Рышард Савва

Третий параграф

Капитан Даль решил еще раз просмотреть архивные фактографии. На его счету было немало полетов, и Космический кодекс не был для него пустым звуком. На собственном опыте он убедился, как иногда трудно бывает неукоснительно следовать букве закона, но знал он и то, что порой еще труднее бывает поступать вопреки ей.

Даль, межзвездный капитан первого класса, в глубине души не хотел изменять кодекс, а уж тем более оказаться первым, кто будет приводить свои поступки в соответствие с им же измененным законом. Однако факты требовали от него определить свое отношение к этой проблеме.

Сначала он решил просмотреть архив.

Уже читая о первых десяти полетах, он обратил внимание на три случая, когда командирам приходилось прибегать к третьему параграфу кодекса и ради спасения одного товарища рисковать всем экипажем.

Именно поэтому два полета из десяти окончились трагически. Даль продолжал просматривать материалы. Несмотря на технические усовершенствования, уменьшить процент катастроф не удавалось. Капитаны явно слишком часто пользовались правом, которое давал злополучный параграф.

Даль переключил проектор Центральной библиотеки на последние записи. На экране стереовизора появилось объемное изображение, живая хроника событий.

Полет лейтенанта Альта. Кто не знает о нем? По лентам и бортжурналу Информационный центр сделал фильм, который благодаря дополнительной информации, почерпнутой из рассказов, документов, писем, вероятно, стал почти точной копией действительности.

Даль был убежден, что Альт совершил ошибку. Даже сам спасенный, возвратясь на звездолет, заявил: «Никогда не прощу себе, что из-за меня была упущена возможность познакомиться с нашими космическими братьями».

Экспедиция окончилась трагически именно потому, что Альт ждал. Для этого тоже требуется мужество. Лейтенант явно не знал, как поступить. Это было видно по его записям в дневнике:

«0:20. Жду. Все еще жду. Не могу же я дать ему погибнуть».

Вероятно, он что-то предчувствовал, потому что, словно оправдываясь, полностью процитировал третий параграф:

«В особо сложных ситуациях командир имеет право принять альтернативное решение, которое временно создает большую опасность для звездолета и экипажа».

И все же все члены экспедиции погибли. Именно Даль нашел их тела и странные конструкции, сооруженные иным разумом. Вот отчего фильм об этой экспедиции так взволновал его. Он был первым, кто прикоснулся к необычным, стрельчатым, решетчатым башням, которые разбудили в нем отчаяние и надежду встретить космических братьев.

Даль представил себе, как лейтенант обрекает на гибель одного члена экипажа. Это страшно, но все же… Если б он поступил так, единственный в истории исследования космоса явный след другой цивилизации привел бы к контакту. Они в тот момент уже наверняка были на орбите. Альт непременно обнаружил бы их. И тогда…

Но все было иначе. Альт слишком долго ждал. Геолог вернулся, но, прежде чем они успели стартовать, пульсация уже началась. Что с того, что она была неполной и очень быстро затухла. Старт был невозможен. Даже слабой пульсации оказалось достаточно, чтобы разрегулировался компьютер управления. Отрегулировать они его не смогли. Они попросту умерли с голоду.

Сейчас, после полета лейтенанта Альта, уже известно, что космические братья существуют. Ведь те конструкции, которые нашли Альт и его товарищи, а затем и Даль, были предназначены для изучения звезд. Сомнений быть не могло. Стало быть, чужие тоже изучают звезды и улетели перед самым взрывом. Теперь контакт — только вопрос времени. Очевидно, единственный способ осуществить его — это послать в тот район космоса как можно больше звездолетов. Судя по конструкциям, оставленным инопланетянами, у них есть что-то похожее на фотонный привод, а значит, они, вероятнее всего, находятся в радиусе около ста световых лет. Правда, чтобы отыскать их, нужно известное везение. Иначе обычные поиски займут несколько сотен лет.

* * *

Даль выступил одним из первых. Он видел, что члены Совета внимательно следят за его речью. Он уже заметил, что с некоторых пор к нему, первому прикоснувшемуся к обнаруженным Альтом конструкциям, стали относиться не так, как прежде. После возвращения из этого полета еще не было случая, чтобы кто-то стал спорить с ним или отказал в чем-либо. Привыкший в студенческие годы к жарким баталиям, он чувствовал себя неловко в этой атмосфере всеобщего внимания.

В конце выступления он предложил изменить третий параграф Космического кодекса и сформулировать его так:

«Командир ни при каких обстоятельствах не имеет права действовать так, чтобы даже временно подвергать звездолет опасности уничтожения, а экипаж гибели. Командир освобождается от исполнения третьего параграфа только в том случае, когда речь идет о возможности установить контакт».

Даль был почти уверен, что его предложение пройдет без малейшего сопротивления. Тем большее облегчение, а не удивление он почувствовал, когда в дискуссию одним из последних включился социолог Нат. Он говорил кратко, но убедительно:

— Установление контакта в ближайшем будущем становится необходимостью. Все видят это не хуже меня. Благодаря капитану Далю мы обрели уверенность, что мы не одиноки в космосе. Поэтому я призываю Совет выделить как можно больше средств, чтобы решить задачу как можно скорее. Однако я решительно протестую против изменений, предложенных капитаном Далем. Нельзя лишать командира права на риск. Ведь не всегда причины, которые в случае с лейтенантом Альтом привели к воистину трагической для нас невозможности установить контакт, будут оказывать подобное же воздействие.

Решение, принятое по окончании дискуссии, передали по всей сети телевидения:

«Обсудив два диаметрально противоположных предложения — капитана Даля и социолога Ната, — Совет сообщает, что признает предложение капитана хорошо обоснованным, предложение же социолога — выражающим эмоциональную позицию. В результате Совет постановляет в соответствии с предложением капитана Даля изменить третий параграф и считать его действующим в новой формулировке впредь до получения иного, столь же обоснованного предложения одного из капитанов после завершения ближайшей серии полетов в поисках контакта».

К этому было добавлено следующее разъяснение:

«Если такое предложение будет внесено, третий параграф кодекса, вероятнее всего, вообще будет аннулирован, а капитаны получат возможность действовать в любой ситуации по своему усмотрению».

* * *

Далю достался второй сектор, где были три звезды; одна из них — 327-Н в ближайшее время должна была взорваться.

Во время последней серии поисковых полетов каждый экипаж формировался из трех космонавтов: капитана-пилота, врача-социобиолога и инженера-связиста.

«Насколько же сложна предстоящая задача!» — подумал Даль, вынимая документы, врученные ему при входе на космодром.

Первой ему попалась на глаза личная карточка врача-социобиолога Ната.

Даль понимал, что это не случайность. «Совет отлично знает, что при таком составе экипажа я пойду на все, только б не воспользоваться правами, предоставленными новым третьим параграфом, — подумал он. — А Нат любой ценой будет препятствовать этому».

…Три месяца полета, как всегда, тянулись бесконечно. К счастью, инженер оказался достаточно разговорчивым товарищем, а Даль и Нат еще в начале полета договорились не упоминать о спорном параграфе.

Нат и инженер ничего не имели против того, чтобы начать разведку с 327-Н. Основной целью были поиски контакта.

Инженер дал команду на торможение. Автомат переключил гравигенератор на обратную тягу. Все подумали об одном и том же: «А все-таки после долгого перерыва перегрузки дают о себе знать». Как-никак 30 «g». Это почувствовал даже более тренированный — Даль. Инженер и Нат были моложе, но переносили перегрузку хуже.

Даль заранее запрограммировал автопилот на посадку в точке, наиболее удобной для наблюдения.

Взяли пробы атмосферы, которой, собственно, на планете уже не существовало, и газы были настолько разрежены, что не было смысла интересоваться их составом.

Быстро подготовились к выходу. Далю пришлось остаться на корабле. Космолет нельзя оставлять без присмотра. Даль отдал последний приказ:

— Единственная задача — поиски следов иной цивилизации. Не обращать внимания ни на что другое, как бы оно ни было любопытно. Взрыв должен наступить через шесть часов с точностью до десяти минут. Стартуем в момент 0:00, как того требует третий параграф. — И добавил: — Сообщайте мне обо всем заслуживающем внимания.

Даль еще раз взглянул на товарищей и вновь почувствовал, какой тяжкий груз ответственности лежит на каждом из капитанов. Они должны во всем подчиняться кодексу, а с другой стороны, ведь они — друзья своих подчиненных. Он закрыл выходной люк и начал настраивать приемник на волны усилителей инженера и социобиолога.

Первое время никаких сообщений не поступало. То ли они экономили батареи, то ли действительно не было ничего интересного. Через три часа, закончив обход полудуги, как это предусматривалось программой стандартной разведки, космонавты сообщили, что поворачивают назад. Теперь они находились на самом большом расстоянии друг от друга и могли поддерживать связь только с Далем.

Даль даже не заметил, как пролетело время, но вот нарастающее беспокойство перешло в настоящую тревогу. От Ната перестали поступать сообщения. Почему-то вместо обычной в таких случаях напряженной сосредоточенности появилась беспокойная, мучительная неуверенность. Потом Даль взял себя в руки. Заученным движением нажал кнопку выброса зонда с автоматическим искателем. Быстро перемотал назад ленту и по фиксатору времени определил расстояние, с которого социобиолог передавал последнее сообщение. Компьютер рассчитал максимальное расстояние, на котором сейчас мог находиться Нат, и тут же переправил эти данные искателю зонда. Теперь оставалось только ждать.

Когда за возвратившимся инженером захлопнулась крышка люка, Даль облегченно вздохнул. Не желая тратить времени на объяснения, он указал инженеру на экран счетчика, а сам стал внимательно следить за полетом зонда. Оставалась только одна надежда, что Нат все же придет сам, что он уже приближается к кораблю.

Зонд по спирали подходил к звездолету. Даль еще не терял надежды. «Раз приближающийся зонд не нашел Ната — значит, он должен быть где-то поблизости. В конце концов при каком-нибудь случайном падении мог выйти из строя усилитель».

Красная точка зонда приближалась к центру экрана. Когда зонд достиг центра в последнем витке спирали и начал совершать правильные круги над звездолетом, Даль ощутил разочарование. Мигающие цифры голубыми звездочками отсчитывали последние мгновения, Даль передал приказ:

— Поиски на малой высоте по раскручивающейся спирали.

«Потеряю зонд и искатель, — подумал он при этом, — но, может быть, узнаю, что случилось. Если искатель успеет сделать снимки, то потом по ним можно найти место, где остался Нат, и тогда, быть может, станет ясно, почему он там остался».

Даль как-то пытался оправдаться. Случилось то, чего он опасался больше всего. Он уже не сомневался, что именно ему выпало первому применить на практике третий параграф.

Он следил за указателем времени и движением зонда. Когда до момента «ноль» осталось несколько секунд, он взглянул на инженера. Тот молча кивнул. Он считал, что Даль сделал все, что мог.

Даль больше не колебался. Когда голубые вспышки во всех десятках превратились в пульсирующие красные нули, он чуть ли не с облегчением приказал автомату стартовать. Его не остановило бы ничто, даже сообщение зонда…

С тяжестью в сердце он переключил антенну локатора на 327-H. Взрыв звезды не произвел на него впечатления. Почти с ненавистью он глядел на распухающее облако раскаленных газов, с колоссальной скоростью пожирающих все на своем пути. «Там остался Нат, который защищал право жертвовать собою ради других. Право благородное, но анахроничное. Слишком дорогостоящее, ведущее к материальным потерям и утратам контакта».

Даль невольно взглянул на указатель отрицательного времени. Прогноз был точен. Взрыв наступил на 15-й минуте. С запозданием против допустимого всего на пять минут.

Уже в который раз с момента возвращения на базу он просматривал ленты регистратора! Не мог же Нат раствориться в пространстве!

Светлая полоса части экрана пульсировала равномерно и усыпляюще. Это на каждом снимке при медленном движении поблескивали отметины времени. Изображение местности, зафиксированное зондом, он уже запомнил в деталях. Сейчас, как и прежде, он разглядывал цепочки возвышенностей, протянувшихся в нескольких километрах от звездолета. При столь большом увеличении они представлялись горными цепями, которые все приближались и, казалось, колыхались под ногами.

Даль стал всматриваться в экран. Повысил яркость и замедлил движение ленты. Цифры стали мелькать реже. Даль напряженно анализировал снимки. Было +1:19, +1:18… И наконец… Есть! Он резко остановил ленту. Указатель времени светил ровным блеском: +0:30.

Он молниеносно рассчитал расстояние от стартового пункта и облегченно вздохнул. Около тысячи метров. Нет, Нат ни в коем случае не успел бы вовремя добраться до звездолета.

Даль еще не знал, что то, что он увидит через секунду, он запомнит до конца жизни со всеми подробностями и еще не раз вернется к этим снимкам.

Когда он понял, что на экране медленно, словно они шли по воде, движутся две фигуры, у него защемило сердце. Нат (он был без снаряжения и усилителя) с трудом поддерживал неловко передвигавшее ноги существо в светлом скафандре и шаровидном шлеме. Это было иное, но, несомненно, мыслящее существо.

Даль видел, как Нат остановился, некоторое время смотрел на звездолет, а потом они повернулись и начали удаляться от корабля. Даль ясно видел — пришелец хромал. Нату приходилось почти нести его. На спине у пришельца был укреплен баллон, от которого к шлему тянулись шланги.

Даль взглянул на указатель времени: +0:08. Позже он даже не пытался проанализировать, что он почувствовал, когда рассматривал эти изображения в первый раз.

Он понял, почему Нат уходит. Социобиолог не верил, что Даль будет ждать. Он был убежден, что Даль не задержится ни на секунду. А когда он увидел, что створки двигателя раскрываются, он, пожалуй, решил, что Даль и инженер увидели его со звездолета, и все-таки Даль стартует. Удар гравитонов при старте испепелил бы их. Успели ли они спрятаться? Кто их убил? Взрыв 327-Н или он, капитан Даль?

Лента кончилась. Их обоих убил третий параграф. Вот когда подведен итог дискуссии в Совете. Даль понял, что прав был Нат, а сам он глубоко ошибался. Нельзя отнимать у мыслящего существа право на решение. Он, Даль, сделает все, чтобы стереть третий параграф из памяти общества.

* * *

Нат решил вернуться немного раньше. Он отлично понимал, что Даль больше всего боялся оказаться в такой ситуации, при которой будет вынужден воспользоваться им же предложенным параграфом кодекса.

Социобиолог был убежден, что Даль не прав, но доказать это могла только сама жизнь. Он шел быстро, стараясь пройти как можно большее расстояние. Район был неинтересный. Попадались кратеры и небольшие каменистые расщелины. Некоторые он обходил, через другие переползал. Планета, несомненно, не носила на себе никаких следов цивилизации.

Неожиданно он услышал слабый звук высокой частоты. Это не мог быть инженер — тот был слишком далеко, сюда не дошел бы его вызов. А у сигналов звездолета был гораздо более низкий тон. Нат быстро определил направление. Надо спешить, иначе он не успеет к моменту старта. Пришлось сойти с дуги. Чтобы наверстать время, он побежал «на голос» и неожиданно оказался на краю каменного обрыва.

Звук стал сильнее и четче. Он напоминал слегка модулированный писк шестикрыла. Нат подошел со стороны более пологой стены и осторожно начал спускаться. Только почти достигнув дна, он увидел «его».

То, что Нат был социобиологом, несколько облегчило положение. Ему было совершенно ясно, что перед ним представитель иной цивилизации. На нем были светлый комбинезон, шлем и баллоны на спине. Он пытался взобраться по той стене, по которой спускался Нат, но все время соскальзывал. Одна из двух более длинных конечностей была сломана. «Неудивительно. При таком убогом двигательном аппарате невозможно преодолевать препятствия», — подумал Нат.

Переполненный чувством радости, Нат забыл о времени. Наконец свершилось то, чего они так долго ждали: контакт! Он нашел космического брата! И именно в этот момент инопланетянин повернулся. Сквозь стекло шлема Нат увидел его лицо. Оно мгновенно исказилось. В ту же секунду Нат увидел вспышку, но мгновением раньше успел немного отклониться. Он почувствовал сильный удар в плечо. Счастье, что на нем были снаряжение и усилитель. Усилитель-то его и спас.

Нат понял, что погибнет, если не успеет установить взаимопонимание. Времени было в обрез. Его вид не мог не потрясти «чужого». Выход один. Нат застыл, потом медленно, очень медленно снял снаряжение, опустил на камень, показал на него и отчетливо произнес:

— Смотри. Я тоже «мыслящий».

«Чужой» молча смотрел и наконец понял. Больше он не стрелял. Нат увидел, что усилитель обуглился. Установить связь со звездолетом не удастся. Он взглянул на указатель времени. Надо спешить. А собственно, зачем? Ведь с раненым он все равно не придет вовремя. Будь он один, он бы еще успел. Но ведь нельзя оставить «чужака» в такой момент. Он обязан бороться ради контакта. Он не имеет права сдаваться.

Может быть, Даль подумает, что он, Нат, просто замешкался и немного оттянет старт? И Нат уверовал в то, что Даль подождет.

Он был сильно утомлен. Не слышал и не видел зонда. Когда они доползли до последней цепи возвышенностей и уже начали спускаться к звездолету, Нат почувствовал легкое дрожание грунта. Быстро взглянул вниз.

…Он заметил, как дрогнули защитные створки и начали открывать главный двигатель. Ведь их наверняка видели. Это было страшно.

В последний момент они успели уйти со взгорья. «Чужой» долго не мог понять, в чем дело. Нату пришлось чуть ли не нести его на руках. Резкий толчок — и Нат распрощался с последними надеждами. Собственно, зачем они отступают? Чтобы избежать удара гравитонов? Но и без того 327-Н уничтожит их через несколько минут. Или секунд? Он отвел глаза от черного неба, где скрылся его звездолет, и по бурной жестикуляции инопланетянина понял, что тот не собирается сдаваться. Они должны сделать попытку — использовать последний, пусть даже совсем малый шанс.

Нату было уже все равно. Но ведь инопланетянин ранен! Нат решил предпринять последнее усилие. Взвалил его на спину и побежал. Вес был небольшой, но он чувствовал, что долго так бежать не сможет.

Он был слишком утомлен, чтобы рассмотреть их корабль. Сразу было видно, что это фотонный корабль самого простого типа. Когда Нат подбежал к кораблю, оттуда выскочили несколько пришельцев и втащили раненого в люки. Видимо, они были к этому уже подготовлены, потому что тотчас помогли и Нату вползти внутрь. Они очень спешили.

Нат, отдыхая, наблюдал за ними. Собственно, старт корабля они провели вручную. Сами поочередно включали отдельные системы. Когда они дали запал на поток водорода, он почувствовал это.

Он взглянул на экран, ярко светящийся в центре рубки. Быстро разобрался в шкале. У них тоже был точно определен момент «ноль». И все-таки они ждали.

Он почувствовал горький стыд перед этой вновь познанной цивилизацией.

Эти существа общались с помощью звуковых, а не электромагнитных колебаний. Было не более шести «g», однако все они лежали в противогравитационных креслах. Только позже, когда они были уже далеко от планеты и на одну секунду опережали мчащуюся за ними пылающую смерть, повернувшись к звезде фотонным зеркалом, когда закончилось ускорение и они скинули скафандры, он понял, что, хотя они тоже двуногие и двурукие, они гораздо нежнее его, чье тело защищал мощный хитиновый панцирь, и что большей перегрузки выдержать они не могли.

Content

Рышард Савва
Третий параграф