Робин Лафевер

Теодосия и жезл Осириса

Всем гадким утятам.

Помните, что «гадкий утенок» —

это одно из названий лебедя.

А поскольку в этой книге много говорится о мамах, мне показалось справедливым посвятить ее моей маме, Дикси Янг, которая держала у себя волков (а может быть, это были шакалы!) задолго до того, как об этом была написана книга, и всегда умела сама найти выход из любой чащи.

Несмотря ни на что, ее дверь всегда оставалась открытой для всех.

Мне остается лишь пожалеть о том, что я слишком поздно узнала, как трудно это сделать.

Глава первая

Большой прием

Кружева на моем праздничном платье были ужасно кусачими. Не понимаю, почему люди, которые изобрели автомобили и другие машины, до сих пор не смогли придумать кружева, которые не кусаются. Хотя мою маму проблема кружев не беспокоит, нужно будет внимательно посмотреть на то, как реагируют на них другие леди, которые придут на прием сегодня вечером.

– Ты на удивление тихо ведешь себя, Теодосия, – заметил папа, прерывая мои размышления.

– На удивление тихо? – интересно, что он хочет этим сказать?

– Я думал, ты будешь без умолку трещать о приеме у лорда Чадли.

Сегодня мой первый выход на профессиональную сцену. И я собралась насладиться каждой секундой этого события. Я стану первой одиннадцатилетней девочкой, допущенной в этот замкнутый мир. А вдруг меня попросят сказать речь? Здорово будет, верно? Я выйду вперед, и все уставятся на меня – хранители музеев, и лорды, и сэры, и прочие известные люди – а затем я должна буду… что-то им сказать. Э, нет, пожалуй, это не такая уж заманчивая идея – выступить с речью.

– Она, скорее всего, очень нервничает, Алистер, – сказала мама, кладя на папину руку свою обтянутую перчаткой ладонь. – Каково такой маленькой девочке оказаться среди стольких высоких чиновников и других важных людей? Я бы тоже лишилась дара речи на ее месте.

Да. Я действительно чувствовала себя довольно неловко. И действительно нервничала больше обычного. Экипаж завернул за угол, и у меня похолодело все внутри.

Мы приехали к дому лорда Чадли на Мейфейр, огромному особняку из красного кирпича с белыми колоннами и зеркальными окнами. У дверей нас встретил дворецкий, который приветствовал, назвав папу по имени. Затем мы прошли внутрь и оказались среди огромной толпы одетых в вечерние платья женщин и мужчин во фраках. Полы в особняке были мраморными, холл украшали греческие колонны. Вообще холл в доме лорда Чадли очень смахивал на музей – здесь были греческие урны, бюст Юлия Цезаря и большой красочный герб. Неожиданно я даже обрадовалась своим кружевам – без них я здесь чувствовала бы себя раздетой догола.

Я вложила свои пальцы в мамину ладонь и прошептала.

– У лорда Чадли дом даже роскошнее, чем у бабушки.

– Смотри, как бы она тебя не услышала, – сказал папа.

– Как она может меня услышать? – хмыкнула я. – Она сейчас далеко отсюда.

Заметив выражение на папином лице, я нерешительно уточнила.

– Разве не так?

– Боюсь, что нет, – по тону папы я догадалась, что он не слишком этому рад. – Она принадлежит к тому же кругу, что и лорд Чадли.

Это была новость, грозившая испортить мне весь вечер. Может, кто-то подумает, что я преувеличиваю, но это лишь означает, что он не знаком с моей бабушкой.

Я принялась шарить глазами по толпе, высматривая бабушку. Если я сумею заметить ее первой, мне будет легче избежать встречи с ней.

«На самом деле не нужно бояться», – твердила я себе, когда мы втроем входили в огромный бальный зал. Я старалась делать все, чтобы никому не бросаться в глаза, и вообще вела себя как паинька. Сегодня даже бабушка, пожалуй, не нашла бы к чему придраться.

Она всегда настаивает на том, что детей в целом, и меня в частности, должно быть как можно меньше видно и еще меньше слышно. Одного того, что я вообще оказалась здесь, ей вполне будет достаточно, чтобы почувствовать себя до глубины души оскорбленной.

В зале негромко играла музыка, но никто не танцевал – все стояли, разговаривали и пили шампанское. Мы шли сквозь толпу гостей до тех пор, пока папа не увидел среди них смутно знакомого мне человека и не повел нас с мамой к нему.

Когда мы подошли к этому джентльмену, он наклонился вперед, дружески похлопал папу по спине и сказал:

– Давненько мы не виделись с вами, Трокмортон. И наконец-то вы решились привести с собой вашу красавицу жену.

Мама протянула свою руку, но вместо того чтобы пожать ее, тот мужчина поднес ее к своим губам и поцеловал – представляете? «Только бы он со мной такого не сделал», – мелькнуло у меня в голове. Нет, ничего подобного этот джентльмен делать не стал. Он вообще не замечал меня до тех пор, пока папа не кашлянул и не сказал, положив мне на плечо свою руку.

– А это моя дочь Теодосия, лорд Чадли. Мы с вами о ней говорили.

– Ах, да! – воскликнул лорд Чадли и слегка наклонился, чтобы лучше рассмотреть меня. – Наш новый маленький археолог. Решила пойти по стопам своей матери, девочка? Это хорошо.

Он протянул руку и погладил меня по голове. Как собачку или кошку. Простите, конечно, но, по-моему, в хорошем обществе не принято гладить людей по голове, как собак!

Папа сильнее сжал свою руку у меня на плече – это было молчаливое предупреждение держать язык за зубами. Ладно.

– Скажите, – произнес папа вслух, обращаясь к лорду Чадли, – правду говорят, что вы сами привезли из той гробницы какой-то артефакт?

Чадли самодовольно улыбнулся и ответил.

– Это правда. После того как вы в такой спешке уехали назад домой, мне пришлось самому поспешить в Фивы, чтобы обеспечить охрану места раскопок.

– Да, вы уже говорили об этом, – папа слегка поморщился, чуть слышно добавил себе под нос: «Уже три раза», а затем, уже громче, продолжил: – Мне ужасно жаль, что мы доставили вам столько хлопот. Если бы мой сын не заболел так тяжело…

– Оставьте! Это даже приятно – вырваться порой на раскопки, самому почувствовать все то, что чувствуете вы, археологи, – тут Чадли толкнул папу локтем в бок. – К тому же мне удалось и самому кое-что найти на этом месте. Между прочим, этот артефакт стоял там прямо на виду – не понимаю, как вы его не заметили и не отправили в Британию вместе со своим багажом. – Чадли раздул грудь и торжествующим тоном закончил, слегка покачиваясь вперед и назад на своих каблуках. – Эта находка – мумия, и мы собираемся сегодня разбинтовать ее.

Он собирается разбинтовать мумию! Что за чудовищная мысль? Неужели Чадли не понимает, что мумификация – это священный и тайный обряд древних египтян? Что разбинтовать мумию – это все равно что при всех раздеть мертвое тело своего деда?

– Сэр, – начала я, но папа еще крепче сдавил мне плечо. Если так дело пойдет и дальше, я вернусь домой в синяках.

– Очень интересно, сэр, – сказал папа. – С нетерпением будем ждать, когда увидим это.

– Отлично, отлично. Надеюсь, очень скоро увидите, – кивнул Чадли. Папа извинился, поклонился, взял под локоть маму, меня и повел нас дальше.

– Я думала, что разбинтовывания мумий закончились еще при королеве Виктории, – пробормотала себе под нос мама.

Улучив момент, когда нас никто не мог слышать, я повернулась к папе и спросила:

– Почему ты ничего не сказал? Это же надругательство над покойником, разве не так?

– Да, думаю, что это так, Теодосия, – ответил папа. – Но я, как ты знаешь, не отвечаю за каждую привезенную из Египта мумию. А между тем лорд Чадли – член совета директоров нашего музея, и я не хочу портить с ним отношения, а они испортятся, если я скажу все, что думаю о разворачивании его новой мумии.

Я повернулась к маме.

– О, нет, – сказала она. – И не смотри на меня. У меня положение тоже очень сложное. Знаешь, как трудно женщине-археологу отстаивать свое место среди археологов-мужчин? Я просто не имею права показаться кому-либо сентиментальной или слишком впечатлительной. Мне приходится быть стойким оловянным солдатиком.

Ну что ж, попытка не удалась, но я хотя бы попробовала ее сделать.

– А где, как ты полагаешь, Чадли нашел эту мумию? – спросила я. – Я там не видела ни одной, ни в гробнице, ни в боковой камере. А ты, папа?

– Я тоже не видел. Но, повторю еще раз, мы слишком были заняты тем, чтобы достать тебя из того колодца и переправить в безопасное место. Скорее бы закончился этот чертов прием… Ой!

– Впереди еще танцы и угощение, – напомнила мама, убирая свой локоть от папиных ребер.

Честно говоря, я мечтала провести сегодня восхитительный вечер со своими родителями. А еще надеялась, что мое красивое модное платье и то, что присутствую на таком блестящем приеме, заставит родителей увидеть меня в ином свете.

Или хотя бы вообще просто увидеть, а не смотреть поверх меня на других взрослых. Увы!

Прикинувшись, что не слышу их, я приподнялась на цыпочки, пытаясь рассмотреть мумию. Мне никак не верилось, что я могла не заметить стоящую на виду мумию, даже убегая от преследования Змей Хаоса.

Нет, увидеть мумию мне не удалось, слишком много вокруг было взрослых, и все – выше меня ростом. Слегка повернув голову в сторону, я наткнулась глазами на пожилого мужчину, который изучал меня сквозь свой монокль так, словно я была наколотой на иголку букашкой. Рядом с мужчиной стояла очень полная женщина в горчичного цвета платье с оборками и тоже рассматривала меня, подняв к переносице свой лорнет. Честное слово, можно подумать, что им никогда до этого не доводилось видеть одиннадцатилетнюю девочку!

– Я полагаю, нужно пойти засвидетельствовать наше почтение маме, – произнес папа, причем с таким энтузиазмом, будто речь шла о том, чтобы бухнуться вниз головой с моста в Темзу.

По правде сказать, желания видеть бабушку у меня было не больше, чем у папы. На мое счастье, появилась возможность хотя бы отсрочить эту трогательную встречу – толпа слегка раздалась, и я заметила в ней знакомое лицо. Даже два лица.

– О, посмотри, папа! Это же лорд Сноуторп!

Хотя не могу сказать, что лорд Сноуторп был мне хоть чуточку приятен, но он стоял рядом с человеком, которого я очень, очень рада была видеть – с лордом Вигмером. Правда, свое знакомство с Вигмером мне приходилось скрывать, потому что он возглавлял Братство избранных хранителей – тайное общество, взявшее под свое наблюдение все священные объекты и артефакты в стране. Это была трудная работа, потому что Британия была буквально запружена заколдованными и про́клятыми предметами. Братство было тем щитом, который защищал нашу страну от воздействия черной магии и древних проклятий. Я тоже была теперь почетным членом этого тайного Братства. Я махнула Сноуторпу и Вигмеру рукой.

– Но, Тео, – прошипел папа. – Я вовсе не желаю разговаривать с этим…

– Трокмортон! – громко воскликнул лорд Сноуторп.

– Пропади оно все пропадом. Ну, смотри, что ты наделала.

Неужели папе не понятно, что Сноуторп в сотню раз лучше, чем бабушка? Между прочим, я полагала, что по крайней мере один из этих джентльменов относится к идее разбинтовать мумию с таким же неодобрением, как и мы сами. А поскольку ни один из них не работает у лорда Чадли, возможно, им даже удастся остановить его.

Когда мы подошли к Сноуторпу, лорд Вигмер слегка подмигнул мне и едва заметно покачал головой, напоминая мне, что для всех окружающих мы с ним не знакомы. Я подмигнула ему в ответ.

Затем последовали дежурные «Рад видеть!» и «Как поживаете?», после чего лорд Сноуторп перешел к своему любимому занятию: совать нос в чужие дела.

– Скажите, нашлось это ваше Сердце Египта? – спросил он.

Папа напрягся, мама посмотрела в сторону и ответила:

– Боюсь, что нет. Вора так и не отыскали.

Они коснулись темы, которую я хотела бы избегать как можно дольше. Лучше всего до конца жизни. Мои родители понятия не имели, что это именно я вернула Сердце Египта на его законное место в Долине Царей. Это был единственный способ нейтрализовать ужасное проклятие, которым был заражен этот артефакт. Разумеется, я сделала это не без некоторой помощи Вигмера и его Братства избранных хранителей. Об этом мои родители тоже, конечно, не знали.

– Зачем же тогда вы рассказывали мне сказки о том, что артефакт в чистке? – требовательно спросил Сноуторп.

– Мы… – папа обернулся к маме, и они обменялись отчаянными взглядами. Затем мама снова посмотрела на Сноуторпа и замялась, не зная, что ей сказать.

Родители выглядели такими виноватыми и подавленными, что я решила прийти им на помощь.

– Полиция просила нас сохранять молчание до тех пор, пока они не закончат свое расследование, – сказала я. – Они не хотят, чтобы кому-то стало известно, как продвигаются их розыски.

На меня посмотрели четыре пары удивленных глаз.

– Разве не так они говорили, папа? – подсказала ему я.

– Д-да, – подтвердил папа. Он быстро сориентировался и принял мой пас. – Именно так они и сказали.

– Познакомьте меня с этой очаровательной юной леди, Трокмортон, – попросил Вигмер, шевельнув своими усами.

Как будто нас нужно было представлять друг другу! Как будто мы буквально только что не работали с Вигмером плечом к плечу, пытаясь предотвратить самый большой из когда-либо угрожавших Британии кризис.

– Конечно, простите меня, лорд Вигмер, – засуетился папа. – Это моя дочь, Теодосия Трокмортон. Теодосия, это лорд Вигмер, глава Общества антикваров.

Я сделала реверанс и произнесла:

– Очень рада познакомиться с вами, сэр.

– И я тоже, – ответил Вигмер.

Прежде чем Сноуторп успел снова раскрыть рот, чтобы задать очередной вопрос о Сердце Египта, я решила выразить свое беспокойство и спросила:

– Вы слышали о том, что сегодня собирается сделать лорд Чадли?

Папа сердито уставился на меня, но я решила не обращать на это внимания, хотя, признаюсь, не так-то просто сделать вид, будто не чувствуешь взгляд, который готов прожечь тебе дырку в черепе.

– Вы имеете в виду разбинтовывание мумии? – оживился Сноуторп.

– Да, и я думаю, что это неподходящий вид… э… развлечения.

Сноуторп пренебрежительно махнул рукой и ответил.

– Да нет же, черт побери! Наоборот, отлично задумано. Люди любят мумии, и их интерес нужно подогревать, тогда они чаще будут ходить по музеям, больше покупать билетов, выручка вырастет.

– Но разве разбинтовывание мумий не осквернение праха?

Лицо Сноуторпа потеряло свое довольное выражение, и он посмотрел на меня так, словно впервые увидел.

– Вы говорите в точности как Вигмер. Будь его воля, он приказал бы собрать все артефакты и отвезти их назад, в Египет.

Я полагаю, что по крайней мере с проклятыми предметами так и следовало бы поступить. Я посмотрела на Вигмера, и он сказал, сочувственно покачав головой:

– Я уже пытался остановить это кощунство, но ничего не добился. Чадли твердо намерился довести свою задумку до конца.

Я почувствовала сильное разочарование. Обернувшись через плечо, я заметила, что толпа слегка разредилась, и мельком увидела стол, возле которого группами собирались гости. Правда, саму лежавшую на столе мумию я не разглядела.

Честно говоря, чем дальше, тем меньше мне нравился этот прием. Я заметила еще одного старого, с позволения сказать, джентльмена, который пялился на меня, и мне вдруг страшно захотелось пить. Интересно, найдется здесь у них стакан лимонада или холодного имбирного пива? Я поискала глазами в толпе слугу, который разносит напитки, но вместо этого наткнулась взглядом еще на одну старую перечницу – эта леди рассматривала меня сквозь свой театральный бинокль. Я сморщила нос – неужели все эти люди не понимают, что ведут себя совершенно невежливо? Невоспитанные какие-то, хуже нас, детей.

Тут старая перечница опустила свой бинокль, и я в смятении обнаружила за ним возмущенное лицо бабушки Трокмортон. Я быстро отвернулась в сторону, притворяясь, будто не заметила ее.

Но спустя несколько секунд рядом с папой вырос посыльный и чопорно объявил:

– Мадам просила меня передать, что желает немедленно видеть вас.

– Что? – удивился папа, но затем увидел свою мать и поспешно добавил: – О, да, разумеется!

Он простился с Вигмером и Сноуторпом и повел нас к бабушке, которая разговаривала с каким-то коротеньким, кругленьким, как бочонок, мужчиной.

Когда мы подошли, бабушка подставила папе свою щеку для поцелуя. Папа поцеловал ее (весьма неохотно, как мне показалось), затем бабушка повернула голову в сторону мамы, слегка кивнула и сказала:

– Генриетта.

– Мадам, – кивнула в ответ мама.

Меня бабушка в упор не замечала. Она все еще не разговаривала со мной после того, как я сбежала из ее дома, когда мне требовалось попасть в Египет. Ну, ладно, все равно нужно быть вежливой со старшими. Я низко присела и произнесла:

– Как поживаете, бабушка? Очень рада вновь видеть вас.

Бабушка неодобрительно шмыгнула носом, а затем спросила папу:

– А она что здесь делает?

– Ну, как же, мама. Она сделала замечательное открытие, обнаружила боковую камеру в гробнице Аменемхеба. Лорд Чадли пригласил ее вместе с нами, чтобы поздравить Теодосию с ее первой археологической находкой.

– Здесь ребенку не место, у нее и так совершенно неправильный распорядок жизни. Если вы не можете сами как следует воспитать свою дочь, этим, вероятно, придется заняться мне, – бабушка окинула меня долгим взглядом, а затем продолжила, обращаясь к папе и совершенно игнорируя меня и маму: – Вам уже удалось найти для нее новую гувернантку?

Мама и папа обменялись виноватыми взглядами. Голову даю на отсечение, они и думать об этом забыли.

– Нет еще, – осторожно ответил папа. – Но мы ищем, ищем.

Мама уклонилась от осуждающего взгляда бабушки, а вот я не смогла и прищурилась, глядя прямо в лицо этой старой вороне.

Но бабушка, казалось, даже не заметила моего взгляда и обернулась к стоявшему рядом с ней коротышке. Меня ужаснула мысль о том, что бабушка действительно может взяться за мое воспитание. А еще мне было очень неприятно видеть, как она обращается с моей мамой.

– Алистер, рада представить тебе адмирала Сопкоута, – сказала бабушка.

Судя по выражению его лица, адмирал Сопкоут был весельчаком. Он перехватил мой взгляд и улыбнулся, и за это сразу понравился мне.

Затем адмирал пожал папе руку и спросил:

– Чем сейчас занимаетесь, Трокмортон?

Папа открыл рот, чтобы ответить, но бабушка опередила его:

– Он Главный хранитель Музея легенд и древностей.

Поскольку бабушка ничего больше не добавила, папа вступил в разговор сам:

– Это моя жена, Генриетта. Она археолог нашего музея, на ее счету целый ряд очень ценных находок.

Бабушка снова шмыгнула носом.

– А это моя дочь Теодосия, – продолжил папа.

Адмирал Сопкоут наклонил голову и пожал мне руку (никаких поглаживаний по голове и целования ручек – я же с первого взгляда поняла, что он нормальный человек!).

– Рад познакомиться с вами, моя дорогая.

– И я тоже, сэр, – ответила я и вежливо добавила: – Быть может, вы как-нибудь выберете время, чтобы посетить наш музей? Мы будем счастливы показать вам его.

Бабушкины глаза вспыхнули, она раздраженно посмотрела на меня, и в ее взгляде отчетливо читалось: «Не смей открывать рот в моем присутствии!» Затем она вновь обернулась к адмиралу и сказала:

– Мы с адмиралом Сопкоутом только что говорили о новом корабле нашего военного флота, «Дредноуте».

– О, да! Вы его еще не видели, Трокмортон? – спросил Сопкоут.

– Нет, не видел, – ответил папа, – но много читал о нем в газетах.

– «Дредноут» – это жемчужина в короне военно-морского флота Ее Величества, – слегка напыщенно объявил Сопкоут. – С его появлением все прежние боевые корабли можно считать полностью устаревшими.

– Если вам интересно мое мнение, – бесцеремонно встряла в разговор бабушка, – то я считаю, что у нас все равно недостаточно боевых кораблей. Особенно если учесть то, что Германия сейчас стремится стать самой могучей морской державой в мире.

– Ну, что вы, Лавиния, – попытался переубедить ее адмирал Сопкоут. – Британский флот вдвое мощнее любых двух неприятельских флотов вместе взятых.

Лавиния! Он назвал мою бабушку по имени! А я уж, честно говоря, и забыла, что оно у нее есть.

– Если Германия осуществит свои замыслы, так уже не будет, – мрачно ответила бабушка. – А они полны решимости бросить нам вызов на море.

– Не волнуйтесь, – весело подмигнул Сопкоут. – Как только немцы увидят «Дредноут», им придется отказаться от своих глупых идей превзойти Британию на морях-океанах.

– Но не разбудите ли вы этим медведя в берлоге? – спросил папа. – Почему вы считаете, что Германия в ответ не начнет строить свои боевые корабли такого же класса?

О господи, почему эти взрослые ни о чем не могут говорить, кроме как о политике и войне? Какая скука! Да, я знала, что Германия и Британия друг с другом на ножах, но если бы кто-то спросил меня – хотя этого никто, разумеется, не удосужился сделать, – я могла бы объяснить, что эту вражду посеяли и раздували в основном Змеи Хаоса. Эта тайная организация задумала перессорить все страны друг с другом, начать войну и в это время захватить власть над всем миром. Прежде всего им было нужно, чтобы в глотку друг другу вцепились Германия и Британия. Для того они и собирались погрузить Британию в хаос, но нам с Вигмером удалось расстроить их планы, и теперь мировая война уже вряд ли начнется.

К счастью, прежде чем взрослые успели с головой погрузиться в свой нудный разговор, раздался громкий звон.

Это лорд Чадли стучал вилкой по своему бокалу с шампанским, привлекая к себе внимание всех гостей.

– А теперь настало время, господа, перейти к главному событию нашего вечера. Подходите ближе. У вас есть редкая возможность посмотреть на то, как будут разбинтовывать мумию, раскрывая при этом тайны древних египтян.

По толпе пролетел восхищенный шепоток, и все ринулись к столу, на котором лежала мумия. Я потянула папу за руку и спросила:

– А мне обязательно смотреть на это, папа? Может, я лучше постою где-нибудь в сторонке?

– Не бойся, там нет ничего страшного, сама знаешь, – ответил он, похлопав меня по плечу.

То, что в мумиях нет ничего страшного, я и без папы знала. Дело-то не в этом. Мне просто было неприятно оттого, что сейчас эту несчастную мумию будут разбинтовывать на потеху зевак, которые не имеют ни малейшего понятия ни о погребальных ритуалах древних египтян, ни о самом Древнем Египте.

Когда мы приблизились к столу, я решила укрыться за мамой и папой, чтобы не видеть этого надругательства над покойником, но тут вмешался адмирал Сопкоут.

– Сюда, юная леди. Становитесь передо мной, отсюда вам хорошо будет видно. Вам нельзя упускать такую возможность!

Да, конечно, он был добрым человеком, этот адмирал, но… Я открыла было рот, чтобы ответить: «Нет, благодарю вас», но перехватила бабушкин взгляд и поняла, что отказа мне не простят. Подавив вздох, я шагнула вперед и оказалась в самом первом ряду, меньше чем в метре от лежащей на столе мумии.

– Эта мумия неизвестного нам человека была найдена в только что обнаруженной гробнице Аменемхеба, – объявил Чадли. – Мы надеемся, что, разбинтовав мумию, мы сможем узнать о том, кем был этот человек, а также попытаемся проникнуть в тайны процесса мумификации. Вы готовы?

Толпа одобрительно загудела.

– Трокмортон, Сноуторп, окажите нам честь, – сказал Чадли.

Папа удивленно моргнул, быстро постарался скрыть промелькнувшую у него на лице недовольную гримасу и покорно шагнул вперед.

– Начнем с ног, я полагаю? – предложил Сноуторп.

Я хотела было зажмуриться, но потом представила, как отреагирует на это бабушка Трокмортон. Чтобы проверить свои догадки, я все же прикрыла свои глаза – буквально на несколько секунд – и тут же почувствовала жесткий толчок в спину и услышала недовольное шмыганье носом.

Я вновь открыла глаза и подумала, не предложить ли бабушке свой носовой платок. Черт побери! Не понимаю, как можно тыкать человека за то, что тот прикрыл глаза, но при этом постоянно шмыгать носом, словно свинья, которая роет землю в поисках трюфелей. По-моему, это верх невоспитанности!

Я принялась смотреть вперед, но старалась при этом наблюдать не за мумией, а за своим папой.

Для того чтобы разбинтовать мумию, потребовалось неожиданно много времени, и чтобы занять своих гостей, лорд Чадли принялся рассказывать всевозможные легенды и мифы о мумиях. Не знаю, где Чадли собирал этот мусор, но почти все, о чем он говорил, не имело ничего общего с правдой. Когда он перешел к рассказу о том, как мумии растирают в порошок, а затем глотают его, чтобы приобрести магические качества, которыми обладают мумии, – к сожалению, это как раз правда, – я настолько возмутилась, что не выдержала и спросила.

– А эту мумию вы не будете растирать в порошок?

Повисло неловкое молчание, и все обернулись на меня, а я только теперь вспомнила о том, что зарекалась не делать ничего, что может привлечь ко мне внимание.

Потом лорд Чадли фальшиво рассмеялся и ответил:

– Нет, нет. Разумеется, нет. Эта мумия станет частью моей личной коллекции.

– О, простите, – сказала я и поклялась, что больше ни разу не раскрою рот.

Наконец папа и Сноуторп добрались до головы мумии, а я не сводила глаз с папиного лица. Когда была снята последняя повязка, толпа ахнула от смешанного с ужасом восхищения.

«Не смотри, не смотри», – твердила я себе. Но вы сами знаете, что, чем сильнее стараешься не делать чего-то, тем сильнее тебя тянет сделать это. В конечном итоге мое любопытство победило, и я все-таки взглянула на голову мумии.

– Перед вами неизвестный жрец Аменемхеба! – торжественно провозгласил лорд Чадли.

В толпе раздались ленивые аплодисменты. Не в силах удержать себя, я сделала шаг вперед и впилась глазами в лицо мумии.

Это лицо я видела всего несколько месяцев назад, когда столкнулась с тремя Змеями Хаоса в гробнице Тутмоса III. Сейчас я сразу вспомнила слова, которые сказал тогда об этом человеке главарь их шайки: «Он подвел меня дважды. Третьего раза не будет».

– О, нет, лорд Чадли, – эти слова сами сорвались у меня с языка, и я не в силах была удержать их. – Это не неизвестный жрец времен Средней династии. Это мистер Тетли. Из Британского музея.

Глава вторая

Хаос возвращается

В толпе раздались удивленные и испуганные возгласы. Папа как-то странно взглянул на меня и спросил:

– Ты знаешь Тетли?

– На этот раз она зашла слишком далеко, – заявила за моей спиной бабушка Трокмортон. Заметив, что она протягивает ко мне свою похожую на клешню руку, я быстро сделала три больших шага вперед и вначале обратилась к Чадли, оставив папин каверзный вопрос на потом:

– Я пытаюсь объяснить, что это не древнеегипетская мумия, а совсем недавняя подделка.

Чадли зло посмотрел на меня, затем попытался скрыть свое раздражение под веселой гримасой и надменно произнес:

– Тихо, тихо. Что может знать о мумиях такая маленькая девочка? Совсем немного, я полагаю.

– Вы ошибаетесь, сэр, – ответила я. Бабушка Трокмортон негодующе ахнула за моей спиной. Может быть, кому-то мои слова действительно показались неучтивыми, но ведь я только хотела объяснить, что на самом деле знаю о мумиях достаточно много. – Вы обратили внимание на то, что под повязками не оказалось ни одного амулета? Это очень необычно и странно. Теперь посмотрите сюда. На теле нет ни полотняной туники, ни юбки, ни даже набедренной повязки. Вместо этого мы видим, что покойник одет в… нижнее белье.

Произнося последнюю фразу, я слегка смутилась, но выговорила ее до конца.

– Дайте мне нюхательную соль! – простонал у меня за спиной знакомый голос.

Я оглянулась через плечо и увидела, как адмирал Сопкоут тащит мою бабушку к свободному стулу. Я сглотнула и вновь повернулась к папе и лорду Чадли.

– Ну, знаете… – начал побагровевший от гнева Чадли, но папа перебил его и сказал, поправляя рукой воротничок своей рубашки:

– Боюсь, что моя дочь очень точно подметила в этой мумии целый ряд странностей, сэр.

Чадли явно не был счастлив оттого, что мои слова нашли подтверждение. Боясь, что лорд подумает, будто папа просто пытается выгородить меня, я обратилась к лорду Сноуторпу. Если уж кто и может наверняка опознать Тетли, то это, конечно, он.

– А что вы думаете, сэр?

Оказавшийся в центре начинающегося спора, лорд Сноуторп с явной неохотой посмотрел на меня, потом на Чадли, лицо которого с каждой минутой багровело все сильнее. Я даже стала опасаться, как бы хозяина сегодняшнего приема не хватил апоплексический удар.

– Вы узнаете эту мумию, сэр? – спросила я.

Сноуторп покровительственно взглянул на меня и ответил.

– Нет, нет, моя дорогая девочка. Ценю вашу веру в мои силы, но, право, не могу же я знать каждую египетскую мумию в лицо.

Честное слово, у этого человека мозгов было не больше, чем у курицы. Подавляя нараставшее во мне разочарование в Сноуторпе, я сделала еще одну попытку.

– Да, но неужели это лицо не кажется вам знакомым? Неужели вы никогда не видели его раньше?

– Где же я мог видеть это лицо раньше? – спросил Сноуторп. Он явно был испуган.

– Да присмотритесь же внимательнее, сэр, – поморщилась я. – Если это действительно мистер Тетли из Британского музея, вам это должно быть известно лучше, чем мне.

– Да, да, – подхватил Чадли. – Присмотритесь и подтвердите, что эта бедная девочка ошиблась.

Сноуторп приблизился к голове мумии и поднял к глазу свой монокль.

– Ну-у… Тетли действительно пропал несколько недель тому назад, – неуверенно проговорил он. – Вышел из офиса однажды утром, да так и не вернулся.

– Значит, это возможно, – сказала я.

Чадли посмотрел на меня и процедил:

– Но это не доказывает, что он уехал в Египет и превратил себя в мумию.

– Уверена, что намерения становиться мумией у него действительно не было, – ответила я.

Папа взял меня под локоть, отвел подальше от Чадли и раздраженно шепнул:

– Откуда, черт побери, ты знаешь Тетли?

О боже. Я так надеялась, что он забудет это каверзный вопрос.

– Ну… однажды мне оказалось очень полезно увидеть его. Во время моего последнего похода в Британский музей.

– И что же, интересно, ты там делала? – спросил папа.

– Просто приходила взглянуть своими глазами на наших конкурентов. Знаешь, папа, мне там совсем не понравилось.

– Надеюсь, что это так, – облегченно заметил он, а затем вновь обратился к Сноуторпу. – Итак? Что вы скажете? Это Тетли?

Сноуторп опустил глаза, побледнел и чуть слышно выдохнул.

– Да. Боюсь, что это он.

Слушавшая нас с замиранием сердца толпа словно взорвалась, по всему залу полетели испуганные вскрики. Чадли одарил меня таким взглядом, словно это я была во всем виновата, будто я сама устроила этот трюк с Тетли, а затем подсунула его мумию доверчивому лорду.

Кто-то тихо подошел и встал рядом со мной – я скосила глаза и с облегчением увидела, что это Вигмер. Ну, теперь, надо полагать, мы все наконец сдвинемся с места.

Вигмер жестом пригласил всех гостей подойти ближе, а затем негромко заявил:

– Если это Тетли, нам придется заподозрить, что произошло убийство, и вызвать полицию.

– Вы с ума сошли? – ужаснулся Чадли. – Это же скандал!

Я не слишком была уверена, что Чадли считает скандалом – убийство или то, что он при всех сядет в лужу… специалист по Древнему Египту, прости, Господи!

– Ничего не поделаешь, – твердо сказал Вигмер.

– Ну, хорошо, только позвольте мне сначала проводить отсюда всех своих гостей, – пролепетал Чадли, посмотрев на меня так, будто я была куском старого, вонючего тухлого сыра, невесть как оказавшегося на его сверкающем вощеном паркете. – Умная девочка, – добавил он, и это, поверьте, прозвучало вовсе не как комплимент. Скорее как проклятие.

– Мне ужасно жаль, сэр, – услышала я папин голос. – Но должен вам заметить, что моя дочь росла среди египетских артефактов с того времени, как только начала ходить. С тех пор она довольно много успела узнать и об этих предметах, и о самом Древнем Египте.

– Довольно странный метод воспитывать ребенка, если хотите знать мое мнение, – пробормотал Сноуторп.

– Извините, что у вас не спросили, – ощетинился папа.

Чадли тем временем пошел прочь, двигался он неуверенно, как деревянная кукла.

– Невероятно умная девчонка, – ворчал он себе под нос, уходя.

Папа еще разок взглянул на меня и поспешил вслед за Чадли – как я понимаю, улаживать свои отношения с лордом. Я на время осталась наедине с Вигмером и, пользуясь этим случаем, тихо шепнула ему:

– Это Тетли, я уверена.

– Вы понимаете, что это означает? – так же шепотом ответил Вигмер, переводя свой взгляд с мумии на меня. Каким же тяжелым был его взгляд! – Змеи Хаоса хотели, чтобы мы нашли эту мумию. Решили оставить нам послание.

При упоминании о тайной организации у меня пересохло во рту. Я боялась задать следующий вопрос, но не могла не задать его.

– О чем же говорит их послание, сэр?

– О том, что мы их видели не в последний раз. Они готовятся к своему следующему ходу. И скоро сделают его.

Я повернулась и посмотрела в толпу, я почти готова была увидеть скрывающегося в ней фон Браггеншнотта или Боллингсворта. Но увидела только лорда Чадли, поспешно выпроваживающего своих гостей.

– А он может быть связан с ними, как вы думаете, сэр? – спросила я.

Вигмер проследил за направлением моего взгляда, усмехнулся и ответил:

– Сомневаюсь. Как правило, Хаос не держит в своих рядах идиотов.

Вигмер, казалось, был убежден в том, что Чадли болван, я – нет. По-моему, острый ум легче всего спрятать как раз под маской тупицы или жизнерадостного дурака.

Уголком глаза я уловила какое-то движение и повернула голову. Это бабушка Трокмортон отсылала от себя адмирала Сопкоута. Затем она подняла голову, и наши глаза встретились. Гнев, который бабушка испытала при виде меня, похоже, придал ей сил, и она грузно поднялась на ноги. Я растерянно оглянулась вокруг, ища маму или папу, но они все еще ворковали над лордом Чадли, пытаясь успокоить его.

Бабушка подошла ко мне и сказала, сердито раздувая ноздри.

– Теперь ты зашла слишком далеко. Кто-то должен поставить тебя на место. Если твои родители этого не понимают, я сама займусь тобой.

Похоже, бабушка, как и Чадли, была уверена, что это я, и никто другой, затеяла всю эту историю с беднягой Тетли. Но что я сделала?

Всего-навсего обратила внимание на то, что эта мумия не была древней. И никому после этого в голову не пришло, что произошло убийство? И никто не сообразил, что кто-то после этого прямо у нас под носом обернул тело мокрыми шелковыми обоями?

Слишком многие люди совершенно не способны мыслить логически, вот что я вам скажу.

Глава третья

Воскресший Анубис

За завтраком папа все время сердито поглядывал на меня поверх своей газеты. Просто удивительно, насколько может испортить человеку аппетит брошенный на него сердитый взгляд. Я еле-еле справилась со своим тостом.

Наконец папа доел своего копченого лосося, закончил с яйцами всмятку и положил на стол газету.

– Думаю, что сегодня ты останешься дома, Теодосия, – объявил он.

От этих папиных слов я застыла на месте. Нет, он, наверное, просто оговорился, верно? Не может же, в самом деле… И вообще меня уже несколько лет не оставляли одну дома…

– Но, папа, послушай. Если бы я знала, как все обернется, держала бы язык за зубами. Но та мумия была такой очевидной подделкой… И, – совсем тихо добавила я, – мне просто очень хотелось, чтобы ты мог гордиться мной.

Теперь-то я уже знала, что попытки произвести впечатление на папу не всегда – а точнее, никогда – не заканчиваются так, как планировалось. Как правило, все мои усилия оставались незамеченными, но на этот раз, похоже, меня не только заметили, но и зачислили в бунтовщики. Я решилась посмотреть на папу и сделала это очень удачно – именно в ту секунду, когда они с мамой обменивались многозначительными взглядами. А потом я с облегчением увидела, что выражение папиного лица стало мягче.

– Я искренне восхищен твоими способностями распознавать подделку, Теодосия. Но лаврового венка ты от меня не получишь, несмотря на то, что многие, кто должен был бы разбираться в этом лучше тебя, оказались в дураках, – тут папа заметно повеселел и широко ухмыльнулся.

Мама закашлялась, а папа продолжил:

– Учись правильно выбирать место и время, чтобы сообщать о своих открытиях. И делай это достаточно деликатно, не отметай с ходу чужие мнения с таким азартом, будто стреляешь в тире по глиняным голубям.

Что за чушь! Сам-то он никогда не щадит чувства тех, кого опровергает, нащупав брешь в их умозаключениях. Впрочем, я знаю, когда можно поспорить, а когда лучше промолчать. Как сейчас, например.

– Прости, папа, – покорно сказала я. – Я обязательно обращу на это внимание и посмотрю в следующий раз, как ты сам это делаешь. Поучусь у тебя.

– Хорошо, – ответил папа. Он явно был удивлен. – Кстати, об учебе. Я считаю правильным, что твоя бабушка решила найти для тебя новую гувернантку. Честно говоря, я даже не помню, когда и куда делась предыдущая. Твое обучение должно стать более организованным и направляемым.

«Направляемым», как я понимаю, означает «под чьим-то руководством». Отлично, мне действительно нужен человек, который руководил бы моими занятиями. Есть только одна маленькая проблема – изучаю я такие вещи, в которых ровным счетом ничего не смыслят гувернантки. Последнюю, например, мне самой приходилось учить, чтобы она могла разговаривать со мной на равных.

Я опустила глаза на лежащую у меня на коленях салфетку и принялась теребить ее уголок.

– Я надеялась на то, что теперь, когда мама вернулась домой, она сама будет руководить моими занятиями, – печально проговорила я и вновь очень удачно стрельнула глазами, чтобы заметить, как родители в очередной раз обмениваются брошенными через стол многозначительными взглядами.

– Это у нее заняло бы не так много времени, – поспешила добавить я. – Я умею работать самостоятельно, мне нужно лишь, чтобы кто-нибудь направлял меня.

Повисло долгое напряженное молчание, а затем, наконец, заговорила мама.

– Прости, Теодосия, – мягко сказала она. – У нас нет возможности самим заниматься тобой. У нас слишком много работы в музее, особенно с появлением новых артефактов. Мы должны изучить, проанализировать и описать каждый предмет. Боюсь, мы с папой будем заняты своей работой круглые сутки.

Я была огорчена, но не подала вида. Просто напомнила себе, что у меня далекоидущие планы.

– Пожалуйста, не оставляй меня сегодня дома, папа. Обещаю, что буду хорошо себя вести.

– Я разрешу тебе пойти в музей. Больше того, у меня даже есть для тебя задание.

Я сразу воспрянула духом. Как давно я мечтала, что мне, наконец, поручат сделать что-нибудь полезное для музея.

– Я решил поручить тебе составить каталог всякой всячины, которая скопилась у нас в долгосрочном запаснике, – продолжил папа. – Это давным-давно нужно было сделать.

Я постаралась скрыть свой испуг и на всякий случай переспросила:

– В долгосрочном запаснике, папа? Том, что в подвале музея?

– Ну, да, – сердито ответил папа. – По-моему, я четко сказал: в долгосрочном запаснике. Разве не так, Генриетта? – обратился он за подтверждением к маме. Мама кивнула, а затем папа вновь посмотрел на меня. – У тебя какие-то проблемы с этим?

– Нет! Просто я думала, что смогу помочь при составлении каталога предметов из гробницы Аменемхеба. Их же еще не закончили описывать, насколько я знаю?

– Нет, не закончили, но там мы сами вполне справимся, – произнес папа. – Между прочим, сам я сегодня утром работать не буду, у меня собеседование с кандидатом на должность первого помощника хранителя музея. Так у тебя есть проблемы с моим заданием или нет?

– Нет, папа, – солгала я, а сама подумала, что лучше бы мне было остаться сегодня дома. Намного лучше, чем отправляться вниз, в катакомбы.

* * *

Впервые в жизни мне захотелось, чтобы мой противный младший брат Генри был не в школе, а дома, на каникулах. Тогда я обязательно уговорила бы его пойти вместе со мной.

Генри уверяет, что музейный подвал на самом деле не катакомбы, и я полагаю, что он прав. Но только чисто технически. Подвал нашего музея, или долгосрочный запасник, это большое, похожее на пещеру помещение, забитое древними мертвыми телами (в основном мумиями) и взятыми из их усыпальниц предметами. И если вы спросите, похож ли этот подвал на мрачные катакомбы, я не задумываясь отвечу, что так оно и есть.

Но самое жуткое в этих катакомбах, конечно же, не мумии. Когда открываешь подвальную дверь, сразу ощущаешь могучую злобную силу, затаившуюся во тьме подвала. Я не сомневаюсь, что эта сила – смесь темной энергии проклятий и черной магии. Накапливаясь год за годом в темноте подвала, эта сила набрала такую мощь, что пропитала собой весь ставший от этого вязким и густым воздух и воспринималась как почти живая материя.

Страшная и опасная штука, эта темная энергия, поэтому к встрече с ней я постаралась приготовиться по полной программе – надела на себя все три амулета-оберега, а на руки – пару плотных, прочных перчаток. Моя кошка Исида постояла в открытой двери на верхней ступеньке ведущей в подвал лестницы, понюхала холодный сырой воздух, а затем печально мяукнула.

Нехороший знак.

Впрочем, хороший знак, нехороший – выбора-то у меня все равно не было, и я принялась спускаться по лестнице, нарочно громко топая ногами, чтобы подбодрить себя и отпугнуть прячущихся в подвальной тьме злых духов. В одной руке я несла сумку с набором всего необходимого для снятия проклятий (когда имеешь с ними дело, любые меры предосторожности не будут лишними), а другой цеплялась за перила (они были для меня спасательным тросом, который всегда поможет мне выбраться из этой жуткой темной ямы).

Свет зажженного мной газового фонаря с трудом пробивался сквозь плотную вязкую тьму подвала. Я сразу задрожала, только непонятно отчего – то ли от влажного холода, то ли от чего похуже…

Больше всего я нервничала потому, что здесь, в подвале, в тесной близости друг к другу, находилось слишком много древних артефактов, при этом ни один из них годами не оказывался ни под лунным светом, ни под солнечными лучами, ни вблизи источника «ка» – жизненной силы. Не получая никакой энергии извне, наложенные на многие артефакты проклятия и магические заклинания словно погрузились в глубокую спячку, и это означало, что мне будет крайне сложно распознавать их. Похоже на жуткий и смертельно опасный вариант игры в прятки.

Сойдя с последней ступеньки, я постояла возле лестницы. Исида устроилась у моих ног, и мы с ней вместе принялись всматриваться в смутные очертания окружавших нас предметов.

Здесь, в подвале, все было еще хуже, чем мне припоминалось. Почти всю правую часть занимал громадный каменный саркофаг с тяжеленной, слегка сдвинутой в сторону крышкой – тоже каменной. Сразу за саркофагом стояло семь прислоненных к стене мумий. Казалось, они следят за мной своими нарисованными на их деревянных футлярах глазами. В дальнем углу, напротив мумий, виднелась сделанная в натуральную величину деревянная статуя гиппопотама, покрытая слоем черной смолы. Сейчас эта смола отслоилась, придавая гиппопотаму еще более угрожающий вид. Пасть у гиппопотама тоже была жутковатой – хищной, слегка перекошенной, полной огромных прямоугольных зубов.

Одним словом, не гиппопотам, а демон Подземного царства, причем не из рядовых.

Я быстро окинула взглядом другую половину подвала. Бледный луч моего газового фонаря тускло блеснул на трех бронзовых статуях. Одна изображала Аписа, священного белого быка египтян (поздний период, я полагаю), другая – богиню Буто с головой сокола, и третья – Секмет, богиню разрушительной силы солнца. Стоявшая вдоль стены полка была заполнена погребальными масками давным-давно забытых фараонов и древних жрецов, внизу располагалась еще одна полка, заставленная десятками каноп – сосудов, в которых хранились внутренности умерших. Здесь же в беспорядке стояли глиняные урны и бронзовые сосуды, лежали каменные кинжалы и кремневые ножи. Посередине подвала возвышался большой деревянный позолоченный погребальный алтарь, на котором была установлена выполненная в натуральную величину статуя бога Анубиса в виде шакала.

Каждый свободный сантиметр запасника был буквально завален стелами, скарабеями, амулетами и украшениями. На то, чтобы рассмотреть все это и составить опись, уйдут месяцы!

Я в последний раз бросила тоскливый взгляд на лестницу, а затем вытащила из кармана своего передника блокнот и карандаш, который дал мне папа.

Я решила, что удобнее всего будет начать с занимающих всю дальнюю стену семи мумий. Во-первых, чтобы занести эти мумии в каталог, много времени не потребуется, а сделав это, я почувствую себя намного увереннее – как же, ведь я уже переписала артефакты, занимающие целую стену, а значит, неплохо продвинулась вперед. Но было кое-что и во-вторых. Поскольку мне, по всей видимости, придется провести в подвале не один день, то очень полезно и желательно знать, чьи именно мумии будут все это время стоять у тебя за спиной.

Стоило мне взглянуть на находящуюся в самом углу мумию, как мое сердце подпрыгнуло от восхищения. Несомненно, эта мумия относилась к Древнему периоду, скорее всего, к временам Третьей династии. Какая же она старая! Одна из древнейших мумий, которые мне доводилось когда-либо видеть. Я вытащила вложенную между бинтами маленькую, покрытую старинной вязью табличку. Надпись была сделана по-английски, но очень давно, еще до того, как в музее появился папа.

На табличке было написано, что это мумия Раготепа, очень влиятельного жреца, жившего в годы правления фараона Джосера. Мумия все еще оставалась в отличном состоянии, и, честно говоря, мне было непонятно, почему она находится здесь, в подвале, а не в выставочном зале наверху. Нужно будет запомнить и позднее спросить об этом у папы.

Следующая мумия стояла в деревянном раскрашенном футляре со снятой крышкой. Сама мумия была забинтована в полотняный саван (абсолютно нетронутый) и привязана внутри футляра холщовыми лентами. Эта мумия, вне всякого сомнения, относилась к Позднему Новому периоду. Я осторожно притронулась к висящей на шее мумии маленькой деревянной дощечке и прищурилась, разбирая выцветшую египетскую надпись. Эту табличку надписал и повесил на шею мумии бальзамировщик. По его словам, это была мумия Херигора, одного из придворных советников фараона Осоркона Старшего.

Следующие две мумии относились к периоду Среднего Царства. Одна мумия принадлежала принцессе Анхетитат, другая Кавиту, приближенному фараона Хенджера. Обе эти мумии находились в хорошем состоянии, но впечатляли не столь сильно, как мумия Раготепа.

Следующая мумия меня озадачила. Понятно, что она относилась к Позднему периоду, но с воскового покрытия на ее футляре стерлись почти все знаки. Поняв, что узнать имя мумии не удастся, я просто записала ее в блокноте как «Неизвестная мумия, предположительно Поздний период».

Последние две мумии тоже относились к Позднему Новому периоду. Это были мумии Ситкамос, жрицы храма Гора; и Изетнофрет, жрицы, жившей в период правления фараона Нектанебуса. Итого семь штук.

Сделав последнюю запись, я потянулась и тут услышала слабый хруст за своей спиной. Я завертела головой из стороны в сторону и негромко спросила:

– Исида, это ты?

Нет, это была не Исида, она стояла, застыв на месте, выгнув спину, и не сводила глаз со статуи Анубиса.

А эта статуя тем временем зевнула.

Или, может быть, разминала челюсти. Но в любом случае она вела себя совсем не так, как подобает нормальной статуе.

Забеспокоившись, я шагнула вперед, чтобы внимательнее ее рассмотреть, но тут же отпрыгнула назад, потому что шакал ожил и встряхнулся, как проснувшаяся собака.

Плохо дело. Из рук вон плохо.

Я посмотрела шакалу в глаза, он посмотрел на меня и зарычал. Шерсть у него на загривке встала дыбом.

От неожиданности и от этого рыка я покрылась гусиной кожей, а Исида, не привыкшая видеть и слышать в своих владениях собак, громко зашипела.

Шакал повернул голову на это шипение, сразу же обнаружил, что это кошка, спрыгнул с алтаря и бросился к Исиде.

О, нет!

Исида взвыла и стрелой ринулась в узкую щель между стеной и саркофагом, а шакал затормозил и разочарованно остановился. Попытался втиснуться в щель, но она была слишком узка для него.

Я должна была что-то сделать, причем как можно скорее. Но что? Разумеется, решение должно зависеть от того, что именно оживило шакала, но что это было, я не знала.

Случилось ли это под воздействием света? Или под влиянием моей жизненной силы, «ка»? Господи, что же делать, что же делать?

Я оглянулась по сторонам, ища веревку, которой можно связать шакала, или хотя бы большую тряпку, чтобы попытаться накрыть его. Если статуя ожила под воздействием света или жизненной силы, любая накидка «отключит» их от шакала.

Увы, ничего подходящего поблизости я не увидела.

– Держись, Исида! – бодрым тоном воскликнула я. – Я скоро вернусь!

Я бросилась вверх по лестнице, с радостью заметила несколько висевших на стене у верхней лестничной площадки пальто, схватила с гвоздя самое длинное и плотное из всех и вместе со своей добычей снова скатилась вниз, в подвал.

Шакал все еще держал Исиду в осаде, загнанной в угол между стеной и саркофагом. Стараясь двигаться как можно тише, я подкралась к шакалу сзади, а затем резким движением накинула на него пальто, стараясь прикрыть им все тело и в то же время остаться в недосягаемости для острых клыков.

Шакал замер.

Удивлен тем, что с ним произошло, и соображает, что ему делать дальше? Или мне действительно удалось изолировать шакала от внешнего источника оживившей его энергии?

Я пошарила на ближайшей ко мне полке, ища какое-нибудь оружие, которым можно отбиться от шакала. На глаза мне попался длинный кривой жезл. Отлично. Я протянула руку и схватила его.

Взявшись за жезл, я обнаружила, что его верхний конец украшен отлитой из золота головой шакала. Очень, очень хорошо. Древние египтяне считали, что любую силу легче побороть с помощью похожей силы. Так, например, выжигая просеки вокруг полыхающего огня, тушат лесные пожары. Так что, используя против шакала украшенное шакальей головой оружие, можно надеяться на успех.

Осторожно протянув вперед конец жезла, я приподняла край пальто, обнажив левую заднюю лапу шакала. Лапа оставалась неподвижной – я прищурилась, но в потемках так и не смогла рассмотреть на расстоянии, превратилась ли она снова в камень или нет. Затем лапа дернулась и переступила вперед. Я отдернула жезл, пальто упало на место, шакал вновь застыл.

Хорошо, независимо от того, какая именно сила оживила статую, прикрыв шакала плотной тканью, можно отрезать его от источника этой силы и заставить замереть на месте. По крайней мере так надолго, чтобы я успела придумать какую-нибудь более стойкую и долговечную защиту.

– Исида, – негромко позвала я. – Теперь, если хочешь, можешь выходить.

Спустя какое-то время из-за саркофага показались кончики усов Исиды. Она долго рассматривала прикрытого пальто шакала, затем, решив, очевидно, что он больше не опасен, принялась выбираться наружу. Пальто дернулось, и Исида тут же скрылась обратно в свой угол.

Проклятье. Пальто действовало не так надежно, как я рассчитывала. У меня, пожалуй, есть не больше двух минут, чтобы найти более удачное решение.

Я поспешила к своей сумке с принадлежностями для снятия проклятий и принялась рыться в ней. Почти сразу моя рука наткнулась на туго набитый тяжелый мешочек. Ну, конечно же! Соль! Соль, которую я держу в своей сумке с прошлого года, когда маленькая статуэтка бога по имени Кук с головой лягушки разразилась проклятием, в которое входил дождь из слизняков. Правда, заметьте, я всегда, когда есть возможность, стараюсь не обрабатывать музейные артефакты солью. Она сильно разъедает их, а я привыкла относиться к музейным сокровищам с любовью и вниманием.

Пальто на шакале снова шевельнулось.

Но бывают чрезвычайные ситуации, когда не раздумывая приходится пускать в ход все, что только есть под рукой. Как сейчас, например, когда у меня просто не было времени на то, чтобы изучить наложенное на статую Анубиса проклятье и найти самый надежный и безопасный способ снять его. У меня вообще не осталось времени.

Я набрала в левую руку пригоршню соли и вернулась к шакалу. Он сразу начал извиваться и подергиваться – стало ясно, что оживляет шакала не свет, а что-то другое. Быть может, жизненная сила моего «ка».

Взяв правой рукой жезл, я подсунула его конец под пальто, а затем скинула пальто рывком, обнажив шакала. Он на секунду опешил, моргнул, и этого времени мне хватило, чтобы швырнуть в него полную пригоршню соли.

Соль обсыпала шакалу весь бок. Шакал отскочил прочь от саркофага и остановился, ошеломленно тряся головой. Прежде чем я успела повторить атаку солью, Исида взвыла, выскочила из своей щели и бросилась к противоположному концу подвала. Шакал взвизгнул разок, очнулся и бросился вслед за Исидой.

Точнее, попытался броситься. Вначале он довольно долго вхолостую скользил лапами по гладкому деревянному полу, но затем все же приспособился, нашел точку опоры и кинулся за Исидой.

А знаете, соль-то все же помогла! Соленый шакал двигался явно медленнее и не так уверенно, как несоленый. А может, мне просто повезло угодить солью в наиболее уязвимую часть его тела. Я прихватила следующую пригоршню соли и встала прямо на пути Исиды. Кошка прошмыгнула мимо меня, а затем показался шакал. Он приблизился, и я швырнула соль ему в морду.

Шакал взвизгнул, проскользнул по инерции немного вперед и остановился. Постоял несколько секунд, затем опять встряхнулся и двинулся теперь прямо на меня. Я отскочила в сторону, шакал, быстро набирая скорость, пролетел мимо меня и погнался за Исидой – она явно была для него целью номер один.

Я задумалась. Понятно, что шакала необходимо целиком покрыть солью. Но как это сделать?

Исида тем временем взлетела на алтарь, где раньше стояла статуя Анубиса. Статуя Анубиса ожила, соскочила вниз, задела при этом полку и сшибла с нее бронзовый сосуд.

Меня осенило: вода! Можно растворить соль в воде, а потом полить соленой водой шакала, который сейчас пытался вспрыгнуть на алтарь вслед за Исидой. Безуспешно – алтарь для него был слишком высок. Это значит, за кошку можно было не беспокоиться – по крайней мере, какое-то время она продержится.

Зажав в руке бронзовый сосуд, я снова – в который уже раз! – бросилась вверх по лестнице, оттуда в холл, и дальше, в туалет. Я уже почти добежала до двери, как услышала папин голос.

– Теодосия?

Я попыталась спрятать бронзовый сосуд за спину и невинно захлопала ресницами.

– Да, папа? – и добавила для большего эффекта. – Да, дорогой?

– Все в порядке?

– Разумеется! Почему бы нет? – звенел ли при этом мой голос от напряжения или нет, не знаю. Не могу сказать.

– А зачем ты тащишь артефакт в туалет?

– А, это. Просто к нему что-то прилипло, хочу смыть, вот и все.

– Надеюсь, ты понимаешь, как аккуратно нужно обращаться с музейными ценностями? – нахмурился папа.

– Конечно! Смотри! – я показала ему свои руки. – Я даже перчатки надела, чтобы ничего не запачкать.

– Могу сказать, отличная идея.

Разумеется, перчатки я надеваю совсем не для того, чтобы беречь музейные экспонаты. Я постоянно ношу их в музее потому, что они не дают проникнуть в меня энергии черной магии, которая иногда обволакивает проклятые предметы снаружи.

Папа с удовлетворенным видом направился к дальней стене холла, но, сделав всего пару шагов, остановился и спросил:

– Ты не встречала Фагенбуша?

Фагенбуша? Вряд ли. Я делаю все, чтобы по возможности не пересекаться с нашим вторым помощником главного хранителя музея.

– Нет, папа. Не встречала, – ответила я.

– Ну, хорошо. Если увидишь, скажи, что я ищу его.

У Фагенбуша неприятности? Хорошо бы. Правда, сейчас мне было не до сладких мыслей о неприятностях Фагенбуша. Глядя вслед папе, я пританцовывала от нетерпения рядом с туалетом, мечтая поскорее наполнить свой бронзовый сосуд водой. Наконец, это мне удалось, и я поспешила назад, к подвальной лестнице, моля небо о том, чтобы не наткнуться по дороге на папу или, того хуже, на Фагенбуша. Когда я добралась до верхней ступеньки, снизу раздался холодящий кровь вопль Исиды. Неужели проклятый шакал все-таки добрался до моей кошечки? И я покатилась вниз, прыгая сразу через две ступеньки.

Внизу я увидела, что шакал застрял головой в щели между стеной и саркофагом, но он продолжал, как сумасшедший, рваться вперед, к Исиде, которая забилась в глубину и испускала дикие вопли.

Присматривая одним глазом за шакалом, я высыпала в воду приличное количество соли, а затем взболтала сосуд, чтобы растворить соль.

Шакал резко взвизгнул – это Исида достала его по носу своими острыми, как иголки, когтями, – но не отступил, он продолжал низко рычать и скалить зубы.

Стараясь не терять ни секунды, я сделала три широких шага, приблизилась вплотную к шакалу и облила его всего соленой водой.

Шакал тявкнул и начал поднимать голову, собираясь схватить меня своими зубами. Но было поздно.

Как только соленая вода растеклась по телу шакала, оно начало затвердевать, ожившая плоть кусок за куском вновь превращалась в камень. Вскоре шакал издал последний жалобный визг и опять стал статуей.

Я облегченно расслабила плечи, а Исида прекратила свой кошачий концерт. Затем она осторожно выбралась из своего укрытия, подошла к застывшему шакалу, внимательно обнюхала его, а затем смачно ударила лапой, словно хотела сказать: «Вот тебе, мерзкая статуя». Я смотрела на все это, постепенно приходя в себя и успокаиваясь, и в это время сверху раздался голос.

– Теодосия!

– Да, мама?

– Что там за собака лает у тебя внизу?

Вот проклятье!

– Никакой собаки нет, мама. Это всего лишь я. Играю с Исидой.

– Изображаешь перед ней собаку? – удивилась мама.

– Ну… да, учу Исиду защищаться от собак.

– Но у нас в музее нет собак.

– Я знаю, но вдруг Исида все-таки где-нибудь натолкнется на собаку?

Повисла долгая пауза, затем снова послышался мамин голос.

– Теодосия?

– Да, мама?

– Я думаю, будет лучше, если ты не станешь рассказывать папе о своих играх в собаку, договорились?

– Конечно, мама, все как ты скажешь.

– Ну и прекрасно. А теперь вылезай наверх. Приехала бабушка и привела за собой на буксире твою новую гувернантку, – мама старалась говорить о приезде бабушки весело, даже с юмором, наверняка хотела своим тоном убедить меня, что все замечательно. Старалась, но безуспешно – слишком уж наигранным было ее веселье, слишком фальшивым. – Она ждет тебя в гостиной, поднимайся туда, а я побегу, опаздываю на собрание Королевского археологического общества. Твой папа у себя в кабинете. Бабушка сказала, что хочет видеть и его тоже.

– Мама, а тебе обязательно нужно идти? – спросила я. С бабушкой мне всегда спокойнее встречаться, если рядом со мной мама.

– Да, я непременно должна там быть. До свидания, моя дорогая!

Затем послышалась торопливая дробь маминых каблуков по мраморному полу. Судя по звуку, мама решила выйти из музея не через главный вход, а через заднюю дверь, чтобы наверняка избежать встречи с бабушкой.

Огорченно вздохнув, я поставила сосуд на его место и мысленно пометила себе, что нужно не забыть вымыть его, когда я вернусь. А также смыть соль со статуи Анубиса. Но все это позже, позже, а сейчас мне пора идти на поединок с бабушкой.

Дойдя до папиного кабинета у лестничной площадки верхнего этажа, я услышала доносящиеся из него голоса. Быть может, бабушке надоело ждать в гостиной, она отправилась искать нас и забрела в папин кабинет? Прислушавшись, я поняла, что ошиблась. Один долетавший из кабинета голос точно был папиным, но второй – точно не бабушкиным.

– Но у меня квалификация не ниже, чем у Боллингсворта, – сказал не бабушкин голос.

О, да это же Фагенбуш! Просто я никогда не слышала, чтобы он разговаривал так дерзко и раздраженно.

– Я понимаю, что вы разочарованы, Клайв, но думаю, так будет лучше, – ответил папин голос. – У Боллингсворта и стаж работы был на несколько лет больше, чем у вас.

Боллингсворт. От этого имени всю меня передернуло. Папа не знал, что его бывший первый помощник оказался изменником. Интересно, насколько велик стаж работы Боллингсворта на Змей Хаоса?

– Вы очень способный, я бы даже сказал, талантливый работник, – продолжал папа. – Но вы еще слишком молоды, и я думаю, что еще несколько лет работы на прежнем месте пойдут вам только на пользу. А теперь я должен идти, меня ждут, – папа выскочил за дверь и едва не столкнулся со мной. – О, ты здесь! А я собирался идти искать тебя. Твоя бабушка приехала.

– Да, я знаю, – я чувствовала себя очень неловко и старалась глядеть в пол, а не на Фагенбуша, но все равно чувствовала, что он пристально смотрит на меня своими острыми, колючими глазками. А затем, почти против своей воли, я все же подняла глаза.

О, сколько ненависти пылало во взгляде Фагенбуша! Никакого сомнения – он понял, он знает, что я подслушала весь их разговор с папой, и никогда не простит мне этого.

Глава четвертая

Мисс Сниз

Папа наскоро поздоровался со своей матерью и тут же скрылся, сказав, что его ждет посетитель. Пропади все пропадом! Я просто поверить не могла, что оба моих родителя так позорно сбежали, бросив меня. Неужели они не понимают, что оставаться один на один с бабушкой Трокмортон для меня ничуть не лучше, чем быть замурованной в гробнице в Долине Царей? Тогда, в Египте, родители примчались спасать меня, а теперь? Почему они не хотят сделать это сейчас, когда мне позарез нужна их помощь?

Я расправила плечи и вошла в гостиную. В своем серо-стальном платье бабушка выглядела особенно свирепой и раскаленной как утюг. Крючковатый нос делал ее похожей на хищную птицу, готовую вцепиться в добычу своим клювом.

Рядом с бабушкой сидела очень строгого вида женщина с большим, выступающим вперед подбородком и маленькими, чуть раскосыми глазами. Пожалуй, эти глаза казались раскосыми оттого, что очень уж сильно у этой женщины были оттянуты назад ее гладко прилизанные волосы.

– Ну, не будем попусту тратить время, – зловещим тоном сказала бабушка. – Не стой там как пень, подойди сюда, чтобы я могла представить тебя. Мисс Сниз, это Теодосия. Ребенок ужасно запущен, ее воспитание и образование необходимо немедленно поправить.

Закончив фразу, бабушка шмыгнула носом. Затем еще и еще раз.

– Откуда пахнет мокрой псиной? – спросила она.

– Мокрой псиной? – повторила я. Проклятье! Не мокрой псиной это пахнет, а мокрым шакалом. – Может быть, от пальто мисс Сниз?

Я указала кивком головы на переброшенное через спинку стула коричневое шерстяное пальто своей потенциальной гувернантки.

– Разумеется, нет! – возмущенно ответила мисс Сниз.

Я поклонилась ей и ослепительно улыбнулась. Несмотря на то что обо мне думают взрослые, я всегда стараюсь быть с ними вежливой. Как правило.

– Как поживаете, мисс Сниз? Чему собираетесь учить меня?

– Прежде всего, – важно произнесла она, еще больше выпячивая свой подбородок, – я буду учить вас скромности и хорошим манерам. Кроме того, всевозможным вещам, которые обязана знать юная английская леди. Именно этому, а не той ерунде, которой, по словам вашей бабушки, вы занимаетесь.

Я старалась сохранять спокойствие, просто прикидывала в уме, что сказали бы мои мама и папа, если бы кто-то назвал дело всей их жизни ерундой.

Мисс Сниз поставила на стол свою маленькую коричневую сумку и вытащила из нее толстую книжку и линейку. Положила линейку на стол перед собой и завозилась, удобнее усаживаясь в кресле. Мне ни кресла, ни свободного стула не досталось, так что я осталась стоять на ногах.

– Вначале я всегда проверяю состояние знаний моих новых учениц, чтобы понять, как много всего нам придется наверстывать, – объявила мисс Сниз и раскрыла свою книгу.

– Сколько на Земле континентов? – лающим тоном спросила она.

– Шесть, – пролаяла я в ответ. – Или семь, если считать Северную и Южную Америку двумя отдельными континентами.

Мисс Сниз хлопнула своей линейкой по столу и взвизгнула.

– Вы дерзите! Я этого не потерплю!

– Прошу прощения, мисс Сниз. Я не собиралась вам дерзить. Просто уточнила.

– Сколько в мире океанов?

– Пять.

– Столица Бирмы?

– Не помню. Зато знаю столицы древней Вавилонской, Ассирийской и Египетской империи.

– Вопрос был задан не об этом. В каком году…

– Постойте! Вы же не назвали мне столицу Бирмы, чтобы я запомнила ее на будущее.

– Разумеется, не назвала. Это вы должны посмотреть и найти самостоятельно. Именно так вы и будете у меня учиться.

Все это начинало выглядеть как-то очень подозрительно.

– Но сами-то вы знаете столицу Бирмы?

– Не дерзить! – взвизгнула мисс Сниз и снова хлопнула по столу линейкой.

Бабушка, насколько я могла судить, буквально упивалась этими ударами линейки по столу, мне же они стали надоедать.

– Вам назвать столицу Бирмы, когда я найду ее? – спросила я.

– Я не нуждаюсь в ваших ответах, – произнесла мисс Сниз и поджала губы так, что они почти исчезли.

– Ну, продолжим, – сказала она после довольно долгого молчания. – В каком году король Карл I распустил парламент и сколько лет прошло до того, как он вновь был созван?

– Э-э… я затрудняюсь… Но я знаю, что нынешний германский кайзер Вильгельм – внук королевы Виктории и племянник короля Эдуарда.

Если вы думаете, что благодаря этому они по-родственному относятся друг к другу, то сильно ошибаетесь.

По столу снова щелкнула линейка.

– Вопрос был не об этом.

– Да, я понимаю, но разве вы не считаете, что важнее понимать сегодняшнюю расстановку сил в мире, чем то, что случилось двести с лишним лет тому назад?

Здесь мисс Сниз повернулась к бабушке и произнесла.

– Эта девочка не только необразованна, но и крайне дерзка.

– Я вас предупреждала, – заметила бабушка и снова шмыгнула носом в своем кресле.

– Да, это верно, предупреждали, – согласилась мисс Сниз и снова заглянула в свою книгу. – Семью восемь?

Ну, таблицу умножения я знаю, не беспокойтесь.

– Пятьдесят шесть.

– Девятью девять? – раздраженно выкрикнула мисс Сниз.

– Восемьдесят один.

– Одиннадцатью одиннадцать! – этот вопрос она выпалила так, словно запустила в меня пригоршней гальки.

– Одна тысяча двадцать один!

Мисс Сниз принялась лихорадочно листать страницы в своей книжке.

– Четыре основных источника тепла? – пролаяла она.

– Ну, прежде всего, разумеется, солнце. Это один источник. Газ в фонарях. Еще электричество, – это три источника тепла. – Где мне искать четвертый, интересно? – И, может быть, пар? Это четвертый источник?

– Неверно, – торжествующе пропела мисс Сниз и прочитала по своей книжке. – Четыре источника тепла: солнце, электричество механическая работа и химические реакции.

– Я почти угадала, – заметила я. Между прочим, мисс Сниз взяла ответ из своей книжки, а я до него дошла своим умом.

– Почти, но не совсем, – проговорила мисс Сниз, очень обрадованная моим неверным ответом. Не слишком ли сильно она ему радуется? Затем мисс Сниз обернулась к бабушке Трокмортон и сказала: – Да, ребенок чудовищно запущен. Вам следовало обратиться ко мне намного раньше.

Мои щеки вспыхнули.

– Вы не находите, что «чудовищно запущен» – это слишком? Между прочим, я очень много знаю о…

– Довольно! Я – профессионал, и мне совершенно ясно, что ваши родители полностью пренебрегли вашим образованием.

– Чушь! – это слово вырвалось у меня непроизвольно, я не смогла удержать его. – Вы знаете только то, что вычитали в своей книжке. А зазубривать и понимать – это разные вещи!

Мисс Сниз поднялась и уже раскрыла свой рот, но я стремительно опередила ее:

– Я знаю массу вещей. Кое-что из классиков, немного читаю и пишу по-латыни. Знаю греческий язык и иероглифическое письмо. Очень хорошо разбираюсь в египтологии, особенно когда речь идет о Новом Царстве и Среднем Царстве. Период Древнего Царства я знаю похуже. А еще хорошо умею делить столбиком.

– Молчать! – завизжала мисс Сниз. На щеках у нее появились пунцовые пятна. Она обернулась к бабушке и заявила: – Отсутствие должного окружения очень сильно испортило ее характер.

После этого наступило напряженное молчание, а затем в тишине четко прозвучал вопрос:

– А вы-то сами знаете столицу Бирмы?

Все мы подпрыгнули, услышав мамин голос. Она стояла в дверях, высоко подняв голову и презрительно прищурившись. Интересно, давно она слушает наш разговор? Судя по вопросу о столице Бирмы, давно.

Мисс Сниз скользнула глазами по книге, но ту страницу, со столицей Бирмы, она давно успела перевернуть.

– Для того чтобы правильно учить, не обязательно самому знать ответ на все вопросы, – натянуто проговорила мисс Сниз.

Мама окинула бабушку дерзким взглядом и произнесла.

– Я полагаю, что в данном случае все ясно. Насколько мне помнится, разговор шел о том, чтобы дать Теодосии качественное образование.

Несколько секунд бабушка и мама пристально смотрели друг другу в глаза, затем бабушка сдалась и отвела свой взгляд в сторону.

– Вы уволены, – сказала она мисс Сниз.

Гувернантка открыла рот, но тут же молча закрыла его – инстинкт самосохранения взял у нее верх над гневом. Она быстро засунула назад в сумку свою книгу и линейку, щелкнула замком и поспешно вышла из гостиной.

Бабушка дождалась ее ухода и только после этого заговорила.

– На самом деле все оказывается сложнее, чем я полагала. Но не думай, что последнее слово осталось за тобой, – непонятно было, кому адресованы эти слова, мне или маме. – Я найду гувернантку. Такую, которая научит тебя знать свое место.

В эту секунду в дверях показалась голова папы.

– Что случилось? – спросил он. – Только что к выходу мимо меня как курьерский поезд пронеслась гувернантка. О, Генриетта! А я думал, ты уехала.

– Мне пришлось вернуться, – сказала мама. – Я забыла дома документ, который собиралась представить Королевскому археологическому обществу.

Очень, очень удачно она забыла этот документ!

Мама скоренько извинилась и вновь поспешила на свое совещание.

Когда она ушла, бабушка сердито стукнула по полу своей тростью и произнесла:

– Вы близки к тому, чтобы вырастить монстра, Алистер.

– Но, мама…

Я тут же отключилась и перестала слушать бабушку – это единственный способ справиться с ее тирадами, иначе от них начинает болеть голова. Отведя взгляд в сторону, я уткнулась им в стоящего рядом с папой молодого человека. Вначале я его не увидела, потому что раньше он стоял позади папы, но теперь, когда бабушка вошла в раж, потихоньку вполз в гостиную. Я покраснела, когда поняла, что меня распекают на глазах совершенно постороннего человека.

Особенно такого, как этот хлыщ. Лицо у него было выбрито буквально до блеска, темные волосы расчесаны волосок к волоску, тщательно уложены на голове и намазаны бриолином. Напрасно он не додумался прилепить к своему черепу бриолином еще и уши – они у него торчали в стороны, как у летучей мыши. Губы он сжал так, что его рот превратился в едва заметную щелочку – наверное, для того, чтобы показать, что рот у него все-таки есть, он и отрастил над верхней губой мерзкие узенькие усики. Кстати, я подметила, что люди с маленьким, туго сжатым ртом редко бывают дружелюбными и не отличаются ни веселым нравом, ни хорошим характером.

Стоит ли говорить, что этого молодого хлыща я возненавидела с первого взгляда. И даже не за уши или рот, а за то, что он с упоением слушал бабушку и постоянно, словно китайский болванчик, кивал. Подхалим чистейшей воды.

К тому времени, когда бабушка закончила свою обвинительную речь и покинула нас, папин рот тоже поджался, а нижняя челюсть начала нервно подергиваться.

– Кхм, – кашлянул стоявший рядом с папой хлыщ.

– А, Вимс! Простите. Совсем забыл про вас. Теодосия, это наш новый первый помощник хранителя, Викери Вимс. Вимс, это моя дочь Теодосия.

– Как поживаете? – вежливо спросила я, сделав книксен.

Вимс ответил мне коротким кивком, явно не желая улыбаться тому, кого только что на его глазах как следует отчитали. Лизоблюд, я же говорила.

Повисло неловкое молчание, потом папа понял, что ответа от Вимса нам не дождаться, и сказал:

– Видите ли, мы ищем гувернантку для Теодосии. А теперь пойдемте повидаем моих остальных помощников. Думаю, Теодосия, у тебя тоже есть дела?

– Да, папа, – честное слово, я никогда не думала, что музейные катакомбы могут быть такими привлекательными и желанными!

* * *

Возвращаться вместе со мной в подвал Исида не пожелала. Она не боялась ни черной магии, ни злых проклятий, ни беспокойных опасных мертвецов, но явно не хотела больше иметь никакого дела с собаками или похожими на них существами.

Я вновь отправилась по лестнице, чувствуя себя так, будто спускаюсь не в подвал, а в самый центр преисподней.

Я еще не могла решить – было ли происшествие со статуей Анубиса самым страшным, что меня поджидало в катакомбах, или это только цветочки? Впрочем, это обычное состояние, когда имеешь дело с египетской магией – никогда невозможно предугадать, что тебя ждет в следующую минуту.

Я немного постояла у нижней ступени лестницы, настороженно присматриваясь к статуе Анубиса. Она не шелохнулась. Решив, что на данный момент я могу считать себя в относительной безопасности, я села на стул рядом с полками, вытащила свой блокнот и карандаш и продолжила составлять опись.

«Один набор гипсовых каноп, с крышками в виде фигур четырех сыновей Гора, пустых, период Нового Царства.

Один набор каноп из известняка, с крышками в виде человеческой головы, пустых, период Нового Царства.

Один набор кварцитовых каноп, с крышками в виде четырех сыновей Гора, пустых, период Среднего Царства.

Один набор базальтовых каноп, с куполообразными крышками, пустых, эпоха Первой Династии.

Одна большая керамическая канопа с крышкой, пуст…»

Оп-па!

Подняв крышку, я увидела внутри канопы десятки высушенных ящериц, они лежали, повернув головы вверх, к краям чаши. Я осторожно взяла одну ящерицу за носик своей одетой в перчатку рукой и вытащила из канопы. Я была почти уверена, что от моего прикосновения ящерица рассыплется, но этого не случилось.

Вытянув ее из чаши, я ахнула. У ящерицы было два хвоста! Я отложила ее в сторону и проверила остальных, лежавших в канопе. У всех ящериц было по два хвоста. Вот это находка! Древние египтяне считали, что двухвостые ящерицы – на самом деле любые существа с подобными отклонениями – обладают сверхмощной «хека», или магической жизненной силой. Во многих наставлениях по снятию заклятий или приготовлению магических снадобий упоминаются двухвостые ящерицы. Как это здорово – получить в свое распоряжение такую редкостную и ценную вещь!

Когда я начала вносить в каталог следующий сосуд, мой локоть задел конец жезла, который я второпях засунула после битвы с ожившим шакалом на полку, и жезл грохнулся на пол. Я оглянулась посмотреть, не пробудил ли этот стук от спячки еще кого-нибудь в нашем подвале.

Нет, все было тихо, все было на местах, как и прежде. Я немного подождала, потом заметила, что глаза Анубиса смотрят прямо на меня. Они всегда смотрели в эту сторону? Этого я, честно говоря, уже не помнила. Меня больше волновало то, как увернуться от его когтей и зубов. Я решила, что на всякий случай буду внимательнее присматривать за шакалом.

Я наклонилась и подняла жезл с пола. Раньше мне казалось, что этот жезл как-то странно изогнут, но теперь я поняла, что он состоял из отдельных колен, которые можно было поворачивать, чтобы сделать его длинным и прямым, или изгибать, придавая жезлу самые разные очертания. Жезл напоминал какую-то странную головоломку. Золотая голова шакала на конце скалила челюсти так, словно когда-то между ними был вставлен какой-то предмет. (Хотелось бы надеяться, что не кошка.)

Я провела своей одетой в перчатку рукой вдоль жезла, выпрямляя его отрезки, и он принял форму змеи. Ну, конечно! Это же «верет хеку», одна из древних волшебных палочек!

Средний шарнир жезла оказался очень тугим, я буквально выбилась из сил, выпрямляя его. Наконец, раздался легкий щелчок, и нижняя часть встала на место, задев при этом канопу.

От громкого звука я вздрогнула, с облегчением увидела, что сосуд не разбился, и подняла его, чтобы вернуть на место. Но, подождите… он не должен был оказаться таким тяжелым. Все канопы довольно легкие, потому что внутренние органы, которые клали в них во время бальзамирования тел, давным-давно высохли и превратились в пыль. Даже канопа с сушеными ящерицами не была тяжелой.

Так что же на самом деле лежит там, в этом сосуде? Неужели человеческие внутренности, которые так и не превратились до сих пор в пыль?

Какое-то время я молча смотрела на канопу, приводя в порядок свои нервы. Очень может быть, что там, внутри, находится что-то не менее удивительное, чем двухвостые ящерицы.

Или, напротив, сгнившие кишки или разложившаяся печень.

Взяв себя в руки, я присела на корточки, приоткрыла крышку и наклонила канопу, ожидая, что из нее на пол польется какая-нибудь вонючая мерзость. Но вместо этого на пол выкатился маленький золотой шар.

Вся поверхность шара была покрыта древними символами, многие из которых выглядели более древними, чем знакомые мне иероглифы.

Но минутку, минутку! Мой взгляд упал на лежащую рядом с шаром золотую голову шакала. Я взяла в руку шар и внимательнее присмотрелась к нему. Прямо посередине шар опоясывало изображение жезла – именно такого, как тот, что лежал сейчас у моих ног.

Меня, что называется, осенило, и я потянулась к жезлу. Может ли такое быть? Неужели? Я поднесла шар к голове шакала и попыталась вставить его в раскрытые челюсти. Сделать это оказалось нелегко, шар очень долго не пролезал между зубов шакала, но наконец с мягким щелчком встал на место.

И в тот же миг колыхнулись язычки газового пламени в зажженных фонарях, а по всему подвалу пролетел свистящий звук.

А у меня по спине пробежал холодок. Но прежде чем я смогла определить, что произошло – и произошло ли что-нибудь вообще, – сверху до меня долетел папин голос:

– Теодосия! Поднимайся, пора домой.

Я посмотрела на жезл, который держала в руке, и решила, что все дальнейшие исследования придется отложить до завтра. «Пора домой» – какие радостные слова! Проведя целый день в пыльном холодном подвале, я чувствовала себя чумазой, с ног до головы покрытой испарениями черной магии. Пожалуй, когда я сегодня буду принимать ванну, следует положить в нее пригоршню соли, чтобы провести ритуал очищения.

Тем временем сверху донеслись еще чьи-то голоса, кто-то разговаривал на повышенных тонах. Заинтересованная, я отложила жезл в сторону и поднялась по лестнице наверх. Здесь я увидела Викери Вимса – он стоял подбоченившись и ругался с двумя другими помощниками хранителя.

– Как это могло произойти? – раздраженно спросил Вимс. – Не могло же мое пальто само слезть с вешалки и уйти?

О-хо-хо.

– Конечно, не могло, – ехидно ответил Фагенбуш. – Но мы отвечаем здесь за музейные ценности, а не за одежду других хранителей.

– Вынужден напомнить, что я теперь старший помощник и не потерплю любого нарушения субординации.

Ну и ну! Интересно, они не родственники с мисс Сниз?

Я знала, что должна объяснить, куда делось пальто Вимса, но только как это сделать? Наверное, будет лучше вернуть его на место завтра утром, будем надеяться, что это успокоит Вимса.

– А вы уверены, что надели его сегодня утром? – спросила я, вылезая из подвала.

– Простите? – произнес Вимс, глядя на меня как на грязную половую тряпку.

– Ну, со мной часто такое случается, – пояснила я. – Думаю, что надела свое пальто или шляпку, а оказывается, нет, забыла, только собиралась надеть. Может быть, что-то похожее произошло и с вами? Между прочим, сегодня утром было совсем не холодно, так что я даже не понимаю, зачем вам было надевать пальто.

Он слегка покраснел – я попала, что называется, в яблочко. Вимс надел пальто не для тепла, этот хлыщ просто считал, что будет выглядеть в нем более внушительно. Я едва не хихикнула, но, слава богу, вовремя сдержалась.

– Мисс Теодосия дело говорит, – заметил Эдгар Стилтон, наш третий помощник. – Тем более что раньше у нас пальто никогда не пропадали.

Стилтон был моим любимым помощником. Он был не только добрым человеком, но и своеобразным барометром, реагировавшим на проявления магических сил в нашем музее.

– Глупости. Скорее всего, пальто украл кто-то из рабочих, и если это так, я заявлю об этом в полицию.

– Это не мог быть Суини или Дольдж! – запальчиво возразила я. – Они служат у нас не первый год, и у нас никогда ничего не пропадало. Я думаю, вы оставили пальто дома или забыли в каком-нибудь другом месте.

– Вы так полагаете? – медленно спросил Фагенбуш, как-то странно глядя на меня.

Проклятье. Он вечно был тупым и подозрительным.

– Такое иногда случается, – как можно беззаботнее сказала я. – А теперь простите, меня ждут мои родители.

И с этими словами я поспешила в холл.

Глава пятая

Где моя мумия?

На следующее утро за завтраком я клевала носом и зевала. Накануне я очень поздно легла – делала несколько дополнительных амулетов в виде Всевидящего ока, чтобы взять их сегодня с собой в катакомбы. Если в Лондон возвращается Хаос, никакие меры защиты не будут излишними.

Я гоняла по тарелке желтоватую массу, размышляя над тем, какой это умник придумал, будто на завтрак нет ничего лучше овсяной каши, когда папа неожиданно взвизгнул.

Странно. Обычно в нашем доме визжу только я.

Папа смотрел в утреннюю газету, слегка шевеля губами, и его лицо стремительно наливалось краской.

– Что за черт? – наконец выкрикнул он и, оторвавшись от газеты, посмотрел на маму. – Только послушай, что здесь написано. «По всему Лондону прокатилась серия ночных краж со взломом. Грабители нанесли свой удар по частным коллекциям и публичным музеям. Отовсюду были украдены одни и те же предметы – мумии. «Это чья-то злая и неуместная шутка», – заявил лорд Сноуторп, главный хранитель Британского музея, к которому наш корреспондент обратился вчера поздно ночью за комментариями», – папа поспешно поднялся на ноги и сказал: – Нам нужно поскорее отправляться в музей. Эти воры могли и у нас что-нибудь похитить.

Мама, казалось, ничуть не встревожилась. Нужно заметить, что с прошлого вечера, после возвращения с заседания, которое прошло для нее очень успешно, она оставалась в приподнятом, даже игривом настроении.

– Если бы прошлой ночью в музее произошло что-то необычное, Флимп уже сообщил бы нам, – спокойно произнесла она.

– Если только грабители первым делом не огрели его по голове, – заметила я.

Папа пронзил меня яростным взглядом.

– Сейчас иду, только возьму свою шляпку, – согласилась я, схватила ее и со всех ног поспешила к кебу, чтобы родители не уехали без меня.

* * *

Возле музея нас уже дожидались полисмены. Флимп отказался впустить их внутрь без разрешения папы (он очень славный человек, наш Флимп).

– Сэр, – сказал старший из полисменов, констебль. – Мы прибыли с целью проверить и посмотреть, не пропало ли что-нибудь из вашего музея.

– Хотелось бы надеяться, что нет, – пробормотал папа, ожидая, пока Флимп отопрет дверь. Полисмены вежливо пропустили вперед маму, затем вошли следом за ней в музей. Я, разумеется, как всегда оказалась в хвосте – такая уж у меня, видно, судьба, всегда быть последней.

Папа повел всех через фойе к лестнице, ведущей в Египетский зал, но вдруг остановился – так резко, что все мы, шедшие сзади, уткнулись в спины друг другу.

– Что за черт? – пророкотал папа.

Все остальные молчали. Я вывернула шею, чтобы посмотреть, что там случилось, и у меня от удивления отвисла челюсть.

В холле было полно мумий. Они стояли буквально рядами. Меня сразу же бросило в дрожь, по рукам и спине побежали мурашки.

Папа заметил мое замешательство и раздраженно спросил:

– Что с тобой, Теодосия?

– Ничего! Просто здесь немного сквозит.

– Может быть, юной мисс стало не по себе при виде этих мертвых тел? – вежливо спросил констебль. Нужно заметить, что он сам изрядно побледнел.

Разумеется, страх здесь был ни при чем. И сквозняк тоже.

Мурашки побежали у меня по телу оттого, что одна из этих мумий была до краев налита злой, необычайно мощной и темной магической силой. Но которая из них? Мумий здесь были десятки, и они сгрудились вдоль стены, словно пассажиры, ожидающие прибытия поезда. Большинство мумий, слава богу, оставались не разбинтованными, но среди них попадались такие древние и обшарпанные, что полосы ткани, которыми они были обернуты, протерлись и буквально просвечивали насквозь. У нескольких мумий на виду оказались головы и руки – на них я старалась не смотреть, чтобы не оскорблять покойников.

– Вы всегда таким образом выставляете свои мумии, сэр? – прокашлявшись, спросил констебль.

– Конечно, нет! К тому же это вообще не наши мумии.

Папа был прав. Эти мумии не наши. А это значит…

Это значит, что, скорее всего, это были мумии, пропавшие прошлой ночью.

Мне казалось, что я слышу, как скрипят шестеренки в голове констебля, пока он приходит к тому же выводу.

– Не кажется ли вам странным, начальник, что все пропавшие мумии оказались в вашем музее?

Папа ошеломленно смотрел на мумии, и по цвету его лица я догадалась, что он едва сдерживается, чтобы не закричать.

– Вы… вы хотите сказать, что я… украл их? – задыхаясь, спросил он.

– Они пропали из музеев по всему городу и вдруг обнаружились здесь, – пожал плечами констебль. – Что еще я могу подумать, как вы считаете?

– А кто вообще просит вас думать? – свирепым тоном произнес папа. – В нашем музее полно своих мумий, и эти, – он махнул рукой в сторону стоящих вдоль стены, – нам совершенно ни к чему.

Я была потрясена, обнаружив, что одна из мумий пристально смотрит на меня. Я сразу узнала ее, это была мумия лорда Чадли. Та самая, которую не так давно звали мистером Тетли.

Я заставила себя перевести взгляд на констебля, который в это время посылал одного из своих полисменов найти и привести инспектора Тарнбулла, который сейчас опрашивал сотрудников Британского музея. Полисмен поспешно повернулся, чтобы идти выполнять приказание, и едва не столкнулся с только что появившимся в холле Эдгаром Стилтоном. Когда Стилтон увидел мумий, вся левая сторона его тела болезненно перекосилась.

– Сэр? – недоуменно спросил он, глядя на папу.

– Стилтон, – с явным облегчением воскликнул папа. – Вы давно здесь?

Констебль сердито посмотрел на папу и оборвал его жестом руки.

– С вашего позволения, вопросы здесь задаю я, – важно заявил констебль.

Я догадалась, что папа думает по этому поводу, однако мама легонько толкнула его локтем, и он сдержался.

Теперь констебль повернулся к Стилтону.

– В котором часу вы сегодня пришли в музей, сэр? – спросил он.

– Где-то с полчаса тому назад, – ответил Стилтон, переводя взгляд с папы на констебля и обратно и явно не зная, кому, собственно, он должен отвечать.

– Эти мумии были здесь, когда вы пришли?

– Я… я не знаю. Я прошел через западный вход, как обычно.

– Ну и ну! Что здесь происходит? – раздался неприятный требовательный голос. Я увидела Викери Вимса и сразу же вспомнила про его пальто. Проклятье! Я же собиралась вернуть пальто на вешалку до того, как в музее появится его владелец, но история с мумиями напрочь вышибла это у меня из головы.

– Ничего, Вимс, – небрежно махнул рукой папа. – Небольшое недоразумение, с которым, я надеюсь, мы сейчас же разберемся.

– Как скоро мы разберемся с этим делом, решать буду я, – жестко заметил констебль.

– О господи! Приятель, вы только посмотрите на наш музей. Ну, для чего нам столько мумий?

И тут я обнаружила странную вещь, на которую пока что никто, кроме меня, не обратил внимания. Все наши мумии тоже стояли здесь, в холле, будто решили спуститься вниз и поболтать с прибывшими к нам собратьями.

– Простите, сэр, – рискнула я подать голос, надеясь как-то уладить дело до того, как оно окончательно запутается.

Констебль утвердительно кивнул, позволяя мне продолжать, но в этот миг грохнула входная дверь.

– Ну, теперь мы быстро распутаем это дело, – с облегчением сказал констебль. – Инспектор Тарнбулл! – воскликнул он и поспешил навстречу пришедшему, чтобы побеседовать с ним с глазу на глаз.

Мама наклонилась к папе, и они стали негромко о чем-то переговариваться. Вимс тем временем окинул бедного Стилтона презрительным взглядом и спросил:

– А вы что здесь делаете? Почему вы не у себя в кабинете? Вам нечем заняться?

Стилтон ослабил пальцем воротничок своей рубашки и ответил:

– Полицейские собирались задать мне несколько вопросов, сэр.

– Неужели? – осведомился Вимс. Он явно был из тех людей, кто постоянно подозревает всех и вся во лжи.

– Он абсолютно прав, между прочим, – сказала я. – Констебль собирался задать мистеру Стилтону несколько вопросов, поэтому ему лучше оставаться здесь, пока полицейские не разрешат ему уйти.

Вимс надменно посмотрел на меня, и мне под этим взглядом вдруг захотелось одернуть платье и проверить, правильно ли на нем застегнуты все пуговки. Но я пересилила себя и нарочно почесала себе подмышку – самый разнузданный жест, который я могла себе позволить в такой обстановке.

От отвращения Вимс скривил губу и заметил.

– Я полагал, что вчера у вас было что-то вроде выходного. Надеюсь, вы не появляетесь здесь каждый день?

Кстати, я уже упоминала о том, что у Вимса отвратительный гнусавый голос?

Инспектор оставил констебля у дверей, а сам подошел к нам. Он напоминал бульдога, который твердо решил вцепиться кому-нибудь в ляжку.

– А вы кто такой? – спросил он у Вимса.

Вимс выпрямился во весь рост, хотя и после этого остался почти на голову ниже инспектора Тарнбулла.

– Я Викери Вимс, первый помощник хранителя музея, ответственный за музейные экспозиции, и, позвольте добавить, близкий друг лорда Чадли, который входит в состав совета директоров музея.

– Ответственный, значит? – хмыкнул инспектор Тарнбулл, внимательно изучая взглядом Вимса.

– Да, сэр, – напыжился Вимс.

– Тогда объясните мне толком, что здесь происходит и каким образом в вашем музее оказались украденные мумии.

Вимс моментально сдулся, как проколотый иголкой воздушный шарик.

– Но я всего второй день, как приступил к своим обязанностям, сэр, – залепетал разом полинявший первый помощник хранителя, явно торопясь снять с себя всякую ответственность за случившееся. – Думаю, что с этим вопросом вам лучше обратиться к главному хранителю.

И Вимс поспешил направиться к тому месту, где стояли папа и мама.

Инспектор пошел вслед за ним, я осторожно пристроилась сзади. Подойдя к моим родителям, инспектор вытащил из своего жилетного кармана помятый блокнот и крошечный огрызок карандаша, полистал исписанные странички и хмуро сказал:

– Я только что из Британского музея. Лорд Сноуторп продиктовал мне список пропавших мумий. Сорок семь штук.

– Трепач, – пробормотал папа.

– Сколько мумий вы обычно выставляете в холле вашего музея? – спросил Тарнбулл, сверля глазами папу.

– Ни одной. Холл – не место для экспозиций.

– В таком случае мне кажется, что это – пропавшие из других мест мумии. Как вы это можете объяснить, мистер Трокмортон?

Разумеется, этого папа никак не мог объяснить. И никто из нас не мог. Однако, если бы мне предоставили возможность, я могла бы доказать, что мой папа не похищал эти мумии. Я открыла рот, собираясь заговорить, но меня вновь прервал грохот входной двери.

– А я говорю, пропустите меня, недоумок! – послышался голос лорда Чадли. – Я член совета директоров музея, черт вас побери!

Сломленный таким натиском, констебль посторонился и дал лорду пройти.

– Я пришел проверить, здесь ли мои мумии, Трокмортон, – заговорил Чадли, приближаясь к папе. – И какого черта… то есть почему они оказались здесь? – он внимательнее всмотрелся в прислоненные к стене, забинтованные тела мумий. – Что здесь делают мои мумии? – он очень сильно подчеркнул слово «мои».

– Это мы и пытаемся выяснить, – спокойно произнес инспектор Тарнбулл.

Я внимательно взглянула на Чадли, пытаясь понять, наигрывает он свое возмущение или нет. Если наигрывает, то очень умело, как заправский актер. Пожалуй, стоит внимательнее последить за ним.

Решив, что тянуть больше нельзя, я выступила вперед, чтобы привлечь к себе внимание всех собравшихся.

– Послушайте, что я хочу сказать вам. Часть мумий – это наши мумии. Мы их в холле не держим. Если вы пройдетесь по музею, то увидите, что все мумии из наших экспозиций – все! – тоже перенесены сюда и поставлены вместе с остальными. Если бы мой папа захотел украсть мумии, то он не стал бы их красть в том числе и у самого себя, это же совершенно очевидно. Я думаю, вы вскоре найдете злоумышленника, который похитил мумии, в том числе наши, и сложил их здесь, чтобы вернуться за ними с телегой или чем-то еще, и забрать их все.

В холле повисла тишина, все принялись пересчитывать мумии.

– Она права, – произнес папа (правда, мне хотелось бы, чтобы он проговорил это не с таким удивлением). – Здесь сорок семь мумий лорда Чадли, из Британского музея, и еще восемнадцать, которых украли из других мест, кроме них остается еще тринадцать – именно столько мумий было выставлено в нашем музее.

– Биггс! – рявкнул инспектор Тарнбулл.

– Да, сэр? – моментально откликнулся констебль.

– Вы говорили, что в музее есть ночной сторож. Найдите его.

– Есть, сэр, – с этими словами констебль испарился, оставив всех нас ожидать в напряженном молчании. Правда, молчание это было не совсем полным, потому что я услышала тихое.

– Тссс!

Я обернулась, пытаясь понять, откуда может идти этот звук.

– Тссс! – раздалось снова, и на этот раз я определила, что звук доносится из-за одной из мраморных колонн. Я стрельнула глазами, чтобы убедиться, что никому нет до меня никакого дела, и медленно, бочком, двинулась к колонне.

Признаюсь честно, двигалась я с опаской, потому что не знала, кто (или что) это шипит на меня.

Когда я подошла ближе, из-за колонны метнулась и схватила меня маленькая грязная рука в еще более грязной, с оторванными пальцами, перчатке. Я не успела вскрикнуть, потому что еще раньше узнала владельца этой чудовищной перчатки, его синие глаза и грязный нос пуговкой.

Стики Уилл.

Глава шестая

Как толкаются мумии

– Что ты здесь делаешь? – шепотом спросила я. Вместо ответа Стики Уилл потащил меня за колонну, подальше от глаз стоящих в холле людей.

Бросив еще один взгляд на холл, он поправил свою кепку и только потом сказал:

– Меня прислал Виги.

– Ты имеешь в виду лорда Вигмера?

– Ага. Он хочет переговорить с тобой, – он вновь ухватил меня за руку и потащил по южному коридору.

– Да не тяни ты меня так! Я буду рада видеть Вигмера, а он, надеюсь, меня. Ты же знаешь.

– Да, верно, – согласился Уилл, отпуская мою руку. – Сюда. Он ждет снаружи.

Когда мы подошли к восточному выходу, сердце тревожно шевельнулось у меня в груди. Вход был открыт. Может быть, это через него затащили к нам в музей украденные мумии?

Уилл заметил, что я смотрю на дверь, и виноватым тоном произнес:

– Я не мог войти через главный вход, мисс. Там же копы.

– Ты вскрыл замок?

Уилл застенчиво шаркнул ногой, и его щеки слегка покраснели под слоем грязи.

– Ага.

Я наклонилась ближе к Уиллу и, понизив голос, спросила:

– А ты мог бы научить меня открывать замки?

Уилл даже отшатнулся от неожиданности.

– Значит, ты не сердишься на меня за это?

– Боже, нет, конечно. Ты же сказал, что я должна поговорить с Вигмером. Значит, ты выполнял служебное задание.

А моя голова уже шла кругом, когда я думала, какие безграничные возможности могут открыться передо мной, если я научусь вскрывать замки.

– Вперед, мисс. Не стоит заставлять его слишком долго ждать.

– Хорошо. Но ты точно научишь меня? Я имею в виду, вскрывать замки?

– Точно. А теперь пошли.

Сегодня было холодно и ветрено. Час все еще был ранний, поэтому на улицах было довольно пустынно. Какой-то высокий мужчина в засаленном потертом плаще гробовщика и помятой шляпе покупал у разносчицы пирожок. Еще дальше в подворотне отирался какой-то уличный мальчишка. И, пожалуй, больше никого. Отлично.

Экипаж Братства притаился на противоположной стороне улицы – черный, блестящий, без каких-либо гербов и надписей. Я еще раз оглянулась по сторонам, а затем поспешила через улицу к карете. Уилл опередил меня, тихонько постучал в дверцу, а затем открыл ее передо мной.

Глава Братства избранных хранителей сидел внутри, опираясь руками на свою трость. Сегодня морщины на лице Вигмера казались еще более резкими и глубокими, глаза его смотрели строго и задумчиво. Я была очень рада увидеть Вигмера, ведь если кто и поможет мне разобраться в том, что происходит, так это именно он.

– Доброе утро, сэр.

– Доброе утро, Теодосия, – ответил Вигмер, помогая мне забраться внутрь. Пока я усаживалась на сиденье, он сказал Уиллу: – А ты последи снаружи. Если появится кто-то из служащих музея или полисменов, постучи в дверцу. Два коротких удара и один длинный.

После этого Вигмер полностью переключил свое внимание на меня.

– Мы получили прошлой ночью известие, о котором, я думаю, вам тоже полезно будет знать. Плюс к этому кража мумий, о которой написано во всех утренних газетах. Одним словом, я решил, что нам нужно увидеться.

– Благодарю вас, сэр. Да, сегодняшнее утро полно неожиданностей. Вы уже знаете, кто приволок все эти мумии в холл нашего музея?

– Точно пока не знаю, но мы получили подтверждение, что Змеи Хаоса вернулись в Лондон. Готов биться об заклад, что кто-то из Змей Хаоса имел контакт с Чадли и даже вбил в его тупую голову идею разбинтовать мумию, чтобы мы наверняка обнаружили Тетли, – Вигмер, похоже, до сих пор с отвращением вспоминал омерзительный спектакль, свидетелями которого мы оказались.

– Они хотели дать нам понять, что мы еще встретимся с ними?

– Да, – ответил Вигмер, поднимая на меня свои бездонные синие глаза. – Они дали нам понять, что мы выиграли первое сражение, но не войну, до конца которой еще далеко. И показали, что ожидает тех, кто насолит им.

Я сглотнула. Уж кто-кто, а я насолила им гораздо больше остальных.

– А я так надеялась, что с ними покончено, – грустно сказала я. Честно признаюсь, я постоянно представляла в своих мечтах, как фон Браггеншнотт до сих пор, уже три месяца, сидит, приклеившись рукой к стене гробницы Тутмоса III, и безуспешно взывает о помощи. Конечно, я понимала, что это не больше чем мои глупые фантазии – но зато какие приятные!

– Помня о том, что два дня назад у всех на виду был обнаружен труп Тетли, я совершенно не сомневаюсь в том, что Змеи Хаоса стоят и за этой историей с мумиями, – произнес Вигмер. – Такое не может быть простым совпадением. Только мне до сих пор непонятно, что именно они замышляют. Пока непонятно.

– Но, по-моему, это какая-то бессмыслица – зачем им было свозить в наш музей мумии со всего Лондона? – тут меня осенила страшная мысль, и я спросила: – Вы не думаете, что все эти мумии прокляты, как Сердце Египта, и что теперь эти проклятия свалятся нам всем на голову?

– Вы чувствуете, что они прокляты? – нахмурился Вигмер.

– Одна, по крайней мере, точно. Она или проклята, или рядом с ней крутится ее не успокоившийся или потревоженный дух, аху.

– Я полагаю, появление потревоженного аху было неизбежно при перемещении такого количества мумий. Вы сумеете с этим справиться?

– Да, разумеется, – ответила я, выпрямляя спину.

– Отлично. А мы будем копать с нашего конца, моя дорогая. Как только нам что-нибудь удастся узнать, вы получите сообщение от меня самого или через Уилла.

– А вы можете что-нибудь сделать, чтобы помочь моему папе выпутаться из этого недоразумения с мумиями? Полиция, кажется, подозревает его в том, что он хотел украсть их.

– Простите, – печально покачал головой Вигмер. – Все свои действия Братство может предпринимать только тайно. Мы не можем обнаруживать свое присутствие, это слишком большой риск для всей нашей организации.

Мое сердце упало. Как же папе выпутываться из этой неприятности?

– Я уверен, что через день-два станут известны некоторые новые детали, которые позволят полностью снять подозрение с вашего отца. А тем временем я рекомендую перечитать все доступные вам тексты, касающиеся мумий и Осириса.

Ну, конечно! Осирис – бог Подземного царства, и он правит мертвыми. А кто может быть мертвее, чем мумии?

– И еще почитайте про Анубиса, поскольку он был богом мумификации, – продолжил Вигмер. – Мы, в свою очередь, прочешем наши архивы, попробуем понять, зачем понадобилось перемещать все эти мумии. Будем надеяться, что кому-то из нас удастся найти ключ, который подскажет, что на этот раз задумали слуги Хаоса.

– Хорошо, сэр.

– Не падайте духом, – подбодрил меня Вигмер. – Однажды мы уже победили Змей Хаоса, победим их вновь.

– Благодарю вас, сэр, – поблагодарила я, но подумала при этом, что в прошлый раз нам не пришлось столкнуться с силами потустороннего мира. Нынешний случай выглядит куда серьезнее.

Вигмер стукнул в дверцу кареты, и Уилл открыл ее так быстро, что я задалась вопросом, не подслушивал ли он.

– Она готова возвращаться, – сказал Вигмер. – Как там на горизонте, чисто?

Уилл скосил глаза влево, затем вправо и произнес:

– Думаю, чисто.

Вигмер подмигнул мне, но на этот раз без обычного для него озорства.

– Будем держать связь через Уилла.

Я кивнула, затем выскочила из кареты и пошла вслед за Уиллом через улицу.

Когда мы подошли к музею, он прижался к изгороди возле двери, приоткрыл узкую щелку и буквально протиснул меня внутрь. Я хотела спросить, не слишком ли он осторожничает, но не успела – Уилл уже исчез, а я оказалась одна в коридоре музея.

* * *

Все было тихо, я слышала, как в фойе сотрудники музея продолжают беседовать с полисменами. Будем надеяться, что никто не заметит моего отсутствия. Я заперла дверь, сделала шаг…

И наткнулась на Клайва Фагенбуша, причем в буквальном смысле этого слова. Я отскочила от него как резиновый мячик, потеряла равновесие и шлепнулась на мягкое место.

– Смотрите, куда идете, – недовольно пробурчал Фагенбуш, отряхивая свой костюм так, словно я его испачкала.

– Откуда мне было знать, что вы шастаете здесь тайком? – ответила я и повторила жест Фагенбуша – отряхнула свой передник.

– Я не шастаю. Веду констебля Биггса показать ему по его просьбе восточный вход в музей, – только теперь я действительно увидела за спиной Фагенбуша фигуру констебля. – А вот вы что здесь делаете? – с подозрением спросил Фагенбуш.

– Я… ходила посмотреть, заперта ли дверь, – тут я перевела взгляд на констебля. – Да, она была заперта, когда я подошла к ней.

Не дожидаясь, пока кто-нибудь из них задаст мне следующий вопрос, я поспешила в холл.

Войдя в него, я испытала знакомое ощущение – вдоль моего позвоночника вновь зашагали жучки на ледяных лапках. Как я могла забыть? У меня же есть неотложное дело.

Но, оглядевшись по сторонам, я обнаружила, что уже почти опоздала с ним. В холле повсюду сновали люди – целая маленькая армия незнакомых мне носильщиков и рабочих. Бок о бок с Дольджем и Суини они таскали мумии вниз, к грузовым дверям, где, надо полагать, уже собрались повозки, готовые развезти мумии их владельцам. Всем этим столпотворением пытался руководить Вимс, но, разумеется, только мешался у всех под ногами.

Впрочем, я заметила здесь еще двух человек. Они выглядели помоложе грузчиков и были не в рабочих комбинезонах, а в обычных костюмах. Один из них разговаривал со Стилтоном и что-то записывал в своем блокноте, а второй возился с каким-то фотографическим оборудованием. Наверное, тоже полисмены? Я подобралась ближе и начала прислушиваться к их разговору.

– О да, – сказал Стилтон. – Истории о связанных с мумиями проклятиях известны не одну сотню лет.

Его собеседник что-то быстро черкнул в своем блокноте и проговорил:

– Понятно, давайте дальше. Каковы могут быть последствия от этих проклятий?

– Если верить историям, о которых я упомянул, потревожившие про́клятую мумию люди умирали или с ними происходили несчастные случаи. А некоторых из них начинали преследовать неудачи.

Человек с блокнотом перестал писать и посмотрел на Стилтона.

– Что именно вы имели в виду, говоря «потревожить»?

– Переместить мумию с ее законного места упокоения, – дернув левым плечом, ответил Стилтон. – Или вообще перенести на другое место. Или распечатать гробницу, в которой находится мумия…

– Что должны делать люди, чтобы защитить себя от проклятий? – бешено зацарапав в блокноте карандашом, задал очередной вопрос человек в костюме.

– Ну, по возможности не притрагиваться к мумиям… еще, если верить древним египтянам, хорошо защищает золото…

Я удивилась тому, как хорошо, оказывается, подкован Стилтон в египетской мифологии. А я-то считала его обычным кабинетным клерком.

– Золото? – переспросил человек с блокнотом.

– Да. Золото олицетворяет неистовую силу солнечного бога Ра – силу, которая, как говорят, отгоняет проклятия мумий.

– Куда вы пропали? – раздался грозный голос Викери Вимса.

Меня словно обожгло, но потом я поняла, что Вимс обращается не ко мне, а к Фагенбушу. Я с удовольствием принялась наблюдать за тем, как ежится и извивается под взглядом Вимса Фагенбуш, но от этого увлекательного зрелища меня отвлек раздавшийся слева шум. Это был Дольдж – он только что обхватил своими ручищами одну из мумий. О боже! Он и Суини могут войти в соприкосновение с мумиями, на которых лежит проклятие.

Я сунула руку в карман своего передника и не спеша двинулась среди мумий, прикидываясь, что рассматриваю их. Подойдя достаточно близко к Дольджу, я схватилась за него, словно пытаясь помочь или поддержать нашего силача, но на самом деле это мне было нужно только для того, чтобы тайком сунуть ему в карман Всевидящее око – одно из тех, что я сделала вчера вечером.

– Будьте здесь осторожнее, мисс, – сказал Дольдж. – Неровен час, заденете одну из мумий и подхватите от нее проклятие.

Насчет проклятия Дольдж говорил, разумеется, в шутку, даже подмигнул мне при этом. Но если бы он знал, как все обстоит на самом деле…

Я отошла прочь и отправилась искать Суини. У него характер был намного хуже, чем у Дольджа, и вести себя с ним следовало более осмотрительно и осторожно.

Пока я прикидывала, как мне лучше подобраться к Суини, человек с фотографическим оборудованием вдруг громко крикнул.

– Прошу вас, посмотрите сюда, джентльмены.

Все повернулись на этот крик, раздался громкий хлопок, и сразу вслед за ним сверкнула ослепительная вспышка.

– Дьявол побери, я совсем ослеп! – воскликнул Суини.

И в ту же секунду во всю мощь своих легких прогрохотал заметивший фотографа инспектор Тарнбулл:

– Что здесь делает этот репортер? Гоните его в шею! Сию же минуту!

Я подбежала к Суини, который все еще моргал, борясь с пляшущими у него в глазах разноцветными мушками, и взяла его за руку.

– Не пугайтесь, это сейчас пройдет, – произнесла я, опуская еще одно Всевидящее око в карман комбинезона Суини. – Если закроете и сильно сожмурите глаза, эти точки исчезнут быстрее.

К этому времени двое полисменов уже добрались до репортера и фотографа и бесцеремонно вытолкали их на улицу через главный вход. Вимс же обрушился на Стилтона.

– Вы разговаривали с этим… с этим репортером! – негодовал Вимс. – Я собираюсь вынести вам официальный выговор.

Занятно. Что тогда у Вимса называется неофициальным выговором?

– Я думал, что они тоже из полиции, – виновато оправдывался Стилтон. – Я и понятия не имел, что он из…

– Развезите мумии их владельцам, – фыркнул Вимс. – А с вами я разберусь позднее.

Стилтон побежал вслед за Суини и каким-то незнакомым грузчиком, и в это время со стороны грузового входа донесся грохот, а затем удар от падения чего-то тяжелого.

На секунду все смолкли и удивленно замерли, а потом бросились на этот звук. Впереди всех бежал Тарнбулл, за ним по пятам папа, я была третьей – до тех пор, пока меня не обогнал Викери Вимс, бесцеремонно оттолкнувший меня при этом так, что я врезалась в стену. Скотина.

Прибежав в грузовой шлюз, мы увидели лежащего на полу лысого грузчика. Он морщился от боли, а его левая нога была согнута под неестественным углом. Дольдж, шедший с упавшим грузчиком в паре, из последних сил пытался удержать качающуюся мумию. Стилтон ринулся вниз по ступеням ему на помощь.

– Он споткнулся и упал, – пояснил Дольдж.

– Похоже, у него сломана нога, – заметил Тарнбулл.

– Меня кто-то толкнул, – простонал лысый грузчик. – Я не споткнулся на этих чертовых ступеньках. Меня толкнули.

– Но кто же вас мог толкнуть? – спросил инспектор Тарнбулл, глядя по сторонам. – Мы все прибежали сюда уже после того, как вы упали. Никого другого здесь не было.

– Не знаю, как это было, но меня толкнули, – упрямо повторил грузчик. – Я почувствовал это.

– Ну, хорошо, – согласился Тарнбулл, почесывая в затылке. – Теперь, ребята, приведите сюда доктора. А вы, Биггз, вместе со своими людьми выясните, кого не было с нами в холле, когда это случилось. К ним у меня будут вопросы.

Я-то, разумеется, знала, что никого они не найдут. Но при этом бедняга грузчик был прав, его действительно толкнули. Только сделал это некто бестелесный и обладающий сверхъестественными способностями.

Глава седьмая

Мисс Читтл

Пока все гадали и прикидывали, кто бы это мог толкнуть несчастного грузчика, я решила потихоньку удрать в библиотеку и начать свое собственное расследование. Но не успела я преодолеть и полдесятка ступенек, как со стороны главного входа послышался требовательный стук в дверь. Ну, кто там на сей раз? Для посетителей сегодня музей был закрыт… еще какой-нибудь полисмен? Да у нас и без него здесь копов хватало. Может быть, к нам пожаловали новые мумии? Но они, я знала точно, в дверь стучать не станут.

Поскольку все продолжали хлопотать вокруг сломавшего ногу грузчика, я вызвалась сама впустить пришедшего. Одернула по дороге свое платье и протерла лицо, чтобы смахнуть прилипшую грязь или паутину (ее в нашем музее было предостаточно), а затем открыла дверь…

…и увидела перед собой сердитое лицо бабушки Трокмортон.

– Почему ты сама открываешь дверь? – недовольным тоном спросила она. – Тебе что, делать больше нечего?

– Есть, мадам, – ответила я, делая книксен. О боже! Видеть третий день кряду бабушку Трокмортон – испытание не для слабонервных. – Просто сегодня утром в музее произошли некоторые события, нарушившие наш распорядок дня.

– О да, – послышался из-за бабушкиной спины знакомый бодрый голос. – Мы уже обо всем знаем и решили прийти сюда посмотреть, не сможем ли помочь вам чем-нибудь.

– Адмирал Сопкоут, как я рада снова видеть вас, – сказала я. В его присутствии находиться рядом с бабушкой казалось мне несколько безопаснее.

– Ты долго собираешься держать нас с адмиралом на пороге, как каких-нибудь разносчиков? Дай нам пройти! – Это уже, разумеется, бабушка.

Я поспешно отскочила в сторону, и они вошли, причем не вдвоем, а втроем – за спинами бабушки и адмирала была спрятана, оказывается, миниатюрная молодая женщина. Не нужно было иметь много ума, чтобы понять, что это моя новая гувернантка.

– Если это опять какие-нибудь чертовы копы, не впускай их, Теодосия! – крикнул папа с противоположного конца зала.

Не впускай! Интересно, как бы мне удалось не впустить сюда полицейских? И как это представляет себе сам папа? Я хотела крикнуть и предупредить его, что это пришли проведать нас бабушка Трокмортон и адмирал Сопкоут, но бабушка опередила меня.

– Алистер! Что за выражения?

– А, это ты, мама? Здравствуй. Мое почтение, адмирал!

– Полиция? – испуганно переспросила молодая женщина, и у нее слегка задергался правый глаз.

– Мисс Читтл, – услышав громкий бабушкин голос, молодая женщина вздрогнула. Интересно, не родственница ли она Эдгару Стилтону? – Это моя внучка Теодосия.

– Как поживаете? – вежливо спросила я и сделала книксен – по-моему, не слишком неуклюже, особенно если вспомнить о том, что голова моя в тот момент была занята мумиями и моим исследованием, а не гувернантками. По правде говоря, если кто и нужен был мне сейчас меньше всего, так это гувернантка. – Очень рада познакомиться с вами.

Мисс Читтл чопорно кивнула мне в ответ, наклонив вниз свой маленький тонкий носик.

Адмирал шагнул вперед и сказал, пожимая папе руку:

– Доброе утро, Трокмортон. Слышал, слышал о переполохе, который начался сегодня утром в вашем музее.

Папа провел рукой по волосам – от этого они не пригладились, а еще больше взъерошились – и ответил.

– Да, боюсь, у нас возникли небольшие проблемы. Сами мы не знаем, откуда здесь взялись все эти мумии, а инспектор, похоже, решил доказать, что именно мы во всем и виноваты.

– Мумии? – мисс Читтл поднесла свою бледную руку к губам, словно сдерживаясь, чтобы не закричать.

Ну, знаете! Интересно, а что она, в таком случае, вообще ожидала увидеть в нашем музее? Глиняных петушков?

– Это возмутительно! – огрызнулась бабушка. – Я никому не позволю валять в грязи славное имя Трокмортонов! Скажи мне, как зовут этого инспектора, и я попрошу адмирала немедленно во всем разобраться.

И тут адмирал проделал нечто совершенно невероятное – похлопал! бабушку!! по руке!!!

– Успокойтесь, Лавиния, – произнес он. – Вашему имени ничто не угрожает, я уверен в этом.

Раскрыв рот, я ждала, что после такой несусветной выходки бабушка как минимум даст Сопкоуту по голове своей тростью, но вместо этого она внезапно подобрела лицом и, в свою очередь, похлопала адмирала по руке.

В это время мисс Читтл заметила стоящие вдоль стены мумии и нервно отступила на пару шагов назад.

– Не волнуйтесь, мой папа не крал их, – успокоила ее я.

Мисс Читтл перевела свой взгляд с мумий на меня, с меня на бабушку и сказала:

– Вы ничего не говорили о полиции, мадам. И о краже тоже.

Бабушка окинула гувернантку испепеляющим взглядом и заметила:

– Вы говорили мне, что у вас крепкий организм и стальные нервы. Хочу надеяться, что вы мне не солгали.

Мисс Читтл с трудом сглотнула и произнесла:

– Разумеется, нет, мадам. Я никогда не лгу.

Бабушка удовлетворенно кивнула, затем повернула голову ко мне, внимательно осмотрела меня и спросила:

– А это, случаем, не твоих рук дело?

– Ну, что вы, Лавиния, – вступился за меня адмирал. – Разве может маленькая девочка заварить такую кашу?

Напомните, я уже говорила вам о том, как мне симпатичен адмирал Сопкоут?

Бабушка после этих слов адмирала слегка успокоилась и проговорила:

– Ну, хорошо. Полагаю, что вы правы, адмирал.

Желая поскорее сменить тему разговора, я повернулась к моей новой гувернантке.

– Чему вы будете учить меня, мисс Читтл?

– Да уж не той ерунде, которая тебе нравится, – ответила за гувернантку бабушка. – Мисс Читтл постарается дать тебе классическое образование.

– В самом деле? – переспросила я. Что ж, получить классическое образование было бы совсем неплохо.

Мисс Читтл рассеянно кивнула, по-прежнему не сводя глаз с мумий.

– Кроме того, – продолжила бабушка, – она обучит тебя всему тому, чего тебе недостает. Этикету, осанке, манерам…

Я, словно за партой, вскинула руку, давая бабушке знак, что у меня возник вопрос.

– Ну, что? – пробурчала бабушка.

– Объясните мне поточнее, что такое манеры.

Адмирал Сопкоут издал странный звук, потом притворно закашлялся. Бабушка нахмурила брови и пояснила:

– Манеры – это умение правильно держаться и вести себя на людях. Этого умения, как показал прием у лорда Чадли, тебе катастрофически не хватает.

– Да, мадам, – согласилась я, учтиво наклонив голову.

– Не позволяйте ей одурачить вас, – сказала бабушка, наклоняясь ближе к мисс Читтл. – Она за словом в карман не лезет.

Наступило довольно долгое молчание – бабушка и мисс Читтл внимательно разглядывали меня. Затем заговорила мисс Читтл:

– Я не сомневаюсь в том, что смогу обучить вашу внучку, но полагаю, что наши занятия должны происходить не здесь, – она обвела глазами холл, вновь задержала взгляд на стоящих у стены мумиях и только после этого продолжила: – Здесь слишком многое отвлекает внимание и создает нездоровую атмосферу.

– Абсолютно с вами согласна, – с энтузиазмом воскликнула бабушка и от удовольствия даже грохнула своей тростью об пол.

– Но, бабушка, – произнесла я. – В библиотеке музея так много классических текстов, которые мне хотелось бы изучить. Именно так я выучила в свое время греческий, и латынь, и иерогли…

– От которых не будет ни малейшей пользы, если ты не возьмешься за ум.

А разве мне не хватило ума, чтобы несколько месяцев назад спасти всю Британию? Мне хотелось взвыть, но этого я, конечно, не могла себе позволить. Я опустила голову, надеясь, что бабушка оценит этот жест как проявление стыда, а не попытку скрыть гнев. Нет, этому не бывать! Я никому не позволю разлучить себя с музеем!

Кто тогда будет всех защищать от окутавших это место, словно густой туман, проклятий, или бросить их одних распутывать эту загадочную историю с мумиями? Нет. Такого просто не должно быть.

Я решительно подняла взгляд от пола и проговорила:

– Хорошо. Но не считаете ли вы, что мне было бы полезно показать мисс Читтл наш музей, чтобы она лучше поняла, чему я уже научилась здесь? Тогда ей будет легче решить, что и как добавить к этому из классической учебной программы и курса… э… манер.

– По-моему, в этом нет никакой необходимости, – поспешно откликнулась мисс Читтл.

– Это вам не повредит, – махнув рукой, возразила бабушка. – К тому же адмирал все еще беседует с моим сыном. Идите, пройдитесь по музею, только не слишком долго.

Я сделала перед бабушкой книксен, затем обернулась к своей новой гувернантке и весело произнесла:

– Прошу сюда, мисс Читтл.

Она фыркнула так, словно у нее действительно нет времени на такие глупости, но оно у мисс Читтл было, и она неохотно пошла вслед за мной. Уводя гувернантку из холла, я начала прикидывать, какие экспонаты могут сильнее всего напугать ее.

Ответ, собственно, был совершенно очевиден – Египетский зал. Мисс Читтл уже видела краешком глаза мумии, и одного этого хватило, чтобы привести ее на край нервного срыва. Отлично, попробуем добавить к этому еще что-нибудь не менее мрачное, а если мне очень повезет, мисс Читтл, возможно, окажется к тому же восприимчивой к атмосфере Египетского зала, густо пропитанной тяжелыми эманациями (так ученые называют всевозможные виды излучений) черной магии.

Не теряя времени, я начала прямо на ходу рассказывать мисс Читтл о том, чему успела научиться.

– Большую часть времени я уделяла изучению Древнего Египта, – сказала я, – но довольно много знаю также об античной Греции, Риме, о древнем Вавилоне, Ассирии и Шумере.

Мисс Читтл только хмыкнула, беспокойно оглядывая все углы и подозрительно косясь на каждую тень.

Дойдя до входа в зал Греции и Рима, я остановилась и спросила:

– Желаете взглянуть на наш зал Античности?

– Очень хорошо, – чопорно ответила мисс Читтл.

Я посторонилась, давая ей возможность войти в дверь. Первым, что увидела перед собой мисс Читтл, была высеченная в натуральную величину статуя Адониса, на котором не было даже фигового листка. Мисс Читтл вылетела из дверей назад в коридор с горящими щеками и проговорила:

– Благодарю. Думаю, что я увидела уже достаточно.

До чего же глупыми бывают порой взрослые женщины, доложу я вам! Стараясь не встречаться со мной глазами, она продолжила:

– А где здесь дамская комната?

– Вы имеете в виду уборную?

– Это очень вульгарное слово, но… в общем, да.

– Понятно. Прошу вас за мной.

Весь путь до уборной мисс Читтл проделала в полном молчании. Чтобы не смущать своим присутствием ее тонкую и добродетельную натуру, я решила подождать гувернантку снаружи.

В уборной она пробыла на удивление долго и, наконец, вышла с порозовевшими щеками (от смущения, что ли?) и ярко заблестевшими глазами. Затем я уловила легкий запашок и принюхалась… Да, от мисс Читтл пахло шерри. Но где она могла найти шерри, да еще в такой ранний час? В уборной у нас шерри нет, это совершенно точно. Наблюдая теперь за мисс Читтл еще внимательнее, чем прежде, я спросила:

– Хотите, я покажу вам зал Древнего Египта?

– Хорошо, но только его. Затем, я думаю, нам пора будет идти.

– Отлично, тогда прошу сюда.

И я повела мисс Читтл с первого этажа на третий по лестнице со стоящими вдоль нее статуями древних египетских богов и фараонов. Из-за одной из статуй неслышно появилась Исида и увязалась вслед за нами. Интересно, как мисс Читтл относится к кошкам?

– Перед вами, – тоном заправского экскурсовода начала я, – самое популярное собрание нашего музея, посвященное Древнему Египту.

Мисс Читтл прошла мимо меня в зал и вздрогнула, когда зажженные здесь электрические лампы дружно моргнули. По правде говоря, они постоянно моргают, но на сей раз это получилось у них как нельзя кстати.

Я подвела мисс Читтл к стоявшему в центре зала большому каменному саркофагу.

– Это саркофаг неизвестного жреца периода Древнего царства.

– Саркофаг? – безразличным тоном переспросила она.

– Да. Каменная могила. В них клали мертвые тела. Правда, мумии жреца там, в холле музея, не было. Ее вообще не было в саркофаге, когда мама нашла его.

– Не было? – нервно сглотнула мисс Читтл.

– Нет, – спокойно подтвердила я и продолжила, небрежно указав рукой на пустую стену за спиной гувернантки: – А здесь обычно стоят наши мумии.

Мисс Читтл прижала к губам ладонь и поспешно перешла на другое место. То ли мне показалось в мигающем свете ламп, то ли она действительно изрядно побледнела.

– Каким образом они спустились вниз по лестнице, как вы думаете? – спросила она.

– Точно не знаю, – пожала я плечами. – Возможно, кто-то перенес их вниз. Они, между прочим, очень легкие, так, одна шелуха. А все внутренние органы из мумий удаляют при бальзамировании, причем частично через нос.

Мисс Читтл с ужасом посмотрела на меня, а я подошла к ней поближе и таинственным тоном продолжила:

– Разве вы не знали, что бальзамировщики удаляют у мертвеца все внутренние органы, включая мозг?

Мисс Читтл испуганно затрясла головой, и в воздухе еще сильнее запахло парами шерри. А я села на своего любимого конька и понеслась дальше:

– Они вставляли в нос мертвеца длинные крючки и через ноздри вытаскивали по кусочкам его мозг.

Мисс Читтл подняла свою руку к животу, а затем повернулась ко мне спиной.

Вытянув шею, я увидела, как она достает из своей сумочки серебряную фляжку. Мисс Читтл поднесла ее к губам, сделала несколько глотков и изящно промокнула уголки своего рта. Потом она засунула фляжку назад в сумочку и повернулась ко мне лицом.

– Лекарство, – коротко пояснила она, стараясь не встречаться со мной глазами. – От нервов.

Я удержалась, чтобы не фыркнуть, и продолжила экскурсию.

– А вот это сосуды, которые называют канопами. Именно в них хранили вынутые у мертвеца печень, легкие, кишки и желудок.

Мисс Читтл шарахнулась от каноп и врезалась в саркофаг.

– Осторожнее, – бодро сказала я.

Взгляд мисс Читтл был испуганным, она затравленно оглянулась по сторонам и поспешила к левой от себя стене.

– О! – неестественно высоким голосом воскликнула она. – Какая прелестная статуя кошки.

– Нет, это не статуя. Это живая кошка. Моя. И она не любит, когда… – Тут Исида выгнула спину, зашипела и злобно ударила лапой по затянутой в перчатку руке мисс Читтл, а я по инерции закончила начатую фразу: – …Ее трогают чужие люди.

Мисс Читтл взвизгнула, отдернула руку, подхватила свои юбки и бросилась прочь из зала.

Я посмотрела на Исиду, которая теперь сидела, с невозмутимым видом вылизывая себе лапу, и спросила:

– Тебе она тоже не понравилась, как я понимаю?

Даже не взглянув в мою сторону, Исида спрыгнула с колонны, на которой сидела, и метнулась в дальний угол зала. Может быть, мышь учуяла? Ну, что ж, чем могла, она мне сегодня уже помогла, теперь пускай немножко развлечется, поохотится.

Я собиралась тоже слегка передохнуть, насладиться своей маленькой победой над мисс Читтл, но сделать это не дал мне раскатившийся по всему музею папин голос:

– Теодосия Элизабет Трокмортон! Сию же минуту спускайся сюда!

О боже. Пора держать ответ.

Я неохотно двинулась к лестнице. Не то чтобы я шла совершенно нога за ногу, но и не спешила, давая папе время немного успокоиться.

Глава восьмая

Отличный выстрел

В холле я увидела маленькую толпу – все эти люди явно ожидали меня. Адмирал Сопкоут подавал мисс Читтл ее пальто, а она никак не могла попасть трясущейся рукой в рукав.

– Вы не говорили мне, что девочка – сумасшедшая! Причем буйная! – воскликнула мисс Читтл и дернулась всем телом, причем так удачно, что на этот раз попала в рукав.

– На самом деле она не сумасшедшая, просто очень энергичная, – сказал папа. Я была благодарна ему за поддержку.

– Глупости, – фыркнула бабушка. – Слишком много свободы ей дали, вот она и забила себе голову всякой бесполезной чушью.

Я поспешила вступить в разговор прежде, чем бабушка продолжит перечислять перед всеми мои грехи.

– Быть может, мисс Читтл следует принять еще немного ее лекарства? – вежливо поинтересовалась я.

У моих ног вновь появилась Исида, но сейчас все мое внимание было приковано к лицу мисс Читтл – а оно у нее побледнело как мел. Да, что скрывать, я чувствовала себя слегка виноватой перед гувернанткой, но ведь она собиралась совершить нечто гораздо более ужасное и опасное – отлучить меня от музея.

– Лекарство? – переспросила бабушка, впиваясь в гувернантку своим орлиным взглядом. К этому времени мисс Читтл уже успела попасть в оба рукава пальто и теперь была готова в любую минуту пуститься в бегство.

Бабушка принюхалась. Широко раскрыла глаза и снова принюхалась. Удивленно подняла брови и пророкотала.

– Алкоголь, мисс Читтл?

Гувернантка испуганно вздрогнула, а Исида оторвалась от моих ног и направилась к гувернантке – очевидно, чтобы успокоить ее. Но постойте-ка! А что это торчит в пасти Исиды? Но прежде чем я успела присмотреться, кошка уже положила этот маленький, мокрый грязный шерстяной комочек прямо на носок модного лайкового ботинка мисс Читтл.

Взглянув на этот комочек, гувернантка дико заверещала, и, прежде чем я успела объяснить ей, что это дар в знак примирения, она лягнула ногой так, что бедная дохлая мышь взмыла в воздух, пролетела через весь зал, ударила прямо в лоб одну из последних, остававшихся в холле мумий и наконец шлепнулась на пол.

– Черт побери, отличный выстрел, мисс Читтл! – воскликнул адмирал Сопкоут, но гувернантка уже стрелой неслась к выходу.

Повисло долгое молчание, затем папа не выдержал и хихикнул. Бабушка окинула его испепеляющим взглядом и раздраженно воскликнула:

– Не подбадривай ее! – (это она обо мне). – Эта девчонка не просто довела до ручки еще одну гувернантку, она к тому же умудрилась за какой-то час споить ее!

Ничего себе! Оказывается, я, ко всему прочему, споила мисс Читтл!

– Ну-ну, Лавиния, – попытался успокоить бабушку адмирал. – Мне кажется, эта мисс Читтл просто оказалась слишком нервной и впечатлительной для такой работы. Бог с ней. Вам нужно поискать какую-нибудь гувернантку с более крепкой волей и сильным характером.

«Слушай и наматывай на ус», – приказала я самой себе.

Бабушка выпрямила спину, гордо подняла вверх подбородок и важно посулила:

– И я найду такую гувернантку.

Когда, наконец, все успокоилось и стихло, папа спросил:

– Теодосия, а ты что стоишь? Разве тебе нечем заняться?

– Да, папа. Сейчас же вернусь к своим делам, – я повернулась к адмиралу и сказала ему: – Очень рада была вновь увидеться с вами, сэр, – потом присела перед бабушкой. – Мадам! – и ушла. Честное слово, ничто не заставило бы меня с такой радостью спешить в музейные катакомбы, как перспектива поскорее расстаться с бабушкой Трокмортон.

* * *

Я открыла подвальную дверь, ступила на лестницу и поежилась. Атмосфера в подвале изменилась, там, внизу, явно что-то происходило. Я залезла рукой под воротничок своего платья и вытащила наружу все три висевшие у меня на шее амулета. (Я не могу сказать, становится ли действие амулета сильнее, если вытащить его наружу, но сам ты начинаешь чувствовать себя намного увереннее, это точно.)

Когда я добралась до нижней ступеньки, меня уже переполняли тревожные предчувствия, которые особенно усилились после того, как я заметила, что вся правая стена подвала пуста.

Все мумии, которые еще вчера стояли здесь, исчезли.

Я нахмурилась, потому что не видела наших «подвальных» мумий в холле музея вместе с остальными. Продолжая размышлять над этой загадкой, я повернула голову влево и взвизгнула.

Все семь мумий перебрались от своей правой стены сюда, к левой стене, и стояли не прислонившись к стене, а свободно, собравшись в кружок, и, казалось, благоговейно рассматривали какой-то лежащий перед ними на полу предмет.

Глава девятая

Пробуждение мертвецов

С бешено колотящимся в груди сердцем я тихо приближалась, чтобы посмотреть, чему это там они поклоняются. Обогнув, наконец, последнюю на своем пути мумию (внимательно следя за тем, чтобы случайно не прикоснуться к ней), я увидела лежащий на полу перед мумиями жезл, который я нашла вчера и оставила потом на этом самом месте.

Внимательно следя за мумиями, я медленно наклонилась и подняла жезл. Выпрямляясь с жезлом в руках, я услышала негромкий шелест и потрескивание. Одна за другой все мумии повернули в мою сторону головы.

Значит, это жезл был тем магнитом, который притягивал к себе мумий! Они почувствовали его, находясь далеко отсюда, и принялись стекаться сюда, к нам, покидая свои музеи и частные коллекции.

Эта мысль ударила меня словно молотком по голове.

Нужно немедленно сообщить о моем открытии Вигмеру. А еще мне самой необходимо разобраться в том, что же я, в сущности, обнаружила. Некий предмет, который обладает властью над мертвыми, это и курице понятно. Но что это за предмет? Как он действует? И насколько велика сила, которой он обладает?

А что мне сейчас делать с этим чертовым жезлом? Если я возьму его с собой, двинутся ли за мной мумии, как крысы на звук дудочки, или нет?

Чтобы проверить, я сделала три шага вперед. Все мумии как одна, шаркая ногами по полу, потащились следом за мной.

Стоп, все понятно. Кроме одного – что это все означает? Этого я не понимала и готова была заплакать. Что произошло? Вернулись в свои тела их «ба», как египтяне называли душу? Или мумии – это просто способные двигаться мертвецы наподобие африканских зомби? Господи, ну какой же я неуч, ничегошеньки не знаю!

Пока что мне было ясно только одно: жезл следует оставить там, где сейчас собрались мумии. Пока, во всяком случае.

Я спрятала жезл за одним из стеллажей и осторожно попятилась к выходу из подвала, опасаясь, как бы мумии не потянулись вслед за мной, привлеченные моей «ка», или жизненной силой. Слава богу, мумии остались стоять, не сводя глаз с того места, где был спрятан жезл.

Окончательно оторвавшись от мумий, я буквально одним махом взлетела наверх и облегченно вздохнула, только оказавшись по другую сторону от подвальной двери.

Теперь мне пора было провести небольшое исследование. А точнее, приступить к распутыванию целого вороха загадок.

* * *

Я прошла в библиотеку, быстро отыскала на полках нужные мне книги, отнесла их в маленькую отдельную кабинку и ногой захлопнула за собой дверь. Я не хотела, чтобы кто-то мог заглянуть через мое плечо или неожиданно появиться рядом. Мои бедные нервы и без того были изрядно потрепаны за сегодняшнее утро.

Первая книга, которую я раскрыла, выглядела многообещающе – «Мумии и их тайны». Ее автор, сэр Линн Бэндидж, изучил, по его словам, сотни мумий и даже самостоятельно провел ряд опытов по мумификации. В книге было подробно описано, как самому сделать мумию (для этого требовалось семьдесят дней времени и некоторое количество битума или окиси натрия), но ничего не говорилось о силах, способных влиять на мумию. Я отложила книгу в сторону и потянулась за следующей.

Мордехай Блэк, «Путешествие сквозь тайны египетского Подземного царства». В этой книге довольно много говорилось о демонах, которых необходимо миновать каждому желающему погрузиться в тайны «дуат», или посмертного бытия древних египтян, приводился даже целый ряд защитных заклинаний, но, как и в первой книге, здесь не было ничего ценного для меня и ни единого упоминания о жезле.

Небольшой нужный фрагмент мне удалось отыскать только в третьей книге, «Ритуалы мертвых» сэра Роджера Мортиса: «Анубис, бог бальзамировщиков с головой шакала, сидит по правую руку от Осириса».

Мне казалось, что об Анубисе и Осирисе я знаю практически все, однако сейчас впервые прочитала о том, что Анубис «сидит по правую руку Осириса». А что, если эти слова следует понимать не в переносном, а в прямом смысле? Тогда легко предположить, что Анубиса олицетворяет украшенный головой шакала жезл, и этот жезл держит в своей правой руке Осирис. Логично?

Надеясь, что мне удалось, наконец, найти ответ хотя бы на часть вопросов, я перевернула страницу, но в это время раздался стук в дверь.

– Теодосия? – послышался голос Эдгара Стилтона.

– Да, войдите.

Эдгар вошел, быстро огляделся по сторонам, и я заметила, что у него подергивается левая сторона рта – нервный тик.

– Вас ищут ваши родители. Они собираются ехать домой.

Проклятье. Именно тогда, когда я, кажется, напала на след!

– Благодарю вас, Стилтон. Я сейчас спущусь.

Я встала, закрыла книгу, чтобы никто не мог узнать, что именно я смотрела, и вышла из комнаты. Оказавшись за дверью, я остановилась, выдернула из своей головы волосок и вставила его над дверной защелкой, которую только что заперла. Если кто-нибудь захочет полюбопытствовать, чем я здесь занималась, упавший волосок предупредит меня об этом. Должна признаться, что домой я сегодня уезжала с радостью, мне совершенно не хотелось оставаться на ночь в музее рядом с жезлом, который в буквальном смысле способен оживлять мертвецов.

Глава десятая

Мышка, мышка, где ты?

Когда мы приехали в музей на следующее утро, у входа нас никто не поджидал, поэтому настроение у папы сразу же улучшилось. Строго говоря, он настолько расслабился, что даже не заметил, как всю меня передернуло, как только я вошла внутрь. Какой-то беспокойный дух – чтоб ему провалиться! – покинул мумию, на которой (или в которой) он сюда приехал, и теперь прятался в темных углах нашего холла.

Разумеется, кроме меня никто ничего не заметил. Мама и папа сразу же рванули наверх, в свою мастерскую, наверстывать упущенное за последние дни время.

Ну, а я решила задержаться в холле и провести тест второго уровня для «мут» – опасного духа мертвеца, покинувшего свою мумию. Если мне удастся точно определить место, где прячется дух, я, скорее всего, смогу прогнать его.

Все это было бы не очень сложно, если бы в холле не царила такая же суматоха, что и в предыдущие дни. Дольдж, Суини и двое незнакомых грузчиков продолжали сносить мумии вниз, к грузовым дверям. Странно. Я была уверена, что с выносом мумий уже закончено. Или мумий просто оказалось намного больше, чем мне вчера показалось?

Я обрадовалась, заметив, что Дольдж и Суини одеты в те же рабочие комбинезоны, что и вчера. Буду надеяться, что амулеты в виде Всевидящего ока, которые я тайком засунула им в карманы, остаются на месте и защитят наших сотрудников.

Дольдж крякнул и поднял обернутую в бинты мумию, Суини ухватил ее за другой конец и сказал:

– Клянусь, эти штуковины размножаются как кролики.

– Тише, не кричи, – пробормотал Дольдж. – Сюда Его милость катит.

Дольдж и Суини опустили головы и стали изображать кипучую деятельность. Они дружно потащили мумию через холл, да так ловко, что едва не сбили вывернувшего из-за угла Викери Вимса, за которым следовали съежившийся, словно полинявший Стилтон и вызывающе дерзкий на вид Фагенбуш.

– Видите? – произнес Вимс, указывая рукой на стену. – Вот о чем я толкую. Я совершенно четко распорядился еще вчера, чтобы все чужие мумии были отправлены владельцам. Поручил это дело вам. И что же я вижу? Мумии по-прежнему у нас! Позвольте узнать, чем вы занимались со вчерашнего дня и почему не выполнили мое поручение?

Что за бред! Только идиот мог устроить нагоняй нашим помощникам – я своими собственными глазами видела, как Дольдж и Суини вчера целый день таскали мумии. Или у Вимса глаз нет?

Впрочем, мумий в холле оставалось по-прежнему предостаточно, причем, что любопытно, сюда же вернулись и наши мумии, которые вчера при мне перенесли наверх, в выставочные залы. Подозрительно и непонятно, если только…

Если только мумии не вернулись в холл, повинуясь силе найденного мной жезла. Тогда легко объяснить и то, откуда здесь снова взялись чужие мумии…

Мои размышления прервал стук в дверь главного входа.

– Посмотрите, кто там, Стилтон, – распорядился Вимс.

Стилтон вздрогнул, потянул себя за ухо и пошел открывать дверь. Как оказалось, это пришел инспектор Тарнбулл. Увидев его, я потихоньку спряталась позади одной из мраморных колонн нашего холла.

Войдя, инспектор одним взглядом оценил обстановку и спросил:

– А не могли бы вы ускорить отгрузку? Меня уже буквально задергали разгневанные хранители музеев и владельцы частных коллекций.

– Прошу прощения, сэр, – выступил вперед Вимс. – Я приказал поторапливаться, но вы сами знаете, что такое наемные рабочие.

Тарнбулл мрачно взглянул на Вимса и спросил.

– А где Трокмортон? У меня к нему появилась еще пара вопросов.

– Не удивительно, – сказал Вимс таким тоном, что мне сразу же захотелось размазать его каблуком по земле. – Я пошлю Стилтона найти и позвать его. Не желаете ли пока присесть?

– Нет. Пожалуй, пойду сам вместе с вашим помощником. Ведите меня, старина.

Стилтон вопросительно посмотрел на Вимса, и тот утвердительно кивнул.

Как ни хотелось мне послушать, о чем будет говорить с моими родителями инспектор, возвращение мумий требовало и моего возвращения к книгам, чтобы продолжить свое исследование. И я поспешила в библиотеку.

* * *

Сегодняшний день я собиралась посвятить Осирису, ища в первую очередь любые упоминания о его жезле. Прежде чем войти в библиотеку, я проверила свой волосок над защелкой. Он оказался на месте – в мою клетушку никто без меня не заходил.

Первой я открыла книгу Анатоля Квиллингза «Осирис – повелитель Подземного царства». В ней было написано: «Осирис не только бог Подземного царства и посмертной жизни, но и воскрешения. Именно к нему обращали свои молитвы египтяне, надеявшиеся воскреснуть после смерти».

Хммм… Можно ли считать мумии воскресшими, если они поднимаются и начинают двигаться? Если и нет, то очень близко к этому.

Я перевернула страницу и едва не взвизгнула от восторга. «Кроме посоха и серпа Осирис владеет жезлом, обладающим огромной властью над мертвыми». Я наклонила голову, чтобы лучше рассмотреть помещенную в книге иллюстрацию. На ней был изображен Осирис, сидящий во время процедуры взвешивания сердца умершего человека.

В руке Осирис держал жезл, который мог быть тем же самым, что я нашла в подвале нашего музея. Но мог и не быть – книга была старой, с иллюстрациями, напечатанными с грубо сделанных, нечетких гравюр.

Расстроенная, я взяла следующую книгу – ее я обнаружила на библиотечной полке всего лишь в прошлом месяце: «Мифы о египетском Подземном царстве». Я даже задрожала от нетерпения, обнаружив в этой книге целый раздел, посвященный Осирису. Может быть, там я найду, наконец, разгадку мучившей меня тайны? Я быстро пробегала глазами страницу за страницей, ища упоминания о жезле… Ага, вот оно!

«Жезл был одним из величайших сокровищ бога Осириса. Вставленный в пасть шакала золотой шар был создан, как считалось, самим богом Ра и наполнен силой жизни. Благодаря этому источнику силы жезл дает Осирису власть над мертвыми, обещая им вечную жизнь. С помощью этого жезла Осирис воскрешает их в загробной жизни».

Я сглотнула. Каким образом мог попасть мне в руки один из самых могущественных и легендарных во всей истории Египта артефактов? Этот жезл всегда считался мифическим. Однако миф не объясняет, почему мумии собрались возле жезла в подвале нашего музея. И о том, почему они собираются в нашем холле, он тоже ничего не говорит. Как же распутать этот узелок?

Правильно, провести тест.

* * *

Этот тест должен быть строго научным. Мне предстоит выяснить, действительно ли я могу с помощью этого жезла оживить мертвого. Для этого, разумеется, в первую очередь нужен мертвец.

Попросить родителей остановиться на полчасика возле кладбища по дороге домой? Вряд ли они согласятся, да и мне, честно говоря, страшновато.

В моем распоряжении есть, конечно, мумии, но как жезл действует на них, мне уже известно. Именно из-за этого жезла они и тянутся к нам в музей, как мотыльки на свет.

Я медленно брела в направлении музейных катакомб, размышляя над тем, где же мне добыть чей-нибудь труп. Я вошла в холл, и тут меня осенило: мышь! Если мне повезло, вчерашняя мышь так и должна валяться до сих пор у стены среди мумий. Флимп очень хороший сторож, но в пристрастии к чистоте и порядку его не обвинишь.

Я огляделась по сторонам. В холле было пусто, все были заняты переноской и погрузкой мумий. Не отрывая глаз от пола, я поспешила к стене, возле которой стояли оставшиеся мумии. Я совершенно четко помнила, что та несчастная мышь отскочила от лба Джа Джа Бетуке, мумии времен Средней династии. Эту мумию можно очень легко узнать по ее огромной и круглой, как арбуз, голове. Я сразу увидела, что эта мумия все еще у нас в холле – другой вопрос, стоит ли она на том же месте, что и вчера, когда мисс Читтл запустила в нее дохлой мышью?

– Простите меня, – пробормотала я, пытаясь просунуть голову между Джа Джа и соседней с ней мумией. От мумий падали густые тени, из-за которых был плохо виден пол – а ведь мышка такая маленькая!

– Что вы ищете, Тео?

Голос Эдгара Стилтона напугал меня так сильно, что я дернулась, врезалась в мумию Джа Джа и едва не свалила ее на пол.

– Н-ничего, – сказала я, пытаясь взять себя в руки. – Точнее, игрушку моей Исиды. Набивную мышку. Она случаем не попадалась вам на глаза?

– Нет. Думаю, что нет, – левый глаз Стилтона начал дергаться так часто, что Эдгар поднес к нему руку, пытаясь успокоить нервный тик – со стороны могло показаться, что он просто потирает себе висок. – Вам помочь поискать ее?

– Нет, спасибо. Мистеру Вимсу это явно не понравится. Не хочу накликать на вас новые неприятности.

– Ему не понравится, это верно, – бледно улыбнулся Стилтон.

В это время подошел Клайв Фагенбуш, и они со Стилтоном принялись решать, какую из мумий унести на этот раз. А я продолжила свой путь позади выстроившихся в ряд мумий и дошла уже почти до самого конца, когда заметила лежащий возле плинтуса маленький серый комочек – как раз позади мумии, которую раньше звали Тетли. Приближаться к этой мумии мне хотелось меньше, чем к любой другой. Древние мумии не вызывают такого страха и гадливости, как мумия человека, которого ты совсем недавно знала живым.

– Прошу прощения, – пробормотала я, наклонилась и подняла с пола мышь – слава богу, я давно уже приучила себя всегда находиться в музее в перчатках. Как оказалось, они отлично защищают не только от темных магических сил, но и от прикосновения голыми руками к покрытому шерстью мышиному трупику.

Я выпрямилась и увидела, что за мной пристально наблюдает Клайв Фагенбуш.

– Что вы там делаете? – спросил он, стараясь удержать в руках прекрасно сохранившуюся мумию писца времен последнего периода Нового царства.

Державший мумию с другого конца Стилтон тоже взглянул на меня и сказал.

– Она ищет одну из игрушек своей Исиды. О, нашли? Поздравляю! – с этими словами он слегка подтолкнул Фагенбуша вперед и добавил: – Двигайтесь же. Или хотите дождаться, пока придет Вимс стоять у нас над душой?

Мысленно поблагодарив Стилтона, я подхватила мышку за хвостик и поспешила в катакомбы.

* * *

Открыв дверь в подвал, я прислушалась. Ничего подозрительного не услышала и решила, что можно спускаться. Сойдя с последней ступеньки, я огляделась. Все мумии оставались на прежних местах, статуя Анубиса тоже, судя по всему, больше не двигалась. Кстати, об Анубисе. Не забыть выяснить, каким образом можно навсегда снять с этой статуи проклятие, чтобы в один прекрасный день она вновь не ожила.

Но это потом, потом.

Я положила маленькую мертвую мышку на пол, а затем вынула спрятанный за стеллажами жезл. Семь мумий немедленно повернули к жезлу свои головы – жуть!

Я направила на мышь набалдашник жезла, размышляя, будет ли этого достаточно. Может быть, чтобы жезл заработал, нужно его встряхнуть, например, или сказать что-нибудь? Не успела я додумать эту мысль до конца, как мышка дернулась.

Я посмотрела на мумии – не пустятся ли они в пляс? Слава богу, нет, только таращат на жезл свои нарисованные на футлярах глаза.

А мышка тем временем дернулась еще раз, и я наклонилась, чтобы лучше видеть. Мышь задрожала всем телом, распрямила лапки и открыла свои глазки-бусинки. Потом встала, принюхалась и дала деру под ближайшую полку, где и исчезла.

– Так, – вздохнула я. Сработало. Это действительно жезл Осириса.

Позади меня что-то треснуло. Встрепенувшись, я огляделась, опасаясь, что одна из мумий решила подобраться ближе ко мне. Нет, мумии все так же стояли на прежнем месте.

Теперь нужно было позаботиться о жезле. Мне очень не хотелось выпускать из рук такой удивительный артефакт, но не могла же я взять его с собой! Я спрятала жезл под полкой, за которой исчезла мышь. Здесь жезл оставался очень близко от мумий, но при этом не был заметен со стороны.

Затем я поднялась на ноги и отряхнула свою юбку. Теперь мне необходимо связаться с Вигмером.

Немедленно.

Глава одиннадцатая

А вас щипали когда-нибудь?

Я поспешила наверх, в холл музея, сгорая от нетерпения увидеть за окном Уилла, готового – так распорядился Вигмер – передать мое послание. Но вместо этого меня поджидала крупная неприятность. В холле были мои родители, они вышли встречать бабушку Трокмортон, которая – вот упрямая старуха! – привезла очередную кандидатку в мои гувернантки. Боже, где бабушка находит их, да еще так быстро?

– Доброе утро, мама, – сказал папа.

– Алистер. Генриетта, – величественно кивнула им бабушка. – Я решила, что нам лучше будет приехать прямо сюда и поговорить с Теодосией с глазу на глаз, прежде чем разразится очередной скандал.

– Но, мама… – начал папа.

Но тут бабушка увидела меня и прервала его.

– Теодосия, – бабушка улыбнулась мне, и это было настолько неожиданно, что я даже забыла сделать книксен. – Я нашла для тебя прекрасную гувернантку. Это мисс Элизабет Шарпи, и она согласилась привести тебя в порядок.

Стоявшая рядом с бабушкой молодая женщина слегка покраснела и стала от этого еще очаровательнее. Золотоволосая, голубоглазая, она скромно улыбнулась и опустила глаза. Папа ошарашенно смотрел на нее до тех пор, пока мама не толкнула его локтем под ребра.

– Хорошо! – произнес он, выходя из своего ступора. – Мы оставим вас наедине с Теодосией.

Мама коротко кивнула и потащила папу в сторону их мастерской.

Я улыбнулась мисс Шарпи. Конечно, мне нужно было бы с большой осторожностью отнестись к новой бабушкиной кандидатке, но мисс Шарпи была такой очаровательной, что мне сразу захотелось, чтобы мы с ней подружились.

– Как поживаете, мисс Шарпи?

– Хорошо, спасибо, Теодосия. Я уверена, что мы с тобой поладим.

Я тоже искренне надеялась на это. Впервые в жизни я встретила гувернантку, которая внушает некоторый оптимизм. Мисс Шарпи не была ни робкой, ни суровой, и лицо у нее было красивым, а не кислым.

Бабушка, казалось, была очень довольна собой, а я была настолько очарована своей новой гувернанткой, что даже не поверила своим ушам, когда услышала, как они коротко обмениваются репликами.

– Беретесь обтесать ее? – спросила бабушка так, словно мисс Шарпи была не гувернанткой, а скульптором.

– Да, мадам, – улыбнулась в ответ мисс Шарпи, но на этот раз ее улыбка была какой-то двусмысленной, для меня в ней таилась угроза и напоминание о том, что инструменты скульптора бывают очень, очень острыми.

– Мисс Шарпи… – начала я.

– Тс-тс-тс! – подняла она вверх свой палец. – Молчи. Дети должны отвечать, только когда их спросят. Это Золотое правило номер один.

Бабушка самодовольно ухмыльнулась.

Вот гадство! Я подняла руку, давая знать, что у меня есть вопрос, и мисс Шарпи ласково сказала, изящно склонив голову набок:

– Да, Теодосия?

– Как же я смогу задавать вопросы, если мне не будет позволено говорить без разрешения?

– Ты вскоре поймешь, что настоящие леди не задают вопросов. Настоящие леди усваивают только то, что им говорят, и ограничиваются этим.

– Но Сократ говорил, что лучший способ обучения – это свободная беседа, во время которой учитель отвечает на вопросы ученика. Надеюсь, вы слышали о методе Сократа?

Мисс Шарпи притворно прикрыла свои уши ладонями и пропела:

– О, мои бедные уши, как они заболели от таких дерзких слов, – тут она обернулась к бабушке и добавила: – Мадам, боюсь, вы несколько запоздали с обращением ко мне.

– Согласна, – кивнула бабушка.

Я снова подняла руку, но они обе предпочли этого не заметить.

– Как вы собираетесь поступить? – спросила бабушка.

– Думаю, для начала нам с Теодосией полезно будет пройтись про музею, чтобы поближе познакомиться друг с другом. Вы говорили, что она проводит здесь большую часть своего времени. Мне хочется самой получить представление о вещах, которые оказывают дурное влияние на Теодосию, чтобы приступить к их выкорчевыванию, – на губах мисс Шарпи вновь появилась ее зловещая двусмысленная улыбка.

– В нашем музее нет ничего дурного, – пылко возразила я. На самом деле кое-что дурное в нем водилось, но что эта мисс Шарпи может знать о проклятиях и черной магии? И вовсе не их она имела в виду, когда говорила о дурном влиянии на меня, это совершенно ясно.

Мисс Шарпи прищурилась и схватила меня за руку.

– Пойдем, – произнесла она приторно-сладким голоском. – Начнем знакомиться друг с другом.

И с этими словами она потащила меня из холла в коридор.

– Но, мисс Шарпи, – гневно взвизгнула я, когда она ущипнула меня.

– Я тебе не давала слова, Теодосия, – сказала мисс Шарпи и с вызовом взглянула на меня своими ясными голубыми глазами.

– Но вы ущипнули меня… ой! – она вновь ущипнула меня, да еще как сильно!

– И буду щипать каждый раз, когда ты нарушишь правила. У меня имеется много инструментов, помогающих превратить маленьких непослушных девчонок в настоящих юных леди.

Я смотрела на мисс Шарпи, потирая руку. Что ж, я получила прекрасный урок – поняла, насколько отвратительным может оказаться то, что скрывается под красивой оберткой.

– Итак, – вновь схватила меня за руку мисс Шарпи, – что ты мне покажешь в первую очередь?

В первую очередь я удержалась от того, чтобы не вырвать свою руку – знала, что мисс Шарпи снова меня ущипнет за это. А рука у меня уже и без того вся в синяках, наверное. Я искоса глянула на белокурую злыдню, ожидая от нее какого-нибудь нового подвоха.

– Ты можешь говорить, Теодосия, – словно прочитав мои мысли, сказала мисс Шарпи. – Я же задала тебе вопрос, отвечай, не упрямься. Упрямство – самая отвратительная черта характера.

«Ха-ха-ха! – подумала я. – Расскажи об этом бабушке Трокмортон». Тем временем я уже лихорадочно прикидывала, как мне избавиться от мисс Шарпи. Только как это сделать, как? Я повела ее по коридору, но она тут же сильно и больно дернула меня за руку.

– Леди никогда не торопятся, – сообщила мне мисс Шарпи. – Они плавно передвигаются.

– Да, мисс Шарпи, – «пропади ты пропадом, чертова корова». – Мы говорили с вами о Сократе, не хотите взглянуть на наш Античный зал?

– Почему бы нет, Теодосия? Думаю, это будет интересно.

Когда мы подошли к залу, я посторонилась так, чтобы мисс Шарпи могла первой просунуть в дверь свою голову. Она просунула, окинула ленивым взглядом так возмутившую мисс Читтл статую обнаженного Адониса, остальные статуи и произнесла, вновь вынырнув из двери в коридор:

– Ничего особенного.

Я обиделась за свой музей. Ничего особенного, значит?

– Хорошо. Прошу вас сюда.

Никакого впечатления не произвели на мисс Шарпи и наши другие залы – Китайский, Средневековый, Ассирийский, Шумерский. Каждый раз она окидывала их беглым взглядом, и мы трогались дальше. Когда я, наконец, привела мисс Шарпи в Египетский зал, она сказала только:

– О боже, по-моему, эти бинты давно пора постирать.

По-моему, мы установили рекорд. Еще никому и никогда не удавалось осмотреть наш музей за такое короткое время. Очень скоро мы уже оказались рядом с маленькой гостиной, где нас собиралась ожидать бабушка. Когда мы уже подходили к двери, мисс Шарпи наклонилась и взглянула мне прямо в глаза.

– Твоя бабушка говорила, что ты яркая, как язычок пламени, – и не успела я приятно удивиться этому, как она продолжила: – Но не беспокойся, я научу тебя не выставлять свой внутренний свет напоказ. Тебе же не захочется выглядеть перед другими белой вороной.

Я изумленно посмотрела на мисс Шарпи, у меня не было слов. Она продемонстрировала свою очаровательную улыбку и, прошелестев шелковыми юбками, исчезла за дверью гостиной.

Я вошла следом. В гостиной было полно людей – похоже, именно сейчас все помощники вдруг, как один, захотели выпить чаю. Увидев мисс Шарпи они дружно замолчали, а папа представил их ей. Наверное, все это выглядело бы смешно, но я хорошо помнила, как сама обманулась, когда впервые увидела эту эффектную блондинку.

Мне казалось, прошла целая вечность, пока, наконец, бабушка и мисс Шарпи не собрались уходить. Когда это, наконец, свершилось, я вызвалась проводить их до двери. Обе они обрадовались, решив, что я уже стала на правильный путь. Интересно, что они сказали бы, узнав, что я потащилась провожать их с единственной целью – высмотреть уличного мальчишку, через которого можно передать послание для одной тайной организации.

Я помахала бабушке и гувернантке ручкой и осмотрелась вокруг, но так и не увидела Уилла. Улица была совершенно пустынна, если не считать какого-то долговязого тощего мужчину в шляпе-котелке, читавшего газету, сидя на скамье. Наверное, Уилл решил, что сегодня сообщений не будет, и отправился по своим делам.

Мисс Шарпи появилась в самое неподходящее время и была очень грозным противником.

Но и я была не лыком шита.

Глава двенадцатая

Сопляк

На следующий день мумии вновь вернулись.

Об этом мы догадались, увидев ожидавшую нас у входа в музей толпу. В ней встречались знакомые лица – инспектор Тарнбулл, лорд Чадли, Сноуторп, – но большинство людей я видела впервые.

– О господи! – воскликнул папа, выпрыгивая из кэба. – Что все это значит?

Он был так взволнован, что даже забыл протянуть маме руку, чтобы помочь выйти наружу.

– Именно этот вопрос я хотел бы задать вам, сэр, – парировал инспектор Тарнбулл, сердито глядя на папу.

– Что все эти люди делают возле нашего музея? – спросила мама, выбираясь из экипажа.

– Мы требуем вернуть наши мумии назад, Трокмортон, – сказал Сноуторп, приближаясь на шаг к папе. – Ваша шутка зашла слишком далеко.

– Какая шутка? – удивился папа. – О чем вы вообще толкуете?

Ну, я-то знала, о чем толкует Сноуторп. Я все поняла, когда увидела столпившихся возле нашего музея людей – они заглядывали в окна, указывали пальцами, перешептывались. Я потянула папу за карман сюртука и произнесла:

– Думаю, мумии вернулись, папа.

Он разом смолк и побледнел.

– А вам откуда это известно? – спросил инспектор Тарнбулл, пронзив меня взглядом.

– А зачем иначе они все здесь собрались? – ответила я вопросом на вопрос, кивком указывая на толпу.

Тем временем папа немного пришел в себя и поспешил к двери музея. Дернул ее на себя, но дверь не поддалась, а из-за нее послышался приглушенный голос.

– Отойдите! Я никого не впущу без разрешения хозяина и не стану отвечать ни на какие вопросы.

– Это я, Флимп, – сказал папа. – Можешь отпирать дверь.

Флимп не торопясь отпер дверь, взглянул на собравшуюся толпу и проговорил:

– Рад видеть вас, сэр.

Но папа уже протиснулся мимо Флимпа и с нескрываемым отвращением оглядел холл. Точнее, поник всем телом, увидев ряды выстроившихся вдоль всех стен мумий.

– Трокмортон, это черт знает что! – сказал, выдвигаясь вперед, лорд Чадли. – Что вы собираетесь доказать всем этим? Знаете, я уже почти принял решение собрать совет директоров музея и требовать вашей отставки!

– Но, сэр… – попытался возразить папа.

– А я почти уже принял решение арестовать вас, – добавил инспектор Тарнбулл.

– На каком основании? – спросила мама.

– В самом деле! – подхватил папа. – Что я сделал, по-вашему? Я всего лишь приехал на работу и обнаружил в своем музее новую толпу мумий. Но я-то никакого отношения ко всему этому не имею.

– Не имеете, вот как? – грозно переспросил Тарнбулл.

– Тише, тише, джентльмены. Во всем этом нет никакой необходимости, – это был пробившийся к нам сквозь толпу адмирал Сопкоут. За его спиной, на улице, виднелась карета бабушки Трокмортон, я даже рассмотрела за занавесками острый бабушкин нос. Впервые за все это утро я почувствовала некоторое облегчение. Сопкоут обладал ценным даром успокаивать людей. Может быть, ему удастся сделать так, чтобы папу не арестовали, с целью потом сжечь на костре.

Инспектор Тарнбулл уважительно кивнул адмиралу и уже почти спокойно произнес:

– Но, сэр, неужели вы хотите сказать, что мистер Трокмортон действительно не имеет к этому делу никакого отношения?

Сопкоут обнял одной рукой Тарнбулла, другой лорда Чадли и сказал.

– Прежде всего, я хочу заметить, что не стоит устраивать разборки там, где вас может слышать любой зевака и даже, прости господи, репортер. Подумайте, какой скандал может из этого получиться, – последнюю фразу он адресовал лорду Чадли, а затем закончил, уже обернувшись к Тарнбуллу: – А вы подумайте, как могут расписать в газетах ход вашего расследования!

Тарнбулл крякнул, признавая справедливость слов адмирала, и приказал своим констеблям:

– Следите, чтобы никто не входил в музей, пока я не вернусь.

– Будет сделано, сэр!

Тарнбулл кивнул и пошел вслед за адмиралом и остальными к папиному кабинету, где они могли поговорить безо всяких помех.

– Эй, эй, куда ты, парень? – прикрикнул один из констеблей, заставив меня обернуться. – Ты же слышал приказ. Вход для всех закрыт.

– Но сегодня здесь день открытых дверей, начальник. Для меня это единственный шанс бесплатно осмотреть музей, – возразил мальчишка-газетчик, пытаясь протиснуться мимо Биггза. – Или ты хочешь заставить меня еще целый месяц ждать такого случая, а, начальник?

Хотя газетчик разговаривал вроде бы с констеблем, смотрел он все время только на меня.

И, разумеется, никакой это был не мальчишка-газетчик, а Уилл.

Я наклонила голову, давая Уиллу понять, чтобы он подождал меня снаружи.

– Сдохнуть можно, пока вы тут будете разбираться. Ну вас, – с явным удовольствием объявил Уилл и начал выбираться из толпы. Следя за ним, я вдруг заметила стоящую в задних рядах элегантную женщину.

Это была мисс Шарпи, и она явно собиралась пробиться к дверям. Мисс Шарпи попыталась привлечь мое внимание, но я сделала вид, что не замечаю ее, и поспешила к боковому входу.

Когда я добралась до этого входа, Уилл уже поджидал меня снаружи за дверью.

– Почему так долго? – раздраженно спросил он вместо приветствия и оглянулся через плечо.

– Как смогла, так и пришла, – также раздраженно ответила я, надеясь, что Уилл злится не на меня, а на то, что вокруг полно полицейских. На его месте и с его… э… профессией я тоже, наверное, чувствовала бы себя неуютно.

Тут я услышала громкий хлюпающий звук и сказала:

– Тише.

Уилл тут же замер и чуть слышно проговорил:

– В чем дело?

– Не знаю, но мне показалось, что кто-то скрывается там, в кустах, – я осторожно скосила глаза – вдруг удастся увидеть, кто там прячется.

– Кто там? – напрягся Уилл.

– Плохо видно, но, похоже, кто-то в шляпе-котелке. И очень длинной черной визитке, которая ему явно велика.

– А, это, – сразу расслабился Уилл. – Не обращай внимания. Это мой брат, Сопляк.

– Сопляк? – переспросила я.

– Ну, да, – кивнул Уилл. – У него всегда сопли из носа текут, и он им шмыгает. Так его все и зовут Сопляком.

Словно в подтверждение этим словам в кустах снова громко шмыгнули.

– Хорошо, это Сопляк, – произнесла я. – Но зачем ему в кустах-то прятаться?

– Он практикуется, мисс.

– Практикуется? В чем именно?

– В своем ремесле, разумеется. Учится бесшумно передвигаться и следить за людьми, иначе его никогда не примут в наш семейный бизнес. – Уилл наклонился ближе ко мне и, понизив голос, продолжил: – Честно говоря, надежд у него на это маловато. Он так возит своим носом, что его любой за километр услышит.

– Ладно, сейчас не время обсуждать все это. Пойдем, – сказала я и потянула Уилла за руку. – Нам нужно отойти куда-нибудь, где нас никто не услышит.

Сначала я подумала о библиотеке, но слишком велик шанс, что именно там сейчас сидят помощники хранителя, дожидаясь дальнейших распоряжений полицейского инспектора. И Фагенбуш в их числе, между прочим, а вот с ним-то я уж никак не хотела бы столкнуться.

В результате я повела Уилла в мой тесный чуланчик – единственный уголок в музее, который я могла назвать своим. Когда я втолкнула Уилла за дверь и зажгла керосиновую лампу, его внимание сразу приковал к себе стоящий рядом со стеной саркофаг.

– Куда я попал? – спросил Уилл.

Я подумала, что он вряд ли поймет, почему я сплю в саркофаге, когда остаюсь на ночь в музее. А ведь саркофаг – единственное надежное место, где можно укрыться от беспокойных духов и всевозможных проклятий, которые носятся по ночам по всему музею.

– Скажем так, моя комната. Послушай, у нас совершенно нет времени, поэтому давай сразу к делу. Мне нужно передать Вигмеру важное сообщение, но у меня теперь появилась гувернантка…

– Ты решила обзавестись одной из этих мымр?

– Можешь поверить, это была не моя идея. Короче, я хочу, чтобы ты передал Вигмеру, что мне удалось выяснить, почему все мумии собираются именно сюда.

– Ты узнала это? – поразился Уилл, широко раскрывая глаза.

– Да. Передай Вигмеру: мне кажется, что я нашла жезл Осириса. Здесь. В нашем музее. Повтори, я хочу проверить, правильно ли ты все запомнил.

– Сейчас. Ты считаешь, что нашла жезл Ириса.

– Нет, нет. Жезл Осириса. О-си-рис. Повтори, пожалуйста.

– О-си-рис. Ты нашла его жезл. А что этот жезл делает с мумиями?

Даже здесь, где мы были наедине с Уиллом, я не могла не понизить голос.

– Этот жезл обладает властью над мертвыми, в том числе над теми покойниками, которых мы называем мумиями. Правда… правда, передвигаться они, похоже, могут только по ночам.

– Мертвяки! – нервно сглотнул Уилл и покосился в сторону саркофага.

– Тссс! Да, мертвые. И я думаю, что именно поэтому Хаос стремится завладеть жезлом. Ну что, все запомнил, или мне все-таки лучше написать записку?

– А чем тебя не устраивает моя память, хотел бы я знать? – обиделся Уилл.

– Всем устраивает, – поспешила я успокоить его. – Просто спросила на всякий случай. А теперь…

А теперь послышался стук в дверь и голос Стилтона.

– Теодосия!

Мы с Уиллом замерли.

– Я спрашиваю, вы здесь, Теодосия? – повторил Стилтон.

– Да, подождите минутку.

Я кивком указала Уиллу на саркофаг. Он посмотрел на меня как на сумасшедшую и прошипел.

– В эту штуковину я не полезу!

– Полезешь, – так же шепотом ответила я. – Если не полезешь, тебя найдут. А что ты будешь делать, если тебя отведут в полицию?

Уилл побледнел, но продолжал отрицательно качать головой.

– Не полезу я в каменный гроб!

– Глупости! Я постоянно сплю в этом саркофаге, и, как видишь, ничего плохого со мной не случилось.

Уилл выпучил от удивления глаза и раздельно повторил.

– Ты… спишь… в этом…

– Теодосия? – вновь постучал в дверь Стилтон.

– Да, иду, – громко ответила я, а затем тихо добавила. – Полезай, живо!

Уилл страдальчески поморщился, но все же залез в саркофаг и улегся на его дне.

– И чтобы ни звука! – предупредила я Уилла, а затем повернулась и открыла дверь. – Здравствуйте, Стилтон.

– По-моему, вы здесь с кем-то разговаривали? – спросил Стилтон, пытаясь заглянуть в мой чуланчик.

Я развернулась так, чтобы максимально перекрыть ему видимость, и ответила.

– Нет. С чего вы взяли?

– Мне показалось, что я слышал голоса, – ответил он, шаря глазами по углам моей каморки.

– А, это. Знаете, у меня снова начались занятия, и я повторяла латинские глаголы, которые задала мне мисс Шарпи, – и, помня о том, как сильно очарован был Стилтон этой леди накануне, я добавила: – Кстати, вы не видели ее? Она должна была уже прийти.

Стилтон перевел взгляд со стен чулана на мое лицо и озабоченным тоном произнес:

– Нет, сегодня я еще не видел мисс Шарпи. Может быть, она не в состоянии протолкаться сквозь толпу возле нашего входа?

– Скорее всего, – сказала я.

– Пожалуй, следует сходить проверить, – сгорая от желания помочь очаровательной мисс Шарпи, Стилтон развернулся, но тут же хлопнул себя ладонью по лбу. – Ой, чуть не забыл. Ваш отец хочет видеть вас в своем кабинете. Прямо сейчас.

– Иду. А вы, пожалуйста, попытайтесь найти мисс Шарпи. Так неприятно, что она в первый же день попала в такую передрягу.

– Да, конечно, я ее найду, – охотно подтвердил Стилтон и ушел. Я закрыла за ним дверь и облегченно вздохнула.

– Порядок, можешь вылезать.

Уилл выбрался из саркофага и, дрожа всем телом, заявил:

– Больше я туда никогда не полезу. Ни за что. Жуть. Хуже полицейского участка.

– Прекрати! Теперь тебе нужно будет незаметно выбраться отсюда и поспешить к Вигмеру, а я пойду узнаю, что от меня нужно моему отцу.

Уилл, кажется, был очень рад возможности поскорее покинуть мой чуланчик и охотно поспешил вслед за мной к боковому выходу из музея.

– Ты уверен, что помнишь все, что тебе нужно передать?

– Да, мисс. У меня в голове мозги, а не солома.

– Извини. Просто это очень важная информация.

– Это ты уже говорила. И не раз.

– В таком случае, пока.

Уилл открыл дверь, выглянул, отпрянул назад и снова захлопнул ее.

– Здесь есть другой выход?

– Да, конечно. А что случилось? Ты побледнел как простыня!

– Ничего. Просто хочу уйти не тем путем, которым пришел, вот и все.

– Ну… есть другой выход, на западной стороне здания. А еще грузовой вход.

Уилл немного помолчал, прикидывая, а затем решительно сказал:

– Пойдем через грузовой вход. О нем, наверное, мало кто знает.

– Хорошо, – ответила я и повела Уилла через холл, размышляя над тем, как мне заставить рассказать о том, что у него за проблемы.

– Теодосия! – долетел издалека папин голос. Судя по тону, папа был сейчас не в лучшем расположении духа.

– Быстрее, – я схватила Уилла за руку, и мы с ним бросились бежать. – Тебе нужно как можно скорее исчезнуть из музея, пока мы оба не вляпались в неприятности.

Когда мы прибежали в грузовой отсек, он был пуст. Совершенно очевидно, что все служащие сейчас находятся в холле и отвечают на вопросы полицейских.

Я подвела Уилла к дверям, он высунул голову, осмотрелся и сказал, вылезая наружу:

– Все в порядке. Удачи тебе с твоим папашей. Надеюсь, тебе не слишком сильно влетит.

– Все обойдется. Эй, не забудь! Ты должен передать Вигмеру мое сообщение как можно быст… – Но, прежде чем я успела договорить, Уилл уже исчез.

Я закрыла грузовой вход и направилась в папин кабинет. Подойдя, я услышала доносящиеся из него громкие голоса. Один из них принадлежал инспектору Тарнбуллу.

– Если вы непричастны к этим похищенным мумиям, Трокмортон, то объясните мне, почему вокруг вашего музея все время крутится Мрачный Краб?

– Кто? Понятия не имею, о ком вы говорите! Кто он такой, этот Дачный Раб?

– Мрачный Краб, – четко и громко, словно разговаривая с глухим, повторил инспектор. – Это один из самых известных в Лондоне воров и перекупщиков краденого. Сегодня утром мой констебль заметил его в толпе возле музея.

– Можете быть уверены, я этого типа сюда не приглашал, – ответил папа. – Но где же моя дочь? Теодосия! – он высунулся за дверь и сразу увидел меня. – А, вот и ты! Почему так долго?

Я вошла в кабинет и сразу же оказалась под пристальными взглядами сидевших здесь бабушки Трокмортон, адмирала Сопкоута и инспектора Тарнбулла. Мисс Шарпи, слава богу, не было.

– Где ты пропадаешь, дочка? – спросила мама, бросившись мне навстречу.

– Я шла в читальный зал, не хотела никому мозолить глаза своим присутствием.

– А где, в таком случае, мисс Шарпи? – поинтересовалась бабушка.

– Не знаю, бабушка. Сегодня я ее еще и правда не встречала, – если это и была ложь, то не совсем. Ведь внутри музея я сегодня мисс Шарпи еще не видела, разве не так?

– Хммм, – пробурчала себе под нос бабушка, и мне, признаюсь честно, это недовольное бурчание было как бальзам на душу.

– Э… видишь ли, адмирал пригласил нас сегодня осмотреть новое боевое судно, «Дредноут», – принялся объяснять папа. – Мы с мамой поехать не можем никак, сама знаешь, какие у нас неприятности в музее, но бабушка хочет, чтобы ты непременно поехала…

– Это будет очень познавательная экскурсия, – перебила его бабушка и добавила: – Неважно, в сопровождении мисс Шарпи или без нее.

Я задумалась. Не самый сейчас подходящий момент, чтобы покидать музей, – инспектор Тарнбулл готовится намылить веревку для папиной шеи, где-то поблизости рыскает Грим-Как-Его-Там…

Заметив, что я колеблюсь, бабушка решительно стукнула тростью по полу – жест эффектный, но его подпортил толстый турецкий ковер, почти полностью заглушивший звук.

– Разумеется, ты едешь, Теодосия. Не упусти возможность одной из первых увидеть своими глазами жемчужину британского флота. Ну, чего ты ждешь? Иди, возьми свои вещи, да поскорее. Мы тебя ждать весь день не намерены.

Понимая, что спорить бесполезно, я ответила: «Да, мадам» и побежала за своим пальто.

И за шляпкой. Все равно бабушка пошлет меня за ней, если я ее не захвачу.

Глава тринадцатая

«Дредноут»

Как только мы уселись в бабушкину карету, адмирал Сопкоут ударил в потолок, давая кучеру знак трогать. Двинувшись вдоль улицы, мы вскоре обогнали маленькую бегущую фигурку, в которой я узнала Уилла. Мне захотелось махнуть ему рукой, но я сдержалась. Бабушке такая вольность с моей стороны очень не понравилась бы. Неподалеку позади Уилла я приметила еще одну фигурку – ниже ростом, чем Уилл, в слишком большой, не по росту, визитке и нелепой, тоже великоватой по размеру шляпе-котелке. Сопляк.

А затем мой глаз выхватил и третью фигуру, на этот раз позади Сопляка. Это был высокий мужчина в потертой шляпе и… плаще гробовщика! Я всмотрелась, но так и не поняла, то ли видела уже этого человека, то ли, по странному стечению обстоятельств, мне за короткое время второй раз встречается на пути гробовщик.

– Поедем по набережной? – спросил адмирал, откидываясь на мягкие подушки сиденья и блестя глазами. – Вода после недавнего наводнения только-только начала спадать, мне интересно взглянуть, как там все приводят в порядок.

Тон, которым адмирал говорил о стихийном бедствии, показался мне неуместно веселым. Думаю, что людям, потерявшим из-за наводнения свои дома, сейчас не до смеха.

Адмирал, очевидно, прочитал все это по выражению моего лица и поспешил добавить:

– Простите старого морского волка. Мне сложно правильно оценить разрушительную силу стихии, когда речь идет о суше.

Насчет разрушительной силы стихии он прав. Это страшная сила, ее одной достаточно, чтобы посеять хаос. К сожалению, недавние проливные дожди, вызвавшие это наводнение, обрушились на нас с помощью Змей Хаоса. А причиной наводнения стало Сердце Египта, находившееся в то время на земле Британии.

– Скажите, девочка моя, – произнес адмирал Сопкоут, быстро меняя тему разговора, – у инспектора есть уже какие-то предположения о том, почему все эти мумии приходят в ваш музей? Прошло два дня. Вы полагали, что за это время все прояснится.

– У него нет новых предположений, сэр. Несмотря на ваше заступничество, он продолжает считать, что за всем этим стоит мой папа.

– Вздор! – грохнула бабушка тростью по полу кареты.

– Конечно, вздор, Лавиния. Инспектор очень скоро поймет это. И газетчики, которые пишут невозможную чушь, – адмирал наклонился ко мне, и глаза его загорелись от любопытства. – Скажите, это правда, что одна из мумий была проклята, и из-за нее грузчик сломал себе ногу?

– Сопкоут! – рявкнула бабушка. – Прекратите забивать ей голову всякими бреднями. Этой чуши она предостаточно слышит и дома.

– Да, да, – адмирал, как заправский моряк, сложил на груди руки и спросил: – Кстати, а что вы целыми днями делаете в музее? Наверное, изнываете от скуки, а?

– Ну… – я опасливо покосилась на бабушку. – Я изучаю Древний Египет, греческий язык, латынь, иероглифы. Иногда папа просит помочь ему при оформлении новой экспозиции или разобрать всякую всячину. Сейчас, например, я делаю опись предметов, которые хранятся в запаснике музея, в подвале.

– Подвал… когда я слышу это слово, мне сразу представляется что-то темное и пыльное, – сказал Сопкоут.

Я почувствовала пристальный бабушкин взгляд, готовый прожечь дыры у меня во лбу, и вежливо согласилась с адмиралом.

– Да, в музее очень скучно, поэтому я так рада возможности увидеть вашу лодку.

– Корабль, – поправил он. – Готов держать пари, что вам уже не терпится приступить к занятиям со своей новой гувернанткой. Ваша бабушка нашла для вас наставницу что надо.

Мне хотелось спросить, какую из гувернанток он имеет в виду – глупую зануду, трусиху, от которой разит шерри, или ту, которая любит щипаться, – но сказала только:

– Да, сэр.

И получила за это в награду одобрительный кивок бабушки.

Адмирал Сопкоут пожевал губами, потом снова задал вопрос:

– И что же, почти все это время вы сами всему учились?

– В основном да.

– Если это вообще можно назвать учебой, – вклинилась бабушка. – Просто набила себе голову бесполезными глупостями, которые никогда не пригодятся нормальной девушке.

– Но, бабушка, – возразила я, – почему нормальной девушке о боевых кораблях знать полезно, а о Древнем Египте – нет?

– Потому что, – раздувая ноздри, ответила бабушка, – боевые корабли – слава и гордость Британии. Каждый британец должен знать и любить свой военно-морской флот. А кому нужно знать о кучке каких-то давным-давно умерших дикарей.

Значит, вот что она думает о египтологии. Впрочем, я всегда это подозревала.

– Благодарю вас, – сказала я. – Теперь мне понятно.

Бабушка пристально уставилась на меня, ища следы дерзости, неповиновения и бунта, но не нашла. Да я и не кипятилась больше, просто действительно поняла, что она думает насчет Египта.

Бабушка успокоилась и снова переключилась на разговор с адмиралом.

– Я полагаю, ваше решение дать возможность каждому англичанину своими глазами увидеть это чудо техники было гениальным, Сопкоут. А ведь даже далеко не все члены Адмиралтейства оказались достаточно дальновидными, чтобы согласиться выставить эту жемчужину нашей короны на всеобщее обозрение.

Адмирал хмыкнул и похлопал бабушку по ладони. Похлопал, честное слово! И вообще эти двое все больше напоминали мне маму и папу.

– Такая возможность появилась у нас только благодаря недавнему наводнению, Лавиния. Я узнал о том, что высокая вода задержится еще на какое-то время, и принял решение подвести «Дредноут» к набережной.

– Простите, я не понимаю, почему этот корабль называют жемчужиной в короне.

Бабушка, услышав меня, нервно вздрогнула и посмотрела так, словно хотела напомнить, что детей никогда не должно быть видно и слышно, но адмирал опередил ее и заговорил первым:

– Конечно, не понимаете! Ведь вы всего лишь ребенок. К тому же девочка. Вот вашему брату Генри, я уверен, было бы, что рассказать о «Дредноуте».

Представляю, как раздулся бы от гордости Генри, услышав эти слова! А я… если бы так обо мне отозвался кто-то другой, я, наверное, могла обидеться, но адмирал был такой добрый и веселый, он помогал папе уладить дела с полицией, даже бабушка рядом с ним становилась мягче, так что я решила не обращать на них внимания.

– Вы правда считаете «Дредноут» жемчужиной нашей короны? Но почему? – повторила я.

– Потому что это самый большой в мире боевой корабль, юная леди. И самый мощный. Рядом с ним все ранее построенные корабли можно считать устаревшими. «Дредноут» закрепит за Британией положение владычицы морей.

– А я думала, что она и так владычица.

– Славная девочка, – сказал адмирал, явно польщенный моим замечанием. – Вы правы. Британия была и есть владычица морей. Но мы хотим иметь флот, который будет вдвое превосходить флоты двух любых других держав, вместе взятых. Так что мы не имеем права почивать на лаврах.

Я решила, что правильно понимаю адмирала. Многие стремятся именно к такому полному превосходству. Вот мой папа, например, хочет, чтобы наша коллекция не просто превосходила собрание Британского музея, но была намного лучше.

– Кроме того, – хмуро добавила бабушка Трокмортон, – за кайзером Вильгельмом постоянно нужен глаз да глаз. Этот ужасный человек мечтает припереть нас к стене, что бы он там ни говорил.

Услышав имя кайзера Вильгельма, я моментально навострила уши. Фон Браггеншнотт тоже не раз упоминал о нем. Утверждал, что Змеи Хаоса будут подталкивать кайзера к войне против Британии, чтобы во всей Европе посеять хаос и смуту. Между прочим, слуги Хаоса едва не добились своего, позвольте вам напомнить.

С кайзера Вильгельма мои мысли перескочили на жезл Осириса. Мне необходимо как можно скорее разобраться с историей этого легендарного артефакта, не говоря уже о том, чтобы подыскать для него надежный тайник. Если Вигмер прав, и Змеи Хаоса возвращаются (или уже вернулись) в Лондон, они в два счета обнаружат местонахождение жезла.

Особенно если к нему каждое утро будут стекаться на паломничество десятки мумий!

Я заерзала на своем сиденье. Мне необходимо найти способ сделать так, чтобы завтра утром мумии больше не вернулись к нам в музей. Боюсь, если они снова появятся, инспектор Тарнбулл все же арестует папу.

Я прижалась пылающим лбом к холодному стеклянному окошку кареты и принялась смотреть.

После наводнения улицы в этой, близкой к реке, части Лондона были все еще завалены всевозможным мусором. Доски, старые листья, тряпки кучками лежали у стен домов. Здесь же, прямо на земле, просыхала вынесенная наружу мебель. Даже все еще не были убраны мешки с песком, с помощью которых строили дамбы и пытались остановить воду.

Глядя на то, как много разрушений нанесли Змеи Хаоса, вызвав сильные дожди, я поежилась, представив, что будет, окажись в их жадных загребущих руках власть над мертвыми.

* * *

Мы добрались до набережной Короля Альберта и долго-долго ехали мимо доков и причальных стенок, грузовых контейнеров и лебедок, постепенно приближаясь к «Дредноуту». Он действительно был намного больше всех окружавших его судов, на фоне светло-серого неба четко, как на гравюре, проступали контуры корпуса, мачт, башен, труб, такелажа окрашенного темно-серой краской корабля. «Дредноут» был похож на огромного, закованного в броню, хищного зверя.

Мы вышли из кареты, и адмирал повел бабушку и меня к трапу с толстыми веревочными поручнями. У трапа стояли двое матросов, одетых в красивую синюю униформу с белыми кантами на воротниках и нарядных бескозырках. Увидев адмирала, они вытянулись и, дружно отдав честь, в один голос грянули:

– Сэр!

Все это произвело на меня такое сильное впечатление, что я, сама того не желая, тоже отсалютовала им в ответ, но так резко вскинула руку, что сбила со своей головы шляпку. Она покатилась по набережной, затем перепрыгнула через ее край и скрылась в воде.

Я замерла, не решаясь посмотреть на бабушку, а один из матросов весело подмигнул мне и сказал:

– Не волнуйтесь, мисс, я вам ее достану.

Он лег на край набережной, выудил из воды шляпку и торжественно вручил ее мне.

– Благодарю вас, сэр! – произнесла я, беря двумя пальцами свой промокший головной убор. Честно говоря, я понятия не имела, что мне теперь делать с этой шляпкой, но этот матрос оказался таким учтивым – спас ее. Впрочем, мог бы и не вылавливать, если бы знал о том, как я ненавижу шляпки.

Адмирал прокашлялся и сказал.

– Как видите, я привел с собой сегодня двух посетителей. Хочу показать им судно.

– Разумеется, сэр. Прикажете вызвать эскорт? – спросил один из матросов, не тот, что спас мою шляпку, а другой.

– Нет, благодарю вас. Я сам справлюсь, – ответил Сопкоут и произнес, подставляя бабушке свою согнутую в локте руку.

– Не оступитесь, Лавиния.

– Не волнуйтесь, я еще не дряхлая.

– Это мне хорошо известно, мадам, – подмигнул адмирал, и от его слов бабушка слегка покраснела. Позвольте заметить, что на старых сморщенных щеках румянец смотрится весьма неважно.

Я, как всегда, поплелась сзади, спрятав за спину свою промокшую шляпку.

Прогулка по военному кораблю может оказаться прекрасным способом скоротать полдня, если только постоянно не вспоминать, что отца грозят посадить в тюрьму, если не ломать голову над тем, кто такой Мрачный Краб, и не гадать, сумеет ли уличный мальчишка передать жизненно важное сообщение в одну тайную организацию или нет.

И если рядом нет бабушки.

Когда мы поднялись на борт, адмирал Сопкоут скоренько сбыл нас с бабушкой с рук. Он познакомил нас с капитаном Бэконом и тут же отправился вместе с ним проверять какие-то тюрбаны или что-то в этом роде, а нас передал на попечение младшему помощнику по фамилии Типтон. Он так лихо отсалютовал нам, что бабушка наклонилась и негромко сказала мне:

– Вот это манеры. Тебе есть чему у него поучиться.

Черт побери. Бабушка Трокмортон любое удовольствие умеет испортить надежно и быстро, как эпидемия гриппа. Интересно, это у нее врожденная способность, или она долго оттачивала свое мастерство?

Должна сразу сказать, что размеры «Дредноута» меня ошеломили. Палуба, по которой мы шли, тянулась вдаль, насколько мог видеть глаз, а вдоль нее громоздились бесконечные башенки, надстройки, тянулись тросы и кабели. Ближе к носу на краю палубы свернулась якорная цепь – каждое ее звено было толще, чем моя нога.

Типтон почувствовал, что я восхищена размерами судна, и уточнил.

– Длина «Дредноута» более ста пятидесяти метров. Бимс – двадцать четыре с половиной метра.

Я понятия не имела, что такое бимс, но, очевидно, что-то важное, если Типтон говорит о нем с таким благоговением.

Двинувшись дальше по палубе, мы прошли мимо группы матросов, подновлявших какую-то часть корабля свежей краской.

– Смотри, какая здесь везде чистота и порядок, Теодосия, – наставительно сказала бабушка. – И как освежает любую вещь слой белой краски.

Чего она добивается? Хочет, чтобы я покрасила наш музей белой краской? Ни за что. От вида белых стен у меня голова начинает болеть.

К счастью, младший помощник Типтон не стал задерживаться и повел нас дальше.

– Адмирал говорил вам, что «Дредноут» был построен всего за год? – спросил он. – Чудо кораблестроения. А если вспомнить о скоростных качествах, то «Дредноут» делает на три узла больше, чем любой другой корабль того же класса. Это благодаря двум турбинам Парсонса.

– А каким образом двое мужчин в тюрбанах могут заставить корабль плыть быстрее? – спросила я.

– Не тюрбаны, а турбины, глупая девчонка, – вспыхнула бабушка.

– А, – тихо кивнула я.

– Простительная ошибка, – произнес Типтон и быстро подмигнул мне.

Желая как можно быстрее сменить тему разговора, я оглянулась назад. На палубе было полно матросов, целое полчище.

– А сколько всего матросов на корабле? – спросила я.

– Около семи сотен. Приблизительно. А теперь пойдемте вниз, я покажу вам кают-компанию.

Типтон провел нас через узкую дверь, затем по крутой лестнице вниз.

– Не споткнитесь, мадам, – предупредил он бабушку, беря ее под руку.

– Не волнуйтесь, – с ноткой раздражения ответила бабушка.

Когда мы оказались на следующей, расположенной ниже, палубе, Типтон показал нам на двойные двери и сказал:

– Кают-компания.

Мы зашли внутрь – обычная столовая со столами и стульями, ничего особенного. В углу сияет медным раструбом граммофон в полированном ящике. Кают-компанию я осмотрела молча, после турбин-тюрбанов я побаивалась лишний раз задать вопрос.

Мы покинули кают-компанию и пошли по узкому коридору, в который с обеих сторон выходили двери. Одна из них была открыта. Я заглянула и увидела маленькую спальню.

– Кто здесь спит? – спросила я.

– Это офицерская каюта. За большинством дверей в этом коридоре находятся такие же каюты.

– Ужасно маленькая, – заметила я. В самом деле, эта каюта была не больше моего чуланчика в музее.

– Да, что поделать, людей здесь слишком много даже для такого огромного корабля, поэтому приходится тесниться, – пояснил Типтон.

– Конечно. Это сколько же нужно места, чтобы разместить семьсот человек в таких каютах, – согласилась я.

– Нет, нет, – покачал головой Типтон. – Каюты только для офицеров, а матросы подвешивают свои койки везде, где только найдут свободное местечко.

– Так у них нет своих комнат?

– Нет, – подтвердил Типтон. – В лучшем случае, метр пространства где-нибудь в закутке.

Если хотите знать мое мнение, это нечестно.

Типтон вновь повел нас на верхнюю палубу, и мы вышли на нее возле какой-то огромной башни. Я посмотрела вверх, увидела торчащие из этой башни длинные толстые трубы и вздрогнула, когда поняла, что это орудия. Громадные орудия – представляю, как они должны грохотать во время выстрелов!

– Эй, хотите посмотреть поближе? – услышала я голос адмирала, хотя самого Сопкоута не было видно нигде. Типтон показал мне наверх, и я увидела адмирала вместе с капитаном Бэконом на вершине орудийной башни. – Идите, взгляните на эту двенадцатифунтовую красавицу.

– А как я туда попаду? – спросила я.

– По трапу, разумеется, – ответил адмирал Сопкоут. Типтон кивнул на привинченные к башне скобы, а я вопросительно посмотрела на бабушку. Я не была уверена, что она позволит мне забраться по этим скобам – а вдруг при этом весь экипаж корабля Его Величества увидит мои коленки?!

Но бабушка, перехватив и сразу расшифровав мой взгляд, утвердительно кивнула.

– Ступай, но держи коленки сомкнутыми и не валяй дурака. Кстати, лестница довольно короткая.

Я стояла чуть дыша, не веря своему счастью. Нет, все же после знакомства с адмиралом Сопкоутом характер у бабушки стал намного мягче!

Типтон проводил меня к лестнице, и пока бабушка отвлекала его своими разговорами, я положила на палубу свою мокрую шляпку и быстро вскарабкалась наверх. Адмирал Сопкоут помог мне перебраться через край и повел к капитану, стоявшему у раскрытой задней части пушки.

В руке капитан Бэкон держал огромный снаряд – он был длиной с мою руку и толще ее в три раза.

Адмирал Сопкоут сказал мне, указывая на зарядную камеру:

– Просто помещаем сюда снаряд, добавляем пороховой заряд, и орудие готово к стрельбе.

Я моргнула. Догадка ударила мне в голову с силой одного из таких вот артиллерийских снарядов. Ну конечно же! Я «включила» жезл, когда вложила в его набалдашник золотой шар бога Ра – после этого к нему и потянулись все лондонские мумии! Я зарядила этим шаром жезл точно так же, как только что при мне зарядили артиллерийское орудие.

Будь у меня за последние сорок восемь минут возможность хоть немного побыть одной и спокойно подумать, я, конечно, давным-давно все бы поняла.

Значит, теперь мне нужно лишь как можно скорее вытащить золотой шар из пасти шакала на конце жезла, и нашествие мумий закончится. Отлично.

Я посмотрела на адмирала Сопкоута, занятого разговором с капитаном Бэконом, взглянула на бабушку, которая по-прежнему беседовала с младшим помощником Типтоном. Когда же они закончат и я смогу вернуться в музей?

Глава четырнадцатая

Кровь Исиды

Когда наша карета остановилась, наконец, перед музеем, было уже почти темно. Я, конечно, сразу бросилась бы внутрь, но прежде стоило попрощаться с бабушкой и вежливо помахать ей ручкой вслед. Однако бабушка, вместо того чтобы сказать «До свидания» и укатить, принялась шуршать своими юбками.

– Как, вы тоже выходите? – спросила я, стараясь скрыть свое разочарование.

– Конечно, выходим. Не можем же мы просто выбросить тебя здесь, как чемодан.

Мое сердце упало. Опять промедление. А мне необходимо добраться до жезла и вынуть из него шар. Вскоре станет совсем темно, и мумии выступят в свой очередной поход.

Я, насколько смогла спокойно, подождала, пока из кареты выйдет адмирал, пока он подаст руку бабушке. Бабушка при этом улыбнулась ему так, что я даже смутилась и отвернулась в сторону. Мне всегда казалось, что бабушки слишком стары, чтобы заигрывать с мужчинами, особенно старыми просоленными адмиралами.

Наконец бабушка закончила жеманничать и глупо улыбаться и, скрипя суставами, вылезла из кареты. Мы направились к главному входу, и Флимп впустил нас внутрь, сказав при этом:

– Мистер Трокмортон у себя в кабинете.

– Отлично, – ответил адмирал.

– Огромное спасибо за то, что пригласили меня осмотреть ваш корабль, – поблагодарила я. – Он произвел на меня огромное впечатление, и я думаю, вы будете гордиться «Дредноутом».

Кроме того, этот корабль помог мне понять, каким образом можно остановить бродячих мумий, но упоминать об этом я, разумеется, не стала.

– Не стоит благодарности, дитя мое, – ответил адмирал, похлопывая меня по плечу.

– Пойдемте, – сказала бабушка в своей повелительной манере. – Я хочу узнать, появлялась ли здесь сегодня мисс Шарпи. Если нет, желаю узнать, по какой причине.

Она зашагала к папиному кабинету, мы с адмиралом потащились за ней следом. Хотя я была очень рада тому, что мисс Шарпи, похоже, проиграла в глазах бабушки пару очков, мне не терпелось отправиться в музейные катакомбы, чтобы проверить свою новую теорию и попытаться отключить жезл.

Мы дошли до папиного кабинета, бабушка постучала и тут же, не дожидаясь ответа, ввалилась внутрь. Мама, разговаривавшая с папой, от неожиданности подскочила, а затем поспешила ко мне.

– Хорошо провела время, моя дорогая? – спросила она.

– Да, мама. Было очень интересно. И познавательно.

– Замечательно! – воскликнула мама и положила свои руки мне на плечи. Подозреваю, так ей было легче перенести присутствие бабушки. – Благодарю вас, адмирал Сопкоут, вы сделали Теодосии роскошный подарок. Очень жаль, что мы с мужем не могли присоединиться к вам.

Бабушка хрюкнула носом. Стараясь говорить как можно вежливее, я спросила ее:

– Хотите, я одолжу вам свой носовой платок, дорогая бабушка?

Она посмотрела на меня выпученными глазами, явно потрясенная моей невоспитанностью.

– Что, прости? – произнесла она ледяным тоном.

– Платок? – вмешался адмирал. – Я могу предложить вам свой, Лавиния.

И он вытащил из кармана накрахмаленный белоснежный носовой платок размером с флаг.

– Что за глупости! – отмахнулась от платка бабушка. – Мне вовсе не нужен платок!

Ее лицо покраснело, а мама слегка ослабила вцепившиеся мне в плечи пальцы. «Получай, старая ворона», – подумала я.

Бабушка пристально посмотрела на меня, словно читая мои мысли, и спросила у папы:

– Мисс Шарпи появлялась?

– Да, – ответил папа. – Она пришла примерно через полчаса после того, как вы уехали. Я ей объяснил, что Теодосии сегодня целый день не будет, и мисс Шарпи сказала, что увидится с ней завтра.

По хмурому лицу бабушки нетрудно было догадаться, что она недовольна, и я решила не откладывая сделать свой очередной ход. Как говорится, ковать железо нужно, пока оно горячо.

– Бабушка, вы не считаете – принимая во внимание то, что мисс Шарпи не пришла вовремя сегодня утром, – что хотя бы первую неделю нам имеет смысл проводить занятия в музее? В этом случае, если она вдруг опять не сможет прийти вовремя, я, по крайней мере, не останусь дома одна. Даже если мисс Шарпи не появится в музее, здесь за мной всегда худо-бедно смогут присмотреть родители.

– Если мисс Шарпи вновь опоздает, ей придется объясняться со мной, – пробормотала бабушка. Она долго смотрела на меня, потом кивнула: – Хорошо. Думаю, тебя действительно слишком рискованно оставлять дома одну. Представляю, что ты можешь натворить. Я пошлю записку и сообщу мисс Шарпи о том, что ваши занятия будут проходить в музее.

Я опустила глаза, не желая, чтобы бабушка заметила в них восторг от только что одержанной маленькой победы.

– Благодарю вас, бабушка. Могу я теперь с вашего разрешения удалиться?

– Почему ты так торопишься уйти? – недовольно спросила бабушка.

– Я… я собиралась идти писать сочинение. Для мисс Шарпи. О превосходстве Британского военно-морского флота над всеми остальными.

– Отличная тема для сочинения, – довольно улыбнулся адмирал.

Бабушка поморгала, затем сдалась.

– Я согласна. Прекрасная тема. В таком случае можешь идти.

Вместе со мной в коридор вышла мама.

– Я хочу кое-что сообщить тебе, Тео, пока ты не ушла писать свое сочинение, – сказала она.

– Да, мама.

Она кивком позвала меня отойти подальше от папиного кабинета, а затем низко наклонилась ко мне, и я увидела, какое утомленное у нее лицо, заметила сеточку морщинок в уголках глаз, складку между бровями, голубые тени под глазами. Бедная мама!

– Я хотела предупредить, что мы с папой сегодня на ночь остаемся в музее. Папа хочет устроить засаду и узнать, кто же все-таки каждую ночь приносит сюда мумии. Я послала, чтобы нам принесли ужин.

– О, прекрасно! Когда я встречусь с тобой и папой за ужином? – мне уже представился тихий уютный семейный ужин, который станет бальзамом для моих нервов.

– Боюсь, у нас на это не будет времени, Тео. Дело с мумиями зашло слишком далеко. Сегодня нам с папой придется есть на ходу.

– Хорошо, мама, – проговорила я, стараясь не выглядеть разочарованной. Семейный ужин отменяется, зато у меня появляется масса свободного времени для своих дел.

* * *

К этому времени стало уже совсем темно. Так поздно в катакомбы я никогда еще не спускалась. Кто знает, сколько самых разных заклятий и проклятий оживает там по ночам? Возможно, сотни.

А это означает, что нужно как можно лучше защитить себя от них. Полную безопасность в такой ситуации гарантировал, насколько мне известно, только один амулет, но он принадлежал не мне, а музею. Обычно я не пользовалась им, но сегодня случай особый. Итак, Кровь Исиды.

После того как богиня Исида обманом выведала у солнечного бога Ра его настоящее имя, с помощью которого познала все тайны магии, она была атакована богом Сетом. От него она хотела защитить тело своего убитого мужа, Осириса. Египтяне считали, что упавшие на землю капли крови Исиды превратились в яшму, обладающий магическими свойствами полудрагоценный камень. Если верить египтянам, яшма и сердолик (еще один полудрагоценный камень) обладают всей магической силой, которая текла в жилах Исиды. Вот почему мне так нужно было заручиться силой и поддержкой Исиды сейчас, когда наш музей был переполнен новыми духами «мут» и «аху», не говоря уже о мумиях. Кровь Исиды, как никакой другой амулет, способна защитить человека от нападения встревоженных духов. Кроме того, Исида была супругой Осириса, так что кому, как не ей, было дано успокаивать и нейтрализовывать мертвых.

Проходя через темный холл, я услышала шелест, поскрипывания и негромкие стоны, которые издавали «мут» и «аху». Эти звуки можно было расслышать и днем, просто ночью они звучали намного громче. Я вспомнила ряды мумий, заполонявших в последние дни холл нашего музея. Кто знает, сколько среди них принадлежало тем, кто погиб насильственной и мучительной смертью?

Я ускорила шаг. Даже если человек умер своей смертью, его дух был потревожен ежедневными путешествиями мумии через весь Лондон. А когда дух потревожен, он возбуждается и иногда не хочет вновь возвращаться в мир мертвых, по крайней мере, до тех пор, пока не отомстит тому, кто пробудил его от вечного сна.

Краем глаза я заметила темную тень и схватилась рукой за свои амулеты раньше, чем узнала мумию Тетли. Все остальные чужие мумии увезли, а эта осталась. Вероятно, лорд Чадли сам попросил Дольджа и Суини оставить эту мумию здесь – хотел, наверное, сбагрить ее моему папе.

А кстати, что вообще следует делать с фальшивой мумией? Должна заметить, что сейчас я жалела Тетли так, как никогда не жалела, пока он был жив.

Впрочем, мумия Тетли – не моя проблема. Мне просто не до нее – сейчас, во всяком случае.

Сгорая от желания поскорее отделаться от беспокойных мертвецов и мумифицированного Тетли, я поднялась в Египетский зал, прыгая сразу через две ступеньки. Здесь я поспешила к низкой застекленной витрине, внутри которой на черном бархате лежал амулет – Кровь Исиды. Мерцающий свет электрических ламп отсвечивал от золотой оправы, в которую был вставлен красный, напоминавший тлеющий уголек, камень. От одного вида этого камня у меня стало спокойнее на душе.

Я подошла к витрине с задней стороны, отодвинула защелку, отворила дверцу и сунула руку внутрь.

Это игра моего воображения или действительно теплая волна омыла мою руку, как только я прикоснулась к амулету?

Я вынула амулет из витрины и заперла дверцу – пусть никто не видит, что ее открывали. Вернуть амулет на место я планировала рано утром, надеясь, что никто не узнает о том, что я вообще брала его.

Прилаживая амулет на старый шнурок от ботинок, я почувствовала на лице слабое дуновение воздуха, а затем услышала негромкий шелест и поскрипывание. Я замерла и буквально заставила себя поднять глаза, сжимая в руке Кровь Исиды. Я посмотрела на ближайшую ко мне мумию и обнаружила, что она выглядит не такой застывшей, как обычно. Затем стоявшая рядом с ней разбинтованная мумия Хенуттави (период Нового царства) пошевелила своими обесцвеченными костяными ногами. Шорохи, поскрипывания, потрескивания теперь все громче стали доноситься со всех сторон, а за окном я увидела восходящую Луну. Мумии начали отзываться на зов жезла? Если так, мне нужно как можно скорее отключить его, пока мумии не начали спускаться в холл по лестнице.

Я сунула ботиночный шнурок назад в свой карман, сжала Кровь Исиды в кулаке и бросилась к катакомбам.

Добежав до подвальной лестницы, я остановилась. Снизу, из темноты, до меня доносился легкий шелест и шепот. Я поспешно зажгла газовые светильники, но их свет не мог разогнать тени, пожалуй, только делал их еще более густыми. Продолжая сжимать в руке Кровь Исиды, я спустилась по лестнице. Здесь, в подвале, было холоднее, чем на улице, и по моим рукам и спине сразу побежали мурашки.

А может быть, и не от холода они побежали, только лучше об этом не думать.

У нижней ступеньки я остановилась. Известно, что ночью все предметы выглядят иначе, чем днем, однако в подвале темно было всегда, так что не в этом дело. Атмосфера, вот что здесь изменилось. Казалось, от вязкой темной энергии «мут» и «аху» воздух стал таким густым, что его можно намазывать на хлеб вместо масла. (Интересно, повезет ли мне еще когда-нибудь намазывать маслом горячий тост на завтрак?)

Наконец я собралась с духом, шагнула вперед и почувствовала, что из глубины подвала за мной кто-то наблюдает. Я всмотрелась в полумрак и обнаружила, что это на меня уставилась статуя шакала. Я снова замерла, опасаясь, что шакал может вновь спрыгнуть со своего жертвенника.

Подождав довольно долго и убедившись, что за это время шакал даже усами не шевельнул, я решила, что сегодня он мне не опасен, но мысленно взяла на заметку: закончив с мумиями, нужно будет полностью снять с шакала наложенное на него проклятие и вернуть, наконец, на вешалку пальто Викери Вимса.

Перестав думать о шакале – насколько это было возможно, разумеется, – я начала пробираться между мумиями, стараясь двигаться как можно тише.

Мумии по-прежнему толпились возле полки и не отрываясь смотрели в сторону спрятанного за ней жезла, словно ничего интереснее никогда не видели. Впрочем, так оно и есть – что может быть интереснее для мумии, чем жезл, способный подарить ей жизнь.

Я осторожно протискивалась сквозь эту забинтованную толпу, пробираясь к жезлу и шепотом извиняясь по дороге перед мумиями. Честно признаюсь, пробираться среди мумий – занятие не для слабонервных. Нужно обладать сильной волей, чтобы заставить себя прикоснуться к тому, что когда-то, давным-давно было живым человеком, а теперь превратилось… во что, собственно, оно превратилось? Так сразу и не скажешь. Я передернула плечами и протиснулась между двумя последними мумиями.

Затем я опустилась на колени, стиснула зубы и сунула руку под полку, ища жезл. Хотелось бы надеяться, что воскресшая мышь давно ушла и не вцепится мне зубами в пальцы, по ошибке приняв их за сосиски.

Наконец я нащупала что-то узкое и твердое, ухватила жезл и вытащила его наружу. Когда я поднялась на ноги, все мумии дружно повернули свои лица ко мне. Это было очень страшно и привело меня в сильное замешательство.

Я протянула руку, чтобы вынуть золотой шар Ра из пасти шакала, но остановилась. Как я буду волочить по подвалу полдюжины мумий, когда они отключатся? Может быть, заставить их сначала с помощью жезла занять свое место у стены, а потом уже выключить жезл?

Я прокашлялась, затем провела жезлом перед мумиями. Они, кажется, зашевелились. Я медленно попятилась к стене, мумии так же медленно двинулись вслед за жезлом.

– Давайте, – шептала я, помахивая перед ними жезлом. – Идите за мной.

И они пошли.

Не сводя глаз с жезла, мумии медленно двигались за мной, за своей спиной я слышала шарканье ног и поскрипывание. Я чувствовала какое-то движение в воздухе, он словно расступался передо мной. Интересно, это жезл отгоняет прочь злых духов? Или Кровь Исиды? Точно я этого не знала, но мне было достаточно просто того, что это происходит.

Когда мы с мумиями достигли противоположной стены подвала, я задумалась над тем, как мне заставить мумии выстроиться в ряд. Для пробы я дважды ударила жезлом по стене, и мумии тут же послушно заняли свои места. Превосходно!

Убедившись, что все мумии на месте, я ухватила рукой золотой шар и потянула его. Он на удивление легко выскочил из пасти шакала и остался у меня в руке.

Раздался звук, похожий на вздох. Я оглянулась и увидела, что все мумии застыли у стены и больше не смотрят на жезл, их глаза теперь были обращены в пустоту.

Ступени лестницы заскрипели под чьими-то шагами. Я нервно обернулась и едва не вскрикнула, увидев спускающуюся в подвал темную фигуру.

Тетли. Это был всего лишь Тетли. Он забрел сюда на зов жезла.

Но нельзя же оставлять его мумию на лестнице! Я прислонила жезл к стене, обхватила мумию Тетли, стащила вниз и поставила рядом с остальными. Буду надеяться, что никто не придет сюда искать его.

Тени начали сгущаться, шелест и поскрипывание стали громче. Может быть теперь, когда жезл потерял свою силу, активизировались злые духи, которых он сдерживал? Борясь с охватившим меня страхом, я уложила золотой шар в карман своего передника и стрелой дунула вверх по лестнице, не задумываясь больше о том, чтобы двигаться осторожно и бесшумно.

Я захлопнула за собой дверь подвала, и меня пробрала дрожь. Что-то притаилось совсем близко – темное, злое. Может быть, ко мне подобрался чей-то мятущийся «мут»? Вряд ли, ведь со мной была Кровь Исиды. Отчаянно пытаясь убедить себя в этом, я вошла в музей и направилась к гостиной.

Тут из теней выступила высокая фигура, загородила мне путь и направила на меня дробовик.

Глава пятнадцатая

Ночные блуждания

– Тео, это ты?

От облегчения у меня подогнулись колени.

– Папа! Да, это я! А ты кого ожидал увидеть?

И тут я вспомнила, что папа сегодня решил устроить засаду на мумий. Я взглянула в сторону Египетского зала, опасаясь, что наши мумии уже успели двинуться в путь до того, как я отключила жезл.

Папа опустил дробовик и сказал.

– Да уж точно не тебя. Что ты здесь делаешь?

Я раздраженно посмотрела на него и ответила.

– Выполняю твое поручение. Ты же сам просил меня навести порядок в подвале, разве не так?

– Ах, да, конечно. И как продвигается дело?

Довольно трудно передать вам, как странно разговаривать с собственным отцом, когда у него в руках дробовик.

– Продвигается, – солгала я. – А сейчас, если ты не против, я хотела бы что-нибудь съесть.

– Разумеется. В гостиной остались пироги с мясом.

Я оставила папу стоять на страже в холле. Хотелось надеяться, что он никого не подстрелит. Самого себя в том числе.

Я быстро съела два остававшихся в гостиной пирога, а затем немедленно отправилась в свой чулан. День выдался долгим, и я совершенно выбилась из сил. Я развернула одеяло, забралась в саркофаг и моментально уснула, сжимая в кулаке Кровь Исиды и оставив все проблемы до завтрашнего утра.

* * *

Какое-то время спустя я проснулась от покалывания иголочек на голове и от прикосновения к моему лицу чего-то горячего и шершавого. А еще от звука, похожего на далекое гудение пылесоса или тарахтение автомобильного двигателя. Еще секунда, и я догадалась, что это мурлычет Исида.

Хотя я уже давно сняла со своей кошки перешедшее на нее проклятие, Исида с тех пор переменилась, стала не такой ласковой и общительной, как прежде, гораздо реже стала тереться о мои ноги и мурлыкать. Но сейчас она мурлыкала и ласкалась, и мне это было очень приятно.

– Привет, малышка! – сказала я, почесывая Исиду за ухом. Она сладко зажмурилась, но вскоре оттолкнула мою руку, лизнула меня в последний раз своим шершавым язычком, выскочила из саркофага, подошла к двери и уселась, внимательно глядя на меня.

Увидев, что я не тороплюсь следовать за ней, Исида нетерпеливо поскребла лапой дверь и негромко, но требовательно мяукнула.

Мою сонливость как рукой сняло. Исида вновь мяукнула, и я выбралась из саркофага, сунула ноги в свои башмаки, зажгла стоявшую на столе керосиновую лампу. Держа лампу в одной руке, а в другой по-прежнему сжимая Кровь Исиды, я открыла дверь и вслед за кошкой вышла в темный коридор. Здесь я прислушалась, но ничего не услышала, и, не понимая, что могло так насторожить Исиду, пошла за ней туда, куда она решила вести меня. Когда мы проходили мимо гостиной, я сунула голову в дверь и увидела спящую, свернувшись калачиком на диване, маму. Папы в гостиной не было. Исида тем временем ушла вперед.

Я рванула за ней, хотела догнать кошку, но она успела исчезнуть в темном холле. Помня про дробовик, я осторожно сделала несколько шагов вперед и позвала:

– Папа! Ты все еще здесь?

Никакого ответа из темноты не последовало.

А потом я услышала низкий раскатистый звук. Мне показалось, что это рычит один из стоящих на лестничной площадке сфинксов, и я подумала, что напрасно уже столько времени не проверяла, не прилипло ли к ним какое-нибудь проклятие. Раньше сфинксы всегда были чистыми, и я непростительно расслабилась.

Звук повторился, затем стих.

Нужно ли это понимать так, что проснувшаяся было магическая сила вновь задремала? Кроме того, и Исида убежала вперед, а она всегда избегает столкновения с активной черной магией.

Я сильнее сжала в кулаке свои защитные амулеты и решительным (но тихим шагом) вошла в холл. Сфинксы были спокойными и неподвижными, как всегда, но, привалившись к ноге одного из них, спал папа, уронив себе на колени дробовик.

Я вздрогнула, вновь услышав грозное рычание, но тут же с облегчением и некоторой досадой поняла, что это всего-навсего храп моего дорогого папочки. Ну, знаешь, папа! Так и до разрыва сердца можно родную дочь довести!

Чувствовала я себя довольно глупо, но приободрилась, расправила плечи и пошла к нетерпеливо ожидавшей меня Исиде. Дав мне приблизиться, она вновь припустилась в темноту. Хотелось надеяться, что, отбежав немного, она вновь остановится, чтобы подождать меня.

Исида провела меня мимо конторки Флимпа. Он тоже спал и тоже храпел, как папа. Я протянула руку и тихонько, стараясь не скрипнуть, прикрыла его дверь.

А затем я услышала новый звук, и он очень встревожил меня. Это был мягкий щелчок дверной задвижки. Я замерла, прикидывая, не мог ли этот звук быть эхом от закрывшейся двери Флимпа, но о том, что это не так, мне сказали новые звуки, – на этот раз это были тихие быстрые шаги.

Замирая от страха, я приглушила свет масляной лампы, осторожно поставила ее на пол и двинулась на звук шагов.

В темноте и так бывает сложно понять, откуда доносятся шаги, а в нашем музее с его огромными, создающими эхо залами, это и того труднее. Затем сквозь размытый шорох шагов отчетливо послышался щелчок еще одной открывшейся, а затем закрывшейся двери.

Исида стрелой пролетела мимо меня в том направлении, где щелкнула дверь, а я побежала за кошкой. Это оказался боковой вход!

Подбежав к двери, я попыталась открыть ее, но она оказалась запертой. Каким образом непрошеный гость смог войти, если дверь была заперта?

Оставив решение этой загадки на потом, я протянула руку, чтобы отпереть дверь, но тут же отдернула ее назад – даже сквозь перчатку меня укололи ледяные иголки. Заряд черной магии на замке оказался невероятно сильным! Однако мне необходимо было увидеть непрошеного гостя, поэтому я снова, не обращая больше внимания на иголочки, взялась за кнопку замка, открыла дверь и осторожно высунула наружу голову – как раз вовремя, чтобы успеть увидеть заворачивавшую за угол музея высокую, закутанную в плащ фигуру.

В руке этот человек нес что-то длинное, тонкое… о нет!

Я отпрянула назад, прикрыла дверь бокового входа, заперла ее и поспешила в направлении подвала, все время мысленно повторяя: «Господи, только бы это был не жезл, только бы это был не жезл».

Охватившая меня паника оказалась сильнее страха перед ночными катакомбами, и я не задумываясь скатилась вниз по подвальной лестнице и уставилась в полумраке на западную стену. Все мумии по-прежнему стояли в ряд, словно дисциплинированные солдатики, но жезла, как я и опасалась, у стены не было. Я посмотрела, не упал ли он на пол (разумеется, не упал), и убедилась в том, что непрошеный гость – кем бы он ни был – украл именно жезл Осириса.

Точнее, часть жезла, подумала я, похлопывая себя по карману передника, в котором надежно был спрятан тяжелый золотой шар.

Но только подумать, ведь злоумышленник был близок к тому, чтобы похитить и жезл, и шар – это был вопрос каких-то нескольких часов. И в смелости (а может быть, лучше сказать наглости) этому вору не откажешь, он не побоялся вломиться в наш музей, когда в нем оставалось полно народа. А что, если бы вор разбудил папу? Или маму? Или хотя бы беднягу Флимпа? Только подумать, в какой опасности мог тогда оказаться каждый из них!

Мне необходимо немедленно связаться с Вигмером. Он должен знать, что они завладели жезлом и действовали при этом очень решительно и смело.

А кем могут быть эти они? Я подозревала, что это Змеи Хаоса, но на самом деле похитить жезл мог и кто-то другой. Например, тот тип, Мрачный Краб, о котором говорил инспектор Тарнбулл. Или Клайв Фагенбуш, а может, даже надменный педант Викери Вимс.

А что, он вполне может оказаться в сговоре с лордом Чадли. Что, если он таким образом пытается подставить папу, чтобы самому стать главным хранителем? Ведь Вимс наверняка считает себя достойным такой должности.

Я повернулась, чтобы пойти назад к ведущей наверх из подвала лестнице, и едва не навернулась, споткнувшись об Исиду, которая сидела, терпеливо дожидаясь меня. Я наклонилась, погладила кошку, почесала ей за ушком и негромко сказала:

– Отличная работа, мисс Исида.

Исида замурлыкала.

* * *

Утром меня разбудил грохот, от которого, казалось, заходили ходуном стены музея. Я выбралась из своего саркофага, протерла кулаками глаза и поспешила узнать, что там происходит.

Добравшись до холла, я увидела, что едва не опоздала к началу представления. Все помощники уже собрались и стояли тесной кучкой, перешептываясь и явно не желая реагировать на стук во входную дверь.

Затем по лестнице в холл спустилась мама – раскрасневшаяся ото сна и в безукоризненно сидящем на ней платье. Ума не приложу, как ей удается проспать всю ночь в платье и нисколечко не измять его?

– Что здесь происходит, и почему никто не открывает дверь? – спросила мама.

Фагенбуш демонстративно сунул руки в карманы своих брюк и ехидно посмотрел на Викери Вимса. Вимс прокашлялся и произнес:

– Его светлость, мадам. Он… э… спит.

– Держа ружье, – добавил Стилтон.

– Хочешь, я впущу их, мама? – вызвалась я.

Мама пригладила волосы и проговорила:

– Сначала лучше посмотрим, кто это.

Могу спорить на что угодно, в этот миг в маминой голове явно мелькнул образ вылезающей из кареты бабушки.

Когда я дошла до середины холла, проснулся папа.

– Что значит весь этот трам-тарарам? – спросил он, потирая затекшую шею.

– Да вот, пришел кто-то, – ответила я через плечо. Дойдя до двери, я выглянула в смотровое окошечко, из которого на меня уставился глаз инспектора Тарнбулла, пытавшегося заглянуть внутрь музея.

– Это инспектор Тарнбулл, папа, – крикнула я. – И с ним трое констеблей. А еще вчерашние газетчики. Одним словом, небольшая толпа.

– Какого черта им всем здесь нужно?

– Думаю, сейчас узнаем, – я задержала дыхание, сделала глупое лицо и открыла входную дверь. Я опасалась, что инспектору уже известно о том, что вчера ночью кто-то проник к нам в музей, и решила, что всячески буду пудрить полисменам мозги относительно жезла. Первым обо всем должен узнать Вигмер, причем как можно скорей.

– Доброе утро, инспектор, – пропела я. – Вы сегодня ранняя пташка, хе-хе!

– Я не болтать сюда пришел, а по делу, – процедил инспектор, протискиваясь внутрь. Констебли остались снаружи, чтобы сдерживать натиск репортеров.

– Это правда, что на одну из мумий наложено проклятие? – крикнул один из газетчиков.

– Что случилось с фотографом, который сделал единственный известный снимок этой мумии? – подхватил другой.

– Правда ли, что защитить от мумий может только золото? – добавил третий.

Инспектор Тарнбулл с грохотом закрыл за собой дверь, вытащил носовой платок и вытер им свое вспотевшее лицо.

– Я решил сегодня сразу идти сюда, не заходя к себе на службу. Чтобы не делать лишний крюк – ведь все равно сразу вызвали бы к вам.

– Но зачем кому-нибудь потребовалось бы вызывать вас сегодня? – спросила я.

Инспектор сурово посмотрел на меня, затем перевел взгляд на стену холла.

Сегодня она, к его великому удивлению, была пуста.

Если не считать, конечно, папу, переминавшегося с ноги на ногу, размахивая во все стороны зажатым в правой руке дробовиком.

– Что вам нужно? – резко спросил он.

– Вы что, угрожаете офицеру полиции оружием? – вопросом на вопрос ответил инспектор, с опаской косясь на дробовик.

– О Боже, конечно, нет, инспектор Тарнбулл, – это мама бросилась улаживать возникшее недоразумение. – Мой муж всю прошлую ночь провел в дозоре, надеясь выяснить, кто же приносит мумии к нам в музей.

– Только у них духу не хватило показаться мне на глаза, – горделиво добавил папа.

Инспектор посмотрел на пустую стену, покачал головой и сказал:

– Вижу, вижу. Это хорошо. Скажу честно, я был уверен, что снова найду в вашем музее чужие мумии, и собирался на этот раз арестовать вас, несмотря на заступничество адмирала Сопкоута.

Я подумала, что не стоило бы инспектору говорить такие вещи папе, пока он держит в руке свой дробовик.

– Однако, – продолжил инспектор Тарнбулл, – поскольку мумий нет, то и мне здесь делать больше нечего. Но учтите, я все равно буду присматривать за вами, – он перевел взгляд на папиных помощников и спросил. – Кто из вас Вимс?

– Это я, сэр, – важно откликнулся наш новый первый помощник хранителя, делая шаг вперед.

– Отлично. Мне нужно переговорить с вами. – Вимс слегка побледнел, но постарался не подать виду, что испугался, и отошел вслед за инспектором в сторону.

Я быстро оглянулась, чтобы убедиться в том, что все сейчас чем-то заняты. Так оно и было. Мама что-то выговаривала папе, Фагенбуш что-то выговаривал бедному Стилтону, и я незаметно начала приближаться к инспектору и Вимсу.

Да, подслушивать нехорошо, я знаю. Но ведь я сейчас не подслушивала, а добывала сведения. Как разведчик. А разведчиком, как известно, быть не то что не зазорно, а очень даже почетно.

– Ну-с, лорд Чадли рекомендовал мне вас как человека откровенного и наблюдательного, – сказал инспектор.

– Хочу надеяться, что так оно и есть, – напыжился Вимс.

– Тогда скажите, не заметили ли вы чего-нибудь подозрительного в последние два дня?

– Ну, начнем с того, что весь этот музей оказался местечком подозрительным и плутоватым.

Плутоватым? Это кого же, интересно, он здесь считает плутами? И как он смеет!

– Третий помощник хранителя – довольно странный, очень нервный парень, – продолжил Вимс. – Постоянно дергается и откашливается.

– Продолжайте, – велел инспектор.

– Затем этот тип, Фагенбуш. Он кажется мне очень подозрительным, хотя я затрудняюсь сказать, почему именно. Такое ощущение, что он постоянно что-то вынюхивает.

Хотя я сама думала о Фагенбуше приблизительно то же самое, соглашаться с Вимсом мне не хотелось – просто из принципа.

– Далее, – продолжал Вимс. – Никто не может мне объяснить, что случилось с бывшим первым помощником хранителя музея. Во всяком случае, я ни разу не слышал ответа, который мог бы считать достаточно убедительным.

– А как насчет Трокмортонов? – спросил инспектор Тарнбулл. – За ними вы никаких странностей не заметили?

– Сам Трокмортон великолепный специалист, спора нет. Однако от блестящего ума зачастую не так далеко до помешательства, надеюсь, вы понимаете меня.

Я сжала кулаки. Вот наглец!

– Да, да, я хорошо это знаю. Продолжайте.

– Он работает, когда ему вздумается. И сколько вздумается. Крайне редко уходит из музея домой и почти все время разговаривает вслух с самим собой. А эта их дочь… как ее… Теодосия. Совершенно ненормальный ребенок. Постоянно крутится под ногами и следит за мной.

И не без основания, могла бы я добавить.

– Кстати, я уже говорил вам, что из музея украли мое пальто?

– Да. Три раза уже говорили.

– Ну и как? – перешел в наступление Вимс. – Нашли его?

– Не нашли, сэр, поскольку всех нас несколько отвлекали от этого важного дела шатающиеся по городу мумии, – жестко отчеканил инспектор.

Повисла неловкая пауза, затем снова заговорил Вимс, на этот раз осторожно подбирая слова:

– Просто я подумал, что эти два события могут быть как-то… связаны друг с другом.

– Я так не думаю, – отрезал инспектор. – И последнее, – он зашелестел бумагой, вынимая что-то из своего кармана. – Вы когда-нибудь видели этого человека?

– Нет, – твердо ответил Вимс. – Не видел.

– Вы уверены? Никогда не видели, чтобы он шатался возле музея? Или разговаривал с Трокмортоном?

– Нет, нет. Абсолютно в этом уверен. Такую подозрительную физиономию я запомнил бы наверняка. Кто это?

– Мрачный Краб, – хмуро проворчал инспектор Тарнбулл. – Если увидите его или заметите что-то подозрительное, сообщите мне. Вот моя визитка.

Вимс взял у инспектора маленькую белую карточку и сказал:

– Благодарю вас. Непременно сразу же сообщу, если что-нибудь обнаружу.

Подлый маленький стукач! Готов чуть что, сразу бежать с доносом в полицию, мерзавец.

– Буду рад оказать вам любую посильную помощь, – продолжил Вимс. – Должен заметить, это далеко не такой приличный музей, как я надеялся.

Инспектор пожелал Вимсу хорошего дня, а я прижалась к стене за колонной, надеясь, что наш первый помощник хранителя (негодяй!) не заметит меня, когда будет проходить мимо (он направлялся к кабинету Эдгара Стилтона). Пожалуй, наступил удобный момент, чтобы повидаться с Вигмером, решила я. Все сейчас заняты, и никто не заметит, что я на время куда-то исчезла. Уже прикидывая в уме, как мне быстрее добраться до офиса Вигмера в Сомерсет Хаус, я поспешила к западному входу, открыла дверь…

…и сразу же увидела высокого мужчину в плаще гробовщика и потертой шляпе, стоявшего у стены дома на противоположной стороне улицы. Заметив меня, он быстро уткнулся в газету и сделал вид, что читает ее. И тут меня словно ошпарило: да это, наверное, и есть Мрачный Краб, знаменитый лондонский вор. И он уже не первый день вертится вокруг музея в своем черном плаще. Не первый день!

Я сразу же решила, что мне нельзя выходить через эту дверь. А как тогда выйти? Попробовать проскользнуть мимо Дольджа и Суини и выбраться через грузовой отсек? Но там сейчас их может расспрашивать инспектор Тарнбулл, а вот столкнуться с ним мне ну никак не хотелось.

Оставался единственный вариант – уйти через восточный вход. Твердо решив добраться до Вигмера любой ценой, я побежала на восточную сторону музея. К сожалению, у меня не было карманных денег, чтобы нанять кеб, и это означало, что мне придется идти пешком, причем очень быстро. Открывая дверь, я уже обдумывала, что и как скажу Вигмеру, и потому особенно сильным оказалось мое потрясение, когда на пороге восточного входа я буквально врезалась в стоящую снаружи слегка запыхавшуюся мисс Шарпи.

Глава шестнадцатая

Снова в тупике

– Мисс Шарпи! – сказала я, чувствуя, как мое сердце уходит в пятки.

– Правильно, – улыбнулась она в ответ. – Разве ты не помнишь, что сегодня начинаются наши занятия?

Разумеется, я и думать о них забыла, но не станешь же говорить этого вслух.

– Нет, я помню, – солгала я. – И шла сюда как раз затем, чтобы поздороваться с вами, когда вы придете.

Как же мне связаться с Вигмером, если эта мисс Шарпи будет теперь гирей висеть у меня весь день на шее?

– Очень мило с твоей стороны. Прошу прощения за то, что слегка опоздала, но я думала, что мы будем заниматься у тебя дома, а в последний момент твоя бабушка захотела, чтобы мы перенесли свои занятия в этот пыльный старый музей.

Насчет занятий она была права, бабушка действительно хотела вначале, чтобы мы занимались у нас дома, но потом я убедила ее изменить свое решение.

– Могу я войти? – спросила мисс Шарпи.

– О, простите. Разумеется, – я посторонилась, чтобы пропустить ее, и в этот миг краем глаза уловила какое-то движение в кустах. Неужели сюда так быстро сумел перебраться Мрачный Краб? Нет, совершенно точно, нет. На нем рыжевато-коричневая фуфайка и непромокаемая прорезиненная кепка – это, скорее всего, подметальщик улиц. Хотя что, интересно, он может подметать в кустах? Не знаю.

Подметальщик заметил, что я наблюдаю за ним, и подмигнул мне.

Я смутилась, готова была поскорее уйти, но тут узнала блеснувшие под козырьком кепки ярко-синие глаза.

Уилл. В очередном своем обличье.

Пока мисс Шарпи распутывала на себе свою шаль, я бешено замахала Уиллу, давая знать, что у меня есть сообщение для Вигмера. Уилл повернул голову в сторону мисс Шарпи и пожал плечами.

Конечно, он был прав, он не мог подойти ко мне, пока рядом оставалась гувернантка. И с каждой минутой сделать это становилось все сложнее.

– Теодосия, что ты делаешь? – послышался голос мисс Шарпи.

– Просто дышу свежим воздухом.

– Довольно, запри дверь, пока сюда не пробрался кто-нибудь из этих ужасных газетных писак.

– Конечно, мисс Шарпи, – ответила я, готовясь пережить нескончаемо долгое и унылое утро.

– Где мы можем начать наши занятия?

Собственно говоря, выбора просто не было, во всем музее для занятий годилось только одно место.

– Удобнее всего нам будет заниматься в читальном зале библиотеки. Туда очень редко кто-нибудь заходит.

– Прекрасно. Покажешь мне дорогу? Твоя бабушка говорила, что ты пишешь сочинение.

– Да, но я только начала.

– Неважно, я все равно очень хочу взглянуть на него. Мне интересно, как у тебя дела с правописанием и какой у тебя почерк.

Проклятье. В следующий раз нужно быть внимательнее, когда вешаешь бабушке лапшу на уши.

Когда мы вошли в читальный зал, я зажгла лампы и отступила в сторону. Мисс Шарпи огляделась по сторонам и сказала:

– Думаю, нам будет очень уютно вот в этом уголке.

Я прошла следом за ней в угол зала и села на свой стул. Мисс Шарпи внимательно посмотрела на меня, затем нахмурилась.

– Ну-ка, подойди ко мне, Теодосия. Я хочу получше разглядеть тебя, – она схватила меня за руку, подтащила под лампу и притворно округлила от ужаса свои глаза. – Что я вижу? Не может быть! Ты что, спала прямо в одежде? Посмотри, что с твоим платьем, оно все измято.

Затем она перевела взгляд с платья на мое лицо и покачала головой.

– Ты выглядишь как уличная попрошайка. Тебя кто-нибудь учил умываться по утрам? А причесываться? Боюсь, твоя бабушка не знает, насколько на самом деле ужасны твои манеры и поведение.

От этих слов мне стало жарко, мои щеки запылали. Я хотела объяснить, почему была вынуждена сегодня спать не раздеваясь, но посмотрела на презрительно поджатый рот мисс Шарпи и закрыла свой. Собственно говоря, гувернантка уже высказала, что она думает о моих родителях, ну и незачем снабжать ее дополнительными сведениями на этот счет.

– Ты можешь что-нибудь сказать в свое оправдание, Теодосия?

– Наша служанка болеет, – солгала я. – Поэтому сейчас некому гладить утюгом.

– А как ты объяснишь ужасную грязь на своем лице?

Ужасная грязь? О господи, просто я забыла сегодня умыться, и что такого? Бывает.

– Торопилась.

– Поленилась, так будет точнее. Ну, хорошо. Это достаточно серьезный повод, чтобы преподать тебе хороший урок.

Она снова схватила меня за руку и потащила за собой.

– Куда мы идем?

Мисс Шарпи обернулась через плечо и произнесла:

– Ай-ай-ай! Ты опять говоришь, когда тебя не спрашивают. Забыла?

Она выразительно пошевелила большим и указательным пальцами, которыми щипала меня, и я замолчала.

Мисс Шарпи привела меня в туалетную комнату и потащила к раковине. Здесь она взяла с полки одно из грубых полотенец для рук и протянула его мне.

– Теперь умывайся.

Она обращалась со мной как с несмышленой четырехлеткой, и все внутри меня бурлило от негодования. Хуже всего то, что мне в самом деле нужно было умыться, но на это трудно найти время человеку, которого подняла на ноги полиция, колошматящая в его дверь.

Я враждебно покосилась на мисс Шарпи, она перехватила мой взгляд, моментально протянула руку и ущипнула меня. Я прикусила губу и решила, что не издам ни звука, как бы сильно ни щипалась эта мегера.

Мисс Шарпи покачала головой и сказала:

– Мне будет очень неприятно сообщить обо всем этом твоей бабушке, Теодосия. Боюсь, ты даже не представляешь, насколько шаткое у тебя положение. Если я не смогу за короткое время взять приструнить тебя, ты будешь отправлена в Школу для трудных девочек, которой управляет мисс Гримстоун. Ты этого хочешь?

Я почувствовала, как бледнею. Даже до меня, человека, который мало что знает о школах, доходили мрачные слухи об этом месте. В том, что бабушка при случае постарается выбрать для меня самую мерзкую из всех школ, можно было не сомневаться. И родителей моих заставит отдать меня туда. Почувствовав себя разгромленной – только на данный момент, разумеется, – я намочила полотенце и принялась тереть им свое лицо. Мисс Шарпи, конечно же, редкостная ведьма, но если забыть о ней, то умыться с утра очень даже приятно.

Закончив, я сложила полотенце, собираясь повесить его на раковину.

– Снова, – сказала мисс Шарпи.

– Простите?

– Я сказала – снова. Ты умоешься двенадцать раз подряд, чтобы в дальнейшем не забывать делать это каждое утро.

Я уставилась на нее, не в силах поверить своим ушам.

Мисс Шарпи элегантным жестом поправила обшлаг на своем рукаве и как бы между прочим заметила:

– Я слышала, что в спальнях школы мисс Гримстоун так холодно, что по утрам ее воспитанницам приходится разбивать лед на тазиках для умывания.

Я стиснула зубы и снова взялась за полотенце.

Когда спустя полчаса мы вернулись в читальный зал, мое лицо было пунцовым, и кожу щипало от ссадин. Мисс Шарпи и не подозревала, что она только что вытеснила бабушку Трокмортон с верхней строчки в списке моих самых нелюбимых людей.

Следующие несколько часов я провела, изучая грамматику и выслушивая постоянные замечания по поводу своего ужасного почерка. Мои мучения были еще сильнее оттого, что сегодня, как назло, в читальном зале, сменяя друг друга, то и дело появлялись папины помощники. Мне оставалось лишь надеяться, что они решат, что я такая красная от усердия или смущения, а не потому, что мое лицо изодрано полотенцем.

Стилтона и Фагенбуша мисс Шарпи, что называется, в упор не замечала, а вот на Викери Вимса она поглядывала с интересом и при этом глупо улыбалась. Вимс, заметив это, так раздулся от гордости, что едва протиснулся в дверь, когда выходил из читального зала.

Наконец, мисс Шарпи взглянула на маленькие, пристегнутые к ее платью часики и объявила, что пора сделать перерыв на ленч. Прекрасная новость, если учесть, что я сегодня еще не завтракала.

– Где вы обычно едите свой ленч? – спросила мисс Шарпи.

Если честно, следовало бы ответить «на лету», но, боюсь, ей этого не понять.

– В гостиной, – сказала я вслух.

– Отлично. Пойдем, покажи мне дорогу, – мисс Шарпи подхватила свою сумочку, и мы пошли вниз по лестнице.

Я чувствовала себя в тупике, я теряла последнюю надежду удрать из музея, чтобы передать сообщение Уиллу.

Когда мы пришли в гостиную, мисс Шарпи уселась за стол и принялась распаковывать свой ленч. Она вытащила из сумочки яблоко, куриную ногу и кусок кекса. Мой рот наполнился слюной, а в животе заурчало. Я пошарила в шкафу, вытащила из него новую банку джема и слегка подсохшую со вчерашнего дня буханку хлеба. Жадно вдыхая аромат жареной курицы, я решительно намазала джемом два куска хлеба и уселась за стол напротив мисс Шарпи.

Наблюдать за тем, как кто-то ест вкусную еду, которой у тебя нет, – невыносимо. Особенно если ты сам зверски голоден и к тому же мечтаешь засветить в лицо сидящему напротив гурману своим сандвичем с джемом. Мисс Шарпи ела молча и очень не спеша. Свои два сандвича я проглотила раньше, чем она закончила с куриной ногой, после чего мне пришлось сидеть и ждать. От кекса пахло маслом и ванилью, он выглядел очень свежим и вкусным. Мисс Шарпи съела его до последней крошки. Затем она аккуратно свернула салфетки, уложила их назад в сумочку, после посмотрела на меня и улыбнулась.

– Теперь можно продолжить наши занятия.

Когда мы вернулись в читальный зал, мисс Шарпи приказала мне работать над сочинением об экскурсии на «Дредноут». Честно скажу, было очень трудно сосредоточиться на этой большой лодке, когда все мои мысли были только о том, каким образом передать – и как можно скорее – сообщение Вигмеру.

Мисс Шарпи уселась напротив меня и безмятежно погрузилась в чтение книжки, которую она принесла с собой, – «Руководство миссис Примботтом по воспитанию безупречных детей». Иногда она с удовольствием угощала меня цитатами из своей книжонки.

– Ах, послушай только, это прямо про нас. «Неопрятность следует изживать как можно скорее, поскольку невозможно по-настоящему полюбить неопрятного ребенка».

Я старалась не слушать, что она мне читает, вместо этого решала, пишется ли тюрбан, который корабельный двигатель, так же, как тюрбан, который носят на голове или нет.

– «Красивый почерк – признак добродетели, небрежный почерк говорит о смятении души».

Я стиснула зубы и с силой налегла на свою перьевую ручку. С мисс Шарпи что-то нужно делать. И не откладывая.

Через какое-то время гувернантка отложила в сторону «Руководство миссис Примботтом по воспитанию безупречных детей» и вытащила другую книжку «Записки гувернантки». К счастью, развлекать меня историями из этой книжки мисс Шарпи не стала, за что я была ей безмерно благодарна.

Затем в дверь читального зала заглянула моя мама и сказала:

– Прошу прощения.

– Да? – холодно откликнулась мисс Шарпи.

– Вообще-то я хотела переговорить со своей дочерью, – удивленно подняла бровь мама.

– Хорошо, – недовольно хмыкнула мисс Шарпи, – но обычно я никому не разрешаю себя прерывать, когда работаю с учеником.

Мама иронично покосилась на книжку, которую читала мисс Шарпи, и произнесла:

– Я буквально на одну минуту. Теодосия, я хотела лишь предупредить тебя, что нас с папой пригласили на экстренное заседание совета директоров, которое собирается у лорда Тамсли, – несмотря на ее твердость в отношении мисс Шарпи, я видела, что на самом деле мама очень встревожена. – Мы вернемся не раньше пяти.

– Очень хорошо, мадам, – сказала мисс Шарпи, хотя мама разговаривала вовсе не с ней, а со мной. Затем гувернантка вновь уткнулась в свою книжку, а мама поцеловала меня – пусть этот поцелуй оказался коротким и торопливым, он все равно подбодрил меня. Мне не хотелось думать, что маму и папу сегодня будет мучить шайка одетых в накрахмаленные рубашки бездельников, ничего не понимающих в действительно важных вещах.

Спустя два бесконечно долгих часа мисс Шарпи взглянула на свои часики и, недовольно сморщив нос, заметила:

– Твоих родителей до сих пор нет. А ведь они сказали, что вернутся в пять, разве нет?

– Да, они так сказали, но совет директоров мог затянуться.

– А у меня назначена очень важная встреча… – нахмурилась мисс Шарпи.

Наконец-то! Вот он, мой шанс!

– …но я не могу оставить тебя одну…

– Почему? Можете! И я, между прочим, останусь здесь не одна. Помощники хранителя уходят, как правило, не раньше семи, а Флимп вообще дежурит всю ночь. Все будет в порядке.

И я смогу сразу же отправиться в Сомерсет-Хаус к Вигмеру.

– Ну, если ты так уверена… Пожалуй, я должна спросить мистера Вимса.

– Разумеется, – кивнула я, чинно складывая руки на коленях. – Если, правда, у вас есть лишние пятнадцать-двадцать минут, чтобы отыскать его в музее.

Мисс Шарпи нервно взглянула на свои часы и пробормотала:

– О боже.

Интересно, что за свидание у нее назначено и с кем?

Наконец она приняла решение, вытащила из своей сумки книжку и протянула ее мне.

– Хорошо, – сказала она. – Только я дам тебе задание, чтобы ты не скучала. Завтра мы займемся латынью, вот этот текст, начинай его переводить. Я думаю, что на сегодня хватит первых десяти страниц.

– Да, мисс Шарпи, – послушно ответила я, принимая томик Виргилия. О господи, да я сейчас была готова на что угодно согласиться, лишь бы она поскорее исчезла отсюда.

Гувернантка собрала свои вещи и ушла (ура!). Выждав для порядка пять минут, я решила, что и мне пора сделать то же самое. Я пошарила у себя по карманам, но в них было пусто. Черт побери! Мне нужны деньги – я не настолько глупая или храбрая, чтобы в одиночку бродить по темным лондонским улицам.

Я поспешила в гостиную, забралась на диван и засунула руку между его спинкой и задним краем подушки. Наткнулась пальцами на какие-то крошки, ниточки и другие загадочные на ощупь мелкие вещицы. Но не до них мне было сейчас, не до них. Я просовывала руку все дальше, все глубже, водила ладонью из стороны в сторону и беспрестанно молилась: «Господи, пусть там найдется монетка!»

И монетка нашлась! Причем не одна, а целых три, как раз хватит, чтобы заплатить за кеб. Сжав монетки в кулаке, я бросилась к западному выходу. Я не хотела попадаться на глаза Флимпу, он наверняка попытается задержать меня или как минимум будет искать мне провожатого.

Вы удивитесь, если я расскажу вам, как трудно одиннадцатилетней девочке поймать кеб в Лондоне. Казалось бы, экипажи должны сами то и дело останавливаться, поскольку в такое время дети моего возраста обычно не остаются на улице одни, но думаете, хотя бы один кеб остановился? Ни один даже не притормозил – извозчики кебов в упор не замечали меня и проезжали мимо. Наконец, один кеб остановился в двух домах от нашего музея, и из него вышел какой-то джентльмен. Не давая извозчику отъехать, я подбежала и положила руку на дверцу кеба.

– Эй, в чем дело? Отпустите мой кэб, мисс, – сказал извозчик.

– Нет! То есть пожалуйста. Мне нужно ехать. Деньги у меня есть, я заплачу, – и я показала свои монетки.

Извозчик удивленно поднял брови и спросил.

– А почему такая юная леди, как вы, собирается куда-то ехать одна, без родителей?

– Мои родители… позволили мне сегодня посетить музей… а теперь мне нужно поехать встретиться с ними… в Сомерсет-Хаус.

Извозчик покачал головой, взял мои монетки и произнес:

– Очень мне не нравится, что вы ловили здесь кэб в одиночестве и никто из взрослых не вышел проводить и посадить вас. Ну, да ладно. Залезайте.

Он еще что-то бурчал о родителях, которые не умеют правильно воспитывать своих детей, но я его уже не слушала. Мама и папа воспитывают меня правильно, просто они в эту минуту очень заняты. Боюсь, им приходится сейчас отбиваться и выкручиваться.

К счастью, едва только мы отъехали, извозчик умолк и довез меня до Сомерсет-Хаус, не проронив больше ни слова. Правда, когда я уже вылезала, он снова завел свою шарманку.

– Нет, думаю, мне следовало бы самому отвести вас к вашим родителям и заодно потолковать с ними по душам.

Я слегка испугалась и даже начала прокручивать в голове, сможет ли Вигмер на время прикинуться моим отцом. Нет, пожалуй, он скорее сошел бы за моего дедушку. Но тут извозчик еще раз покачал головой и произнес:

– Вообще-то не мое это дело – присматривать за вами, мисс. Просто будьте осторожнее, в ночном городе много всякого может произойти.

Ну, насчет того, что может происходить по ночам, я знала, пожалуй, не хуже этого извозчика.

– Благодарю вас, – сказала я ему. – Обещаю, что буду осторожна.

Я махнула извозчику рукой, затем прошла по мощеному дворику перед главным входом в Сомерсет-Хаус, а когда в дверях меня остановил швейцар, небрежно бросила ему:

– Я приехала, чтобы увидеться с лордом Вигмером.

Швейцар успокоился, словно был привычен к тому, что к лорду Вигмеру заходят самые разные и порой довольно странные посетители.

А какими они, собственно говоря, должны быть, если вспомнить о странностях самого Братства избранных хранителей.

Поднявшись на третий этаж, я увидела Стики Уилла в его наряде подметальщика улиц. Он отирался рядом с приоткрытой дверью в кабинет Бойторпа.

Услышав мои шаги по лестнице, Уилл тревожно обернулся, но тут же узнал меня, расслабился и жестом показал, чтобы я тихонько подошла ближе.

– Полдня здесь торчу, жду, когда кто-нибудь появится, – шепнул он. – Давай, постучи ему в дверь и заходи.

– Не хочу я ни стучать ему, ни заходить, – так же шепотом ответила я. – Он только сует все время свой нос, куда его не просят, и пытается помешать мне увидеться с Вигмером.

– Ну, пожалуйста, – приуныл Стики. – Обещаю, на этот раз он тебе хлопот не причинит. Ну, давай, просто постучи. Пожалуйста.

Я не ослышалась? Сам Стики Уилл сказал мне «пожалуйста»? Стоит ли говорить, что после этого я была заинтригована. Уилл явно что-то затеял – интересно, что именно. Я вздохнула и проговорила:

– Хорошо.

Затем я подняла руку и постучала.

Бойторп поднял голову, слегка прищурился, увидев меня, и спросил, не делая даже попытки встать со своего кресла.

– Да?

Этот человек явно относился ко мне безо всякого уважения. Я постаралась, насколько это было в моих силах, преобразиться в бабушку Трокмортон и надменно заявила:

– Я пришла повидаться с лордом Вигмером. Не беспокойтесь, я смогу добраться до его кабинета и без вашей помощи.

– Не думаю, – ответил Бойторп, оперся руками о стол и сделал попытку подняться.

Попытка оказалась неудачной.

Казалось, что Бойторп приклеился к креслу, на котором сидел, оно прилипло к его заду, словно половинка гигантского яйца.

Бойторп удивился, потом нахмурился, потом закрутился на месте и стал очень похож на Исиду, которая решила погоняться за своим хвостом. Лицо Бойторпа покраснело, как у каждого поднятого на смех человека.

– Не беспокойтесь, Бойторп, – сказала я. – Я, право, сама сумею найти Вигмера.

Не в силах больше сдерживаться, я выскочила за дверь, пробежала несколько шагов и принялась дико хохотать. Ко мне, держась за живот, присоединился Уилл.

– Что ты с ним сделал? – спросила я, когда ко мне вернулся дар речи.

– Намазал его кресло патокой, – ответил Уилл. – В следующий раз будет знать, как трепать меня за уши.

– А не боишься, что он расскажет об этом Вигмеру?

– Нет. Я однажды застукал Бойторпа, когда тот пытался прочитать почту, которая пришла для Виги. Он знает, что, если что, я расскажу об этом.

– Попытка прочитать почту лорда Вигмера – серьезный проступок, – нахмурилась я. – Ты не думаешь, что тебе следовало об этом сразу же рассказать Вигмеру?

– Нет. Я застукал Бойторпа до того, как он успел распечатать хотя бы один конверт, так что ничего он не прочитал. А теперь пойдем, Вигмер, я думаю, немедленно захочет увидеть тебя.

Глава семнадцатая

Шар и я

Я взяла себя в руки и успокоилась. Не могу же я ввалиться в кабинет Вигмера, пританцовывая и хихикая.

– Вас хочет видеть мисс Теодосия, сэр, – доложил Уилл.

– Проси ее.

Уилл посторонился, пропуская меня внутрь. Когда я оказалась в строгом, погруженном в полумрак кабинете Вигмера, мое желание продолжать хихикать над Бойторпом окончательно исчезло. Здесь, как и раньше, царила глубокая торжественная тишина – такой она бывает только в церквях и библиотеках.

Вигмер посмотрел на меня, участливо сдвинул брови и спросил:

– Привести вас сюда в такой поздний час могло только что-то действительно важное и неотложное. Это как-то связано с вашими родителями? Они в порядке?

– Спасибо, у них все хорошо, сэр. Или, по крайней мере, относительно хорошо, если учесть, что их вызвали на экстренное заседание совета директоров музея. Как раз сейчас, я полагаю, они расхлебывают эту историю с мумиями.

Если я и надеялась в глубине души, что Вигмер предложит помочь моим родителям выпутаться из затруднительного положения, мои надежды оказались напрасны.

– Проходите, присаживайтесь, – сказал мне Вигмер, а затем добавил, взглянув на Уилла: – Спасибо. Пока все.

Уилл поправил свою кепку, вышел из кабинета и плотно прикрыл за собой дверь.

– Теперь рассказывайте, что привело вас ко мне, – попросил Вигмер.

– Уилл рассказал вам о жезле Осириса? Он объяснил, что именно этот жезл притягивал в наш музей мумий со всего Лондона?

– Да, рассказал. Но я хотел бы услышать все это снова, теперь уже от вас самой.

Я быстро рассказала Вигмеру о том, как нашла жезл в музейном подвале и как обнаружила на следующий день собравшихся возле жезла мумий. Затем перешла к своему эксперименту с оживлением мыши, но остановилась, заметив, как дернулся ус Вигмера. Неужели он посмеивается надо мной?

– Что-то не так, сэр? – спросила я.

– Нет, нет. Продолжайте.

Когда я закончила, Вигмер спросил, наклоняясь вперед.

– Но с собой вы этот жезл не принесли, как я вижу?

Ну, знаете! Он же видит, что у меня в руках ничего нет. Или, может быть, думает, что я спрятала жезл под юбками?

– Это было невозможно, – ответила я.

– Слишком трудно тащить? – разочарованно спросил Вигмер.

– Боюсь, не только это…

– Не только это, тогда что?

Я глубоко вдохнула и произнесла, словно бросаясь головой в прорубь:

– Жезл украден, сэр.

– Что? – Вигмер буквально выпрыгнул из своего кресла, хотя обычно вставал, обязательно опираясь на трость.

– Прошлой ночью кто-то проник в музей и похитил жезл.

– Боже правый! У вас есть соображения, кто бы это мог быть?

– Нет, сэр. Однако о жезле знали только трое – вы, я и Уилл.

– Кроме нас есть немало людей, внимательно следящих за всеми необычными и магическими происшествиями, которые случаются в нашем городе, Теодосия. Скорее всего, эти люди наблюдали за вашим музеем с того дня, когда в него началось нашествие мумий. И, разумеется, нам понятно теперь, что слуги Хаоса вернулись в игру.

От этих слов у меня похолодело в животе.

– Мы проверили все известные нам последние адреса фон Браггеншнотта, но ни по одному не смогли найти его. Видимо, Хаос уже ступил на нашу землю. Вам удалось что-нибудь самостоятельно узнать про этот жезл?

– Да, немного, и боюсь, что все эти сведения недостоверны. В частности, многие считали, что этот жезл действительно принадлежал Осирису, но это же чепуха, вы согласны?

Вигмер не спешил согласиться со мной, и от этого я слегка занервничала. Он пожевал губами и, наконец, сказал:

– Мои сотрудники с Шестого этажа тоже собирали информацию о жезле, и ее источники оказались примерно такими же, как у вас, – мифы, легенды и почти ничего конкретного.

– Можете рассказать мне о том, что выяснили ваши сотрудники?

– Разумеется, – согласился Вигмер, откидываясь на спинку своего кресла. – Первые упоминания о жезле относятся к малоизученным временам Раннего династического периода. Откуда появился этот жезл, неизвестно. В некоторых древнейших текстах говорится, что его создал один из самых могущественных египетских магов того времени, Менхотеп. Правда, другие источники утверждают, что жезл создал сам Осирис. Это случилась в тот короткий отрезок времени, когда Осирис еще ходил по этой земле, прежде чем принять на себя правление Подземным миром мертвых.

– Но это же только миф!

Вигмер покачал головой и ответил:

– В некоторых источниках говорится, что Осирис в самом деле был четвертым по счету фараоном Египта. Впрочем, так это или нет, неизвестно, но на протяжении всей истории египетского Древнего царства хранителем этого жезла назначался самый могущественный в стране маг – он должен был держать жезл в готовности, ожидая, когда его потребует себе фараон. Фараоны не раз пытались использовать жезл, у кого-то из них это получалось удачнее, у кого-то нет, это во многом зависело от того, что за личностью был сам фараон и какие задачи он пытался решить с помощью жезла. Но со временем жезл исчез из вида – скорее всего, был спрятан в каком-нибудь храме или в пирамиде-усыпальнице, и почти все – а может быть, и все – прочно забыли.

Новые слухи о существовании жезла Осириса появляются уже в период Среднего царства. Некоторые авторы утверждают, что именно с помощью этого жезла Египту удалось завоевать Нубию и заключить союз с Сирией и Палестиной. Многие считали, что в годы правления Эхнатона – фараона, установившего культ солнечного бога Атона – жезл был уничтожен, но, как выяснилось, его просто спрятали жрецы, поклонявшиеся Осирису.

В следующий раз жезл всплывает при Рамсесе III. Говорят, что с помощью него фараон создал так называемый боевой туман, и победил вторгшихся в Египет с востока варваров – народы моря. Затем жезл вновь исчезает, и все, что написано о нем после этого момента, можно считать чистейшей воды слухами или домыслами. Некоторые авторы утверждают, что жезл Осириса каким-то непонятным образом попал в руки Александра Великого, и тот с его помощью покорил Египет. После этого, как предполагают, жезл находился в собственности Птолемеев и оставался у них до завоевания Египта римлянами. Некоторые утверждают, что затем Клеопатра потеряла жезл Осириса, другие полагают, что она тайно передала его римлянам, а затем, не в силах пережить угрызения совести, наложила на себя руки.

Самым очевидным свидетельством того, что жезл в самом деле существовал, можно считать копию папируса, автором которого называют писца по имени Итенну. Он внес жезл Осириса в опись сокровищ, хранившихся в Александрийской библиотеке.

– Но в таком случае жезл должен был сгореть вместе с библиотекой? – вставила я.

– Вот здесь и начинается самое интересное, – ответил Вигмер, наклоняясь вперед. – Слухи о существовании жезла Осириса вновь начинают появляться в некоторых раннесредневековых манускриптах и гримуарах – сборниках заклинаний. Ни один из авторов сам этого жезла не видел, все они опираются лишь на слухи, легенды, в которых жезл Осириса упоминается наряду с другими обладающими сверхъестественной силой предметами. Однако везде, в том числе и в средневековых магических текстах, утверждается, что жезл не сгорел вместе с библиотекой и продолжает существовать.

Мы отыскали также одну любопытную историческую сноску. В ней упоминается небольшая группа преданных людей, поклявшихся защищать фараонов и их сокровища до скончания веков. Утверждается, что эти люди смогли тайно вывезти часть сокровищ из Александрийской библиотеки перед тем, как она сгорела. Мы до сих пор пытаемся отработать этот след.

– А затем одно из этих сокровищ каким-то образом оказалось у нас в музее?

– Совершенно верно.

Мы оба немного помолчали, обдумывая всю эту фантастическую историю, затем я спросила:

– Но, сэр, почему Змеи Хаоса так стремятся получить власть над мумиями? Какую пользу они могут извлечь из этого?

Вигмер поднял на меня свои глубокие встревоженные глаза и ответил:

– Я не знаю. Это нам выяснить пока что не удалось. Но я не сомневаюсь в том, что очень скоро весь Лондон буду терроризировать полчища мумий.

– Ой, погодите, я совершенно забыла! – я вытащила из кармана золотой шар Ра и положила его на стол.

– Что это? – поразился Вигмер, разглядывая шар.

– Это шар из жезла. Прошлой ночью я вынула его, чтобы мумии больше не возвращались к нам в музей. Я боялась, что, если они снова явятся, инспектор Тарнбулл арестует моего папу. Поэтому я отключила жезл. Насколько я могла убедиться, без шара он не имеет силы. Мумии ожили после того, как я вставила шар в голову шакала на конце жезла. Вынула шар – и они перестали двигаться.

– Превосходная работа, Тео, просто превосходная! – с восхищением воскликнул Вигмер.

– Благодарю вас, сэр, – поеживаясь от удовольствия, ответила я. – Думаю, здесь, у вас, шар будет в надежном месте.

Вигмер, к моему удивлению, ничего не ответил и озабоченно нахмурился.

– Что? В чем дело? – не поняла я.

– Я думаю, шар должен остаться у вас, Теодосия.

– Но почему? Разве у вас шар не будет в большей безопасности.

– Шар будет, но вы – нет.

От этих слов у меня по спине пробежал холодок.

– Что вы имеете в виду?

– Если похитителями действительно были Змеи Хаоса, они очень быстро обнаружат, что жезл не действует, и поймут почему. А поняв, что для активации жезла необходим шар, они бросятся искать его и, увы, выйдут на вас. Если у вас не окажется шара, чтобы отдать его им, все может закончиться очень плачевно.

– Но я думала, что наша задача – любой ценой не дать этому шару попасть в руки слуг Хаоса.

– Верно, но только не любой ценой. Если бы мне пришлось выбирать между шаром и вами, я выбрал бы вашу безопасность. Вы и так уже ввязались в дела, слишком опасные для девочки вашего возраста. Нет, нет, ваша безопасность для меня дороже всего, так что оставьте шар у себя. Скажу вам больше – если они явятся за шаром, отдайте им его, Тео. Ваша безопасность важнее, чем этот шар.

– Да, сэр, – произнесла я, медленно убирая шар назад в свой карман.

– Как вы сюда добирались? – спросил Вигмер.

– Наняла кеб. Но сейчас у меня не осталось ни пенса.

– Это уже не важно, – проговорил он и, опираясь на трость, поднялся с кресла. – Вас отвезет в музей один из моих людей. Так будет безопаснее.

Я вышла вслед за Вигмером из его кабинета и подождала, пока он отдает распоряжения о моей отправке. Затем Вигмер заверил, что он и его люди будут продолжать свои расследования, и попросил, чтобы я продолжала свои поиски. Связь, как и прежде, мы будем держать через Уилла.

Когда я спустилась вниз, меня там поджидал Уилл. Он должен был проводить меня до экипажа, на котором я отправлюсь домой. Выпал удачный случай поговорить о том, что происходит с Уиллом, и как только мы завернули за угол, где нас никто не мог ни видеть, ни слышать, я спросила:

– Расскажи подробнее, что за неприятность, в которую ты сейчас влип?

– Не понимаю, о чем речь, мисс.

– Речь о засаленном типе с крючковатым носом, одетом в плащ гробовщика, – сердито прошептала я. – Этот тип отирается возле музея, я видела. Инспектор Тарнбулл говорил, что это Мрачный Краб. Он что, преследует тебя?

Даже при слабом вечернем освещении я заметила, как побледнело лицо Уилла.

– Тсс! – испуганно воскликнул он. – Не произноси это имя вслух, если тебе дорога твоя шкура!

– Так расскажи, почему он преследует тебя. Всякий раз, когда ты появляешься возле музея, этот… тип садится тебе на хвост. Он как-то связан с твоей прошлой жизнью? Старый знакомый?

– Меня никто не преследует, мисс, – отрезал Уилл, и лицо его сделалось упрямым. – Вот ваш экипаж, прошу.

– Хорошо, как знаешь, – негромко сказала я. – Только прошу тебя, будь осторожен и не дай Вигмеру повод разувериться в тебе. Не думаю, что он будет счастлив узнать, что ты путаешься с кем-то вроде этого Мрачного Шутника.

– Не беспокойся. Удачи тебе. Увидимся.

Я подумала, не нажать ли мне на Уилла посильнее, но впряженные в экипаж лошади фыркали и беспокойно переминались с ноги на ногу.

– У вас какие-то проблемы? – спросил сидевший наверху извозчик.

– Нет. Никаких проблем, – ответил за нас обоих Уилл.

Я в последний раз предостерегающе взглянула на него и забралась в экипаж. Извозчик прищелкнул языком и ударил лошадей вожжами.

Откинувшись на сиденье, я решила, что чувствую себя намного лучше после того, как обо всем рассказала Вигмеру. Теперь вместе со мной все Братство избранных хранителей, а это значит, что найти способ переиграть Змей Хаоса – всего лишь вопрос времени.

Правда, меня слегка встревожило то, как забеспокоился Вигмер о моей безопасности. Я предполагала надежно спрятать магический шар в Братстве, подальше от глаз Змей Хаоса, но он остался у меня и сейчас оттягивает карман моего передника. Я постаралась отбросить прочь неприятные мысли о собственной безопасности и принялась обдумывать все, что рассказал мне Вигмер о жезле.

Подумать только, оказывается, египетские боги действительно когда-то ходили по Земле! А потом они исчезли, но оставили после себя удивительные артефакты. В том числе жезл Осириса, обладающий властью над самой смертью. Правда, к этому утверждению следует относиться с осторожностью – со временем мифы всегда становятся все более детальными и величественными, такова уж их природа.

Но и как минимум крупица правды в этих утверждениях есть – ведь я своими собственными глазами видела ожившую мышь.

На улице уже совсем стемнело. В животе у меня бурчало. Сколько же сейчас времени? Может, попросить извозчика притормозить где-нибудь, чтобы можно было перекусить перед тем, как вернуться в музей? А, ну да, у меня же нет денег, так что горячий ужин отпадает. Проклятье. Похоже, опять все закончится сандвичами с джемом.

Сзади все громче становился стук копыт и колес догонявшего нас экипажа. Извозчик свернул в сторону, освобождая дорогу, но догонявший нас экипаж не стал уходить вперед, а продолжал ехать вровень с нами. Потом я услышала крик, два глухих удара над головой, от которых наш экипаж просел на рессорах и дернулся в сторону. Извозчик крикнул еще раз и смолк, а наш экипаж продолжал катить дальше.

Вспомнив о предупреждениях Вигмера, я прильнула к окну и отодвинула в сторону занавеску. Я хотела узнать, что происходит, но увидела перед собой только грудь одетого в черный плащ человека. Я не успела даже пикнуть, как человек в черном рванул дверцу на себя, втиснулся внутрь и уселся напротив меня.

Умирая от страха, я отползла в дальний угол сиденья.

Непрошеный гость захлопнул за собой дверцу экипажа, а затем повернулся лицом ко мне.

В тусклом свете уличных фонарей я смогла лишь рассмотреть, что лицо человека в черном обезображено.

– Привет, Теодосия, – раздался затем знакомый голос, от которого у меня по телу побежали мурашки. – Забавно увидеть тебя здесь.

Я заставила себя взглянуть в лицо этому человеку. Веко над его левым глазом было воспаленным, изрытым мелкими оспинками, а сам глаз – слепым, молочно-белым.

Передо мной оказалось изуродованное, но все равно знакомое лицо Найджела Боллингсворта.

Глава восемнадцатая

Старые друзья, новые враги

В последний раз нашего бывшего первого помощника я видела в боковом крыле усыпальницы Тутмоса III, где я грохнула Боллингсворта по голове, и он свалился на землю. Сказать, что я не ожидала встретить его в Лондоне, значило бы не сказать ничего.

– Что? Твоя кошка тебе язык откусила? – спросил Боллингсворт. – Странно видеть тебя потерявшей дар речи. – Он выставил свое лицо на свет и продолжил: – Как тебе твоя работа, Тео? Не хочешь ничего подправить?

Не желая подавать вида, что мне страшно, я гордо задрала подбородок и сказала:

– Только для этого вы и решили навестить меня? – мне показалось, что голос у меня звучит слишком высоко и слегка дрожит. – Чтобы показать свои шрамы?

Боллингсворт поднял руку, провел пальцами по своему обезображенному лицу.

– Нет, Тео. Я здесь потому, что ты вновь оказалась слишком сообразительной.

– Что вы имеете в виду?

– Где шар бога Ра? – мне казалось, что фигура Боллингсворта заняла собой все свободное пространство внутри кареты.

– Я… я не понимаю, о чем вы. Что еще за шар бога Ра?

– Дурочка! Ты не в том положении, чтобы играть со мной. – О, как он был теперь не похож на всегда вежливого со мной первого помощника! – Мы знаем, шар был у тебя вместе с жезлом, иначе к твоему порогу не стали бы сползаться мумии со всего Лондона.

– П-почему вы так думаете?

– Нам давно уже известно о жезле. Это один из магических артефактов, которые мы разыскиваем. Долгое время мы не могли напасть на след жезла, но ты очень удачно нашла его для нас. А теперь отдай шар.

– Так это вы украли жезл!

Ну, конечно! Теперь все стало ясно, как божий день. Кому лучше всех знать все входы и выходы из музея, как не бывшему первому помощнику хранителя!

– Нам нужен шар Ра, Тео. Без него жезл бесполезен.

– Это вы мумифицировали Тетли?

По изуродованному лицу Боллингсворта пробежала легкая тень сожаления.

– Нет, – ответил он. – Не юли. Если не скажешь, где шар, я применю силу, причем с удовольствием, – он вновь погладил пальцами свою покрытую шрамами щеку. – Говорят, что месть – это блюдо, которое следует подавать холодным. Ты согласна?

Я сглотнула, лихорадочно прикидывая, как мне еще потянуть время.

– Шар в музее. Если отвезете меня туда, я покажу вам, где он.

– Ты лжешь, – спокойно сказал Боллингсворт.

Черт побери, как он догадался, что я солгала? Обычно у меня это неплохо получается.

Боллингсворт наклонился вперед, теперь он едва не касался моего лица своим носом.

– Ну, говори, где шар?

На слове «шар» он взвизгнул, явно выходя из себя. В ту же секунду карету сильно занесло, и нас обоих отбросило к дверце. При этом в моем кармане звякнул тяжелый предмет.

Боллингсворт холодно улыбнулся, затем с быстротой кобры выбросил вперед свою руку, схватил меня за платье и притянул к себе. Я сопротивлялась, но разве могла справиться со взрослым сильным мужчиной?

Боллингсворт засунул руку в карман моего передника, вытащил шар и тут же отпустил меня. Я отлетела на сиденье, чувствуя себя несчастной и словно испачканной прикосновением Боллингсворта.

Он тем временем повертел шар, рассматривая его в тусклом свете уличных фонарей, а затем прошептал:

– Великолепно. Ты очень ловко находишь вещи, которые нужны нам, Тео. Жаль, что это не спасет тебя.

Он уже засунул шар в один из своих карманов, но не делал попыток покинуть экипаж.

– Вы получили шар. Почему вы не уходите? – спросила я, страстно желая, чтобы он как можно скорее скрылся с моих глаз.

– Но у нас с тобой остались незаконченными кое-какие дела, разве нет? – недобро сверкнул он своим здоровым глазом.

– Нет, я думаю, между нами все кончено, – ответила я, отчаянно мечтая о том, чтобы мой голос не дрожал так сильно.

– Я твой должник, Тео, – прошептал Боллингсворт. – А ведь даже в Библии сказано: «Око за око», не так ли?

И он потянулся рукой под свой плащ.

Решив, что лучше выпрыгнуть из кареты, чем погибнуть от рук Боллингсворта, я поползла вдоль спинки сиденья к дверце, рассчитывая нащупать ручку. У меня явно было больше шансов остаться в живых, если я окажусь на улице, а не останусь внутри.

Карету снова сильно занесло, и меня отшвырнуло от дверцы.

Тут послышался звук настигавшего нас экипажа, и Боллингсворт быстро повернулся к заднему окошку. «Боже, пусть это будут Избранные хранители, – мысленно взмолилась я. – Прошу, прошу тебя, Господи». Стоукс. Бремфилд. Торнли. Любого из них я сейчас была бы рада видеть как родного.

Наша карета стремглав неслась вперед и так сильно раскачивалась, что нам с Боллингсвортом приходилось то и дело цепляться за сиденья, чтобы не упасть. Затем раздались три громких удара, наш экипаж снова просел на рессорах и накренился, когда на него запрыгнули новые пассажиры. Боллингсворт вытащил из складок своего плаща длинный острый нож. Увидев это, я догадалась, что нагнавшие нас люди – не приятели Боллингсворта, не Змеи Хаоса. Это хорошо. Пожалуй, теперь мне было на что надеяться.

Дверца кареты распахнулась. На подножке стоял, балансируя, человек в плаще с капюшоном. Его фигура закрывала весь дверной проем кареты, поэтому я не могла увидеть, что происходит за спиной незнакомца. Человек в капюшоне бросил быстрый взгляд на Боллингсворта и его нож, затем обхватил меня за талию и вытащил из кареты.

Последним, что я запомнила, была распахнувшаяся дверца кареты с противоположной стороны и еще одна фигура в плаще и капюшоне. Этот человек бросился на Боллингсворта и припечатал его к спинке сиденья.

Затем я повисла в руке незнакомца, и мое сердце бешено забилось, когда прямо подо мной с бешеной скоростью замелькали булыжники мостовой. Хотя я была рада избавиться от Боллингсворта, попасть под колеса или лошадиные копыта у меня не было ни малейшего желания. Но человек, схвативший меня, оказался гибким, сильным и держал равновесие, как кошка. Он продолжал крепко сжимать меня в одной руке до тех пор, пока не открылась дверца летевшего вровень с нами экипажа, и в ней не появился еще один человек.

Прежде чем я успела пискнуть «Не надо!», эти двое мужчин перебросили меня с рук на руки, словно мешок картошки. Второй мужчина поймал меня на лету, негромко крякнул, и мы с ним повалились внутрь экипажа.

Я немного полежала на полу, тяжело дыша и надеясь, что меня не стошнит. Слава богу, все обошлось. Наша карета свернула в боковую улочку, оставив позади Боллингсворта и сцепившегося с ним незнакомца.

Я не знала, то ли мне поблагодарить своего спасителя, то ли сразу, без обиняков, спросить, о чем они думали со своим приятелем, перекидывая меня из кареты в карету. Нет, я, конечно, была очень рада тому, что меня спасли, но вот само спасение, на мой взгляд, могло бы проходить более деликатно. По-моему, такие рискованные методы не к лицу Избранным хранителям. Нужно будет поговорить об этом с Вигмером.

Человек, который поймал меня, когда я летела в воздухе над мостовой, поднял руку и скинул закрывавший его лицо капюшон.

– Здравствуйте, Тео. Простите, что мы так долго добирались до вас.

Я ахнула. Это не был Избранный хранитель, как я рассчитывала.

Это был Эдгар Стилтон!

Глава девятнадцатая

Маленький Стилтон, способный на многое

– Стилтон!

– Да, это я. Простите за капюшон и все прочее.

Я была настолько растеряна, что смогла лишь пролепетать.

– Но как… почему?..

– Может быть, вы подниметесь с пола и переберетесь на сиденье? Так вам будет удобнее. Мы очень скоро приедем на место и там вам все объясним.

– Мы? Кто это – «мы»? – я поднялась с пола и уселась на край сиденья напротив Стилтона. – И где это ваше «место»?

– Увидите. Мне запрещено заранее говорить об этом.

Если бы Стилтона послал Вигмер, он не стал бы запрещать ему говорить, кто он и откуда. Это значит, что Стилтон не из Братства. Жаль, я так надеялась, что меня спасли именно Избранные хранители. Во всяком случае, до этой минуты я полагала, что меня именно спасли.

– Спасибо, что пришли на помощь.

– Рад был сделать это, мисс Тео. Нам очень не хотелось, чтобы с вами что-нибудь случилось.

«Нам», «мы» – что все это значит?

– Вы узнали… хм… того человека в экипаже?

– Нет, я совсем не успел рассмотреть его, – нахмурился Стилтон. – Я его знаю?

Я не знала, стоит говорить Стилтону о том, что это был Боллингсворт или нет. Это зависит от того, как много известно Стилтону о Хаосе и знает ли он о нем вообще?

– Не обязательно, – решив перестраховаться, ответила я. – Просто подумала, что раз уж вы меня спасли, то, может быть, знаете, и от кого спасли.

– Нет, – сказал Стилтон. – Мы просто старались сохранить вас в безопасности.

В это время наша карета свернула на Тоттингем-Корт-роуд. Стилтон везет меня в музей? Но если так, то почему прямо не скажет об этом?

Однако карета проехала мимо нашего музея, и сердце у меня упало.

– Боюсь, что буду вынужден завязать вам глаза, – извиняющимся тоном произнес Стилтон. – Это приказ моего начальства.

– Завязать мне глаза? Зачем?

– Месторасположение нашего храма – великая тайна.

Храм? Здесь, поблизости, я не знаю ни одного храма. Но даже при таком раскладе оказаться в компании Стилтона намного лучше, чем остаться наедине с Боллингсвортом. Но моя уверенность в этом слегка пошатнулась, когда Стилтон вытащил из кармана черную ленту и протянул ее мне.

– Завяжите, пожалуйста, себе глаза, – велел он.

– Но, честное слово, я никому…

– Это не моя прихоть, Тео, будь только моя воля, я не настаивал бы.

Выбора у меня не было, и я сделала так, как он просил. Как бы то ни было, а Стилтон действительно спас меня, хотя и по непонятной пока что причине.

То, что у меня завязаны глаза, нисколько не мешало мне внимательно считать повороты и запоминать направление, в котором мы едем. Возможно, что потом, разложив перед собой карту, я смогу восстановить наш маршрут.

– Приехали, – объявил Стилтон. Хрустнули пружины сиденья, послышался щелчок дверной ручки, и меня обдало струей холодного воздуха. Наша карета качнулась, когда Стилтон выбрался из нее наружу.

– Протяните мне руку, Тео, – сказал он. – Не хочу, чтобы вы споткнулись и упали.

– Да в самом деле… я обещаю, что никому не скажу о вашем храме, – снова начала я и потянулась рукой к повязке. – Вы же видите, вслепую я никак не могу выбраться из кареты.

Твердая рука ухватила край повязки и вернула ее на место.

– Простите, Тео. Я не могу вам позволить этого, иначе мы оба накликаем на себя неприятности. Давайте, – Стилтон подхватил меня под локоть и легонько потянул из кареты. – Осторожнее, ступенька. Еще одна. Вот и все.

Моя нога коснулась твердой земли.

Мы прошли по каменной дорожке, а затем так неожиданно остановились, что я врезалась в Стилтона. Он ухватил меня одной рукой за плечо, другой постучал по чему-то твердому – по двери, очевидно. Странный это был стук: быстрое чередование коротких и длинных ударов. Условный знак? Шифр? Да, наверняка.

Скрипнули петли, дверь отворилась.

– Почему так долго? – спросил незнакомый голос.

– Возникла небольшая проблема, но Гертон и Уайтинг ее решат. Осторожнее, – предупредил меня Стилтон. – Здесь три ступеньки вниз.

Начиная все сильнее нервничать и чувствуя себя совершенно беспомощной, я ощупью спустилась вниз. Затем меня повели по коридорам и переходам – поворот налево, затем направо, еще два раза налево. Вскоре я окончательно запуталась, разозлилась, и тут кто-то снял с моих глаз повязку.

Я моргнула. Я стояла в длинном коридоре, освещенном не обычными газовыми светильниками, а воткнутыми в стены черными свечами.

– С вами все в порядке? – заботливо спросил Стилтон.

– Да, только ничего не могу понять.

– Пойдемте со мной, и вам все объяснят.

Стилтон двинулся первым, я за ним, а у меня за спиной молча появились и зашагали двое мужчин в капюшонах.

Мы спустились по лестничному пролету, который привел нас ко входу в большой зал, тонувший в потемках, несмотря на зажженные в нем свечи. Когда мои глаза привыкли к полумраку, я рассмотрела в зале с десяток мужских фигур в плащах с надвинутыми на головы капюшонами. Эти люди стояли полукругом возле стены. Один из них вышел вперед из густой тени. На этом мужчине не было капюшона, тусклые отблески от свечей играли на его совершенно лысой голове.

– Были какие-нибудь проблемы? – властно спросил он.

– Ни одной, которую нельзя было бы уладить, Гроссмейстер, – с низким поклоном ответил Стилтон.

Гроссмейстер? О господи, это что еще за чепуха?

– Кто эти люди, Стилтон? – спросила я.

Он словно не услышал моего вопроса, а лысый тем временем продолжал пристально разглядывать меня.

– Вы совершенно уверены? – спросил лысый.

– Абсолютно, – твердо ответил Стилтон.

Черт побери! Если бы он хотя бы наполовину так же уверенно держал себя в музее, то давно уже был бы как минимум вторым помощником хранителя.

– Но она такая юная и невзрачная.

– Исида тоже была когда-то юной, – пожав плечами, ответил Стилтон.

– Исида? Египетская богиня? Она-то здесь при чем? – все больше теряя терпение, спросила я.

– Знаете ли вы, кто мы такие, дитя? – спросил лысый.

Я едва сдержалась, чтобы не топнуть ногой.

– Откуда я могу это знать, если Стилтон ничего мне не объяснил?

Лысый одобрительно кивнул Стилтону, а затем торжественно провозгласил, раскидывая руки в стороны.

– Мы Тайный орден Черного Солнца.

После этого он замолчал так, словно эта галиматья должна была для меня что-то значить, а когда понял, что я ничего не собираюсь говорить, продолжил:

– Мы – самое тайное общество, посвятившее себя изучению и пониманию мудрости и силы древних.

Еще одно тайное общество? Что вам всем… Интересно, остался ли в Лондоне хоть один человек, который остается членом старого доброго клуба? Или все уже записались в тайные общества?

– Мудрость и сила древних? – повторила я. – А кого именно вы пытаетесь изучить и понять? Древних было много.

– Богов Древнего Египта, разумеется, – нахмурился лысый. – Мы стремимся постичь их тайное учение и природу сверхъестественного. Наша цель – приблизиться к храму божественных древних истин.

– Вы с катушек слетели? – спросила я.

Лысый посмотрел на Стилтона и спросил.

– Вы уверены, что не ошиблись?

– Нет, Гроссмейстер, – покачал головой Стилтон.

Фанатичный блеск во взгляде Гроссмейстера пропал, и лысый почти спокойно, как нормальный человек, заметил:

– Я ожидал увидеть кого-нибудь постарше. Выше ростом. И серьезнее, чем она, – честно говоря, он даже не пытался скрыть своего разочарования.

Ну и что? Может быть, я тоже ожидала увидеть кого-нибудь более худого и волосатого, но я же не кричу об этом. Это просто невежливо – говорить человеку в глаза подобные вещи.

– Я очень серьезна, мистер… простите, не расслышала вашего имени, – сказала я. – И знаю, что египетская магия – это не шутки.

– В миру меня зовут Алоизий Троули.

– Это верно, Верховный вождь, она очень серьезно относится к магии.

– А что вы знаете обо мне и моих занятиях магией? – обернулась я к Стилтону.

– Я знаю, что вы совершаете мощные магические обряды, чтобы защитить музей от обитающих в нем злых духов. Еще мне известно, что вы способны воскрешать мертвых.

– Воскрешать мертвых? – выкатил глаза на лоб Троули.

– Тот скрип на лестнице! Это были вы! Вы шпионили за мной!

Нужно отдать Стилтону должное: он покраснел от стыда.

– Я знал, что вы занимаетесь магией, – произнес он.

– Но откуда? – не унималась я. – Как вы могли это узнать?

Или он обладает тем же даром, что и я – способностью распознавать магическую силу?

Но тут в разговор вступил Гроссмейстер.

– Вы продемонстрируете нам свое искусство магии? – спросил он, взволнованно потирая руки.

– Нет! Само собой разумеется, нет. Я не практикую магию, я всего лишь снимаю проклятия.

– Но, может быть, вы все же проведете для нас хотя бы самый маленький, самый простенький магический сеанс? – сейчас Троули вел себя точь-в-точь как мой брат Генри, когда он выпрашивает второй кусок рождественского торта.

– Нет. Простите, это совершенно невозможно, – отрезала я, прибавив про себя: «Особенно теперь, когда у меня нет ни жезла, ни шара». – Вы привезли меня сюда только за этим? Хотели, чтобы я проделала перед вами несколько магических трюков?

– Нет, нет, – склонил свою голову Троули. – Мы желаем лишь поклоняться тебе, о, Дарующая Небесный свет.

«Дарующая Небесный свет»? Да что он несет?

Заметив мое недоумение, он сделал второй заход.

– Мы желаем сидеть у твоих ног и постигать твою мудрость, о, Создательница Зари.

– Мудрость? О какой мудрости вы говорите? Я всего лишь одиннадцатилетняя девочка, которой, кстати, постоянно твердят, что мудрость – далеко не самая сильная ее черта.

Стилтон выступил вперед, опустился передо мной на колени и низко склонил голову. Ужаснувшись, я отпрянула назад и больно стукнулась об оказавшуюся у меня за спиной стену.

– О, Королева всех богов, мы будем хранить твою тайну. Мы никому не расскажем о твоей истинной сути и просим лишь позволить нам служить тебе, чтобы нас мог озарять лучезарный свет твоей мудрости.

– Стилтон, – прошипела я. – Немедленно встаньте с пола!

Но не только Стилтон не встал с пола, на колени принялись падать и все остальные бывшие в этом зале мужчины. Последним это сделал Троули, и он не склонил голову, как другие, но посмотрел мне прямо в глаза и произнес:

– Наше величайшее желание – служить тебе, леди Исида.

– Исида, – эхом повторила я. Я была настолько потрясена, что мой мозг отказывался работать.

Стилтон поднял на меня глаза и добавил.

– О да. Мы знаем твою тайну, но на наших губах лежит печать. Мы будем молчать, если понадобится – до самой смерти.

– Мою тайну? Какую тайну? – голос у меня сорвался, и я откашлялась, пытаясь справиться со все сильнее охватывавшей меня паникой.

– Как какую тайну? То, что вы – перевоплощенная Исида, разумеется.

Моя челюсть отвисла, и я в изумлении уставилась на стоящего передо мной на коленях третьего помощника хранителя нашего музея. Теперь я больше не сомневалась в том, что он спятил – окончательно и бесповоротно.

Вы спросите, почему я так решила? Да потому что каждому школьнику известно: египтяне не верили в переселение душ. Эту штуку – реинкарнацию – придумали индусы.

Глава двадцатая

Скорпионий эскорт

Из коридора донесся какой-то шум. Троули и Стилтон вскочили на ноги и встали передо мной, прикрыв меня как щитом.

В зал вошли еще трое в плащах. Один из них показался мне знакомым – да, да, это именно он перебросил меня с кареты на карету, как мешок с репой.

Увидев вошедших, все, стоявшие в зале, заметно успокоились и расслабились.

– Докладывайте, – приказал Троули.

Самый высокий из троих шагнул вперед и заговорил:

– Они ускользнули. Извозчик соскочил с кареты, а второй тип просто удрал от Гертона.

Затем свое слово вставил широкоплечий мускулистый человек, как я догадалась, это и был Гертон.

– Он очень ловко орудовал своим ножом, а внутри кареты мне было негде развернуться, о, Великий.

Троули озабоченно посмотрел на меня и спросил.

– Кто были эти люди, Божественная повелительница? Вы знаете, почему они хотели причинить вам зло?

«Интересно, знают ли эти люди о Змеях Хаоса? – подумала я. – И знают ли вообще тайные общества о существовании друг друга?» На всякий случай я решила не рисковать.

– Нет, не знаю, – ответила я и продолжила, стараясь по возможности держаться ближе к истине. – Думаю, что тот человек в карете раньше служил у папы. Может, это было его местью за какие-нибудь старые обиды.

– Ах, – сказал Троули. – Вы все еще нам не доверяете. Должен заметить, это очень мудро с вашей стороны, но вы можете не сомневаться, мы никогда и никоим образом не скомпрометируем вас. Не выдадим ваши тайны. Мы хотим только одного – иметь возможность поклоняться Вашему величеству и учиться вашей мудрости.

Мне почему-то показалось, что, говоря «мудрости», Троули имел в виду «магии».

– В знак нашей веры мы предложим вам защиту против тех, кто желает вам зла.

– О нет, благодарю вас. Я вполне справлюсь сама, я к этому уже привыкла.

– Нет, нет, мы настаиваем. Ничего другого мы не желаем так сильно, как служить вам. Самое меньшее, что мы можем предложить, – это защитить вас от тех, кто замышляет недоброе против вас. Мы выделим семерых скорпионов и поручим им охранять вас, как встарь.

– Да, – пылко воскликнул Стилтон. – Я – скорпион Тефен, и отныне я всегда буду рядом с вами.

Вперед шагнули трое, спасавшие меня от Боллингсворта.

– Нед Гертон, к вашим услугам, мисс. Мое скорпионье имя – Бефен.

– Бейзил Уайтинг, – представился самый высокий из троих. – Тайное имя – Местафет. А этот джентльмен – скорпион Питет.

Питет – человек, который управлял каретой, пока остальные занимались моим освобождением, низко поклонился и произнес:

– Питер Фелл, ваш покорный слуга, мисс.

Еще три человека пружинисто вскочили с колен, словно чертики из коробочки, и один за другим выкрикнули мне свои скорпионьи имена.

Семеро мужчин, носящих имена семи скорпионов, которых бог Тот назначил охранять Исиду. Только я не Исида, и Троули, извините меня, не Тот.

Быть может, они просто дурака валяют, разыгрывают меня? Нет, не похоже. Стоят как вкопанные и пожирают меня глазами, готовые выполнить любое мое приказание. Я почувствовала, что у меня начинает болеть голова.

– Скажите, как нам доказать свою преданность? – негромко спросил Троули. – Чем мы можем служить вам?

– Послушайте, на самом деле все не так. Я не Исида, – сказала я и продолжила, обращаясь к Стилтону: – Откуда вы это взяли?

Стилтон поднял голову, и я увидела на самой середине его лба маленькое темное пятнышко.

– Я своими глазами видел, как вы воскрешали мертвых.

– Вы имеете в виду мышь? – помедлив, спросила я.

– Да, – поспешно кивнул он. – И не только мышь. Мумии тоже.

Я хотела было все им объяснить, но передумала. Хорошо, я докажу им, что я не Исида, и что дальше? Сейчас они хотят поклоняться мне, обожают меня – но только потому, что считают, будто я обладаю огромной магической силой. А что они сделают, когда поймут, что их обманули. Нет, нарочно я их не обманывала, просто я в самом деле не Исида. Итак, они почувствуют себя одураченными, облапошенными, обведенными вокруг пальца… этот список можно еще долго продолжать, но дело не в этом.

Страшнее представить, что они подумают, обнаружив, что какой-то посторонний человек проник в их тайны. И этот человек – одиннадцатилетняя девочка.

Они строго хранят свои тайны, это я уже давно поняла. Что в таком случае они сделают с человеком, которому они сами, по недоразумению, открыли свои секреты?

Пожалуй, если я сумею убедить их в том, что я не Исида, мне отсюда живой уже не выбраться. Раньше я могла бы положиться здесь на одного человека, Эдгара Стилтона, но теперь-то мне известно, что и у него съехала крыша.

Нет, лучше оставить все как есть. Пусть они верят в то, чему хотят верить, главное выбраться отсюда подобру-поздорову.

– Хорошо, – вздохнула я. – Сочту за честь принять ваше предложение помогать и защищать меня.

Если уж на то пошло, лишних друзей и союзников не бывает, особенно когда имеешь дело со Змеями Хаоса.

– А теперь, – продолжила я, – мне нужно возвращаться в музей. Мои родители будут беспокоиться.

– Она действительно очень давно ушла, – подтвердил Стилтон.

– Хорошо. Быть может, когда мы встретимся в следующий раз, вы будете больше доверять нам и поделитесь с нами некоторыми приемами египетской магии? – спросил Троули дрожащим от волнения голосом.

– Посмотрим. Возможно, мне трудно будет прийти на эту встречу. За мной, видите ли, присматривают сейчас не только родители, но и гувернантка. Нужно будет придумать, как отделаться от них.

– Не волнуйтесь. Мы будем проявлять осторожность и сдержанность, о, Светозарная. И мы все сделаем так, как будет удобнее для вас. Используйте Тефена в качестве посыльного, и мы немедленно откликнемся на любую вашу просьбу.

* * *

Когда мы со Стилтоном возвращались в карете домой, я повернулась к нему – точнее, в ту сторону, где он должен был сидеть. Сориентироваться лучше я не могла, глаза-то у меня вновь были завязаны.

– Скажите, давно вы за мной шпионите, Стилтон?

– Я не шпионю за вами, Тео. Просто, заглядывая в библиотеку, я часто видел, что вы читаете старинные тексты. А иногда даже слышал, как вы бормочете что-то на странных языках.

Он немного помолчал, затем продолжил:

– Вначале я просто удивлялся, зачем вам все это, но потом начал понимать, что вы не просто читаете, но и применяете полученную информацию для магических действий.

– Не для магических действий, а просто для снятия проклятий. Это все, что я делаю.

– Хорошо, пусть для снятия проклятий, – согласился Стилтон. Я услышала, как он повернулся на своем сиденье, а затем его рука сняла повязку с моих глаз. – Но все равно, вы знаете о магии намного больше других. Правильно составить магическое зелье, правильно прочитать заклинание, чтобы заставить его работать, – все это требует таланта, умения и длительной практики.

– Зачем вы рассказали обо мне этому человеку, Троули?

– Но, Тео, он же Гроссмейстер нашего ордена! Человек, посвятивший меня в великие тайны. Я не мог скрыть это от него, я обязан рассказывать ему обо всех, имеющих отношение к магии, странных вещах, которые сумею заметить.

Я передернула плечами, представив, что где-то рядом, в темноте, за нами следуют еще шесть скорпионов, получивших задание защищать меня. Интересно, а кто сможет защитить меня от них самих? Особенно когда они выяснят, что магической силой воскрешать мертвых обладал жезл Осириса, а вовсе не я.

* * *

Карета подъехала к главному входу в музей. Я вышла, помахала на прощание Стилтону – или Тефену, как он просил меня называть его, когда мы окажемся наедине, – и подумала, как взгляну ему в лицо завтра утром. Интересно, сам-то он понимает, насколько глупо выглядит вместе со своими дружками из тайного ордена Черного Солнца?

Впрочем, сейчас мне не до этого. У меня сегодня еще уйма дел, и первое из них – каким-то образом объяснить маме и папе, где я пропадала несколько часов.

Когда я вошла в музей, там было тихо, никто не бегал и не звал меня по имени. Хороший знак для начала.

Я тихонько пересекла холл, вошла в фойе – там тоже было пусто и тихо. У меня заурчало в животе от голода. И то сказать, в последний раз я ела сегодня утром. Просто удивительно, что я не перестала расти от постоянного недоедания.

Направляясь к гостиной, я перебирала в голове варианты историй, с помощью которых можно будет объяснить родителям свое отсутствие. Быть может, сказать им, что мы где-то были вместе с мисс Шарпи? Но куда может повести свою воспитанницу гувернантка в такой поздний час? Так и не найдя подходящего оправдания, я остановилась возле гостиной и прислушалась, но ничего не услышала. Ни маминого энергичного гудения, ни время от времени перебивающего ее папиного голоса. Я принюхалась. Едой не пахло. Это означало, что родители в гостиной не ужинали, и, следовательно, надежда поживиться чем-нибудь после них тщетна.

Я вошла в гостиную, сделала себе два сандвича с джемом и быстро принялась жевать их. Быстро не только потому, что проголодалась как волк, но и потому, что слишком много у меня еще было дел в этот вечер.

Почти закончив с едой (хотя я не уверена, что этим словом вообще можно назвать два сандвича с джемом), я заметила валявшуюся возле камина скомканную газету. Заинтересовавшись, я сходила, подняла ее, положила на стол и разгладила, чтобы можно было читать.

«Лондон переполнен похитителями золота.

Этой ночью был отмечен целый ряд краж, причем воры забирали из домов только золотые вещи. Кражи отмечены по всему городу, от Уайт-Чепеля до Гайд-парка. Ставший одной из жертв грабителей Сайрус Бентвиллоу сказал нашему репортеру: «Это золото было всем моим состоянием. Я покупал его, чтобы защитить свою семью от рыскающих по улицам мумий, но вот пришел какой-то негодяй и украл у меня все мое золото! Хотел бы я знать, куда катится этот мир!»

Теперь я поняла, почему газета была смята и брошена на пол. Папа терпеть не может статьи, в которых хотя бы одним словом упоминается о мумиях.

«Может быть, они вообще до сих пор не вернулись назад?» – подумала я, вспомнив о родителях. А вдруг они совсем не возвратятся? Вдруг этот ужасный Совет директоров взял да и отправил их обоих в тюрьму?

Я сунула в рот последний кусочек сандвича и пошла на третий этаж, к папиной мастерской. Подойдя к ней, я с огромным облегчением услышала, как разговаривают между собой мама и папа.

– Вся проблема в том, что они идиоты, – сказал папа. – Ни один из них не испытывает ни малейшего интереса ни к подлинной истории, ни к науке. Все, что связано с музеем, для них просто хобби. Игра.

– Да, это так, – согласилась с ним мама. – Они действительно понятия не имеют, что произошло и почему тебя нельзя повесить из-за этих проклятых мумий. И не помнят, сколько раз ты говорил им о том, что в нашем музее этого добра уже предостаточно, и ты просто запретил мне привозить сюда новые мумии с раскопок.

– Да, их у нас слишком много, – пробурчал папа.

– Хочу надеяться, что всей этой истории положен конец. С ужасом думаю, как она скажется на моем положении в Королевском археологическом обществе.

– Знаешь, Генриетта, если эти мумии еще раз объявятся здесь, я за себя не отвечаю.

«Теперь ему легко говорить, – подумала я. – Инспектор Тарнбулл не засадил его за решетку, как грозился». Но вместе с тем подслушанный разговор напомнил о том, как много мне еще предстоит сделать для того, чтобы инспектор Тарнбулл никогда не смог привести свою угрозу в действие и отправить папу в тюрьму.

– Ты знал, что Вимс товарищ лорда Чадли, когда принимал его на работу? – спросила мама.

– Конечно, нет, черт побери! – воскликнул в ответ папа. – Если бы знал, ни за что не взял бы его к себе.

– Похоже, Чадли очень высокого мнения о нем, – с явной неохотой заметила мама.

– Ну, о своей фальшивой мумии Чадли тоже был высокого мнения.

– Это верно, – подтвердила мама, – но, согласись, очень неприятно знать, что эта проныра Вимс докладывает Чадли о каждом нашем шаге и любом принятом решении. Особенно в нынешней ситуации.

Вимс не проныра, он несносный гаденыш! А поскольку он мечтает стать главным хранителем музея, то чем больше становится проблем у папы, тем лучше для Вимса. Ну, ладно, это мы еще поглядим.

Я послушала еще немного и с некоторым разочарованием поняла, что родители даже не поняли, что меня нет в музее. Я постаралась успокоить себя тем, что так даже лучше – не нужно ни в чем оправдываться. И глупо расстраиваться из-за того, что никто не заметил твоего отсутствия.

Я прошла мимо Египетского зала к лестнице, а голова моя в это время буквально разрывалась от мыслей. Итак, завладев жезлом и шаром, Змеи Хаоса получили теперь власть над всеми мумиями. Но даже если мумии в следующий раз соберутся где-нибудь в другом месте, не в нашем музее, Тарнбулл, вероятнее всего, заподозрит и обвинит в этом папу – это не говоря уже о том, что мы лишимся всех своих мумий. А это значит, что я должна найти способ защитить наши мумии от магической власти жезла.

Разумеется, подлинной моей целью было выяснить, что именно собирается делать Хаос с сотнями оживших мумий, но, как говорится, проблемы нужно решать в порядке их появления.

Первым делом я отправилась в библиотеку. Мне нужно было перечитать кое-что в книге Архимедеса «Сила амулетов: Утраченное искусство».

Ну, как вы думаете, кого я встретила, войдя в библиотеку? Разумеется, Клайва Фагенбуша. Он рылся на дальней полке, где стояли книги, из которых я брала информацию о мумиях и Осирисе.

Я хотела сразу же, незамеченной, уйти и подождать, пока удалится сам Фагенбуш, но дверь предательски скрипнула.

– Что вы здесь делаете? – раздраженно спросил Фагенбуш, резко обернувшись на скрип двери.

– Заканчиваю писать сочинение для мисс Шарпи. А вы что здесь делаете?

– Ищу научную информацию для одного из наших музейных собраний, что же еще. Это, между прочим, моя работа.

– Хорошо, продолжайте.

Я собиралась уйти, но Фагенбуш задержал меня.

– Погодите! На этой полке не хватает целого ряда книг. Вы, случайно, не знаете, где они? – спросил он.

– Нет, не знаю. Но в музее есть и другие хранители, кроме вас. Возможно, они быстрее и лучше справляются со своими обязанностями, чем вы.

– А может быть, эти книги припрятаны в вашем маленьком… кабинете? – проворчал Фагенбуш, прищурившись от обиды.

– О нет. Там у меня только пара учебников латыни. Мисс Шарпи задала мне перевести из них несколько текстов. Вам не нужно в данный момент подтянуть свой латинский язык?

Я слегка побаивалась, что сейчас Фагенбуш сорвется с катушек и ринется обыскивать мой чулан, но мой папа все-таки был главным хранителем, и, быть может, именно это удержало его помощника.

– Ну, хорошо, – сказал, наконец, Фагенбуш, взял три отобранные им книги и пошел к двери. Когда он проходил мимо меня, я вытянула шею, чтобы прочитать названия книг, но Фагенбуш прикрыл их рукой. Поскольку я сама сотни раз делала точно так же, то прекрасно поняла, что это он сделал нарочно. Крыса.

Нет, с Фагенбушем что-то не так, это ясно как день. Хотелось бы мне понять, почему Вигмер так уверен в том, что Фагенбуш ни в чем не замешан? Нужно будет спросить его об этом в следующий раз.

Ну, а теперь я могла приступить к собственным исследованиям. Во время нашей последней встречи Вигмер сказал, что они нашли упоминания о жезле Осириса в старых средневековых гримуарах. Несколько таких сборников заклинаний было и в нашей библиотеке. Пожалуй, именно с них я и начну.

Я направилась к самому дальнему и темному углу библиотеки, где кучей были свалены самые старые и забытые тексты. Сюда попадало все то, что папа и другие хранители считали не представляющим интереса. Я же находила эти тексты бесценными.

В куче отыскался целый ряд гримуаров: «Опус маджис» доктора Мирабилиса, «Черная курица» Иоганна Фауста (да-да, того самого Фауста!), «Оккультная философия» Корнелия Агриппы и «Умбрис Идеум» Бруно, но ни в одном из них даже не упоминалось о какой-либо магии фараонов или Древнего Египта.

Я взяла последнюю книгу. Она была очень старой, в черном, потрескавшемся от времени кожаном переплете. Страницы книги были ломкими, покрытыми выцветшими латинскими буквами.

Хотя греческие и иероглифические тексты я перевожу быстрее и легче, чем латинские, я все же сумела продраться сквозь предисловие. Автором гримуара оказался некто Сильвус Морибундус, средневековый оккультист, который перевел древний египетский папирус, написанный во времена фараона Нектанебуса II его придворным жрецом и магом по имени Сепхотеп. Я похолодела, как только увидела это имя.

«Сеп» – это имя бога хаоса, а суффикс «хотеп» означает «угождающий». Итак, жреца звали Сепхотеп, или «Угождающий Сепу», что уже очень скверно. Но это еще не все. Жрец с таким именем не только угождал Сепу, но и должен был сам отлично разбираться в том, как создается хаос. Мне стало слегка не по себе, успокаивало только то, что слуга бога хаоса как никто другой должен был знать все о возвращении мумий в мир живых людей.

Мои пальцы даже покалывало от нетерпения. Эта книга может хранить в себе тайны, которых не отыщешь больше нигде. Как и почему она оказалась заброшенной в дальний, пыльный, забытый всеми угол? Чудеса, да и только.

Впрочем, сейчас у меня нет времени думать об этом. Я засунула гримуар в томик Виргилия, который дала мне мисс Шарпи, и принялась читать.

* * *

Примерно через час я оттолкнула от себя спрятанный в Виргилия гримуар и недовольно поморщилась. В тексте Сепхотепа не было сказано ни слова о том, как защитить мумии от воздействия жезла Осириса. Во всех этих книгах не имелось намека даже на само существование жезла.

Теперь мне оставалось рассчитывать только на себя. Поразмыслив хорошенько, я пришла к выводу, что обычные защитные амулеты для мумий не подойдут, более того, могут только еще больше напортить. Например, Глаз Гора может оказать на мумий настолько сильное целительное воздействие, что они полностью вернутся к жизни. Кошмар!

Совершенно бесполезным оказывался в данном случае и мой любимый амулет «анкх». Египтяне считали «анкх» символом жизни – не значит ли это, что такой амулет сделает мумии еще более, как бы это сказать… оживленными?

Все это означало, что мне придется импровизировать, а это всегда бывает непросто. В конечном итоге я пришла к выводу, что лучше всего для защиты наших мумий использовать старый проверенный амулет «Кровь Исиды». Считается, что того, кто носит такой амулет, от всех других магических сил защищает сама Исида.

Но для того чтобы изготовить амулет «Кровь Исиды», нужен красный камень, сердолик или яшма. На худой конец, сойдет даже красное стекло. Но наберется ли у меня столько красных камешков и стекляшек? Наверху у нас в музее выставлено тринадцать мумий, еще семь стоят в подвале, итого двадцать. Добавим сюда мумию Тетли – двадцать один амулет.

Я быстренько записала в блокнот все, что мне потребуется, и поспешила в свой чулан, проверить, что найдется в моих запасах. Я знала, что среди средств для снятия проклятий должны найтись и сердолик, и яшма, и немного золотой проволоки.

К сожалению, красных камешков у меня оказалось маловато – девять крошечных обломков сердолика и всего четыре кусочка красной яшмы. Это значит, что мне предстоит найти красный материал еще для восьми амулетов. Причем прямо сейчас, посреди ночи!

По-моему, за такой подвиг я заслуживаю большую красивую медаль, такую же, как на груди адмирала Сопкоута.

Проще всего красные камешки было бы найти в мастерской на третьем этаже, но там сейчас папа и мама. Увидев меня, они непременно начнут задавать вопросы, на которые мне совершенно не хотелось отвечать. Если мастерская отпадает, остается только временное хранилище. Стараясь не думать о рыскающем по ночному музею Найджеле Боллингсворте, я решительно поднялась, чтобы отправиться вниз.

Исида, которая терлась возле моих ног, протестующе мяукнула. Помня о том, как отлично она справилась с обязанностями караульного прошлой ночью, я прошептала:

– Можешь проверить, нет ли там сегодня кого-нибудь?

Если честно, иначе как глупым мой поступок не назовешь. Всем давно известно, что кошки – не собаки, они команды никогда не выполняют.

Но – вот чудеса! – Исида глянула на меня своими янтарными глазами, а затем медленно вышла в коридор. Блестяще! Я осторожно пошла вслед за кошкой, которая уверенно вела меня к ведущей вниз лестнице.

Войдя во временное хранилище, я сразу зажгла лампы – мертвую тишину хранилища разрушило привычное шипение газа в рожках.

Пока Исида отправилась осматривать углы в поисках мыши, я взяла с полки старую потертую канопу, в которую складывала всякие ненужные кусочки. Среди моего мусора нашлось еще два кусочка яшмы. Отлично. Итого пятнадцать. Отыскать еще шесть красных камешков, и хватит.

Я перешла к рабочему столу, посмотреть, не найдется ли чего-нибудь подходящего среди разложенных там вещей из гробницы Аменемхеба. На столе лежал красивый нагрудный амулет в виде птицы с раскрытыми крыльями, но он был в очень хорошем состоянии, и как бы ни нуждалась я в нескольких красных камешках, я не могла разломать такой великолепный артефакт.

Я наклонилась над стоявшей под столом корзиной и принялась рыться в ней. Старое серебряное зеркало, маленькая палитра для подкрашивания глаз, шесть маленьких скарабеев (увы, ни одного красного) и нож с кремневым лезвием. И, наконец, в самом углу, я нашла то, что мне нужно.

Это был нагрудник в виде головы сокола, сплетенный из рядов цилиндрических фаянсовых бусин. Многие бусины были утеряны, поэтому нагрудник и оказался в корзине вместе с другими предметами, не имеющими особой ценности, или сломанными, или поврежденными. Здесь они будут дожидаться своей очереди на реставрацию, которая подойдет только тогда, когда все остальные привезенные с раскопок артефакты будут подготовлены к тому, чтобы выставить их напоказ. Это означало, что я могу позаимствовать шесть красных бусин для изготовления амулетов «Кровь Исиды», чтобы затем вернуть их на место, когда жезл Осириса… Что – жезл Осириса? Вернется? Проявит свою силу? Ладно, одним словом, верну бусины позже.

Я отобрала шесть красных бусин и положила их себе в карман. В это время Исида негромко мяукнула, а я услышала, как под чьей-то ногой скрипнули ступени. Я замерла, когда сверху на стену упал яркий луч фонаря.

– Эй, кто здесь?

Уф! Это оказался всего лишь Флимп!

– Это я! Ищу Исиду, – я нагнулась и для пущей убедительности подняла свою кошку с пола. Исида принялась мурлыкать и тереться головой о мою руку.

– О, простите, мисс. Вы напугали меня, я стал такой нервный после тех странных происшествий, которые у нас то и дело случаются в последнее время.

– Простите, Флимп, я не хотела вас напугать.

– Знаете, мисс, возвращайтесь-ка поскорее в гостиную и дождитесь там своих родителей. Пока полиция не выяснит, чьи это проделки, не стоит вам ходить по музею одной в такой поздний час.

– Отличный совет, Флимп, спасибо. Я так и сделаю. Сейчас же отправлюсь в гостиную.

Я полезла вверх по лестнице, и надо сказать, что мне не понравилось напоминание Флимпа о том, как небезопасно находиться по ночам в нашем музее. Мало мне ежедневной возни с мут и акху, так теперь еще предстоит вступить в борьбу со злодеями в человеческом обличье.

Вернувшись в свой чулан, я, не теряя времени, принялась за изготовление амулетов. Я не знала, сколько времени потребуется Хаосу на то, чтобы активировать жезл, но полагала, что немного.

В идеале нужно было бы вырезать камни, придав им форму «тайет» – фигуры, похожей на переплетенную веревку. Но, во-первых, я плохой резчик по камню, а во-вторых, у меня все равно не было на это времени. Вместо этого я разрезала остатки своей золотой проволоки на двадцать один маленький кусочек, а затем согнула все кусочки в виде «тайет».

Затем я достала пузырек с соком серебристой березы (на самом деле это должен быть сок растения нхими, но где же я его возьму? Зато серебристых берез у нас в парке сколько хочешь). Я намазала красные камни березовым соком, затем прижала сверху «тайеты» из золотой проволоки и проверила, хорошо ли они приклеились друг к другу.

Когда березовый сок высох, у меня получился двадцать один амулет. Прекрасно. Теперь нужно прочитать заклинание, которое заставит эти амулеты работать.

Я заглянула в книгу, чтобы освежить в памяти текст древнего заклинания, затем, не желая повторить ошибку, которую допустила зимой, нечаянно направив снимаемое проклятие на свою кошку, я проверила, где находится Исида. Она уютно дремала, свернувшись клубочком возле двери. Убедившись, что кошке ничто не угрожает, я начала читать нараспев:

– Да хранит того, кто носит эту вещь, магическая сила Исиды и ее сына, Гора. Да будет закрыт к тебе путь для зла, да будешь ты защищен от всех, кто может причинить тебе вред и к кому ты сам питаешь отвращение.

Ну, вот и все. Теперь осталось лишь подвесить амулеты на веревочки и надеть на шеи нашим музейным мумиям. Тут мне снова пришлось импровизировать, потому что веревочек у меня не было, и я решила заменить их плетеной соломкой, которая осталась у меня от развалившейся позапрошлым летом соломенной шляпки. (Я же не знала, что если отодрать самый кончик плетеной соломки, то распустится вся шляпка!)

Подвесив все амулеты на соломенную плетенку, я осторожно уложила их в карман. Надену теперь их на шею мумиям, и на этом моя сегодняшняя ночная смена закончится.

Я вышла в коридор, решая, с чего мне начать – пойти наверх, в Египетский зал, или спуститься в подвал, в музейные катакомбы. Любое дело всегда лучше начинать с самой неприятной части – ну, скажем, сначала быстренько проглотить нелюбимую брюссельскую капусту, а потом не спеша приняться за пудинг.

Когда я вошла в холл, раздался тихий шелест – казалось, кто-то негромко вздыхает в темных углах. Я напомнила себе, что у меня есть двадцать два амулета «Кровь Исиды», не считая еще трех, которые я ношу постоянно. Я взглянула в окно и увидела, что Луна полностью скрыта толстыми облаками. Это хорошо. Когда спускаешься в катакомбы, лучше, чтобы Луна не светила: считается, что от лунного света просыпаются злые духи. Хотя должна заметить, что злые духи в катакомбах прекрасно бодрствуют и безо всякого лунного света.

Исида идти в катакомбы по-прежнему не желала, поэтому мне пришлось спуститься по ступеням одной. Сойдя в подвал, я замерла, к своей радости, не услышала зловещего шелеста, шороха или вздохов и только после этого зажгла газовые рожки.

Мумии стояли на том же месте, где я их оставила. Хороший знак. Очевидно, Хаос еще не активировал жезл. Пока.

Я вытащила из кармана первый амулет и надела его на шею Рахотепа, могущественного жреца времен Третьей династии, повторяя при этом шепотом свое заклинание. Затем перешла к следующей мумии, снова надела амулет и прошептала заклинание, и так далее, пока не закончила со всеми семью.

Выполнив самую неприятную часть задания, я поднялась из подвала наверх и остановилась возле входа в Зал статуй, за которым находился Египетский зал. Там, внутри, все тени казались сегодня более темными, чем обычно, а в воздухе ощущалась затаенная угроза.

Я готова была поспорить (только не с кем было), что одна из приходивших в музей мумий оставила после себя свое ужасно раздраженное, недовольное пробуждением акху. Нужно будет уничтожить мут и посмотреть, нельзя ли поймать акху в ловушку.

Но это все, конечно, не сегодня, а как-нибудь в другой день. Я глубоко вдохнула, произнесла короткую молитву и поспешила вперед через зал, стараясь не смотреть ни влево, ни вправо. Шорохи становились все громче, и боковым зрением я заметила, что из темных углов вылезают тени и начинают приближаться ко мне.

Я прибавила шаг, едва не переходя на бег, и, наконец, влетела в Египетский зал.

Не скажу, чтобы обстановка здесь была намного лучше, точно так же отовсюду доносились поскрипывания, потрескивания, шорохи. Очень похоже на те звуки, которые издает бьющая в стекла или трущаяся о стены дома листва, правда, если внимательно вслушаться, за этими шорохами можно было различить и едва слышные голоса, то ли умоляющие о чем-то своих богов, то ли посылающие проклятья.

Ладно. Чем скорее начнешь, тем быстрее закончишь. Я начала с мумии Ипуки, чиновника при дворе фараона Сети I, период Нового царства. Я надела ему на шею «Кровь Исиды» так, чтобы амулет оказался прямо под горлом мумии, а затем спрятала его под краем полотняного бинта. Недолго полюбовавшись на свою работу, я перешла к следующей мумии. Это был Сутен-Ану, писец фараона Сенусерта I.

Так я и продолжала переходить от мумии к мумии, стараясь все делать как можно быстрее.

Сложнее всего было с разбинтованными мумиями, глядевшими на меня тусклыми остекленевшими глазами, злобно скалившими свои щербатые рты. «Не смотри на нее, не думай о ней», – повторяла я себе, надевая амулет на шею Хенуттави, жрицы храма богини Секхмет, период Одиннадцатой династии. Закончив, я поспешно отдернула руки, чтобы как можно меньше потревожить «ба», дух Хенуттави, если он все еще витает рядом.

Дойдя до Хенева, визиря царицы Собекнеферу, я уловила голоса и замерла, прислушиваясь.

К счастью, это оказались голоса моих родителей, и я вернулась к своей работе. Надевая амулет на шею Мери-Тави (царский архитектор и жрец бога Птаха), я почувствовала, как дрожит моя рука. Слава богу, эта мумия была последней.

Совершенно выбившаяся из сил, я поспешила в свой чулан, надеясь, что успею поспать хотя бы пару часов.

Глава двадцать первая

Неожиданное открытие

Рано – ох, как рано утром! – меня разбудил негромкий стук в дверь чулана.

– Кто там? – спросила я, садясь в своем саркофаге и протирая глаза.

– Это мисс Шарпи, лежебока.

Звук голоса мисс Шарпи пробудил меня не хуже вылитого на голову ведра ледяной воды. Может быть, именно на такой эффект она и рассчитывала.

Я выбралась из саркофага и поспешила к умывальнику, крикнув по дороге:

– Входите!

Услышав, как за моей спиной открылась дверь, я стала нащупывать рукой полотенце, не нашла и вытерлась висевшим на крючке запасным передником.

– Теодосия, ты еще только встаешь? О боже!

Мисс Шарпи осмотрела мой чулан и заявила, презрительно скривив губы:

– Это недопустимо. Каждый знает, что спальня должна быть просторной, сухой, хорошо проветриваемой. А не таким тесным, сырым и душным закутком, как этот, – она подбоченилась и покачала головой. – Мы просто обязаны как можно скорее перебраться из этого музея, пока не слишком поздно.

«Не поздно для чего?» – хотела спросить я, но не спросила, зная наперед, что мне очень не понравится ответ мисс Шарпи. Так что я молча проследовала вслед за своей гувернанткой в библиотеку и вынуждена была приступить к занятиям, так и не позавтракав. («Соням и лентяйкам завтрак не положен!» – вот точные слова мисс Шарпи, если вам интересно.)

Правда, была одна вещь, которая несколько скрасила это унылое утро. Прикинувшись, что перевожу «Буколики» Виргилия, я открыла вложенный в книгу гримуар Морибундуса и погрузилась в чтение.

Хотя я очень неплохо знаю латынь, сквозь этот текст мне приходилось продираться с трудом. Морибундус, нужно признать, писал весьма несвязно, то и дело перескакивал с предмета на предмет, а о древних тайнах говорил так, что понять его могли только немногие, посвященные в них. И все же, ближе к окончанию утренних занятий, я наткнулась, наконец, глазами на слово «baculu», что по-латыни означает «жезл». Ага, наконец-то Морибундус заговорил о жезле Осириса! Парой строчек ниже мой взгляд выхватил слово «necro».

Чтобы перевести его, мне не нужен был словарь. Приставку «некро» я хорошо знала по таким словам, как «некрополь» и «некромант». «Некро» означает «мертвый». Меня охватило радостное предчувствие близкого открытия. Я продолжила читать, все сильнее волнуясь с каждой новой строчкой.

«Чтобы погасить пламя вечной жизни, переверни шакала на голову и дай Нуну полностью поглотить его».

Неужели Морибундус действительно утверждает, что жезл можно использовать не только для воскрешения, но и для убийства? Эта мысль была настолько ошеломляющей, что я даже подумала, не бросится ли мое состояние в глаза мисс Шарпи, и украдкой покосилась на нее. Нет, она ничего не заметила и продолжала невозмутимо читать книжку о женских добродетелях.

Нун был у египтян богом изначальных вод, в которых зародилась жизнь. Тут я неожиданно вспомнила рассказ Вигмера о том, как Рамсес III с помощью жезла сотворил «Туман войны» и разгромил своих врагов. Я вернулась к той же странице и еще дважды внимательно проверила свой перевод.

Перевод был не только верным, он – пусть в несколько туманной форме – объяснял, что, если перевернуть жезл и полностью погрузить голову шакала под воду, его можно использовать как орудие убийства.

А убийством слуги Хаоса займутся, конечно же, с большим удовольствием, чем воскрешением.

«Плохо дело, – подумала я. – Совсем плохо». Пока что жезл находится в руках Змей Хаоса всего лишь один день, но пройдет совсем немного времени, и они найдут ему подходящее (по их понятиям) применение.

Я должна немедленно поделиться этой информацией с Вигмером.

Я снова взглянула на мисс Шарпи. Как мне оторваться от нее достаточно надолго, чтобы передать свое сообщение Уиллу?

Если я попрошусь на прогулку, она наверняка мне откажет, просто из принципа. Значит, нужно добиваться своего окольными путями.

– Прошу прощения, – произнесла я, широко зевая.

– Прикрывай рот, когда зеваешь, – холодно проговорила мисс Шарпи, не отрывая глаз от книги.

Я могла бы сказать, что прикрывала рот, и она могла бы это заметить, если бы соизволила оторваться от своей книжонки, но не стала говорить. Вместо этого произнесла жалостным тоном:

– Простите, мисс Шарпи, но у меня начинает ужасно болеть голова. Можно, я пойду и прилягу?

Мисс Шарпи положила свою книжку на стол и внимательно посмотрела на меня.

– Думаю, нет. Маленькой мисс лежебоке дополнительный сон не положен. Для твоей головы полезнее будет прогулка на свежем воздухе. Одевайся.

– Как скажете, – недовольным тоном откликнулась я, хотя на самом деле внутренне ликовала. Во время прогулки нас почти наверняка должен заметить Уилл, и тогда я смогу условным знаком предупредить его о том, что у меня есть сообщение для Вигмера.

– Пошевеливайся же, – раздраженно окликнула меня мисс Шарпи.

Я вскочила на ноги и бросилась к вешалке за своим пальто.

– Как продвигается твой перевод с латыни? – поинтересовалась гувернантка, накидывая свою шаль.

– Спасибо, очень хорошо. Думаю закончить его завтра или послезавтра.

– Прекрасно. С нетерпением жду, когда ты прочитаешь его мне, и я смогу насладиться плодами твоих трудов.

Разумеется, все это говорилось о переводе Виргилия, не стану же я переводить мисс Шарпи трактат Морибундуса о древних артефактах силы. И не только потому, что гувернантка воспримет это как очередной бред на тему древнеегипетских мифов. Гримуар был настолько пропитан опасными магическими формулами, что нечего даже думать о том, чтобы прочитать его вслух.

На улице было ветрено, но сухо, поэтому в сквере было довольно многолюдно. Я сразу же узнала Уилла, который сегодня прикинулся трубочистом с густо испачканным сажей лицом. Когда наши взгляды встретились, он снял с головы кепку, а затем снова надел ее – условный знак.

Справа от главного входа в музей на скамейке под деревьями читал газету мужчина в плохо сидящем на нем сюртуке. Он показался мне знакомым, и присмотревшись я узнала его – Нед Гертон, скорпионье имя Бефен. На противоположной стороне улицы в подворотне отирался еще один скорпион, Бейзил Уайтинг (Местафет), а в нескольких шагах от него продавал с лотка горячие пирожки Питер Фелл (Питет).

Только этого мне и недоставало – оказаться в окружении группы следующих повсюду по моим пятам оккультистов.

Я снова взглянула на Уилла, пытаясь понять, заметил ли он кружащих возле меня джентльменов, и тут мое сердце бешено пустилось вскачь – я увидела в нескольких метрах за спиной Уилла высокого тощего человека. Мрачный Краб!

– Теодосия! Мы идем гулять или будем ворон считать? – вывел меня из задумчивости голос мисс Шарпи. Я вздохнула, и мы чинно направились в сторону Кавендиш-сквер. По дороге я гадала, знает ли вообще Уилл о том, что здесь Мрачный Краб, и решила, что ситуация требует от меня решительных действий.

Благодарная своему толстому шерстяному пальто, которое охраняло мою руку от цепких, щипучих пальцев мисс Шарпи, я глубоко вдохнула, забежала немного вперед, а затем развернулась лицом к своей гувернантке – идя задом наперед, я могла видеть все, что происходит у нее за спиной.

– Что ты делаешь, Теодосия? – мисс Шарпи даже оглянулась по сторонам посмотреть, не видит ли кто мою странную выходку. – Повернись и иди как все люди, пока не упала.

– Нет, мисс Шарпи! Это очень хорошее упражнение, оно тренирует умение держать равновесие. Знаете, ему меня научила моя бабушка Трокмортон. Она говорит, что у девушки, которая может уверенно двигаться задом наперед, походка становится грациознее, – я болтала, а в это время мои глаза внимательно изучали всю панораму за спиной мисс Шарпи.

Я увидела, что Гертон поднялся со своей скамьи, сунул под мышку сложенную газету и медленной ленивой походкой направился вслед за нами.

Уилл надвинул пониже козырек кепки, закинул на плечо свернутую кольцом проволоку со щеткой для прочистки труб на конце и тоже двинулся за нами – не спеша, но с очень деловым видом.

– Твоя бабушка не могла учить тебя таким вещам, – произнесла мисс Шарпи. – Придется к списку твоих недостатков добавить еще и ложь.

Мисс Шарпи была, конечно, женщиной ужасной, но, нужно отдать ей должное, отнюдь не глупой.

– Нет, правда, это она меня научила! – не сдавалась я. – Она сказала, что это упражнение развивает умение… танцевать. Да! Ведь во время танца женщина часто двигается спиной вперед, разве не так, мисс Шарпи? Это вы сами должны знать – вы же умеете танцевать?

– Разумеется, я умею танцевать. Но твои дурачества не имеют никакого отношения к танцам и ни к чему не готовят.

Из тени появился Мрачный Краб, крадущейся походкой преодолел открытое пространство и серой тенью юркнул в следующую подворотню. Уилл, казалось, не замечал Мрачного Краба – или нарочно усыплял его бдительность?

Появилась еще одна фигура, на этот раз совсем коротенькая, в большом, не по размеру, котелке. Сопляк. Он крался позади Мрачного Краба – слава богу, хоть кто-то прикрывает Уилла со спины. Хотя, если подумать, что может сделать восьмилетний Сопляк Мрачному Крабу? Разве что сморкнуться на него.

Когда мы приблизились к парку, я заметила, что Мрачный Краб приблизился к Уиллу. Пока я прикидывала, что станет делать мисс Шарпи, если я криком попробую предупредить Уилла, Мрачный Краб припустился бежать во всю прыть. Я открыла рот, собираясь все-таки крикнуть (плевать на то, что сделает потом со мной мисс Шарпи), но Краб уже схватил Уилла за воротник и утащил в боковую аллею. Вместо того чтобы крикнуть, я взвизгнула.

– Тео! Ты в порядке? – спросила мисс Шарпи.

И в тот же миг меня осенила прекрасная идея – спасибо вам за подсказку, мисс Шарпи! Конечно же, я не в порядке!

Я прикинулась, будто у меня сломана нога – запнулась, осела на землю, пропищала «Ой!» и, сделав страдальческое лицо, схватилась за лодыжку.

Мисс Шарпи остановилась, сложила свои руки на животе и осуждающе поджала губы.

– Я предупреждала тебя, что ничего хорошего от хождения спиной вперед не получится.

О господи! Есть ли хоть один взрослый человек на свете, который не твердит то и дело: «Тебе говорили! Тебя предупреждали!»

Я застонала, словно от боли.

Мисс Шарпи огляделась по сторонам, явно не зная, что ей делать. Затем она присела рядом со мной и больно ткнула своим пальцем мне в лодыжку.

– Боюсь, у меня растяжение связок, – сказала я.

– Вот что случается с глупыми утками, которые ходят задом наперед, – фыркнула гувернантка.

Честно признаюсь, мне ужасно захотелось в этот момент крякнуть на нее. Если я утка – значит, утка. Но вместо этого я слабым голосом сказала:

– Простите, мисс Шарпи.

– Ты сможешь доковылять назад, до музея? – спросила она.

Я отрицательно покачала головой.

– Ты могла бы опереться на меня, – предложила мисс Шарпи, но по ее виду было заметно, что она гораздо охотнее согласилась бы мыть ночные горшки, причем без перчаток, голыми руками.

– Не думаю, – быстро ответила я. – Я гораздо тяжелее, чем кажусь с виду.

У меня была одна задача – хотя бы ненадолго избавиться от гувернантки, чтобы выяснить, что там с Уиллом.

Она беспомощно огляделась вокруг.

– Но я же не могу оставить тебя здесь.

– Почему? Можете! Мои родители разрешают мне уходить до нашей стороны Оксфорд-стрит, – ответила я, а затем выложила свою козырную карту. – Кроме того, все это случилось не по вашей вине, а по моей, это я вела себя как глупая утка.

– Здесь ты права.

Уйдет эта змея когда-нибудь или нет? Уилл же в опасности!

– Ну, ладно, – сказала мисс Шарпи. – Я вернусь в музей, попробую найти кого-нибудь из рабочих, чтобы тот пришел сюда с тележкой.

– Да, так, наверное, будет лучше всего, – согласилась я. – Я буду ждать вас на этом самом месте.

Но как только мисс Шарпи скрылась из вида, я вскочила на ноги (с ними, разумеется, все было в порядке) и бросилась, как сумасшедшая, в аллею, куда затащил Уилла Мрачный Краб.

У входа в аллею уже дежурил Бейзил Уайтинг.

– Оставайтесь здесь! – шепнула я ему. Не хватало еще приплетать к проблемам Уилла этих чокнутых из ордена Черного Солнца! Уайтинг коротко кивнул и застыл на месте, а я проскочила мимо него.

Сначала узкая, мощенная кирпичом аллея показалась мне пустой, но потом я рассмотрела вдали Краба – он стоял, прижимая Уилла к двери в стенной нише и покачивая головой.

Стараясь не шуметь, я подобралась к большой куче мусора, спряталась за ней и навострила уши.

– Ты же не бегаешь от меня, а, малыш Уилли? – услышала я голос Краба.

– Н-нет, конечно, нет. Просто был очень занят, вот и все.

Тут слева от меня послышалось громкое хлюпанье носом. Сопляк, не иначе.

– Занят своей новой работой, да? – сказал Мрачный Краб. – И так занят на службе у этих слюнтяев, что даже забросил свое старое ремесло?

Прежде чем Уилл успел ответить, Краб скрутил в кулаке воротник его куртки так, что мой связной задохнулся.

– Эти твои слюнтяи, между прочим, навели меня на одно славное дельце. Во всем городе люди достают сейчас из тайников свое золотишко, чтобы с его помощью защитить себя от мумий. Ха! Слышишь, малыш Уилли, сейчас просто невпроворот работы для мастера с такими пальчиками, как у тебя.

– У меня сейчас другая работа, Краб, и с меня ее достаточно.

– Это плохо, это очень плохо, Уилли, потому что мне сейчас позарез нужна каждая пара рук, особенно таких, как твои.

– Прости, Краб.

Мрачный Краб с такой силой приложил Уилла спиной к двери, что я услышала, как ударилась о дерево его голова.

– Это не тот ответ, который мне нужен, малыш Уилли. Я даю тебе еще пару дней подумать, а потом ты дашь мне правильный ответ, иначе тебе не поздоровится.

С этими словами Краб сунул свои руки в карманы и отправился восвояси, прошел мимо кучи мусора. Я скорчилась, надеясь затеряться среди ботвы, гнилой репы и золы.

Итак, Краб заставляет Уилла вернуться к занятию воровством. Вот, значит, почему Уилл все время переодевается и то и дело тревожно осматривается по сторонам. Вовсе не от полиции он скрывается, а от Мрачного Краба!

Я выпрямилась, хотела подойти поговорить с Уиллом, но он был уже далеко, у противоположного выхода из аллеи.

И, что еще хуже, с другого конца аллеи раздался истошный вопль мисс Шарпи:

– Теодосия!

Гром и молния! Я рванула назад, на главную улицу, стараясь как можно убедительнее прихрамывать. К счастью, когда я выскочила из аллеи, моя гувернантка смотрела в другую сторону.

– Я здесь, мисс Шарпи, – произнесла я.

Она обернулась, посмотрела и осуждающим тоном заметила:

– Ты ходишь.

– Да. Разве это не замечательно? Похоже, я только подвернула ногу, а не растянула связки.

Судя по ее лицу, мисс Шарпи не вполне разделяла со мной эту радость. Пожалуй, была скорее разочарована, не увидев, как я катаюсь от боли.

– Дольдж сказал, что придет, как только освободится, но я вижу, что нам нет никакой необходимости дожидаться его. Пойдем.

Она повернулась ко мне спиной и пошла к музею быстрым шагом, ни разу не обернувшись, чтобы взглянуть на меня.

Но я на всякий случай всю дорогу добросовестно прихрамывала.

* * *

Остаток дня мы занимались арифметикой. Я ненавижу арифметику, но не потому, что считаю ее трудной. На самом деле это очень простая наука. Однако все мои гувернантки заставляли меня решать чертову прорву арифметических задачек – говорили, что это нужно для практики. Можно подумать, что от урока к уроку цифры меняют свое значение!

Но дважды два всегда будет четыре, хоть вчера, хоть завтра. Тоска! А сейчас мне тем более было не до арифметики, я думала только о том, как бы поскорее встретиться с Уиллом. Хотелось бы надеяться, что они с Сопляком уже вернулись к музею и ждут, когда я передам им свое сообщение.

Теперь мне нужно было найти способ еще раз оторваться от мисс Шарпи, хотя бы на несколько минут. Решив, что пришло время идти на крайние меры, я решительно откашлялась и спросила:

– Мисс Шарпи? Можно мне выйти? Мне нужно… облегчиться.

От такой грубости она слегка покраснела. Мне самой было ужасно неловко говорить кому-либо о том, что я хочу в туалет, но слишком уж сильна была необходимость переговорить с Уиллом. Вот и пришлось мне ради этой встречи преодолевать свое смущение (еще одна из многочисленных жертв, которые мне пришлось принести в последнее время).

– Я, возможно, несколько задержусь, – добавила я, поглаживая себя по животу. – По-моему, съела что-то не то вчера за ужином.

С этими словами я поспешила за дверь, унося с собой свое унижение.

Увы, за дверью я нос к носу столкнулась со Стилтоном. Очевидно, он болтался поблизости, охраняя меня.

Интересно, слышал ли Стилтон то, о чем я только что сказала мисс Шарпи? Боюсь, что да, потому что он поспешно посторонился, освобождая передо мной путь. Должна вам заметить, что условия для проведения задуманной мной тайной операции были, мягко говоря, не идеальными, но ни выбирать, ни откладывать не приходилось.

Решив, что оказалась, наконец, в недосягаемости для внимательных глаз помощников хранителя и скорпионов, я рванула к западному входу, где надеялась увидеть ожидающего на своем посту Уилла.

Высунув голову из двери, я прочесала взглядом окрестности. Никого. Ни Мрачного Краба, ни скорпионов, только Сопляк, вытирающий в кустах нос своим рукавом.

– Все чисто, – прошептала я, и Уилл моментально выскочил передо мной как пробка из воды, а затем прошел за мной внутрь музея.

– Рада видеть тебя, – сказала я. – Только у меня очень мало времени. Буквально через минуту-другую я должна быть снова в классной комнате.

– Тогда давай сразу к делу.

Я моргнула. Обычно Уилл не вел себя так резко.

– Хорошо. Ты должен как можно скорей отправиться к Вигмеру. Скажи ему, что, согласно доктору Морибундусу, жезл может не только воскрешать мертвых, но и убивать живых. Если его погрузить в воду, он, как я думаю, создает Туман войны, – Уилл негромко присвистнул, а я продолжила: – Теперь ты понимаешь, почему мне так необходимо было увидеться с тобой!

– Я все немедленно передам ему, мисс.

– Хорошо. Хочу надеяться, он теперь будет знать, что нам делать дальше. Тебя преследовали сегодня утром?

– Преследовали? – переспросил Уилл, делая безразличное лицо.

– Да. Мрачный Краб. Этот тип сидит у тебя на хвосте всю неделю.

– Я не знаю, о чем вы говорите, мисс, – прошептал Уилл, побледнев при имени Краба.

– Не темни! Я видела, как вы с ним ссорились сегодня утром на Кавендиш-сквер.

– Ты следила за мной? – прищурился Уилл.

– Разумеется, нет! Но когда ты преследуешь меня, а в это время кто-то преследует тебя, это, знаешь ли, сложно не заметить. А тот тип совершенно точно преследовал тебя. Ну, а сегодня я совершенно случайно услышала ваш разговор.

– Случайно, как же, – фыркнул Уилл. – Ты шпионка, вот ты кто!

– Нет, – автоматически ответила я, хотя, если по правде, то я, конечно же, шпионила за Уиллом. Но ведь из самых лучших побуждений! Потому что думала, что он попал в беду.

– Шпионка, – возразил Уилл. – Шпионка и сплетница. Буду весьма признателен, если вы впредь не будете совать нос в мои дела, мисс.

– Но я беспокоилась за тебя! Переживала. Я же слышала, что говорил об этом Мрачном Крабе инспектор Тарнбулл. Он назвал его ужасным типом, и я очень опасалась, что он повредит твоей новой работе у Вигмера.

– Знаешь, со своими делами я сам как-нибудь разберусь, а ты просто держись от них подальше. Ладно. Что-нибудь еще передать Виги?

– Нет, но…

– Значит, это все. Я пошел, – обиженно заявил он.

– Погоди!

– Что еще?

– Хочу дать тебе вот это. Для Сопляка.

Уилл посмотрел на протянутый ему чистый белый носовой платок и сказал:

– Мы милостыню не принимаем.

Оскорбленная его отказом принять мой подарок, я не глядя сунула платок Уиллу как раз в тот момент, когда он закрывал за собой дверь, и спрятала руки назад. Ох, и нехороший осадок остался у меня от этой встречи!

Затем я услышала за закрывшейся дверью возню и голоса.

– Это мой! – произнес тонкий гнусавый голос. – Она мне его дала, я слышал!

– Если он тебе так нужен, можешь забрать его, – раздраженно ответил Уилл, а затем все стихло.

Ну, ладно, по крайней мере Вигмер получит мое донесение о жезле – не настолько же разозлился Уилл, чтобы махнуть рукой на свои обязанности? А все остальное…

Я гордо подняла подбородок и решила, что не позволю себе расстраиваться из-за какого-то карманного воришки. Я справлюсь с этим. Сама, как привыкла справляться со всеми возникающими в моей жизни проблемами.

Моя следующая задача – выяснить, что собирается предпринять Хаос с помощью жезла. Раньше, как я ни ломала голову, мне никак не удавалось мало-мальски удовлетворительно ответить на вопрос: зачем слугам Хаоса оживлять мумий. Теперь мне стало ясно, что жезл им нужен для более мрачных целей. Я уже почти не сомневалась, что Хаос собирается превратить жезл в орудие убийства. Чтобы переиграть Хаос, нужно снабдить всех без исключения жителей Лондона амулетами «Кровь Исиды» – способна я это сделать? Разумеется, нет.

Проходя мимо Средневекового зала, я услышала вопли и визг мисс Шарпи. Помня о том, как она всегда твердит, что воспитанная леди никогда не повышает голос, я не стала откликаться. Буду воспитанной, а эта ведьма пускай охрипнет.

– Теодосия! Немедленно явитесь в библиотеку! Вы должны быть на занятиях! – тон мисс Шарпи не оставлял сомнений в том, что меня в библиотеке ожидает немедленная кара. Я с тоской окинула взглядом стоявшие в Средневековом зале кольчуги. В такой кольчуге не страшны никакие щипки! Но зато папа ужасно рассердится, если я начну носить музейные экспонаты шестисотлетней давности. Нет, кольчуга, к сожалению, отпадает. Тут, проходя мимо вешалки, я увидела на ней свое пальто и прихватила его. Пальто было что надо – толстое, шерстяное, сквозь него меня не сможет ущипнуть даже мисс Шарпи с ее тренированными костлявыми пальцами.

Кстати говоря, пора искать способы избавиться от нее. Я должна заняться этим сразу же, как только пойму, что именно замышляют слуги Хаоса.

Глава двадцать вторая

Шакал на свободе

На следующее утро я проснулась необычайно рано, еще до того, как ко мне в дверь постучала наша горничная. Хотя в своей мягкой уютной постели я обычно сплю намного лучше, чем в саркофаге, сегодня я всю ночь проворочалась, и, чтобы не тратить время даром, придумала пару планов дальнейших действий.

Я люблю составлять планы. Когда у тебя есть хоть какой-то план, это обнадеживает.

Итак, план № 1: избавить музей от недавно появившегося в нем злого духа, пока этот дух не успел толком прижиться у нас.

План № 2: узнать, отправил ли Вигмер своих разведчиков узнать, каким будет следующий шаг Хаоса. Сама я сделать этого не в состоянии, потому что ни шагу не могу ступить самостоятельно…

План № 3: как можно быстрее избавиться от мисс Шарпи, поскольку она сильнее всего мешает моим настоящим и действительно важным занятиям.

Я очень надеялась на то, что сегодня мы с родителями приедем в музей раньше, чем там появится мисс Шарпи, и я успею заняться тем самым новым злым духом. Но сначала мне нужно совершить ритуал очищения по примеру древних египетских жрецов – они делали это перед каждым важным магическим действием. Вообще-то в идеале нужно проводить ритуал очищения перед любым магическим действием, но далеко не всегда знаешь, что именно и когда именно тебе придется предпринять. Магические вещи, как правило, происходят совершенно неожиданно. Но сегодня я собиралась приготовиться по всем правилам. Вот, кстати, и сами эти правила.

Ритуал Теодосии по быстрому очищению

1. Снять с себя всю шерстяную и кожаную одежду. Снять с себя все, что может быть сделано из какого-либо животного.

2. Вымыть лицо, шею, руки и за ушами чистой водой. (В идеале вода должна быть из Нила, но где ее достанешь, живя в Лондоне? Поэтому я умываюсь обычной водой из кувшина.)

3. Надеть чистое белье. (Между прочим, белье я меняю каждый день. Во всяком случае, когда нахожусь дома и могу добраться до бельевого шкафа.)

4. Прополоскать рот окисью натрия. (Последний я заменяю солью, с окисью натрия хлопот не оберешься.)

Очистив себя по всем правилам, я влезла в тяжелое платье из саржи и пригладила волосы. Именно в эту минуту ко мне в комнату заглянула горничная.

– О, вы уже встали, мисс! – удивилась она.

– Да, Бетси, мне не терпится начать новый день. Мои родители уже встали?

– Да, мисс. Они как раз садятся завтракать.

Великолепно. Значит, папа намерен приехать сегодня в музей пораньше. Это полностью совпадает с моими планами и освобождает меня от необходимости уговаривать его поскорее ехать на работу.

Сев завтракать, я увидела, что наша повариха нажарила целое блюдо ломтиков бекона и подала его вместе с яйцами всмятку. Я очень люблю бекон и очень редко вижу его на столе, но сегодня я не могла побаловать себя им. Бекон мог пустить насмарку весь ритуал очищения. Древние египетские жрецы не ели рыбу, у которой не было чешуи, считали ее нечистой. В Лондоне не продают рыбу без чешуи, но я чувствовала, что должна ее чем-то заменить. У многих народов нечистым животным считается свинья, вот я и решила включить в ритуал очищения отказ от свинины.

Тайком подавив вздох разочарования, я положила себе на тарелку побольше яиц – их, слава богу, никто нечистыми не считает. Сами понимаете, маленькой слабой девочке да еще на одной овсянке трудно выстоять один на один со злым духом.

– Почему без бекона? – спросила мама, мельком взглянув на мою тарелку.

– Не хочется что-то. Аппетита нет.

– А откуда тогда эта гора яиц на твоей тарелке? – поинтересовался папа, выглянув из-за своей газеты.

Почему-то папа, если и становится наблюдательным, то всегда в самый неподходящий момент. По счастью, отвечать мне не пришлось – послышался громкий стук во входную дверь.

Папа нахмурился, моментально забыл про мои яйца и пробурчал:

– Кого там еще черт принес?

– Понятия не имею, – ответила мама, аккуратно промокая уголки губ салфеткой.

Я же принялась с огромной скоростью уплетать яйца. Посетитель за завтраком – дурной знак. Это означает, что завтрак может закончиться, не успев начаться.

Бетси отправилась открывать дверь, а все мы внимательно прислушивались. Бетси спросила, кто там, из-за двери раздались сердитые крики, и я еще сильнее налегла на яйца. Затем в столовую вернулась Бетси и сказала.

– Это инспектор Тарнбулл. Он хочет видеть вас, сэр. Я просила его подождать, но он настаивает…

– Трокмортон, где вы тут? – прогремел от дверей комнаты голос Тарнбулла. – Ну, знаете, на этот раз вы зашли слишком далеко, черт знает, как далеко.

Разозленный появлением инспектора, папа так быстро вскочил на ноги, что даже опрокинул стул, на котором сидел.

– Что вы делаете в моем доме в такой ранний час? И что вы разорались?

– Мумии! Вы снова украли все мумии!

– Я не делал этого! – крикнул папа и швырнул салфетку на стол так, словно она была перчаткой, которую рыцари бросали, вызывая противника на поединок.

– Но они снова пропали! – Тарнбулл протиснулся мимо Бетси, которая никак не могла решить, то ли ей посторониться, то ли не пустить инспектора.

– Откуда вы взяли, что это я похитил их?

– Потому, что первым делом отправился к вам в музей и заставил вашего привратника впустить меня внутрь. Оказалось, что вы – единственный во всем Лондоне человек, у которого не пропали его мумии. Для меня это выглядит слишком странным совпадением, Трокмортон.

Амулеты! Мои амулеты защитили наших мумий от воздействия жезла, а теперь то, что они остались на месте, ставят в вину моему папе! Я почувствовала, как шевельнулись у меня в желудке наспех проглоченные яйца.

– Чушь, – сказал папа. – Просто охрана у нас налажена лучше, чем в других местах.

– Думаю, пора мне вас отвести в участок, – хрюкнул в свои усы Тарнбулл.

– На каком основании? – возмутился папа. Этот разговор все больше начинал напоминать схватку двух разъяренных быков. Или носорогов.

– Еще не знаю, но основания я найду. Где вы были прошлой ночью?

– Здесь, в своем доме, со своей женой.

Тарнбулл сердито покосился на маму, она утвердительно кивнула.

– Жена не свидетель, – резко махнул рукой инспектор. – Даже если вы и выходили куда-нибудь на пару часов среди ночи, она все равно не скажет. Не скажете, верно?

Он презрительно хмыкнул, еще раз обжег нас всех своим взглядом и вылетел прочь.

Папа негромко сказал, глядя ему вслед:

– Мы едем в музей. Немедленно.

* * *

До музея мы добирались в напряженном, неловком молчании, а подъехав, увидели возле входа толпу, которая была даже больше, чем в прошлый раз.

– Может быть, нам лучше объехать музей и войти с бокового входа? – предложила мама.

– Я не собираюсь ни от кого бегать, Генриетта, – возмущенно возразил папа. – Мне скрывать нечего.

Толпу сдерживали выстроившиеся цепью констебли. Мы вылезли из кеба и принялись протискиваться сквозь толпу по направлению к этому кордону. В толпе я увидела лорда Сноуторпа и нескольких уже знакомых мне репортеров. Затем я заметила Питера Фелла – Питета – и быстро повернула голову в другую сторону. В данный момент скорпионья охрана была мне вовсе не нужна, но она может еще понадобиться – это будет зависеть от того, как поведет себя толпа.

– Что вы сделали с нашим золотом? – выкрикнул грузный мужчина в мясницком фартуке.

– Сжечь! Сжечь все мумии! – визжала пожилая женщина с кислым лицом. Она была одета во все черное и зачем-то держала над головой раскрытый зонтик, хотя никакого дождя не было.

Папа начал прокладывать нам дорогу с помощью своей трости (боюсь, что не всегда достаточно деликатно). Еще один, последний рывок, и мы добрались до входа в музей. Стоявший здесь констебль Биггз сразу же узнал нас.

– Инспектор Тарнбулл ожидает вас, – сообщил он.

Войдя внутрь, папа первым делом взглянул на дальнюю стену холла и нахмурился, не увидев возле нее ни одной мумии.

– Ну, и где же они? – спросил он.

Ему ответил выступивший вперед Викери Вимс.

– Они в выставочном зале, на своих местах. – Он слегка помедлил и только потом добавил: – Сэр.

Что-то подозрительно бодрым и радостным выглядел сегодня наш первый помощник – возможно, уже подсчитывал, насколько увеличится его жалованье, когда он займет папино место.

Разговор папы с Вимсом прервал инспектор Тарнбулл, прогремевший на весь холл:

– Никому не уходить, пока я его не опрошу, понятно? Битон! Кимбл! Обыщите все здание. Если найдете мумии, которые не принадлежат этому музею, немедленно сообщите об это мне. Биггз, будете посылать всех ко мне по одному. Я хочу расспросить каждого, – и он мрачно обвел всех взглядом из-под своих мохнатых бровей.

Распоряжение Тарнбулла стало для меня серьезной помехой, теперь я не могла незаметно улизнуть, чтобы почистить музей от злых духов.

Рыжеволосый полисмен по имени Битон отправился по лестнице наверх, проводить осмотр. Его напарник Кимбл пошел в направлении грузового отсека. Дойдя до двери в катакомбы, он задержался и спросил:

– А что там, внизу?

Вимс с Фагенебушем переглянулись, а Стилтон посмотрел на папу и ответил за всех:

– Там подвал, сэр. Место, где хранятся предметы, не выставленные в настоящее время в залах.

– А мумии там есть? – спросил Тарнбулл у папы, еще сильнее прищурив свои и без того маленькие глазки-бусинки.

– Ммм, да, – ответил папа, посмотрев предварительно на меня. – Насколько я помню, там…

Я чихнула.

– Будь здорова, – пробормотала мама.

– Продолжайте, – сказал папе Тарнбулл.

Я чихнула снова. И снова. И снова. А потом еще четыре раза.

– Восемь! – уверенным тоном произнес папа. – В подвале у нас восемь мумий.

Отлично! Он понял мое послание. Иногда папа бывает не так уж безнадежен. Он кинул на меня взгляд, в котором явно читалось: «Молодец! Браво!»

Кимбл кивнул, а затем открыл подвальную дверь и стал спускаться вниз. Я напряглась. Хотя мне и удалось обратить статую Анубиса снова в камень, я так и не нашла времени полностью снять с нее проклятие. А Кимбл был крупным здоровяком, жизненная сила буквально била из него ключом.

Не говоря уже о том, что в руке он держал очень яркий электрический фонарь. Все, что я могла сделать, – скрестить пальцы и надеяться на лучшее.

Спустя мгновение снизу, из-под лестницы, раздался громкий лай, следом удивленный крик, и вот уже Кимбл вылетел из подвала, а за ним по пятам гнался шакал.

– Там у них какой-то бешеный пес! – крикнул Кимбл, пытаясь прикрыть подвальную дверь, но шакал уже успел наполовину просунуться наружу. Констебль бросил дверь и бегом кинулся в холл – наверное, решил затеряться среди нас и надеялся, что теперь шакал переключится на кого-нибудь другого.

– Какого черта… – начал папа.

– Собака? – перебила его мама и подозрительно взглянула на меня. Она наверняка вспомнила лай, который доносился из подвала неделей раньше. – Как ты это можешь объяснить, Теодосия?

Спасение пришло ко мне с совершенно неожиданной стороны.

– Она больше похожа на шакала, – пробормотал папа.

Шакал тем временем повернулся к констеблям, рыча и скаля зубы, а разъяренный Тарнбулл обернулся к папе.

– Это ваша новая шутка – натравить сторожевую собаку на моих людей? Почему вы нас не предупредили?

– Потому что я понятия не имел, что этот пес сидит в подвале! – раздраженно ответил папа, а затем спросил меня: – А ты, Теодосия, знала, что он там?

О-хо-хо. Как же быть-то? Честно сказать: «Да, папа, когда я в последний раз спускалась в подвал, там ожила статуя Анубиса в виде шакала. Период Древнего царства»? Сразу объявят меня лгуньей. Так что хочешь не хочешь, придется соврать.

– Может быть, тот, кто вносил мумии в музей три ночи тому назад, оставил одну из дверей открытой, и эта бездомная тварь проникла внутрь? О! Может быть, именно поэтому наши мумии и остались на месте? Пес вполне мог напугать и разогнать этих воров-проказников.

Папа окинул меня долгим взглядом, затем кивнул.

– В том, что она говорит, есть смысл, – сказал он.

По холлу разнеслось громкое рычание. Мы все обернулись и увидели, как шакал бросился на Кимбла и тот увернулся от него. Сейчас на шакала смотрели все, кроме Стилтона – он с нескрываемым благоговением уставился на меня. Болван. Совершенно не умеет держать себя в руках. Так он, чего доброго, выдаст все мои секреты.

Битон, услышав шум, скатился вниз по лестнице, держа в руке свою полицейскую дубинку. Анубис взглянул на него, затем снова на стоявших в холле людей, а после неожиданно скакнул в сторону, обогнул всех и ринулся прямо к главному выходу из музея. Здесь шакал взмыл в воздух и вылетел наружу, разбив стекло, – только осколки по всему холлу полетели.

От удивления все замерли и замолчали, затем в полной тишине открылась входная дверь и через нее с улицы вошла мисс Шарпи.

– Может мне кто-нибудь объяснить, что здесь происходит? – спросила она.

Глава двадцать третья

Ловушка для мут

Ох, как же мне было тошно и трудно сосредоточиться на уроках (и не сосчитать, сколько раз я за это утро получила от мисс Шарпи линейкой по рукам – хорошо, что на мне были перчатки!). В мыслях я все время возвращались к несчастным мумиям из других музеев, думала о том, где они могут быть сейчас. Мне становилось не по себе, когда я представляла, как эти мумии бредут по Лондону – пропавшие, заблудившиеся. Впрочем, если мумии двигаются сейчас по городу, мы об этом непременно узнаем из газет. Но, как я уже успела понять за предыдущие дни, мумии всегда передвигаются только по ночам, под покровом темноты. Так что, скорее всего, они стоят теперь там, куда сошлись прошлой ночью.

Там, куда привел их жезл Осириса.

Я резко дернулась на стуле, удивив и даже слегка напугав мисс Шарпи.

– Что с тобой, Теодосия? – спросила она.

– Ничего, мисс Шарпи. Просто я наткнулась на решение задачи, которую вы мне задали.

Конечно же, дернуться меня заставило не решение какой-то дурацкой арифметической задачки. Меня как удар молнии пронзила догадка: если мы сумеем обнаружить пропавшие мумии, то найдем и то место, где находится жезл Осириса и, скорее всего, Змеи Хаоса. Мумии привязаны к жезлу, он притягивает их как магнит (это я сама видела).

Да, все просто: найдем мумии – найдем и жезл. Найдем жезл – найдем и слуг Хаоса. Блестяще!

Для этого мне нужно всего лишь снять защитный амулет с одной из наших мумий. После этого ее потянет к жезлу, а за мумией отправится агент Братства избранных хранителей, и она приведет его прямо в штаб-квартиру Хаоса.

По столу резко хлестнула линейка.

– Теодосия!

– Да? – вздрогнула я.

– Ты сказала, что нашла решение задачи, почему же ты ничего не записываешь в тетрадь?

– О, простите. Я ошиблась. Это было неверное решение.

– Хорошо, – прошипела мисс Шарпи, недовольно раздувая ноздри. – Тогда сейчас ты напишешь сто раз: «Я не буду самоуверенной».

Да, денек обещал быть долгим. Оставалось лишь ждать, что вскоре возле музея появится Уилл, и я смогу через него сообщить Вигмеру о своих догадках.

* * *

До полудня я целых шесть раз отпрашивалась в туалет, надеясь передать весточку через Уилла. Каждый раз, когда я отпрашивалась, мисс Шарпи щипала меня, что же касается Стилтона, то после третьего похода он перестал обращать на меня внимание и следить за мной. Да, отпрашиваться мне очень неловко, но у меня были слишком большие проблемы, чтобы беспокоиться о таких мелочах.

По-настоящему большая проблема возникла, когда мне стало ясно, что сегодня Уилл не появится. Он что, так обиделся на меня, что отказался впредь быть связником? Или с ним что-то случилось? Уилл, как я помнила, очень волновался по поводу Мрачного Краба.

Был еще один вариант, но мне о нем даже думать не хотелось. Однако Уилл мог пропасть и потому, что решил уступить Мрачному Крабу, и теперь делает то, что тот от него требует.

Лишившись Уилла, я должна была придумать какой-то новый план. Разумеется, проще всего было бы пойти вслед за мумией мне самой, но я не лишена здравого смысла (что бы ни говорил на этот счет папа) и не настолько безрассудна, чтобы одной бродить по улицам ночного Лондона. Взять поздно вечером кеб – это одно, но следовать за ожившей мумией до гнезда Змей Хаоса? Нет, увольте. Это даже не обсуждается.

А как же тогда быть?

Скрипнула половица. Я подняла голову и увидела Стилтона, который заглядывал в библиотеку, – очевидно, в очередной раз проверял, все ли в порядке со мной. О, как мне это надоело, убиться можно!

Впрочем, постойте. Рыцари Черного Солнца! Они же поклялись беспрекословно исполнять любые мои желания и распоряжения. И все они – взрослые крепкие мужчины. Я могу приказать им проследить за мумией. Разумеется, нужно будет при этом запретить всякую самодеятельность – они не должны будут приближаться ни к мумиям, ни, если случится, к Змеям Хаоса – только проследить, куда придет мумия, и доложить мне. Должно сработать.

Я шевельнула все еще стоявшему в дверях Стилтону бровями и незаметно указала головой в сторону мисс Шарпи. Стилтон кивнул и прокашлялся.

– Мисс Шарпи? – сказал он.

– Да, мистер Стилтон?

– Мне кажется, о вас спрашивал констебль.

Мисс Шарпи недовольно поморщилась.

– Они опрашивают всех подряд, понимаете ли, – пожал он плечами. – Ничего личного.

Моя гувернантка огорченно вздохнула и ответила:

– Ну, хорошо. Однако должна заметить, что на такие вещи я не подписывалась.

Как только она ушла, Стилтон вошел в комнату и плотно прикрыл за собой дверь.

– Что случилось, мисс Тео?

– У меня есть задание для вас и других скорпионов.

Лицо Стилтона сразу же засияло, как рождественская елка огнями.

– О да, Светоносная. Мы живем, чтобы служить вам.

– Да, да, это вы уже говорили. А вот что мне нужно от вас…

Слушая меня, Стилтон все сильнее выкатывал глаза, а лицо его сияло все ярче и ярче. Когда я закончила, он с восхищением сказал.

– Значит, я все-таки был прав. Вы действительно можете воскрешать мертвых.

– Ну, не совсем так… – начала я, но тут же осеклась, подумав, что ни к чему мне рассказывать Стилтону про жезл Осириса. Правда, самому Стилтону я вполне доверяла, но вот Троули – нет. А если я расскажу про жезл Стилтону, он будет обязан рассказать о нем Троули, а тот, в свою очередь, захочет, скорее всего, сам завладеть жезлом.

– Я немедленно пошлю донесение Гроссмейстеру и попрошу у него разрешения на эту операцию.

– Разрешения? Но я думала, что вы полностью подчиняетесь мне, – я же прекрасно помнила, как они лопотали о том, что обожают меня и готовы выполнить любой мой приказ.

– Да, мисс Тео, но нам поручено только охранять вас. Чтобы выполнить ваше задание, мы должны получить разрешение на время покинуть вас.

Да, с этими скорпионами я с каждым днем все сильнее начинала чувствовать себя под арестом.

– Ну, хорошо. Сразу же сообщите мне, как только получите разрешение.

Стилтон низко поклонился, и прежде чем я успела приказать ему не валять дурака, он вышел за дверь. Я осталась в блаженном одиночестве, которое продлилось, увы, не больше двух минут.

Потом в библиотеку вернулась недовольная мисс Шарпи и спросила прямо с порога:

– Где он?

– Кто? – ответила я, хотя прекрасно понимала, о ком речь.

– Мистер Стилтон, разумеется! Констебль удивился и не понял, зачем я явилась. Сказал, что никого не посылал за мной. Я выглядела очень глупо.

– Думаю, это была непреднамеренная ошибка, – произнесла я, стараясь по возможности выгородить Стилтона.

– Все равно я должна буду доложить об этом мистеру Вимсу, – фыркнула мисс Шарпи. – Он здесь, по-моему, единственный здравомыслящий человек.

Чтобы так думать, нужно самой быть ненормальной, вот что я скажу.

* * *

Затем потянулся долгий, мучительный день. Мисс Шарпи была взвинчена после того, как выставила себя в дураках перед полицией (как жаль, что я этого не видела!), и заставила меня переписывать всякую ерунду из книжонки миссис Примботтом «Как воспитать идеального ребенка».

Тексты были идиотскими, мисс Шарпи то и дело ругала мой почерк, а я тем временем вздрагивала от каждого шороха, думая, что это пришел Стилтон, чтобы доложить о решении Троули.

Представьте же мое удивление, когда нас прервал не кто-нибудь, а Викери Вимс. Наверное, это был первый раз, когда я была почти рада его видеть.

– Прошу прощения, – произнес Вимс, высоко задирая свой подбородок.

– Да, Вимс? – спросила я.

– Я не с вами разговариваю, – надменно ответил он. – Я хотел спросить, не захочет ли мисс Шарпи взять со мной на двоих один кеб, чтобы ехать домой. Так было бы намного дешевле каждому.

Мисс Шарпи подняла руку и поправила свою прическу. Ничего себе! Неужели Купидон способен поразить своими стрелами даже таких людей, как эти двое? Браво!

– Это очень любезно с вашей стороны, мистер Вимс, но не думаю, что это удачная идея, – сказала мисс Шарпи.

Решив на время забыть о щипках и ударах линейкой по пальцам и даже об идиотских текстах, которые нужно было переписывать, я наклонилась вперед и шепнула:

– Не беспокойтесь, я ни словечка не скажу своей бабушке.

Мисс Шарпи подняла брови и по-доброму взглянула на меня – впервые за все время нашего знакомства.

– Э… В таком случае, да благодарю вас, мистер Вимс. Взять кеб на двоих – великолепная мысль.

Я едва не станцевала джигу от радости. Наконец-то все начинают расходиться. Как только Вимс увел с собой мисс Шарпи, в библиотеку заглянул Стилтон.

– Ну? – спросила я. – Что сказал Троули?

Стилтон слегка укоризненно посмотрел на меня и ответил:

– Гроссмейстер сказал, что позволяет оказать вам эту услугу, если вы, в свою очередь, окажете услугу ему самому.

– Что? Я думала, что речь идет только о том, чтобы разрешить вам на время оставить меня без своего надзора.

Стилтон опустил левое плечо и смущенно уставился в пол.

– Гроссмейстер хочет, чтобы вы продемонстрировали ему хотя бы небольшой магический опыт. Если вы согласитесь сделать это, он разрешает нам проследить за вашей мумией.

– О какого рода магическом опыте идет речь? – спросила я, сразу же насторожившись.

– Это можно будет оговорить позднее, на основе обоюдного согласия.

Если нам предстоит договариваться с Троули, это дает мне больший простор для маневра.

– Хорошо. Если это единственное его условие, я согласна.

– Единственное.

По-моему, от этих рыцарей Черного Солнца становится все больше забот и все меньше пользы.

– Сейчас половина седьмого, – сказала я, взглянув на свои часы. – Я абсолютно уверена в том, что мумии передвигаются, только когда на небе нет Луны.

– Луна сегодня взойдет в пять минут двенадцатого.

– Откуда вы это знаете? – удивилась я.

– Из справочника. Наши ритуалы тесно связаны с фазами Луны.

– Да, но вы называете себя рыцарями Черного Солнца.

– Это кодовое название Темной стороны Луны, которая обладает наибольшей магической силой.

– Хорошо. Тогда давайте встретимся возле лестницы, ведущей в подвал, ровно в десять вечера. До этого времени я должна еще кое-что сделать.

* * *

Начавшаяся по второму кругу история с мумиями довела бедного папу до ручки. Он вбил себе в голову, что в любой момент из музея могут исчезнуть и наши собственные мумии, и так разнервничался, что снова решил провести всю ночь на страже – естественно, все с тем же своим верным дробовиком в руках.

Вот почему мне нужно было как можно скорее избавиться от прибившегося к нам потревоженного духа – чтобы защитить папу. И почему этот дух отбился от мумии, в которой мирно спал столько времени? Но разгуливающими по Лондону мумиями мои проблемы не ограничивались. Был еще Уилл с его странным поведением, и преследующий Уилла Мрачный Краб, и прицепившаяся ко мне как пиявка гувернантка, и оживший египетской бог в виде шакала, и семеро сумасшедших скорпионов-охранников.

Если к этому приложили руку слуги Хаоса, их можно поздравить с успехом. Моя жизнь действительно превратилась в сумасшедший дом, и если египетский бог Хаоса наблюдает за мной, он наверняка радостно потирает руки.

Ну, хорошо. Вот изгоню злого духа, и одним элементом хаоса в моей жизни станет меньше.

Нужно было решить, где я установлю свою ловушку для мут. Духи обычно держатся поблизости от места упокоения их мумифицированных тел, значит, этот дух будет крутиться там, где в последний раз видел свою мумию – в холле нашего музея. А если так, то мне придется поспешить, чтобы установить свою ловушку до того, как папа встанет на ночную вахту со своим дробовиком.

После утреннего ритуала очищения я держалась на протяжении всего дня. Трудный момент настал, когда мама послала Дольджа купить к ужину мясных пирогов. Я была голодна, как волк, но не съела ни одного и, переборов себя, сделала на ужин пару дежурных сандвичей с джемом. (Я уже говорила, что человек, снимающий проклятия и изгоняющий злых духов, должен быть очень стойким и сильным духом?)

Итак, я стояла на краю холла, выбирая наилучшие места для установки ловушек. В идеале следовало поместить по одной ловушке в каждом углу и сориентировать их по сторонам света.

Прежде чем устанавливать ловушки, следовало окропить все помещение святой водой (о том, чего стоит ее добыть, я лучше промолчу). Не желая расходовать все свои скудные запасы, я аккуратно – и довольно скупо – окропила пол в холле.

Теперь следовало вымести из помещения все злые энергии метлой, сделанной из веток персеи, египетского священного дерева. Поскольку в Лондоне, насколько мне известно, ни одного такого дерева не растет, я сделала метлу из ивовых прутьев. Ива – растение, посвященное Осирису, а раз так, то можно надеяться, что оно пользуется определенным авторитетом среди духов мертвых.

После того как я подмела пол, настала пора очистить воздух с помощью благовоний или ладана. Главная сложность состояла в том, что при этом я не могла использовать спички (в них есть сера, а сера – это и запах преисподней). С другой стороны – как можно зажечь ладан, если не пользоваться спичками? Поломав голову, я, в конечном итоге, решила распылить благовония с помощью пульверизатора. Какие благовония? Ну, уж те, что у меня случились под рукой. Конечно, как настоящий фимиам или ладан они пахнуть не могли. Прежде всего, у меня была туалетная вода «Волшебный вечер» (название-то какое замечательное, а?). Этот «Вечер» пах смесью дыма от костра, фиалок и ванили.

Итак, я распылила «Волшебный вечер» по холлу, и теперь можно было начинать.

По Нектанебусу, для поимки злого духа я могла воспользоваться либо сетями для ловли птиц, либо веревочными петлями. Две подходящие сети в музее имелись, но у папы наверняка возникнет слишком много вопросов, если он увидит их висящими в холле.

Петли менее заметны, да и объяснить их появление достаточно легко – можно сказать, что идет какой-то мелкий ремонт.

Но как подвесить петли в углах под потолком, вот вопрос! Сделать это с пола мне не хватит роста (он у меня нормальный для одиннадцатилетней девочки), а тащить сюда тяжеленную стремянку мне не по силам.

Не говоря уже о том, сколько при этом будет шума-грохота.

И тогда я решила оставить веревочные петли прямо на полу, а для того чтобы ловушки выглядели еще привлекательнее, положить в них лакомство для злых духов – лакричные леденцы. Не знаю ничего, что на вкус было бы отвратительнее лакрицы! Если кто-то скажет вам, что любит леденцы с лакрицей, у этого человека явно не все в порядке с головой. Но египтяне утверждали, что в мире демонов и духов все вверх тормашками, все шиворот-навыворот, и то, что для нас сладкое, – для них горькое, а что кажется нам отравой, они считают лакомством.

И, кроме того, когда еще найдешь более подходящий случай избавиться от этой вонючей дряни, которую подарила мне на Рождество бабушка Трокмортон?

Итак, я положила внутрь каждой петли леденцы с лакрицей и по кусочку воска. Если воск почернеет, я буду знать, что рассерженный или проклятый дух попал в эту петлю.

– О боже! – раздался позади меня папин голос, и я буквально подскочила от неожиданности. – Чем это тут так воняет?

Вообще-то это была смесь «Волшебного вечера» с лакричными леденцами, но вслух я удивленно спросила:

– О чем ты, папа? Я ничего не чувствую.

(Должна признаться, что хранить сразу столько секретов, сколько их выпало на мою долю, – ужасно трудная задача. Мне не нравится, что из-за этого приходится все время лебезить, увиливать, лгать. А ведь я не лгунья. Ну, почти, во всяком случае. А еще нужно все время следить за тем, чтобы не заговорить со взрослыми о магии. В лучшем случае, они тебя не поймут или не станут слушать. В худшем – задумаются о твоем здоровье, и все это может закончиться либо санаторием для нервнобольных, либо ссылкой в закрытую школу где-нибудь на краю географии. Нет, честно, взрослые сами виноваты в том, что я не могу довериться им!)

– А ты сама что здесь делаешь? – спросил папа. – Ты давно уже должна быть в постели.

– Да, я знаю. Я как раз шла пожелать доброй ночи тебе и маме.

– Ну, ладно, ладно, тогда спокойной ночи.

– Спокойной ночи, папа.

И я скоренько улепетнула, но не спать, конечно, а искать Стилтона. Пришло время выпускать нашу мумию на волю.

Глава двадцать четвертая

Тетли отправляется в путь

Я долго и упорно размышляла, какую из мумий мне послать, и в конечном итоге пришла к выводу, что выбор может быть только один – Тетли. Ну не могла я, просто не могла осквернить одну из настоящих мумий, послав ее скитаться по ночному Лондону. А Тетли совсем недавно сам был одним из Змей Хаоса, поэтому можно считать, что я даже делаю ему добро – отпускаю к своим.

– Зачем мы идем в подвал? – спросил Стилтон.

– Я не хочу выпускать на улицу древнюю мумию и решила использовать фальшивую мумию Чадли, а она здесь, внизу.

– Значит, хотите пустить по Лондону мумию англичанина? – спросил слегка шокированный Стилтон.

– Не совсем так. Тетли, из которого сделана мумия, в свое время работал с теми людьми. Вот почему мне кажется, что отправить его будет правильнее, чем, скажем, мумию царского писца эпохи Средней династии.

Я начала спускаться по ступенькам, удивляясь тому, как хорошо себя чувствуешь в подвале, когда рядом с тобой есть другой человек. Сойдя с последней ступеньки, я прислушалась. Никаких звуков, никакого движения. Отлично.

– Эй, а что здесь делает пальто Вимса? – спросил Стилтон, нарушая своим голосом тишину подвала. – Он обыскался его. И вони напустил из-за него, будь здоров.

– О, простите. Я взяла его, потому что мне было холодно. Перепутала с папиным пальто, – мне не хотелось рассказывать Стилтону о статуе Анубиса. Чем больше я узнавала о Троули и его организации, тем меньше мне хотелось чем-нибудь делиться с ними. – Пойдемте. Тетли там, у стены.

Тетли в своем нижнем белье действительно стоял на том самом месте, где я его оставила.

– Но как вы заставите его двигаться? – спросил Стилтон.

Я глубоко вдохнула и отвела глаза в сторону, стараясь не смотреть в лицо Тетли.

– Сняв вот это, – я сдернула амулет «Кровь Исиды» с тощей голой груди Тетли. Воздух колыхнулся так, словно поблизости обрушилась невидимая стена.

– Что это? – взволнованно спросил Стилтон.

– Это означает, что защита снята.

Тетли медленно повернул голову на звук моего голоса. У меня пересохло во рту.

– Похоже, получилось, – сказал Стилтон.

Я ничего не ответила, продолжая внимательно следить за мумией, которую при жизни звали Тетли. Она отделилась от стены и сделала шаг вперед. Я крепче сжала рукой висевшие у меня на шее амулеты. Тетли сделал еще один шаг, еще… Я быстро посторонилась, чтобы не преграждать ему дорогу к лестнице. Тетли прошел мимо меня и Стилтона, окинув нас пустым стеклянным взглядом.

– Иди, – прошептала я. – Жезл зовет тебя.

Тетли подошел к лестнице и начал, не сгибая ног, взбираться по ступеням. Дойдя примерно до середины лестницы, он обернулся и посмотрел на меня. У меня по коже пробежали мурашки. Я поняла, что Тетли просит открыть ему дверь, и бросилась за ним вдогонку.

– Пойдемте, – сказала я Стилтону.

– Иду, – ответил он. – Только захвачу пальто Вимса. Может быть, получив его назад, он немного поутихнет.

Когда мы выбрались наружу, возникла еще одна сложность. Тетли хотел выйти из музея через главный вход, и мне пришлось тычками – довольно бесцеремонно, признаюсь, – перенаправить его к западному входу.

Когда мы приблизились к боковой двери, я забежала вперед и открыла ее. Не задерживаясь ни на секунду, Тетли шагнул за порог и пошел в ночь.

– Завтра утром я сразу же явлюсь к вам с докладом, – восхищенно произнес стоявший рядом со мной Стилтон.

– Отлично! Только будьте осторожны, пожалуйста. И не пытайтесь остановить Тетли или развернуть его в другую сторону.

– Ни в коем случае. Доброй ночи.

С этими словами он покинул музей и двинулся следом за Тетли. Из тени появились еще трое скорпионов и присоединились к Стилтону. Я закрыла дверь, надеясь, что все получится. Если нет, просто не знаю, что тогда делать.

Погруженная в свои мысли, я почти прошла мимо кабинета Стилтона и лишь в последний момент заметила выбивающуюся из-под двери полоску света. Странно. Или он просто забыл погасить лампу?

Я остановилась, повернулась и открыла дверь.

Сидевший за столом Стилтона Фагенбуш вскочил на ноги. Он рылся в ящиках!

– Что вы здесь делаете? – спросил Фагенбуш.

– Я? Лучше скажите, что вы тут делаете!

– Я здесь по музейным делам, – поспешно ответил он.

Так я ему и поверила!

– Музейные дела заставляют вас рыться в ящиках чужого письменного стола?

– Не ваше дело, – покосился на меня Фагенбуш. – Но если вам так уж интересно… Стилтон взял у меня документ, который должен был сегодня же вернуть мне. Он ушел, не возвратив его, и я надеялся, что найду этот документ здесь.

Я прищурилась. Звучит правдоподобно, но такие истории я и сама сочинять умею. А Фагенбушу не верю ни на грош. Завтра первым делом расспрошу обо всем Стилтона.

– Правда, – нарочито растягивая слова, сказал Фагенбуш, – в этом кавардаке я, похоже, ничего не найду. Придется подождать до утра.

Фагенбуш вышел из-за стола и направился к двери.

– Вы идете? – спросил он.

– Разумеется, – ответила я, выключая свет. Выйдя вслед за Фагенбушем в коридор, я плотно прикрыла дверь кабинета Стилтона и с невинным видом предложила: – Вы можете выйти через главный вход, так удобнее.

– Ага, и нарваться на случайный выстрел из дробовика вашего папаши? Нет уж, спасибо за совет.

Проклятье. Он что, видит меня насквозь, что ли?

Глава двадцать пятая

Если дать гувернантке веревку…

На следующий день я встала очень рано, а точнее будет сказать, вовсе не спала. Всю ночь я проворочалась, думая о своих проблемах. Если честно, я даже была рада, что пришло время вставать.

Выбравшись из своего саркофага, я сразу же отправилась в холл. Папа громко храпел, привалившись к стене в опасной близости от одной из моих петель.

Оставив ее напоследок, я проверила для начала петли в ближнем к главному выходу углу холла. Здесь воск остался белым, это означало, что в эту петлю злой дух не попался. Я сунула воск в карман своего передника, запихнула петлю за пьедестал, на котором был установлен бюст Нефертити, и поспешила ко второй петле, лежавшей в углу возле больших окон на фасаде музея.

Здесь воск тоже был белым.

Чистым он был и в третьем углу. Проклятье. Неужели все мои вчерашние труды пошли прахом? Я осторожно подошла к углу, в котором спал папа. Не лучше ли будет просто связать злого духа, если он здесь обнаружится, и разобраться с ним позднее? Пожалуй, это неплохая мысль, если учесть, как любят злые духи срывать свое раздражение на живых людях.

Тихонько подойдя к углу на цыпочках мимо спящего папы, я взглянула на лежащий внутри петли воск. Он потемнел, принял знакомый мне черно-зеленый оттенок, и я даже уловила идущий из угла легкий запах серы.

Я осторожно взяла конец веревки своей одетой в перчатку рукой и быстро завязала узел, затем второй, третий – всего семь узлов. Этими узлами злой дух будет привязан к веревке до тех пор, пока я не найду время окончательно избавиться от него.

Взяв с собой веревку, я направилась было в свой «кабинет», но тут раздался громкий стук в дверь.

– Это я, мисс Шарпи! – послышался сквозь дверь знакомый ненавистный голос.

Чтоб тебя! Почему бы не войти с бокового входа, как все нормальные сотрудники?

Она вновь застучала, папа перестал храпеть и сонным голосом спросил:

– Что? Кто здесь? Кто там?

– Здесь всего лишь я, папа. А там – мисс Шарпи.

Папа поднялся с пола и пригладил рукой волосы.

– Ну, ладно, что ты здесь стоишь. Впусти ее.

– Что я и собираюсь сделать, – ответила я. Раздраженно пройдя к двери, я открыла ее и удивилась, увидев за плечами мисс Шарпи толпу. И как им только не надоест собираться здесь изо дня в день? Им что, больше делать нечего? Я поискала в толпе Уилла, но не нашла никого, даже отдаленно похожего на него.

– Доброе утро, Теодосия, – поздоровалась мисс Шарпи.

– Доброе утро, мадам.

Ее взгляд упал на веревку, которую я до сих пор держала в руке.

– А это что еще такое?

– А, это… э… – замялась я.

Мисс Шарпи недовольно поджала губы и сказала, протягивая руку:

– Дай ее сюда. Игры закончились. Пора заниматься.

– Но это не игра, – попробовала возразить я.

– Теодосия, – чуть повысила голос мисс Шарпи, и в ее глазах появился блеск, предупредивший меня о том, что еще немного, и она меня ущипнет. А я, как назло, без своего толстого пальто. Я посмотрела на веревку, затем на мисс Шарпи, и в голову мне пришла довольно зловещая мысль.

– Конечно, мисс Шарпи, – произнесла я и протянула ей веревку.

Мисс Шарпи взяла ее, торжествующе взглянула на меня и тут же сказала, поежившись:

– Боже, как здесь холодно. Скорее пойдем в библиотеку и приступим к занятиям.

* * *

Это было ужасное нескончаемое утро. По музею рыскали полицейские, у входа стояла толпа, а мисс Шарпи была в «щипательном» настроении. Я же сегодня была очень рассеянной и успела получить за это щипки уже целых четыре раза – по одному за каждую ошибку.

Вы спрашиваете, что так сильно отвлекало меня и сбивало с мыслей? Отвечу. Веревка, вот что. Мне показалось, что мисс Шарпи буквально влюбилась в эту веревку, обернула ее вокруг руки и то и дело ударяла по столу свободным концом, как хлыстом.

– Квадратный корень из шестнадцати? – хлоп.

– Семь тысяч двести семьдесят семь разделить на тридцать два? – шмяк.

– В каком году королева Виктория объявила Индию колонией Британской империи? – хрясть.

И так далее, и тому подобное. Хорошо еще, что мисс Шарпи было холодно, и она играла с веревкой, не снимая перчаток. Но даже несмотря на перчатки, такие долгие забавы с проклятой веревкой рано или поздно должны были закончиться плачевно.

После того как мисс Шарпи ущипнула меня в третий раз, я решила, что мне наплевать, что с ней будет.

Мало мне было мисс Шарпи, так еще и Стилтон вороном кружил вокруг да около, явно сгорая от нетерпения доложить мне о своих ночных приключениях, но никак не находя возможности остаться со мной с глазу на глаз.

Я думаю, таких испытаний, как мне, не выпадало никому из Избранных хранителей.

Ближе к полудню солнце, наконец, перевалило на нашу сторону здания.

– Наконец-то становится теплее, – объявила мисс Шарпи. – Кстати, когда твоя бабушка собирается перенести наши занятия из музея в ваш дом?

– Когда вы докажете, что способны всегда приходить вовремя, – безмятежно откликнулась я.

Мисс Шарпи поджала губы, и на щеках у нее заалели пятна. Не обращая больше на меня внимания, она повесила веревку на спинку стула и принялась стягивать со своих рук перчатки. Я затаила дыхание. Мне подумалось, что мисс Шарпи собирается хлестнуть меня перчатками по лицу, но она просто бросила их на стол.

Затем гувернантка перехватила мой брошенный на веревку взгляд, и в глазах у нее промелькнул недобрый огонек. Она взяла веревку голой рукой и принялась постукивать его, как плетью, по ладони второй своей руки.

Несносная женщина! Она делала это, зная, что меня раздражает и отвлекает постоянное хлопанье веревки. Я продолжала решать какие-то дурацкие примеры, то и дело отрываясь и поглядывая на мисс Шарпи.

Наконец, она не выдержала и раздраженно спросила.

– Что? Что ты все время смотришь на меня, невоспитанная девчонка?

И тут я увидела появившийся на лбу мисс Шарпи ярко-красный волдырь. Еще два волдыря уже начинали набухать на ее щеках.

– По-моему, у вас волдырь вскочил, – сказала я, постукивая себя по щеке пальцем.

– Что? – она испуганно вздрогнула, бросила веревку на пол и принялась рыться в своей сумочке. Вытащила из нее маленькое зеркальце, взглянула в него, вытянув голову, и на ее лице появилось выражение ужаса.

– Прошу прощения, – произнесла мисс Шарпи. – Мне необходимо посетить дамскую комнату.

Как только она вылетела за дверь, я подняла с пола веревку и засунула ее за одну из книжных полок – привязанным к этой веревке злым духом я займусь позднее.

– Мисс Тео?

Услышав голос Эдгара Стилтона, я отпрыгнула от книжной полки, надеясь, что он не заметил, как я спрятала веревку.

– Стилтон!

– Тефен, – поправил он.

– Тефен, – повторила я. – Мы должны поторапливаться, потому что я не знаю, как надолго вышла мисс Шарпи. Рассказывайте, что вам удалось узнать.

Стилтон вошел в библиотеку и заговорил, потирая руки:

– Итак, Бефен, Питет, Местафет и я последовали за мумией…

– За Тетли. Мумию зовут Тетли.

– О, хорошо. Мы последовали за Тетли до пристани.

– До пристани? – удивилась я. Странно. Когда слуги Хаоса в последний раз были в Лондоне, они поселились на Карлтон-террас. – Продолжайте.

– К несчастью, мум… э… Тетли видело довольно много людей. Можно сказать, он сеял панику повсюду, где только появлялся.

– Надо думать, – пробормотала я. – Что за пристань?

– Причалы Восточно-Индийской компании, – ответил Стилтон. – Там есть маленькая неприметная таверна. Мумия направилась прямо к ней и ударилась о дверь. Из-за двери послышался грубый голос: «Еще один мумик явился, приятели!» Затем раздался взрыв хохота, дверь отворилась, какой-то человек схватил Тетли за талию, перекинул через плечо и занес внутрь.

Я несколько секунд молча переваривала услышанное, потом спросила:

– Как называется таверна?

– «Соленый пес», – ответил Стилтон. – Надеюсь, мы все сделали правильно, мисс Тео. Мы с товарищами посоветовались, не войти ли нам в таверну вслед за мумией, но, судя по голосам, там было довольно много людей, и настроены они были не слишком миролюбиво. Вы не велели нам связываться с докерами, приказали только проследить за мумией. Правда, я так и не смог выяснить, чего хотела от мумии эта банда из таверны.

– Вы все сделали правильно, Стилтон, благодарю вас. И передайте мою благодарность остальным скорпионам. А мумию я заберу оттуда.

– Но не без нашей помощи, мисс Тео? – взволновался Стилтон. – Вы же не сунетесь туда одна, верно?

– Я обязательно дам знать, когда мне вновь потребуется ваша помощь, – сказала я, и Стилтон, кажется, слегка успокоился.

– Да, еще один момент, – произнес он. – Тот уличный мальчишка, который постоянно крутится возле музея и с которым вы выбегаете переговорить…

Мои щеки запылали. Неужели все мои тайны шиты такими белыми нитками? Если наши с Уиллом встречи заметил Стилтон, их мог засечь кто-то еще. Кто?

– Да? – спросила я.

– Так вот, он тоже там был. На пристани. Прятался за бочонком и наблюдал за таверной. – Стилтон укоризненно взглянул на меня и добавил: – Надеюсь, вы не посылали его следить за нами.

– О, что вы! Разумеется, нет, – поспешила я заверить Стилтона. – То, что он там оказался, просто совпадение. Вы сами знаете, что мы с ним вчера никак не могли скоординировать свои действия.

Явно успокоенный и удовлетворенный, Стилтон кивнул.

– А еще, – сказал он, – наш Гроссмейстер хотел узнать, не сможете ли вы провести для него сеанс магии прямо сегодня.

Вот как? Прямо сейчас?

– О, Стилтон, я сегодня безумно занята. Полиция, мисс Шарпи… думаю, у меня нет никакой возможности вырваться отсюда.

– Хорошо, мисс Тео. Я уверен, что Гроссмейстер может подождать, – с этими словами Стилтон вышел за дверь, и сразу же раздался глухой удар, а затем истеричный крик.

– Смотреть надо, куда идете!

С этими словами мисс Шарпи ворвалась в библиотеку и яростно захлопнула за собой дверь, едва не схватив за нос Стилтона, когда он попытался взглянуть на нее.

Я ахнула. Теперь волдырями было покрыто все лицо мисс Шарпи, и каждую секунду, буквально на глазах, появлялись все новые и новые.

– Мисс Шарпи, – выдохнула я. О боже! А ведь я должна была сообразить, как опасно давать гувернантке ту веревку.

Мисс Шарпи принялась лихорадочно собирать свои вещи. Стараясь не поворачивать лицо в мою сторону, она закуталась в пальто, а когда потянулась за своей сумочкой, я увидела, что волдырями покрыты и руки гувернантки.

– Я должна уйти. Немедленно. Объясни своим родителям, что я заболела, – мисс Шарпи открыла дверь и снова едва не налетела на Стилтона. – Да не смотрите вы на меня! – взвизгнула она и, пряча лицо в воротник, бросилась бежать к боковому выходу из музея.

Стыдно признаться, но мне ни капельки не было жаль мисс Шарпи. Может быть, я смогу стать снисходительнее и добрее к ней, когда у меня сойдут синяки, оставшиеся после ее щипков.

* * *

Прежде чем я успела осмыслить все, что произошло в последние минуты, из глубины музея донесся вопль. Ну, что там еще? Мы со Стилтоном переглянулись и дружно рванули на крик.

Похоже, вместе с нами на крик бежали все, кто был в музее. Мы тянулись, словно стая перелетных гусей, к Египетскому залу, откуда и доносился шум. В зале инспектор Тарнбулл озабоченно переговаривался о чем-то с тремя своими констеблями. На стене, вдоль которой стояли мумии, выделялось пустое пятно. Очень странно.

Тарнбулл оборвал разговор со своими людьми и спросил, обернувшись ко мне:

– Где ваш отец?

– Где-то здесь, – ответила я, стараясь отвести глаза в сторону от пустого места. – Вы смотрели в его мастерской?

Тарнбулл коротко кивнул одному из констеблей, и тот поспешил в направлении мастерской. Пока мы все молча ждали, я осторожно приблизилась к тому месту, где еще совсем недавно стояла мумия Икудиди эпохи Нового царства.

– Осторожнее, мисс, не подходите слишком близко к месту преступления.

– Не буду, – произнесла я, чувствуя, как у моих ног вьется Исида. Потом кошка замерла, словно почуяв что-то. Я присмотрелась и увидела лежащий перед самым носом Исиды маленький самодельный амулет «Кровь Исиды». Тот самый, что я своими руками надела на шею Икудиди всего три дня назад.

Сам отвалился этот амулет, или кто-то нарочно снял его с мумии?

Возвратился констебль в сопровождении мамы и папы – вид у них был очень озабоченный. Увидев папу, Тарнбулл раздулся как самоуверенный индюк и спросил:

– Не желаете ли объяснить, что случилось с этой мумией, Трокмортон?

Папа изумленно взглянул на пустое место в ряду мумий и ответил:

– Понятия не имею! Очевидно, прошлой ночью в музей проникли похитители мумий… – было видно, что папа никак не может понять, каким образом эти самые похитители могли проскочить мимо него и его дробовика.

– И украли только одну мумию? – хмыкнул Тарнбулл. – В то время, как обворовывали подчистую все остальные музеи в Лондоне? Что-то мне не верится в это, Трокмортон.

– Хорошо. Тогда вы сами что думаете по этому поводу? – огрызнулся разозленный папа.

– Я думаю, что ваша жадность превосходит все мыслимые границы. Вы не устояли перед тем, чтобы украсть еще одну мумию, и на этом я поймал вас с поличным.

– С поличным? В чем? Что у вас есть, кроме еще одной пропавшей мумии?

– Мы поймали также скупщика, пытавшегося перепродать золото, похищенное во время одного из последних незаконных вторжений. Мы полагаем, что вы крали мумии с целью посеять панику и заставить людей забрать из банков свое золото, которое якобы должно их защищать. Из дома золото гораздо легче украсть, чем из банковского сейфа. Итак, я пришел к выводу, что вы находитесь в сговоре с известным вором по кличке Мрачный Краб. Алистер Трокмортон! Именем закона вы арестованы!

Глава двадцать шестая

«Соленый пес»

Все, кто был в зале, при этих словах Тарнбулла ахнули, а затем одновременно заговорили.

– Это какая-то ошибка, – встревоженно сказала мама.

– Знал бы я, что за дела здесь творятся, ни за что не поступил бы на работу в этот музей, – пробормотал стоявший где-то позади меня Вимс.

Я же, быстро прокрутив все в голове, выступила вперед.

– Простите, инспектор!

– Что еще? – спросил Тарнбулл. Он сложил свои руки на груди и снисходительно кивнул мне.

– А как быть с Найджелом Боллингсвортом?

– Боллингсворт, Боллингсворт, – пробормотал инспектор, вытащил свой блокнот и порылся в нем. – Бывший первый помощник хранителя музея?

– Да, он. Вы сумели напасть на его след? Нашли и расспросили его? Ведь он безо всяких объяснений исчез четыре месяца назад. Между прочим, сразу после пропажи Сердца Египта.

– А ведь она права, – ахнула мама, хватаясь рукой за горло. – Боллингсворт исчез сразу после того, как мы обнаружили пропажу Сердца Египта.

– Вы упустили из рук такой ценнейший артефакт? – недовольно пробурчал Вимс. – А лорд Чадли знает об этом?

Папа бросил на Вимса раздраженный взгляд.

– Мы проверим все это, – неохотно сказал Тарнбулл. – Но, возможно, ваш отец был в сговоре с Боллингсвортом. А теперь уведите его, парни.

Слева и справа от папы возникли два рослых констебля, они схватили его под локти и повели прочь из зала. Нужно отдать папе должное, он держался при этом с большим достоинством, не сопротивлялся и не протестовал.

После того как полицейские увели папу, в зале повисло молчание, затем Викери Вимс прокашлялся, хлопнул в ладоши и произнес:

– Ну, хорошо. А теперь за работу. Давайте, давайте, шевелитесь.

Все сотрудники музея неохотно потянулись к выходу из зала. Стилтон, уходя, быстро взглянул на меня через плечо. Когда все разошлись, Вимс приблизился к маме и сказал:

– Я хотел бы переговорить с вами, миссис Трокмортон.

Едва он раскрыл рот, как я уже знала, что ему нужно. Он хотел спросить, может ли он принять на себя папины обязанности Главного хранителя музея.

– Не сейчас, Вимс, – ответила мама, отмахнувшись от него. – Сначала я должна разобраться со всем, что происходит. – Она повернулась ко мне и продолжила: – Теодосия, я хочу поехать повидаться с твоей бабушкой. Может быть, она сможет попросить адмирала помочь нам.

– Отличная идея, мама.

– Но я не знаю, когда вернусь, – замялась она.

– Ну, обо мне можешь не беспокоиться. Со мной все будет в порядке.

– Девочка моя, – грустно улыбнулась мама.

Вимс сглотнул, словно выброшенная на берег рыба. Он никак не мог смириться с тем, что его так открыто проигнорировали.

– Что ж, – сказала я, глядя на Вимса. – Не вернуться ли и вам тоже к работе? Сейчас ее в музее будет особенно много, раз папы нет, и мама тоже уходит.

Как только Вимс удалился, меня пробрала дрожь. Мои колени сделались как ватные, и я присела на край подиума для экспонатов, рядом с которым стояла. Папа арестован. И все из-за этого проклятого жезла. К моему горлу подкатил горячий комок, мои глаза защипало, но я сказала себе, что не заплачу. Не заплачу, не дождетесь!

От грустных мыслей меня отвлек теплый мохнатый комок, который принялся тереться о мои ноги. Исида. Я наклонилась, подняла ее и прижала к себе, словно пытаясь зажать открывшуюся в груди рану. Исида, казалось, поняла меня – замурлыкала и необыкновенно долго позволила гладить себя, прежде чем деликатно вывернулась из моих объятий.

Я должна отыскать способ справиться с возникшей проблемой, вот и все, другого не дано. А это означает, что медлить мне никак нельзя. Я должна немедленно найти жезл. Сегодня же ночью. Я справлюсь с этой задачей, тем более что мне теперь известно, где нужно искать слуг Хаоса.

В моей голове быстро созрел план. Я поднялась на ноги и пошла к боковому выходу, надеясь встретить там Уилла.

* * *

Уилл потупился и отвел глаза.

– Где я был вчера ночью? – переспросил он.

Я перестала смотреть, как он ковыряет землю носком своего ботинка, и сказала:

– Это очень простой вопрос, Уилл.

– Я был со своей семьей. Как всегда, мисс. Так у вас есть сообщение для Виги или нет?

– Как знать, – ответила я и сложила руки на груди. – Ты уже сказал ему, что Змеи Хаоса встречались прошлой ночью в «Соленом Псе»?

Уилл вздрогнул, глаза у него полезли на лоб.

– Откуда вы знаете об этом?

– Я работаю не только с тобой, между прочим, – фыркнула я. – У меня и помимо тебя есть источники информации. Так что попытайся ответить еще раз. И советую тебе не вилять. Итак, где ты был прошлой ночью?

Уилл покосился в сторону, в кусты, где его ждал Сопляк. Наступило долгое молчание, прерываемое только шмыганьем младшего брата Уилла. Я уже стала опасаться, что Уилл настолько рассержен на меня за то, что я подслушала его разговор с Мрачным Крабом, что вообще не захочет отвечать, но он, наконец, заговорил.

– Я был на пристани, – неохотно признался Уилл. – Хотя зачем спрашивать, если вам и без того об этом известно?

– Потому, что я не уверена, можно ли и дальше доверять тебе, – ответила я, гордо задирая нос. – Ты не хотел сказать, почему за тобой по всему Лондону гоняется Мрачный Краб. Ты куда-то исчез, когда мне нужно было передать сообщение Вигмеру. А теперь я узнала, что ты крутился возле того места, где встречаются Змеи Хаоса. Что я должна обо всем этом думать, Уилл? Ведь речь идет не о пустяках, не об игрушках и даже не о карманных кражах. О жизни и смерти речь идет, о том, что Хаос может поставить под угрозу жизни многих ни в чем не повинных людей!

Уилл даже сгорбился и вновь принялся втаптывать в землю какую-то несчастную веточку.

– Я только пытался помочь. Хотел сделать то, что вы сами сделали бы, окажись на улице вчера ночью. Я понял, что дела пошли не так, как надо, потому что в доках и на пристани люди только и говорят о ходячих мумиях. Поэтому когда я увидел одного такого костяного парня в бинтах, я спросил себя: «А что на моем месте сделала бы мисс Тео?», и пошел следом за тем мертвяком, – он передернул плечами и подавленно уставился в землю. – Я же не знал, что вы отказались от меня и приняли себе на работу кого-то другого.

От этих слов я почувствовала такое облегчение, что не удержалась и крепко обняла Уилла. Мне было наплевать, что он грязный и неряшливый. И неважно, что он при этом недовольно хрюкнул.

– Нет, Уилл, – сказала я. – Я никого вместо тебя не нанимала. Просто не могла связаться с тобой, потому что ты на меня рассердился, – поскольку мы теперь вроде бы опять стали друзьями, я наклонилась вперед и сделала еще одну попытку. – Ты можешь рассказать мне все, что у тебя случилось с Мрачным Крабом. Может быть, я смогу тебе помочь.

В ответ Уилл покачал головой.

– С Крабом мне никто помочь не сможет, – безнадежно ответил он.

– Ты должен рассказать мне, Уилл. Полицейские только что арестовали моего отца. Они думают, будто он вместе с Мрачным Крабом укрывал краденые мумии!

– О, мисс! Мне очень жаль.

– У меня больше нет выбора. Я должна сама пойти в ту таверну. Мне необходимо вернуть жезл и найти способ вернуть все мумии на их места.

– Но вы же не собираетесь пойти туда одна? – испуганно спросил Уилл.

– Не хотела бы, – согласилась я. – Ты пойдешь со мной?

Повисла секундная пауза, словно Уилл прикидывал, насколько велик риск, а затем кивнул:

– Хорошо, я пойду. Когда отправляемся?

Я посмотрела на небо у себя над головой. На Лондон опускались сумерки. Если выйти прямо сейчас, к закату мы будем на месте.

– Прямо сейчас было бы самое время, ты не согласен? Подожди только, я сбегаю, возьму пальто.

Я бегом бросилась в гардероб, а в голове у меня бешено крутились мысли. Чтобы отправиться на пристань, нужно нанять кеб. Идти пешком слишком далеко, слишком долго и опасно. Но где взять деньги? Ага! Стилтон, конечно же, Стилтон!

Я нашла его в кабинете, где он рылся в своих бумагах, безуспешно пытаясь привести их в порядок.

– Стилтон?

Услышав мой голос, он буквально подскочил на стуле.

– Да, мисс Тео?

– Э… можете ли вы одолжить мне фунт-другой? – Увидев, как сильно его удивила моя просьба, я принялась объяснять, импровизируя на ходу: – Видите ли, я очень проголодалась, а когда вернется моя мама, одному богу известно. Хочу сходить купить какой-нибудь еды.

– Буду счастлив сам сделать это для вас, мисс…

– Нет! – прервала я его, не дав договорить. На секунду я подумала, не рассказать ли Стилтону про свой план, но не стала этого делать, не только потому, что он немного странный и к тому же рыцарь Черного Солнца. Просто Стилтон взрослый и, скорее всего, не поймет меня или, что еще хуже, попытается задержать. – Мне очень полезно будет прогуляться. Проветрить голову после того, что случилось с папой.

– Я могу проводить вас.

– Нет, мне хочется побыть одной.

Стилтон удрученно взглянул на меня и произнес:

– Я не знаю, что скажет по этому поводу Троули…

Меня охватило отчаяние, и я, сама того не желая, гневно топнула ногой.

– Стилтон! Вы дадите мне денег или нет?

Он виновато моргнул, вытащил из кармана пару фунтовых купюр и протянул их мне.

– Вот, пожалуйста, мисс.

– Благодарю вас, Тефен, – проговорила я, надеясь, что произнесенное вслух скорпионье имя несколько утешит его.

По-моему, этот ход действительно оказался удачным.

– Всего доброго, мисс Тео. Будьте осторожны.

Осторожна? Еще бы, конечно, буду. Осторожность – мое второе имя.

* * *

Кеб высадил нас в самом старом, самом опасном уголке лондонских доков. Поначалу кучер отказывался оставить нас здесь одних, но когда Сопляк схватился за живот и сказал, что у него понос, то поспешно и охотно позволил нам выйти. Бог знает, как мы станем выбираться отсюда, но эту проблему нужно будет решать позже, не сейчас.

Людей на пристани было немного, они заканчивали какие-то свои дела, и каждый из них выглядел так, словно готов немедленно всадить нам нож под ребро или перерезать глотку.

– Перестаньте глазеть на них! – прошипел Уилл, заталкивая меня за какую-то бочку. – Для них такие взгляды – признак враждебности.

– О, прости, – ответила я и сосредоточила все свое внимание на таверне, к которой вел нас Уилл, петляя между бочками, ящиками и канатами. Наконец мы остановились за составленными в ряд бочонками.

– Пришли, – сказал Уилл.

На вид таверне «Соленый Пес» было лет двести, не меньше. Ее шершавые, просоленные стены потемнели от времени. Уилл осторожно вынырнул из-за бочонка и прокрался к стене таверны, остановившись прямо под прикрытым ставнями окном. Убедившись, что его никто не видит, он махнул рукой, давая мне знак подойти. Сопляк должен был оставаться за бочонками и громко шмыгнуть, если кто-нибудь появится.

Я встала на цыпочки и неудобно выгнула шею, чтобы заглянуть в щель оконной ставни. В таверне сидели десятка полтора мужчин, уставившихся в свои кружки с элем, но среди них я не увидела никого из известных мне Змей Хаоса.

– Не верю, что они могут встречаться и обсуждать свои планы прямо под носом других посетителей, – шепнула я. – Не знаешь, здесь есть отдельная комната или что-нибудь в этом роде?

Уилл кивнул, а затем быстро приложил к губам палец и подтолкнул меня так, чтобы я обернулась. А обернувшись, я увидела приближающегося к таверне высокого мужчину в длинном пальто. Его фигура мне сразу же показалась знакомой, а когда мужчина подошел ближе, я увидела в неярком свете фонаря изуродованное лицо Найджела Боллингсворта.

Я быстро вернулась на свой наблюдательный пост под окном, чтобы проследить, куда направится Боллингсворт, войдя в таверну. Он подошел к стоявшему за стойкой бармену, и тот кивком указал на стену позади себя.

– Здесь есть задняя дверь? – обернулась я к Уиллу.

Он пожал плечами и начал пробираться между пустыми бочонками и бухтами толстого просоленного каната к задней стене таверны. Я пошла следом за ним, внимательно глядя себе под ноги.

Да, задняя дверь в таверне была! И, что совсем замечательно, она была открыта – очевидно, для того, чтобы впустить внутрь немного свежего воздуха. Отлично. Я прямиком направилась к двери, но тут на мое плечо легла рука Уилла и отдернула меня назад.

– Что вы собрались сделать, мисс? – спросил он.

– Я должна услышать, о чем они говорят. Чтобы возвратить жезл, мне необходимо знать их планы. А заполучить назад жезл – единственный способ доказать невиновность папы и вырвать его из лап полиции. У тебя есть предложение получше?

– Да, есть. Я сам пойду, – Уилл хотел отодвинуть меня в сторону и шагнуть вперед, но я уперлась в землю ногами и не сдвинулась с места.

– Нет, Уилл. Пойти должна я. Мне больше твоего известно обо всем этом, а они могут сказать что-то такое, что для тебя не будет иметь никакого смысла, а для меня очень даже.

Разумеется, Уилл сразу надулся – мальчишка, что с него взять! – но потом все же понял, что я, очевидно, права, и неохотно сдался.

Когда мы с Уиллом разобрались, наконец, в том, кто из нас должен идти, я осторожно прокралась в дверь, с тревогой прислушиваясь, не идет ли кто-нибудь сзади.

Вся таверна так сильно провоняла старым пивом и прокисшим вином, что я подтянула вверх воротничок своего платья, чтобы прикрыть им рот и нос. Вслушиваясь в гудение голосов, я прошмыгнула в дальний угол комнаты и присела на корточки, спрятавшись за бочкой, от которой несло крепким сидром. Ну и местечко они выбрали для своих встреч!

– Вы опоздали, – послышался голос с сильным немецким акцентом. Фон Браггеншнотт!

– Я не опоздал, – недовольно пробурчал в ответ Боллингсворт. – Это вы пришли слишком рано.

– По-любому вы явились последним. Ну, ладно, теперь мы можем начать.

Шаркнули по полу, а затем заскрипели стулья – Змеи Хаоса уселись за стол.

– Как прошел эксперимент?

– Я сделал все так, как написано у Сахотепа. Когда мы погрузили головку перевернутого жезла в воду, поднялось желто-зеленое облако, густое и удушливое. В считаные секунды оно обволокло всех четверых наших пленников. Все дальнейшее заняло не так много времени, меньше, чем через час все четверо умерли.

– Отлично. Значит, мы на правильном пути, – произнес тихий мягкий голос. Слышно было плохо, мешала разделявшая нас огромная бочка с сидром, но тем не менее мне показалось, что я уже где-то слышала этот голос.

– Никто из вас не пострадал? – спросил фон Браггеншнотт.

– Нет, – ответил Боллингсворт. – Маски проявили себя отлично, правда, сквозь них плохо видно.

– Надолго они нам не понадобятся, если газ действует так быстро. К тому же ветер с реки довольно скоро его разгонит.

– Вы не думали о том, что газ может повредить другим людям, когда его станет относить ветром? – спросил фон Браггеншнотт.

– Нет, их здоровье – не моя забота.

Ну, до чего же мне знаком этот голос!

– А жезл смог воскресить их? Хотя бы до такой степени, чтобы они могли выполнять простейшие задачи?

– Да. Воскреснув, они двигались несколько неуклюже, но были способны выполнять свои обычные обязанности.

– Великолепно, джентльмены. Начнем завтра с высоким приливом.

Где же, где же я слышала этот голос? Затаив дыхание, я рискнула высунуть голову из-за бочки. В слабом свете я увидела Боллингсворта и фон Браггеншнотта, но человек, который интересовал меня больше всего, сидел спиной ко мне, и к тому же его голову покрывал капюшон.

– Вы уверены, что этого хватит, чтобы справиться со всеми семью сотнями?

– Если нет, мы всегда сможем пустить в дело наши пистолеты.

В этот момент меня отвлек от разговора скрип половиц. В дверном проеме появилась огромная округлая фигура, освещенная желтым светом зажженных в таверне ламп. Я поспешно забилась как можно глубже в тень.

– Коньяк, – пробормотал толстяк. – Они хотят коньяк. Неужели можно подумать, что в моей таверне водится коньяк? И почему они не могут пить то же самое, что все нормальные люди? Подавай им, видите ли, коньяк, или они уйдут искать себе другое заведение.

А затем я услышала, как кто-то громко шмыгнул носом. Потом еще раз и еще. Кто-то идет сюда!

Двигаясь как можно тише, я вернулась к входной двери, вышла наружу и оглянулась в поисках Уилла, но не увидела его. В следующую секунду чья-то рука схватила меня и потащила за угол таверны.

– Кто-то идет. Может быть, один из этих парней Хаоса, – прошептал Уилл.

Я посмотрела в ту сторону, куда указывал мне Уилл, и прищурилась, пытаясь что-нибудь разглядеть в окружающей темноте.

Хорошая новость: это были не Змеи Хаоса.

Плохая новость: это был Эдгар Стилтон. Причем не один.

Глава двадцать седьмая

Алоизий Троули требует оказать ему услугу

Позади нас стоял Стилтон и шестеро остальных Скорпионов, которых прикрепил ко мне Троули. Взглянув в последний раз на таверну «Соленый Пес», я переключила все внимание на своих телохранителей, хотя правильнее, наверное, было бы называть их охранниками.

– Что вы здесь делаете? – шепнула я Стилтону.

Он подошел ближе, чтобы его не могли услышать слуги Хаоса или местные головорезы, если они вдруг околачивались где-нибудь рядом.

– Вы не сказали мне, что направляетесь сюда, мисс Тео, – негромко произнес Стилтон. – Если бы я знал об этом, ни за что не позволил бы вам уйти.

– И не сказали, что будете следить за мной.

– Прошлой ночью вы тоже послали своих людей следить за мной без предупреждения.

– Я уже говорила вам – это была чистая случайность.

– Кто эти люди, мисс? – послышался справа от меня голос Уилла. – Хотите, чтобы мы с Сопляком разобрались с ними?

Я перевела взгляд с семерых взрослых сильных рыцарей Черного Солнца на Уилла и Сопляка и подумала, что Уилл сильно переоценивает свои силы.

– Я думаю, что смогу все устроить, – прошептала я. – Но думаю, что будет очень кстати, если ты еще несколько минут будешь прикрывать мою спину.

– Никому не требуется прикрывать вашу спину, мисс Тео, – обиженно заметил Стилтон.

Проклятье! Он все слышал!

– Мы не причиним вам ни малейшего вреда, ведь мы – ваши телохранители, вы же знаете. Мы здесь только для того, чтобы обеспечить вашу безопасность.

– И доставить ее к Троули, – добавил из темноты кто-то из Скорпионов. Бэзил Уайтинг, по-моему.

– К Троули? – повторила я.

Стилтон пожал плечами, и даже в потемках я рассмотрела, что вид у него стал какой-то глупый.

– Он действительно хочет, чтобы вы оказали ему услугу, о которой договаривались, – продемонстрировали свое искусство магии. Он говорит, что звезды и Луна расположились сейчас как нельзя удачнее для магических действий, и не хочет упустить такой момент.

– А еще он хочет убедиться в том, что она действительно представляет для него ценность, – донесся из темноты еще один голос. – И стоит ли ей выделять охрану и оказывать различные услуги.

Стилтон болезненно скривился и снова пожал плечами.

– Боюсь, что это именно так, мисс.

– У меня есть какой-то выбор? – спросила я, понизив свой голос до такой степени, что услышать меня мог только Стилтон.

– Нет, – так же тихо ответил он. – У нас приказ доставить вас к Троули независимо от того, желаете вы с нами сотрудничать или нет.

Этого я и боялась. И в самый неподходящий момент.

– Хорошо, – сказала я. – Тогда пойдем.

Напряженное лицо Стилтона слегка расслабилось.

– Только подождите одну минуту, Стилтон, – я схватила Уилла за руку и отвела в сторону, где нас не мог услышать никто из Скорпионов. Правда, двое из них сделали попытку пойти вслед за нами, но Стилтон движением руки остановил их.

– Хотите, чтобы мы проследили, куда вас повезут, мисс? – чуть слышно шепнул Уилл мне на ухо.

– Если сможете, – едва шевеля губами ответила я ему. Мне будет намного легче, если кто-то будет знать, где я. И где, в конце концов, находится их чертов храм.

– К нашим экипажам сюда, мисс, – позвал Стилтон не терпящим возражений или промедлений тоном, и мне оставалось только повиноваться.

Залезая в поджидавшую Скорпионов карету, я хотела бросить прощальный взгляд на Уилла и Сопляка, но их уже и след простыл.

* * *

Мне снова завязали глаза. По дороге Стилтон пытался завести со мной разговор, но, честно говоря, я была слишком раздражена, чтобы поддерживать его. Мало мне было других забот, так теперь еще эта история с орденом Черного Солнца – не слишком ли много для меня одной? Нужно будет сказать Троули, что впредь я не желаю иметь никаких дел с его проклятым тайным обществом. От них слишком мало пользы и слишком много головной боли, а их обожание мне совершенно не нужно.

Карета остановилась, Стилтон вежливо помог мне выбраться из нее, а затем провел к воротам, которые открылись после того, как он снова отстучал по ним условный сигнал.

– Почему так долго? – спросил чей-то голос.

– Приехали, как только смогли. Отведи нас к Троули.

– Сейчас. Он уже заждался вас. Проходите.

Стилтон снял с моих глаз повязку, и я пошла вслед за ним по знакомому мне еще с прошлого раза коридору, освещенному зажженными свечами. Меня привели в тот же зал, что и раньше, в котором нас дожидался Троули, окруженный шайкой своих прислужников в черных накидках. При виде меня бешеные глаза Троули вспыхнули, и он воскликнул, потирая руки:

– Вы пришли!

– Вы не оставили мне выбора, – ответила я.

– Надеюсь, Скорпионы выполняли все ваши пожелания и поручения? – спросил Троули, не обращая внимания на мой угрюмый вид и тон.

– Да, если не считать того, что для этого им каждый раз требовалось получить ваше разрешение, а закончилось все тем, что меня вынудили приехать сюда.

Троули раздраженно прищурился.

– В таком случае не станем понапрасну тратить ваше драгоценное время и приступим к делу. Сюда, прошу вас.

Он посторонился и жестом пригласил меня пройти к установленному в зале жертвеннику. Я была так занята разглядыванием жертвенника (и лихорадочными размышлениями о том, что задумал Троули), что задела ногой стоявший прямо на полу бронзовый сосуд. Он громко зазвенел и покачнулся, во все стороны полетели брызги воды.

– О, прошу прощения, – сказала я.

Троули прикрыл глаза, какое-то время простоял так, затем вновь открыл их и с наигранной бодростью ответил:

– Кто-нибудь дольет воды. Фелл, принесите масло. А вы, Теодосия, пожалуйста, прилягте вот сюда, – и он указал на четыре расположенные в ряд через равные интервалы кирпича. Они, как и положено кирпичам, были жесткими, твердыми, с острыми краями – да вы и сами это знаете.

– Лицом вверх или вниз? – спросила я.

– Лицом вниз, пожалуйста.

Гертон поставил перед первым кирпичом тот самый бронзовый сосуд, а Уайтинг долил в него свежей воды. Теперь я поняла, чего ждет от меня Троули. Он хочет, чтобы я стала медиумом – связником, через которого он мог бы обратиться к египетскому божеству. Какая чушь! Этот трюк появился в поздней египетской магии и делался в основном напоказ, чтобы поразить воображение зрителей. Неужели Троули не знает об этом? Судя по тому, как блестят его глаза, как он сгорает от нетерпения, очевидно, в самом деле не знает.

Ну и хорошо. Я спокойно улеглась на кирпичи и приготовилась показать небольшой и безопасный псевдо-магический фокус. Честно говоря, я подозревала, что Троули потребует от меня чего-то более сложного и опасного.

Уайтинг поднял маленький сосуд и налил на поверхность воды тонкий слой масла. Я вздохнула и слегка расслабилась, лежа на кирпичах. К счастью, они были довольно большими. Чтобы иметь возможность смотреть в сосуд с водой и маслом, я оперлась подбородком о первый кирпич, остальные кирпичи неприятно впились в мое провисшее к земле тело.

– Давайте быстрее, – сказала я, пытаясь как-то устроиться на кирпичах.

– Как пожелаете, – согласился Троули. – Зильберт, зажгите благовония! Гертон, зажгите лампаду.

Спустя несколько секунд в воздухе поплыл сильный, приторно-сладкий аромат восточных трав, от которого я едва не закашлялась. Чтобы чем-то отвлечься от впивающихся в тело кирпичей, я принялась рассматривать стоящий передо мной сосуд. В мягком желтом свете лампады хорошо были видны выгравированные на бронзовой стенке сосуда символы Анубиса.

Троули затянул нараспев:

– Анубис, мы призываем твою силу и власть. Открой свою мудрость перед очами этого дитя.

Пока Троули повторял это заклинание, я постаралась сделать свой взгляд отрешенным, направленным в пустоту и неподвижным. Египтяне были большими мастерами показывать публике эстрадные номера, но и я была не лыком шита и умела давать такие представления ничуть не хуже их. И чем быстрее закончится мой концерт, тем скорее я попаду домой, чтобы постараться разгадать, что же задумал сотворить Хаос с помощью этого чертова жезла.

В моем мозгу засели слова «семь сотен», они явно что-то значили для меня, но что именно? А еще они упомянули, что начнут с высоким приливом – скорее всего, это связано с каким-то судном и, кстати, объясняет, почему слуги Хаоса устроили свою штаб-квартиру рядом с пристанями.

На налитом поверх воды масле отражался свет лампады, плыл аромат благовоний – тяжелый, дурманящий, тошнотворно-сладкий. Я задумалась над тем, как мне достовернее убедить Троули в том, что я впала в транс. Я отрешенно уставилась на световой блик, играющий на золотистом боку сосуда. «Начинаем с приливом… Семь сотен… Начинаем с приливом… Семь сотен…» Эти слова постоянно крутились у меня в голове, наслаиваясь на заклинания Троули.

Мои глаза пересохли, и я на секунду прикрыла их, а когда открыла вновь, передо мной мелькнула картинка – стоящий у причала «Дредноут», и в тот же миг все кусочки головоломки сложились воедино.

– Разумеется! – воскликнула я.

– Она видит! – обрадовался Троули, прерывая мои размышления и заставляя вернуться в провонявший приторными благовониями зал.

Со всех сторон восторженно забормотали приглушенные голоса. Проклятье! Троули решил, что я сейчас впала в этот идиотский транс! Он опустился на колени рядом со мной и попытался рассмотреть что-нибудь внутри бронзового сосуда.

– Что вы видите? – с жадным интересом спросил он.

Что я видела? Я видела «Дредноут» и поняла, наконец, что Хаос собирается похитить жемчужину в короне военно-морского флота Его величества Эдуарда. Что ж, отличный ход, чтобы столкнуть лбами Германию и Британию.

Но Троули об этом не расскажешь, он ждет от меня совсем другого. Я уставилась в пустоту и медленно завела на одной ноте лишенным интонаций ровным голосом:

– Черное Солнце высоко взойдет на красном небе, перед тем как упасть на землю, где его поглотит огромная змея.

Искоса взглянув на Троули, я увидела, что это предсказание пришлось ему не по вкусу, и поэтому поспешила добавить:

– Затем чрево змеи лопнет, из него появится множество маленьких змеек, которые расползутся во все стороны и исчезнут под землей.

Уф! Ничего лучшего просто не пришло мне в голову, уж извините. И вообще, честно говоря, работать пророком оказалось намного труднее, чем я думала.

Я снова исподтишка посмотрела на Троули. Он нахмурился и погрузился в глубокие раздумья. Я быстро моргнула, а затем принялась слегка потягиваться и ворочаться, давая знать, что мне хотелось бы как можно скорее подняться с этих чертовски неудобных кирпичей.

Троули кивнул двоим Скорпионам, они подскочили и помогли мне подняться на ноги. Отряхивая со своего платья пыль, я гадала, что будет дальше.

А дальше Троули сообразил, наконец, что все мы стоим как дураки и ждем, когда же он перестанет глупо пялиться на стену и как-то начнет реагировать на окружающее, хотя бы приказ какой-нибудь отдаст.

– Я должен обдумать, что на самом деле означает это пророчество, – сказал Троули и махнул рукой в воздух. – Вы все свободны.

* * *

Я забралась в карету и постаралась сесть как можно дальше от Стилтона, затем сложила руки на груди и подчеркнуто уставилась в окно.

Какое-то время мы ехали в неловком молчании, потом Стилтон прокашлялся и сказал:

– Мне очень жаль, мисс Теодосия, но у меня не было выбора. Правда.

Я продолжала пялиться в окно.

– Вы не понимаете. Я не такая уж большая шишка в этой организации. Мало на что могу влиять. Но для вас я сделаю все, что в моих силах.

Я отвернулась от окна и хмуро посмотрела на Стилтона.

– Потому что это я открыл вас, понимаете ли, – продолжал он. – И ваши возможности. Это несколько подняло меня в глазах Троули и остальных, но даже несмотря на это они не слишком прислушиваются ко мне. Троули… его, по-моему, очень захватило все это.

– Я верила вам!

– Но вам же не причинили никакого вреда! Вы показали Троули свои магические способности, и теперь он счастлив и убедился в ваших силах.

– Стилтон… – покачала я головой.

– Прошу вас, не сердитесь, мисс Тео! Пожалуйста!

Странно себя чувствуешь, когда взрослый мужчина извиняется перед тобой. Мне стало как-то не по себе, и я решила, что будет правильно смягчиться. Хотя бы немного.

– Хорошо, – сказала я. – Между прочим, что вы знаете о высоком приливе? Когда он начинается, например?

Стилтон явно смутился.

– Высокий прилив? – переспросил он. – Вы рассмотрели в своем видении что-то еще? О чем не сказали Троули?

– Нет, просто поинтересовалась, вот и все.

– Ну, как правило, самыми высокими бывают весенние приливы, а в этом году их ожидают даже более сильные, чем обычно. Снега очень много выпало.

– А в какое время суток случаются высокие приливы?

– Честно говоря, я не в курсе.

– Слушайте, Стилтон, – сказала я, резко наклоняясь вперед на своем сиденье. – Мне необходимо знать, когда завтра начнется высокий прилив. Вы можете найти эту информацию и сообщить ее мне, как только явитесь утром на работу?

– Вы больше не сердитесь на меня? – глупо улыбнулся он.

– Конечно, конечно. Так вы узнаете?

– Для вас, мисс Тео? Непременно.

* * *

Когда Стилтон высадил меня возле музея, я сделала вид, что иду внутрь, но на самом деле спряталась сразу за дверью, надеясь, что вскоре поблизости появятся Уилл и Сопляк.

Мне показалось, что прошла целая вечность, пока я услышала мягкое шлепанье бегущих ног, сопровождаемое громким мокрым шмыганьем. Я вышла наружу, чтобы Уилл и Сопляк увидели меня, а затем подождала, пока они отдышатся.

– Чего им было нужно от вас? – спросил Уилл, жадно глотая воздух.

– Так, ерунда, как-нибудь потом расскажу. Но я, наконец, выяснила, что планируют сделать слуги Хаоса.

– Ну?! И что же?

– Они собираются с помощью жезла убить экипаж «Дредноута». А когда матросы умрут, слуги Хаоса с помощью того же жезла воскресят их. Ожившие матросы будут повиноваться жезлу, и слуги Хаоса заставят их угнать корабль.

– Чтоб мне провалиться на этом самом месте. Не может быть!

– Точно. Я должна немедленно сообщить об этом Вигмеру.

Уилл как-то странно посмотрел на меня и ответил.

– Я не уверен, что он в такой поздний час все еще в Сомерсет-Хаус, мисс. Он, знаете ли, там не ночует.

Ну да, разумеется, он там не ночует.

– Но может быть, он сегодня все-таки засиделся допоздна, а если нет, то, может быть, ты сможешь узнать, где он живет? Пожалуйста, найди его и немедленно передай ему все, о чем я тебе рассказала. Сумеешь?

– Сделаю, мисс. Что-нибудь еще?

– Нет, я думаю, для одного вечера и этого больше чем достаточно, согласен?

* * *

Было уже очень поздно, поэтому я решила, что не стану искать маму. Очевидно, она так расстроена папиным арестом, что просто не заметит моего отсутствия.

Конечно, я тоже сильно переживала из-за папы. Мысль о том, что он сидит сейчас в тюремной камере, как какой-нибудь преступник, была для меня как нож в сердце.

Мне необходимо придумать план, как не дать слугам Хаоса похитить «Дредноут», как спасти Уилла от Мрачного Краба и освободить папу из-за решетки.

А все свои чувства на время отставить прочь.

Я побрела по коридору к своей каморке, а рядом со мной, словно облачко дыма, вилась Исида. Будем надеяться, Вигмер сумеет придумать, что делать.

Правда, в прошлый раз все закончилось тем, что решать проблему мне пришлось в одиночку. Причем в чужой стране.

Но теперь речь шла о жизнях и безопасности семисот британских моряков – должен же Вигмер, наконец, выйти из тени на сцену и продемонстрировать свою силу и влияние.

Хорошей новостью можно считать то, что волдыри на лице и руках мисс Шарпи как минимум еще на день избавят меня от ее присутствия, а значит, у меня будут развязаны руки.

Тут Исида неожиданно остановилась, оглянулась назад, в ту сторону, откуда мы пришли, выгнула спину и ощетинилась.

– Что? – прошептала я, вглядываясь в темноту. И услышала сопение, а затем легкое постукивание когтей по мраморному полу. Из темноты появилась темная фигура и остановилась в конце коридора.

Анубис. Я сразу узнала эту ожившую статую, сбежавшую вчера из музея через окно. Теперь шакал вернулся. Вопрос – почему?

– Не делай резких движений, – негромко предупредила я Исиду, стараясь не насторожить шакала. Исида прижалась к стене, буквально распласталась по ней. Хотелось бы надеяться, что Анубис не заметит мою кошку и не бросится за ней. А скрыться нам с Исидой было просто некуда. Обеим.

Шакал пригнул голову и медленно двинулся по коридору, направляясь прямо на нас.

Не сводя глаз с Анубиса, я медленно принялась пятиться через холл и уже почти добралась до главного коридора, когда Исида украдкой прошмыгнула у меня под ногами и исчезла в темноте. Я напряглась, опасаясь, что Анубис бросится за ней, но он медленно надвигался на меня. Из пасти шакала донеслось низкое глухое рычание.

Я посмотрела направо, налево – укрыться было негде. Ни какого-нибудь кабинета, ни чулана, куда можно было бы спрятаться. Только открытое пространство холла с одной стороны и длинный коридор с другой. Чтобы догнать меня и там, и там, шакалу хватит пары секунд.

Я поднесла руку к воротнику платья, нащупала висевшие у меня на шее амулеты, крепко вцепилась в них и сказала, глядя прямо на шакала:

– Хороший песик… э-э-э… шакал. Успокойся. Кошка убежала. Ты ей показал, кто из вас сильней.

– Р-р-р-р, – раздалось в ответ. Я увидела, как с клыков шакала капает слюна. Анубис был уже совсем рядом – один хороший прыжок, и он вцепится мне в горло. Но шакал не прыгнул. Он склонил голову набок и уставился на меня. Рычание прекратилось.

Заметив это, я почувствовала себя несколько увереннее.

– И это правильно, – произнесла я. – Нам с тобой лучше стать друзьями. Я… ой!

Анубис поднялся на задние лапы, передние лапы положил мне на плечи и принялся лизать мне шею. Нет, не шею! Мои амулеты! Я скосила глаза и увидела, что шакал лижет мой амулет «Кровь Исиды». Ну, разумеется! Анубис всегда был верным другом, только не моим, а Исиды!

Помня о том, как нравится моей кошке, когда ее чешут за ухом, я протянула руку и попыталась проделать то же самое с шакалом. Он перестал лизать амулет и наклонил голову, чтобы мне удобнее было его чесать. Конечно, он столько лет был статуей, и его за это время никто ни разу не почесал!

Я продолжала перебирать пальцами жесткую густую шерсть, а шакал, не переставая, негромко рычал.

Я принялась поглаживать его по шее, и он закатил глаза от удовольствия.

Когда же я устала гладить шакала, он открыл глаза и отвернулся в сторону, опустил морду к полу и снова начал принюхиваться, как делал это до того, как заметил меня.

Потом Анубис двинулся вперед, и я, заинтересованная, пошла следом за ним.

Урча, словно пылесос, которым служанка чистит у нас в доме ковры, шакал сделал несколько шагов, затем оживился, навострил уши, еще раз принюхался и уверенно направился к двери в подвал. Подойдя к ней, он стал пытаться открыть ее носом и царапать лапами.

– Ты хочешь вниз, в катакомбы? – спросила я. Шакал сел и уставился на ручку двери, явно прося меня открыть ему путь в подвал.

– Хорошо, иди, – я распахнула дверь, и шакал пулей рванул вниз по лестнице, царапая когтями ступени.

«Интересно, что ему там так понадобилось?» – подумала я, медленно спускаясь следом.

Мне все больше казалось, что это не сам бог Анубис, а его «бау», дух, посланный богом на Землю, чтобы выполнять его распоряжения.

Кем бы ни был этот шакал, когда я спустилась вниз, он яростно скреб лапами стену в том месте, где стояли мумии. О господи. Он же роет ее в том месте, куда я ставила жезл и где шакал видел его в последний раз перед тем, как этот жезл похитили.

Это означает… да, это означает, что шакал послан Анубисом, чтобы охранять жезл! Отлично! Из этого, очевидно, я могу извлечь для себя некоторую пользу, нужно только придумать, как это сделать.

Обнюхав каждый сантиметр пола перед стеной, шакал обернулся ко мне, присел на задние лапы и жалобно заскулил. Наверное, мне следовало бы опасаться его, но я не могла – сейчас, с прилипшей к морде паутиной, он вовсе не был похож на шакала, скорее на большую симпатичную собаку.

Я подошла к полке и сняла с нее канопу, в которой в свое время нашла Шар Ра.

– Эй, – сказала я, поднося канопу прямо к носу шакала. – Ты это ищешь?

Шакал несколько раз понюхал канопу и бешено замахал хвостом.

– Шар пропал, – проговорила я. – Кто-то украл и жезл, и шар. – Шакал внимательно слушал меня, поводя ушами. – Уверена, ты сможешь их найти. Найти предмет по запаху может даже обычная собака, а ты, не сомневаюсь, гораздо умнее и искуснее любого пса.

Он еще сильнее завилял хвостом и едва не смахнул им стелу периода Древнего царства. Только как мне объяснить шакалу, что искать жезл он должен на пристани? Как сделать, чтобы он понял?

И тут меня осенило.

– Я сейчас, сиди, – произнесла я и помчалась наверх, к вешалке. Ура! Она оказалась на месте – моя шляпка, которую выудил из воды матрос с «Дредноута». Я схватила ее и скатилась назад в подвал. Шакал продолжал сидеть там, где я его оставила – с размаху я едва не наступила ему на хвост.

– Итак, как я уже тебе сказала, жезл похитили. Но я подскажу, где искать его. Он в районе пристани. А пристань пахнет вот этим, – и я протянула шакалу свою покоробившуюся от воды шляпку.

Он внимательно обнюхал шляпку со всех сторон, а затем посмотрел на меня своими умными карими глазами.

– Хороший мальчик, – сказала я. – А теперь ищи. Найди и принеси его.

Шакал коротко пролаял один раз, затем сорвался с места и исчез.

А я осталась в одиночестве ждать, что называется, у моря погоды. Это ужасно, когда у тебя связаны руки! Даже шакал, и тот свободнее, чем я.

Глава двадцать восьмая

Шмыгающий напарник

На следующее утро меня разбудил стук в дверь моего чуланчика.

– Кто там? – спросила я, потягиваясь и протирая глаза.

– Это я, Тео.

– О, мама! – я встрепенулась и выскочила из своего саркофага. – Что-нибудь слышно о папе?

– Нет, – коротко ответила она, словно это совсем не волновало ее, хотя темные круги под мамиными глазами говорили об обратном. – Но есть новости от мисс Шарпи. Она прислала записку, пишет, что нездорова и не сможет прийти сегодня. Ты что-нибудь можешь сказать по этому поводу?

И мама внимательно посмотрела на меня.

– Нет. Только то, что вчера она закончила занятия раньше срока, потому что плохо чувствовала себя. Спроси у Стилтона, если хочешь. Он как раз был там в это время.

– Нет, нет, зачем, все в порядке. Но я должна предупредить тебя, Тео, – у меня сегодня масса дел, и поэтому тебе придется самой о себе позаботиться.

«Разве я и без того не делаю это каждый день?» – с грустью подумала я.

– Конечно, мама, – ответила я вслух и, страдая от недостатка информации, спросила: – А что еще нового?

Мама наклонилась, подняла с пола мой передник и принялась расправлять его.

– Похоже, меня не примут в члены Королевского археологического общества, – сказала она.

– Ой, как жаль! Это из-за мумий?

– Они говорят, что нет, – она повесила мой передник на гвоздь в стене. – Да и не самая это сейчас большая беда, пожалуй.

– Ты смогла поговорить вчера с адмиралом Сопкоутом?

– Нет, к сожалению. Он был на обеде с абиссинской делегацией, но твоя бабушка сказала, что сегодня утром первым делом пошлет ему записку.

Тут мама улыбнулась, явно желая подбодрить меня, но улыбка у нее получилась такой жалкой, что я только еще больше расстроилась.

В эту секунду послышался громкий, требовательный стук во входную дверь музея, и мама сказала, поморщившись:

– Если это снова инспектор Тарнбулл, я его так отошью, что он забудет дорогу к нам в музей.

При этом она выглядела такой же испуганной, как папа в последние дни. В дверь постучали еще раз, еще громче. Мама поспешила к входной двери и открыла ее, едва не налетев на трость бабушки Трокмортон, которая уже подняла ее, чтобы постучать в третий раз.

– Наконец-то, – фыркнула бабушка, величественно вплывая в дверь. – А где моя ненаглядная внучка? А, вот ты где. Ну, рассказывай, что ты натворила с мисс Шарпи?

– Не понимаю, о чем вы, бабушка, – нервно сглотнула я. – Мама сказала, что мисс Шарпи прислала записку, написала, что она больна…

– Нет, не просто больна. Она прислала мне записку, в которой написала, что отказывается от работы и не вернется, даже когда поправит свое здоровье. И это после стольких моих хлопот! Потрудитесь объяснить, что происходит, юная леди.

– Но, позвольте, мадам, – вступилась за меня мама. – Учитывая все последние события, мне кажется, что отказ мисс Шарпи от работы не самая главная наша проблема.

Бабушка выпрямилась во весь свой немалый рост, но вместо того, чтобы обрушиться на маму за ее дерзость, просто спросила:

– Есть какие-то новости о моем сыне?

И я поняла, что уход мисс Шарпи был для нее только предлогом приехать с утра к нам в музей. На самом деле она примчалась, чтобы спросить о папе. Но почему нельзя было просто начать с этого, без этих хитрых подъездов?

– Ничего конкретного инспектор не сказал, – покачала головой мама. – А вы написали записку адмиралу Сопкоуту?

– Да. И он уже ответил. Адмирал должен с утра сопровождать абиссинскую делегацию, совершит с ними небольшой выход в море на «Дредноуте», а затем сразу же займется нашим делом и поможет его уладить.

Адмирал Сопкоут будет на борту «Дредноута», а слуги Хаоса планируют сегодня захватить этот корабль! У меня похолодело под сердцем. Честно сказать, я успела полюбить адмирала. Кроме того, если с ним что-то случится, бабушка снова станет суровой и несносной, как прежде.

Рискуя нарваться на неприятности, я не выдержала и спросила:

– Простите, бабушка, а адмирал не сказал, в котором часу состоится этот выход в море?

– Похоже, ты так переживаешь из-за ареста отца, что растеряла даже те крохи воспитанности, которые в тебе были, – процедила бабушка, но, надо заметить, не так колко и ядовито, как обычно.

– Простите, мадам. Я действительно очень переживаю.

– Как и все мы, девочка, – вздохнула бабушка, и только теперь я заметила, какой старой и уставшей она выглядит. По правде сказать, такой я ее еще никогда не видела.

– В какое время? – деликатно напомнила я.

– Они собираются выйти в море в одиннадцать утра. А вернутся, скорее всего, в два часа пополудни.

Может быть, я ошибаюсь, и адмиралу Сопкоуту ничего не угрожает. А может быть, очень даже угрожает. Нужно как можно скорее узнать, в котором часу начинается высокий прилив.

– Прошу простить меня, – сказала я, быстро сделала книксен и полетела искать Стилтона.

Он был в своем кабинете, сидел за столом.

– Вы выяснили? – спросила я, врываясь в кабинет и даже забыв поздороваться.

– О, доброе утро, Тео, – произнес Стилтон, поднимая голову. – Да, я выяснил. Высокий прилив начнется сегодня в двенадцать сорок семь.

Прямо в разгар поездки адмирала на «Дредноуте»! Ему грозит смертельная опасность!

– Благодарю вас, – проговорила я и помчалась к западному входу, надеясь встретить там Уилла. После вчерашних ночных приключений он должен понимать, что нам есть о чем поговорить.

Однако Уилла у западного входа в музей не было. Вместо него я обнаружила в кустах Сопляка. Он хорошо спрятался, но, уже собираясь закрыть дверь, я услышала его громкое шмыганье.

– Сопляк? – прошептала я.

– Мисс? – откликнулся он, немедленно появляясь передо мной и вытирая свой сопливый нос рукавом.

Я поморщилась, а затем увидела торчащий из нагрудного кармана его сюртука чистый белый платок, который недавно ему подарила.

– Чтобы вытирать сопли, у тебя есть платок, – заметила я.

– Ну, что вы, мисс! Такую красоту пачкать!

Я моргнула, затем махнула рукой и спросила:

– Где сейчас Уилл?

– То же самое я хотел у вас узнать, – сразу поскучнел Сопляк. – Прошлой ночью он не вернулся домой. Они с Крысенышем ушли…

– Кто такой Крысеныш?

– Еще один мой старший брат, мисс.

– А сколько вас всего, братьев?

– Семеро. Старший Липучка Уилл, потом Крысеныш, потом Огонек, затем я, дальше Щипака, Мокрец и Заглотыш.

– Заглотыш? – растерянно повторила я.

– Ну да. Так его прозвали потому, что он все подряд в рот тянет.

Я, честно говоря, даже не знала, что и сказать. Спасибо Сопляку, он сам вернул разговор в нужное русло.

– Так вот, Уилл с Крысенышем ушли и до сих пор не появились.

– Может быть, пошли передавать сообщение Вигмеру?

– Может быть, Уилл и пошел, но только не Крысеныш. Ему сегодня утром на работу нужно выходить, а его нет нигде.

Мой желудок опустился куда-то под самые коленки. Плохо дело. Ой, как плохо! Неужели они нарвались на слуг Хаоса? Или на Мрачного Краба?

И как мне теперь связаться с Вигмером?

– Не волнуйся, Сопляк, – сказала я. – Мы найдем их.

Найдем. Так или иначе.

– Подожди здесь, – добавила я. – Мне нужно собрать кое-какие вещи, а затем отправимся искать твоих братьев.

Припасы. Мне нужны мои припасы. В последний раз, когда я столкнулась со Змеями Хаоса лицом к лицу, это произошло внутри египетской гробницы, битком набитой древними магическими артефактами. На борту «Дредноута» ничего подобного не будет, все необходимое нужно сразу иметь при себе.

Но что я могу с собой захватить? Как мне выбрать самое эффективное оружие против слуг Хаоса?

Я прибежала в библиотеку, вытащила свой припрятанный здесь за книжной полкой саквояж и вывалила его содержимое прямо на пол. Поворошила рукой свои припасы и стала думать, что же мне взять с собой. Проблема была в том, что у слуг Хаоса было современное оружие, например пистолеты. У древних египтян пистолетов не было, а значит, они не придумали и магических способов бороться с таким оружием.

Я наткнулась на ивовый прутик, с помощью которого снимала в свое время проклятие со своей кошки. Вот уж не думала, что он когда-нибудь снова мне понадобится! Прутик был кривым, похожим на бумеранг, и в принципе мог на что-то сгодиться. Во всяком случае, ничего лучшего я не нашла. Я положила прутик в свою сумку и тут увидела на столе раскрытую книгу – ее забыла здесь мисс Шарпи.

Мисс Шарпи! Веревка! Вот это в самом деле отличное оружие!

Жалея о том, что у меня нет второй пары перчаток, чтобы тоже натянуть их на руки, я осторожно вытащила веревку из того места, куда ее спрятала, подумала немного, а затем развязала на ней два из семи узлов, чтобы злой дух чувствовал себя свободнее и мог причинить больше вреда, и положила веревку к себе в сумку рядом с ивовой палочкой.

Хммм… Может быть, взять еще с собой папин дробовик? Интересно, где его прячет папа? С дробовиком я бы чувствовала себя намного увереннее. Впрочем, глупости это. Ну, найду я дробовик, возьму, а где я его на себе спрячу?

Из библиотеки я направилась в Египетский зал. У слуг Хаоса был жезл, у меня против этого жезла была «Кровь Исиды», но больше такого амулета нет ни у кого, поэтому я решила снять амулеты с мумий, чтобы защитить хотя бы нескольких людей. Слава богу, мумии оживали только по ночам, так что днем они и без амулетов никуда не денутся. Я быстро сняла с мумий амулеты и тоже положила их в сумку. Еще раз огляделась вокруг и заметила небольшую коллекцию восковых фигурок, с помощью которых египтяне накладывали на своих врагов проклятия и наносили им увечья. В свое время такая восковая фигурка – что-то вроде египетской куклы вуду – очень помогла мне в Долине царей. Я взяла одну из фигурок и положила ее в сумку. Все, пора бежать, я уже и так опаздывала.

Впрочем, оставалась еще одна – вечная! – проблема: мне нужны были деньги, чтобы нанять кеб. Проклятье! Если дело так и дальше пойдет, мне придется искать для себя работу.

Или попросить Вигмера покрывать мои расходы. Покрывает же Совет директоров часть папиных расходов на нужды музея. Но все это потом, а сейчас, прямо сейчас, мне нужны не планы на будущее, а наличные. Попросить денег я могла только у одного человека – мне не хотелось посвящать его в свои дела, я все еще не простила его за вчерашнее ночное приключение, но выбора просто не было.

Я влетела в кабинет Стилтона и выпалила с порога.

– Здравствуйте еще раз, – сказал Стилтон, увидев меня.

– Здравствуйте еще раз, Стил… я хотела сказать, Тефен.

Услышав свое кодовое имя, он сразу просиял и подтянулся, на что я, собственно, и рассчитывала.

– Чем могу служить?

– Понимаете, Тефен, мне нужно уехать, а у меня нет денег на кеб. Могу я… – следующее слово застряло у меня в горле, – …занять у вас немного? Я вам верну, обещаю!

Как я и опасалась, Стилтон сразу же насторожился.

– Да, конечно. Но если вам нужно куда-то ехать, я и Местафет будем сопровождать вас.

– Не думаю, что в этом есть необходимость, Стил… Тефен. Это вчера я уехала, когда было поздно, а сейчас утро, солнце светит вовсю. Я уверена, что на этот раз мне ничто не угрожает.

Я еще не договорила, как он начал трясти головой.

– Я так не думаю, мисс Тео. Опасности сопровождают вас повсюду, потому мы и приставлены к вам. Охранять и присматривать за вами.

Проклятье. Я так надеялась на то, что Стилтон, раз уж он рыцарь Черного Солнца, не станет мучить меня разговорами о том, что мне можно, а что нельзя, как остальные взрослые. «Присматривать!» Ошиблась я в нем, ошиблась.

– Но не возникнут ли у вас самого из-за этого неприятности с Вимсом?

– Да, – помрачнев, ответил Стилтон. – Вполне возможно. И даже скорее всего. Но я как-нибудь выкручусь.

– Вообще-то, – начала я, лихорадочно соображая, как мне от него отделаться, – у меня для вас есть другое поручение. Очень важное.

– В самом деле? – просиял Стилтон.

– Да. Мне нужно, чтобы вы отправились к инспектору Тарнбуллу и сказали ему, что чуть позднее, сегодня утром, на пристани Короля Альберта он сможет найти Найджела Боллингсворта.

– Боллингсворта? Неужели? Так он замешан во всем этом?

– Да. Но у меня сейчас нет времени, чтобы все объяснить. Вы сможете сделать это?

– Да, мисс, – и Стилтон поднес руку ко лбу, салютуя мне.

Интересно, просто так он отсалютовал мне, или это какой-то тайный знак ордена Черного Солнца?

Стилтон встал из-за стола и принялся выуживать из своего кармана деньги на кеб.

– Затем, – продолжила я, – отправляйтесь прямиком в Сомерсет-Хаус. Найдите там на третьем этаже Общество антикваров. Скажите, что вам нужно видеть лорда Вигмера. Вас попытается задержать противный тип, секретарь по имени Бойторп. Не обращайте на него внимания и помните, что говорить вы можете только с Вигмером. Лично.

Стилтон кивнул, жадно ловя каждое мое слово.

– Затем, когда увидите Вигмера, скажите ему: «Хаос выступает». Запомнили?

– Хаос выступает, – повторил он.

– Отлично. Потом скажите Вигмеру, что я поехала на «Дредноут» на пристань Короля Альберта. Что делать дальше, он знает сам. Да, и расскажите ему о Боллингсворте тоже.

– Это все?

– Да. Теперь коротко повторите задание.

Когда Стилтон повторил все слово в слово, я взяла у него деньги на дорогу.

– Я обязательно вам их верну, – еще раз пообещала я и поспешила прочь.

Вылетела за дверь и тут же врезалась в Клайва Фагенбуша.

– Шпионите? – прошипела я на него.

– Нет, направляюсь к Стилтону. Я уже говорил вам, что он должен представить мне отчет.

Да, нужно было спросить Стилтона, почему вокруг него рыскает Фагенбуш. Я собиралась это сделать, но в последние два дня на меня столько всего навалилось, что это просто вылетело у меня из головы. Ладно, отложим расспросы на потом, а сейчас мне нужно спешить на пристань.

– А вы куда так торопитесь? – спросил Фагенбуш, заметив мою дорожную сумку.

– Не ваше дело, – отрезала я. – А теперь позвольте пройти.

И я побежала к западному входу, где меня поджидал Сопляк.

– Почему так долго? – спросил он, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

– Прости, мне нужно было кое-что собрать. А теперь бежим ловить кеб.

Я подхватила свою сумку и быстро зашагала через улицу к перекрестку. Утро уже было в полном разгаре, большинство людей приступило к работе, поэтому остановить свободный кеб нам удалось быстро и без труда.

Правда, кучер с подозрением покосился на меня и потребовал заплатить ему вперед. Я со вздохом отдала ему деньги и забралась в кеб.

Сопляк забрался следом, но вместо того, чтобы расположиться напротив, уселся рядом со мной так, что мы почти касались руками друг друга.

Я вспомнила о том, как он вытирал сопли своим рукавом, и слегка отодвинулась в сторону.

Кучер щелкнул вожжами, кеб тронулся, и в это время открылась дверца. Какой-то высокий мужчина ввалился с подножки внутрь кеба.

Когда он снял со своей головы потертую шляпу, я увидела, что передо мной нос к носу сидит Мрачный Краб.

Глава двадцать девятая

Урок для Мрачного Краба

– Трудненько найти тебя и твоего брата, – сказал Мрачный Краб прижавшемуся ко мне Сопляку.

– Что вы сделали с Уиллом? – требовательно спросила я.

– Ничего. Думал, это вы мне скажете, куда он подевался.

– Я не знаю, – ответила я, стараясь не показать, что дрожу от страха.

– А ты? – спросил Краб, уставившись на Сопляка своими водянистыми глазами.

Тот отрицательно покачал головой.

– Плохо, очень плохо. Видишь ли, если я не смогу найти твоего брата, мне придется в качестве компенсации забрать тебя. Должен же я получить вознаграждение за то, что обучал твоего брата, верно? – он сунул руку в карман и принялся звенеть лежащими в нем монетами.

После слов Краба я почувствовала некоторое облегчение. Он по-прежнему собирается заставить Уилла работать на себя, а это значит, что тот не вернулся к своим старым занятиям. Это означает также, что Мрачный Краб не причастен к его исчезновению. А кто причастен? Слуги Хаоса, кто же еще – от этой мысли сердце у меня снова сжалось.

Краб ухмыльнулся, показав полный рот гнилых коричневых зубов.

– Между прочим, сейчас у меня полно работы, – заметил он. – Люди забирают из банков все свое золото, совсем с ума свихнулись с этими ходячими мумиями, так что мне все равно нужно брать двух-трех новых учеников.

Сопляк дрожал как лист на ветру, затравленно смотрел по сторонам, а его глаза стали большими, как плошки, его лицо побледнело.

– Сопляк слишком маленький, чтобы работать на вас, – сказала я в его защиту.

– Ну, почему же маленький? Уилл был еще моложе, когда я научил его всему, что знаю сам. Кроме того, я видел, как этот малыш уже несколько недель хвостом ходит за Уиллом. Я знаю, Уилл уже сам учит его своему ремеслу.

Краб вытащил из кармана руку в перчатке с обрезанными пальцами. На его ладони блеснула золотая монета.

– Эй, ты. Хочешь иметь такую же? – спросил он, протягивая монету Сопляку.

Сопляк не шевельнулся, и Краб с ловкостью фокусника начал вертеть монету у себя между пальцами. Сопляк, как зачарованный, следил за монетой, только я не могла понять, что его так загипнотизировало – страх или блеск золота.

– Сопляк не заинтересован в вашем предложении, – надменно сообщила я Крабу, тщательно копируя интонации бабушки Трокмортон. – Так что можете вылезать.

Краб покосился на меня и раздраженно спросил:

– А ты кто еще такая?

– Друг семьи. А теперь, прошу вас, вылезайте, у нас дела.

– Вылезать? После того как я раскрыл вам свои карты? Нет, дорогуша. Кстати говоря, поскольку тебя уже поздно начинать учить шарить по карманам, нужно будет придумать что-то другое. Пожалуй, я смогу выгодно продать тебя, вот что.

Продать меня! Как вам это понравится? Ну уж нет, не выйдет. Глядя на монету, которую Краб продолжал катать между пальцами, я натолкнулась на неплохую, на мой взгляд, идею.

– Слушайте, – произнесла я. – В моей сумке есть ценные вещи. Если я отдам их вам, вы нас отпустите? Уверена, что за них вы получите больше денег, чем за меня.

Глаза у Мрачного Краба моментально загорелись, и он уставился на сумку, лежавшую у меня на коленях.

– Там, ты сказала?

Он, словно атакующая кобра, выбросил вперед свою руку и выхватил у меня сумку.

На это я, между прочим, и рассчитывала.

Следя краем глаза, не попытаюсь ли я сопротивляться, Краб вернул монету к себе в карман и раскрыл мою сумку.

– А ты глупее, чем кажешься, если решила поторговаться со мной, – хмыкнул он.

Краб вытащил из сумки веревку с узелками, рассмотрел ее, положил себе на колени и снова полез в сумку.

Порывшись в ней, он вытащил восковую фигурку для колдовства.

– Это что еще за игрушка? – пробормотал Краб и швырнул фигурку на сиденье. Затем он вытащил из сумки пригоршню амулетов, прикинул на глаз их стоимость, поморщился и швырнул рядом с фигуркой.

– Надуть меня решила? – зло спросил он. – Меня, Мрачного Краба? Ладно, я тебе покажу, каким бывает Мрачный Краб, если его разозлить. Тупая девчонка.

Он взял с колен веревку с узелками и занес руку, чтобы ударить меня ею.

Я ахнула, увидев, как стремительно вздувается и становится черно-зеленой кожа на пальцах Краба, как на глазах наливаются синевой его ногти.

Мрачный Краб проследил за моим взглядом, увидел свои руки и вскрикнул:

– Что за черт…

Он уронил веревку на пол кеба и принялся сдирать с рук перчатки – ладони Краба тоже вздулись и почернели.

– Ты околдовала меня! – с ужасом и гневом посмотрел он на меня. – Ты наложила на меня проклятие мумий!

Я ничего не сказала, только кивнула – ведь в каком-то смысле он угадал.

– Золото! – прохрипел Краб, вытащил из своего кармана золотую монету и принялся яростно тереть ею свои ладони. Он тер их монетой, как куском мыла, но волдыри и не думали проходить, лишь появлялись новые, они охватили уже запястья Краба и двинулись выше, под рукава его плаща.

– Не действует! – растерянно и неожиданно тонким голосом объявил Краб.

Кеб остановился, и кучер крикнул сверху:

– Пристань Короля Альберта! Быстро выметайтесь!

Мрачный Краб вывалился из дверцы кеба и пошатываясь пошел по причалу. Я быстро подхватила с пола проклятую веревку (слава богу, на мне были перчатки, причем с пальцами!), все четыре амулета и бросила их назад в сумку.

– Что ты с ним сделала? – потрясенно и даже благоговейно спросил Сопляк.

– Веревка была проклята.

– Вот это фокус, провалиться мне на месте, мисс!

– Пошли, нам нужно спешить!

Мы не успели еще сойти на пристань, как кучер уже хлестнул свою лошадь и стрелой помчал прочь.

Я еще успела услышать, как он бормочет что-то о том, что пить надо меньше. Оглянувшись, я увидела Мрачного Краба, он брел по причалу, яростно расчесывая те места тела, до которых успело добраться проклятие.

Хотя поблизости было немало занятых своими делами людей, никто из них не обращал на Краба никакого внимания, очевидно, они принимали его за пьяного. В любом случае, я была очень благодарна им за это.

Я не думала, что проклятие может убить Мрачного Краба, хотя и не могла бы за это полностью поручиться. А смерть Краба в мои планы не входила – если он умрет, то кого же я предложу инспектору Тарнбуллу в обмен на папу? Что же мне делать с этим мерзким Крабом?

– Эй, сюда, – окликнула я его.

Он оглянулся, повернулся и поковылял ко мне, а я повела его за собой все ближе и ближе к краю причала.

– Когда я подам знак, хватай его за плащ и толкай в воду. Сможешь? – тихо спросила я Сопляка.

Сопляк молча кивнул.

Мрачный Краб почти добрался до нас, протянул вперед руки он продолжал громко вопить. Я начала опасаться, что эти крики все же могут привлечь к нам внимание.

– Давай! – скомандовала я и сильно толкнула стоявшего спиной к воде Краба. Сопляк присоединился ко мне. Мрачный Краб покачнулся, взмахнул руками и с шумом грохнулся в воду.

– Помогите! – промычал он, отплевываясь. – Я не умею плавать!

– А вам и не нужно плавать. Хватайтесь за любую сваю и висите на ней. Потом за вами кто-нибудь придет. Между прочим, соленая вода, говорят, помогает смыть проклятие.

Я обернулась к Сопляку как раз вовремя, чтобы заметить, как он что-то прячет в карман. Он перехватил мой взгляд и сказал, похлопывая себя по карману:

– Что? Не мог же допустить, чтобы это золотишко ушло на дно, верно?

– Конечно, нет, – согласилась я. – А теперь идем!

Подойдя ближе к тому месту, где стоял на якоре «Дредноут», я решила, что нам нужно спрятаться. Мне не хотелось, чтобы слуги Хаоса обнаружили меня раньше, чем я обнаружу их.

Плюс к этому мне нужно было решить, что делать с Сопляком. Я не хотела выставлять его лицом к лицу со Змеями Хаоса – что он может против них сделать? Но оглядевшись, я поняла, что пристань – не самое лучшее место для игры в прятки.

Наконец я отыскала укромный уголок за грудой пустых ящиков. Здесь мы были никому не видны, зато я прекрасно видела спущенный с «Дредноута» трап. У трапа, как и в тот день, когда адмирал Сопкоут водил нас с бабушкой на экскурсию по кораблю, стояли вахтенные матросы.

При мысли о Сопкоуте сердце мое забилось чаще.

Я не могу допустить, чтобы с адмиралом что-нибудь случилось, моя бабушка просто не переживет этого.

Посмотрев на приколотые к платью часы, я увидела, что уже почти одиннадцать. Сопкоут сказал бабушке, что будет сопровождать абиссинцев, и они прибудут на корабль в одиннадцать. Значит, появятся с минуты на минуту. Слуги Хаоса договорились осуществить захват «Дредноута» с началом высокого прилива, в 12:47. Интересно, сколько времени потребуется для того, чтобы корабль отчалил? Я посмотрела вверх, на палубы «Дредноута». По ним сновали десятки, может быть, сотни матросов, которых слуги Хаоса намеревались убить, а затем воскресить и использовать для захвата жемчужины британского военно-морского флота. Могу представить, в какой ужас пришли бы эти моряки, узнай они о том, какая судьба их ожидает спустя каких-то неполных два часа.

Ожидает, если только я не смогу изменить ход событий.

– Вот, – сказала я, вынимая из сумки амулет «Кровь Исиды» и протягивая его Сопляку. – Тебе нужно надеть его.

– Надеть девчачью безделушку? Ни за что! – отшатнулся от меня Сопляк.

– Это не безделушка, дурачок. Это амулет. Он защитит тебя от проклятий. Ты видел, что сделало с Мрачным Крабом одно из них?

– Ой, – недоверчиво посмотрел на меня Сопляк. – А ты уверена, что оно… он… действительно поможет?

– Как знаешь, хочешь верь, хочешь не верь. Если у тебя почернеют и отвалятся пальцы, это твоя забота, не моя, – я демонстративно начала прятать амулет назад в сумку.

– Постойте, мисс, – остановил меня Сопляк. – Так и быть, я надену его. Мне нужны мои пальцы.

– Ну и хорошо, – произнесла я и поспешила надеть амулет на шею Сопляку, пока он не передумал. – Кстати, можешь спрятать амулет за воротник, тогда его никто не увидит.

Позади нас раздался громкий цокот копыт и стук колес – по деревянному настилу пристани катила карета. Я, затаив дыхание, следила за тем, как соскочил с запяток лакей, как подбежал к дверце и открыл ее. Из кареты вышел сияющий адмирал Сопкоут, а за ним еще семь человек. Все они – не считая, само собой, Сопкоута – были одеты в длинные, белые, развевающиеся на ветру одежды, перехваченные на талии яркими разноцветными кушаками. Все как один очень смуглые, бородатые, с тюрбанами на голове. Бедные абиссинцы! Знали бы они, в какую историю влипли!

Приехавшие рассмеялись, раздались слова на каком-то непонятном языке. Продолжая держаться за ящиками, я придвинулась ближе.

У самого высокого абиссинца была какая-то странная раздвоенная борода. И голубые глаза – это у чернокожего абиссинца-то! Другой, стоявший рядом с ним абиссинец чихнул, и у него отклеился один ус.

Сосед ткнул его локтем в бок, и абиссинец поспешно принялся прилаживать ус на место.

Только вместо руки, которой он поправлял свой ус, у него был крючок.

И тут меня осенила страшная догадка.

Я оглядела лица остальных абиссинцев – это было не так просто, потому что часть из них стояла спиной ко мне, но у одного из них густая бровь прикрывала изуродованный левый глаз, и я узнала Боллингсворта, хотя все его лицо было вымазано темным гримом.

Теперь мне стал ясен весь их хитроумный план. Слуги Хаоса выдали себя за абиссинскую делегацию, и адмирал Сопкоут сам ведет их на жемчужину британского флота. Это нужно остановить, но как?

Позади меня послышались быстрые четкие шаги – в нашу сторону направлялся одетый в форму матрос. Я прижалась спиной к ящикам и сказала Сопляку:

– Что бы ни случилось, оставайся здесь. Понял меня? Да, и одолжи мне одну монету из тех, что ты выудил из кармана Мрачного Краба.

– Какую еще монету? – попытался прикинуться удивленным Сопляк.

– Да не волнуйся, я не против того, чтобы они лежали у тебя, а не на дне реки. Просто мне нужна одна из них.

Сопляк продолжал делать вид, что ничего не понимает, и я, вздохнув, заверила его:

– Я верну ее тебе, обещаю.

– Ну, если так…

Я взяла у Сопляка золотую монету, положила ее к себе в карман и, словно бросаясь головой в холодную воду, вышла из-за ящиков наперерез матросу.

Он остановился и удивленно посмотрел на меня.

– Освободите дорогу, мисс.

– Доброе утро, сэр, – произнесла я, прикидываясь заблудившейся и удрученной (изобразить это, поверьте, большого труда не составило). – Я оказалась в затруднительном положении, не можете ли вы мне помочь? Видите ли, мне необходимо переговорить с адмиралом Сопкоутом до того, как он поднимется на борт, но я не хочу, чтобы его гости увидели, кто просит его подойти. Это иностранцы, они могут этого не понять.

– С какой стати вам вздумалось беспокоить адмирала? – нахмурился матрос.

– Я должна сообщить адмиралу одну крайне важную вещь, – заявила я тоном бабушки Трокмортон.

– Послушайте, юная леди, мы все здесь заняты крайне важными вещами, у нас нет времени на то, чтобы возиться со взбалмошными девчонками.

К этому времени наш разговор стал довольно нервным и достаточно громким, чтобы его услышал адмирал. Он взглянул в нашу сторону, увидел меня и удивленно поднял брови. Затем сказал что-то стоявшему рядом с ним «абиссинцу» и пошел к нам.

Я спряталась за спину матроса, не желая, чтобы меня заметил кто-нибудь из слуг Хаоса.

– Что здесь происходит, матрос? – спросил адмирал, подойдя к нам.

Матрос вытянулся в струнку, покраснел и принялся объяснять:

– Эта девочка хотела, чтобы я потревожил вас, сэр. Я не думал…

– Вы поступили абсолютно правильно, но так уж случилось, что я действительно знаю эту девочку. Я заберу ее отсюда.

Матрос с явным облегчением отдал адмиралу честь и моментально скрылся с глаз.

– Что вы здесь делаете? – спросил меня адмирал Сопкоут и озабоченно добавил: – С вашей бабушкой все в порядке?

– О да. С ней все хорошо. Но… я хочу сказать вам о тех людях, которые приехали с вами. Вам будет трудно поверить в то, что я скажу, но я все-таки попытаюсь, – я набрала в грудь воздуха и выпалила: – Они не абиссинцы! Это злые люди из тайного общества, которое называется Змеи Хаоса. Они собираются прямо у вас под носом захватить «Дредноут».

Как легко становится, когда ты, наконец, перекладываешь свои проблемы на взрослого, рассудительного и влиятельного человека!

Сопкоут покачнулся назад на своих каблуках и произнес, нахмурив брови:

– Вы абсолютно правы, моя дорогая. Это очень серьезная проблема. Но не волнуйтесь, я все устрою.

И тут лицо адмирала внезапно изменилось, из доброжелательного и приятного оно превратилось в холодную непроницаемую маску. Сопкоут протянул вперед руку и железной хваткой вцепился в мое запястье.

– Это был последний раз, когда ты сунула свой нос, куда не положено, моя дорогая, – жестко сказал он и потащил меня в сторону «абиссинской делегации».

Глава тридцатая

Верные друзья в опасном месте

– Шевели ногами, – тяжело дыша, произнес Сопкоут. – Иначе мне придется тащить тебя на борт, а это будет не очень приятно.

– Но… – начала я, с трудом переставляя ноги, которые перестали слушаться меня.

– Знаешь, вначале я не поверил, когда мне говорили, насколько ты можешь быть опасна. Именно поэтому я и завязал дружбу с твоей бабушкой – хотел оказаться поближе и сам убедиться в том, может ли быть столько неприятностей из-за какой-то одиннадцатилетней девчонки, – он еще сильнее сжал мне руку и сильно тряхнул меня. – Они оказались правы. Но я думаю, что мы в последний раз недооценили тебя, больше этого не случится.

Мы? Он сказал «мы»? Я быстро прокрутила все в своей голове и жалким голосом пропищала:

– Значит, вы и ними?

– Если ты имеешь в виду Змей Хаоса, то да, я с ними.

Адмирал Сопкоут – один из слуг Хаоса? Невероятно!

– Я пытался переиграть тебя по-хитрому, Тео. Нашел одну за другой трех гувернанток, чтобы они дергали тебя и не давали помешать нам, но ты оказалась умнее их. В чем-то ты даже слишком умная.

Так вот каким образом бабушка смогла так быстро находить для меня гувернанток. Ну, спасибо, адмирал!

– А еще именно вы подсказали Боллингсворту, где искать жезл, правильно? – ахнула я. – Потому что я сама сказала, что работаю в музейном подвале.

– Правильно… Смотрите, кого я вам привел, джентльмены.

Сопкоут вытолкнул меня вперед, и я оказалась лицом к лицу с Боллингсвортом, фон Браггеншноттом и еще пятью слугами Хаоса, которых раньше никогда не видела. Все они были замаскированы под абиссинцев.

Фон Браггеншнотт поднял свою руку с крючком на конце и угрожающе сделал шаг мне навстречу.

– Стойте! – приказал Сопкоут. – Мы не можем ставить под удар всю операцию ради мига сладостной мести.

– Но я хочу, чтобы она тоже почувствовала, каково это, когда тебе отрезают руку, – пробормотал фон Браггеншнотт.

Боллингсворт изучал меня своими ледяными, полными злости глазами, затем заметил, недобро улыбнувшись.

– Непростой выбор – убить ее прямо сейчас или чуть позже.

– Не уверен, что ее вообще следует убивать, если вспомнить, как она облапошила всех вас, – ехидно вставил Сопкоут, а когда все обернулись к нему, продолжил: – Итак, первый удар мы наносим по офицерам. Отрубим змее голову, и сразу станет легче справиться с остальным ее телом. У кого моя маска?

Кто-то из «абиссинцев» вытащил из складок своей одежды еще один тюрбан. Только сейчас, присмотревшись, я поняла, что никакой это не тюрбан, а маска, защищающая от ядовитых газов, которые создает опущенный в воду жезл. Слуги Хаоса подвернули края масок вверх так, что они стали похожими на тюрбаны. Опустить такую маску на лицо можно за секунду. Отлично придумано, следует признать.

– На официальную встречу с абиссинской делегацией капитан собирает всех офицеров в кают-компании, – сказал Сопкоут, пряча свою маску за отворот кителя. – Когда все начнется, фон Браггеншнотт и Янош проходят вместе со мной вперед, остальные занимают свои места по плану.

– А что делать с ней? – с русским акцентом спросил один из «абиссинцев».

– Вот вы как раз вместе с Боллингсвортом будете сторожить ее, – адмирал окинул бывшего первого помощника хранителя испепеляющим взглядом и добавил: – На сей раз справитесь, как вы считаете?

– Да, – сердито буркнул Боллингсворт.

– Хочу надеяться, – с этими словами Сопкоут подтолкнул меня к Боллингсворту, и тот вцепился своей здоровой рукой мне в плечо.

Я оглянулась посмотреть, не видать ли инспектора Тарнбулла. Обычно полицейские попадаются на каждом шагу, но сейчас их не было, ни одного. Боллингсворт подтолкнул меня вперед и пробормотал:

– Я по-прежнему считаю, что именно мне нужно опускать в воду жезл, как-никак я умею с ним обращаться, и у меня две руки, а не одна.

В ответ на эти слова фон Браггеншнотт обернулся через плечо и заметил, сверкнув своими голубыми глазами.

– Да, но как маг я сильнее вас.

– Заткнитесь! – приказал Сопкоут, и дальше мы шли к кораблю в полном молчании.

Возле трапа нас встретили вахтенные матросы, они отсалютовали нам и предложили подниматься наверх. На палубе выстроился маленький корабельный оркестр, приветствовавший наше появление веселым бодрым маршем. Когда музыка отгремела, навстречу нам вышел капитан Бэкон с группой офицеров.

Если капитан и был удивлен, увидев меня в компании адмирала и «абиссинцев», он не подал вида, даже глазом не моргнул. Точнее, все-таки моргнул два раза, но держался так, словно не заметил в моем появлении ничего необычного. Это был хорошо дисциплинированный капитан, как сказала бы моя бабушка, и это было плохо, потому что мне очень хотелось бы, чтобы он прямо сейчас задал пару-тройку вопросов. Я подумала было, не крикнуть ли мне о том, что происходит, но стальной блеск в левом глазу Боллингсворта дал понять, что мне лучше держать язык за зубами. В данный момент, во всяком случае.

– Экипаж в самое ближайшее время будет готов к полному осмотру, – доложил капитан. – Сейчас матросы заканчивают прибирать корабль после загрузки угля.

– Ага, – ответил Сопкоут, покачиваясь на своих каблуках. – Следовательно, трюмы полностью загружены углем?

– Так точно, сэр. Завтра с приливом мы выходим в море, поэтому сейчас заканчиваются последние приготовления к рейсу. Все офицеры, как вы приказали, собрались в кают-компании, адмирал.

– Превосходно, – сказал Сопкоут. – В таком случае направимся вниз?

Капитан Бэкон еще раз взял под козырек и повел нашу группу к люку, откуда можно было спуститься по трапу на нижнюю палубу. Боллингсворт продолжал держать меня за плечо, да так сильно, что оно совсем онемело, и я подумала, что, может, так даже лучше – не чувствовать лежащей на нем мерзкой руки.

Кают-компания была наполовину заполнена офицерами, они, негромко переговариваясь, рассаживались по местам. Войдя в кают-компанию, адмирал Сопкоут дружески кивнул всем и провел нашу группу к дальней стене кают-компании.

– Все помнят свои места? – чуть слышно прошептал он. – Петр и Франц, к дальним дверям. Боллингсворт, вы сзади. Юрий и Жак, вы возле кладовки. Остальные вперед, со мной.

Семь голов в фальшивых тюрбанах едва заметно кивнули в ответ.

– А вы, – прошипел адмирал, пронзив своим взглядом Боллингсворта. – Перестаньте цепляться за ее плечо, иначе офицеры накинутся на нас за то, что мы грубо обращаемся с ребенком, – он указал кивком головы на дверь в маленькую кладовку для провизии и добавил: – Свяжите ее там. Юрий, помогите ему.

– А чем связать? – спросил Боллингсворт, в руках которого ничего не было. Кроме меня, разумеется.

– Не знаю. Я что, обо всем должен думать за вас, тупица?

Недовольно пыхтя, Боллингсворт затащил меня в кладовку, посадил на стоявший в углу стул и сказал:

– Сиди здесь.

Он осмотрелся по сторонам, ища, чем бы меня связать, и наткнулся взглядом на мою сумку.

– Что там у тебя? – он выхватил у меня сумку и пробурчал. – Если найду там хоть одну проклятую восковую фигурку, использую ее на этот раз против тебя самой, клянусь.

Он раскрыл сумку и принялся рыться в ней.

– Довольно жалкий багаж для такой умной девчонки, как ты, Тео. Неужели ты нюх потеряла? – он вытащил ивовый прутик, осмотрел его и швырнул на пол. Затем увидел веревку и просиял. – Ах, заботливая ты моя, сама принесла то, что нужно.

И он с ликованием потряс веревкой у меня перед носом.

Честно говоря, ликовать следовало бы не ему, а мне.

Перчаток на руках Боллингсворта не было.

Он снова схватил меня за плечо и развернул на стуле, а затем связал мне руки веревкой. Точнее, попытался связать – веревка оказалась чуть короткой.

– Зачем ты навязала здесь эти дурацкие узлы? – пробормотал Боллингсворт и принялся развязывать их. Я представила себе, что может натворить в замкнутом пространстве корабля вырвавшийся на свободу мут, и мне стало не по себе. Когда на веревке остался последний узел, я не выдержала и проговорила:

– Думаю, теперь веревки хватит.

Боллингсворт подозрительно посмотрел на меня и спросил:

– Почему, интересно, ты не хочешь, чтобы я развязал последний узел?

Не сводя с меня глаз, он потянулся к последнему узлу, но в эту секунду в дверь кладовки просунулась голова Юрия.

– Быстрее! – произнес русский. – Они уже начинают.

Боллингсворт отвлекся, забыл про последний узел и связал мне руки – на этот раз веревки как раз хватило. По счастью, рукава моего платья были плотно застегнуты на пуговицы, поэтому Боллингсворт связал мои запястья прямо поверх обшлагов.

– Подожди немного, и я тобой займусь. Не хочу оставаться в долгу, – он потрогал рукой свой тюрбан, рассмеялся и вслед за Юрием вышел в кают-компанию.

Не знаю, нарочно или нет, но он оставил дверь кладовки приоткрытой. Наверное, все же нарочно, чтобы дать ядовитому газу добраться до меня.

Как только Боллингсворт вышел, я принялась освобождаться от веревки, но осторожно, так, чтобы не дать ей прикоснуться к моей обнаженной коже. У меня, конечно, были при себе амулеты, но надолго ли их хватит против такого мощного проклятия, я затруднялась сказать.

Негромкое журчание голосов начинало стихать, очевидно, все или почти все офицеры уже расселись по местам. Затем я услышала голос капитана Бэкона и замерла, перестав сражаться с веревкой, чтобы услышать, что он говорит.

– Друзья мои, сегодня нас ожидает интересная встреча. Сейчас адмирал Сопкоут скажет несколько слов, а затем представит нам своих гостей. Давайте поприветствуем их.

Раздались аплодисменты. Я еще сильнее налегла на свои путы, но все было бесполезно. Аплодисменты стихли, и тут раздался новый звук – приглушенный стук металла по металлу. Я прислушалась. Звук раздавался позади меня.

Я попыталась вывернуть назад голову, но это оказалось практически невозможно. Звук тем временем становился громче. Я уперлась в пол ногами, развернула себя на стуле и теперь смогла увидеть стену позади себя.

А затем едва не упала в обморок, когда эта стена вдруг раздвинулась и из нее, словно черти из преисподней, появились две маленькие темные фигуры.

Один из чертей положил руку мне на плечо, и мое сердце куда-то провалилось. Я уже открыла рот, чтобы закричать, но тут услышала.

– Тише, тише, мисс. Это всего лишь я!

Еще секунда, и я узнала голос Стики Уилла, а затем рассмотрела и отъехавшую в сторону заслонку в стене.

– Как ты здесь оказался? – напряженным шепотом спросила я. – И что с вами произошло? Сопляк ужасно беспокоится.

Я тоже очень переживала из-за исчезновения Уилла, но решила об этом не говорить. Сейчас, во всяком случае.

– Мы с Крысенышем пробрались на борт во время загрузки угля, сегодня, на заре. Слегка запачкались при этом.

– Друзья мои, офицеры… – начал за дверью свою речь адмирал Сопкоут.

– Нам нужно спешить, – сказала я Уиллу. – Ты можешь развязать меня?

– Как делать нечего.

– Нет! Погоди! Прежде чем притронуться к веревке, залезь вон в ту сумку и вынь из нее два амулета – себе и Крысенышу. Наденьте их. Веревка проклята, – пояснила я, встретив недоуменный взгляд Уилла.

Уилл вытащил из сумки два самодельных амулета и с отвращением осмотрел их.

– Мальчишки не носят такие цацки.

– Это не цацки. Я же говорю, это амулеты, которые защитят вас от сидящего в этой веревке злого духа. Ну, надевайте же!

Недовольно ворча, Уилл и Крысеныш надели себе на шеи амулеты, затем Уилл принялся развязывать веревку, продолжая тем временем свой рассказ:

– После того как мы расстались, Сопляк отправился домой, а Крысеныш остался со мной. Мы вернулись в «Соленого Пса», там же оставался немец и тот тип с изжеванным лицом. Мы решили послушать, может, они еще что-нибудь важное скажут. Но вместо этого они привели нас прямо к погребу, а там спрятаны украденные мумии. Да, они все в погребе «Соленого Пса».

– Отличная работа, Уилл. Что сказал Вигмер, когда ты сообщил ему об этом?

– Ничего не сказал, – потупился Уилл. – У меня просто не было времени, чтобы повидаться с Виги. Мы с Крысенышем отправились не в Сомерсет-Хаус, а на корабль.

Он в последний раз потянул за веревку, и я почувствовала, что мои руки свободны.

Руки у меня были свободны, а сердце упало. Я-то рассчитывала на то, что Вигмер и Братство придут нам на помощь, но получилось так, что мы остались со слугами Хаоса один на один.

Я положила веревку к себе в карман, подняла с пола ивовый прутик, и мы все трое, стараясь не шуметь, придвинулись к приоткрытой двери. Я осторожно выглянула наружу.

– …рад представить вам Эзана Сегула, кронпринца Абиссинии…

Я снова спряталась в кладовку и проговорила:

– Прямо возле этой двери два человека. Еще двое в передней части кают-компании, двое у дальней двери, еще один сзади. Я знаю, что у них пистолеты, но они постараются до последнего не пускать их в дело, чтобы не всполошить офицеров.

– У вас есть план, мисс?

– Э… не совсем. Дай мне минутку подумать.

– …и его верховный жрец Йешаг Лебна, – продолжал Сопкоут. – Они сегодня здесь, чтобы увидеть самый выдающийся военный корабль в мире, поскольку собираются строить свой собственный флот. А ведь всегда стоит начинать с самого лучшего, вы согласны?

Адмирал рассмеялся, вслед за ним рассмеялись и сидевшие в кают-компании офицеры.

Я уже была близка к панике. У нас практически не осталось времени, у меня не было ни подходящих инструментов, ни, самое главное, подходящих идей. Мальчишки за моей спиной начали перешептываться, но я не слышала, о чем, потому что внимательно следила за тем, что говорит Сопкоут.

– Чтобы выразить нам свою признательность, принц Сегул разрешил своему верховному жрецу совершить священный абиссинский обряд благословения воды. Считается, что это принесет нашему кораблю удачу и сделает его неуязвимым для врагов. Принц Сегул, прошу вас.

Все, это конец. Как только жезл будет погружен в воду, кают-компанию заполнит ядовитый газ. Может быть, выбежать в кают-компанию и прокричать всю правду о том, что происходит? Это хотя бы на время задержит «обряд благословения воды». Я уже набрала полную грудь воздуха, но тут Уилл ткнул меня в плечо.

– Что? – спросила я, недовольная тем, что меня остановили.

– Мы подсчитали, что сможем уложить четверых из них. Я пущу в дело свой пружинный выкидной нож, а Крысеныш рогатку. Он уложит двоих, может, даже троих, прежде чем они очухаются.

– Он так хорошо стреляет из рогатки?

– Еще как хорошо, мисс. Именно из нее он и бьет своих крыс.

– Ну, хорошо, а как же остальные? Они-то останутся.

– Может, останутся, а может быть, и нет, – сказал Крысеныш. Я впервые услышала его голос, он оказался неожиданно глубоким и низким, напоминающим воющую в тумане сирену.

– Что ты хочешь сказать?

– Смотри.

Я посмотрела в щель и ахнула. Повернутый ко мне затылок Боллингсворта распух от появившихся на нем волдырей, кожа на нем приобрела зеленоватый оттенок. Сработала веревочка! Проклятие продолжало расползаться по телу Боллингсворта, я поняла это, когда заметила, как он пошатнулся на ногах.

Справа от себя я уловила какое-то движение – у двери появился матрос. Он подошел к дежурному офицеру и что-то сказал ему на ухо.

– Собака? – негромко переспросил офицер.

– Да, сэр, собака.

Собака? В моем сердце затеплилась надежда. Неужели это действительно он?

– Хорошо, поймайте ее как можно скорее. Нельзя допустить, чтобы высокие гости увидели, как у нас по кораблю разгуливает какая-то собака!

В этот самый момент Сопкоут и один из «абиссинцев» внесли большую чашу с водой и поставили ее перед фон Браггеншноттом. Он поднял своей единственной рукой жезл и принялся произносить заклинание на странном языке, который показался мне искаженным египетским.

Все, кто был в кают-компании, застыли, не сводя глаз с «верховного жреца».

Все, кроме стоявшего возле двери матроса.

– Простите, сэр, но что происходит с этим джентльменом? – спросил он у офицера, указывая на Боллингсворта, все лицо которого покрылось к этому времени волдырями.

– Проклятье! – ответил офицер, причем громче, очевидно, чем хотелось ему самому.

Все повернули головы посмотреть, в чем дело. Затем по кают-компании разлетелся тревожный шепот, а стоявший перед чашей фон Браггеншнотт произнес какую-то цветистую фразу, а затем перевернул жезл вверх ногами.

– Вперед, – скомандовала я Уиллу и вылетела из кладовки с ивовым прутиком в руке. Если я попаду прутиком в руку фон Браггеншнотту, он будет вынужден уронить жезл. Главная проблема в том, что жезл при этом может упасть прямо в воду, и тогда будет неважно, опустил его туда немец или он сам упал – ядовитый газ образуется в любом случае.

Сквозь заклинания фон Браггеншнотта я расслышала собачий лай, но его, как и «жреца», заглушил громкий крик одного из офицеров, вскочившего и протянувшего руку в направлении Боллингсворта.

– Эти немытые иностранцы занесли к нам на корабль какую-то опасную болезнь. Смотрите!

И тут события посыпались одно за другим, как горох из прохудившегося мешка.

Уилл ударил русского своим ножом, и «абиссинец» Юрий упал на пол.

Спрятавшийся за дверью кладовки Крысеныш выстрелил из рогатки. Небольшой кусок угля угодил прямо в лоб Францу, и тот свалился, словно сбитая кегля.

А в дверях кают-компании появилась темная четвероногая фигура. Это действительно был Анубис! И он направлялся прямиком к фон Браггеншнотту.

Глава тридцать первая

Шакал на пороге

В мгновение ока шакал подлетел к «жрецу» и схватил жезл своими острыми мощными зубами.

Это был мой шанс, и я его не упустила. Я метнула ивовый прутик.

Он полетел, виляя в воздухе (слава богу, все сидевшие между мной и фон Браггеншноттом офицеры еще не повскакивали с мест, иначе я угодила бы кому-нибудь в голову), и с приглушенным треском ударил «жреца» по руке.

Фон Браггеншнотт ничего не мог поделать и выпустил жезл. Шакал кувыркнулся в воздухе, едва не свалил чашу с водой, но устоял на лапах и удержал жезл в пасти, а затем стрелой метнулся прочь из кают-компании.

– Найн! – взвыл фон Браггеншнотт. – Нихт дер зауберштаб!

И началось столпотворение.

– Хватайте шакала! – взревел адмирал Сопкоут.

– Этот жрец говорит по-немецки! – крикнул капитан Бэкон.

Цвак! Новый кусок угля свалил на пол наклонившегося над Боллингсвортом француза.

– Хватайте девчонку! – заорал фон Браггеншнотт.

– Он еще и по-английски говорит! – крикнул кто-то из офицеров.

Я обернулась к Уиллу и приказала:

– Возвращайтесь тем же путем, каким пришли, и помогите шакалу уйти с корабля.

– Но он утащил ваш жезл! – удивился Уилл.

– Знаю. Он отнесет его назад, в музей. Давайте!

Уилл кивнул и вместе с Крысенышем скрылся в кладовке.

Четверо слуг Хаоса были обезврежены. К сожалению, еще четверо остались.

Прячась за ногами офицеров, я пробралась на четвереньках к лежащему на полу Боллингсворту и положила ему в карман золотую монету, которую одолжила у Сопляка. Затем выползла в дверь и оказалась в коридоре. Теперь нужно было вспомнить, откуда мы сюда пришли. Кажется, слева.

Пока я шла к ведущему на верхнюю палубу люку, мимо меня промчались несколько матросов, посланных адмиралом Сопкоутом ловить шакала. Дойдя до трапа, я увидела, что один из матросов не поднимается по нему, а спускается вниз. И в отличие от остальных, этот матрос не выглядел ни удивленным, ни взволнованным, но, напротив, спокойным и уверенным в себе. Заметив меня, он ускорил шаг.

Проклятье. Я забыла о том, что на борту могут быть и другие слуги Хаоса, в том числе переодетые матросами. Я круто развернулась и побежала прочь, ища глазами какой-нибудь другой, ведущий наверх, трап, иначе я окажусь в ловушке.

Заметив первый попавшийся трап, я взобралась по нему, и на этот раз мне было совершенно наплевать, увидит при этом кто-нибудь мои панталоны или нет.

Выскочив на палубу, я несколько раз глубоко вдохнула свежий воздух. Слева от меня находился нос корабля, и на нем не было ничего, кроме якорных цепей. Тут не спрячешься и отсюда не сбежишь.

Я повернула направо, туда, где раньше были построены готовые к инспекторской проверке матросы. Хотелось бы надеяться, что в основном настоящие, а не подставные. Сейчас на палубе было пусто.

Между бортом корабля и носовой орудийной башней по палубе вел довольно узкий проход, и я прокралась по нему, стараясь все время прижиматься к нижней части башни.

Вновь оказавшись на просторе, я побежала к мостику, все время поглядывая вверх, на штурманскую рубку. Затем я уловила какое-то движение внутри рубки – или это мне только показалось?

Я прищурилась, задрав голову к солнечному небу. Нет, показалось. С этой стороны помощи тоже ждать не приходится. Ну, правильно, всех офицеров, которые обычно находятся на мостике, тоже попросили спуститься в кают-компанию.

За моей спиной раздались крики, а следом на палубу выскочили адмирал Сопкоут и фон Браггеншнотт.

Я скатилась по трапу на нижнюю палубу. Здесь я увидела двух рослых матросов, которые шли прямо на меня. В первый момент я подумала, что это мое спасение, но тут послышался крик адмирала Сопкоута.

– Сквидж! Фарли! Хватайте ее!

Бежать больше было некуда. Слева – гладкая стальная переборка, справа – поручни и река.

Я оглянулась назад – Сопкоут и фон Браггеншнотт уже спускались по трапу. Сквидж и Фарли настигнут меня через несколько секунд.

И я решила, что шанс на спасение мне придется искать за бортом корабля.

Схватившись за верхнюю перекладину перил, я поставила ногу на нижнюю перекладину и покачнулась. Мне еще повезет, если я грохнусь в реку вниз ногами, а не головой. Но в любом случае оказаться в темной вонючей воде Темзы будет лучше, чем попасть в плен, особенно после того, как я уже во второй раз сорвала планы слуг Хаоса. Как сказал Боллингсворт, они не привыкли оставаться в долгу.

Я подняла правую ногу на верхнюю перекладину перил. Теперь нужно набрать в легкие побольше воздуха и как следует оттолкнуться, чтобы не удариться о борт корабля.

Справа от меня мелькнуло темное пятно – между мной и Сопкоутом появилась большая фигура и бросилась ко мне, закрыв собой небо.

Сильная рука обхватила меня за талию, я ахнула от неожиданности, мои ноги слетели с перекладин поручней, сердце укатилось куда-то в пятки, палуба качнулась и полетела мне навстречу.

Мы упали на палубу так, что затрещали кости (справедливости ради отмечу, что основной удар принял на себя незнакомец в черном). Затем мой спаситель отпустил меня, я поднялась на ноги и согнулась, пытаясь отдышаться.

– Могли бы и не так резко… вы?!

Я была потрясена, увидев перед собой Клайва Фагенбуша.

– Что вы тут делаете? – растерянно спросила я.

Вот уж сюрприз, так сюрприз!

– Беги, дурочка, – бросил Фагенбуш, выхватывая из-за пояса пару пистолетов.

Крики и вопли подсказали мне, что слуги Хаоса никуда не делись, и хотя мне ужасно не хотелось слушаться Фагенбуша, я сделала так, как он велел. Фагенбуш остался прикрывать меня сзади, а я бросилась на корму, где, судя по доносящимся оттуда крикам, заметили шакала.

Когда я прибежала на корму, все матросы стояли у борта, которым корабль был пришвартован к пристани, и криками подбадривали нескольких своих товарищей, спешивших вслед за шакалом по сходням.

Я увидела, что Анубиса им не догнать, и облегченно вздохнула. Теперь жезл был в недосягаемости для слуг Хаоса. По крайней мере, сейчас.

Рядом со мной словно ниоткуда появился Фагенбуш.

– Что произошло с остальными? – спросила я.

– Они прекратили погоню и возвратились в носовую часть корабля, – ответил он.

– Но это значит, что они могут сбежать! – тревожно заметила я и собралась кинуться назад, на нос, но Фагенбуш перехватил и остановил меня.

– Нет! Нам нужно покинуть корабль прежде, чем слуги Хаоса передумают и решат вернуться и все-таки отомстить. Кроме того, я получил приказ спасти вас, а не преследовать их.

– Приказ? – удивилась я. – Кто вам приказал спасти меня?

– Вигмер, – ответил он. – А теперь пойдемте.

Глава тридцать вторая

Неожиданные друзья в надежном месте

В этот момент на палубе появился капитан Бэкон и распорядился найти и задержать «абиссинцев». Пока все бросились выполнять этот приказ, Фагенбуш помог мне спуститься по сходням на пристань. Должна признаться, что я все еще не могла оправиться от шока, вызванного тем, что Фагенбуш, как оказалось, работает на Вигмера.

Идя вместе с Фагенбушем к поджидавшей его карете, я увидела собравшуюся у края причала толпу и услышала знакомый голос Тарнбулла:

– Тащите его наверх!

Я резко повернула и пошла на этот голос.

– Куда вы? – спросил Фагенбуш. – Вернитесь!

Но даже если он работает на Вигмера, это еще не означает, что я должна беспрекословно слушаться его, правда?

Я подошла к Тарнбуллу и окружившей его толпе как раз в тот момент, когда из вонючей воды вытащили промокшего, покрытого тиной и грязью, дрожащего Мрачного Краба. Волдыри на его руках и лице немного спали и теперь походили на синяки и царапины недельной давности.

– Что с тобой случилось? – хмуро спросил Тарнбулл.

– Проклятие мумии. Мумия. Проклятие, – бессвязно бормотал старый знаменитый карманник, а затем, увидев меня, ткнул в мою сторону пальцем. – Она! Это она сделала!

Все обернулись, в том числе и Тарнбулл, сразу же двинувшийся ко мне.

– Где Боллингсворт? – спросил он. – И не вздумайте вилять, иначе за решеткой окажутся сразу двое из семейки Трокмортонов!

– Боллингсворт на нижней палубе, в кают-компании корабля Его величества «Дредноут», – надменно ответила я.

– Это еще не доказывает, что он замешан в деле с мумиями.

– Думаю, вы измените свое мнение, инспектор. Я подозреваю, что у Боллингсворта с собой часть похищенного золота.

По-прежнему не сводя с меня глаз, Тарнбулл махнул рукой четырем своим констеблям и приказал:

– Идите и проверьте. Если она сказала правду, приведите его сюда.

Констебли рысью припустили к «Дредноуту», а инспектор спросил, продолжая сверлить меня взглядом:

– Почему вы так уверены в том, что он виновен?

Припомнив рассказ Уилла, я ответила:

– Во-первых, мы обнаружили, где находятся украденные мумии. Они в погребе таверны «Соленый Пес», я полагаю. Вы можете также убедиться в том, что Боллингсворт проживал в этой таверне, хотя, возможно, под чужим именем.

Было заметно, что Тарнбулл очень живо заинтересовался всем этим. Он подозвал еще двоих констеблей и отправил их в «Соленого Пса», после чего вновь переключил все свое внимание на меня.

– Откуда вам все это известно, мисс?

О черт! Вот задачка-то! Нужно рассказать все как можно ближе к правде, но не упомянув при этом ни Уилла, ни Сопляка, ни тем более Вигмера.

Кстати, о Вигмере. Именно в этот момент через плечо Тарнбулла я увидела, как останавливается его карета. Это означает, что продержаться мне осталось совсем немного.

– Видите ли, инспектор, я отчаянно искала способ выручить своего отца, а адмирал Сопкоут обещал мне помочь, но он сегодня принимал на борту «Дредноута» какую-то делегацию. Я не могла ждать и пошла сюда, чтобы перехватить адмирала до того, как он поднимется на корабль.

За спиной инспектора я уже видела Вигмера, Торнли и Бремфилда, они вышли из кареты и направлялись к кораблю.

– И так получилось, что я встретила Мрачного Краба, которого узнала по картинке, которую вы показывали в музее…

– По-моему, как раз вам я его портрет не показывал, – перебил меня Тарнбулл.

– Да, вы не показывали, но я все равно… э… видела его.

Он поднял бровь, но ничего не сказал, и я продолжила:

– Увидев Краба, я стала думать о том, как задержать его до вашего прибытия, поэтому столкнула его в воду, надеясь на то, что он не умеет толком плавать. Так и случилось, он действительно не умеет.

– Как вы узнали о том, что здесь должен появиться Боллингсворт?

О боже. Час от часу не легче. А это я как ему объясню?

– Прошу прощения, инспектор, – сказал Фагенбуш, коротко и официально кивнув Тарнбуллу. – Если вы ищете свидетеля, я буду рад предложить вам свои услуги.

– Вы? Но вы же второй помощник хранителя музея, если я не ошибаюсь. А вас каким ветром сюда принесло?

– Сегодня утром я обнаружил, что девочки нет в музее. Зная об отсутствии ее отца и о том, как сильно загружена работой ее мать, я отправился искать ее, чтобы задержать и вернуть домой.

Этот разговор отвлек внимание инспектора от меня. Клайв Фагенбуш еще раз пришел мне на помощь и спас. Надеюсь, это не войдет у него в привычку. Не думаю, что мне хочется менять свое мнение о нем.

Пока Фагенбуш рассказывал инспектору о моем исчезновении из музея, один из констеблей спустился по трапу с «Дредноута» и направился к нам.

Подойдя ближе, он негромко доложил Тарнбуллу:

– Я только что говорил с капитаном. Она была права, сэр! Боллингсворт здесь. Даже более того, капитан сказал, что у этого негодяя в кармане обнаружили золотую монету.

Я мысленно поблагодарила за монету милого Сопляка и поклялась, что куплю ему целую коробку носовых платков.

– Ну, золотая монета в его кармане могла оказаться и не ворованной, – сухо заметил Тарнбулл, а затем обернулся ко мне: – Хотя вкупе со всем остальным… похоже, что вы были правы, мисс.

Судя по выражению его лица, это признание далось инспектору с большим трудом – впрочем, кому приятно признавать свое поражение!

– Как только мы проверим все, о чем вы нам сообщили, и все ваши слова подтвердятся, я отпущу вашего отца домой. Это самое лучшее, что я могу обещать вам.

– О, благодарю вас, сэр!

* * *

Возвращаясь в музей, мы довольно долго молчали, а когда молчание стало уж вовсе неловким, я перестала смотреть в окно, повернула голову, внимательно поглядела сбоку на Клайва Фагенбуша и спросила его:

– Как давно вы работаете в Братстве?

– Десять лет, – ответил он, искоса взглянув на меня.

– В самом деле? Так давно? А у вас есть татуировка? Вот здесь, – я постучала пальцем у основания шеи, где, как мне было известно, члены Братства носят этот защитный символ.

– Нет, – ответил он. – Еще нет.

Интересно, что же он за член Братства, если у него даже после десяти лет службы нет татуировки? Наверное, не из самых лучших, мягко говоря.

Словно прочитав мои мысли, Фагенбуш пояснил:

– В своем нынешнем качестве я работаю в Братстве только три года. Чтобы стать полноправным членом Братства и получить татуировку, требуется пять лет. Тогда же член Братства получает кольцо, такое же, как у вас.

Он с явной обидой, посмотрел на мою руку с надетым на палец кольцом, которое вручил мне Вигмер после окончания операции по возвращению Сердца Египта на его законное место.

– Долго же вам пришлось добиваться, чтобы вас приняли в Братство.

– Дело не в этом, – сквозь стиснутые зубы ответил Фагенбуш.

– Да, конечно, конечно.

Вновь повисло молчание. Затем нежелание разговаривать со мной уступило желанию рассказать о себе, и Фагенбуш вновь заговорил:

– Я хотел стать одним из агентов Братства с тех пор, как узнал о его существовании. Но мой брат вступил в него первым.

Он опять замолчал, и я, подождав немного, спросила:

– И?..

– И его убили, когда он был на задании, – холодно проговорил Фагенбуш. – Вигмер отказывался принимать меня, поскольку считает, что ни одна мать не должна приносить в жертву Братству сразу обоих своих сыновей, – он отвернулся к окну и продолжил, глядя в него: – Так продолжалось до смерти матери. Она скончалась три года назад, и только после этого Вигмер разрешил мне начать обучение в Братстве.

Я съежилась на своем сиденье. Мне было жаль, что я узнала все это – теперь Фагенбуш начинал представляться мне совершенно в ином свете.

Зато сейчас стало понятно, почему Вигмер так твердо уверял меня, что Фагенбушу можно полностью доверять.

– Ну, вот и приехали, – сказал Фагенбуш, по-прежнему не глядя на меня. Он открыл дверцу, вышел и протянул мне свою руку.

Я посмотрела на его руку и поняла, что не смогу оставить ее повисшей в воздухе. Я мысленно напомнила себе о том, что сегодня Фагенбуш спас меня – причем дважды, – и приняла его руку.

Как только мои ноги коснулись земли, я бегом бросилась к музею.

– Мама! Мама! – с этим криком я влетела в холл, который оказался пустым, а оттуда в гостиную. Мама сидела за столом, обхватив голову руками. Услышав мой голос, она подняла голову и попыталась улыбнуться.

– Да, милая?

Хорошие вести буквально распирали меня. Я бросилась к маме и обняла ее.

– У меня отличные новости, мама. Инспектор Тарнбулл собирается освободить папу!

– Что? – мама приподнялась на стуле, схватила меня за руки и переспросила: – Что ты сказала, Теодосия? Повтори.

– Выяснилось, что за похищением мумий стоял Найджел Боллингсворт, и Тарнбулл поймал его с поличным. Инспектор нашел у Боллингсворта часть украденного золота и узнал, где находятся мумии. Доказано, что папа не виновен. Как только освободится кто-то из людей Тарнбулла, он сразу доставит папу домой.

– Дорогая моя! – мама обняла меня и прижала к себе. Затем откинулась назад, и в ее глазах загорелся огонек. – Послушай, я хочу, чтобы папа ни одной лишней минуты не оставался сидеть за решеткой в холодной сырой камере. Что ты скажешь, если я прямо сейчас отправлюсь за ним и сама привезу его домой?

– Скажу, что это отличная мысль, мама. Чем скорее папа окажется на свободе, тем лучше, – согласилась я.

Мама схватила свою шляпку и пальто и моментально испарилась. Я же, не в силах сдержать свою радость, раскинула руки и закружилась по комнате. Мой папа свободен, свободен. Свободен!

Затем я остановилась, вспомнив о том, что до возвращения родителей мне нужно еще кое-что сделать.

И прежде всего проверить, на месте ли жезл.

Глава тридцать третья

Снова вместе

Смирившись с необходимостью еще раз в одиночестве спуститься в катакомбы, я зажгла фонарь, ухватилась свободной рукой за подвешенные у меня на шее амулеты, сошла по лестнице в подвал и едва не упала, споткнувшись о сидящую возле нижней ступеньки Исиду. Она не отрываясь смотрела на каменную статую Анубиса и поводила из стороны в сторону хвостом.

Шакал гордо восседал на своем жертвеннике, а между его вытянутыми передними лапами лежал жезл Осириса.

– Спасибо тебе, – сказала я. – Без тебя у меня ничего бы не вышло.

Затем, даже зная о том, что каменный шакал ничего не почувствует, я протянула руку и погладила его по ушам, чтобы выразить ему свою благодарность. Мне показалось, что шакал слегка вздрогнул и едва заметно шевельнул хвостом.

Я отошла от шакала к полке, чтобы взять старую канопу. К сожалению, восковую фигурку я забыла в кебе, а ивовый прутик так и лежит, наверно, до сих пор на полу в кают-компании «Дредноута». Мне было очень стыдно за то, что я потеряла музейный экспонат, да что уж теперь.

Но одну вещь я сохранила и теперь должна была вернуть ее на место. Я осторожно вытащила из кармана своего передника проклятую веревку, положила ее в канопу и плотно прикрыла крышкой. Как-нибудь найду время и разберусь с этим злым духом, а пока пусть посидит здесь.

Когда я ставила канопу назад на полку, на верхней ступеньке лестницы кто-то негромко кашлянул. Я подняла голову и увидела Уилла – он смотрел на меня сверху.

– Пришел Вигмер, – произнес Уилл. – Он ждет вас в библиотеке, мисс.

– Прекрасно! У меня к нему тоже масса вопросов! – обрадовалась я и, прыгая через две ступеньки, взлетела по лестнице.

– Как Сопляк? – спросила я, когда мы с Уиллом шли к библиотеке.

– Отлично, – просиял Уилл. – Сегодня он показал себя на славу. Может быть, у него неплохие перспективы на будущее.

Расспрашивать о том, что за перспективы у Сопляка в ремесле карманника, у меня уже не было времени, мы пришли. Вигмер стоял со шляпой в одной руке и тростью в другой и что-то рассматривал на моем столе.

Услышав, как мы вошли, Вигмер поднял голову и сказал:

– Добрый день, моя дорогая.

– Добрый день, сэр.

– Кто-то проводит интересное исследование египетского календаря, – произнес Вигмер, указывая рукой на мой стол.

– Это я, благодарю вас, сэр. Работа всегда помогает забыть о неприятностях. Мой папа всегда так говорит.

– В самом деле, – шевельнул своим большим белым усом Вигмер. – Отличная работа, дитя мое. Кстати, об отцах. Ваш отец очень скоро должен быть дома.

– Да, я знаю. Мама уже поехала за ним, – мне было трудно заставить себя не пританцовывать на месте от радости, но не могла же я пуститься в пляс перед Вигмером.

– Вашему отцу очень повезло, что у него такая умная и отважная дочь, – сказал Вигмер, глядя мне прямо в глаза.

Мою грудь буквально раздуло от гордости, сердце загрохотало, как барабан.

– Еще раз благодарю вас, сэр.

– Я не собираюсь надолго задерживать вас, нам с вами лишь нужно связать вместе несколько оборванных концов.

– Вы поймали их? Сопкоута и остальных?

– Нет. Они успели слишком далеко оторваться от нас. Мы задержали только тех четверых, которых вы обезвредили с Уиллом. Как вам удалось навести на Боллингсворта такое сильное проклятие?

Я рассказала ему о мут – злом духе, которого связала веревкой.

– Отличное решение, моя дорогая, отличное. Как только с Боллингсворта будет снято проклятие, его поместят в хорошо охраняемую тюрьму вместе с Жаком Лебланом, Францем Станковичем и Юрием Поповым.

– Но, сэр, – нахмурилась я, – мне казалось, что французы и русские – наши союзники.

– Это действительно так, только нужно помнить, что в данном случае они не являются представителями своих стран точно так же, как Боллингсворта нельзя считать представителем Великобритании.

– Можно считать, что нам удалось снизить давление Германии на нашу страну?

– В определенной степени да. Но члены правительства чаще всего видят только то, что хотят увидеть.

– Жаль, что их не удалось схватить, я очень на это надеялась.

– Я тоже. Но как бы то ни было, нам вновь удалось разрушить их планы. Это было очень рискованное предприятие, – покачал он головой. – Вы говорите, ядовитый дым, который может убить? А я всегда считал, что упоминание о Тумане войны в египетских текстах – не больше, чем иносказание.

– Я тоже так думала, сэр.

– А ведь такой отравляющий газ – отличное оружие, от которого крайне сложно найти защиту. Хотелось бы надеяться, что это оружие навсегда останется в прошлом.

– Кстати, о прошлом, сэр, – проговорила я подбоченившись. – Почему вы не сказали мне, что Фагенбуш работает на вас? Разве так не было бы проще, чем позволить мне подозревать его?

– Мы никогда не раскрываем своих агентов посторонним, Тео, – покачал головой Вигмер. – Это наше твердое правило.

– Посторонним! Но я же практически работаю на вас!

– Верно, – улыбнулся Вигмер. – Но, выполняя последнее задание, вы все узнали друг о друге, так что теперь вам все ясно. Кстати, о задании. Жезл в надежном месте?

– Да. Оставить мне его у себя или отдать вам?

– Мы решили, что безопаснее всего будет хранить жезл Осириса и шар Ра отдельно друг от друга. Это не позволит кому-либо завладеть этим мощным оружием.

– Мне кажется, это отличная идея.

– При случае мы постараемся вернуть одну из частей в землю Египта. Пусть их отделяют друг от друга моря и континенты. А пока что поступим так: вы прячете одну часть, мы вторую, и не скажем друг другу о том, где они спрятаны. Таким образом, ни единая душа не будет знать, где искать эти части.

– Очень хорошо, сэр. Какую часть вы хотите взять себе?

– Любую, мне все равно.

Я попросила Вигмера подождать и быстро вернулась в подвал. Осторожно подошла к шакалу. Да, он очень дружески относился ко мне, помог отобрать жезл у слуг Хаоса, но я не знала, как он поведет себя, когда я захочу разделить жезл и шар. Я протянула руку. Шакал не шевельнулся. Я взяла жезл и отошла с ним подальше.

– Еще раз спасибо тебе за помощь, – сказала я шакалу. – Мы просто хотим взять жезл, чтобы надежно спрятать его.

Я вытащила шар из пасти шакала на конце жезла, затем огляделась в поисках места, где его можно спрятать. Мой взгляд остановился на жертвеннике шакала. Что ж, пусть шакал и продолжает охранять шар. Я открыла одну из дверок на боковой стороне жертвенника, осторожно положила шар внутрь, а затем закрыла дверцу.

Вигмер поджидал меня наверху, возле лестницы. Я протянула ему жезл.

Он внимательно осмотрел его, выпрямил согнутую верхнюю часть, украшенную золотой головой шакала.

– Вот, значит, из-за чего было столько хлопот, – произнес он.

– Интересно, каким образом этот жезл оказался именно здесь, – задумчиво проговорила я.

– Мы знаем ответ на этот вопрос. Помните, я рассказывал вам о небольшой группе людей, поклявшихся защищать фараонов и их сокровища до скончания дней? О том, как они сумели тайно вывезти часть египетских сокровищ из Александрийской библиотеки перед тем, как она сгорела?

Я кивнула, боясь пропустить хоть слово.

– Затем что-то пошло не так, и группа утратила контроль над этими сокровищами. Их самые худшие опасения подтвердились, когда поползли слухи о том, что сокровища фараонов начали всплывать во Франции – это произошло после египетского похода Наполеона. Говорят, Наполеон набрал целый штат агентов, которые занимались исключительно поисками артефактов, чтобы те помогали ему так успешно вести свои войны. Но среди наполеоновских агентов был прикинувшийся французом англичанин по имени Реджинальд Мейхью. Найденные им артефакты он собрал и отправил в Англию, но сам на родину не возвратился. Он погиб при очень загадочных обстоятельствах. Отправленный им груз долгое время хранился на складах в Лондоне, а затем был выставлен на аукцион. Здесь артефакты Мейхью приобрел некто Август Мунк, основатель Музея легенд и древностей. Мунк явно не понял, какую ценность представляют собой эти артефакты.

Здание музея потряс громкий стук во входную дверь. Стоявший рядом с нами Уилл выглянул за угол и поморщился.

– Это ваша бабушка.

– О боже, – застонала я, оборачиваясь к Вигмеру. – Что я ей скажу об адмирале Сопкоуте?

– Прежде чем поехать к вам, у меня был короткий разговор с капитаном Бэконом и премьер-министром. Британия была бы слишком шокирована, узнав о том, что один из лучших ее адмиралов оказался предателем.

– А почему, как вы думаете, он стал предателем?

Вигмер печально покачал головой и ответил.

– Что портит любого человека? Жадность, зависть, тяжелые испытания. Что повлияло на Сопкоута – то, другое или все вместе, – мы не знаем. Короче говоря, было решено, что официально будет объявлено о том, что адмирал Сопкоут оказался обманутым неопознанной группой террористов, пробравшихся на борт «Дредноута», чтобы завладеть кораблем. Адмирал раскрыл их замысел, пытался задержать злоумышленников, погнался за лодкой, в которой они бежали с корабля. Назад адмирал не вернулся и в настоящее время считается либо погибшим, либо пропавшим без вести. Подлинная история адмирала Сопкоута известна лишь немногим доверенным лицам. Вы входите в их число. Дальше я полагаюсь на ваш здравый смысл и умение хранить тайны.

Вигмер сунул свою трость под мышку левой руки, а правой рукой оперся о жезл Осириса.

– Отличная вещь, – улыбнулся он, но тут же снова сделался серьезным. – Теперь мне нужно будет подумать над тем, как дальше быть с вами. Я не хочу, чтобы вы впредь подвергались опасностям. Сейчас, когда слугам Хаоса в очередной раз пришлось отступить, у меня есть на это немного времени.

Бабушка вновь застучала.

– Теперь мне лучше уйти, – Вигмер отдал Уиллу свою старую трость, и они пошли к боковому выходу. Заворачивая за угол, Уилл обернулся, чтобы бросить на меня прощальный взгляд. Вигмер шел чуть сзади, тяжело опираясь на жезл Осириса.

Я же отправилась к входной двери, размышляя о том, надолго ли теперь притихнут слуги Хаоса. Может быть, навсегда? О, как бы мне хотелось надеяться на это…

– Стилтон! Что вы делаете здесь, за углом?

– Здравствуйте, мисс Тео, – он покосился в ту сторону, куда ушел Вигмер, потом снова перевел взгляд на меня. – Я хотел убедиться, что с вами все в порядке. Вас постоянно преследуют неприятности.

Какая гадость, он подслушивал! Интересно, много ли он успел услышать?

– Ну, хорошо, теперь вы видите, что со мной все в порядке. И спасибо вам за то, что вы вызвали инспектора Тарнбулла. Он прибыл в самый нужный момент. А теперь простите, мне нужно открыть дверь. Это моя бабушка.

– Да, я слышу.

– Еще раз спасибо. Вы очень помогли мне. И поблагодарите от моего имени остальных Скорпионов, ладно?

Спеша к двери, я думала об Алоизии Троули и о том, как поведут себя рыцари Черного Солнца, когда узнают, что я больше не обладаю властью воскрешать мертвых.

Мне удалось добежать до двери раньше, чем бабушка разнесет ее в щепки.

– Здравствуйте, бабушка.

– Адмирал Сопкоут здесь? – спросила она, проходя мимо меня в холл.

– Нет, мадам. Его нет.

– А где твой отец и мать? – поинтересовалась она, оглядываясь по сторонам.

– Мама поехала забирать папу из тюрьмы.

– Ну, хорошо, – облегченно вздохнула бабушка. – Значит, Сопкоут с ними.

– Боюсь, что нет. Мама уехала одна.

Бабушка побледнела.

– Я никак не могу связаться с адмиралом, – сказала она. – Надеялась, что он даст о себе знать сразу после двух часов, но до сих пор от него никакой весточки. Я уже гоняла посыльного в Адмиралтейство, узнать, не занят ли адмирал на каком-нибудь совещании, но ему ответили, что Сопкоут сегодня там не появлялся. А ведь он обещал, что поможет освободить Алистера, – и она сердито ударила по полу своей тростью.

Я смотрела на бедную бабушку, которая полюбила предателя, продавшего свою душу Хаосу и ставшего врагом Британии. Как же она заблуждалась! Разумеется, я не могла сказать ей всю правду.

– Бабушка…

– Ну, что еще? – лицо у бабушки было суровым, но я понимала, что сердита она не на меня, а… Ну, просто сердита, вообще.

– Боюсь, случилось чрезвычайное происшествие.

– Чрезвычайное происшествие? Где? С кем? Откуда тебе об этом известно?

Откуда известно… Именно это и труднее всего объяснить.

– Я случайно подслушала разговор инспектора Тарнбулла.

Я ожидала, что бабушка сейчас раскричится, начнет выговаривать мне о том, как это неприлично – подслушивать чужие разговоры, но она лишь спросила:

– И что он сказал?

– Он говорил, что сегодня на «Дредноуте» произошла перестрелка. Оказалось, что адмирал Сопкоут сопровождал не абиссинскую делегацию, а группу террористов, прикинувшихся абиссинцами. Они хотели захватить корабль.

Бабушка ахнула и поднесла руку ко рту, словно не веря, что из него мог вырваться такой непривычный для нее звук.

– Адмирал Сопкоут раскрыл обман и пытался задержать злоумышленников. В одиночку, – для пущей важности подчеркнула я. – Террористов было намного больше.

– Почему остальные члены экипажа не помогли ему?

– Сначала никто из них не мог понять, что происходит. А потом было слишком поздно.

– Слишком поздно? – повторила бабушка.

Я кивнула, а затем как можно осторожнее сказала:

– Они предполагают, что, защищая свой корабль, адмирал погиб или был захвачен в плен.

Бабушка еще сильнее побледнела и теперь выглядела очень старой и беззащитной, растеряв свою обычную самоуверенность. Я вспомнила, что она уже потеряла одного любимого человека, моего дедушку, а сейчас теряет второго.

Не в силах смотреть в лицо бабушке, я попыталась слегка приукрасить подвиги адмирала.

– Говорят, он вел себя очень храбро. И бесстрашно.

По большому счету, это даже не было ложью, только храбрым и бесстрашным он выступал не на нашей стороне.

Входная дверь с грохотом распахнулась, и в нее, пританцовывая, вбежали папа и мама. Папа выглядел уставшим и слегка помятым, мама же сияла, как рождественская елка.

– Смотрите, бабушка, папа вернулся. Разве это не замечательно? – сказала я, пытаясь хоть немного поддержать и утешить бабушку.

И мне это удалось. На какую-то секунду ее лицо просветлело.

Папа раскрыл руки мне навстречу. Я хотела броситься к нему, но что-то удержало меня.

Я оглянулась на бабушку – она была грустной и потерянной.

Не думая о том, что делаю и почему, я схватила бабушку за руку, слегка опасаясь по привычке, что за такую вольность она может огреть меня своей тростью. Но та лишь удивленно смотрела на мою руку.

Черт побери! Почему так получается, что я должна все улаживать?

– Пойдемте, – тихо произнесла я. – Поздравим папу с возвращением.

А тут и папа подошел и обнял меня, и я просто передать вам не могу, как это было приятно. И стоявшая рядом со мной бабушка нисколечко мне не мешала.

Мы долго стояли обнявшись, потом оторвались друг от друга. Бабушка порылась в своем ридикюле, вытащила носовой платок и поднесла его к глазам.

– Послушай, Алистер, ты должен поговорить со своими работодателями. Здесь столько пыли – дышать нечем. Это вредно для здоровья.

Мы деликатно отвернулись, чтобы не смотреть, как она вытирает платком слезы.

– А ты, – сказала бабушка и взглянула на меня сухими и снова ставшими сверлящими, как буравчики, глазами, – как ты смеешь подслушивать, о чем говорят полисмены? Может быть, хватит уже с нас семейных скандалов?

– Да, бабушка, хватит, – смиренно склонила я голову, но, сказать по правде, такая «железная бабушка» нравилась мне гораздо больше, чем та старая надломленная женщина, которую я видела перед собой несколько минут назад. Признаюсь, мне очень захотелось обнять ее, хотя я знаю, что моя бабушка терпеть не может таких, как она выражается, «телячьих нежностей».

Пусть я не обняла ее, но ведь хотела же. А уже одно это, должна вам сказать, дорогого стоит!

Content

Робин Лафевер
Теодосия и жезл Осириса

Глава первая Большой прием

Глава вторая Хаос возвращается

Глава третья Воскресший Анубис

Глава четвертая Мисс Сниз

Глава пятая Где моя мумия?

Глава шестая Как толкаются мумии

Глава седьмая Мисс Читтл

Глава восьмая Отличный выстрел

Глава девятая Пробуждение мертвецов

Глава десятая Мышка, мышка, где ты?

Глава одиннадцатая А вас щипали когда-нибудь?

Глава двенадцатая Сопляк

Глава тринадцатая «Дредноут»

Глава четырнадцатая Кровь Исиды

Глава пятнадцатая Ночные блуждания

Глава шестнадцатая Снова в тупике

Глава семнадцатая Шар и я

Глава восемнадцатая Старые друзья, новые враги

Глава девятнадцатая Маленький Стилтон, способный на многое

Глава двадцатая Скорпионий эскорт

Глава двадцать первая Неожиданное открытие

Глава двадцать вторая Шакал на свободе

Глава двадцать третья Ловушка для мут

Глава двадцать четвертая Тетли отправляется в путь

Глава двадцать пятая Если дать гувернантке веревку…

Глава двадцать шестая «Соленый пес»

Глава двадцать седьмая Алоизий Троули требует оказать ему услугу

Глава двадцать восьмая Шмыгающий напарник

Глава двадцать девятая Урок для Мрачного Краба

Глава тридцатая Верные друзья в опасном месте

Глава тридцать первая Шакал на пороге

Глава тридцать вторая Неожиданные друзья в надежном месте

Глава тридцать третья Снова вместе