Стефка Модар

Секс в мегаполисе. Столичный роман

Глава 1

Девичье братство

Осень. Москва 2014 г.

Был уже поздний вечер, казалось бы, не предвещающий ничего, что могло бы перевернуть жизнь на 180 градусов. Молодая женщина, сидящая в серебристом «Лексусе» задумавшись, смотрела невидящим взглядом в лобовое стекло и тихо шептала:

– Гад, я тебе этого не прощу.

По щекам струйками бежали слёзы сквозь них она едва заметила движущийся женский силуэт. Почувствовав удар, выйдя из транса резко затормозив, в испуге осмотрелась по сторонам. В голове мелькнуло: «Чёрт, кажется, кого-то сбила…»

Тут же выбежав из машины, поспешила узнать всё, ли в порядке? Сердце защемило, перед ней была девочка подросток.

Та, подняв голову на насмерть перепуганную женщину, неожиданно для себя узнала в ней известную по сериалам актрису кино Анну Кропоткину.

Анна действительно была не на шутку перепугана. До сих пор не могла понять, как это могло с ней произойти? Ведь она очень хорошо водила машину. До этого момента с ней подобного инцидента вообще никогда не было. Сквозь распалённый мозг, накрыв с головой, прошло взрывной волной: «Это всё от успокоительных таблеток». Она содрогнулась.

Анна действительно их принимала вот уже как три дня. Душа вскипела от очередной мысли, что вконец напугала: «Это всё из-за него!..»

Буквально на днях её бросил любовник, найдя себе молодую пассию.

Отогнав мысли, что роем, окутали буквально с ног до головы, она быстро осмотрела потерпевшую. Сознавая, что должна собраться и что-то предпринять она решила вызвать полицию. Уже достала мобильник, чтобы набрать номер, как молодая девушка на вид не более 15–16 лет заворожённо глядевшая на неё с трудом размыкая губы, тихо прошептала, говоря, что не стоит этого делать, всё обойдётся.

Аргументируя тем, что всего-то отделалась незначительными ушибами да лёгким головокружением. Считая, что сама виновата в этой ситуации, сдуру хотела перебежать дорогу не в том месте не в тот час. Говоря, что это какой-то рок, словно несло под машину. Тут же расплакавшись навзрыд призналась, что в голове мысли только о нём Игоре Наймушине сокурснике по колледжу, который её банально предал. Из-за чего у неё это просто в голове не укладывается ни впрямь, ни вкось, постоянно свербит мозжечок мысль: как он мог? Это, не шло не в какие рамки. Тот, признаваясь в любви, изменял ей направо и налево. Её сердце разрывалось от боли не менее чем и у самой Анны.

Кажется, что они оказались на этом «лобном месте» по иронии судьбы. Каждая тут же решила для себя, что в жизни ничего не происходит просто-так, если и происходит, то только имея к тому посыл свыше.

Молодая женщина пригласила девушку к себе на дачу за город. Та робко приняла предложение, мельком сославшись на то, что до общежития сейчас сама не доберётся. Да и что она могла бы сказать появись там в таком виде.

Девушка по-детски доверительно пояснила Анне, что комендант «настоящая грымза-сержант в юбке», и что ещё не притёрлась к уставу «вездесущей». Поясняя, что она первокурсница, только-только туда заселилась. С какой-то заносчивостью, а быть-может с вызовом, вскользь не преминула добавить, что это ненадолго. Со стороны было видно, что её присутствие в том злополучном месте явно не по ней. Девушка рассказывала настоящие страсти, говоря, что в общежитие нет никаких прав, а только одни обязанности. И если что не так: «Шаг в сторону – расстрел на месте». Без какого-либо права на компромисс. Как говорится: все инакомыслящие идут «на вылет».

С каким-то подспудным страхом выпалила, что придётся терпеть. Оговорив, мол, в сентябре цены на аренду квартир «кусаются», значит не стоит куда-то рыпаться, тем более ей и некуда. Радуясь, что в октябре, а она в этом просто уверенна, непременно съедет из общежития куда-нибудь и уж точно подальше.

Приехав на место, несмотря на все противостояния девушки её нежелания показаться врачу Анна на правах старшей все же вызвала "Скорую".

Бригада скорой помощи, как ни странно приехала через пятнадцать минут. Молодой врач, осмотрев потерпевшую обработав рану улыбнувшись, констатировал:

– Думаю, что здесь всё в порядке.

Посмотрев на девушку, подмигнул, на автомате бросив дежурную шутку:

– До свадьбы заживёт!..

Анна с тревогой спросила:

– Скажите, а в колледж на занятия, как, можно?..

Тот, искоса посмотрев на них, махнув рукой, торопливо собирая саквояж, на ходу бросил:

– Может. Не вижу в этом ничего страшного… – уходя прочь.

Через пару шагов обернувшись, почёсывая затылок произнёс:

– Нам по дороге можем подбросить в общежитие.

Анна невольно про себя подумала, удивляясь: «Надо же есть и такие «человечные» бригады скорой помощи… И посмеялись и полечили…»

Где-то как-то гордясь таковыми, отмечая: Мир не только зол, но и добр. Есть люди верные чему-либо, пусть для начала клятве «Гиппократа». Это мощно! Жить с таким кредо из серии «Не навреди!»

Однако чувствуя на себе вину, Анна оставила новую знакомую у себя дома. Сознавая, что им обеим в данной ситуации одинаково плохо и вдвоём все же, как-никак, будет легче.

К тому же и ей самой будет спокойнее, если столь милая девушка будет под её контролем и присмотром. Показалось, вечер сблизил их. За приготовлением ужина они, о чём только не переговорили. Каждая хотела заполнить пустоту доверительной информацией о себе и новыми впечатлениями, чтобы наконец-то в них где-то глубоко-глубоко ожила душа, и той стало бы комфортно в хрупком бренном теле.

Они проговорили о своих любовных проблемах мельком глядя на себя со стороны, читая мнение о себе в глазах напротив. Таким образом, высказав полуправду, чтобы почувствовать «себя» в обретённом состоянии покоя как им показалось искренними. Из нитей одиночество они сплели нечто «гамака», в котором им вдвоём было уютно и удобно, создав единое целое маленький тандем.

Анна за обе щеки уминала ужин, чего раньше она никогда не делала, так как вообще не ужинала, а если и ужинала, то в ресторане. Ей было комфортно рядом с молодой девушкой, имя которой было просто восхитительное – Маша, и оно так располагало к общению. В нём есть – искренность, что-то исконно русское, чистота и магия. С подкатившей грустью Анна вспомнила себя в таком же возрасте, как и Маша, то время, когда очутилась в Москве.

Тогда она была никому неизвестная, да и имя было не таким звучным, как сейчас, а самое что ни на есть обыкновенное, если не сказать совсем уж примитивное… Олеся Гриднева…

…Как это было давно, но кажется, что недавно. По иронии судьбы сев в поезд на станции Раненбург, оказавшись попутчицами в одном купе с такими же как она и её племянница Оля, сблизившись за болтовнёй, они, четвёрка симпатичных и амбициозных девушек по сути просто глупые девчонки вихрем ворвались в мегаполис в поиске своего будущего…

Начало июля 2005 года.

… Москва в то раннее утро показалось, встретила их далеко не с распростёртыми руками. Перрон Павелецкого вокзала гудел как улей.

Все куда-то неосознанно торопились, по инерции двигаясь в направлении здания вокзала толкаясь, возмущаясь. Девушки шли испуганно глядя друг на друга, как никогда их пугал шум и гам. Ведь в маленьком Раненбурге такой суеты и в помине не было. Там жили тихо и размеренно, как в слободе. По-свойски!..

… Анна тогда ещё просто Олеся и девочки – Оля, Инна, Таня, с растерянностью смотрели по сторонам.

Кажется, что сориентироваться в этой «кучмале» было просто невозможно. Таня, выйдя вперёд, застыв на месте, обращая на себя «красивую» пристальное внимание снующего люда и шагающих рядом с ней девочек заявила:

– Так! Спокойствие!..

Оглянувшись на ротозеев, резко рявкнула:

– Ну и что вылупились? – махая рукой в сторону, – идите!

Те, хмыкая, толкаясь локтями, проследовали дальше.

На что Таня взъерепенившись, в след, ёрничая, крикнула:

– Э-э! Тёти, дяди, полегче!..

И уже с чёртиками в глазах глядя на попутчиц перешла на шёпот:

– Не мы первые!.. – подмигивая, – как вы заметили на дворе давно не сорок первый. Так что прорвёмся!

Олеся, ставя чемодан, как старшая, отдуваясь, сказала:

– Всё девочки! Из тупика выход только один. Так что давайте дружно двигаем вперёд! И чтоб мне без нытья не дома!.. – взяв чемодан за ручку потянула по перрону.

Она про себя радовалась, что не зря потратилась на такую ценную вещь. Как хороню, что чемодан не каких-то совдеповских времён, а современный на колёсиках.

Однако даже при таком комфорте ноша была ощутимой, приходилось пыхтеть на каждом метре. Так проволочив каких-то десять метров, Олеся остановилась.

И «по-матерински» тяжело вздохнув, запричитала:

– И куда лезем?! «Москва слезам не верит!»

Неожиданно словно из неоткуда пошёл дождь. Очевидно, Москва решила всплакнуть, то ли от радости, то ли от усталости. Та до такой степени была переполнена своими постоянными, порой, непрошеными гостями, что трещала, как говорится «по швам».

Таня, улыбнувшись, стала собирать в ладони капельки дождя, бурно восхищаясь:

– Ой, сколько слёз!

Прыгая на месте, не переставая щебетать, от радости восторженно кричала:

– Москва меня приняла! Меня коснулись слёзки коренных москвичей! Теперь я точно – москвичка. Ура! – тормоша всех, заряжая энергией счастья.

Ошарашенные прохожие снующие, как муравьи, сторонясь, бурчали:

– Как же! Так и приняли тебя москвичи!.. – зло, – «Базар-вокзал – чемодан…» И вали домой!..

Но девушки были счастливы, и им была «по барабану» чья-то озлобленная вслух высказанная мысль, в мозгу присутствовали серотонин и эндорфин, а это не что иное, как гормоны счастья. Радовалась и Олеся.

Сев на кучу больших сумок и чемоданов, словно о чем-то вспомнив, резко вскочила на ноги на правах «главнокомандующий» безапелляционно сказала:

– Всё вперёд!.. Нечего загорать!.. – тут же срываясь с места.

По ходу вглядываясь в недовольные лица прохожих, отмечала их любопытство по отношению к ней.

Проходя мимо них с гордо поднятой головой, она не приминула хмыкнуть продолжая с уверенностью идти вперёд.

За ней поплелись остальные, волоча сумки и чемоданы. Она, сделав озабоченное лицо глядя на вопросительные лица своих попутчиц, перешла на полушёпот:

– Стоять здесь, как «три тополя на Плющихе» тоже не дело.

Потом решив, что не стоит бояться косых взглядов и злых языков, перешла на нормальную речь:

– Девочки! Давайте покрутимся на вокзале, может, на глаза попадутся объявления о сдаче квартир. Но, а если нет, то язык до города доведёт. Цивилизация обязывает к общению. Не маленькие справимся.

Девушки, взяв в руки сумки и чемоданы, гурьбой поспешили внутрь вокзала. Тот гудел не меньше перрона. Все куда-то торопились. Кто-то ругался, кто-то плакал, а кто-то, вдруг оказавшись в преддверии Москвы ощущая себя в толпе неким образом капельку «столичным» сиял, как начищенный самовар.

Вездесущая Таня, чтобы разузнать, где можно снять квартиру решительно подошла к дежурной по вокзалу. Та скорее по инерции указала рукой в направлении стоянки такси, мимоходом буркнув:

– И что все лезут в Москву как-будто им тут вареньем намазали. Сидели бы у себя. Так нет, лезут!

Глядя сквозь Таню куда-то вперёд, кивнув, рявкнула:

– Туда! – и полетела разнимать «сладкую парочку», что делила чемодан.

На помощь ей прибежали два сотрудника линейной полиции.

Изумлённая девушка глядя на всё большими круглыми глазами стояла буквально в немом шоке. Ей казалось, что всё происходящее перед её глазами какое-то кино, и она в нём выступает в роли дежурного статиста. Так похлопав глазами проглотив ком «московского воздуха» вдруг пришла в себя от неожиданного резкого толчка в бок. Как оказалось, кто-то пытался потянуть и её чемодан, рванув тот на себя, Таня завизжала:

– Грабят!..

Ей это показалось настолько смешным, что тут же сделала вторую голосовую попытку. К ней подбежал работник вокзала. Взяв чемодан, предложил свою помощь препроводить до стоянки такси. Великодушно разрешив, та, приосанившись пошла за ним. Незаметно делая знак рукой остальным, чтобы те следовали за ней. Так шагая след в след, они очутились на стоянке такси.

– Квартира в Москве проблема… – оглядываясь по сторонам, не очень уверенно сказала Олеся.

– Не особенно-то нас здесь ждут. Ни цветов, ни аплодисментов. Даже как-то обидно… – делая кислую мину, – в общем, всё, как и говорили у нас.

Как ни странно, никто не собирался хныкать или расстраиваться. Каждая из их четвёрки с уверенностью констатировала, что всё равно в Москве будет как минимум раз в сто лучше, чем в Раненбурге.

Пусть Москва, не резиновая не бездонная бочка, но и в ней они всё-таки смогут найти лазейку, чтобы внедриться и прижиться в мегаполисе. На этой мысли приободрившись, поспешили к объявлениям. Сорвав пару, найдя то, что им подходило, направились к стоянке, где была очередь из нескольких человек.

Олеся поспешила отойти в сторонку на ходу кому-то, перезванивая, за ней гуськом плелась Оля. За ними след в след шли Таня и Инна, каждая, отвернувшись, тоже звонила по телефону, договариваясь с кем-то о встрече. Наконец подъехало несколько такси, очередь вмиг поредела. Это уже радовало. Поэтому прибытие очередного такси к месту парковки Олеся и Оля восприняли с криком: «Ура! Наше!» – радуясь, мгновенно нырнули в него, забыв попрощаться с остальными. А может, просто сочли, что так принято в большом городе: никто никому ничего не должен и ничем не обязан.

Во второе такси сели Инна и Таня. Они ехали в свою новую жизнь по просторам мегаполиса.

С первой минуты поездки, те, безотрывно следя за первой машиной корректировали путь, поочерёдно тыча пальцем в спину водителя и слишком громогласными выкриками указывали, куда им надо ехать, чтобы не дай бог тот не накрутил лишние круги по городу.

Водитель был на взводе. Чертыхаясь, проявлял недовольство по отношению к своим ненормальным пассажиркам, те его уже достали своими претензиями и указками. Он, в очередной раз, вытирая вспотевший лоб, пробубнил:

– И надо было связаться с такими нервными… Хотел срубить «бабло», а теперь вот катайся с ними туда-сюда как личный водитель.

Рассматривая тех в зеркало, продолжая ныть, зудел:

– Не успели сесть в такси, а уже думают, что стали москвичками, – с кривой усмешкой, зло, – как же сейчас!.. До нашенских-то до столичных пока ещё вам далековато! «Деревня!»

Резко свернув в сторону, тот боковым зрением заметил, как пассажирки наклонились в бок, ойкая и айкая. Вот так банально приведя тех в смиренное состояние, довольно ощеряясь в ус, тихо произнёс:

– Осадил…

Вновь выруливая, мельком заглянув в зеркало, расплылся от удовольствия:

– Тоже мне!.. Поделом.

Как по мановению палочки те сразу же замолчали с опаской глядя по сторонам. Таким образом, остепенив молодёжь, уже в хорошем расположение духа поехал за первым такси. До конца поездки пассажирки сидели, как «мышки» испуганно поглядывая друг на друга и искоса на него, молчали, словно набрали в рот воды.

Подъехав к подъезду дома девушки не поднимая глаз расплатившись, вылетели пробкой из салона машины, даже не взяв с водителя законную сдачу. Тот молча выгрузил багаж. Застыв на месте, стал наблюдать, как те поволокли его в сторону подъезда, ссорясь и пререкаясь. Сплюнув в след, теребя рукой, подбородок хмыкнул:

– А ещё в москвички лезут. Не потянут! – налегке парящей походкой поспешил обойти машину с другой стороны.

Сев, нарочито громко хлопнул дверьми, так чтобы услышали горе-пассажирки.

Отчего те вздрогнули, невольно посмотрев в сторону машины, что сорвавшись с места, подняв клубы пыли, исчезла из поля зрения.

Инна буркнула:

– Урод! – помогая Тане внести сумку в приоткрытую дверь подъезда, в которую только что буквально перед ними вошли Олеся и Оля.

Уже стоя на площадке 11-го этажа девушки вдруг поняли, что оказались претендентками на одно жильё. Объявления были под шаблон. Тогда как им показалось, что поймали за крыло чуть, ли не «жар – птицу» или минимум как вытянули выигрышный билетик в своё новое будущее.

По иронии судьбы они оказались перед дверьми этой квартиры. Хозяйка, открывшая им дверь, была немного растеряна, поражаясь количеству претендентов на её квартиру, но всё же великодушно впустила внутрь. Оказавшись в тесной прихожей девушки, озираясь по сторонам, тут же беспричинно стали ссориться. Возможно, таким образом, изживая друг друга. Только как бы кому не хотелось, никто из этой четвёрки не хотел уходить.

Каждая из них заверяла других в своей невиновности, ссылаясь на то, что все объявления были на одну и ту же квартиру. Да и впрямь не на улице же им оставаться. Ссорясь, стараясь перекричать другую, чуть ли не в один голос выкрикивали: «А кому же тогда звонила?»

На что в ответ, шипя друг на друга, вынужденно признавались, что звонили не родственникам, а хозяйке квартиры. Пожилая женщина, слыша их гомон, была уже и сама не рада тому, что сдаёт квартиру.

Поэтому для начала успокоила. И чтобы как-то их примирить с радушной улыбкой поспешила предложить всем вместе дружненько посидеть за столом, выпить за знакомство чай, поговорить о том, о сём. Говоря, что как раз сейчас и пирог с капустой в духовке подоспеет. К месту будет. Гостьи, переглянувшись, расплываясь в улыбке, охотно кивнули. На лицах читалась ничем неприкрытая радость, глаза тут же засияли добротой. Хозяйка была рада, что нашла компромисс. Спеша на кухню, на ходу нахваливала свой пирог, говоря, что тот по рецепту её бабушки. Заверяя, что бабуля знала толк в кулинарии, мол, некогда самого Л.И.Брежнева обслуживала на его личной даче. Таня видя, что хозяйка разговорилась даже разоткровенничалась, стала расспрашивать о столь ценном и знаменитом рецепте. Девушка, вовсю стараясь понравиться. И как назойливая муха, неугомонно жужжа над её ухом, делала комплименты:

– Ой, как у Вас уютненько, прямо как у нас дома.

Инна щипнула за руку, шипя:

– Замолчи, нас четверо, ты не одна.

Таня, заметив в дверях кота, бросилась к нему:

– Ой, киса, как мой «Васька» тоже «сибирский»!.. Искренне радуясь:

– Какой пушистый, а хвост так вообще… Слов нет!.. Подойдя к нему, погладив начала сюсюкаться:

– Какие мы большие! – поглаживая шёрстку, – какие усики! – трогая руками.

Тот, мяукая, уже тёрся об ноги, правда, Инны. Та пинком сбросила с ноги, делая презрительную гримасу.

Таня искоса глядя то на Инну, то на остальных была сама любовность, завоёвывая дружбу кота, щебетала:

– Ты с нами подружишься? Мы хорошие! Не будем обижать, а наоборот!..

Смеясь:

– Затискаем! – беря на руки. – Кисюля! – прижимая к себе, – лапуля!

Незаметно для других стукнув Инну ножкой в бок, нарочито громко выдавила:

– Мы кошатницы! – глядя на ту въедливым взглядом с голливудской улыбкой переспросила:

– Правда?

Инна вынуждена была признаться:

– Ой, конечно, правда!.. – растерянно глядя на всех сразу. Видя на их лицах изумление, поспешила признаться:

– Собак не очень, а вот кошечки, котики – моя слабость. И в этот момент неожиданно для всех из-под ног Тани вынырнула такса. Инна застыла на месте, онемев. На выручку пришла Оля, что в порыве радости кинулась к таксе и стала целовать, ласкать, кажется искренне восхищаясь:

– Какая красивая, хорошая собачка!..

Собаке, как и её хозяйке, лесть явно пришлась по душе. Женщина, наконец успокоившись, что в доме воцарился мир, вслух пробормотала:

– Ну, вот и хорошо! Вот и ладненько! А то некоторые терпеть не могут кошек и собак. Ни своих, ни чужих!.. – довольно, – значит, поладите. Оставайтесь у меня все. – Трёшка не однушка, так что всем места хватит!.. – на её лице читалось радушие.

Та, обведя всех беглым, но все же заботливым взглядом, вслух отметила:

– Вон, вы какие у меня худенькие! – невольно улыбнувшись, – совсем девочки.

И засуетилась, бегая по кухне, ставя чайник на огонь, доставая из духовки пахучий пирог.

Напоив девчат чаем, поспешила покинуть столь шумное общество. Говоря, что будет жить на даче, там за всем нужен хозяйский присмотр глаз да глаз. Дескать, спасу не дают хулиганьё и бомжи.

С лёгким сердцем оставив девушек на постой уже на выходе как бы, между прочим, вскользь приказала, чтобы те по возможности были аккуратными и следили за кошкой и собакой, не иначе, как за братьями меньшими. Сетуя, что не может взять с собой, есть, мол, и там нахлебники – две котики и собака афганская овчарка. Сын оставил ей в «наследство», а сам налегке съехал за границу.

Оставшись одни, девушки сразу же начали благоустраиваться.

Они не преминули рассосаться по комнатам, каждая старалась опередить подруг, чтобы устроиться с надлежащим комфортом. Не обделили вниманием и собаку с кошкой. Все четверо прикинули и единогласно решили отвести место в коридоре поближе к двери. Считая, что и это слишком роскошно для «четвероногих». Так и сделали. Успокаивая себя тем, что передел прошёл в демократичном формате, как-никак надо и тем поделиться с новыми хозяйками, своими «московскими метрами».

Немного пообвыкнув, начали искать работу: кто через интернет, кто по объявлениям в газетах.

На это ушло несколько дней. Они за эти дни столько перелопатили газет, что уже ближе к ночи голова каждой просто опухала, если не сказать более, те под конец дня буквально валились с ног. И вот наконец определились: что кому нужно…

… Олеся, едва дождавшись очередного утра, поехала трудоустраиваться в кафе, где её благополучно приняли без испытательного срока, так как с первого взгляда показалась ответственной.

Там обратили внимание на то, что молодая женщина, а ей всего-то 26 лет, приехала в Москву с племянницей, а не просто из личных интересов, чтобы устроить свою жизнь. Это как минимум, а вот по максимуму выйти замуж за московского олигарха, тем самым обеспечить себе безбедную жизнь. Девушка казалась – простой и наивной в своём стремление начать жизнь с ноля; только бы пристроить в Москве племянницу, да на первое время быть её опекуншей.

А вот в этом весь и плюс! Здесь попахивало ответственностью за другого, значит, не будет скакать с места на место в поиске новой работы. Как не крути! Это уже ту характеризовало с хорошей стороны, вызывало уважение.

Исходя из всего этого, Олесю приняли на работу.

На собеседование она старательно скрыла свои недостатки, в частности присущую ей флегматичность. На кону стояла, прежде-всего работа, а там будь что будет. Как говорится: время покажет.

Да, разумеется, на ней, конечно же, лежала ответственность за племянницу. Казалось бы, желание найти себе пару в мегаполисе отошло на второй план, хотя именно за этим она и приехала в Москву. Главное, чтобы забыть своего бывшего муженька, Аркашу, искоренить того из себя, как бытовую привычку. Но для этого надо постараться самоутвердиться в своих глазах, как женщина и, в конце концов, стать независимой и сильной. Это был тот минимум, чего хотела бы и просто должна была достигнуть в мегаполисе. И, кажется, что этого хотела не только она одна.

Инна как никто мечтала стать клерком в одной из компаний, чтобы побыть в шкурке одной из героинь её любимого сериала.

И тоже, кажется, была близка к тому.

Набрав номер офиса, энергично общаясь, неожиданно для себя попала в «тему», её пригласили на собеседование. Поэтому, ни свет ни заря та рванула в новую жизнь, опьянённая запахом Москвы. Пусть она на чей-то взгляд где-то как-то угловатая «крепенькая» девушка из глубинки кровь с молоком. Пусть рубит порой подчас с плеча, не задумываясь о последствиях. Но все же она стремилась меняться, по крайней мере, попробует, будет пытаться, чтобы стать столичной «дамой – клерком». А это дорого стоит.

Так оказавшись на собеседовании в офисе, сидя напротив молодого начальника, Инна получила долгожданную должность менеджера наружной рекламы и, кажется, с первого взгляда впервые влюбилась. Это она поняла, когда в области желудка почувствовала какой-то напряг, а потом безудержный молниеносный полёт бабочек в животе. Отчего ей стало как-то не по себе, бросало то в жар, то в холод. Хлопая глазами на объект влюблённости на этого милого Олега Борисовича, в ушах Инны ощущался шум.

Однако чтобы не испугать того, кто перед ней, а это по-большому счету предмет вожделения, та сидела, как мышка, боясь шелохнуться, ни то чтобы лишний раз открыть рот. Она осознавала, что сидит перед баловнем судьбы. От него так разило лоском, шиком, просто неимоверно дорогим парфюмом, который она незаметно ловила ноздрями, вдыхая, чувствуя себя настоящей женщиной. Как игла в мозг вошла мысль: «А что и я научусь женским штучкам стану избалованной?!» Голова закружилась чуть не обомлела, но выдержала, чтобы не показаться в глазах напротив полной дурой, обыкновенной деревенщиной.

Договорившись о том, что приступит к работе с понедельника, Инна, попрощавшись, вылетела из кабинета – опьянённая, окрылённая несясь по коридору, словно парящая бабочка на своих лёгких хрупких крыльях любви. В голове предательски мелькнуло: Разве такое бывает? Вот – так сразу с первого взгляда тащиться от глаз какого-то тридцатилетнего мужчинки и не иначе как «мартовская кошка», вдруг осознав, что сейчас перешагнула черту из детства в зрелость и это в свои 22 года.

Это придало ускорение. Домой возвращалась в буквальном смысле слова – влюблённая. То ли в Москву, то ли в шефа. Но это теперь не имело значения. Запах офиса ей понравился, пахло Москвой и москвичами. Короче – «Столичный!» Его ничем не отбить, даже потоком запаха гостей и проходимцев. Мозг стучал азбуку Морзе: «Ты теперь менеджер рекламного агентства»…

… Оля тоже решила сделать вылазку в большущий город принюхаться, посмотреть: что и как? Правда, ей сейчас не хотелось, не учиться, не работать. Не смотря на такие выдвинутые ею весомые аргументы всё-таки поехала в Эстрадно-джазовый колледж.

По всему было видно, что сделала это не вовремя, на её лице читалась лень и вскользь тенью пробегало безразличие. И это понятно. В её то 17 лет.

Товарищи из приёмной комиссии на визит этой милой девочки отреагировали по-своему, отказав без особо весомых доводов.

По этому поводу Оля, кажется, не расстроилась. Единственно, что тревожило, так это реакция Олеси. Та давно мечтала стать певицей, актрисой, но как-то не сложилось. Именно поэтому она хотела бы вывести в «свет» Олю, чтобы ты заблистала в Москве «Звёздочкой». Оля, тяжело вздохнув, бубня себе под нос, констатировала тот факт, что она далеко не тот материал, из которого прямо сейчас возможно сделать певицу. Вердикт комиссии, что она «сыровата» и пока у неё не найдены нужные вокальные данные был даже на её взгляд более чем основательный.

Конечно, на первый взгляд немного жестковат, но витиевато справедлив. Они, мягко говоря, выгнали, сказав: «Приходите деточка на следующий год!» Оговорив необходимость надлежащим образом заняться голосом. И ещё так въедливо.

Один из них с сарказмом, чтобы наверняка отбить охоту стать певицей, сквозь роговые очки прошамкал: «Труд над собой никому не помешал!»

Это было и смешно, и обидно, даже немного страшновато.

Сразу же завис вопрос: «Куда идти учиться?» Работать, ну просто не хотелось вообще, а не то чтобы над собой. Это факт. Поэтому решительно пошла в кафе, чтобы наесться, напиться, отметить свой приезд в мегаполис…

…Утро, кажется, расстроило не только Олю, но и Таню. Та тоже решила брать Москву с центрального входа в «звёздный бомонд», прямиком направившись в продюсерское агентство.

Та, выстояв очередь, надышавшись запахом дорогого парфюма, так как все присутствующие видели себя не меньше чем «Мега Звездой». К тому же те, не щадя кошельков родителей и спонсоров тратились «по полной». И всё ради того, чтобы блистать и вкусно пахнуть, пытаясь завоёвывать первое положительное впечатление дороговизной во всём. Это был маленький пиар-ход. Отметив это про себя, Таня поняла, что ей придётся нелегко в борьбе за своё местечко в этом бомонде. Здесь точно никто не сдаст свои позиции. Каждый жил под девизом из серии: «Ни пяди назад. За нами Москва».

Так побегав из угла в угол, наслушавшись, смекнув, юркнула в туалетную комнату, туда, где пространство делится на всех поровну, где полная демократия, там не преминула пожаловаться на судьбу арт – менеджеру агентства. И та, как ни странно из жалости взяла данные Тани.

И как показалось, искренне пообещала непременно при случае перезвонить, если им вдруг понадобятся статисты в ближайших проектах.

Это было больше того, чего Таня вообще могла ожидать стоя в очереди претендентов на «огранку», чтобы в дальнейшем стать «Звездой».

Показалось, что день в какой-то мере был прожит не зря, всё относительно: 50x50…

…Наконец набегавшись за день, все решили оторваться на еде, дружно занявшись приготовлением ужина. За разговорами отчётливо прорисовалась цель приезда, каждая видела перспективу и, кажется, что та – то единственное, что их на данный момент объединяло. На устах каждой было одно – покорить Москву, завоевать мегаполис.

Утро наступило столь неожиданно, что Инна, боясь, что получит нагоняй, мысленно засуетилась, ведь ей нужно идти на работу. Она не хотела свою трудовую деятельность в мегаполисе начинать с прогула.

Резко вскочив с постели, посмотрела на часы, напрочь забывая, что субботний день. В ужасе бегая по комнате из угла в угол, Инна всё также мысленно уничтожая себя за то, что опаздывала, наскоро одеваясь на ходу в то, что попадалось под руку, кажется, окончательно выкинула из головы проблему: в чём идти?! Главным для неё сейчас было одно – не опоздать.

Поэтому одев на себя всё, что нашла, тут же стремглав выбежала за дверь, оставляя за собой шлейф до тошноты сладкого парфюма.

Утро было далеко не ранним. Народ по улицам ходил толпами. Город жил активной жизнью, заставляя людей двигаться, что в принципе те и делали. Вопрос: с желанием или без желания?

Подойдя к подземке, Инна заострила внимание на парне в наушниках. В голове тенью скользнула мысль о том, что москвичи инфантильные ушедшие в себя люди. Думая, что попала в точку, хмыкнув, сбежала по ступенькам вниз. Попав в толщу толпы, шагая шаг в шаг вместе с ней, в собственных глазах уже считала себя москвичкой.

Уже через некоторое время она выдавленная какими-то непредсказуемыми силами из толпы по инерции догнала парня, проходя дальнейший путь рядом с ним, шагая семимильными шагами, как скороход. Тем самым вновь заостряя на нём внимание, искоса с любопытством разглядывая, находя для себя много странного и необъяснимого.

Тот до сих пор был в наушниках и по-прежнему не обращал не на кого внимания.

Парень был полностью погружен в себя. Он, слушая определённо классическую музыку, попав в ноту, мурлыкал, как «мартовский кот». Правда, этого никто кроме неё не замечал.

Со стороны это выглядело болезненно, вызывало сочувствие, даже на беглый взгляд показалось, что у парнишки приступы шизофрении.

Заметив на себе её пристальный взгляд, он как-то испуганно посмотрел и тут же метнулся от неё в сторону, продолжая мурлыкать. Потеряв к нему интерес, Инна взбежала на эскалатор, вспомнив, что спешит на работу…

…Рабочий день к чему-то обязывал и довлел, ставя перед всеми определённые рамки…

…Олеся была на рабочем месте, стоя у барной стойки, томилась в ожидание первых посетителей. Чтобы как-то отвлечься от косых взглядов сотрудниц незаметно для постороннего взгляда нажала кнопку вызова на мобильном и тут же отключила.

Эта маленькая хитрость всегда срабатывала, ей позвонили. Это был Дима Кваша.

Она, делая вид, что тот как всегда не вовремя, бегло перехватив взгляд администратора по залу, пожав плечами, ответила. Кажется, это её спасло от затянувшейся паузы. Вот уже где-то пятнадцать минут присутствующие не знали о чём бы ещё поговорить. Поэтому все сразу же навострили уши. Олеся с укором в голосе ответила, ну уж очень подавленным шёпотом:

– Димусь я на работе. Ты что забыл? Первый день! Не отвлекай!

По всему было видно, что тот хотел заехать, но та нарочито громко сказала:

– Даже не вздумай! Ты что хочешь, чтобы меня сразу же в первый день уволили?

На вопрос: когда? Она поспешила прошипеть:

– Какой выходной, какая подмена?! Я первый день на рабочем месте.

– И вообще!.. – вздохнув полной грудью, расправила плечи, открытым взглядом посмотрев на сотрудниц. Отчего те сбежались к барной стойке, буквально, как мухи на мёд.

Олеся, довольная повышенным вниманием к своей персоне, громко выпалила:

– Обрати внимание на ту, для которой твоё преследование не будет так обременительно!.. – безапелляционно, – у меня нет ни времени, ни желания с тобой говорить. Повышая тон:

– Я хочу начать новую жизнь. У меня и так проблем выше головы. На мне Олька, а та сейчас вот уже который день в депрессии, не знаю, что с ней делать.

Пугаясь своей оголённой беспомощности, сетуя:

– Всё на мне. Всё на мне. Как будто я «железная»… Тяжело вздохнув, срываясь:

– И не жди у подъезда, не делай свои подкаты. Я до чёртиков устала от всего от всех и от тебя!.. Мне хватило того, что в Раненбурге все бабки из моего подъезда говорили только о нас и смеялись над нами… – зло, – чтобы ещё и здесь устраивать бесплатное зрелище тёткам, которым дома нечем заняться… – ёрничая, – как же!

Ища поддержки со стороны:

– Щас!.. Разбежалась. Прямо вот бегу и падаю…

Кажется, что всё внимание было приковано к ней. Сотрудницы, сопереживая, в поддержку держали за неё кулачки, безотрывно пожирая глазами.

Оценив своё превосходство, Олеся тут же поспешила оборвать разговор:

– Всё! Чао! Я больше тебя не люблю. Не звони!.. Выключив телефон, посмотрела на девушку за стойкой, та тут же ей предложила горячий кофе. Другая девушка шмыгнула за пирожным, вернувшись из-за солидарности произнесла:

– Все мужики сволочи!..

Олеся, уминая пирожное, запивая горячим кофе, с набежавшей слезой пролепетала:

– Козлы! Только и умеют бить копытами: «Я!..» На большее фантазии не хватает!.. – вытирая скупую слезу, – ничего без нас не могут.

Вот на этой фразе кажется девушки вмиг стали сплочённым коллективом, каждая стала делиться наболевшем, накипевшим. Олеся влилась в этот маленький коллектив, как-то вдруг спонтанно, а это уже начало жизни в мегаполисе…

…Таня, пока не спешила вливаться не в какие русла каких-либо коллективов. Она прибывала в мятежном сне. Ворочаясь, досматривала сон, что снился какой день подряд…

…Жаркий летний день, она стоит за квасом…

…Мило улыбающийся мужчина подаёт стакан кваса, и так заискивающе говорит, что он продюсер кино, и что здесь сейчас идёт съёмка фильма. Она, расплываясь в улыбке подаёт мелочь, тот кладёт в банку с такой же мелочью, рявкает:

– Следующий! – сплёвывая в сторону, – бурча, – ходят здесь всякие с мелочью, и все норовят нахаляву роли получить.

Заглядывая в банку с мелочью, цедя сквозь зубы с сарказмом:

– А её вон, всего-то, «кот наплакал»… – зло, – что на это можно снять?

Таня, поникшая выходит из очереди девушек. Те слетаются к нему, как мотыльки на фонарный столб, отталкивая её локтями, вытесняя всё дальше и дальше в сторонку…

… Резко проснувшись, она с ужасом в глазах с непониманием осмотрела комнату ни Олеси, ни Инны не было. Это уже легче, так как не хотелось бы при них быть напуганной и растерянной. Машинально перекрестилась, боясь, что не дай Бог именно так и будет. Чтобы основательно от этого огородить себя красивую, стукнув ладошкой в грудь, трижды прошептала:

– Раз – два – три – четыре – пять, чтобы горю не бывать! – сплюнув через левое плечо, с облегчением вздохнула.

И это в её-то 21 год. Казалось бы, зрелая девушка, а как сопливая девчонка верит во всю чушь как никто суеверная.

Надев на глаза тёмную повязку, глубоко вдохнув, заглотнув, как показалось тонну воздуха, вновь легла спать…

… Сегодняшнее утро держало в напряжении и ожидании многих, если не сказать всех…

…Олег Борисович, сидя за столом в своём кабинете был в похмелье, не зная, чем бы ему заняться. Вчерашний день был для него настоящей катастрофой, голова отказывалась принимать какие-либо решения. Ничего не оставалось, как открыть бутылку шампанского оправдывая своё скоропалительное решение тем, что до чёртиков устал на вчерашней вечеринке друга и что срочно надо прийти в себя. Сделав пару глотков из горла бутылки, чуть не поперхнулся пеной, вздрагивая от неожиданного звонка.

На мобильный звонила девушка по поводу работы. Не особенно вникая в суть вопроса, пригласил ту сейчас же к нему, считая, что он как начальник имеет право выбора. Если уж предыдущая претендентка, какая-то там Инна, сейчас где-то, а не здесь.

Кажется, О.Б. тоже заблудился в двух соснах, и для него сегодняшний день стал «чёрным понедельником». В предвкушение встречи с незнакомкой стал мечтательно вырисовывать образ будущей претендентки. Слава Богу, штат ещё не укомплектован, и он имеет право делать намётки, пусть даже мысленно в разгорячённом мозгу, как-никак, а руководитель.

Тут же включая всю свою фантазию, отвечая себе на вопрос: какой та может быть, незаметно опустошил бутылку. Его никто не тревожил, и это было на руку. Рядом не было злопыхателей в лице сотрудников. Он не любил показывать им свои мужские слабости. Коллектив был уж очень говорливый. Только ты вышел за дверь, тебе тут же наскоро перемыли косточки. По всей видимости, нагрузка у коллег была слабая. Так как агентство, новое ещё до конца не сформированное, заказов недостаточно. Времени хоть отбавляй, как для пересудов, так и для умозаключений.

Однако он как руководитель жаждал, чтобы его агентство стало одним из продвинутых с переполненным портфелем заказов. Его распирало от того, что он руководитель рекламного агентства.

Олег Борисович потянувшись поймал на лету фривольную мысль о необходимости иметь при себе в лице пресс-секретаря какую-нибудь раскрасавицу длинноногую блондинку…

… Инна тоже жаждала войти в офис агентства «с правой ноги», влиться в коллектив, быть рядом с О.Б. её новым шефом.

И она, уже нервничая, стояла на пути к тому у стеклянной двери офиса, прижавшись лицом к стеклу, томясь в нетерпение, раздражённо заглядывая внутрь. Как показалось, там никого не было.

Это стало так напрягать, что она была вынуждена постучаться в наглухо закрытую дверь.

Буквально застыв в ожидание, та попросту недоумевала: почему дверь вообще в это время закрыта?

На стук, чуть приоткрывая дверь, выглянул заспанный охранник мужчина в возрасте.

Тот, вылупившись на неё как на какое-то «третье пришествие», туго понимая, что ей надо что-то бормоча себе под нос, стал с силой закрывать дверь. На что, она сразу же приосанившись, придерживая дверь за торец, поставленным голосом зачитала нотацию:

– Нет, вы только поглядите на него! Сам не работает так и другим препятствует заняться делом!..

Отстраняя того в сторонку, как «ветошь» зычно гаркнула:

– Вообще! Почему в рабочее время, дверь на замке? – негодуя, – ишь позакрывали лоботрясы, прямо как у нас на слободе частники сраные!..

Стрельнув глазами, испепеляя взглядом, выпалила:

– Что ж ты, дядя, Москву, Олега Борисовича позоришь, а?!

Если не хотите работать, увольняйтесь!.. – хмыкая, – а то, как посмотрю, не знаете, чем заняться на вашей пенсии! – вздёрнув вверх нос с вызовом, – так дайте нам молодым возможность работать.

Стуча в грудь:

– Мы-то хотим!..

Посмотрев в упор, соизмерив с ног до головы процедила сквозь зубы:

– Всё Вам не сидится дома!.. – зло, – спать и там можно!.. Пожилой мужчина глядя на неё так и не понял, чего та хочет. Застыв на месте, моргая глазами, боясь что-либо произнести, тот, кажется, тоже не знал: какой сегодня день недели. Спеша вслух оправдаться:

– Так тык, я это…

Понимая, что это её победа. Инна, взяв его своим 4 размером груди, прошла вперёд как танк. Тому ничего не оставалось, как стоять в стороне, не понимая: что это было?!

Привёл в себя её окрик:

– Я сейчас буду у шефа, и расскажу, как вы тут работаете.

Тот прилип к стене, по лбу лился градом пот. Это, кажется, удовлетворило ту, она пронеслась к лифту как фурия. Зайдя внутрь, исчезла за закрытой дверью. Охраннику показалось, что всё произошедшее с ним было продолжением страшного сна, он даже перекрестился. Инна, поднявшись на шестой этаж, выйдя из лифта, парящей походкой направилась по коридору офиса к кабинету шефа. Она была в предвкушение встречи с Олегом Борисовичем…

…Тому же было абсолютно не до неё.

Он с миловидной девушкой пил шампанское, все было обоюдно по согласию. Они обнимались, как два голубка. И вдруг гром средь белого дня. Она.

Инна влетела в его кабинет, чтобы уточнить план работ на сегодняшний день и была ошеломлена.

Шеф от неожиданности замер, ему ничего не оставалось, как сказать, что принимает на работу новую сотрудницу. Ему хотелось показать и претендентке на должность, что в их сплочённом коллективе полная демократия. Он поспешил представить Инну, как лучшую сотрудницу. Однако та пропустила комплимент мимо ушей, зная, что это ложь, ведь она первый день на работе. Ей было противно начинать работу в этом коллективе с уловок и лжи. Но она сознавала, что должна принять игру в рутине соприкосновений: шеф – сотрудник, только ради того, чтобы не вылететь из рядов этого коллектива.

В конце концов, Инна, выйдя из оцепенения, подыгрывая, сквозь зубы процедила:

– Коллектив не хороший, но и не плохой, как везде. Узнав, что девушка приезжая и без знакомых, пригубив шампанское из рук Олега Борисовича, с облегчением вздохнув, наклонившись к той, на ухо по секрету шепнула:

– У нас так!..Все лучшие места через постель. Не ты – первая не ты последняя. Сами такие были.

Не преминула добавить, чтобы та, в общем-то, не стеснялась, как можно быстрее расслабилась. И надув свои пухленькие губки поспешила выйти.

Уже за дверью поняла, что ляпнула не то, и ей стало немного страшно. Так не хотелось потерять работу, поэтому быстренько пошла на своё рабочее место. Просидев в полном одиночестве три часа, так и не заметив никого из сотрудников, ушла.

На выходе охранник, открывая перед ней дверь, рявкнул:

– Ходят тут трудоголики работать мешают. Даже в субботу им не спится.

Грозя увесистым кулаком, бросая в след с обидой:

– Понаехали здесь из «Двойни»! Продуху нет. Все учат. Я уже три года как москвич.

Словно сорвавшись с цепи, брызгая слюной, добавил, – а ты вот попробуй! Начало с фальстарта, – зло, – телевизор смотреть надо – ноне суббота! – лыбясь, оголяя жёлтые прокуренные зубы… – резко с грохотом закрывая за дверь.

Только сейчас до Инны дошло, что сегодня суббота. Вспрыснув в кулак, ускоренным шагом направилась к метро.

У неё мгновенно разыгралось воображение. На душе стало легко и беззаботно, отчего она начала искать в толпе знакомые лица, и как ей показалось, нашла, это был парень с наушниками.

По инерции она побежала за ним, подхваченная волной толпы очутилась в электричке, не понимая: что она здесь делает? Напрягая слух, с любопытством прислушалась, о чём галдит городская молва. Чтобы со стороны не показаться уж очень любопытной отвернулась к окну, всматриваясь вдаль.

Перед глазами мелькали спальные районы новостроек Москвы. Инна безотрывно вглядывалась, чтобы впитать всю её мощь и зарядиться от неё впрок и осознать, что ты с сегодняшнего дня «москвичка». И чтобы на завтра быть уверенной, что где-то есть тот, кто в миллионном городе тебе знаком.

Уже на выходе из метро, оглядываясь по сторонам, вновь заметила силуэт молодого парня с наушниками. Он прошёл мимо неё, добродушно улыбнувшись. От растерянности и она невольно улыбнулась, тут же тушуясь. И вдруг силуэт парня растворился, исчез как мимолётное видение. Инна так и не поняла: а было ли оно вообще. Но это и не важно.

Важно то, что в мегаполисе есть кто-то и он совсем рядом. Передёрнув плечами, она бросилась в новый поток, несущийся к автобусной остановке. Как же классно в Москве, кто-то свыше управляет потоками: туда-сюда. И все безмолвно подчиняются правилам игры «Жизнь в Мегаполисе»…

… Вечерело. Посетителей в кафе практически не было, по крайней мере, не столь много. Олеся собирала со столов остатки еды, недоумевая: зачем вообще идут в кафе, если такую вкуснятину оставляют, едва надкусив.

Наверно она сбросила со счетов, что в кафе по обыкновению ходят, чтобы встретиться, поболтать, а еда – это предлог к общению.

Молоденькая сотрудница, юркая хрупкая девушка сказала, что той можно идти домой, они сами справятся. Добавляя, что у них принято отпускать новеньких домой пораньше. Олеся этому была несказанно рада. Она и впрямь за день набегалась так, что, кажется, ноги её не слушались, ещё бы час и точно упала бы где-нибудь здесь, валясь с ног. Набрав сладостей, сказав, что Ольке нужно внимание и сладкое. Попрощавшись с сотрудницами, вышла.

В след послышалось:

– Отдыхай! Пока!..

Олеся вышла из кафе, как никогда полна впечатлений. Дорога до автобусной остановки была усыпана сотнями огней. И это так впечатляло. Вечерняя Москва совершенно иной город, нежели днём: сплошь и рядом магия; буквально перенасыщена иллюминацией, как рождественская ёлка. Мерцающие в разноцветье огни её делали «таинственной незнакомкой».

Олесе этот город казался уже немного родным, ведь где-то есть уютное гнёздышко. Значит она уже не приезжая, тем более имеет постоянную работу. Она невольно вспомнила администратора, что оказавшись с ней в туалетной комнате, прихорашиваясь у зеркала как бы, между прочим, сказала:

– Теперь ты наш сотрудник, так что не подводи!..

Надеюсь, нареканий в твой адрес не будет. Шеф сказал, что ты «тётка» ничего, старательная.

Стало как-то не по себе, в ужасе внутренне содрогнулась: «Тётка?!»

Внутреннее «Я» тут же вставило: «Займись собой или точно станешь тёткой!»

Мысленно сетую на то, что на ней непосильная ноша в лице Ольки и ей не до себя даже проронила скупую слезу. Но тут же смахнув, с облегчением вздохнула. Сознавая, что как никто она ответственна за свою «стрекозу»… Загружая свою душу столь обременительными мыслями и видимыми только ей проблемами. Олька, Олька, Олька…

…Оля в это время, сидя на кровати в своей комнате, мысленно прокручивала кастинги, анализируя свои ходы. Невольно возвращая себя на несколько часов назад…

…Толпа девушек. Каждая пытается пробиться без очереди. Она, как самая пассивная в конце очереди. Перед её носом на двери вывешивают табличку. «Кастинг закончен».

И это за сегодняшний день было трижды. Ей уже не хотелось никуда идти, чтобы испытывать судьбу. С усталостью и обречённостью принимая всё, как неоспоримый факт. Это не её время. Чем заняться? Она вообще не могла себе представить. Голова не варила. И это ввергло в депрессию.

Так она просидела пару часов, пока квартира не ожила от шума и гама Тани и Олеси, что гурьбой влетели в квартиру. Олю раздражал крик подруг. Она заткнула уши, боясь сделать то, о чем позже пожалела бы. Было слышно, как те перемещались по квартире. Наконец они зашли к ней. Олеся подала пирожное, Оля молча взяла. Племянница ей показалась какой-то странной. Она сидела перед телевизором совсем поникшая какая-то необычная, неосознанно жуя пирожное, монотонно переключая пульт, переходя с одного канала на другой. Молча, не проронив ни слова.

Таня, тоже была вне себя, мелькала перед глазами, как маятник и как заведённая жаловалась по телефону Инне. Говоря, что точно не уснёт. На ходу невольно бросив, что ей приснилось такое, отчего мурашки по коже бегут. Со страхом ждёт, что именно так и произойдёт. Целый день как не своя, голова раскалывается на две части. Мигрень. Олеся не сдержавшись, выпалила:

– Вообще-то сны в субботу всегда до наоборот, значит жди лучшего варианта.

Та, радуясь такой новости, выбежала в ванну, чтобы привести себя в порядок. Она уже и сама устала от своей мигрени…

… Инна в это время была в парке, вопреки всему не спешила домой, ей хотелось рассмотреть вечернюю Москву с разного ракурса.

Перед глазами мелькнула девушка с коляской, и она искренне позавидовала. Как сговорившись, они вместе подошли к лавочке. Каждая из них, молча присев стала разглядывать случайных прохожих. Девушка монотонно покачивала коляску, укладывая спать своё маленькое чадо. Инна, вслушиваясь в скрежет колёс, мечтательно витала в облаках, неожиданно представив себя матерью, что вот также тихо в так покачивала коляску, убаюкивала малыша тихим монотонным: «А-а-а».

В реальность вернули приближающиеся шаги. Инна вздрогнула.

Это была мать девушки, присев сбоку от Инны та доверительно сказала:

– Моя от любви с ума сошла. Вы уж не обращайте на неё внимания.

Инна невольно посмотрела на молодую женщину, ища в ней то самое сумасшествие, не находя ничего странного. Мать, прикрывая рот рукой, прошептала:

– Она тихая, не буйная. Просто сама не в себе.

Инна вновь посмотрела на рядом сидящую девушку. Та сидела молча ушедшая в себя, не видя никого перед собой, и была белая как полотно. Стало как-то неловко.

Девушка, развернувшись, посмотрела в упор, в растянувшейся тонкой линии сомкнувших губ была едва заметна ехидная улыбка. От которой сердце Инны в одночасье похолодело. Она в ужасе посмотрела на мать девушки. Та поспешила успокоить:

– Не обращайте на неё внимания. Она больная.

Пожилая женщина, положа сумку на лавочку подошла к дочери, погладив по голове с мягкими нотками в голосе тихо сказала:

– Леночка надо идти домой, кормить малыша! – с заботой вынимая куклу из коляски, продолжая укачивать на руках. Девушка тут же встала, сияя улыбкой. Они, откланявшись, отошли. Инна этим была ошеломлена буквально наповал. Мать больной женщины, что-то вспомнив, вернулась. Взяв сумку, тихо прошептала:

– Вот видишь, допрыгалась… – кивая на дочь, – из-за любви сошла с ума, а я теперь нянчись с ней.

Как-то уж совсем озлобленно глядя в упор на Инну, тихо шамкая сухими губами, предостерегла:

– Смотри как бы и ты!..

Инна, подскочив на месте, озираясь по сторонам, хлопая выпученными глазами, высокомерно произнесла:

– Не сойду, я счастлива с мужем никак некоторые!.. Женщина, устало вздохнув, поспешила догнать дочь. Та, остановившись в ожидание матери в глубине аллеи убаюкивала куклу, подгоняя мать окриком. Инна, встав с места, уверовав в то, что такое с ней никогда не случится, решительно покинула парк…

… За окном оживала ночная жизнь мегаполиса…

…Девочки толпились на кухне. Не было только Инны, та позвонила, сказав, что на подходе.

Казалось бы, что каждая занималась своим делом. Таня в уныние разглядывала журнал о «Звёздах». Олеся колдовала над кофе. Оля в падение духа мыла посуду, те, отвлекаясь от своих дел, старались её разговорить. Как – никак, а она из них самая младшая. Всем было по – своему жаль бедолагу.

Видя её кислый, понурый вид, они уже и не знали, как поднять в ней настрой. Недоумевая, что ей надо? Ведь: молода, красива как никто из них, да и в принципе всё есть.

Олеся, вздыхая не глядя в сторону племянницы подала Тане кофе. Та, рассматривая глянцевый журнал, наткнулась на портрет известной кинозвезды. Узнав, что «Звезда» в стадии развода с мужем, продюсером, Таня вдруг неожиданно просияла как «красно-солнышко». Со стороны всем показалось, что в данный момент их подружка была счастлива, наверно по причине того, что теперь хоть не ей одной плохо. «Эгоизм – двигатель женщин».

Оля, вздохнув со стороны, констатировала:

– Вот бы нам! Но только таким, как я точно не светит встреча с продюсером.

Зло:

– И где их только находят?

Таня, Олеся, чтобы как-то отвлечь малу́ю, пригласили её на караоке, чтобы дать ей возможность самой со стороны оценить свои вокальные данные. Оля даже обрадовалась, считая: что – что, а петь она точно умеет.

После ужина они дружно отправились в ближайшее кафе «КАРАОКЕ».

Попав внутрь девушки ощутили дискомфорт, там было всё в новинку. Кажется, что все посетители смотрели только на них. И это не преувеличение. Олеся и Оля ощущали это так болезненно, что их коробило от косых взглядов. В принципе не только их, но и Таню, та, как разъярённая змея шипела в разные стороны:

– Ну, чего вылупились?

Тут же оправдывая своё шипение перед подругами:

– Как на энелошников смотрят. Дикари!

Действительно на Таню, Олесю, Олю обрушилось назойливое внимание, особенно со стороны молодого человека. Тот крутился за одним из столиков, как «веретено» нагло рассматривая девушек, заглушая шум зала, как можно громче выкрикивая кому-то вдаль:

– Вон смотри, какие красотки к нам пожаловали!..

В ответ сразу же заржали два парня сидящие вразвалку за соседним столиком, которые тут же вылупились на новеньких.

Девушки, ощущая спиной шушуканья с соседних столов, поняли, что Макс, пронырливый молодой человек помощник продюсера из шоубиз.

Как только это дошло до слуха Тани, та, моментально встрепенувшись, стала держать осанку.

Однако Макс на неё не обратил ни малейшего внимания. Его взгляд привлекла Оля.

Хрупкая длинноногая девушка подросток старалась петь, но получалось по-детски наивно смешно и слабо, хотя было настолько трогательно, что завораживало.

Чтобы как-то приободрить, девушку Макс выкрикнул: – Браво! – хлопая в ладоши.

Подойдя к ней представившись, стал пиарить себя «всемогущего». И так как бы, между прочим, сказал, что он из любой девчонки может сделать «Звезду», для него нет ничего невозможного.

Оля клюнула на эту наживку, стала петь намного увереннее уже более-менее попадая в ноту. Макс от неё просто балдел, поэтому поспешил пригласить в студию. Захваленная девушка, конечно же, приняла приглашение, подумав: когда ещё подвернётся настоящий продюсер?! Через пять минут, ничего никому не говоря, обнимаясь с Максом, выбежала из кафе, оставив в недоумении и Олесю, и Таню…

… Инна в это время была в метро бежала по эскалатору на выход в город.

Поднимаясь, ей померещилось, что на пути следования вверх держась о поручень, стоит парень в наушниках. Она даже зазевалась. Не понимая, что с ней происходит, оглянулась по сторонам, пробурчав себе под нос: – Заклинило. Только на фиг он мне сдался?! – спотыкаясь, соскочив с эскалатора побежала к выходу, на ходу звоня по мобильному.

Уже на выходе в дверях, вновь столкнулась с парнем в наушниках. Тот слушал мелодию, монотонно мурлыча под нос. Она на секунду застыла на месте.

Тот, нечаянно задев её плечом, чуть не выбил из рук мобильный, пройдя мимо, как ни в чем не бывало.

Он даже не обратил на неё внимания. Инна, опешив, хватая открытым ртом воздух, как рыба, не смея вымолвить ни слова, проводила его растерянным взглядом. Сквозь стеклянную дверь она заметила, как тот направился к эскалатору, теряясь в очереди. Наверно почувствовав на себе пристальный взгляд, парень машинально обернулся, бессмысленно глядя в одну точку. Лицо его было одухотворённое, скорее всего слушаемая им мелодия нравилась. Инне показалось, что так можно слушать только Бетховена. Представив это уже, и сама окрылённая побежала по ступенькам на выход из подземки. Сознавая, что у неё лёгкое помешательство от новых впечатлений, отметила, что она не виновата, что помимо воли попала в их сеть: Это всё – Аура Мегаполиса! Наживкой стал парень в наушниках, который мерещился в каждом молодом парне. Невольно пробило: Может и впрямь зацепил? Тут же отбросив эту мысль, побежала в направление дома. По дороге она думала о новой работе, об Олеге Борисовиче…

… В «Караоке» было очень шумно и оживлённо. Олеся, перекрикивая шум и гам сквозь громкое пение подвыпившей парочки разговаривала с молодым мужчиной, который увивался вокруг неё, как назойливая муха. Осыпая комплиментами.

Ей было не до него. Она была уставшая и подавленная от неведения того, где сейчас может быть Олька. Поэтому поспешила пресечь его ухлёстывания, сказав, что замужем. Таким образом, обрубая концы в ненужном знакомстве. Однако в том взыгралась кровь самца, он просто жаждал уединения с ней.

Чтобы как-то избавиться от него, Олеся предложила Тане уйти.

Но та была в эйфории. Вокруг неё кружило сразу несколько поклонников. Девушка явно уже была на подпитии, кажется, перебрала коктейля, отчего глядя с непониманием на Олесю, спросила: «Зачем?»

Ей явно здесь нравилось. Таня не собиралась уходить. Она, размахивая руками, перекрикивая шум и гам, полупьяно прокричала:

– Раз уж пришли, давай останемся. Здесь так хорошо!..

И это было так. Все вокруг веселились и чему-то радовались, словно всех накормили пилюлями «счастья и радости»…

Ухажёр Олеси уже плавно перешёл к прямому общению с Таней, та цвела и пахла. Ей было не до Олеси.

Зная, что тому только бы получить то, что нужно всем мужикам, Олеся, настойчиво беря за руку Таню, повела подругу за собой. Та полупьяно бормотала:

– Ну, зачем? Мы только пришли. Я не хочу! – оглядываясь на мужчину.

Тот, стоя в шоке, ошарашенно смотрел им в след. Правда, недолго, мигом переключившись на девушку за соседним столиком, расшаркиваясь, стал заискивать перед ней, подобострастно лобзая ручки.

Таня, плетясь за Олесей, обиженно надув губки констатировала:

– Все мужики козлы и сволочи!.. Пробы ставить не на ком!.. Урод!

Через секунду они стояли в холле. Олеся вызвала такси, то незамедлительно подъехало. Сев в него поехали домой, не проронив по дороге ни слова…

… Москва такая огромная, что каждую секунду кто-то куда-то едет. Так и Оля, та тоже ехала с Максом в машине, ощущая себя практически «Звездой». Глядя на вечернюю Москву внутренне содрогалась от её величия. Пусть она и «сопливая девчонка», но сейчас на равных вот с таким матерым москвичом, как Макс. Тот перед ней распинался, как можно выше преподнося самого себя в её по – детски наивных глазах.

Наконец они подъехали к дому, где находилась студия звукозаписи.

Выйдя из машины, Макс взял Олю под руку, воркуя и улыбаясь, они направились в то самое место, где рождаются «звёзды».

Макс расшаркиваясь, галантно и учтиво предложил девушке войти первой. Оля, приняв гордую осанку, с нескрываемым интересом сделала шаг внутрь, быть – может, в её будущее.

Студия была огромная. В ней всё было поставлено на широкую ногу, по-настоящему. Это говорило, что Макс действительно продюсер. Она окончательно поверила в то, что происходящее с ней более чем серьёзно.

Молодой человек от собственной значимости не замедлил в очередной раз пустить пыль в глаза, рассказывая о предстоящих глобальных проектах.

Пафосно говоря, что здесь всё держится исключительно на нём, что приходится крутиться, как «белка в колесе». А иначе не удержаться на плаву в шоубиз.

Он заигрывал, допуская вольности. Предлагая бокал вина на брудершафт, глядя ей в глаза кладя на трепетные губы нежный поцелуй, заманивал её в свои сети, как очередную жертву его чар. Оля была готова на всё ради договора с продюсером, как вдруг их «визави» испортило неожиданное вторжение толстого дядьки, тот вломился, как к себе домой, полупьяно рявкнув:

– Макс, я что-то не догнал, что здесь делает эта малолетка? Опять устроил «нумера»?! – содрогая стены басом, – сколько раз тебе говорить, чтобы не путал хрен с пальцем. Это не одно и то же.

Пожирая глазами Макса, как удав, тот, кажется, был готов его проглотить. Тогда как на Олю он даже не удосужился посмотреть. Потрясая пальцем, вновь рявкнул:

– Разница большая: твой гонорар! – зло, – хочешь вылететь?

Макс выйдя из штопора, робко сказал, что он делал «пробу», тупя взгляд добавил, что как ему показалось есть необходимость в новых девочках, говоря, что прежние уже подустали, и зритель на них не ходит. Мужчина, как оказалось никто-то, а генеральный продюсер. Тот, немного успокоившись, попросил показать, что из себя может представлять стоящая перед ним «малышка». Именно так он назвал Олю.

Макс суетясь, надел на Олю наушники. Поставив ту, как куклу перед микрофоном, включил фонограмму, взмахом руки дал понять, чтобы та начинала петь. Оля с перепуга, даже стараясь, не могла попасть в ноту. Девушка боясь, что подводит Макса, дрожала как осиновый лист. Всё было просто ужасно плохо, если не сказать паршиво. Однако Максу ничего не оставалось, как нахвалить. Отчего у той сразу же выросли «крылья за спиной». Мозг стучал: Я – «ЗВЕЗДА». Она и впрямь поверила в себя. Генеральный продюсер не мог оценить достоинств голоса, но активность движения тела его заворожила. Девочка светилась от счастья, с лёгкостью подтанцовывала, а это подкупало.

Неожиданно генеральному продюсеру позвонили, он тут же сорвался с места, спеша к дверям. И как гостеприимный хозяин, расплываясь в любезностях, поспешил встретить гостью.

Та, ввалившись капризно надув губки, визгливо произнесла:

– «Котик», а это кто?

Толстый дядька испуганно глядя на Макса, лобзая ручку даме, переходя на фальцет, возмущённо заорал:

– Я не понял?! – глядя на Олю, – это кто? Что делают посторонние в моей студии? – отдуваясь, вытер пот с лица. Макс снимая с Оли наушники толкая в спину, стал, как плебей расшаркиваться перед шефом, мельтеша перед его глазами:

– Лев Николаевич! Так, я, техничку нашёл, как Вы и просили! – глядя на него и даму.

Оля, сгорая со стыда, горела желанием убежать, даже уже сделала пару шагов. Макс рывком остановил. Девушка, стоя перед этой компанией, испуганно хлопала глазами. Ей действительно было страшно.

Дама глядя на генерального продюсера сделала «фи», капризно выдавив:

– Шило на мыло?! – глядя на Льва Николаевича, – верни тётку! Та хотя бы под ногами у меня не шастала. Её никто никогда не видел.

Беря того под руку, томно заглядывая в глаза, обволакивая взглядом:

– А это уже выросла, как каланча! – зло глядя на Олю, – маячит у меня перед глазами.

Тот словно застыл на месте, пыхтя, отдуваясь, пролепетал:

– Ну, как же ты сама говорила, что хочешь видеть вокруг себя только молодых…

Та, вытянув свою руку, теряя всю свою вальяжность, визгливо крикнула:

– Я что должна петь перед посторонними? Ты же знаешь, я их на дух не переношу!

Макс отпустив из цепких рук Олю брезгливо стряхивая с ладоней невидимые следы, её присутствие, ощеряясь, произнёс:

– Хозяин-барин! Хотел, как лучше!

Не церемонясь с Ольгой, выпроводил за дверь.

Уже стоя за дверью, Оле краем уха послышалось в след сказанное Максом:

– Я эту в «Караоке» нашёл. Ну, если она нам не нужна, пускай работает на улице! – в ответ послышался мат и смех.

Оля, не выдержав такого позора, расплакалась.

Выйдя из студии, она молча поплелась к метро. Ей было стыдно и по большому счету обидно.

Уже в метрополитене стоя на эскалаторе, позвонила Олесе, та перепугано, спросила: где она? На что Оля, глотая слезы пробубнила:

– Не знаю. В метро… – осмотревшись, сказала, – на «Пушкинской»! – продолжая всхлипывать.

Олеся, нервничая, сказала, что сейчас подъедет к ней, только пусть стоит на месте.

Оля истерично закричала:

– Не надо! Сейчас буду! Достали все! Хочу домой! Стоящий рядом с ней мужчина, тихо спросил:

– Вам плохо?

Оля опустошённо глядя на него, срываясь, зло прошептала:

– Отстань! Тебя не спрашивают. Что пристал?..

…Олеся, стоя у окна на кухне со стаканом чая в руках не находила себе места. Сев за стол, дрожащей рукой взяв булочку, машинально надкусила, абсолютно не чувствуя вкуса, запив чаем, опять в который раз подумала об Ольке. Это её выбило из колеи, так стало себя жалко, отчего сразу же невольно вспомнила мать, её мытарства, частые поездки в Москву.

Только сейчас она поняла, что хотела сказать мать, впоследствии рассказывая о том, что и она, как женщина прошла нелёгкий путь в поиске – покоя, достатка, счастья. Напрягая память, Олеся старалась вытащить из её недр то далёкое время…

Раненбург. Октябрь. 1992 г.

…Стояла глубокая осень. На перроне находились немногочисленные пассажиры, которые ждали прибытия поезда. Тот по непредвидимым обстоятельствам опаздывал на полчаса.

Это было то время, когда многие занимались челночной операцией. Делая вояжи в Москву, заграницу. Время было неопределённым. Основная масса людей, не зная, как выжить пользовалась, казалось бы, первостепенным навыком заработать деньги, пытаясь «отбить» их на перепродаже товара. Некогда далеко непопулярное дело некоторым просто шло на руку. Так спекуляция, занимая свои позиции, входила практически в каждую семью немаловажным подспорьем. Поездки «туда-сюда» приносили определённый доход.

Неудивительно, что пассажиры из числа челноков в ожидание поезда сновали по перрону, как муравьи, таская тяжести, как – никак, а это их капиталовложение. Окончательно завалив перрон своим «бартерным» багажом, с облегчением отдуваясь, даже где-то были рады, что ещё есть время. Сноровка предприимчивых людей была на высоте.

Наконец прошла информация о прибытии скорого поезда. В рядах пассажиров стало происходить оживление. Большие китайские сумки в клетку уверенно зашагали к своему месту назначения. К вагонам.

Перрон гудел сильнее гудка приближающего поезда, но всё же тот набрав всю мощь, прорвал шумовую завесу, тем самым обрадовав всех своим прибытием.

Стоянка была недлительная, около трёх мнут. Этого было достаточно для полной оккупации вагонов.

Занявши свои места, пассажиры с облегчением вздохнули, ведь они уже были на нейтральной территории, которая давала им максимальные гарантии спокойствия, пусть на несколько часов. Впереди длинный путь. А там и Москва… Москва! Москва!..

Почему-то именно с ней связывали надежды в решение проблем. Москва была как бы – первый шаг к благополучию. Именно ими и жила на тот период мать Олеси Елена, по иронии судьбы попавшая в одно из купе полу аварийного вагона. И сразу же ощутила дискомфорт. В вагоне не было света. Освещение шло от мелькающих огней за окном.

Вагон был до такой степени разбомблён, что говорило о разношёрстности пассажиров, которым в нем было всё дозволено. Пьянство, дебош бывали частенько. Исходя из этого, почти все двери практически не закрывались; замки были сорваны, чинить их просто не успевали, как, впрочем, не было и средств на это в самой системе Ж.Д. Налицо было время неопределённости, хаоса и полной безответственности. Пассажиров в этом вагоне было мало, потому было занято четыре купе.

В одном из купе ехала Елена. На беглый взгляд охочего глаза: молодая симпатичная женщина, рассматривающая «бегущие картинки» за окном. Ночь, освещаемая редкими огнями, чередовала ночные виды, показывая по ходу, населённые пункты и блуждающие тени окрестного пейзажа.

Рядом по соседству с Еленой в соседнем купе ехали двое мужчин кавказкой национальности, на вид 40–45 лет, казалось озабоченные своими житейскими проблемами.

По всей видимости, те основательно устали от своих странствий неопределённости и неизвестности. Эти треволнения были присуще каждому из челночного бизнеса.

Мужчины разговаривали сидя в полной темноте и какой-то болезненной тишине, едва размыкая губы.

Выходя за бельём, они с интересом отметили своё соседство с миловидной женщиной, что на вид смахивала на девушку двадцати лет. Это и привлекло их внимание. Маленький штрих в дорожном эпизоде облегчил их пребывание в столь мрачном вагоне. Их уже не тяготили часы проведения в нём.

Ведь каждому из них было бы ужасно коротать время в одиночестве в совершенно тупой обыденности поездки, идущей в той монотонности, в ощущение потери времени и абсолютной бесполезности.

Страдая от скуки, мужчины делали вылазки из своего купе, с интересом поглядывая на свою соседку.

Так в очередной заход один из них осмелился заглянуть в соседнее купе, тем более что дверь была не закрыта. Предлогом была очередная дежурная банальность, которую можно встретить в любой поездке.

К ней заглянул сосед, тот, что был помоложе, ему якобы была нужна соль. Но девушка не была гурманкой, отделывалась потреблением дежурных наскоро приготовленных бутербродов. Н.З. при ней не было.

Как показалось, напросилась дежурная тема для завязки разговора, банально: «А почему? А как?..»

Вскоре разговор пошёл ни о чём. О всякой ерунде.

У соседа появилась возможность рассмотреть симпатичную попутчицу. Она располагала к общению, была вежливо предупредительной, даже достаточно серьёзной. И как зачастую бывает в таких поездках, мужчины, освобождённые от каких-либо обязательств по отношению к своим жёнам дерзали включить обаяние, чтобы понравиться прекрасному полу по максимуму. Стимул: «Дорожный роман».

Всё это бросалось в глаза, лишний раз, подтверждая закономерность поведения в поездках. Так находясь в своей «тарелке», сосед старался внушить доверие своей собеседнице. Таким образом зацепить её внимание, понравиться.

Во время их непринуждённого разговора мимо них прошла пассажирка того же вагона. Остановившись, та заглянула в купе. И как не в чем не бывало, стала кокетничать с мужчиной, приглашая того чуть позже заглянуть и к ней в купе. Вероятно, что они были знакомы. Скорее всего, по базару. Женщина, судя по ней, была из челноков. Полупьяный вид и завышенная самоуверенность подчёркивали в ней «Мадам Брошкину». В её адрес была отпущена грубая шутка, обещающая заглянуть к ней на огонёк. Но уже, когда женщина исчезла из поля зрения, мужчина поспешил оправдаться перед своей соседкой, мимоходом поясняя, что женщина ему надоела в прошлый раз, когда он был в Москве.

Со стороны казалось, что тот хотел выглядеть в глазах Елены выше всего того «базарного» в нём. Она ему явно все больше и больше начинала нравиться.

Человек всегда хочет быть лучше, «чище», особенно когда в чем-то «грязноват». Он предъявлял заявку на интеллигентность. А почему бы и нет?! Это по большому счету даже хорошее стремление «быть человеком с большой буквы». На время оно облагораживает претендента на данные внутренние и внешние качества. Тот и впрямь растёт в своих собственных глазах.

Так периодически заходя к соседке, мужчина, подсаживаясь к ней, скрашивая её одиночество в полной темноте, участливо интересовался: «Как она в своём одиночестве? Уютно, ли?»

Честно говоря, ей было страшновато в этом пустом и неосвещённом вагоне.

Ночь всех склоняла ко сну, одинокие пассажиры незатейливо устраивались на ночлег, кто как мог.

Елена лежала на своей нижней полке, молчаливо всматриваясь в темноту, думая о своей младшей дочке Олесе, думая: как она там? Справляется, ли с ней старшая дочь? Но даже здесь в полной тишине Елена не могла спокойно подумать о своих дочках, её периодически отвлекал скрип сорванной с петель двери.

Это действовало на нервы, ужасало неизвестностью, нагнетало страх. В голову лез один негатив.

Проходящий мимо сосед в очередной раз справился: не боится ли она полного одиночества во мраке ночи? На что Елена, игнорируя вопрос, промолчала. Это дало повод заглянуть внутрь купе и завязать беседу. Спланированный шаг «Дон Жуана». Он явно уверенно шёл к какому-то результату. Совокупность последовательных действий была налицо.

Его поведение было всё в той же вежливо предупредительной форме, в голосе отмечалась забота и опека. Это дало право чувствовать себя «героем». Он уже самоутвердился в своих собственных глазах, думая, что такие позиции занимал и в глазах соседки. Она же с ним была просто вежлива, впрочем, как и со всеми окружающими, не грубить же всем.

Так в боевом настроение мужчина попытался сделать своё наступление в завоевании девушки, при этом недооценивая своего «противника». Им была поставлена определённая цель: добиться её полного расположения. Он считал, что маленький «Порт-Артур» взят без какой-либо капитуляции. Подходя к ней таким маневром, был уже в предвкушение своих мужских иллюзий. Как ни странно, Елена, серьёзно оценив ситуацию, поняла, что та её не пугает, так как уже имелся опыт столкновений в поездках с подобными кратковременными знаками внимания в лице «дорожных ловеласов». Кроме, как призрения больше ничего не было в её ответных реакциях. Ведь это было слишком банально, а в каких-то случаях даже и нагло. Кажется, что так было и на этот раз. Повышенный интерес к ней привносил разочарование. Лишний раз, столкнувшись с низменными чувствами в людях, ощутила во всём этом запах «грязи».

Принимая: всё как есть, она решила посмотреть, что же будет дальше. Сидя в полной тишине, она спокойно смотрела на пришельца, следя за его последующими действиями. Это в какой-то мере ему придало чувство уверенности. Он начал уверенно раздеваться. Во тьме при редких бликах огней, пробивающихся через грязное стекло окна Елена заметила его дикую улыбку. Это было уродством. Однако это ему не мешало. Мужчина, ощутив себя самцом, шёл к вершине поставленной задачи.

Наконец раздевшись, предстал в полном неглиже. По всей вероятности, считая себя «божественным созданием» в своей неотразимой мужской красоте, чуть, ли не Аполлоном. Он был просто уверен, что повергает собой молодую женщину. Вид голого мужчины показался до такой степени смешным, что Елена, не сдержавшись, рассмеялась, тем самым сконфузив непрошеного гостя. Тот стоял в полном непонимание. Она выговаривала свои слова, как приговор. Говоря с сарказмом:

– Да неплохо выглядите! – осмотрев с ног до головы, вспрыснув, добавила, – но, а теперь оденьтесь! На вас смотреть холодно!

Тот покрылся холодным потом, буквально через пару секунд его бросило в жар. Отчего заскрежетал зубами. Он был зол. Что-что, а вот такого явно не ожидал.

Кажется, проиграв на большой скорости сложившаяся ситуацию, тот тут же начал что-то выкрикивать на родном языке, скорее всего проклятия, так как менялся в лице: от испуга до ненависти, всё также зло скрежетал зубами. Поспешно одеваясь на ходу бросая во все стороны слюну, поспешно выбежал.

Только после всего этого Елена прочувствовала, и сама всю ситуацию. Ведь всё могло бы кончиться трагично. Однако усмехнувшись, хмыкнув, прогнала набежавшие мысли прочь. Остановившись на одной: «Хорошо, когда хорошо заканчивается». Тем не менее, не смогла окончательно уйти от мыслей. Оставшуюся дорогу провела в напряжение, ожидая возможных последствий. Внутренне собравшись в кулак, убеждая себя, что ничего страшного не произошло, гнала от себя любые негативные мысли.

До прибытия в Москву оставался час. По отдельным купе сновала проводница, принимая постельное бельё. В вагоне чувствовалось немое оживление.

Неожиданно в купе Елены появился «горе ловелас» стоя перед ней, потупивши взгляд. Как-то скомкано, глухим надтреснутым голосом он произнёс слова сожаления. Таким образом, принося извинения. Если честно, Елена не испытывала к нему ненависти. Мужчина был слишком ничтожным в её глазах. Банальность дорожных «Дон Жуанов» только подпитывала чувства брезгливости к мужскому полу. В очередной раз, подтверждая саму сущность мужской плоти, не иначе как «самцов», тем более вырвавшихся на свободу.

Наконец появились первые очертания Москвы.

Поезд прибыл на Павелецкий вокзал. Пассажиры выходили с чувством тревоги, вновь попадая в неизвестную среду.

Столица как никогда была перенасыщена мыслями и чаяниями гостей.

Страх – это была первая волна, окутавшая с ног до головы приезжих. Вторая волна – хаоса.

Но, не смотря на это, была и третья волна – радости, что несла вперёд, внося новые правила игры «Мегаполис». Неизвестность не только несла куда-то во всепоглощающий поток, она по-своему манила и придавала эйфорию торжественности пребывания в столице городов русских…

…Олеся, выйдя из прошлого, не могла отделаться от мысли, что на их роду лежит проклятье. Сколько раз она уже в этом убеждалась. Вот и Олькина мать, её старшая сестра Оксана, столько раз обжигалась в поиске женского счастья, даже пыталась менять место жительства; переезжая, выезжая за пределы Раненбурге. Невольно она выдернула из ниши своей памяти события ушедших дней…

Зеленоград. Август 1995 г.

… Переезд на новое место жительство дал возможность приобрести новые знакомства. Так оказавшись вдалеке от родных мест в Зеленограде, Оксана со своим другом, одноклассником Алексом решили жить вместе, создав ячейку общества в виде гражданского брака. Они находились в ожидание чего-то нового, поэтому хлопоты в приготовление ужина в один из дней совместной жизни были как никогда в радость, как-никак в тот вечер ждали гостей.

Их суету неожиданно прервал звонок в дверь.

Оксана открыла, заинтересованно остановив свой взгляд на нём на госте, с которым пришла школьная подруга Ольга Климанова. Климашкина!.. Так её за глаза звали, Оксана и Алекс.

Перекрёстный взгляд гостя заинтересованно лёг на неё. Оксане стало не по себе, будто её застукали на чём-то неприличном. Однако не отвела взгляда, а наоборот стала смотреть в упор в поиске чего-то общего между ними возможно знакомого. И действительно через пару секунд отметила в нём что-то близкое, то ли из прошлого, то ли из будущего, что усиливало первое впечатление, притягивало внимание. Он был элегантно одет и на её фоне отличительно выделялся.

Она выглядела подростком в своём нелепом брючном костюме, ей пошли бы шорты и босые ноги. Олеся была по-ребячьи смешлива, сияла как ясно – солнышко в летний день.

Гость был сдержан. Казалось, что он внёс приближение осени. Являя себя хмурой тучей. Лишь изредка его глаза сверкали разрядами молний. Нависло тягостное молчание. Даже его парфюм был с запахом осени. Казался каким-то необычным, вызывающим: холодный несладкий в меру терпкий зелёный чай с уловимым оттенком запаха натуральной кожи, мускуса.

Чтобы как-то выйти из паузы Оксана стала тараторить и улыбаться, тем самым привлекла внимание гостя. Это разрядило обстановку. Выпустив пар, все отдышались после взаимных комплиментов и разговоров не о чём и как-то незаметно плавно перешли к более тесному общению за трапезой.

Всё было на высшем уровне, как для глаз, так и для желудка. Можно было по достоинству оценить неординарные кулинарные способности хозяев уютного гнёздышка. Алекс постоянно выбегал на кухню, суетясь за приготовлением нового блюда, виртуозно доводя то до совершенства. И уже войдя с ним на руках, приводил всех в неописуемое изумление. По сути, Алекс был очень гармоничным молодым человеком: красивый, статный. При своём росте 1 м 93 см. был умён, обладал прекрасным чувством юмора. Гостья определённо старалась ему понравиться. Мужчины были более чем женщины: галантны и разговорчивы. Казалось бы, женщины ещё не настроились на «общую волну», а те уже были в «прямом эфире».

Так незаметно для всех прошёл их совместный вечер. Любезно поблагодарив гостей за визит, проводив, Оксана и Алекс остались наедине. Они были где-то как-то счастливы. Немного поворковав, отправились спать. Всё шло как обычно. Интимно уединившись на своей любимой постели, занялись любовью. Сладкое слияние тел на протяжении часа давало приятные ощущения. Наконец напряжение спало, лёгкая дрожь дала понять, что они ощутили оргазм. Он это чувствовал, как и она. Почувствовав лёгкое головокружение, бессильно распластавшись поперёк постели, они лежали уставшими, но счастливыми.

Когда гармония наблюдается в отношениях двоих, то и не нужны слова повествования. Казалось, что у них было всё в порядке.

Они знакомы столько лет: школьная влюблённость, первый секс, визиты вежливости, что отмечались постоянством, как у хорошо знакомых людей. Все это было привычным, что не могло бы как-то вдруг исчезнуть. Ольга, Климашкина, всегда присутствовала в их жизни, как то неотъемлемое, как 2+1= 3. Без неё не проходил ни один праздник. Школьная троица понимала друг друга с полуслова.

Невольно напросился разговор об Ольге и её новом ухажёре.

Та, откровенничая с друзьями, накоротке сказала, что с Женькой, а это и был гость на сегодняшнем ужине у неё что-то не клеится. «Какой-то он никакой». Бросив вскользь, что в их отношениях присутствует недопонимание.

Так проболтав с Алексом часа полтора о новых впечатлениях, Оксана, незаметно для себя заснула в его крепких мужских объятиях.

На этом встреча не закончилась. Женя и Оля заходили, как к себе домой и они, Оксана и Алекс, даже были тому рады.

Так в один из совместных ужинов, сидя за бокалом вина, все неугомонно болтали. В разговоре не о чём, стуча вилками, и перебивая друг друга, взгляды Жени и Оксаны пересеклись. Это было так мимолётно, что через минуту каждый казалось уже и не вспомнил об этом.

Проведя шумно вечер, Алекс и Ольга дружно стали убирать со стола посуду. По ходу они что-то бурно рассказывали друг другу. Из рук Ольги выпал бокал, на что она, смеясь, выкрикнула:

– Нормалёк! К счастью!

Оксана сидела на кушетке. Женя поспешил поднять с пола разбитый бокал. Подняв голову, их взгляды встретились. Его лицо от неожиданности побледнело, по мышцам пробежал озноб. Он отвернулся, немного испугавшись притока чего-то незнакомого и тайного…

… Прошло время…

…Как-то одним солнечным днём, находясь рядом с домом Оксаны, Женя, осмелился зайти. Это был неожиданный визит, который ни к чему не обязывал. Оксана была одна, по привычке бегая в одной майке, открыв дверь, немного растерялась. Придя в себя, пригласила гостя в дом. Немного поболтав: А у нас, а у вас… Они замолчали, кажется, пауза затянулась. Не выдержав напряжения, он, обволакивая томным взглядом, попытался приблизить её лицо к своему, нежно притягивая к себе за плечи. Вздрогнув Оксана ощутила дрожь, та предательски бежала по всему телу.

Женя поцеловал её в ожидание дальнейшей реакции. Должно быть, это было давнее любопытство обоих, поддавшись ему, она ответила взаимностью. Вдруг почувствовав, что он ей больше чем нравится. Эта мысль поставила «жирную точку» в штурме разгорячённого мозга. Как ни странно в его голове по отношению к ней пробежало то же самое. Их с головой накрыла волна влюблённости. Он начал говорить, что она ему сразу понравилась, но понял это окончательно, когда поднимал тот злополучный бокал. Тогда он её по-настоящему разглядел, украдкой остановив свой взгляд на ногах и на том, что было чуть выше. Из-под короткой юбки сидящей Оксаны виднелась интимная часть в утончённом кружеве нижнего белья.

Это было по-воровски, зато впечатлило. Оксана это знала, но спустила своё напряжение на «нет» включая наивность, воспринимая происходящее, как нечто неожиданное. Ей хотелось продлить миг счастья, пусть хотя бы на миг, Таким образом, отчасти бальзамируя сладкими чувствами сердце. Взаимность обогащает внутренний мир, всё вокруг рисуется в розовом цвете.

Так в смятение душ они расстались, не посягая на личную жизнь каждого. Им двоим было приятно сознавать, что возможно в других сложившихся обстоятельств они смело пошли бы навстречу урагану чувств. Но сдерживала дружба. Она не могла предать ни Ольгу, ни Алекса.

Однако их так тянуло в объятья друг друга…

… Романтический дух всё же витал в воздухе этих молодых людей. Отдалённость сделала их просто добрыми знакомыми.

Спустя некоторое время Оксана забежала к Ольге не думая о нём. Кажется, время выветрило эту блуждающую мысль. Подруги дружно общались, наперебой рассказывая свои новости. Так прошёл целый день. Женя, как третий лишний, не обращал внимания на двух болтливых женщин, лишь иногда вскользь вслух поражался им: «Как можно так много болтать?»

Наконец наступило время расставания с неожиданной визитёршей, что до сих пор была переполнена эмоциями. Оксана, одновременно болтая и одеваясь, как будто бы не замечала присутствия Жени. Тот где-то как-то даже был немного на неё за это сердит.

Прощаясь с подругой, Оксана на лету поймала на себе его взгляд. Казалось именно этого она, и ждала целый день и как бы ненароком про себя отметила: «Завтра ты захочешь меня видеть!» Это была шальная мысль уверенной в себе женщины.

Выйдя из подъезда дома, она напрочь забыла о столь наглой мысли, на ходу переключаясь на реальность своей жизни, где не отведено ему место, как третьему лишнему. На следующий день он был у неё. Проделав, спринтерский забег пристрасти, он, вероятно, хотел убедиться в своих новых чувствах и подтвердить свою уверенность в ней. Чтобы не двигало его чувствами, они исходили от боли в сердце, которому было необходимо лекарство: победа над болезнью или возможность болеть ею как можно дольше. Это приятный двигатель для его сухой души. Он воспитывал в себе сдержанность. Как когда-то сказал Фалес: «Многословие не показатель разумного мнения». Говоря, что «сухая душа – мудрейшая душа». И он придерживался этой философии, как человек стремящийся создать для себя целостное представление об окружающем мире и своём окружение.

Раньше, Женя не испытывал таких волнующих больных ощущений. Сердце прыгало от ожидания.

И оно его не обмануло. Оксана действительно была рада встречи с ним, его спонтанному визиту и впрямь уверовала в магию её «шального вызова». Она ощущала себя колдуньей. Судя по взгляду и блеску глаз, в них была сила любви, в которую хотелось окунуться с головой. Будто два мотылька они парили в ауре волнующих чувств.

Женя, вдыхая запах её волос и откровенно открытого тела, чувствовал, как насыщается им. Он глядя на неё пожирающим взглядом наверно испытывал голод любви, так как возгорался, как свеча, трепетал всем телом, что ждало близости.

Одежда постепенно спадала вниз. Она была красива и стройна. Как маленький подснежник, который своей чистотой и наивностью обычно притягивает взор всяк проходящего мимо него. Было волнующе и трогательно, потрясало его воображение. У него такого впечатления не было давно. Хотя красавиц видел он не мало, но в них не было того живого огонька, чего-то воодушевляющего, что называют «изюминкой». Поэтому был глупо счастлив тем малым «мужским счастьем».

Мужчины, как ни странно тоже бывают счастливы. Хотя то не сравни «женскому счастью», где диктует свои каноны не что иное, как повышенная чувствительность. Оксана обворожила его. Её действия были непредсказуемо лаконичными. Богемная женщина! Трепетные женские губы были до того сладкие, что просто можно было съесть их хозяйку до кончиков пальцев и ног. Это был красивый почерк настоящей Венеры. Это притягивало и пугало. Сделай лишний необдуманный шаг и очутишься в пропасти, откуда обратной дороги, нет. Это было сильнее них. Прошёл день. Так в трепетных объятиях они расстались.

Уже оставшись наедине, оба испугались крушения их добродетели даже в отношении самих себя. Каждый сознавал, что надо вовремя остановиться. Но это они сделают потом, а сейчас вопреки всему думали друг о друге с лукавыми искорками в глазах с томной улыбкой на губах. Им хотелось продлить влияние этого вируса и впустить в самые сокровенные уголки своих внезапно раскрывшихся сердец.

Так проходило время, леча их влечения разлукой, неведением.

Казалось бы, всё забыто спрятано от самих себя где-то глубоко внутри, лишь изредка давая о себе знать. Напоминая, что их роман не состоялся, не имеет места для дальнейшего повествования.

Казалось бы, но отнюдь не так. Ведь это были глубоко искренние и трогательные чувства, которые все равно должны вольно или невольно напоминать о себе. Так и случилось…

… По прошествии времени оно то «глубокое» напомнило о себе, вновь всколыхнув жаждущие души.

Случайно встретившись по воле необходимости сложившихся обстоятельств в личной жизни Оксаны. Та, которая считалась с мнением Жени, обратилась к нему как единственному другу. Ему как никому могла бы поверить свою боль и свои безответные вопросы. Таким образом, они по иронии судьбы напомнили друг другу о себе. Встреча состоялась на квартире у Ольги.

Тайну нахлынувших чувств можно было прочитать по их вскользь обращённым взглядам, в которых отражалось подлинное лицо по уши влюблённых людей. Однако поговорив, так и остались за экраном – табу, что стал преградой, той глухой стеной для проникновения рвавшихся наружу чувств. Не хотелось пугать друг друга их скоропалительным выходом. Неизбежность роковых последствий предполагалась, чем и пугала. Каждый открещивался от них как мог, боясь вероломства любви, чтобы не дай Бог окончательно сокрушить то тайное души и сердца. А может быть и потерять насовсем друг друга. Они расстались, обменявшись милыми улыбками с бархатистым блеском в глазах. Осадок их встречи был томительно умилённый.

Был пасмурный и дождливый осенний день, но им двоим так, и хотелось крикнуть: «Какое небо голубое!..» Показалось, что у обоих начался полёт души. Всё вокруг парило и цвело, широко открытыми глазами они видели мир в розовом мираже чувств, то давало подпитку жить с надеждой о будущей встрече.

И это произошло, он решился вновь зайти к ней. Ему не терпелось узнать: Ждала, ли она его? Оказавшись у её дома, позвонив, дрогнувшим голосом сказал, что сейчас зайдёт. Она, конечно же, была рада его звонку. Услышав обволакивающий голос, растерялась, у неё от неожиданности перехватило дыхание. Голос стал надтреснутым и казалось, доносился из глубины души, приподнимая тяжёлые пласты обыденности, чтобы дать возможность появиться новым чувствам как молодой поросли, то, что могла произнести, так это тихое: «Заходи».

Буквально через 20 минут Женя был у неё. Он вошёл, тяжело дыша, словно пробежал кросс на 5 км.

Закрывая собою дверь, притянул её к себе, с трепетом касаясь лица, стал неистово целовать. И первое, что он мог произнести, было: «Ты меня ждала?» Вопрос был задан эгоистично, так как они не виделись несколько месяцев. Конечно же, она ждала. Где-то как-то подсознательно, но практически постоянно, кидая ожидающий взгляд на телефон, однако тот молчал, как-будто не желал ей помогать в желание встретиться.

По заданному вопросу можно было понять, как долго он хотел видеть, боясь напролом войти в её жизнь. На глазах произошло лихорадочное воссоединение душ и сердец, и всё это было в порыве чувств, будто ими двоими был испит опиум любви и страсти, что лишал их реальности. Всё было в тумане и как бы ни с ними.

Время приостановило свой ход. Через несколько минут происходящее казалось сладким сном. Любовь-дурман! С нею надо обращаться как можно бережнее. Никто не в силах выдержать дозировку, чтобы не перейти запретную черту. Но именно на этой грани познаешь всю прелесть любви, отмечается сокровенность душ.

Они сидели счастливыми, не задумываясь над своим порывом чувств внезапно вырвавшихся на свободу. Их лица были по-детски дурашливыми. В первые минуты не знали, что и сказать. Посидев так некоторое время взглянув на часы, отметив, что время пролетело так незаметно, что ничего не успели вслух высказать. Так ничего и, не сказав, но с тёплым взглядом влюблённого он простился. Его сердце прыгало и стучало как бы отстукивая: «Вот вам, вот вам…» Было приятно и мятежно. Женя даже и не пытался осознать до конца всё происходящее, тем более предположить, что будет дальше…

… Вышло так, как вышло. Оксана тут же рассталась с Алексом, как только узнала, что забеременела от Жени. Устроившись на работу, сняла квартиру, чтобы начать самостоятельную жизнь, в которой первое место было отведено будущему ребёнку.

Был первый рабочий день. С комом неизвестности она прошла через проходную. Найдя тех. отдел нерешительно вошла. Её встретили с любопытством, откровенно рассматривая с ног до головы. Несмотря на то, что Оксана рассталась с Алексом в столь деликатном положение, по-прежнему была свежа и миловидна.

Познакомившись с сотрудниками, про себя отметила, что те приветливы и довольно-таки радушно приняли в свой коллектив. Наперебой принимая участие в её обустройстве на рабочем месте. После того, как она стала его полноправной хозяйкой все приступили к расспросам, выпытывая: кто же она такая?

Так как она была приезжей, то любопытство ещё более усилилось, каждый из коллег пытался сравнить: где и как? В полный разгар её повествования в отдел вихрем влетел, неся какие-то кучи коробок один из сотрудников, его звали Олег. Тот не глядя на новенькую, на ходу буркнув себе под нос: «Всем привет!» – промчался к своему рабочему месту.

Машинально представившись:

– Я Олег! – оставив коробки, внезапно исчез.

В общем-то, как и появился.

Две сотрудницы в шутку бросили, что он у нас такой:

«Фигаро здесь, фигаро там…»

К ним присоединились и остальные, постарались, как можно ярче охарактеризовать Олега. Видно у них считается хорошим тоном давать полную оценку тому, кто выходит за дверь. Так, что в этот день она имела самое полное представление об Олеге. Тот невольно зацепил внимание, прежде всего своим резким появлением, но и присущей ему какой-то отчуждённостью.

Оксана, уставшая от переизбытка информации об отделе и сотрудниках, едва досидела до конца рабочего дня. Выйдя из проходной, она наконец-то с облегчением вздохнула. Прогулка по осеннему городу в лёгкий морозец была приятной, тем более спешить ей было некуда, дома никто не ждал.

Жизнь была начата с белого листа. Хотелось побыстрее забыть прошлое. Именно поэтому она и решила устроиться на работу. В первую очередь, чтобы быть на людях, избегая каких-либо мыслей о том самом прошлом. А главное, как никогда постараться забыть все эпизоды жизни, где она и Женя были счастливыми. Она, как никогда хотела быть счастливой в новой жизни, в которой только двое: она и будущий ребёнок.

Шло время. Оксана, пообвыкнув на работе, уже не так уставала, как в первые дни. Ей как новенькой все уделяли внимание, стараясь на первых порах помочь. Кажется, что она отлично влилась в коллектив, в котором ей было комфортно.

Было преддверие Рождества. В отделе, где работала Оксана, велась подготовка к нему по полной программе. У всех было весёлое настроение. По мере возможности каждый вносил лепту, принимая во всем посильное участие.

Наконец наступило Рождество. Когда стол был накрыт обитатели отдела, собравшись за ним, стали дружно поздравлять друг друга. Среди них не было только Олега. Тот как всегда где-то бегал, разумеется, в трудах. Он был настоящий трудоголик.

Когда уже все были «под коньяком», неожиданно для всех появился Олег, злой как чёрт от усталости. Тот, напрочь забыв о Рождестве, не понимая их радости, косился и бурчал:

– Устроили себе каникулы. А я отдувайся за всех. Подойдя к столу поковырявшись в чьей-то тарелке, начал опять бубнить себе под нос, ругая всех и вся на чем свет стоит. Говоря, что он, как проклятый сдавал продукцию, закрывал наряды за месяц, как будто ему одному – это надо.

У всех было прекрасное настроение, им не до его проблем. Всё также ноя, Олег с хорошим аппетитом поглощал всё, что было на столе. Немного отойдя от проблем, уютно устроившись за столом, трапезничая и балагуря, поднял глаза на коллег. И тут его что-то удивило. Да так, что заставило перестать есть. Это было не что-то, а кто-то, Оксана.

Та как никогда была красива в своём маленьком вечернем чёрном платьице, стоя на высоких каблуках, она вычурно смотрелась на фоне надоевших его взору сотрудников. Взгляд перехватила одна из сотрудниц, Тоня, что по рассказам окружающих была тайно в него влюблена. Невольно все перехватили её злой испепеляющий взгляд, брошенный исподлобья на новенькую, потенциальную конкурентку.

Оксане это показалось смешным. Она, не зацикливаясь на перекрёстных взглядах, оставалась весёлой и беззаботной. Остальные её в этом поддержали, боясь, что вечер может быть испорчен. Все были рады предоставленному случаю собраться вместе за одним столом. Ведь пройдут праздники и опять настанут рабочие дни, вносящие серую монотонность. Поэтому жили одним днём. Всем сидящим за праздничным столом было хорошо и весело.

Проведя рабочий день в прекрасном настроении, они разошлись по домам.

Оксана шла в своё одиночество. Она ещё не имела близких друзей, с кем могла бы отметить Рождество в узком кругу. Правда это ей не мешало чувствовать себя комфортно и уютно в своём гнёздышке.

Так углубляясь в свои мысли, она шла по улицам праздничного города, отвлечённо поглядывая на витражи магазинов, витая где-то далеко в сказочной стране. Неожиданно её «опустили» с небес на землю. Мимо по проезжей части проезжала новенькая иномарка, Оксана едва уловила вопрос:

– Вы не скажите, где здесь дорога на Париж?

Вопрос был довольно – таки оригинальный, неизбитый, редко использовался для знакомства. Это где-то как-то рассмешило. Она тут же ответила подыграв:

– Вы разминулись с указателем в каких-то 20 км отсюда. Машина сопровождала девушку, препроводив ту до дома. Когда Оксана направилась к подъезду, любитель знакомств нехотя прекратил своё маленькое преследование. Но надо отметить, что это ничуть не испортило праздничное настроение.

Она даже почувствовала к беглецу уважение, ведь он вселил в неё женскую уверенность и веру в будущее. Оно уже не страшило. В нём молодая женщина видела себя самодостаточной и не иначе.

Праздники прошли перед телевизором, что был единственным «другом» в этом доме.

Иногда тишину нарушали телефонные звонки. Как всегда, родные поздравляли с Рождеством. Жизнь продолжалась, она была полна ожиданий, и было любопытно её познавать, идя шаг за шагом в будущее. Как-то так прошли праздники, после которых все приступили к работе.

На работе ещё некоторое время сохранялся «праздничный дух», все прибывали в хорошем настроении. Только Тоня была не в настроение как никого её беспокоила беспечность и хорошее настроение новенькой, которой к тому же шла улыбка. Та приятельски непринуждённо болтала с Олегом.

Олег абсолютно не замечал ещё какого – либо присутствия, а это её очень злило.

Дождавшись обеда, Тоня убежала. Она жила недалеко по соседству, поэтому решила поменять свой имидж. После обеда она пришла в «торжественной упаковке» вся говорящая: «Вот видите! Я лучшая!» На что обратила внимание всего отдела. Но только не его. Олег вообще не обращал не на кого внимания, он по своей сути был трудоголик. Только в моменты приземления на рабочее место, отведённое непосредственно ему в этом отделе, он мог расслабиться и о чём-то пошутить.

Это был общительный и весёлый молодой человек, но отсутствие свободного времени в рабочем графике делало его закрытым, ему было не до внимания по отношению к кому-то ни было.

С приходом Оксаны в отделе атмосфера стала натянутой, все были в ожидание; налицо созрел конфликт между новенькой и Тоней. Та ходила какая-то дёрганная, всегда всем не довольная, тогда как Оксана была улыбчива, вежлива и мила, да к тому же легко справлялась со своей работой. Поэтому коллеги с нескрываемым интересом и любопытством следили за этими молодыми людьми. За глаза прозвав тех «Святая Троица!» Только никто из этой тройки не выступал в роли зрителей…

…Шло время. Оксана как хороший специалист была полностью поглощена работой, на какое-то время, забыв о своей беременности. Вечерами она корпела над рабочими документами заполняя, таким образом, свой досуг.

В отделе к ней привыкли, находя все больше и больше достоинств и качеств, считались с мнением, приставка «новенькая» сама по себе отпала. Она для всех окружающих полноправная коллега. Только когда заходил Олег, все вокруг замирали от внимания. Конечно же, он это чувствовал, поэтому старался по ходу разряжать обстановку своей милой беспечностью. Душа компании любимчик: доброта и отзывчивость были присуще ему как никому другому в этом отделе. Олег любил быть нужным всем, моментально решал рабочие проблемы, не заморачиваясь над ними. Он был – звеном, без которого всё стояло бы на месте.

Но иногда всё же уставал от всего и вся, погружаясь, уходил внутрь себя. Эти человеческие качества, конечно же, не могли быть не замечены Оксаной, и она была дружелюбно внимательной по отношению к нему. Они во многом сблизились, решая рабочие вопросы, нашли общий язык. Мужская толерантность была на высоте, Олег был сдержан во всём, по поведению нельзя было сказать, как он к ней относится. Его глаза были умными и строгими что с первого раза трудно что-либо прочесть. Только тогда, когда кто-то обращал на Оксану внимание, с интересом перехватывал взгляд. Порой это сильно бросалось в глаза. Он не желал быть «героем» мизансцены, поэтому резко переключался на анекдоты. Сюжеты были скомканы, так и не развернувшись во всей красе, разочаровывая окружающих. Все понемногу теряли к ним интерес, вращаясь в своей рутине. Их симпатия стала обыденностью для всех.

Так шло время. Однажды, как-то после выходных, Оксана, почувствовав себя плохо, не вышла на работу. Ей позвонили с работы чтобы узнать: что и как? На носу годовой отчёт, все документы она как всегда забрала домой, начальник отдела орал как не нормальный, он не хотел оставаться без премии, поэтому решили отправить к ней Олега, тот как-раз собирался на базу, это было по пути. Это вызвало в нем какую-то неловкость.

Нажав на кнопку звонка, замерев у её двери, он с тревогой ждал, как-будто чего-то боялся, пот пробил насквозь, на лбу выступила предательская испарина.

Оксана открыла ему, на ней был махровый халат, шея была перевязана мохеровым шарфом. Её рыжие волнистые волосы спадали до плеч. Она казалась девочкой. Его это так тронуло, что сердце начало усиленно постукивать, но временами казалось оно вовсе замирало насовсем.

Зайдя в квартиру, он осмотрелся, вокруг всё выглядело очень мило и уютно, нигде не было ничего лишнего. Лучи солнца делали комнату ещё более гостеприимной, в которую ты вписывался, словно был здесь частым гостем. Она пригласила выпить чашечку кофе предложив сесть на диван. Он сел, ощущая её настолько близко, что можно было ощутить запах волос, что будоражил в нем прилив спонтанных чувств, рвавшихся наружу из глубин души.

Он посмотрел на неё с любопытством, задумываясь над тем, что же в ней так его влечёт. Это он знал уже давно, но боялся в этом признаться себе не то чтобы кому-то. Мысли вслух его отрезвили. Они продолжали пить кофе, оно к тому же было уже остывшее, но они этого не чувствовали. Ставя чашки на стол, их пальцы соприкоснулись. Он взял её ладонь в свою и нежно поцеловал, ощущая, что она совсем ледяная. Целуя эти милые руки, он их как бы согревал. В конце концов, притянув её к себе, лихорадочно целуя волосы, постепенно переходя к милому лицу, вскользь ощущая запах её волос. Для него тот был как наркотик, что дурманил сознание, поглощая его самого. Она пока ещё куталась в шарф, который был её убежищем. Он мешал обоим. Олег резко сбросил его, овладевая пространством неистово целуя. Трепет овладел ею полностью, она чувствовала себя осиновым листком, который вот-вот упадёт. Это были томительные минуты слабости, которыми не могла владеть. Все происходило так скоропалительно, что не было времени для каких-либо выводов. Это не контролировалось мозгом, он отказывался обрабатывать информацию о спонтанных чувствах.

Халат ниспадал всё ниже и ниже, тем самым делая её откровенной перед его сжигающим взглядом. Она была очень худенькая, отчего казалась ещё более трогательной. Кружево нижнего белья подчёркивало нежность молодого тела, несмотря на свои тридцать лет она выглядела маленькой девочкой. Из-под ажура нижнего белья виднелась её маленькая грудь, которая его возбуждала. Он поцеловал, чувствуя апогей перевозбуждения. Белье стало падать, вниз освобождая её неистово красивое тело от пут. Она предстала как молодой бутон розы, запах которой дурманил и притягивал. Он любовался ею, она постепенно освобождала его от одежды. Утопая в глубине дивана, они потеряли реальность растаяли в тумане чувств. Всё было поистине красиво…

…Его руки были нежными, их тепло согревало и расслабляло. Она доверилась ему, отдаваясь его трепету и поглощению. Это была прелюдия, уносящая в тайну любви. Оксана постигала как способная ученица. Их единение было гармоничным не ощущалось никакого дискомфорта. Им обоим было присуще чувство упоения, они шли навстречу своей любви, не ставя никаких препятствий. В таком уединение побеге от реального мира они пробыли до позднего вечера. Влюблённые решили расстаться, чтобы не торопить события. Уже одетые они никак не могли освободиться от объятий влюблённо глядя в глаза друг другу. Разговор шёл исключительно глазами, они говорили всё, это был океан чувств. Тепло их разгорячённых тел, казалось бы, растопило плоть и сделало единым целым. В таком лирическом настроение она проводила его до двери. Вырываясь из объятий, он выбежал за дверь, спеша к лифту, неоднократно оборачиваясь, то и дело посылая ей воздушные поцелуи. В след она интригующе крикнула, что ждёт ночью во сне, а ему желает беспокойной ночи.

Для него ночь была в перевозбуждение. Сна не было. Он торопливо перелистывал в мыслях страницы памяти, затормаживая, вспоминая поминутно всё, что было между ними. Его душа была переполнена впечатлениями. Это было выше всех ожиданий потолок блаженства. Он соприкоснулся с нечто совершенным данным свыше и незаурядным. В нем сохранилось тепло, что она внесла собой. Он пытался как можно дольше его сохранить в себе. Наваждение её присутствия рядом с ним несло запах её волос и тела, он до сих пор дурманил. Влажность сладких губ держалась на его губах, он был счастлив. Он захотел ей перезвонить, набрав её номер, замер в ожидание, сердце нещадно колотилось…

…Как ни странно, Оксана ожидала звонка, чтобы лишний раз убедить себя в том, что это он с трепетом в голосе тихо спросила:

– Ты?! – в напряжение, почувствовав лёгкое головокружение и шум в ушах.

Единственно, что он мог сказать, так это:

– Да, привет, это я!

Он сказал это так тихо и нежно, что этих слов с лихвой хватило обоим. От переполнения чувств она почувствовала шевеление, это был сигнал свыше, что в её жизни есть самый главный человек и тот несравним не с кем.

Усмехнувшись, едва сдерживая слезу более чем уверенно шепнула:

– Прости! – мягко кладя трубку на телефон.

Закутавшись в одеяло, уткнувшись в подушку, Оксана ещё некоторое время пребывала в полете чувств, которые не давали ей сосредоточиться. Через полчаса она безмятежно уснула с одной мыслью, что теперь не одна. Их двое. Во сне она улыбалась, в нем впервые она увидела свою дочку. Это было пророчеством…

…Шло время. И оно свершилось… Буквально через пять месяцев родилась Олька. Вот такое «бабье счастье» в её роду… Не обошло оно и Олесю…

…Она вспомнила своё первое знакомство с Аркашей…

…Был июньский день, в воздухе парили ароматы пионов, лип и роз. Небо было несоизмеримо голубое и где-то на недосягаемой высоте. Было ощущение грандиозности и величия. Словно тебя поглощало пространство, которое управляло тобой в твоём намерение постичь неизвестное; тебя несло на гребне волны.

Олеся шла, глубоко вдыхая «воздух мечты» насыщая себя его энергетикой. Заряд шёл такой позитивный, что было бы глупо ему противостоять. Она по большому счету была счастлива, купаясь, блаженствуя в уюте дня, невольно приняла тот факт, что: «Жизнь хороша, и жить хорошо!» И это было так! Отчего смело зашагала навстречу завтрашнему дню. Пребывая в таком хорошем настроение, шла, любуясь улицами города, стуча каблучками по асфальту. Олеся знала наверняка, что женщина, вставшая на высокий каблук становится – царственной, грациозной, отчего фигура выглядит утончённой изящной, не уступила бы именитой «топ-модели». Мысль вслух ей понравилась, внутренне собравшись, почувствовала до кончиков пальцев рук и ног «секс-бомбой», и не иначе. Её загорелые ноги вычурно выделялись из-под белых шорт. Короткая стрижка для брюнетки – это безукоризненно. Всё это подчёркивалось и оттенялось на фоне летнего облегчённого пиджака цвета морской волны. Она преподносила себя окружающему миру, как «конфетку» в глянцевом фантике. На неё смотрели со стороны, на лицах читалось восхищение. И как никогда, девушка, идущая скользящей лёгкой походкой, гордилась всем своим великолепием, которое ей давало чувство удовлетворённости жизнью, счастье.

Проходя мимо летнего кафе, её кто-то окликнул, не обратив внимания, прошла, не глядя мимо, продолжая витать в облаках.

Окликнули повторно, но уже в несколько раз громче. Только теперь Олеся поняла, что оклик относится к ней. Оглянувшись, она увидела на летней террасе двух мужчин, сидящих за одним из столиков. Один из них, что сидел, вальяжно развалившись в удобном пластиковом кресле, не меньше как хозяин «сегодняшнего дня», воркующим голосом спросил:

– Девушка можно Вас спросить?

Олеся, не отдавая должное этому, продолжила свой путь, сияя, как начищенный самовар. Однако её вновь настойчиво останавливали:

– Девушка подождите, мы Вас не снимаем. Куда Вы так спешите? Остановитесь!

Это её позабавило. В голове тут же машинально прокрутился шальной ответ, приостановившись, соизмеряя с ног до головы улыбаясь, выпалила:

– У Вас нет денег?

Шутка выглядела остроумной, явно всем понравилась. Двое мужчин начали оправдывать свою настойчивость, говоря, что она такая хорошенькая и им приятно на неё смотреть. А как иначе? Если в ней буквально всё цепляло мужской глаз.

Улыбнувшись, она проследовала дальше, спеша домой, но уже с дополнительным допингом счастья. Вероятно, в жизни Олеси была белая полоса со своими положительными проявлениями.

Её состояние распространялось и на других. Она словно фея дарила всем своё тепло, неся его через свою улыбку и внимание.

И немудрено. Ведь она симпатичная молодая девушка: стройна, классический вид балерины. Всего-то 21 год. По ней можно сказать, что умела ладить с окружающими; думается, была душой компании, и наверняка – открыта и добра и с ней легко и просто общаться.

Она прекрасно вписывалась в окружающий мир, тем более в летний день. Её карие глаза становились от солнечных лучей насыщенно янтарными с медовым кантом. И только при встрече со счастливым взглядом можно подметить, что у неё глаза изумрудного цвета. И помимо своей воли тот, кого зацепил взгляд тонет в нем, как в океане грёз, любви.

Но это уже насколько у кого разовьётся фантазия. В том вся прелесть и магия счастливой женщины: брать в полон. Без дополнительных усилителей: лоска и шика, а всего лишь одним взглядом.

Лето было в пике активности. Эликсир радости был на лицах окружающих. Повсюду слышались смех и шутки. Народ любил отдыхать.

Все уличные «Кафе» в городке были переполнены воркующими посетителями. Хорошие солнечные летние дни располагали к отдыху на людях. Как говорится: «Можно было и на людей посмотреть и себя показать». Пестрота присутствовала буквально во всём, была, сравни цветам радуги, ласкала глаз. Казалось бы, куда не посмотри везде – молодость и цветы…

…Ах, лето!..

…Как-то одним из летних дней Олеся с двумя подружками сидела в «Кафе», что было рядом с домом. Как завсегдатаи, заказав по кофе и мороженному, они дружно наперебой стали рассказывать последние новости. Воркуя, не обращали внимания на присутствующих, казалось бы, им было не до них.

Однако их отвлекло резкое торможение новенькой иномарки, та буквально в двух метрах остановилась у кафе, все как-то резко сразу же посмотрели в её сторону, стараясь рассмотреть подъехавшего.

Это был один из недавних знакомых Олеси, что пытался завязать с ней уличное общение здесь же у кафе.

Сегодня она его рассмотрела. Это был мужчина чуть за тридцать: высокий, крепкий в плечах, элегантно одетый, симпатичный. Подружки, заёрзав на местах чуть, ли не в один голос полушёпотом сказали: О, Боже, какой мужчина!»

Он, заметив её, мило улыбнулся как старой знакомой. Она не ответила на приветствие. Не считая нужным. Чтобы не заострять на нем внимание отвернулась в сторону; таким образом, нарочито проявляя «фи», продолжая болтать с подругами.

Олеся чувствовала на себе его пристальный взгляд, что буквально впивался в спину. Это мешало сосредоточиться, терялась нить в непринуждённом разговоре, отчего ей приходилось периодически переспрашивать. Подруги глядя на неё изумлёнными глазами, в шутку поинтересовались: не залетела, ли? На бледном лице читалась растерянность, ведь у неё не было ещё секса с мужчиной. Это смутило её.

Девушки стали доставать своими новыми шутками разряжая те закатистым смехом. Не выдержав их натиска Олеся, встав, обиженно ушла, решив спрятаться, прежде всего, от себя. Не понимая, что на неё нашло. Так в раздумьях, сбиваясь в мыслях, пришла домой.

Оказавшись дома, не знала, чем заняться. Удобно устроившись на диване, постепенно стала организовывать свои беспорядочные мысли. Пытаясь их переосмыслить, понять: откуда в её голове такая неразбериха?! Где-то как-то понимая одно, что её все же заинтересовал тот мужчина. Вспоминая его мимолётную скользящую улыбку, расслабилась. Перестав о всём этом думать, немного полистав модный журнал, уснула.

Встав утром с ощущением полной свободы, которую ещё вчера стесняли наваждения, решила, что сегодня ей необходимо сделать очередной поход по магазинам, тем более что она была любительницей шопинга. Покупки помогут стать обновлённой, а это даст возможность с оптимизмом смотреть в будущее, где есть место – счастью и любви. С этой мыслью она вышла из дома.

Олеся шла по городу уверенной походкой целенаправленного человека, у которого определённо была цель, очень внимательно разглядывая витрины магазинов, обращая внимание на новинки сезона.

Зайдя в один из бутиков она, найдя всё, что хотела, с удовольствием опустошила свои ресурсы, удовлетворённая покупками гордо зашагала домой. Её душевное равновесие нарушил сигнал проезжающей мимо машины, от неожиданности даже отпрянула в сторону. Как оказалось, нарушителем спокойствия был недавний знакомый, опять заявляющий о своей персоне всё той же милой улыбкой. Она ему, как ни странно шла. Он, сопровождая её медленным ходом, явно заигрывал с ней. Олеся старалась идти, не глядя в его сторону, держа правильную осанку с осторожностью неся покупки.

Резко остановив машину, мужчина предложил ей свою помощь, считая, что просто обязан подвести домой. Посмотрев на него внимательно, Олеся нехотя согласилась.

– А почему бы и нет? – подумала она, убедив себя тем, что видела его не впервые.

Решительно садясь в машину на переднее кресло, тут же пристроила на заднее сидение свои пакеты с покупками. Через минуту они уехали.

Салон машины был очень комфортен, чувствовался уход хозяина. Ей нравилось сидеть рядом с ним. Немного расслабившись, стала сквозь окно рассматривать бегущие виды города. Всё казалось настолько красивым, словно она это видела впервые.

Ехали, молча боясь нарушить тот баланс, который наконец-то между ними восстановился. Единственно, что он осмелился спросить, это её домашний адрес.

Так оказавшись на одной территории, не мешая, привыкнуть друг к другу, они были толерантны в своём молчание. Олеся по – прежнему рассматривала облик города, он украдкой глядя в зеркало рассматривал её милое лицо. Кажется, что она действительно его зацепила. Всё в ней интриговало: и её детская непосредственность, и этот вздёрнутый носик, и эти пухленькие надутые щёчки…

…Скорее всего, тот, вероятно, был знатоком женских душ. Как-то уж очень хладнокровно владел ситуацией, оценивая её, как женщину. Принимая навязанные ею правила игры, наблюдал за ней со стороны, ненавязчиво, но в то же время цепко. По скользящей улыбке можно было понять, что в какой-то мере это его забавляло. Целомудренно решая, что поспешное знакомство здесь неуместно.

Так в полном молчании они через пару минут подъехали к дому Олеси. Поставив машину на стоянку возле дома, он помог ей выйти. Поблагодарив, она поспешила к подъезду дома, на ходу чувствуя спиной его провожающий взгляд. Но не обернулась, боясь своего искушения сгорая от подсознательного любопытства.

Придя домой была уже не рада своим покупкам, ей как никогда стало грустно от одиночества. Мозг лоббировал вопрос: «Почему не пошла на знакомство?» И вправду: почему? Ведь он ей основательно понравился. Она этот вопрос задавала себе снова и снова. Было очевидно, что «окончен бал, погасли свечи…» Хотя где-то в глубине тлел лучик такой трогательный и несущий своё тепло.

Оставшись в тупике своих мыслей, решила выспаться; успокоив себя тем, что «утро вечера мудрёнее, и то, что Бог не делает – всегда к лучшему…» Остановившись на этом, моментально уснула.

Олеся спала безмятежно, как малое дитя, и ей уже было неинтересно, что было. Сон вёл в будущее в завтра…

…Так прошла ночь, которая освободила её от навязчивых мыслей. Позавтракать решила сходить за утренней почтой, открыв свою дверь, чуть не споткнулась. Под ногами лежали розы в них нашла записку от отправителя. Аркадий, так звали поклонника, приглашал её сегодня в ресторан на ужин, обязуясь заехать за ней в семь часов. От неожиданности перехватило дыхание. Она застыла от впечатления, не зная, как реагировать, ведь всё происходящее напоминало мизансцены из американского кино. И выглядело неимоверно красиво, интригующе и вызывающе.

Впечатление, прокручивало их с молниеносной скоростью; остановив бурное воображение, решила, что это ей нравится. Что-что?! А такого она не ожидала. До сегодняшнего дня её ещё никто так не впечатлял. Это выглядело довольно – таки оригинально.

Раньше во взаимоотношениях с мужчинами все сводилось к банальности среднего уровня. С фантазией у молодых людей было слабовато. Её распирало от счастья, в конце концов, от того, что она – женщина. Ведь это так красиво и загадочно!

День был обещающим и манящим, уводящим куда-то в неведомую вдаль.

Она, пребывая в эйфории счастья, ощущала себя такой весомой в этом мире. Значимость такового так бесценна, а восприятие безгранично…

…Она ощущала цвета и запах. Всё вокруг благоухало, навевало мелодии любви и нежность. И ей это нравилось.

В квартиру она вошла с гордой осанкой, с большими, глядя на всё просветлёнными глазами, что стали светлыми от радости. Оказавшись внутри, осыпала себя цветами, стоя под ними не ощущая их колкости. Свежесть роз передавалась её телу, оно насыщалось ими, как вампир. Так она ещё некоторое время пребывала в немом блаженстве спонтанно нахлынувших чувств.

Однако неожиданный телефонный звонок вернул в реальность. Это была подруга. Та щебетала о том, что было тогда в кафе в её отсутствие. Передача последующих действий была преподнесена до мельчайших подробностей. Олеся слушала без какого-либо интереса это было прошлое, а настоящим был он, Аркадий. Ей нравилось это имя, даже стала к нему привыкать. Так думая о своём, решительно стала закруглять поднадоевший затянувшийся диалог с подругой. Намекнув о непредвиденных проблемах. Положив трубку, резко начала обдумывать свой наряд: В чём же ей пойти в ресторан? Судя по его имиджу, она не должна выглядеть подростком.

Целый день Олеся посвятила своему имиджу. Серьёзно обдумывая каждую деталь гардероба. Кажется, ей удалось найти золотую середину.

Ровно в семь вечера к подъезду подъехала его машина. Он спешно вышел, неся в руках свежие розы. Аркадий выглядел, как настоящий «Денди».

Позвонив в дверь, он с замирением сердца стоял, ждал, пока ему не открыли. Встретившись лицом к лицу с хозяйкой квартиры, вдруг озарился, его глаза засветились от радости, заулыбались, губы растянулась в широкой мягкой улыбке.

Олеся стояла в дверях какая-то нерешительная, была как никогда серьёзная. Кажется, что от страха и неуверенности вовсе не могла улыбаться. Все же, как могла, стараясь соответствовать правилам этикета.

Он был старше и где-то мудрее, смотрел на неё как на старательную ученицу. Но надо отдать должное она выдержала свой экзамен, играя по правилам игры. Олеся выглядела великолепно! Ей явно шло её маленькое чёрное платьице с открытой спиной. На его фоне хорошо вырисовывались стройные ноги, а высокий каблук модных туфель делал её подчёркнуто изысканной. Маленькая сумка на плече была трогательным пикантным дополнением.

Лёгкий мягкий макияж не портил, а лишь подчёркивал таинственность в ней. Запах духов так подходил её облику, что был воспринят неотъемлемым востребованным дополнением, как нечто.

Аркадий про себя невольно отметил, что вот сейчас они готовы для полного близкого знакомства.

В ресторане всё было обыденно и где-то как-то банально. Трепет двух душ не был передан другим, которые возможно и не заметили их присутствия. Проведя вечер немного одиноко, они решили уйти.

Подвезя её домой, он не стал напрашиваться в гости, боясь, всё испортить. Предложение было сделано ею. Она осмелилась пригласить его на кофе. С загадочностью посмотрев ей в глаза, тот принял приглашение со словами: «Слово женщины – закон!»

Очутившись в её квартире, Аркадий ощутил прилив спонтанных чувств. Они вскружили ему голову, растерявшись, он потерял былую уверенность.

Войдя вглубь комнаты как, гость стал проявлять любопытство, знакомясь с её бытом. Ему понравилась среда обитания Олеси. Было полное ощущение чистоты и свежести, отчего дышалось легко, и казалось, что жизнь проста и не стоит её усложнять. Всё вокруг было продуманно до мелочей и стояло на своём месте. Руки у девушки были явно «к тому месту», это ощущалось во всех дизайнерских мелочах.

Как радушная хозяйка, Олеся не преминула предложить кофе, так они оказались на кухне.

Она поспешно стала варить кофе. Он же сидя за кухонным столом, смотрел на неё со стороны и наблюдал за её суетой. Это было так трогательно, что не удержался и подошёл. Олеся, стоя у плиты к нему спиной, ощущала каждое его движение, в напряжение, боясь повернуться, не говоря уже заговорить с ним.

Аркадий взял её за плечи. Она не сделала никакого движения. Тогда осмелившись, он поцеловал в плечо, отчего Олеся невольно вздрогнула, по всему телу пробежала дрожь, чтобы как-то выйти из этой неловкой ситуации, повернулась к нему лицом, став открытой для поцелуя.

Она как начитанный человек знала, что если мужчина целует женщину в плечо, то это говорит об одном: он хочет её, а там уже переспать или встречаться, будет вторым, третьим доминирующим фактором. Это не столь важно. Поцелуй её возбудил, ей хотелось не меньше него секса, точнее, первого.

Аркадий заглянув с лукавством и нежностью в глаза, поцеловал в губы нежно и чувственно, но почему-то холодно.

Наверно она не была настолько готова, поэтому выскользнув из его рук, предложила выпить горячий кофе. Вскользь признавшись, что поцелуй был странным, но все же очень чувственным каким-то таинственным.

И впрямь впечатлил её до такой степени, что до сих пор ощущала его на своих губах. Она смотрела на Аркадия с опаской, боясь, что он вдруг исчезнет, испарится в никуда и потом будет болезненно больно отказываться от того, что ещё минуту пусть на мгновение было твоим.

Да, Аркадий был знатоком женских душ. Думается и сам был уверен в том. Кто если не он знает в этом толк, хотя и не спешил ускорять развитие событий.

Как знать, возможно, он и вправду по – настоящему блаженствовал, купаясь в своих новых чувствах.

Эта пара пребывала в полной меланхолии спонтанно раскрытых душ. Так он и она просидели за чашкой кофе, говоря не о чём, целый час.

На душе был покой и присутствовало сбалансированное равновесие, которое вносило умиротворённость размеренность в состояние их чувств. Они сидели, молча, мучая в руках холодный кофе. Глядя друг другу в глаза, стремясь к взаимным объятиям.

Аркадий взяв дрожащие ледяные руки Олеси в свои, с нежностью целуя до кончиков пальцев, ощутил их трепет.

Продолжая загадочно глядеть в её глаза поглощая всю своим испепеляющим взглядом всё с той же нежностью, притянул к себе. Поцеловав в губы, он подхватил Олесю, словно маленькую девчонку на руки и понёс в комнату, при беглом осмотре той, успел оценить достоинства большой кровати, стоящей под окном. Она не сопротивлялась. Ей это нравилось, хотя ещё не могла здраво оценить сложившуюся ситуацию. Он оголял её тело, неистово блаженствуя. От восприятия и ощущения близости молодого красивого тела он приходил в немой восторг. Её хрупкие плечи в трогательной округлости в спадающем вниз белье было: что-то, и это так! Пикантность нижнего чёрного белья была чем-то поистине необыкновенным, да к тому же ещё на красивом с бронзовым отливом загорелом теле.

Её фигура была точенной, безукоризненной, само совершенство. Всё имело свои трогательные линии, которые подчёркивали в ней скрытую сексуальность. Глядя на неё, получив импульс на сближение, он постепенно освобождался от одежды, что мешала в соприкосновение их откровенных тел.

Наконец освободившись от пут, они мягко вошли в объятья друг друга.

Она утопала в его объятиях, как «крохотная частичка» терялась в его могучем теле. Его руки, терзающие её тело, были настолько нежными и мягкими, их прикосновение говорило о том, что происходящее реальность, что она ему абсолютно небезразлична, что он её хочет. С ног до головы окутывала пелена тумана со своими наваждениями. Олеся была готова к близости, чтобы сделать шаг к тому начала представлять, как она это сделает. Мысленно ускоряя процесс прелюдии, чувствуя его всей душой и телом. Получая от этого удовольствие, раскручивая чувства души доводя до максимума влюблённости. Она в объятиях тянулась к нему. Желая быть настолько близкой насколько возможно. Достигая эффекта обтекаемости, стремясь влиться в его тело, соприкасаясь с ним каждой клеточкой. Кажется, он и она вчувствовались друг в друга, уловили, поймали дыхание другого, прислушиваясь к нему при этом слыша настойчивое биение сердца, ощущая запах тела. Это было лёгким помешательством, отчего сладко щемило в груди. Это делалось легко, без какого-либо напряжения.

Его поцелуи окутывали её тело с ног, губы искали её влажное него, следуя всё выше и выше наконец дойдя до нежной чувствительной груди.

От испытываемой пристрасти, набухли соски, та разжигала пыл во всём её молодом теле. Она была, как раскрытый бутон розы, жаждущий капли росы. Поглощая её плоть, он испытывал блаженство и удовлетворение. Между ними была полнейшая идиллия. Они были раскрепощёнными в порыве любви.

Виртуозно владея её телом, пестил в неистовости экстаза. Она же с благодарностью отдавалась ему с искренностью женщины с большой буквы. В пылу найдя его грудь, лаская языком соски, пылкими поцелуями касалась голого торса всё ниже и ниже. После чего резко перешла к губам, в пылу терзая их, ощущая влажность, неистово поедая, купаясь в терпком аромате его тела. Она как «дикая кошка» смотрела ему в глаза, поглощая вкус и страсть губ, ощущая силу его крепких рук, видя похоть глаз.

Кажется, что умирала, войдя в него сгорая дотла. Поцелуи давали глоток к воскресию. Они овладевали друг другом в полной гармонии.

Это было что-то на уровне блаженства. Разомкнув руки, выпустив друг друга из объятий ещё несколько секунд ловили то щемящее сердце сладострастие, получая радость послевкусия от состоявшегося секса, глядя с улыбкой в глаза, напротив. Он и она вдруг поняли, что всё было по – настоящему, по-взрослому. Они небезразличны друг другу.

Он хотел, но не смог до конца соизмерить то, что хотел и то, что получил от неё. Зашкаливало! Она как никогда нравилась ему. Они выбитые какими-то необъяснимыми силами из реальности были счастливы. Невольно потянувшись в объятия, утопая в них, пожирая тела поцелуями, повторили секс, растворившись, друг в друге, уснули.

Встав, поздно утром, влюблённые по-прежнему были счастливы от близости оголённых тел и мыслей, став половинками одного целого.

Они, болтая о всякой ерунде, рассеянно одевались, на ходу допивая холодный кофе, что остался не тронутым с вчера. Их глаза сияли, и он и он выглядели по – детски дурашливо, но это не смущало, а радовало, они были так похожи.

Уже стоя в дверях с теплотой глядя друг на друга, порой, невольно отводя взгляд, стали расходиться. Аркадий вскинув на Олесю прощальный взгляд, тяжело вздохнув, чмокая в нос, тихо сказал:

– Спасибо, Лесь! Всё было супер! Как-нибудь созвонимся! – посылая воздушный поцелуй, пятясь задом к лифту.

Через секунду он исчез в кабинке лифта, оставив после себя аромат настоящего самца. Она ощутила в голове лёгкое головокружение и томительную истому. Ей было легко и уютно в новой счастливой оболочке. Хотелось в след крикнуть: Я тебя люблю!.. Но она промолчала, зайдя внутрь, застыла у двери, переваривая всё, что между ними произошло. Осев на корточки, взъерошив волосы, не могла поверить в свалившееся на её голову счастье…

… Да, они разбежались, но роман имел своё начало, которое предвещало – нечто совершенное и красивое. И это было и вправду так! Начало их совместной жизни было великолепным. Было. Теперь она одна.

Иллюзиями жила мать, а вот теперь живёт, и она Олеся. Ничего не меняется. На этой мысли она поймала себя на одном: Надо учиться выживать, приспосабливаться. Сердце бешено колотилось, чувствовалась тревога за Ольку: Где её носит?

Встав со стула выйдя из – за стола, Олеся поспешила к окну. И с тревогой одёрнув занавеску, стала вглядываться вдаль, мысленно отмахиваясь от навязчивых кошмаров, что не давали ей покоя.

Сознавая, что Москва в сумерках даже привлекательней. Казалось, нет той суеты и того «птичьего» гомона. Но отчего-то пугала неизвестность. Она как никогда боялась закономерности в судьбах женщин их рода.

Чёрная дымка ночи за окном пробивалась сквозь городскую иллюминацию, что тревожила, возникал пугающий вопрос: Где же Олька?

Чужой город пугал.

Чтобы выйти из угнетающего состояния, Олеся попросила Таню выйти с ней на воздух, прогуляться, посмотреть, не идёт ли Олька. Говоря, что по опыту это успокаивает. Таня, понимая состояние Олеси, согласилась, тем более так поздно она ещё не гуляла по Москве.

Выйдя из подъезда, Олеся начала истерить, переживая за «малолетку», упрекая Олю в неблагодарности; обвиняя чуть, ли не весь мир во всех сегодняшних событиях, срываясь, в том числе и на Таню, напоминая, что та не была образцом поведения в «Караоке». Она с навернувшейся слезой сетовала, что вот и Олька стала как все взбалмошная и безответственная. Таня сочла, что всё высказанное было личным упрёком в её адрес.

Между ними зависла тишина, никто не хотел нарушать, боясь окончательно поссориться.

Так они, молча под руку, подошли к супермаркету.

Татьяна чтобы как-то выйти из этой дурацкой ситуации, выдернув руку, капризно сказала, что хочет сладкого. С упрёком добавила:

– Боюсь с вашей семейкой впасть в депрессию! – агрессивно срываясь, – Твоя любимая Олька всё сладкое в доме съела!.. – зло, – Вырастили себялюбку.

На это Олеся отреагировала по-своему фыркнув пошла обратно к дому. Татьяна, пожав плечами даже не посмотрев в её сторону, побежала в супермаркет.

В это время в магазине были последние посетители, время шло к закрытию. Одинокие посетители, подгоняемые администратором, спешили набрать товар, бегая хаотично по залу, как «загнанные мыши».

Неожиданно для себя Татьяна столкнулась с известной «Звездой», в голове пронеслась мысль: надо что-то сделать. Но что? Однако так и не нашла предлога, чтобы подойти к ней за автографом. Оглядываясь на ту, расплатившись на кассе, вышла, не переставая искать повод, чтобы все же подойти.

Когда увидела, как та вышла, и села в свой автомобиль её вдруг осенило. Она решилась на авантюру.

На безлюдной трассе за поворотом недалеко от супермаркета, Таня, подождав на перекрёстке появления машины «звезды», не раздумывая бросилась под колёса. Актриса – «Звезда», выйдя из машины подойдя к месту происшествие, паникую, не знала, что и делать. Она боялась, что завтра вся Москва будет голосить о ней и все выставят её не в лучшем свете.

Осмотрев пострадавшую, в слезах стала проклинать сегодняшний день. Таня, оценив ситуацию в свою пользу, тоже поспешила выдавить слезу наивно говоря:

– У вас всё не так, не поймёшь, где и как переходить дорогу.

Из чего насмерть перепуганная женщина сделала вывод, что девушка не местная.

Дама, осмотрев уже в который раз, найдя, что с девушкой более – менее всё в порядке посетовала на свою невнимательность. На что Таня, махнув рукой с усмешкой сквозь набежавшую слезу сказала:

– Ничего! Это ерунда до свадьбы заживёт. Вы не переживайте! Доктор точно не нужен.

С самоиронией:

– Отделалась лёгким испугом.

Дама была рада, что девушка не захотела вызвать скорую помощь. Это создало бы ей лишние проблемы. Её и так пугали выкрики со стороны:

– Что случилось?

– Помощь нужна?

Предложив прихрамывающей Тане руку, чтобы та смогла на неё опереться, с осторожностью проводила к машине. Через пару минут они уехали. Дорога была переполнена транспортом.

Как и бывает, застряли в пробке. Они, чтобы заполнить немую пустоту решились познакомиться. Это вышло как бы, между прочим, само собой. Чтобы как-то отвлечься от проблем, стараясь снять напряжение стали болтать ни о чём. Кажется, что сегодняшний день не задался как одна, так и другая сетовала на него.

«Звезда» несколько раз звонила мужу, чтобы тот приехал за вещами. Тот пообещал, что вот-вот явится.

Уже стоя на пороге квартиры «Звезды» Таня перезвонила домой, чтобы выложить новость в двух словах Олесе, полушёпотом затараторила, говоря, чтобы её не ждали. Она сейчас в «огневой точке», и что жизнь меняется к лучшему, в общем, сон кажется «лажа», и что вот – вот познакомится с настоящим продюсером.

Дама не старалась вникать в разговор девушки, она, молча пройдя в гостиную с усталостью села на диван. Она была убита всем произошедшим и как никогда к тому же очень подавлена. Посмотрев на вошедшую Таню, предложила принять душ, чтобы смыть уличную грязь после падения. Та не замедлила согласиться, мысленно подумав: Когда ещё перепадёт попасть в душ «Звезды»?

Молодая женщина считая, что у неё в жизни все рушится, тут же опустошила найденную наполовину полную бутылку коньяка. Окончательно опьянев, не найдя возможности высказаться, так как было просто некому.

Тупо глядя на мобильный, что молчал, не издавая ни звука, хозяйка дома решила высказаться девушке, вспомнив, что Таня, в душе пошатываясь, отправилась в ванную комнату. Таня, мурлыча под нос, напевая песенку, принимала горячий душ.

Дама, войдя внутрь ванной комнаты заглянула в душевую кабинку и мгновенно оторопела от вида манящего молодого тела, отчего невольно подалась вперёд, приставая к Тане пытаясь обнять и поцеловать застывшую от недоумения девушку в мокрые губы. Таня, вздрогнув всем телом, невольно направила струю на даму. Та, войдя в кураж не снимая одежды, вошла в кабинку. Так они вдвоём оказались под струёй горячей воды. Таня с испугом смотрела на даму. Мокрая одежда на той подчёркивала не менее красивые очертания тела. «Звезда» соответствовала всем критериям эталона красоты. Девушка смотрела на даму как на инопланетянку. Ведь к ней ещё не приставали женщины.

Первое желание было оттолкнуть, но с содроганием сердца, что прыгало, как на ниточке и дрожало как «желе» Таня всё же приняла навязанную игру в надежде расположить дамочку к себе дождаться столь именитого мужа продюсера. Полупьяная женщина неистово овладевала трепещущим телом и плотью девушки, поспешно судорожно снимая с себя одежду, бросая под ноги. Она была одержима своей идеей фикс: взять девушку чего бы ей это не стоило. Нравственность как маска была скинута напрочь, оголяя истинное лицо хозяйки.

Казалось, что та перепутала свою ориентацию, забыв, что она все-таки женщина, идя напролом, желая получить желаемое – плоть этой девушки дрожащей, как осиновый лист. Тане было и страшно, и больно и любопытно. Это был первый сексуальный опыт тем более с женщиной. Та брала её невинность уверенно со страстью «голодного самца». Ненасытно и требовательно. Девушка, роняя слезу, просила делать не так больно. Но та вошла в кураж, сознавая, что перед ней девственница, отчего была в неописуемом экстазе. По лицу женщины скользила безумная улыбка.

Таня от страха проклинала их сегодняшнюю встречу. Она, пытаясь отстранить даму, что была явно не в себе как можно дальше от себя, вырываясь из крепких рук, делала себе ещё больнее, отчего всхлипывала.

Внезапный звонок в домофон вывел «Звезду» из эйфории, та, оттолкнув Таню под струю душа, истерично закричала:

– Чёрт, кого ещё там принесло? – сорвавшись с места в накинутом халатике, побежала открывать дверь.

Таня, воспользовавшись её отсутствием, стала поспешно одеваться, заметив на ноге капли крови, надкусывая губы, со злостью произнесла в свой адрес:

– Дебилка! Нашла с кем связаться? – косясь на дверь. Ужасаясь:

– Блин, они все здесь отмороженные. Не знают, чем уже себя развлечь.

Оглядываясь по сторонам, штормя мозг, попыталась найти выход из сложившейся ситуации, но кажется, его не было. Сознавая, что теперь тех будет двое, а она – одна, запаниковала. Умывшись, посмотрев в зеркало, с вызовом сказала:

– Ничего! Живы будем, не умрём! Бывает и такое! – хмыкнув, вышла.

Как только на пороге квартиры появился продюсер «Звезда» тут же кинулась к нему в объятья, обвивая его как лоза, искоса осматриваясь по сторонам, заметив застывшую в дверях гостиной насмерть перепуганную девушку, сделала знак рукой, чтобы та как можно скорей удалилась. Тане показалось, только этого и надо было. Она на цыпочках поспешила удалиться, на ходу наблюдая их щепетильную сцену встречи. Через минуту её уже не было в этой пахнущей развратом квартире.

Оказавшись за дверью, Таня пустила слезу, ведь о таком она не могла мечтать даже в бурных фантазиях. Ей стало не по себе, выбежав из подъезда, почувствовала боль внизу живота. Она стала поспешно ловить такси. То не замедлило себя ждать. Только сев в машину девушка ощутила некую безопасность, вытирая ладонью слёзы, буркнула водителю домашний адрес. Тот, кивнув, не оборачиваясь, посмотрел в зеркало, наблюдая за ней. Таня нервно рылась в сумочке, понимая, что денег может не хватить на проезд. Всё, что ею было найдено это скомканные 100 руб. В глазах девушки читался страх. Водитель не доверительно глядя на неё в зеркало, со вздохом спросил:

– Деньги-то есть? Я благотворительностью не занимаюсь.

Зло хмыкая, говоря с неприкрытой неприязнью:

– Мне услуги проститутки не нужны.

Таня, тут же принимая гордую осанку, с вызовом парировала:

– Вообще-то, я не из них!..

Ей было обидно и больно, вытерев накатившуюся слезу, стала обдумывать последующие действа.

Звонить девочкам было стыдно, хотя те ждали звонка и наверняка переживали. Олеся! Точно ждала. Не раздумывая, она решила позвонить своему давнему вздыхателю Николаю Буйнову, приказывая тому подъехать к дому с деньгами. Тот пообещал быть на месте через пару минут. В его понятии имелось 20 минут, но этого достаточно, чтобы не показать водителю непристойное лицо. Ведь она не из таких! Таня улыбнувшись, вновь назвав адрес, откинулась на спинку сидения, прокручивая в обратном порядке всё то, что с ней произошло.

Николай, который с герберами в руках, стоял на проезжей части у дома, как столб; выглядывая вдаль, ждал Таню, но машина с ней ещё не показалась, хотя он на месте уже как пять минут. Он явно нервничал. Невольно подумал: А вдруг водитель что-то сделал с ней? Ведь у неё нет денег.

В голову лезло всё и приходилось молниеносно разгребать дебри пугающих мыслей.

Наконец показалось такси, молодой человек с облегчением вздохнул. Секунда и оно припарковалось в нескольких метрах от него, выбежав из него, Таня, забрав деньги игнорируя Николая, убежала назад, чтобы расплатиться с водителем. Как только деньги были отданы, дерзко с вызовом во всеуслышание сказала: – Сдачу не надо! – хмыкая с сарказмом подчеркнула, – на паперти пока ещё не тусуемся.

Водитель почёсывая затылок, убирая деньги в бардачок, зубоскалясь огрызнулся:

– Подумаешь! Тоже мне «Фифа»!.. – махнув рукой, сел в машину.

И тут же уехал, оставляя после себя клубы пыли.

Николай, ждал Таня в напряжении. Как только та подошла, вручил букет. Таня, взглянув на цветы, фыркнув, с сарказмом спросила:

– Что денег не было? Мог бы и розы купить, тоже мне кавалер! – бросив букет обратно ему в руки, побежала к подъезду. Николай застыл на месте, стоя как болван на месте раздосадовано, произнёс:

– Тебе трудно угодить… – бросив букет на асфальт, резко развернувшись, ушёл, уже на ходу, оглядываясь в пылу бросая ей в след:

– Дура!.. Больше не звони! Я тебе не скорая помощь!.. Остановив такси, сев, уехал…

…В квартире девочек был переполох, Оля и Олеся нервничали. Те, находясь в своей комнате, не находили себе места. Поздний приход племянницы, кажется уже не волновал. Воспитание молодого поколения у тётушки отошёл на второй, если не на третий план. Ни Таня, ни Инна так и не появились. Олеся не знала, что и думать.

Оля тоже волновалась не меньше той. Родственные души, сидя на диване прижавшись, друг к другу в шёпот предполагали: кто с кем и зачем, почему?! Их пугало их отсутствие. Если что?! Они и не знали где искать подруг. Город пугал масштабностью и непредсказуемостью.

Их шёпот прервал щелчок замка. Это говорило о том, что кто-то пришёл; напрягая слух, они стали прислушиваться. Было слышно, как открылась дверь.

Это была Таня, та на цыпочках вошла в комнату, быстренько легла спать, накрывшись с головой. Ей было стыдно до корней волос: такого идиотизма с ней ещё не было. Невольно в голове мелькнула мысль: И вправду блондинки самые тупые…

Посмотрев на прядь волос, вздохнув, закрыла глаза стараясь забыть то, что с ней произошло.

Она сгорала со стыда, слава богу, девочки не видят. Хорошо, что их комнаты были раздельными; пусть на первый взгляд смежные, однако все же разделяла стеклянная дверь, правда практически никогда не закрывалась, тем не менее: какая-никакая изоляция.

Таня имела возможность уединиться, а сейчас ей это было просто необходимо. Осмотревшись, отметила: Хорошо Инки нет, а то бы сейчас прицепилась со своими вопросами.

Девочки тоже сделали вид, что ничего не заметили, лежали тихо как «мышки» слегка посапывая, лишь изредка выглядывая из – под одеяла, с любопытством поглядывая в проём двери в сторону Тани.

Олеся и Оля, лёжа под одеялом, сопереживали Тане. Каждая думала, что им сейчас легче, чем ей, если та молча легла спать, не сказав ни слова, а это абсолютно не в её манере. Обычно та щебетала допоздна, не давая другим продохнуть. Подумав так, они решили, что с ней что-то произошло и их подружка в шоке, если не хочет выговориться, и что сейчас самое лучшее её не трогать. Так будет всем спокойнее.

Таня, ворочаясь под одеялом, не находила себе места, достав из – под подушки журнал с фото «Звезды», стала терзать страницы стараясь разорвать на клочки, всхлипывая, бросала обрывки на пол, испепеляя их взглядом, тихо бурча: «Сволочь!»

Оля и Олеся, услышав шорохи и всхлипывание подруги, высунулись из – под одеяла. Но, не успев понять, что происходит, тут же нырнули под одеяло, их вспугнул скрип входной двери. Послышался ленивый пискливый лай сонной собаки.

– Слава Богу! – подумала каждая из них, – это Инна. Инна, окрылённая шмыгнула на кухню, погремев посудой, тут же вернулась, ступая тяжёлыми шагами направляясь в комнату на ходу мурлыкая «Бетховена».

Инна шагнула в комнату обновлённая и счастливая, словно порхала на крыльях, как бабочка. Подруги, наблюдая за ней, были в недоумение.

Инна, танцующим шагом подойдя к изголовью Олеси и Оли игриво послала воздушный поцелуй, поправив одеяло в вихре вальса, мягко бесшумно перемещалась в свою комнату, кружась окрылённая каким-то новым чувством. Олеся и Оля, улыбнувшись, отвернулась к стенке.

Так паря в вальсе Инна оказалась возле Тани, чмокнув ту в лоб упорхнула окрылённая в сторону, тихонько мурлыча себе под нос.

Таня, посмотрев ей в след, завидуя её внутреннему состоянию, вытерла навернувшуюся слезу, сжавшись в комок, натягивая на себя одеяло, отвернулась к стенке. Наконец насытившись мигом счастья, Инна легла спать. Она была удовлетворена всем тем, что сейчас на неё пало, как-будто с неба. Отмечая тот факт, что это был знак свыше. Это судьба. Как ни странно, сон не заставил себя ждать. Инна, кутаясь в объятья счастья, мгновенно уснула.

Олеся, как старшая, стараясь дать оценку сегодняшним событиям, анализировала, взвешивая всё за и против, отмечая, что девочки такие разные, да и она…

Она, казалось бы, флегматичная женщина, потерянная во времени, как оказалось, пока ещё не совсем знает, что хочет от жизни, лишь занята тем, чтобы понять: чего она стоит в глазах мужчин, так как в браке не открыла себя, была подвластна капризам и настроениям мужа, Аркадия. Олеся целенаправленно переехала в Москву, чтобы забыть того, но как оказалось, теперь этого не совсем хочет и в принципе по-большому счёту и не может. Просто невозможно, вот так запросто взять со старта переключиться на кого-то другого.

Да она понимает, что бывший муж – бытовая привычка, но такая приятная. Он в свои за тридцать с гаком всё ещё мальчик. К тому же с ветерком в голове по натуре бесшабашный, хуже авантюрист и аферист. Как баловень судьбы тот хочет лёгкой жизни, поэтому избегает проблем, наверное, просто не испытывал чувств любви, живёт как «мотылёк» – беря то, что преподносит случай. И если задуматься она в его жизни из серии «случайная находка». Аркадий как никто постоянно старался самоутверждаться в своих глазах, словно жизнь – сплошной эксперимент.

Это уже достало и надоело, из – за него у неё сплошная мигрень. И чтобы как-то почувствовать себя здоровой, тоже шла на эксперименты, желая стать любимой женщиной, периодически была в отношениях с другом мужа, Димой Кваша. Она очень хотела найти своё «женское лицо». Вот и морочила голову тому и себе. Тот в свой тридцатник был ни рыба ни мясо, как приложение к ней – «хвостик», к тому же не в меру обидчив и озадачен навязчивой идеей фикс добиться её. Больное желание. Что – что, а он точно не в «теме». Она стремилась и стремится найти любовь, о которой буквально мечтают все и в семнадцать, и за тридцать. Стремление конечно хорошее, но у неё сейчас на «шее» племяшка, Олька.

Все, казалось бы, понятно: миловидная девушка, хорошо сложена данные топ – модели. Приехала в мегаполис, чтобы вырваться из дома. В таком возрасте всех тянет на выгул. Намерения по максимуму: зацепиться, зарабатывать. Это её и сподвижило поступать в Эстрадно – джазовый колледж. Есть вокальные данные, в школе участвовала в конкурсах, как красоты, так и вокальных. Но не настолько хороша по данным, как бы не хотелось, ей, как тётушке, так и самой Ольке. Хотя конечно в детстве, как дома, так и в школе все хвалили. Была главарём среди подростков. Характер у девчонки упорный, настойчива в достижение цели, если захочет, то добьётся. Не гнушается зарабатывать даже уборкой подъезда, уже несколько раз пробовала себя на этом поприще, лишь бы только быть независимой. Девица: смелая, отзывчивая. Пробует себя во многом, особенно там, где можно достичь как можно быстрее самодостаточности. И это, она Олеся в ней приветствует.

Инна, любит, чтобы её звали «Селиван», так как фамилия Селиванова. Девушка упёртая, очень требовательная и это не в меру своей угловатости. Крепкая девушка из глубинки. Кровь с молоком. Рубит с плеча не задумываясь. Резка. Но все же стремится меняться назло всем «врагам», хочет стать столичной «дамой – клерком». Ей, как и всем хочется любви, мечтает о таковой как в кино и в книгах. Впервые поддалась чарам шефа Олега Борисовича, хотя это скорее знакомство с взрослой жизнью. По её откликам, который на первый взгляд по всем показателям заядлый холостяк. Всё ему: легко и просто! Он, тот, кто несётся за веянием времени: Фат, мот, повеса. Изначально добряк. Инна сказала, что у него уж очень милая улыбка и щёчки розовые. Ко всему этому та ещё от себя добавила, что думает тот под пятой своей матери. Боится сильных женщин, поэтому не женится. У неё глаз как алмаз, считает также, что О.Б. баловень судьбы, мол, попал в волну успеха, но меньше всего занят перспективой; бегая за красавицами, наверняка попадёт на стерву, как пить разорится. И вот тогда-то начнёт с ноля с простой девушкой, возможно и заметит её, Инну.

Та где-то в глубине уже строила такую перспективу их будущих отношений. А, в общем-то, Инна хорошая, отзывчивая, где-то как-то допускается, что преданная. Очень радушная. Целеустремлённая в достижение цели. Трудяга. Это как 2x2= 4.

Таня Моисеева, «звёздную» фамилию оправдывает. Если исходить от неё, то далеко пойдёт. Баловень семьи. В школе слыла в любимчиках. Всегда ей говорили, что она лучшая. С тем и росла. Поехала в мегаполис, чтобы покорять всех красотой хочет стать не меньше, как московской леди. Морально к этому шла наверно с песочницы, пока на первых порах жизнь её не надломила, дав понять, что есть и лучше неё. Возможно, и столкнётся не со своими людьми, окунётся в рутину злой жизни, где надо будет отстаивать своё достоинство и честь. Добрая не глупая старательная девушка. В душе правильная, лишь бы со временем поняла, что блеск и мишура не стоят того, чтобы ломать себя. Упряма. Возможно, именно это её откроет в глазах мужчин. Она предстанет той девушкой, которая достойна большой любви…

…Вот так просчитывая всё наперёд волнуясь не только за себя, племяшку, но и за подруг ворочаясь с боку на бок до четырёх утра, Олеся незаметно для себя заснула.

Глава 2

Паутина чувств

Воскресный день Олеси испортил Аркадий. Та была у себя в комнате, выбирала платье для свидания с Димой. Достаточно было только упомянуть имя того, как Олеся завелась и начала атаковать всплеском эмоций. Аркадий заняв обороняющую позицию, пошёл тоже в лобную атаку, упрекая её в неверности, говоря:

– Тебе только один секс нужен. Другая бы уже вела себя поскромнее, не искала абы кого на ночь… – укоряя, – какая была такая и осталась.

Этого Олеся выдержать не смогла, сорвалась, словно с цепи:

– А кто меня развратил?! Старый развратник! – фыркая, – то ему ни так, то ему ни эдак. Зануда! – зло, – начитался Мопассана.

Войдя в кураж, заорала:

– Нашёл себе «секс-машину»…

Что-то, припомнив, снова срываясь, ёрничая:

– Говорил, что я самая-самая! «Секси-пепси!» Трепло! Аркадий выходя из себя, прокричал:

– Ну, на сексе ты, точно, повёрнута! Равной нет! На этом ты бзикнутая! – с пеной у рта, – но могла бы меня не позорить. Нашла с кем? С юродивым! – зло, – с моим лучшим другом!

Олеся срываясь:

– Не надо было меня, как на базаре расхваливать, все мои достоинства ему раскрывать.

Аркадий:

– Так я другу говорил, а не кому-то с улицы.

Олеся:

– Вспомни, как на Новый год меня подложил… – переходя на фальцет, – нате вам бабу мою!..

– Не жалко! – ёрничая, – вот и попробовали, и я ему, и он мне понравился.

Зарвавшись:

– Ещё, какой Мачо! Не то, что ты! «Высший пилотаж!» Аркадий не сдержавшись, заикаясь, проорал:

– Если не перестанешь с ним свой «интим», то я через неделю приеду и вам двоим не поздоровиться! – оглушая её, – «Стерва!» Недолго плакала без мужика. Обрыдаешься! – запугивая, – я всем на твоей новой работе расскажу, какая ты у меня сука! Спуталась с моим лучшим другом, Димой… – психуя, – чтобы не строила из себя бедную «невинную овечку» из серии покинутой жены.

Олеся, округляя глаза, надрываясь, прокричала:

– Да пошёл ты! Достал!.. – выключая, бросая трубку на диван, – «Сволочь», попробуй только! – продолжая бухтеть, – «Шизик!..»

На крик вошла Таня. Олеся сразу же притихла не зная, что и сказать Тане ей было стыдно, что та слышала её ругань с «бывшем». Она и сама была не рада тому, что позволила себе «оторать партию». Олеся понимала, что по нелепости оказалась в тупике. Ещё бы! Кажется, и вправду давно себе подобного не позволяла, но иначе не могла, тот её действительно достал. Всё как-то само собой вырвалось. Ведь человек, когда он на взводе может вспомнить всё и наговоришь, не мерено. Это что-то вроде, когда тебе наступают на «больной мозоль» и тебе уже на всех наплевать. Тебе очень больно. А Олесе действительно было очень больно.

Таня глядя на неё безумными глазами предложила единственный выход из тупика: тут же исповедоваться перед ней. Говоря, что всё поймёт.

Олеся в истерике начала рассказывать о том, какой Аркадий – свинья и сволочь. Слёзно пробормотав:

– Сам не живёт, так ещё и мне мешает устраивать жизнь…

Возмущаясь: «Подумаешь, что с другом?! – плача призналась, – а, если он хороший в сексе!.. – вытирая слезы, – что мне на трассе мужиков искать? Секс меня успокаивает.

Таня, выпучив глаза, тут же с любопытством стала расспрашивать, выведывая какой тот в постели. Олеся, вздыхая, тихо прошептала:

– Я с ним отдыхаю. Он ласковый.

Выкрикивая:

– И не рулит мной «повернись, развернись, встань…» Видя, как у Тани от впечатления горят глаза, поспешила пояснить:

– Всё спокойно и трепетно… – улыбаясь сквозь слезы, – Лапонька!

Их разговор прервался от появления Инны, та вбежала взмыленная с бутылкой минералки в руках, что говорило: подруга опять была на тренировке.

Глотая взахлёб воду, как «утка» сходу принялась сетовать, расстроенно говоря:

– Блин! Всё что потеряла в спортзале, набрала по дороге.

Сдуру дорвалась, нахватавшись йогуртов с чипсами и шаурмы… – злясь, – понастроили везде «общественное питание».

Видя кислые лица подруг, закатисто смеясь добавила:

– С закрытыми глазами, что ли теперь ходить? – закатываясь смехом с непониманием глядя на подруг. Первое желание было плюхнуться на диван, но там сидела Олеся, около неё в заботах и внимании металась обеспокоенная Таня, давая той установку:

– Расслабься! И вот прямо здесь и сейчас расскажи всё, что накипело на душе.

Та пустила слезу.

Таня, делая строгое лицо, сверкая глазами в сторону Инны, продолжала:

– Давай-давай выгоняй из себя всё наболевшее. Души глубже. Ровно… – показывая, как надо делать.

Олеся сделала вдох-выдох.

Таня радуясь, успокаивая, продолжила:

– Вот и молодец! Теперь говори, чтобы было тебе же легче.

Олеся, хлопая мокрыми глазами, боясь, что её не поймут, переспросила:

– Это поможет?

Та, присаживаясь рядышком, обняв подругу, тихо с уверенностью в голосе прошептала:

– Да. Точно поможет! – стараясь поддержать, – не тушуйся. Здесь все свои.

Олеся, всхлипывая, соглашаясь с Таней, как-то неуверенно попыталась что-то сказать, но видно в горле застрял ком, махнув рукой, невнятно с горечью пробормотала:

– Вот всю душу ему отдала, а он в неё же и плюнул… Гад…

Таня вскочив с дивана суетясь, как «квочка» встав перед ней, как настоящий гипнотизёр, как-то уж очень артистично стала жестикулировать перед носом. Войдя в роль, отчётливо проговорила, чтобы та вняла её установке:

– Надо всё-всё высказать и станет легче.

Инна, с изумлением глядя на них со стороны, наконец-то вникнув в проблему Олеси проявляя любопытство, тоже посоветовала Олесе, тут же говоря:

– Лесь, надо выговориться. Мы не чужие. Поймём.

Та им кивнула в знак понимания.

Таня и Инна сели рядом с ней, приготовившись выслушать настоящую исповедь – любви.

Та, напрягая память, мысленно прокручивая секс с Димой, попыталась рассказать всё, как было. В слезе признаваясь, что ей стыдно. А так как всё – таки уже взрослая, а для некоторых вообще «тётя», то вдвойне. Но она не виновата, что от депрессии её лечит только секс. Олеся стала прокручивать картинку, рассказывая вслух о своей слабости. Говоря, как на духу…

… Дима пришёл, как всегда, чтобы проведать, так как она перед этим позвонила и сказала:

– Ты мне друг? – не дожидаясь ответа, приказным тоном потребовала, – а если друг, то просто обязан быть рядом со мной.

Ей стало так жалко саму себя, что пустила слезу, сетуя:

– Блин, как выходной, так даже поговорить по душам не с кем.

Дима, вздыхая, заверил:

– Ну, если по душам, то сейчас подъеду…

… Олеся постаралась пояснить девочкам:

– Ну, вы же знаете. Он у меня вроде «жилетки» и порыдать можно и нюни вытереть… – обводя тех взглядом, – конечно, Вы мои подруги! Но и он мой «подруг».

Продолжая:

– Ну, короче. Все было, как всегда.

Те, вслушиваясь в рассказ, молниеносно представляли в своём разгорячённом мозгу, рисуя сюжет за сюжетом, не смея перебить подругу…

… Дима не замедлил себя ждать. На звонок в дверь, Олеся выбежала в лёгком коротком пеньюаре тот, войдя, был просто ошарашен её видом. С осторожностью переспросил:

– Ты что одна?

Олеся, схватив его в объятья, потащила в их с Олей комнату. В одно мгновение, разложив диван, повалила на него Диму, нервно раздеваясь и раздевая того. Дима уже привык к такому обращению, поэтому не сопротивлялся. Он старался принимать всё как есть, тем более что перед ним была та, которую он боготворил и обожал. Правда, где-то как-то в чем-то её жалея. Возможно, именно по этой причине и не мог ничего сказать ей против. Да и как он мог сказать вообще, что-либо против, когда перед ним такая шикарная женщина.

В пылких объятиях, она, более чем, активна. Все происходящее Дима принимал, как нечто… Он был просто в немом восторге. И на самом интересном месте, как обычно, в общем-то, у них и происходило. Олеся, вырвавшись из объятий, вскочила на ноги, бегая по комнате, в безумии запричитала:

– Всё! Давай собирай манатки! Сейчас Олька появится…

– озабоченно поглядывая на дверь, нервничая, – что я скажу?

Ей было не по себе она бегала по комнате, как «загнанная мышь», собирая вещи, что валялись на полу, то и дело хватаясь руками за голову, орала:

– Давай собирай вещи и окно открой, а то здесь за версту несёт сексом! – настойчиво, – что смотришь, заметаем следы. Я в ванную.

Дима ошарашенно глядя на неё застыл на месте, не понимая: как это можно резко поменяться? Ведь ещё 5 минут назад она была самая ласковая и на тебе.

Стоя нагишом, прикрывая своё «достоинство», хлопая глазами, глядя в след убегающей Олеси, испуганно выкрикнул:

– А ты куда?

Олеся не оглядываясь, исчезая в дверях рявкнула:

– Куда – куда?! В ванную, смывать «грехи»…

Оставшись наедине, Дима, одеваясь по ходу собрал диван с сияющей улыбкой встретил вошедшую Олесю, что стояла перед ним в коротеньком махровом халатике и была чернее тучи, явно чем-то подавлена. Та глядя на него, не понимая его «счастья», вздыхая, призналась:

– У нас ничего не может быть. Я это понимаю, но ничего не могу с собой поделать.

Лицо её менялось то было белое как полотно, то становилось пунцовым от стыда, перейдя на слезу, запричитала:

– Какая же я дура. Зря пудрю тебе мозги.

Тот поспешил её обнять, она тут же оттолкнула с всхлипыванием:

– Ко всему прочему ещё и втянула в разборку между мной и Аркашей. Твоим лучшим другом… – рыдая, – я не знаю, что это… – глядя на него, – может это месть?!

Тот хотел уже вновь обнять, как она, наотмашь отстранив его руку, в истерики крикнула:

– Ну, зачем ты приходишь? Что тебе от меня надо? Я же плохая! Сука!

Дима, разводя руками, опешив, безмолвствовал, ему было больно видеть любимую женщину в таком состоянии. Даже он привыкший к её взбрыкиваниям не мог к ним привыкнуть, каждый раз не зная, как реагировать.

Олеся, подав ему носки, ссылаясь на головную боль стала выпроваживать за дверь.

Оставшись одна, она была в шоке от того, что подбирала то, что ей не нужно и это в который раз, как-будто сорвалась с голодухи. Злясь на себя села на диван, найдя в халате успокоительное лекарства, не считая выпила сразу несколько, заглатывая слюной.

Она в очередной раз не могла себе дать ответ: какая она женщина?

Стараясь себе что-то доказать в очередной раз, впала в депрессию.

Олеся и вправду считала себя сволочью. Её помыслы только об Аркаше Фирсове, а Дима «тренажёр для секса». Ей так не хватало своего «секс символа» муженька. На предложение Инны принять бромчику, Таня вскользь бросила:

– Неча! Одной знакомой дамочки муж принимал, так стал импотентом.

Считая себя докой, весомо констатировала:

– Это снижает потенцию. А если говорить прямо, то просто никому не рекомендуется. Ещё хочется пожить по-бабски в объятиях с «Мачо», а не половым инвалидом. Не советую.

Олеся в который раз пролепетала, что она «сволочь», что не даёт жить ни себе, ни Диме, ломает и так чью-то никчёмную судьбу. Всхлипывая, искоса оценивая реакцию девчонок тяжело вздыхая, охала. Ставя аргументом, что все беды из – за её бывшего, въелся в мозги, что видит того чуть ли не в каждом. Фантом!.. Вытирая набежавшую слезу всхлипывая, призналась, что даже с душевым шлангом разговаривает и ведёт себя, как похотливая дура, считая, что это Аркадий. Поглаживая бедолагу по голове, Таня констатировала:

– Говорят, что водные процедуры, направленные на то место, снимают спазмы, некоторые даже кайф ловят. Это, правда?

Инна покрутив пальцем у виска, тут же посоветовала верное средство, чтобы не сойти с ума; хочется или не хочется, а все – таки придётся попить бромчику, вдруг поможет. Говоря, что ей отец рассказывал, что им в армии давали в качестве профилактики бром и ничего импотентами не стали, если она сейчас перед ними, как продукт его мужского труда.

Таня, посмотрев на ту круглыми глазами, говоря, что её бывший парень, Павел Горбачёв, тот, что из последних в списке именно так и делал, когда они были вместе. Тут же прокрутилась их встреча в Раненбурге…

…Это было средь дня. Таню и Павла сближала тяга к звёздности.

Таня показывала ему свои новые вещи. Тот сказал, что она имеет великолепный вкус и что ей непременно надо ехать в мегаполис, мол, там она непременно станет звездой. Заверил, что он это говорит, как будущий продюсер. Тане было приятно слышать такой комплимент, стала как «котика» ластиться к нему, но тот был сдержан.

Она настаивала на сексе, заверяя, что сама этого давно хочет. Однако Павел признался, что пьёт лекарства, и нежелание близости как раз результат побочного явления. Тогда она по наивности сказала, что это не главное. Главное, что они одинаковы в стремление – стать «звёздами».

Павел как никто другой слишком уж горел желанием стать «звездой». И в этом все средства были хороши. Он верил, что придёт время и у него будет бурный роман с «Мега звездой». Тане до неё далеко. Именно поэтому, и она Таня стремилась стать «Мега звездой», чтобы того осадить, поубавить в нем амбиции. Хотя если честны, по сути, они схожи. Но только из – за того, что тот старше, посматривала на него с восхищением. Может она и хотела бы с ним секса, но пока ещё в его глазах не «секс – бомба». Вот поэтому у неё с Павлом ничего такого «по – взрослому» и не было. Она не в его вкусе, не доросла. Тот берёг себя для «Мега звезды». А с ней так! Лёгкий флирт…

Олеся, поглядывая на Таню, не сдержавшись, призналась, что с Аркадием было всё именно «по – взрослому» не то, что с Димой. Ей бы очень хотелось его забыть, выкинуть из головы, но пока не может. Словно что-то вспомнив глядя на изумлённую Инну, стала хлопать глазами то и дело хватая ртом воздух. Та была не меньше её обескуражена словами Тани. По их лицам можно было понять одно, они в шоке.

Не сдержавшись, словно сговорившись, в один голос, недоумевая, выпали:

– Так ты, что нас обманывала, что он «Мачо»?

Таня будто пойманная на месте преступления, поспешила выпустить слезу:

– Он был таким хорошим, как и я, хотел стать звездой. А главное, мы с ним, как две подружки трепались о шмотках. Мне было этого достаточно.

Девочки, вспрыснув, тут же осеклись, делая серьёзные лица. Инна глядя на Таню строго авторитетно подытожила:

– Знаешь, что «Мать»! – ища поддержки Олеси, – значит, всё было несерьёзно или он очень практичен, раз, не хотел последствий от секса, и мягко говоря, просто его избегал. Не нужна ты ему.

Инна присев рядом с Олесей, осмотрев ту, как врач осматривает пациента, посоветовала:

– Раз уж начала, давай колись до конца. И всё пройдёт, как рукой снимет. Можешь жизнь начинать с нуля, с чистого листа… – глядя в упор на ту, – определись! Что тебе больше надо секса или любви?

Олеся кивая, слёзно произнесла:

– Девочки! И того и другого…

Кажется, что в этом она убеждала прежде-всего саму себя, ей и впрямь хотелось бы забыть Аркадия.

Инна, решила самоутвердиться, и как настоящий психолог подытожила:

– «Жопка» слишком маленькая! – глядя искоса на Таню и Олесю, – На двух стульях не усидеть. Здесь надо прийти к компромиссу. Что лучше для здоровья? А главное с кем? Олеся задумалась, перед глазами всплыла картинка из недавнего свидания с Димой. Оно прошло более чем трогательно…

…Пылкие объятья Димы и её горящий взгляд, ей это нравилось. Она, отдавалась, как голодная «тигрица», казалась ненасытной. От спадающей на лицо прядки волос была просто неистова…

… И тут же этот кадр из прошлого перебил новый из событий минувших дней. Это было где-то месяца три назад, но уже с другим с Аркашей…

…После сногсшибательного секса. Ни здрасте тебе, ни до свидания, не поцелуя, не объятий…

Аркадий резко вскочив с кровати, напяливая на голое тело джинсы и майку, торопливо прощаясь, чмокнув в лоб, как бы, между прочим, сказал, что вновь улетает сопровождать съёмочную группу. Он спонсор, им лично был выбит тур по горячим путёвкам. Говоря, что такое пропустить не может: это престиж его туристического агентства…

…Олеся, прикусив губу в ужасе глядя на девочек, казалась потерянной, ужасаясь тому, что было, прокручивая ещё одну встречу с Димой…

…Она в неглиже терзает поцелуем его губы. У того руки привязаны к кровати. Он крутит головой, умоляюще глядя на неё еле слышно умоляя, просит:

– Лесь! Я…

Та, затыкая рот очередным поцелуем в безумии глядя на него, в неистовости кричит:

– Хочу ещё! – продолжая брать его мужскую плоть. Показалось, что она только вошла в экстаз, ногами прижимая его беспомощное тело, затыкая рот страстным поцелуем уговаривая, бормочет:

– Молчи. Я хочу тебя.

Выбираясь из – под неё, тот вымученно крикнул:

– Хочу в туалет.

Она, вскочив, дав пощёчину, разозлившись, выкрикнула:

– Ну и вали!

Тот, вскочив на ноги, опрометью выбежал из комнаты. Чтобы заполнить пустоту, начала убирать кровать, после чего сев стала одеваться.

Через минуту появился Дима, он стоял в дверях сам не свой, какой-то поникший с носками в руках боясь глядеть ей в глаза. Чтобы скрыть свою слабость, тот, прыгая то на одной, то на другой ноге стал напяливать носки. Олеся, чувствуя разочарование, стыд и горечь сорвавшись с места подбежав к нему, вытолкнула того за дверь.

Уже стоя за дверью, Дима выкрикнул:

– Что тебе от меня надо? Достала!..

…Кажется, что Олеся теряла реальность, явно в голове шёл штурм мозга, она вновь возвращала себя к одной из встреч с Аркадием…

…Тот был у неё. Олесю бесила ложь Аркадия, чтобы окончено не испортить взаимоотношения, укрощая в себе ревность, что буквально распирала ей нутро, изображала на лице неподдельное счастье. Тот как всегда пытался ускользнуть чуть ли не «по – английски». Она, в след, помахав ему рукой, ждала, что тот хотя бы пошлёт воздушный поцелуй. Так нет… Аркадий не замечая в ней внутренней борьбы, пятясь к двери, лишь бросил, чтобы та его не провожала. Она, стоя перед ним, как идиотка, с пониманием кивнула. А ведь так хотелось чем-нибудь в него запустить. Так исчезнув за дверьми, он оставил после себя непомерный груз лжи и нелюбви, отчего стало невыносимо тошно. Сев на кровать, она руками вцепилась в плед, скрежетал зубами, прокричала:

– Гад! Предатель! За что? Я же тебя любила…

…Инна была в смятение. Та, вцепившись в неё руками истошно кричала:

– Я тебя любила…

Инна, сбросив с себя ледяные руки Олеси, покрутила пальцем у виска, не понимая, что с подругой щёлкнув перед её глазами, пальцами, спросила:

– Эй, подруга, ты здесь. Что с тобой? – с сарказмом, – орёшь, как ненормальная, – спеша передразнить, – любила… – пожимая плечами отошла.

Уже издалека покрутила пальцем у виска, на что Таня, вспрыснув смехом, подытоживала:

– Кто-то уже любил…

Но тут же со свойственной ей с завистью добавила:

– Везёт же некоторым. Нам бы такое счастье!

Олеся испуганно глядя на подруг, не соображая переспросила:

– Кто любил?

Те, переглянувшись, закатились смехом.

Инна сквозь смех буркнула:

– Тут лишние кг никак не сбросишь, чтобы сделать попытку влюбиться, – бубня, – борешься, борешься с ними, а они… – вновь вспрыснув.

Таня обеспокоенно посмотрела на Олесю, та сжалась в комок.

– Блин! – цыкнула Таня на Инну, – не видишь, что ли… Инна, посмотрев в упор на Олесю, так и не в состоянии была понять, что той надо.

Фыркая:

– Слишком много хотеть вредно для здоровья.

Выпив из бутылки остатки минералки, поглаживая живот, что был переполнен, сетуя, сделала умозаключение:

– Понапишут на этикетки. Пейте под «не хочу»… Все соли, и шлаки уйдут…

Теребя рукой живот:

– Как же, ждите! Они во мне, гады, размножаются, как и жировые клетки. – зло, – забембали уже. Станешь здесь топ-моделью…

Рассматривая бутылку:

– Чёрт! Чего только не нальют, а ты пей… – злясь на себя, – всё! Больше в спортзал не ногой. Потею, как лошадь, а толку кот наплакал.

Озираясь по сторонам поглаживая бок:

– Ноль. Только аппетит нагоняю… – потягиваясь, – легче в спячку впасть, и есть не надо и с О лежкой в объятиях…

Мечтательно обводя глазами стены:

– В глазах мелькают – обои, обои, обои…

Оборачиваясь к Олесе, строго:

– Вставай девка, не майся дурью.

Подойдя к той, теребя за руку, умоляюще попросила:

– Тёть Лесь, ну не парься. Всё в жизни бывает. И это рассосётся.

Смеясь:

– Мы же не бабы военного времени. На наш век мужиков хватит.

Присев рядом, припадая к плечу, ластясь, призналась:

– А то и я в осадок упаду.

Таня, посмотрев с укором на Инну, дёргая за руку пытаясь урезонить, выдавила из себя, переходя на полушёпот:

– Ц-ц! Ну, что пристала. Не видишь человек не в адеквате, – зло, – плохо ей.

Инна, искоса поглядывая на Олесю, попыталась возмущённо осадить, прежде всего, Таню, парируя:

– Вы только о себе и думаете… – вздыхая, – а может и мне плохо.

Таня, не выдержав прессинга, забубнила себе под нос:

– И мне тоже плохо, даже ногти не хочу красить, – обиженно выпалив, – не для кого… – капризно, – в массовку и то не приглашают.

Становясь, как обиженный ребёнок, глядя на Олесю:

– Не то, что Ольку. Та, вон уже и на кастинг сбегала. Вытирая набежавшую слезу:

– Молодостью прикормила… – срываясь, – рано ей ещё работать, пусть учится. А то вцепилась в монолит мегаполиса везде и всего по чуть – чуть хочет тяпнуть. Такая молодая, а ей дай – денег и славы. Не рано ли?

Олеся вздыхая, с оглядкой на дверь не дай Бог появится Олька, прошептала:

– Вам-то что?! А у меня Олька. Я с ней вожусь, как мать. Не до себя… – роняя слезу, – а я замужем пожить хочу! Правда, не знаю, как всё вернуть назад!

Инна, зло:

– Так определись! Не надо было разводиться из – за пустяка.

Фыркая:

– Подумаешь, показалось, что изменил… – с сарказмом, – Дима сказал!..

Хлопая ладонью по голове, раздражённо:

– Блин, может он соврал?!

Ища поддержки у Тани:

– Я вот точно знаю, что хочу и за кого.

Олеся и Таня, поддавшись вперёд, не скрывая любопытства, тут же в один голос спросили:

– За кого? За Олега Борисовича?

Инна, вздыхая, тут же вспомнила вчерашний день. Вытаскивая его из загашника памяти, прозревая, заметила, как в мозгу мгновенно прошла раскадровка…

…Это было в кабинете шефа. Она стояла в буквальном смысле слова на вытяжку перед шефом, рядом с ним бухгалтерша, и та так въедливо, чтобы заработать балы сквозь зубы процедила:

– Что ж Вы Селиванова! Опять не стыковочка в ведомости. Мёртвые души гуляют. Гоголевщину развели.

– Глядя из-под лобья, – не учтённые лица, то здесь появляются, то вдруг где-то там пропадают из штата. Наряды как обрабатывать? А?!

Делая лицо выжитого лимона, хмыкая:

– Как тараканье после химической обработки. Уничтожающе глядя на Инну:

– Инна Викторовна уж Вы, как-то отслеживайте.

С нажимом выдавливая из себя всю свою «кислотность»:

– Кто, когда бывает у нас на своём рабочем месте и что делает? – с иронией, – это вам не в деревне. И так сойдёт…

С укором глядя на Олега Борисовича:

– Жалуется народ. Платим кому-то мало, а кому-то много.

Обдавая присутствующих леденящим взглядом, та вновь выпустила жало, шипя:

– Милочка, мне чужого не надо!.. – глядя на О.Б. – все до копья начисляю, как Инна Викторовна подаёт.

Олег Борисович безразлично глядя на женщин, кивнув, решил как-то приглушить желчь бухгалтерши:

– Вы, Инночка, будьте повнимательней! Не ссорьте нас с людьми.

Инна поспешно парировала:

– Я, между прочим, всё сверила и три раза проверила… – глядя на шефа, дрогнувшими губами пролепетала, – и на начисление зарплаты подала вовремя и правильно.

Не найдя поддержки у того, от обиды развернувшись, выбежала за дверь. Уже в след услышала выкрик взбешённой бухгалтерши в её адрес:

– Нет, Вы только посмотрите на неё! – глядя на О.Б, – это что сейчас было?

Вытаращив глаза, безотрывно глядя на дверь, брызжа слюной:

– Вот молодёжь пошла!.. – с сарказмом, – лишь бы глаза начальнику помозолить своими «булками».

На что Олег Борисович с наивностью отреагировал:

– Булки, как булки – съедобные… – хмыкая, – не пресные.

Бухгалтерша, скривив рот с натянутой улыбкой съязвила:

– Ну, это кому как?! Вам виднее!..

И та, тут же раскачивая своим толстым задом, выползла из кабинета. То, что она выползла можно было понять по выкрику из кабинета:

– Курица старая! – это был шеф.

– Ну, всё достала и его… – вслух подытожила Инна, удаляясь по коридору, ощущая всеми клеточками мозга тяжёлые шаги за спиной.

Она сознавала, что «битва» между ней и бухгалтершей не закончена, как ни странно была готова продолжить. Подождав ту у кабинета, не замедлила за ней войти. Бухгалтерша, уютно расположившись за столом стала перелистывать документы, изображая интерес к ним. Инна, видя к по отношению к себе полнейшее пренебреги, выбежала прочь, но пару минут вернулась с ведомостью по зарплате. Сунув бухгалтерше под нос, тыча указательным пальцем, выпалила:

– Вот посмотрите, там всё в порядке!.. – возмущённо, – и не надо больше никаких наездов. Я очень хорошо знаю свою работу, пока ещё с образованием.

Бухгалтерша глядя на неё из-под лобья, поспешила выдавить с сарказмом:

– Да уж! Воспитание так и прёт! – хмыкая, – и слепому видно Ваше образование… – ехидно, – милочка!.. Соизмерив с ног до головы, как бы, между прочим, констатируя:

– Как минимум два налицо… – повергая ту, – сейчас не модно хвастаться ими. Силикон не в моде.

Инна возмущённо парировала:

– Э-э! Без наезда! – сверкая глазами, грозя пальцем, – вот не надо!

Подпирая руками груди показывая их естественную упругость:

– Можете потрогать на ощупь, мне скрывать нечего! На моём теле нет на йоту силикона, кроме целлюлита. Кажется, это завело бухгалтершу, та поспешила довольно подметить:

– Штанга не помешала бы! Даже шеф сказал «булки налицо, не пресные и растут на дрожжах».

Инна, стукнув кулаком по ведомости, вылетела из кабинета буквально «пробкой».

По ходу дала себе слово сходить в зал и сбросить 5 кг, а завтра во всей красе «топ-модели», этому бабнику в лице шефа, кинуть – заявление об увольнение на стол…

…Вспомнив это, Инна, осознавая, что она подвластна чарам О.Б., и вряд ли подаст ему заявление об уходе, сейчас терзалась одной мыслью: как похудеть.

Уже окончательно вернувшись из вчера к подругам, вслух посетовала, что не знает с чего начать. Бубня себе под нос:

– Не думаю, что готова уволиться. Как же я тогда его увижу?

Прокручивая вслух эту мысль:

– На роду у него написано «Предатель! Бабник!..» – закатывая вверх глаза, закусывая губу, – но гад – красив, как Аполлон.

Цедя сквозь зубы, вожделенно:

– Чувствую себя зависимой, он, прямо как наркотик для души.

Потягиваясь:

– Млею и тащусь, даже в мозгах щекотно… – передёргивая плечами, – б-р, дрожу от мысли, что я в его объятиях.

Вновь прикусывая губы, посмотрев на подруг, ища сочувствия с их стороны, раздражаясь:

– Только об этом подумаю, сразу же очередь вспоминаю – Аллочку, Светочку, Ниночку и т. д.

Подытоживая с обидой:

– А я, вроде бы, как с чемоданом с краю. Не-э?

Тяжело вздыхая глядя на подруг:

– Курить, что ли начать? Может, тогда похудею, а? Олеся, привстав на локтях, в ужасе:

– Ты, что совсем? От курения зубы портятся, и вообще будешь, как «ходячая пепельница». А они меня в кафе достали!

Таня тоже поспешила вставить:

– И цвет лица становится… Бя-я… – констатируя, – обанкротишься на подтяжках и чистках.

Делая многозначительный жест рукой:

– Короче! Будешь работать на косметолога. А это больно.

Инна, стоя перед ними, округляя глаза, невольно возмутилась:

– Ага! Как скажешь. Разбежалась! – осаживая жестом руки, – мне и воды из-под крана хватает для цвета лица. Таня с ужасом в глазах:

– Ты, что совсем?! В воде микробы. Это все знают… – категорично, – не за что!

Инна, вскипая как чайник:

– Это Вы, на что намекаете, что я должна за воду платить, а вы экономить на косметику?! Щас, как же размечтались… – обиженно, – больно – не больно.

Терпец не урвётся. Выдержим.

Хорохорясь:

– Мы не местные не чахлые…

Развернувшись мысленно лелея свою мысль, что она и впрямь не такая как некоторые и силы есть, и ум при ней поспешила на выход, столкнувшись в дверях с Олей. Та держала в руках деньги. Шурша ими перед всеми, многозначительно заявила:

– Кому что купить? Нет проблем!.. – как бы, между прочим, – кстати, в прихожей моющие средства от рекламодателя.

Кивая назад:

– Мой не хочу! Вовремя зашла на кастинг в группу «Тру-ля-ля». Там не взяли, ну и фиг с ними.

Радуясь:

– Зато дядечка в другом агентстве меня нашёл. Сказал, что искал именно такую модель для рекламки, как я.

С нескрываемой гордостью осматривая всех присутствующих, даже и не заметила, что те в буквальном смысле стояли, как изваяния. Сияя, бесшабашно добавила:

– Мне-то что?! Лишь бы денежку платили! В этом ничего зазорного нет. Реклама, так реклама!

Олеся, привстав в рост, как «боевой петух» проговаривая каждое слово, не иначе, как укоряя ту, въедливо произнесла:

– Это ты мне тётке намекаешь, что я должна мыть полы, на которые сама и подрядилась, – бросая слюну переходя на крик, – «Звезда» мне тоже!

На что Оля испуганно пробормотала:

– Ну, ты же видишь, я не могу пока. Мне ещё завтра надо рекламку записать.

Умоляюще глядя на остальных, но те безмолвствовали. Оля, стараясь успокоить Олесю, обнимая, ластясь, произнесла:

– Ну, Лесечка не кричи! – поясняя, – подушечки для удаления волос на ногах. – показывая на ноге, – раз и нету! Хотя у меня, если по-настоящему их и сейчас нет…

– с любопытством разглядывая на ноги.

Инна, смеясь в кулак, злорадно крикнула:

– Точно, как «Курица а-ля Гриль» общипанная.

Таня, озадаченно посмотрев на Олю, поспешила с советом:

– Оль, ты всё – таки сделай эпиляцию по старинке станочком. Раз-другой проведи «тудемо-сюдемо», чтобы уж наверняка.

Инна, едва сдерживая смех, продолжая ёрничать:

– Кожа должна быть, как шёлк. В рекламе видела.

Оля даже возмутилась:

– Ну, ты вообще! У меня что кирза? – гладя ногу, констатируя, – как у младенца!.. – самодовольно улыбаясь.

Инна, прекращая ненужную полемику, скорее-всего спасаю Ольку от нападок лобовых атак Тани и тётки, скомандовала:

– Младенец, шуруй на кухню, посуда ждёт. Ты у нас ноне дежурная!

Оля с обидой в голосе подметила:

– Вообще-то я с работы пришла, если никто из вас ещё не заметил… – и поспешила выбежать из комнаты. Троица сразу же стала перемывать той косточки…

…Вот так они жили, расстраиваясь и радуясь…

Каждая старалась воедино слиться с огромной системой мегаполиса, каждая из них страдала, проходя через жернова: страсти, ревности, любви.

Кажется, что она Олеся получила по полной программе, в который раз залезая в воды любви и это было больше, чем дважды. Но так хотелось хлебнуть залпом вновь опять то шквальное чувство настоящей любви, ведь оно было одним из первых ею, пережитым, каждой клеточкой тела. Вот поэтому она и держалась за тонкую ниточку, связывающую её и Аркадия. Иногда это выглядело смешно, но временами хотелось: орать, кричать, плакать. Невольно всплыло из памяти, как это происходило именно в то время, тогда, когда Аркадий уехал в командировку, проспонсировав киношникам поездку на море. Ему так хотелось стать известным «купаться» в волне славы…

…Олеся сидела на кухни, боясь пропустить выхода Аркадия на скайп. Тот обещал выйти ещё утром. Было уже ближе к обеду, когда наконец-то Аркаша соизволил появиться.

Несмотря на то, что они были в разводе, не очень-то спешили отвыкать друг от друга.

На кухне кроме Олеси было ещё двое. Таня была занята собой, сидя у окна занималась ногтями.

Оля мыла посуду, правда старалась не замечать очередного свидания в эфире, чтобы не сорваться.

Тогда как Таня, всё же краем уха подслушивала их полемику боясь пропустить самое интересное, казалось, что уж очень старательно лакировала ногти. Оля мыла посуду, наоборот, с какой-то нервозностью включая и выключая воду, нарочито громко громыхая той.

Но это не мешало Олесе общаться по скайпу с Аркашей. Тот по обыкновению был внимательный, предупредительный, на всякий случай «держал на ниточке» свою бывшую жёнушку. Со стороны это выглядело смешно и комично.

Однако Олесе нравилось, что её ещё где-то как-то считают «своей». На очередной вопрос Аркадия поспешила отреагировать, как обычно реагировала бы жена, с заботой и трепетом проникаясь к тому, что с ним происходило. Ответив на вопрос, тут же проявляя интерес, вникая в его сегодняшний день, поспешила спросить:

– Как там у тебя съёмка?

Тот, стараясь не конфликтовать, хотя считал: Какое ей дело? Тут же поспешил отчитаться, говоря, что ему удалось даже поучаствовать в съёмочном процессе, его задействовали в маленькой роли, мол, «режик» с ребятами предложили, но, а он самой собой не отказался.

Дурашливо улыбаясь, признался:

– Так хоть вложенных денег не жалко. Частично и на себя трачу. В общем сэкономил.

В этот момент со спины к нему подошла наполовину оголённая девушка, и стала теребить его шевелюру.

Олеся глядя на всё это выпученными глазами, возмущённо спросила:

– Это кто?

Аркадий озираясь по сторонам, махнув рукой, поспешил успокоить, поясняя, что это их стилистка.

Та, словно не слыша их диалога, крутилась перед ним, как веретено. Реакция Аркадия было неоднозначной. Он ёрзал сидя с вымученным видом перед экраном, по-идиотски гримасничая. Девушка назло им двоим шептала:

– Хочу тебя…

Тот, перейдя на шёпот, в сторонку прошипел:

– Ну, подожди, не видишь, что я сейчас занят… – закатывая глаза умоляя, – отстань, чуть позже.

Олеся, прилипая к монитору ноутбука, старалась рассмотреть всё происходящее на её глазах, нервничая, поспешила выкрикнуть в его адрес:

– Э-э! Аркаш! Что это было? Я не поняла. Ты ей что-то сказал или мне показалось?

Аркадий, как не в чем не бывало, выпалил:

– «Солнышко!» Ничего такого, что ты могла себе представить. Учу текст, через несколько минут у нас прогон.

Неожиданно подскочив на месте, истошно заорал:

– Всё! – явно заведённый, спеша закруглиться с разговором, – прости, иду в павильон.

На этом связь оборвалась. Олеся от неожиданного завершения вздрогнула. Она до сих пор не понимала, что там происходило у Аркаши с этой назойливой девкой. Её размышления прервала Инна, что вбежала в кухню и как большая «навозная муха» стала жужжать на ухо, что уже запарилась оттачивать фигуры. Заполнив две бутылки водой из-под крана, тут же вылетела «пробкой» обратно. Олеся, застыв на месте, не понимая, бросила:

– Это, что сейчас было?

Подруги молча пожали плечами. Она заплакала. К ней подбежала Таня, держа пальцы веером, боясь испортить маникюр. Олеся, стараясь успокоиться, стала давать себе установку, говоря сквозь слёзы:

– Перестань «рёва-корова», перестань, перестань!.. Вспомни о себе и через что ты с ним прошла… – тараторя, – забудь, забудь, что вы любили когда-то, да ещё как… Бросив безумный взгляд в сторону ноутбука, подойдя к нему, та, резко прикрыв крышку, продолжила:

– Забудь идиотка! Он не стоит того… – вытирая слезы, – перестань лить слёзы. Ими точно в этой каверзной истории себе не поможешь.

Зло, уничтожая испепеляющим взглядом Олю, сделала резкое движение, чтобы закрыть кран. Но племяшка резко отстранила, пробурчав:

– Совсем уже с ума сошла.

Олеся, мельтеша перед ней, хватаясь за голову, пробормотала про себя:

– Не распускай нюни! Ты лучше, чем та. И он ещё об этом пожалеет… – и заревела.

Оля, выключив воду, не оборачиваясь, вскользь бросила:

– Лесь! Перестань плакать, а то и я зареву… – вытирая ладонью предательскую слезу выбежала из кухни. Оставшись наедине, Таня и Олеся переглянулись. Таня поспешила обнять подругу, пуская слезу, плаксиво сказала:

– Лесь! А ну их этих мужиков! Все они «козлы»! Проверено!

Целуя щеки Олеси, смеясь, подметила:

– Ой, какие сладкие! – удивлённо, – а все говорят, что слезы любви – горькие.

Зацеловывая, радостно:

– Сладкие-сладкие…

Олеся, вырвавшись из объятий, побежала прочь, в дверях столкнувшись с Инной, что бежала за водой. Та, удивлённо посмотрев на Олесю, заметив слёзы, спросила:

– Мать, ты что ревёшь? Что с тобой?.. – поражаясь хлынувшему потоку слёз, обнимая, стала успокаивать, – брось! Нашла из-за кого!

Подбадривая ту:

– Ты же самая-самая!

Олеся с мокрыми глазами от слёз, смеясь, целуя ту в щёку, пробормотала:

– Не буду. Не буду… – вытирая слёзы, – уже забыла о нем.

К ним присоединилась Таня, вторя:

– «Козёл».

Олеся кивая, обнимая, сквозь слезы пробормотала:

– Да! «Козёл!»

Виновато глядя на подруг с лёгкостью пообещала:

– Я больше не буду из – за него плакать.

Беря под руку, Инну и Таню:

– Пошли в комнату телик посмотрим. Там сейчас сериал начнётся, будем смотреть, как другие от любви плачут. Дружно смеясь, троица направилась в комнату. Оказавшись в комнате, Олесе стало не по себе от шелеста дождя за открытым окном. Подойдя к нему, закрыв створку, стала всматриваться вдаль.

Казалось бы, начало сентября, так нет, погода пугала, своими неожиданными взбрыкиваниями отдаляя лето в прошлое, навязывая монотонные дожди, несущие собой – слякоть, тоску, внося депрессию. На душе и так тошно, а тут ещё барабанная дробь по стеклу.

– Дожди, дожди… – вспомнилась знакомая песенка…

Мелкий дождь засорял атмосферу чьими-то слезами. Вздыхая она поняла одно, что это случиться может с каждым, потерять любовь, который ты радовался.

Наверно где-то как-то её сглазили, и свыше произошла «перелицовка судеб»: шиворот-навыворот.

Тропинки во дворе превратились в грязь, в которой увязали ноги прохожих. Ветер, разнося в порыве холодную капель, массирующим потоком застигал их. Те перебежками прятались на детской площадке под «грибки» и под деревья. Видно, что дождь решил проявить характер, остужая разгорячённый недавним солнышком нрав людей.

Деревья раскачивались, пугая размахом, пригибаясь, выпрямлялись, говоря, что они сильнее, так как могут выстоять и в непогоду. Не то, что она, смотрит и ей уже от вида мощи непогоды страшно.

Кажется, что жизнь остановилась и с этой минуты непременно начнётся «чёрная полоса», как склизская грязь за окном. А ведь ещё недавно были солнечные дни. Вспоминая то приятное тепло, Олеся улыбнулась краешком губ. Невольно память вернула и Аркадия в сегодняшний день. И тут подумалось: Везёт некоторым.

На море. И стала рисоваться картинка его пребывания где-то там далеко.

Она не знала, что он сейчас мог делать. Но её воображение спешило ответить, рисуя кадр за кадром, его жизнь на море, прикусывая губу, пристально всмотрелась…

… Аркадий, на пляже нежась в объятиях двух девушек лёгкого поведения брюнетки и блондинки, с ленцой глядя на проходящих мимо дам, нарочито громко признался:

– Всё-таки свобода – это вещь! – высвобождаясь из объятий лапая блондинку, так, что так от боли вскрикнула, потягиваясь, констатировал:

– Вовремя я развёлся со своим «синим чулком»… – лыбясь, – у неё постоянная мигрень и месячные. Начиталась, что секс должен быть 2 раза в неделю.

На эти слова обернулись две дамы «бальзаковского возраста» в понятии сегодняшнего времени ближе к шестидесяти, но относящие себя непременно по критериям девятнадцатого столетия скажем ближе к тридцати пяти не более. Одна из них с сарказмом выдавила в его адрес:

– Слабак! Видно сам импотент.

Вторая, хихикнув, добавила:

– Под хорошим мужичком и доска шевелится.

Первая констатировала:

– Так какой-то!.. Ни рыба ни мясо.

Тот, не выдержав прессинга со стороны дам, спросил у девушек:

– Девчонки! Я что и впрямь не мужчинка?

Те хором поспешили ответить, целуя в щеки:

– Конечно мужчинка, да ещё и в соку!..

Аркадий, окрылённый такой ремаркой встав в рост глядя в след дамам, уничтожая тех превосходящим взглядом, не церемонясь, схватил в охапку девушек. Те заверещали как резанные, но, однако не поспешили высвободиться из его объятий. Он шёл с ними к воде. На них со стороны смотрели буквально все присутствующие на пляже. И он Аркадий был горд как никогда: Он не слабак! Попав в воду, бросив девушек в волну, нырнул, послышались писки и всплески. Они резвились, как малые дети и как показалось, им завидовали…

…Олеся тоже завидовала, вытирая скупую слезу, успокаивая себя, пробормотала:

– Ну и что! Мне всё равно. Я его люблю.

Так веря своим словам, ей стало так легко, что она вновь открыла створку, впуская в комнату поток свежего воздуха.

За окном осень боролась с летом, и кажется, поборола. Из-за тучки выглянуло солнышко и захотелось жить, радоваться и продолжить любить. Ей так хотелось быть любимой, и она с этим ничего не могла поделать. Поэтому вытирая слезу, улыбнулась и приняла решение: Быть любимой и счастливой!..

Против всех ожиданий солнце прогрело воздух, в комнате было свежо и тепло. Таня, сидя на диване по телефону кокетничала с очередным поклонником. Оля, сидя рядом подслушивала, наматывая на ус «Правила обольщения». Таня, в очередной раз, ляпнув что-то несусветное, стараясь как-то вырулить из этого, умоляюще просила:

– Рафик! Ну, пожалуйста, не смейся! Что я такого сказала? Это же игра слов не более. Просто тебе надо учиться русскому языку.

Стараясь пояснить:

– Что ты делал с «Толкушкой»?! Это означает: что ты делал с девушкой?! – округляя глаза, показывая мимикой и Оле, и Олесе, что тот туп, как «валенок».

Продолжая пояснять:

– «Толкушка» – это не «толкушка» которой мнут картошку. – По-детски смеясь, делая гримасы, – фу! Какой ты «тёмный»…

Олеся и Оля, пожав плечами, продолжали вслушиваться в разговор. Объяснения Тани затянулись. Это было так смешно, что Оля смеялась до упада. Олеся, не выдержав приструнила ту:

– Перестань, разве можно смеяться над тем, что тебя не должно касаться… – шипя, – может она, – тыча в Таню пальцем, – свою судьбу нашла.

На что Оля отреагировала по-своему:

– Гм!.. Судьба?! Пусть русский учит для начала… – кивая в сторону Тани, – вон как вспотела разъяснять. Продолжая смеяться, спросила Таню:

– Тань, он тебе нужен?

Та, сдерживая смех, отрицательно покачала головой. Оля, вырвав из рук подруги мобильный, крикнула:

– Рафик! Ты надоел! Больше не звони! – послышались прерывистые гудки.

Всем стало смешно, давясь смехом, троица опрометью выбежала из комнаты. В коридоре послышались шаги, визги, лай, мяуканье. Таким образом, переполошив и живущих вместе с ними братьев меньших.

Вбежав в комнату Инны, они застали ту за крайне несвойственным ей занятием. Та активно занималась физкультурой. Инна, лежа на полу с бутылками в руках качала пресс. Злорадно про себя бубня:

– Я им покажу – булки!

Она так была увлечена, что даже никак не отреагировала на шум в прихожей, поэтому вошедшие застали подружку врасплох.

Таня, рассматривая Инну, поспешила спросить:

– Что это ты тут делаешь?

Инна присев на коврике, проявляя своё недовольство по поводу вторжения в её пенаты, едко подметила:

– «Блин» достали, – возмущённо, – ну прям забембали. – Срываясь, – будет покой в этом доме?..

Поднявшись с пола, направилась к окну, копошась в горшках с цветами:

– Что-что? Разве не видно цветы поливаю?!

Тут же выйдя из себя вновь сорвавшись, рявкнула:

– И Вы бы могли помочь сделать генеральную уборку, раз уж носитесь по квартире без дела… – тыча рукой в верхний угол, – всё в паутине.

Таня оправдываясь:

– Так я только ногти накрасила.

Инна возмущённо:

– Ну, ты – вообще! А когда ты их не красила? – с сарказмом, – было бы для кого?

Олеся и Оля, боясь попасть под раздачу, поспешили дать задний ход, став поближе к двери. К ним присоединилась и обиженная Таня, бубня себе под нос:

– Это ты достала всех, «Сержант в юбке».

Когда подруги вышли, Инна продолжила усиленно заниматься физическими упражнениями. Вскоре плашмя упав на пол заложив руки за голову стала мечтать, смакую каждую деталь столь приятных грёз…

…Начало рабочего дня. Борисович сидит за столом, входит Инна. Само совершенство. Он выходит из-за стола, направляется к ней со словами:

– Богиня! – падает перед ней на колено, – я все отдам за ночь любви.

Инна гордая отталкивает садиться за стол, говорит, чтобы тот всех уволил, мол, она и сама может всё решать. Тот вскакивает, кланяется, расшаркиваясь:

– О, Богиня! Свет моих очей! Нет проблем, как скажешь… – обнимаются, целуются…

… Но тут же выйдя из своих сладких грёз и наваждений мгновенно осматриваясь по сторонам, Инна, понимая, что в комнате кроме неё никого нет, крестится бубня:

– Боже, прости дуру грешную! – вздыхая, – никак из головы не выйдет, как вирус жрёт мою душу.

Закатывая глаза вверх:

– Прости, ну слабая я женщина. Другой не стану… – крестится, – прости.

В испуге оглядываясь по сторонам:

– Вообще-то так хочется… – защипывая кончики пальцев, щёлкая, мечтательно, – ещё хоть разок побывать в его объятиях, а то всё что произошло, было как-будто наполовину понарошку… – обидчиво, – что я хуже других?

Оглядываясь по сторонам и на дверь, стуча по груди:

– Раз, два, три, четыре, пять, чтобы горю не бывать… – смачно сплёвывая за левое плечо.

Однако ей не хотелось выходить из своих бурных фантазий, ещё немного придержала их при себе смакуя.

И, кажется, что она уже полностью самоутвердилась в своей самодостаточности. Считая, что та ночь с ним была далеко не случайностью.

Инна, лежа на коврике, абсолютно довольная с оглядкой на дверь, жмурясь, пробормотала:

– Я со всем справлюсь одна. А та ночь любви была, была, была…

Силясь, напрягая память, гоня прочь все упрёки, которые у неё были по отношению к себе самоутверждаясь в правильности своих действий, открыв глаза, с твёрдостью в голосе произнесла:

– Пусть все говорят, что через секс в «дамки» лезут. Я не «дамка», я – Королева!

И тут же невольно вспомнила ту нечаянную близость средь бела дня в кабинете шефа…

… В тот день О.Б., почему не с того не с сего, прямо – таки с утра проявлял повышенное внимание к ней. Прижав к стенке в своём кабинете, пригласил в мотель…

…Она, вновь силясь, стала вспоминать всё до мелочей…

Два месяца назад.

…Инна входит с бумагами, докладывает о проделанной работе, даёт калькуляцию на билборд. Тот смотрит, он немного подшофе, признается:

– Оперативно работаете, Инночка, молодец! И вообще Вы мне нравитесь. Есть в вас некая чертовщинка, – поедая взглядом, – будете во мне зверя.

Притягивает. Ласкает. Инна отталкивая, боясь в это поверить, шепчет:

– Не надо так со мной. Я не такая, как все!

Он шепчет на ухо:

– Лучше!

Инне неудобно в его объятиях, вырываясь, переходит на полушёпот:

– Ну, Олег Борисович! Не здесь.

Тот, протрезвев, прижав к стенке кусая мочку уха:

– Ну, тогда в мотель!

Ей ничего не оставалось, как согласиться.

Она красная как «рак» вырывается из его объятий и опрометью вылетает за дверь.

Оказавшись в своём кабинете, глядя в большое зеркало на стене, старается поверить словам О.Б. Она готова рискнуть, пойти на свидание. Спрашивая себя вслух:

– Чем я не панночка?!

Ощупывает своё тело, продолжая заглядывать в зеркало, разговаривает сама с собой:

– Чем я хуже тех, кто уже прошёл через постель? – констатируя, – не я первая, не я последняя.

– Надо же когда-то начинать взрослую жизнь. Тем более мне он даже очень нравится… – радуясь, – а вдруг это любовь?

– Говорят, что от любви нельзя отказываться. Судьба может не простить и тогда, я останусь старой девой. И буду, как наша бухгалтерша. «Грымза!» – ей становится страшно от этой мысли, закрыв глаза, она произносит, – хорошо, хорошо! Пойду! Будь, что будет!..

Уже улыбаясь, смотрит в зеркало. Трогая вновь своё тело, поймав себя на этой вольности, бежит на своё рабочее место, копаясь в бумагах, урывками бросает взгляд на настенные часы.

И это случилось. Он и она в мотели. Темно. Инна и Олег Борисович в постели занимаются любовью. Он страстно целует в губы, беря её с неистовостью, признается:

– Ты та ещё «штучка». Сладкая! Терзая зубами соски, – не думал быть первым.

Спрашивая в лоб:

– Что никому не была нужна?

Инна, находясь в страхе и вожделении, вырываясь из объятий, не снося его слова, дерзит:

– Вас ждала!

Он, сдерживая её, наконец поймав в экстазе оргазм, отпрянув от горячего тела, встаёт, говорит:

– Всё! Прости, «Киса»! Убегаю! У меня утром встреча. Спать хочу, вымотался с тобой.

Поблагодарив за приятную неожиданность, просит об их встрече не распространяться. Не включая света, одевается, уходит.

Инна в темноте, кусает губы, плачет, зло шепчет:

– Дура, размечталась. Целку сломал, и смотался… – зло, – так тебе и надо!

– Понравилось? – отвечая себе:

– Да!

Накрывая подушкой голову, плачет, шепчет:

– Не скажу! Я не болтушка! – трогая рукой грудь, – вон как болят. Но приятно же…

Хлопая мокрыми глазами, констатирует:

– Я сука! А он кобель!

Усмехаясь, массируя груди, теребя соски:

– Пусть гад, но все равно так приятно! – закрывая лицо руками. – Хочу, хочу, хочу ещё!..

…Вернувшись в реальность сегодняшнего дня, расставив ноги массируя промежность, прошептала:

– Хочу! – вводя себя в оргазм, – Очень хочу… – закрыв глаза, прошептала:

– Мужичка бы сейчас! Отдалась бы!..

Она стала реветь, сознавая, что все, что было с ней не по – взрослому, а как бы понарошку.

Вечер в квартире подруг был обыденным, если только не считать Ольгины «движения», дающие намёк, что если кто и работает, так это она.

Занеся с лестничной площадки в ванную ведро со шваброй, сняв резиновые перчатки, вытирая лоб, устало пробурчала:

– Ну, прямо Золушка! Хорошо, что в подъезде никого не было… – устало, – из уборщицы в топ-модель.

Заглянув в зеркало улыбнувшись, поспешно раздевшись, стала принимать душ, тщательно брея ноги станком для мужчин. Закончив процедуру ощущая неприятное пощипывание, опрометью выскочила из ванны, встав на глянцевую плитку ощущая мокрыми ногами живительную прохладу. Смазав ноги бальзамом, показалось, что это ей помогло, уже не было такого дискомфорта от пощипывания. Закутав ноги в бинты, пошла спать. Потирая ноги, довольно прошептала:

– Завтра красотулечки, вы станете шёлковые.

Утро прошло без всяких эксцессов. Наскоро выпив кофе, перехватив бутерброд с сыром, помчалась на съёмку.

Ни свет ни заря, оказавшись в съёмочном павильоне Оля, раздевшись, поспешила размотать бинты. Она пришла в ужас, ноги были в царапинах. Это то, чего она так боялась. Как раз в этот момент вошёл продюсер. Тот как увидел свою новую модель, так чуть не получил инфаркт. Он исходя слюной с глазами «поджаренного таракана», как ненормальный заорал:

– Вон!..

Ассистентка, стоя в замешательстве, хватая ртом воздух, глотая и давясь им, совершенно не знала, что делать.

Чтобы как-то помочь бедной женщине, Оля прошептала телефон Тани, говоря, что та сейчас точно в форме. Обескураженная ассистентка, хватаясь за «соломинку» тут же поспешила воспользоваться, набирая Таню. Поблагодарив девушку, попросила поскорее исчезнуть. Дав понять, что и она может оказаться по её вине безработной. Оля, юркнув, исчезла. Уже на улице за углом офиса поймав такси, она поехала домой.

С грохотом ворвавшись в квартиру, Оля в слезах, как затравленный «зверёк» вбежала на кухню, ища там хоть какую-то поддержку. Настолько неожиданным возвращением обескуражила и Таню, и Олесю. Сходу, говоря им, что всё пропало, что это утро явно поставило в её карьере жирную точку.

Олеся поспешила успокоить племянницу, разговаривая с ней, как с маленькой вытирая льющиеся градом слёзы. Таня глядя на парочку изнывала от скуки у окна. Оля, еле сдерживая слезы, пробормотала:

– Жди, тебе должны перезвонить.

Таня лакировала ногти, и не хотела вообще общаться с ней, считая, что у малой постоянные заморочки невольно подумав: Мне б твои проблемы?! Нет, так нароешь.

Вдруг зазвонил её мобильный, от неожиданности та вздрогнула, недоумевая, передёргивая плечами, что говорило: она совершенно не знает, кто звонит. С показательной ленцой ответила.

Это была ассистентка. Из трубки доносился истеричный крик, она умоляла Таню, чтобы та приехала и приняла участие в рекламе «подушечек для эпиляции ног», говоря, что у них аврал. У продюсера почти инфаркт.

Олеся глядя на Олю, понимая, что вся «каша» была заварена ею, срываясь, прикрикнула:

– Ты меня уже своими глупостями достала, такие заработки мне уже порядком надоели.

Таня сквозь их крик, перекрикивая, силилась быть услышанной, продолжала общение с ассистенткой:

– Ну не знаю. Это не совсем то, что я хотела, но попробовать можно.

Ассистентка вновь пригласила сняться в рекламном ролике, ссылаясь на то, что ей только что дала её координаты Оля. Таня посмотрела на плачущую подругу, пытаясь что-то мимикой до неё донести, выказывая то ли благодарность, то ли негодование. На что Оля сквозь слезы пробормотала:

– Не то, что некоторые! Мне плохо, а подумала о тебе… – и вновь зарыдала.

Олеся поспешила успокоить, обняв, целуя мокрые глаза племяшки.

Таня поспешила согласиться. Олеся на нервах схватила тарелку с хлопьями, залив под край молоком стала с аппетитом поглощать, расплёскивая капли в разные стороны, словно не ела минимум, как три дня.

Так сидя с полными щеками, она всё ещё силилась успокоить Олю. На что было слышно, как та, всхлипывая, бурча, говорила:

– Я же говорила, что тебе перезвонят.

Окрылённая Таня, сорвавшись с места, забыв про невысохший лак, опрометью вылетела из кухни, крича на ходу:

– Если что! Я на съёмках! Меня уже нет!..

Было слышно, как захлопнулась входная дверь.

Олеся, подойдя к холодильнику, заглянув внутрь набрав с полки Инны всего и побольше стала уничтожать всё подряд. Это означало, что её обидели до глубины души, если не сказать более, её напросто разозлили. Поедание без разбору было «обвинительным актом». Она считала, что все вокруг виноваты.

Таня, выбежав из подъезда, помчалась в направление метрополитена. Мчась, как угорелая сквозь толпу, вдалеке заметила Павла Горбачёва в окружение девушки. Тот, бурно жестикулируя, что-то рассказывал, явно чем-то, пытаясь сразить ту наповал обворожить своим искромётным монологом. Девушка слушала смеясь. Таня, не сдержавшись, поспешила крикнуть:

– Павел!.. – но тот не услышал.

Толпа, безжалостно поглотив её с головой, выносила волной вперёд, отдаляя от него.

Уже оказавшись внутри метрополитена стоя в ожидание электрички, она решительно перезвонила Павлу. Вызов был сброшен. Повторив попытку, услышала монотонный голос: «Абонент временно не доступен…».

Она с трудом проглотила горькую пилюлю предательства, выскочив из толпы, чтобы опять не поглотила волна серой массы, вбежала в подошедшую электричку. Уже оказавшись внутри, вновь набрала номер Павла. Результат был тот же. Закрывшиеся двери перечеркнули былую дружбу. Ей хотелось плакать. Показалось, что мир как никогда зол, в нем нет места искренним и бескорыстным побуждениям: дружбе, как, впрочем, и любви.

Не выдержав внутреннего накала, всё – таки опять перезвонила Павлу, тот сказал, что он сейчас у родственников. Она, пытаясь быть сдержанной, в отместку на ложь сказала:

– Жаль, а я на съёмке… – перекрикивая гвалт, нарочито громко тараторя, – неожиданно пригласили. Я даже не успела с тобой посоветоваться идти или не идти? – разговор оборвался.

Кто-то чуть не выбил локтем из рук мобильный. Зажатая толпой со всех сторон, она пыталась пошевелиться, но тщетно. Ничего не оставалось, как крикнуть плаксивым голосом, делая это на одном дыхание и возмущённо:

– Господа! Вы же не одни. Надо хоть иногда смотреть перед собой, рядом люди.

Кажется, её в толпе заметили, услышали.

Парень, встав с сиденья, тут же галантно уступил ей место. Та, с милой улыбкой поблагодарив, села. Чтобы как-то заполнить вакуум общения, снова набрала Павла. Тот не с первого раза, но все же ответил.

Парень, стоя рядом с интересом, наблюдал. Таня, перейдя на полушёпот, спросила:

– Ты очень далеко? Может, пересечёмся?

Павел, тоже перейдя на шёпот, сказал:

– Ну, я же тебе сказал, что за городом у родственников. Едва сдержавшись, чтобы громогласно не уличить того во лжи, она, перейдя на шёпот, парировала:

– Ладно! Нет проблем! Может и я буду долго занята на съёмках.

Безразлично, но все же с нотками самодостаточности в голосе, как у настоящей «звезды» натянуто сказала:

– Это я так к слову. Знакомый продюсер пригласил… – манерно, – не бери в голову! Ещё пересечёмся… – резко оборвав разговор, как бы невзначай бросила, – па-па! – и с удовлетворённой улыбочкой, сознавая, что тому крупно насолила, выключила телефон.

Оказавшись в стенах павильона студии, Таня в не очень дружественной обстановке познакомилась с продюсером Евгением Белоусовым, симпатичным мужчиной 40 лет. Тот, заметив постороннюю, заорал на ассистентку:

– Кто это? – та стояла, опешивши, показывая мимикой, что это новая актриса.

Тот, не унимаясь, продолжал:

– Почему опять набрали с улицы?

Ассистентка, хлопая глазами стала оправдываться, говоря, что не было времени на поиски других.

Таня уже хотела уйти, но тот, заметив это, тут же попросил сделать то, что необходимо по рекламе. Она приложила все усилия и выполнила все пожелания. Ему явно понравилось.

Он с интересом наблюдал за происходящим глядя на монитор, отмечая, что та красивая. Ассистентка, вторя ему, поддакивала, стараясь от себя отогнать гнев как можно подальше.

Отойдя от монитора, тот поспешил к Тане, благодаря за проделанную работу. Дав визитку, подмигнув, сказал, что она его заинтересовала.

Таня, стесняясь, поблагодарила за комплимент. Если честно, то она была на седьмом небе от счастья.

Кокетливо простившись, поспешила к выходу, идя вышколенной походкой «топ-модели». Продюсер глядя в след, поспешил взять телефон Тани у ассистентки, говоря, что в девушке что-то есть.

Она шла по улице окрылённая тем маленьким земным счастьем, ей бы хотелось продлить этот волшебный миг на век, но это невозможно, поэтому решила вернуться домой не на такси, а на метро. Искусственно растянуть время.

Кажется, что и прохожие видели в ней не иначе, как счастливую девушку. И она им в этом подыгрывала, сияя улыбкой заряжая своим счастьем не только себя, но и окружающих, игриво откидывая в стороны, развивающие от дуновения осеннего ветерка, летящие в потоке воздуха, как крылья птицы полы нового плаща. Те расступались, давая ей дорогу вперёд, провожая в след тёплыми взглядами.

Так она добралась до метрополитена и, оказавшись внутри, в нетерпении ожидала электричку, чтобы поскорее внести заряд – счастья и в их обитель. Ей казалось, что этим она спасёт девочек от депрессии. Её от этой мысли неожиданно отвлёк звонок на мобильный, номер был неизвестен, поэтому она с лёгкостью его сбросила. Улыбнувшись, ловя себя на мысли, что день задал новый ритм жизни в мегаполисе с уверенностью вошла в подъехавшую электричку.

Таня, находясь в переполненной электричке, ощущая себя, как в улье, сквозь шипение и гул голосов едва различила сигнал вызова на мобильном. Не глядя ответила.

Это был Евгений Белоусов, продюсер. Тот спрашивал: можно ли с ней сейчас встретиться?

Прижав плотнее к уху мобильный, почему-то перейдя на полушёпот, она обескураженно ответила:

– Ой, а я сейчас в метро.

Он спросил:

– Какая следующая остановка?..

Таким же полушёпотом поспешила ответить:

– Пушкинская.

Евгений попросил дождаться его у входа, говоря, что скоро подъедет. Таня согласилась, не зная, что и думать.

Выключив телефон начала строить варианты. Их разброс был полярным.

Первое, что пришло на ум: она что-то не так сделала на съёмке. Второе, что он влюбился. Третье, что хочет отметить их знакомство возможно выплатить гонорар, который она забыла взять у ассистентки. Она и вправду о нем напрочь забыла, ведь главное, что она состоялась, как модель, приняв участии в съёмке ролика. Таня ощущала себя актрисой. Мысли встряхнул внезапный толчок, это была остановка. Толпа, обхватив её своими «объятиями» вынесла на перрон. Она так и не получила окончательного ответа, в душе ощущала дискомфорт. Что не говори, а ответа так и не нашла. Но это её не омрачало, где-то как-то интриговало движимая любопытством направилась к выходу в город.

Выйдя на улицу, стоя у входа, Таня стала в напряжение смотреть по сторонам. Ей показалось, что вдали заметила силуэт Евгения Белоусова. Это было в районе парковки, поэтому пробравшись сквозь толпу, она поспешила туда. Евгений стоял у новенького «Лексуса». Как-только тот заметил девушку, сразу же приятельски махнул рукой. Таня, заметив дружеский жест, осознав, что глаза её не обманули, поспешила к нему. При встрече обменявшись любезностями, тот поспешил сказать, что хотел бы с ней пообщаться. Этим, давая понять, что может-быть их планы на будущее во многом совпадут. Пригласил в ресторан. Таня без раздумий согласилась. Ей ещё никто не делал таких знаков внимания. Вот так по – взрослому взять и пригласить в ресторан. Сев в машину они уехали, оставляя за собой клубы пыли вперемешку с опавшей листвой.

Уединение в ресторане они нашли, скромно устроившись в уголке. В зале практически никого не было. К ним подошёл официант, взяв заказ, тот, галантно откланявшись, исчез, оставив их наедине.

Кажется, Таня попала в то место, в то время, найдя нужного человека. Это всё тот же миг счастья, и она боялась лишиться его, поэтому блаженствовала, купаясь в нем…

… Инна в это время стояла перед кабинетом шефа и буквально настраивала себя на подвиг, давая себе установку:

– Я самая, самая! Я – лёгкая, изящная! Топ-модель!

Щипая себя за щеки, наскоро поправила причёску, перекрестившись со словами:

– Удачи Вам, Инна Викторовна! С Богом! – поспешила войти внутрь.

Она с уверенностью влетела в кабинет. Олег Борисович как раз подписывал бумаги. Бухгалтерша, мельтеша перед столом пыталась выдавить слезу. Инна сочла, что тот, наконец-таки увольняет эту несносную женщину, и как в её характере сейчас просит не увольнять. Инна подбоченившись выпалила:

– И правильно делаете! Давно надо гнать взашей! Всех достала!

Бухгалтер подняла на неё изумлённые глаза и с кривой ухмылкой въедливо произнесла:

– Это Вы о чём, милочка?! – считая Инну чокнутой.

Олег Борисович сидел, не шелохнувшись, скрупулёзно изучал документ. Он всегда читал от первой до последней буквы, прежде чем поставить свою подпись.

Бухгалтерша, кружа над ним пуская слезу нудила:

– Ну, за что? Почему меня?

Инна, приближаясь к ним, где-то как-то уже внутренне посочувствовала женщине. Та вдруг прямо на глазах кардинально изменилась, в ней исчезла прыть и хватка.

Так становясь снисходительной, ощущая себя воздушной в эйфории своей мечты, Инна трогательно попросила:

– Не надо увольнять.

О.Б. не понимая, что здесь происходит, с удивлением посмотрел на дам, бегающим взглядом считывая информацию с лиц. Не выдержав в прямом смысле слова «сканирования», бухгалтерша наезжая выкрикнула:

– Милочка, Вы, что вчера в «Кальян-баре» были?

Инна не понимая, посмотрела на Олега Борисовича, запинаясь, пробормотала:

– Я вообще там никогда не была.

Тот с непониманием происходящего резко произнёс:

– Всё!.. Можете идти в кассу… – подавая документ бухгалтерше.

Инна глядя в упор на двоих тут же взмолилась:

– Ну, зачем сразу увольнять, можно же было и выговором обойтись.

Бухгалтерша, хмыкая с ехидной улыбкой в ответ бросила:

– Командировочный лист на бухгалтерские курсы. На повышение!

Зло, осмотрев с ног до головы, ядовито бросила:

– Вам это не грозит… – хмыкнув, – если только несоответствие своих прямых обязанностей за аморалку. Поворачиваясь задом, уже через плечо:

– Чокнутая выскочка! – направляясь к выходу на ходу потрясая командировочным листом.

Через секунду её след простыл, остался только едкий запах ещё советских духов «Серебристый ландыш», наверняка подаренный в бытность кем-то на 8 Марта.

Олег Борисович желая достойно выйти из создавшейся ситуации, поспешил сделать комплемент:

– Боже, какие ароматы!.. – щупая попу, – наши «булочки» не пресные на дрожжах так и хочется съесть…

– улыбаясь во весь рот, показывая белые ровные зубы. Инна возмущённо рявкнула:

– Да, как Вы смеете?! – опрометью выбегая из кабинета…

…Уже вечерело, когда в зал ресторана стали заглядывать новые лица. Одним из них был вошедший мужчина средних лет, Пётр Стамбовский, одноклассник Евгения.

Он не преминул подойти к столику друга, но ненарочито, а как бы мимоходом. Остановившись у столика. Тот стал расшаркиваться перед Таней, стуча по плечу Евгения, давая понять, что одобряет выбор. Подмигнув, сделав многозначительное лицо, проследовал дальше, его уже ждали за столиком в центре зала.

Евгений вытирая со лба пот, посетовал, что и здесь им не дадут пообщаться, предложил тут же уйти. Таня согласилась, искоса поглядывая в сторону Петра, тот, поймав её любопытный взгляд, послал воздушный поцелуй. Та, хмыкнув, отвернулась. Это ускорило их уход. Евгений расплатившись с официантом, предложил даме свою руку. Они молча вышли, не глядя не в чью сторону. Этим было подчёркнуто их внутреннее единство…

… В это время в квартире девушек происходил настоящий переполох. Все проживающие там волновались и пережевали за Таню. Та была вне доступа мобильной связи, вследствие чего у всех рождались самые дурные мысли. Столько пропаж красивых девушек, да и надругательств над ними.

Олеся как старшая уже хотела позвонить в милицию, но её порыв тут же сдержали Оля и Инна, говоря, что та может быть сейчас на «гульках». Такое бывало и раньше, напомнив, что их любимая подружка не спешила дать кому – либо из них отчёт: куда и зачем пошла…

…Если бы Таня знала о беспокойстве девочек…

… Она по – прежнему была счастлива в окружение всего нового. Неизвестность её не пугала, а радовала. Таня, сидя в салоне машины, молча переваривала всё происходящее с ней, да и не хотелось отвлекать от вождения Евгения, тот после встречи с другом стал каким-то дёрганным, замкнутым.

Они ехали молча. Таня смотрела в окно. Её завораживал блеск ночного города. Евгений чтобы выйти из – за затянувшейся паузы нарушил тишину вопросом в лоб:

– Может ко мне? – та молча кивнула.

И как-то неожиданно резко ощутила вибрацию в кармане плаща. Тане на мобильный пришла СМС от Инны: Где ты? Таня на ощупь написала ответ: В гостях.

Инна в недоумение поспешила показать СМС от Тани и остальным: «В гостях».

Девушки, пожимая плечами, тяжело вздыхая, поспешили пойти лечь спать.

Прошло несколько минут, как Евгений и Таня очутились в его холостяцкой квартире. Тот не включая свет, стал её обнимать, поцелуем уводя вглубь комнаты.

Та принимала ситуацию, как есть, не раздумывая над развитием сюжетной линией их истории. Для себя она решила: будь, что будет, значит так надо.

Поэтому как можно искреннее ответила взаимностью. Он, подхватив на руки, понёс на большую кровать. Там они занимались любовью. И это было интригующим любопытным действом.

Кажется, их сердца стучали в унисон. Их тела трепетали в преддверии откровенности. Совершенно незаметно сливаясь воедино…

…Он очутился на ней, и она как настоящая партнёрша соискательница интимной близости помогла ему войти в себя.

Евгений брал Таню, как любимую женщину. Всё выглядело искренне, страсть была оправданной. Он и она в единение душ стали одним целом. Для Тани это было нечто новым, самым настоящим наваждением, но безрассудства не было ни на йоту. Таня как никогда была в трезвом уме и давала себе отчёт в том, что всё происходящее здесь между ними исключительно по любви.

В крепких объятиях Евгения она ощущала себя настоящей женщиной. Они были в экстазе, каждый ощутил оргазм. Она ещё этого никогда ни с кем не ощущала. Всегда было как бы «по – взрослому»: «до…» Не более. Игра в любовь понарошку.

Она смотрела в его глаза и в них видела себя. Плоть была удовлетворена. Об этом говорили её набухшие соски и повышенная влажность между ног. Это было и от поцелуев Евгения. Кажется, что тот хотел её выпить всю до дна, упиваясь целящей влагой её промежности.

Та стонала, но не от боли, а от страсти целуя его руки, что теребили её длинные волосы, массировали груди. Наконец удовлетворённо откинувшись в сторону, он снял с мизинца кольцо, надевая его Тане на палец. Ей это понравилось.

Это в её глазах было нечто и говорило о многом, об его чувствах к ней.

Не удержавшись в порыве безрассудства и страсти стала осыпать его уставшее тело своими трепетными поцелуями, массируя подушечками пальцев нейтральные, а затем эрогенные зоны. Она жаждала новой близости. Его трепещущее от прикосновений тело становилось послушным, оно, отпружинив вновь брало верх над ней. Евгений брал её неистово и страстно. Таня, содрогаясь всем телом, чувствуя каждой клеточкой кожи его страсть отдавалась ему, сполна трепеща от прикосновений крепких и нежных рук. Линии тел казалось, слились воедино. Он в экстазе обещал ей золотые горы. И она верила. Их сближала кромешная тьма за окном.

Блеск луны дал понять, что они в своём космосе и им сейчас никто не посмеет помешать.

Обычно в такие минуты зарождается чувство любви, и Таня это прочувствовала…

Глава 3

Карусель

…Жизнь в маленькой ячейке общества для подруг была скорее обыкновенной, чем особенной, чувствовался ритм жизни современной молодёжи…

…Каждый жил сегодня, так чтобы было, что вспомнить и рассказать при случае подруге, другу как бы, между прочим, по мобильнику или скайпу, чтобы заполнить паузы в разговоре. Так как в принципе больше ни о чем по большому счету не говорят.

Вот так они и жили в своей повседневности. Конечно же, было желание строить планы, но оно было таким зыбким; сказать вслух, значит подвергнуть его крушению, поэтому и жили прошлым. Уже произошедшим.

Но каждый томил в себе желание заглянуть в будущее или хотя бы заложить первый пласт в его фундаменты.

А в основном жили: сетуя и радуясь сегодняшним днём. Дни были так похожи в своей суете, только в новых окрасках чувств…

…Так и в этот день буквально все обитательницы квартиры были втянуты в интриги…

…Был прекрасный весенний день, но Таня не преминула его испортить как всегда в своей манере.

Таня, придя из салона красоты, вся из себя красивая, накрученная заглянув в гостиную, сразу же посетовала на то, что ей испортили причёску, подрезав лишние 10 см волос. Говоря, что она потеряла свой имидж.

Олеся глядя на неё недоумевала: что той надо? – не воспринимая это ни катастрофой, ни проблемой. Оно и понятно, ведь она была в истерике. Та с утра пораньше поссорилась в сети с Аркадием. Тот ей сказал, что она ему никто и звать её никак, и чтобы, наконец, от него отстала…

…Аркадий вот уже который час не реагировал на её послания. Более тот завёл кучу знакомств с новыми «цыпами» и как видно Олеся напрочь выбыла из его расписания и, судя по всему, расшаркивается перед каждой в комплементах то, что он активно общается видно по кометам под его выложенными в сеть фотографиями.

Чтобы найти причину ссоры, Олеся вдруг вспомнила недавнюю переписку с ним в которой точно в его глазах казалась идиоткой, писала всякую ерунду.

А оно ему надо?! Её жизнь её чаяния… Нашла что писать…

…И правда. Прессинговать тем, что она скучает, что это единственная возможность связи, мол, роуминг дорогой. И всё в том роде: всё хорошо, у девчонок тоже нормально. Она ужаснулась. Бред!

Ведь наверняка прочтя, сказал: «Дура, копейки считает…»

– ей стало стыдно по щекам полились слёзы.

Олеся уже несколько часов не выходила из сети, надеясь, что Аркаша ответит. Вошедшая Инна, подойдя к ней, глядя ту по голове участливо спросила:

– Ну, как?

Олеся, роняя слезу, призналась:

– Да никак… – зло, – зато малолеткам и дамам бальзаковского возраста, есть, что писать… – кивая на фото, тыча пальцем на кометы, – чуть, ли не давай пересечёмся в сауне.

Таня, слушая краем уха пробубнила:

– Мне бы ваши проблемы!

Оправляя причёску:

– Надо сделать фотосессию в нижнем белье. Я как раз новое по дороге прикупила.

Цинично:

– Вовремя получила компенсацию за моральный ущерб. Больше в тот салон не ногой… – глядя в упор на подруг. Те, опешив, смотрели на неё буквально «квадратными» глазами, но это её не смутило:

– Нет, а что тут такого? Мне с такой причёской точно неделю как минимум быть «не выездной»… – тыча пальцем в голову, – как общипанная курица.

Поправляя причёску рассматривая волосы:

– И это тогда, когда каждый см на вес золота.

Резко переключаясь, Таня стала, радуясь смотреть на кольцо с брюликом. Оно было «бомбой» для всех. Это уже второе. Кажется, что это был «гром среди ясного неба». Подруги смотрели во все глаза, в душе искренне завидуя той. Ведь каждой хотелось бы иметь нечто подобное. Таня тут же поспешила рассказать, как её уродовали в салоне:

– Пришла, как дура с утра с единственной мыслью: стать красивой и на тебе… – Возмущаясь:

– Не умеешь, не берись! – с сарказмом в адрес парикмахера, – неумеха.

– Села к ней под ножницы… – выжимая слезу, – сразу перезвонила Теше. Но Белоусов как всегда был занят. Продолжая, размахивая руками:

– Ну, я и разозлилась, выключила… – возмущённо, – всего-то крикнула «Сволочь!»

Кивая на локон волос:

– Та с перепугу дёрнулась, ну и подрезала… – ощупывая рукой на локон, – целый клок вырезала.

Вытирая слезу с обидой:

– Я ж для него хотела быть ещё красивее!..

Продолжая рассказ:

– Ну, я и начала по полной программе права качать. Кричала так, что наверно у той перепонки лопнули… – смеясь сквозь слезы, – что Вы наделали? Вы мне заплатите…

Насухо вытирая слезы тут же радуясь:

– И заплатили!..

Подруги затаив дыхание с восхищением смотрели на неё, в глубине души, думая, что они так, точно, не смогли бы. Ушли бы общипанные ни с чем ещё бы в след услышали красочные мнения от окружающих. Они, вздохнув, промолчали.

Тане стало скучно. Она вновь попыталась дозваниваться Евгению, как никогда было велико желание встретиться с ним.

Наконец услышав строгое: «Да!..» – вздрогнула.

Она поспешила завязать разговор, говоря:

– Ой, а куда ты ездил? Я тебя видела на Пресне, ещё так мило ручкой помахал…

Тот, стараясь подыграть, поддакивая, перевёл в шутку: – Так с девками в баню ездили, пока по оптовой цене отдали: за троих взяли, как за одну… – смеясь, – шутка! Тут же проявляя внимание, спрашивая с заботой:

– Как дела? Что-то голос у тебя какой-то слишком тихий. Даже как-то непривычно. Обычно звенишь, как колокольчик… – вкрадчиво, – у тебя всё в порядке?

Та стала «сыпать бисером», говоря:

– «Лапа»! Всё как всегда! Я в форме. Все на месте, в том числе и волосы, – искоса глядя на них, – твоей любимой длины… – смеясь, – я же помню, что это одно из моих достоинств отмеченное тобой.

Её насквозь пробила дрожь, те выглядели более чем неважно. Сделав гримасу, продолжила общение всё в том же духе.

Олеся, прижавшись к Инне заткнула уши, та тоже едва выдерживала её болтовню, не понимая: как можно так долго говорить ни о чем?

Невольно она вспомнила последнюю встречу с О.Б., что произошла как всегда в его кабинете. И тоже решила высказать своё наболевшее, откровенничая…

…Был разгар рабочего дня, когда Инна принесла ему два приглашения от его старого знакомого галериста для посещения выставки, что должна состояться послезавтра. Олег Борисович не преминул сказать, что там будет скучно. Да и так называемый друг сдерёт на пожертвование № сумму на раскрутку какого-нибудь молодого и бесталанного подопечного. И скорее всего там кроме него точно никого не будет.

Инна поспешила сказать, что будет рада его сопровождать. И в этот момент в кабинет ввалилась вездесущая бухгалтерша, уловив последнюю фразу, тоже изъявила желание приобщиться к культурному досугу посетить выставку.

О.Б. поймал себя на том: с кем бы он хотел сходить? Он явно был в замешательстве.

Инна глядя в упор то на одного, то на другого была напряжена. Её глаза метали искры мольбы, переходящие от любви до ненависти. Затянутая пауза сильно раздражала. Она, бросив на стол билеты, сорвавшись с места, резко направилась к выходу. О.Б. останавливая, торопливо сказал, что выбрал как сопровождающий эскорт, Инну, говоря:

– Вы, Инночка, я уверен точно спасёте меня от лишних растрат.

Инна, хмыкнув, выпалила:

– Лучше купить картинку – дешевле будет, чем дарить…

– констатируя, – благими намерениями вымощена дорога в ад…

… Выйдя из воспоминаний Инна, пародируя бухгалтершу злясь, сказала:

– Не баба, а «заноза». Вечно лезет не в своё дело.

Подруги посоветовали отыграться, мол, давно пора дать укорот.

Говоря, что Инна незаменимая, а таких как бухгалтерша на бирже труда – куча.

Таня, принимая проблему подруги столь близко к сердцу, недолго думая посоветовала подать объявление в интернете свободную вакансию на должность «Главного бухгалтера».

Вспрыснув в кулак, подметила:

– Ты представляешь какая «хохма» будет? Когда толпами станут приходить в ваш офис, да при ней ещё дышащей властью. Точно сорвёт катушки не переживёт, не простит Олегу Борисовичу, уволится… – сияя, – назло ему. Закатившись смехом, обняла Инну. Та, закатываясь смехом держась за живот, поспешила признать:

– Ага! Точно. Одна катушка у неё уже на ладан дышит, так как на выставку в галерею с О лежкой иду я, а не она…

– и закатилась очередным смехом.

На том и порешили…

…Весь день у Тани прошёл в реставрации себя красивой. Чтобы как-то выйти из непредвиденных обстоятельств решилась на наращивание волос. Если честно, то не любила, как она говорила «протезы» была счастлива тем, что имела и гордилась этим как никто.

Наконец через несколько минут став довольной сама собой, вся из себя красивая в летящем вечернем платье с новеньким клатчем в руках выскочила из своей комнаты и направилась к девочкам. Те как обычно толклись на кухне, время было ближе к ужину.

Обитатели кухни без особого внимания встретили подругу, такую всю – сияющую и счастливую. Оказывается, Инна, перехватив инициативу, суетливо готовила к фотосессии Олесю. Та сидела тихо, как мышь и в полушёпот умоляла:

– Инн только без Ольки. Что она подумает? Ещё потом всем всё «расвистит», тогда точно дома меня со свету сживут.

И именно в этот момент вбежала Оля с новеньким ноутбуком в руках, глядя на Таню тут же поспешила сделать комплимент:

– Вау! Топ-модель! – искоса глядя на Олесю с усмешкой, – Лесь, а что это ты делаешь? – выставляя напоказ ноутбук. Но та даже не обратила на него внимания.

Таня тут же вытолкнула Олю за дверь, на что та уже в дверях передёрнув плечами, хмыкнула:

– Подумаешь! Очень надо со старухами сидеть! – и вмиг исчезла с глаз долой.

Таня, подойдя к подругам, стала скрупулёзно рассматривать Олесю. Оля, вернувшись с вызовом подойдя к ним, зло выкрикнула:

Я вам всё припомню! – грохнув дверью, выбежала.

Инна суетливо сновала вокруг Олеси, показалось, так и не обратив внимания на Ольгины выбросы эмоций, беря со стола бутылку с минералкой, посоветовала:

– Леська! Тебе надо умыться минералкой, чтобы кожа была свежей и подтянутой.

Олеся, чувствуя себя не в своей тарелке, посетовала:

– Ага! У меня нет настроения омолаживать себя… – трогая руками лицо, – да и вечером, я выгляжу всегда старше.

Вздыхая:

– Пей сама!

Таня, отталкивая Инну уже хлебавшую из горла минералку, достав из клатча косметичку, стала накладывать макияж, говоря:

– Вот это именно то, что никогда не подводит!

Кажется, подготовка к фотосессии прошла удачно. Так как и Тане и Инне новый образ Олеси понравился. Девушки, довольные собой, направились к выходу, по ходу приободряя Олесю, рассыпались в комплиментах. Та, повеселев, смеясь, сказала:

– Я ему ещё покажу! – зло, – бабнику!

Девушки дружно смеясь, выбежали из кухни.

Оказавшись в комнате, все тут же засуетились, готовясь к фотосессии. Таня предложила своё новое нижнее белье, ей, кто бы там чего не говорил, для острастки «мужиков» ничего не жалко.

И тут же, осенённая мыслью, попросила Олесю сделать соблазнительные позы. Олеся капризно сказала, что не сможет этого сделать, прежде всего, из – за возраста напоминая остальным, что она не «девочка».

Инна, как заядлая физкультурница стала показывать, как нужно это делать. Всем от её упражнений стало смешно. Олеся все же постаралась за ней повторить, позируя. Таня, снимая все позы на фотоаппарат, осталась ею довольна. Просмотрев отснятые кадры, удовлетворительно хмыкнув, поспешила скинуть на комп, чтобы как можно скорее выставить на страничке Олеси.

Наконец выложив все фото, они стали ждать реакции со стороны Аркадия.

Таня, не удержавшись, поставила комментарий под его фото от имени Олеси: А вот и мы – красивые!

Инна тоже решила поднять рейтинг подруги, выйдя в сеть со своей страницы и поставить под её фото комментарий: Хороша наша, жаль не ваша! И Аркадий Фирсов не выдержав прессинга, не замедлил отреагировать, написав Олесе, что соскучился. Олеся, потирая руки была на седьмом небе.

Оля, скрываясь от «предательниц» в ванной комнате, вынашивала месть. Ей было обидно до слёз.

Она не знала с чего начать, поэтому, чтобы заглушить всхлипывания, открыла душ. Вода из душевого шланга лилась в раковину. Слыша, как остальные в комнате смеются. Она буквально вся распираемая от любопытства включив комп, вошла в сеть «невидимкой» на страничку Олеси.

То, что она увидела, её повергло в шок. Такой вольности тётушки она ещё не видела. К тому же та выглядела, как – никогда обворожительно всё в ней было притягательно и привлекательно. Оля, не сдержавшись, поставила комментарий – «Фотомонтаж!» В мозгу свербело: откуда у неё такое нижнее бельё? Ей стало завидно.

Все, кто был рядом с Олесей, были в шоке. Они негодовали, не понимая: какая сволочь могла так прокомментировать. Олеся в слезах выбежала из комнаты вбежав в ванную, застала врасплох Олю. Та сидела на краю ванны, старательно писала очередной комет набирая: «Корова».

Стоящая в дверях зарёванная Олеся насмерть перепугала племянницу. Из рук той от неожиданности выпал ноутбук. Тётушка, наскоро подняв, прочла, кажется, что написанное привело её в ужас. Она, едва выговаривая, в негодование пробормотала:

– Ты-ы-ы!? – и стала колотить племянницу, та начала кричать. Завязалась драка.

На крик вбежала Инна, за ней Таня. Те, видя, что происходит, обеими руками вцепились в обеих, для начала успокаивая разъярённую Олесю, которая с неимоверной силой трепала за волосы Олю. Правда та тоже была «хороша» взяв шланг из раковины, направила на обезумевшую тётушку.

Таня и Инна буквально боролись за шланг; выхватив не справились с ним, тот, ходя ходуном разбрызгивал воду во все стороны, как душ Шарко, под струёй воды оказались все присутствующие, стоя друг против друга, как мокрые курицы. Первой, дрожа всем телом, выбежала Оля, за ней все остальные.

Оказавшись в гостиной, Олеся не могла успокоиться. Накручивая и изматывая себя. Так, не выдержав накала злобы, что распирала ей грудь она перешла на слёзы, всхлипывая говоря:

– Я постарела… – глотая слёзы, – раньше он точно не на кого не посмотрел.

Переходя на истерику, зло:

– Выполз гад, увидел трусишки. Бабник! – свернувшись калачиком вздрагивая плечами убиваясь в плаче в очередной раз пробубнила, – гад.

Оля, обняв тётушку, едва сдерживая слезу, попросила прощение, ей было искренне жалко ту. Олеся выглядела разбитой и удручённой.

Подруги, охая и ахая, снуя вокруг неё, как могли, старались успокоить.

Инна, накрыв ту пледом, глядя на неё не могла сдержать слезы. Те хлынули потоком скорее-всего из – за женской солидарности размазывая их по щекам стараясь скрыть гнев, прошептала:

– Гадёныш!

Однако Таня спешила успокоить всех, говоря, что всё – таки результат есть, Фирсов отписался.

Все как один оглянулись на комп, что был на диване. Прозвучал сигнал – оповещение о новом сообщение, и оно было от него. Оля, повернувшись к компу, отписалась:

– Да пошёл, ты!.. – и закрыла ноутбук.

Обняв Олесю уже на полном серьёзе попросила прощение. Та, смахивая слезы, целуя в нос племянницу, сказала:

– Оль! Кто же, как не я тебя за всё прощу. Мы же с тобой одной крови! – улыбаясь, – Глупенькая! Мы с тобой родня!

Оля сияя, как начищенный самовар выпорхнула из комнаты. За ней поглаживая живот, вышла и Инна, пробормотав:

– Ой, бабцы, что-то так есть хочется!..

Оказавшись на кухне, Инна и Оля занялись самообжорством. Инна, уютно усевшись за стол, найдя на нём бутерброды, на нервах стала набивать ими щеки, заглотнув очередной, призналась:

– Вот не хотела обжираться на ночь. Так ведь невозможно.

И тут же встав из – за стола, она поспешила к холодильнику, достав сосиски, стала на ходу поглощать, словно не ела минимум, как 2–3 дня.

Из-под лобья спросив Олю:

– Хочешь? Всё мне меньше достанется. А то завтра не отформатирую себя… – смеясь, – Я ленивая!

Оля, выходя из стресса, почувствовала ощутимый голод. Взяв предложенную ей сосиску, начала есть, чавкая. Совершенно расстроенная произнесла:

– Везёт, в галерею пойдёшь… – мечтательно, – богема! Инна, заглатывая сосиску пробубнила:

– Ой, Олька, ты даже не представляешь, чего это мне стоило… – обе вздыхая стали уминать за обе щёки…

… В гостиной всё ещё были «страдания». Олеся всхлипывала, кажется, что слезы в ней нескончаемы.

Таня успокаивала, как могла:

– Не плачь, дурёха. Мы его сделали! Пусть лопнут его глаза, да и всех комментаристов, – смахивая набежавшую слезу, – ты самая лучшая!

Олеся, где-то как-то понимая, что она именно такая, вздохнула.

Таня, видя просветление в настроение Олеси, срываясь дивана, вскочив на ноги, порхая, как птичка в начале мая, защебетала:

– Моё бельё ещё и не таких, как твой Аркадий доводило до безумия.

Глядя на пальцы рук, упиваясь сияньем брюлика, пусть тот маленький, но все же не стекляшка, сказала:

– Всё будет «Тип-топ»!.. Мне брюлик об этом сказал. – глядя на руку, наблюдая как играет отблеском кольцо. – довольно, – оно волшебное! Вот увидишь, завтра непременно на скайпе отметится.

Обнявшись они заснули на диване.

Новый день для Тани задался не ахти, та, проснувшись, испуганно стала ощупывать лицо, находя что, оно явно не в форме, потом перейдя к бокам находя, что они заплыли, поспешила растереть, боясь скопления лишних жиров и целлюлита. Не понимая: откуда они вообще в ней? Напрягая память, что было вчера, сочла, что только стресс мог сделать своё «чёрное дело».

В истерике завопила:

– Жуть, мне же надо на встречу с Гешей. Кошмар! Вскакивая, перешагивая через Олесю, сетуя, что к такой причёске не знает, что одеть. Она не знала с чего начать, чтобы достойно выйти из дурацкого положения. Делая кислую мину, пробормотала:

– Нет, это ужас! Одеть нечего! Надо все барахло выбросить. И начать новую жизнь с нового лица. Срочно надо найти свой имидж… – ужасаясь, – блин, где я могла его потерять?

Вбежавшая Оля краем, ухом уловившая последнюю фразу, стала поддакивать:

– Точно, всё на фиг с пляжа. Все старое неимущим!.. Себе новое купи, а старые ненужные шмотки отдай мне. Мне завтра идти на кастинг. Если хочешь – возьми мои шмотки, к волосам подойдёт и моложе будешь лет на… Видя злое лицо Тани, моргая невинными глазами, пролепетала:

– На полгода.

Таня включая истерику стала бегать за ней с кулаками. От шума и гама, наконец – таки проснулась Олеся, прикрикивая спросонья на Таню:

– Нашла с кем связываться!..

Та разъярённая подбежав к той, со злостью сорвала с неё лиф. С воплем:

– Отдай!.. – срываясь, – что одна, что другая…

Становясь мегерой, зло:

– Блин, родственнички!

Олеся, стараясь удержать лиф двумя руками, возмущённо прокричала:

– Ты совсем что ли? Не с той ноги встала?

Таня фыркнув, направилась к выходу, бубня себе под нос: – Достали! Всегда всем недовольны.

Демонстративно выходя, она оставила после себя полнейший негатив, что буквально завис в атмосфере комнаты.

Олеся и Оля опешили, констатируя в один голос:

– Пипец! Что сейчас было? – вздохнув, обнявшись сели на диван.

В обнимку стараясь переварить то, что им для размышления подбросила Танюша, их подружка. Та только что на их глазах предстала «фурией».

Оля решила, что необходимо позавтракать, а то как-то стало «муторно» на душе. Она выбежала на кухню, чтобы поставить чайник. Там немного повозившись, вернулась с подносом, на котором были их любимые чашки, мамины, в них до краёв налит чай с лимоном, и тарелка с бутербродами. За ней бочком с чашкой в руке вошла Инна, застыв в дверях. Они дружно принялись пить чай. Олеся с чашкой в руке включила комп, вышла на скайп. Тишина. Возмущённо:

– Вот гад, никаких поползновений. Ни здрасте, ни до свидания.

Таня тоже пристроилась к ним, сидя у окна, шлифуя ногти, забыв обиду, поспешила вставить «в тему»:

– Так ты его так ошарашила. Наверно до сих пор не придёт в себя.

Инна, стоя в дверях, отпивая чай, заедая бутиком, из солидарности пробормотала:

– Ага.

Олеся, сидя в напряжении перед монитором, ёрзая на диване, не могла дождаться появления Аркаши.

Оля, отставив в сторонку чашку, решила сбежать из этого «скучного сада», протискиваясь бочком в дверях задела Инну. Та от неожиданности завопила:

– Ты, что оборзела, совсем уже? – прокручивая пальцем у виска, – так и ожог получить можно.

Оля видя, что тётушка не в духе, переходя на шёпот, пролепетала:

– Инн, прости, я не хотела. Мне надо!

Искоса глядя на Олесю:

– Лесечка, ты, только не волнуйся. Я его вчера послала… Олеся, вскочив с дивана, со всей силой бросила в неё чашку, что в одно мгновение разбилась вдребезги. Инна, стоя с полным ртом со вздохом стукнув по бедру рукой, вскользь бросила:

– Ну, началась физзарядка. Я пас. В забеге не участвую, – беря новый бутик, поглощая за обе щёки, прошамкала: – Дурка отдыхает! Ненормальные! А ещё родственницы. Оля поспешила спрятаться за спину Инны, та вновь недовольно, пробурчала:

– Э-э!.. Бабоньки, перестаньте, забембали уже своими разборками.

Таня, глядя на «родственную идиллию», вздыхая, констатировала:

– Нечем заняться! Мне бы ваши проблемы.

Олеся и Оля, не обращая не на кого внимания, выбежали с криками в коридор. Откуда-то издалека послышался пискливый лай и мяуканье, топот перепуганных животных, что свидетельствовало о том, что покоя в доме пару часов точно не будет.

Было слышно, как хлопнула дверь. В комнату вошла Олеся с нижним бельём в руках. Она с презрением протянула Тане. Та тут же отреагировала, дуясь:

– Сначала дай, а потом говорят – возьми!..

Соизмеряя с ног до головы, ехидно:

– Вообще-то оно тебе было не к лицу… – с вызовом развернувшись, вышла.

Олеся сев на диван, явно находясь в штопоре, смотрела на все удручённо.

Инна присев рядом, чтобы как-то приободрить сказала:

– Лесь не бери «дурное» в голову. И так ей есть, о чем болеть. Хочешь?! – предлагая бутик. Олеся, покачав головой, включив комп, вышла на скайп, застыв перед ним в немом ожидание.

Инна, тяжело вздохнув, встав с дивана, махнула рукой:

– Ладно, жди, мне тоже надо!.. – вышла.

Поникшая Олеся с ноутбуком в руках поспешила за ней, направляясь в ванную, надеясь там найти уединение. Войдя, с любопытством посмотрела в зеркало и тут же отметила:

– Пока ещё я нормальная не хуже других… – злясь, – пошли они все!.. Буду жить без их заморочек. Как-нибудь сами справимся, да? – вновь глядя в зеркало.

Немного успокоившись, перезвонила Аркадию. Тот ответил своим длинным: «Да – а!..»

Она тут же плаксиво умоляюще защебетала:

– Аркаш, прости за «вчерашнее».

Тот спросонья просто в недоумение:

– Вчерашнее? – силясь вспомнить, подыгрывая с кокетством, – а что вчера было?

– Так наше общение в сети… – поспешила напомнить, вытирая слёзы.

Он не понимая, что ей надо, уже явно с ленцой, словно отмахиваясь от назойливой мухи, пролепетал:

– Прости, но я вчера был «взломан».

Олеся, ощущая себя полной дурой едва выдавила:

– Да?..

Тот, проявляя любопытство, спросил:

– Я что-то пропустил?

Напрягая:

– Поподробнее, плиз, всё-таки, что там у нас было? Кокетничая:

– Как – никак интересно. Может что-то новенькое?! Олеся, выходя из дурацкой ситуации поспешила сказать:

– Да так ничего. Просто соскучилась. Может, что-то лишнее написала.

Аркадий разочарованно:

– А… Жаль, я думал, что вчера что-то неимоверное пропустил… – расстроенно, – вот так живёшь и не знаешь, что ты делал.

Олеся, переводя разговор с минора на мажор, с кокетством заглядывая в зеркало, строя глазки, с загадкой в голосе томно сказала, интригуя:

– Главное, что я соскучилась. – Млея. Я вчера в новом белье фоткалась.

И именно в этот момент вошла Таня, кинув взгляд, полный молний, буркнула:

– Даже простирнуть бельишко нельзя.

Та уже включила воду, как на неё зашипела Олеся, делая круглые глаза. Их взгляд буквально пронзил её насквозь. Олеся, продолжая общаться с Аркадием, проворковала:

– Айн момент!.. – мимикой умоляя Таню, вырывая из её рук бельё, поспешно натягивая на себя… – попросила, – открой «электронку».

Её взгляд просто умолял сделать снимок. Олеся даже поспешила сделать более чем игривую позу. Таня понимала её, ведь она поступила бы именно так, поэтому поспешила сфотографировать свою озабоченную подругу. Та, оставшись довольна, тут же ему перекинула фото на электронную почту. Аркадий прошептал:

– Богиня! Хочу тебя.

Таня, хмыкнув, прошептала:

– То, то же моя школа! Я же говорила – бьёт ниже пояса по самое не хочу.

Аркадию послушалось «хочу».

Он томно произнёс:

– И я хочу… – выкрикивая, – всё готов, включаю скайп. Олеся, выйдя на скайп, делая томление, разыграла прелюдию, сняв лиф, отдала Тане. Та глядя на подругу, считая, что это перебор, с сарказмом выдавила:

– Нам после вас не хочется. Дарю! – обиженно вышла…

… Утро, кажется, внесло агрессию. Инна, находясь на кухне, сидя за компом, писала объявление. Ехидно улыбнувшись, самодовольно прошептала:

– Ну, всё, теперь ты у меня точно уволишься.

И в этот момент, когда та пускала слюни удовольствия, мечтая, что это непременно вот-вот сбудется, вошла грустная Таня. Инна улыбнулась:

– Всё готовенько!.. Расставила капканы. Пустила «квочку» на борщ, – потирая руки, – туда ей и дорога. Видя изумление на лице подруги, поспешила оправдаться:

– Ну, правда, достала. Лезет во всё, как будто О.Б. её личная собственность. «Руками не трогать!..» – искоса поглядывая на Таню, – Танча, ты что такой кислый?

Таня, отмахнувшись рукой, прикусывая губу, пробормотала:

– Инн, отстань… – с сарказмом, – тётя Леся отрывается в ванной по – взрослому, даже завидно.

Инна не понимая её плохого настроения:

– Тебе-то, что завидовать? Только свистни, и все кобельки микрорайона будут у твоих ног!.. Штабелями попадают… – тяжело вздохнув, – это не то, что мне. Интеллектом приходится брать… – стуча пальцем по лбу. Становясь довольной от новой мысли:

– Вот в галерейку схожу, обворожу…

Таня, искоса поглядывая, машинально буркнула:

– Удачи! – направляясь к выходу.

Инна, передёрнув плечами, провожая взглядом в след, выкрикнула:

– Какая же ты стала завистливая и злая!.. – гримасничая, – фу! – с нарочитым презрением, – точно месячные. Выбегая, как не в чём не бывало, на ходу где-то в дверях бросила:

– Всё, «сюси-муси», я на работу!.. – хлопнув дверью…

…Было уже к обеду, когда Инна, распаренная влетела в кабинет шефа. В это время О.Б. с кем-то разговаривал по телефону, кивнув, свободной рукой показал, чтобы та стояла на месте. Та шёпотом поспешила напомнить, что пора уже идти, перебором пальцев показывая на дверь.

Она светилась, как начищенный «праздничный самовар». О.Б. делая вид, что понял, едва размыкая губы, прошептал:

– Идите, я туда чуть позже подойду.

Инна парящей походкой тут же упорхнула, тихо прикрывая за собой дверь. Она была в предвкушение их встречи тет-а-тет в галерее.

Находясь в своём кабинете, полчаса потратив на макияж. Наведя марафет по полной программе. Собрав сумку, мельком посмотрела на себя красивую в зеркало, подправив выщипанные бровки, кокетливо улыбнувшись, поспешила констатировать:

– Мы даже очень ничего! Не хухры-мухры! Не у «Пронькиных».

Таким образом, подняв себе настроение, схватив сумку, покинула кабинет.

Дорога к галерее показалась мгновением.

Войдя внутрь, разыскав в сплетение коридоров выставочный зал, в одиночестве стала мельтешить перед глазами гостей. Но те, кажется, не обратили на неё не малейшего внимания, хотя та и была одета, даже на взгляд придирчивого модного критика, очень ничего. На уровне сегодняшнего дня. В этом Инна была твердо уверена. Ей казалось, что, в общем-то, придраться к выбранному ею платью было нельзя, то соответствовало часы и месту. Она несколько часов потратила на поиск его. При покупке продавец сделал ей комплимент, говоря, что так одевается никто-то, а сама Анна Листьева, а та толк в моде знала. Инна мысленно аргументировала: Ещё бы не знала?! Чай, известная мадам.

Купив платье, Инна моментально почувствовала себя клоном известной певицы. Облачившись в него, войдя в качестве гостьи в среду бомонда, почувствовала, что её тело стало абсолютно невесомым. Она буквально парила по залу, ощущая себя настоящей «звездой».

Она шла вдоль стен, скрупулёзно рассматривая абстрактные картины. Как вдруг заметила на них прикреплённые рисунки. Это привлекло её внимание. К ней присоединился галерист, молодой человек в пенсне, лет 35. Тот был в кураже от проявленного интереса к его картинам, сразу начал расхваливать одну из них. Инна не могла понять, что в ней вообще хорошего, но сделала вид, что это ей интересно, дабы не прослыть невеждой. На них и так смотрели со стороны с неподдельным любопытством, что-то из серии: «Вань, а Вань смотри какие клоуны»…

…Выдержав рамки приличия, сделав серьёзное лицо, к месту и не к месту кивая, словно она и впрямь настоящий ценитель прекрасного, что-то пыталась сказать, чтобы умаслить не столь даровитого художника. Но это было до тех пор, пока в зал не ворвалась запыхавшаяся бухгалтерша и не присоединилась к ним.

Инна в недоумение перепугано, спросила:

– Вы-то, что здесь делаете? Где Олег Борисович? Бухгалтерша, отдуваясь, кладя руку на ходящую вверх – вниз грудь, выпалила:

– Олеженьку теперь нескоро увидим.

Инна, не на шутку перепугавшись, шёпотом спросила:

– Что с ним?

Запыхавшаяся женщина, снимая руку с груди, стараясь отдышаться, махнув рукой, доверительно прошептала:

– Кадры принимает. Пачками звонят. Телефон при мне «покраснел» от накала. Точно ищет Вам замену… – глядя не перепуганную Инну, – раз с Вами, милочка, не пошёл. Инна, округляя глаза, хватая ртом воздух, пролепетала:

– Как замену?

Та цинично парировала:

– А вот так! Не мне это уже точно!.. Шеф меня премировал пригласительным билетом и в денежном эквиваленте № суммой…

Тут же достав из сумки конверт, стала поспешно вынимать деньги, шелестя ими перед носом Инны, показывая десять тысяч.

Галерист, вытягивая шею с капельками пота на верхней губе, поспешил заверить:

– Олег звонил, сказал, что Вы мне десять тысяч принесёте. У нас так положено – вносить в фонд молодых и талантливых. Расторопно выхватывая из рук деньги.

Та, застыв на месте в немом шоке держа пальцы веером, отрицательно покачала головой. Инна ехидно улыбнулась.

Тот тут же в волнение с любопытством переключился на Инну:

– Вы, как определились с картиной?

Инна не знала, что и сказать, в недоумение бэкала и мэкала, напрочь забыв родную речь.

Галерист, сняв со стены полотно, отдал ей, подмигивая, цедя сквозь жёлтые зубы:

– Это Вам в подарок! Я вижу, что художник понравился. Инна стояла перед ним в полной растерянности, пытаясь вежливо отказаться. Но тот насильно всучил картину ей в руки. Та, косясь по сторонам, так и не решилась что – либо сказать в ответ на это.

Возмущённая бухгалтерша заискивающе пролепетала:

– А мне? Вы же у меня деньги взяли.

Галерист снял с полотна Инны прикреплённый к нему детский рисунок и, расшаркиваясь, отдал. Кажется, это бухгалтершу немного успокоило. Наделённые подарками, дамы с гордостью прошли сквозь строй присутствующих ценителей и просто зевак. Хмыкая в ответ на обращённые на них любопытные взгляды. Кажется, что в этом было их единение.

«Богемный мужчина» забыв о них, так и не посмотрев им в след, стал наспех пересчитывать деньги, про себя довольно отмечая:

– Неплохо для начала… – хмыкая, – надо Люську поднапрячь, чтобы за ночь любви со мной подсуетилась. У неё в детском саду – море дарований.

Настроение у дам было испорчено, немножко скрашивало то, что, как они считали, получили бонус. Каждая про себя чертыхалась в адрес О.Б., рисуя картинку, что там в его кабинете могло бы сейчас твориться и, кажется не ошиблись…

…Тот действительно был в окружение посетительниц, а их было пять человек.

Он уже не знал, что с ними делать?! Не мог от них отделаться, до крика объясняя тем, что вообще не давал никакого объявления о вакансии. И как он вскользь для себя отметил, в общем-то среди них не было той, которая могла бы соответствовать его требованиям, даже если эта «чёртова вакансия» и была. В кабинете стоял шум и гам вперемешку со слезами. Девушки были возмущены.

И именно в этот момент вошла шестая претендентка на вакансию, девушка с обложки модного глянцевого журнала. О.Б. открещиваясь от остальных как от «назойливых мух» стараясь быть с ними более чем корректным громко во всеуслышание произнёс:

– Милые барышни, я не знаю, кто дал объявление на вакансию. Это чья-то злая шутка… – опрометью выбегая из кабинета.

Уже в дверях столкнувшись с новенькой, посмотрев на неё как на «лакомый кусок», поспешил сунуть в руку визитку, торопливо говоря:

– А Вы перезвоните вечером… – исчезая за дверью…

… День был в разгаре. Но время для Олеси остановилось. Она уже часа четыре болтала с Аркадием.

Таня, заглянув в ванну, найдя ту там, онемела, глядя на неё круглыми глазами, следя за её резкими перемещениями по ванне. Та буквально раскладывалась, на ходу меняя позы, и делала это с лёгкостью акробатки, да ещё с ноутбуком в руках.

Неожиданно ноутбук отключился, наверняка не выдержав «такого штурма» просто-напросто разрядилась батарея. Она, стуча по нему нажимая на все кнопки, истерично кричала:

– Аркаш, я здесь. Ау!.. – переходя на слезу, испуганно, – ты где? – хватаясь за телефон, но и тот был разряжен. Таня наконец открыла рот:

– Кажется, что ты и ноутбук и телефон и своего бывшего достала. Отдохни!.. – вредничая, – ты же в разводе, дай ему пожить без тебя, а то как «собака на сене». Забембала его. Охолонь. Душ прими! – с сарказмом, – и так с утра на «секс летучке».

Размахивая руками, нарочно выдавливая кашель, затыкая нос, процедила сквозь зубы:

– Фу, сексом пахнет, как в доме терпимости… – зло, – так дезодоранта не хватит…

Взяв флакон дезодоранта, тут же распрыскивая по сторонам, съязвила:

– Блин! Достала уже со своей бешеной любовью.

Бубня под нос:

– Молодёжь и то скромнее себя ведёт.

С сарказмом:

– Отрываешься, как в последний раз.

Олеся, выходя, уже в дверях фыркнула:

– Жаба давит? – гордо, – да, мы такие! Крепкие орешки!.. – высоко подняв голову, вышла.

Таня, ёрничая, поспешила выкрикнуть ей в след:

– Лишь бы Фирсов зубки не сломал, да неуёмный аппетит не пропал! – открыв воду, переключила на душ.

Кажется, что этого было достаточного для нанесения ответного удара. Наскоро раздевшись, поспешила принять душ. Ублажая себя ласками под струйками тёплой воды. Теперь ей не до кого не было дел. Она предалась любви к самой себе…

…И немудрено, ведь все обитательницы квартиры были в поиске любви. Никто не сдавался, все были в предвкушение: покорить мегаполис.

Кому как не Тане покорять сердца мужчин. Она красивая, умная всё как говорится при ней. Сплетя вокруг себя кокон любви, погружаясь в него с головой, была как никогда готова для встречи с Тешей.

Таня просто этим дышала, жаждая встреч с ним…

…Так в хорошем расположение духа она и вошла в ресторан, где её должен был ждать Евгений.

Находясь в вестибюле, она перезвонила ему на мобильный, но оппонент был вне доступа. Ей показалось странным, что тот до сих пор не появился. Сетуя на мобильную связь, снова набрала, однако результат был тот же: не доступен…

…Евгений же именно в это время был в аэропорту, шёл навьюченный багажом через зал, а рядом с ним вышагивала на высоченных каблуках, как «цапля» молодая длинноногая девушка. Та неугомонно щебетала, о чем-то своём. Он, не вдаваясь в смысл её болтовни, согласительно кивал, стараясь держать осанку.

Как-то уж совсем не вовремя зазвонил его мобильный телефон, он зло ответил:

– Где, где, в аэропорту срочный вылет. Прости, всё потом не сегодня. Занят!

Тане было слышно, как Евгения торопит женский голос: «Жень, давай уже скорее на регистрацию опаздываем». Таня была в шоке, она не знала, как ей быть.

Евгений спеша двигался с багажом в руках вперёд по залу аэропорта. Искривлено волоча тот, за собой, держа одной рукой. За ним налегке цокая каблучками, шла его пассия. Он, злясь на всех сразу, отключил телефон. Распределив багаж в две руки, с ускорением направился в сторону регистрации…

…Таня стояла, как оплёванная, ничего не оставалось, как и ей отключить телефон. Она была не в себе, кажется, что мир вокруг неё зол, и она вынуждена была противостоять ему.

Чувствуя себя брошенной на нервах растрепав волосы, выдёргивая наращённые прядки, зло, как приговор произнесла:

– Ну, всё, Гешенька, не прощу. Alles!

Уже запоздно вернувшись домой заперевшись в ванной комнате, оказавшись наедине сама с собой, предалась «бабским страданиям», ревя вполголоса, чтобы никто не услышал:

– Дура… Мужикам верить себе больнее… – глядя в зеркало, – и ты дура… – вынимая наращённые волосы. Показалось, что день сегодня не задался. Наревевшись, умылась и пошла спать…

…Новый день внёс оживление. Повсюду слышался топот домашних обитателей братьев меньших: пискливый лай и мяуканье, а также шумное перемещение девчат, те, озабоченные своими проблемами, бегали из комнаты в комнату. Это говорило о том, что все были чем-то заняты. Инна с молотком в руке, нервно измеряя гостиную семимильными шагами, осматривала стены, во все стороны, выбрасывая негатив:

– Гадёныш! Прислать на свидание эту «мымру» ещё и премировать.

Та как никогда была зла. Чтобы выместить негатив на чем-то взяла в руки картину и, примерив, удар молотка, подойдя поближе к стене, со злостью вбила гвоздь, практически вогнав тот под шляпку. Оставшись довольной, водворила картину на своё место. Отойдя на шаг, назад придирчиво посмотрев, с сарказмом констатировала:

– Нормально, а?! Из серии – картина Репина «Приплыли»… – обессиленная упала на диван.

К ней подошла Олеся:

– Викторовна, досталось нам, потрепали.

Вошедшая Таня возмущённо съязвила:

– Это кого потрепали? – ёрничая, – ну если секс – это трёп?! То, что тогда, если тебе внаглую врут? – падая на диван, скрестив руки, на груди нервно болтая ногой.

Оля, выросшая рядом с ними «тут, как тут», тут же пристала к Тане:

– Тань, но я как беру твои шмотки?

Таня, делая круглые глаза, зло парировала:

– Щас! Как же? Заработай на них!

На что Олеся, обрывая их склоку, одёрнула Таню:

– Тань, не язви, чего взъелась, тебе, что пару шмоток жалко?

Инна, чтобы подруги не перессорились, тут же вставила:

– Я б дала, только она в них запутается.

Оля, подбоченившись, капризно выкрикнула:

– Ага! Лучше быть голой, чем твоё допотопное носить! Показательно раздевавшись, оставшись в нижнем белье с обидой в голосе, тихо произнесла:

– Совсем голая.

Таня, не выдержав её прессинга моментально подобрев, сказала:

– Ладно, возьми что-нибудь!

Оля, чмокнув ту в щёку, сделав воздушный поцелуй, довольная вылетела из комнаты.

Таня в след деловито констатировала:

– Лучше уж я буду голая ходить… Так будет более эстетично…

Встав, набрала Павла Горбачёва, тут же с ним сюсюкаясь:

– Павлик! Может что-нибудь есть для меня? Ну, там, в рекламку какую-нибудь, я же девушка «универсальная», а?!

Видя, что Павел расположен к болтовне, она окрылённая выбежала из комнаты.

Послышался грохот дверью. Это Таня войдя в ванную комнату, наверняка усилила замок, подоткнув шваброй ручку двери…

…Таня нараспев щебетала с Павлом, говоря, что сейчас она в форме хотелось бы побольше сниматься, чтобы стать профи пусть даже в рекламном бизнесе. Тот заверил, что день – два, и что-нибудь найдёт. На этом их разговор закончился.

Отключив телефон, мельком посмотрев в зеркало, с пафосом произнесла:

– Я самая красивая! – строя глазки, – кто-то против?! – довольно, – нет таковых.

Отвернувшись с ухмылкой, щёлкая пальцами, довольная сама собой выкрикнула:

– Yes! – разобрав баррикаду, вытттла парящей походкой.

И тут же поспешила в свою комнату, чтобы навести марафет. На это ей понадобилось около часа. Закончив с макияжем и с выбором наряда, вышла к подругам.

Влетев к ним в комнату, вся из себя расфуфыренная, кружась как веретено, кокетливо спросила:

– Ну и как я вам?

Те были в шоке. Таня превзошла все ожидания. Послав им воздушный поцелуй, как бы, между прочим, сказала:

– Ладно, «старушки» не скучайте мне пора на «трудовой фронт». Чао!.. – выбегая, так и не дав им сказать, что – либо.

Обескураженная Инна всё же бросила в след:

– Чао-какао! – выходя следом за ней в дверях столкнувшись с Олей.

Та уже была в Таниных вещах. Она с гордо поднятой головой подошла к Олесе, чтобы отпроситься:

– Тёть Лесь, я ухожу, да?.. – искоса глядя на Олесю… – такси внизу ждёт.

Стоя над душой протягивая руку, нараспев стала тараторить канюча:

– Дай… Мани – мани – мани ну очень надо…

Та нехотя дала тысячу рублей. Оля взяв, довольная выбежала. Олеся, устало вздохнув, взяв с зарядки телефон, пробурчала:

– Подавать с утра пораньше – плохая примета… – зло, – денег не будет.

Накручивая себя:

– Прям как «Сбербанк», – клацая по мобильному, поспешно вышла.

Через пару часов в квартире уже никого не было кроме животных, те охотно осваивали просторы, радуясь, что им никто не мешает…

…Инна была на работе, сидя на своём рабочем месте, пыхтя, как «вскипевший чайник» срывалась буквально на всех, кто к ней входил, а уж как выходил то непременно с лихвой получал вдогонку заряд негатива.

Она едва дождалась обеда, когда вспомнила, что нужно отнести ещё несколько документов на подпись в бухгалтерию. Правда ей не хотелось сейчас встречаться с бухгалтершей, портить перед обедом аппетит, это не в её правилах, но работа есть работа. Она, схватив сумку, помчалась с документами к ней. Там её и застал шеф.

О.Б. ступив ногой в кабинет бухгалтера, теряясь, произнёс:

– Вы уж меня простите, что так получилось. Меня вчера просто атаковали претенденты на вакансию… – спрашивая у бухгалтерши, – разве у нас есть вакансия?

Та, въедливо вглядываясь в упор, съязвила:

– Ну, не знаю Вам видней… – косясь на молодую сотрудницу.

Инна, стоя у стола, красная как помидор, нервно теребила в руках документы, принесённые на подпись, боясь, что не вовремя, хотела уже сунуть бумаги в сумку, опуская голову, вниз пробурчала:

– Ладно, я после обеда подойду…

О.Б. искоса глядя на Инну стараясь быть сдержанным, спросил:

– Я разве Вас просил дать объявление?

Вновь краснея, та возмущённо выдавила:

– Ну, нет! – срываясь, – это несправедливо! Чуть что сразу я?! – с обидой сворачивая губки в трубочку, – я, что у всех крайняя?

О.Б. тушуясь, поспешил заверить:

– Да нет, Вы неправильно поняли. Я хотел сказать, что у нас штат укомплектован и увольнений пока не намечается, а вот премирование… – подавая каждой по конверту. Сделав ручкой, поспешил выйти.

Те сияющие поспешили за ним, но уже в дверях бухгалтерша, вспомнив, что она у себя в кабинете накоротке подмигнув, сказала:

– Ну, раз такое дело, и тем более время к обеду, то может Викторовна сообразим кофеёк?!

О.Б. резко возвращаясь, глядя на дам, улыбаясь во весь рот:

– Кто-то сказал о кофе, может и меня возьмёте в свою маленькую компанию? – становясь серьёзным, признался, – голова трещит.

Те с радостью кивнули. Бухгалтерша, подмигивая Инне нараспев ластясь к О.Б. беря того под руку прошелестела:

– Всё в трудах, Олеженька. Здоровье бы Вам поберечь надо… – въедливо заглядывая в глаза, – батенька.

Инна смотрела на парочку, буквально стоя на иголках, испепеляя взглядом. О.Б., тупя взор как-то уж очень устало вздохнул, поспешно беря Инну под руку направляясь с дамами к столу, чтобы уже окончательно растопить лёд в их сердцах.

Бухгалтерша выставила к кофе все свои заначки.

Впрочем, кажется угощать она любила, делала это искренне.

Так, они посидели, как сказала хозяйка стола: «Душевно». Инна льнула к плечу О.Б. о чем-то нашёптывала. Бухгалтерша, разомлевшая от кофе с коньяком тоже болтала без умолку, говоря:

– А я знала, что коллектив у нас прекрасный. Вот и испугалась, что меня уволят, – глядя на них, – вы уж простите, что срывалась на всех.

Дружелюбно глядя на Инну:

– И на тебя Инночка… – целуя ту в щёку.

Инна глядя на неё из-подлобья прошептала:

– Ну, вы уж очень пьяны, если на поцелуи перешли. Бухгалтерша, сначала опешив, потом заржав, призналась:

– Ну, это ещё так… – делая многозначительность на лице, – я компанейская!

Прикрывая рот ладонью по секрету в сторонку:

– Любвеобильная… – махнув рукой вздыхая, – это я сейчас всегда держу ухо востро. Старею.

Олег Борисович, сидя за накрытым столом, глядя на них, скучал.

Стук в дверь был неожиданным для всех, поэтому сразу же посмотрели на дверь.

Вошла девушка. Это именно та, что понравилась шефу, когда тот держал оборону претенденток на «вакансию». Эмма, заметив О.Б. очень обрадовалась, подойдя к нему огорошила:

– Как хорошо, что я Вас нашла. Столько кабинетов, и никто не знает где Вы?! – продолжая тараторить, – всё так неожиданно. Ваш звонок для меня стал, как «спасательный круг», если честно, я уже и не надеялась, что вакансия будет моей.

Бухгалтерша и Инна переглянулись, осознав, что у них скоро возможно будут проблемы.

О.Б. вскочив со стула, стал расшаркиваться перед симпатичной девушкой, со словами:

– Как хорошо, что Вы пришли, я ждал.

Стараясь оправдать её появление перед дамами:

– Я Вам вот насчёт чего звонил… – приглашая жестом руки сесть рядом.

Сев за стол, он и она стали разговаривать, как старые приятели не обращая внимания на присутствующих дам. Те, надувшись как «гусыни» фыркая, допивали холодный кофе, вслушиваясь в их разговор, боясь пропустить что-то важное.

У внезапно образовавшейся парочки завязался достаточно раскрепощённый диалог. Они уже пили на брудершафт. Дамы, посмотрев на часы, видя, что конец рабочего дня, взяв свои сумки с вызовом вышли, оставив парочку наедине. О.Б. по привычке закрыл дверь на ключ, напрочь забыв, что не в своём кабинете.

Пожирая глазами Эмму, говоря, что она уже в штате стал торопливо её раздевать. Та, хлопая глазами не зная, как реагировать, всё – таки не стала сопротивляться, становясь в его объятиях податливой. Тем более шеф был даже «очень ничего». Его руки были нежными и уверенными. Тот брал её прямо стоя у двери, торопливо нашёптывая:

– Девчонка, прости! Ну, правда некогда дарить цветы и уговаривать.

Девушка отдаваясь, на ухо отрывисто прошептала:

– Да я понимаю… – становясь пылкой раскрепощённой, ей это нравилось.

Её глаза пылали, грудь колыхалась от прикосновения тёплых хватких рук. Тело испытывало томление.

Он, держа её на руках, проследовал к столу, секс продолжался всё в том же ускоренном темпе, но это не делало его хуже, а наоборот. Адреналин зашкаливал.

И как раз в это время, позвонили с охраны. Вкрадчивым голосом охранник доложил:

– Олег Борисович! Все ушли. Мне как быть? Пора сдавать под охрану.

О.Б. пытаясь прийти в себя, концентрируя память: место, время и действие. Глазея по сторонам, сознавая, что в чужом кабинете, теребя, волосы, в полушёпот сказал разгорячённой девушке:

– Всё. Alles! – делая жест рукой, шипя:

– Давай-давай…

Та взъерошенная, стоя абсолютно в неглиже поспешила одеться, глупо хлопая круглыми глазами, стараясь переосмыслить его перемену к её присутствию. Тот прикрикнул:

– Всё! Бай! Завтра жду, будем оформлять… – послав воздушный поцелуй тут же рявкнул в трубку:

– Сейчас сдашь, подожди, спущусь…

Девушка выбежала за дверь. Он глядя ей в след продолжил:

– Иду! – зло, – вообще-то у меня ненормированное время никак у некоторых… – бросая трубку.

Оглядев кабинет, не найдя никаких следов недавней «секс минутки», поспешил выйти.

Был уже поздний вечер. Казалось, что время для О.Б. пролетело незаметно. Подойдя к охраннику, хлопнув того по плечу, произнёс:

– Спасибо! Я думал, что сопрею с ней. Та ещё штучка!.. – вытирая тыльной стороной ладони лоб.

Охранник участливо спросил:

– Я что поздно позвонил? – еле сдерживая любопытство, – ну как?

ОБ: – Как всегда, выручил. Два часа и баста. «Тушите свет, гасите свечи». На каникулы. Нельзя привязываться к женскому полу. Так и женят.

Вновь стукнув того по плечу, мурлыкая под нос модный мотивчик, вышел.

Охранник в след с нотками уважения растянуто констатировал:

– Котяра! – почёсывая за ухом, – Уважаю.

– Мне бы так! – оглядываясь по сторонам, – на 15 минут едва хватает… – со вздохом, – старость не радость. Оглянувшись по сторонам, боясь, что его кто-то мог услышать, со злостью сплюнул на глянцевый пол, и тут же поспешил закрыть за шефом дверь…

…Вечер был однозначно непредсказуемым и для Тани. Та, войдя в ресторан, мельком посмотрела на то месте, где они обычно сидели с Евгением. Её присутствие тут же заметил Пётр Стамбовский и кажется, что не с неподдельной радостью по – приятельски махнул ей рукой. По крайней мере, артистизма и наигранности она в нем не заметила, поэтому тут же решительно направилась к столику Стамбовского.

Тот, расшаркиваясь, целуя руку, сказал:

– Ой, как хорошо, что я Вас встретил. Жаль, что Евгений срочно уехал на съёмки.

Отодвинув стул, предложил присесть, в кураже воркуя:

– Вот и ладненько! Мы с Вами отужинаем на славу… – глядя на неё подмигивая, – нам больше вкуснятины достанется.

Таня, ощутив подсасывание в области желудка, невольно согласилась. Да и что ей было делать?! Она шла в ресторан именно с целью поужинать в кругу известного человека. Так вот он сидит перед ней, даже мелькнула мысль: он не хуже того, кто просто её делает глупее, чем она есть. А этого она просто так не могла спустить на тормоза. Таня, кокетничая с ним, присоединилась к его обществу, воркуя, как бы, между прочим, говоря, что забежала на пару минут.

Вечер, как ни странно прошёл на славу. Таня и Стамбовский поседели по – господски. Пётр угощал кулинарными изысками французской и европейски кухни. Тане, как и любой бы неопытной девушке, разумеется, это понравилось. Она почувствовала себя дамой из высшего общества. Но даже и всё хорошее в определённое время заканчивается. На часах было половина второго ночи, редкие посетители, покидали зал, идя полупьяной походкой к выходу за ними с неохотой, направились, и Пётр с Таней.

Уже стоя на улице, Пётр Стамбовский видя, что Таня пьяна предложил сесть в его машину. Та отказалась, думая, что это неудобно. Он попытался насильно усадить в машину, считая, что слишком много потратил на неё как внимания, так и ресурсы в денежном эквиваленте. Ему была необходима, какая ни какая компенсация.

Таня оттолкнув, резко трезвея, прокричала:

– Да пошёл, ты!..

Тот даже обиделся, срываясь, послал её куда подальше, стараясь быть публично услышанным, прокричал:

– Ага! Значит с Женькой можно, а со мной нельзя?!

Та на нервах с обидой в голосе выкрикнула:

– Блин! Женька мне вообще-то нравится, а вот ты абсолютно нет… – махнув рукой, отвернувшись, плача поплелась по улице…

…Была поздняя ночь. Олеся, лежа на диване сжавшись комочком, так и не сомкнула глаз, думая о нем, об Аркаше. Она молча смотрела на телефон, что лежал у изголовья. Глядя в потолок та уже наперёд просчитывала варианты разговора, что мог бы вот-вот состояться между ними. Да, она его ждала, торопила этот момент, но телефон молчал.

Олеся, укутавшись простыней готовая разреветься, неожиданно вздрогнула, сработал виброзвонок. Это был Аркадий.

Он как-то очень тихо спросил:

– Лесь, ты как? Очень?! – и начал мямлить, – ну на меня обиделась, если что, прости, не со зла.

Она, боясь показаться «дурой», скрывая радость, как бы спросонья с ленцой спросила:

– Нет, всё в порядке. Что ж я не понимаю у нас у всех свои заморочки.

Олеся была готова порхать. Стараясь скрыть внутреннюю радость, встав с дивана с мобильником в руках, стала бродить по комнате. В напряжение, вслушиваясь в любимый голос, боялась что-либо пропустить. Найдя лучшую «защиту» не нападение, а милое воркование.

Она даже не расслышала, как хлопнула входная дверь. Это пришла Таня.

Таня, стоя в прихожей не включая свет пустила слезу глуша в кулачках всхлипывания боясь нарушить покой, считая, что все дома уже спали сладким сном. Она не могла сделать не шагу, стоя спиной к двери в немом шоке. Чтобы это как-то переварить в своём раскалённом мозгу, присев на корточки, облокотившись о дверь, застыв на месте, стала обдумывать, что она сделала в отношениях с Евгением не так?..

Глава 4

Женский день

…Вот так протекала их новая жизнь в мегаполисе, эпицентре новой яркой жизни. Возможно, краски ложились навсегда в том тоне, омрачая этим жизнь, но всё-таки иногда жизнь радовала особенно по весне. Помнится, как-то в преддверии 8 Марта жизнь кипела, бурлила ключом. Хотелось от жизни по максимуму много: счастья, любви, удачи, встреч.

Именно с таким настроем покорительницы мегаполиса сидели за столом в их любимом кафе «У Олеси». Все кроме Оли. Та где-то носилась, убежала утром и до сих пор не отметилась. Так что никто из остальных не знал: где она…

Так что их было трое, они пили кофе и не смолкая болтали, неся вздор и радуясь ему. Им казалось, что жизнь прекрасна, что они стоят не иначе как двумя ногами на пороге перемен.

За соседними столиками сидели одинокие женские группки, такие же девушки, как и они.

Однако троица глядя на них считала, что вот тем уж точно в жизни ничего не светит, где-то как-то заочно их жалея. Чтобы как-то не обидеть, старались смеяться как можно тише.

Девушки же из группок искоса бросая взгляды на троицу, шушукаясь, наверняка думали и о них тоже самое… Поэтому всем было чем заняться…

…Сплетнями жили, живут и будут жить те, кто не встретил свою половинку. Такие люди обычно бывают, заняты только собой. От них исходит «пустота» вразрез тем, кто счастлив. В зале присутствовали и влюблённые парочки, что сидя как «голубки» мило щебетали, не обращая не на кого внимания.

Таня одна из не нашедших своей половинки, пристально разглядывая посетителей, хмыкая с сарказмом, произнесла:

– Не – э! Ну, это надо, даже в такой день мы на самообслуживании. Нет ощущения праздника.

Обидчиво надувая губы постукивая кулаком в грудь, искренне призналась:

– Душа вот – вот зарыдает… – раздосадовано, – не только обидно, но и больно, просто слов нет.

Инна, суетясь за столом предлагая всем поесть новый салатик, толкая в бок Олесю, хорохорясь, вставила:

– Блин, да что, мы не москвички что, ли?! Сдались они нам, мужики… Всё-равно, если что-то и подарят, то в лучшем случае – «веник»… – вскипая, – перевелись мужики, раз бабы в кафешках грусть справляют.

С ещё большей силой толкая Олесю, многозначительно глядя на ту в упор с бравадой выпалила:

– А, гулять так, гулять!.. Тёть Лесь, подсуетись – шикуем! Давай нам что-нибудь для души организуй! – в предвкушение, облизывая губы, – тащи сладенькое! А то ведь так и умрём в девках, не побаловав себя хотя бы этим!..

Массируя рукой виски:

– Мозги как под лидокаином в штопоре.

Олеся сияя, опрометью вскочив с места, выбежала на кухню. Таня, оглядываясь по сторонам, боясь быть услышанной посторонними, цедя сквозь зубы, осаживая Инну, произнесла:

– Ну, зачем? За свои деньги ещё и толстеть… – поедая сверлящим взглядом, – сроду ты провоцируешь своими искушениями.

Вновь оглядываясь на любопытных, что краем уха вовсю наблюдали за ними, зло выдавила:

– Лично я на диете. И так не влезаю в шмотки. Вся на нервах. Одни обломы…

… А в это время, Оля металась по улицам мегаполиса…

… Снуя от ларька к ларьку, спрашивая у продавцов, что у них можно купить на 8 Марта…

Продавцы, выглядывая из окон ларьков, пожимая плечами, сетуя, говорили, что у них уже ничего не осталось. Мол, всё раскупили, да и то как правило, то что было дёшево и сердито и никому по – большому счёту не нужное.

И тут же советовали ей сходить в ближайший супермаркет. Говоря, что там были скидки. Народ просто заполонил магазин. Правда по их наблюдениям толпа разошлась, значит, всё, не нужное из серии «нате боже, что негоже», как пить раскупили. Они как один констатировали, что наверняка там осталось то, что нужно. Оля счастливая направилась в супермаркет, переходя с шага на бег.

Оказавшись внутри, поспешила в ближайший отдел «Бытовой техники», где и столкнулась лицом к лицу с продавцом.

Продавец, женщина под тридцать, явно была чем-то разочарована. Перед ней стояла большая коробка. Оля, извинившись, попросила ту помочь ей в выборе подарка. На что женщина, завидя в руке Оли две сотни долларов, зло пробурчала:

– Что показывай, что не показывай. Всё-равно денег не хватит.

Оля по-настоящему расстроилась. Продавец видя, что девушка переживает, как бы, между прочим, произнесла:

– Ну, если только вот это из отложенного… – кивком показывая на коробку. Узнав, что это вытяжка, Оля сразу же сконфузилась. Что-что, а вытяжку она не планировала приобретать даже в качестве подарка на 8 Марта. Нервничая девушка поспешно стала клацать по мобильному, набирая номер телефона «Партайгеноссе Бормана», именно так за глаза была ею прозвана Таня. Магазин был полупустой. На полках выложен только дорогой товар. Оля подошла к стеллажам, стоя у одного из них вслушиваясь в сигнал вызова, перейдя на шёпот, в напряжение пробормотала:

– Ну, совсем оглохла!» – зло, – наверно опять треплется…

…Таня же была занята поеданием пирожного, впрочем, как и остальные из неразлучной троицы.

Аппетит перебил телефонный звонок. Она нехотя ответила. Даже остальным слышался крик оппонента…

…Оля старалась быть услышанной, своим криком сообщая новость, что хотела бы купить навороченную вытяжку по бешеной скидке. Таня, переходя на шёпот, в ужасе поспешила уточнить:

– А что у нас так воняет? – тут же отвечая самой себе, – это наверно от совмещённого туалета.

Оля откуда-то издалека, звонким голосом, постаралась заверить:

– Думаю, что всем было бы хорошо на кухне.

Таня, возмущённо пыхтя, пробурчала:

– Теперь точно не ногой, чтоб выхлопные газы «не смаковать»… – признаваясь, – нет, но это как вам?! – округляя глаза.

Она, бегло посмотрев на всех в зале, заметив, что несколько человек буквально впились в неё взглядом, отворачиваясь, с возмущением в голосе прошипела:

– Блин, вот, что оказывается меня, угнетало… – негодуя, – а я дура сих пор не понимала, отчего мне так частенько было плохо, мутило.

Испуганно, боясь быть услышанной, – думала, что залетела… – недоумевая, – только от кого?

Олеся и Инна стали внимательно прислушиваться, каждая, жужжа над ухом другой, перешёптываясь, весомо предполагая, что их подружка залетела.

Инна глядя на Олесю, прикрывая рот рукой, цедя сквозь зубы, выдавила:

– Всё! Копец, залетела наша девка. – Приглядываясь к Тане, – а я ещё с утречка подумала, что с ней что-то творится. Нашла рыбные котлеты в мусорке.

Затыкая нос:

– Она их жарила, а меня мутило, только говорить нашей «фифе» ничего не стала… – оправдываясь, – настроение не хотела портить ни ей, ни себе.

Тут же предполагая:

– Неужели от Павлика? – с кривой ухмылкой, – нашла от кого! Горбачёва…

Олеся, одёргивая подругу, тут же осадила:

– Это её личное дело.

Не сдержавшись, проявляя любопытство:

– Интересно какой месяц?

Инна, стукнув пальцем пару раз по лбу, загадочно:

– Вот причина того, что она сюда прикатила.

Олеся в защиту Тани:

– Но нельзя же так… Может она и не знала о беременности. Или вообще не от Павлика, а от Евгения Белоусова.

Таня, не следя за их диалогом, всецело поглощённая покупкой подарка для всех, перешёптывалась с Олей…

…Та не обращая внимания на продавца, щебетала:

– Это наверно Инкины продукты протухли, вот тебя и мутило. Те как два сапога старого вояки вечно раскиданы по углам… – ухмыляясь, – держит как «НЗ» на всякий случай. Вдруг ей пригодятся при стрессах. У неё тогда жор нападает… – смеясь, – слона может съесть. Констатируя:

– Она, бедненькая, постоянно при них.

Таня нервничая, наскоро доедая пирожное, даже сделала гримасу:

– Фу!.. Сейчас точно стошнит.

Олеся, поспешила хоть чем-то помочь подруге, суетливо махая рукой перед её лицом. Инна предложила ей свой стакан сока.

Таня с телефоном в руке, глядя на Олесю, Инну, не оценив их заботу, продолжала щебетать с Олей, нервничая выкрикивая:

– Но почему Вы готовите из несвежих продуктов?

Олеся, испуганно хлопая глазами, поспешила заверить подругу:

– Мы не готовим из плохих продуктов.

Таня не глядя на ту пробурчала:

– Тогда почему они плохо пахнут? – недоумевая, – как вы можете это есть?

Олеся и Инна тут же понюхали остатки пирожного и сок, не понимая возмущения Тани.

Та не обращая внимания, вслушивалась в то, что ей говорила Оля:

– И всё – таки я считаю, что нам просто необходима вытяжка… – настаивая, – и как нельзя, кстати, а главное всем на 8 Марта.

Олеся и Инна возмущены, отстаивая независимость в выборе еды начали тараторить чуть ли не в один голос:

– А мы любим это.

Таня Оле:

– Надо вызвать сан обработчиков, чтобы ликвидировали вонь.

Вот на это обернулись уже все остальные посетители кафе, переглядываясь, поспешили оплатить заказ и, затыкая нос выскочить за его пределы, недоумевая: где, что, откуда…

…На другом конце города, Оля, расхаживая семимильными шагами по торговому залу, продолжала бубнить себе под нос.

Продавщица, видя, что разговор о вытяжке, буквально юлом крутилась перед ней, рекламируя:

– Берите то, что надо. Раз у вас вонь. Недорого, а главное – нужное. А то сегодня всем дарят то, что не нужно.

Оля, отмахиваясь от её назойливости резко обрывая, рявкнула:

– Да нет у нас вони. Это просто Инки нашей запашок! – тараща глаза, – так мы к нему привыкли никто практически и не замечал.

Таня, на другом конце связи удручённо приняв тот факт, панически страшась сего, призналась:

– Одна я дура.

Подруги видя изменения в лице Тани, что покрылось пятнами и на котором читалась настоящая паника, просто были в шоке от всего услышанного. Им тоже было не по себе.

Инна, боясь быть услышанной, прикрывая рот ладонью, прошептала на ухо Олесе:

– Всё, значит, точно залетела. «Брошенка!»

Олеся, вздыхая, посочувствовала Тане:

– Теперь у нас пополнение в проекте.

Испуганно глядя на Инну, перехватывая её многозначительный взгляд, испуганно сказала:

– Я не могу у меня Олька. – решительно, – так, что Иннусь, кроватку ставим к тебе. Ты всё-равно крепко спишь.

Таня рассеянно посмотрела на Инну, продолжая бубнить по телефону.

Олеся возмущённо:

– Блин, ещё приличного человека корчил из себя.

«Жмотина!»

Инна щипнула Олесю за бок, та вскрикнула:

– Больно.

Инна зашипела:

– Ей больней… – показывая искромётным взглядом на Таню.

Они были подавлены новостью. Парочка, сидящая за соседним столом за их спинами смеялась над анекдотом. Это их пробило насквозь, как разрядом тока. Инна и Олеся, как две «гусыни» тут же на них зашикали, испепеляя ненавистным взглядом.

Те поспешили встать и выйти, на ходу показывая покручиванием пальца у виска, тем говоря, что те явно с прибамбасами, если вообще не сошли с ума…

Девушка уже стоя в дверях, обернувшись, возмущённо произнесла:

– Достали! Посидеть спокойно нельзя.

Олеся, провожая ту взглядом, взгрустнула, обводя Инну и Таню встревоженным взглядом, вспоминая, как ей было когда-то хорошо и именно здесь…

… Она стала вытаскивать картинку прошлого из толщи памяти…

Год назад.

…Олеся с букетом роз вошла под руку с Аркадием в кафе. Тот был как никогда галантен и любезен. Сев за столик, они не сводили друг с друга, сияющих, восхищенных глаз. Этот момент ей тогда казался вечностью…

…Вспомнив это, Олеся вытерла набежавшую слезу.

Инна, заметив это, поспешила обнять подругу, говоря:

– Ладно, тёть Лесь. Всё пучком! Держись!..

Таня искоса бросила накоротке любопытный взгляд, тут же внимательно вслушиваясь в щебет Оли. Витая в облаках представляя…

…Она и Оля входят на кухню с подарком. Подруги охают и ахают, наперебой говоря: надо же какая классная вещь!.. И ещё, что они давно мечтали о такой вытяжке.

Радуясь, благодарят и Таню, и Олю. Таня с гордостью говорит, именно она решила, что им всем это необходимо, что без этого сейчас никак нельзя. Также не преминула сказать, что если б не она, то Олька могла и ерунду купить. Её все хвалят. Таня расплывается в улыбке, ей приятно получать благодарность от подруг…

…Таня, купаясь в признание, широко улыбаясь, вздрогнула, мозг потревожило назойливое щебетание Оли. Это окончательно её привело в реальность. Она, стараясь сосредоточиться, вслушалась, но Олькин щебет как-то резко прервался. От неожиданности, Таня стала кричать, тряся в руках мобильник:

– Алло! Ты где? От тебя одни неприятности…

Олеся и Инна с испугом смотрели на Таню предполагая самое ужасное. Каждая шептала: Всё! Точно «Брошенка!..»

…Продавщица, увещевая перед девушкой, как могла, уговаривала остановить свой выбор на вытяжке. Говоря, что и она мечтала о ней. Но только никто не дарит. Потом сдавшись, предположила:

– Я так понимаю, что у вас нет нужной суммы?!

Оля даже обиделась, поспешно показывая деньги, скомканные в кулаке, разглаживая вслух пересчитывая, чтобы, наконец убедить ту в покупательной способности. Продавщица, тоже мимоходом сосчитав, вспыхнула, как свеча, продолжая навязывать:

– Вы, молодая, поэтому не представляете, как Вам необходима эта вещь. Она для Вас просто находка! – констатируя, – если так воняет на кухне, тогда, что в туалете?

Видя, что девушка в раздумье, выдавила с сарказмом:

– Роза ветров отдыхает!.. – глядя в упор, – вам жалко денег?

Оля, испуганно:

– Да, нет, я не «Жмотина»!.. – вновь показывая деньги, – у меня есть деньги.

Таня, расслышав последняя с облегчением вздохнула, поднося телефон ближе к губам перейдя на еле слышный шёпот, поспешила сказать:

– Ладно, разберёмся. Только ты там не расходись, деньги любят счёт.

Подруги в ужасе. Таня без копья.

Инна, делая гримасы, шёпотом пробурчала:

– Капец! Оставить бабу без копья. Куда ж ей?

Олеся, пожимая плечами, вздыхая, парировала:

– Не ко мне! Ты, как хочешь, а я и так «Мать-Героиня». Инна искоса глядя на ту, ёрничая, добила:

– Зависть! Ты-то, вон даже от родного мужа залететь не смогла, не то чтоб хотя бы от Димки… – ехидно, – слабо, вот и жаба давит. Ещё минута и они перессорились бы, если б не одно, но…

Таня, не обращая на них внимания, продолжала шептаться по телефону:

– Ты мне хотя бы 500 рублей подкинь. Мне очень надо.

Вот это заставило подруг уйти в осадок. Каждая испуганно подумала: Пипец! Танька и вправду без копья. Инна многозначительно кивнула Олесе. Та, понимая немой намёк, тут же стала шарить по своим карманам, доставая деньги, незаметно отдавая их Инне. Последняя, делая беззаботный вид, тоже поспешила порыться в сумочке кивнув, дала понять, что всё в порядке. После чего парочка заговорщиц успокоилась…

… Оля по – прежнему находилась в супермаркете, отмахиваясь от назойливой продавщицы, затыкая рукой ухо, стараясь быть услышанной на другом конце связи, громко прокричала в мобильный:

– 500?! – кивая головой, – хорошо… – отключая телефон, вымученно глядя на продавщицу.

Та, с жалостью глядя на девушку, выдохнув полной грудью, сказала:

– Хорошо, сделаю Вам праздничную скидку – 500.

Берёте?

Оля кивая, сияя от радости, тут же отдала деньги, получив сдачу, вежливо попрощалась. Продавец, наверно вспомнив себя в её возрасте, считая, что подарок для мамы, крикнула ей в след:

– Вы уж обязательно вытяжку поставьте… – пребывая в хорошем настроение, бросила в шутку, – и правда вонь до меня дошла.

Нарочито размахивая рукой перед носом, потом шелестя купюрами, загадочно произнесла:

– Пойду-ка и я куплю себе что-нибудь из ненужного. Духи…

В предвкушении ожидаемого подарка:

– Хорошо, что отложила… – поднимая себе настроение, щёлкнув пальцами, хмыкнула, – на мужа надейся, а сама не плошай!

Именно на этом её стало мутить. Невольно она произнесла:

– Что-то в последнее время впечатлительная стала.

И тут же от неожиданности опешила:

– Я не поняла?! Я что беременная? – сияя, – надо тест сделать.

Она, купаясь в женском счастье с умилением посмотрела в след милой девчушке, та довольная с коробкой в руках вышла из магазина.

Оля шла по улице с гордо поднятой головой, держа коробку двумя руками перед собой.

Из ларька высунулась продавщица, улыбнувшись, выкрикнула ей в след:

– Ну что, Егоза, отоварилась?!

Оля, сделав поворот головы, кивнув, поспешила ответить:

– Да! Спасибо, вовремя подсказали! С Праздником! – ускоряя шаг, направилась в сторону метро.

Та, сияя, как начищенный самовар поблагодарила и тут же крикнула высунувшейся продавщице из соседнего ларька:

– Вот, малахольная! Понеслась, как угорелая! Мамке наверно, прикупила.

Соседка кивнув, потеряв интерес к происходящему, исчезла в окне.

Сияющая продавщица, ощущая себя женщиной после случайного поздравления, ещё что-то говорила глядя в след исчезающей из виду Оле, чтобы быть услышанной, крикнула:

– Под ноги смотри… – махнув рукой, добавила, – горюшко моё.

Кажется, тоже потеряв интерес к происходящему, тем более что Оля затерялась в толпе, исчезнув, наглухо закрыла окно.

Оля осторожно спускалась по ступенькам в метрополитен. Стоя на эскалаторе, она оглушённая шумом и гамом, задумалась о своём.

Невольно вспомнила праздник 8 Марта, что был в прошлом году в школе…

Год назад.

…Тогда ожидалось от мальчишек нечто. Но они были как всегда без какой-либо фантазии. А ведь казалось, что напоследок могли бы быть и оригинальнее. Так нет!.. В своём амплуа.

Класс сидел в угнетающей тишине. На партах девочек лежал подарок. Каждой из одноклассниц мальчики подарили по гвоздике и записной книжке. Оля, повернувшись назад, с сарказмом шепнула подруге:

– Я думала, что наши мальчики повзрослели. Ну, нет, как всегда джентльменский набор! Та искоса глядя на соседа, кивнула…

…Вернувшись в реальность, с чувством достоинства подумала, что она точно повзрослела в руках настоящий подарок.

Сойдя с эскалатора, Оля понеслась сквозь толпу с коробкой, как с ценностью.

Коробка от удара чьим-то плечом, да и от собственной тяжести спадала с рук. Та, приподнимая повыше, стараясь быть спокойной, прошептала бубня:

– Это не ерунда. Вещь!

Несущаяся толпа, буквально закрутила её. Так попав в воронку, из которой казалось невозможно вырваться, теряя сдержанность, Оля выкрикнула:

– Э-э, легче на повороте!..

Толпа, кажется, считая её лишней, вытолкнула. Девушка, онемев, посмотрела в след несущемуся кому, как вдруг её вновь попыталась закрутить новая толпа гомонящих людей. Те чуть ли не через одного были с букетами. Оля, отбиваясь от них коробкой, выскочив, зло пробубнила себе под нос:

– Прорвало что, ли их!.. – подтягивая сползающую коробку, оглядываясь по сторонам, пошла в направление перрона…

…Инна, Олеся и Таня всё ещё были в кафе. Таня поедала пирожное за пирожным, что-то говорила и говорила. Казалось, что Инна и Олеся её не слушали. Они наблюдали за её поведением, находясь в поиске каких – либо изменений в беременной подруге.

Инна поддакивая, кивая, незаметно подкинула в сумку Тани деньги, и как бы, между прочим, предложила зайти в магазин.

Таня была так удручена, что тут же согласилась. Все, встав из – за стола, направились к выходу. Через несколько минут они оказались в ближайшем супермаркете.

Инна и Олеся, кивком головы, согласовав однозначное решение, затянули Таню в детский магазин. Та сразу и не поняла на ходу продолжая что-то жестикулируя рассказывать как всегда о своём девичьем, а если ближе к теме, то обо всех своих мужчинкам. Она так и не определилась: кто ей нужен.

Олеся и Инна были заняты покупкой детских вещей. Они их трогали, оценивая на ощупь. Найдя, что вещи качественные, мило восхищались. Как бы, между прочим, советую взглянуть на них и Тане. Та, нервно озираясь по сторонам, резко бросила в ответ, что ей здесь ничего не надо. Подруги по – тихому набрав несколько вещей, довольные собой, расплатившись с продавцом, попрятали покупки в сумки.

Таня, вспомнив о чём-то решила позвонить. Она тут же кинулась рыться в сумке, чтобы найти телефон, и была несказанно поражена, когда обнаружила деньги, с уст невольно вырвалось:

– Интересно, когда это я их забыла потратить… – сияя ничего никому не говоря, побежала к выходу.

Олеся и Инна ошарашенно глядя ей в след, сочли, что та действительно не в себе. Как не посмотри, а выходки у неё даже очень странные. Решив, что ни в коем случае нельзя оставлять подругу в таком состоянии, видя, что та может и начудить стремглав помчались за ней.

Таня бежала сломя голову в направление женской одежды. Там были скидки – 70 %. Подругам ничего не оставалось, как последовать за ней.

Таня, снуя по магазину, сияя от счастья, скупала всё подряд. Продавец, миловидный парень, сновал с товаром перед ней, предлагая то, что было неликвидом. Та, кажется, была готова скупить весь магазин. Она просто обожала скидки. Но, а тот был рад, что товар наконец-то купили. Покупательница была как никогда довольная, счастливая что-то радостно щебетала из благодарности, и он тоже светился от нужности своей профессии.

Ни Инна, ни Олеся не могли её урезонить, чтобы сдержать порыв приобрести «на шару» то, что нужно и не нужно. Инна искоса глядя на ту и на перепуганную Олесю покрутила у виска, считая, что Таня свихнулась. Олеся, с ужасом глядя на Таню, призналась:

– Нет уж! Я не хочу беременеть. Лучше буду с Олькой нянчиться. Или… – кивая в сторону той, – с Танюшкиным, пару часов ещё как-то посижу.

Инна шипя:

– Все беды от мужиков. Как-нибудь без них… – кивая на Таню, – вон как девку попортили…

Они в буквальном смысле оторвали ту от покупок, напоминая, что сегодня праздник, говоря, что пусть покупают мужчины. Таня буквально вопила, что сегодняшние скидки специально для женщин, таких, как она «самостоятельных». Это было её последним аргументом и подруги включились в марафон за покупками, боясь, что Таня наделает глупости, приобретая всё подряд. Так, бегая рядом с ней, они хотя бы смогут отсортировать, что нужно или не нужно…

…Оля в это время выходила с коробкой из метро, озираясь по сторонам, пыталась найти машину, чтобы доехать до дома. Она до того устала, что руки онемели, ещё секунда и те обвиснут плетями. Все её усилия вот – вот пойдут коту под хвост. Чтобы не расплакаться, она старалась как можно крепче держать коробку.

Не найдя поблизости машины, решилась перезвонить Олесе, чтобы та вышла ей навстречу.

Неловко перекидывая коробку на одну руку, Оля попыталась свободной рукой набрать на мобильном номер Олеси, прилипнув к нему ухом вслушиваясь, ждала, когда ей ответят, но та как назло не отвечала. Пришлось набрать номер Инны и в этот момент она столкнулась с молодым человеком. Это был никто-то, а Олег Борисович. Тот, нечаянно задев её плечом, на ходу бросил:

– Извините! – рассеянно глядя на милую девушку, из рук которой выпал мобильник. Тут же поднимая, застыл на месте, на экране было фото Инны. Он где-то как-то даже растерялся. На лице было полнейшее удивление. Он ничего не понимал.

Оля, оказавшись в столь неловкой ситуации, начала оправдываться, говоря:

– Вот на 8 Марта купила вытяжку… – не зная, что сказать, неся сумбур, – её мутит, на нервах ест всякую гадость.

Олег Борисович глядя на растерянную девушку, в глубине душу почувствовал вину за происходящее, краснея на глазах милой девушки, ощутил себя нашкодившим котом. Не найдя другого выхода, извинившись, поспешил исчезнуть. Оля, согнувшись под тяжестью своей ноши, поплелась в направление дома. Исчезая в толпе пешеходов.

О.Б. подойдя к парковке сев в свою машину, нервно дёрнув руль, обескураженно пробормотал:

– Чёрт! И это как раз сегодня, когда налаживается личная жизнь… – доставая из бардачка колечко, – теперь придётся «этой» дарить. Вот засада! Блин! Жениться придётся… – мотая головой, – допрыгался, «Котяра»…

…Невольно накатило воспоминание…

…В тот день, сидя дома, он был в полном одиночестве. Настроение от выпитого виски было ну просто никакое. Хотелось чего-то особенного, но придумать, что-то конкретное, что могло бы его вырвать из лап тоски он не мог, не хватило фантазии.

Вывел из этого дурацкого положения телефонный звонок. Это была Эмма. Он, встрепенувшись, буквально воскрес. Мгновенно становясь самим собой. Как «лис» повергая даму своими дежурными комплиментами, сетуя, что её не видит, говоря, что зачах сидя в одиночестве.

Эмма, призналась, что скучала, всё никак не могла забыть его как мужчину.

Каждый, болтая ни о чем, невольно признался, что их одиночество обоюдное. Оно их сближало. Поболтав полчаса не сдерживая своего порыва, он сказал, что хочет её до безумия.

Эмма, тая от таких слов, поспешила заверить, перейдя на томный шёпот, что тоже дико хочет его. Так между ними произошёл секс по телефону.

Он, вспотев, пробормотал, говоря, чтобы та его ждала, он через 20 минут будет у неё.

Эмма, сидя на кухне, допивая холодный чай, лукаво улыбнувшись, взъерошивая копну волос, вкрадчивым голосом «промяукала», что будет ждать. О.Б. отключив телефон, сорвался с места.

Впрочем, как и она.

Та глядя на настенные часы стремглав побежала в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Эти кадры жизни были в ускоренном режиме.

Он, наспех одевшись, выбежал из квартиры, на парах летя к ней…

…Сигнал соседней машины привёл его в себя, он с сожалением подумал: И так всегда на самом интересном месте. Выруливая с места парковки, прикусывая губу, все ещё думая об Эмме сказал:

– Шикарная девчонка! Такая ночь была, есть, что вспомнить. Не то что с этой, – он подумал об Инне, – так от скуки… – подытоживая, – но отцовство не прогуляешь, не пропьёшь.

Теребя волосы, расплываясь в улыбке:

– Здорово! Я буду отцом! Класс!..

Переключая скорость, плавно влился в поток машин, а их в этот день было несказанно много…

…Праздничное настроение подруг, кажется, было утрачено. Олеся и Инна войдя с пакетами в прихожею, боясь показать усталость, пропустили вперёд Таню.

Та, охая, ввалилась вслед за ними, неся два пакета. Тяжело вздохнув, переглянувшись друг на друга, Олеся и Инна поспешили на кухню. Общаться с Таней не было ни сил, ни желания.

Таня не обращая внимания, пошла в комнату. Кошка с собакой радуясь её появлению, избрав ту для себя, главной в этом доме, по ходу тёрлись вокруг ног. Но девушка была вымотана до такой степени, что не проявила радушия, тут же шикая на них. Войдя в комнату, Таня резко закрыла перед их носом дверь. Те лая и мяукая, не солоно хлебавши, побежали на свои нагретые места, теряя интерес к кому-либо.

Как только Таня оказалась в комнате, не снимая обуви, а у неё вообще не было привычки разуваться в прихожей, запрыгнула на диван, удобно пристроившись на нем.

После чего тут же торопливо стала рыться в сумке, найдя телефон, стала смотреть входящие. Как оказалось, звонков, и смс не поступало, правда, это её ничуть не расстроило. Она получила позитив в магазине, где с удовольствием потратила деньги, которые как ей показалось, буквально свалились с неба. Закрыв глаза расплываясь в улыбке, нарисовала картинку, как ей казалось реальности того, что вот – вот должно произойти…

…Таня в пеньюаре. В комнату влетает Евгений Белоусов с букетом роз, глядя на неё сияющим взглядом разбрасывает над ней цветы. Обнимает, кружит в объятиях. Она счастлива, он шепчет: люблю… Поволока тумана…

…И как-то уж очень быстро картинка размывается, коробясь в сегодняшнем дне. Подчёркивая, что это всё её фантазия. На что Таня хмыкнув, назло всему и вся, набрала Евгения. Тот как всегда вне зоны доступа. Хмурясь, но, всё же сохраняя спокойствие, набрала Павла, но и он как ни странно тоже вне доступа. Это её выбило из колеи, испортило настроение настолько, что захотелось реветь. Она отвернулась к спинке дивана, тихо всхлипывая, с обидой в голосе сказала:

– Я вам всем ещё покажу! Нашли себе девочку на побегушках… – вытирая сбегающую по щеке слезу, – всё! Теперь вы побегаете за мной. Успокоившись на этой мысли, стала тупо смотреть на стену…

…Олеся, снуя по кухне, не находила себе места, мельтеша перед глазами Инны. Она явно была в ожидание звонка, иначе она не теребила бы так нервно в руках мобильный, искоса поглядывая на него. Инна, не выдержав затянувшейся паузы, решилась спросить, делая это с нотками сочувствия, кивая головой:

– Тишина? – сочувственно глядя на Олесю, та едва сдерживала слёзы, тихо констатировала, – значит глухо… После чего, растерянно поглядывая на подругу, чтобы приободрить, сказала:

– Всё, перестань себя изматывать. Смотреть тошно. Стараясь быть уверенной, безапелляционно выпалила:

– Всё – всё – всё! Значит не твоё, забудь, как сон. Нельзя входить в одну и ту же реку дважды.

Олеся, тяжело вздохнув, глядя на Инну вопросительным взглядом, как никто это понимала и сама. Но не могла удержаться от порыва, вновь набрала Аркадия, правда ей от того не стало легче. Тот был вне доступа…

… Да и как ему не быть вне зоны доступа, если он был вообще за пределами страны в Турции, наверняка как всегда по горячей путёвке.

С недавних пор он решил женский день отмечать на море в кругу прелестниц, которые его считали богом, буквально глядели ему в рот. И это было дешевле, нежели терпеть слёзы Олеси, которая пилила ему мозг за дело и без дела. Он устал. Его душа желала парить в просторах вселенной и не быть чем-либо обременённой. Вот это можно было сделать только в Турции на море, где «всё включено» и он пользовался правом быть свободным человеком. К тому же они были разведены. И их ничего не связывало. Только по одной этой причине Олеся ему не может диктовать или требовать отчёт о том: где, что, когда?

Кажется, что он и забыл о её существование, пусть хотя бы на некоторое время. А почему бы и нет?! Он был счастлив от неограниченной свободы и ему никто не мог испортить настроения.

Находясь на пляже практически в неглиже в обнимку с девушкой, он, как «Аполлон» сияя голливудской улыбкой вошёл в воду. На шее висел мобильный, и тот как-то уж совсем не к месту стал трезвонить. Сердце оборвалось, по сигналу он понял, что это Олеся. Да и кто ещё? Настроение испортить могла только одна женщина, и это она. Сохраняя хладнокровие, всё с той же улыбкой бесшабашно бросил девушке:

– Бывшая! Соскучилась. Всё никак не привыкнет жить без меня… – показательно отключая телефон.

Игриво обдав набежавшей волной девушку, тут же взял на руки, входя вглубь. Та, жеманничая, прошептала на ухо:

– Я бы тоже соскучилась и не смогла научиться жить без тебя.

Он не смог удержаться от страстных поцелуев. Их с головой накрыла пенистая волна, они в крепких объятиях упали в воду…

…Олеся была так зла, что не знала, чем заняться, пока не вспомнила о детских вещах. Она и Инна стали по одной из них доставать из пакетов, разглядывая и радуясь. Наверняка каждая мечтала в ближайшее время иметь ребёнка.

Звонок в дверь отвлёк их от приятного занятия. Олеся, порываясь вперёд, крикнула:

– Аркаша!

Инна её придержала, резко осадив:

– Охолонь, мать…Не спеши!..

Но как ни странно её опередила Таня, та, хлопнув дверью комнаты уже стрелой летела в прихожею, топая на каблуках, как слон. Отчего разбудила котику и собаку, последняя стала пискливо лаять. Но Тане было не до неё. Она на ходу в нетерпение шептала:

– Это он! Это он!..

…Но, кажется «он» был занять другой…

…Белоусов как раз в это самое время сидел за своим «личным столиком» в ресторане, где расшаркивался перед дамой. Свидетель тому был Пётр Стамбовский, тот невдалеке сидя за одним из соседних столов искоса наблюдал за парой.

Евгений Белоусов надо отметить галантно ухаживал за дамочкой. Не выдержав, Пётр, решительно встав из – за стола, подошёл к ним, играя кривой улыбкой на пресном лице, вкрадчиво произнёс:

– Да, брат, ты не меняешься! По возрастающей!..

Респект!.. – хлопая Евгения по плечу, направляясь к выходу.

Евгений зло сверкая глазами, в след прошептал:

– Орёл всегда стремится ввысь, не то, что Вы воробьи «мелкашки».

Дама, хихикнув в кулачок, томно глядя на него, маленькими глотками допила бокал вина. Евгений обволакивая ту не менее томным взглядом, поедая, тихо сказал:

– Я такой! Всё при мне…

…Но Таня этого не знала, открыв дверь, она была очень расстроена. Вместо ожидаемого визита Евгения визит Олега Борисовича, тот стоял, застыв в дверях. За ним влетела распаренная Оля с коробкой в руках.

Олег Борисович был в напряжение, он сразу же с порога спросил:

– Где Инна?

Таня, пожав плечами, с ядом в голосе выдавила:

– Для Вас на кухне.

Тот, отстранив её в сторонку, пронёсся туда с букетом в руках, который вначале был спрятан за его спиной. В нем спрятана коробочка с колечком, на его лице читалось счастье.

Оля, едва отдышавшись, оперев коробку о косяк двери, посмотрев в след О.Б., невольно бросила, более чем изумлённо:

– Не поняла?! А что он здесь делает? – не понимая, – это кто?

Таня, пожав плечами, буркнула:

– Не знаю. Мужик с цветами.

Оля, тараща глаза в сторону кухни продолжала болтать, напрягая ту:

– Может шеф? – расплываясь в улыбке, – ничего дядя! Вежливый!

Таня, обрывая на полуслове:

– Вот именно дядя! – фыркнув, направилась вслед за ним на кухню.

Оля поспешила за ней, неся в руках коробку.

Подруги, понимая, что звонок в дверь говорил о том, что это пришли к Тане, по-прежнему занимались разборкой детских вещей, радуясь, выкладывая аккуратно на стол.

Инна, держа очередную распашонку и комбинезончик в трепетных руках, рассматривая, сияя от счастья, констатировала:

– Повезло. Девочка наверно будет.

И как раз в этот момент вбежал Олег Борисович. В упор глядя на Инну просто обомлел. Он был растерян и возмущён, тут же спросил:

– Это как понимать? Почему я не знал?!

Инна, испугавшись его появления, перепугано, отрапортовала:

– Так сама только узнала.

Глядя на Олесю ища в ней поддержку:

– Правда, тёть Лесь?

Та, стараясь выйти из этого дурацкого положения поспешно кивнула.

О.Б. стоя в смятении чувств, мялся, не зная, как поступить, по инерции, из – за спины вытягивая руку с букетом цветов, в котором была маленькая коробочка с кольцом, уже хотел отдать, даже раскрыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же осекается.

Вошедшая за ним Таня, не обращая на него внимания, выдвинула вперёд Олю с коробкой в руках, та уже едва стояла на ногах, радуясь, сказала:

– Теперь мутить не будет.

Отстраняя О.Б. в сторону, Таня кивком головы показала на коробку, поддерживая ту руками, торжественно произнесла:

– Вуаля!

Оля, открывая коробку, поспешила показать сокровище – вытяжку.

Инна, не понимая бросила:

– Зачем?

Оля, становясь серьёзной, нравоучительно провозгласила:

– Так надо! Чтоб не ела своё проросшее, что в углу стоит неделями.

– От стресса, чтобы вес не нагоняла.

Инна, с обидой надувая губы хмурясь, пробормотала:

– Так это проросшая пшеница.

– Для похудения.

Подруги невольно переглянулись.

Таня, вздёрнув вверх нос, с удивлением спросила:

– Интересно, тогда отчего меня мутило?

Инна и Олеся, в один голос не скрывая радости, констатировали:

– От беременности!

Таня тупя, глядя на них, испуганно выдавила:

– А кто из нас беременный?

На что те, гася радость, сказали:

– Никто.

Олег Борисович, стоя в недоумении, считая, что попал в чудную, вынув из цветов коробочку с кольцом, тут же незаметно для всех спрятал в карман.

Он не знал радоваться или расстраиваться. На губах скользила идиотская улыбка.

Оля, что-то вспомнив, радуясь, достала 500 рублей, комкая в руке, отдала Тане. Сияя улыбкой довольно произнеся:

– Чиз!.. Скидка!

Таня отреагировала по – своему:

– На лачок.

Инна и Олеся сразу став серьёзными, переглянувшись, опять же в один голос констатировали:

– Вот-вот… От лака и вонь на всю «фатеру». Фу – у!.. – затыкая нос.

Казалось, что сейчас назреет ссора. Поэтому Олег Борисович подарил Инне цветы, поздравляя и её и остальных с Днём 8 Марта. Говоря, что любит делать неожиданные сюрпризы коллегам, тем более в такой день. Обитательницы этой квартиры были сражены наповал такой галантностью. Не удержавшись, хором выкрикнули:

– Всё – таки не все мужики сволочи!..

Им ничего не оставалось, как организовать праздничный стол. Посидев вместе, тем более что застолье было как никогда весёлым.

Так наговорившись вдоволь и о работе, и о любви, остались всем довольны. Даже после одиннадцати О.Б. не спешил покинуть их уютное гнёздышко. После пяти «прощаний» у двери со слезами в объятиях и со страстными поцелуями; конечно же, со стороны Инны, та немного перебрала, несчётно выпив вина; он всё же остался на ночь с ней, но поутру простился «по – гусарски». Ничего конкретно не обещая, впрочем, она и не требовала…

… Да их совместная жизнь с подругами была насыщена всеми эмоциями, так впечатляла взрослая жизнь. Каждая хотела встретить любовь, сделать твёрдый шаг по московским просторам. Но фактически все стали вне удел, так пока ничего не добившись в жизни.

Олька, закончив колледж, уехала к родителям. Инна, прожив пару лет с О.Б, так и не найдя между собой ничего общего, а именно отсутствие ребёнка, как ни странно разбежались. У того появилась очередная любовница, которая от него залетев, поставила перед выбором: или она или Инна?! Тот выбрал любовницу. Две недели Инна, как дура переживала, но потом уехала в Раненбург. Уже по дороге познакомилась с каким-то бизнесменом, переспав с ним в поезде, утром потребовала жениться на ней. Это было её в характере. Тот, именно характер и оценил в ней, поэтому и сделал, как отрезал – предложение. Говорят, что даже счастливы. Тогда, как Таня носится, как по «грядкам» от одного мужика к другому собирая «капусту», так и не определившись на ком остановиться. Иногда звонит, жалуется и завидует. И есть чему…

…Она Олеся, стала известной актрисой, сама не ожидая того, став для всех Анной Кропоткиной.

Вот и сегодняшний вечер лишний раз сказал, что она «звезда». Окинув взглядом свою квартиру, невольно взглянув на уминающую ужин Машу, улыбнулась. Вспоминая начало нового романа…

Глава 5

Ирония судьбы

…Было последнее дыхание лета. Дни казались яркими, но не несли того комфорта, что могло бы быть в начале июня. Ночами уже было прохладно, чувствовались ранние холода.

Олеся, стоя на палубе яхты вглядываясь вдаль, встречая закат, содрогнулась, подумав про себя: как она могла согласиться на поездку с малоизвестным ей человеком, а всё Аркаша…

…Сам пригласил на яхту к продюсеру, но до сих пор не появился.

Встречный ветер хлыстал в лицо, словно желая привести её в себя. На щеке показалась предательская слеза. Ей было обидно и больно. Она всегда давала Аркадию шанс: быть человеком. Но он был как всегда в своём амплуа «скотина». Смахивая слезу, вскользь заметила, что яхту сопровождали две чайки, парируя в небе, то вниз, то ввысь. Невольно залюбовалась, безотрывно следя за ними. От неожиданности она вздрогнула. На палубу вышел именно тот продюсер Сергей Кропоткин. Бросив мимо него рассеянный взгляд, как бы невзначай, мельком, тут же оценила, понимая, что тот типичный барствующий москвич: красив, ухожен, безукоризненно одет. Его виски с проседью говорили о том, что он в зрелом возрасте.

Хотя на броский вид ему самое большое 35 лет не более. Казалось, что он её не замечал. Нервничая ходил, ступая твёрдым шагом по палубе взад – вперёд, беспрестанно теребя рукой шевелюру, и кажется, ругался. По крайней мере, она расслышала: Чёрт, где этого Аркашу носит? Дойдя до кормы, постояв на ней буквально минуту, вновь зашагал по палубе, не решаясь подойти к даме, которую он, конечно же, отчётливо видел. И как ни странно ему уже стало неудобно маячить перед её глазами, как маятник. Он решительно подошёл к ней, заметив, что та, стоя в лёгком вечернем платье, немного дрожит, невольно поинтересовался:

– Вы не замёрзли? Кого-то здесь ждёте?

Она, искоса глянув, прошептала:

– Уже нет… – посмотрев прямо в глаза, – он не достоин того.

И стала смотреть на сопровождение чаек. Он перехватил её взгляд, подметив:

– Прелюдия игры.

Она не скрывая любопытства, поднимая бровки, спросила:

– Вы так думаете?

Он кивнул. И как-то неназойливо внёс предложение:

– Может, поужинаем вдвоём? – теребя рукой шевелюру в мелких упругих кудряшках.

Кудри ему шли, делали моложе. Возрастная зрелость была на изгибе, теперь она заметила его явный возраст, ближе к пятидесяти. Это она определила по вдумчивости глаз. Стоящий перед ней мужчина относился ко всему более чем серьёзно: сто раз отмерял, чтобы разок отрезать, рубануть с плеча. И, кажется, что именно это заставило согласиться на его предложение «отужинать вдвоём». Она как-то неожиданно не только для него, но и себя сказала:

– Почему бы и нет?! А, давайте!

Тот, взяв под руку, нарочито громко, скорее всего, для ускорения переоценки ценностей: как быть с дамой?

Начал весело балагурить:

– Вам надо согреться, так что водочка под хорошую закуску будет более чем уместна.

Она, кокетливо посмотрев, вцепившись в него руками, смеясь, сказала:

– Вот с неё и начнём… – передёргивая плечами, – брр, замёрзла, как «цуцик».

Он с лёгкостью прижал к себе, глядя с любопытством на неё, подмечая, отметил:

– Он не стоит того, чтобы вы ещё, не дай бог, и заболели у меня на яхте… – с блеском в глазах, – бегом с палубы!.. – обнявшись они побежали вниз в каюту.

Он бережно под руку сопровождал даму, считая ступеньки, боясь, что та может упасть.

Посидев в гостиной пару часов, плотно отужинав, вдоволь наговорившись, Сергей наконец заметил, что дама уже на подпитии, предложил пойти в каюту. Та согласительно кивнула. Уже стоя у каюты, она спросила:

– Это моя личная?

Он кивнул. Олеся, лукаво улыбнувшись, посылая воздушный поцелуй, тихо вкрадчиво сказала:

– Желаю сладких снов! Спокойной ночи… – сделав шаг в каюту, резко закрыла за собой дверь.

От неожиданности, с кривой усмешкой теребя шевелюру, подметил:

– Однако. Строптивая! – и лёгким шагом поспешил в свою каюту.

Яхта была вместительная. На ней кроме гостиной были две спальни и отдельная душевая кабинка.

Оказавшись в последней, Сергей, встав под струю горячего душа, трезвея, произнёс:

– Повезло же Аркаше… – что-то вспомнив, добавил, – хотя они в разводе.

Попав в свою каюту, он не мог уснуть. Думая о ней, понял, что уже хочет её. Осознавая, что к этому всё и сподвижило, к тому же им что-то двигало и конкретно по закону инерции. Невольно бросив озадаченный взгляд на столик, заметил водку. Выпив рюмку, подметил:

– Зацепила… – взяв водку, направился к ней.

Он шёл мягкими «кошачьими» шагами, боясь разбудить свою гостью. Уже стоя под дверью каюты, допив бутылку, стал оседать на колени. Как-то внезапно обескуражила сквозная мысль, которая пробила его насквозь. Он даже испугался, ведь Аркаша заранее всё спланировал. Тот явно специально оставил её одну, так и не появившись, не перезвонив. Сергей ужаснулся: Подложил?! Продолжая мысль: Вот почему тот постоянно вне доступа. Подытоживая мысль: Аркадий просто решил Олесю под него… И всё из – за каких-то «бабок».

Встав постучался. Через минуту ему открыли. Она стояла в ночном коротеньком пеньюаре, полусонно спрашивая:

– Что-то случилось?

Он, делая шаг в каюту, сказал:

– Более чем! Он не придёт! – теребя шевелюру, – да и не собирался.

Она стала что-то понимать, не веря в выдвинутую версию, со слезой произнесла:

– Не может быть! Он очень хороший… – пятясь назад от двери, – он же мой муж… – и зарыдала, прикрывая руками мокрое лицо.

Он притянул её к себе за плечи. В нем что-то дрогнуло, он испытывал к ней жалость, как к обиженному кем-то ребёнку. Вспыхнувшая нежность, подспудное желание воспользоваться ситуацией сделало то, что сделало. Он, в порыве страсти схватив за плечи. Приближая к себе, ощущая её прерывистое дыхание, задыхаясь от его пыла, стал неистово целовать, теряя голову.

Она податливо стала отвечать его ласкам, подставляя поцелуям вновь и вновь свои губы.

Он взволновано взяв её на руки, отнёс к кровати, нежно кладя, стал на ощупь приспускать с плеч бретельки. Она скинула пеньюар, потом маленький топ. Последними он снял с неё шортики.

Во мраке каюты Олеся спешила ему отдаться, хоть на миг стать счастливой женщиной, раз уж всё так спонтанно произошло. Лежа в неглиже невольно прикрылась шёлковой простыней. Он подался к ней, беря за хрупкие плечи, ощущая всем телом дрожь. Обхватив крепкими руками её хрупкое тело, касаясь бёдер, содрогнулся. Его лица коснулась копна волос. Их запах дурманил. Руками, изучая строение тела, ощутил впалый живот и худенькие ключицы. Она откинула простынь, открывая глазам утончённое хрупкое тело, на вид она была намного моложе. По щекам текла размазанная тушь, она прошептала:

– Я наверно смешная? – размазывая тушь, по щекам текли слёзы.

Он поцелуем снял слезинку, невольно признавшись:

– Ты прекрасна! – глядя в глаза, расправляя рукой волосы.

Олеся, сжав зубы не открывая глаз, капризно буркнула:

– Не правда. Я сейчас не хорошая.

Он поцеловал щёку снимая слезу. Томно глядя в упор, приближая трепещущееся тело, что было податливым от ласк его рук, стал неистово её брать, содрогаясь всем телом. Он жаждал её всю. И она была не против. Она наконец поняла свою цену, как женщине. И цена в её глазах просто зашкаливала, ведь рядом с ней был такой мужчина, как Сергей. А он был не только искушённый любовник, но и настоящий мужчина. Все говорило об этом. Эта ночь была той точкой над «и», которую они вместе поставили в её бывшем романе. С этого часа с белого листа было положено начало нового романа о настоящей любви. Ночь была незабываемой…

…Он сделал из неё не только женщину, но и актрису. Она была в его руках пластилином, из которого тот вылепил ту, кем она стала…

…Приятная прохлада пробежала по её телу, как дань тому, кто её любил и ничего не жалел для неё…

…Столько труда было вложено и скорее всего не зря. Она купалась во славе, впрочем, как и сегодняшним днём…

Буквально несколько часов назад.

… В одном из недавно открывшемся приватном кинотеатре проходила пресс-конференция по поводу выхода новой картины «Секс в Мегаполисе», что надела много шума, где главная роль была сыгранна блестяще, столь популярной актрисой кино, ею, Анной Кропоткиной.

Всё было, как и всегда на высшем уровне: вспышки камер, интервью назойливых известных в мире кино журналистов каналов телевидения, а также юрких вездесущих корреспондентов, освещающих это событие. Анна, выйдя на улицу, ощутила запах славы. Идя в сопровождение охранников к авто, просто попала под шквал оваций и выкриков со стороны:

– Ты самая лучшая!..

Волну поклонников как мог, оттеснял наряд полиции и собственная охрана. В толпе поклонников из подростков была слышна истерика, плач, выкрики:

– Она, это мы! Она лучшая!..

… Анна на ходу вежливо одаряла их любезной улыбкой. Сев устало в машину, с облегчением вздохнула, понимая, что ноша славы непомерна. Через несколько секунд в сопровождение толпы машина оторвалась с места стоянки. Хлынувшая толпа сопровождала ещё сотню метров, пока та не выехала на трассу…

…Маша тогда была в той толпе. Но она об этом утаила от Анны. Не рассказав, как они вдвоём с подругой поймали такси, потом прослеживали её путь домой. Таким образом, узнав, что Анна живёт на даче. Следя за ней.

Но это скоро наскучило одной из них, Лене Галкиной, да и поднадоела быть – соглядатаем. Хотя и она, конечно же, хотела бы быть во многом похожей на актрису. Всему стала помехой её влюблённость в сокурсника, тот ответил ей взаимностью, а это и был Игорь Наймушин, парень, что нравился Маше. Подруга выбрала парня, невольно предавая подругу.

В том, что её предал Игорь, Маша призналась искренне…

…Сейчас Маша глядя на Анну, не понимала, что же в ней отсутствует, что в переизбытке в героинях Анны.

Если всё банально сводить к сексу, то в сексе с Игорем у неё было всё в порядке. Он даже как-то в момент оргазма назвал: «Крошка Марго!..»

Она утаила, что её занесло на трассу, именно желание найти подпитку, хотя бы мельком увидеть любимую героиню в лице Анны. Она знала, что та непременно вернётся домой. Ведь, сегодня – пятница, а это значит, что муж Анны передаст той дочь на выходные дни как обычно.

Это инфо она получила от соседей. Те сказали, что парочка жила отдельно.

Сергей хоть и остался её продюсером, все же дал ей вольную после семи лет в браке. Считая, что он не имеет права использовать её ещё совсем молодую женщину. Возможно, он хотел дать ей возможность определиться в том: чего она хочет от него, да и вообще в жизни. К тому же у них была дочь, в которой он не чаял души…

… Анна, выйдя из воспоминаний, за ужином была с Машей как никогда искренне доверительна, ведь и она была ещё недавно такой глупой и наивной, как, впрочем, и никем.

Она рассказала, что и у неё опять «крушения миров»: любимый человек предал и бросил, и это было как ни странно уже не впервые. Предполагая, что с ним она была связана иллюзией – любви. Тот её просто напросто использовал. Гарик был помощником режиссёра в их съёмочной группе: молодой, активный, умел зацепить комплиментами, да если честно, достаточно самоуверенный красавчик самец.

Молодая женщина и девушка прониклись обоюдным вниманием, не меньше и любопытством. Их подталкивала в объятия друг друга необъяснимая спонтанная волна чувств. Они молча вышли из – за стола. Анна нежными прикосновениями дотронулась до вздрагивающего тела девушки. Маша не решилась чему – либо препятствовать. Сознавая своё превосходство и старшинство, хозяйка дома, взяв за руку, повела ту за собой в направлении ванной комнаты. Войдя внутрь душевой кабинки, стала поспешно раздевать, как-то по – новому вглядываясь в девушку, словно ощупывая своим похотливым взглядом. Маша невольно вздрогнула, прикрывая руками свою наготу. Сняв с себя одежду, Анна приблизилась к девушке настолько, что ощущала её близость, касаясь маленькой упругой груди. Соски девушки коснулись эрогенности груди Анны. Женщина, прикоснувшись к груди девушки, стала массировать.

Под прикосновением рук те становились налитыми, тяжёлыми.

Они манили к себе. И Анна не устояла от соблазна. Она впилась в грудь губами, охлаждая её жадными холодными поцелуями, доводя себя до нестерпимого возбуждения. Ей хотелось совокупиться. Руки Анны опускались всё ниже и ниже. Тело девушки дрожало, словно по нему пробежал морозец. Анна, на ощупь, найдя рукой вентиль, открыла воду. Струйки горячей воды, обдав девушку и женщину, сделав их однородными телами, привели к тому, что они стали друг другу отдаваться. Их стыд закрывало полотно льющейся воды. Время, проведённое вместе, пролетело в один миг.

Неожиданно для них они услышали шум в холле. Муж Анны откуда-то издалека кричал:

– Анюта! Ты где? Возьми Танюшку. Я буквально на минутку. Не знал, что делать. Она что-то приболела… – проходя в комнату с дочерью на руках.

Навстречу им выбежала Анна в махровом халате. Она приняла дочь на руки, не знаю, что дальше с ней делать. Муж, заметив девушку в махровом халате, бросил на жену вопросительный взгляд. На что та поспешила ответить:

– Это моя гостья, я её чуть не сбила на дороге.

Тот, пытаясь быть безразличным, поспешил сказать:

– Тебе видней… – переключаясь на дочь, – Танюшку посмотри, мне она что-то не нравится. Всё на желудок жалуется. Может, что-то съела не то, а я не заметил.

Та, молча ему, кивнула. И уже хотела развернуться, чтобы уйти, как он, придерживая за руку, сказал, чтобы было слышно только ей одной:

– Займись своим ребёнком. Если что вызывай «скорую». Анна, дёрнувшись, сбросив руку, сделала шаг в сторону. Однако тот вновь остановил рукой, нагибаясь ближе к уху:

– Девчушку отправь домой. Как – никак дочь больна.

Взволнованная женщина, передёрнув плечом, побежала с дочерью на руках в свою комнату.

Сергей тут же вышел, сильно хлопнув за собой дверью. Отчего Маша вздрогнула, как-будто её испачкали грязью. Ей стало не по себе она опрометью поспешила за Анной.

Анна с дочерью были в комнате. Девочка лежала на постели и хныкала, говоря, что ей плохо.

Танюша, живущая на два дома, была замкнута, нелюдима, относилась ко всем недружелюбно, так как считала, что она никому не нужна. Поэтому остро отреагировала на появление Маши в комнате матери. Девушка к удивлению, чувствовала себя, как дома, спокойно расхаживая по комнате. Потом как ни в чем не бывало, присела в ногах Тани. Чувствуя себя на равных, спросила: Ты как?! На что, Таня капризно сказала:

– Мам! А что она здесь делает?

Девочка панически боялась девочек старше неё.

В школе, а она была во втором классе, были постоянные обострения с одноклассниками. Те были практически все на год старше, поэтому беспричинно ту доставали.

Из – за них, вернее их подколов, Таня ничего не ела в школьной столовой, практически не ходила туда, чтобы не видеть их ехидные лица; не слышать резкие высказывания в её адрес, что она ест, как птичка, что это можно сделать и на улицы.

Именно по этой причине перестала есть на людях. Только дома она баловала себя едой, поедая на нервах чипсы и шоколадки.

Теперь вот эта не прошеная гостья в мамином халате, ходит как у себя дома. Таня мельком успела заметить, что девушка ужинала с её мамой. Поэтому уже ненавидела эту девушку. Не выдержав в себе бури эмоций, она капризно сказала матери:

– Я не хочу, чтобы «эта» была у нас. Это мой дом, пусть идёт к себе домой… – зло, посмотрев на ту, – не прилично оставаться на ночь в чужом доме.

Буквально насквозь пронизывая взглядом Машу, с сарказмом выдавила:

– Она в таком возрасте должна быть воспитанной… – посмотрев на мать, спросила, – правда, мам?!

Анна стояла ошарашенная, не зная, что ответить дочери. Маша, в отместку посмотрев на девочку не менее злым взглядом поспешила к двери. Её порыв выйти придержала Анна, взяв ту за руку, с мольбой глядя ей в глаза. Маша застыла на месте.

Анна, посмотрев на дочь, категорически заявила, что не может отправить в общежитие Машу. Считая, что виновата, как никто в том, что случилось. Тем более у той недомогание. Да и вообще, девушка из провинции, ей здесь помочь некому. Говоря, что та будет помогать по дому. Так был снят вопрос о пребывании Маши в доме.

Все в этот вечер как-то притирались друг к другу. Но сблизило всех внезапное обострение у Тани, которое вызвало слабость, рвоту и нестерпимую боль в животе буквально до рези. Теперь стало очевидно, что у девочки расстройство кишечника. Анна и Маша только успевали подносить тазики. Сильная рвота так напугала Анну, что та вынуждена была вызвать «Скорую».

Как ни странно, «Скорая» приехала достаточно быстро. Осмотрев Таню предположили, что у той возможно кишечная палочка, поэтому вынуждены госпитализировать.

Анна, конечно же, поехала с дочерью. Находясь в клинике в ожидании результатов анализов и выявления диагноза, мать наотрез отказалась оставить дочь, так она осталась рядом с ней в отведённой им палате.

Молодая женщина как никогда была на нервах, ей тоже стало плохо. Она почувствовала боль внизу живота, отчего впала в депрессию. Та просто не видела выхода из ситуации. Ей на миг показалось, что это кара небес за предательство по отношению к семье.

Отчаявшись, перезвонила Гарику. Ей хотелось, чтобы рядом с ней был хоть кто-то из близких, а он ещё для неё был самым близким человеком.

Анна, разбитая горем, поспешила ему сказать, что сейчас в клинике, что здесь оказалась из – за дочери. Сквозь слезы говоря, что той настолько плохо, что она чуть не сошла с ума. Призналась, что и ей плохо, ужасная резь в животе, ломит кости. Она сидела на кровати, поджав ноги, и стонала, её всю ломало. Вслух предположила, что, быть может, у неё тоже кишечная палочка. Оговаривая: одно хорошо, что им отвели отдельную палату, правда здесь пошли на должностные нарушения, наверняка зная, кто она.

Тот, ещё помня их отношения, сказал, что будет через час. Сорвавшись со съёмок, незамедлительно приехал к ней. Проделав маневр обольщения с дежурным врачом, попал к ним в палату.

Войдя внутрь, он увидел лежащую на кровати Таню, та и впрямь была слишком в тяжёлом состоянии. Спящая девочка лежала под капельницей, не шелохнувшись.

Анна переживала сидя рядом с ней роняя слезу. Но как только увидела Гарика, кинулась к нему, оседая в её руках.

Обескураженный молодой человек, видя её слабость, обречённость, растерянность, тут же окружил вниманием и лаской, и кажется, превзошёл самого себя. Актёрские данные в сыгранной роли говорили о нём, как о хищнике. Скорее всего, в нем взыграла кровь кавказца. Он настоял на своей прихоти, беря ту неистово, насильно занимаясь с ней любовью. Казалось, Гарик был удовлетворён тем, что до сих пор в милости у Анны. Тогда как та просто не знала, как отреагировать на этот «фонтан чувств».

Но, не смотря на это, сознавая, что настоящих чувств нет, налицо одна ложь, в глубине души она была счастлива. Омрачал вид Тани, так как та всё ещё спала глубоким с ном.

Гарик и Анна, сидя в обнимку, шептались, выясняя отношения. Та сразу же пожаловалась ему на мужа, что тот привёз больную дочь и умчался на съёмки…

…Наверно Сергей, сидя в зале ожидания аэропорта каким-то № чувством почувствовал её боль в словах, отчего невольно посмотрел по сторонам, но Анны поблизости не было.

Скорее это была тревога за дочь. Почувствовав скользящее ледяное дыхание в затылок, в испуге отшатнулся, озираясь: кто бы это мог быть? Сергей не был суеверным, но то, что это знак свыше, понял сразу же. Его охватил страх, дрожащей рукой набрал домашний номер жены.

Ему ответила Маша, и всё рассказала о случившемся.

Тот, прервав ожидание рейса, сломя голову помчался в клинику.

За то время пока он ехал по Москве, периодически пребывая на грани срыва из – за пробок, уже бог весть что передумал, накручивая себя за то, что оставил дочь на жену.

Сергей был подавлен, корил и ругал себя за всё, что могло бы привести к заболеванию дочки. Ведь кроме Танюшки у него никого не было, та искренне любила отца.

Уже в клинике, промчавшись по этажам, найдя инфекционное отделение, прошёл круги ада, пока ему дали разрешение на визит к больной. Накинув халат на плечи, помчался в палату дочери. Отдышавшись у двери, приведя дыхание в норму, забыв постучаться, вошёл внутрь. И какого было его удивление, когда в дверях столкнулся с Гариком.

Сергей знал, что тот уже несколько месяцев любовник жены. Он, глядя на того безразличным взглядом отстранив рукой в сторону, побежал в направлении кровати Тани. Подойдя к изголовью, расплакался, потом не глядя не на кого сел рядом с больной дочерью.

Анна была в изумление. Что – что, а появления мужа никак не ожидала. Ссылаясь на плохое самочувствие, говоря, что и ей надо отдохнуть поехала домой.

Стоя в пробках, почувствовала нервозность ей было не по себе. Она предположила, что это после внезапного бурного секса. Внезапно у неё начал тянуть низ живота и бока в области яичников. В голове мелькнуло, что это от того, что не было пару недель секса с Гари. Просто напросто отвыкла от его большого члена, да и позы в палатных условиях были на грани. Ведь она так боялась, что проснётся Таня или не дай бог ещё кто-то войдёт. Она любила экстрим, но сегодня он зашкаливал.

От перевозбуждения матка была увеличена, ей хотелось получить оргазм. Анна стала мастурбировать, получив оргазм, ощутила, что как-то по – особенному неприятно болит матка.

Наконец закончилась последняя пробка, трасса была свободна. Ей хотелось вновь мастурбировать, она это делала на ходу, как вдруг уже на последнем километре к дому в пригороде стало чересчур плохо. Не справившись с рулевым управлением, Анна неожиданно для себя сбила собаку.

После чего съехав на обочину, тупо сидя в машине корчась от боли стала плакать навзрыд. Ей искренне было жалко собаку, что лежала в луже крови, распластавшись посередине трассы.

Она, сильно расстроившись, стала рыться в бардачке. Найдя в нём успокоительное и сильное обезболивающее лекарство, насыпав в горсть несколько штук каждых, машинально выпила.

Отчего буквально через пару минут потеряла контроль над собой, чувствуя, что сейчас отключится.

Последнее что успела сделать, это вызвать «Скорую». Через несколько минут, машина скорой помощи въехала на трассу. Уже на месте осмотрев женщину прощупав живот, поняли, что это гинекология, оценив её крайне критическое состояние, забрали.

По дороге Анна им сказала, что у неё тянет низ, что от спазм адская боль, она не выдержит больше тряски в машине. Её успокоили, говоря, что поблизости дежурная больница, так что всё будет хорошо. Хотя врачу, совсем ещё девчонке, не верилось в то, больно уж женщина была плоха, поэтому про себя молилась, чтобы хотя бы довести до больницы. По всем признакам и ощущением пациентки: маточные спазмы, тянущая давящая боль, можно было отнести, скорее всего, к беременности.

Анну привезли в дежурную больницу с угрозой выкидыша, и надо отметить как нельзя вовремя. Подбежавшие санитары, положив ту на каталку, по приказу дежурного врача повезли пациентку в операционную.

Там ей сделали аборт. За те долгие минуты, проведённые в гинекологическом кресле под наркозом, она успела побыть в страшной нереальности. Видела коллаж кадров из своей жизни, и последнее, как сбила собаку. Анна вышла из наркоза с ужасом в глазах. Она не понимала, где находится, озираясь на врачей испугано, прошептала:

– Боже, что я наделала. Видеть убитую собаку к беде… – побледнев, прошептала, – кто-то из родственников умрёт.

Она вспомнила Таню и закричала:

– Нет!..

Анестезиолог и врач переглянулись, на их лицах читалась растерянность, но они не стали делать из этого трагедию постарались успокоить пациентку. Переложив её на каталку, санитарка повезла в палату.

Врач в след сказала:

– Всё видела, но такое впервые. Наверно личная драма у нашей дамочки.

Анестезиолог, направляясь на выход как бы, между прочим, добавил:

– И ещё какая! Пахнет роковой любовью.

Врач не стала спорить, поспешила выйти за ним.

Находясь в отдельной палате, Анна не находила себе места. Внутренний голос, вырвавшийся на свободу с каким-то металлическим оттенком, как будто из небытии, ей сказал: Всё кончено. Допрыгалась «Фифа»…

…Отчего она впала в депрессии, осознавая, что теперь нет связующей нити с Гариком.

Это было ужасно, ведь Анна хотела бы родить от него ребёнка, чтобы этим его вернуть. Выход из наркоза стал мукой, ею овладел страх. Она боялась будущего. В нём не видела себя счастливой. Ссорясь, сама с собой и с внутренним голосом, который её извёл своими высказываниями и умозаключениями, напоминая ей, что она полная дура. Штормило и так раскалённый мозг. Утомившись от этих ссор и борьбы со своим «Я» она заснула, как дитя.

В половине пятого утра открыв глаза, Анна занервничала, её не покидало беспокойство. Она с напряжением стала вспоминать, что было вчера.

Наконец вспомнив, роняя слезу, стала собирать свои вещи. Выглянув в коридор, не найдя там даже дежурной медсестры не считая должным кому – либо чего говорить, опрометью выбежала. Она бежала по коридору, как «мышка» боясь разбудить «сонное царство» так ничего никому не сказав, убежала.

Анна решила, что ей необходимо в клинику, ведь там была дочка Таня, то единственное, чем она в настоящее время дорожила. Да и как не дорожить своей кровиночкой?! Однако тут же передумала и поехала домой.

По приезду она столкнулась в дверях с няней. Та выносила мусор, заметив хозяйку, в своей манере, заслуженного работника просвещения СССР, пробубнила:

– Какая-то девочка здесь по дому шастала. Сказала, что вы ей разрешили здесь пожить.

Строго глядя на Анну:

– Так я, взяла на себя смелость сказать той, что и без неё хватает проблем, пора и честь знать. Спеша внутрь сада, выдавила:

– Шастают. Дома своего, что ли нет? Небось, родители уже всю полицию на уши поставили… – зло, – в наше время дети дома спали, а нигде-то там по чужим углам, где придётся, лазали…

Анна поразилась чёрствости «бывшей училки», спросив, где та, тут же побежала искать. Пролазав всю окрестность, нашла ту в посадках возле трассы.

Маша, прислонившись к дереву, сидела в ссадинах в порванной одежде и к тому ещё без сознания.

Не зная, что с девушкой, Анна, накручивая себя, ввергая себя в новые страхи, вызвала «Скорую»…

Те незамедлительно приехали. Осмотрев девочку, тут же забрали. Анна поехала с ними. По дороге она попросила отвести Машу туда же где и её дочь.

В клинике Анна узнала, что Сергей все же уехал на съёмки.

Находясь в клинике, она металась из одного отделения в другое. Маша была в тяжёлом состоянии, предположения врачей говорило одно, что её изнасиловали, при тщательном осмотре констатировали тот факт, как утеря невинности.

Маша после этой новости замкнулась, никому ничего не говорила. Два – три дня сидела в палате в слезах.

Анна вынуждена была вызвать родителей. Утром прилетел отец, Вадим Николаевич. От этой новости Маша ещё больше расстроилась. Она его боялась. Говоря Анне, что отец «крутой», не только потому, что успешный бизнесмен, но и по характеру.

В день приезда он стоял у клиники, с кем-то разговаривая по телефону, на лице читалось беспокойство:

– Пока ничего не знаю, только что подъехал на такси. Сейчас всё узнаю и перезвоню… – убегая в корпус клиники.

Оказавшись в приёмном покое, наведя справку, как попасть в отделение, где лежит дочь, он, порываясь, уже хотел подняться, но неожиданно в дверях столкнулся с Анной.

Та сказала, что Маше уже лучше.

Тот не находил себе места, порываясь бежать к дочери. Анна, видя его заботу, где-то как-то позавидовала Маше.

О ней как таковое никто никогда не заботился.

Наконец, отец попал в палату дочери, найдя её в глубоком сне, очень расстроился. Он сказал Анне, что не знает, что ему делать. Да и не придумал ещё, у кого мог бы остановиться. Друзья есть, но они слишком серьёзные и занятые люди, чтобы вот так ввалиться к ним в гости. Анна не раздумывая ни минуты, пригласила его гостем к себе в дом, говоря, что им двоим просто необходимо просто по – человечески отдохнуть, раз уж их объединяла общая тревога за девочек. Они уехали из клиники, каждый, думая о своём.

Приехав домой, не найдя на месте няню, предположила, что та видно себя посчитала «временно безработной» в виду того, что не за кем смотреть и как всегда подалась в Москву к своей племяннице в Москву. Но, кажется, это было на руку и самой Анне. Та поспешила накормить гостя. Тот поедал за обе щеки, признавшись, что голоден. За бокалом красного вина они стали открывать друг другу свои чаяния о дочерях. Это их сделало намного ближе. С последней каплей вина Вадим приблизил Анну к себе и поцеловал. Это был вымученный поцелуй, было видно, что душа мужчины разорвана на клочки.

Анна не оттолкнула, считая, что это просто товарищеский поцелуй. Однако уже через пару минут она поняла, что жаждет поцелуев этого мужчины, что хочет его не меньше, чем он её. Они перешли в комнату и там предались необузданной страсти. Каждый отдавал тепло своей душе, как последнее, поэтому дорожа этими мгновениями. Уставшая в поиске любви женщина была в его крепких объятиях и ей казалось, что наконец-то она встретила своего мужчину. Тот брал её с неимоверной страстью и ласками. Она отдавалась, впервые ощутив себя женщиной. Это было что-то новое в её жизни.

И так продолжалось на протяжении двух дней.

Когда они были в палате Маши, та со стороны заметила завязавшиеся между ними совершенно новые отношения. Маша, ревнуя отца к Анне, старалась тому напомнить о маме. Ставя того в пример, как семьянина перед Анной, напоминая и той, что между ними – крепкая любящая семья.

Неожиданно Анна узнала о том, что мать Маши ждёт второго ребёнка. Это её так задело, что дома Анна ещё больше воспылала к Вадиму необузданной страстью. Она не хотела его делить не с кем.

Он находился в полной растерянности, совершенно не зная, как быть, сознавая, что ещё несколько дней назад как никого любил свою жену.

Но этого Анна не могла принять. Она дорожила и растила свои новые чувства буквально «купаясь» в них.

Маша, видя предательство отца, ни только по отношению к матери, а и к себе впала в глубокую депрессии временами становясь агрессивной. Ей как никому было больно, что самый близкий человек предпочёл мать, её, какой-то «чужой» дамочке. Она ещё помнила, что в их доме всегда царила любовь и был устоявшийся покой. Сердце девочки терзалось, она не знала, как поступить в данной ситуации.

Буквально через пару дней, Маша с нервным срывом попала в психбольницу. Все эти шашни Анны и Вадима привели её к раздвоению личности. Там ей объяснили, что это бывает у девушек при не желаемой беременности. Пытались узнать о парне, отце ребёнка, но Маша замкнулась, никого не хотела видеть, просила встречи с отцом. Но тот не торопился, он был увлечён Анной своими новыми вспыхнувшими чувствами.

Таня тоже заметила отношения между матерью и Вадимом. Тот порой при ней пытался ту поцеловать или обнять. Девочка, возненавидев мать, позвонила отцу и попросила её забрать к себе, говоря, что она больше не любит маму.

Сергей Кропоткин сорвав съёмки, приехал к дочери в клинику и тут же забрал её домой. Говоря лечащему врачу, что лечением займётся их личный врач, тем более кризиса уже нет.

Уже дома найдя, что Таня чем-то напугана, стараясь подавить в ней страх, решился на перевод дочери в другую школу.

Однако с первых дней и там у неё возникли конфликтные ситуации. Дочь не могла вписаться в коллектив класса. Всё ей там не так не эдак.

Сергей из – за своей занятости, считая, что это капризы дочери, особенно не стал вникать во взаимоотношения дочери и класса. Он, связавшись по телефону с Анной, попросил ту разбираться: что и как у Маши в школе?! Считая, что необходимо узнать причину конфликта.

В школу поехал никто-то, а Вадим. Он уже привык вникать в проблемы дома, где уже некоторое время жил, как постоянный гость.

Поговорив с завучем школы тот, узнал, что Таня как личность только-только самоутверждается, да ещё и с вызовом, и как бывает в таких случаях, встречает непонимание среди сверстников.

Анна была немного успокоена, считая, что у дочери, как у девочки есть проблемы, понимая, что таковые бывают у всех, а не только у неё. Поэтому особенно не стала лезть в душу.

Вот уже два месяца, как Вадим жил на два дома, то вылетал домой в Новосибирск, то возвращался к Анне.

В одной из поездок узнав, что Анна беременна, был, как рад, так и угнетён новостью.

Анна была счастлива, что у неё есть достойный мужчина и что от него у неё будет ребёнок. Она уже видела Машу близким человеком. Как не в чем не бывало, поддерживала ту, как могла пока та находилась на лечение в больнице. Именно ей она сообщила о своей радостной новости, считая, что Маша этому будет рада, как и подруга. Анна именно таковой воспринимала девушку, считая, что не виновата в том, что влюбилась в её отца.

Эту новость Маша узнала по телефону. Она тут же возненавидела «взбалмошную дамочку» и в сердцах уже жалела, что когда-то так хотела быть похожей на неё. Невольно вспомнилось, как она тогда в толпе поклонников Анны после пресс-конференции выкрикивала: «Ты самая лучшая!»

Маша была подавлена всем тем, что происходило вокруг неё, это и предательство, и ложь. Она устала. Наконец не выдержав одиночества, позвонила подруге Лене Галкиной. Та, узнав, где всё это время была подруга, передала новость Игорю. Тот тут же разорвал с ней отношения, на следующий день навестил Машу. И это тронуло сердце девушки, той непосредственной искренностью возрождая их дружбу. Это помогло Маше выйти из кризиса. Она снова смогла поверить в искренность другого человека, чего не было уже столько времени.

Анна видя, что у всех отношения налаживаются, кроме неё с Вадимом, тот до сих пор не мог определиться с кем ему остаться.

Последняя нить, это Маша, с которой её что-то связывало, но та её уже не обожала как раньше. Между ними встал Игорь.

Анна видела, как в день выписки девушка была счастлива лишь от того, что её встретил никто-то, а он. Этот недоросль, великорослый парень у которого за плечами абсолютно ничего не было. Тогда как она, Анна известная актриса.

Вот это было последней каплей дёгтя, что пала в её душу. Не выдержав всего того, что она пережила за последнее время, а оно было как какое-то наваждение: несколько снов о любви и нелюбви…

… Анна решила, что стоя на перекрёстке судьбы просто обязана, должна все мелочи жизни в своей жизни поставить по местам, сознавая: это не кино, а жизнь. И ещё она поняла, что жизнь – одна. Чтобы привести всё к общему знаменателю, Анна сказала Вадиму, что сделала аборт, что между ними всё кончено.

Тот воспринял это с некой лёгкостью, согласившись с ней поехал домой к жене.

Как только он прилетел Новосибирск, жена, взволнованная тем, что всё – таки он выбрал её, и она отстояла своё женское счастье, тут же со схватками попала в больницу. К ночи ближе та родила сына, чему Вадим был нескончаемо рад. И это событие напрочь стёрло из памяти то, что было между ним и Анной.

А Анна в ожидание ребёнка жила тем, что скоро родится малыш и это, то единственное, что её заставляло радоваться жизни.

Таня все время жила у бабушки матери Сергея и кажется, её сердце там смогли отогреть настоящей любовью. Мать Сергея как мудрая женщина прививала девочке любовь к Анне, как матери, так и к отцу не обвиняя тех не в чём. Девочка научилась прощать. Она ждала рождения братика, училась шить распашонки, вязать пинетки.

Анна после родов взвесила свою любовь к своему сыну и к дочери. И поняла, что это её крылья в полете по жизни.

Из больницы её встретил Сергей, не в чем, не укоряя, понимая, что она была никто-то, а РАБА ЛЮБВИ.

Такая жизнь в «Мегаполисе». В нём все делают свои ставки: кто меньше, кто больше и исключительно все по – большому счёту на любовь. А секс в мегаполисе его неотъемлемая часть, как отношения между мужчиной и женщиной. Чувства непредсказуемы.

КОНЕЦ.

Content

Стефка Модар
Секс в мегаполисе. Столичный роман

Глава 1 Девичье братство

Глава 2 Паутина чувств

Глава 3 Карусель

Глава 4 Женский день

Глава 5 Ирония судьбы