Роберт Силверберг

Охотники в лесу

За двадцать минут пути на глаза не попалось ничего более примечательного, чем стрекоза размером с ястреба. Она промелькнула перед окном времямобиля и умчалась прочь. И Мэллори решил, что пришло время для второго варианта: покинуть безопасную уютную кабину и рискнуть пройтись пешком в пелене испарений — этаким беззащитным пигмеем из будущего среди динозавров в полном запахов лесу позднемелового периода. Именно так он и задумывал — постоянно стремиться к опасностям, пережить все возбуждение охоты, когда не знаешь наверняка, охотник ты или жертва.

Первый вариант — это безвылазно сидеть в капсуле в течение всей поездки (а он записался на двенадцать часов) и наблюдать за происходящим через непробиваемое стекло. Совершенно безопасный вариант, безусловно. Но и совершенно провальный, если ты прибыл сюда для того, чтобы хоть раз в жизни немного поволноваться. Третий вариант — о нем только перешептывались и, какие бы слухи ни ходили, его никто еще не выбирал — был тоже провальным, но в другом смысле. Просто без оглядки уйти в лес. В заранее установленный срок (обычно через двенадцать часов, и уж никак не более чем через сутки) капсула вернется на исходную позицию в двадцать третьем веке — даже и без пассажира. Но Мэллори вовсе не собирался губить себя. Все, что ему нужно, — это встряхнуться, испытать доселе неведомое ощущение настоящего страха, чтобы зазвенело в ушах и похолодело в животе. Уловить тог старый добрый дух приключений, которого днем с огнем не сыскать в современном мире, где риск оказался на грани исчезновения. Но здесь, в мезозое, риска сколько угодно, лишь заплати за вход. Всего-то и нужно — выйти из капсулы и поискать. Итак, второй вариант как раз для него — небольшая приятная прогулка, а потом назад, в капсулу, задолго до того, как она отправится в обратный путь.

С собой он взял лазерное ружье, рюкзак-аптечку и немного еды. Прицепил к поясу приборчик-гид, а на плече закрепил питье. Но никакого шлема и баллона — он будет смело вдыхать юз-дух мелового периода. Отказался он и от безразмерного бронежилета, который настойчиво предлагала ему капсула. Это же и есть тот самый дух второго варианта: уйти незащищенным в мезозойский рассвет.

Итак, открыть люк. Спрыгнуть со ступенек. Подошвы ботинок спружинили на мягком доисторическом дерне.

Вокруг сыро, но лицо овевает удивительно приятный ветерок. Словно ты в тропиках, но без их невыносимой жары. Пахнет вокруг довольно странно. Должно быть, содержание азота и двуокиси углерода отличается от привычного ему воздуха и, конечно же, здесь нет той грязи, что выброшена в атмосферу за шесть веков развития промышленности. Но есть и еще что-то, какая-то примесь, сладковатая и резкая одновременно. Возможно, это запах кишечных газов динозавров, решил Мэллори. Бесчисленные толпы громадных существ, оглушительно испускающих ветры сотню миллионов лет подряд, — конечно же, они наполнили доисторический воздух смесью углеводородов, которые не распадутся по крайней мере до олигоцена.

Вокруг него до самого неба вздымались чешуйчатые стволы деревьев, толстые, как колонны Парфенона. На их верхушках, высоко над головой, во все стороны разметались длинные плотные листья. Деревья пониже, похожие на пальмы, но, наверное, все-таки не пальмы, теснились между этими колоссами, а уже у самой земли рос густой всклокоченный кустарник. Некоторые деревья были покрыты пушистыми бледно-желтыми цветами; цветы выглядели такими робкими, словно только что появились в этом мире и теперь стесняются вот так запросто показывать себя. Вся растительность — и большие деревья, и мелкие кусты — выглядела помятой, как залежалый товар. Стволы торчали вкривь и вкось, исполинские черешки листьев были согнуты, а обглоданные сучья свисали, как сломанные руки. Создавалось впечатление, что по этому лесу каждые несколько дней проходит армия громадных танков. Тут Мэллори сообразил, что не так уж далек от истины.

Но где они? Прошло уже двадцать пять минут, а он до сих пор не увидел ни одного динозавра — хотя так ждет этой встречи!

— Эй! — крикнул Мэллори. — Где вы, остолопы?

И словно по сигналу, лес разразился целой симфонией: скрипучими вскриками, раскатистым храпом, мириадами фырканий, взвизгов, всхлипов, смешавшихся в общий гул. Как будто хор крокодилов распевается перед исполнением «Мессии» Генделя.

Мэллори рассмеялся:

— Да слышу я вас, слышу!

Он подготовил лазерное ружье к бою. Сделал шаг вперед, нетерпеливо озираясь. Как полагают, именно это время — золотой век динозавров, конец бурной геологической эры, когда эволюция щедро порождала все новые причудливые виды и по земле бродили самые разные, прямо-таки сказочные исполины. Гид показал, как они выглядят: смахивающие на творения декадентов длинномордые утконосые монстры величиной с дом, неуклюжие огромные цератопсы с вычурными, в стиле барокко, костяными гребнями, зубастые твари с узловатыми рогами на удлиненных черепах и еще какие-то чудовища с рядами острых шипов на горбатых спинах. Он жаждал увидеть их вживую. Он хотел, чтобы эти страшилища напугали его чуть ли не до смерти. Давайте, выходите из тумана, взгляните свирепо, распахните громадные челюсти! В аккуратном и тщательно упорядоченном мире двадцать третьего века Мэллори ни разу не дрожал от страха, как доводилось людям в былые времена, никогда не испытывал ужаса или настоящей тревоги и даже не был уверен, что понимает значение этих слов. И теперь выложил кругленькую сумму за то, чтобы испытать все эти чувства.

Вперед. Вперед.

Ну же, недоношенные переростки, вытащите свои задницы из болота и покажитесь!

Там. Точно, вон там!

Сперва показалась круглая маленькая голова. Она взмыла над верхушками деревьев, как скалящий зубы футбольный мяч, прикрепленный к длинному толстому шлангу. Затем появилась огромная взгорбленная спина невероятной высоты. Земля начала содрогаться, словно туда забивали сваи, раздался треск деревьев — это исполин принялся проламывать себе дорогу.

Ему даже не понадобились тихие подсказки гида, чтобы понять: по лесу величественно вышагивает гигантский зауропод. «Один из тираннозавров или, возможно, ультразавр». В шепоте гида слышалась некоторая досада на то, что он не может точно опознать этот вид. Но Мэллори совершенно не интересовали такие детали. Он хотел увидеть такого великана — и увидел! Ящер был просто колоссальным. Он появился перед Мэллори в просвете между деревьями, и тот задохнулся от изумления. Какого же роста этот гигант? Двадцать метров? Тридцать? Массивные морщинистые ноги толщиной с секвойю. Жирафы, даже до предела вытянув шеи, могли бы пронестись между ними, не задев массивного брюха. Рядом с таким великаном слон покажется домашней кошкой. Ящер неторопливо поводил из стороны в сторону вытянутым хвостом, ломая толстые деревья. Сто миллионов лет понадобилось на то, чтобы создать такого гиганта. Дарвинисты сойдут с ума, ведь здесь избыток порождает еще больший избыток, неугомонные хромосомы тысячелетиями ликующе перестраиваются, создавая все более толстые кости, более длинные ноги, более массивные тела. И в результате появляется ходячая гора, этакий монумент гигантским рептилиям.

— Эй! — воскликнул Мэллори. — Посмотри! Видишь что-то далеко под тобой? Тут человек внизу. Гомо сапиенс. Я — млекопитающее. Знаешь, кто такие млекопитающие? Знаешь, что мои предки собираются сделать с твоими потомками?

Ящер был уже совсем близко — в каких-то ста метрах. От него так несло мускусом, что Мэллори чуть не задохнулся и зашелся в кашле. Грубая коричневая кожа ящера, твердая как чугун, вся в алых, желтых и голубоватых наростах паразитов, была иссечена оврагами и ущельями столетних ран, такими глубокими, что там мог бы спрятаться и человек. Каждый шаг гиганта казался Мэллори землетрясением. По сравнению с ящером он ничто, блоха, комар. Этот монстр может наступить на него, раздавить — и даже не заметить.

Но Мэллори не чувствовал страха. Зауропод был настолько внушителен, что о какой-либо угрозе не могло быть и речи.

Разве он, Мэллори, боится реки Амазонки? Или планеты-гиганта Юпитера? Или пирамиды Хеопса?

Нет, скорее он чувствовал злость, а не ужас. Эта нелепая живая гора привела его в ярость.

— Меня зовут Мэллори! — крикнул он. — Я пришел из двадцать третьего века, чтобы пристрелить тебя, ты, безмозглая груда мяса! Я лично сделаю тебя вымершим, слышишь?

Он поднял лазерное ружье и прицелился в далекую маленькую головку. Ружье выполнило расчеты, сделало поправки, и вверх ударил радужный луч. На мгновение голову зауропода окружило ослепительное сияние. Но ореол погас, и ящер как ни в чем не бывало продолжал свой путь.

«У него там что, нет мозгов? — удивился Мэллори. — Он слишком туп, чтобы погибнуть?»

Он подошел ближе, вновь выстрелил — и луч пропахал исполинское бедро. И снова никакого эффекта! Зауропод невозмутимо двигался дальше, обгладывая на ходу верхушки деревьев. Третий выстрел был слишком поспешным — луч прошел мимо и пробил дыру в навесе из листьев. Четвертый с тонким свистом угодил ящеру в брюхо, но зауропод даже не почесался. Мэллори был взбешен живучестью колосса. Гид тихо подсказал, что, вероятно, основные нервные центры у этих гигантов расположены в основании хребта. Мэллори забежал за ящера и поднял глаза на его необъятный зад, прикидывая, куда лучше выстрелить. Но тут гигантский хвост взлетел вверх и влево — и на землю хлынула лавина огромных дымящихся зеленых экскрементов размером с добрые валуны. Они с грохотом обрушились на землю, и Мэллори едва успел отскочить в сторону, прежде чем лавина накроет его. Он со всех ног бросился прочь, спасаясь от страшной вони, которую извергала здоровенная куча испражнений. В спешке зацепился за какое-то ползучее растение и, потеряв опору в скользкой грязи, упал на четвереньки. Из жижи выскочило нечто похожее на голубую собачонку с чешуйчатой кожей икольцом острых шипов вокруг шеи и запрыгало на месте, шипя, визжа и скаля страшные желтые клыки. Прицелиться и выстрелить можно было просто не успеть, поэтому Мэллори мгновенно перекатился на бок и огрел зверя прикладом ружья. Клыкастый с рычанием убежал прочь. Когда охотник смог наконец перевести дух и поднять глаза, великан-зауропод уже скрылся из виду.

Мэллори поднялся и захромал прочь от вонючей груды навоза.

Наконец-то он узнал, что такое смертельная опасность. Да еще и дважды за какой-то десяток секунд. Но где же пресловутое потрясение оттого, что едва избежал угрозы, где сладостная дрожь? Никакого удовольствия, никакого долгожданного выброса адреналина…

Какое там удовольствие, какой адреналин?! Лавина экскрементов, тявкающая яшерица с большими зубами — что за жалкие опасности! Защищаясь, он не следил за собственными чувствами, а теперь, перепачканный, с ноющим коленом и униженным самолюбием, испытывал только досаду и разочарование с примесью насмешки над самим собой. Но ведь хотелось-то испытать настоящий страх, а затем восторг от успешного спасения, которое вспоминалось бы после уже со спокойным сердцем.

Ну да ладно, у него еще много времени. Охотник двинулся дальше, в глубь леса.

Отсюда уже не видна была капсула времямобиля. Внезапно возникшее новое чувство пришлось Мэллори по душе — теперь он ощущал себя отрезанным от спасительного островка в этом полном опасностей мире. Он попытался развлечься, придумывая всякие неожиданности. Но это оказалось делом нелегким — не хватало воображения, как не хватило бы любому человеку из замечательного, устроенного, спокойного общества двадцать третьего века. Однако Мэллори старался.

«Предположим, — думал он, — я заблудился в лесу и не могу найти дорогу назад… да нет, не получится! Капсула постоянно посылает сигналы о своем местонахождении, и гид их принимает. А что, если гид сломается? Но такого не бывает. А если снять его и выкинуть в болото? Вот это уже третий вариант — действие, направленное на то, чтобы самому себе навредить и остаться здесь. Я на такое не пойду, подобное даже представить трудно!

Ладно, тогда предположим, что зауропод вернется, наступит на капсулу и раздавит в лепешку…

Невозможно. Капсула выдерживает давление в тридцать атмосфер.

Зауропод сталкивает ее в трясину и она тонет?»

Мэллори остался доволен своей находчивостью. Этого хватит на одну-две секунды желанной тревоги. Он представил, как стоит на краю болота и безнадежно смотрит на топь. Истекают последние минуты — и времямобиль, которому нипочем и сотня метров глубины, отправляется домой без него. Но нет, опять просчет: капсула движется в пространстве так же хорошо, как и во времени; она включит мощный двигатель и выберется на твердую почву задолго до возвращения в будущее.

«А если, — подумал он, — тут появится стая злобных смышленых динозавров и не позволит мне вернуться в капсулу?»

Это уже получше. Он даже слегка вздрогнул. Отлично! Одинокий странник, застрявший в мезозое! Рассчитывать только на собственную смекалку, питаться бог знает чем, на радость здешним бактериям. Заболеть, свалиться в горячке, стонать от незнакомой боли… Да! Да! Он дал волю воображению — когда войдешь во вкус, придумывать легче. Его жизни постоянно будет что-нибудь угрожать. Мэллори представил, как сам удаляет себе аппендикс. Лечит сломанную ногу. И с утра до вечера — бесконечные опасности. Зубастые враги, скрывающиеся за каждым кустом. Злобные глаза, горящие в темноте. Вся жизнь на бегу, и ни секунды покоя. Прятаться под листьями папоротников от гигантских хищников, мчащихся мимо. Скорпионы, змеи, огромные ядовитые жабы. Жалящие насекомые. Все то, что исчезло из жизни в цивилизованном мире, преследует его здесь, — а он перебегает из одного временного убежища в другое, измученный, небритый… глаза налиты кровью… лоб блестит от пота… Он беспрерывно борется за собственное существование, и жизнь его здесь, в этом кошмарном мире, полна доблести и героизма…

— Привет, — вдруг сказал охотник. — Кто ты такой, черт тебя побери?

Его фантазии развеял настоящий ужас, внезапно выбравшийся из рощи гигантских папоротников. Над Мэллори возвышалось двуногое чудовище с мощными задними лапами и маленькими свисающими передними — старый приятель, тираннозавр! Однако у этого монстра был огромный костяной гребень, похожий на воинский шлем, растущий из черепа, за ним в разные стороны торчали пять рогов, роднящих ящера с дьяволом, а из глубокой пасти выступали два устрашающих резца, длинных, как бивни. Ящер хлестал шипастым хвостом. Его пятнистая морщинистая кожа была ярко-желтой, а на голове алел огромный гребень. Ну просто монстр из страшных снов о первобытном убийце, жуткий идеальный хищник, венец долгого господства ящеров! О смертельной угрозе буквально кричали острые как бритва костяные наросты, покрывающие огромное тело.

Гид просканировал ящера и сообщил, что это представитель неизвестной разновидности ящеротазовых динозавров. Почти наверняка хищный.

— Большое спасибо, — поблагодарил Мэллори.

Охотник удивлялся самому себе: даже столкнувшись с самим воплощением смерти, он ничуть не боялся! Страха не было, а было очарование явной угрозой, исходящей от этого существа, очарование его ужасающим обликом. Гротескный вид ящера почти забавлял охотника. Мэлдори вполне понимал, что три скачка и один хороший удар маленькой повисшей лапы могут его убить, не позволив дожить до ста лет — минимальной продолжительности жизни. Но несмотря на угрозу, оставался спокойным. Если ему суждено умереть, он умрет; однако он не мог заставить себя поверить в это. Охотник начал понимать, что лишен способности испытывать страх и вообще сильные отрицательные эмоции. Его психика была слишком устойчивой. Вот вам неожиданный недостаток совершенного общества!

Ящеротазовый хищник неизвестной разновидности пускал слюну, рычал и свирепо смотрел на охотника. Его узкие желтые глаза горели как светофоры. Мэллори снял с плеча лазерное ружье и прицелился. Может, этого убить будет проще, чем исполинского зауропода.

И тут из зарослей позади ящера вышла женщина и сказала:

— Вы же не собираетесь стрелять в него?

Мэллори уставился на нее. Незнакомка была молодой, не старше пятидесяти (если только два-три раза не проходила курс восстановления), и привлекательной. Она улыбалась. У нее были длинные стройные ноги и пушистые, как облако, золотистые волосы. Женщина была одета в модный охотничий костюм из черного спрейона и вместо ружья держала в руке маленький лазерный пистолет. Не более десятка метров отделяло ее от шипастого хвоста динозавра, но это, казалось, ничуть не тревожило незнакомку.

Мэллори повел ружьем:

— Может, отойдете в сторонку?

Она, не сходя с места, заявила:

— Пальба из ружья — не лучшая затея.

— Мы тут для того, чтобы немного поохотиться.

— Будьте благоразумны, это сущий дьявол! Если вы хоть что-то сделаете — только раздразните его, и тогда мы пропали.

Женщина спокойно обошла монстра. Тот застыл на месте, озадаченно изучая людей, словно никак не мог взять в толк, что же перед ним такое. Мэллори прицелился в левый глаз, но женщина хладнокровно положила руку на ствол ружья и отвела его в сторону.

— Оставьте его, — сказала она. — Он только что пообедал и теперь хочет спать. Я видела, как он сгрыз что-то размером с гиппопотама, а потом закусил половиной другой туши. Начнете щекотать его вашим крохотным лазером — он встряхнется, и тогда жди от него неприятностей. Свирепо выглядит? — В ее голосе прозвучал восторг.

— Кто вы? — удивленно спросил Мэллори. — Что вы туг делаете?

— Думаю, то же, что и вы. Тур в меловой период?

— Да. Мне говорили, что я никого не увижу…

— Мнетоже. Что ж, такое иногда случается. Джейн Хайленд. Нью-Чикаго, две тысячи двести восемьдесят первый год.

— Том Мэллори, тоже Нью-Чикаго. И тоже две тысячи двести восемьдесят первый.

— Тесен мир. В каком месяце стартовали?

— В августе.

— А я в сентябре.

— Надо же!

Нависший над ними динозавр приглушенно фыркнул и медленно направился прочь.

— Мы ему надоели, — сказала Джейн.

— И он нам тоже. Правильно? Громадные ужасные монстры ломятся сквозь лес вокруг нас, а мы спокойны, словно сидим дома и смотрим все это по поливизору.

Мэллори снова вскинул ружье. Убийца с алым гребнем почти скрылся из виду.

— Так хочется выстрелить, просто для развлечения.

— Не надо. Или устали от жизни?

— Ничуть.

— Тогда лучше его не трогать, хорошо? Я знаю, где тут бродит стая анкилозавров. Вот это действительно интересные твари, уж поверьте. Хотите взглянуть?

— Конечно!

Мэллори понял, что ему нравится ее уверенность и деловитая манера общаться. Может быть, по возвращении в Нью-Чикаго стоит ее разыскать? Она сказала, сентябрьский тур. Значит, вернувшись домой, ему придется немного подождать.

«А в конце месяца позвоню», — сказал он себе.

Джейн уверенно вела его сквозь заросли папоротников, мимо гигантских хвощей, а потом через болотистый луг, поросший мелкими, как будто сделанными из пластмассы растениями с уродливыми грязно-бурыми цветами, напоминающими маргаритки. На другом конце луга они миновали большую груду окровавленных костей и свернули, чтобы обойти коварное, зловеще подрагивающее болото. Мимо со свистом реактивных снарядов пронеслась пара гигантских стрекоз. Малиновая лягушка величиной с кролика оскалилась на них из озерца. Они шли уже около часа, и Мэллори потерял представление о том, в какой стороне находится капсула времямобиля. Но, решил он, гид в любом случае найдет дорогу назад.

— Отсюда до анкилозавров всего метров сто, — сказала Джейн, словно прочитав его мысли. Она оглянулась и подарила Мэллори ослепительную улыбку. — А вон там я позавчера видела стаю трудонов. Знаете, кто это? Маленькие проворные парни, не больше нас с вами, шустрые, как веники. У них зубы, как пила, и смешные шишки на голове. С минуту я думала, что они нападут на меня, но продолжала стоять на месте — и в конце концов они отступили. Если хотите кого-нибудь подстрелить, то подстрелите одного из них.

— Позавчера? — спросил Мэллори после некоторой заминки. — Так сколько вы уже здесь?

— Наверное, неделю. А может, и две. Я уже потеряла счет. Смотрите, вон те анкилозавры, о которых я говорила!

Он не стал смотреть, куда она показывала:

— Подождите-ка. Но самый долгий тур длится только…

— А я выбрала третий вариант.

Он изумленно уставился на нее, будто на голове у Джейн внезапно вырос алый костяной гребень и пяток рогов.

— Вы серьезно?

— Так же как и все, кого можно повстречать в глубине мелового леса. Я осталась здесь, дружище. Я стояла возле капсулы, когда истекло двенадцать часов, и смотрела, как она отправилась в далекое будущее. И теперь наслаждаюсь жизнью.

Он почувствовал благоговейный трепет — и это было самое сильное чувство из тех, что ему доводилось испытать.

Она и впрямь ведет ту самую отчаянную жизнь, полную доблести и героизма, которую он недавно воображал себе. Целую неделю, а то и две, избегает тысячи опасностей этого непостижимого мира и ухитряется быть сытой и здоровой. Да еще и выглядит так ухоженно и элегантно, словно покинула капсулу всего лишь два-три часа назад. Но никогда ей уже не вернуться в замечательный, безопасный, устроенный мир 2281 года. Никогда. Никогда… Она останется здесь до самой смерти — на месяц, на год, на пять лет… сколько удастся… Должна остаться. Должна. Потому что так решила. Невероятная авантюра!

Ее лицо было так близко. Он чувствовал ее сладкое и горячее дыхание. Глаза Джейн блестели, их взгляд был пронзителен и тверд.

— Меня уже тошнило от всего этого. А вас нет? От совершенства мира. От абсолютной предсказуемости. Даже споткнуться нельзя, потому что за тобой все время следят какие-то умные сенсоры. Биомониторы. Кибермедики. Гиды и инспекторы. Я их ненавидела.

— Да, конечно.

Ее сила просто пугала. В какой-то момент Мэллори понял, что думает о том, как бы предложить спасти ее от последствий этого безрассудного решения. Пригласить с собой в капсулу, когда будут кончаться его двенадцать часов? Возможно, они уместятся вдвоем, если тесно прижаться друг к другу. Отменить третий вариант, подарить ей жизнь… Но он знал, что это невозможно. Грузоподъемность капсулы ограничена, и путешественников предупреждают о том, что нельзя забирать из прошлого ни веточки, ни камешка — ничего! Да и в любом случае, вот уж чего она не хочет, так это быть спасенной. Она просто отмахнется от подобного предложения. Ничто не заставит ее вернуться. Ей здесь хорошо. Впервые в жизни она чувствует себя по-настоящему живой. Из мира помешанных на безопасности олухов она одна вырвалась на волю. И ее порыв заразителен.

Мэллори вздрогнул, взволнованный ее близостью.

Она это заметила. Взгляд ее лучистых глаз стал приглашаю-щим:

— Оставайся со мной. Пусть твоя капсула вернется отсюда пустой, как и моя.

— Но опасности… — услышал он собственный лепет.

— Не думай о них. Со мной же пока что все в порядке. Мы справимся. Мы построим хижину. Посадим фруктовые деревья и овощи. Будем ловить ящериц в ловушки. Охотиться на динозавров. Они так тупы, что будут просто стоять и ждать, пока их подстрелят. А лазерные заряды не заканчиваются. Ты и я, я и ты — одни в мезозое! Мы будем как Адам и Ева. Адам и Ева позднего мелового периода. И пусть все эти, из две тысячи двести восемьдесят первого, катятся ко всем чертям.

Его пальцы задрожали. В горле пересохло. Щеки горели от волнения. Он хватал ртом воздух. Еще никогда в жизни Мэллори не чувствовал ничего подобного.

Он облизнул губы:

— Ну…

Она нежно улыбнулась, и ему полегчало.

— Это серьезное решение, я знаю. Обдумай его. — Джейн сказала это мягко, без прежнего безудержного напора. — Когда твоя капсула возвращается?

Он бросил взгляд на запястье:

— Часов через восемь-девять.

— Достаточно для того, чтобы решиться.

— Да. Да…

Мэллори облегченно вздохнул. Джейн ошеломила его своими откровениями и приглашением присоединиться к ее побегу из привычного мира. Он был не готов к подобным сюрпризам. Нужно время для того, чтобы все это усвоить и обмозговать. И принять решение. Удивительно, что он вообще обдумывает такие вещи! Сколько он ее знает — час, полтора? — а уже размышляет о том, как бросить все ради нее. Невероятно. Просто невероятно!

В нерешительности он отвернулся от Джейн и устремил взгляд на анкилозавров, пасущихся неподалеку в жидкой грязи.

Странные, очень странные… Огромные приземистые бочкообразные создания, подобные танкам, сплошь покрытым броней. Ходячие треугольники — тело расширяется сзади, переходя в бронированный хвост, этакую смертоносную дубину с массивными костяными наростами на конце. Они, посапывая, бродили в грязной жиже, опустив маленькие головы и деловито копаясь в мягких зеленых растениях.

Джейн подскочила к ним и пошла танцевать на крепких спинах, перепрыгивая с одного на другого. Анкилозавры не обращали на нее никакого внимания. Она рассмеялась и позвала Мэллори:

— Давай! — Она скакала, как сущая дьяволица.

Парочка танцевала среди анкилозавров, пока игра не надоела. Потом Джейн схватила Тома за руку, и они побежали по полю алых мхов, к чистому озерцу, в которое впадал быстрый ручей. Они разделись и бросились в воду, не думая, что рискуют. А потом они сжимали друг друга в объятиях на поросшем травой берегу. Мимо протопал кто-то огромный, заслонив небо, — но Мэллори даже не поднял голову, чтобы взглянуть.

А потом они следили за кем-то с длинной шеей и смешной шишковатой головой… и глазели на двух сердитых цератопсов, медленно бодающих друг друга… и аплодировали стае огромных утконосов, грациозно бегущих на горизонте… Динозавры повсюду, повсюду, повсюду — потрясающий зоопарк!

А время уходило.

Все было просто чудесно. Но даже если и так…

«Расстаться со всем ради этого?» — подумал он.

Оставить шале в Гштааде, спутник Л-5, на борту которого так хорошо проводить уик-энд, охотничий домик в южноафриканской степи? Дом на Сейшельских островах, плантацию в Новой Каледонии, жилье в тени Эйфелевой башни?

Ради этого? Ради леса, полного кошмарных монстров и жизни с множеством опасностей?

Да. Да. Да. Да.

Он посмотрел на нее. Джейн знала, о чем он думает, и ответила ему жарким взглядом.

«Оставайся со мной, будь моим любимым, и мы познаем все радости этого мира».

Да. Да. Да. Да.

На запястье Мэллори пискнул бипер, и гид тут же сообщил:

— Пора возвращаться в капсулу. Подсказать вам дорогу?

И все тут же пошло прахом, и вмиг рассыпался весь мир причудливых фантазий.

— Ты куда? — спросила Джейн.

— Домой, — хрипло прошептал, чуть ли не прокаркал он.

— Том! Прошу тебя. Прошу!

Он не мог поднять на нее глаза. Полнейшее поражение, невыносимый позор! Но он здесь не останется. Ни за что. Ни за какие коврижки. Не останется — и все! Он побрел прочь, чувствуя ее горящий презрительный взгляд, который, казалось, прожигал дыры в его спине. Тихий голос гида неустанно подсказывал ему, куда идти, помогая уклоняться от препятствий. Немного погодя Мэллори оглянулся, но Джейн уже скрылась из виду.

По дороге к капсуле ему попались два спаривающихся зауропода, тираннозавр во всей своей красе, еще какой-то монстр с когтями, подобными клинкам, и еще с полдюжины других созданий. Гид услужливо называл их имена, но Мэллори даже не смотрел на них. Собственная отвратительная трусость — вот что занимало все его мысли. Джейн нашла в себе силы отбросить застойный сверхсовершенный мир, презрев все опасности, а он… он…

— Вот и капсула, сэр, — торжествующе сообщил гид.

Твой последний шанс, Мэллори…

Нет, нет, нет. Он не может.

Мэллори забрался в капсулу. Подождал. И туг снаружи объявилось что-то ужасное — сплошные зубы и когти! — и злобно уставилось на него сквозь окно. Мэллори выдержал этот взгляд, ничуть не заботясь о том, что сейчас может случиться. Монстр попробовал прокусить обшивку. Прочный металл не поддавался — и динозавр, бросив безнадежное дело, вперевалку удалился.

Все звуки пропали. Поздний меловой период начал расплываться — и исчез.

В середине октября, через семь недель после возвращения, Мэллори на вечеринке в пятнадцатый раз за месяц рассказывал несколько приукрашенную версию своих приключений. Сидящая слева от него женщина заявила;

— В соседней комнате сидит кое-кто, тоже вернувшийся из тура с динозаврами.

— Да ну? — без особого восторга сказал Мэллори.

— Вы с ней захотите обменяться впечатлениями, держу пари. Подождите, я ее позову. Джейн! Джейн, зайди-ка к нам на минутку!

Мэллори задохнулся. Кровь прилила к его лицу. Голова пошла кругом от недоумения и досады.

Ее глаза все также сияли, и волосы казались золотистым облачком.

— Но ты сказала…

— Да, — отозвалась она — Сказала, а что?

— Твоя капсула… Ты сказала, что она ушла назад…

— Она была за теми анкилозаврами, в хвощах. Я прибыла в меловой период часов за восемь до тебя. Записалась на двадцать четыре часа.

— И ты заставила меня поверить…

— Да. Так и есть. — Она усмехнулась и мягко добавила: — Замечательная история.

Он подошел ближе и смерил ее ледяным взглядом:

— А что бы ты делала, если бы я отправил капсулу пустой и остался там ради твоей замечательной истории? Или ты об этом и не задумывалась?

— Не знаю. Правда, не знаю.

И она рассмеялась.

Content

Роберт Силверберг
Охотники в лесу