Михаил Дубовсков

Ай да Пушкин, Ай да сукин сын!

Комментарии к произведению А.С. Пушкина «Тайные записки»

Все права защищены © 2009 Михаил Дубовсков

Внимание!!! В данном тексте содержится ненормативная лексика, поэтому, прежде чем приступить к основному тексту, внимательно прочтите вводные статьи

Эта страничка посвящена книге А.С. Пушкина «Тайные записки». По поводу этого произведения давно ведутся дебаты относительно авторства этого произведения. Хотя вопрос ставится — даже не кто автор данного произведения, а он ставится в той плоскости, что Пушкин не мог быть автором этого произведения, потому, что он — Пушкин!!! А в данном произведении про такое!!! написано, что Пушкин просто в принципе не мог про такое писать. Пушкин был великим писателем, а значит и великим человеком, и просто не мог писать про секс, да еще в таком стиле. И вообще Пушкин любил женщин только высокой, чистой (т.е. без секса) любовью. И почитатели таланта Пушкина не могут принять предположение о том, что Пушкин мог заниматься сексом с объектами своей любви. В чем в своё время был уверен и я. Так нас всех воспитывали в эпоху развитого социализма. Нам внушали мысль, что порядочный человек сексом не занимается, а тем более великий и гениальный человек.

Ну мы можем еще допустить, что у Пушкина был секс со своей женой, но чтобы у него была такая бурная сексуальная жизнь? Чтобы он изменял своей жене? Чтобы он занимался сексом с проститутками? Да кто угодно, но только не Пушкин!!! Наша душа рвется на части, когда мы думаем, что Пушкин мог опуститься до такой гадости как секс. Но это я описываю психологию тех, у кого душа яростно не принимает идеи об авторстве Пушкина.

Но меня, честно говоря, мало интересует Пушкин ли или не Пушкин является автором данного произведения. Кто-то из великих сказал: «Если совет хорош, не важно, кто его дал». И можно эту мысль расширить: неважно, кто написал то или иное произведение, если само произведение хорошо. И поэтому меня интересует именно содержание данного произведения. А произведение это просто замечательное, ибо в нем находится очень много ценного материала на тему сексуальных отношений. Но нужно его только увидеть. А это не так-то просто.

Вот по этой ссылке http://www.mipco.com/win/parat.html вы можете найти много дискуссионного материала, посвященного данной книге, но вряд ли Вы найдете обсуждение заложенного в этой книге материала. Вот поэтому я хочу дать свои комментарии к данной книге и показать всё то ценное и поучительное, что может взять для себя человек, поставивший перед собой цель построить сексуальную гармонию. А поучительного материала в этой книге гораздо больше, чем в какой-нибудь Камасутре.

И ещё я должен сказать об одном моменте, касающемся данной книги. В этой книге пишется не только о сексе, и не только детально, но и с применением таких слов, которые называются у нас ненормативными, и у многих вызывают негативное отношение. И у некоторых людей это негативное восприятие просто блокирует восприятие каких-либо других сторон литературного произведения. Я почти уверен, что если бы Армалинский немножко подредактировал это произведение и заменил некоторые слова на более приличные, тогда многим принять авторство Пушкина было бы гораздо легче.

Поэтому мне представляется необходимым перед началом обсуждения данного произведения сделать некоторые замечания по поводу ненормативной лексики вообще.

Обычно считают, что ненормативная лексика признак дурного тона, низкой культуры и т.п. Но на самом деле её главный вред в том, что данное явление в нашем языке является одним из главных препятствий на пути к сексуальной гармонии, и даже для тех людей, которые совершенно не пользуются такой лексикой. Давайте посмотрим, как появилась эта лексика и почему она имеет такие губительные последствия.

Ненормативная лексика, как вы знаете, связана с половыми органами и сексуальными действиями. В те времена, когда возникли эти слова, они не имели какого-то ругательного и негативного оттенка. Поскольку каждый орган люди как-то называли, то, естественно, и половые органы имели свои названия. Но вот что же произошло позже, в какое время и почему эти слова вдруг наполнились негативным содержанием, и стали тем, что сейчас принято называть ненормативной лексикой?

А приложила к такому перевоплощению обычных слов в неприличные и ругательные свою руку… церковь. Вы, конечно, знаете, что церковь крайне неодобрительно относится к любым проявлениям сексуальности. И это было характерно для неё с самого её возникновения. А начиналось всё с постулата о непорочном зачатии.

Это словосочетание известно любому человеку, даже весьма далекому от религии. Вы только вдумайтесь в значение этих слов. Вы не раз слышали их, но ведь никогда не задумывались над их смыслом. Вот давайте теперь поразмышляем вместе. Это не такое уж безобидное понятие и далекое от реальной жизни. Оно очень даже сильно влияет на подсознание каждого человека.

Вы не задумывались над этим понятием, т.е. не задействовали своё сознание, а тем проще этому понятию было проникнуть в ваше подсознание. Вот и давайте посмотрим, в каком виде оно туда проникло и какую разрушительную работу оно там производит.

Итак, непорочное зачатие. Что это означает? А означает оно, что зачатие ребенка, в данном случае Иисуса Христа, было произведено без участия мужчины. Т.е. с церковной точки зрения зачатие ребенка с помощью мужчины является порочным, т.е. каким-то нехорошим делом, и церковь допускает это только потому, что иного способа размножения пока не изобретено. Хотя было бы интересно спросить у представителей церкви: ведь данный способ размножения придуман самим Господом Богом. Почему же церковь считает этот способ размножения порочным? Значит, Господь Бог в данном случае не очень хорошо сработал? И способ размножения оказался порочным и соответственно органы, с помощью которых производится это размножение, попали по церковным понятиям в разряд нехороших, постыдных органов.

Бог, конечно, велик и всемогущ, но и у него могут быть ошибки. И вот одной такой ошибочкой явился способ полового размножения. Хотя можно было бы согласиться с таким способом размножения, но зачем нужно было вкладывать в человека чувство сексуального желания и влечения? Животные ведь спариваются только для размножения, нужно было и для человека сделать подобный механизм. А в результате того, что в человека был вложен Создателем механизм сексуального влечения, люди стали вступать в половую связь не только, и даже не столько, для размножения, сколько для получения соответствующего удовольствия. И ведь сколько вреда от этого случилось для человечества.

И вот церковь решила исправить эту ошибку нашего Создателя, и решила бороться против всех проявлений сексуальности. Секс допускался только для зачатия ребенка. Можно было вступать в сексуальные отношения и для удовольствия, но только в очень ограниченных рамках. Это позволялось только в определенные дни, и только в определенных формах. Разрешалась для полового сношения только классическая поза — мужчина сверху. Ограничивались даже способы поцелуев: запрещалось использование языка в поцелуе.

В общем сексом иногда заниматься церковь разрешала, но только чтобы без экстаза, и чтобы постоянно помнили, что удовольствие это порочное, греховное.

Все эти регламентации сексуальной жизни заключались в так называемых опросниках, которые священники использовали на исповедях. Я приводил примеры этих опросников в какой-то рассылке, и кроме этого их можно найти и в моих электронных книгах. И вот теперь, имея ввиду такие взгляды церкви на сексуальные отношения, давайте вернемся к ненормативной лексике и посмотрим, как эти два явления взаимоувязаны.

Русь приняла христианство в конце 10 века. Понятное дело, что должно было пройти время, чтобы идеи новой веры в действительности сменили языческие представления древних славян. Какими были сексуальные отношения древних славян, мы не знаем за неимением письменных источников, но судя по некоторым признакам они были более свободными, чем того хотела бы церковь, в связи с чем она и начала (хотя и через 2-3 столетия после принятия христианства на Руси) наступление на сексуальные свободы русичей.

Секс был объявлен греховным делом, соответственно греховными и постыдными были объявлены органы, принимающие в этом непристойном деле участие, а заодно и слова, обозначающие данные органы и деяния. Пока эти деяния не были греховными, то и слова в этой области были обычными словами. Но как только половые органы стали непристойными органами, так и слова были объявлены «срамными» словами, и были запрещены к употреблению.

Но когда это наш народ мог смириться с какими-то запретами, тем более в той сфере, где столь сильны природные инстинкты? Народ не отказался от употребления данных слов, но теперь он их использовал не только, и даже не столько по прямому назначению, сколько для того, чтобы ругаться этими словами, поскольку ругаться можно только такими словами, в которых содержится какое-то грязное содержание. А поскольку церковь наполнила данные слова таким грязным содержанием, они и стали ругательными.

Обратите внимание: вначале эти слова были запрещены к употреблению как «срамные» слова, поскольку обозначали «срамные» органы и действия, но не потому, что они были ругательные. Ругательными они стали позже, когда церковная пропаганда добилась того, что в народе и половые органы и соответствующие действия стали восприниматься, как нечто грязное и греховное. И только тогда стало возможным наполнить данные термины ругательным содержанием.

Вполне понятная логика: поскольку нет ничего хуже половых органов, то среди все слов русского языка самые гадкие слова — обозначающие эти органы и действия. Хотя со временем эта взаимосвязь вроде бы утратила свою видимость, и эти слова стали просто матерными словами, и нашим сознанием эта связь уже не улавливается, т.е. когда мы слышим матерную речь, мы не представляем в голове то реальное содержание, которое скрывается за этими терминами, точно так же как говорящий, вовсе не думает о половых органах.

Матерящийся человек или употребляет их для связки слов или просто хочет оскорбить этими словами своего недруга, просто интуитивно зная, что нет ничего грязнее и обиднее этих слов. А с чем это связано, сейчас уже никого не волнует.

Этот лексикон давно живет своей жизнью. Но то содержание, а именно связь с половыми органами, закладывает в наше подсознание такие оковы, что и речи не может быть о возможности создания сексуальной гармонии.

Это наше сознание не задумывается о взаимосвязи матерных слов и половых органов. И если я задам вам сейчас такой вопрос: назовите самые гадкие органы человеческого тела, вы, конечно, ответите: нет у человека гадких органов. Но ответит ваше сознание, а вот подсознанию матерные слова внушили совсем другое отношение.

Подсознание не оперирует словами, в нем заложены только эмоции, чувства, ощущения. И вот одним из таких ощущений является чувство стыда, связанное с половыми органами. Стыд — это чувство, которое возникает у человека при столкновении с чем-то нехорошим, когда он знает или чувствует, что так поступать нельзя. И вот это чувство в отношении половых органов внушено в значительной степени именно ненормативной лексикой. Ведь никто и нигде официально даже не говорит, что половые органы — это постыдные органы. Но достаточно того, что нам внушают с детства, что есть очень плохие слова, которые хорошие люди не говорят. И каждый ребенок знает, что конкретно обозначают данные слова, и его подсознание делает вывод на уровне ощущений: слова дурные, потому, что обозначают нехорошие, постыдные органы и действия, поэтому и нужно стыдиться и половых органов и всего, что с ними связано.

Комментируя данное произведение — «Тайные записки» — мне придется приводить выдержки из этого произведения, а поскольку у многих людей выработано устойчивое «табу» на применение этих слов в литературе, то это «табу» и срабатывает, как только человек встречает применение данных слов, и в голове возникает какое-то отрицательное магнитное поле, которое блокирует всякую способность к размышлениям. И это не мои умозаключения, а реальность жизни. И в этом вы легко можете убедиться, если почитаете дискуссии по поводу этой книги.

Поэтому, если вы будете знать о том, как зародилась ненормативная лексика и какое влияние она оказывает на наше сознание и подсознание, тогда, возможно, вы сможете контролировать свои эмоции при столкновении с такой лексикой, и сможете уже размышлять и делать какие-то выводы. А эти выводы стоят того, чтобы ознакомиться с этой книгой.

Если Вам мои размышления о ненормативном лексиконе показались не лишенными логики, я буду рад за Вас. Но это будет восприятие информации на уровне сознания, а воспринимать ненормативную лексику кроме Вашего сознания будет еще и подсознание.

Наше подсознание не воспринимает почти никакой информации в печатном виде. Определить, как реагирует подсознание на информацию, которую Вы черпаете из книг, можно по тем эмоциям, которые возникают у Вас при чтении данного материала.

Обычно человек или понимает, изложенную информацию или не понимает, а эмоции возникают очень редко. И вот эти эмоции и являются оценкой нашим подсознанием конкретной информации. И в большинстве случаев это относится к тому, что касается области сексуальных отношений. Например, порнография или возбуждает или противна, то же самое касается эротической литературы. То же самое верно и в отношении восприятия ненормативной лексики в печатной литературе.

У большинства людей эта лексика вызывает негативные эмоции. Такое отношение заложено в нашем подсознании. То, что я сейчас пишу, Ваше подсознание не воспринимает. Вы сейчас не испытываете никаких эмоций, и данная информация не меняет отношения Вашего подсознания к нецензурному лексикону.

Ваше сознание может согласиться со всеми моими доводами, но когда Вы будете читать конкретный текст с данной лексикой, у Вас возникнут негативные эмоции, которые Вы не сможете преодолеть с помощью своего сознания. И всё это я пишу не столько для того, чтобы попытаться изменить Ваше отношение, вернее отношение Вашего подсознания к ненормативной лексике (для этого потребуется в первую очередь Ваша осознанная работа, если это Вам надо), а чтобы Ваше сознание могло оценить происходящие в Вашем подсознании процессы, когда Вы сталкиваетесь с данной лексикой. И чтобы Вы винили не автора данных записок, не издателя или еще кого бы то ни было, а могли бы объективно воспринять информацию, поставив под контроль свои эмоции. А это чертовски трудно, и об этом наглядно свидетельствует все баталии относительно этого произведения.

А теперь я хочу предложить вашему вниманию вступительную статью к этому произведению Ольги Воздвиженской.

ЧЕЙ ПУШКИН?

Подобно всякому великому явлению жизни, Александр Сергеевич Пушкин за двести лет существования в культуре стал не только предметом многочисленных исследований, научных открытий, гипотез и догадок. Вокруг личности поэта, как и вокруг других героев отдаленной или недавней русской истории — от Александра Невского до Бориса Ельцина, — естественным образом сложилась некая мифология. Притом и официальные биографические «жития», и сплетни кухонного типа, как правило, равно далеки от истины, которая на поверку оказывается чем-то более сложным и противоречивым, чем линейный ход жизни и деятельности героя того или иного российского мифа. Оно и понятно — любой такой герой в основе своей живой человек, а жизнь отнюдь не просто черно-белое явление.

Вот и Пушкин по-разному виделся своим современникам и потомкам. На это влияли и время и место — например, в феврале 1937 года в докладе Н. Тихонова в Колонном зале Дома Союзов на праздновании 100-летия со дня смерти Пушкина было сказано, что любовь к Пушкину, как и любовь к наркому Ежову, является формой любви к товарищу Сталину. Но в те же времена родился анекдот о двух «ворошиловских стрелках», искренне не понимавших, почему в центре Москвы стоит памятник Пушкину, хотя Дантес стрелял метче. Кроме реального Александра Сергеевича, в сознании читателя сосуществуют советизированный Пушкин Тынянова и легкомысленно-светский Пушкин «в жизни»

«ее Пушкиным» почти одновременно возникли Пушкин парадоксальных хармсовских анекдотов и Пушкин набоковских комментариев к «Онегину». Две московских средних школы носят имя Пушкина, но одна (расположенная на месте дома, где родился Александр Сергеевич) получила его в 1937 году к 100-летию со дня смерти поэта, другая (современная школа-лицей с усиленной гуманитарной программой) — в 1999-м к 200-летию со дня его рождения; в обеих, естественно, ученики уделяют особое внимание жизни и творчеству поэта, но как же не похож канонизированный в период «культа личности» Пушкин 37-го года на «солнце русской поэзии», особым блеском воссиявшее над свободной Россией в 99-м. Наконец, время от времени обнаруживаются ранее неизвестные документы и материалы, проливающие новый свет на жизнь и окружение Пушкина, и каждое следующее поколение по-своему перетолковывает пушкинский миф. Ибо в том и величие Пушкина, что он остается для нас современником и его творчество актуально для России во все времена. Так чей же Пушкин наиболее «правильный»? И вообще — чей он, Пушкин? Общий. Так и должно быть, Пушкин — «наше все», и весь — наш, Пушкин общий и у каждого свой, каждый имеет право воспринимать великого поэта с той стороны, с какой он воспринимающему ближе. И вот перед нами еще одна пушкинская ипостась.

В 1986 году в США под именем Пушкина вышла книга, породившая волну откликов, не умолкающих по сию пору. В «Необходимом предисловии» ее публикатор — поэт и прозаик Михаил Армалинский — рассказывает об истории обретения им рукописи «Тайных записок», и нет нужды эту историю повторять. Советская (и не только советская) печать сразу же обрушилась на издателя с бранью разной степени злобности — от брезгливого поджимания губ до требований чуть ли не физической расправы с публикатором. Книгу, естественно, объявили фальшивкой, хотя, надо сказать, Михаил Армалинский нигде и никогда не настаивал, что это подлинный ПУШКИНСКИЙ текст. Самого Армалинского обзывали эротоманом, извращенцем, распространителем порнографии и еще по-всякому. Но самое большое возмущение вызвал сам факт того, что кто-то посмел посягнуть на «национальную святыню», которая многими понималась как национальный идол, сияющий в своей непорочной чистоте (у королев, как известно, не бывает ног, а великий поэт, видимо, не может быть наделен кое-чем другим; и на Солнце бывают пятна, но на «солнце русской поэзии» — ни-ни; и вообще, Пушкин испытывал лишь «души прекрасные порывы», души, а не плоти). Издатели не оставались в долгу и отругивались как умели, одновременно подзуживая обвинителей издать «Записки» на родине поэта и предоставить читателю самому судить, что к чему.

Шуму было много, что, естественно, порождало все новые волны интереса к «Тайным запискам». Окутанная ореолом запретности книга переиздавалась и переводилась на иностранные языки. За пятнадцать лет «Записки» выдержали несколько русско-американских изданий, были выпущены во многих странах, и было бы поучительно привести список целиком.

Итак, по данным на май 2001 года эта книга опубликована на следующих языках:

• русском: Пушкин А. С. Тайные записки 1836—1837 годов. Minneapolis: M.I.P. Company, 1986. Последующие переиздания — 1989, 1991, 1993, 1994, 1995, 1997;

• английском: Pushkin A. S. Secret Journal 1836—1837. Minneapolis: M.I.P. Company, 1986.

Следует перечень изданий.

Читатель легко заметит, что ни одного российского издания в этом перечне нет, хотя имеются переводы на языки народов бывшего Советского Союза. По недоброй русской традиции, в России (как и ранее в СССР) эту книгу ругали не читая. В новейшие времена издательства, случалось, опасались за свою репутацию или не хотели вкладывать средства в книгу, как им казалось, столь сомнительного содержания. Хотя все, кто что-либо слышал о «Тайных записках», знают, о чем они и каким, с какой стороны предстает читателю ее главный герой. Но со временем среди потока ругани стали все чаще раздаваться призывы опубликовать эту книгу как образец жанра. И отрывки из нее, зачастую в искаженном виде, начали появляться то в периодике эротической направленности, то в молодежной прессе, то в альманахах так называемой альтернативной, возвращенной, диссидентской литературы. К сожалению, почти все эти публикации волей-неволей оказывались пиратскими.

А время шло. Миновала перестройка, все прочнее укоренялись в сознании и жизни свобода печати и слова, все чаще выходили в свет сочинения на ранее запретные темы и с ранее запретной лексикой. Уже десять лет существует и пользуется читательским успехом серия «Русская потаенная литература». Пора «Тайным запискам», относящимся, несомненно, к русской потаенной литературе, обросшим за пятнадцать лет собственной мифологией, прийти к российскому читателю. И вот они у нас в руках.

Не будем вдаваться в дискуссию — автор ли этого текста А. С. Пушкин или только литературный герой; а если автор не Пушкин, то кто; так или нет было все на самом деле; на балу или в борделе познакомился русский поэт с французским офицером, каковое знакомство оказалось столь роковым. Но нужно признать, что изображение внутренней жизни мужчины, борьбы между страстями и нравственными установлениями, размышления о природе любви, творчества, греха, наслаждения, жизни, смерти и судьбы — все это делает «Записки» не столько свидетельством эпохи, сколько документом человеческой души, и их исповедальный тон, их предельная откровенность как нельзя более соответствуют сложности самой темы.

А тема действительно непростая. Не Советская власть запретила публичное — устное и письменное — обсуждение интимных вопросов, в частности аспектов чувственности и телесных удовольствий. К сожалению, в стране, некогда принявшей христианство византийского толка, склонной ко всяческому умерщвлению плоти (даже вступать в дозволенный сексуальный союз — венчаться — в период Великого поста запрещалось), вся эта сторона человеческой жизни сводилась в лучшем случае к формулировке «беса тешить», а в худшем — именовалась «блудодеянием». Оттого и литература, прямо скажем, не уделяла сколь-нибудь доброжелательного внимания столь естественным человеческим потребностям, считая все это низким, постыдным и недостойным. Даже конкретных примеров приводить не надо — каждый человек, мало-мальски знакомый хотя бы лишь с хрестоматийными произведениями отечественной словесности, знает, что чувственность всемерно ею осуждалась. А ведь сама литература, печатное слово, в России однозначно воспринималась как учебник жизни. Неизменная черта русской культуры — цензура, «управа благочиния» — на деле лишала человека даже просто слов, с помощью которых можно было бы назвать и объяснить что-нибудь из сферы, относящейся к так называемому «низу». Оставались только всем известные, но числившиеся неприемлемыми слова, да и те объявлялись привнесенными на Святую Русь иноверцами. Что-то начало меняться на рубеже XIX — XX веков с новыми веяниями в искусстве, но тут случился Октябрьский переворот, упрочивший тиранию, традиционно присущую российскому православному мироустройству.

Однако свято место пусто не бывает. И вакуум, образующийся на месте официальных умолчаний, заполняется мифом. Каждая национальная культура рождает свой сексуальный миф. Он может быть самым разным, существенно изменяться в зависимости от контекста, но всегда сохраняет некие универсальные черты. Одна из них — принадлежность некоему времени, прошедшему по сравнению с моментом рассказывания мифа. Уже во времена самого Пушкина полулегендарный Иван Барков воспринимался как литератор предыдущего поколения. «Пиковая дама», написанная в николаевской России, полна ностальгии по галантным временам Екатерины П. Поздний роман А. Куприна «Юнкера» упоминает о том, как юнкера конца XIX века бережно хранили, передавая от старших курсов к младшим, списки нецензурных сочинений — «юношеских грехов» Лермонтова; эти тексты, вероятно искаженные при многократном переписывании, почитались юнкерами как часть традиции военного обучения и славы русского оружия. Цикл анекдотов о Чапаеве (не реальном начдиве, погибшем в Гражданскую войну, а герое фильма братьев Васильевых), его простоватом ординарце Петьке и блудливой, готовой всегда, на все и со всеми Анке-пулеметчице достиг пика популярности в 70-е годы XX века, воплотив тоску брежневско-андроповского общества по простоте нравов «военного коммунизма». А самый известный из современных героев русского сексуального фольклора — поручик Ржевский, герой войны 1812 года, как явствует из «Гусарской баллады» (советского фильма, от реального содержания которого поручик давно отделился в массовом сознании). Но не о боевых подвигах гусара повествуют все эти анекдоты2. Примеры можно множить и далее, но проявления такого рода национальной мифологии однотипны. Причем тенденция обозначилась не только в устной традиции (например, в анекдоте), но и в писанной словесности. Так, например, «Лука Мудищев» известен в огромном количестве письменных и опубликованных вариантов, то же относится и к нецензурным эротическим переделкам «Горя от ума», «Евгения Онегина», «Демона» и прочих великих произведений русской литературы.

Потребность в сексуальном мифе и сексуальном герое при всеобщей российской неудовлетворенности в этой сфере — не на деле, но в мыслях — весьма велика во все времена. Так мог ли пушкинский миф обойтись без этой темы? И мог ли Пушкин, самая яркая личность в русской истории, не стать объектом пристального внимания на предмет своей интимной жизни — и, как следствие, героем сексуального мифа? Свою роль, конечно, сыграла и «двоякая» божественность образа Пушкина: официозное посмертное прославление поэта при всех российских режимах и — редкий случай «симфонии» народа и власти — единодушное всенародное признание божественного величия таланта нашего героя. Пушкинский гений — явление сверхобычное, непостижимое для простого смертного: «Кто знает, что такое слава? Какой ценой купил он право, возможность или благодать?..» Дар творца, присущий одному лишь Богу, выводит Пушкина за рамки обыденной жизни, и потому божественная степень его поэтического дара требует, соответственно, от своего носителя из ряда вон выходящих качеств и в прочих сферах. Мы знаем, что Аполлон — бог, повелитель муз, но и Приап тоже бог, Пушкин же — божественный Абсолют русского культурного мифа, и вполне естественно, что в его образе гармонично слились аполлонические и приапические черты.

И еще — миф рисует нам Пушкина как вечного оппозиционера, бунтаря, певца Вольности и одновременно — любителя всяческих вольностей, потому неудивительно, что на обывательском уровне свободолюбивый дух претворяется в неутомимый либертинаж. И в полном соответствии с античной схемой мифа — Пушкин в творчестве и в жизни сверходарен, неутомим, богоравен, но в то же время и уязвим, как были уязвимы Ахиллес и Геракл (недаром «Записки» обрываются накануне дуэли, исход же ее известен). «Тайные записки» — не единственное произведение, в коем Пушкин предстает носителем выдающихся мужских статей. Например, опубликован «Донжуанский список Пушкина». До сих пор не менее, чем творческая история написания тех или иных пушкинских стихотворений, занимает исследователей и читателей вопрос: кому из знакомых поэту дам эти стихи посвящены? И что за «чудное мгновенье» случилось у поэта с Анной Керн? Изменяла ли ему венчанная жена Натали с императором? А с Дантесом? Были ли у Пушкина незаконные дети от крепостных девок? И где территориально—в Михайловском или в Болдине? Отсутствие привычки говорить на подобные темы спокойно и обоснованно лишь подогревает жадный интерес. А ностальгия по прошлому, по безвозвратно ушедшему «золотому веку» придает пушкинскому мифу особую притягательность («Где ты, наша юность, где ты, наша слава, — золотое время крепостного права?»). Потому и книги, подобные «Тайным запискам», почти что обречены на сенсационный успех. Кроме того, сенсационность усиливается еще одним мифом, гласящим, что буде книга запрещена советской цензурой и ругаема в официальной советской печати, то уж наверняка в ней написана если не правда, то нечто весьма и весьма интересное. Это не всегда верно: книги запрещались по самым разным поводам и просто на всякий случай, «как бы чего не вышло» — но какое дело мифу до истины?

Очень может быть, что «Тайные записки» представляют собой литературную мистификацию, в чем для истории литературы нет ничего необычного, — и сам поэт Александр Сергеевич Пушкин выступал как публикатор наследия покойного прозаика Ивана Петровича Белкина, «автора повестей»; а другой раз вывел самого себя в третьем лице под инициалом — латинской литерой Р. — в «Романе в письмах». И если «Записки» — мистификация, то мы не собираемся ни ее разоблачать, ни вставать на ее защиту. Но книга, имеющая столь бурную историю, так явно выразившая срез пушкинского мифа, свойственный именно нашему непростому времени — концу прошлого века — и именно неподцензурной русской ментальности (как и многие другие интеллектуалы, Михаил Армалинский в 70-х годах минувшего столетия эмигрировал из СССР), такая книга должна быть издана в России, дабы стать наконец доступной нашему современнику и соотечественнику. Хотя бы для того, чтобы перестать быть сенсацией, ибо сладок только запретный плод, а откусишь от него — и, не ровен час, вкус познанного добра и зла может показаться горьким. Пример тому — тот же «Лука Мудищев», почти двести лет ходивший в списках или печатавшийся тайно и ограниченным тиражом, после научной, комментированной, общедоступной публикации ныне привлекает внимание лишь историков литературы да искушенных любителей жанра. Была легенда — теперь это просто литературный памятник. Кроме того, о чем уже было сказано, «Записки» представляют интерес и сами по себе, безотносительно к вопросу о своей подлинности, являясь в своем роде образцом столь редкого для родной литературы жанра. Вот мы и взяли на себя задачу, не ища скандальной популярности, просто поставить точку в многолетней дискуссии, которая без наличия доступного текста была зачастую лишь сотрясанием воздуха. А читатель сам разберется, что это за книга — поношение ли великого поэта или еще один камешек в основание «нерукотворного памятника».

При подготовке «Тайных записок» к изданию состоялась весьма интересная переписка с американским издательством «M.I.P. Company» и самим Михаилом Армалинским. В результате публикатор и правообладатели согласились на мелкую стилистическую правку (в частности, заменены инициалы героев — русские на латинские, уточнена пунктуация и сделаны еще некоторые незначительные изменения), но сама книга в точности воспроизводит американскую публикацию 1986 года, неоднократно тиражировавшуюся как по-русски, так и в переводах на другие языки. Что же до содержания, духа эпохи, достоверности фактов, оправданности языка «Записок» (а если верить «Необходимому предисловию», текст является переводом зашифрованного французского подлинника, ныне безнадежно утраченного), то за все это отвечает автор, кем бы он ни был. Многажды разруганные, обвиненные во всех смертных грехах, разобранные исследователями по косточкам, «Тайные записки», мы надеемся, начинают новый этап своего многострадального бытия — в России. Вероятно, и это издание в серии «Русская потаенная литература» вызовет споры, нападки или восторги, новый виток практической «парапушкинистики». Но как сказал некогда сам герой «Тайных записок»: «Хвалу и клевету приемли равнодушно и не оспаривай глупца».

Ольга Воздвиженская

И следующее предисловие человека, благодаря которому это произведение увидело свет, — Михаила Армалинского (http://www.mipco.com).

НЕОБХОДИМОЕ ПРЕДИСЛОВИЕ

В 1976 году я решил эмигрировать в Америку. Чтобы собрать деньги на отъезд, я стал распродавать свою библиотеку.

Ко мне в комнату потекла череда друзей и знакомых, а потом и чужих людей, желающих купить мои книги. Однажды ко мне пришел старый и благообразный человек. Он представился как знакомый моего знакомого, имени которого я не мог припомнить. Впрочем, в то время я уже и не заботился, кто ко мне приходил, главное было — чтобы он купил книги.

Мой гость назвался Николаем Павловичем. В глазах его жил свет давних времен, который с годами не слабеет, а усиливается. Николай Павлович выбрал несколько книг по русской истории, но, узнав цену, купил только одну. Он сказал, что у него нет с собой больше денег и что он зайдет завтра вечером забрать остальные книги. Он пришел, как и обещал, и мы разговорились. Я предложил ему выпить чаю; он с радостью согласился.

Его белые зубы звонко ударялись о чашку, и он смущенно объяснил, что еще не привык к новому протезу.

Николай Павлович прямо спросил меня, собрался ли я уезжать. «Если отпустят», — сказал я. Он заметно оживился, узнав о моем намерении, и уже беззвучно обращался со второй чашкой чаю. В разговоре выяснилось, что он живет один, неподалеку от меня, в коммунальной квартире. По профессии он историк, и предмет его исследований — первая половина XIX века. Когда я рассказал о себе, он попросил меня дать почитать мои стихи. Я дал ему несколько листов. Он не стал читать стихи при мне, а свернул листы в трубочку, засунул их во внутренний карман пиджака и сказал, что будет читать их дома. Мне это понравилось. Он мне вообще нравился. Не по годам стройный и подвижный, он мог сойти за мужчину средних лет, если смотреть на него со спины. Только лицо, шея и кисти рук не оставляли сомнений в его возрасте.

Через несколько дней Николай Павлович опять пришел ко мне, и мы допоздна говорили о поэзии. Он спросил, собираюсь ли я взять с собой свои рукописи. Я сказал, что попытаюсь переправить их через голландского посла. И тогда он попросил передать послу его рукопись. На мой вопрос, о чем эта рукопись, он предупредительно заверил меня, что в ней нет ничего антисоветского и что это — дневниковые записки конца тридцатых годов прошлого века. Записки эти были зашифрованы, и Николай Павлович работал над их расшифровкой много лет. Особую сложность составляло то, что записки были написаны по-французски, за исключением отдельных русских слов и выражений, но безупречное знание языка помогло Николаю Павловичу довести дело до конца и, расшифровав, перевести все на русский язык.

Я поинтересовался, чьи это записки, но он ответил, что пусть это будет для меня сюрпризом, если я соглашусь передать их голландскому послу. Я согласился.

Николай Павлович решил принести записки вечером накануне моего отъезда в Москву — тогда я уже получил разрешение и носился по городу, добывая различные справки, необходимые для получения визы.

— А почему бы вам не попытаться издать записки здесь? — наивно спросил я его. — Ведь, если они представляют исторический интерес, их могут опубликовать — полтора века обезопасят любые события. — Заблуждаетесь, молодой человек, — возразил мне Николай Павлович, — вне зависимости от того, сколько веков прошло, кумир — если он все еще кумир — остается неприкосновенным.

Николай Павлович опаздывал, и я уже отчаялся его увидеть. У подъезда стояло такси, которое должно было отвезти меня на Московский вокзал. До отхода поезда оставалось меньше часа. У Николая Павловича телефона не было, адреса его я не знал, и я уже решился уходить, как раздался звонок в дверь. Это был он. В руках он держал папку с тесемками. Он тяжело дышал — лифт был сломан, и ему пришлось взбираться на пятый этаж. Я положил папку в сумку, и Николай Павлович проводил меня до такси.

Я позвоню вам. Бог в помощь, — сказал он, прощаясь со мной.

В такси я с жадностью раскрыл папку: на первой странице было выведено крупными буквами: «А. С. Пушкин. Тайные записки 1836 — 1837 годов». Я перевернул страницу — почерк был такой мелкий и витиеватый, а в машине было так темно, что я ничего не мог разобрать и решил прочитать записки в поезде.

Мое место было на нижней полке. Напротив меня оказалась толстая баба с лицом профсоюзной активистки. На верхних полках тоже залегли чьи-то тела.

Поезд отправился без опоздания. Я взял сумку и стал протискиваться в туалет, в надежде почитать там. Но огромная очередь не предвещала спокойного чтения. Я вернулся в купе: свет был уже потушен и все спали. Мой ночник не работал, и я решил отложить чтение — уже было за полночь, поезд прибывал рано утром и день предстоял тяжелый. Я думал, что у меня будет время почитать записки до открытия голландского посольства.

Но, подъезжая к посольству, я увидел длинную очередь, вдоль которой прохаживались милиционеры. Я встал в очередь и понял, что лучше никуда не отлучаться, если я хочу сегодня попасть на прием к послу. А читать в очереди я не рискнул.

Когда посольство наконец открылось и подошла моя очередь войти в кабинет посла, меня осенила мысль о странных совпадениях: записки Пушкина я получил от тезки Николая Первого, и передаю я их через голландского посланника, которым когда-то был злополучный Геккерен, для отправки на Запад, куда Пушкин безуспешно мечтал попасть...

На заученную по-английски просьбу — переправить мои рукописи — посол ответил вялым отказом. Тогда я решил оставить сумку с рукописями и записками, будто по забывчивости. Я поставил ее на пол рядом с креслом, на котором сидел, и задал послу какой-то вопрос, чтобы отвлечь его внимание. Потом я догадался, что он прекрасно понимал мои намерения.

Я попрощался и направился к выходу, в страхе, что меня окликнут и попросят забрать сумку. Но никто меня не окликнул.

В Ленинград я возвращался налегке, освобожденный от груза своего и чужого творчества. Мне не терпелось увидеть Николая Павловича, чтобы взять у него копию записок и прочесть их без помех. Но Николай Павлович мне не позвонил и ко мне не зашел. У меня же не было ни времени, ни возможности разыскивать его, не зная ни фамилии, ни адреса. Да и до отъезда у меня оставалось всего несколько наполненных суетой дней.

...Через год после моего приезда в Америку я получил пакет со своими рукописями и записками Пушкина. Я сразу принялся за чтение записок и, признаться, был ошеломлен степенью откровенности в описании интимных подробностей.

Я знал, что известные дневниковые записки Пушкина заканчиваются 1835 годом, что существует легенда о его записках последних месяцев, которые он якобы завещал опубликовать не ранее, чем через сто лет после его смерти. Я читал истории об охотниках за этими записками и о преступлениях, совершенных ими, чтобы заполучить добычу.

Однако не надо было быть пушкиноведом, чтобы заметить, что записки, оказавшиеся у меня в руках, весьма далеки от пушкинского языка и стиля. Я объясняю это тем, что Николай Павлович переводил с французского и не обладал талантом стилизатора. Может быть, это даже к лучшему, что записки были написаны по-французски: перевод позволил внести современные интонации в повествование, приближая его к современности.

Так Шекспир, речь которого становится все более чужой для каждого нового поколения английских читателей, в России по-прежнему современен, ибо язык его постоянно освежается новыми переводами. Каким бы прекрасным ни был язык писателя, он старится и умирает, и только идеи, изъявленные писателем, продолжат жить вместе с человечеством, возрождаясь в новой плоти переводов и пересказов. Посему не язык писателя, а его идеи будут стимулом для перевода его произведений в будущем. Не парадоксально ли, что наступит время, когда Шекспира в подлиннике будут читать только редкие лингвисты, а восхищаться им будут иноязычные читатели по новым переводам, и, чтобы сохранить интерес к нему на его родине, Шекспира придется пересказать английским языком будущего. Русским примером может служить «Слово о полку Игореве», которое читаемо только в пересказах-переводах.

Вот почему французский язык записок Пушкина позволит им звучать современным русским языком не только сегодня, но и всегда.

Естественно, что после прочтения записок у меня появилось множество вопросов, которые мне бы так хотелось задать Николаю Павловичу: где оригинал записок и как они попали ему в руки? каким шифром они были зашифрованы? не являются ли эти записки подделкой? знает ли кто-нибудь, кроме Николая Павловича, о существовании записок?

И наконец, вопрос, который я задал себе: нужно ли публиковать эти записки?

Между тем я перепечатал их на машинке на случай, если придется записки кому-нибудь показать. Это было весьма предусмотрительно, так как я вскоре уехал в командировку, и рукопись Николая Павловича непонятным образом пропала из моей квартиры. К счастью, моя машинописная копия хранилась отдельно от оригинала, и она осталась лежать на прежнем месте.

Это событие заставило меня серьезно задуматься о публикации записок. Я опасался показывать их кому бы то ни было, так как чувствовал их «взрывоопасность» и понимал, что, если записки попадут к недобросовестному человеку, он издаст их без моего ведома.

Я опасался также и того, что при издании их подвергнут «нравственной цензуре», чтобы не «опорочить» святое имя, ибо Пушкин — кумир не только в СССР, но и для всех почитателей русской литературы на Западе.

Однако после долгих размышлений и сомнений я все-таки решил издать рукопись, полученную от Николая Павловича.

Литературная репутация Пушкина настолько крепка, что его личная репутация пошатнуть ее не может, но зато обещает стать замечательным пособием для изучения человеческой природы, которая благодаря своей неизменности роднит нас как с прошлым, так и с будущим.

Михаил Армалинский

* * *

Ну а теперь приступим к самому произведению. Сначала я буду приводить те отрывки, которые меня заинтересовали, а потом поразмышляю над данным материалом.

Жажда полного счастья влекла меня к женитьбе. Именно женитьба представлялась мне всеисцеляющим лекарством от моего беспутства и тоски. Это была попытка убежать от себя, не способного измениться, не имеющего характера стать иным.

N. была моей роковой удачей, которую я выторговал у ее матери, пожертвовав приданым и наделав долгов. После помолвки, поджидая день свадьбы, я придумывал, как я изменюсь и как изменится моя жизнь, когда я дам клятву верности, ибо я искренне намеревался соблюдать ее.

Раньше я и по пяти женщин имел на дню. Я привык к разнообразию пизд, женских повадок в ебле и всему, что отличает одну женщину от другой. Разнообразие сие не давало моим страстям задремать, и постоянная погоня за ним составляла суть моего бытия.

Когда я впервые увидел N, я понял, что случилось неотвратимое. Желание немедленно обладать ею было таким сильным, что мгновенно превратилось в желание жениться.

Это случалось со мной и раньше, но никогда с такой силой, никогда я не чувствовал такого восторга от своей избранницы.

Пушкин, конечно, гений, но к тому же он еще и мужчина. И поскольку даже гений подчиняется зову плоти, то стоит прислушаться к его мнению. Обычные люди могут пытаться размышлять о мотивах вступления людей в брак, и в частности мужчин, и при этом по известным причинам будут опасаться говорить об этом прямо и откровенно. Но поскольку Пушкин завещал опубликовать свою книгу через сто лет после его смерти, он мог позволить себе быть откровенным, и прямым текстом выразить мотивы желания мужчины вступить в брак: Желание немедленно обладать ею было таким сильным, что мгновенно превратилось в желание жениться.

В нашем обществе, даже 200 лет спустя после Пушкина, не принято называть этот мотив в качестве основного, поскольку принято считать, что этот мотив унижает как самого мужчину, так и женщину. Сексуальное желание по-прежнему считается не чем-то светлым и возвышенным, а каким-то физиологическим желанием, которое лучше сдерживать. Эта позиция похожа на желание страуса спрятать голову в песок. А как можно строить гармоничные отношения при таком неопределенной и нерешительной позиции в сексуальной сфере?

Когда женщина будет точно знать тот мотив, который движет мужчиной, желающим на ней жениться, она сможет более реально проанализировать их отношения и сделать определенные выводы. Есть ли у неё такое же большое желание в сексуальной близости? А есть ли еще что-то кроме желания? Например, соответствующие знания? И можно перечислять другие вопросы, которые могли бы возникнуть в головах обоих партнеров, решивших вступить в брак, если бы они представляли истинные мотивы желания вступить в брак. У женщин, к примеру, этот мотив почти не встречается, у каждой он свой, и мужчине тоже не мешало бы его знать.

В наше время, хотя и произошли некоторые изменения в сексуальной сфере, сексуальный мотив в решении мужчины вступить в брак, по-прежнему особо не афишируется, хотя негласно признается весьма существенным. Но эта негласность и свидетельствует о том, что, несмотря на существенный прогресс в сексуальной сфере, отношение к сексу продолжает оставаться каким-то стыдливым. Что объясняется обычно не стыдливостью, а интимностью темы, что это, мол, совершенно разные вещи — стыдливость и интимность.

Но мне кажется, что интимность должна касаться конкретных отношений конкретных личностей. Вы можете ни с кем не делиться подробностями своей интимной жизни, и это вполне нормально. Но почему нужно запрещать себе говорить на эту тему вообще? Почему на эту тему не может говорить человек, у которого в данный момент даже нет никакой сексуальной жизни? Но и такой человек будет ссылаться на интимность темы. Или на какую-нибудь другую убедительную причину.

Изменения в сексуальной сфере привели к тому, что определенная часть людей стала более раскованной в сексуальном отношении по сравнению со своими родителями. Но даже у этой части людей продолжает жить в подсознании (я подчеркиваю — в подсознании, на словах они будут говорить, что секс — это вполне нормальное дело) негативное отношение к сексу. Это негативное отношение подсознания уже не мешает данной категории людей заниматься сексом практически, но, как бы это не казалось парадоксальным, пока еще мешает говорить о том, чем они занимаются практически. Сексом в нашей стране уже заниматься не стыдно, всевозможной информации масса, эротики и порнографии хоть отбавляй, но вот серьёзно говорить на эту тему всё еще что-то мешает. Что именно, мы и сами понять не можем, и поэтому притягиваем на помощь термин «интимность», который и должен всё объяснить.

Но на самом деле мы не можем общаться на эту тему потому, что наше подсознание, как и подсознание наших предков, считает секс чем-то греховным, постыдным. Просто с таким выводом не хочет согласиться наше сознание, ведь мы хотим даже в собственных глазах выглядеть свободными от предрассудков и груза прошлых веков. Но только освободиться от этого многовекового груза, заложенного в подсознании за многие века, за те двадцать лет сексуальной свободы просто в принципе невозможно, и нет ничего унизительного в том, чтобы признать этот факт.

Следующая мысль этого отрывка, которая заслуживает нашего внимания. Эта мысль о том, что Пушкин собирался искренне соблюсти клятву верности. Но как он позднее признал, это было такое же искреннее заблуждение. После того, как он привык к женскому разнообразию, соблюсти клятву верности просто невозможно. И зная о такой человеческой особенности, Вы уже не будете тешить себя иллюзиями и всерьез верить таким клятвам. А то ведь потом разочаровываться будет очень больно. Не зря ведь нарушение таких клятв называют таким беспощадным словом — предательство.

Но не сами ли люди создают почву для предательства, требуя от партнера невозможного? Такие люди, подобные Пушкину, привыкшие к женскому многообразию, просто физически не способны на сексуальную верность одной женщине, хотя любить они могут именно свою жену. И вот этот момент женщинам понять почти невозможно: как можно, любя одну женщину, вступать в сексуальные отношения с другими женщинами.

Но для мужчин секс далеко не всегда связан с любовью. Неслучайно именно для мужчин существуют публичные дома, где любовью и не пахнет. А чаще всего мужчины даже презирают данную категорию женщин. Хотя для Пушкина это было не характерно. Он с уважением относился даже к девушкам из борделей. И это характеризует его только с положительной стороны. А вот что хорошего можно сказать про мужчину, который презирает проститутку, и тем не менее вступает с ней в сексуальную связь?

Обладать идеальной красотой, которая вдобавок досталась тебе девственной, — это самое большое счастье, что выпадает на долю мужчины. Острота его так велика, что длиться долго оно не может.

Я все время чувствовал, будто обманул природу: я, карлик с лицом обезьяны, обладаю богиней. И оценить, насколько я хорош в любви, она не может, потому что для этого нужно сравнение, упаси Бог.

В те первые дни мы договорились не утаивать даже самых сокровенных мыслей друг от друга. Я прекрасно понимал, что мне этот договор не выполнить, но я хотел воспитать в N. чувство необходимости делиться со мной своими мыслями и желаниями. Главное — не гневаться, что бы она мне ни рассказала. Иначе впредь она будет бояться быть откровенной. Следуя сей заповеди, я изо всех сил крепился, чтобы не выказать бурю негодования или ревности.

Смотрите, какая замечательная мысль: В те первые дни мы договорились не утаивать даже самых сокровенных мыслей друг от друга.

Уже от этой одной мысли я готов поверить, что автором этой книги является Пушкин. Только у такого гения как Пушкин могла появиться такая мысль. Ведь и спустя 200 лет эта идея не стала пока достоянием общественности. Я очень сомневаюсь, чтобы в наши дни нашлась бы хотя бы одна супружеская пара, которая бы стала договариваться о полной откровенности во взаимоотношениях.

Другой вопрос, что Пушкин понимал, что ему такой договор не выполнить. Но винить в этом он готов себя, хотя ведь врут тому, кому опасно говорить правду. А Натали, конечно, не готова была бы воспринять всю правду, и она не смогла бы относиться к откровению мужа так, как готов был относиться он, ведь она была простой женщиной, а он — гений. Но это уже второй вопрос, пока что я заостряю ваше внимание на самой идее — необходимости с самого начала настраиваться на установление доверительных отношений со своим партнером. Когда будет такой осознанный настрой, тогда появятся мысли и о том, как этого следует добиваться. И здесь мало будет одного такого желания и подобного договора. Но подробно об этом в моих электронных книгах

Государь дал великую клятву верности государыне, и потому не ебет никого, кроме нее. Но чтобы как-то причаститься к неприкосновенным красотам окружающих его дам, он приказывает им раздеваться и раздвигать перед ним ноги. Упиваясь открывшимся зрелищем, он дрочит и спускает на лоно красавиц и, так и не прикоснувшись к ним, покидает их. Государыня знает об этом, но не считает, что таким способом клятва нарушается.

Опять же не будем зацикливаться на вопросе — исторический это факт или нет. Это совершенно не важно. Нас ведь интересуют не исторические факты, а лишь то, что связано с областью сексуальных отношений.

Описание данного эпизода многим может показаться настолько не эстетичным и даже противным, что они даже не увидят того ценного и полезного, что заложено в данном эпизоде. А именно: супруги прямо и откровенно договорились о том, что является фактом измены. А Вы готовы к такому доверительному разговору со своим супругом? И уверены ли Вы, что он сможет откровенно говорить с Вами о своих представлениях о неверности, и сможет обещать верность Вам в том виде, как это он представляет?

Для Вас не приемлемы те представления о верности, которые представлены в данном отрывке? Что ж это вполне естественно, но чем Вам не по душе сама идея о том, что со своим партнером стоило бы откровенно обговорить все вопросы, связанные с супружеской неверностью. Ведь это основополагающий момент в браке. Именно супружеская измена часто является причиной или разводов или серьёзных проблем в отношениях. Так почему же вы не говорите со своим супругом об этих основополагающих вещах, и добровольно садитесь на пороховую бочку, как Вы полагаете, не взорвется?

Ну а если Вы все же решитесь на откровенный разговор со своим партнером, сможете ли Вы уверенно сказать, что он будет с Вами столь же откровенен, как Вы с ним. Например, есть такие мужчины, которые считают изменой постоянную связь на стороне (мужчины, разумеется), но случайные сексуальные связи они к измене не относят. Но это они относят только к себе, для жены такой возможности они не предусматривают. И если Ваш муж относится именно к такой категории мужчин, уверены ли Вы, что он откровенно может рассказать такое своё отношение к измене? Так не является ли данный эпизод поводом для таких размышлений? А не для того, чтобы думать о том, достоверный это факт или нет, или о том, что это все вообще очень противно.

Однажды мы с ней побились об заклад, что она кончит, даже когда ей совсем не хочется. Мне ли не ведомо, как у женщины нежелание быстро переходит в желание, когда знаешь свое дело. Для N. на первых порах сиюминутное безразличие было таким очевидным, что ей было не представить, как легко оно может бесследно рассеяться.

Я дал ей выпить шампанского, а потом продержался полчаса, коих хватило для нее, чтобы завыть от воспрянувшего сладострастья. Как я обожал ее в эти мгновения неудержимых восторгов!

В супружеских отношениях довольно часто встречается ситуация, когда сексуальное желание возникает только у одного супруга. И он или требует от своего партнера выполнения супружеского долга или пытается какими-то способами вызвать ответное желание. Но только Пушкин знал своё дело и умел вызывать ответное желание у женщины. А вот когда мужчина этого не умеет, то женщине приходится искать отговорки типа — устала на работе, голова болит и т.п., и она же становится виновной в глазах мужчины, вплоть до обвинения во фригидности.

То же самое верно и для ситуации, когда сексуальное желание возникает у женщины. Она тоже должна «знать своё дело» и уметь пробуждать сексуальное желание у своего мужа.

Почему обычно возникают сексуальные проблемы в супружеских отношениях? Не будем рассматривать ситуации, касающиеся совершенно чуждых во всех отношениях супругов, как иногда бывает, а возьмем только ту часть, которая считает, что у них есть любовь.

Почему в парах, где есть любовь, возникают сексуальные проблемы? Только потому, что, говоря словами Пушкина, супруги «не знают своего дела». А если говорить современным языком, супруги, несмотря на свою любовь, не умеют строить сексуальные отношения. И это несмотря даже на то, что сейчас появилась масса литературы и Интернет, где содержится столько информации о сексе, что можно утонуть в ней. Но вот именно — утонуть, но не научиться плавать в море под названием секс.

Пушкин был гением не только в области поэзии, но и в области секса. Но вот только гении в области секса в нашем обществе не ценятся. Это считается наоборот чем-то позорящим человека. Именно это и движет людьми, которые не желают признавать авторство Пушкина. Они ищут различные доказательства того, что Пушкин не мог написать это произведение. А по сути дела они не могут принять для себя, что Пушкин имел отношение к такому позорному явлению как секс. Ну ладно бы, если бы он занимался сексом только с женой. Но изменять жене! Участвовать в групповом сексе! Трахать проституток! Этого порядочный человек себе не позволяет! А как считать Пушкина не порядочным? Т.е. люди пытаются подогнать Пушкина под свои взгляды и моральные устои. И по сути дела их интересует не личность Пушкина, а свои собственные убеждения, под которые они хотели бы подогнать и Пушкина и весь окружающий мир.

Когда она шла в нужник, я увязывался за ней, и, хоть она сперва наотрез отказывалась оправляться в моем присутствии, я не оставлял ее одну и мольбами, поцелуями и безвыходностью ее положения заставлял уступить сначала по малому, а потом и по большому.

Запахи и звуки, ею издаваемые, все, что из нее исходило, наполняло меня вожделением. Меня всегда поражало превращение богини в смертную женщину, но не в постели, а в нужнике. В постели многим женщинам удается какое-то время продержаться богиней, но за дверью нужника волшебство исчезает, и я избавляюсь от чрезмерного благоговения, которое часто мешает властвовать над женщиной.

У красавиц в свете вся их сила в иллюзии божественности, которую так сладостно развеять своей бесцеремонностью. О великое и прелестное знание! При взгляде на самую недоступную красавицу ты твердо знаешь, что у нее между ног и куда и зачем она удаляется из залы.

Если появятся стопроцентные доказательства того, что это написал Пушкин, миллионы людей схватятся за голову и воскликнут: и мы восхищались стихами такого извращенца; и понесут его книги в костер, а потом ринутся крушить его памятники. Или он извращенец или гений, а два этих понятия не совместимы, как несовместимы гений и злодейство. А сексуальная извращенность в сто раз хуже, чем любое злодейство. И никакому гению не может быть прощения, если он будет изобличен в сексуальных извращениях. Политическим деятелям народ не прощает даже невинных сексуальных шалостей за пределами их брака. Вспомните историю Билла Клинтона.

Будучи лет шести, я увидел в книге изображения обнаженных богинь. Я трясся в предвкушении, глядя на их сомкнутые колени и поистине божественные округлости бедер. У меня шумело в голове от восторга. Но в то же время я отчетливо ощущал, что от меня утаено нечто исключительно важное. Пизденка Оли, которую она с готовностью показывала по моей просьбе, не связывалась в моем воображении с тайной взрослого женского тела. Я чувствовал, что у женщин должна быть Пизда, но мне никак не приходило в голову, что для того, чтобы разглядеть ее, женщине надо развести колени. Когда передо мной впервые распахнулись женские чресла, я прежде всего схватил подсвечник и развеял мрак. Я увидел лицо Истины и в то же мгновенье понял свое предназначение — служить этому Божеству, поселившемуся между женских ног, и воспеть чувства, которые оно вызывает. Женщина может казаться богиней, но только потому, что во всякой женщине прячется настоящая Богиня — Пизда.

Все псевдозащитники Пушкина обвиняют автора произведения лишь в своих грехах. Автор произведения воспевает божество, поселившееся между ног женщины. А вот почему не нравится это божество «защитникам» — вопрос интересный. Хотя ответ довольно прост — для них (в том числе и для женщин) это вовсе не божество, а все на всего — п…а — самая гадкая часть человеческого тела. И тот, кто пытается воспевать такую гадкую часть, сам превращается в гадкого человека. И поэтому с позиций таких людей, человек, написавший данное произведение, превращается в гадкого человека. Но не могут же эти люди допустить, чтобы Пушкин превратился в гадкого человека. И эти люди совершенно не могут понять, в чем разница между воспеванием секса и циничным отношением к нему. И хотя в книге используется ненормативная лексика, эти слова не выражают циничного отношения к сексу.

А вот в речи обычных людей эта лексика отражает именно циничное отношение, и может быть, именно поэтому критики данного произведения переносят автоматически данное отношение и на это произведение. Они увидели гадкие слова и непристойные описания сексуальных подробностей, и уже не вчитываясь в смысл произведения, вынесли свой вердикт: гадость и пошлость, а посему это произведение Пушкин написать не мог.

Но вот такой интересный вопрос: вполне возможно, что это произведение написал и не Пушкин, но могли ли быть у него такие сексуальные отношения с женщинами? Или у него была только платоническая любовь ко всем этим женщинам, которым он посвящал свои стихи? Мне кажется, что всем почитателям пушкинского таланта хотелось бы, чтобы его многочисленные любови оставались чистыми и возвышенными, т.е. не запачканными сексуальными отношениями.

К числу таких людей когда-то принадлежал и я. Когда я читал: «Я помню чудное мгновенье передо мной явилась ты, как мимолетное виденье, как гений чистой красоты», я был твердо уверен, что этот гений чистой красоты не может иметь никакого отношения к сексу, ибо что же это за чистая красота. Нам ведь внушалось, что с сексом связано только что-то грязное. Недаром ведь и понятие «чистая любовь» подразумевало любовь, не запачканную сексуальными отношениями. Поэтому и поэзию Пушкина мы ценим за то, что в ней нет открытой сексуальности, а вроде бы одна «чистая» любовь. И нам противна даже сама мысль, что певец этой «чистой» любви, мог заниматься этим грязным делом.

Хотя с другой стороны, например среди сексуальных мазохистов немало людей, которые занимают какие-то важные посты, и считаются по месту работы людьми властными и деспотичными. И психологи находят этому вполне рациональные объяснения. Так почему Пушкин, воспевая «чистую» любовь, не мог «оторваться» в тайных записках? К тому же у него есть такие «непотребные» стихи, авторство которых никто не оспаривает. Но меня все же больше интересуют мысли, заложенные в данном произведении, а не его подлинный автор. Поэтому давайте вернемся к тексту, и посмотрим, что там еще есть интересного.

Я убеждал себя, что женился хладнокровно и что мой опыт охранит меня от бесплодных надежд и наивных заблуждений. Но мои понятия о женитьбе были холодной теорией. Нельзя понять чувства — их можно только прочувствовать, ибо только чувство способно задеть сердце и только сердце — обогатить ум. Весь мой опыт являлся опытом любовника, а не мужа.

Моя страсть к N. не продлилась и двух месяцев. Я знал, что страсть быстротечна, но меня никогда так не удручала эта известная истина, потому что впервые она была отнесена к моей жене.

По прошествии первого месяца на меня уже не нападала радостная дрожь предвкушения, когда N. раздевалась передо мной. Через два месяца я уже выучил ее наизусть как любовницу, и она больше ничем не удивляла меня: я знал наперед, какие движения она произведет, каким голосом застонет, вцепившись в меня, и как вздохнет она в облегчении.

Ее запахи не заставляли меня бросаться на нее как прежде — я перестал замечать их, будто они были мои. Дух немецкого сыра меня волновал больше, чем ее запах. Потому что напоминал мне о других женщинах.

В этом отрывке заключена закономерность мужской сексуальности, которую следует знать и мужчинам и женщинам. Но Пушкин пишет об этом, как о собственном опыте, а в современной литературе об этом не пишется вообще. Итак, в чем же заключается эта закономерность? А заключается она в том, что сексуальная страсть мужчины (т.е. сильное сексуальное влечение) в браке проходит буквально в считанные месяцы, и обычно еще до того, как подобная страсть проснется в женщине. Но когда вы знаете эту закономерность, вы можете как-то её учитывать и предпринимать какие-то меры, и вы знаете, что это именно сексуальная закономерность, не связанная с чувствами, с любовью. И что не надо связывать снижение сексуального влечения с утратой чувств.

Другой вопрос, что высоких чувств могло и не быть, а лишь одно сексуальное влечение. Что бывает очень часто. Но это вопрос уже более сложный, и я не буду его касаться, а буду говорить о более конкретных и зримых вещах, которые можно изучать и применять на практике. А в сексуальной сфере много именно конкретных вещей, о которые разбиваются отношения, и именно из-за незнания и неумения пользоваться этими вещами.

Когда вы будете знать данную закономерность, вы будете понимать, что гармоничные сексуальные отношения нельзя строить на сексуальной страсти, что это совершенно разные вещи. В то время как нередко люди страдают об утере у себя или у своего партнера сексуальной страсти, не предполагая при этом, что еще может существовать и состояние сексуальной гармонии, и что они в состоянии её построить. Только для этого нужно задаться такой целью, а потом узнать закономерности создания этой гармонии.

Если Вы цените в сексе именно страсть, то Вам категорически не стоит вступать в брак, ибо в браке она быстро пройдет, и Вам останется искать подобных ощущений уже за рамками брака.

Я заблуждался, думая, что могу вылепить из N. что хочу. Нет, таланту научить нельзя, с ним нужно родиться. Точно так же нужно родиться для любви, а N. рождена для кокетства. То, что я называю изощренностью, она называет развратом. Способность к любовным содроганиям — это еще вовсе не любовный талант. Талант в любви проявляется в желании настолько сильном и легко возбудимом, что брезгливость и стыд исчезают совершенно. Женщины, талантливые в любви, попадают к ней в рабство. Они — прекрасные любовницы, но негодные жены. Оказывается, и здесь нужно выбирать: между прекрасной женой и прекрасной любовницей. Для брака мой случай — наилучший, ибо, имей я жену, которая талантлива в любви, а значит, дурную жену, мне было бы невозможно восполнить недостаток таланта жены на стороне. Найти же талантливую любовницу на стороне не составляет труда.

Я уверен, что критики «Тайных записок» совершенно не обратили внимания на этот абзац. Они обращают почему-то внимание только на пикантные детали, а более глубокие мысли произведения им просто не доступны. Я сейчас вспомнил басню Крылова про Моську и слона. Ну да не про этих людей речь.

То, что я называю изощренностью, она называет развратом.

А разве сейчас такая ситуация в семьях, когда то, что хотел бы один из супругов, для другого является неприемлемым, такая уж редкость? Американский сексолог Мастертон пишет, что у каждого человека есть хотя бы одно потаенное сексуальное желание, о котором он не решается рассказать своему партнеру. А не решается он это сделать именно из-за боязни оказаться в глазах своего партнера ненормальным, смешным или вообще извращенцем.

Хотя сейчас многое изменилось в отношении к сексу с тех времен, только данная ситуация почему-то не меняется. И поэтому она требует, чтобы мы проявили к ней особое внимание. Раньше многие проблемы объясняли закрытостью темы. Конечно, есть и такие проблемы. Но если какая-то распространенная сексуальная проблема не теряет своей актуальности до сих пор, несмотря на обилие литературы и Интернет, значит, причина в чем-то другом. Может, Александр Сергеевич поможет нам разобраться в чем тут дело. И в данном отрывке содержится ответ, конечно, не такой развернутый, как хотелось бы, но определенное направление задано.

И вот эта ключевая фраза: Талант в любви проявляется в желании настолько сильном и легко возбудимом, что брезгливость и стыд исчезают совершенно.

А когда исчезает брезгливость и стыд, исчезает и понятие о разврате. В той плоскости отношения к сексу, в которой находилась жена Пушкина, существуют понятия о стыде, брезгливости и разврате. В той плоскости, где находился Пушкин, таких понятий просто не существует. Пушкин называет это талантом в любви, который дается от рождения и которому нельзя научиться. И он прав в том, что это так и было в те времена. Так это остается и в нашем обществе, несмотря на революционные перемены в сексуальной сфере. Сейчас есть почти все условия, чтобы человек получил любые знания в сексуальной сфере, но вот, чтобы специально учить этому таланту в любви, пока и попыток не делается.

Даосы как были, так и остаются почти единственными (кроме современных мангайцев, о которых упоминает в своей книге Р.Свифт, и которые понятия не имеют, что такое аноргазмия. Эту книгу я предлагаю в качестве бонуса к своим электронным книгам), кто пытался и довольно успешно учить искусству любви или искусству секса, тому, что Пушкин называл талантом в любви. (Вообще-то нужно всегда думать о том, что в конкретном месте мы подразумеваем под тем или иным термином, чтобы не возникало разногласий на пустом месте). Пушкин вряд ли слышал что-то о даосах, поэтому и был уверен, что таланту любви или сексуальному искусству научить нельзя. Другой вопрос, что этому нельзя научить в данных условиях. Во времена Пушкина это было невозможно в принципе. У Пушкина подобной мысли нигде и близко не наблюдается. Сейчас, когда эротики и порнографии хоть завались, этих возможностей поболее.

Но теперь наоборот это обилие информации создает иллюзию, что этой доступности к подобной информации вполне достаточно для того, чтобы любой желающий мог научиться строить свою сексуальную жизнь, и никакого другого обучения и не требуется. Но вот что-то количество сексуальных проблем в обществе от такого обилия информации меньше не становится. И в этом нет ничего удивительного.

Ни в одной области самостоятельно по книгам и другим источникам никто не учится. Хотя различных самоучителей существует масса, но все они совершенно бесполезны. Среди ваших знакомых есть хотя бы один человек, который овладел каким-то делом самостоятельно?

Я сам пытался овладеть десятками каких-то полезных навыков — иностранный язык, эсперанто, стенография, скорочтение, игра на гитаре, ремонт автомобиля, переплет книг, работа на компьютере и многое другое. И нулевой результат по всем направлениям. И за всю жизнь я не встретился ни с одним самоучкой, который бы владел в совершенстве каким-то делом, кроме подростков, бацающих на гитарах во дворах. Почему же сексуальная сфера может быть исключением, и здесь возможны гармоничные сексуальные отношения между супругами безо всяких сознательных усилий, возникшие исключительно на одной только любви? Хотя такие случаи бывают. Но случается, что и в лотерею люди выигрывают миллионы. Однако никто не бросает работу или какие-то другие усилия, может быть не всегда честные, чтобы добывать деньги.

Но чтобы прикладывать сознательные усилия для создания гармоничных сексуальных отношений, нужно знать, как строить эти гармоничные отношения. А вот ответа на этот вопрос вы во всей массе книг на сексуальную тематику не найдете. Почему-то об этом не пишут. Как свести с ума своего партнера — об этом пишут, а как построить с ним гармоничные сексуальные отношения — такой идеи ни у одного автора, пишущего на сексуальную тематику, что-то не возникает.

Гармоничные сексуальные отношения — это представляется многим чем-то абстрактным и непонятным, вроде термина «любовь», под которым каждый видит что-то своё, а поэтому и говорить об этом смысла нет. Но давайте вернемся от этой абстракции к Пушкину.

Я понимал, что для женитьбы темперамент N. самый удобный. Будь у нее всеядный голод Z. или R., она меня бы уморила. Но не прохлада N., а мое безразличие к ее телу — вот что оскорбляло меня. Мое сердце не могло смириться с тем, что я могу лежать с обнаженной N. и заснуть, не желая овладеть ею. Это было невозможно, немыслимо для меня ни с одной женщиной, а N. — самая красивая из всех моих женщин — оскопила меня. Я бесстрастно смотрел на нее и думал, что, окажись сию минуту на ее месте любая женщина, пусть даже некрасивая, я бы набросился на нее с похотью, которую N. уже никогда во мне вызвать не сможет. И злоба закипала во мне на N., и еще сильнее тянуло меня на других женщин.

Новизна тела сильнее любви, сильнее красоты, но я не желал, чтобы она оказалась сильнее моей верности жене.

Хочу обратить ваше внимание на последнюю фразу. Александр Сергеевич подметил одну характерную черту мужской сексуальности, на которую женщины хотели бы закрыть глаза, и многие закрывают. Но не лучше ли помнить об этой мужской особенности, которая может проявиться, даже если Вы изо всех сил стараетесь построить гармонию в ваших сексуальных отношениях.

Вы можете свести к минимуму своими усилиями, чтобы эта особенность однажды не реализовалась, но в некоторых ситуациях мы бываем бессильны. Но в наших силах правильно оценить ситуацию: воспринять случившееся как предательство и трагедию, или как проявление мужской природной особенности. Только не надо делать предположений: а если… так что же… Речь идет лишь о каких-то исключительных случаях, а не о том, чтобы оправдывать супружескую неверность данной особенностью. И в данном случае брать пример с Александра Сергеевича не стоит.

Я старался, чтобы N. поскорее забрюхатела. Первые месяцы нашего брака, до того как в N. влюбился свет, она изрядно тяготилась своим досугом. Я учил ее играть в шахматы, дал ей читать «Историю» Карамзина, но это нагнало на нее еще большую скуку, зато дурацкие французские романы она могла читать подолгу и с детским увлечением. Однажды я прочел ей пару своих пьесок, но она прослушала их с таким равнодушием во взоре, что я боле не решался докучать ей своей поэзией, а она и не спрашивала.

Самое большое удовольствие она получает от новых тряпок и от комплиментов ее красоте. Это меня умиляло и ничуть не огорчало. Я знал, что, когда пойдут дети, она будет занята настоящим делом. Покамест она могла заниматься вышиванием, а я — наблюдать за ее красивым личиком, которое приносит мне удовольствие уже более эстетическое, чем эротическое.

Половина моей жизни, связанная с поэзией, была безразлично отвергнута N. Оставалась другая половина — любовь, в которой острота ощущений исчезла, а потому страсть уступила место нежности. Но только в остроте ощущений мы находим упоение.

Я, гордившийся своей славой любовника не менее, чем славой поэтической, я в семейственной жизни не находил места для своего поприща.

Вот именно, такие люди как Александр Сергеевич не созданы для семейной жизни. Ведь семейная жизнь покоится только на супружеской (сексуальной) верности, а такой категории людей как А.С. соблюсти эту верность, как бы они сами искренне не старались, просто не удастся. И поэтому женщине нужно уметь определять принадлежит ли её избранник к данной категории мужчин или нет. Чаще всего это пропорционально добрачному сексуальному опыту мужчины. Сейчас принято считать, что сексуальный опыт — вещь даже полезная, но чем больше этот опыт, тем меньше будет и сдерживающих моментов в браке, когда появится потребность в более острых ощущениях.

В первый раз в моей бурной жизни я стал изо дня в день засыпать и просыпаться с одной и той же женщиной. Сладость новизны всегда быстро теряла для меня свою прелесть, и я, не задумываясь, менял любовниц или прибавлял к одной другую. Я с прискорбием понимал, что женатому человеку так поступать не подобает. Разница между женой и любовницей в том, что с женой ложатся в кровать без похоти. Потому-то брак и свят, что из него постепенно вытесняется похоть и отношения становятся или дружескими, или безразличными, а часто и враждебными. Тогда обнаженное тело уже не считается грехом, потому что не вводит в соблазн.

Давайте в этом отрывке обратим внимание на термин «похоть». В настоящее время этот термин употребляется редко и имеет какое-то негативное значение. Давайте посмотрим, какое значение в этот термин вкладывает Пушкин. В данном контексте слово «похоть» обозначает сексуальное желание, можно добавить — сильное сексуальное желание. Разница между женой и любовницей в том, что с женой ложатся в кровать без похоти. Обратите внимание на эту фразу. Пушкин просто констатировал известное явление в супружеских сексуальных отношениях. Но даже для констатации такого факта потребовался гений Пушкина. Ведь и сейчас данное явление не осмысливается даже специалистами в области сексологии. Поэтому я позволю себе просто немного поразмышлять на эту тему, не претендуя на научные открытия в данной области.

Для начала приведу анекдот, который я уже, кажется, не раз цитировал, но поскольку он на данную тему, опять приведу его.

Жена выходит из ванной комнаты, распахивает халатик, и спрашивает у мужа:

— Ну, как?

Муж:

— Была бы чужая — цены бы не было.

Так что, открытие Пушкина живет в современных анекдотах и продолжает являться актуальным и в наши дни. Вот только почему-то кроме анекдотов, это явление нигде не исследуется. А ведь это явление позволяет сделать однозначный вывод, что секс в браке и вне брака — это две разные плоскости сексуальных отношений, где действуют различные сексуальные закономерности. И по идее должно быть два вида сексуальной литературы: один вид должен быть посвящен сексуальным отношениям в браке (т.е. между людьми, которые живут вместе, и спят каждый день в одной постели), и другой тип литературы — о сексуальных отношениях партнеров, которые встречаются случайно, редко или с какой-то периодичностью.

Но вы встречали такое разделение в сексуальной литературе? Нет, такого разделения не существует. Так что открытие Пушкина о том, что между женой и любовницей существует принципиальная разница, еще только ждет научных исследований.

Давайте посмотрим теперь, как это явление отражается на возможности построения гармоничных сексуальных отношений в браке.

Александр Сергеевич в силу определенных обстоятельств привык к разнообразию в сексуальных отношениях, которые он строил на основе сексуальной страсти, или похоти, как он называл. И ему нужно было ощущение именно этой страсти, которая к сексуальной гармонии никакого отношения не имеет. А сексуальная гармония — это спокойное чувство, а не страсть. Страсть — это сильное, но короткое чувство, о чем и говорит Пушкин. Поэтому для того, чтобы часто испытывать это чувство, и требуется частая смена партнеров.

О сексуальной гармонии можно говорить только в отношениях постоянных партнеров, у которых первоначальная страсть может перерасти в сексуальную гармонию. Но обычно не перерастает, ибо ничто хорошее само собой не возникает, а то, что сексуальную гармонию нужно строить — идея пока не популярная. Да и как она может быть популярной, если, как я уже сказал, не существует пока даже деления сексуальной литературы по признаку супружеского и вне супружеского секса.

В основе внесупружеских сексуальных отношений лежит «похоть». Это чувство существует само по себе, обусловленное редкостью сексуальных отношений. Если мужчина неделю не видел свою подругу, то сексуальное желание у него возникнет без всяких специальных усилий, просто в силу физиологических факторов. А вот если тот же самый мужчина, наконец, женится на своей любимой женщине, то через некоторое время, подобно Пушкину, он ощутит, что сексуальное желание появляется все реже и реже, и все больше и больше усилий приходится прикладывать усилий, чтобы вызывать у себя сексуальное желание, чтобы выполнять супружеский долг. И если в начале сексуальных отношений женщина могла искать причины для отлынивания от супружеских обязанностей, то со временем уже мужчина ищет убедительные причины, чтобы увильнуть от секса.

Сексуальные отношения в браке не могут строиться на сексуальной страсти, просто потому, что в браке эта страсть неизбежно проходит в течение первых нескольких месяцев совместной постели. В браке действуют совершенно другие закономерности. Сексуальная страсть не требует никаких знаний и усилий. Она возникает сама по себе, подчиняясь природным факторам. А вот в браке биологические факторы все более утрачивают свое значение. И если вы хотите, чтобы у вас были удовлетворительные, а тем более гармоничные сексуальные отношения в ваших супружеских отношениях, нужен сознательный подход к строительству сексуальных отношений, нужно знание закономерностей сексуальных отношений в браке.

Меня стали преследовать фантазии, и это было делом рук дьявола. Перед моим мысленным взором проходили женщины, которых я имел в разные периоды моей жизни. Особенно меня мучили воспоминания о тайных оргиях у Z.

Это, может быть, единственное место, которое свидетельствует, что подсознание и такого человека, как Пушкин, человека, которого мы назвали бы современным языком незакомплексованным и очень даже продвинутым в сексуальном смысле, и его подсознание находилось в определенном плену общественных стереотипов. Вспомните вышеприведенный отрывок:

Я заблуждался, думая, что могу вылепить из N. что хочу. Нет, таланту научить нельзя, с ним нужно родиться. Точно так же нужно родиться для любви, а N. рождена для кокетства. То, что я называю изощренностью, она называет развратом. Способность к любовным содроганиям — это еще вовсе не любовный талант. Талант в любви проявляется в желании настолько сильном и легко возбудимом, что брезгливость и стыд исчезают совершенно.

Ну, если бы они (эти стереотипы) исчезли совершенно, то Александр Сергеевич вряд бы стал вспоминать дьявола, да еще в таких безобидных проявлениях: Меня стали преследовать фантазии, и это было делом рук дьявола.

Вот уж парадокс так парадокс: участвовать в оргиях — дело не постыдное, но тогда почему же воспоминания или фантазии об этом преследуют?

Доктор пациенту:

— Вас мучают сексуальные фантазии или сновидения?

— Ну почему же мучают?

Все-таки душа поэта была не спокойна, как бы убедительно он не обосновывал свою жизненную позицию и свои сексуальные особенности. И выказалось это на такой безобидной вещи. А ведь сексуальные фантазии присущи каждому мужчине и даже многим женщинам, а возможно, более закомплексованным мужчинам сексуальные фантазии присущи даже в большей степени. Пушкин-то предавался сексуальным фантазиям только во время сексуальных отношений с женой. А с любовницами такой необходимости просто не возникает.

Я с юности обнаружил в себе жажду наблюдателя и в борделях искал случая подглядывать за парочками, а при благоприятных обстоятельствах и присоединяться к ним с моей сиюминутной подружкой.

То, что сейчас сексологами называется визионизмом и относится к разряду ненормальностей. Само существование подобных терминов свидетельствует о том, что то, что обозначает данный термин, является отклонением от нормы. А сколько таких терминов существует? И кто хочет, чтобы к нему приклеили тот или иной термин, и поставили таким образом в разряд ненормальных? А явление-то самое безобидное.

Прейскурант в публичном доме:

— Секс с девушкой — 5 дол.

— Подглядывание за сексом клиента с девушкой — 15 дол.

— Подглядывание за подлядывающим — 50 дол.

А хозяйка борделя жаловалась, тыча в меня кривым пальцем, что я развращаю ее девочек, и грозилась не пускать меня на порог ее дома. Но девочки вошли в мое положение и потом сами клянчили деньги, предлагая повторить все снова, но по секрету от хозяйки.

Интересно, что в борделе тоже существовали представления о порядочном и непорядочном сексе.

Вот какие картины вставали перед моими глазами, когда я обнимал N. Часто я представлял ее на месте Z., и острая ревность, перемешанная с не менее острым наслаждением, исторгала мое семя, принося краткое успокоение от этих фантазий. Я отгонял фантазии о Z. как наиболее оскорбительные для N., и старался заменить их на «невинные» — я представлял себя одного, ебущего одну женщину.

Александр Сергеевич, что же заставляло Вас отгонять развратные фантазии? Ведь Натали о них все-равно ничего не знала?

Бывало, сижу у себя в кабинете и стараюсь писать, но мысли улетают к чужим женщинам, их пизды являются перед моими глазами, и желание загорается во мне. И никогда в этих мечтаниях не было пизды N., которая была так рядом, так прекрасна и так желаема всеми, кроме меня.

Когда в такие разгоряченные мечтами минуты N. входила в кабинет, мое желание вдруг бесследно исчезало. Но чтобы прекратить удручающие меня видения, я заставлял себя кончить в N. Мне всегда приятно и радостно на нее смотреть, но она перестала влечь, волновать меня. Я смотрю на нее как на произведение искусства, поистине как на Мадонну, с единственным изъяном — мозолями на пальцах ног.

N. стала для меня лишь средством для избавления от фантазий. Другими словами, я еб жену не для удовольствия, а чтобы остаться ей верным.

Обратите внимание: хотя сексуальная страсть к жене у Пушкина прошла, он был в состоянии заниматься с ней сексом. Иными словами, несмотря ни на что, у него возникало состояние сексуального возбуждения достаточное, чтобы совершать половые акты. Другой вопрос, что ему это не доставляло особого удовлетворения и превратилось просто в супружеский долг и необходимость. А ведь он даже в этот период любил Натали. Мне вот кажется, что хотя он и говорит про Натали, что она не рождена для любви (в известном смысле данного контекста), но и самому ему есть чему поучиться в сексуальной сфере. Ему еще многому можно было бы поучиться у даосов, тому, как они умеют наслаждаться сексом. Пушкина возбуждает разнообразие женщин и новизна сексуальных ощущений. А вот даосы утверждали, что подлинное удовольствие мужчина и женщина могут испытать, когда они встретятся не менее десяти раз, с тем, чтобы они хорошо могли изучить друг друга.

Так я снова бросился на блядей. Те из них, что прослышали о красоте моей жены, укоряли меня, как же я к ним хожу от такой красавицы. Где им было понять, что красота не спасает от пресыщения, что разнообразие — это единственное, что поддерживает во мне жизнь. Кобели, влюбленные в N., гневно или недоуменно смотрят на меня — как это я могу хотеть какую-либо бабу помимо моей красавицы жены. Многие писали ей записки, что готовы отдать жизнь за ее благосклонность. Мы с N. посмеивались, читая их. Но если бы влюбленные знали, как быстро проходит восторг и как по нему начинаешь тосковать, ибо, познав его, невозможно свыкнуться с его исчезновением.

А ведь они — влюбленные — и через двести лет после этих строк так и не знают о том, как быстро проходит восторг. Только давайте уточним, что имеется ввиду под термином «восторг» в данном контексте. Под восторгом здесь подразумевается сильное сексуальное влечение, страсть, вызванная новизной отношений, и ограниченная возможностью утолить свои сексуальные потребности. Но когда влюбленные вступают в брак, они получают такую возможность удовлетворить свои потребности. Происходит почти то же самое, что и при удовлетворении любой другой физиологической потребности, но с некоторыми нюансами. Любую физиологическую потребность мы удовлетворяем и не страдаем от того, что её удовлетворили. Сам термин говорит о том, что мы получили удовлетворение. А вот сексуальные потребности они не на все сто процентов физиологические, и удовлетворив их, человек желает испытывать эти потребности вновь и вновь. А вот чувство жажды или голода испытывать никто почему-то не желает. Так что, когда в супружеской жизни люди получают возможность полностью удовлетворить свои сексуальные потребности, из этого не всегда получается хороший результат. Хорошо бывает только в одном случае — когда сексуальное удовлетворение получают оба супруга, а вот когда только один, — тут и начинаются сексуальные проблемы. И этот второй вариант является гораздо распространеннее первого. Это является, можно даже сказать, закономерностью супружеских сексуальных отношений. И в этом нет ничего страшного. Только об этом нужно знать, чтобы быть готовым к этой ситуации и уметь предпринять соответствующие меры. Представьте себе африканца, едущего на постоянное место жительства в Россию. Если он знает хотя бы теоретически, что такое русская зима, то это будет один вариант, а если он узнает о ней впервые, когда фактически с ней столкнется — это уже другой вариант. Также и в сексуальной сфере: одно дело строить сексуальные отношения, когда вы оба пылаете сексуальным желанием, и совсем другое, когда это желание в значительной степени утолилось. А это в браке неизбежно. Ладо, если бы это было, как я сказал, у обоих супругов одновременно. Но обычно в браке сексуальное желание у мужчин идет по нисходящей линии, а у женщин по восходящей, и только на каком-то небольшом временном отрезке желания супругов могут совпадать, и у них может появиться ощущение сексуальной гармонии. Но этот отрезок времени крайне ничтожен.

На этом отрезке вы можете не прикладывать совершенно никаких усилий для построения сексуальной гармонии, она и так возникнет. Но только на этом отрезке. А вот чтобы поддерживать это состояние сексуальной гармонии и далее, когда сексуальное желание пошло на убыль — вот здесь и потребуются специальные усилия, для которых нужны будут и специальные знания о закономерностях сексуальной гармонии в браке. Я подчеркиваю — знания именно о закономерностях, а не какие-то знания в области техники секса, сексуального соблазнения и прочие практические вещи. Знание закономерностей нужно для того, чтобы вы могли самостоятельно находить для себя практические вещи и пути решения конкретных проблем.

Эти закономерности подобны правилам и теоремам, с помощью которых решаются конкретные задачи.

Но давайте еще раз прочитаем последнее предложение данного абзаца:

Но если бы влюбленные знали, как быстро проходит восторг, и как по нему начинаешь тосковать, ибо, познав его, невозможно свыкнуться с его исчезновением.

Данное явление в большей мере присуще мужчинам. У мужчин сильное сексуальное желание до брака возникает само собой, без каких-либо усилий самого мужчины, и это сексуальное желание, это чувство сексуального возбуждения доставляет удовольствие уже само по себе. Доставляет удовольствие уже одно предвкушение удовлетворения сексуального желания. У Марка Бернеса есть замечательная песня: И потому, что вся жизнь предвкушенье, созданы лучшие в мире творенья. В том числе и творения А.С. Пушкина. Если бы Пушкин не был таким сексуальным человеком, может он и написал бы что-нибудь, но вряд ли такое гениальное. Другой вопрос, что для семейной жизни его сексуальность пошла не на пользу, и семейной чете Пушкиных можно только посочувствовать. Но вернемся опять к данному предложению.

У любого мужчины новая сексуальная партнерша вызывает сильное сексуальное возбуждение. Для этого ему даже не нужно к ней особого чувства, о чем свидетельствует та же проституция. В браке это сильное чувство сексуального возбуждения и предвкушения проходит естественным образом и очень быстро. Эти ощущения имеют в основном физиологическую природу. Они очень сильные и очень приятные, и, конечно, очень жаль, что эти ощущения быстро проходят. На смену этим ощущениям приходят (хотя к кому-то приходят, а к кому-то и не приходят) новые сексуальные ощущения, построенные на чем-то большем, чем физиология. И эти новые ощущения можно довести до состояния сексуальной гармонии. Но ведь это нужно уметь делать. Пушкин умел доставить удовольствие своим многочисленным, но кратковременным возлюбленным. И в этом он был мастером. Он был мастером в плоскости внебрачных сексуальных отношений, но в супружеских сексуальных отношениях действую совершенно иные закономерности. Но даже если бы А.С. знал эти закономерности, он был бы бессилен следовать этим закономерностям. И он сам отлично понимал это и говорил, что он не создан для семейной жизни.

И данное произведение имеет для нас ценность именно потому, что оно показывает, что секс в браке и вне брака — это совершенно разные вещи, и тот, кто не хочет видеть эту разницу, может даже не надеяться на какое-то благополучие в супружеских сексуальных отношениях. Ну, разве что, на какое-то короткое время.

Я наблюдаю за своими чувствами и над влиянием, которое оказывает на них привычка. Первые недели после свадьбы были заполнены бесконечным сладострастием. Все в N. возбуждало меня — я терял разум от желания, когда чувствовал запах пота ее подмышек, сладкую вонь газов, исходивших из ее живота, душок мочи, смешанный с ароматом пизды, когда видел кусочек говна, который прилип к волосикам в жопе, кровь месячных, размазанную по бедрам после долгих соитий.

Да, между стихами Пушкина и этой прозой — дистанция огромного размера. Поэтому мало кому и верится, что автором того и другого мог быть один человек. И после этих строк как-то мимо сознания проходит сам вывод этих размышлений.

В N. не находилось ничего, что могло бы вызвать во мне отвращение. В теле все прекрасно, если в нем все вызывает страсть. А чем сильнее желание, тем меньше оно признает брезгливость.

И вот тут самое время поговорить о брезгливости в супружеских сексуальных отношениях.

Вообще, брезгливость — это положительное качество? Может ли чувство брезгливости присутствовать в супружеских сексуальных отношениях, а если «да», то в каких случаях? А если оно может присутствовать, то как оно будет соотноситься с понятием гармонии в сексуальных отношениях?

Я уверен, что у критиков данного произведения при чтении вышеприведенных строк, возникает чувство брезгливости. Ну, что тут поделаешь, нас всех воспитывали в эпоху развитого социализма на принципах морального кодекса строителя коммунизма. И это воспитание у нас в крови, и тут ничего не поделаешь. Но чувства — это наше подсознание, а у каждого (точнее, у многих) есть еще и сознание. У меня тоже есть чувство брезгливости, но вот я только с помощью сознания могу понять истоки этой брезгливости, и не идти у неё на поводу.

А ведь это чувство брезгливости в сексуальной сфере широко распространено в супружеских отношениях, и оно просто исключает возможность создания гармоничных сексуальных отношений в браке.

В моём архиве есть одно письмо на эту тему.

«Несколько лет назад я дружил с девушкой, и всё шло уже к нашей свадьбе. Но один случай изменил буквально всё. И всё из-за моего желания попробовать с подругой анальный секс. Вроде бы и так всё хорошо было, но вот еще чего-то новенького захотелось. Я ей понемногу и раньше так в шутку как бы намекал — давай попробуем. Но она не соглашалась на это. А тут как-то сложились благоприятно все обстоятельства, и я её уломал. Я где-то читал, что в том месте чисто и можно не бояться запачкаться. Но вот мне не повезло. И когда я увидел, что мой член не совсем чистый, то мне стало очень противно. Хорошо, что рядом была ванна. Я, конечно, сам виноват: нечего совать свой хвост, куда собака нос не суёт. Но любовь моя быстро пошла на убыль. Перед глазами стоял мой член, перепачканный г… Какая уж тут любовь. Сейчас я женат на другой женщине и вполне счастлив, а желание анального секса пропало напрочь».

Что касается чувства брезгливости у женщин, то самым распространенным проявлением является брезгливость к сперме, точнее глотание спермы. Совсем немногие женщины, из тех, кто практикует в своих супружеских отношениях оральный секс, готовы идти до конца в этом направлении, и с удовольствием выпить сперму любимого мужчины. Может быть, этим женщинам как раз и не хватает сексуальной страсти к любимому мужчине, что характерно было для А.С. в его любовных отношениях с женщинами. Он любил женщин как раз со страстью, которая и устраняла всякое чувство брезгливости. И вот данный отрывок — хороший повод поразмышлять о природе человеческой брезгливости, а не идти на её поводу и крутить носиком: фу, какая гадость, как можно это читать.

Я ревную всякую красивую женщину, потому что я люблю всякую красивую женщину. А красива любая женщина, которую хочешь. Если женщина остается красивой после того, как ты в нее кончил, значит, она поистине красива. N. -поистине красива, ибо я давно перестал ее хотеть, но не перестаю любоваться ею.

Когда мужчина изменяет своей жене, это не всегда говорит о том, что он её разлюбил. Но женщины почему-то спешат сделать именно такой вывод, неблагоприятный для себя. А делают они этот вывод исходя из собственной, женской логики и психологии. Лишь немногие женщины могут наслаждаться просто сексом, без учета личности партнера. Им почти всегда нужна если не любовь, то хотя бы какая-то симпатия к мужчине, ей должны нравиться в нем какие-то качества. Для мужчины же достаточно, чтобы ему нравились определенные части его сексуальной партнерши. Его возбуждает новое тело или какие-то сексуальные особенности партнерши.

Мужчина может любить свою жену, подобно Пушкину, но при этом сексуальное влечение к ней может пройти (часто так и происходит в браке, поскольку супруги не пытаются поддерживать друг в друге сексуальное влечение), но в то же время желание сексуальных удовольствий будет жить в душе. Это желание живет в душе даже любого импотента. И поскольку с женой такой мужчина уже не может испытать эти волнующие и приятные ощущения, то вольно-невольно он будет искать их где-то на стороне. И он будет искать именно сексуальных удовольствий, а не новой любви.

Но вот в чем опасность таких связей, так это в том, что хороший секс часто ведет и к любви. Но это происходит, когда у мужчины складываются постоянные отношения с сексуальной партнершей, и женщина переходит в разряд любовниц.

Поэтому стоит разграничивать разовую, случайную измену, которая по сути дела никак не влияет на прочность брак, (а по утверждению некоторых экспертов в области секса, могут даже способствовать улучшению супружеских сексуальных отношений), и измену с постоянным партнером (так называемый любовный треугольник).

Чтобы не продолжать с этим юношей разговор, который мне было неприятно вести, я наскоро простился. При других обстоятельствах и с кем-либо другим я бы с удовольствием завязал занимательную беседу, но у меня с первого взгляда сердце не лежало к Дантесу. Кроме того, после женитьбы я даже с близкими друзьями опасался обсуждать прелести ебли и пизды, что всегда было моей любимой темой разговора. Я понимал, что разговор на эти темы женатого человека вовлекает в них его жену, ибо любое замечание будет неизбежно приниматься на ее счет. А имя жены должно быть неприкосновенно. Когда же я стал изменять N., я перестал сдерживаться и в словах: я вернулся к любимым темам разговоров, упоминая других женщин. Но собеседники мои по-прежнему приписывали все N., что я ни скажу. Теперь мне это стало понятно. Но, увы, слишком поздно.

А вот этот отрывок интересен тем, что затрагивается тема общения на сексуальную тему в обществе. Хотя сейчас появилось масса информации о сексе, но мы эту информацию воспринимаем как бы со стороны, как воспринимают зрители действие спектакля. Сами мы не овладеваем навыками общения в сексуальной сфере. И в данном отрывке автор говорит об одном психологическом моменте, который препятствует свободе такого общения. Общаясь с посторонними людьми на тему сексуальных отношений, мы тем самым как бы раскрываем и свою интимную жизнь, даже если говорим о сексе отвлеченно. Например, если мы будем говорить, что в оральном или анальном сексе нет ничего развратного, то тем самым мы признаем, что в своих супружеских отношениях мы применяем данные формы секса. И таким образом мы даем информацию не только о себе лично, но и о своём партнере. А поскольку общественные установки внушают нам, что секс — дело интимное, то значит, эти вещи нужно держать в тайне. И получается, что о сексе лучше вообще не говорить, даже отвлеченно.

Но это всё я объясняю на уровне сознания, а в действительности данный тормоз лежит на уровне подсознания, подобно тому, как у каких-нибудь туземцев существует определенное табу, которое вводит какой-то запрет без объяснения причин: нельзя, и всё. И вот в данном отрывке Пушкин открывает один из моментов этого сексуального табу. И когда мы понимаем сущность запретов в нашем подсознании, тогда нам будет и легче с ними справиться.

Сексуальную гармонию невозможно построить, если вам трудно общаться на тему сексуальных отношений. Можно даже утверждать, что именно проблемы общения в этой области являются источником конкретных сексуальных проблем. Сексуальные проблемы всегда индивидуальны, но источник у них один — неумение открыто, без страха и смущения говорить со своим партнером обо всех аспектах ваших сексуальных отношений. Пушкин правильно ставил цель добиться откровенности и доверия от Натали. Но вот сам он не мог быть до конца с ней откровенным. Но разве он в этом виноват? Разве Натали была бы ему признательна за откровенность? Она-то не ставила такой цели — добиться от А.С. полной откровенности. А этот процесс должен быть взаимным, а не по системе ниппель: туда дуй — обратно ничего.

Вот тут самое время задуматься о том, почему же в отношениях супругов нет полного доверия и откровенности в данной области? Когда знаешь причины этого, тогда будешь представлять и пути, ведущие к этому доверию. Но на эту тему у меня достаточно материала и в других местах моего сайта. Здесь же мне хочется обратить ваше внимание на то, что данная тема обсуждения сексуальных отношений в обществе ничуть не потеряла своей актуальности и в наши дни. И эта проблема является проблемой, которая порождает много конкретных сексуальных проблем в супружеских отношениях.

Наблюдая за ухаживаниями Дантеса, я вспоминаю свою холостую жизнь и свою страсть наставлять рога мужьям. «Вот настал и твой черед», — говорю я себе. Круг замыкается, былое сбывается опять, только теперь в роли мужа я, и за моей женой увиваются шалопаи, жадные до ее пизды. Что они ей говорят, как уговаривают?

Я редким умным женщинам говорил, что нет ничего лучше разнообразия, что, отдавшись мне, они будут еще больше любить своих мужей освеженным мною чувством. А дурам я объяснялся в такой страстной любви, какой от мужа они никогда ожидать не могли. И я был предельно искренен и с теми, и с другими.

Я уверен в N., и то, что в ней могут быть неуверены другие, бесит меня больше, чем ее неуемное кокетство. Я вынужден признаться себе, что молва, честь, мнение света значат для меня больше, чем истинное положение вещей. Уж лучше, чтобы N. тайно с кем-то поеблась (но только один раз!) и чтобы об этом никто не узнал, чем сплетни и слухи о ее неверности при ее полной невинности. Поэтому, когда Вяземский волочится за N., я только ухмыляюсь — свет никогда не поверит, что она прельстится таким невзрачным и неумелым мужчиной. А Дантес опасен своей красотой и наглостью — им молва приписывает победы, коих не было, но коих они достойны по понятиям света.

Ненавижу дерзость, с которою молва издевается надо мной за моею спиною. Я чувствую рога, растущие наперекор моей убежденности, что им нет места на моей голове. Молва вносит сомненье в мою убежденность. Сколько необозримых возможностей у N. для измены, когда всякий мужчина у ее ног. Что не дает ей воспользоваться ими?

Мне удалось убедить N., что у Дантеса сифилис и что он заразит любую женщину, которая отдастся ему. Я учил N., что у больных сифилисом возникают периоды временного облегчения и заразность их уменьшается, хотя совершенно не проходит. В такой период больной испытывает особенно сильную страсть. Так я старался обезопасить N. от Дантеса. Она верила, пока Катька не доказала ей на собственном примере, что это ложь.

Часто после долгих танцев с ним она поверяла мне, возвращаясь с бала, что у него опять было «облегчение болезни». Ее глаза горели, и она с явной живостью откликалась на мои объятия. В эти минуты я думал, что должен быть благодарен Дантесу за вызванное желание, которым я так жадно пользуюсь. Дошло до того, что, когда N. была равнодушна к моим ласкам, я ловил себя на мысли, что надо бы свозить ее на бал, чтобы Дантес поприжимал ее в танце и разгорячил бы для ночи со мной. Мне было противно от этих мыслей, но ничего поделать с ними я не мог, и в конце концов я стал испытывать только злорадство.

Как ни опытен был Александр Сергеевич в сексе, а вот строить отношения с женой он не умел. Соблазнить чужую жену или просто девицу — это раз плюнуть. А ведь вроде бы все понимает: он пользуется тем, что у жены после общения с Дантесом пробуждается сексуальное желание, и кажется все в порядке. Но его подсознание не может смириться с такой ситуацией. Одно дело, когда он не может смириться с мнением общества, с пересудами. Но в данной ситуации речь идет только о том, что творится в его душе. Он не может смириться с наличием сексуального соперника, которого и воспринимает как соперника.

А мне интересен вот еще какой момент. Мотивы измен мужчин типа Пушкина вполне понятны и объяснимы. Эти мотивы нисколько не связаны с любовью и удовлетворенностью сексуальными отношениями в браке. Но вот мотивы измен женщин чаще всего иные. Если женщина полностью удовлетворена сексуальными отношениями с мужем, то редкая женщина будет искать чего-то на стороне. И не означают ли опасения Пушкина его неуверенность в том, что его Н. имеет с ним сексуальное удовлетворение? При его-то опыте можно быть уверенным в себе на все сто процентов и не опасаться какого-то Дантеса, каким бы красавцем и лавеласом он ни был. И это лишний раз свидетельствует о том, что гармоничных отношений с женой у него не было, не смотря на всю его искусность в сексе.

Только когда она брюхата, я чувствую покой, так как N. заполняется приготовлениями к родам, что если не полностью вытесняет, то, по крайней мере, теснит ее кокетство. Поэтому я изо всех сил стараюсь держать ее брюхатой, хоть это и разоряет меня: плодя детей, я вынужден плодить долги.

Беременность N. мне на руку также и потому, что она оправдывает мою жажду других женщин. На сносях N. не подпускала меня к себе, потому что врачи наговорили ей, будто это вредно для ребенка. Никакие уговоры не действовали. Я разозлился и сказал, что пойду и выебу блядь. N. восприняла это на удивление спокойно, но потребовала, чтобы это действительно была блядь, а не любовница.

Так я впервые признался в измене и получил разрешение на блядей. Обрадованный, я старался подсластить ее согласие, уверяя N., что бляди лишь взбадривают мои желания без всякого ущерба для моей любви к ней.

Это произошло, когда N. была брюхата Машкой. Но после ее рождения отменить разрешение на блядей было уже невозможно. Как-то раз я захотел N., но она была не в настроении. Я вскочил с кровати и молча стал одеваться. N. сказала ядовито: «Только не иди к дешевым блядям, а то сам заразишься и меня заразишь».

Поначалу я держался только блядей, ибо не хотел, чтобы в свете поползли слухи, что я изменяю жене.

N. примирилась с блядями, но ревность по отношению к остальным женщинам обострилась у нее необычайно. Если на балу я задерживал взгляд на какой-либо женщине, N. свирепела и мстила мне отчаянным кокетством.

В данном отрывке интересно то, что у каждого человека может быть своё представление об измене. Но в браке, чтобы строить гармоничные отношения, представления супругов должны быть одинаковыми. А для этого необходимо уметь говорить на эту тему. Пушкины сумели сделать небольшой шаг в этом направлении и этому можно у них поучиться. Хотя я представляю, что у кого-то от употребления таких выражений в кровь выделилось такое количество адреналина, что он потерял всякую способность к логическому мышлению. Поэтому я предлагаю сознательными усилиями поработать над своими эмоциями. Читайте эти места раз 15-20 или еще больше, пока данные выражения перестанут вызывать какие-то эмоции. И тогда у вас появится возможность трезво оценивать информацию.

Итак, Пушкины договорились, что связи А.С. с проститутками не будет считаться изменой. Но даже эта уступка со стороны жены была для А.С. с его-то сексуальным темпераментом недостаточной.

Однажды, когда я, целуя руку княгине Т., раздвинул большой и указательный палец и лизнул этот символ промежности, N. проходила мимо и заметила. Ее взбесило это потому, что я так целовал руку ей, когда она была моей невестой. Той ночью после бала она дала мне пощечину и закричала, заливаясь слезами: «Зачем ты женился на мне? Чтобы волочиться за другими? Ты меня никогда не любил, ты только хотел обладать моей красотой! А теперь я для тебя недостаточно красива? Ты просто ненасытный кобель!»

Я бросился перед ней на колени и стал умолять выслушать меня. Я клялся ей в любви, которую всегда к ней испытываю, но я не мог ей сказать всю правду: что она не способна больше вызвать во мне трепет, который легко вызывает любая новая женщина. Такое признание открывает безысходность, которую N. не выдержала бы. Теперь-то она сама ее постигла. И все, что я мог тогда делать, это отдалять день, когда эта безысходность разверзнется пред ее ногами... спасающим от безысходности любовником.

Тогда я говорил, что волочиться за другими, будучи женатым на любимой женщине, — это значит заботиться о сохранении любви к жене, заботиться о поддержании пламени в браке. Я говорил, как я начисто забываю о женщине, выебав ее, и как обостряется мое желание к N. Как я спешу к ней, полный страсти, после восторгов, не достигших моего сердца. Доказывая в ту ночь мою обострившуюся страсть, я счастливо думал, что мы сегодня невзначай расширили пределы моей свободы, упоминая не только блядей, но и любовниц.

Время от времени N. спрашивала:

— А если ты заразишься дурной болезнью, что я буду делать?

— Это не может случиться со мной, — убеждал я ее, пользуясь своим авторитетом и ее неосведомленностью.

Я был осторожен. Я бывал только в тех борделях, где за девицами хозяйка следила, как мать.

Весьма интересно, каким это образом можно было следить за девицами, чтобы они не заразились дурной болезнью?

У мужчин, не отведавших разнообразия, затухание похоти в браке происходит гораздо медленнее, и потому они этого не замечают, а когда замечают, то уже поздно, так как они уже состарились. Моя страсть к жене померла через месяц после женитьбы, когда N. еще даже не освоилась со своим новым состоянием замужней женщины. Одна мысль, что я не отведаю ни одной другой пизды до конца своей жизни, если я останусь верным жене, приводила меня в ужас больший, чем мысль о неминуемой смерти.

Эта мысль уже где-то встречалась, но не лишне её еще раз озвучить. Совсем недавно подобную мысль я слышал от одного молодого человека лет 25. Он еще не женился, но даже сейчас он не допускает и мысли о том, что, если он женится, то будет хранить сексуальную верность. С какой стати он должен лишать себя такого удовольствия? Естественно, что об этом говорить со своей женой он не будет. Даже в наш век сексуальной революции найдется мало женщин, согласившихся бы предоставить своему сексуальному мужу достаточную свободу.

Страсть удручающе короче любви. Именно потому люди клянутся в любви, а не в страсти. Вначале страсть так сильна, что для того, чтобы прибить ее, нужно кончать раз за разом. Постепенно она слабеет, вяло поднимает голову, и довольно одного раза, чтобы надолго избавиться от нее. Остается любовь, которая добивает изнуренную страсть верностью. Брачное ложе — это колыбель страсти, которая превращается в ее могилу.

Чувство страсти в большей степени характерны для мужчины. Страсть — это сильное сексуальное желание, которое возникает обычно еще до начала сексуальных отношений. У женщины до тесного знакомства с мужчиной могут быть только романтичные представления и желания, у мужчины же они всегда имеют сексуальную окраску. Только подростки никогда не видят в объекте своей любви сексуальный объект. И когда они занимаются мастурбацией, то в своих фантазиях представляют каких-то «не хороших» девочек, но только не ту девочку, в которую влюблены. Подростки-мальчики не хотят пачкать свою любовь сексуальными фантазиями, поскольку общество уже внушило им, что секс — это что-то не очень хорошее, и к «чистой» любви секс не имеет никакого отношения.

Но взрослый мужчина уже избавляется от подобных взглядов, и в объекте своей любви он видит прежде всего сексуальный объект. И в этом нет ничего ненормального и предосудительного, и только общество продолжает внушать, что сексуальные желания — это все же желания низшего порядка.

Чувство сексуальной страсти возникает далеко не у каждого мужчины, а только у мужчин темпераментных. У остальных мужчин сексуальное желание тоже превалирует в отношениях с женщиной, но оно не настолько яркое, чтобы его назвать страстью. Но это совсем не означает, что к чувству таких мужчин нужно относиться с меньшим пониманием. Это чувство первостепенно для любого мужчины, только степень и яркость этого чувства может отличаться. У холерика это будет более сильное чувство, чем у меланхолика. Характер Пушкина был более близок к холерическому, чем к меланхолическому, поэтому он и говорит о чувстве страсти. Меланхолик никогда не будет говорить о страсти, но это совсем не говорит, что сексу он будет придавать меньшее значение. Он об этом будет просто меньше говорить, а то и не говорить вообще.

Так что то, что Пушкин говорит о чувстве сексуальной страсти (я вставил термин «сексуальной» для того, чтобы подчеркнуть, что речь идет именно о сексуальной страсти), то это можно отнести к любому мужчине, даже если ему неведомо это чувство. Т.е. такое чувство, которое можно назвать страстью. Просто это чувство у него более спокойное. Давайте посмотрим, как будет отличаться реакция холерика и меланхолика, когда будут иметь место у них какие-то катаклизмы в сексуальной сфере.

Если холерику изменит объект его страсти, то реакция его будет мгновенной и непредсказуемой, вплоть до физических действий.

Глядя на любого мужчину, с которым она кокетничала, я злобно шептал про себя: вы все на меня работаете. Но ревность во мне продолжала кипеть. Однажды на балу я заметил, как N., танцуя с графом X., позволила ему трижды поцеловать руку. Когда мы приехали домой, я сорвал со стены кинжал, бросил N. себе на колени и приставил его к ее горлу. «Признавайся, — закричал я, — изменила ли ты с X.!» N. обомлела от страха, и тело ее напряглось, как перед сладострастными судорогами. «Клянусь детьми, я тебе верна», — проговорила N. прерывающимся голосом, глядя мне прямо в глаза.

А вот меланхолик затаит свои чувства, и будет готовить месть месяцами.

Женщинам не лишне знать, что любовь и сексуальная страсть — это не всегда одно и то же. Сексуальная страсть — это нормальное качество мужчины. Но общество традиционно внушает, что это не очень положительное качество мужчины. И это нашло отражение в том, что у некоторых женщин формируется не очень лестное убеждение о мужчинах: им только одно надо. Мы оцениваем это мужское качество на каком-то эмоциональном уровне, а лучше бы подходить к нему с пониманием, что это за чувство и как к нему нужно правильно относиться.

А.С. правильно заметил, что страсть в браке быстро проходит. И это действительно так. Это объективный закон сексуальных отношений в браке. И именно это чувство проводит водораздел между сексом в браке и сексом вне брака. И это не трагедия, а естественная закономерность, которую нужно знать и уметь учитывать эту закономерность.

Нужно знать, что у мужчины сексуальная страсть в браке быстро проходит, а у женщины как раз к этому времени сексуальные потребности только начинают усиливаться. И когда вы будете знать эти закономерности, вы будете задумываться: а что же делать в таком случае, каким образом гармонизировать сексуальные отношения, когда векторы сексуальности мужчины и женщины направлены в разные стороны.

А.С. только констатирует, что сексуальная страсть у мужчины в браке неизбежно и довольно быстро умирает, но он считает это не только неизбежным явлением, но и явлением, с которым ничего поделать нельзя. Пушкиным управляет только чувство страсти.

И вот тут самое интересное: когда человеком движет чувство сексуальной страсти, ему не нужно ничему учиться в сексуальной сфере. Чувство страсти подскажет ему на интуитивном уровне, как удовлетворить свою страсть. А вот когда эта страсть проходит, вот тогда и понадобятся знания о том, как можно строить сексуальные отношения, причем гармоничные сексуальные отношения, без чувства сексуальной страсти.

Верность в браке — это состояние не желанное, а волевое. Ведь жажда других женщин не исчезает, а растет с течением времени. Но уважение, любовь и страх риска дорогими отношениями удерживают тебя от измены. Многие мужчины так глубоко прячут от себя вожделение к другим женщинам, что ужасаются, когда все-таки чувствуют его проблески. Другие смотрят на него сторонним взглядом, как на зверя в клетке, в клетке своей воли. Но надежна ли клетка?

Пока еще не создано науки о закономерностях сексуальных отношений в браке, а вот в этом отрывке Пушкин еще двести лет обозначил одну из таких закономерностей. Верность в браке — это как пороховая бочка, на которую мы добровольно садимся и рассчитываем, что наша бочка не взорвется. Уж мы-то постараемся, неизвестно как, но постараемся. Но не надежнее ли отнестись к данному явлению в супружеской жизни именно как к закономерности, как к тому, что неизбежно и естественно. В данном случае речь идет о сексуальной особенности мужчины. О том, что сексуальное влечение к другим женщинам в браке у мужчины не только не снижается, а наоборот, даже растет со временем. И это просто сексуальное влечение, которое не связано с чувством любви. С помощью любви к своей жене мужчина может только сдерживать свое сексуальное желание к другим женщинам, он может контролировать свое поведение, но только не уничтожить это желание совсем. Это желание есть даже у импотентов, которым легче, чем всем остальным мужчинам хранить верность своей жене. Вот только жены импотентов, мне кажется, не очень ценят их верность.

Итак, верность в браке — это своего рода клетка, в которую мы себя добровольно загоняем. Сначала мы полностью уверены в правильности принятого решения, но с годами все еще живущие в душе и не совсем реализованные на брачном ложе сексуальные желания вызывают некоторые раздумья: а может быть там, за границами этой клетки, не все так мерзко и страшно, как нам внушают? И рано или поздно все обстоятельства сложатся благоприятно для того, чтобы человек (мужчина) хотя бы на короткое мгновение вырвался за пределы этой клетки. Помните герой Анатолия Папанова в «Бриллиантовой руке» говорит: «Нет такого мужа, который хотя бы раз в жизни не захотел стать холостяком»? И что произойдет, если об этом узнает его жена? Я только однажды слышал такой философски-спокойный ответ женщины: «Подумаешь, что он не мужик что ли?» Ладно, когда речь идет о любовнице. В таком случае кроме секса задействованы и другие аспекты отношений, и о них пока говорить не будем. В данном случае речь идет о том, что в браке у мужчины заложено чисто сексуальное влечение к другим женщинам, основанное во многом на физических факторах, которые невозможно переступить. Их нужно знать, понимать и учитывать. И исходя из знания этой закономерности, можно уже пытаться строить такие сексуальные отношения, которые снизят возможность измены, а с другой стороны понимание этой закономерности поможет снизить эмоциональную окраску при столкновении с данным явлением: больно, неприятно, но не смертельно.

В браке оживление похоти возможно только за счет ослабления и разрушения его уз. Я имею в виду любовниц. Посему похоть и становится грехом, ибо ее доля — умирать, а если она пылает жизнью, то это происходит только из-за женщин вне брака. Так мы оказываемся у первичного понятия греха, когда похоть есть враг любви. Соитие между мужем и женой безгрешно потому, что оно свершается без похоти, которой грешны всякие внебрачные связи. Потому и все попытки возродить похоть в браке — порочны, в том числе и разлука. Ибо, возрождаясь на короткое время, похоть ставит брак под удар, подвергая супруга соблазну измены в разлуке. Брак создан для умерщвления страсти, хоть он поначалу и привлекает страстью. Страстию страсть поправ!

Брак заманивает законностью и доступностью похоти, и, давая клятву верности, мы не понимаем, что даем клятву отречения от похоти. Брак создан для отвлечения людей от похоти с помощью похоти. Посему, чтобы брак был крепкий, надо смириться с ее исчезновением. Как бы не так!

Если «Тайные записки» написал не Пушкин, то автор должен быть равным по интеллектуальному уровню Пушкину. Я думаю, большинство читателей ТЗ данный отрывок просто пробежит взглядом и будет искать более понятное и пикантное. А ведь данный отрывок является темой для серьезных размышлений, хотя на первый взгляд кажется, что тут содержится и вопрос и ответ, и всё вроде бы ясно. Но давайте будем размышлять.

Пушкин утверждает, что секс между супругами происходит без похоти, которая в браке очень быстро проходит. Сначала только замечу, что термин «похоть» означает сильное сексуальное желание. И это замечание Пушкина абсолютно верно, и это явление можно назвать одной из закономерностей сексуальных отношений в браке. Другой вопрос — как учитывать эту закономерность для создания гармоничных сексуальных отношений. Пушкин считает, что это в принципе невозможно и видит выход только во внебрачных сексуальных связях. Но ему нужно не столько состояние сексуальной гармонии, о существовании которого он и не подозревал, да, возможно, и не нуждался. Ему нужен был главным образом страстный секс, или секс, выражаясь его языком, секс с похотью. И в браке, действительно, такой секс невозможен, но гармоничный секс вполне возможен. Страсть и гармония — это, можно сказать, противоположные субстанции. Гармония — это спокойствие, а страсть — это действующий вулкан. Пушкину, в силу особенностей его характера, требуется страсть, которая в браке очень быстро проходит. Но это говорит только о том, что людям с таким характером просто не следует вступать в брак. А всем остальным следует знать, что снижение сексуального влечения к своему партнеру в браке — это естественное явление, к которому следует относиться как к смене времен года, а не как к какой-то трагедии. Это неизбежно. И когда вы примете эту закономерность, можно переходить ко второму шагу: а что же делать для того, чтобы в этих условиях строить удовлетворительные сексуальные отношения? Хотя бы удовлетворительные.

А вот для этого нужно будет знать и все остальные закономерности сексуальных отношений в браке. А эти закономерности отличаются от закономерностей сексуальных отношений вне брака. Пушкин в совершенстве знал закономерности сексуальных отношений вне брака, поэтому и пользовался успехом у женщин. А вот постигать закономерности сексуальных отношений с женой ему не позволял его темперамент, хотя и тут он продвинулся весьма значительно. Взять хотя бы его понимание и цель построить с женой доверительные отношения. А это одно из условий и составных частей сексуальной гармонии в браке.

Чем больше узнаешь женщин, тем больше убеждаешься, что нельзя их сравнивать и говорить, что одна лучше или хуже другой. Каждая женщина, которую познал, — незаменима, и ни одна любовь не проходит, а навсегда остается с тобой и в тебе. Оттого каждая женщина — незабвенна.

Моих блядей я помню не менее четко, чем светских красавиц. Всякая женщина кончает по-своему, у всякой — неповторимая сказка пизды, и хуй постепенно начинает ощущать и ценить эти различия.

Ебя надоевшую красавицу, я могу вспомнить пизду дурнушки и возмечтать о ней. Как можно сказать после этого, что дурнушка хуже красавицы? С точки зрения эстетики, общественного мнения, красавица тешит меня больше. Обладание ею вызывает зависть в других и вселяет гордость в меня, но чувства эти не имеют никакого отношения к похоти.

Отроком я был настолько ошеломлен открывшимся чудом первой пизды, что впопыхах объявил ее обладательницу божеством и поклялся в верности ей. Но это было идолопоклонством, язычеством. Икон много, а Бог один.

Я молюсь не той или иной женщине, а Пизде. И когда огонь молитвы ослабевал, я обращался к новой пизде во имя сохранения этого огня. Ни одна женщина не в состоянии заменить мир женщин. Разве можно попрекать путника тем, что по дороге он останавливается помолиться в различных храмах — ведь молится он одному и тому же Богу.

О пизде трудно говорить, ибо она — совершенство, божественная гармония. Можно с легкостью рассуждать о несовершенном, показывая, почему и как оно далеко от совершенства, и указывать пути, идя которыми можно к совершенству приблизиться. А тут приходится делать усилие над собой, чтобы не просто отдаться во власть нетерпеливых чувств, а задуматься и преклониться.

А вот вам отрывок из письма одной женщины в женский журнал: «Мне как и всем, нравится секс, но вид женских половых органов вызывает у меня отвращение, и я не понимаю мужчин, которым нравится рассматривать эти органы». Очень сомневаюсь, что вид мужских органов этой женщине нравится больше. Мне кажется, что если бы эта женщина прочитала «Тайные Записки», она бы сказала: «Господи! Какой пошляк этот Пушкин. А мы его произведения изучали».

В самом деле, п---а — это такое место, куда надо посылать своих врагов, поскольку более гадкого места не существует. А этот придурок Пушкин молится на это место. У него в самом деле с головой что-то не в порядке. Но Пушкин же не может быть придурком. Значит, эту штуку написал не Пушкин.

В современном мире найдется очень мало мужчин, которые готовы подписаться под этими словами Пушкина. Нас просто с самого детства воспитывают в убеждении, что половые органы — это органы, которых следует стыдиться. А Пушкин называет это божественной гармонией. Какая уж тут гармония?! Нам бы научиться воспринимать половые органы хотя бы наравне с такими органами как почки или печень.

У нас всех негативное отношение к половым органам формируется хотя бы одним таким фактором как нецензурный лексикон, которым в достаточной степени наполнено данное произведение. Нам с детства внушается, что матерные слова — это грязные слова. Ну а поскольку мы знаем, что эти слова обозначают половые органы и действия с ними связанные, то в нашем подсознании автоматически формируется негативное отношение не столько к данным словам, сколько к тому, что они реально обозначают. Каким же образом можно строить гармоничные сексуальные отношения, если у вас стыдливое отношение к половым органам?

Одна женщина очень убедительно доказывала мне, что у неё нет стыдливого отношения к половым органам. Тогда я предложил её доказать это и раздеться. У неё сразу же нашлись убедительные причины, почему она этого сделать не может. А дело здесь в том, что стыд — это качество нашего подсознания, и этим качеством мы не вольны управлять. Как раз оно управляет нами, нашими поступками. На уровне сознания эта женщина понимает, что половые органы — это вполне нормальные органы, а не какие-то постыдные. Но вот её подсознание считает по-другому и это выражается в чувстве стыда. И когда дело дошло до практических действий, управлять женщиной стало не её сознание, а подсознание, в котором живет это чувство стыда. Но, как умная женщина, она не хочет признаться, что это чувство сильнее её, и она стала придумывать убедительные причины, почему она не может раздеться. И она была так убедительна в своём желании скрыть свое чувство стыда, что я ничего не мог ей доказать. Возможно, в отношениях с мужем это чувство стыда будет иметь меньшие границы, но вряд ли этого будет достаточно для построения сексуальной гармонии. Стыд всегда является ограничителем от дурных действий. И если чувство стыда присутствует в сексуальных отношениях хоть в какой-то степени, это означает, что данный человек не уверен, что занимается чем-то хорошим. И о какой тогда гармонии можно говорить?

Если говорить о греховности женщины, то она не в том, что женщина имеет пизду, за которую ее нужно лишь славить, а в том, что, обладая пиздой, женщина может оставаться равнодушной при соитии. Это величайшее святотатство по отношению к божеству Пизды. Обвинения женщин в коварстве проистекают из ее способности оставаться холодной в те мгновения, когда мужчина — в огне и неге сладострастия. Женщина может легко притворяться, изображать горячую страсть и обманывать любовника не с кем-то другим, а с ним самим.

У мужчины извержение семени является неопровержимым доказательством искренности в проявлении своей страсти к любовнице. У женщины любое доказательство может оказаться подлогом: она после недолгой учебы будет бесстрастно производить конвульсии в пизде и в сраке.

Мужчина всегда наслаждается в ебле, а женщина часто безразлична, а иногда даже испытывает отвращение. Вот где порочность женской природы, вот где ее прискорбное несовершенство.

Для мужчины это действительно не очень приятное открытие, когда он обнаруживает притворство женщины, которой он отдал свою страсть. Но причина вовсе не в порочности женской природы. И не совсем понятно, почему Пушкин сказал так. В другом месте он пишет о том, что многое зависит от действий мужчины.

Моим любимым упражнением было влюбить в себя блядь. Влюбить в себя неопытную девочку ничего не стоит (в прямом и переносном смысле), а влюбить в себя блядь, которая по профессии своей должна быть бесчувственной, — это вызов мужскому искусству. Девицы обучены не кончать с гостями, и только редкие, с пылкой натурой, не могут удержаться и кончают, быстро изнашиваясь. Но с такими неинтересно. Я выбирал ту, что поопытнее и похолоднее. Я забирался с ней в постель и начинал ласкать ее без спешки и добросовестно, приговаривая, как она красива и как я ее люблю. Она смотрит на меня с усмешкой, с недоверием или без всякого выражения на лице, но я знаю, что ей приятно слышать эти слова. Некоторые мне подпевают, мол, и я какой красивый и как она меня любит. Но ей-то уплачено, а я говорю бескорыстно, и потому ей слышать это приятней, чем мне.

Я ложусь у нее между ног и зализываю похотник. Она лежит с открытыми глазами, не давая себе увлечься, зная по печальному опыту, что гость скоро бросит все эти глупости, засунет ей куда-нибудь хуй и кончит. Или она лежит с закрытыми глазами и начинает притворно стонать и двигать бедрами. Но я знаю, что еще рано. Я вставляю указательный палец в пизду и длинным ногтем поскребываю ей утробу. Средний палец я обмакиваю в пизду и плавно углубляю ей в сраку. Свободной рукой я тереблю сосок.

Я упорен — лижу плотно и по-разному, ища и находя ее любимое движение. У нее появляется надежда: а вдруг я доведу ее до конца. Блядь расслабляется, и в ней проступает женщина. Лоно ее начинает напрягаться. Она приоткрывает глаза и смотрит вниз, серьезны ли мои намеренья, и наши взгляды встречаются. Она закрывает глаза, все еще готовая к моему предательству, но в то же время охватываемая все растущей надеждой. И наконец она чувствует близость судорог. Она схватывает мою голову руками: нет, мол, теперь уж не останавливайся — и вздрагивает — волны находят, но никак не могут окатить ее с головой. И вот она напрягается, как хуй перед концом, и пальцы мои пожимаются сочной пиздой и тугой сракой. Женщина тянет меня наверх, чтобы я кончил в нее. Она улыбается мне и зовет опять в гости и говорит, что следующий раз даст бесплатно — это ли не объяснение в любви?

Тут следует говорить не о порочности женской природы, а скорее следует говорить о порочности человеческого общества, которое формирует такое отношение женщин к сексу на подсознательном уровне. А это общество, как в древние времена, так и в наше время формирует у женщин отношение к сексу, как к средству достижения определенных целей. Общество формирует убеждение у женщин, что её тело представляет из себя определенную ценность, которой нужно уметь правильно пользоваться.

Отличие бляди от «приличной» женщины в том, что блядь называет себе точную цену, а «приличная» женщина не хочет обязываться точной цифрой и старается вытянуть из тебя как можно больше.

В этом абзаце следует сделать некоторые уточнения. Возможно, во времена Пушкина слово «блядь» имело другой смысл и было синонимом слову «проститутка». В наше время это слово наполнено другим смыслом, о котором необходимо сказать особо. Точную цену назначает проститутка, а вот блядью в наше время называют женщину, неразборчивую в сексуальных связях, которая занимается сексом бесплатно, ради своего удовольствия. И именно поэтому этот термин наполнен негативным, осуждающим смыслом: негоже женщине заниматься сексом просто ради удовольствия. Это позволительно только мужчине, но никак не женщине. Блядь — это женщина, которая не торгует своим телом. Поэтому мне хотелось бы несколько изменить данное выражение Пушкина сообразно современным условиям.

Проститутка — это женщина, которая назначает точную цену за свое тело, «приличная» женщина берет по максимуму, а блядь интересуют только удовольствия. Получается блядь — самая бескорыстная женщина, но именно поэтому она и заслуживает самого сурового осуждения.

С Керн, по причине ее мелкомыслия, я говорил лишь о предметах ничтожных. Меня интересовало только ее восхитительное тело. И нет моей вины в том, что большинство женщин не могут прельстить меня ничем, кроме тела. Иногда все же попадаются женщины с тонкостию чувства и разума. С ними приятно вести беседы, особенно после жаркой ебли. Эти редкие женщины никогда не жалуются, что, мол, меня, кроме тела, в них ничего не привлекает, потому что, во-первых, они на собственном опыте знают, что это не так, и, во-вторых, они достаточно умны, чтобы понимать, что такими обобщениями они себя выдают на посмешище.

Женщины глупые не желают признаваться себе, что пизда — существо, от них не зависимое, и что мужчины вынуждены общаться с ними лишь потому, что они обладательницы пизды. Им обязательно хочется всучить всю себя в придачу.

Чем сильнее желание у мужчины, тем менее он способен отличить слово «женщина» от слова «пизда». Единственное, что открывает ему глаза на существование в женщине чего-либо еще, кроме пизды, — это удовлетворенное желание. Поэтому умная женщина прежде всего отдается мужчине, чтобы ее пизда не занимала все его воображение и чтобы, насытившись пиздой, он смог бы оценить ее ум, талант, доброту и все прекрасное, чем она обладает.

Керн и прочие дуры уверяют всех вокруг, что я считаю женщин существами низшими. Это правда, но только в тех случаях, когда они находятся внизу.

Вот тебе и «Я помню чудное мгновенье». А ведь так хочется верить, что чувство автора этих строк далеко от сексуального вожделения, и это действительно «чистое» чувство, лишенное всякой сексуальности. А тут получается, что в Керн Пушкин видел только совершенное тело. Так и до разочарования недалеко. Ну это то, что касается данной женщины. А вот общие рассуждения весьма точно раскрывают общие особенности мужской психологии. Подчеркиваю — общие. Их не надо брать за основу, но знать нужно. Сексуальные желания руководят мужчиной гораздо в большей степени, и женщины не должны об этом забывать. Эти желания могут сделать из самого последнего негодяя в глазах женщины благородного человека, но только до тех пор, пока он не добьется своих целей. И подобные сюжетные линии есть в любой мыльной опере, которые так любят критиковать, вместо того, чтобы извлекать из них информацию для размышлений. Но и если мужчина не негодяй, а самый обычный мужчина, пока он испытывает сильное сексуальное влечение к женщине, он старается выглядеть в её глазах лучше, пытается бороться со своими недостатками и эгоизмом. И это вполне нормально и правильно. Но когда проходит это сильное влечение, проходит и стимул бороться со своим эгоизмом, и человек снова становится самим собой. Нередко это происходит уже в браке. И женщина вдруг обнаруживает, что её муж изменился в худшую сторону. А он просто стал самим собой. Зная эту закономерность, вы будете готовы к столкновению с ней, и будете думать о том, как подготовиться к встрече с ней. Вы догадаетесь (это я обращаюсь к женщинам), что следует предпринять какие-то меры к тому, чтобы сексуальный интерес к вам со стороны мужа не падал как можно дольше. А для этого нужно предпринимать какие-то меры.

Поцелуй — это прелюдия к прелюбодеянию. В супружеской жизни муж и жена не целуются, как это делают любовники, а прямо приступают к ебле.

Интересно было бы провести по этому поводу социологический опрос и вывести какую-то статистику. Вопрос архи-интересный.

По-прежнему, когда я пишу у себя в кабинете, моему воображению являются видения изведанных пизд. Видения так явственны, что мне кажется, будто я чувствую запах каждой из них. Мое тело пылает от желания, и тут входит N. Желание мое привычно исчезает.

N. что-то спрашивает, я отвечаю, и она уходит. Я уже не заставляю себя овладеть ею. Мои фантазии разгораются опять, и я, чтобы вкусить их прелесть, дрочу с закрытыми глазами.

Обратите внимание насколько велика роль сексуальных фантазий для чувства сексуального возбуждения у мужчины (и у некоторой части женщин, но для мужчин это закономерность). Сексуальные фантазии вызывают чувство сексуального возбуждения, которое приятно уже само по себе, и при этом оно обычно сопровождается мастурбацией. Нужно заметить, что мастурбация без фантазий вообще немыслима. И поэтому для мужчин сексуальные фантазии становятся неотъемлемой чертой их сексуальной жизни. И рано или поздно наступает момент, когда мужчину сексуальные фантазии начнут возбуждать больше, чем собственная жена. Если уж это случилось с Пушкиным, жена которого могла служить эталоном женской красоты, то что можно ожидать в наших условиях, когда с годами и фигура женщины не становится лучше, да и в других отношениях она не прилагает особых усилий, чтобы нравится своему мужу? Но если женщина поставит перед собой такую цель — пробуждать у своего мужа всеми средствами сексуальное желание, она должна знать об этой огромной роли сексуальных фантазий у мужчин и учиться использовать эту особенность мужской психики.

Если жениться на первой пизде, она может стать надежным убежищем и не позволит дальнейших открытий вроде: два тела хорошо, а три лучше. Если жить обособленно от других семей и всяческих женщин, то есть если образ жизни твоей делает первую пизду также и последней, то ослабление похоти становится естественной, а потом годами не вызовет у тебя ни удивления, ни сожаления. Эти вехи жизни пройдут незамеченными, поскольку жизнь твоя насытилась одной пиздой и не познала способа поддерживать похоть на высшей точке, меняя пизды. Тебе кажется, что ты научился обманывать время, не давая своим чувствам стареть, ибо всякая новая пизда вновь превращает тебя в юношу. Но волшебство сие не дается безвозмездно. Семейственная жизнь такого человека быстро отнимает у него молодость желаний, которую он умудрялся поддерживать, будучи холостым. Ему, изнеженному разнообразной изощренной пищей, теперь приходится довольствоваться пусть прекрасным, но единственным блюдом, подаваемым ему еженощно.

По счастью, ебля не еда и без нее можно прожить по многу дней, не умерев от голода. Поэтому я через несколько недель после женитьбы воскрешал похоть не разнообразием пизд, а простым отказом на несколько ночей от пизды единственной. Другими словами, моя увядшая похоть могла расцвести в ту же ночь от новой пизды или через три ночи от пизды N.

Итак, буквально через несколько недель супружеской жизни такой темпераментный, сексуальный мужчина стал заниматься сексом с женой два раза в неделю. Медицинские сексологи в таких случаях говорят, что у супругов устанавливается физиологическая норма. Но вот в отношениях с другими женщинами у того же самого мужчины уже другая физиологическая норма. А это означает, что это уже не физиологическая, а какая-то другая норма, поскольку зависит от характера взаимоотношений с другими людьми. И это опять подтверждает, что секс в браке и вне брака строится по различным закономерностям.

Разнообразие сексуальной жизни приучила Пушкина к высшему проявлению сексуального желания и возбуждения, которое в браке возможно только на начальном этапе. И он совершенно справедливо отмечает, что людям, не познавшим сексуального разнообразия проще приспособиться к ослаблению сексуального желания в браке со временем. И естественно, что таким людям проще и хранить верность. И эту закономерность следует знать, если вас волнует проблема сексуальной верности.

Замедленно возрождающаяся похоть к законной пизде слабеет не только в силе, но и в красках, которые уже никогда не возвращаются в полной мере.

Чем больше женщин имел в холостой жизни, тем большая жертва от тебя требуется после женитьбы, а значит, тем сильнее ты должен любить, чтобы эта жертва не была тебе в тягость. В жертве этой и заключается кара за беззаконную еблю. Я думал, что кары можно избежать, имея любовниц. Но тогда неминуемо распадается семейственная жизнь, основанная на уважении супругов.

А теперь прочитайте вот этот отрывок и скажите, разве он компрометирует хоть в какой-то степени великого поэта? Мне кажется, такое мог написать только истинный поэт. Да и вообще мне кажется, что люди подвергающие сомнению авторство Пушкина, зациклены только на нецензурной лексике, применяемой в данном произведении. К сожалению, ненормативная лексика совпадает с обозначениями половых органов и действий ими производимых, и это порождает огромное количество всяческих проблем и недоразумений как в интимной, так и в обычной жизни. В целях эксперимента я заменю ненормативные слова современными, и посмотрим, что из этого получится.

Увидев вагину впервые, я испытал не столько тягу проникнуть в нее, сколько благоговение перед ней. Прежде чем ткнуться в нее своим членом, я, влекомый неведомой силой, поцеловал ее, и наградой за этот порыв было познание ее вкуса и аромата. С тех пор у меня создался ритуал — всякую новую вагину я прежде всего целую. Часто поцелуй затягивается, пока она не кончит.

У меня никогда не было желания говорить о вагине брезгливо или грязно, и мне было удивительно еще в Лицее слышать непочтительные, пренебрежительные слова о ней. Многие гусары во всеуслышание заявляли о своем отвращении к запаху вагины. Я горячо вступался за нее, и все сулили мне большое будущее, помимо поэтического. Для меня всякая вагина была и есть святыня, принадлежит ли она светской даме или дешевой проститутке.

Помимо похоти и благоговения, вагина всегда вызывает во мне умиление, подобное тому, которое испытываешь, глядя на маленького ребенка, котенка или щенка. Я думаю, что исток умиления к младенцам лежит в их недавнем пребывании в вагине. Она дает волшебный отсвет на все, только что побывавшее в ней. Как я завидую моему члену, которому выпало счастье забираться в сердце вагины. О, если бы я мог залезть в ее глубины языком, носом, глазами!

Скажите, разве этот отрывок не достоин того, чтобы на нем учить юношей поэтическому отношению к вагине? (Небольшое отступление. Я заменил ненормативное обозначение женского органа на «вагину», как более допустимое. А между тем совсем недавно в Петербурге в афишах спектакля, который назывался «Монологи вагины», было запрещено употребление слова «вагина» указом, который подписала сама мэр города В.Матвиенко по требованию какого-то комитета по нравственности. В самом деле, зачем людям лишний раз напоминать, что у женщин есть такой неприличный орган. А мне почему-то кажется, что такой орган есть даже у мэра Петербурга. И как могли такого человека с таким органом назначить мэром? Такого города! Ладно, какого-нибудь Урюпинска, а то ведь вторая столица России. Правильно она сделала, что подписала этот указ, но афиши-то успели провисеть не знаю сколько времени, и вероятно, за это время у многих петербуржцев возникли непотребные мысли об этом органе). А ведь и сейчас с детства во всех нас обществом культивируется непочтительное и пренебрежительное отношение к половым органам, о котором писал поэт. И вы вряд ли встретите, хотя это глубоко интимное дело, о котором не принято распространяться, такое поэтическое отношение у молодых людей к половым органам. И те, кто выступает против авторства Пушкина, выступают по сути дела против поэтизации половых органов, и тем самым они поддерживают сложившееся отношение к половым органам, как к постыдным органам, о которых лучше вообще молчать. И я весьма сомневаюсь, что эти люди имеют в своей жизни гармоничные сексуальные отношения.

Не в силах быть верным жене, я превыше всего ценю верность в чужих женах и непреклонно требую ее от своей. Я даже начертал образец для нее в Татьяне. И N. старается изо всех сил. А еще говорят, что она не любит мою поэзию.

Досадно вместо жены представлять других женщин, чтобы заставить кончить себя и ее. Новая любовница действует на меня благонравно: я так увлечен новой масленой пиздой, что верен ей даже в мыслях. Не важно, что верность длится недолго, ведь можно обрести новую верность — новой пизде.

Если бы N. знала, что многие мои порывы страсти были вызваны не ее прелестями, а этим воспоминанием, она бы охладела ко мне еще быстрее.

Для меня стало привычкой представлять пизду из прошлого после того, как N. кончит, и тогда я быстро кончаю сам. Без этого шершавое равнодушие жениной пизды, которая похотью превращается в чавкающее болотце, не наращивает моего желания достаточно сильно. Я уверен, что N. думает о Дантесе, чтобы поскорее кончить, хоть прямо она мне об этом никогда не говорила. Но я однажды рассказал ей об одной своей фантазии, на что она мечтательно произнесла: «Как хорошо, Пушкин, что я не могу читать твоих мыслей, а ты — моих». И я, как муж, почувствовал свое бессилие предотвратить мысленную измену жены. Если я не могу вызвать в ней любовь, я хочу обрести силу управлять женою, хотя бы с помощью магнетизма, и внушать ей чувства, угодные мне. Но и здесь нужна внутренняя сила и сосредоточенность, которых у меня и в помине не бывало.

Вот вам наглядный пример двойного стандарта. Не будем уточнять, для кого он характерен в большей степени, но явление это довольно распространенное, и очень сильно мешает строить гармоничные отношения. Тем более, когда люди и не стремятся побороть в себе это проявление. А когда появится такое желание, то совсем не лишним будет и знание определенных закономерностей, о которых говорит Пушкин. Хотя он сам не понимает, что это закономерности, и поэтому не может смириться с ними. Против закономерностей бесполезно идти, это все равно, что плыть против течения. Итак, что же за закономерности можно увидеть в этом отрывке.

Начнем с первой фразы: Не в силах быть верным жене, я превыше всего ценю верность в чужих женах и непреклонно требую ее от своей.

Тот, кто требует верности от своего партнера, не обязательно сам будет хранить верность, а скорее всего, наоборот, чем сильнее человек требует верности, тем больше он сам склонен к изменам.

Следующая фраза: Досадно вместо жены представлять других женщин, чтобы заставить кончить себя и ее.

Досадно от того, что не знаешь об этой закономерности действия сексуальных фантазий. Сексуальные фантазии являются естественным средством повышения сексуального возбуждения. И степень использования этого средства в браке только повышается со временем. И о ком же может мечтать мужчина при интимной близости с женой как не о других женщинах? Что же мечтать о жене, когда она рядом и ты можешь делать с ней всё что угодно? Естественно, что фантазии уносятся к тому, чего рядом нет. Или это могут быть воспоминания о каком-то прошлом опыте. Можно и с женой фантазировать о сексе с ней же, но в каких-то необычных условиях, недоступных в реальной жизни, или добавляя в это действие каких-то других участников.

И я, как муж, почувствовал свое бессилие предотвратить мысленную измену жены.

Пушкин не знал об этих закономерностях, и поэтому естественные сексуальные фантазии он называет мысленной изменой. Т.е. этим фантазиям он дает отрицательную оценку, вместо того, чтобы принять их за естественный фактор, за одну из закономерностей сексуальных отношений.

Если бы Бог не дал нам детей, нас бы теперь ничто не связывало, кроме привычки, которой N. тяготилась бы больше, чем я. Ведь в нее влюблены, и она влюблена, и тогда через привычку переступают очень легко.

Когда мы с ней оказываемся одни, нам не о чем говорить, кроме как о долгах или о детях. Общих интересов у нас нет, уважения и почтения ко мне она больше не испытывает — я для нее стал обыкновенный потаскун, — и похоть друг к другу у нас почти исчезла. Во мне еще осталось тщеславие от обладания ее красотой, но оно не стоит всех невзгод, на меня свалившихся. А у нее лишь растет раздражение моим уродством. Если бы у нас не было детей, я бы использовал это как предлог, чтобы расстаться.

Когда ебешь новую женщину, то кончаешь от страсти, а когда ебешь жену, то кончаешь от трения. Страсть — это похоть, обожествленная трепетом. В браке трепет истлевает, и остается хилая похоть как неизбежная дань физиологии.

Только женившись, я понял, насколько страсть духовна. Душа требует трепета, который обретается лишь в новизне. Стремление к новизне равносильно стремлению к знанию, от коего Бог предостерегал. Если знание греховно, то и все новое порочно. Потому крепость семьи зиждется на традиции, древних обычаях. Вторжение в брак новизны, нового знания только разрушает его. Каждая измена — это обновление греха познания.

Как не искусен был Александр Сергеевич в сексе, но двигала им в основном физиология, что и подтверждает данный отрывок. Ему нужна была страсть и трепет, основу которых составляют физиологические явления в организме. Но вот о таком явлении как сексуальная гармония в своем произведении Пушкин ни разу не упоминает. Да и вряд ли ему нужно было бы такое состояние. Ведь оно прямая противоположность страсти. Гармония — это мир и покой, а страсть — это действующий вулкан. Гармония просто не соответствует данному типу личности, и глупо требовать или навязывать сексуальную гармонию таким людям. Каждому — своё, и о вкусах не стоит спорить.

Юный супруг, почувствовав страсть к чужой женщине, впадает в панику: «О ужас, я разлюбил жену!» — и, что самое глупое, объявляет об этом жене. Он благородно покидает брачное ложе и ебет где-то новую пизду день и ночь. Потом он начинает чувствовать, что любовница осточертела ему куда больше, чем жена, и что, по сути, он никогда не переставал любить жену. Он возвращается к жене, которая, покобенившись, принимает его в мягкие объятья.

Когда же он опять прельщается новой пиздой, до него доходит, что страсть к другой женщине ничуть не уменьшает его любви к жене, а, наоборот, подстегивает ее и что говорить об этом жене вовсе не следует. Неопытность отождествляет любовь со страстью. Но зрелый муж знает, что там, где любовь, там нет страсти, ибо любовь длится, а страсть — мрет. Основа любви не приспособлена для страсти, которая селится только на ее поверхности. Торжество любви в сопротивлении страсти, возникающей к нелюбимой женщине, а слава любви — в смирении перед смертью страсти во имя верности. Любовь в развитии своем целомудренна, ибо отлучает от себя страсть.

* * *

Если ты решился не изменять жене, то самое тяжелое — это согласиться, что уже никогда (жуть берет от этого слова) не испытать трепета перед новой пиздой. Есть «никогда», с которыми мы ничего поделать не можем, а должны с ними сжиться: «никогда» молодости, «никогда» красоты. А вот обет верности — наша воля. Для невинного юноши обет верности соблюдать легко, ибо ебля для него не существовала раньше и есть награда за верность. Но я-то знал, что пизда доступна за деньги, за похоть, а не только за верность. Мой образ жизни изменился так резко, что я был как рыба, выброшенная на берег, которая, может быть, лишь первое мгновенье испытывает новое приятное ощущение — тепло от солнечных лучей, но потом начинает задыхаться.

Женитьба стала для меня чудовищем, которое завлекло доступностью и законностью пизды, а потом убило трепет к ней привычкой и с помощью обета верности не допускало оживить трепет другими пиздами. Я отрубил одну голову чудовищу. Но у него осталось еще две: верность жены и дети.

Если бы женщины знали о психологии мужской измены, это предотвратило бы немало проблем в этой области. Очень часто мужчин толкает на измену лишь желание испытать сексуальную страсть, которая умирает в браке, и это желание никак не связано с такими понятиями как любовь и т.п. Мужчине нужны лишь ощущения, расположенные где-то на уровне второй чакры, ну вы понимаете в каком месте. Хорошо было бы, если бы у мужчин не было такого желания. Ну,такова уж прихоть природы. Я сторонник теории Дарвина, мне и думать не хочется, что человек — творение Бога, ибо как можно предположить, что Бог сознательно заложил в человека сексуальное желание, которое в отличии от остального живого мира, не связано в человеке лишь с детородной функцией. Ведь сколько бед и проблем для человечества принесло это заложенное в человеке сексуальное желание. Удовольствия это желание мало кому доставляет, зато проблем и трагедий плодит несчетное количество. Сколько на земле произошло войн из-за любовных приключений руководителей государств, сколько убийств из-за ревности, сколько разрушенных семей, жертвами которых в первую очередь являются дети, а сколько происходит убийств, еще нерожденных детей, и проблем с этим связанных?

Если ты решился не изменять жене, то самое тяжелое — это согласиться, что уже никогда (жуть берет от этого слова) не испытать трепета перед новой пиздой.

Милые дамы, вы можете представить это жуткое ощущение подобного мужчины перед этим «никогда». Понимая эту мужскую особенность, по-моему, это просто бесчеловечно поставить его перед таким выбором. Почему бы ему хоть иногда не предоставить возможность испытать это страстное чувство новой женщины? Наталья поняла это желание мужа, хотя позволила реализовывать это чувство только с проститутками, полагая, что с этой категорией женщин дело до чувств не дойдет, а с «порядочными» может случиться всякое. Хотя вы можете потребовать от него клятвы в сексуальной верности, но ведь все измены и совершаются тайно. А пример четы Пушкиных является редким исключением, который стоит того, чтобы поразмышлять над ним — может этот вариант лучше измены? Ведь даже сам термин — «измена» — говорит о том, что хуже этого явления ничего не бывает. И тем не менее, между изменой и откровенностью, которая имела место у Пушкиных, все выбирают именно измену. А потом посыпают голову пеплом. Только вопрос не в том, чтобы позволить мужу свободно ходить «налево». Это тоже разрушительный путь. Вопрос в том, чтобы строить отношения на понимании сексуальных закономерностей и особенностей.

Данное произведение Пушкина интересно тем, что в нем содержится много материала, затрагивающего те или иные аспекты этих закономерностей. Но Пушкин сам не осознает их как закономерности. Он великий поэт, но в сексе он талантливый практик-самоучка, и для анализа сексуальных закономерностей его поэтического таланта все же недостаточно. У него было лишь предчувствие этих закономерностей. И этого уже немало. В современных книгах о сексе много практических советов и почти не встречается размышлений, а тем более не говорят о закономерностях в сексе.

О сексе можно говорить в разных ракурсах. Художественная эротическая литература — это один жанр, произведения вроде «Луки Мудищева» — уже другой жанр. Есть научная литература вроде «Введения в сексологию» И.Кона, предназначенная для узкого круга специалистов, есть многочисленная литература, написанная талантливыми авторами и практиками, с многочисленными практическими советами. Но почти нет литературы о сексе, написанной с философских позиций. И вот книга Пушкина «Тайные записки» представляет именно такой жанр в сексуальной литературе. К сожалению, этот факт мало кто мог (точнее этого я вообще не встречал) отметить из тех, кто прочитал данное произведение. Вероятно от того, что сейчас философия не в почете. Все же размышлять — это не такое уж легкое дело. Критиковать — это совсем другое дело, это пожалуйста, это все мы с удовольствием. Особенно приятно критиковать известных людей. Когда принижаешь других, как бы сам возвышаешься. Но это уже философия другого рода и не буду вас ею утомлять. А вот о сексе давайте всё же будем серьёзно размышлять и пытаться находить почву для размышлений даже там, где её никто не видит. А книга Пушкина — это словно алмаз, упавший в грязь, но не переставший от этого быть алмазом. Сумейте обтереть этот алмаз от грязи и насладиться всеми гранями этого сокровища.

А на этом позвольте закончить наши с вами беседы по поводу этого произведения.

Мне хотелось бы знать ваше мнение по поводу моих комментариев к книге Пушкина. Какие мысли и чувства они вызвали, какие места в них вызвали наибольший интерес или затруднение в восприятии. Дает ли этот материал пищу для размышлений и определенные знания? Буду очень признателен, если вы выскажете своё впечатление на этой странице.

Content

Михаил Дубовсков
Ай да Пушкин, Ай да сукин сын!