять брови. Бредли продолжил:

– Подобную ссуду консорциум банков сможет дать только после выяснения всех спорных обстоятельств. Надо попробовать договориться с ее матерью и постараться решить дело как можно быстрее. Обращение в суд нам совершенно не нужно, это лишняя потеря времени. Тебе все понятно?

Ковачич утвердительно кивнул головой.

– Ты знаешь, с чего начинать. Бери с собой миссис Халл и немедленно начинайте работать.

2

Генри влетел в комнату, не здороваясь, и Петер сразу понял, что произошло нечто экстраординарное. Он вскочил с кресла и вопросительно посмотрел на друга. Генри утвердительно кивнул.

– Пошли, Старик. Мне удалось узнать очень важную вещь.

– Куда? – машинально спросил Петер, быстро накидывая куртку.

– Двигайся поживее, у нас мало времени. Туда опаздывать нельзя, – Генри казалось совсем не слушал его. – Хорошее дело – друзья.

Он звонко прищелкнул языком.

– Боюсь только, что ребятам здорово нагорит, если вдруг узнают, что они проболтались. Хотя…

Они быстро спустились вниз и сели в подлетевший скикар.

– Что, хотя? – нетерпеливо спросил Петер.

– Хотя возможно и нет… Знаешь, мои осторожные расспросы дали совершенно неожиданный результат, – Генри дождался, когда колпак опустится и отгородит их от уличного шума, а потом быстро назвал адрес. Скикар бодро двинулся вперед.

– Есть одно такое ма-аленькое ведомство. Ты слыхал что-нибудь о… – Генри наклонился к самому уху Петера и что-то тихо прошептал.

– То же, что и все, – пожал плечами Петер. – Мои профессиональные интересы лежат в другой области. А причем здесь это?

– При том, что мы сейчас направляемся именно туда. Нас, скажем так, пригласили. И не куда-нибудь, а на самый верх.

– С какой стати? – удивился Петер.

– Понимаешь, наш новый друг… одно время был не на последнем счету в этом уважаемом заведении.

Петер присвистнул и на его лице стало появляться запоздалое понимание.

– Вот дурак! Как же я сразу не сообразил.

Машина быстро набирала скорость.

– Когда начнем разговор, старайся говорить только по делу, – наставлял по пути Генри. – И не дай себя обмануть его внешним видом. Все время помни, что этот тип – страшный человек. Если что-то пойдет не так, он сожрет нас с потрохами. И не поморщится.

Петер помотал головой, но не стал спорить.

Процедура прохода к страшному человеку заняла совсем немного времени. Скикар плавно опустился на тихой зеленой улице, у ничем не примечательного низкого здания. Только стандартная вывеска у входа да немногочисленная живая охрана в форме говорили о том, что здесь располагается одно из Федеральных ведомств. Генри отпустил машину и они быстро вбежали по широким каменным ступеням.

Найдя их карточки на дисплее, охранник коротко кивнул и что-то пробормотал в комм, вызывая сопровождающего. Ждать пришлось недолго. Сопровождающий оказался не роботом, а живой девушкой, молодой, улыбчивой и очень симпатичной. Петер сразу растаял. Она опустилась вместе с ними, сама остановила лифт на нужном уровне и танцующей походкой пошла впереди вежливо пропустивших ее друзей. Через пару десятков метров девушка открыла одну из дверей и улыбнувшись на прощанье, впустила их в кабинет, плотно закрыв дверь снаружи.

– Здравствуйте и садитесь, – приветливо сказал человек, сидящий за столом.

Петер машинально ответил и недоверчиво покосился на хозяина средних размеров кабинета, ничем не примечательного толстяка, а потом невольно повернулся к Генри. Тот утвердительно кивнул головой. Они аккуратно сели в стоящие у стола кресла.

– Сэр, – осторожно, но решительно начал Петер. – Нам сообщили, что вы сможете ответить на наши вопросы.

Толстяк благожелательно кивнул, внимательно разглядывая обоих через глаза-щелочки.

– Вы не могли бы немного прояснить нам судьбу одного человека? Его зовут Пол Кьюни.

Толстяк пожевал губами.

– А почему вас это интересует?

Петер замялся и Генри пришел ему на помощь.

– Пол многое сделал, чтобы вытащить нас из той мясорубки. Мы просто обязаны помочь ему, чем можем. И еще, если это конечно возможно, мы хотели бы навестить его.

Толстяк молча смотрел на них.

– Мне кажется, что обвинения против него во многом надуманы и несправедливы, – решительно вмешался в разговор Петер. – Особенно, если судить по вчерашнему сообщению по инфор-сети. По-моему, все, что он сделал, настолько перевешивает…

Толстяк решительным жестом прервал его несвязную, но горячую речь и заметно помрачнел.

– Свидания запрещены и ни для кого не делается исключений. Что же касается пунктов обвинения, то насколько мне известно, члены Военного трибунала придерживаются совсем другого мнения, – сухо произнес он. – Все они настроены исключительно серьезно. Разумеется, любые ваши новые показания, если такие появятся, будут немедленно приобщены к делу.

– Трибунал? – воскликнул Петер.

– Разумеется. А почему вас это так удивляет? Вы же оба профессиональные военные, насколько мне известно. И должны знать, чем карается измена Родине и пособничество врагу во время вооруженного конфликта, – он сердито постучал по столу. – Что мы ответим матерям погибших ребят, если станем миндальничать с предателями?

– Конечно, сэр, но…

– Эту тему мы закрыли, – толстяк звучно откашлялся. – А теперь разрешите дать вам небольшой совет.

Его глазки вдруг стали холодными и пронзительными.

– Ваша преданность и участие в судьбе… э… новообретенного друга весьма похвальны. Но было бы намного лучше, если бы вы постарались поскорее выбросить все пережитое из головы. Намного. Ему уже ничем не помочь, а вот навредить…

Он выразительно посмотрел на обоих по очереди. Оба визитера послушно внимали.

– Навредить, как это не странно, вполне возможно. И, кстати, себе самим тоже. Радуйтесь, что вы так легко отделались. Думаю, что ваше непосредственное начальство также присоединится к моей просьбе и подкрепит ее четким и недвусмысленным приказом.

Петер потрясенно смотрел на него, полуоткрыв рот.

– Вы меня хорошо поняли? – строго спросил толстяк, глядя теперь почему-то на одного Генри.

Тот торопливо кивнул.

– Боюсь, больше ничем не смогу вам помочь. Извините, дела.

– Пошли, – негромко сказал Генри, потянув за рукав Петера. – Спасибо, сэр, что нашли время принять нас. Всего наилучшего, – вежливо попрощался он. Петер по-прежнему молчал.

Они вышли в коридор, где их терпеливо дожидалась все та же симпатичная девушка, вместе с ней молча поднялись в вестибюль, отдали назад свои карточки-пропуска и попрощавшись, быстро сбежали вниз.

– Давай немного прогуляемся, – бросил Генри и вытер платком вспотевшее лицо. Петер согласно кивнул и они перешли в пешеходную зону. Некоторое время оба двигались молча.

– Все слышал? – негромко спросил Генри, когда они удалились от здания на порядочное расстояние.

– Но как же так, – недоуменно проговорил Петер, наконец обретший дар речи. – Ты же сам намекнул мне, что этот тип – его шеф.

– А ты что, ждал, что он начнет плакаться тебе в жилетку и кричать, что сделает все, чтобы спасти своего лучшего агента?

– Но ведь все это дикая профанация! – Петер остановился. – Он же небось сам и послал его. Послал на верную смерть, разве не так? А теперь умывает руки.

– Думаю, что формально Пола никто никуда не посылал. На такие операции обычно идут добровольцы. Но даже если и так, то что? – Генри уже полностью пришел в себя и казался вполне довольным коротким визитом. – Двигай дальше. Наш друг, как ты теперь понимаешь, профи, каких мало. Он прекрасно знал, на что идет. Старик, твоя наивность иногда меня просто умиляет.

– Не всем быть великими дипломатами, – огрызнулся Петер. – Значит ты заранее знал, чем это закончится. Тогда за каким чертом ты притащил меня в эту лавочку?

Генри громко вздохнул.

– Во-первых, мне намекнули, что хотят видеть нас обоих. От таких приглашений, знаешь ли, не принято отказываться. А во-вторых, чтобы из первоисточника как можно точнее узнать будущую судьбу Пола, – невозмутимо ответил Генри. – И не мучиться потом, пересказывая услышанное тебе.

– Ну и как, узнал? Его, несомненно, распылят. Или расстреляют, если повезет. – Петер в сердцах махнул рукой. – Ты доволен?

– Вполне, – Генри по-прежнему не обращал ровно никакого внимания на своего рассерженного друга. – Пойми, этот тип сказал нам все, что было необходимо. Пол обречен. Он будет казнен и исчезнет без следа. Следовательно, важность операции настолько велика, что иначе поступить просто нельзя. И поэтому он прямо и совершенно недвусмысленно приказал нам не трепать языками и прекратить расспросы. Что также совершенно понятно и вполне оправдано.

– Чихать я хотел на его предупреждения, – зло процедил Петер, медленно, но верно начиная закипать. – Пол нам всем спас жизнь! Ты что, забыл? Нет, я этого дела так не оставлю! И если понадобится, то дойду до Агентства Глобальных Новостей. И никакая присяга меня не остановит!

Он резко взмахнул рукой.

– Я тебя остановлю, болван, – Генри, до сих пор невозмутимый, как скала, наконец тоже начал выходить из себя. – Да дойдет до тебя наконец, что мы, согласен, не по своей воле, вляпались в самую гущу секретнейшей операции! И что у тебя в башке сейчас полным-полно всего, чего там не должно быть ни при каких обстоятельствах! Ты действительно понял, у кого мы сейчас были, борец за справедливость?

Петер досадливо мотнул головой. Генри остыл также быстро, как и вспыхнул.

– Ты и шагу не успеешь ступить, романтик, – уже спокойно сказал он и покачал головой. – Да ему достаточно пальцем пошевелить и нас, всех четверых, без всяких разговоров подвергнут принудительному стиранию памяти. Кстати, на его месте я бы так и поступил. А он просит, просто умоляет нас молчать, хотя явно не привык никого просить. Не иначе, Пол замолвил за нас словечко.

– Ты что, серьезно? – Петер недоверчиво посмотрел на него. – Но ведь что-то надо делать?

Генри вздохнул.

– Старик, иногда ты меня здорово утомляешь. Надо выполнять приказ. Молчать как рыба, вот и все. Пошли в отель, посидим в тамошнем ресторане, немного выпьем. Расслабимся и поговорим спокойно. Только постарайся запомнить накрепко. Разговор должен быть очень аккуратным. И никаких имен. Не буди лиха, пока оно тихо.

Петер стоял посреди дороги и по лицу его было видно, что он с трудом переваривает услышанное.

– Ну, может ты и… Только…

– Шагай, шагай. Попробуй для разнообразия шевелить мозгами и ногами одновременно, – шутливо подтолкнул его Генри и они медленно двинулись вперед.

– Ты никак не можешь взять в толк, что Пол и тот совершенно потрясающий парень, с которым нас свела судьба – это, как говорили когда-то, два совершенно разных человека, – продолжал по пути негромко втолковывать Генри. – Этот тип выразился совершенно ясно. Пол исчезнет без следа и тут ничего нельзя сделать. Но второй-то, настоящий, останется. Он то будет продолжать жить.

– Как это? – Петер удивленно воззрился на приятеля.

– Так, поверь мне на слово. И наше молчание жизненно необходимо не только нам самим, но в первую очередь и ему. Ты же не хочешь своим языком доставить неприятности человеку, который столько сделал для нас? Пройдет время и он сам найдет нас. Боюсь только, что ждать придется долго, пока не осядет пыль.

Они почти уже дошли до гостиницы, когда Генри неожиданно сказал:

– Прости, Старик, за этими делами совсем вылетело из головы. Как те, твои старые задумки? Ты рассказывал мне тогда, в прошлый раз.

– А… – Петер махнул рукой. – Да так, крутятся в голове. Кстати, это тоже из-за нашего но… – он поперхнулся. – Ну, ты понимаешь, о ком я говорю.

Он мотнул головой.

– Конечно, притворялся он классно, прирожденный артист. Но дело то совсем в другом. Те, молодые ребята. Ведь без нас они были практически обречены. Так вот, когда я пытался по быстрому их чему-то научить, то внезапно понял одну важную вещь: десантное училище нуждается в коренной перестройке. Из него по окончании должны выходить не зеленые новички, а практически такие же зубры, какие были в нашем отряде. Ну, может и не совсем такие, но…

– Ты это серьезно? – Генри воззрился на него.

– Да.

– Хорошо бы. А как этого добиться? Конечно, это было бы здорово. Но смоделировать во время учебы полную боевую практику…

– Я и сам пока не знаю, как, – Петер потер нос. – Но нашего… знакомого, как-то ведь сумели научить? Значит, подобные училища где-то существует и нам не грех будет кое-что позаимствовать из их методики. Конечно, потребуется время и средства. Явно немалые. Но у нас ведь и специфика другая. В общем, поделился я мыслями с некоторыми ребятами и материал потихоньку начал накапливаться. Так что хожу и долблю все верхи, какие приходят в голову. Только пока без особого толку.

– Я с тобой, – серьезно сказал Генри. – Меня ты убедил. Обращайся, как только возникнет нужда. Постараюсь сделать все, что можно.

– Граф, да я еще и сам толком не понимаю, как это сделать. Но если не начать сегодня, то скоро нас будут бить, как слепых котят.

Некоторое время они шли молча.

– Так у тебя поэтому был такой мрачный вид, – сказал наконец примирительно Генри. – А я все думал, что с тобой такое?

– И вовсе он не мрачный, – нехотя огрызнулся Петер.

– Да? А какой?

– Совсем другой. Ответственный, – все также мрачно ответил Петер. И без всякой связи продолжил: – Просто я скоро женюсь, вот и все.

Генри остановился и присвистнул.

– Вот это новость, Старик! Пожалуй, будет похлеще первой.

Петер махнул рукой.

– Молодость быстро проходит, Граф. Да и врачи сказали, что мне пора. Видно на этой чертовой планете я к тому, что у меня и так было, нахватался еще всякой дряни. В общем, все разом. А Алена…

– Ага, – протянул Генри. – Понимаю… Девушкам ждать, это как острый нож.

– Прекрати, – жестко сказал Петер. – Мы давно любим друг друга. И договорились, что как только станет можно, то сразу поженимся.

– Прости, Старик, – серьезно сказал Генри. – Это была просто неуклюжая шутка. Знаешь, как неохота оставаться одному? Прими мои самые искренние поздравления.

– Мог бы подумать и о своей будущей жизни, – буркнул Петер.

– Уже подумал, – Генри почесал нос. – Знаешь, кто сейчас стоит перед тобой? Ни за что не догадаешься. Будущий студент. Какого вуза, говорить не буду, сам поймешь. А прошение об отставке я уже отправил.

Петер остановился и покачал головой.

– Ты меня удивил пожалуй побольше, Граф, чем я тебя. Так что у нас появился еще один, очень серьезный повод, чтобы немного выпить.

3

– Вы помните наш первый разговор? Я вам очень благодарна. Вы подсказали мне решение, – Эвелин крепко сжала руки.

– Какое же?

– Я хочу попробовать обмануть время. Нужно сохранить тело моего мужа до тех пор, пока медицина не сможет дать хоть какой-то определенный ответ.

– Анабиоз в данном случае, разумеется, не подходит? – старший Олвин испытывающе посмотрел на нее.

– Нет.

– Понятно, – он немного помолчал. – Значит, напрашивается единственное оставшееся решение. Искусственная смерть.

Эвелин ничего не ответила.

– Сложное дело. Довольно рискованное, – спокойно продолжил Олвин. – И очень дорогостоящее.

– Я надеюсь, что очень скоро буду располагать необходимыми средствами. А риска я не боюсь, – тихо сказала Эвелин.

– Деньги еще далеко не все, – покачал головой Олвин.

– Разумеется. Я уже встречалась со многими специалистами и думаю, что теперь немного представляю себе всю сложность предстоящей работы.

– Боюсь, что далеко не в полной мере, – Олвин со вздохом откинулся в своем кресле.

– Хорошие специалисты по криоанабиозу в моей команде уже есть, – убедительно сказала Эвелин. – Они смотрели материалы и утверждают, что задача вполне разрешима. Вы знаете Дэвида и его проблемы. Как, по-вашему, это действительно так?

Олвин неопределенно пожал плечами.

– В принципе, вероятно, да. Но до сих пор подобные опыты проводились на немногочисленных добровольцах, к тому же абсолютно здоровых людях. Боюсь, тут могут возникнуть серьезные препятствия. Организм вашего мужа предельно ослаблен. К тому же, те грандиозные генетические изменения, о которых я говорил вам в прошлый раз, не прошли бесследно…

– Но ведь все эти проблемы преодолимы?

– Трудно сказать заранее. Это будет очень рискованный эксперимент, если вы все-таки решите его проводить. К тому же тут имеются и определенные юридические затруднения. Вам понадобится куча разрешений: насколько мне известно, законодательство в данной области сильно запутано.

Эвелин кивнула.

– Я знаю. Я связалась с известной юридической фирмой и они сейчас прорабатывают этот вопрос.

– Да? Любопытно, – Олвин впервые с интересом посмотрел на нее. – И что они говорят?

– Если вам это действительно интересно, я могу представить полную сводку документов. Пока это их проблемы. Может быть, мы займемся нашими?

– Что вы имеете в виду?

– Расшифровку. На сегодняшний день вы лучше других знакомы с данной проблемой, вы ведь раньше работали в близкой области.

– Ну, как сказать…

– Вы готовы подготовить экспертную оценку подобного проекта? – решительно продолжила Эвелин, глядя ему прямо в глаза. – Как можно скорее, не откладывая ни на минуту. Разумеется, ваша консультация будет соответствующим образом оплачена.

Олвин надолго задумался. Эвелин внимательно смотрела на собеседника. Старший Олвин был опытным специалистом, очень осторожным в своих оценках. Слов на ветер он явно не бросал.

– Сегодня вы выглядите совсем иначе, чем тогда, в первый раз, – наконец сказал он.

– У меня впервые появилась надежда, – тихо ответила Эвелин. – А это для меня очень много значит.

Олвин помолчал.

– Попробовать конечно можно… – произнес он, потирая щеку. – Но увы, без особой уверенности в конечном результате. Боюсь, что более точного ответа сегодня вам не сможет дать никто.

– Огромное вам спасибо, – Эвелин благодарно улыбнулась и мысленно воззвав ко всем богам, взяла быка за рога. – А вы не согласились бы в дальнейшем возглавить научную часть всего эксперимента? Разумеется, при условии, что я найду необходимые средства и получу официальное разрешение?

Олвин помолчал, внимательно глядя на нее.

– Вы ведь именно за этим и пришли ко мне сегодня, да? – наконец произнес он. – А вовсе не за заключением.

Эвелин зарделась, но утвердительно кивнула головой. Старший Олвин задумался, поигрывая кристаллом. Эвелин в волнении сжала ручки кресла. Она очень надеялась на положительный ответ.

– А вы знаете, что меня предупредили о вашем возможном визите? – неожиданно улыбнулся Олвин. – Интересные люди… И они настоятельно рекомендовали мне ответить нет.

– Я не буду спрашивать, кто эти люди, – спокойно сказала Эвелин. – Лично для меня это не имеет ровно никакого значения. Я спрашиваю вас.

Олвин помолчал.

– Пожалуй, я соглашусь, – наконец ответил он, скупо улыбаясь. – Не привык, знаете ли, чтобы мне указывали, чем заниматься. К тому же, у меня есть здесь и свой собственный интерес. Мой брат провел первый опыт и мне хотелось бы продолжить работу, в память о нем. Но весьма маловероятно, что вы сможете обойти все названные если.

– Я попытаюсь, – спокойно ответила Эвелин.

Она уже привыкла к вежливому недоверию, которое высказывали ее многочисленные собеседники и не взрывалась по пустякам.

– Мне понадобится полный список оборудования, необходимого для будущего научного центра. Разумеется, мы начнем с первого этапа. Вы сможете его составить? Я думаю, что разумней будет разбить проблему на мелкие части и двигаться поэтапно, от одного кусочка к другому.

– Согласен, – согласился Олвин, с интересом глядя на нее. – Я составлю для вас список, это не сложно.

– Договорились. Вот моя карточка, – Эвелин встала и оправила платье. Олвин тоже встал.

– Только я попрошу вас продублировать ту часть, которая непосредственно относится к проблеме криоанабиоза, – добавила Эвелин. – В полном объеме.

– Я вас правильно понял? Вы хотите продублировать весь участок, в том числе и системы управления? А какова цель?

Эвелин ничего не ответила. Однако Олвин продолжал внимательно смотреть на нее и поэтому она решила ответить, отворачиваясь от его внимательного и все понимающего взгляда.

– Думаю, что у вас появится еще один доброволец. И надеюсь, вполне здоровый. Может быть, хоть это нам немного поможет.

4

– Держи, – Кэтрин протянула ей подписанное и оформленное по всем правилам заявление.

– Огромное спасибо, Кэт, – Эвелин обняла сестру.

– Перестань, Эви. Ты что, действительно думала, что я буду спорить с тобой из-за этих денег? Не глупи. Но у меня есть к тебе несколько очень важных вопросов.

– Слушаю тебя, – Эвелин внимательно посмотрела на сестру.

– Конечно, я полностью на твоей стороне, сестренка. И сделаю все, чтобы помочь тебе. Но сначала я должна тебе кое-что сказать. Ты разрешишь мне говорить прямо, без недомолвок?

Эвелин кивнула. Кэтрин помолчала, подбирая слова.

– Эви, я искренне сочувствую твоему горю. И я понимаю, что в подобном случае человек готов отдать все, что угодно, чтобы спасти любимого человека. Но не у многих есть такая возможность. У тебя иначе. В твоих руках скоро окажется огромное состояние, большая часть отцовского наследства.

Она замолчала и стала теребить платок.

– Богатство, Эви, это большая ответственность. Не знаю, говорил ли с тобой об этом отец, но мне он внушил это очень рано. Подумай о тысячах людей, которые заняты в нашем семейном бизнесе. Их благополучие держится на динамичном развитии нашей империи. И еще… Не получится ли так, что ты, конечно невольно… станешь причиной лишних страданий любимого человека? – осторожно продолжила она. – Ведь современная медицина позволяет не дать угаснуть жизни даже в практически мертвом теле. Прости, что я такое говорю. Я знаю, это жестоко. Но у меня в жизни был очень похожий случай. Ты же знаешь, что тогда случилось с Алексеем. Не получится ли так, что твой муж будет молить о смерти и не получит избавления?

Она встала и подойдя к неподвижно застывшей Эвелин, крепко прижалась к ней.

– Прости меня, пожалуйста, сестренка. Но я не могла, я должна была сказать тебе это.

Эвелин подняла залитое слезами лицо.

– Спасибо, Кэт, – тихо сказала она. – Я знаю, ты очень любишь меня и только поэтому… Спасибо.

Она порывисто вздохнула и достав платок, вытерла лицо.

– Я была на совете директоров и говорила со всеми руководителями наших филиалов. Мы договорились, что я буду изымать средства поэтапно, очень аккуратно и не возьму ни одного лишнего цента. Думаю, мы поняли друг друга. Что касается Дэвида… Ты же знаешь, что я один раз уже похоронила его. И теперь так просто я его не отдам! Я буду биться до последнего. Ну, а если пойму, что шансов больше нет… Что же, тогда я уступлю судьбе. Но не на секунду раньше!

Кэт порывисто обняла Эвелин и они некоторое время стояли, тесно обнявшись. Потом Эви глубоко вздохнула и закончила:

– А пока ничего не известно, я тоже лягу в саркофаг, рядом с ним. И буду там до конца.

– Ты серьезно? – Кэтрин недоверчиво смотрела на нее. – Эви, я конечно все понимаю… но ты хорошо все обдумала?

– А что мне остается, Кэт? Неужели ты думаешь, что я смогу жить без Дэвида? Что я буду десятилетиями сидеть сложа руки и ждать результата? – голос ее предательски зазвенел. Эвелин нервно стиснула запястья и чуть спокойнее продолжила: – Ты знаешь, что мне ответили специалисты? Вчера я наконец получила полный отчет.

Она бросила кристалл на стол. Он покатился по скатерти и замер на самом краю.

– Не надо так, – Кэтрин взяла кристалл и положила его в футляр. Потом подошла к сестре и ласково обняла. Эвелин порывисто вздохнула и опять прижалась к ней.

– Я догадываюсь, девочка. Они сказали, что в ближайшие десять-пятнадцать лет твоя проблема неразрешима.

– Ты у нас всегда была оптимисткой, – глухо произнесла Эвелин.

– Что ты хочешь сказать? – Кэтрин недоуменно посмотрела на сестру.

– Кэт, их прогноз – пятьдесят лет! И они не дают никаких гарантий, это самый короткий срок из всех возможных!

– Эви! Неужели это правда?

Эвелин устало кивнула.

– Теперь ты понимаешь, что у меня нет другого выхода?

Кэтрин с тревогой посмотрела на нее.

– Если бы я не знала тебя так, как знаю, то сказала бы, что это просто безумие.

Эвелин крепко сжала губы.

– Я действительно уступлю судьбе, когда не останется ни одного шанса, Кэт. Даю тебе слово. Но только тогда!

Она помолчала.

– Останешься? – тихо спросила Кэтрин.

– Нет, – Эвелин вздохнула и встала. – У тебя хорошо. Но у меня на сегодня еще целая куча дел.

5

Мать выглядела по-прежнему плохо. Эвелин присела рядом и постаралась улыбнуться.

– Как ты себя чувствуешь, ма? Что говорят врачи?

Мать только отмахнулась.

– Что они могут сказать, Эви? Я и сама знаю, что такие раны лечит только время. А то, что они предлагают… Мои воспоминания – это вся моя жизнь. Они дороги мне и я не откажусь ни от одного из них.

Она взяла стакан и немного отпила из него.

– Самое плохое, девочка – это одиночество. И одни и те же мысли, от которых никуда не скрыться. Никогда не думала, что со мной случится такое… Ладно, хватит. Как у тебя?

– По разному, ма. Мне кажется, что я нашла выход, но он очень сложный. И очень дорогой. Мне понадобится большая ссуда, а банки дадут ее только в том случае, если я буду признана законной владелицей всего состояния.

– И в чем он заключается?

– Криоанабиоз. Искусственная смерть.

Мать внимательно посмотрела на нее и покачала головой.

– Я сделаю все, что ты скажешь, Эви. Но если честно, то я не верю, что то, что ты задумала, получится. Прости, но я должна сказать тебе это.

– Я все равно попробую, ма, – тихо сказала Эвелин. – Я привезла с собой юриста, он оформит документы. Можно его позвать?

– Зови, – мать равнодушно махнула рукой. – Надеюсь, ты обратилась в хорошую контору.

– Да. Он от самого мистера Бредли…

Когда они летели обратно, Джо обратился к Эвелин:

– Первый этап мы с вами успешно прошли. Полагаю, что с банками мы справимся. Теперь следующее: я подумал над льготным налогообложением. Вам стоит основать специальный Фонд. Это не шутки, можно будет выгадать не малую сумму.

Эвелин нетерпеливо махнула рукой.

– Делайте все, что считаете нужным, Джо. Я полностью полагаюсь на вас. Сейчас мне просто нужны деньги и поскорее.

– Но ведь чем больше будет ваш начальный капитал, тем больше шансов на успех, разве не так?

– Вы правы. Но время сейчас для меня важнее всего.

Джо сокрушенно почесал нос.

– Черт, очень трудно перестроиться. Обычно клиент настаивает на максимальной сумме и готов ждать годами. Зачем ему торопиться? Ведь банки охотно идут навстречу будущему наследнику, ссужая его необходимыми средствами. У них свой, вполне понятный интерес.

– Я не могу ждать. И никакой банк не отважится в одиночку, без надежных гарантий, рискнуть на долгое время подобной суммой.

– Понимаю, – протянул Джо. – Что же, не хочу скрывать от вас, что сумма моего вознаграждения находится в прямой зависимости от той суммы, которую получите вы. А я достаточно классный специалист и привык получать не только моральное удовлетворение от своей работы.

Эвелин проницательно посмотрела на него.

– Но одного материального вам тоже мало?

– Вы правы, – он уморительно шмыгнул носом. – Неужели по мне так легко догадаться?

6

Эвелин ждала не больше нескольких минут: ее приняли практически сразу. Когда она вошла в комнату, пятеро мужчин в форменных светло-зеленых халатах встали и стояли до тех пор, пока она не села. Эвелин смутилась.

– Простите, вы меня ни с кем не перепутали?

Она знала только двоих из присутствующих, доктора Загреба и его заместителя. Остальные трое врачей были ей не знакомы. Самый старший из присутствующих, сам доктор Загреб, улыбнулся ей в ответ:

– Нет, миссис Халл. Мы прекрасно знаем, кто вы. Это дань уважения вам и вашему мужу. К сожалению, он угасает. Мы больше ничего не можем сделать для вас.

– Нет, можете.

Эвелин достала кристалл и протянула его доктору Загребу.

– Посмотрите, пожалуйста. Это заключение моих сотрудников, тех специалистов, которых я пригласила участвовать в дальнейшей операции. Но нам понадобится и ваша помощь, одни мы не справимся.

Доктор взял кристалл и вставил его в приемник. Все пятеро надели шлемы. Эвелин терпеливо ждала. Наконец доктор Загреб поднял шлем и повернулся к ней.

– Мы думали об этом, – медленно сказал он. – Но чисто теоретически… Решать такие вопросы сначала должны юристы. А при условии всех разрешений, необходимо еще и двойное заверенное личное согласие: его и ваше.

– Я сейчас пройду к нему и постараюсь его получить, – сказала Эвелин. – А заключение юристов у меня уже есть. Мне сказали, что Дэйв не транспортабелен. Нам можно будет использовать для первичной заморозки вашу лабораторию?

Доктор Загреб утвердительно кивнул.

– Разумеется. Знакомьтесь, это наши коллеги из исследовательского центра. Я пригласил сюда именно тех специалистов, которые много лет занимаются криоанабиозом.

Эвелин с уважением посмотрела на незнакомых докторов.

– Большое спасибо, – сказала она. – Я очень вам благодарна. Я сейчас пройду к мужу и сразу же вернусь к вам.

Когда она вошла в палату, Дэвид был в сознании и смотрел на дверь. Увидев ее, он слабо улыбнулся.

– Эви, здравствуй, – тихо сказал он. – У тебя уверенный вид и спокойное лицо. Это хорошо.

– Дейв, я пришла к тебе с очень серьезным предложением.

– Слушаю тебя.

Он с трудом, очень медленно, повернулся к ней. Эвелин закусила губу.

– Милый, есть один крохотный шанс. Но для этого нужно рискнуть – заморозить твое тело. Минимум на пятьдесят лет.

Дейв внимательно посмотрел на нее.

– Ты говоришь мне – рискнуть? Расскажи точно, что ты задумала.

– Я была у старшего Олвина. Он сказал, что есть шанс расшифровать твою геноматрицу, чтобы найти пораженные участки и попытаться исправить их. Но на это нужно время, очень много времени, которого у нас нет. Есть только один способ – криоанабиоз. Это искусственная смерть. Если ты, конечно, на это согласишься.

Она опустила голову и прижалась к его руке. Дэвид немного помолчал.

– А дальше ты скажешь, что ляжешь в другой саркофаг, рядом со мной. Так? – тихим, но твердым голосом спросил он.

Эвелин кивнула.

– Как ты угадал? – глухо спросила она.

– Я много раз говорил тебе, как люблю тебя, – серьезно ответил Дэвид. – Когда любишь, не нужно гадать. А ты все время спрашиваешь. Любимая, ты хорошо все продумала?

Эвелин кивнула во второй раз, у нее не было сил отвечать.

– Что нужно от меня? – спросил Дэвид.

Она подняла голову.

– Дэйв, ты больше ни о чем не хочешь спросить?

Дэвид осторожно придвинул руку и ласково взъерошил ей волосы.

– Ты забыла, что я десантник, милая, – сказал он. – Да я и сам позабыл об этом. Один раз мне уже было стыдно перед тобой. Второго раза не будет.

– Спасибо за все, Джо. Мы сэкономили массу времени.

– Не за что, миссис Халл. Это было не так трудно. А вот дальше…

Лицо его вдруг стало непривычно серьезным и Эвелин впервые увидела за тщательно культивируемой маской легкомысленного чудака умного и серьезного человека.

– Вы даже не представляете, с чем вам придется столкнуться. Тем не менее, искренне желаю вам удачи.

– Спасибо еще раз.

– Всегда к вашим услугам, миссис Халл.

– Эвелин, Джо. Теперь я для вас просто Эвелин.

Она крепко пожала ему руку и признательно улыбнулась.

– Всегда к вашим услугам, Эвелин, – он по-прежнему серьезно смотрел на нее. – Можете обращаться ко мне в любое время, когда понадобится. В любое время дня и ночи. Я говорю это совершенно серьезно. Боюсь накаркать, но… Думаю, такая помощь вам понадобится и очень скоро.

ГЛАВА 5

1

Эвелин недолго ждала в большой красивой приемной, искусно декорированной под тропический сад. Она была одна, большинство клиентов решали свои дела, ограничиваясь видеовизитами. Но солидная фирма могла позволить себе не мелочиться и иметь настоящий, а не виртуальный зал для живых приемов.

Молодой мужчина выглянул из-за спрятанной в зелени резной калитки.

– Доброе утро, – он приветливо улыбнулся. – Проходите, пожалуйста.

Эвелин вошла, ответила на приветствие и села в удобное кресло. Мужчина подождал, пока она устроится, а затем тоже сел на свое рабочее место и повернувшись к ней боком, стал что-то внимательно изучать на нескольких панорамных экранах, висевших перед ним. Затем он взмахнул рукой, делая контрольную запись и повернулся к ней.

– Директора сейчас нет. Я – Маверик Джонс, его первый заместитель. К сожалению, миссис Халл, вынужден вас огорчить. У нас нет для вас ничего подходящего, – он виновато развел руками. – Оставьте вашу карточку. Как только что-нибудь появится, мы сразу свяжемся с вами.

Эвелин коротко вздохнула.

– Я уже привыкла к такому ответу, – она встала и пошла к двери. Джонс тоже вскочил.

– Разрешите проводить вас. Я… я знал немного вашего отца.

Эвелин кивнула и они вместе вышли на улицу.

– Мне очень жаль, – виновато повторил Джонс. – Искренне жаль.

– Спасибо за участие, мистер Джонс. Оставлять запрос на поиск вероятно не имеет смысла…

– Погодите. Я потому и вышел вместе с вами, – он осторожно огляделся. – Видите ли, миссис Халл, вам вряд ли удастся осуществить задуманное, куда бы вы не обратились. Я наводил справки. Люди напуганы. Даже наш директор… он потому и уехал, что не хотел лично отказывать вам.

– Но почему? – Эвелин недоуменно посмотрела на него.

– Не знаю. Однако нас тоже предупредили, причем предельно серьезно. Некая очень могущественная организация… я не хотел бы говорить больше.

Он замолчал, внимательно глядя на нее.

– Надеюсь, вы понимаете?

– Нет, – Эвелин отрицательно качнула головой. – Но это не важно. Что же мне делать?

– Могу дать совет, хотя он может оказаться… несколько рискованным. Мне продолжать?

Эвелин утвердительно кивнула.

– В нашей области есть один известный делец. Он несколько не в ладах с законом, точнее, его сделки нередко проходят по той тонкой грани, которая отделяет законное от незаконного. Иногда, за хорошую плату, он готов пойти на серьезный риск. Больше мне нечего вам предложить. Дать вам его карточку?

– Да.

Эвелин взяла карточку и благодарно улыбнулась.

– Спасибо, мистер Джонс. Я, разумеется, не буду ссылаться на вас.

– Не благодарите раньше времени, миссис Халл, – покачал головой Джонс. – И будьте, пожалуйста, очень осторожны. Это крайне опасный человек.

– Садитесь, – Баджо располагающе махнул рукой.

Эвелин села и внимательно посмотрела на своего собеседника. Молодой мужчина, ненамного старше ее, со спокойным уверенным лицом. Одет неброско, но вполне пристойно. На вид ничего страшного в нем не было. Общее приятное впечатление немного портила жесткая складка у рта и видимо уже ставшее привычным настороженное выражение чуть прищуренных глаз.

– Я вас слушаю.

Он сложил руки домиком и внимательно посмотрел на нее. Эвелин коротко и четко изложила, что ей требуется и протянула кристалл с данными.

– Минутку.

Он взял кристалл, повернулся в кресле и надел шлем. Эвелин сразу вспомнила Джонса. Здесь никаких экранов не было.

– Любопытно, категория А-003. Весьма специфические требования, – негромко произнес он. – Вам действительно необходимо именно это?

– Не знаю, – честно ответила Эвелин. – Так посоветовали эксперты. У меня гуманитарное образование, поэтому я стараюсь во всем полагаться на мнение специалистов.

– Разумно. Категория А-003, миссис Халл, подразумевает подробные требования по защите объекта. Попросту говоря, данный уровень защиты соответствует очень сильному землетрясению или прямому падению на купол объекта обломков космической станции. И то и другое весьма маловероятно, но зато очень сильно удорожает стоимость объекта. Полностью автономное энерго – и инфор обеспечение, дополнительные контуры защиты, полная замкнутая очистка воздуха и воды, и так далее, и тому подобное.

– Я поняла. Но ведь научный центр, который строит наш Фонд и должен иметь возможность функционировать очень долго и без каких-либо сбоев. Не так ли?

– Разумеется. Но все равно, это обойдется вам недешево.

Эвелин пожала плечами.

– За все в жизни нужно платить. И не только деньгами.

– Целиком с вами согласен, – медленно произнес Баджо, внимательно изучая что-то, видимое только ему одному, потом снял шлем и жестом приказал нейросети сделать паузу.

– Сложное дело, миссис Халл, – медленно сказал он, потирая виски. – И очень рискованное. Боюсь, что ничем не смогу вам помочь.

– Почему? – по-прежнему невозмутимо поинтересовалась Эвелин.

– Посмотрите сами, – он протянул ей второй шлем. Эвелин послушно надела его и очутилась на небольшой, высоко поднятой смотровой площадке. Прямо перед собой, немного ниже, она увидела большую группу похожих, разноцветных зданий.

– Перед вами конечный результат поиска, – пояснил стоящий рядом с ней Баджо. – Выборка, удовлетворяющая вашим критериям. Разный цвет объектов в зависимости от степени пригодности. Вроде бы все в порядке. А теперь смотрите. Вот я ввожу ваши данные, для регистрации предстоящей сделки.

Он сделал жест рукой. Здания медленно начали таять, пока на площадке не остался лишь один объект, светящийся слабым зеленым светом.

– И что это означает? – спросила Эвелин.

– То, что вам никто ничего не хочет продавать. И сумма не имеет никакого значения. Ваша фамилия стоит в черном списке, миссис Халл. Можете снять шлем.

Эвелин закрыла глаза и вновь оказалась в уже знакомом кресле.

– Я мог бы попытаться выяснить, в чем дело, – продолжил Баджо, внимательно глядя на нее. – Несмотря на то, что отец насмерть разругался с семьей, он из нее не выходил. Но думаю, это излишне. Вы должно быть и сами все прекрасно знаете.

Эвелин мотнула головой.

– А тот, последний? – осторожно спросила она. – Почему он не исчез?

– Этот объект – в настоящее время собственность моей компании. Я, как риэлтор, имею и собственные предложения для перепродажи.

– Он мне подходит?

– Не идеально, но по многим критериям, поэтому и оказался в выборке.

– Так в чем же дело?

– Я разве похож на самоубийцу, миссис Халл? – собеседник слегка улыбнулся и развел руками, но глаза его оставались по-прежнему умными и настороженными.

– Жаль, – вздохнув, сказала Эвелин. – Вы были моей последней надеждой. Мне сказали, что вы из тех редких людей, которые не боятся риска.

– Разумного риска. Любой риск должен быть тщательно просчитан. Иначе это не риск, а глупое безрассудство.

Эвелин закусила губу.

– Я готова увеличить плату.

Баджо покачал головой.

– В гораздо менее сложных делах я беру тройную оплату. В вашем же случае… Даже если вы скажете – десять, я отвечу: нет.

– Но вероятно, увеличь я цифру в сто раз, вы бы забыли об осторожности? – холодно сказала Эвелин. Глаза ее сузились. – Жаль, что я не располагаю достаточными средствами, чтобы проделать этот эксперимент.

Она резко встала.

– Прощайте, мистер Баджо.

– Погодите, – он сделал движение рукой и тоже встал. – Вам, вероятно, знаком этот снимок?

Эвелин нехотя повернула голову. Она уже догадывалась, что увидит и не ошиблась.

– Всегда мечтал с вами познакомиться, – сказал Баджо и коротко усмехнулся. – Но никогда не думал, что это произойдет так просто и буднично, в моем рабочем кабинете.

– Мне уже далеко не шестнадцать, – устало сказала Эвелин. – Да и вы, наверно, давно забыли о романтических увлечениях юности.

– Вы правы… но не совсем, миссис Халл. Увидев вас, я как-будто на мгновение вернулся назад. Там было много всего… разного. Но было и то, что приятно вспомнить и сейчас.

– Жаль, что не могу разделить ваше настроение.

Эвелин коротко наклонила голову и вновь повернулась к выходу.

– Это очень важно для вас? – негромко спросил Баджо в спину.

– Да, – ответила Эвелин, не оборачиваясь. Она уже дошла до двери, когда услышала глубокий вздох.

– Я возьмусь за ваше дело, – медленно произнес он. – Хотя прекрасно понимаю, что мне придется об этом здорово пожалеть.

Эвелин остановилась на пороге и резко повернулась.

– Вы действительно согласны? Я не хочу быть…

– Я давно уже взрослый мужчина, миссис Халл и сам принимаю решения. Но вам это обойдется недешево.

– Ваше последнее предложение было – десять. Я не ошиблась?

– Нет. Но вам придется добавить еще одно, ваш автограф. Для того романтического юнца, который оказывается еще живет где-то глубоко внутри.

Когда оформление сделки было закончено и Эвелин внесла оговоренную сумму, Баджо мельком спросил:

– Вы уже заказали необходимое оборудование? Где?

Эвелин назвала фирму.

– Но они мне отказали, на следующий день, – вздохнула она. – И вернули задаток. Теперь придется искать другую.

Баджо махнул рукой.

– Так я и думал. Не тратьте время зря, это вполне в моих силах. Я знаю эту фирму и поговорю с их шефом. Летите к ним прямо сейчас. Оформите договор, сразу внесите всю сумму и завтра с утра, как можно раньше, все заберите. Только не тяните.

– Спасибо. Я вам очень благодарна.

Она крепко пожала ему руку.

– А вот в другом я смогу помочь вам только советом. Попробуйте договориться с какой-нибудь солидной охранной фирмой. Вдруг вам повезет и найдутся такие же безумцы, как и я, – он опять коротко улыбнулся. – Готовые взяться за подобное дело. Иначе, поверьте мне на слово. В очень скором будущем вы рискуете разом потерять все: и здание, и закупленное оборудование. А может быть, и жизни ваших сотрудников.

Эвелин летела домой, когда на ее вызов откликнулся Джо Ковачич. Она коротко рассказала ему о совете найти хорошую охранную фирму и попросила помочь. Джо некоторое время молчал, а потом сказал:

– Я понял. Давайте сделаем так: вы дадите обычное объявление, в инфор-сети, а я пороюсь среди своих знакомых. И если найду что-то подходящее, они сами выйдут на вас.

2

Когда Алексей вернулся домой, в комнате его встретила похудевшая и усталая Эвелин.

– Алеша, мне необходимо с вами поговорить.

Алексей внимательно посмотрел на нее.

– Конечно, Эви. Пойдемте в мой кабинет, – он посадил ее в удобное кресло, закрыл дверь, а сам примостился за рабочим столом.

– Внимательно слушаю вас.

Эвелин негромко начала:

– Я натолкнулась на стену. Я подумала и поняла, что если кто-то и сможет мне помочь в этом деле, так это вы.

Алексей молчал, внимательно глядя на нее.

– У Кэт от меня нет секретов, – осторожно продолжила Эвелин. – В том числе и насчет вашей прошлой работы. Алексей, простите, если я…

– Перестаньте, Эви, в этом нет никакой тайны, – Алексей протестующе замахал рукой. – Вы же знаете, я уже давно больше администратор, чем ученый. Так в чем собственно дело?

– Не сразу, но я поняла, что мне мешают и очень сильно. И с каждым днем сопротивление растет. Это, как я поняла, не отдельные люди, а очень сильная организация. Может быть, преступная. Почему они мне мешают, я не знаю. Но мне кажется, что они не остановятся ни перед чем. Я уже заплатила громадные деньги, дальше траты станут еще больше. И если деньги пропадут… А теперь я поняла, что в опасности и жизни моих сотрудников. Я не знаю, что мне делать.

– Я все понял, – Алексей внимательно посмотрел на нее. – Не волнуйтесь, Эви, я сделаю все, чтобы помочь вам.

– Спасибо, Алексей.

Эвелин благодарно улыбнулась, но ее улыбка быстро погасла и она, опустив голову, прошла на нижний этаж. Алексей некоторое время смотрел ей вслед, а потом, услышав нежное пение двери, спустился вниз, к прилетевшей жене. Та уже ждала его и выслушав короткий рассказ, с надеждой посмотрела на мужа.

– Ты ведь поможешь ей, Алеша? Да?

– Конечно, милая.

Алексей коснулся губами лица жены.

– Я сделаю все, что в моих силах. И даже больше. Но Эвелин пока не представляет себе и половины проблем, с которыми она столкнется в ближайшем будущем. И эти проблемы совсем не те, помочь с которыми она просила меня.

Он помолчал, раздумывая.

– А насчет того, о чем мы говорили… Есть один человек. Постараюсь поговорить с ним, как можно скорее.

– Эви так изменилась, – вздохнула Кэтрин.

– Да, ты права. Сегодня мне вдруг показалось, что из вас двоих старшая она, а не ты.

Кэтрин молча кивнула и еще теснее прижалась к мужу.

3

Просмотрев кристалл с записью заключительного заседания трибунала и очередной выпуск новостей, Хар присовокупил все к своему личному архиву. Потом выключил терминал и глубоко задумался. Усталая голова немного побаливала, мысли ходили по кругу. Он ни на чем не мог сосредоточиться и испытывал совершенно незнакомое чувство полной опустошенности.

Ощущение было странное и немного приятное. Такой апатии и одновременно сильнейшего нервного напряжения он до сих пор еще не испытывал. Это проклятое задание взяло его всего, целиком, высосав до донышка и до сих пор не отпускало.

Его невеселые раздумья прервало негромкое веселое пение сигнала. Хотя Хар знал, кто идет к нему в гости, он даже не пошевелился. Навещать его теперь мог только один человек и ему не нужно было никакого разрешения. Пусть Колобок проваливает к черту или куда-нибудь подальше, куда ему заблагорассудится. У него сейчас не было никакого желания его видеть.

Шеф бодро вкатился в камеру, вызвал широкий мягкий стул и с комфортом устроился в нем, не обратив на мрачное выражение лица Хара ровно никакого внимания. Вид у него был как всегда умиротворенный и чем-то очень довольный.

– Помнишь, малыш, – начал он неторопливо. – Когда-то, давным-давно, при нашей первой встрече, я стращал тебя: мол, одумайся, пока не поздно. Зачем тебе это? Ведь не будет у тебя никого: ни жены, ни друзей. Ты тогда не поверил старику…

– Помню, – коротко ответил Хар, пытаясь не сорваться. Он старался говорить спокойным, ровным тоном. Пока ему это удавалось.

– Так вот, я ошибся, – Колобок жизнерадостно рассмеялся и замахал коротенькими ручками. – Ты оказался прав, ты, а не я. У тебя теперь есть настоящие друзья. Разве это не прекрасно? Они за тебя так преданно хлопочут…

Хар промолчал.

– Да ты просто счастливчик! Когда немного отойдешь, сам поймешь, как тебе повезло. Да… Ну, а теперь давай оставим лирику и перейдем к делу.

Его лицо приняло хорошо знакомое Хару выражение и он понял, что короткая передышка закончилась. Ему сделали скидку на плохое настроение и дали пару минут покапризничать, а теперь настоятельно призывают к порядку. Он с трудом разжал стиснутые зубы и несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул прохладный воздух, привычно загоняя накопившееся раздражение глубоко внутрь.

– С твоим заданием наконец покончено и мы все можем вздохнуть спокойно. Данные обработаны аналитиками, выводы на столах, у кого следует. Все остальное запечатано в архиве. Конечно, тебя еще ждут поздравления, знаки отличия и все такое прочее. Ты у нас теперь широко известная личность… в узких кругах, разумеется. Не кривись, что заслуженно – то не зазорно. Затем ты, разумеется, должен будешь хорошенько отдохнуть. А вот дальше начинаются серьезные проблемы. Чем ты, собственно, думаешь заниматься?

Хар с легким удивлением покосился на шефа.

– А что, у меня неожиданно появился выбор? – иронически ухмыльнулся он в ответ. – Вы действительно решили меня уволить? Достанете из сейфа рапорт об отставке или формальности уже не понадобятся?

Ответная гримаса ограничилась легким поднятием уголка рта.

– Совсем не смешно. Могу конечно сделать скидку на обстоятельства, но твое хваленое остроумие явно хромает.

Шеф внушительно откашлялся.

– Конечно все, что возможно, мы убрали. Начисто. Работа проделана большая и качественная. Нигде, ни в одной сети, не осталось и следа об операции, кроме глухого неясного упоминания. Планета будет закрыта на глобальный карантин. Постепенно энтропия возьмет свое и все тихонько сойдет на нет. Настоящего твоего имени никто не знает, а непосредственных, живых свидетелей твоих подвигов на сегодня осталось всего четверо. Три мушкетера – твои новые настойчивые друзья, и девушка.

Хар нахмурился. Он сразу понял, что последует дальше и ему это совсем не понравилось.

– Однако ты наотрез отказываешься от изменения личности. Это неразумно, непонятно и опасно, в конце концов. Почему?

Потому, что она помнит меня именно таким, подумал Хар. Должна же у человека оставаться хоть крохотная искорка надежды. Иначе просто невозможно жить. Но вслух сказал совсем другое.

– Врачи предупредили, что реакция организма на этот раз может быть непредсказуемой. Не хочу зря рисковать, я давно исчерпал свой лимит.

– Положим, я тоже говорил с ними, – осторожно заметил Колобок. – Мнения разделились. А один, очень хороший специалист, прямо утверждает, что риск, хотя и велик, но в целом оправдан. Может, еще передумаешь?

– Нет, – Хар отрицательно мотнул головой. – Останусь с этим. К тому же оно по случайности немного смахивает на то, которое когда-то было у меня от природы.

– Ну, как знаешь, – протянул шеф. – Однако именно здесь, на мой взгляд, скрыто самое слабое звено. Ты сам создаешь проблему. Конечно, тебе все равно придется некоторое время пожить под колпаком. Мы тебя упрячем глубоко, есть некоторые, очень любопытные идеи. Но… Нельзя же всю жизнь провести в бункере.

Он значительно посмотрел на Хара.

– Эти твои ребята хоть имеют представление, что такое присяга и я постарался хорошенько освежить им память. А вот девушка… Она, скажем так, довольно строптива и совершенно неуправляема. А ее обещания…

– Раз Эвелин обещала, она будет молчать. Оставьте ее в покое!

Колобок помолчал, оценивающе глядя на него.

– Здорово тебя зацепило, – недовольно сказал он. – Положим, я не привык полагаться на случай.

Шеф значительно откашлялся.

– Так как?

У Хара внутри до предела натянулась невидимая струна. Что-то стиснуло горло так, что перехватило дыхание. Он вдруг неожиданно осознал, что уже давно находится на грани беспричинного бешенства и вся его хваленая выдержка на пределе. Пусть они только подумают об этом, пусть только подумают! Он стиснул зубы так, что они заныли от боли.

– Ладно, ладно… – Колобок успокаивающе замахал руками, продолжая внимательно наблюдать за ним. – В очередной раз, твой не в меру заботливый шеф готов пойти тебе навстречу.

Хар с трудом перевел дыхание.

– Тебе повезло и на этот раз. Ты у нас действительно везунчик, – голос у шефа был ровный и успокаивающий, но глаза смотрели твердо и холодно. – К счастью для всех нас, у нее сейчас совсем другие заботы. Решительная особа. Она хочет непременно попытаться вылечить своего мужа, а раз так, то твоему новому приятелю придется по меньшей мере пару десятков лет мертвым пролежать в саркофаге. Если конечно все получится. Пока медицина ничего не обещает. Очень сомнительная затея, на мой непросвещенный взгляд. Рискованная и сложная, да и шансы на успех минимальны.

– Это точно? Насчет Халла? – хриплым голосом спросил Хар.

– У меня на руках заключение специалистов. Он обречен. Максимум еще месяц, больше организм не выдержит.

– Дэвид… – Хар опять стиснул зубы. – Будь они прокляты, эти ублюдки!

– Никак не остынешь, – Колобок опять неодобрительно покачал головой. – Что тебе еще надо? Ты уже отправил всех виновников случившегося туда, где этот вопрос решается непосредственно. Так зачем теперь переживать? Успокойся, больше от тебя ничего не зависит.

Он повертел в руках комм и внимательно посмотрел на Хара.

– Насколько я успел узнать твою знакомую, думаю, что она не будет ждать, а скорее всего последует за мужем. Твое мнение, прогноз верен?

Ошеломленный Хар только неопределенно мотнул головой.

– Вполне вероятно… Да.

– Если так, то все может закончиться довольно удачно. Останутся только двое ребят, а это совсем другое дело. В отличие от нее, они производят неплохое впечатление. А если что, я быстро найду на них управу.

Он качнул головой и сложил руки на животе.

Вылитый китайский болванчик, сердито подумал Хар и почувствовал, как страшное напряжение начинает понемногу отпускать. Несмотря на до сих пор одолевавшие его мрачные мысли, его губы скривились в невольной улыбке.

– Ты знал, что муж ее сестры раньше работал у нас? Давно, еще до тебя, – неожиданно спросил шеф.

– Откуда? – пожал плечами Хар. – Конечно, нет.

– После ранения он не смог продолжать работу оперативника и вернулся к прежней специальности. Теперь он трансформик.

– Так это тот самый парень? – догадался Хар. – Которого собирали по кусочкам? Живая легенда?

Колобок кивнул.

– Ясно. Я конечно слышал о нем. Но лично сталкиваться, к сожалению, не приходилось.

– Я не афиширую своих сотрудников, даже бывших, – бросил шеф. – Но это так, кстати. Просто он недавно, по старой памяти, заходил ко мне посоветоваться. Дело в том, что вокруг твоей новой знакомой началась какая-то странная возня. Кому-то страшно не хочется, чтобы ее затея осуществилась.

Хар вопросительно поднял голову. Колобок утвердительно кивнул.

– Да, да, думаю, что эти кто-то нам с тобой хорошо знакомы. Консорциум банков потерял там такие деньги, что они не успокоятся, пока кто-то еще остался цел. Из известных им, разумеется. Самой ей, конечно, не справиться. Прямых улик, чтобы зацепить всю эту кампанию официально, мы не найдем. Однако поскольку теперь это в какой-то степени и наша проблема, то в наших интересах ей немного помочь.

– Тем более, что это не так сложно, – добавил Хар.

– Как сказать. Ты помнишь Альберта? Когда-то вы вместе немного работали.

Хар кивнул.

– Я послал его переговорить с прямыми исполнителями и дать им понять, в чем состоят наши интересы. Он представился по всем правилам. Приняли его совершенно по-хамски, а на обратном пути скикар обстреляли. Дважды.

Хар удивленно поднял голову.

– Вы это серьезно?

– Вполне. В своих путешествиях ты немного отстал от здешних реалий. Конечно, Альберт далеко не новичок и взять его не так просто. Однако мне это не понравилось.

Хар пожал плечами.

– Наверное, смена поколений. Старики уходят, а молодые волки видимо пока не совсем осознали, с чем имеют дело.

Колобок пожевал губами.

– Я – мягкий человек, – произнес он наконец, полузакрыв глаза.

На его лице появилось выражение, которое Хар видел считанное число раз, а посторонние – никогда. Он подумал, что и сам сейчас наверняка выглядит соответствующе.

– Скорее всего, подставили конкуренты.

– Без разницы. Наше законное пожелание должно без искажений дойти до всех трех ветвей.

– Жаль, что я здесь, – неожиданно для себя произнес Хар. Усталость куда-то отодвинулась, и он с некоторым удивлением ощутил желание поработать.

– Отдыхай, ты у меня не один, – с жесткой ухмылкой сказал Колобок. – Далеко не один. Ребята порядком застоялись и небольшая встряска пойдет им только на пользу.

Хар кивнул. Лицо шефа разгладилось и приняло прежнее довольное выражение.

– А теперь, когда ты немного пришел в себя, – сказал он, – давай-ка вернемся к нашим баранам. И пройдемся еще разок по всей канве этой длинной и запутанной истории. У меня, знаешь ли, осталось несколько вопросов. И особенно насчет того, как этот ваш гений-одиночка сумел так удачно перепрограммировать Бороба. Это очень важно.

Хар скривился.

– Да он всего лишь изменил временные интервалы, большего сделать не в состоянии никакой гений. Уверен, что сейчас Бороб пришел в себя и больше к могильнику никого не подпустит.

– А вот здешние в этом совсем не уверены. Наверху строят далеко идущие планы и этот чертов могильник играет в них далеко не последнюю роль.

Хар громко выдохнул.

– Сколько можно… – начал он.

– В последний раз, чтобы не оставалось никаких неясностей, – успокаивающе произнес Колобок.

Хар тяжело вздохнул. Сил ругаться у него уже не осталось.

– Клянусь, это действительно в последний раз.

4

Дед выглядел неожиданно плохо. Болел он давно, уже более полугода, но Филипп последний раз видел его около месяца назад и теперь поразился серому, нездоровому цвету лица. Он почтительно привстал навстречу семейному патриарху и лишь досадливо махнул рукой, отгоняя бросившихся к старику живых слуг. Филипп искренне любил деда. Родителей он практически не помнил и именно дед с детства заменил ему и отца и мать.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, усаживая старика в удобное кресло и сам разливая в стаканы кремовый сок, который дед очень любил. И ласково упрекнул его: – Зачем ты прилетел? Надо было вызвать меня, максимум через полчаса я был бы в твоем доме. Случилось что-то серьезное?

Дед молчал, хмуро глядя на него, а потом медленно отпил сок.

– Не хотел говорить о таких вещах по видео, – наконец произнес он негромким надтреснутым голосом. – Расскажи мне про инцидент.

– Какой? – несколько глуповато спросил Филипп. Он не любил выглядеть дураком, но в данном случае в его памяти действительно не сохранилось ничего, заслуживающего внимания.

Дед досадливо мотнул головой.

– У тебя ведь был визитер из Федерального ведомства, так? Когда?

– Неделю назад, – недоумевая ответил Филипп. – Какой-то мелкий чиновник, из Управления контроля. Имел наглость передать мне настоятельные, как он выразился, пожелания своего шефа. О том, что Синдикату следует немедленно отказаться от сделки, сулящей нам полмиллиарда кредиток чистого дохода. Я разумеется послал его, куда следует. Но очень аккуратно, вполне вежливо.

Дед долго смотрел на него, а потом медленно поставил стакан и тяжело вздохнул.

– Кто его тебе представлял?

– Кирхов, мой заместитель.

Филипп, сам не зная от чего, потихоньку начал волноваться.

– Идиот. Ладно, без разницы. Когда у начальника дураки подчиненные, виноват все равно он сам, – медленно произнес дед и закашлялся.

– Да скажи толком, в чем дело?

– Отец тебе разве ничего не рассказывал?

Филипп мотнул головой.

– Дед, ты что, забыл? – тихо сказал он. – Когда отец умер, мне было всего пять лет…

– А письмо? Ты внимательно прочитал то письмо, которое он тебе оставил?

– Прочитал столько раз, что уже не помню сколько. Наверное, выучил наизусть. Но если честно, то толком так ничего и не понял. Сплошные намеки на абсолютно неизвестные мне события. Там же дела давно минувших дней.

Дед вздохнул и отодвинул стакан.

– А Валентино? Твой управляющий, который вел дела до твоего вступления в должность? Неужели он ничего не рассказывал тебе, когда вводил в курс дела?

Филипп развел руками.

– Дед, он же исчез без следа, за месяц до того, как мне исполнилось семнадцать. Ты что, вообще ничего не помнишь? Хотя да, тебя же тогда… Меня буквально выдернули из университета в Дагуле, с третьего курса. А последний раз я его видел за пару лет до этого.

Дед мрачно вздохнул.

– Да, моя вина… Ты не виноват. Но кто же мог знать!

Он опять закашлялся, а потом горестно покачал головой. Филипп с изумлением смотрел на него.

– Ты знаешь, что скикар этого, как ты его назвал, мелкого чиновника, на обратном пути обстреляли?

Филипп пожал плечами.

– Мне говорили о каком-то незначительном инциденте. Наверное, одна из молодежных банд. Могу узнать точно.

– Какой теперь толк, – безнадежным тоном бросил дед. – Может и узнаешь, что это была совсем не банда. Как, это будет ценная информация?

– Дед. Скажи наконец – при чем здесь Семья? Я ничего не понимаю.

Дед внимательно, в упор, посмотрел на него.

– Ты можешь отказаться от этой сделки?

– Нет, – мотнул головой Филипп, стараясь не выдавать своего изумления. – Мы получили у консорциума объединенных банков огромный задаток и практически весь разместили его. Свободных средств в таком объеме у Семьи сейчас нет.

– Откажись.

– Это невозможно, дед! Ты же сам прекрасно знаешь. Штраф составит сумму договора в десятикратном размере! Организация очень долго не оправится от такого удара. Маямото и Карриган только и ждут, чтобы вытеснить нас и перехватить это дело.

Дед покачал головой и горестно вздохнул.

– Тебя элементарно подставили, парень. Подставили как маленького, хотя тебе давно уже не пять лет… Да они на милю не подойдут к этой трясине! Да, моя вина. Если бы я был здоров и узнал об этом раньше… Да что толку теперь зря сотрясать воздух. Поздно.

– Что поздно? Да объяснишь ты наконец мне все толком?

Дед покачал головой.

– Я, конечно, все равно буду пробовать достучаться в никуда, но теперь это вряд-ли что-нибудь даст. Слушай меня внимательно. Первое. Я уезжаю немедленно и забираю внуков с собой.

– Но завтра у нас годовщина… Ты разве не будешь здесь?

– Нет. Второе. Отправь жену подальше, отмени прием и срочно покинь планету. Лучше всего сделать это сегодня, до наступления ночи.

– Ты сошел с ума! – Филипп изумленно смотрел на деда. – Я не могу это сделать!

– А если я тебе скажу: здесь будет ад! – он постучал ногой по полу. – Разверзнется твердь земная и небесная! Прольется огненный дождь и очень многие больше никогда не увидят солнца. Ты и тогда будешь, как упрямый баран, топтаться на одном месте?

Филипп мотнул головой и произнес уже тише:

– Что скажут мои люди, дед? Что я испугался тени? Да после такого на меня будут плевать все уличные зеваки!

Дед внимательно посмотрел на него.

– Лучше мертвый лев, чем живая собака?

– Да! – с вызовом ответил Филипп.

– Может, ты и прав, – со вздохом ответил дед.

– Мирана останется со мной. Она настоящая жена и никуда не улетит.

– Решай сам, теперь ты глава семейства. Но внуков я забираю немедленно. И попробуй только сказать мне нет! – закончил он с неожиданной силой. Глаза старика гневно блеснули и на миг Филиппу показалось, что перед ним стоит прежний и грозный Дон.

– Пожалуйста, если ты так настаиваешь, – примирительно сказал он.

Дед молча кивнул и начал медленно подниматься. Филипп помог ему встать.

– Ребята совсем недавно вернулись из интерната, я их еще толком и не видел… – тихо сказал он. – Я распоряжусь, чтобы собрали их любимые вещи.

– Прощай, Филипп. Да поможет тебя бог.

Дед медленно повернулся к двери.

– Ты так ничего и не объяснишь мне? – спросил вдогонку изумленный Филипп.

Дед только пожал плечами.

– Что толку сотрясать воздух, парень? Если ты тогда так не понял, кто у тебя был… Он же тебе представился, верно? Когда они ТАК приходят, они всегда представляются…

– Ты хочешь сказать, – Филипп недоверчиво смотрел на него. – Что все это не сказки? И это – тот самый КОНТРОЛЬ? И такая организация действительно существует?

– В том то и дело, парень, что ее нет. Нет! – дед пожевал губами и тихо сказал. – А как договориться с теми, кого нет? Кричать в никуда? Не думал я, что доживу до такого дня.

Он покачал головой и медленно пошел к выходу. Филипп его больше не задерживал. Он так и остался стоять посредине комнаты, молча провожая деда взглядом.

5

– Спасибо. На сегодня на этом закончим.

Те, кто присутствовал на совещании вживую, поднялись и стали степенно расходиться. Голокопии медленно растаяли в воздухе. Колобок приотстал, привычно пропуская вперед старших по возрасту и по званию.

– Председатель просит вас немного задержаться, – тихо произнес сзади живой секретарь. По старой традиции, биороботов на такой уровень не допускали.

Когда они остались одни, Председатель с открытой улыбкой произнес:

– Я давно хотел лично выразить вам самую искреннюю благодарность за все, что вы сделали для нас. В том числе, конечно, и за те документы. Они нам здорово помогли. Но главное – это то, что сделал ваш человек.

– Спасибо, – сдержанно произнес Колобок и крепко пожал протянутую руку.

– Разумеется, как только это станет технически возможно, я жду вас у себя вместе с ним. Я хочу еще раз, лично, поблагодарить его за все, что он сделал для Федерации.

Колобок еле заметно пожал плечами.

– Он исполнил свой долг.

– Разумеется, – сказал Председатель, внимательно глядя на него. – Я целиком согласен с вами. Но если бы все так выполняли свой, у нас было бы гораздо меньше проблем.

Колобок не стал спорить, тем более что он сам думал точно также. Будучи прагматиком, он просто решил воспользоваться подходящим моментом.

– Если вы позволите, у меня есть небольшая просьба.

Председатель остро посмотрел на него, но голос остался по-прежнему теплым и дружелюбным:

– Обещаю сделать все, что смогу.

– В рамках прикрытия прошедшей операции мы обнаружили некую странную заинтересованность одной из трех основных ветвей Синдиката в том, что нам абсолютно необходимо стереть. Разумеется, Синдикат возник в поле зрения не сам по себе, их интерес очень щедро оплачен сторонним заказчиком.

– Есть точные данные, кем? – выделил вопрос Председатель.

– Пока не хотелось бы гадать… Немного позже я смогу представить вам исчерпывающую сводку. Но с этим мы вполне разберемся сами, позже, в рабочем порядке.

– Так в чем проблема?

– Наша вежливая просьба оставить объекты в покое была проигнорирована самым недопустимым и нарочито наглым образом. Такого в наших отношениях с Синдикатом не случалось уже давно.

Председатель стал серьезным.

– Что, пресловутая проблема смены поколений?

– Не совсем, хотя и это также несомненно присутствует, – кивнул головой Колобок. – Как вы знаете, Земля законом исключена из сферы деятельности нашего управления. Поэтому я прошу вашего личного разрешения на проведение необходимых контрмер.

Председатель ненадолго задумался, что-то взвешивая про себя. Колобок терпеливо ждал.

– Планируемая акция будет локализованной и достаточно скоротечной? – наконец спросил он, внимательно глядя на собеседника.

– Разумеется, – Колобок утвердительно кивнул. – Мы не сделаем ничего сверх необходимого.

– Я уже говорил, что мы у вас в долгу. Вы получите это разрешение.

– Спасибо. У вас будут какие-либо пожелания? – осторожно уточнил Колобок.

– Нет. Оставляю все целиком на ваше усмотрение, – решительно произнес Председатель, вставая. – Я беру всю ответственность на себя. Все, что касается прошедшей операции, имеет для нас огромное значение. А ваше Управление – это не тот государственный институт, с которым дозволено шутить. И чем большее количество наших сегодняшних и будущих оппонентов будут понимать это, тем лучше.

Колобок споро поднялся вслед за ним, не скрывая широкую благодарную улыбку.

6

С трудом дослушав сообщение до конца, Эвелин обернулась к мужу.

– Дейв! Ты все слышал?

Он не отозвался. Сердце у Эвелин куда-то провалилось. Она бросилась к кровати и тут же облегченно вздохнула. Ничего не случилось. Просто ее любимый о чем-то так глубоко задумался, что не слышал ее. Он лежал совершенно спокойно, глаза были открыты, а на его лице гуляла странная жесткая улыбка.

– Ты слышал, милый? – Эвелин положила руку ему на плечо.

– Да, – он медленно повернулся к ней. – Это все-таки случилось. Что же, наверное, ты довольна?

Эвелин задумалась.

– Не знаю, – наконец неуверенно ответила она. – Все так переплелось… Но все-таки я рада, что он получил по заслугам. То есть не рада… Но должна же существовать хоть какая-то справедливость?

Она беспомощно посмотрела на мужа.

– Да, – Дэвид погладил ее руку. – Ты права, Эви. Справедливость должна существовать. Без веры в нее очень трудно жить. Только иногда ее наступления приходится ждать очень и очень долго.

ГЛАВА 6

1

Вызов догнал Эвелин, когда она летела к Кэтрин. Комм рассказал, что этот вызов не был первым – кто-то разыскивал ее достаточно долго. Однако здание Центрального военного госпиталя, по незыблемой традиции всех медицинских учреждений, было надежно заэкранировано и связь наружу оттуда могла осуществляться только по служебным терминалам.

Эвелин включила разрешение на доступ и на экране сразу появилось незнакомое мужское лицо. За время своей бурной организационной деятельности она уже привыкла к видео визитам совершенно незнакомых людей. Единственное, что на этот раз ее немного удивило, был возраст собеседника. Лицо на экране принадлежало скорее юноше, чем взрослому мужчине.

– Добрый день. Миссис Халл? – вежливо осведомился собеседник.

– Да, это я, вы не ошиблись. У вас ко мне какое-то дело?

– Вы недавно поместили в инфор-сети некое объявление. Наше агентство готово взяться за предложенную работу. Если вы не против, мы можем обсудить условия контракта. Разумеется, лучше всего сделать это при личной встрече.

Эвелин недоверчиво поглядела на слегка смущенное молодое лицо. Да он пожалуй впервые в жизни беседует с настоящим клиентом, мелькнуло у нее в голове.

– Вы уверены, что мы имеем в виду одно и тоже? – осторожно поинтересовалась она.

Юноша повернул голову в сторону и посмотрел на невидимое ей изображение.

– Вам требуются услуги по обеспечению комплексной, максимально полной безопасности: участка, нескольких помещений – как находящихся там, так и в других местах, и персонала. Срок – полгода, с возможностью дальнейшего продления контракта, по взаимному согласию сторон. Я ничего не перепутал?

– Нет. А агентство, которое вы представляете… простите, оно давно занимается подобного рода деятельностью?

– Я понимаю некоторое ваше недоверие, миссис Халл, – ответил слегка зардевшийся собеседник. – Видите ли, по очень существенным причинам, мы не афишируем свое существование. Но если вы в принципе не против, то я уверен, что на личной встрече с нашим директором вы получите ответы на все интересующие вас вопросы.

– Хорошо, – ответила Эвелин после некоторого раздумья. – Сбросьте мне адрес.

Подлетая к дому, она продолжала недоумевать. После стольких отказов, кто мог изъявить желание взяться за подобное неблагодарное дело? Так ничего и не придумав, она вышла из опустившейся машины и по извилистой зеленой тропинке пошла к дому сестры. Нужно будет справиться у Джо, решила она. Может быть, это он для нее кого-то разыскал.

Джо связался с ней утром. Он сообщил, что поговорил с надежными людьми, но четкого ответа ни от кого не получил. Так что этот вызов мог быть как результатом действий его друзей, так и абсолютно посторонних лиц. В конце Джо несколько замялся, но сказал, что с этими людьми можно встретиться.

Располагалось анонимное охранное агентство на окраине города, в квартале недавно выращенных деловых зданий, на тринадцатом этаже одного из пяти стволов. Никаких данных в информационном блоке, находящегося в цокольном этаже, не оказалось. Эвелин пожала плечами, зашла в лифтовую кабину и сама вышла на заранее указанном уровне. Там ее уже ждал вчерашний собеседник. Вживую он выглядел еще моложе.

– Прошу сюда, – показал он рукой. – Мы переехали совсем недавно и еще не успели ввести наши данные в авто указатели.

Эвелин послушно проследовала по коридору и через распахнувшиеся перед ней двери вошла в стандартно обставленный офис. Навстречу ей легко поднялся мужчина средних лет, ничем не примечательной наружности, с серыми, слегка улыбающимися глазами. От него веяло таким непоколебимым спокойствием, что Эвелин невольно почувствовала, как постоянное напряжение, которое преследовало ее уже много дней, стало понемногу отступать. Хорошая внешность для подобного занятия, невольно подумала она.

– Добрый день, миссис Халл. Садитесь, пожалуйста. Рей, большое спасибо, вы пока не нужны.

Молча поклонившись, юноша немедленно ретировался. Мужчина вызвал удобное кресло, подождал, пока Эвелин устроится, потом сел сам и занялся какими-то манипуляциями на своем столе. Судя по тому, что воздух в комнате слегка задрожал, он активизировал защитные системы. Эвелин не удивилась, у нее уже появился некоторый опыт в подобных делах.

– Вот так, – удовлетворенно произнес мужчина. – Не люблю, когда посторонние мешают разговаривать. Давайте знакомиться. Меня зовут Харвей Мак-Конли, я шеф-директор этого агентства.

– Эвелин Халл. Вы позволите сначала задать несколько общих вопросов? – начала Эвелин, внимательно глядя на него.

– Разумеется.

– После стольких отказов, ваше предложение невольно насторожило меня. У меня даже возникло предположение, не являетесь ли вы представителем… назовем их так, моих оппонентов.

Эвелин выдержала паузу. Безмятежное выражение лица собеседника ни на йоту не изменилось.

– Вы уже смогли развеять эти сомнения? – спокойно спросил он. – Или это моя задача?

– Смогла, у меня есть источники, которым я доверяю. Но следом возник другой вопрос. Насколько вы компетентны? По тем справкам, которые я получила, ваша фирма совершенно неизвестна в данном роде бизнеса.

Мак-Конли смотрел на нее все также благожелательно.

– Что же, ваши сомнения вполне резонны. Дело в том, миссис Халл, что мы – не охранное агентство, а некая Федеральная организация, работающая, скажем так, в сходной области. Поэтому мы абсолютно не заинтересованы в подобного рода рекламе. Я, естественно готов, если это окажется необходимым, в полном объеме представить вам и вашим юристам все необходимые доказательства.

Эвелин недоверчиво посмотрела на него.

– А разве такие организации существуют? – прямо спросила она.

– Ну, учитывая то, что область наших занятий намного шире обычной охраны, на ваш вопрос вполне можно ответить утвердительно. И уверяю вас, уровень нашей компетентности вполне позволяет нам заняться вашим делом. Ведь главное для вас именно это, не так ли?

Эвелин кивнула головой.

– Вы правы. А почему вы решили заняться моим делом? Задача очень не простая, а суммы, которыми я в настоящее время располагаю, довольно ограничены.

Мак-Конли немного помолчал. Эвелин терпеливо ждала.

– Причины весьма существенные, – наконец прервал он свое молчание. – Во-первых, мы знаем вашего мужа и возможность помочь ему близка и понятна многим нашим сотрудникам. А во-вторых… Если я немного расширю рамки нашего разговора, я могу надеяться на вашу скромность?

Он серьезно посмотрел на Эвелин.

– Полностью, – не колеблясь, ответила она.

– Единственная причина, по которой мы не сразу вышли на вас, заключалась в том, что было необходимо получить соответствующие разрешения. К счастью, нам помогли, на самом верху. Как только все необходимые визы оказались у нас, мы тут же связались с вами.

– Я понимаю. Но почему вы вообще решили ввязаться в это дело?

Мак-Конли улыбнулся.

– Потому, что ваша задача подходит нам по очень многим параметрам. Видите ли, мы представляем… скажем так, некий головной учебный центр, через который проходят э… выпускники одного из самых престижных вузов Федерации. На наших многочисленных… объектах они получают зачеты по практическим занятиям. Проблема, которая стоит перед вами, сложная и достаточно опасная. А поскольку на учебных полигонах очень трудно и дорого имитировать реальную боевую обстановку…

Эвелин с изумлением посмотрела на него.

– Вы хотите сказать, что в Федерации существуют учебные заведения, в которых занятия сопряжены с подобным риском? И что ваши курсанты рискуют жизнью, только для того, чтобы сдать очередной экзамен? Вы не шутите? Я действительно правильно вас поняла?

Улыбка на лице собеседника осталась все такой же приятной.

– Насколько мне известно, вы профессионально разбираетесь в тренировке скаковых лошадей. Я не ошибся, миссис Халл?

– Самой судить сложно, – несколько недоумевая, ответила Эвелин.

– Не скромничайте, я тоже наводил справки.

– Хорошо. И что же?

– А я, к сожалению, в этом абсолютно не компетентен, признаюсь честно, – его улыбка стала еще шире. – Хотя и очень люблю смотреть. Если получается, стараюсь не пропустить ни одного соревнования.

– Простите, но я не понимаю вас, – вежливо произнесла Эвелин.

– Как бы вы восприняли мои замечания, скажем, по выездке или ежедневному тренингу? Громкие и решительные, о том, что вы все делаете не правильно. Не так, как написано в широко известных учебных пособиях.

Эвелин не выдержала и рассмеялась.

– Согласна, это не мое дело.

– Сказано несколько грубовато, но суть схвачена предельно верно, – улыбнулся собеседник. – Тому учебному заведению, о котором мы говорили, миссис Халл, скоро исполнится сто двадцать лет. И все его выпускники пользуются огромным спросом. Так что, если вы не против, давайте закончим на этом общие философские рассуждения. Итак, вы согласны подписать договор с нашей фирмой?

Эвелин тряхнула головой и решительно заявила:

– Да.

– Тогда давайте для начала пройдемся как по планам помещений, так и по всем схемам жизнеобеспечения вашего комплекса. У меня есть некоторые неясности, общего порядка. А потом мы пригласим более узких специалистов и обсудим основные пункты более детально.

Эвелин согласно кивнула и вытащив кристалл, включила панорамную карту.

– Если я правильно понял, ваш будущий центр будет размещаться на купленном вами участке. А для чего нужны вот эти здания?

Он показал еще две отмеченные точки.

– Дело в том, что здание, которое я приобрела для центра, не совсем нам подходит. Оно нуждается в серьезной доработке. А все необходимое оборудование я уже закупила, в первый же день. Мне посоветовали сделать именно так.

– Верный совет, – согласился Мак-Конли.

– Пришлось временно арендовать два склада, это именно они. Я подумала и решила их тоже включить в общий список. Правда не знаю, правильно ли я сделала?

– Абсолютно правильно. Однако нам понадобится еще кое-что. Полные данные на всех специалистов, привлеченных к вашему проекту. Без исключения. В том числе, и лично ваши.

– Зачем? Вы думаете… эти люди тоже нуждаются в охране?

Мак-Конли утвердительно кивнул.

– Да. Давайте все, что у вас есть и можете об этом больше не думать. Подобная задача вполне по плечу нашим курсантам. Не волнуйтесь, они прекрасно с ней справятся.

2

Сегодня Эвелин впервые за многие дни прекрасно выспалась. Куча дел, которая катилась на нее лавиной, внезапно затормозила и превратилась в тонкую струйку. Это ее немного оглушило. Она уже привыкла крутиться в бешеном темпе и внезапная остановка немного выбила ее из колеи.

Пока Эвелин летела до своего нового здания, она совсем не обращала внимание на окружающий пейзаж. Вчера строители наконец отрапортовали о полной готовности здания и со второй половины дня монтажники начали перевозить туда закупленное оборудование.

Однако когда скикар подлетел к участку, на котором располагался сам объект, Эвелин внезапно поняла, что недавно здесь было очень жарко. Посадочная площадка, располагавшаяся немного поодаль, оказалась неповрежденной, но на участке явно произошло что-то необычное.

Невысокая кольцевая ограда была полностью заменена, а робот-садовник быстро и аккуратно разравнивал гладкий новый газон. Второй шел вплотную за ним и поливал из разбрызгивателя зеленую гладь уже поросших молодой травой участков. Большой защитный купол в центре весело блестел на солнце свежей краской.

Ровная площадка слева, которую предполагалось использовать для приема крупных грузов, сейчас была завалена крупными металлопластовыми обломками. Два робоэкскаватора споро грузили их в стоящие рядом огромные яркие контейнеры. Эвелин остановилась и присмотрелась повнимательнее. Многие куски, она правда толком так и разобрала, чем они были раньше, были скручены и порваны, а некоторые вдобавок еще и порядком обуглены.

Группа подтянутых молодых ребят спортивного вида, стоящих у входа, весело пересмеивалась, хотя все были изрядно перемазаны, а руки и ноги некоторых были стянуты блокирующими повязками. Однако завидев ее, они тут же замолчали и вытянулись по стойке смирно. А ее недавний знакомый, Рей, который при первой встрече показался ей непростительно молодым, сейчас что-то негромко, но жестко внушал всей команде. Когда Эвелин подошла ближе, он замер и отдал честь.

Эвелин потупилась. Она понимала, что эти знаки внимания обращены не столько на нее, сколько на Дэвида, но все равно ей было немного неудобно. Она постаралась поскорее спуститься вниз и пройти через сильно заглубленный вход и специальный двойной шлюз, в сам исследовательский корпус.

Мак-Конли встретил ее у входа, такой же спокойный, как и при первой встрече. На шаг позади него стояли двое молчаливых помощников.

– Снимите записи с мониторов и еще раз проработайте материал вместе с аналитиками. В принципе, я доволен. Но оценка должна быть выведена по совокупности всего материала, а не по отдельным удачным вариантам.

Помощники, согласно кивнув, исчезли в боковом проходе.

– Доброе утро, миссис Халл. Прошу прощения за наши скучные учебные дела. Вы прилетели посмотреть, как работают монтажники? Или поздравить нас с первым боевым крещением?

– Доброе утро, – улыбнулась в ответ Эвелин. – Обязательно поздравлю, если вы объясните мне, что здесь произошло.

– Первое небольшое столкновение с нашим вероятным противником, – улыбнулся Мак-Конли. – Они решили, что момент разгрузки будет идеальным временем для неожиданного нападения. В принципе, конечно правильно, но увы… Когда выступаешь против серьезной организации, всегда есть вариант крупно просчитаться. Боюсь, что хотя впереди нас ждет еще много всего… разного, таких ярких событий у нас уже не будет.

– Почему? – немного удивилась Эвелин.

Мак-Конли коротко вздохнул.

– Ответ наших молодых сотрудников был несколько… неадекватен. Увы, издержки молодости. Когда энергия бьет через край, трудно удержаться в положенных рамках. Снижать оценку за это я им разумеется не стану, но устные замечания все они уже получили.

Эвелин покачала головой.

– Суровый у вас институт… Ваши студенты получают замечания даже за излишнюю старательность?

Мак-Конли пожал плечами.

– Специалист не должен растрачивать энергию понапрасну. Он должен быть разумно достаточен, миссис Халл. Давайте пройдем внутрь и посмотрим, что успели сделать.

Он сделал широкий жест и Эвелин первой пошла по коридору. Мак-Конли двигался вслед за ней.

По длинному проходу, по обеим сторонам которого были закрытые люки, за которыми будут располагаться необходимые лаборатории, они прошли в большой центральный зал. Первый раз, когда Эвелин только осматривала купленный комплекс, он показался ей очень большим. Теперь, из-за заполнившей его аппаратуры, зал выглядел намного меньше.

В центре, за переливающейся антивирусной завесой, заканчивался монтаж двух больших саркофагов. Монтажники работали в стерильных скафандрах, с полным воздухо обеспечением. Как они их быстро собрали, с уважением подумала Эвелин. Правый саркофаг уже находился в тестовом прогоне, на колпаке виднелась полоска инея. Это для Дэвида, подумала Эвелин. Она пригляделась повнимательнее. Олвин говорил, что для нее предназначается левый. Да, его монтаж тоже заканчивался, скоро и этот будет вполне готов к приему пациента.

– Наша аппаратура не пострадала? – осторожно спросила она. – Завтра утром мы хотели перевезти Дэвида. Работа в госпитале идет полным ходом, врачи обещали закончить подготовку сегодня к вечеру.

Мак-Конли скупо улыбнулся.

– Наши разборки происходят исключительно снаружи, миссис Халл. Пока груз находился на площадке, он был надежно прикрыт. А сам Комплекс прекрасно защищен, на его нормальной работе не скажется даже близкий ядерный взрыв. Не волнуйтесь. Здесь, внутри, работы идут точно по графику. В соответствии с планом, первый саркофаг будет готов принять пациента к завтрашнему утру. Ваш закончат через несколько дней и сразу начнут тестовые прогоны. У вас трудятся прекрасные специалисты, все работы идут строго по графику. Нет никаких причин волноваться.

– Огромное всем спасибо, – произнесла Эвелин. – Не знаю, что бы я без вас делала.

Мак-Конли посерьезнел.

– Не хочется портить вам настроение, миссис Халл, но к сожалению придется.

Он достал комм.

– Вот фамилии троих сотрудников, из тех, которых вы наняли. Советую прервать с ними отношения. Выплатить неустойку и распрощаться. По нашим данным, эти люди здесь лишние.

3

– Алеша, а ты разве не улетел? – сонная Кэтрин спустилась по лестнице и сладко зевая, подошла к мужу, сидевшему в гостиной. – Может, принести еще кофе? Побудешь немного со мной?

– Принеси, – Алексей улыбнулся жене. – Хочу посмотреть утренний выпуск новостей дома, а не в скикаре.

Кэтрин быстро поплескалась в холодной, вспененной бурунами морской воде и взяв из окна линии доставки небольшой поднос, вернулась в гостиную. Подвинув низенький столик, она плотнее закуталась в халат и забралась с ногами на диван. Немного повозившись, она удобно устроилась поближе к мужу.

– Раньше тебя никогда не интересовали новости, – сказала она.

Муж ничего не ответил, только чмокнул ее в мокрую щеку и взял чашку. Кэтрин тоже потянулась за своей. В воздухе возникла яркая заставка инфор-сети, заиграла знакомая мелодичная музыка и бодрый голос ведущего произнес:

– Доброе утро. Представляем сводку ночных происшествий. По традиции, начинаем с самого незначительного.

На экране проплыла панорама ночной трассы, невдалеке ныряющей в широкий скоростной туннель.

– Господин Баджо, маклер по сделкам с недвижимостью, попал сегодня ночью в весьма неприятную историю. При вылете на скоростную трассу у него внезапно отказал маршрутный компьютер. Только хладнокровие мистера Баджо плюс невероятное везение помогло нам избежать одной из самых серьезных катастроф за последние полгода. Хотя машина оказалась полностью разбитой, да и сам мистер Баджо серьезно пострадал, сейчас его жизнь вне опасности.

Крупный план: скопление тяжелых грузовиков, неподвижно висящих в воздухе, сигнальные огни дорожных роботов, заканчивающих реставрацию поврежденного полотна и влажно отблескивающие бока полицейских флайеров.

– Представители дорожной полиции пока воздерживаются от комментариев. Мы немедленно связались с руководством фирмы-производителя. Главный инженер заверила нас, что подобный отказ абсолютно невозможен. Это первый случай, подобного не наблюдалось с начала производства.

На фоне ночной трассы появилась уверенная женщина средних лет.

– Продукция нашей фирмы стоит на ударных лайнерах космофлота, – твердо произнесла она, глядя прямо в камеру. – Многократное резервирование, системы самовосстановления функций и вечная фирменная гарантия говорят сами за себя. Разумеется, этот невероятный инцидент будет исследован и проанализирован нашими специалистами со всей возможной тщательностью. Наша фирма не делает никаких различий между военной и гражданской продукцией и за все годы эксплуатации маршрутных систем у нас нет данных о подобных отказах.

Инженер растаяла, а на ее месте появился обширный многоярусный пандус, забитый медиакарами, с ажурным зданием центральной больницы на заднем плане. Здание освещалось маленькими разноцветными огнями и казалось, оно висит в воздухе.

– Мистер Баджо, придя в себя, заявил нашему корреспонденту буквально следующее: "Друзья предупреждали меня, что комп дурит. Но я видно очень легкомысленный человек и понадеялся, что на этот раз пронесет. Даю слово, что впредь буду относиться внимательнее к дружеским предупреждениям."

Он еще добавил, правда не уточняя деталей, что виноват в происшедшем сам и не намерен подавать иск к фирме-изготовителю.

– Ты ждал именно этого сообщения? – с любопытством спросила Кэтрин. – Кто этот человек?

Муж отрицательно помотал головой.

– А теперь переходим к значительно более серьезному. Главная новость дня! Вернее, ночи.

Падающий панорамный наезд сверху на большую горящую виллу в горах.

– Похоже, наше общество вновь стоит на пороге очередной вспышки противостояния между традиционными кланами, самой серьезной за последнее десятилетие. Так называемая проблема отцов и детей, несколько смягчившаяся за последнее время, вновь всплыла на поверхность.

Обширное поместье, наводненное солдатами спецподразделений и битком забитое разнородной техникой. На переднем плане развернут мобильный госпиталь. В воздухе парят многочисленные сторожевые камеры и системы освещения.

– Беспрецедентному по своей дерзости нападению подверглась вилла теперешнего, разумеется неофициального главы Синдиката, Филиппа Квадро. Мы как-то рассказывали нашим зрителям о системе охраны этого "скромного" коттеджа. Она была еще более усилена в связи с тем, что мистер Квадро устраивал традиционный бал для своих избранных друзей. Бал был посвящен очередной годовщины коронации. Выбор времени и места нападения говорит о многом…

Объемный план комнат с крохотными фигурками панически мечущихся людей, где все помещения стремительно закрашиваются красным.

– Около трехсот гостей провели весьма неприятную ночь, о которой вспоминают с нескрываемым ужасом. Общее число пострадавших равняется ста тридцати четырем, правда серьезно задетых намного меньше. Сейчас еще продолжается опрос свидетелей и анализ записей мониторов охранной системы. Сам мистер Квадро, с более чем десятком ближайших сподвижников, в тяжелом состоянии находятся в реанимационных саркофагах. В последующих выпусках мы дадим более детальную реконструкцию происшедшего.

Комментатор с деланным сожалением показал рукой на собранное из десятка планов мозаичное изображение. Зрелище действительно было впечатляющим, Кэтрин невольно вздрогнула.

– Вандалы демонстративно не пощадили почти всю коллекцию старинных автомобилей, принадлежащую мистеру Квадро, которую начал собирать еще его прадед. Представители Федерального музея транспорта уже выразили свое сожаление. Как бы мы не относились к деятельности мистера Квадро, отметил директор, в его коллекции были подлинные раритеты. Некоторых нет даже у нас.

На тщательно спланированный характер акции указывает и то, что практически одновременно нападению подверглись несколько руководителей региональных отделений. Плюс личный флайер мистера Квадро, на котором находились его ближайшие доверенные лица. На изготовление этой машины у всемирно известной гравифирмы ушло полтора года. Таких машин было выпущено всего три экземпляра. Вы, вероятно, догадываетесь, кто были их владельцы. На борту флайера можно увидеть выжженную надпись: "Умные люди понимают намеки." Не менее чем в десяти местах многослойная броня машины прорезана практически насквозь.

Кэтрин охнула, одной рукой сжав горло, а второй схватилась за мужа. Алексей успокаивающе погладил ее по плечу.

– То, что внутри находилось более двадцати человек, не остановило нападающих. Точное число погибших можно будет установить только после ген-анализа того… что осталось внутри после окончания этого эксцесса. Мы приносим извинение, что вынуждены кэшировать многие кадры.

Эксперты единодушно сходятся на том, что для подобной акции как минимум необходим боевой плазмотрон. Данных о более мощных моделях в открытых источниках нет. Наличие подобного оружия у частных лиц, вызывает у независимых наблюдателей очень серьезные вопросы к нашим правительственным органам.

Две остальные ветви Синдиката также оказались втянуты в подобную разборку. Хотя там акции были не такими масштабными, все они закончились практически одинаково. Кто начал первым, сейчас сказать трудно. Однако в результате все высшие руководители находятся сейчас в клиниках, в реанимационных саркофагах. В следующих выпусках мы дадим полную реконструкцию всех нападений.

В своем коротком выступлении пресс-секретарь главы службы Безопасности отметил, что его ведомство предельно быстро и жестко отреагирует на это происшествие. Тот вооруженный нейтралитет, который существует в обществе между традиционными кланами и госслужбами, не дает им никакого права так нагло нарушать общественный порядок. Генерал подтвердил, что его помощники в самое ближайшее время проведут неофициальные встречи со всеми оставшимися в живых главами отделений Синдиката и постараются довести до них точку зрения руководства Федерации. Мы найдем способы вразумить некоторых наших зарвавшихся граждан, процитировал пресс-секретарь в заключение. Они должны понимать, что живут в обществе, а не вне его.

Комментатор исчез. Камера вновь поплыла в воздухе, повторяя детальную картину разгрома.

– Пора идти, – сказал Алексей, вставая. – Знаешь, Кэт… Думаю, что тебе не стоит заострять внимание Эвелин на этих ночных происшествиях. У нее и так полон рот забот.

– При чем здесь Эви? – недоуменно спросила Кэтрин.

– Абсолютно не причем, – ответил Алексей и посмотрел ей прямо в глаза. – Однако полагаю, что теперь вряд-ли остались охотники ей мешать.

Он взял куртку и кивнув жене, пошел к двери.

– Алеша, погоди, – тихо произнесла Кэтрин. В глазах ее мелькнула тень страха. – Ты знаешь, я всегда довольствовалась тем, что ты рассказывал сам и никогда не расспрашивала тебя о твоей… бывшей работе. Мы договорились так с самого начала и даже после того, страшного случая… Согласись, ведь ты тогда чудом избежал смерти! Но я никогда не нарушала уговор.

Муж внимательно посмотрел на нее.

– Тебя что-то тревожит? – спросил он мягко.

– Да, мне стало страшно. Этот Квадро… он ведь глава всего Синдиката?

– Одной из трех его ветвей, – поправил ее муж.

– Все равно. Он ведь там самый главный?

– Был, – невозмутимо ответил Алексей. – У инфор-сети не совсем точные сведения. Он умер в больнице, еще ночью.

– Но ведь это… это же был сам Квадро! И вот он… его… И те, остальные…

Как-будто смахнули со стола ненужную тряпку. Кто же тогда тот человек… с которым ты обещал поговорить?

Алексей подошел к ней, шутливо сложил пальцы и приложил их к губам жены, а потом убрал руку и нежно поцеловал ее.

– Давай забудем об этом, милая, – мягко сказал он. – Хорошо? Это простое совпадение и ничего больше. Я просто встретился с бывшими товарищами по работе. И мои слова абсолютно ничего не значат. Твой муж давно уже простой государственный служащий, так что пожалуйста, перестань понапрасну забивать себе голову всякими страшными мыслями.

4

– Мама…

Эвелин крепко прижалась к матери. Мать подняла к ней заплаканное лицо.

– Хочу пожелать тебе удачи, дочка. Но не могу, на самом деле не могу. В глубине души я ни на гран не верю в успех этой безнадежной затеи. Но все равно, пусть хотя бы тебе повезет.

– Ма! – Эвелин вскочила и порывисто обняла мать. Некоторое время они стояли, тесно обнявшись и прижавшись друг к другу мокрыми щеками. Эвелин не заметила, как сама расплакалась.

– Ну зачем ты так, ма? Разве ты не желаешь мне счастья?

Она нежно гладила ее, стараясь удержаться от рыданий.

– Прости меня, Эви, – мать судорожно вздохнула. – Прости, я никогда не понимала тебя. И теперь уже наверное так не пойму.

– Мама, ну зачем ты…

– Потому что это правда. Виновата не ты, а я. Я всегда почему-то была в стороне. А теперь, когда не стало отца, ты тоже покидаешь меня. Моя жизнь теряет всякий смысл. Я теперь останусь совсем одна.

Эвелин встала и подошла к окну. Раньше она так любила этот вид. Сейчас она смотрела на знакомые места, не видя того, на что смотрит. Перед глазами стояла больничная койка и задыхающийся Дэвид.

– Я люблю его, мама, – просто сказала Эвелин. – Больше жизни. И ни о чем больше не могу думать. Разве это не объясняет? Пойми, я не могу иначе. Думаю, что на моем месте ты сделала бы тоже самое.

Они помолчали. Потом мать подняла лицо и посмотрела ей прямо в глаза.

– Наверное, это так, девочка. Иди, тебе пора.

Эвелин последний раз прижалась к матери и глотая слезы, постаралась улыбнуться.

– Я верю, ма, что мы обязательно увидимся. Ты должна дождаться меня, обещай. Ты мне веришь?

Мать ничего не ответила.

– До свиданья. Я люблю тебя.

– Я тоже люблю тебя, Эви, – мать с трудом подняла руку и уронила ее.

– Прощай, – тихо произнесла она вслед уходящей дочери, когда дверь захлопнулась. – И храни тебя бог…

– Что сказала мама? – осторожно спросила Кэтрин. – Ты была у нее?

– Была, – ответила Эвелин. В ее голосе сквозила усталость.

– Что она сказала?

– Она сказала, что не верит, что у меня получится.

– И ты не взорвалась в ответ? – с полуулыбкой спросила Кэтрин.

– Нет, – вздохнула Эвелин. – Наоборот. Она плакала, я ее утешала и не заметила, как расплакалась сама. Маме очень тяжело. Такое впечатление, что после смерти отца она потеряла всякую опору в жизни. Мне очень ее жаль, Кэт, очень. Так не хочется оставлять ее одну…

Кэтрин придвинулась поближе.

– Бедненькая, ты наверное так устала. Не хочешь, чтобы я приехала завтра проводить тебя?

Эвелин мотнула головой.

– Нет. Давай простимся прямо здесь, Кэт. Там, у саркофага, я хочу быть одна.

– Понимаю, – Кэтрин крепко обняла ее.

– Так жалко, что нет Алексея, – со вздохом сказала Эвелин. – Я так ему благодарна, просто нет слов!

– Поверь, ему тоже было очень жаль, что пришлось улететь, – ответила Кэтрин и наконец разжала руки. – Увы, ничего нельзя было сделать. Он просил передать тебе, что целиком уверен в успехе. От всего сердца желаю тебе удачи, сестренка. Большой удачи. И помни, мы всегда будем тебя ждать.

5

Кабинет Главного Охранителя был невелик и строго функционален. Гартингу он сразу напомнил похожие кабинеты на Земле. Он невольно улыбнулся.

– Х'танг скоро будет, – сказал Главный, неправильно истолковав его улыбку. – За ним послали.

Гартинг слегка поклонился, в знак того, что он понял и продолжил пить маленькими глотками прохладительный напиток, которым его угостили. Наконец прозвенел тихий колокольчик, сообщающий, что к ним посетитель и в кабинет величаво вошел осанистый даррон.

– Вы меня звали? – вошедший смотрел только на своего соплеменника. Присутствие землянина он полностью проигнорировал и вообще ничем не показал, что в кабинете находится еще кто-то, кроме них двоих.

– Да. Простите, что отрываю вас от дел. Наш гость с Земли, представитель ведомства, родственного нашей службе безопасности.

Землянин встал, вежливо поклонился и опять сел. Вошедший соизволил обратить на него мимолетное внимание, а потом опять вопросительно уставился на Главного.

– Нас попросили по мере возможности оказать содействие их ведомству. Вы не могли бы ответить на несколько вопросов?

– Но это выходит за всякие рамки! – возмущенно начал тот. Гребень на голове сразу вздыбился. Как у рассерженной ящерицы, подумал Гартинг, сохраняя невозмутимое лицо. – Никто не смеет допрашивать Сущего моего ранга. А уж тем более инопланетянин!

– Речь не идет ни о каком допросе, всего лишь несколько вопросов. Считайте это моей личной просьбой, – вежливо, но твердо прервал его Главный. – Вы будете говорить только со мной. Нашего гостя интересуют подробности вашей встречи с неким землянином, по прозвищу Пират. И ничего более.

Х'танг некоторое время возмущенно сверкал глазами, но потом видимо смирился.

– Я докладывал об этом после возвращения, а полный отчет давно лежит в комиссии. Но я готов повторить сказанное, – он уже немного успокоился. – Речь шла о талисмане марканов. Я попросил своих помощников устроить эту встречу, поскольку до меня дошли слухи, что землянин располагает важными сведениями о пропаже.

Он помолчал, собираясь с мыслями, а затем размеренно продолжил:

– Но толком он мне так ничего и не сказал. Только туманно намекал, что некие лица готовы доставить его в целости и сохранности, за заранее оговоренную сумму. Кто эти лица и какова сумма, он говорить отказался.

Я заявил, что готов встретиться с ним еще раз, если он придет с конкретным предложением и представит веские доказательства, что талисман действительно находится у этих лиц. И выставил его вон. Но вторая встреча не состоялась, он бесследно исчез. Очевидно, он вел дела не только о пропавших раритетах, а и гораздо более щекотливые. Полагаю, что его уже нет в живых.

Главный повернулся к землянину.

– Однако его трупа пока никто не видел… – ни к кому не обращаясь, заметил Гартинг.

Вошедший пожал плечами.

– Если вам угодно считать его живым, ваше дело. Я придерживаюсь иного мнения. Это все, Главный?

– Да, – Главный встал. – Большое спасибо. Надеюсь, вы простите мне некоторую излишнюю настойчивость.

Х'танг наклонил голову и даже соизволил на прощанье чуть кивнуть землянину. Затем, гордо задрав гребень, вышел из кабинета.

– Вы удовлетворены? – спросил хозяин кабинета, когда они остались вдвоем.

– Я плохой знаток психологии дарронов, – несколько смущенно произнес Гартинг. – Мне показалось, что глубокоуважаемый Х'танг совсем не был взволнован моим приездом и абсолютно уверен в том, что Пират мертв.

– Вы не ошиблись, – подтвердил хозяин. – А собственно, о чем ему волноваться? Он сделал все, что мог.

Гартинг аккуратно положил на стол небольшую шкатулку, открыл ее и достав оттуда небольшой пакет из тисненной кожи, положил на стол.

– Это вам, – сказал он, вставая. – Огромное спасибо за помощь, вы мне очень помогли. Если возникнет необходимость о чем-либо проконсультироваться с Земным представителем, я приложу все свои скромные силы, чтобы удовлетворить вашу просьбу. Я пробуду на вашей планете еще некоторое время.

– Ценю ваше искреннее предложение, – слегка улыбнулся хозяин. – Доброго вам пути.

Землянин ушел, а хозяин все сидел, глубоко задумавшись. Что-то тут не так. Такое путешествие не предпринимают для того, чтобы задать пару пустячных вопросов. Он медленно протянул руку, взял пакет и начал открывать его…

Гартинг как раз вышел из флайера и был у входа в отель, когда его комм запищал. Он улыбнулся. У Главного хватило силы воли подождать, пока он доберется до места, где остановился.

– Конечно, – сказал он. – Я готов встретиться с вами немедленно. Назовите любое место, по вашему выбору.

Главный выбрал для встречи кафе рядом с отелем, видимо учитывая то, что землянин не успел перекусить. Гартинг мысленно поставил ему за это жирный плюс. Ему было абсолютно все равно, где встречаться, просто он успел проголодаться. Он отлично знал, что весь микрорайон, где традиционно останавливались инопланетники, прослушивается ведомством безопасности. Если его собеседнику понадобятся записи, то ради бога. Однако он в этом сильно сомневался.

Главный привез с собой шкатулку и еле дождавшись, когда землянин закажет легкий ужин, положил ее на стол. Гартинг безразлично посмотрел на нее.

– Вы узнали предмет, который там лежал? – спросил он.

– Разумеется, – ответил Главный. Он был сильно взволнован. – Откуда он у вас?

Гартинг положил в рот пару ложек зеленого салата, запил его глотком ординарного земного вина, которое продавалось здесь по бешеной цене, а потом не спеша произнес:

– Я рассказывал вам о том корабле, который нес на себе тотем дарронов?

– Да, – кивнул его собеседник. – А потом я внимательно просмотрел ваш отчет.

– Но я не сообщил вам, что мы сумели его захватить. И очень тщательно обыскали. Этот артефакт находился в одном из сейфов главной рубки.

Главный склонил голову.

– Вы разумеется понимаете, что завтра я подам прошение об отставке и буду смиренно ожидать результатов расследования, – негромко сказал он. – Но, храни меня Творец, если я понимаю, как он мог оказаться на этом корабле.

– Меня это тоже заинтересовало, – сказал Гартинг, прожевывая кусок довольно вкусного, хорошо прожаренного мяса. – Когда вы узнали о пропаже?

– Неделю назад. Дальние родственники из моего клана, они недавно посещали фамильную гробницу и сразу же сообщили мне. Это наш талисман, ему более трехсот лет.

Оба помолчали. Главный сидел, склонив голову, а Гартинг неторопливо ел.

– Скажите, почему вы привезли его мне, а не передали сразу в Большой Совет? – наконец спросил Главный.

Гартинг кончил жевать и завершил еду большим глотком вина.

– Потому, – сказал он, – что для нас абсолютно ясно – вы здесь не причем. Вас просто подставили. Вы уже более десяти земных лет находитесь на своем посту, я знаю вас не намного меньше. Ценю ваш ум и незаурядные способности. Думаю, что и вы относитесь к инопланетникам… вполне объективно.

– Да. Но что из этого следует?

– То, что тот, кто дал указание спрятать на корабле ваш талисман, считает землян полными идиотами.

Главный внимательно посмотрел на него.

– Спасибо, – тихо сказал он. – Вы явно знаете об этом деле намного больше меня. Что вы посоветуете делать?

– Во-первых, забыть об отставке и просто поместить талисман на прежнее место, никому об этом не сообщая, – улыбнулся Гартинг. – Пока. А во-вторых… Скоро до нашего общего знакомого дойдут слухи, что Пират остался жив. Он, скорее всего, обратится к своим друзьям, в вашем ведомстве, чтобы они подтвердили эту информацию. Если ему сообщат, что информация правдива, мы с вами окажемся в большом выигрыше. Простите, но больше я ничего не могу вам сообщить.

6

– Хорошо, что здесь есть окна, – тихо сказала Эвелин.

Круглые, как иллюминаторы проемы находились на самой вершине купола. У каждого из них были броневые заслонки, но сейчас через закаленное стекло светило яркое солнце.

Эвелин медленно обвела глазами высокий, полный аппаратуры просторный зал.

– До свиданья, Олвин и огромное вам спасибо. За все, что вы для нас сделали. Надеюсь, что открыв глаза, первым я увижу вас.

– Не обещаю, – смущенно улыбнулся Олвин. – Но все равно скажу: до свиданья, Эвелин. Как говорили древние: пока живу, надеюсь. От всего сердца желаю вам удачи. Давайте верить, что нам всем повезет.

Он сделал знак и крышка саркофага начала медленно опускаться. Второй саркофаг, в котором находился Дэвид, тихонько гудел, окутанный изморозью. Он уснул месяц назад и Олвин уже начал работу по постепенной расшифровке его геноматрицы.

Эвелин не стала закрывать глаза и до последней секунды смотрела в медленно суживающуюся щель. Там, на чистом безоблачном небе, сияло яркое солнце. Потом колпак захлопнулся и ее взяла в плен безмолвная пустота.

ГЛАВА 7

1

Комм попискивал уже давно. Генри бросил на стул влажное полотенце и приказал ему включиться.

– Граф, я еле нашел тебя, – послышался торопливый голос Петера. – Где тебя нелегкая носит?

– Дела мой друг, дела. Не всем быть такими оседлыми бездельниками, как ты, – хладнокровно ответил Генри. – Что у тебя, Старик? Давай, говори скорее, у меня мало времени.

Он сощурился, разглядывая приятеля, которого давно не видел. Петер на первый взгляд совсем не изменился. Вот только выглядел он сейчас чуть более растрепанным, чем обычно. И сильно взволнованным.

– До меня дошли скверные слухи. Фонд Дэвида опять хотят прикрыть.

– Что? – Генри воззрился на него.

– Тебя, наверное, давно не было на Земле? – вздохнул Петер.

– Порядком. Я прилетел сегодня ночью, два часа назад.

– Значит, ты ничего не знаешь. Когда Фонд хотел взять очередной кредит,

банки, как сговорившись, отказались предоставить ему ссуду. Я говорил с финансовым директором, он не знает, что делать. И не понятно, какая сволочь стоит за этим на этот раз.

– А ты что-нибудь смог достать, у себя?

Петер вздохнул.

– Совсем немного. Граф, ты же знаешь, Комитет Ветеранов Космодесанта не самая богатая организация. И даже его председатель не вправе распоряжаться средствами единолично. Хотя все ребята меня конечно поддержали.

– Да, – сказал Генри. – Сколько я не пытался пробить Фонду статус Федерального, ничего не получается. И боюсь, не получится. Это стена. На сколько у них хватит?

– Максимум на полгода. Не знаю, куда и ткнуться. Вот гады! Прошло столько времени, а они все никак не успокоятся!

– Естественно, – Генри усмехнулся. – Небось в свое время вложили в дело несколько десятков миллиардов и потирая руки, ждали хороших дивидендов. А их оставили ни с чем.

Петер кивнул, соглашаясь. Генри ненадолго задумался.

– Вот что, Старик, наших сил тут явно не хватит. Надо срочно связаться с Адмиралом. Ты с ним не говорил?

– Нет. Его очень трудно найти. Как и тебя, его никогда не бывает на месте, – сердито ответил Петер.

– Надо постараться.

– А что он может сделать? – недоуменно спросил Петер. – Своих миллионов у него нет. А достать средства где-то еще, когда банки отказывают в кредите…

Генри сделал значительное лицо.

– Ты опять недооцениваешь нашего знакомого и сам здорово отстал от жизни, – наставительно произнес он. – Наш друг ходит теперь в больших чинах. Адмирал сейчас старпом, на очень большем корабле! Обязательно нужно попытаться. Кто знает, может что и выгорит.

Листы с данными один за другим свернулись и пропали, а на экране появилось лицо молодого секретаря.

– Адмирал, вас ждет шеф, – бросил он.

– Иду, – Хар поднялся, приказал базе данных отключиться и взяв свою любимую папку, быстро зашагал к лифтовому кусту. Он просил у старика личного свидания и тот наконец согласился. Уже опускаясь на нижний уровень, он вдруг подумал, что шутливое прозвище намертво приклеилось к нему. Так что теперь уже не только друзья, но и многие официальные лица предпочитали обращаться к нему именно так, а не по имени.

Он не обижался. За без малого три десятка лет, пролетевших с того дня, когда оно родилось, он уже привык к такому обращению. К тому же, многие прошлые годы собеседники, по разным причинам, избегали обращаться к нему по имени, предпочитая различные псевдонимы. Так не все ли равно?

Когда он вошел, Рогов уже внимательно смотрел на дверь. Хар знал, что старик не терпит околичностей, поэтому, как только угнездился в кресле, сразу перешел к сути дела.

– Фонд Дэвида Халла опять под угрозой закрытия. Средства на дальнейшее проведение эксперимента иссякли, а правление фонда нигде не может взять кредит. Вы об этом знаете?

– Да, – буркнул директор.

Как будто с биороботом разговариваешь, невольно подумал Хар. Он и сам не любил лишних слов, но не до такой же степени.

– Я считаю, что у Зеркала есть резон взять эту проблему под свое крыло. Негласно, разумеется. У нас сейчас ведутся активные наработки по нескольким родственным направлениям. Накопленные фондом данные нам несомненно пригодятся. Мы сможем сэкономить массу времени и сил, и одновременно поможем им. Я заказал аналитикам примерную раскадровку. Все расчеты у меня с собой.

Он вытащил кристалл и положил его на стол.

– Это все?

– Нет, есть еще личное. Дэвид – мой близкий друг. Он очень помог мне в тех, давних делах. Я у него до сих пор в долгу.

Старик уставился на него, не мигая. Просчитывает, подумал Хар.

– В самой Федерации, да и за ее пределами, полно проблем, представляющих интерес для нашего проекта, – наконец сухо произнес он. – Даже мы не в состоянии объять необъятное.

– Простите, что напрасно отнял у вас время, – произнес Хар.

Он взял кристалл и аккуратно положил его обратно в папку. Куда же мне теперь ткнуться, подумал он, вставая. Варианты были, но на свежий взгляд, все довольно дохлые.

Рогов грозно глянул на него.

– Не торопитесь, я еще не закончил. Давайте еще немного побеседуем.

Хар послушно сел.

– Сколько вы у меня ходите в замах?

– Немногим больше десяти лет, скоро будет одиннадцать, – ответил Хар. К чему бы это?

– Вы знаете, что контору, где вы так долго и успешно работали, закрывают?

Хар пожал плечами.

– Это случалось много раз. Такие организации вечны. Скорее всего, ее просто передают под другое крыло.

– На этот раз ее решили передать нам, – произнес шеф, в упор глядя на него. – Вместе с некоторыми другими, сходного профиля.

– Разумное решение, – чуть помедлив, сказал Хар. – Сейчас наступило другое время. Подобные организации не могут нормально функционировать, работая обособленно от Зеркала. Слишком велико наше влияние.

– Согласен. Я думаю точно также.

– Кто ее будет курировать?

Рогов помолчал, а потом твердо сказал:

– Ваш бывший начальник ушел на покой. Возраст, ему пора отдохнуть. Он предложил вашу кандидатуру. Ваше решение?

Хар подумал.

– Согласен.

– Тогда следующее. За время работы вы подготовите хорошую кандидатуру, на свою новую должность. Чтобы в случае нужды было кому занять ваше место. Учтите, обязанности моего заместителя я с вас тоже не снимаю.

Хар ограничился вопросительным поднятием брови.

– Мой второй срок скоро заканчивается. Третий я потяну, но четвертого не будет. После меня скорее всего придет Бланш. Пока продолжаются согласования, но его кандидатура практически утверждена.

– Мне это известно.

– Но вам не известно, что на следующий после него срок я хочу предложить вас.

Хар некоторое время обдумал услышанное и добавив немного почтительности в голосе, произнес:

– Это большая честь. Я ценю ваше доверие, но…

Лицо Рогова исказила легкая гримаса. Хар знал, что это улыбка.

– Вы хотите сказать, что вам до чертиков надоело Зеркало и вы вовсе не мечтаете взвалить себе на плечи такую ответственность?

– В общем… да, – невольно улыбнулся Хар.

– Послушайте, Адмирал. Вы знаете, я ничего не делаю, не взвесив заранее все последствия. Прогнозисты дают большой рост проблем на ближайшие три десятилетия. Можно сказать, почти катастрофический. Два срока Бланш справится, но дальше ему не потянуть. Мне хотелось бы оставить Зеркало в надежных руках. Я говорил об этом с Председателем Совета, разумеется, не называя имен, и он обещал поддержать меня.

– А вы не думаете, что на этот пост стоит поискать кого-нибудь помоложе? – осторожно сказал Хар.

– Назовите мне этого человека и я возьму его без колебаний.

Хар промолчал.

– Вот видите. Адмирал, давайте смотреть правде в глаза. В реально обозримый период вы дадите сто очков вперед любому самоуверенному юнцу.

Хар опять промолчал.

– Я предлагаю вам сделку. Вы принимаете мое предложение, а я, со своей стороны, готов поддержать ваше. Договорились? Или вам необходимо дать некоторое время на размышление.

Он в упор, не мигая, уставился на Хара.

– Договорились, – с легким вздохом ответил Хар.

2

Сначала Эвелин услышала чей-то негромкий голос, просто набор ничего не значащих звуков. Этот далекий голос надоедливо бубнил, мешая опять впасть в привычное забытье. Постепенно он становился все громче и громче. Наконец, до нее начал доходить смысл услышанного. Кто-то настойчиво звал ее.

– Эвелин, Эвелин… Вы меня слышите, Эвелин? Эвелин… Если слышите, попробуйте кивнуть головой.

Голос был ей совершенно незнаком. Она слегка сдвинула непослушную голову, в знак того, что поняла сказанное, а потом медленно, с большим трудом, попыталась открыть глаза. С третьей попытки у нее получилось.

Сначала перед глазами возникла неясная туманная пелена, но постепенно зрение наладилось. Саркофаг был открыт, крышка поднята и отведена в сторону, поэтому первое, что она разобрала, было лицо склонившегося над ней незнакомого, довольно молодого мужчины.

– Как вы себя чувствуете? – медленно произнес он.

Эвелин осторожно повела глазами. Обширное помещение, которое тонуло в полумраке, было ей совершенно незнакомо. Вдоль стены тянулся ряд включенных терминалов, за которыми молча работали несколько человек, мужчин и женщин. Другие стены были уставлены шкафами с аппаратурой. Никаких окон в этом сумрачном зале не было.

– Как вы себя чувствуете? – повторил мужчина громче. Он был в темном, поблескивающем медицинском скафандре. Наверное, это врач, подумала Эвелин. Мужчина разглядывал ее сквозь зеркальную щель в шлеме, слегка прищурив глаза и от этого немного походил на строгого экзаменатора.

– Трудно сказать сразу, – медленно ответила Эвелин, проглатывая стоящий в горле неприятный комок. – Довольно муторно. Но это, наверное, нормальная реакция организма.

Мужчина кивнул.

– Пожалуйста, закройте глаза и полежите немного без движения. Раз вы пришли в себя, мы сейчас кое-что сделаем, и вам сразу станет легче. А потом мы немного поговорим.

Он отошел к пульту, пройдя через двойной мерцающий полог. Эвелин послушно закрыла глаза. Теперь, когда она вспомнила, кто она и где находится, в голове постепенно стали появляться вопросы. Где Олвин? Это помещение совсем не похоже на то, где она заснула. Сколько же прошло времени? Зачем ее разбудили, одну? Хотя, может быть Дэвида тоже разбудили?

– Ну как, вам лучше?

Эвелин опять открыла глаза. В зале заметно посветлело.

– Да.

Ей действительно стало лучше. В голове немного прояснилось и она даже сделала попытку приподняться.

– Нет-нет, вставать вам пока рано, – быстро проговорил мужчина, решительно пресекая ее движение. – Мы вполне можем поговорить и так.

– А где Олвин? – спросила Эвелин.

– Его больше нет с нами, – ответил мужчина не сразу. В его голосе прозвучала неподдельная грусть. – Он умер через двадцать восемь лет после начала нашего эксперимента. Для Фонда это была огромная потеря… После него сюда пришел новый руководитель, Берк Ван-Хаммер. Вы его не знали. Талантливый ученый, очень крупный специалист в этой области. Он очень многое сделал для решения проблемы. Сейчас этим центром руковожу я. Разрешите представиться, Игорь Маслов, врач-трансформик. Мы с вами не знакомы. Я начал работать, когда вы уже спали.

– Как жалко, что Олвин не дожил до встречи, – медленно произнесла Эвелин. Олвин, на которого она так надеялась и который столько сделал… Теперь она осталась совсем одна.

– Значит… прошло много лет? – осторожно спросила она.

– Да.

– Сколько?

Мужчина помедлил, разглядывая показания датчиков на панели внутри своего шлема, но потом все-таки ответил:

– Около шестидесяти. Если быть абсолютно точным – пятьдесят восемь лет, семь месяцев и двенадцать дней.

– Так много? И вы разбудили меня, потому что проблема уже решена? – с надеждой спросила Эвелин.

– Не совсем. Может быть, мы поговорим об этом немного позже? Скажем, завтра утром.

– Нет, – Эвелин отрицательно замотала головой. – Я не смогу так долго ждать. Говорите прямо сейчас, я выдержу.

– Минутку, – Маслов опять прошел сквозь полог и о чем-то тихо переговорил с людьми у стены.

– Хорошо, – сказал он вернувшись. – Если коротко, то проблема состоит в следующем: необходимо принять кардинальное решение и для этого нужны вы. Сейчас наших знаний вполне достаточно для того, чтобы Дэвид проснулся и прожил около десяти лет, плюс-минус год, в относительно нормальном состоянии. Если держать его в саркофаге дольше, то этот срок естественно будет увеличиваться. Но к сожалению, одновременно начнет резко возрастать риск, что мы вообще не сможем разбудить его. Сейчас мы стоим на перепутье.

У Эвелин внутри все сжалось. Опять, опять надо делать выбор и никто на свете не может ей помочь. Она на мгновение вновь стала молодой девчонкой, замершей у постели умирающего отца. Как страшно и одиноко… Перестань, вдруг сказал жесткий внутренний голос. Вспомни, что ты говорила, когда решила бороться с судьбой. Никто и никогда не заставит тебя отступить!

– Правильно ли я поняла вас? – спокойным голосом спросила она врача. – Если он проведет в саркофаге еще какое-то время, то рискует вообще из него не выйти? И с каждым днем этот риск будет возрастать?

– Абсолютно правильно. Однако вам не следует торопиться с решением, это дело не завтрашнего дня. Каким бы оно не было, на ваше обследование нам понадобится не меньше месяца. Только получив исчерпывающие данные о вашем состоянии и обработав результаты, мы начнем заниматься Дэвидом.

Эвелин осторожно мотнула головой.

– Мне не понадобится столько времени, чтобы принять решение. Готовьтесь будить моего мужа. Наш эксперимент закончен.

3

– Здравствуйте, Джо. Вы еще не забыли меня? – тихо спросила Эвелин.

Она постаралась незаметно войти в просторный кабинет и теперь с интересом разглядывала крепкого, симпатичного мужчину, который надев шлем, увлеченно работал в нейросети, не замечая ничего вокруг.

– Эвелин… – мужчина резко вскочил и начал яростно сдергивать шлем, который за что-то зацепился. – Эвелин!

Он наконец сбросил его и Эвелин увидела широко улыбающееся лицо.

– Получилось? – он увидел ее довольное лицо и радостно закончил: – Конечно, получилось! Я знал, что вы должны добиться победы!

Эвелин подошла к нему и нежно поцеловала в щеку.

– Еще раз хочу сказать вам огромное спасибо, Джо.

– Эвелин, как же я рад, что опять вижу вас!

Эвелин улыбнулась.

– Я зашла в первую очередь поблагодарить вас. Сказать еще раз, как я вам благодарна. Но у меня есть одно, не очень большое дело. Ваша фирма сможет мне помочь?

– Конечно. Но надеюсь, на этот раз мы никого не будем замораживать? – шутливо спросил Джо и слегка почесал нос старинной ручкой. Эвелин сразу вспомнила старика Бредли.

– Эта ручка… – сказала она.

– Да, – сказал Джо со вздохом. – Увы, люди смертны. Теперь я руковожу конторой. Так какое дело привело вас к нам?

– Я хочу купить небольшой дом, на окраине столицы, в зеленой зоне. Не могли бы вы посоветовать мне надежный банк, который даст длительную ссуду? Лет на десять-пятнадцать, не меньше. Я теперь несколько стеснена в средствах.

– Конечно, – Джо взял в руки шлем, но не стал надевать его. – Ссуда – это дело нужное, Эвелин. Деньги вам действительно пригодятся. Сейчас мы все узнаем. Но хочу немного удивить вас: именно для покупки дома ссуда вам не нужна.

Эвелин вопросительно посмотрела на него.

– Бредли не раз говорил мне, что ваш отец просил его кое о чем. И когда он передавал контору в мои руки, то показал некий интересный документ. Сейчас его увидите и вы. Ваш будущий дом… он уже ваш. Это подарок от вашего отца. А ссуда будет нужна для того, чтобы привести его в соответствие с новыми реалиями. Ведь с момента покупки прошло столько времени…

Он надел шлем и сделал жест рукой, активируя нейросеть.

В исследовательском центре Фонда было непривычно тихо и пустынно. Большинство приборов были отключены, нейросеть отдыхала, а всех сотрудников распустили на длительные каникулы. Игорь сообщил, что одна крупная организация берет их под свое крыло. Данные, накопленные за время исследований, востребованы и пригодятся для дальнейших работ в этом направлении. Вчера, пока все сотрудники были на месте, Эвелин и Дэвид обошли всех и каждому сказали свое искреннее спасибо. Сейчас они прощались с руководителем центра.

– Огромное вам спасибо, Игорь.

Оба, по очереди, крепко пожали руки широко улыбающемуся Маслову. Тот приветливо смотрел на них.

– Желаю вам обоим счастья и радости. Эвелин, мы все-таки сделали это! Если честно, даже мне не верится.

Эвелин кивнула. Она понимала Игоря, потому что испытывала похожее чувство. Но все теперь в прошлом. Они победили!

Игорь расстегнул нагрудный карман, достал оттуда неброскую карточку и протянул ее Эвелин.

– Мне кажется, Эвелин, что вы зря отказываетесь от денег. Средства не малые и они по праву ваши. Может, возьмете?

Эвелин мотнула головой.

– Мы взяли ровно столько, сколько нужно для нормальной жизни. А остальные пригодятся Фонду. Не начинайте опять, Игорь, а то я рассержусь.

Дэвид улыбнулся, но промолчал. Игорь картинно развел руками, но потом не выдержал и громко рассмеялся. Он убрал карточку в карман, встал и пошел провожать их к выходу. Они вышли в зеленый прохладный двор. Теперь те деревца, которые сажали роботы, когда Эвелин первый раз осматривала здание, превратились в огромные тенистые деревья. Сейчас двор комплекса выглядел совсем другим, спокойным и уютным.

– Хочу сказать на прощанье, – Маслов запнулся, но потом продолжил. – Искренне желаю вам обоим счастья. Но, Эвелин…

– Что, Игорь?

– Дэвид обязательно должен будет прилетать к нам на обследование, каждые полгода. И на его осмотр будет уходить не меньше двух недель. Все это время он будет находиться у нас. Это, к сожалению, не обсуждается.

Эвелин кивнула, соглашаясь.

– А почему вы обращаетесь не ко мне, Игорь? – с улыбкой спросил Дэвид. – А к моей жене?

– Я уже давно понял, кто у вас в семье главный, – серьезно ответил Маслов, но глаза его смеялись. – И еще одно, самое важное.

– Мы внимательно слушаем, – сказала Эвелин, ласково взяв мужа за руку.

– В прошлый раз мы уже обсуждали это, но хочу напомнить еще раз. Вам придется ограничиться одним ребенком. И это обязательно должна быть девочка, риск и так слишком велик.

Эвелин и Дэвид согласно кивнули.

– Мы поняли.

– В принципе, у нас уже накоплен необходимый материал для синтеза и пересадки, но когда вы окончательно решите, вам обоим придется приехать к нам. Ваш организм, – теперь он обращался именно к Эвелин, – тоже нуждается в некоторой доработке. Но зато ваш ребенок будет первым представителем вида, исправленного и дополненного наукой.

Маслов улыбнулся.

– Раньше за такие слова меня бы сожгли на костре. На это уйдет около месяца. Не боитесь?

Эвелин мотнула головой и улыбнулась.

– Нет, – ответила она за двоих. – Не волнуйтесь так, Игорь. Это будет очень радостный повод. Мы все сделаем так, как вы говорите.

– Позвольте тогда на прощанье преподнести вам маленький подарок.

Он протянул Эвелин пластиковый контейнер.

– Осторожно, там живое.

Эвелин с любопытством заглянула в окошечко. На упругой подстилке внутри лежал очаровательный лобастый щенок, темно-серого окраса. Высунув язычок, он с интересом посмотрел на нее.

– Ой, спасибо. Это собака?

Маслов мотнул головой.

– Не совсем. Мои сокурсники сейчас работают в исследовательском институте, который занимается конструированием биомехов. Недавно была встреча университетского курса и узнав от меня, что у вас все в порядке, они решили подарить вашей будущей дочери щенка. Это – одна из последних разработок. Усиленная энергетика, в пять раз больший срок жизни и очень сильная стимуляция мозга. Когда он вырастет, это будет верный друг и помощник. Надежный спутник для вашей будущей дочери.

Эвелин очень тихо сказала адрес скикару и поэтому Дэвид не знал, куда они летят. Но это его совсем не волновало. Он просто сидел, откинувшись на удобное сиденье и крепко обняв правой рукой жену, наслаждался забытым ощущением молодого, здорового тела.

– Знаешь, – сказал он, целуя Эвелин в щеку, – я до сих пор еще не до конца осознал, что у тебя получилось все, что ты задумала. Это действительно невероятно, Эви. Ты совершила чудо.

– Мы, – тихо сказала Эвелин и потерлась об него щекой. – Мы, милый. Одна я ничего бы не сделала. Я еще расскажу тебе о всех людях, которые нам помогали. Их было много, очень много.

– Обязательно расскажешь. А что мы сделаем самым-самым первым? – Дэвид откровенно улыбался. Он знал, что ему ответит Эвелин.

– У нас будет свадьба, – серьезно ответила она. – И не смейся, Дейв! Я хочу, чтобы у меня была настоящая шумная свадьба! С друзьями, цветами и подарками. И криками: Горько! А потом у нас родится дочь. Только для этого нам придется еще немного полежать в центре. Но это так мало.

– Игорь говорил мне, что это очень непростое дело, – почесал нос Дэвид. – Тебе ведь тоже придется немного изменить геноматрицу. Сложное дело и совсем непростое, хоть наука за эти полвека и шагнула далеко вперед.

– Ну и пусть! Я теперь ничего не боюсь, – сказала Эвелин. – Зато у нас с тобой будет дочка. Самая лучшая!

Скикар затормозил в тихом зеленом предместье и мягко опустился на небольшую лужайку. Дэвид с интересом оглянулся по сторонам.

– Красивое место, – сказал он. – Где это? Я никогда здесь не был.

– Пойдем, – Эвелин взяла его за руку и повела по утоптанной дорожке. Дэвид молча шел за ней. За поворотом в густых ветках деревьев образовались просветы и в один из них он увидел небольшой, двухэтажный коттедж.

– Что это, Эви? – машинально спросил он, уже зная, каким будет ответ. И не ошибся.

– Это наш дом, – тихо сказала Эвелин и крепко прижалась к нему. – Ты понимаешь, Дэвид? Наш, в котором мы все будем жить. Все вместе. Это – наш дом!

4

Они уже почти два года по утрам занимались вместе. Дэвид старался наслаждаться каждым мгновением протекающей жизни. У него был легкий характер и в отличие от многих, которые могли оказаться на его месте, он совершенно не терзался думами о предстоящем. А просто упивался каждой секундой, подаренной ему судьбой.

Первый раз это случилось, когда Элин еще не исполнилось и четырех лет. Ранним весенним утром, когда Дэвид только начал свою традиционную разминку, он вдруг почувствовал, что не один в зале. Повернувшись, он увидел, что на пороге стоит дочь, потирая кулачком заспанные глаза и с интересом смотрит на него. В полушаге за ней, немного наклонив голову, высился огромный лобастый пес, ростом намного выше дочки. Он зорко оглядывался по сторонам, надежно охраняя ребенка. В цветной пижамке, голубоглазая, с растрепавшимися длинными волосами, Элин была похожа на сказочного эльфа.

Дэвид быстро подошел, подхватил ее на руки и прижал к себе.

– Тебе не холодно, солнышко? Что ты так рано проснулась?

Он опустил одну руку и ласково потрепал пса по загривку. Тот на мгновение прижался к его руке, а потом отошел к стене и бесшумно лег, опустив голову на лапы.

– Мне стало скучно. И мы с Бором пошли тебя искать, – серьезно ответила Элин, крепко обнимая его за шею теплыми руками. Дэвида, в который уже раз, пронизала волна невыразимого счастья. Мог ли он предположить, что у него в жизни когда-нибудь будет такое? Он вспомнил, как одиноко лежал на койке в госпитале, твердо решив сам оборвать свою жизнь. Тогда он думал, что для него все кончено.

Эвелин! Она подарила ему все это. Что он может дать ей взамен, кроме своей любви? И оставшейся жизни, всей, без остатка. Но может, это тоже немало? Он закрыл глаза, вдыхая сладкий аромат детской кожи.

– Я сначала пошла к маме, но услышала музыку в зале. И решила посмотреть. А что ты здесь делаешь? – глазенки загорелись интересом.

– Это такие специальные упражнения, чтобы подольше оставаться здоровым.

– А мне такие тоже нужны?

– Тебе еще рано, маленькая. Но ты можешь заниматься другими. С мамой.

– А я хочу с тобой, – упрямо ответил ребенок.

– Но я начинаю заниматься очень рано, ты в это время обычно спишь.

– Все равно.

Дэвид подумал. Ему страшно не хотелось огорчать дочь.

– Давай сделаем так. Я буду начинать свои занятия попозже, а ты, когда захочешь, будешь приходить сюда сама. Хорошо?

Элин кивнула, а потом сладко зевнула.

– Не хочешь еще немножко поспать?

Дочь упрямо помотала головой.

– Посиди тогда здесь, в уголке.

Он закутал ее в свой махровый халат и усадил на деревянную скамью, рядом с собакой. Теперь музыка играла не только в зале, она громко пела и в его душе. Даже привычные упражнения приобретали особый смысл, когда рядом сидела дочь и серьезно смотрела на него своими чудесными глазенками.

Они уже были на середине дорожки, когда Эвелин заметила их из широко открытого окна.

– Эй, вы далеко?

– Полетим в центр. Сначала зайдем к Учителю, я давно обещал Элин, – ответил муж. – А потом побродим немного по парку и вернемся обратно.

– Хорошо. Только не долго, а то я буду волноваться.

– Мам, ты не скучай. Мы скоро! – Элин помахала рукой и взяв отца за руку, потянула за собой. Дэвид, подмигнув жене, покорно пошел за дочерью.

– Не волнуйся, ма, я за ним пригляжу, – крикнула Элин уже с дороги.

Эвелин улыбнулась, глядя им вслед и покачала головой. Пожалуй, дочь уже сейчас своей решительностью превосходит их обоих, вместе взятых. Что будет, когда она еще немного подрастет?

Рейсовый флайер летел невысоко. Элин, сидевшая у окна, прижалась к отцу, крепко обхватив его за руку и с жадным интересом смотрела вниз. Сидящий напротив мужчина приветливо улыбнулся и сказал:

– Не бойся, девочка. Это очень надежная машина.

– А я и не боюсь, – удивленно посмотрела на него Элин. – Почему вы так решили? Я уже давно летаю на симуляторе, совсем одна. – И закончила с сердитым вздохом: – Только мне пока не хотят разрешить взять настоящую машину. Я им уже раз десять раз. Говорят, еще рано!

– Прости пожалуйста, я не знал. Просто ты так крепко держишь отца за руку, что я подумал…

– Просто я его очень сильно люблю, вот и все.

Мужчина поднял брови и виновато развел руками. Дэвид засмеялся и покрепче прижал к себе дочку.

– Она у меня никогда и ничего не боится. Прирожденный пилот, – серьезно сказал он мужчине и негромко добавил: – Пожалуй, похрабрее иных ребят, только уж очень отчаянная. Так что те, кто пока не разрешают ей летать на настоящей машине, по-моему, абсолютно правы…

Когда они вышли из тенистого парка на большую, зеленую лужайку, Дэвид взял дочь за руку.

– Мы уже почти пришли, – сказал он. – Сумеешь сама угадать дом?

Элин огляделась вокруг. Домов было много: здесь стояли и коттеджи новой постройки и более старые, традиционные дома.

– Наверное, вон тот, с закругленной крышей и большим садом? Да?

– Ага. Ты угадала.

Они прошли по извилистой зеленой дорожке и остановились у настоящей деревянной калитки. Рядом, на кованном металлическом штыре, висел старинный бронзовый колокольчик, покрытый изящным узором. Дэвид взялся за веревку и качнул его. Раздался тихий мелодичный звон.

Элин с интересом посмотрела на него.

– Это чтобы Учитель знал, что к нему кто-то пришел? Да, папа?

– Нет, дочка, – улыбнулся Дэвид. – Он и так знает. Это… это для того, чтобы самому немного подготовиться.

5

– Наклонись поближе, Эви. Я не могу говорить громко, а мне надо успеть сказать тебе многое.

– Может, отложим до завтра? Ты сегодня выглядишь таким уставшим, – Эвелин ласково погладила влажные волосы мужа и села на мягкий пол, рядом с ложем, прильнув к нему. – Я приду утром, сразу, как только кончатся процедуры.

– Нет. Сейчас ты поймешь, почему я спешу.

Дэвид немного помолчал, собираясь с духом.

– Любимая. Я знаю, что ты сильная, намного сильнее меня и мне ужасно не хочется делать так, как советуют врачи и продолжать держать тебя в неведении. Это не просто очередная процедура. Ты имеешь право знать. Пришло мое время.

– Дейв… ты…, – Эви задохнулась и замерла.

– Да. Сегодня – мой последний день. Завтра меня уже не будет.

Эви стиснула рукой горло и смотрела на него остановившимися глазами, не в силах произнести не слова.

– Не плачь, любимая. Эти годы для меня – жизнь после смерти. Я остался жить и жил только благодаря тебе, твоей любви. Это такое счастье, что заплатить за него жизнью – совсем небольшая цена. А наша дочка, это отдельная песня. Я так счастлив, что этого не выразить словами. Единственное, что доставляет мне боль, это то, что вы будете страдать после моего ухода. Обещай, что ты сделаешь все, чтобы вновь обрести счастье.

Эвелин, не в силах говорить, только яростно мотнула головой.

– Элин, моя любимая дочурка. Боюсь, тебе будет с ней нелегко. Но ты справишься, любовь моя. Крепко-крепко поцелуй ее от меня. Я догадывался перед отъездом, что уже не вернусь и поэтому попрощался с ней. Врачи очень строги, они не разрешат мне больше выйти отсюда. Да я и сам не хочу дергать ее понапрасну.

Эвелин машинально склонила голову.

– У меня осталось только одно, очень важное дело… Последнее. Постарайся не сердиться. Обещаешь?

Эвелин удивленно посмотрела на мужа.

– Я не понимаю, Дэйв. Конечно, обещаю.

– Я хочу нарушить наше давнее соглашение и поговорить с тобой о Поле. В последний раз.

– Дейв…

– Эви, ты обещала и должна выслушать меня до конца.

Он помолчал, собираясь с силами. Эвелин смотрела на мужа, закусив губу. Она как-будто сама ощущала боль, рвущую его большое и такое любимое тело. На этот раз чуда не произойдет.

– Возможно, я не вправе говорить об этом даже с тобой. Десантники не выходят в отставку. Я офицер и до сих пор связан присягой.

Голос его постепенно становился все тише и Эвелин пришлось прижаться к нему, чтобы услышать. Он почти шептал.

– Но я не могу спокойно уйти с таким грузом. Обещай, что дальше тебя это никуда не уйдет.

– Обещаю.

– Помнишь, тогда, после сообщения о казни, мы говорили с тобой о справедливости? Так вот. Его настоящее имя не Пол, он никогда и никого не предавал. И он никогда не был осужден за измену и приговорен к позорной казни. Он жив.

– Дейв, ты бредишь?

Дэвид говорил совсем еле слышно, закрыв глаза, как сомнамбула.

– Запомни, запомни накрепко. Его настоящее имя знают немногие. Его зовут Хар Темминг. Он один из лучших работников одного… специального ведомства, участник многих опаснейших операций. За эту, последнюю, он награжден высшими орденами Федерации и получил личную благодарность Председателя Совета. Подобные знаки отличия имеют считанное число людей. А высший марканский орден Семи Жезлов есть среди землян только у него одного.

Дейв закашлялся, по его лицу тек пот. Эвелин потрясенно молчала. Глубоко вздохнув, он упрямо продолжил:

– То, что он сделал, спасло жизни очень многим людям. И вдобавок, он сделал то, что не обязан был делать. Он спас всех нас, поставив под угрозу выполнение важнейшей операции и свою собственную жизнь. Ты понимаешь? И еще. Это именно он вытащил меня из той могилы, на зараженной планете. За это его не поблагодарил никто. Совсем наоборот. От начальства он получил выговор за самоуправство, а от тебя – ненависть и презрение. Обещай, что когда это станет возможным, ты разыщешь его и исправишь эту дикую и ничем не заслуженную несправедливость.

– Я… Но я же ничего не знала! Дэвид, я не могу поверить… Это невозможно, он же был таким молодым…

– Эви! – взгляд Дейва стал серьезным и требовательным. Он даже на секунду перестал задыхаться. – Любимая, неужели ты думаешь, что я могу обманывать тебя… сейчас?

Эвелин впервые отвела взгляд.

– Милая, я не требую от тебя невозможного. Но ты должна знать правду! Я выполнил свой долг. А дальше, поступай как знаешь.

Он упал на подушку, истратив в этом порыве остатки сил.

– Дейв! – Эвелин отчаянно замотала головой. – Нет! Дейв!!

ЭПИЛОГ

Старик встал на колени и оказался почти одного роста с Элин. Он внимательно посмотрел на маленькую серьезную девочку, стоящую перед ним и улыбнулся. Ребенок оставался абсолютно спокойным. Большие, чистые голубые глаза вопросительно и требовательно смотрели на него.

– Иди, – спокойно сказал он Дэвиду. – Прогуляйся по городу, вспомни знакомые места. Навести старых знакомых, многие еще живы. Приходи часа через полтора. А я поговорю с твоей дочерью.

Отец молча поклонился и не говоря не слова, вышел, тихо затворив за собой резную деревянную дверь.

– Ты знаешь, кто я? – мягко спросил старик.

– Да, папа говорил мне. Вы его самый главный Учитель.

Старик улыбнулся.

– А чему я его учил, ты тоже знаешь?

– Он говорит, что вы учили его правильно жить. Я тоже хочу правильно жить. Поэтому я попросила его, чтобы он нас познакомил.

– Ты его попросила? А не он?

– Нет, я сама.

Учитель немного помолчал, а потом продолжил:

– Правильно жить очень трудно, девочка. Нужно будет заниматься многими неприятными вещами, а делать приятные вещи будет нельзя. И так очень, очень долго. Много-много лет. Может быть даже, всю жизнь. Это очень трудная учеба, ее могут выдержать немногие.

– Но ведь мой папа выдержал?

– С большим трудом. Ему было нелегко. Однажды он чуть не бросил.

Девочка серьезно посмотрела на него, слегка прикусив губу и тихо, но твердо произнесла:

– Не бойтесь, Учитель. Я – не брошу.

Content

Михаил Старинов
Истинные боги

ЧАСТЬ 1. СЛУЧАЙ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ЧАСТЬ 2. СУДЬБА

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ЭПИЛОГ