Карина Пьянкова

Леди в гостях

В карете царило молчание. Практически гробовое молчание. Мисс Оэун против обыкновенно молчала и не поднимала на меня глаз, пребывая в тихой скорби. Ее чрезвычайно подкосило происшествие в Уоллидж — холле. Настолько сильно, что говорить о нем она отказывалась напрочь, как я ни старалась вызнать. Мистер Оуэн и мистер Уиллоби тоже отмалчивались, а заводить беседу с лордом я не решалась вовсе. Мне до сих пор казалось, что он меня задушит… Смотрел его милость, по крайней мере, именно так, как будто замыслил мое убийство в самом ближайшем времени.

Вытянуть из попутчиков удалось только одно: все семейство Уоллидж погибло. И мистер Лоуренс тоже. К стыду своему, я совершенно ясно понимала, что смерть этих людей меня вовсе не печалила. Я совершенно не умела скорбеть о незнакомых людях. Иногда даже стыдилась этого, но разве что самую малость.

Теперь же мы ехали в родовой замок его милости, чтобы там готовиться к началу сезона в столицу…

Признаться, я никогда прежде не видела замка. Из дома мне выезжать не доводилось ни разу, а в наших краях не было ничего подобного. Теперь же выпал шанс своими глазами увидеть твердыню лорда… Дожно быть, зрелище будет удивительным. Но расспросить не было ни единой возможности. Мои спутники пребывали в глубокой печали, на фоне которой мое хорошее настроение казалось подлинным преступлением и бессердечностью.

— Кэтрин… Вы были правы, не стоило мне говорить о всяческой чертовщине… — внезапно вымолвила мисс Оуэн. И это была ее первая фраза за день помимо утреннего приветствия.

Несмотря на то, что моя подруга была полностью здорова, и отдыхала ровно столько, сколько и требовалось, выглядела она до крайности измученной. Нездоровая бледность не сходила с ее лица. Под глазами залегли темные тени.

Я желала бы успокоить бедняжку Эбигэйл, но — вот беда — не знала, как это сделать. Что мне говорить ей, если ничего не знаю о пережитом несчастной девушкой?

— Что с вами такое, Эбигэйл? — вздохнула я, пытаясь взять ее за руки. Но девушка отшатнулась. Потом, правда, начала путано извиняться, но руку мне так и не подала.

Девушка подняла на меня совершенно несчастные больные глаза и ответила:

— Не надо вам этого знать, Кэтрин… Совсем не надо… Там… Я… Они…

Все те слезы, что копились в ней последние пару дней, прорвались наружу бурным потоком. Плакала мисс Оуэн, совершенно по — детски, всхлипывая и чуть подвывая. Хорошо хотя бы не пробовала утираться рукавом.

— Ну что вы, Эбигэйл, — беспомощно пробормотала я, пытаясь понять, что же делать с ее истерикой.

Слава Богу, в тот момент карета наконец остановилась, и кучер открыл дверь и опустил подножку. Наружу я вылетела пулей. Ненавидела быть беспомощной. Но именно беспомощной я и оказалась в тот момент. Что я могла сделать для мисс Оуэн… Ничего…

— Что с моей сестрой? — тут же подошел ко мне мистер Оуэн. Слуга уже уводил прочь его лошадь. Лорд Дарроу и его второй племянник также спешились…

— Истерика, — коротко ответила я, передернув плечами. — Быть может, вам стоит поговорить с нею…

Молодой джентльмен опустил голову.

— Странно, что только сейчас… Моя несчастная сестра… Я поговорю с ней, мисс Уоррингтон. Ей после всего пережитого необходима поддержка родных…

— Несомненно, — согласилась я, устраняясь.

Тем более, что мы, наконец, добрались до замка и я могла оглядеться. Мы находились во внутреннем дворе, и пока я видела только серые мрачные стены. Настолько же мрачные, насколько был мрачным и их хозяин. Мистер Уиллоби, единственный, кто еще хоть сколько‑то разговаривал со мной, обмолвился как‑то во время очередной остановки, что замку его дяди около пятисот лет. Далее он едва не начал рассказывать фамильные легенды… Но они как на подбор были заполнены всяческой чертовщиной, поэтому он каждый раз обрывал истории, при этом нервно оглядываясь на старшего родственника. Лорд Дарроу совершенно точно не мог ничего слышать, его племянник говорил тихо, а его милость стоял очень далеко от нас… Но смотрел милорд так, как будто знал о содержании нашей беседы и сильно гневался.

Пока же я видела только, что замок был огромен и как будто давил на меня всей своей громадой, мешая дышать, заставляя чувствовать себя ничтожной. Большой мрачный склеп из темного камня… Он не понравился мне с первого взгляда. И почему‑то казалось, что и я не понравилась родовой обители семейства Дарроу.

— Мисс Уоррингтон, не стойте тут. Холодно, — окликнул меня мистер Уиллоби. Кажется, он оставался единственным, кому было до меня хоть какое‑то дело.

Лорд Дарроу, если и обращался ко мне, то лишь для того, чтобы сказать какую‑то колкость. Мистер Оуэн был глубоко погружен в себя и так меланхолически молчал, что не возникало и мысли подойти ко нему с праздным разговором… Мисс Оуэн… Я уже не понимала, нужна ли ей сейчас. Да и нужна ли вообще? Странно, что я вообще еще не на пути домой… Лорд Дарроу совершенно точно был на меня разгневан…

— Благодарю за заботу, мистер Уиллоби, — чуть вымученно улыбнулась я и оперлась на предложенную руку. Дорога меня до крайности утомила, в чем я не признавалась. А никто и не желал узнать.

— Моя кузина в последнее время слегка утомительна, — с сочувствием произнес кузен Эбигэйл, двигаясь в сторону входа в замок, где нас ожидал самого благочинного вида дворейцкий, которого мне доводилось видеть в своей жизни.

Если быть до конца честной, то да, уныние мисс Оуэн вытягивало из меня все силы и всю радость. Но я, как и пристало, заверила, что ничего подобного и общество подруги для меня только в радость.

— Вы удивительно тактичны. Что, признаться, довольно странно при вашем на редкость прагматичном складе характера, — мимоходом заметил молодой джентльмен, заводя меня внутрь.

Тишина в холле буквально оглушала. Ее нарушало только потрескивание факелов, закрепленных на стенах. Но их свет не мог разогнать полумрак, царящий в замке. Должно быть, здесь воображение мисс Оуэн разгуляется с новой силой… И за каждым поворотом ей будут мерещиться призраки…

— Быть вежливой — самое разумное поведение, — со вздохом сообщила я. — Молодая леди должна демонстрировать безукоризненные манеры…

— Леди самых строгих правил, — не скрывая иронию произнес мистер Уиллоби. — Вы выглядите не многим лучше моей кузины. Вам нужно прийти в себя и отдохнуть.

Следовало… Но…

— Но меня не было в том доме… — тихо сказала я, чувствуя озноб. Быть может, от страха. Быть может, от воспоминаний о горящем Уоллидж — холле. — Я не знаю, что там было, но Эбигэйл… Она подавлена. Не разговаривает… И мне страшно представить, что думает…

Мужчина лишь вздохнул.

— Там не произошло ничего, из того, что ей следовало бы видеть или даже просто знать.

Хотелось продолжить расспросы. Но было и неудобно при этом.

— Что она сказала вам? Моя кузина?

Мы дошли до большого зала, где был огромный камин. Прислуга в нем уже развела огонь… Я так озябла, что едва не потащила мистера Уиллоби за собой к очагу. Наверное, ни о чем я так сильно не мечтала в последнее время. Разве что о чашке горячего шоколада в руках…

Оказавшись у огня, я тут же протянула руки, чтобы погреть их как следует.

— Что вся семья погибла в огне… И мистер Лоуренс погиб тоже… Ужасно…

Сказала я это… слишком уж сухо, должно быть. Без трагедии. Без надрыва. Просто сообщила факты. Пожалуй, мне не было особого дела до чудовищной смерти тех людей.

Мистер Уиллоби встал рядом со мной. Я искоса смотрела на него. Он тоже не скорбел. И это давало какую‑то странную иллюзию духовного родства.

— Да. Погибли все. И баронет. И леди Уоллидж. И ее ненормальный братец. И младенец. Но он вряд ли был Уоллиджем, насколько я могу судить.

Было интересно услышать подробности… Но как бы спросить о них так, чтобы не прозвучало неприлично, навязчиво…

Хотя…

— Леди Уоллидж изменяла мужу? — в конечно итоге задала вопрос в лоб я.

Джентльмен улыбнулся.

— Вы же разумная девушка, мисс Уоррингтон. Старый, но состоятельный мужчина, при молодой красавице жене… Разумеется, изменяла. И тут я даже могу как‑то оправдать ее. С другой стороны, кто заставлял ее отвечать согласием на предложение руки и сердца от старика?

История была настолько обыденной, что даже не шокировала меня ни капли. Сплошь и рядом заключались такие вот мезальянсы. И итог обычно был одинаков…

— Никто, — согласилась я.

Красивая женщина просто продала себя за богатство и спокойную жизнь.

Хотелось спросить еще и том, кто же был отцом погибшего младенца… Но я и так уже перешла в этом разговоре все возможные грани приличия. Если еще и тут…

— Она не была жертвой… — неожиданно сказал мистер Уиллоби. — Ведьма. В самом прямом смысле этого слова. С братцем той еще парой оказались… Это она подожгла дом. Надеялась выбраться вместе с братцем… Но от дядюшки так легко не уйти… Да и священник нам попался истово верующий… Сэр Уильям пытался спасти жену…

Не предполагала, что леди на самом деле могла быть замешана в той чудовищной истории. Но… ведьма…

— Мистер Уиллоби, но ведь колдовство… Это же…

Джентльмен удивленно посмотрел на меня и спросил:

— Вы… все еще не верите?

Отвернулась и уставилась на пламя.

— Знаете… Я предпочитаю сохранять здравомыслие. И не слишком в этом смысле напоминаю вашу сестру…

Про ночную встречу с нечистой силой предпочитала молчать. К тому же… Быть может, мне просто привиделось. Никто ведь кроме меня так и не видел дикую охоту. А на земле рядом со мной никто не заметил никаких следов, иначе бы лорд не оставил меня в покое, пока не дознался бы.

Нет… Этого точно не было. Не было…

— Мисс Уоррингтон, вы все‑таки неисправимы, — прокомментировал мои слова кузен подруги со вздохом. — Вы довольно… узко мыслите. Но это уже меня не касается.

Неужели он — верит? Верит во всю эту чертовщину? Похоже, да.

— Мисс, возможно, мне стоит проводить вас в комнату? Вы наверняка устали с дороги, — возник позади нас дворецкий.

Его появлению я обрадовалась и позволила себя увести прочь от мистера Уиллоби и неудобного разговора. Я уже сильно сомневалась в здоровье представителей этого семейства. Разве что еще мистер Оуэн подавал какие‑то надежды…

Главное, что я успела узнать о замках, пока степенный мужчина вел меня в предназначенную для меня комнату, — это то, что в замке холодно. Камень буквально выстыл, пропитался холодом, как коржи в торте пропитываются сиропом. И теперь стены тянули тепло из тех, кто в нем жил. Не жилище — склеп.

— Вы будете жить в западном крыле, мисс. Комната мисс Оуэн будет напротив вашей, — рассказывал дворецкий, который носил фамилию Блэр. Как он обмолвился, его семья уже четыре поколения служила лордам Дарроу. Подвиг, достойный уважения.

— Ночью лучше не выходить из комнаты. Коридоры замка довольно запутаны. Подчас люди не могут найти здесь дорогу даже днем.

После всего того, что случилось в моей жизни за последнее время, в словах мужчины я услышала некий странный намек. Который предпочла проигнорировать. Мне нужно продержаться здесь всего полтора месяца. Только полтора месяца. А после мы уедем в столицу и будем представлены с Эбигэйл ко двору. Думается, после блеска сезона из моей головы выветрятся все воспоминания о мрачной твердыне рода Дарроу.

Комната мне досталась небольшая и довольно безликая. Вроде бы в ней имелось и все необходимое, но мебель, занавески, ковер, все это явно подбиралось наспех, без особого тщания. В замке не было хозяйки, да и хозяин не был тут частым гостем.

Первым делом, к стыду своему, я набросила одну из своих шалей на зеркало. Не призналась бы в подобном никогда и никому, но теперь я не могла спасть, если зеркало было незавешено. Да и вообще, сторонилась зеркал, когда это было возможно.

Не то чтобы боялась… Но все же…

Помочь мне явилась служанка, настолько старая, что мне было непонятно, каким образом она все еще ходит. Однако несмотря на дряхлость, работала служанка споро и болтала без умолку, что мне было только на руку.

Признаться, я была немного смущена таким вниманием. Я привыкла одевать и раздеваться сама. Даже волосы укладывала и то сама. Но раз уж хозяин дома приставил ко мне служанку, то спорить я с ним не собиралась.

— Как же давно в замке не было гостей, мисс, — говорила она, помогая мне переодеться, умыться. — Молодой лорд редко когда кого‑то принимает здесь. Нелюдимый больно. Только родственников и привозит. Так тоскливо порой без новых лиц. Как леди Анна померла, так и не стал больше хозяин возить…

— Леди Анна? — переспросила я. Я подозревала, кем она может быть, но все же хотела знать точно.

— Третья жена нашего хозяина, — ответила служанка.

— А отчего она умерла? Леди Анна? — спросила я, понимая всю бестактность произнесенного.

Однако служанка оказалась словоохотливой и не слишком смущалась.

— Повесилась, бедняжка, — со вздохом отвечала служанка, имени которой я так и не узнала.

Я опешила от таких слов. Я знала, что его милость трижды вдовел. И понимала, что промежутки между браками был не слишком велик… Но никто не говорил мне прежде, что кто‑то из жен лорда Дарроу наложил на себя руки…

— Другие леди Дарроу? Супруги его милости. Что с ними сталось?

Служанка размеренно водила по моим волосам щеткой.

— Так ведь тоже руки на себя наложили, мисс Кэтрин, — услышала я ответ, который заставил меня похолодеть. — Все как есть в этом замке и померли. Повесились. В покоях в восточном крыле. С тех пор их и не открывают. Навевают мрачные воспоминания.

Что же такое происходило в этом замке, что все три его молодые хозяйки совершили такой страшный грех? Если до этого дядя моей подруги казался мне лишь вздорным и мрачным человеком, обличенным властью, однако же не совершенно обычным, то теперь… То теперь мне понемногу становилось не по себе. Что он делал с ними, с этими женщинами?

— Милорд, он… что…

Служанка за моей спиной то ли возмущенно, то ли испуганно охнула.

— Что вы такое говорите, мисс Кэтрин? Наш хозяин был хорошим мужем! Очень хорошим. Пусть и любил он только леди Клэрис, первую жену, ну так что ж? Браки не всегда заключаются по любви. И это не делает их несчастливыми.

Все верно. Обычно браки по расчету бывают даже счастливей, чем браки по любви. Потому что чувства проходят. И подчас довольно быстро.

— Но почему же тогда?..

И тут я поняла, что служанка зовет меня «мисс Кэтрин». Раньше так меня звала моя кормилица. А пожилой женщине я не говорил своего имени. Представилась как мисс Уоррингтон. Но та звала меня исключительно мисс Кэтрин. Странно…

— Дурная судьба, мисс Кэтрин. Дурная судьба. Поверьте, хозяин искренне скорбел по своим женам. И сейчас скорбит. В четвертый раз решил уже и не жениться. Не хотел губить невинную душу. Решил, что наследником будет сын мисс Вивиан, его дорогой сестры. Так и род Дарроу продолжится и больше никто не умрет.

Но трижды… Три раза женщины вешались. Не просто женщины. Женщины, у которых было все, что только можно было пожелать. Богатство. Власть. Да и лорд Дарроу не старик и не урод, а уж несколько лет назад и подавно не был ни тем, ни другим. Но три его жены подряд кончали жизнь самоубийством. Не может это быть простым совпадением…

— Вы не обвиняйте нашего хозяина. Он в этих смертях не повинен вовсе.

Я вздохнула. Ну еще бы она обвиняла того, кто ее кормит… Мне же пока следовало держаться настороже. И проследить за Эбигэйл. Если здесь опасно…

Старушка помогла мне устроиться в постели, поправила одеяло, после проверила зачем‑то, чтобы зеркало было полностью занавешено. Затем она погасила свечи в комнате и ушла.

Сон долго не шел. Все мерещились странные звуки. Шаги. Голоса. Но я заставляла себя на обращать на это внимание. В окно светила луна, и это придавала какую‑то призрачность всей комнате. И таинственность.

Неожиданно я увидела, как моя шаль на зеркале начала будто бы трепетать, шевелиться. И стало настолько страшно, что дыхание перехватило. Не выдержав, я подорвалась на ноги и босиком побежала в коридор. Мне говорили, что Эбигэйл живет в комнате напротив… Проще было не бояться и оставаться сильной рядом с другими. Гораздо проще. А одна… одна я оставалась испуганной и слабой.

Ноги буквально заледенели на каменном полу, но не возвращаться же мне было за тапочками в комнату? Страх петлей затянулся на горле.

В комнату напротив я влетела без стука.

— А? Кэтрин? — сонно донеслось со стороны кровати.

Глаза довольно быстро привыкли к темноте, и вскорости я могла рассмотреть обстановку в комнате мисс Оуэн. Что ж, ее спальня мало чем отличалась от моей. Как будто бы хозяин дома не делал различия между собственной племянницей и приживалкой из провинции.

Хотя бы в комнате действительно была моя подруга. Представляю себе, что бы стряслось, вломись я без стука в комнату кого‑то из джентльменов… Хотя… Подозреваю, что на самом деле не случилось бы ничего. Разве что его милости наверняка бы как всегда отчитал меня. Ведь мужчины уже успели побывать в моей комнате, когда я выглядела… совершенно неподобающе. И никто из них не посчитал, будто я скомпрометирована. Мы вообще словно забыли все об этом смущающем эпизоде.

— Эбигэйл, мне так неудобно… Но в моей комнате камин дымит слишком сильно. Я не могу там спать, — на ходу изобрела я достоверную ложь. — Могу я переночевать у вас?

В самом деле, не говорить же мне моей дорогой подруге, будто мне померещилось, как кто‑то пытается войти в спальню через зеркало?

Зеркало в комнате у мисс Оуэн тоже имелось. И оно было открыто. Что я тут же исправила, набросив сверху покрывало.

— Разумеется, дорогая, — как я и ожидала, согласилась безо всяких раздумий милая Эбигэйл. Она всгеда была готова помочь ближнему. — Но я сплю так дурно в последнее время… Боюсь помешать вам криками… Кэтрин, что вы делаете?

Слава Богу, спала я крепко, и мисс Оуэн могла кричать в свое удовольствие.

— Э… Луна будет отражаться в зеркале. А мне свет мешает спать, — начала путано оправдываться я.

Эбигэйл начала бояться огня после Уоллидж — холла. Но зеркала ей так и остались совершенно безразличны. А вот меня эти проклятые стекла после нашего недолгого путешествия начали приводить в благоговейный трепет.

— Ну… Хорошо, — легко приняла мое объяснение подруга, приглашающе откидывая одеяло. — Ложитесь в постель, Кэтрин. Вы совершенно озябнете в одной‑то сорочке. Замок легко забирает тепло.

Это я уже почувствовала…

Под одеялом было тепло и уютно. Эбигэйл уже нагрела простыни. Да и грелка в ногах помогала.

— Эбигэйл, скажите, а что случилось с женами его милости? — спросила я у мисс Оуэн после того, как смогла думать не только о холоде.

Девушка будто бы обмерла.

— Зачем вам знать о том? — со вздохом спросила я. — Это не самая приятная история. И не самая понятная. Пусть многие и твердят, будто дядя свел жен в могилу… Но, Кэтрин, это же все чушь! Дядя просто не мог!

Я смолчала, не желая говорить, что об этом думаю.

Просто так никто в петлю не полезет. Тем более, молодые женщины, богатые, с положением в обществе. Тут не могло обойтись без лорда Дарроу. Просто не могло. Бедняжки находились в его полной власти… А мужчины бывают разные.

— Кэтрин! Не вздумайте верить в эти россказни! Я столько лет знаю дядю! И я помню тетю Анну! Она была довольна этим браком! Все ее желания исполнялись по первому слову. С дядей они прекрасно ладили, пусть и не любили друг друга… Но приязнь между ним имелась. А потом просто… просто ее не стало. И не было ни единой причины, чтобы она… сделал то, что сделала.

Я вздохнула. Прекраснодушная и наивная мисс Оуэн… Она была не способна видеть зло. И не могла дурно думать о собственном опекуне.

— Эбигэйл, вы тогда были ребенком, вам сравнялось лишь двенадцать лет. Что вы могли увидеть?

Подруга смолкла.

— Откуда вы знаете, сколько мне тогда было лет? — как‑то глухо спросила она меня. — Я не рассказывала вам. Дядя не стал бы обсуждать подобные вещи. Да и Роберт с Чарльзом не посмели бы говорить о дяде Николасе за его спиной.

Кажется, барышня Оуэн что‑то подозревала. И не одобряла моих поступков.

— В Чавенсворт — лодж болтливая прислуга, — спустя минуту ответила я. — Служанка рассказала мне о смертях леди Дарроу. Если бы я не узнала об этом там, узнала бы в другом месте. Думаю, об этой истории известно едва ли не всей стране.

Кажется, я оправдывалась… Как же неловко.

— Что бы тебе ни наговорили о дяде Николасе, это все неправда. Он не виноват!

Спорить я не стала. Однако же тревога становилась все сильней. Я боялась зеркал… А ведь стоило бояться не глупых суеверий — живого человека из плоти и крови. Сперва я считала, что слухи, которые ходили вокруг лорда Дарроу — лишь нелепые домыслы, дань отвратительному характеру его милости… Тогда я лишь знала, что дядя моей подруги трижды вдов. Печально, но не ужасно. В жизни подчас случается всякое. Однако же, если бы мне довелось еще дома знать, что леди Дарроу не просто умерли — покончили с собой, я бы наверняка предпочла остаться дома. Потому что, как бы ни любила я своих родных, привязанность моя не была настолько сильна, чтобы рисковать жизнью ради их благополучия… А то, что человек, то ли убивший, то ли доведший до самоубийства собственных жен, которым клялся перед Богом и людьми, может причинить вред компаньонке племянницы сомневаться не приходилось.

— Кэтрин, что вас так тревожит? — прозвучал в темноте голос подруги.

Я растерялась.

— Вы тоже не спите? — искренне изумилась я. — Но как же, Эбигэйл? Ведь так поздно…

Что не давало мне сомкнуть глаз, я знала. Что мучает мисс Оуэн я могла предположить, но неужто ее переживания так сильны, что ее мучает бессонница.

— Дурно сплю и тяжело засыпаю. Да и не хочется… Я боюсь своих снов, — тихо ответила девушка. — Мне снится леди Уоллидж с ребенком на руках. Каждую ночь только она… Дядя Николас говорит, пройдет. Забуду — и пройдет. Но разве можно такое забыть? Она заживо горела… И смеялась. Так ужасно. Не хочу помнить.

С той стороны, где лежала Эбигэйл, донеслись рыдания. Я обняла подругу, шепча бессмысленные слова успокоения. Господи, что же там на самом деле произошло, в Уоллидж — холле?.. Сведения ко мне приходили по крупицам, но эти жалкие крохи знаний не давали увидеть общей картины. Понять удалось пока, что в том доме случилось что‑то поистине чудовищное.

Слезы принесли мисс Оуэн какое‑то подобие успокоение. Через полчаса она уже смогла уснуть. А следом за ней сморило и меня.

Утром меня разбудил крик. Как будто бы кто‑то кричал в коридоре рядом с комнатой моей дорогой подруги. Сквозь утреннюю полудрему я услыхала:

— Что тут происходит, черт бы вас всех побрал?!

— Дядя, успокойтесь! Прошу вас! Может, все еще решится!

Дядя? Как будто бы это его милость с мистером Оуэном…

— Какое там решится?! — донесся до меня и голос мистера Уиллоби. — Девушки в комнате нет! После все произошедшего… Чарльз, как можно быть таким дураком?! Она пропала, эта злая ручная крыска твоей сестры, куда только черти ее забрали… И как теперь оправдываться, дядя? Нужно было убрать…

Злая крыска? Какой изысканный комплимент. Манеры кузена Эбигэйл сегодня поднялись на недосягаемую прежде высоту.

— Оправдываться? — возмущенно воскликнул лорд, а после раздался обиженный вопль мистера Уиллоби. — Ее нужно искать, Роберт! Хватит мне и трех мертвых женщин! Четвертая — это уже явный перебор!

— Но где же искать, дядя? — с отчаянием произнес мистер Оуэн.

— Это не твоя забота, Чарльз. Иди лучше проверь сестру…

Раздался скрип двери — и я открыла глаза. Чтобы взглянуть на ошарашенного и чуть смущенного брата моей подруги.

— Мисс Уоррингтон? — изумленно произнес он. И так и застыл в дверном проеме. Правда, оттуда его быстро вытолкнул влетевший в комнату лорд Дарроу. Мужчина был в такой ярости, что одеяла я стала натягивать на голову не из стыда, а из страха. Так дети прячутся под одеялом от чудищ, что непременно обитают под кроватью.

— Она что, тут? — донесся через одеяло голос мистера Уиллоби.

— Дядя? — пискнула мисс Оуэн, ужаснувшись тому, что в ее комнате. — Но как можно?.. Входить в комнату девушки, сейчас, когда мы не поднялись…

— Мисс Уоррингтон, извольте появиться! Иначе я вас сам вытащу наружу…

Судя по тону — угроза была не пустой. Вытащит. Пресвятая Дева, какой же стыд…

Стащив одеяло с головы, спросила у его милости:

— Милорд, чем обязана?

С минуту дядя подруги просто смотрел на меня, и я просто не знала, чего же теперь ждать от него.

— И по какой причине вы вдруг решили переночевать у моей племянницы?

Лорда Дарроу не смущало вообще ничего. Мне казалось, ему было совершенно безразлично, что перед ним были две незамужние девицы, которых он компрометировал своим присутствием.

Племянники его милости еще не настолько потеряли стыд и поспешно вышли в коридор, когда поняли, что я вовсе не пропала, как они предполагали раньше.

— У Кэтрин в комнате камин чадил, — ответила за меня подругу. — Дядя, не могли бы выйти? Неприлично…

— Девочка, камин в комнате у твоей подруги в полном порядке. И приличия сейчас волнуют меня в последнюю очередь. Итак, мисс Уоррингтон, я жду.

Ждет. Чего, хотелось бы мне знать?

— Мне было неспокойно ночью, — сказала полуправду я. Еще бы мне было спокойно, учитывая, какая чертовщина творилась. Рассказывать про то, как мне показалось, будто кто‑то желает проникнуть в мою спальню через зеркало?

— Неспокойно… Настолько, что вы вылетели опрометью в коридор? — уперся в меня взглядом мужчина.

— Почему же опрометью? — продолжала упираться я. Смысла откровенничать с возможным убийцей желания не имелось вовсе.

— Быть может, потому что вы не подумали ни о тапочках, ни о халате? — издевательски произнес дядя моей подруги. — В замке даже летом так никто в здравом уме ходить не станет. Вы были так напуганы, мисс Уоррингтон, что холод уже не страшил. Итак, я жду честного ответа.

Вмешательство Эбигэйл прервало допрос.

— Дядя, но разве здесь не безопасно? — дрожащим голоском пролепетала она. Обернувшись, я увидела, что мисс Оуэн начала дрожать. — Вы же говорили, что в замке никто не причинит нам вреда?

По щекам у девушки заструились слезы, но она этого, кажется, не замечала. У меня сердце сжалось от жалости и желания помочь. Но как? Какими силами? Тем более, что барышню Оуэн накрыла истерика.

Его милость тут же обошел кровать, чтобы обнять племянницу.

— Ну — ну, Эбби, не надо так. Успокойся. Никто не причинит тебе вред в этих стенах. Ты можешь не волноваться. Не надо плакать, — почти ласково говорил он, гладя рыдающую девушке по спине.

Я могла лишь растеряно смотреть на эту странную картину. Утешать у меня всегда получалось дурно. Да и его милость делал это не слишком умело, если быть до конца честной. Но он старался.

— Но Кэтрин…

— Сама виновата. Как и всегда, — ответил племяннице лорд Николас, укачивая бедняжку в объятиях. — А ты тут в полной безопасности. И не беспокойся по ерунде.

Интересно, что же я такого сделала, что теперь сама виновата в собственных неприятностях? Или его милость просто обманывает племянницу?

— Милорд, не могли бы вы выйти? — практически взмолилась я. Стыдливость во мне была не так сильна, как пристало… Но однако же находиться в одной ночной рубашке рядом с мужчиной, который мне не муж…

— Дядя, пожалуйста, выйдите, — попросила его милость и мисс Оуэн.

Эбигэйл вельможа послушался и оставил нас. Ну наконец‑то…

Стоило нам с подругой остаться вдвоем, как я не сумела сдержать облегченного вздоха.

— Ваш дядя… — начала было говорить нелестные вещи о лорде я, но вовремя смолкла. Эбигэйл не выносила подобного, в особенности в отношении ее родных, это я уже успела усвоить.

— …бывает совершенно бесцеремонным, если считает, будто это мешает делу, — убитым голосом закончила за меня подруга. — Простите. Я понимаю, что сегодняшнее происшествие нечто из ряда вон выходящее. Так неприлично… Но, вероятно, он был просто слишком взволнован, не найдя вас в комнате. Хотя, признаюсь, не понимаю, почему. Замок всегда отпускает. Пусть и не сразу.

Мне уши хотелось заткнуть после этих ее слов. Кажется, мисс Оуэн намеревалась поведать об очередной чертовщине.

— Только не говорите мне, что с этим замком что‑то не так… — обреченно пробормотала я, падая обратно на подушки.

В этот момент я почувствовала острую тоску по дому. Где все было предельно понятно и предельно нормально. Где суеверия оставались суевериями. Здесь же… Днем я твердила, что все россказни о призраках или нечисти — это чушь, пустые сплетни, в которые может верить только лишь необразованная чернь. Однако все эти разумные слова совершенно не помешали мне ночью сбежать к подруге в комнату, едва только померещилось что‑то странное.

Трусиха… Дорогой Эдвард бы наверняка посмеялся бы надо мной. Мы с ним успели в детстве побывать во всех местах с дурной славой в округе, и ни разу я не испугалась и не сбежала. Но тут меня как будто подменили.

— Ну, здесь иногда видят Белую Леди. А еще легко заблудиться. Даже дядя порой плутает по коридорам.

Какая прелесть…

— Белая Леди? — переспросила я, даже не сомневаясь в том, что речь пойдет о каком‑то фамильном призраке. Иначе и быть просто не могло. Слишком уж довольно блестели глаза у мисс Оуэн.

— Леди Мария Дарроу. Она прапрабабушка дяди. Умерла родами. Ее часто служанки видят. Она бродит ночами по замку и ищет своего ребенка, которого бедняжке так и не довелось увидеть. Тот, кстати говоря, умер в военном походе. Лорд Маркус Дарроу был знаменитым полководцем и погиб на поле боя, покрыв себя бранной славой.

Кто бы сомневался, что служанки. Вполне возможно, что именно кто‑то из них временами заматывается в белую простыню и пугает ночами легковерных товарок. А заблудиться в таком громадном замке, должно быть, и вовсе проще простого. Так что ничего таинственного я не видела.

Возможно, что ночью я в очередной раз изменю свое мнение… Но до ночи было еще далеко.

Служанка принесла мне одежду в комнату к мисс Оуэн. Возвращаться к себе босиком и в сорочке я уже не рискнула. Как можно жить в таком каменном склепе, который вытягивает, кажется, тепло даже из костей?

— Кэтрин, до чего же вы дурно одеваетесь? — удрученно вздохнула мисс Оуэн. — Вам следует уделять себе больше внимания.

Да, пожалуй, серое платье, которое горничная принесла по моей просьбе, вовсе не красило. Но так я этого и не добивалась.

— Зачем? — чуть удивленно спросила я Эбигэйл, равнодушно глядя на собственное отражение. Я выглядела так, как хотела выглядеть.

— Чтобы на вас обратил внимание достойный мужчина, за которого вы бы смогли выйти замуж, — растеряно откликнулась подруга. — Да и разве не приятней быть красивой?

И все‑таки мисс Оуэн мечтательница.

— Эбигэйл, я некрасивая бесприданница, — напомнила я ей собственных недостатках. — Некрасивая бесприданница с дурным характером к тому же. — Кто пожелает на меня жениться?

— Но… вы же можете измениться! — не сдавалась подруга. — Вы можете по — другому держаться. Мы пошьем вам другой гардероб. И дядя даст вам приданое, я уверена! Пусть небольшое, но наверняка даст! Я уверена! Я и Чарльз его попросим об этом и он наверняка согласится! Дядя Николас добрый! И ваш род ведь очень старый, так что многие захотят породниться!

В доброту лорда Дарроу я как‑то не особенно верила. Нет, гардероб новый он мне наверняка обеспечит, он уже говорил об этом… Но приданое — это уже домыслы моей дорого подруги. С чего бы ему оказывать мне настолько большие милости? Тем более, что я ему, похоже, не так чтобы слишком нравлюсь…

— Эбигэйл, это будет слишком большая милость со стороны милорда, — вздохнула я.

К тому же… Я неожиданно поняла, что менять свой характер вовсе не желаю. Даже ради замужества. И… и пока мечты о собственном доме и семье оставались мечтами — все казалось радужным. Но в действительности… мне ведь придется подчиняться. Ни один муж не потерпит от жены того своеволия, к которому привыкла я. Как бы ни возмущались родные из‑за моих по их мнению неподобающих поступков, однако я могла делать то, что считала нужным… Но когда я выйду замуж все может измениться. И сейчас, когда мне сказали, что у меня будет возможность вступить в брак, я вдруг растерялась, не понимая, действительно ли хочу этого…

— Не такая уж и большая, — беспечно махнула рукой мисс Оуэн. — К тому же для него это не сколько ни обременительно.

С удивлением поняла, что моя дорогая подруга совершенно не умеет считать денег и не понимает, насколько же на самом деле его милость уже собирается на меня истратить. Должно быть, выросшая в довольстве и достатке, она плохо разбиралась в финансовых вопросах… Оранжерейный цветок дивной красоты…

— Вы знаете, леди Уайтберри прибудет уже сегодня после обеда, — внезапно огорошила меня новостью не так чтобы и приятной мисс Оуэн.

— Так рано… — ужаснулась я грядущему прибытию той, которая еще даже не явившись, уже оскорбляла все нормы поведения.

Теперь не приходилось сомневаться, что дочери покойной сестры лорд желает исключительно зла. Никто не сумеет настолько виртуозно испортить репутацию, как слишком хорошо известная в свете Элинор Уайтберри.

— Чем раньше, тем лучше, — отозвалась Эбигэйл. — Нам обеим необходимо приобрести некий светский лоск перед дебютом. Вам наверняка понравится леди Элинор. Я знакома с ней немного, и могу уверить, что это совершенно прелестная дама, очень светская и элегантная. А как она себя держит!

— Его милость познакомил тебя с леди Уайтберри? — совершенно растерялась я, застыв на месте.

Мисс Оуэн повернулась ко мне, и на лице ее было написано беспокойство.

— Что такое с вами случилось?

— Нет — нет, ничего… — тут же поспешила развеять ее опасения я. — Но скажите все‑таки, его милость познакомил вас с леди Уайтберри?

Эббигэйл кивнула. Она все еще казалась в высшей степени растеряной.

— А она гостила у вас?

— Да, Кэтрин. Она гостила достаточно часто и подолгу. Лели Уайтберри друг нашей семьи. Она была близкой подругой моей матери, и после ее кончины помогала первое время дяде Николасу с моим воспитанием. Он совершенно не понимает, что делать с девочками. Поэтому и отправил меня в пансион после смерти леди Анны.

Подруга не понимала к чему я клоню. Она слишком наивна и чиста… Я же почти что уверилась в том, что приставить к собственной племяннице лорд Дарроу пожелал не много, не мало, свою же любовницу. Эти намеки в доме Диланов… «Давняя дружба»… Какое очаровательное выражение, надо признать… Быть может, он так оберегал честь племянницы не ради заботы о ее благополучии, а ради того, чтобы однажды она оказалась в компрометирующей ситуации с нужным мужчиной.

Господи, куда же я попала… И как мне отсюда теперь вырваться?

— Кэтрин, вы побледнели… Вам дурно? — всполошилась подруга.

— Нет — нет, что вы, — отмахнулась я от ее заботы. — Просто душно. Не стоит волноваться обо мне. У меня крепкое здоровье…

К завтраку я спустилась все еще бледной. И это предавало моему смуглому лицу нездоровый серый оттенок. Так, вероятно, должен выглядеть труп…

Джентльмены уже приступили к трапезе, даже не озаботившись тем, чтобы подождать леди. Какое очаровательное у них отношение к хорошим манерам…

— Вы сегодня очень дурно выглядите, мисс Уоррингтон, — подметил мое состояние мистер Оуэн.

— Мисс Уоррингтон просто дурно спала, — ответил за меня мистер Уиллоби.

Я испытывала страстное желание запустить в кузена подруги тарелкой. Желательно с чем‑то горячим внутри. Но стоило не отступать от правил приличия…

— Благодарю, что не сочли за труд ответить за меня, — процедила я, скрыв под ресницами злой взгляд.

Кузен моей подруги тихо рассмеялся. Его наверняка развлекала моя злость, которая не могла остаться незамеченной. Мистер Оуэн раздраженно взглянул на родственника, но ничего ему не сказал. Как будто бы мы с мистером Уиллоби играли в игру только двоих игроков. И вмешиваться в происходящее брат Эбигэйл не собирался, пусть и не одобрял поведения кузена.

— Вам не следует слишком много лгать, мисс Уоррингтон. По крайней мере, нам, — заметил лорд Уиллоби, пришпиливая меня к спинке стула мрачным темным взглядом. — В особенности, если от правды зависит ваше же собственное благополучие.

Я растянула губы в вымученной улыбке.

— Это лишь впечатлительность молодой девушки, — ответила я с демонстративным легкомыслием. — И ничего больше. Лунный свет дает слишком много поводов для всяческих фантазий.

Как и общение с мисс Оуэн… Но о последнем я умолчала.

— И все же, когда еще раз на вас накатит приступ впечатлительности, извольте сразу обратиться ко мне, — отчеканил каждое слово лорд Николас.

Я растеряно моргнула.

— Но милорд, приступы… впечатлительности имеют свойство накатывать на меня посреди ночи, — сообщила я мужчине.

Как по мне эта причина была достаточной, чтобы не требовать от меня немедленных сообщений. Но мой нынешний опекун посчитал иначе.

— Значит, вы должны разыскать меня даже посреди ночи, — отрезал он.

Мои щеки загорелись от смущения и гнева. Как он только мог предложить подобное мне? Пусть род Уоррингтонов и обеднел, растерял прежние богатство и славу, я никогда не забывала о том, насколько он древний, как никогда не забывала и о родовой чести.

— Ваша милость, вы говорите о совершенно невозможных вещах! — воскликнула я, не сумев удержать в узде собственное возмущения. — Как можно даже предположить, будто незамужняя девушка посреди ночи станет искать общества мужчины?!

Я видела как заалело лицо мисс Оуэн. Она потупилась, не решаясь поднять взгляд.

— Мисс Уоррингтон, вряд ли кто‑то из присутствующих тут решит поведать посторонним о том, что вы вели себя неподобающим образом. Тем более, вам ли волноваться, юная леди? Вы уже достаточно часто нарушали правила приличия. И ведь никто не стал попрекать вас этим. Как и рассказывать об этом кому‑либо.

Не стал попрекать? Выволочки, полученные мною от лорда, вспоминать было неприятно… Так не ругали меня даже в раннем детстве.

— Даже если и так, — выдохнув отозвалась я, сжимая вилку в своей руки так сильно, будто хотела ее сломать, — ваш дворецкий говорил мне, будто небезопасно гулять по замку, можно легко заблудиться.

Молодые джентльмены с усмешкой переглянулись.

А лорд, чуть помешкав, произнес:

— Блэр бывает чересчур словоохотлив. Но я не могу поставить ему это в вину, ведь сам назвал вас еще одной моей воспитанницей… В замке действительно можно заблудиться порой. Но если действительно нужно, то найти дорогу не составит труда. В замке совершенно безопасно…

О да, разумеется, безопасно. Именно поэтому и умерли три леди Дарроу подряд.

— Может быть, лучше будет, если Кэтрин поживет вместе со мной? — неуверенно предложила мисс Оуэн, все также глядя в собственную тарелку. — Так, возможно, будет куда лучше… К тому же, тогда Кэтрин не придется никуда бежать посреди ночи. Я смогу ее успокоить.

Вообще‑то подразумевалось, что именно я буду успокаивать мисс Оэун, а вовсе не наоборот.

Лорд Дарроу размышлял над предложением племянницы с минуту, после чего милостиво разрешил мне переехать в комнату Эбигэйл. Признаться честно, я успокоилась, когда поняла, что мне не придется ночевать одной. Что же со мной сотворило это странное семейство? Никогда прежде я не была настолько труслива…

— Быть может, так будет лучше для вас обеих, — произнес он с каким‑то странным выражением в голосе. — Молодым девушкам свойственно нуждаться в обществе друг друга. А ваша взаимная приязнь с каждым днем все больше растет.

Это было правдой. Мы с мисс Оуэн привязывались к другу все сильней. У каждой из нас были те черты, которые напрочь отсутствовали в другой. Тем интересней нам было вместе.

До самого обеда мы с подругой занимали друг друга беседой и музыкой. Когда я садилась за рояль, мисс Оуэн бралась за вышивание. Акустика в замке была превосходна настолько, что я не желала умолкать ни на минуту, исполняя арию за арией, балладу за балладой. Эбигэйл оказалась на редкость благодарным слушателем. Сама она не была хорошей музыкантшей, да и склонности к пению не испытывала, но с удовольствием слушала других. Я же получила счастливую возможность потешить свое самолюбие. Если во всем ином я уступала мисс Оуэн, то играла и пела несомненно куда лучше нее.

Обедали мы с подругой только вдвоем. Джентльмены уехали по делам, предоставив нас самим себе, разумно рассудив, что ничье больше общество нам не требуется. И они были правы. По крайней мере, в отношении меня. Общество родственников мисс Оуэн меня до крайности утомляло, заставляло нервничать, чувствовать себя жалкой. Поэтому всех троих я по мере возможности избегала… Однако нельзя же было игнорировать трапезы…

А после обеда действительно прибыла леди Уайтберри. Женщина, которую я заранее считала воплощением всех возможных пороков. Или по крайней мере одного — прелюбодеяния.

Спустя полчаса после обеда, когда мы были в библиотеке, дворецкий Блэр с обычной невозмутимостью сообщил о визите гостей. Леди Элинор прибыла не одна, а с родственниками. Двумя кузенами и юной племянницей. Я понятия не имела, знал ли лорд о том, сколько людей прибудет вместе с его «старым другом», но Эбигэйл, разумеется, обрадовалась новым лицам в своем окружении. Хотя я не могла представить, кому бы мисс Оуэн не обрадовалась. Она обладала такой ангельской добротой, что рядом с ней я порой чувствовала себя величайшей грешницей на земле.

Леди Элинор Уайтберри была прекрасна как грех. И черный был ей удивительно к лицу. Наверняка именно поэтому она и не снимала глубокого траура который год. Он оттенял ее светлые волосы, мраморную кожу, яркие зеленые глаза. Она смотрела так, будто весь мир был у ее ног и вела себя соответственно. Ее кузены взирали на нее, как на живое божество. И в моей душе зародились некоторые сомнения, которые я постаралась тут же отбросить. Слишком уж непристойны они мне казались.

Мисс Оуэн буквально засветилась от радости при встрече с леди Уайтберри.

— Леди Элинор, как приятно, что вы решили выполнить просьбу моего дяди, — восторженно произнесла моя подруга, делая реверанс. — Мистер Ренфилд, мистер Вудроу, мисс Дрейк, рада приветствовать вас. Хочу представить вам мою дорогую подругу мисс Уоррингтон.

Я также сделала реверанс, замерла так на пару секунд, чтобы выпрямиться и начать с полным на то правом разглядывать новых знакомых. А они разглядывали меня. Мужчины делали это с вялым интересом, который поневоле начинаешь испытывать, встречая новых людей. Мисс Дрейк юная особа лет шестнадцати с худым острым личиком смотрела на меня с непосредственны интересом, который присущ только детям. Леди… Леди Уайтберри будто снимала с меня мерки. Для нового платья или гроба — это уже другой вопрос. Я в свою очередь также разглядывала ее платье из черного муслина, тяжелые серебряные серьги с аметистами в ушах, дорогое колье, чьей стоимости я просто не была в состоянии представить. Она умела носить дорогие вещи, эта леди Уайтберри. И производить впечатление она тоже умела. Возможно, именно этим она и могла сразить мужчину, подобного лорду Дарроу.

— Уоррингтоны — старый род, — заметила женщина, завершив свой осмотр моей скромной персоны. — И достойный. Я рада, что у нашей дорогой Эбигэйл появилась достойная подруга. Лорд Дарроу писал мне о вас, мисс Уоррингтон. Вы сумели произвести на него сильное впечатление.

Признаться, мне было безумно любопытно, что же в действительности сообщил о своей скромной новой воспитаннице лорд Дарроу. Интуиция подсказывала, что вряд ли в его письмах меня описывали в радужных тонах… Скорее, первым делом он бы помянул мое стремление влезть везде, где только возможно.

— Я польщена тем вниманием, которое оказано мне его милостью, — отвечала я так, как требовали приличия.

— Сейчас же прикажу слугам разместить вас со всеми удобствами! — воскликнула мисс Оуэн, беря на себя обязанности хозяйки дома, которой она сейчас и являлась до появления очередной леди Дарроу или же миссис Чарльз Оуэн.

До самого ужина я была избавлена от общества гостей замка. Эбигэйл настояла, что всем четверым непременно требуется отдых после долгой дороги. Я соглашалась с этими ее словами. К тому же так у меня появлялась возможность расспросить подругу о пока малознакомых мне людях. Я желала знать, какое именно поведение окажется для меня наиболее верным в сложившихся обстоятельствах.

— Мне кажется, вы взволнованы, Кэтрин, — в конце концов подметила мое состояние мисс Оуэн. Разумеется, она не могла не заметить. Подруга уже достаточно успела изучить меня, чтобы понять, когда со мной что‑то не в порядке.

— Ну что вы, Эбигэйл, разве что немного, — пожала плечами я, в очередной раз склонившись над книгой. Не далее как полчаса назад я наугад вытянула с книжной полки один том. К несчастью, это оказалось чтение из тех, что так любила мисс Оуэн. Следовательно, я не смогла прорваться дальше двух абзацев

— Разве вам не понравилась леди Элинор? — поразилась мисс Оуэн. — Она же просто прелесть. Мисс Дрейк тоже совершенно очаровательное создание. Так мила! Не говоря уже о мистере Ренфилде и мистере Вудроу. Они очень достойные джентльмены с прекрасными манерами. Присмотритесь к ним, быть может, если вы не будете так хмуриться, кто‑то из них обратит на вас внимание.

Скорее ад замерзнет…

Щебетание девушки уже понемногу начинало раздражать. Хотя бы потому что я могла наперед угадать все, что она может сказать мне о приезжих господах. Для Эбигэйл ни в ком не было изъяна. А если он вдруг и обнаруживался, моя прекраснодушная подруга легко находила оправдание для этого изъяна.

— Я еще совершенно не знаю леди Элинор, — отмахнулась я от слов девушки. Спорить с ней я не собиралась. Как, впрочем, и восторгаться предполагаемой возлюбленной лорда Дарроу. И пусть связь между опекуном мисс Оуэн и богатой вдовой не была доказана… Однако я уже была предубеждена против нее. В любом случае она слыла развратной особой, слишком смелой для того, чтобы быть благопристойной.

— Она несомненно вам понравится! Она такая открытая и сердечная…

Иногда мне хотелось сбежать от моей дорогой подруги как можно дальше.

Перед самым ужином предмет столь бурных восторгов мисс Оуэн сам нашел нас.

Леди явилась снова в черном. Должно быть, в том, что она носит исключительно этот цвет слухи не врали. Она плыла по гостиной как черный лебедь и казалась… завораживающей. Еще одна причина не переносить ее.

— Мы так и не успели как следует познакомиться, мисс Уоррингтон, — первым делом обратилась она ко мне. — А ведь вы поступаете на мое попечение.

От этих слов я едва не скривилась.

— Я под опекой его милости, — мягко возразила я женщине, поднимая на нее безмятежный взгляд.

Леди тонко усмехнулась мне, подходя вплотную.

— Дорогой Николас понятия не имеет, что делать с молодыми девушками. Поэтому он и приставил вас с Эбигэйл, а меня попросил в свою очередь заняться вами обеими.

«Дорогой Николас»? Если из уст мистера и миссис Дилан это еще походило на безобидное обращение друзей, то вот уже в исполнении леди Уайтберри… Они несомненно близки больше, чем позволяют приличия. Гораздо больше.

— Думаю, я не настолько нуждаюсь в вашей заботе, как думает его милость, — заупрямилась я. Она мне не нравилась, эта красивая женщина, которая держалась как королева.

Леди Элинор рассмеялась с такой искристой веселостью, что в пору было возненавидеть ее.

— Милая моя, вы же совершенно… серы. И даже учитывая, что это ваше собственное решение, придется измениться. Дорогой Николас твердо намерен выдать вас замуж. И вам не следует усложнять ему задачу. Красавицей вам не стать, но вы можете при желании быть эффектной особой. Учитывая влияние моего дорогого друга и древность вашего рода, вы можете составить неплохую партию.

— А если у меня нет намерений составить хорошую партию? — невозмутимо спросила я у леди Уайтберри.

Та взглянула на меня с укоризной.

— Тогда вы далеко не так разумны, как я считала прежде. Замужняя женщина имеет куда больше возможностей, чем девица, поверьте мне. Мы получаем власть через мужчин, которым вверяем себя. И никак иначе. Эта жизнь жестока, мисс Уоррингтон. В особенности к честолюбивым женщинам.

Никогда не выносила, когда меня учили. Даже если это делали люди, имеющие право на подобное. Никаких прав читать мне нотации у леди Элинор не имелось. Но терпеть приходилось. Пока что.

— Я желаю провести свою жизнь в родовом поместье с братом, — сухо заметила я.

Женщина изумленно приподняла тонкую бровь.

— И за этим вы едете в столицу? Чтобы после провести всю жизнь с братом? Быть старой девой?

Кажется, мне не верили.

— В любом случае, вам не стоит отвергать тех, кто будет просить вашей руки. А просить ее будут. Кому‑то будет нужно родство со знатным семейством. Кто‑то будет искать покровительства лорда Дарроу…

— Я некрасива, — заметила я, упрямо вскидывая подбородок. Кто пожелает иметь под боком некрасивую жену со скверным характером и без приданого? Ну что за глупости…

— Некрасивые женщины тоже выходят замуж. Как и бедные.

Вот только вопрос в том, за кого они выходят замуж.

— Как бы то ни было, в мои обязанности входит привить вам необходимые вкус и манеры. Вы будете представлены ко двору. К тому же, ее величество пожелала видеть вас в числе своих фрейлин. Обеих.

Изумленно и радостно ахнула Эбигэйл. Кажется, ей так же, как и мне не было известно о наших будущих должностях.

Признаться, так я не удивлялась уже очень и очень давно. Состоять в свите королевы… Это достойное положение, на которое я не могла и надеяться. Насколько же круто изменилась моя жизнь… Как только лорду удалось такое провернуть?.. И чего он не может?..

В этот момент даже мои подозрения относительно смертей леди Дарроу отошли на второй план. Сколько же новых связей может завести королевская фрейлина…

Леди смотрела на меня и немного насмешливо улыбалась, как будто глядела на резвящегося щенка. Тут же одернула себя, снова надевая маску невозмутимости.

— Разве такое возможно? — изумилась я.

— Почему нет? — пожала плечами леди Элинор. — Вы достойные девушки благородной крови. Ее величеству наверняка будет приятно ваше общество. Его милость отписал ей, где описал в подробностях свою воспитанницу и вас, ее подругу. Ее величество сочла, что вы украсите ее окружение.

Его милость состоит в переписке с королевой? Вот так запросто? Как странно…

— Вы кажетесь растерянной, мисс Уоррингтон. Должно быть, вам неизвестно, что дорогой Николас кузен ее величества. И их родственные узы достаточно крепки. Достаточно сказать, что ее величество сильно расстраивает временное отсутствие кузена при дворе.

Кузина, о которой говорили в доме Диланов… Они вели речь о королеве?

От всех этих новостей я, признаться, просто опешила. Не ожидала, что лорд Дарроу настолько основательно возьмется за осуществление взятых на себя обязательств по устройству судеб двух молодых особ, находящихся на его попечении… Фрейлины королевы… Должно быть, его самолюбие теперь будет полностью удовлетворено… Фрейлины королевы… Оторопь брала… И насколько же он на самом деле влиятелен? Кузен королевы, который занимается для его величества какими‑то странными темными вещами…

— Одному Господу известно, что сейчас творится в вашей голове, мисс Уоррингтон, но взгляд безусловно забавный, — насмешливо сообщила мне леди Элинор.

Эбигэйл смотрела на нас двоих с явным осуждением. Она никогда не любила подобных разговоров. Была слишком добра, чтобы насмехаться над другими.

— Вы не пробовали добавить во взгляд… теплоты? — продолжала меж тем леди женщина, неспешно прогуливаясь по комнате. — Никому не понравится, когда женщина глядит будто охотничья собака. Поэтому потренируйтесь, мисс Уоррингтон. Больше нежности, тепла во взгляде. Вы же не гончая для своры, а чья‑то будущая жена.

Почему‑то все ближайшее окружение лорда Дарроу желало вывести меня из душевного равновесия. Сам вельможа, его племянники, его гости… даже мисс Оуэн и то мучают мои бедные нервы.

— Леди Уайтберри, я чрезвычайно ценю вашу заботу, однако же, мне кажется, это совершенно излишне. Я не ищу для себя выгодного брака.

Недовольно вздохнула позади меня Эбигэйл. На полных губах леди Элинор заиграла улыбка.

— Тогда хотя бы не отпугивайте жених от племянницы моего дорого Николаса. Я понимаю, что он взял вас с собой ради безопасности милой Эбигэйл… Но боюсь, что вы можете… подействовать на возможных женихов как ладан на черта.

Разумеется, мисс Оуэн не могла позволить кому‑то обижать свою дорогую подругу. Она тут же бросилась меня защищать от своего кумира в черных одеждах.

— Леди Элинор, — встала она передо мной, будто пытаясь защитить от нападок. — Вы не справедливы к дорогой Кэтрин. Она чрезвычайно мила и обаятельна.

Леди Уайтберри лишь рассмеялась над словами мисс Оуэн.

— Разумеется, она обаятельна. По мнению женщин. Или мужчин в возрасте, которые видят в ней скорее дочь или внучку. Но взгляд слишком цепкий, слишком… расчетливый. И улыбка неестественная. Это отталкивает мужчин. Они редко ищут хищниц. Жертвы для них более привлекательны.

Когда‑то подобные беседы со мной пробовала вести моя любезная матушка. Пока еще не стало окончательно ясно, что подростковая угловатость меня так и не покинет, и красавицей мне не стать никогда. Но к тому времени я уже определилась со своим будущим, чему немало помогло одно разочарование, поэтому советы почтенной матушки пропали даром.

— И почему вы ходите как гвардеец на плацу, мисс Уоррингтон? Плавней. Мягче. Женственней. Вы не в атаку идете.

Тут уже я не выдержала.

— Леди Уайтберри, быть может, лучше обратить свои заботы на мисс Оуэн? Зачем так много внимания уделять мне? Я совершенно незначительная персона и того не стою.

— Потому что Эбигэйл и так сплошное очарование. Это трепетание ресниц, которое, быть может, на вас нагоняет тоску, заставляет джентльменов чувствовать себя… сильными. А им это нравится. Всегда нравится.

Стоило промолчать… Действительно стоило промолчать… Однако на язык так и просилась колкость. Колкость на грани оскорбления.

— Вы так хорошо разбираетесь… в том, что привлекает мужчин, — процедила я, отвернувшись.

Леди Элинор вздохнула тяжело и удрученно, как будто бы была ужасно утомлена.

— Так и быть, я прощаю вас. На этот раз. Но, надеюсь, вы в следующий раз будете тщательней обдумывать сказанное. И станете опираться на то, что знаете доподлинно. Хотя… я и впрямь хорошо знаю, что привлекает мужчин. И постараюсь научить этому вас. Если вы перестанете сопротивляться.

Этим же вечером лорд Дарроу сообщил, что мы с его племянницей обязаны полностью и безоговорочно подчиняться всем требованиям леди Уайтберри. Даже самым абсурдным. Сама леди слушала это с совершенно жуткой улыбкой. Не приходилось сомневаться, что я еще дорого расплачусь за свою несдержанность… Очень дорого.

— А я тоже буду представлена ко двору? — прощебетала мисс Дрейк, когда все приказы его милости были озвучены.

Бедняжке тоже не повезло с внешностью. Слишком худа. Пепельные волосы юной девушки были слишком тонкими и бесцветными. Бесцветными были ее глаза. Однако все искупали непосредственность и жизнелюбие, которые будто подсвечивали ее лицо изнутри, превращая в ангела.

— Вы слишком молоды для этого, Маргарет, — строго заметил мистер Ренфилд. — Обождите пару лет и столица будет у ваших ног.

Мисс Дрейк сникла было, но обещание, что столица падет к ее ногам, девушку взбодрили. Хотя как по мне, так это было довольно сомнительно, не при ее внешности.

— Каковы шансы мисс Уоррингтон? — деловым тоном спросил у своего «старого друга» лорд Дарроу.

Он и леди Уайтберри удивительно гармонировали. И он, и она одевались так, будто не снимали глубокого траура.

— Все зависит от того, кто окажется упрямей, дорогой Николас, ваша новая воспитанница или я, — пожала плечами леди Элинор.

Приходилось признавать, что держится она чрезвычайно элегантно. Каждое движение женщины было изящно и плавно, будто она оттачивала их тысячи раз, чтобы потом продемонстрировать простым смертным. Интересно, почему она не стала в конечном итоге леди Дарроу? Она же, если я не ошибалась, давно овдовела. Если они уже… близки с его милостью, то почему бы не связать себя узами брака? Почему они оба выбрали вдовство?

— Мисс Уоррингтон, не мешайте леди Уайтберри исполнять мою просьбу, — потребовал у меня лорд Дарроу.

Мне нечего было на это ответить… Сказать, что я не нарочно? Просто каждое слово женщины вызывало у меня протест. Она мне не нравилась Она была живым оскорблением всему, во что я только верила.

— Я постараюсь, милорд, — тоном примерной девочки сказала я, спрятав взгляд под ресницами. Подозреваю, что глаза у меня опять были… злыми. Что ставила не так давно мне в укор леди Уайтберри.

Леди Элинор вздохнула.

— Вы подкинули мне по — настоящему тяжелую задачу, дорогой Николас. По моему мнению, перевоспитывать мисс Уоррингтон и ворочать камни — это занятий одного порядка. Удивительно упрямая девица с тяжелым характером. И недоверчивая… Нет, разумеется, Эбигэйл будет с такой подругой в полной безопасности. Но и от женихов — тоже.

Кажется, меня в очередной раз сравнили с собакой. На этот раз сторожевой…

— О да, с мисс Уоррингтон Эбигэйл в полной безопасности, — с какой‑то странной улыбкой согласился с женщиной вельможа. — Вы даже представить себе не может можете, насколько же хорошо мисс Уоррингтон может защищать. И насколько она смела. И в этом причина еще одной моей просьбы. Попытайтесь привить мисс Уоррингтон хоть каплю благоразумия. Она порой бывает чересчур смела. И совершенно не умеет думать о собственной безопасности. Это следует хотя бы немного исправить.

Леди Элинор и ее спутники посмотрели на меня уже совершенно иначе. Как будто я была каким‑то дивным зверем.

— Излишняя смелость — недостаток, — задумчиво заметил мистер Ренфилд. — Даже для мужчины. Женщине тем более не стоит потворствовать этому своему свойству.

Я упорно молчала, не желая соглашаться с ними. Если бы не моя смелость, то судьба Эбигэйл Оуэн сложилась бы трагично, тут не могло быть ни малейших сомнений.

— Мисс Уоррингтон, вы слышите, что говорят о вас? — требовательно спросил меня лорд Дарроу.

— Да, милорд, — подтвердила я.

Я смотрела в тарелку. Упорно смотрела в тарелку, не желая поднимать глаз. Потому что чувствовала, как все внимание окружающих сосредоточено на мне.

— И что вы можете сказать на это?

— Это больше не повторится, милорд, — тихо ответила я со всем возможным смирением.

— Дорогая Элинор, если бы вы только знали, сколько раз я это уже слышал, — проникновенно поведал гостье лорд Дарроу. — И каждый раз история повторяется. К несчастью, мне кажется, мисс Уоррингтон не остановится до тех пор, пока ее излишняя отвага не принесет печальные плоды… Надеюсь, что это причинит вред только ей самой.

О да. Я же доверенная подруга Эбигэйл… Можно подумать, будто моя собственная судьба беспокоит его милость. Впрочем, сомневаюсь, будто этого мужчину волнуют на самом деле хотя бы судьба племянницы.

— Что ж, с этим мы тоже попытаемся немного… поработать, — задумчиво произнес леди Уайтберри. — Но вы мне действительно интересны, мисс Уоррингтон. Редко встретишь молодую особу, обладающую одновременно всеми подобными свойствами. Хороший материал, Николас, дорогой. Удачный. Но это упрямство…

— Вы же из провинции, мисс Уоррингтон? — поинтересовался у меня мистер Ренфилд, меняя тему разговора.

Ни разу в жизни мне самой не уделяли столько внимания разом. Не слишком представляла, что же теперь с ним делать…

— Да, мистер Ренфилд, — кивнула я, решив взглянуть на молодого человека.

Разглядеть его при первой встрече мне не удалось, ведь тогда я разглядывала в первую очередь леди Уайтберри.

Мистер Ренфилд был… хорош. Удивительно красивый мужчина, похожий на леди Уайтберри как родной брат. Высокий, широкоплечий, с благородными правильными чертами лица, яркими зелеными глазами и золотом волос… Ну вылитый… фэйри. Или герой одной из книг, что любила мисс Оуэн.

Словом, мистер Ренфилд просто не мог вызывать во меня симпатии.

— Тогда столица должна произвести на вас неизгладимое впечатление, — с улыбкой произнес молодой мужчина. — Она прекрасна. А двор его величества пышен. Слышал, вам уготована должность фрейлины королевы?

— А мисс Уоррингтон произведет неизгладимое впечатление на столицу, — вполголоса прокомментировал слова джентльмена мистер Уиллоби. Его сарказм как всегда оказался превосходен… В этом обойти его мог разве что сам лорд Дарроу.

— Роберт! — возмутилась мисс Оуэн, укоряюще глядя на кузена. — Как ты можешь?..

Улыбка леди Элинор стала шире обычного. Кажется, что‑то развеселило ее до такой степени, что женщина едва удерживалась от смеха.

— Что такой, Эбби? Я сказал что‑то неподобающее?

Святая невинность… Достойный преемник его милости, тут не поспоришь.

— Но этот тон!..

— Тебе померещилось, — отмахнулся мистер Уиллоби. — Видишь, даже мисс Уоррингтон не возмущается.

Эти слова мою дорогую подругу никак не успокоили.

— Разумеется, не возмущается! Кэтрин никогда не возмущается! — продолжила укорять родственника мисс Оуэн.

Бесполезное занятие, на самом деле. Мистеру Уиллоби просто нравилось меня злить. Он так развлекался.

— Быть может, стоит закончить ужин? — вмешался мистер Вудроу. В отличие от мистера Ренфилда, он не поражал внешней привлекательностью. Однако держался с достоинством, которое искупало посредственность черт.

— Что ж, Александр, вы правы. Достаточно уже упражнений в остроумии, леди и джентльмены, — согласился с мнением гостя хозяин замка — Перейдем в гостиную. Мисс Уорригнтон, нет, вы не можете уйти к себе еще по меньшей мере два часа.

— Милорд, я ничего не сказала, — откликнулась я.

— Зато вы очень громко подумали, — произнес лорд Дарроу.

Изумленно уставилась на его милость. Не хочет же он сказать… Нет, я на самом деле намеревалась сказаться больной и уйти спать пораньше. Общество этих людей меня изрядно утомило, не нравилось чувствовать себя жертвой. К том же, мне чересчур долго не выпадало шанса просто побыть одной.

— Если вам будет угодно, я буду думать потише, — равнодушно ответила я, понимая, что мне уже не уклониться от совместного вечера.

— Она тебя совсем не боится? — заинтересовано спросила у его милости леди Уайтберри. В ее голосе была легкая ирония и изумление.

Улыбка лорда Дарроу не понравилась мне вовсе.

— В том‑то и дело, что боится…

После ужина все перешли в зеленую гостиную. Зеленый был моим любимым цветом, так что комната не могла не понравиться мне, к тому же, в ней обнаружился удивительный рояль. Такого глубокого бархатистого звука прежде слышать мне не доводилось. Должно быть, инструмент немало стоил. Разумеется, я первый делом устроилась у инструмента, а Эбигэйл села рядом. Она любила музыку и любила меня, поэтому не стоило даже сомневаться, что все будет именно так. Мисс Дрейк оглянулась на леди Элинор и, поняв, что та не собирается уделять ей большого внимания, устроилась недалеко от нас. Девушка будто ненароком сказала, что хорошо поет. Разумеется, я не могла не предложить поаккомпанировать ей.

Мисс Оэун чуть лукаво улыбнулась, дав понять, что мое пение в нашей небольшой компании непревзойденно.

Мисс Дрейк пела действительно мило, но без большой души. Да и без большого мастерства. Это слегка примирило меня с испорченным вечером. Я любила быть лучше остальных. Хотя бы в чем‑то. К примеру, в пении.

— Да, Маргарет хорошая музыкантша, — с удовлетворением произнесла леди Уайтберри. Она явно гордилась талантами мисс Дрейк. Барышня тем временем краснела от удовольствия и искоса оглядывала всех присутствующих, убеждаясь, что сразила всех.

Увы, но родственники мисс Оуэн и сама мисс Оуэн улыбались благожелательно, но без той восторженности, которую ожидала юная мисс Дрейк.

— Но, может быть, кто‑то из присутствующих здесь покажет большее искусство? — неумело скрывая досаду, произнесла Маргарет.

Улыбка лорда Дарроу стала снисходительной.

— Мисс Уоррингтон, если вас не затруднит, доставьте нам такое удовольствие, — попросил он, хотя уместней было бы сказать, «приказал». Просить его милость не умел, поэтому даже когда пытался — все равно выходило повелительно.

Леди Элинор вопросительно взглянула на мужчину.

— Вы не писали мне, что ваша новая воспитанница одаренная музыкантша.

— Дорогая Элинор, я далеко не все вам пишу, — с дружелюбной насмешкой произнес мужчина. — Я всего лишь решил, что вам самой будет интересно делать выводы, а не полагаться полностью на мое мнение. Порадуйте нас, мисс Уоррингтон.

Разумеется, порадовала. И потешила свое тщеславие. После первого же куплета мисс Дрейк изрядно сникла, а лорд стал буквально излучать самодовольство, как будто бы мною гордился. Леди Элинор смотрела на меня с одобрением и как будто строила про себя какие‑то коварные планы…

— Мила… — вынесла свой вердикт женщина после двух баллад. — Совершенно другой человек. Удивительно мила…

— Заставим мисс Уоррингтон петь постоянно? — воодушевленно предложил мистер Уиллоби. И мне безумно захотелось бросить в него чем‑то тяжелым.

Я любила петь, но не по приказу, и уж точно не постоянно.

— Однако, ваше пение, мисс Уоррингтон, действительно восхищает, — отвесил мне комплимент мистер Вудроу. И он был особенно приятен мне тем, что был сделан от чистого сердца.

— Благодарю вас, — опустив глаза ответила я. Не уверена, что мне удалось изобразить смущение достаточно достоверно, чтобы в него поверили. Но на этот раз никто не стал отчитывать меня за лицемерие, что обычно так любил делать лорда Дарроу и мистер Уиллоби.

Мисс Дрейк же, прежде казавшаяся расстроенной до крайности тем, что мое пение предпочли ее пению, теперь смотрела на меня с искренним восторгом.

— Вы же будете давать мне уроки, да, мисс Уоррингтон? — ерзая на стуле как маленький ребенок, спросила меня Маргарет. Кажется, она все же отличалась независтливостью. — Я хочу научиться петь так же хорошо, как и вы!

Разумеется, я согласилась. Не могла не согласиться после такой искренней просьбы. Хотя леди Элинор не преминула заметить:

— Однако, Маргарет, вам следует быть готовой к тому, что вы никогда не сумеете превзойти воспитанницу лорда Дарроу. Я бы сказала, что восхитительное пение мисс Уоррингтон — это не только результат ее кропотливого труда, но и дар, данный Всевышним.

Услышав эти слова, мисс Дрейк вовсе не расстроилась.

— Пусть так, — махнула рукой юная девушка. — Но я хотя бы попробую.

К концу вечера я с ужасом осознала, что для Маргарет Дрейк по какой‑то нелепой прихоти судьбы возвела меня в ранг своего личного кумира. Она постоянно была подле меня и буквально смотрела в рот. Понять, чем вызвано подобное преклонение я просто не могла. Только лишь одним пением? Мне казалось, что этого слишком мало. Недостаточно для подобного восторга.

— Вы так понравились Мэгги, — ближе к концу вечера, перед тем, как нам нужно было идти спать, сказала мне леди Элинор, присев подле меня у рояля. — Значит, ваша душа чиста. И проницательность моего дорогого друга и тут не дала осечки.

После этих слов я, признаться, просто опешила. Сделать такой вывод только на основании отношения девушки, которая ближе к девочкам, чем к женщинам… Какая редкостная неосмотрительность со стороны женщины, которая, по слухам, была искусна в плетении интриг, в том числе интриг любовных.

— Не подозревала, что вы так много внимания уделяете мнению детей, — откликнулась я.

Мисс Дрейк тем временем щебетала с джентльменами. Она еще не осознала себя как девушку, поэтому говорила с мужчинами настолько же легко и свободно, как дети. Это немного забавляло, но пока такое поведение не казалось чем‑то непристойным. Лишь очаровательная непосредственность.

— Это особый ребенок. Совершенно особый, — с улыбкой ответила мне леди Уайтберри. — Но вы поймете это много позже. Пока же вам достаточно знать, что если кто‑то нравится нашей милой Мэгги, то этому человеку можно доверять.

— Мисс Дрейк нравятся абсолютно все без исключения, — вздохнула я.

Мои слова соответствовали истине. Девушка была одинаково доброжелательна была со всеми. С мистером Вудроу и мистером Ренфилдом. С лордом Дарроу и его племянниками. Хотя его милость и мистер Уиллоби смотрели на мисс Дрейк как на расшалившегося щенка.

— Вы неправы, мисс Уоррингтон. Мэгги нравятся вовсе не все люди без исключения. Когда кто‑то неприятней ей, она выказывает свою неприязнь открыто и без промедления. Просто в этой комнате собрались не самые плохие люди. Просто вы этого еще не поняли.

Ну да. Не поняла.

— Дорогой Николас забрал вас из провинции, хочет представить ко двору, найти подходящего мужа. Я знаю, какую неоценимую услугу вы оказали его милости, Эбигэйл… Но не всякий стал бы осыпать подобными милостями, не правда ли?

Стало быть, те издевки, что я вынуждена терпеть изо дня в день — это милости, мне оказываемые?

— И только на основании этого вы хотите убедить меня в том, что лорд Дарроу — человек хороший? — сдержанно спросила я леди Уайтберри.

Почему‑то в это утверждение плохо верилось, учитывая судьбу трех его жен.

— Вы недоверчивы… Но вскоре вы убедитесь… Есть такой тип людей, дорогая мисс Уоррингтон, они скажут вам правду. Причем в такой манере, что впору подсыпать яд… Но при этом он никогда не откажет в помощи… И помощь эта будет полностью бескорыстна, мисс Уоррингтон. Я в свое время убедилась в том, каковы истинные свойства его натуры. Правда, за это знание я поплатилась своими манерами… И частично собственной репутацией.

О потере репутации леди Уайтберри говорила с невозможной для меня легкостью. Как будто бы она ничего для нее не значила. Но что может быть для женщины важней ее доброго имени?

Женщина улыбалась так спокойно и таинственно, будто прожила десять жизней и знала обо всем.

— Теперь в кругу близких я становлюсь удивительно бесцеремонной. Но круг этот столь невелик… Впрочем, ложь. Теперь я всегда бываю бесцеремонна. Молодая вдова, с состоянием и связями может себе многое позволить, не вызывая не удовольствия. Меня называют эксцентричной… К тому же, считают, что я близка с дорогим Николасом, поэтому мне готовы прощать и больше. Его боятся. До оторопи. До дрожи в коленях.

Мне начало казаться, что у меня уши стали шевелиться будто у кошки. Я хотела впитать в себя каждое слово, каждую интонацию. Знание всегда бывает полезно.

— А разве вы…

— Разумеется, дорогой Николас слишком благороден на собственный лад, а я… что ж, я не настолько беспринципна, моя дорогая, — произнесла задумчиво леди Элинор. — Мы друзья. Лучше друзья. Мы сделаем друг для друга все. К примеру, я согласилась помочь вам стать равной в высшем свете. Хотя работа будет и не из простых.

— Вы так откровенны со мною…

— Разумеется, — пожала стройными белыми, будто вытесанными из мрамора плечами леди Уайтберри. — Вы не чужая дорогому Николасу. Теперь вы часть его семьи. Поэтому я могу говорить открыто.

Я растерялась совершенно. Неужто те насмешки, которые я вынуждена терпет каждый раз, когда появляюсь подле джентльменов, — это знак какого‑то особого доверия? Как по мне, так мало похоже. И отношения леди Элинор и лорда Дарроу… С чего бы ей говорить мне правду? Только лишь потому что я теперь присматриваю за Эбигэйл Оуэн, дочерью любимой старшей сестры его милости?

Как будто меня тут решили одурачить…

Благородство лорда Николаса Дарроу… Какая нелепость… Я так и не увидела его за то время, что прожила близ него.

Разумеется, леди Элинор видела мое недоверие, она несомненно была чрезвычайно умна, эта красивая женщина. Но она ничего не сказала мне. И не стала более ни в чем убеждать, дав возможность сделать собственные выводы.

За это я была благодарна ей.

Когда пришло время ложиться спать, мы с мисс Оуэн и мисс Дрейк, которой выделили комнату подле нашей, ушли первыми.

Уже стемнело и в коридорах замка царил мрак, который не удавалось разогнать одной свече, что несла мисс Оуэн. Факелы… будь моя воля, я бы вовсе погасила их все до единого. Они выхватывали из темноты кусок, окрашивая его в золотое и алое, но вокруг чернота как будто становилась гуще. Мне казалось, что так было лишь хуже.

— Хорошо бы не заблудиться, — мимоходом заметила мисс Оуэн, вздыхая. — У старых замков странный характер. В них легко потеряться.

Не хотелось верить в подобные сказки… Но, когда идешь по пустым коридорам, в которых царит безмолвие, то разум куда более уязвим для суеверий.

— Не говорите ерунды, вы просто не умеет с ним договариваться, дорогая Эбигэйл, — весело отозвалась мисс Дрейк.

Они обе говорили такие странные вещи…

И только мелькнувшая где‑то впереди фигура в белом, заставила девушек смолкнуть.

— Померещилось, — решительно отрезала я, — не желая поворачиваться из‑за такой ерунды.

— Но не всем троим же! — всхлипнула мисс Дрейк, вцепившись в руку мисс Оуэн. — Это Белая Леди! Она приходит только к беде…

— Я видела ее перед смертью леди Анны! — прошептала Эбигэйл.

Припустили прочь девушки так быстро, что я даже не успела понять, что происходит. Я… тоже побежала. Вслед за фигурой в белом. Надо было разобраться, кто же так шутит в замке.

В то, что передо мной призрак, я не верила. Ну… почти не верила. Все мои сомнения на этот счет разрушили доспехи. Обычные старинные доспехи, которые, уж не знаю, зачем, были расставлены в замке. «Призрак» не продемонстрировал обязательной бесплотности, попросту снеся препятствие на своем пути.

Эхо разнесло грохот по всему замку.

Я усмехнулась, подобрала юбки поудобней и побежала еще быстрей.

Ко всем прочему, призрак еще и топал. И, кажется, вот — вот должен был начать совершенно непотребным образом ругаться…

— Стойте! — крикнула я вслед «неупокоенной душе», но, разумеется, никто и не подумал меня слушать.

Улепетывал шутник так, будто от этого зависела его или же ее жизнь. Разглядеть мне удалось лишь то, что «призрак» был особенно высок ростом. Все остальное скрывали белые покровы, призванные внести смятение в души легковерных. Покровы до боли напоминали мне простыни.

Я бегала быстрей. Но «Белая леди» совершенно точно лучше ориентировалась в переходах замка. Должно быть поэтому я и потеряла ее из виду, после того, как она резко свернула в правое ответвление коридора.

— Эй?! — возмущенно воскликнула я, понимая, что пусть преследуемый мною «шутник» и был человеком из плоти и крови, но испариться умудрился как и положено настоящему приведению. В итоге со мной произошло именно то, о чем предупреждал дворецкий. Я заблудилась.

Вокруг царило запустение и даже факелы не горели. Должно быть, в эту часть замка мало кто забредал. Что не удивительно. Ведь замок был слишком велик, а людей здесь проживало не так чтобы и много. Должно быть часть комнат держат закрытой.

Здравый смысл подсказывал мне, что найти дорогу назад будет несложно. Но что‑то странное в глубине души, то, что заставляло в детстве искать призраков вместе с братом, нашептывало, что мне отсюда самой не выбраться.

Я тряхнула головой, стараясь выбросить из мыслей всяческие глупости, которыми я не иначе как заразилась от дорогой добросердечной Эбигэйл.

Однако же в темноте посреди пустых коридоров и правда нелегко было понять, куда же следует идти. Если бы на дворе был день, я хотя бы смогла разглядеть собственные следы в пыли. Но темнота как будто бы сгущалась вокруг меня.

Я не боялась темноты. Раньше. Но прошлая ночь разбудила во мне странные страхи. Детские. Глупые. Поэтому сильные.

Возможно, я проплутала по коридорам не более четверти часа. Но казалось, будто прошли часы. От беспомощности хотелось плакать… Но я уж давно не была ребенком. Да и что на самом деле страшного произошло? Ведь ничего.

— Мисс Уоррингтон! — услышала я зов тогда, когда уже смирилась с тем, что ночевать мне придется прямо тут.

Это был голос лорда Дарроу. И на этот раз я была рада ему.

— Милорд! — откликнулась я, чувствуя, как душу затопило волной облегчения.

Они появились из‑за поворота. Лорд и оба его племянники. И если молодые джентльмены казались встревоженными… то его милость казался до крайности разозленным.

Рано я обрадовалась…

Теперь остаться до утра в пустынных коридорах уже не казалось настолько страшным.

Лорд Николас смотрел на меня так же, как, должно быть, смотрел на дичь на охоте, прежде чем освежевать.

«Вот теперь он меня точно убьет», — подумала я в панике и постаралась съежиться.

— Мисс Уоррингтон, какого… — начал было лорд Дарроу, но оборвал фразу. — Что заставило вас сломя голову понестись не пойми за кем?

В голосе вельможи звенел с огромным трудом сдерживаемый гнев. Я против воли начала втягивать голову в плечи. В тот момент он был действительно старшен.

— Ваша милость, я…

— Лучше молчите, — тихо и вкрадчиво посоветовал он.

Я не выносила, когда мне приказывали… Но в тот момент сочла за лучшее действительно смолчать.

Мистер Оуэн медленно задвинул меня себе за спину и предложил лорду Дарроу проводить меня в комнату.

Дядя Эбигэйл выдохнул сквозь зубы и пробормотал:

«Утром поговорим».

Как же хотелось, чтобы солнце никогда не поднималось…

Разумеется, спала я неспокойно, то и дело проваливаясь в кошмар. То, что утром мне следовало идти к его милости, не могло добавить мне душевного спокойствия. А если он действительно меня убьет?

В последнее время я все чаще подозревала, что лорд Дарроу все‑таки что‑то со мной сделает. Если и не лишит жизни, то запрет где‑то… Я понимала, понимала, что следовало проявить сдержанность и покорность и перестать поступать вопреки желаниям того, от кого зависела сейчас в полной мере моя будущность.

Но моя натура оказалась куда более сводолюбива, чем я подозревала прежде. Пока я никто не ограничивал меня в моих поступках и словах, это не ощущалось вовсе. Но оказавшись под пятой его милости… Словом, в последние недели мне довелось узнать о себе слишком много нового.

Утром я сбросила покров с зеркала и ужаснулась… Если раньше в замке могло и не водиться призраков, то теперь один точно есть. Лицо мое стало землисто — серым, глаза запали…

— Кэтрин, что с вами стряслось? — всплеснула руками мисс Оуэн, как только разглядела меня как следует.

Я тут же поспешила успокоить подругу.

— Ничего страшного. Я просто переволновалась.

Интересно, что же он придумал на мой счет? Что сделает? Отругает, будто бы мне пять лет? Запрет? Или… отошлет? Быть может, так и будет лучше… Я чужая здесь, среди этих странных и недобрых людей. И эти умершие леди Дарроу… Все же ничто не заставит поверить меня в то, что эти несчастные женщины наложили на себя руки не по вине мужа.

— Вы обманываете меня, Кэтрин, — тут же укорила меня Эбигэйл. К несчастью, при всем своем простодушии она уже успела неплохо меня изучить, и чувствовала, когда я лгала.

— Вовсе нет, вам не стоит беспокоиться обо мне. Я переволновалась и дурно спала. Ничто из этого не стоит вашего волнения, поверьте мне, Эбигэйл, дорогая.

Вместо того, чтобы успокоиться, подруга принялась ходить по комнате, горестно заламывая руки.

— Это все дядя… Без сомнения! Он вас чем‑то запугал? Он угрожал, да? В последнее время он часто сердится на вас… Я же вижу! Что он сказал вам, Кэтрин.

Я вздохнула. Ну почему бы Эбигэйл не быть столь проницательной?

— Милорд сказал мне, что поговорит со мной сегодня утром, — призналась я.

Мисс Оуэн наконец‑то замерла и уставилась на меня, не мигая.

— Он был зол?

Я попыталась вспомнить, каким же мне вчера показался лорд Николас. Пожалуй, что да. Он был поистине зол. Да что там, он был в бешенстве.

— Да.

Эбигэйл досадливо закусила губу.

— Если бы он собирался действительно что‑то сделать, то сделал бы еще вчера. Все обойдется, Кэтрин, дорогая. Не переживайте. За ночь дядя наверняка успокоился.

Если бы и мне удалось так легко поверить в ее слова. За ночь его милость мог не только успокоиться, но и измыслить план моего наказания…

— Я совершенно спокойна, — промолвила я, начиная одеваться. — Его милость ждет меня, Эбигэйл… Лучше не оттягивать…

Первым мне повстречался дворецкий, который сообщил, что хозяин замка ожидает меня в своем кабинете. Где находится этот кабинет я не имела не малейшего понятия, поэтому попросила проводить меня.

Как же я желала, чтобы дорога к месту моего наказания была бесконечной… Но как бы ни был велик замок опекуна мисс Оуэн, однако же через некоторое время я стояла перед тяжелой дверью, не решаясь постучать.

Увидев мое смятение, дворецкий хмыкнул и постучал сам, лишая меня таким образом выбора.

— Войдите, мисс Уоррингтон, — донеслось до меня.

Его милость не сомневался в том, кто же решил побеспокоить его до завтрака.

Сжав зубы, я открыла дверь и вошла внутрь, заставляя себя не жмуриться.

В кабинете обнаружился не только лорд Дарроу, но и леди Элинор, которая таинственно улыбалась.

— Ну что, мисс Уоррингтон, — обратился ко мне лорд Дарроу, подходя вплотную, — я вижу, вы успели подумать над своим неподобающим поведением?

Разумеется, последствия процесса размышлений на моем лице не заметил бы только слепой…

— Какие вы сделали выводы?

Я промолчала, заинтересовавшись узором на ковре. Подозреваю, что у меня попросту не могло быть такого ответа, который бы удовлетворил его милость.

— Так и будем молчать, мисс Уоррингтон? — продолжал допрашивать меня лорд.

Он хотел выжать из меня раскаяние. Но что поделать, если я не умела его изображать, а все мои уловки его милость видел насквозь?

— Николас, дорогой, не стоит так пугать бедную девочку, — вмешалась леди Элинор.

Лорд Дарроу отошел от меня на несколько шагов. И дышать мне стало определенно легче.

— Если бы удалось ее действительно сильно напугать… — недовольно произнес дядя Эбигэйл, продолжая прожигать меня возмущенным взглядом. — Но ведь эта бессовестная девица не боится ничего и вечно ищет неприятности! Я вчера едва не поседел!

Поседел? Что ж, его милость лгал куда лучше, чем я. Не знай я его истинного характера, могла бы и поверить, будто он действительно мог переживать за судьбу подруги своей племянницы.

— Я хочу извиниться за причиненное беспокойство, — чинно произнесла, не поднимая головы.

Леди Элинор трагично вздохнула.

— Мисс Уоррингтон, как я посмотрю, совершенно неисправима… Будем с этим работать.

Я вскинула на нее взгляд и напоролась будто на нож на ее саркастичную улыбку. Будто бы я действительно сделала что‑то нелепое.

— Мисс Уоррингтон, сделайте милость, объясните, что заставило вас побежать вслед за призраком, когда Эбигэйл и мисс Дрэйк побежали от него прочь? — вновь начал задавать вопросы вельможа.

Что за нелепость…

— Потому что это был не призрак, — спокойно пояснила я.

Лорд прошелся по комнате туда — обратно и поинтересовался:

— И что же заставило вас сделать такой вывод?

Пожав плечами, ответила:

— Снесенные доспехи, милорд. Вряд ли бесплотные духи способны на подобное.

Леди Уайтберри тихо рассмеялась и отошла в окну, будто бы не желала мешать своему «старому другу» отчитывать меня.

— И когда же этот… призрак снес доспехи?

— Пока убегал от меня.

Лорд так трагично вздохнул, как будто я только что приговорила его к мучительной смерти.

— То есть, когда вы побежали за кем‑то, кто решил выдать себя за неупокоенную душу, вы не были полностью уверены, что это просто обманщик?

Куда клонил лорд Дарроу, я совершенно не понимала.

— Разумеется, была. Призраков не существует.

Его милость смотрел на меня так, будто хотел в меня что‑то швырнуть. Или же швырнуть меня саму.

— Того хуже. Вы побежали непонятно за кем. При этом было темно, а замка вы совершенно не знаете. Вы хоть немного задумываетесь о собственной безопасности?!

К концу фразы лорд Дарроу практически орал, что я сочла совершенно неприличным.

— Разумеется, задумываюсь, милорд. Также, как и о безопасности вашего семейства.

Леди Уайтберри смеялась уже громко, во весь голос, даже не пытаясь скрываться.

— Ну вот что прикажете делать с этой глупой девицей? — спросил у женщины дядя мисс Оуэн. — Она сведет меня в могилу, вот увидите.

Леди Элинор налила его милости воды из графина, стоящего на его рабочем столе.

— Выпейте, дорогой Николас.

Тот покорно выпил предложенную воду одним глотком и отставил опустевший стакан в сторону.

— Ну что прикажете с ней делать?

Красавица в черном пожала плечами.

— Можешь попробовать отослать домой. Если ее семья примет назад такую деятельную особу. На их месте я бы оставила мисс Уоррингтон у тебя до самой смерти.

— Чьей?

Его милость посмотрел на меня с таким обреченным выражением в темных глазах, как будто речь шла именно о его смерти.

— Мисс Уоррингтон, приличная и благоразумная барышня в такой ситуации поступит так, как Эбигэйл и мисс Дрейк. Развернется и побежит прочь. А не бросится догонять злоумышленника. Извольте в следующий раз поступить именно так. Сколько можно идти на встречу опасности? Вы же неспособны дать отпор!

Я слушала… И, честно говоря, не слышала. Я не собиралась поступать так, как ему хотелось. Если плыть по течению, то ничего не изменить в своей жизни. Требуется смелость, требуется решительность, и не только мужчинам.

— Да, милорд, — покорно согласилась я, надеясь что теперь лорд Дарроу оставит меня в покое.

Увы, мужчина успел изучить мои хитрости и теперь казался еще более разозленным, чем прежде.

— Элинор, нет, ну вы это видели? — раздраженно процедил он. — Бездна упрямства. Клянусь, когда я забирал эту молодую особу из ее дома, то надеялся, что она хотя бы поддается дрессировке.

Я не сдержалась.

— Я не собака, чтобы поддаваться дрессировке! — искренне возмутилась я таким грубым словам, не достойным истинного джентльмена.

— К моему огромному сожалению, нет. Но лучше бы вы ей были! Тогда бы вы делали, то, что вам велят!

Пламя гнева и обиды все сильней разгоралось в моей душе. Я не считала, будто я заслужила подобных слов в мой адрес. Что бы ни делала я, у меня были благие намерения, и я думала о благе ближних… Ну, в большинстве случаев. Нет, конечно, вчера благо ближних волновало меня в последнюю очередь, но его милости это ведь неизвестно! И все равно он меня отчитывает.

— Ваша милость, тогда отошлите меня домой! — воскликнула я в сердцах. — Уверяю, моя семья примет меня обратно, ваши подозрения беспочвенны!

После этих слов лорд Дарроу как будто бы остыл.

— Дрянная девчонка… Вы же прекрасно понимаете, какую боль причинит потеря вашего общества мой дорого племяннице! Я уже был близок к тому, что вернуть вас вашим родителям по меньшей мере трижды! И каждый раз слезы моей племянницы останавливали! Она решительно не намерена расставаться с вами.

Я лишь хмыкнула на эти слова.

— Как будто бы вы в самом деле прислушиваетесь к просьбам мисс Оуэн!

Лорд Дарроу налил себе еще воды и снова выпил. В его глазах горел гнев настолько сильный, что в пору было бы испугаться. Но я и сама была до крайности зла. А именно в подобные моменты мое здравомыслие мне отказывало.

— Представьте себе, я прислушиваюсь к просьбам моей племянницы куда больше, чем следует это делать! И если вы дорожите ее покоем и счастьем, будьте любезны вести себя надлежащим образом!

Это было совершенно нечестно, упоминать при мне мисс Оуэн. Разумеется, я бы не хотела расстраивать настолько очаровательное и добросердечное создание, как дорогая Эбигэйл, и ради ее спокойствия могла бы многим поступиться… Ради подруги я бы могла даже начать полностью подчиняться ее дяде, пусть одна мысль об этом вызывала во мне протест.

— Дорогой Николас, не стоит так волноваться, поверьте мне, мисс Уоррингтон возьмется за ум и больше не станет тебя расстраивать.

Спустя несколько секунд молчания леди Элинор добавила:

— Настолько сильно.

Я снова опустила взгляд, чтобы не заставить лорда сомневаться в словах женщины.

— Думается, я сумею должным образом повлиять на эту очаровательную юную особу. Особенно, если она не будет настолько отчаянно сопротивляться.

Поддаваться влиянию настолько скандальной особы я бы посчитала верхом легкомыслия… Леди Элинор была вдовою, властвовала над собою и могла отмахиваться от осуждающих шепотков за своею спиной. Я же была молодой девицей из обедневшей семьи, и любой слух мог уничтожить меня. Однако же ради того, чтобы меня выпустили из кабинета, я готова была согласиться с чем угодно. Даже подтвердить его милости, что я действительно стану подчиняться Леди Уайтберри.

Лорд вышел из кабинета первым, мне же навязала свое общество леди Элинор. Улыбалась она так сладко, что так и подмывало сказать в ее адрес какую‑то мерзость.

— Мисс Уоррингтон, ну разве можно быть настолько беспечной? А если бы то «привидение» напало на вас? — продолжала она наставлять меня на ум женщина. — А если это и правда был выходец с того света, то тем более не стоило искать беды…

— Какое вам дело до моей безопасности?

Женщина посмотрела на меня с откровенной неприязнью.

— До вашей безопасности мне нет дела, бессовестное вы создание. Можете искать гибель столько, сколько пожелаете. Однако же меня волнует благополучие моего дорогого друга. О нем и так ходит множество различных нелепых слухов. Не хватает еще, чтобы о Николасе начали говорить, будто бы он уморил девицу, находящуюся на его попечении. И это после трех‑то жен… Но жены — это дело семейное. Вы — другое. Вас только лишь отпустили с ним родители. И даже при всем его влиянии ваша гибель не может не принести дорогому Николасу неприятностей.

Признаться, я не пробовала рассматривать свое поведении именно под таким углом зрения.

— Так почему бы не вернуть меня домой? — процедила я, все еще чувствуя раздражение. Ненавидела, когда мною командовали…

— Потому что Эбигэйл этого не желает. Когда мой дорогой друг брал вас из дома с собою, он надеялся, что подобным образом он защитит племянницу от ненужных посягательств… Однако же, неприятностей от вас пока больше, чем пользы. Одни… ночные гости чего стоят.

Ночные гости?.. Неужели она говорит… Говорит о том, что пыталось проникнуть ко мне в комнату позапрошлой ночью? Неужели и правда кто‑то был? И лорд рассказал этой неприятной женщине еще и об этом?

— Я поступаю так, как привыкла, — тряхнула головой я. Одна прядь выбилась из прически и пришлось спешно заправлять ее назад.

— Так отвыкнете. Такая мелочь. Люди быстро отвыкают. Если хотят этого. Вот и вы и отвыкните. Пока не случилось ничего дурного по вашей вине.

Больше она мне ничего не сказала. Даже за завтраком. Лорд Дарроу тоже молчал. И даже не смотрел в мою сторону. Как будто я исчезла. Растворилась.

Мисс Оуэн пыталась завязать беседу, но ей это никак не удавалось. Разве что мистер Оуэн отпустил пару замечаний о погоде, но и они звучали вымученно.

Теперь я знала, как выглядит действительно плохое настроение его милости. Он не кричал, не угрожал. Он просто молчал. Казалось бы, ничего на самом деле пугающего, но на самом деле это пугало куда больше, чем его едкие замечания. И еще это молчание заставляло чувствовать себя виноватой.

— Мисс Уоррингтон, вы сегодня позанимаетесь со мной музыкой? — спросила нерешительно мисс Дрейк, косясь на лорда Дарроу. Как будто бы тот мог запретить подобное невинное занятие.

— Если это доставит вам удовольствие, — легко согласилась я помочь барышне Дрейк.

Леди Элинор едва заметно нахмурилась.

— С мисс Уоррингтон единственная опасность, которая может грозить Маргарет, — это лишь сама мисс Уоррингтон, — произнес дядя мисс Оуэн. — Поэтому можете безо всякого страха позволить девицам заниматься своими делами. У нас же с вами дела будут куда более важные.

Интересно, они хотят найти того шутника, которые вздумал разгуливать по замку в простыне? Страшно представить, что сделает с ним его милость, когда найдет. А в том, что найдет, я даже не сомневалась. Уж в собственный дом‑то он точно хорошо знает.

Компанию нам с мисс Дрейк составила, разумеется мисс Оуэн, которая не пожелала со мною разлучаться, а также ее брат. А через полчаса в зеленую гостиную пришли и мистер Ренфилд и мистер Вудроу. Они собрались поохотиться вдвоем в окрестностях замка, но дождь вынудил их сменить планы.

Вряд ли им были интересные наши с мисс Дрейк занятия, но больше развлечений в здешних местах не предвиделось.

— Так лорд решил изловить призрака? — чуть насмешливо спросил у мистера Оуэна мистер Ренфилд, когда молчание начало тяготить этого джентльмена.

Лично я не сумела понять, он так иронично относился к затее или же к самому лорду.

— Дядя не делится со мной своими планами, — равнодушно отозвался мистер Оуэн. — Спросите лучше Роберта. Или, еще лучше, самого дядю Николаса.

Разумеется, никто и не подумал идти и добиваться правды у его милости. Самоубийц тут не имелось. О да, его милость был неприятен и в хорошем настроении и в припадке гнева… Мы с мистером Оуэном понимающе переглянулись. Не было более надежного способа отвязаться от кого‑либо… Предложил доискиваться правды у лорда Дарроу и интерес разом теряется. Как по волшебству…

— Расспрашивать Николаса Дарроу? Я еще не окончательно сошел с ума, — рассмеялся мистер Ренфилд. — Однако дело пустое. Молодые девушки чересчур впечатлительны. Им может померещиться всякое…

Чарльз Оуэн против обыкновения громко рассмеялся.

— Вы просто плохо знаете нашу дорогую мисс Уоррингтон. Ее впечатлительность столь незначительна, что можно даже сказать, ее нет вовсе. Ей не могло померещиться.

Я благодарно улыбнулась джентльмену. Хоть кто‑то не берется предполагать, будто у меня всего лишь бурное воображение. Ах если бы… Быть может, окажись я и впрямь девицей впечатлительной и восторженной, как дорогая Эбигэйл, моя жизнь была бы не в пример приятней и проще.

— Так вы видели призрака, мисс Уоррингтон? — спросил у меня мистер Ренфилд.

— Я видела наглеца в простыне, — отрезала я, начиная новую балладу.

Рассуждать о том, кто решил подурачить хозяев замка, не желала. Неизвестно еще, не вызовет ли это возмущения у лорда. А две выволочки от его милости за один день — это чересчур даже для меня. К тому же… Вдруг он будет на меня зол настолько… что я однажды я тоже окажусь в петле?..

— На редкость здравое заявление, — с улыбкой заметил молодой человек, присаживаясь подле меня.

Признаться, я бы предпочла, чтобы он сел подле мисс Дрэйк. Благо она заглядывалась на красавца со всем пылом своего юного возраста.

Однако чем‑то я привлекла внимание джентльмена…

— По какой же причине вас, дорогая мисс Уоррингтон, его милость забрал из провинции? Я проверял. Ваше родство настолько дальнее, что о нем никогда бы не вспомнили без надобности. Так чем же вы прельстили вечного вдовца?

В комнате повисло напряжение. Я, кажется, услышала, как сердце Эбигэйл забилось быстрей, как стиснул зубы мистер Оуэн.

Я также безмятежно улыбалась, как и прежде.

— Спросите его милость, — пожала плечами я, переходя к следующей части пьесы. Музыка была лиричной, спокойной и помогала держать себя в руках. — Ему видней.

Рассказывать что‑либо о том самом происшествии я не собиралась даже на смертном одре. Я и сама забуду о случившемся и заставлю всех остальных забыть. Никто не узнает о том, что едва не случилось с моей дорогой подругой.

— И почему же вы каждый раз отправляете меня к лорду, зная, что он точно не станет отвечать?

Я продолжила играть, посчитав, что могу проигнорировать этот вопрос.

Как бы то ни было, «Белая леди» неспроста начала ходить по замку… В прошлый раз Эбигэйл видела привидение перед смертью последней леди Дарроу… Стало быть, вряд ли кто — о может вообразить, будто появление фамильного призрака к добру…

Может, опять к чьей‑то смерти? Вот только к чьей… Эбигэйл? Лорда? Его племянников? Или, может быть, на этот раз смерть пророчат уже мне самой?

А что, леди Элинор обмолвилась, что если со мной случится что‑то дурное, то это не пойдет на пользу его милости. Так что можно предположить, что ему невыгодна моя смерть… Но вряд ли кто‑то решил посягнуть на меня… Но ради кого же устроили такой восхитительный сюрприз? Кого решили напугать до смерти в прямом смысле этого слова?

Через некоторое время я в достаточной степени увлеклась музыкой, чтобы забыть обо всем неприятном. Единственным человеком, который для меня существовал в тот момент — это мисс Маргарэт Дрейк. Она любила музыку столь же пылко, как и я.

Хотя нет. Разумеется,

— Превосходно, мисс Уоррингтон, — услышала я голос его милости. Пальцы тут же словно к клавишам примерзли. — Вот игрой на фортепиано и занимайтесь.

— Как вам будет угодно, — медовым голосом пропела я в ответ, пряча взгляд. Хотя мужчина все равно поймет, что долго мне не удастся сдерживать мое любопытство в любом случае.

Мистер Ренфилд смотрел на лорда крайне заинтересованно, но, разумеется, не посмел напрямую расспрашивать хозяина замка.

Из‑за спины лорда выглядывал и мистер Уиллоби. Он заговорщицки улыбнулся мне и даже — какое бесстыдство! — подмигнул мне. Как будто промеж нас было что‑то такое, что бы позволило чувствовать друг друга… соучастниками.

— Милорд, а вы нашли призрака? — выпалила удивительная в своей непосредственности мисс Дрэйк.

Мисс Оуэн тихонько рассмеялась, а после сама же поспешно зажала себе рот. Она также робела перед своим вельможным дядей, как и все остальные. Пусть и знала, насколько сильно он благоволит к ней.

— Разумеется, нашел, — с совершенно серьезным видом кивнул мужчина, присаживаясь в свободное кресло. — И, разумеется, упокоил. Мне не нравится, когда фамильные призраки бродят по дому.

Не знаю, как все присутствующие, а я ни на миг не засомневалась, что лорд Дарроу при наличии желания мог бы и призрака заставить уйти в мир иной и более не докучать живым. Разве что он явно искал не призрак…

В слова его милости Маргарерт обрадовалась и даже захлопала в ладоши от восторга. Другие же настороженно взирали на лорда Дарроу. Он был в хорошем настроении, точнее не в таком отвратительном, как обычно. Стало быть, что‑то он все же отыскал. Но до триумфа тоже было еще далеко, иначе бы дядя мисс Оуэн не преминул бы сообщить о своей победе.

— Мисс Уоррингтон, Эбигэйл, леди Элинор ожидает вас у себя в комнатах. Будьте так любезны проследовать туда.

Неужто сегодня должна начаться муштра для нас, будущих фрейлин королевы?

Признаться, мне стало не по себе. Подчиняться указаниям леди Элинор… К тому же что‑то подсказывало мне, что мы с нею не поладим. Да и представления о манерах и благопристойности у нас совершенно точно противоположные.

— Это обязательно, милорд? — убито осведомилась я, ни капли не сомневаясь в том, что меня не помилуют.

— Разумеется, мисс Уоррингтон, — не обманул моих ожиданий мужчина. — Поспешите.

У рояля я чувствовала себя куда как уверенней… И спокойней…

По замку я шла с некоторой опаской, пусть сейчас на дворе и был день, да и Эбигэйл знала, куда идти. Впрочем, она призналась мне, что тоже не везде найдет дорогу. Замок был слишком велик, поэтому в хозяин редко навещал родовое гнездо, предпочитая что‑то более уютное и похожее на дом.

Замок казался мне мрачным даже при свете солнца… Мрачным и нежилым. Место, которое куда больше подходит призракам, чем живым людям.

— Как же тут… неприятно, — зябко передернула плечами мисс Оуэн. — В доме дяди в столице куда лучше.

Я растерялась.

Прежде я думала, что последние несколько лет моя дорогая подруга провела в пансионе, который не покидала.

— Вы бывали в столичном доме его милости?

— Разумеется, — ответила она мне. — Дядя забирал на Рождество и Пасху каждый год. Это время я проводила в столице. Конечно, в свет меня не выводили, и уж тем более я не бывала раньше при дворе… Но уж дом я осмотрела весь. Он чудесен! Вам непременно там понравится, Кэтрин. Просто не может не понравиться.

Выходит, Эбигэйл не была брошена и забыта своим опекуном в детстве? Он уделял ей достаточно много внимания. Пожалуй, куда больше, чем можно было предположить…

— Надеюсь, что так. Если, разумеется, леди Элинор сочтет меня готовой для дебюта… Возможно, вскорости она скажет, что меня лучше отправить домой…

Вряд ли мы с нею поладим…

— Что за глупости вы говорите, Кэтрин? — рассмеялась мисс Оуэн.

У нее был дивный смех. Легкий, жизнерадостный, как звон бубенчиков на Рождество. Мой же голос всегда был низковат. Поэтому я старалась не смеяться, потому как выходило грубовато.

— Это не глупости. Мы вряд ли поладим с леди Уайтберри. Она же такая… вызывающая.

Сказав это, я уже предчувствовала бурю.

Моя подруга из‑за своей добросердечности совершенно не выносила, когда при ней кого‑то порицали. В особенности тех, кого она считала близкими для себя людьми. А леди Уайберри была мисс Оуэн глубоко симпатична.

— Не надо судить людей лишь по первому впечатлению, Кэтрин! Леди Элинор очень милая молодая женщина! Она помогает людям совершенно бескорыстно!

Если она ничего не берет за помощь с мисс Оуэн, то это вовсе не означает, что она также ничего не берет с ее дяди…

— Кэтрин, я не знаю, о чем вы думаете, но вы совершенно точно неправы! — возмущенно воскликнула мисс Оуэн. — Надо больше верить людям!

Я посмотрела на девушку так выразительно, что та разом смолкла.

Ведь в ту комнату она попала в том числе из‑за собственной доверчивости и легковерия.

— И все равно нельзя жить, подозревая всех до единого в смертных грехах! — упрямо сжав губы, заявила мне Эбигэйл. — Это не приносит счастье! И лучше быть обманутым, чем одиноким!

Разумеется, я больше не стала продолжать спора. Упрямство Эбигэйл в этом вопросе было столь же велико, как и ее доброта.

Леди Элинор встретила нас в небольшой гостиной, примыкающей к спальне. Ей выделили настоящие покои. Комната мисс Оуэн была куда скромней. И это еще больше укрепило меня в подозрениях на счет чувств его милости.

— Что ж, мои милые, рада, что вы не особенно сильно задержались по пути ко мне, — чуть насмешливо произнесла она. — Мисс Уоррингтон, не будьте так угрюмы. Я не кусаюсь.

Разумеется, после этих слов я стала хмуриться еще больше.

— Дорогая моя, берите пример с Эбигэйл. Мужчин не привлекает дурное настроение. Улыбайтесь. Улыбайтесь, даже если хочется запустить в кого‑то вазой. Только, ради Бога, делайте это как можно более естественней.

Я покорно растянула губы в жизнерадостном оскале.

— Так… Перестаньте, Кэтрин. Кажется, так еще хуже… Нам с вами предстоит много работы… Очень много…

— Так мне улыбаться или нет? — не выдержала я в конечном итоге.

Леди Элинор уставилась на меня.

— А вы умеет улыбаться… иначе? Более открыто…

Я вздохнула и изобразила гримасу, с которой обычно завязывала знакомства. На почтенных дам эта улыбка действовала благотворно.

— Не то… — задумчиво изрекла женщина, тщательно осмотрев результат моих трудов изрекла леди Уатйберри. — Может, попробуете копировать Эбигэйл?

Тут уж не смолчала моя подруга.

— Не выйдет… У Кэтрин выражение глаз… другое…

Я пожала плечами. С этим не посмотришь. Взгляд подчас у меня был неприятный, слишком уж цепкий.

Две леди и дальше могли бы размышлять над тем, как сделать мой облик более милым и привлекательным для джентльменов, но вот только пронзительный женский крик, который донесся откуда‑то издалека, заставил забыть обо всем. Я хотела было броситься из комнаты, если не помочь, так хотя бы узнать, что случилось… Но леди Элинор намертво вцепилась в мою руку.

— Без вас разберутся!

Хотела было возмутиться… Но вспомнилось, как лорд Дарроу еще этим утром отчитывал меня — и вырываться разом расхотелось. Ну, или желание стало немного меньше…

— А если кому‑то нужно помочь? — спросила я, чувствуя оторопь.

Поблизости что‑то происходило. А я не знала, что и где. Как же это было… непривычно.

— Чем вы можете помочь, мисс Уоррингтон? — зашипела на меня рассерженной кошкой леди Уайтберри. — Вы беззащитная слабая девушка! Вы себя‑то защитить не можете!

Сразу вспомнилось окровавленное лицо мерзавца, который едва не обесчестившего Эбигэйл. Разодрала я его славно… Не могу за себя постоять. Спорное заявление.

— Кэтрин, я вас прошу, останемся тут! — взмолилась уже мисс Оуэн.

К словам подруги я прислушалась куда охотней. Расстраивать ее мне не хотелось.

Четверть часа мы провели как на иголках с напряженном молчании.

Я несколько раз порывалась выйти из комнаты, и каждый раз меня останавливали, взывая то к совести, то к здравомыслию. Ни то, ни другое меня не особо заботило… Но слезы в глазах мисс Оуэн заставляли сидеть в кресло и морщиться от невозможности что‑то делать.

Через некоторое время в комнату вошел лорд, оглядел присутствующих и удовлетворенно кивнул своим мыслям. Слава Богу, от комментариев его милость удержался.

— Дорогой Николас, что произошло? — растеряно спросила у хозяина замка леди Элинор поднимаясь на ноги.

Лорда Дарроу сперва лишь тяжело вздохнул.

— В столовой посуде вздумалось полетать, — неохотно пояснил он. — Накрывавшая на стол служанка перепугалась до обморока. Просил же Блэра не нанимать людей издалека…

— М — милорд? — изумленно спросила я.

Кажется, его новость о летающей посуде не удивила ни капли.

— Вы удивлены, мисс Уоррингтон? — поинтересовался он, отходя к окну.

На секунду замешкавшись, ответила:

— Признаться, да. Удивлена… Привидений же…

Душераздирающе вздохнула Эбигэйл.

— Так это леди Мария показала себя? — деловито осведомилась леди Элинор, вновь усаживаясь в кресло.

Известие о призраке, против всех моих ожиданий, ее даже успокоило.

— Вполне в ее духе…

Я же ушам своим поверить не могла… Двое людей, влиятельных и родовитых, рассуждали о приведениях так, будто в этом не было ничего особенного. Какая дикость! Теперь понятно, где бедняжка Эбигэйл нахваталась подобных бредней.

— Мисс Уоррингтон, почему вы так на нас смотрите? — насторожилась под моим осуждающим взглядом леди Элинор. Нервы его милости были куда как крепче, да и знал он меня, разумеется, не в пример лучше женщины.

Я промолчала, лишь пожав плечами. Если поучать мисс Оуэн я могла с чистой совестью, все же я была старше и понимала жизнь, то проделать то же самое с теми, чье влияние и богатство превосходили мое разумение, просто не осмеливалась.

— Мисс Уоррингтон предпочитает не верить в то, что совет «простонародными суевериями». Хотя мне кажется, что это удивительно оригинальная точка зрения для той, в чью комнату пытался войти фэйри.

Сперва я поняла только, что надо мною в очередной раз потешаются.

А потом осознала и последнюю часть реплики его милости.

В мою комнату пытался войти фэйри? Да о чем это он?

— Я вас совершенно не понимаю, милорд, — процедила я, опуская очи долу.

Тот только хмыкнул.

— Стало быть, не понимаете. А когда незваный гость пытался войти, вы живо все поняли и сбежали в комнату к моей племяннице.

Я настолько растерялась, что даже взглянула в глаза лорду, чего раньше старалась никогда не делать. По моим глазам слишком легко можно было понять, какие же на самом деле чувства меня обуревают.

Как он узнал о том, что произошло в комнате? Я была там одна. Я. Зеркало. И тот, кто пытался войти.

— Только не говорите мне, будто и правда ни о чем не догадались. Чем вы сумели настолько прельстить фэйри Неблагого двора, чтобы он решился навестить вас в моем замке?

Фэйри Неблагого двора?..

Дикая охота?.. Неужели та встреча на ночной дороге не прошла для меня без последствий? Кто же это был? Кто из них, тех всадников на черных лошадях? Кто‑то из тех, кто желал мне смерти? Или тот, что вступился за меня?

Как бы не убеждала я себя в том, что все это лишь привиделось мне и не было на самом деле никаких фэйри… Но это не мешало этим фэйри существовать в свое удовольствие.

— Ничего не хотите мне рассказать, мисс Уоррингтон? — вкрадчиво спросил лорд Дарроу, подходя почти что неприлично близко.

Я замотала головой, заодно пытаясь вытряхнуть из памяти все ненужные воспоминания о смертельно красивых воинах…

— Кэтрин, ты чего‑то мне не рассказала? — тут же обиженно пробормотала мисс Оуэн. У нее от меня секретов не было вовсе, девушка всегда предельно честно и открыто отвечала на каждый мой вопрос, так что упрек был справедлив.

— После, Эбигэйл, — только и смогла ответить я.

Леди Элинор встала рядом со своим «дорогим другом» и тоже принялась меня разглядывать с каким‑то особенным удовльствием.

— Вот как… Стало быть, фэйри, да еще и Неблагого двора… Дорогой Николас, умеешь же ты подбирать себе окружение… Не страшно, мисс Уоррингтон?

Не страшно? Да мне от вида зеркал дурно становится!

Собрав все свое самообладание, я ответила:

— Не понимаю, о чем вы говорите, милорд. Разумеется, не существует ни фэйри, ни приведений, ни чего‑либо подобного. Вам, как образованному человеку, должно быть это очень хорошо известно.

Хозяин дам и его гостья переглядывались так, как делают взрослые, когда речь заходит о чем‑то не для детских ушей.

— Тогда чего же вы настолько сильно испугались? — мягко и вкрадчиво спросил лорд Дарроу, снисходительно глядя на меня.

Упрямо мотнула головой. Они не разрушат мой гармоничный и понятный мир. Потому что этот мир на самом деле уже был разрушен. Еще там. На пустой дороге. На перекрестке, где мне повстречалась Дикая охота.

— Померещилось. Девушки так впечатлительны… — напоследок попыталась я использовать самую привычную отговорку.

— Лжете вы пока недостаточно хорошо, — отозвался лорд. — В особенности себе. Вы видели того, кто ночью пытался пробраться к вам. Нечисть. Фэйри.

— Нет. Не видела.

Мне даже показалось, будто я услышала скрип зубов дяди Эбигэйл.

— Я на ночь набросила на зеркало шаль. А потом увидела, что она начала шевелиться… Разглядывать, что там на самом деле, я не стала. Просто убежала из комнаты… — нехотя призналась я, передернув плечами. Даже от воспоминания становилось не по себе.

— Что ж, в кои‑то веки вы поступили разумно, — с удовлетворением кивнула леди Элинор. — Люди не должны иметь дел с фэйри. В особенности с фэйри Неблагого двора. Они не слишком хорошо относятся к нам…

Мисс Оуэн смотрела на меня с нескрываемым осуждением. Ну да, учитывая, сколько раз я укоряла ее за то, что она поминала нечистую силу… Чтобы теперь самой признать, что фэйри еще как существуют.

— Чем и кого вы успели настолько сильно заинтересовать? — прямо задал вопрос лорд Дарроу. — Этот замок не самое приятное для Народа Холмов место, ни один из них не стал бы пытаться проникнуть в родовое гнездо моей семьи.

Если бы я еще знала…

— Понятия не имею, — на этот раз честно призналась я.

Но мне уже привычно не поверили. Да… В детских сказках есть своя доля истины…

— Я действительно не знаю. Дикая охота…

Лорд выругался похуже нашего конюха, которому постоянно ставили в укор сквернословие. На моей памяти первый раз дядя моей подруги использовал подобные выражения… И ни единого раза прежде я не видела, чтобы его милость был настолько ошарашен и взволнован.

— Вы умудрились связаться с Дикой Охотой? — нехорошо протянул он. — Когда? И почему вы все еще живы, вздорная девчонка?!

На последних словах он практически перешел на крик. Ужасные манеры…

— Вы хоть понимаете, что Дикая Охота — это куда опасней брауни?! Это верная смерть для человека! И тут вы заявляете, что каким‑то образом умудрились связаться именно с нею!

Я только жмурилась, ожидая, когда мужчина совладает со своим гневом.

Убьет. Точно убьет. Лорд Дарроу даже кулаки временами сжимал, как будто ему жизненно необходимо было что‑то ударить…

— Дорогой Николас, девочка все еще жива. Не стоит так переживать… — попыталась было успокоить «друга» леди Элинор, тронув его за плечо.

Как ни странно, но это действительно помогло. Напряжение понемногу начало покидать лорда.

— Вы правы, Элинор. Все еще жива…

«Еще» он выделил голосом. Мне стало еще тревожней.

— Когда вы встретились с ними? Отвечайте правду!

Как будто бы на этот раз у меня имелся хоть какой‑то выбор.

— В ночь, когда сгорел Уоллидж — холл…

При упоминании того происшествия Эбигэйл посерела лицом.

— Я волновалась… Пошла искать… на перекрестке они просто возникли передо мной…

Его милость смотрел на меня не отрываясь.

— И что вы сделали тогда?

Что я сделала… А что я сделала? Память, обычная цепкая, на этот раз подводила. Я прекрасно помнила черты их лиц, нечеловечески, пугающе прекрасных… Но не помнила, что же я тогда сделала… Хотя… Что бы я сделала сейчас, повстречай опять этих созданий.

— Я перекрестилась…

Лорд Дарроу смотрел на меня так, будто желал прибить гвоздями к полу… Настолько жутким он никогда не выглядел.

— Идите к себе, мисс Уоррингтон, — велел он глухо. — И будьте добры, до следующего утра никуда не выходите. Я велю принести вам книги…

Теперь меня запирают… Ну, хотя бы с книгами.

— Если можно…

— Я знаю ваши предпочтения. Но будьте столь любезны, не покидайте комнаты, даже если услышите, что кричат «Пожар!». Эбигйэл, составьте компанию вашей подруге.

Мы покинули комнату тут же, без малейшего промедления. Эбигэйл держала меня за руку так, будто боялась выпустить ее даже на секунду. Бедняжка была столь бледна, что сама могла бы сойти за привидение.

— Вы не рассказывали мне, — тихо попеняла она мне, когда мы вошли в нашу общую на двоих комнату. — Вы же не только это мне не рассказывали?

Я устроилась в кресле, опустив голову.

— Что я должна была сказать вам, Эбигэйл? — тихо спросила у подруги я, не поднимая глаз. — Вы были не в том состоянии… Так напуганы, несчастны…

Мисс Оуэн опустилась передо мной на колени, взяв мои руки в свои, заглядывая в мои глаза. В ней было столько участия, что я в очередной раз устыдилась собственного поведения.

— Но, Кэтрин, когда я была напугана и несчастна, вы всегда находили слова для моего утешения, успокаивали меня, защищали, как могли. Но когда были несчастны и напуганы вы сами… вы не даете возможность позаботиться о вас!

Пожалуй… Пожалуй, в этом обвинении был некоторый смысл. Я привыкла, что утешать и помогать — это мой удел.

— Но это одна из моих обязанностей… — попыталась было напомнить я о том, кто я при ней.

Эбигэйл вскочила на ноги.

— Какие глупости! Вы не моя дуэнья и не моя компаньонка! Вы — моя подруга!

Тяжелый мой вздох стал для нее ответом. Даже если мисс Оуэн считала, будто бы мы равны с нею, то был еще и ее дядя. И у лорда Дарроу могли иметься другие соображения.

— Ваш дядя… — начала я, но против обыкновения Эбигэйл оборвала меня.

— Он кричал на вас, — с улыбкой пояснила она, как будто бы это должно было все объяснить.

Но я все еще не понимала ничего. Совершенно ничего.

— И что в этом такого? Его милость имеет дурную привычку отчитывать меня. И делает он это ужасно бесцеремонно.

Мисс Оуэн звонко рассмеялась. Словно в том, что ее вельможный дядя кричал на меня как на последнюю служанку было что‑то забавное. Но ведь это было грубо, унизительно… Я девушка благородной крови, пусть моя семья и бедна…

— Также он кричал, когда узнал о моей нелепой склонности к одному недостойному молодому человеку, — тихо пояснила моя подруга, сев на постель. — И когда… я едва не попала в беду, не послушав его, кричал еще громче. Он никогда не повышает голос на посторонних. Я ни единого раза не слышала, как он кричал на слуг.

Если такова привязанность, то какова же неприязнь? Этот вопрос мучил меня, но я решила сберечь иллюзии Эбигэйл, которая так стремилась найти в любом человеке что‑то доброе. А своих близких она вовсе наделяла всеми мыслимыми и немыслимыми достоинствами.

— Это говорит только о том, что меня его милость ставит куда ниже слуг. И я терплю это отношение лишь ради вас, дорогая Эбигэйл.

Девушка покачала головою и вздохнула.

— Вовсе нет. Он лишь волнуется о вашей безопасности, Кэтрин. Вы навлекли на себя беду. Должно быть, настолько большую, что я даже понять не могу… Это же Дикая Охота…

Ничего этого не было в моей жизни, пока однажды судьба не свела меня с нею и ее семьей… Прежде мне не нужно было бояться зеркал или размышлять, действительно ли существуют призраки.

Я откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Следовало уложить в моей голове все, что я узнала в последнее время… И, пусть это и казалось странным, но сейчас сказки, что рассказывала мне моя няня когда уже не казались настолько странными и дикими.

Легко было убеждать себя, что все те странные вещи, что я видела прежде, — это всего лишь плод моего воображения… До того, как реальность всех нечистой силы подтвердил лорд Дарроу. Сомневаться в его словах у меня не было ни единой причины…

— Кэтрин, вам нехорошо? — забеспокоилась мисс Оуэн.

Разумеется, мне было нехорошо. И становилось все хуже. Сказки о Дикой Охоте… Не так часто старая моя няня рассказывала мне о них, слишком уж жуткими были эти истории… Не годились для маленьких детей… Но и того, что старушка рассказывала, хватало на то, чтобы ужасаться и прятаться под одеялом до самого утра… Если те старые истории были действительно правдивы, то я уже должна была быть мертва. Или умереть в самое ближайшее время. Ведь фэйри Неблагого двора по природе своей суть чистое зло, и горе тому человеку, кто повстречает их…

Я повстречала…

Они увидели меня, запомнили. И теперь пытаются добраться… Чтобы жестоко убить? Или навсегда забрать в страну холмов?

Но кто мог предположить, что помимо фальшивой Дикой Охоты близ Уоллидж — холла может проезжать и Дикая Охота настоящая? В ту злосчастную ночь я боялась чего угодно, но не нечистой силы…

— Да, дорогая, — согласилась я, чувствуя, как меня знобит от ужаса. — Мне очень плохо.

И что же делать теперь? Дожидаться смерти? Не такой будущности я ждала, когда соглашалась уехать из родного дома.

— Послать за лекарем? — тут же всполошилась моя подруга.

Увы, но я отличалась на диво крепким здоровьем, на котором не слишком сильно отражались переживания. Там, где барышни млели и лишались чувств, я могла только упрямо сжимать зубы. Фамильная гордость Уоррингтонов не позволяла мне ничего иного.

— Не стоит, Эбигэйл. Я совершенно здорова… — со вздохом успокоила я девушку.

— Не волнуйтесь так. Дядя непременно что‑то придумает и поможет вам.

В своего дядю мисс Оуэн верила едва ли не больше чем в Господа нашего.

— Как? — только и спросила я, чувствуя, как рыдания подкатывают к горлу. Но плакать было нельзя… Это бы только напугало и расстроило Эбигэйл и никак не помогло мне самой. — Какие силы скрывает милорд, если может справиться с нечистью?

В отличие от восторженной мисс Оуэн я не испытывала никаких иллюзий по поводу его милости.

— Не знаю… Но… — вздохнула девушка. — Он просто сделает это. Он может все. Вот увидите, все будет хорошо.

Хотела бы я в это верить. Очень хотела.

Однако с каждым днем моя жизнь все больше походила на дурной сон, от которого никак не удавалось проснуться… Нужно было отказаться ехать с ними…

Его милость пришел к нам в комнату уже ближе к вечеру. К тому моменту я уже с головой погрузилась в книгу. На этот раз это было повествование о доблестном рыцаре, вернувшемся из крестового похода… Читать о турнирах оказалось куда более увлекательно, чем о страданиях очередной трепетной и беззащитной девы. Эбигэйл… Эбигэйл следовало выйти замуж, следовательно, пусть читает то, что читает. Иллюзии по поводу Истинной любви и мужчин в ее случае скорее желательны. А от нежелательных претендентов на руку и сердце богатой наследницы прекрасно избавятся ее родные. Или же я. Если доживу до этого момента.

Когда дверь в комнату открылась, благородного рыцаря как раз коварно захватил в плен его враг, поэтому я не сразу подняла глаза на вошедшего.

— А вы хорошо держитесь, мисс Уоррингтон, — отметил с некоторым удовлетворением лорд. — Я ожидал более бурной… реакции.

Я отложила в сторону книгу и поднялась на ноги.

— Впрочем, глаза у вас красные. Пока я не могу вас обрадовать.

Внутри что‑то оборвалось. Кажется, я тоже верила в лорда Дарроу. Зря.

Вот на этот раз мне действительно стало дурно. Перед глазами потемнело, стало трудно дышать… и я упала. Слава Господу, в кресло, а не в объятия его милости. Тем более, что лорд Дарроу прекрасно мог уронить меня. Вряд ли он склонен к тому, чтобы подхватывать падающих в обморок девиц.

Мисс Оуэн тут же подсунула мне под нос нюхательные соли. Впрочем, я уже и сама приходила в себя. Уныние — это тоже смертный грех.

— Это не означает, что вы умрете, юная леди, по крайней мере не в ближайшее время, — сухо произнес лорд Дарроу. Большого сочувствия он не выказал. Но я и не ожидала. Да и стало как‑то все равно. Охватило просто мертвецкое равнодушие.

— Кэтрин! — попыталась было растормошить меня мисс Оуэн. — Дорогая, не отчаивайтесь. Все образуется, вот увидите! Если Дикая Охота не убила сразу же, то есть ведь шанс… Дядя, ну скажите же что‑нибудь! Почему вы молчите?..

Я слышала лепет подруги, но смысл его через какое‑то время начал от меня ускользать. Что может образоваться, скажите на милость? И каким волшебным образом?

— В стенах замка вы защищены, мисс Уоррингтон. От фэйри, — пояснил мне лорд.

Восхитительно. Защищена от фэйри здесь, в этом громадном постылом склепе. И что мне остается теперь, всю жизнь провести под этой крышей как приживалка богатой семьи?

— А зеркала? — тихо спросила я.

— Зеркал после заката лучше сторониться. Зеркала — подлые вещи. Слишком многое пропускают, — отвечал мне мужчина.

Опять говорят что‑то непонятное, странное…

— Объясните мне, ради Бога, что здесь происходит? — практически взмолилась я. Прежде мне не приходилось быть настолько испуганной.

Лорд несомненно знает если не все, то очень и очень многое. Так почему бы не рассказать мне хотя бы ту часть, что касается меня самой?

— Вам не нужно этого знать, юная леди, — покачал головой дядя моей подруги. В тот момент он казался мне куда старше, чем был на самом деле. — Не все знания полезны. Тем более, учитывая ваш характер, вы снова попытаетесь влезть, куда не следует.

— Моя жизнь была такой…

Слов у меня не нашлось. Какой была прежде моя жизнь? Счастливой? Не так чтобы… Спокойной? Не всегда. Подчас мне удавалось найти для себя беды и в родном доме. Не слишком большие, но они тоже заставляли понервничать. Моя жизнь была… нормальной. И, пожалуй, управляемой.

Дома я была хозяйка себе и своим поступкам, мои родители попустительствовали моей самостоятельности, пусть и не одобряли ее. Дома я была в безопасности. И никакая нечистая сила не пыталась отнять мою жизнь. И только после того, как я отправилась в путешествие вслед за новой подругой и ее семьей, мой мир сошел с ума.

— Отошлите меня домой, милорд, — все‑таки не выдержала я.

На меня взглянули так, что озвучивать отрицательный ответ не было нужды.

— Прошу вас, милорд, отошлите меня домой.

Он тяжело вздохнул.

— Мисс Уоррингтон, я же сказал вам, что в безопасности вы в замке. В вашем родном доме вы снова станете легкой добычей для фэйри. Я не готов взять на душу еще и этот грех.

Я всплеснула руками.

— И что вы предлагаете, остаться до самой смерти здесь?

Перспектива умереть в старости в замке пугала не меньше, чем умереть от рук нечисти в ближайшем будущем.

— Я сумею найти способ решить вашу проблему раньше. И не смотрите на меня с таким укором, мисс. Если бы вы не решили прогуляться посреди ночи, да еще вблизи перекрестка, то всего этого можно было бы избежать. Надеюсь, после такой расплаты вы будете больше думать над своими поступками.

Лорд говорил с той же интонацией, что и мисс Флинт, наша гувернантка, когда говорила, что девочке не следует участвовать в играх мальчишек. И уже тем более не следует забредать в пустующие дома или гулять по кладбищу посреди ночи. Но, к моему великому сожалению, к словам дяди моей подруги приходилось прислушиваться.

— И каким же образом? — не слишком‑то поверила в слова его милости я.

Мужчина улыбнулся мне так, что сразу стало ясно, что никто ничего не собирается мне рассказывать. Как всегда… Будь я не настолько сильно измучена тревогой, то, должно быть, возмутилась бы тому, что в очередной раз никто не собирается ничего мне рассказывать… Но сил не было. Да и разум подсказывал, что добиться чего‑то от лорда не проще, чем сдвинуть с места его родовой замок.

— Однако, вы совершенно свободны в передвижениях по замку, мисс Уоррингтон, — поспешил облегчить мою участь затворницы дядя моей подруги. — Разумеется, в дневное время. И старайтесь не забредать в дальние уголки замка, юная леди.

— Да, милорд, — потеряно пробормотала я. Признаться, в тот момент я готова была согласиться с чем угодно. Привычная жажда деятельности оставила меня. Накатило такое невыносимое безразличие, что я сама себя не узнавала.

Стоило радоваться тому, что я хотя бы не буду заперта в четырех стенах. В моем распоряжении целый замок… Но радоваться не выходило.

— Эбигэйл, присмотри за своей подругой, — тихо велел племяннице лорд, после чего оставил нас двоих наедине.

Изумительно. Теперь уже мисс Оуэн нянчится со мной. Какая издевка…

— Хотите я вам почитаю, Кэтрин? — спросила у меня подруга, буквально силой заставляя меня лечь в постель.

От подобного предложения я содрогнулась… Слушать о страданиях очередной трепетной девы… Это явно не могло поднять мне настроение. На этом свете имелось всего три трепетных девы, чьи похождения представляли для меня интерес: Энн Уоррингтон, Эмили Уоррингтон и Эбигэйл Оуэн.

— Вы очень добры, моя дорогая, — вздохнула я и приготовилась к пытке. Не хотелось обижать подругу, которая от чистого сердца хотела как‑то развеселить меня.

Меня спас визит брата мисс Оуэн и мистера Уиллоби. В тот момент несчастная Элис Харт подвергалась домогательствам со стороны привлекательного и коварного мистера Риза. У бедной девицы по мнению автора было лишь два выхода: выпрыгнуть из окна или поддаться преступной страсти. Тем более, что соблазну она таки понемногу поддавалась. Лично я видела еще как минимум пять способов дать отпор сластолюбцу, но это наверняка испортило бы сюжет по мнению читательниц. Мисс Оуэн явно наслаждалась книгой. И явно понемногу склонялась к мысли, что такому мужчине, как мистер Риз можно было бы и поддаться… Самое печальнее, что мысли героини полностью соответствовали мыслям моей романтичной подруги, которая почему‑то напрочь забыла последние события. Как по мне, так, учитывая то, что мисс Харт была бесприданницей, то за девичью честь нужно было держаться куда упорней.

— Мисс Уоррингтон, как ваше самочувствие? — тут же любезно осведомился мистер Оуэн. Он как всегда был сама любезность.

Мистер Уиллоби же как всегда проявил полное отсутствие каких‑либо манер.

— Чарльз, что за глупости ты говоришь. Бледней наволочки, круги под глазами, разумеется, она просто пышет здоровьем, — тут же оборвал кузена будущий преемник лорда Дарроу, усаживаясь у меня в ногах.

Я хотела было подняться, но мистер Уиллоби совершенно бесцеремонно схватил меня за ногу, вынуждая остаться на постели. Сперва решила, что стоит возмутиться… потом же посчитала, что мне действительно стоит еще немного полежать. Приличия… что ж, если здесь практически все до единого забывают о приличиях, то почему бы и мне не попробовать изредка делать также?

Эбигэйл недовольно взглянула на родственника, но промолчала. Очевидно, уже смирилась с тем, что заставить молодого человека вести себя пристойно, — дело совершенно безнадежное. Джентльмен удовлетворенно улыбнулся, как будто одержал какую‑то победу.

— Не стоит так расстраиваться, мисс Уоррингтон. Поверьте, можно найти выход. Это не самая страшная передряга, в которую можно было попасть.

Попытка утешения была совершенно неуклюжей и такой… «мужской», но это несомненно была она. Я не знала, как относиться к подобному проявлению заботы от того, кто пару дней назад называл меня «ручной крыской».

— То есть вы уже знаете? — тихо поинтересовалась я у мужчин.

Те переглянулись и кивнули.

— Дядя сказал нам, — подтвердил мистер Оуэн. — Надо признать, ваша ситуация… необычна. Все же уцелеть после встречи с Дикой Охотой… Но, поверьте, мы сможем найти выход, сможет отвадить от вас фэйри.

Сказать им? То, что я не решилась сказать лорду Дарроу? Я не знала, как же отнесутся к тому, что от Дикой Охоты… меня спас один из Дикой Охоты. Что будет, если признаюсь? Посчитают ведьмой, пособницей Сатаны? Костры для колдуний уже не зажигают, это верно… Но…

— Ну же, мисс Уоррингтон, — продолжил допрос мистер Уиллоби. — Я же вижу, что вас буквально распирает изнутри от желания рассказать нам всем.

Никаких подобных желаний у меня, разумеется, не было, поэтому я смолчала. Мистер Уиллоби тяжело вздохнул, переглянувшись с кузеном.

— Такая скрытная… Вы хоть кому‑нибудь доверяете, мисс Кэтрин?

Над этим вопросом стоило подумать… Кажется… Нет, кому‑то я определенно доверяла. Но этим «кем‑то» совершенно точно не был мистер Уиллоби.

Я выразительно промолчала, не желая ничего говорить этому человеку. Мало того, что он не внушал мне доверия, он мне еще и не нравился.

— Эбигэйл, сегодня твоя подруга куда молчаливей обычного, — беззаботно заметил джентльмен, не сводя с меня испытующего взгляда.

Забрала у сидящей поодаль мисс Оуэн ее книгу и закрылась ею, изображая страстный интерес к жизни многострадальной мисс Элис Харт.

— Мисс Уоррингтон, отдайте роман кузине, это явно не ваше чтение, — рассмеялся мистер Уиллоби. — И это точно не ваш автор.

Я опустила книгу и мрачно посмотрела на него.

— С каких пор вы так хорошо разбираетесь в моих пристрастиях? — процедила я.

Мужчины переглянулись.

— А вы что, думаете, будто мы не попытались узнать заранее, с кем собираемся иметь дело? — подмигнул мистер Уиллоби. — Мы много чего о вас знаем, дорогая мисс Уоррингтон.

Тут же попыталась вспомнить, что же компрометирующее обо мне можно было разведать… По всему выходило, что ничего. Но вот в глазах мистер Уиллоби было какое‑то странное выражение, подозрительное такое… Как будто бы он знает обо мне что‑то такое, чего не знаю я сама.

Мистер Оуэн сел поодаль и с мягкой улыбкой наблюдал за своим родственником и мною.

— И что вы обо мне узнали? — поинтересовалась я с некоторой опаскою.

— Что вы удивительно порядочная девушка, самых строгих правил. Любезная и разумная. Практически идеальная. Вы расположили к себе практически всю округу, — практически пропел мистер Уиллоби. — Это искусство, уметь так нравиться людям. Жаль, что нам вы его так и не демонстрируете.

В этом мужчина был совершенно прав. Очаровать лорда и его племянников мне пока что не удалось. Хотя, признаться, я и не старалась… Хотя бы потому что его милость видел меня насквозь и каждый раз указывал на мое лицемерие…

— Ваш дядя портит мне весь настрой, — мрачно ответила я, снова прячась за книгу и даже пытаясь ее читать.

Мистер Риз потерял всяческие остатки совести, а мисс Харт — всяческий стыд. Нет, этот роман непременно стоило конфисковать. И сжечь. Негоже читать подобные вещи молодой незамужней девице… Как только издали?

— Ай — ай — ай, дядя Николас так жесток, — тут же участливо поддакнул мистер Уиллоби.

Этот бесполезный и нелепый разговор отвлек меня от грустных размышлений.

— Вам, кажется, лучше? — осведомился мистер Оуэн.

С удивлением, поняла, что мне действительно стала куда легче.

Хотела было ответить брату подруги, но тут мы услышали крик. Крик мисс Дрейк.

Я тут же подскочила на ноги, будто и не было апатии, которая камнем давила на грудь.

— Мисс Уоррингтон, останьтесь тут! — велел мне мистер Уиллоби. Правда, он не учел одного: он не был лордом Дарроу, стало быть, у меня не было ни единой причины подчиняться ему так же, как его дяде.

Я быстро обула туфли и вылетела в коридор. Наверняка, опять получу выволочку от его милости… Но я в любом случае приговорена к затворничеству в замке, так что не велика беда.

Припустила я так, что джентльмены догнали не сразу. Подобрала юбки повыше и побежала туда, откуда доносился крик. Я твердо намеревалась помочь мисс Дрэйк. Увы, но я имела, как выяснилось, отвратительную привычку заботиться о молодых особах, младше меня.

— Мисс… Уоррингтон… нельзя ли… помедленней?! — тяжело дыша попытался вразумить меня мистер Оуэн. — И мы ведь даже не знаем, куда нужно бежать!!!

Мужчины не знали. Зато знала я. И преотлично. Тем более, что крик прозвучал вновь.

— Проклятье, что с Маргарет?! — воскликнул мистер Уиллоби. Он оказался лучшим бегуном, чем его кузен. Мистер Оуэн уже изрядно отставал.

— Добежим — узнаем! — отозвалась я. Дыхание тут же сбилось.

Что бы ни стряслось с мисс Дрэйк, одно было совершенно ясно: так не кричат от счастья.

Девушка обнаружилась в коридоре, перед открытой дверью в какую‑то комнату. И мисс Дрэйк была вся в крови… В первый момент я даже задумалась об обмороке. Все‑таки видеть израненного человека, истекающего кровью… Потом поняла, что умирать Маргарэт вовсе не собирается. Умирающие не рыдают так отчаянно.

— Маргарет! — тут же подлетел к мисс Дрэйк мистер Оуэн, принявшись осматривать бедняжку. Спустя несколько секунд он сказал то, что я уже поняла.

— Это не ее кровь.

Я с опаской подошла к отрытой двери в комнату. Хотелось узнать, что же так напугало воспитанницу леди Элинор. И где она успела так испачкаться. Все же замок — это не скотобойня, вряд ли тут так легко найти кровь. Да еще столько.

Что ж… Это оказалось поистине впечатляюще… Это была спальня. Должно быть, совершенно обычная, разве что мебель казалась куда старше, чем в той, где разместились мы с подругой… Я бы сказала, что мебель была чрезвычайно старой… И вся комната была залита кровью. В прямом смысле. Кровь уже темнела и сворачивалась… Запах стоял совершенно отвратительный.

— Удивительно, — с озадаченностью протянула я. Судя по следам, бедная мисс Дрэйк поскользнулась и упала прямиком в разлитую кровь.

— Там… Там! — пыталась что‑то сказать девушка, но срывалась в отчаянные рыдания. Добиться от нее чего‑то осмысленного вряд ли бы удалось.

— С вами все в порядке, мисс Уоррингтон? — тронула меня за плечо немного обеспокоенный мистер Уиллоби.

— А… — сперва не отреагировала я. — Да, конечно. Со мной все в полном порядке.

— Но… Это же выглядит ужасно… — чуть озадаченно произнес мужчина, пытаясь увести меня в сторону. Но я воспротивилась. Хотелось рассмотреть как можно лучше.

В ответ на слова мистера я только пожала плечами. Сперва я опешила… Но пугаться на самом деле было нечего.

— Слишком уж много крови, — задумчиво ответила я. — Если тут и убивали людей, то с десяток. А то и больше… А скотобойня тут далеко?

— Недалеко, — ответил на мой вопрос… лорд. И, кажется, он не слишком злился на меня на этот раз. Он позволил и дальше заботиться о смертельно напуганной девушке одному из племянников.

— Можно было и не надеяться, будто жажда деятельности оставила вас надолго, — прокомментировал он, оглядывая меня с ног до головы. Сделав какие‑то свои выводы, мужчина кивнул собственным мыслям. И не стал меня ругать.

— Это же комната леди Марии? — спросил мистер Уиллоби у дяди с таким выражением, как будто бы это должно было что‑то значить. Что‑то особенное.

Хотя… Леди Мария…

— Милорд, но ведь леди Мария — это?.. — озадаченно спросила я у опекуна подруги.

— Именно, мисс Уоррингтон. Это Белая леди, которую рано или поздно видят все, кому посчастливилось остаться под этой крыше больше, чем на одну ночь.

Спорное утверждение. Лично мне до сих пор так и не «посчастливилось» узреть неупокоенную душу одной из леди Дарроу.

— Милорд, а вы меня… не отругаете? — немного напряженно спросила я у своего нынешнего опекуна. Он не бесился, не кричал на меня… Это заставляло нервничать.

Тот усмехнулся.

— Вы стоите на пороге комнаты, залитой кровью, а вы спрашиваете меня, стану ли я вас ругать? — насмешливо произнес он.

— Эта кровь… она же нестрашная, — развела руками я, не зная, как объяснить собственные переживания. — Кто‑то собирал кровь, скорее всего на скотобойне. Потом пронес сюда, разлил по полу. Затем как‑то заставил прийти сюда мисс Дрэйк. Это совершенно не страшно. Это чей‑то дурацкий розыгрыш, не более того.

После этих моих слов перестала рыдать мисс Дрэйк. Девушка удивленно смолкла и даже оторвалась от груди мистера Оуэна, которую поливала слезами. Да и не только слезами. Девичьи истерики красивы и драматичны только на страницах книг. К тому же бедняжка была вся в крови… Словом, когда Маргарет отстранилась, я прочла во взгляде мистера Оуэна искреннее облегчение.

— Розыгрыш? — растеряно переспросила воспитанница леди Элинор. — Но тут… тут же наверняка кого‑то убили…

Лорд взирал на юную девушку со смесью снисходительности и раздражения.

— Чарльз, отведите мисс Дрэйк в ее комнату, ей наверняка нужно привести себя в порядок и успокоиться

Племянник в свою очередь уставился на дядю едва ли не с обидой.

— Быть может, с этим лучше справится мисс Уоррингтон? — тут же попытался избавиться от неприятной обязанности брат моей подруги, попытавшись свалить ее на меня. А я‑то наивно считала, что он безупречный джентльмен. Зря. Еще одна иллюзия.

— Мисс Уоррингтон вернется к себе и продолжит отдыхать. Она все еще дурно себя чувствует.

Мистер Уиллоби буркнул себе под нос что‑то там о «призовой лошади», но я посчитала за лучшее это пропустить мимо ушей.

— Хорошо, дядя Николас, — покорно вздохнул мистер Уиллоби, подцепляя под локоть мисс Дрэйк. Та покорно последовала за ним. Я заметила, как молодой человек пытается держать ее так, чтобы и не испачкаться, и не казаться невежливым.

— Милорд, быть может, мне все‑таки пойти с мисс Дрэйк и… расспросить? — неуверенно предложила я. Ведь что‑то же привело мисс Дрэйк сюда, в эту комнату. Вряд ли комната леди Марии самое популярное место в замке.

А леди Маргарет… она не сорванец. Скорее, через год — другой станет местной кокеткой. И внешность не помешает… Она не стала бы по собственному почину ловить призраков. Тем более, одна. Я прекрасно помнила, как они и вдвоем с Эбигэйл с воплями понеслись прочь, увидев того мошенника в белой простыне.

Так по какой же причине вдруг мисс Дрэйк решила посмотреть, что же в этой самой комнате? Кровь сворачивается… Гниет… Нельзя испачкать все в ней и оставить до лучших времен. Нет, кто бы ни сделал это, он должен был быть точно уверен, что сюда придут. И непременно женщина… Вряд ли хоть кто‑то из проживающих в замке мужчин дал бы нужную реакцию. Я — тоже бы не стала вопить и падать в обморок. Как и леди Элинор… Она не похожа на впечатлительную особу, и она непременно поняла бы, что слишком уж кошмарно выглядит комната для чего‑то действительно жуткого. А Эбигэйл постоянно находится подле меня… Нет, мисс Дрэйк — это единственная возможность… Но чем же так интересна именно Белая леди?

— Мисс Уоррингтон, меня пугает выражение вашего лица, — вырвал меня из моих размышлений лорд Дарроу. — Хотите расспросить про Белую леди, не так ли?

Меня удивило не то, что он понял, о чем я в тот момент думала, а скорее то, что он буквально предложил мне задать этот вопрос, сменив гнев на милость. Добродушный лорд Дарроу — это было непонятно, а следовательно пугающе.

— А вы расскажете мне о Белой леди? — насторожилась я, глядя на лорда хозяина замка с откровенной опаской. Я просто не знала, что еще мне ждать от него.

Мистер Уиллоби был настолько же удивлен миролюбием старшего родственника, как и я.

— Дядя, вы здоровы? — растеряно осведомился он, пораженно глядя на его милость.

Как ни странно, но произошедшее ни капли не взволновало и не расстроило лорда. Как будто бы он заранее знал о «кровавой комнате».

— Вполне, — проигнорировал насмешку племянника лорд Дарроу, как матерый волкодав отмахивается на грызущего его хвост щенка. — Однако же, я думаю, что моя племянница сходит с ума от беспокойства за свою подругу. Поэтому нам лучше вернуться и развеять ее страхи.

Я украдкой перевела дух. Если бы мне грозила выволочка, то мы отправились бы скорее в кабинет лорда. Он чаще отчитывал меня в отсутствие племянницы, а не при ней. Может быть, не желал ее расстраивать.

— Вы правы, милорд, — кивнула я и покорно оперлась на руку мистера Уиллоби. — Но что же с комнатой? Ее следует убрать. Кровь…

— Не беспокойтесь, кровь уберут в течение получаса, — уверил меня лорд Дарроу с полной уверенностью.

Я лишь растеряно пожала плечами, не понимая, как же прислуга узнает об этом пожелании хозяина замка. А если никто не уберется, то запах будет… Словом, я не хочу находиться рядом с комнатой леди Марии, когда кровь начнет… гнить.

— Для начала вам, мисс Уоррингтон, придется примириться с тем, что призраки существует. Разумеется, не все истории о них правдивы. Однако Белая леди действительно обитает в этом замке.

Признаться, после того, как я поверила в существовании Дикой Охоты, увериться в существовании приведений было уже не настолько сложно, как представлялось.

Меж тем милорд продолжал говорить. Речь его лилась мерно спокойно и безмятежно. Будто бы он рассказывал об урожае пшеницы или погоде.

— Она суровая, но благоволит моему роду. Если уж она дает о себе знать, значит дело серьезное.

Я обронила:

— Мисс Оуэн говорила, будто бы видела Белую леди перед смертью…

Тут я замолчала, поняв, насколько же бестактную вещь едва не сказала. Напоминать вдовцу о смерти жены… И пусть Эбигэйл и утверждала, будто бы ее дядя не испытывал большой любви к третьей жене, это не умаляло моей оплошности.

— Да, перед смертью Анны моя бедная племянница действительно видела леди Марию собственными глазами, — ответил на мой незаконченный вопрос хозяин замка. Говорил так, будто бы разговор не был ему неприятен. — Я тоже видел Белую леди. Как и перед смертью и других моих жен.

От таких слов я буквально обмерла, не зная, как же быть дальше. Слишком уж личной стала эта беседа. И как бы буднично ни говорил лорд Дарроу, однако же, он в действительности не мог быть столь безразличен к смертям этих несчастных женщин. Они были его женами, в конце концов.

— Дядя, быть может… — попытался как‑то изменить течение разговора мистер Уиллоби.

Мужчина лишь хмыкнул, оборвав племянника небрежным движением руки.

— Оставьте это, Роберт. Мы уже давным давно нарушили все возможные рамки приличий, так чего ради пытаться следовать этикету теперь? Пусть лучше мисс Уоррингтон узнает все от меня, чем услышит очередные слухи. Вы ведь уже посчитали меня Синей бородой, не так ли, мисс Уоррингтон?

Первый раз в жизни порадовалась, что моя кожа темней необходимого. Не так заметен румянец смущения на щеках. Разумеется, он мог просчитать ход моих мыслей. Странно было бы предположить иное, учитывая нашу разницу в возрасте и жизненном опыте.

— Уже решили, что я коварное и жестокое чудовище, сживающее бедных женщин со свету? — продолжал допрос лорд, даже не пытаясь скрыть насмешку в голосе. — Ну же, ответьте правду.

Вздохнув, я призналась:

— Да, милорд.

Кто бы подумал иное на моем месте?

— Что ж, не уверен, что вам будет достаточно моего слова, однако же, клянусь, что ни одна леди Дарроу не пострадала от моей руки. Я не женоубийца. Хотя характер моей последней супруги был таков, что я вполне мог им стать.

Шутка была бы несомненно хороша. Но вот тот факт, что последняя леди Дарроу была мертва, как и две ее предшественницы, как‑то лишало меня чувства юмора. Напрочь.

— Что же тогда случилось с вашими женами? — с нескрываемым любопытством спросила я у своего нынешнего опекуна.

Тот только пожал плечами.

— Покончили с собой.

Закусила губу, только чтобы не сказать чего‑то не слишком вежливого или неуместного. И все равно не удержалась.

— И почему же они решили покончить с собой?

Судорожно закашлялся идущий рядом мистер Уиллоби. На дядю он смотрел едва ли не с паникой.

— Злой рок, мисс Уоррингтон, — против моих ожиданий ответил вельможа.

И я с грустью поняла, что до конца откровенен со мной лорд Дарроу точно не будет. Что ж. Это предсказуемо. Для игр лорда я не гожусь. Не та величина.

— И каждый раз перед гибелью очередной жены я видел Белую леди.

Мистер Уиллоби должного интереса к рассказу дяди не проявил. Стало быть, он все это знает и так.

— Белая леди приносит несчастье?

— Так думает прислуга, — вмешался в беседу мистер Уиллоби. — Старая прислуга либо умерла, либо уволилась… Все кроме Блэра. Иногда мне кажется, что Блэр вечен… Пришлось нанять новых.

Я сперва даже не сразу поняла, что же сказал мистер Уиллоби.

— Простите… — изумилась я. — А как же старушка — служанка, которая помогала мне готовиться ко сну в день приезда? Она же говорила так, будто давно тут работает… Она знала про всех леди Дарроу… Она как будто бы знала миссис Оуэн…

Сперва замер на месте племянник лорда. А затем и сам лорд.

— Я не отправлял к вам никаких служанок, — произнес лорд. Он повернулся ко мне и стал разглядывать как‑то… странно. Но не удивленно. — И ни одна из служанок замка не стара. И тем более никто из нынешних служанок не мог знать моей сестры. Вивиан умерла давно… А уехала из замка еще раньше.

Лорд Николас не выказывал изумления. В отличие от племянника. Тот даже рот открыл.

— Но дядя… выходит… — пробормотал молодой человек, глядя на меня как на чудо какое‑то.

— Боюсь, что вам прислуживал призрак, мисс Уоррингтон. Скорее всего старушка Бэсси. Она когда‑то нянчила меня, была очень привязана к семье… Умерла тут же, в замке. Я и раньше подозревал, что она не ушла, но мне Бесси ни разу не показывалась. Разве что приносила горячий шоколад в спальню.

Верить в подобное я не хотела. Нет, я уже даже верила в призраков… Кажется… Но та пожилая женщина — она не казалась странной… У нее же вроде бы даже руки были теплыми.

— Но старушка выглядела совершенно как обычный человек, — произнесла я.

Лорд покачал головой.

— Порой призраки бывают и такими. Возможно, Бесси просто забыла, что умерла. Она вечно все забывала при жизни.

В комнату подруги я влетела как перепуганный ребенок в материнские объятия. В спальне мисс Оуэн еще можно было представить, что на самом деле все нормально. И не было ни призраков, ни фэйри… ничего не было. Я не любила врать себе, но иногда этого так хотелось.

— Кэтрин, дорогая, что случилось? Зачем вы только ушли? — тут же принялась причитать мисс Оуэн, обняв меня. Подруга едва ли не рыдала от облегчения, поняв, что я жива и здорова.

— Успокойтесь, Эбигэйл, на самом деле ничего не случилось, — произнесла я успокаивающе.

Пожалуй, моя дорогая подруга была единственным человеком, который настолько сильно переживал за меня. Эдвард… Мой старший брат волновался обо мне, но изредка. В нашем доме считалось, что Кэтрин справится, даже если небо начнет падать на землю. Возможно, что они даже были правы насчет этого.

— Это была всего лишь чья‑то дурная шутка, — продолжала я. Для меня кровавая комната страшной не была. Скорее уж смешной. Нелепая попытка вызвать чей‑то ужас. После Дикой Охоты — сущая ерунда, даже не заслуживающая внимания.

Я говорила с Эбигэйл как с напуганным ребенком, еще и гладила по спине. Только бы не расплакалась. Я уже успела понять, что если мисс Оуэн начинала рыдать, то уняться не могла долго.

— Ничего себе шуточка, — возмутился мистер Уиллоби. — Готов поспорить, что после этого мы еще и мертвую женщину найдем.

От такого заявления даже Эбигэйл, еще недавно трясущаяся как осиновый лист, замерла. Сперва она с немым вопросом взглянула на меня. Будто бы я знала ответ.

Затем, разумеется, девушка повернулась к дяде. Тот выглядел разозленным.

А мистер Уиллоби — тот теперь был напуган. Но явно не кровью… Будто бы он что‑то обдумывал, пока мы шли в комнату Эбигэйл, а теперь сделал какой‑то вывод и он ему не понравился. Очень сильно. Настолько сильно, что он даже испугался.

— Роберт, ваш язык…

Молодой человек всплеснул руками. Слишком эмоционально. Мистер Уиллоби был слишком похож на дядю. Повадками. Манерами. Как волчонок похож на взрослого волка. Он не был слишком уж эмоционален и вовсе не был склонен к панике. В особенности по пустякам. Так что же его настолько сильно потрясло?

— Дядя, вся прислуга искренне уверена, что Белая леди предрекает смерть. Смерть женщины, которая как‑то связана с родом Дарроу! Сперва слуги видят Белую леди, разгуливающую по замку! Затем в комнате леди Марии все оказывается залито кровью! Дальше идет только убийство! Либо леди Элинор, либо Эбигэйл!

Мистер Уиллоби практически кричал. Значит, он был действительно сильно напуган. И верит в то, что говорит. Мистер Уиллоби не дурак. Это понятно хотя бы потому, что будь он дураком, лорд бы не стал держать племянника при себе. Если это лишь родственная привязанность, его милость бы просто завещал племяннику часть состояния — и дело с концом.

— Роберт, мне кажется, вам лучше помолчать, — довольно резко отрезал вельможа, бледнея. Самую малость. И, скорее всего, от гнева, а не от страха. Потому что желваки тоже на мгновение проступили.

Значит, мистер Уиллоби сказал правду. Потому что будь это глупость, досужие домыслы, то лорд реагировал бы совершенно иначе, уж это‑то я точно знала…

Выходит, все не просто плохо… Все ужасно.

— Могут убить меня? Или леди Элинор? — тихо всхлипнула мисс Оуэн. Кажется, она была в шаге от обморока. И уже готова была его сделать.

Теперь уже я обнимала подругу, пытаясь сберечь от страха.

— Дядя, скажите им правду! Тут не поможет ложь во спасение!

А вот это уже точно можно было считать криком.

— Роберт, не надо пугать девушек, — зло процедил лорд, который с каждой секундой все больше похож на ожившую статую.

Значит, все действительно правда. И мою подругу могут убить… Но ради чего?

— Милорд, но зачем?.. Белая леди, кровь, убийства… К чему все это?

Он вздохнул и так глянул на меня, будто бы желал удавить.

— Видите ли, мисс Уоррингтон. Ходит один забавный слух… Будто бы я проклят. Или же, что я — коварный убийца… И если будет очередная смерть… теперь я слишком близко к трону, чтобы это кто‑то пропустил… Да и не только… Впрочем, возможно последствия этих «розыгрышей» и «шуток» мы получим очень быстро.

Слух о проклятии? И все ради этого? Глупости какие… Чем могут слухи о проклятии повредить его милости?

— После последнего такого слуха… на замок напали, — тихо сказала мисс Оуэн, обмякнув в моих. — И убили тут всех до единого. Пытались добраться до дяди…

И после этих слов Эбигэйл все‑таки лишилась чувств. А я всерьез начала задумываться о том, чтобы последовать ее примеру.

На помощь бедной девушке бросился ее кузен, тут же уложивший ее на кровать. Хозяин замка остался неподвижен как статуя.

Что означает, убили всех до единого? Лорд Дарроу буквально четверть часа назад сказал мне, что все или умерли или уволились… Умерли или уволились… Но никто не сказал, как умерли…

— Ваша милость? — тихо спросила я, глядя на опекуна подруги.

Я хотела получить мои ответы. Здесь и сейчас. Я, в конце концов, имела на это право!

— Что значит, на замок напали, милорд?

Голос у меня не дрожал. Хотя мог. Если снова произойдет подобное… «И убили всех до единого»… Я ведь тоже буду одной из них. Убитых. А уехать из замка у меня уже не выйдет. Будь что будет с репутацией, это уже и не так важно, но Дикая Охота убьет наверняка.

Мистер Уиллоби посмотрел мне в глаза как‑то затравленно… Эбигэйл явно находилась в замке, когда произошло… все это. Обморок говорит об этом яснее некуда. А вот с ним, с ее кузеном ничего не ясно.

Лорд молчал. Но так, что выть хотелось от страха. Зачем, ну зачем я только сюда приехала?

— Милорд, прошу, ответьте? — уже практически взмолилась я.

— Зря вы согласились со мной ехать, мисс Уоррингтон, — как‑то очень уж спокойно сказал лорд. И выражение его лица ни на миг не изменилось. — Вам следовало остаться дома.

Я не выдержала и рассмеялась. И сама испугалась того, как неуместно и страшно звучал мой смех. Но Уоррингтоны не падают в обмороки.

— Мисс Уоррингтон, лучше присядьте, — едва ли не силой заставил меня усадил меня в кресло мистер Уиллоби. Учитывая, что ко мне он относился не всегда по — джентльменски, то вероятно, выглядела я и правда дурно. Иначе он бы просто не проявил ко мне внимание.

— Дело в том, мисс Уоррингтон, что жители окрестных деревень считают, что представители рода Дарроу… порой бывают… колдунами. Злобными колдунами, которые крадут детей, приносят в жертву юных девственниц, вызывают мор среди скота и неурожай. И верная примета, что очередной лорд Дарроу колдун — это смерти в замке. Смерть женщин. На третьей леди Дарроу селяне уверились в собственной правоте… И чтобы избавиться от зла перебили всю прислугу в замке, попытавшись добраться и до меня. До меня и моих племянников.

И, судя по всему, так и не добрались… Но очень пытались. Настолько, что из всей старой прислуги остался один только дворецкий Блэр. Потому так испугалась Эбигэйл. Господи, она же была совсем ребенком, когда все случилось. И после этого дядя отослал ее в пансион…

— И что вы скажете, мисс Уоррингтон? — спросил у меня мужчин. — Ну же. Вы напуганы, верно?

Я обняла себя за плечи. Казалось, будто в комнате резко похолодало, и теперь я мерзну.

— Отвечайте, — потребовал он.

— Ужасно напугана, — согласилась я. — Как Эбигэйл пережила все это?

Она ведь была совсем девочкой… И наверняка была привязана к гувернантке, горничной… Няне… Эбигэйл так легко привязывается к людям, что меня это подчас даже пугало. Кровь. Смерть. И потеря близких людей.

— Вы всегда сперва думаете о ком‑то другом, — с какой‑то обреченностью в голосе произнес мужчина. — Не пробовали немного подумать о себе?

В ответ на слова его милости я только пожала плечами. Какой мне был смысл думать о себе? Что я значу? По сути, ничего. Имеет значение только то, что я делаю. Я помогаю своей семье, Эбигэйл, — вот что важно. Мои сестренки — они очаровательны, красивы и добры, у них будут любящие мужья, красивые дети, собственные дома. Мой брат замечательный молодой человек, он тоже заслуживает счастья и должен его получить. И Эбигэйл тоже просто обязана получить самое лучшее в этой жизни. И моя задача — помочь в этом.

— Как вы смогли сюда вернуться? — тихо спросила я, понимая, что ухожу от вопроса его милости. — И как сюда смогли вернуться ваши племянники?

— Эбигэйл терпелива. Она терпелива ровно настолько, насколько же и добра. А ее доброта бесконечна, как вы уже прекрасно смогли убедиться. Моя племянница слишком хорошо понимает, когда «надо» важней «боюсь» и «хочу».

О да, я прекрасно успела понять, что от причисления к лику святых мою дорогую подругу отделяет только мученическая смерть. И если верить словам лорда Дарроу, то сделать этот последний шаг у мисс Оуэн есть все шансы. И мне этого бы не хотелось.

— Прошло много времени, мисс Уорригтон, к тому же навещать замок в любом случае требуется. Это мои земли. Они нуждаются в хозяине.

Я задумалась. Зачем земли, если живущие на них люди могут попытаться убить? Смысл? Разве здесь не справится управляющий? И тогда не нужно будет рисковать, если все дело только в суевериях относительно лорда Дарроу.

— Не все поддается рациональному объяснению, мисс Уоррингтон. Поэтому не мучайтесь бесполезными вопросами.

Я вымученно улыбнулась.

— Вы ведь опять мне врете, ваша милость, — удрученно вздохнула я, понимая, что опять мне никто ничего не станет рассказывать.

Лорд Дарроу на этот раз просто смолчал. Мистер Уиллоби, тот покосился на дядю и тоже смолчал. Знают. И не говорят. Не собираются говорить. Точней, его милость велел молчать — и теперь его племянники будут покорно молчать, как того и хочет вельможный дядя. Почему они настолько его слушаются? Боятся, что лишит наследства? Других причин я просто не видела… Но даже ради денег… Неужели они стоят такой покорности?

— Мисс Уорригнтон, поверьте, не все вам стоит знать. Это никак не отразится на вашей жизни, — заверил меня мистер Уиллоби, но как‑то прозвучало не очень убедительно. Потому что не было правдой.

Если снова в замок придут убивать хозяев, то мне уже никуда отсюда не деться.

— Но я буду знать, — произнесла я.

Мужчина посмотрел на меня как‑то особенно насмешливо.

— Мисс Уоррингтон, а что вам даст знание, кроме страха? Вы лишь молодая женщина. Ваш опыт и ваши силы ограничены. Вы не способны ничего изменить. И вам в любом случае нельзя покидать замка.

Нельзя знать. Нельзя выходить из замка. Но почему?

— Что особенного в замке? Хоть это вы мне можете сказать?! Милорд, ну я хоть это заслужила?!

Темные глаза его милости потемнели еще больше, стали практически черными. Не стоило мне повышать голос. Я здесь не родня, а скорее кто‑то вроде прислуги…

— Потому что ничто с другой стороны не может попасть в замок без разрешения хозяев. Вороний замок не может защитить только от людей…

В голове опять начали всплывать обрывки из старых сказок моей няни.

Странный замок, в котором бродят приведения… И в который не может попасть ничего потустороннего. И хозяин, который не может не приезжать в замок… И у хозяина черные волосы и очень темные, почти что черные глаза… И он пошел тогда в Уоллидж — холл, он ведь был уверен, что справится… А племянники ему ни в чем не противоречат… Как будто они его боятся.

Он не просто знает про фэйри. Он знает, как с ними бороться… Куда я попала? И, главное, к кому?

— Ваша милость, а те слухи ведь не были до конца слухами, верно? — осторожно спросила я, почувствовав оторопь. И страх.

Его милость неожиданно спокойно улыбнулся. И произнес:

— Умная девочка…

Я трусливо зажмурилась, но все‑таки спросила:

— Ваша милость, а кто для меня опасней, фэйри или… вы?

Мужчина хрипло рассмеялся. Как будто бы ворон закаркал. Племянник веселья дяди не разделил.

— Я не краду детей и не приношу в жертву девственниц. Так что думаю, фэйри для вас все же опасней.

Он ничего не стал отрицать, оправдываться. Фактически, признал все, подтвердил мои худшие опасения…

Господь наш всемогущий, ну почему же только сейчас я осознала… Он ведь и правд колдун… Перед глазами все‑таки начало темнить. Ну что ж, я хотя бы выбрала для беспамятства уважительную причину.

— Мисс Уоррингтон, вы же не падаете в обморок, — успел вовремя подхватить меня милорд.

Его руки мне показались холодными как лед… Так недолго и в вампиров поверить… Только этого мне не хватало…

— Да, ваша милость, — взяла себя в руки я. — Я не падаю в обмороки.

— Не думал, что будет достаточно такой мелочи, чтоб пошатнуть ваше самообладание, — подал голос мистер Уиллоби. Вероятно, это была шутка. Но голос у молодого человека почему‑то звучал чересчур серьезно для очередной остроты.

— Если это мелочь… — себе под нос пробормотала я.

Следовало успокоиться. Немедленно успокоиться. Ну хорошо, я во власти чернокнижника. Но если он не убил меня до сих пор, то есть вероятность, что не сделает это и в дальнейшем… Если, конечно, в очередной раз местный люд не захочет очистить эту суровую землю огнем и мечом от приспешника сатаны…

— Поверьте, мисс Уоррингтон, это действительно сущие пустяки… Лучше помогите привести в чувства Эбигэйл. У бедняжки слишком слабые нервы для всего этого.

Упоминание подруги окончательно успокоило меня. Я всегда легко приходила в себя, если нужно было о ком‑то позаботиться. Найти нюхательные соли труда не составило. И уже через пару минут мисс Оуэн открыла глаза. О чем я тут же пожалела: девушка залилась слезами. Вот только сил на то, чтобы успокаивать бедняжку у меня уже не было. Напротив, хотелось, чтобы кто‑то успокоил меня саму.

Несбыточные мечты.

— Дядя, но если никто не умрет?.. — задумчиво произнес мистер Уиллоби, глядя на дядю едва ли не с надеждой. — Нужно же лишь уберечь до нашего отъезда Эбби и леди Элинор.

Его милость задумчиво смотрел в окно.

— Верно, Роберт. И, думаю, это удастся. В конце концов, уберечься от одного подлого человека куда проще, чем от злого рока…

Злого рока?

— Что вы подразумеваете под злым роком, милорд? — не сумела сдержать любопытства я.

Мужчина тихо хмыкнул и разом будто бы постарел еще лет на десять.

— Под злым роком я подразумеваю злой рок, мисс Уоррингтон.

— Леди заглядывали не в ту комнату? — поинтересовалась я.

Это был укол. О котором я тут же пожалела — настолько сильная ярость плеснула в глазах лорда Дарроу. Впору было прятаться под кровать. Мне даже на мгновение показалось, что он меня ударит.

— Они вышли замуж не за того мужчину, — холодно отчеканил он, после чего покинул нашу с Эбигэйл комнату.

После ухода его милости мы еще пару минут не рисковали ни говорить, ни двигаться. Как будто бы он в любой момент мог вернуться и наказать…

— Да вы уже всякий страх потеряли, — ошарашено произнес, в конце концов, мистер Уиллоби. В тот момент он показался мне чересчур уж бледным.

Я тяжело вздохнула.

— Мне следовало испугаться вашего дяди? — недоверчиво осведомилась я у молодого человека.

— Вам следовало думать, прежде чем говорить подобное дяде Николасу! — воскликнул кузен моей подруги. — Как у вас только язык повернулся такое ляпнуть… Между прочим, вы оскорбили человека, которому многим обязаны!

Я только усмехнулась. Пока что благодеяния его милости были лишь на словах. А неприятности… Неприятности я получила на деле. Пропасть неприятностей.

— Вы обидели дядю, Кэтрин. Не нужно было, — укоризненно произнесла подруга. — Он не виновен в смерти своих жен. Дядя Николас хороший человек.

К несчастью, плохих людей по версии мисс Оуэн не существовало в принципе. Поэтому верить ей не получалось.

— А если он плохой человек, то злить его еще глупей, — добавил мистер Уиллоби. — Но дядя действительно не мерзавец. И не убийца.

— А Уоллидж — холл? — невинно заметила я. И тут же пожалела: мисс Оуэн задушено всхлипнула и закрыла лицо руками.

Джентльмен чертыхнулся.

— Это была самозащита! Ему просто не оставили выбора! И как вы узнали?!

Мои самые дурные опасения подтвердились в полной мере.

— А я и не знала. Вы мне сами сказали. Между прочим, детский трюк. Могли бы и догадаться. Может быть, его милость ошибся в преемнике?

Племянник лорда Дарроу поднялся на ноги и с огромным наслаждением посмотрел на меня сверху вниз.

— А вы что, метите на мое место? — издевательски поинтересовался он у меня. — Можете не надеяться. Женщинам не место в политике. Да и даже если бы вы были мужчиной, все равно бы не сгодились. Вы умны, но недостаточно. И чересчур упрямы.

Как будто бы я метила в политику…

— Да прекратите же вы уже! — не выдержала нашей перепалки мисс Оуэн. — Кровь… Смерть… А вы можете только спорить и пререкаться!

Стыдно мне не было. Мистеру Уиллоби, я так подозреваю, тоже. Но мы честно изобразили виноватое выражение лица. Лицемерие временами не только полезно, но и жизненно необходимо.

Через четверть часа явился и мистер Оуэн. Он уже успел переодеться и выглядел так же презентабельно, как и раньше. Первым делом брат моей подруги уверил встревоженную Эбигэйл, что мисс Дрэйк в полном порядке и сейчас спит.

— Это кто‑то из тех, что приехал с леди Элинор, — через какое‑то время сказал мистер Уиллоби. — Я совершенно уверен.

Я посмотрела на молодого человека с интересом, хотя еще пару минут назад мы друг друга игнорировали. Но все происходящее было слишком важно, чтобы слишком много внимания уделять пустой ссоре.

— Они не могли! Это же друзья леди Элинор! — предсказуемо вступилась за гостей Эбигэйл. Ее фразу проигнорировала не только я сама, но джентльмены. — Перестаньте! Они действительно не могли!

Мистер Оуэн нахмурился.

— Леди Уайтберри порой слишком сильно полагается на собственную неотразимость. Порой она обманывается в собственных чарах. Дядя тоже подозревает их?

Второй племянник лорда согласно кивнул.

— Разумеется. Он почувствовал неладно еще когда эта парочка заявилась вместе с леди Элинор. Хотя их никто не звал. К тому же Вудроу родственник Греев… Следовало ожидать проблем.

Моя подруга потеряно молчала.

Фамилию я еще от своих спутников никогда не слышала, хотя, разумеется, об этом семействе слышала. Они были богаты и родовиты… Но, очевидно, что в этом разговоре их упомянули по иным причинам.

— Что не так с Греями?

Ответил мне мистер Оуэн:

— Эти люди повинны в смерти наших с Эбигэйл родителей.

Я замерла. Урезанную версию этой истории я уже услышала. Без фамилий. Без конкретики. Отца моей подруги убили… Но мне никогда не говорил имени убийцы, ни мотивов злодеяния… К тому же я все еще не была полностью уверена в том, что миссис Оуэн умерла именно от горя.

— Но… но ведь его милость любил сестру… как он мог пустить под свою крышу того, кто кровным родством связан с убийцами? — ужаснулась я.

На краю сознания маячил еще один вопрос: почему Греи все еще остались в живых? Это казалось просто невозможным… Куда закономерней оказалось бы, если бы безутешный брат вырезал весь род Греев под корень. Хотя… Это было пять лет назад… Большой срок. И неизвестно, каким был в то время лорд Дарроу. Быть может, именно за последние годы он настолько ожесточился?

— Родство достаточно дальнее, чтобы не слишком тревожиться из‑за этого, — мрачно произнес мистер Уиллоби. — Да и отношений Вудроу с Греями вроде бы и не поддерживает… Словом, все было слишком спорно, а расстраивать леди Элинор дяде не хотелось.

Какая заботливость… Он, видите ли, не хотел расстраивать любовницу, зато о том, насколько после всего этого кошмара расстроится племянница, вовсе не подумал. Леди Уайтберри — состоятельная вдова, она сама себе хозяйка, а вот мисс Оуэн полностью зависит от воли дяди и его поддержки. Как можно было ставить ее интересы на второе место?

— И что теперь делать?

Молодые люди переглянулись.

— Вам — так точно ничего, — ответил за обоих мистер Уиллоби. — Хватит уже на вашу долю подвигов. Будьте при Эбигэйл неотлучно. Уж вы‑то точно в состоянии ее защитить. Или хотя бы сделать так, чтобы мы успели на помощь.

Не сказать, чтобы я слишком уж сильно радовалась тому, что мне, возможно, придется рисковать собой ради подруги. Но я знала, что мне придется делать что‑то подобное, когда соглашалась уехать из родного дома… Другое дело, что на все остальное я не подписывалась. Колдуны, фэйри и призраки явно не входили в список того, что следовало ожидать, отбывая в столицу в качестве сопровождающей состоятельной молодой барышни…

— А что с леди Уайтберри? — спросил я. — Кто будет присматривать за ней?

— Это уже дело дяди Николаса, — равнодушно откликнулся мистер Оуэн. — Ваша задача — уберечь Эбигэйл. И тут дело будет куда серьезней, чем… то происшествие.

О да. Тут уже не вынужденной свадьбой попахивает…

— Но что, разве нельзя как‑то уберечься от бунта? Это же просто крестьяне! Неужели нельзя как‑то их утихомирить?

Мистер Уиллоби рассмеялся. Громко. Обидно. Явно надо мной.

— Если только вырезать их всех под корень. Иного не дано. Они с молоком матери впитали животный ужас перед Дарроу. Века три назад один предок дяди Николаса сделал многое, чтобы его и его потомков точно не забыли в этих местах… Когда людям становится страшно, они превращаются в зверей и убивают бездумно. Их их уже не остановишь…

Ужасно… Поистине ужасно.

— Проклятье… — простонала я в отчаянии. Меня как будто бы преследовал злой рок с тех пор, как я согласилась уехать с моей новой подругой.

— Кэтрин? — тут же придушенно выдохнула мисс Оуэн. И это заставило меня взять себя в руки.

Она же такая беззащитная, наивная, она нуждается в моей помощи. Я не могу биться в истерике, у меня такого права нет.

— Все хорошо, Эбигэйл, — уже более — менее спокойно сказла я. — С тобой не случится ничего плохого. И леди Элинор тоже. Ваш дядя этого не допустит.

Про трех наложивших на себя руки леди Дарроу, которых его милость не спас, тактично упоминать не стали. Но это вовсе не означало, что об этих печальных историях кто‑то позабыл.

— Вы должны всюду быть вместе, — принялся инструктировать меня мистер Уиллоби. — Каждую минуту. Если вам понадобится отлучиться, вы должны оставить кузину на меня, Чарльза или дядю Николаса.

— А как насчет леди Элинор? Могу ли я иногда оставлять мисс Оуэн на нее? — поинтересовалась я, заранее смирившись с тем, что теперь мне нужно будет в три глаза смотреть за подругой. Оставалось только надеяться, что его милость действительно что‑то придумает и избавится от негодяя, который осмелился угрожать его семье. Как только подобрались так близко? Он же… колдун.

Мистер Уиллоби на мгновение закусил губу.

— Нет. Не стоит оставлять Эбби с леди Элинор. Так будет безопасней.

Эбигэйл нахмурилась, но промолчала на этот раз, не принялась спорить или говорить о невиновности любовницы собственного дяди.

— Хорошо. Я все сделаю.

Несколько дней тянулись в тревоге и неизвестности. Мы вели себя как обычно. Все до единого. Собирались вместе за столом во время трапез. Я занималась с мисс Дрэйк музыкой, а мисс Оуэн в это время читала. Леди Элинор наставляла нас в тонкостях придворного этикета, заодно пытаясь сделать из меня привлекательную особу. С первым все удавалось, однако, переделать меня леди Уайтберри все никак не удавалось. Она все жаловалась на мой взгляд… Но каким он еще мог быть, когда я каждую секунду ожидала подвоха? Напряжение не оставляло ни на единую минуту. Через три дня я уже спать не могла.

Что самое забавное, так это то, что мисс Оуэн вела себя как обычно и никакого волнения не выказывала. И, самое обидное, спала моя подруга как сурок до самого утра. Даже не ворочалась.

На мистера Вудроу и мистера Ренфилда смотреть не было никаких сил… Ведь кто‑то из них собирался убить мисс Оуэн. Нет, леди Элинор я бы им еще простила, эта особа меня совершенно замучила. Но даже смерть леди Уайтберри в любом случае повлекла бы смерть и моей подруги. А заодно лорда и его племянников… И мою — тоже.

— Вы в последнее время кажетесь нездоровой, — на четвертый день после памятного разговора за завтраком заметил мистер Ренфилд. — Вам нужно больше бывать на свежем воздухе, мисс Уоррингтон.

С трудом подавила нервный смешок. Для меня меня оставалась только одна возможность побывать на свежем воздухе — подняться на замковую стену или на башню. А потом спрыгнуть вниз от безысходности. Потому что жить так, в постоянном страхе, взаперти, уже понемногу становилось невыносимым…

— Увы, я не чувствую себя достаточно хорошо для долгой прогулки, — нашла я объяснения. Здравый смысл подсказывал, что никто посторонний не должен знать, почему я остаюсь в замке столько времени.

Даже если мой собственный мир сошел с ума, вряд ли это оценят другие люди. Нормальные. Да и неизвестно, что же замышляют эти «нормальные люди».

— Проклятое место, если уж и такая пышущая здоровьем девица, — заметил мистер Вудроу.

О да. Серая, вокруг глаз синие круги… здоровье, прямо скажем, явно ушло, не попрощавшись. Прогулка действительно не помешала бы. Да хотя бы по замковой стене. Я уже буквально задыхалась в комнатах. Стены давили на меня. Но у меня были обязанности, я должна была оберегать от опасности мисс Оуэн.

— Вам, правда, не помешало бы подышать свежим воздухом, — заметила неуверенно Эбигэйл, косясь на дядю.

Тот невозмутимо продолжал есть и в беседу вмешиваться не спешил.

— Но я же не могу вас оставить, — успокаивающе улыбнулась я подруге. — А ваше здоровье не позволяет вам покидать комнаты…

Намек Эбигэйл поняла и опустила взгляд в тарелку.

— Я присмотрю за сестрой, — тут же предложил мистер Оуэн. Он часто демонстрировал ту же отзывчивость и душевность, что и Эбигэйл. — А вы сможете прогуляться по замковой стене. С нее открывается удивительный вид на океан и на острова, что находятся неподалеку. Вам стоит это увидеть.

Звучало донельзя заманчиво, надо признать. Прежде мне не доводилось видеть моря. И пусть это несправедливо, что я не могу теперь выйти на берег, все же так лучше, чем совсем не увидеть моря…

— Мисс Уоррингтон поднимется на стену только в сопровождении кого‑либо, — отрезал внезапно лорд Дарроу. А я ведь была совершенно уверена, что он не прислушивается к нашему разговору.

Пришло разочарование. Кто будет меня сопровождать? Ну не лорд же в самом деле? А мистер Оуэн не может разорваться на две части.

— Я пойду с мисс Уорингтон, дядя, — неожиданно вызвался мистер Уиллоби, подмигивая мне. — Не дело молодой девушке чахнуть взаперти. Мисс Уоррингтон, вы не против моего общества, я надеюсь.

Сперва я только растеряно хлопала глазами, но все же в конечном итоге сумела выдавить из себя:

— Да, мистер Уиллоби. Буду очень вам благодарна.

Его милость пристально посмотрел на племянника, затем на меня и удовлетворенно кивнул.

— Хорошо. С Робертом вы можете прогуляться, мисс Уоррингтон, — милостиво позволил мне выйти наружу хозяин замка.

— Спасибо, милорд, — поблагодарила я вельможу. Честно говоря, я плохо понимала, почему мне следовало иметь сопровождающего… Но если лорд так желал, то проще было согласиться с ним.

После завтрака я вместе с Эбигэйл удалилась в нашу общую комнату, чтобы надеть плащ и шляпку. В этих краях было ветрено, не хотелось бы заболеть.

Когда я вышла из комнаты, мой пост занял мистер Оуэн. Мистер Уиллоби уже ждал меня у дверей.

— Отличное утро для прогулки, не так ли, мисс Уоррингтон? — улыбнулся мне лукаво племянник милорда и предложил руку, на которую я оперлась.

Вот же… Я же слышала, как он на самом деле ко мне относится. Но он все равно упорно меня очаровывает.

— Да, мистер Уиллоби, вы совершенно правы. Утро действительно восхитительное, — согласилась я с молодым человеком. Хотя, учитывая, что на прогулку сопровождал меня кузен Эбигэйл, можно было с уверенностью сказать, что очарование этого утра уже несколько померкло.

— Но все ли будет в порядке с мисс Оуэн? — забеспокоилась за подругу я.

Я слишком привыкла постоянно находиться при Эбигэйл. Мы не разлучались с ней даже на минуту, поэтому сейчас я чувствовала себя крайне неуютно.

— Вы не доверяете сестру ее родному брату? — усмехнулся молодой человек. — Поверьте, Чарльз способен позаботиться о Эбби. Он не такой растяпа, каким порой кажется.

Должно быть, мистер Уиллоби был прав… Но на сердце все равно было неспокойно…

Вид с замковой стены действительно оказался восхитительным… Волны бескрайнего бушующего моря бились о скалы. Над водой метались чайки. Как на картине, что висела в кабинете отца. Только еще прекрасней. Суровая, угрожающая красота. Она поражала в самое сердце, заставляла забыть о пронизывающем ветре.

Отсюда замок казался еще больше.

— Впечатлены? — лукаво спросил меня мистер Уиллоби.

— Да, — заворожено произнесла я, не сводя глаз с горизонта. От такой картины просто дух захватывало. — Никогда не видела ничего подобного…

Племянник его милости поправил мне плащ.

— Вороний замок всегда поражает, — произнес джентльмен. — Оплот рода Дарроу. Этот замок построен поверх старых развалин. Древнее место, и очень сильное по словам дяди… Все Дарроу привязаны к нему чем‑то более крепким, чем цепи. Поэтому я рад, что дядя решил не делать меня следующим лордом Дарроу…

Странная история…

Я подошла вплотную к краю и даже подалась вперед, надеясь стать ближе к морю хотя бы немного. Мистер Уиллоби тут же заставил меня отойти от края, проворчав что‑то про самоубийц. Ему было не понять… Он‑то был свободен как ветер. Не то что я…

— Как будто в сказке. Или рыцарском романе, — грустно вздохнула я, понурившись. — Давайте пройдемся…

Мистер Уиллоби согласился со мной. Наша с ним прогулка обещала затянуться. Но тут нас окликнула мисс Маргарэт, которой, как оказалось, тоже взбрело в голову подняться на стену. Она была раскрасневшаяся от холода и бега, волосы растрепались, но это странным образом прибавляло ей очарования.

— Роберт, вас зовет лорд Дарроу! — весело прощебетала мисс Дрэйк. Вот кому свежий воздух пошел на пользу, так это ей. Она просто расцвела.

Мистер Уиллоби нахмурился.

— Но как же я оставлю мисс Уоррингтон? — растеряно произнес он. — Видимо, вам придется вернуться в комнату.

Вернуться в комнату? О нет, туда мне совершенно не хотелось. Я слишком давно не выходила на улицу.

— Идите без меня, — махнула рукой я. — Мы прогуляемся с мисс Дрэйк. И все будет хорошо. Не заставляйте ждать его милость, мы ведь с вами знаем, как он этого не любит.

Моя идея мистеру Уиллоби совершенно не понравилась.

— Но я оставляю вас одну…

Тут вмешалась мисс Дрэйк.

— А я? — удивилась воспитанница леди Элинор. — Мисс Уоррингтон будет не одна, а со мной. Так что его милость не станет ругаться.

Я рассмеялась. Эта детская непосредственность подкупала.

— Вот видите, я буду не одна.

Джентльмен вздохнул, но, махнув рукой, пошел прочь.

— Зачем нам эти докучливые мужчины, верно? — звонко рассмеялась Маргарет. — Мы прекрасно займем друг друга.

— Верно.

Еще несколько минут мы шли молча, а когда вновь вышли на сторону, выходившую к морю, мисс Дрэйк сказала:

— Вы хорошая, мисс Уоррингтон.

Я пожала плечами. Нечасто в мой адрес говорили подобное.

— Такая хорошая, что даже жаль…

Это прозвучало странно. Я повернулась к девушке. Та смотрела на меня внимательно, пристально…

— Беги, дура! — услышала я издалека голос лорда. Сперва даже не поняла, что это он мне… А потом я вдруг поняла, что лечу вниз головой. И прибрежные скалы все ближе.

А мисс Дрэйк радостно смеялась.

«Господи… Неужели все закончится именно так?..»

Руки, сомкнувшиеся на моей талии, были такими холодными, что я это чувствовала даже сквозь одежду. Падение как будто замедлилось…

Я открыла глаза и увидела бледное, нечеловечески прекрасное лицо, на котором изумрудами сияли колдовским глаза.

— Тебе еще рано, — тихо произнес охотник и улыбнулся. Его губы были так близко к моим, что я чувствовала — не дышит…

Стало едва ли не страшней, чем когда я падала вниз одна…

А потом меня накрыла темнота.

Я сидела на камне и смотрела, как волны лижут берег. Полчаса назад я глядела на воду со стены и мечтала увидеть ее поближе. Разглядела… Но сейчас радости не было. Только усталость и опустошение. Следовало возвращаться в замок… но сил идти не осталось… и желания тоже не было.

Не верилось, что я избежала гибели… Казалось, что все это просто предсмертный бред.

— Нам нужно найти тело! — услышала я гневный рык лорда.

Вот теперь получалось верить, что все это по — настоящему.

— Дядя, нам нужно уезжать! Срочно! — спорил с ним мистер Уиллоби. — И успокоить Эбби! Вы уже ничем не поможете мисс Уоррингтон… Нужно уезжать, пока все не началось вновь!

— Я объяснял тебе, что происходит, если не предать тело погребению! Девушку надо похоронить!

Стало быть, мои останки вышли искать… Что ж, надо отдать джентльменам должное, хотя бы решили не бросать здесь…

Голоса все приближались…

— Милорд, не надо меня хоронить, — тихо сказала я, не оборачиваясь.

Тихо сказала, но все равно меня услышали… Уже меньше чем через минуту, я оказалась в руках мистера Уиллоби и лорда, которые неверяще разглядывали меня, пытались найти хоть какие‑то повреждения. Но их не было.

— Девчонка проклятая, — с облегчением выдохнул хозяин Вороньего замка, обессиленно опускаясь на соседний камень. — И фэйри несет за версту… Живая… Черт бы тебя подрал… Как напугала…

Мистер Уиллоби же молчал и только смотрел на меня. И глаза у него были дикими, полубезумными… Неужели боялся за меня?

— Везучая вы, мисс Уоррингтон… — в конце концов выдавил он, взяв меня за руку. — Вы что, плачете?

— Что? — растерялась я. Потом провела ладонью по лицу. Действительно. Слезы… — Нет, глупости какие… Я не плачу.

— Пойдемте назад в замок, — вздохнул его милость, поднимаясь на ноги. — Здесь слишком холодно… Вам теперь можно выходить из замка, мисс Уоррингтон.

Content

Карина Пьянкова
Леди в гостях