Грэм Лорен

Однажды, однажды, может быть (ЛП)

Лорен Грэм

Однажды, однажды, может быть

Думаю, что чувство собственного достоинства проявляется со временем.

(с) Мэрил Стрип

Актёрство - счастливая агония.

(с) Жан-Поль Сартр

1

- Начинай, когда будешь готова, - послышался голос из задней части дома.

О, я готова.

В конце концов, я готовилась к этому дню много лет: Дню Самого Важного Прослушивания В Моей Жизни. И вот, наконец, он настал. Уверена, что произведу хорошее впечатление. Я уж точно получу эту работу. Эта мысль заставила меня улыбнуться. Я сделала глубокий вдох. Голова высоко, тело проворное, но расслабленное. Всё, хорошо, я готова. Я готова произнести первую реплику.

- Ииисссссаааеееехаааа, - раздался мой голос, тоненький и высокий, пронзительный, сипящий и хнычущий, словно медленно спускающийся баллон или тонущий кот-астматик.

Встряхнись. Не нервничай. Попробуй ещё раз.

Я прочистила горло.

- Хаааавврррблезп, - теперь мой голос стал низким и скрипучим, так звучит рог баржи, приближающейся к берегу, дополненный странным отрыгивающим звуком в конце.

"Хаврблерп?" - это точно не моя реплика. Такого слова даже не существует. О, Боже, надеюсь, у меня не было отрыжки на самом деле. Это скорее был булькающий звук, хотя я не знаю, что хуже. Я представила сцену после прослушивания: Актриса? Мы пригласили её на прослушивание, и она изрыгнула весь диалог. Есть ли в ней что-нибудь хорошее? Эм, думаю, мы могли бы воспользоваться её услугами, если роль требует изображать много булькающих звуков. Жестокий смех, глянцевая фотография 8Х10, сложенная в самолётик, летит в мусорное ведро. Карьере конец, занавес.

- Фрэнни?

Из-за яркого света софитов я не видела, кто говорит, но слышала, что владелец голоса начинал терять терпение. Сердце стучало, ладони потели. Либо я обрету голос, либо они попросят меня уйти. Или, что ещё хуже, вытащат меня со сцены гигантским крюком из старых фильмов. В Елизаветинскую эпоху зрители бросали в актёров тухлые яйца, если им не нравилось представление. Они же так больше не делают, правда? Это же Бродвей, или, по крайней мере, я так думаю. Они бы не стали просто бросаться...

Помидор отскочил от моей ноги и упал на голый деревянный пол сцены.

Шлёп.

- Фрэнни? Фрэнни!

Я наполовину открыла глаза. В окне над кроватью я увидела ещё один серый и дождливый январский день. Я увидела его, потому что занавески были убраны после Рождества, чтобы достичь одно из моих новогодних обещаний, вставать раньше. Успешные актёры - дисциплинированные люди, которые встают рано, чтобы сконцентрироваться на своём ремесле, говорила я себе, даже те, кто ещё зарабатывает на жизнь, работая официантками, как я. Я начала оставлять будильник между своей комнатой и комнатой Джейн, таким образом, мне приходилось выбираться из кровати, чтобы выключить его, а не откладывать его звонок раз за разом, чтобы ещё подремать, как я делала обычно. Так же я решила снова бросить курить, перестать терять кошельки, сумочки и зонты и не есть сырные слойки даже по особым случаям. Но вчера я уже скурила две сигареты, и хотя солнце скрыто облаками, абсолютно уверена, что сейчас уже далеко не обозначенные восемь утра. Трёхдневное воздержание от сырных слоек и зонт у входной двери - пока единственные мои достижения в этом году.

- Фрэнни?

В полусне я перевернулась и покосилась на изъеденный коррозией пол возле кровати, где я заметила один чёрный кожаный кроссовок Reebok, лежащий на боку. Странно. Это мой кроссовок, обувь официантки, но я думала, что оставила их снаружи. Шмяк! Второй кроссовок просвистел мимо, подняв пыль и исчезнув под кроватью.

- Фрэнни? Извини, но ты не отвечала, когда я стучал в дверь, - из-за двери раздался приглушённый взволнованный голос Дэна. - Я же не ударил тебя кроссовкой?

Фух, это кроссовка ударила меня по ноге, а не помидор. Какое облегчение.

- Мне приснилось, что это помидор! - крикнула я в полуоткрытую дверь.

- Хочешь, чтобы я зашёл позже? - с тревогой спросил Дэн.

- Входи! - наверное, мне следовало выбраться из кровати и положить конец мучениям Дэна, но было так холодно, так сильно хотелось побыть в кровати ещё минутку.

- Что? Извини, Фрэнни, я плохо тебя слышу. Ты просила проследить, что ты проснулась, помнишь?

Думаю, что я была слишком сонной, чтобы сконцентрироваться на деталях. Обычно я прошу другую свою соседку, мою лучшую подругу, Джейн, но она ночами работает ассистентом продюсера в новом фильме Рассела Блейкли. С тех пор как несколько месяцев назад Дэн переехал в комнату внизу, я ничего особенного о нём не узнала, кроме того, что он слишком высокий, что очень много времени пишет, сидя за компьютером, и что, кажется, больше всего на свете он боится увидеть нас, когда мы не одеты подобающим образом.

- Дэн! Входи!

- Ты одета?

На самом деле я отправила спать в такой экипировке, что она соответствовала стандартам приличия даже Дэна с его пуританскими взглядами: толстые спортивные штаны и жилет, которые я нацепила на себя после того, как радиатор в моей комнате начал брызгаться и плеваться горячей водой, а потом окончательно издох. Но это единственное, что вы сможете раздобыть в Парк-Слоуп, что в Бруклине, за 500 долларов в месяц.

Раньше мы с Джейн делили два верхних этажа этого рушащегося коричневого здания с Бриджет, нашей подругой по колледжу, пока однажды Бриджет не забралась на стол инвестиционно-банковской компании, где работала, и заявила, что её больше не заботит станет ли она миллионером до тридцати лет.

- Внутри вы все мёртвые! - крикнула она. Потом упала в обморок, пришлось вызвать скорую. Её мать прилетела из Миссулы, чтобы забрать её домой.

- Нью-Йорк, - кудахтала мама Бриджет, пока упаковывала последние вещи дочери. - Не для молоденьких девушек.

Брат Джейн дружил с Дэном с Принстона, посему уверил нас, что Дэн безобидный: тихий, ответственный и помолвлен с девушкой по имени Эверетт, которой встречается с колледжа.

- Он учился на медицинском, но теперь пишет сценарии, - рассказал нам брат Джейн, а потом выдал самую главную рекомендацию.

- У него есть деньги.

Ни у меня, ни у Джейн до сего момента не было соседа мужчины.

- Думаю, что это очень современно, - сказала я.

- Современно? - сказала она, закатив глаза. - Да ладно, на дворе 1995 год. Это старомодно. Нас опять будет трое.

- Зато двое из них абсолютно удивительные клёвые женщины, - сказала я.

Мы с Джейн сильно отличаемся друг от друга, но мы обе хорошо учились в школе, обе брюнетки и обе читали "Обитель радости" несколько раз, просто ради развлечения.

- Правда, - вздохнула она.

- Фрэнни? - крикнул Дэн, его голос был по-прежнему приглушённым. - Ты же не заснула снова? Ты сказала, что обязательно заснёшь, если я тебе не помешаю. Я обещал, убедиться, что...

Я сделала глубокий вздох и взревела на максимуме диафрагмы шекспировским тоном:

- Дэээээн. Заходиииииии.

Чудесным образом левая сторона лица Дэна появилась в щели между дверью и косяком, убедился в том, что я полностью прикрыта, он шагнул в комнату, неловко прислонившись своим негабаритным телом к угловой полке, и тут я вспомнила:

Волосы.

У меня нет романтических чувств к Дэну, но зато у меня есть очень сильные чувства к моим непослушным, невероятно вьющимся волосам, которые я завязала зелёной бархатной резинкой на макушке вчера вечером, когда они были ещё влажными от душа. По опыту я знаю, что таким образом превратила обычные волосы в пугающую, курчавую башню. В попытке оценить ущерб, я зевнула и одновременно вытянула руки над головой, стараясь выглядеть беспечной и в то же время успеть поправить спутанную груду волос. По какой-то причине эта комбинация движения заставила меня поперхнуться.

- Что... (кхе, кхе)... уже на самом деле так поздно? - прохрипела я.

- Эм, я был в магазине, так что я не знаю, сколько уже звонит твой будильник, - сказал Дэн. - Но Фрэнк поднялся уже около двух часов назад.

Чёрт. Я опоздала. Фрэнк - сосед, чью квартиру можно увидеть из наших окон. Фрэнк вёл загадочную, уединённую жизнь, но по нему можно было сверять часы. Он вставал в восемь, сидел за компьютером с девяти до часа, уходил, съедал сандвич, и возвращался за компьютер, за которым проводил время с двух до шести тридцати. Затем он отсутствовал с шесть тридцати до восьми, с восьми до одиннадцати смотрел телевизор, после чего оперативно ложился спать. Его расписание никогда не менялось. К нему никто никогда не приходил. Мы волновались за Фрэнка, как может волноваться житель Нью-Йорка за незнакомца, в чьи окна время от времени подглядывает. Что и говорить, мы выдумали ему имя и теорию о его жизни, и мы позвоним в 911, если увидим, что случилось что-нибудь ужасное. Но если я столкнусь с ним в метро, то отведу глаза в другую сторону.

- Знаешь ли, здесь холодновато, - заявил Дэн, разглядывая комнату из-под длинной коричневой чёлки. Ему определённо нужно подстричься.

- Дэн, - сказала я, усаживаясь в кровати и натягивая одеяло до самых ушей. - Должна тебе сказать, очевидно, у тебя талант. В сочетании с твоей меткостью бросания обуви. Тебе нужно обратиться на рецепшн Плазы или чего-то в этом духе и предложить свои услуги по побудке постояльцев. Жители Нью-Йорка нуждаются в тебе. Я не шучу.

Дэн изогнул бровь, словно на самом деле размышляя, а не предложить ли свою кандидатуру на эту работу, но потом его глаз озарились светом.

- Аха, - сказал он, изобразив рукой пистолет и указав им на меня. - Ты шутишь.

- Эм, да, - ответила я, вытащив руки из одеяльного кокона и изобразив пистолет в ответ. - Шучу.

- Фрэнни, а ты знаешь, - начал Дэн тихим профессорским тоном, и я уже приготовилась выслушать неизбежную скучную лекцию, - что статуя перед Плазой - это Помона, римская богиня садов? "Изобилие", кажется, так она называется.

Удовлетворённый своей ненужной исторической лекцией, Дэн слегка прищурился, перекатываясь с пятки на носок.

Я подавила зевок.

- Ты не говорил об этом, Дэн. "Изобилие"? Так называется бронзовая полураздетая статуя женщины на вершине фонтана?

- Да. "Изобилие". Теперь я уверен. Когда мы были в Принстоне, Эверетт проводила комплексное исследование обнажённых статуй Манхеттена. Вообще-то, - сказал он, заговорщически понизив голос. - Это исследование было весьма провокационным.

Он поиграл бровями так, что я уже испугалась, что следующее слово будет "секси-шмекси".

Дэн и Эверетт помолвлены. Дэн и Эверетт и их общая заинтересованность в историческом ню на Манхеттене. Очевидно, что такая общая страсть говорит, что двум людям нужно провести остаток жизни вместе, но вы бы так не подумали, если бы увидели их лично. Как по мне, так они больше походили на коллег по лаборатории, которые уважают исследования друг друга, чем на влюблённую пару.

- Очень увлекательно, Дэн. Я запишу это в свой дневник. Скажи, не сильно тебя затруднит пойти посмотреть на часы на лестничной клетке и сказать мне, сколько сейчас на самом деле времени?

- Конечно, - ответил он с лёгким полупоклоном, словно был слугой в достопамятные времена.

Он выскочил из комнаты на мгновение, затем его голова появилась в комнате и сказала:

- Точное время - десять тридцать три.

Точное время заставило моё сердце подпрыгнуть, как будто у меня появилось некое предчувствие, предчувствие, что я опоздала для чего-то важного. Но моя смена в комеди клабе, где я работала официанткой, начнётся в три тридцать. Я намеревалась встать раньше, но на самом деле, мне некуда было опаздывать, нечего упускать. По крайней мере, ничего такого, о чём я знала.

- Знаешь, Фрэнни, мне просто мысль пришла, - сказал Дэн торжественно. - На будущее, если ты поставишь будильник рядом с кроватью, то тебе будет лучше слышно.

- Спасибо, Дэн, - сказала я, подавив улыбку. - Может быть, завтра я так и попробую сделать.

Он собрался уже уходить, но повернулся назад, замявшись в дверном проёме.

- Да, Дэн?

- Осталось шесть месяцев, правильно? - сказал он, а затем улыбнулся. - Я хотел быть первым, кто пожелает тебе удачи. У меня нет никаких сомнений, что ты добьёшься оглушительного успеха.

А потом он снова отвесил полупоклон и побрёл прочь в своих шлёпанцах Адидас сорок восьмого размера.

Я шлёпнулась на подушку, и на какое-то блаженное мгновение в моей голове было пусто.

Но потом осознание грузом свалилось на меня.

Какой сегодня день.

Почему я просила Дэна убедиться, что я встала.

Почему я видела тревожный сон про прослушивание.

Я вспомнила, и волна ужаса нахлынула на меня. Вчера вечером я посмотрела на календарь в коричневом кожаном блокноте Филомакс и поняла, что начиная с завтрашнего дня, остаётся шесть месяцев до истечения сделки, которую я заключила сама с собой, когда впервые оказалась в Нью-Йорке. Я собиралась понять, чего достигну за три года, и если мои успехи на пути к настоящей актёрской карьере к тому времени не будут значимыми, то я абсолютно положительно не буду продолжать этот путь. Только лишь прошлой ночью я пообещала себе, что встану рано, выучу сонет, схожу на дневной сеанс авангардного иностранного фильма. Я сделаю что-нибудь, что угодно, чтобы улучшить себя, буду пытаться изо всех сил не провалиться.

Я откинула одеяла и затряслась, шокированная холодом. Я должна проснуться, подняться, одеться для... эм, не знаю для чего конкретно. Мне нужно побегать... да, побегать! У меня ещё есть время до работы, я уже и так в спортивных штанах, так что даже не нужно переодеваться. Я заменила ворсистые растянутые носки-тапочки, в которых спала, на спортивные носки, которые нашла у задней стенки верхнего ящика, и натянула один кроссовок, который валялся на полу. "Буду работать каждый день", - думала я про себя, пока, извиваясь на животе, запустила руку под кровать, пытаясь вслепую выловить второй кроссовок. Я поняла, что нет чёткой связи между пробежкой сегодня и достижением моих целей в следующие шесть месяцев. Никогда не слышала, что одним из атрибутов успеха Мэрил Стрип в качестве актёра была здоровая сердечнососудистая система. Но поскольку, вероятнее всего, никто не предложит мне сегодня работу, а, возможно, и завтра, мне нужно делать что-нибудь, лишь бы не сидеть на месте и не ждать.

Я не собираюсь нарушать установленные сроки, как делают некоторые люди. Вы начинаете путь с целью, которую нужно достичь за три года, потом она превращается в цель, которую нужно достичь за пять лет. И вы по-прежнему продолжаете называть себя актёром, но большую часть дней за вами закреплён шкафчик в кафетерии в здании Дженерал Электрик, чтобы вы могли переодеться в скучную розовую полиэстеровую униформу обслуги, и подавать тёплую лазанью куче бизнесменов, которые зовут вас "Извините".

Некоторого прогресса я всё же достигла, но недостаточного, чтобы с уверенностью сказать, что я занимаюсь тем, чем нужно. Я потратила почти весь первый год, чтобы получить желанную работу официантки в камеди клабе "Очень смешной", где, наконец-то, я стала зарабатывать достаточно, чтобы оплатить съёмную квартиру без помощи отца. В прошлом году, поскольку я отправляла из месяца в месяц всем в "Росс Репортс" фотографии крупным планом, со мной заключило контракт агентство Брилл. Но оно специализируется только на рекламе, что не давало устойчивого заработка, потому что иногда у меня не было прослушиваний неделями. В этом году меня взяли на курсы по актёрскому мастерству Джона Ставроса, коего считают лучшим в городе. Но когда я переехала в Нью-Йорк, я предполагала, что начну с экспериментальных театров, может быть даже, с "Оф Бродвея", но лишь бы не потирать виски, притворяясь, что мне нужно обезболивающее от интенсивной головной боли, вызванной напряжённой работой в офисе. Короче, одно достижение в год совсем не то, что у меня было на уме.

Чтобы протиснуться под кровать, пришлось изрядно попотеть и воспользоваться роликовыми коньками, расчищая путь. В этот момент я делала движение руками вверх и вниз, словно хотела нарисовать снежного ангела, с одним лишь отличием, что в накопленном мусоре было куда сложнее двигаться. В какое-то мгновение я сдалась, со вздохом прижавшись щекой к холодному деревянному полу.

- Ты хоть представляешь, как мало актёров добились успеха? - всё время спрашивают у меня люди. - Тебе нужен запасной план.

Мне не нравится думать об этом, поскольку единственное, чего я всегда хотела, быть актрисой, но у меня есть запасной план, так, на всякий случай: стать учителем, как мой отец и выйти замуж за Кларка, парня, с которым встречалась в колледже. Со всех сторон это не такой уж и ужасный сценарий. Мой отец преподносит преподавание английского смутно привлекательно, и, если я не смогу добиться исполнения своей мечты, эм, я вполне представляю себя, живущей нормальной счастливой жизнью с Кларком, где-нибудь в пригороде, где он юрист, а я занимаюсь, эм, чем-нибудь дни напролёт.

Я играла ведущие партии во множестве постановок в школе и колледже, но я же не могла носиться по Нью-Йорку и говорить: "Знаю, что в моём резюме ничего нет, но вы бы видели меня в "Привет, Долли!" Думаю, что могу попросить совета у кого-нибудь из действующих актеров на курсах, например у Джеймса Франклина, он снимается в фильме с Артуро Денуччи, так же его уже пригласили в фильм Хью Маколивера, но тогда придётся набраться смелости, чтобы поговорить с ним. Одно лишь представление сего заставляло меня вспотеть:

"Извините, Джеймс? Я новенькая на курсах, и (хватаю ртом воздух), и ... фух, жарко здесь, да? Мне просто стало интересно... (истерически смеюсь/глотаю с трудом)... эм... как человек может быть таким талантливым и в тоже время таким великолепным? Ахахахаха, прости (Маниакально смеюсь и убегаю от стыда)".

Мне просто нужен перерыв, но что на самом деле мне нужно, так это действительно хороший агент. А не такой, который будет отправлять меня только на пробы для съёмки в рекламе, а агент, который отправит меня на прослушивание на что-нибудь более существенное. Мне нужна хотя бы партия, где я буду говорить, или лучше, постоянная работа, в общем, то, что может хоть как-то оправдать годы усилий и привести в конечном итоге каким-нибудь образом к "Вечеру, посвящённому Фрэнсис Бэнкс" на 92-ой улице. Большинство людей представляют, как они получают Тони или говорят благодарственную речь на Оскаре, но 92-ая улица - это то место, которое мой отец любит больше всего, туда он водил меня всё время, пока я росла, и именно там мне легче всего представить свой успех, хотя там я сидела в зрительном зале. "Шесть месяцев, начиная с сегодняшнего дня", - снова подумала я, и мой живот слегка скрутило.

Попытка представить все шаги между мной, лежащей на холодном полу в спальне в Бруклине, до меня, выходящей на сцену на 92-ой улице, завела меня в своего рода тупик. Я не знала, что произойдёт между сегодняшним днём и главной ночью моей карьеры. Но светлая сторона, я могу представить, хотя бы это, я могу представить мероприятия, как держатели для книг, даже если сами книги на полках ещё не написаны.

Наконец, мой палец дотронулся до пористой поверхности подошвы кроссовка, и я, сжав плечи ещё сильнее, напрягаясь и вытягиваясь, схватила его. Вместе с кроссовком обнаружилась коробка со старыми школьными записями, медвежонок Паддингтон, пропавшие жёлтые часы Веллингтон и соломенная шляпа с искусственными цветами, нашитыми по краю, которую Джейн просила меня выбросить ещё прошлым летом.

Я оттолкнула эти ветхие воспоминания прошлого к задней стене, достала кроссовок и была готова отправиться на пробежку.

2

У меня два сообщения.

БИИИП

Добрый день. Это сообщение для Фрэнсис Бэнкс. Я звоню из офиса доктора Лэсли Майлза, диетолога. Мы рады сообщить, что ваше место в списке ожидания приёма у доктора Майлза, наконец-то, обновлено. Теперь вы находитесь в фактическом списке ожидания. Поздравляем. Мы перезвоним вам в период от одного до шестнадцати месяцев.

БИИИП

Привет, Фрэнни. Это Хизер из агентства. Ты подтвердила своё участие в пробах для рекламы Ниагары сегодня, так? Где... Извини, все эти бумаги! А, вот оно. И ещё, просто любопытно, есть ли... у тебя проблемы с сигаретами? Я работаю над табачной кампанией во Франции, кажется, или ещё где-то в Европе. В любом случае, тебе не придётся на самом деле курить, по крайней мере, я так не думаю... Дженни, ей нужно держать её во рту? Нет? Хорошо, тебе предстоит всего лишь держать зажжённую сигарету в руке. И ты получишь дополнительную плату за вредность. Свяжись с нами!

БИИИП

Сегодня у меня назначено прослушивание, которое помогло мне встать, эм, всего лишь несколько минут назад, в идеальное для пробуждения время - восемь часов утра. Но эта победу уже позади, и теперь я стояла перед зеркалом в ванной и смотрела на своё отражение, пытаясь придать себе грозный вид. Я - матадор, глядящий на разъярённого быка, но меня не победить. Вооружившись распылителем, я окунула кончики пальцев в банку, трясущегося геля, пахнущего сосной, и вытащила гигантскую порцию зелёной слизи. Сегодня я обмажу вас таким количеством геля, что вы даже не представляете! Держитесь, волосы!

Наконец, я оторвалась от сушки, чтобы встретиться со своим маленьким, чрезмерно набитым шкафом. Со временем я поняла, что типажи для рекламы делятся на три типа, посему у меня было три костюма для прослушиваний: Высококлассная повседневная одежда (человек, который работает в офисе - чёрный пиджак с накладными плечами и рубашка с воротником), Мамочкина повседневная одежда (человек, который работает дома - джинсовая рубашка или просто свитер, цвета хаки), Распутная (женщина, которая одевается вызывающе). Я так привыкла одеваться, как кто-нибудь, чтобы сыграть роль, что на выходных изо всех сил стараюсь одеться, как я сама. Я пробую различные образы, но пока не уверена, что представляет собой "мой" образ. Несколько недель назад мне показалось, что я нашла его: богемность, вот так вот. Я надела юбку-хиппи и вручную вышитую рубашку. Я красочная, но спокойная. Я объединила свои лучшие единичные изделия и гордо продемонстрировала Джейн.

- У Путумайо распродажа? - спросила она, после минутной паузы.

- Это мой новый образ.

- Для фан-клуба Стиви Никс?

- Джейн, серьёзно. Скажи что-нибудь полезное.

Она наклонил голову, пристально изучая меня.

- Честно, Фрэнни, всё, что я могу сказать, глядя на тебя, что ты работаешь в отличной пекарне в Мэне.

Сегодня вечером после прослушивания у меня курсы, поэтому на занятия по актёрскому мастерству я пойду в образе молодой мамочки: чёрный свитер, чёрные колготки, короткая шерстяная юбка и полуботинки на шнурках доктор Мартинс - не очень-то в стиле мамочки, но так удобно ходить. Я надевала этот комплект столько раз, что теперь моя чёрная одёжка казалась слегка скучной, слегка неинтересной. Что бы сделала Джейн, подумала я про себя, и вытащила лохматый коричневый кожаный ремень с верхней полки в шкафу и обернула им бёдра. Наконец, принимая во внимания погоду и средство, которым я воспользовалась, пришлось завязать волосы на макушке маленькой чёрной бархатной резинкой.

На площадке между моей комнатой и комнатой Джейн зазвонил телефон.

- Привет, пап.

- Привет?

- Да. Я же сказала: "Привет, пап".

- Фрэнни? Это твой отец.

- Пап. Я знаю.

- Откуда ты знаешь, что это я?

- Я же говорила тебе. У нас АОН.

- Это излечимо?

- Пап, это штука, которая показывает номер, который звонит.

- Что за ужасное изобретение. Зачем это нужно?

- Чтобы узнать, кто звонит до того, как поднимешь трубку.

- Почему просто не сказать: "Привет, кто это?"

- Пап, что случилось? У меня прослушивание.

- Тогда сразу к делу. Тётя Мэри Эллен хотела напомнить тебе, что нужно забронировать номер на свадьбу Кэти.

- Дерь... э-э, чёрт. Я всё время забываю.

- Конечно, свадьба в июне, но если ты хочешь остановиться в Зе Сандс на берегу моря, то тебе нужно бронировать заранее.

- Хорошо, спасибо.

- Фрэнни, я волнуюсь за тебя.

- Почему?

- Ну, по моим подсчётам, эта новая система определения телефонного номера может сэкономить от двадцати до двадцати пяти секунд в день. И вот мне интересно, как ты используешь всё это высвободившееся время.

- Ха-ха.

- И ещё, один студент рассказывал о сериале, который называется "Друзья". По-видимому, популярном. Может быть, тебе стоит попробовать сняться там.

- Пап, не всё так просто. Кроме того, я не достаточно худая для телевидения.

- Кому нужны такие тощие девушки? Они выглядят больными. А ты здоровая.

- Я не хочу выглядеть здоровой.

- Кто не хочет быть здоровым?

- Я хочу быть здоровой. Я лишь хочу выглядеть больной.

- И для этого ты посещаешь курсы, - сказал он со вздохом.

Моего отца волнуют литература и поэзия, симфонии и оперы. У него есть маленький чёрно-белый телевизор с выносной фольгированной антенной, который в основном он использует для просмотра новостей. Он не совсем понимает, чем я занимаюсь, но пытается поддерживать. Когда я переезжала в Нью-Йорк, он подарил мне кожаный коричневый блокнот Филофакс.

- Записывай назначенные встречи, - сказал он. - Уверен, что в них у тебя не будет недостатка.

Мы с отцом всегда были близки, особенно с тех пор, как он забрал меня в шестом классе из школы с урока искусства миссис Петерсон, на котором он делал глиняные зольники, и на парковке в нашем потрёпанном Вольво сказал, что мама умерла. Он объяснил, что её машина попала в аварию, когда она случайно свернула не туда на улице с односторонним движением, тогда я подумала: «Он ошибается».

Но сердцем знала, что он говорит правду.

По какой-то причине, вместо того, чтобы представить лицо матери или попытаться вспомнить последнее, что она мне сказала, всё, о чём я могла думать, это о потрёпанной бордовой обложке книги, в честь которой меня назвали, "Фрэнни и Зуи" Сэлинджера. Думаю, я была в шоке, поскольку случайно свернуть не туда на дороге с односторонним движением - такого не могло случиться с моей интеллигентной, внимательной мамой, которая замечала мельчайшие детали.

"Фрэнни, посмотри на эту милую вещицу, - говорила она о сколотой фарфоровой чашке, которую купила за копейки на барахолке. - Посмотри на эту крошечную жёлтую точку на розовых лепесточках. Видишь?"

Поэтому я претворилась, что ничего не произошло, словно это произошло с кем-то другим. Не уверена, что это каким-то образом связано с решением стать актрисой, но именно тогда в первый раз я поняла, что легче думать о том, что я бы сделала на месте другого человека, чем на своём, и что претворяясь, чувствуешь себя лучше.

Почти.

Я повесила трубку. И, кажется, услышала Джейн внизу, что означало, что я смогу что-нибудь перекусить до выхода.

- Я попала в фактический лист ожидания! - крикнула я.

- На приём к знаменитому диетологу?

- Да. А ещё, у меня есть проблемы с сигаретами?

- Кажется, что у тебя с ними всё в порядке, - сказала Джейн, свалив со стуком большой коричневый пакет на наш ни разу не использованный духовой шкаф. Она была одета в тренчкот, который мы нашли в Гудвилле на проспекте Хайтс, и фирменные винтажные гигантские красные солнечные очки. Джейн выросла в Гринвич-Виллидж на Манхеттене, и у неё определённо был стиль. Туда, куда я одеваюсь, чтобы соответствовать, в чёрные рубашку и брюки, она заявляется в джинсах, футболке и с девятью браслетами на одной руке во флёре, который говорит: "И? Только посмей сказать, что это не клёво". Она одевается в Сенчури21, у Болтона и в секонд-хендах, и каким-то образом умудряется выглядеть во всём этом дорого.

- Подожди... Джейн Ливайн, ты же не просто так пришла домой, да? - спросила я, заглянув в один из коричневых пакетов. - Неужели они могли так с тобой поступить?

- Они могут поступить со мной как угодно. Я не состою в профсоюзе.

Джейн театрально привалилась к дверному косяку между кухней и комнатой Дэна и прижала тыльную сторону ладони ко лбу, как делали в чёрно-белых фильмах, перед тем, как потерять сознание.

- Этот фильм, - вздохнула она. - Они пытаются убить меня. Рассел отправил меня в Макдональдс в четыре часа утра. Макдональдс в Таймс-сквер был зарыт из-за съёмок. Но я нашла другой в Мидтауне, и Рассел теперь хочет десять тысяч детей от меня. Мы толпой набились в его трейлер после окончания съёмок этим утром. Мы пили шампанское с апельсиновым соком!

Она безумно усмехнулась.

- Кажется, я пьяна!

Джейн пытается стать продюсером, что очень ей подходит, потому что она умна и умеет вселять уверенность в других людей, находить на всё ответы, даже если не владеет необходимой информацией. В настоящее время она работает помощником продюсера в новом фильме Рассела Блейкли "Убить время". Кажется, эта работа заключается в основном в поиске еды, доставке время от времени документов и удовлетворение прихотей звёзд. Всякий раз, когда Джейн говорит о Расселе Блейкли, я могу представить лишь сцену, которая у всех на устах, из его последнего фильма "Стальная западня", где он говорит Корделии Бискейн "Дорогая, я дома", а в это время по пояс обнажённый висит на одной руке на шасси вертолёта.

- Сегодняшнее специальное предложение от каста "Убить время": ассортимент рогаликов, который простоял на столе с закусками для съёмочной группы всего лишь три часа, но, к сожалению, без сливочного сыра и этих штук из китайского риса, которые любит Дэн, и на которые, как по мне, так и плюнуть не слишком агрессивно было бы.

- Бублик, пожалуйста. И одобри мой выбор одежды, если ты что-нибудь видишь сквозь свои очки.

- Умоляю. Я профессионал, - сказала Джейн, слегка опустив очки, но лишь слегка, и принялась внимательно изучать меня.

- Я уже видела тебя в этой одежде. Но сегодня твой образ говорящий, даже поющий, в нём появилось нечто личное. Сегодня он говорит: счастливая домохозяйка, которая любит сидеть дома, посвятила себя семье и обладает таким энтузиазмом в натирании воском полов, кою редко можно встретить в западном мире.

- Близко. Страстной любовью к чистой одежде.

- Ааа. Стиральный порошок! Ты идеальна. Настолько хороша, что мне уже хочется бежать к стиральной машине. А это лицо! Знакомое, и всё же свежий глоток воздуха, а твои волосы определённо могут покорить кого угодно.

- Спасибо, Джейни.

- Однако я бы сняла этот пояс.

Я повесила своенравный каприз моды на перила, и без всякой причины решила, совершить блистательный выход из кухни в нишу в гостиной, где работал Дэн, и встала в стиле телеигры "Правильная цена", словно я представляла особенности НОВОГО АВТОМОБИЛЯ!

- Эй, Дэн, - сказала я. - Я похожа на человека в очень чистой одежде?

- Хм? - сказал он, не глядя на меня.

Моя первая поза оказалась недооцененной, посему я решила изменить её и принять ещё более эффектное положение, что в духе гробницы Тутанхамона.

- Дэн, - сказала я, встав, как мумия, согнув руки в L-образной форме. - Джейн дома. Она принесла еду.

- Хм-эм, - пробормотал он, яростно записывая что-то в тетрадке.

Наконец, я хлопнула в ладоши над ним.

- Дэн, срочно! У тебя ширинка расстёгнута!

- Что? - спросил он, наконец, подняв на меня глаза и сдувая чёлку с лица. - Извини, Фрэнни, я борюсь с существами Фотар.

Дэн пробует себя в написании сценария для научно-фантастического фильма на какой-то конкурс. Уверена, он выиграет. Очевидно, что он был отличником в Принстоне, и никто не был увлечён так сильно пришельцами, как Дэн. Когда он пытался пересказать мне историю, от скуки я считала дощечки на полу, взвешивая достоинства овощей перед зелёным луком со сливочным сыром, но уверена, что на самом деле сценарий лучше, чем звучал из его уст.

- Как тебе мои волосы? Я опрашиваю жильцов.

По какой-то причине, в этот раз свой вопрос я сопроводила странным витиеватым взмахом руки, в духе "продай это".

Я сама себя ненавидела. Мне нужно остановиться.

- Эм, пышные? - спросил он с надеждой.

- А?

- Ну, это же то, что ты планировала сделать, да? Пышные с чем-то вроде кудрявого фонтана на макушке?

Я услышала, как на кухне фыркнула Джейн, как будто апельсиновый сок попал ей в нос. Хуже, я поняла, что пока ждала ответа Дэна, стояла, словно замороженная, в смеси позы Боба Хоупа и джазового танцевального па в средней школе. А Дэн просто смотрел на меня.

Побеждённая, я опустила руки.

- Да, "кудрявый фонтан" - это определённо то, чего я хотела. Спасибо, Дэн.

Когда я отправилась в путь длинною в шесть кварталов до станции метро на Седьмой авеню, я решила: мне нужно работать усерднее, чтобы достичь своей цели, а не искать одобрение у тех, чьё одобрение, я даже не уверена, что мне нужно. Это включает людей, но не ограничивается ими, с которыми я выросла и которых вижу, когда приезжаю домой на День Благодарения; людей с любой настоящей работой, особенно, в дорогих костюмах и на высоких каблуках; людей на курсах актёрского мастерства, которые посещаю; людей, которые работают в Барней; людей в метро; таксистов, которые подвергают сомнению выбранный мной маршрут; людей, которые работают в буфете на Восьмом авеню, где я иногда прошу дополнительный майонез; матерей других людей; преподавателей танцев, инструкторов по аэробике, и других, кто носит спандекс или видели меня в нём, а так же гигантских странноватых парней, которые пишут про Фотаров.

Мне просто абсолютно не нужно искать одобрение всех и каждого. Актрисы должны быть уравновешенными и уверенными в себе, как Мэрил Стрип и Дайан Китон. Мне нужно быть оригинальнее и уникальнее, как они. Я буду носить мужские галстуки!

Женщина за стеклом, которая продаёт жетоны в метро, посмотрела на меня насторожено. Она знает, что иногда я плачу 1,25 доллара просто мелочью, а иногда совсем мелкой мелочью. В такие моменты, когда я задерживаю очередь, пока она считает мои пенни, я не испытываю гордости, но бывают дни, когда доходит и до этого. Хотя сегодня у меня были настоящие бумажные деньги. Мы обменялись кивками, словно произошло событие, которое мы обе ожидали.

Я вложила жетон в проём, и решила думать только о позитивном, пока жду поезд, в надежде, что таким образом смогу улучшить результат на сегодняшнем прослушивании. Где-то я читала, что позитивное мышление - очень сильная вещь, и вам нужно заставлять мозг чаще думать о хорошем, нежели позволять ему раздумывать над тем, почему жмут джинсы или достаточно ли у тебя на счету, чтобы снять двадцать долларов, или наступит ли такой день, когда твоя жизнь перестанет измеряться интервалами между сниманием очередных двадцати долларов.

Позитивные мысли. Позитивные мысли.

Не всегда легко думать о позитивном.

Эм.

Нужно с чего-то начать.

Достижения.

Что есть позитивного в моей жизни на данный момент?

Эм.

Я жива.

Очевидно. С этого всегда хорошо начинать.

Я хорошо провела время с Кларком на прошлых выходных.

Не достижение, конечно, но всё же об этом приятно вспоминать.

Мы с Кларком встретились на первом курсе на профориентации и с того дня были неразлучны. Все, кто знал нас, предполагали, что мы поженимся. Мы об этом никогда не говорили, но уверена, что оба думаем об одном и том же.

А потом Кларк поступил в юридический университет в Чикаго, а не в Колумбийский в Нью-Йорке, как мы планировали. Он попросил меня поехать с ним, он хотел, чтобы мы жили вместе:

"В Чикаго есть замечательный театр", - сказал он, но я не могла уехать из Нью-Йорка, даже не попытавшись. Поэтому мы пришли к "соглашению" сделать паузу и посмотреть, что с нами будет после того, как он окончит университет через три года. Вот, исходя из этого, я и установила себе срок, чтобы добиться успеха, я подумала, что если он сможет получить степень по юриспруденции за это время, то и мне этого будет достаточно, чтобы достичь ощутимого прогресса. С тех пор у меня было несколько свиданий, у него, вероятно, тоже, но ничего серьёзного. А когда мы снова увиделись, было такое ощущение, что и не расставались. Он говорит всё время, что знает, что в конечном итоге мы будем вместе.

- Ты уверена, что не хочешь вернуться со мной? - спросил он в последний раз, когда я стояла с ним у входа в аэропорт.

- Я ещё... не сейчас.

- Хорошо, - сказал он, а затем добавил с подмигиванием. - Позвони, когда передумаешь.

Иногда, когда чаевые плохие, а ноги болят, я задаюсь вопросом, зачем я оттягиваю неизбежное. Почему бы мне просто не поднять телефонную трубку и не переехать в Чикаго, чем продолжать попытки добиться того, чего могу добиться менее чем с пятипроцентной вероятностью.

Но по какой-то причине я не делала этого.

Насколько бы мне не было весело с Кларком, но так же когда я вижу его, я прихожу в замешательство. Я скучаю по нему, иногда даже больше...

Чёрт.

Теперь вы понимаете, почему концентрироваться на позитивном очень коварное занятие? В одну минуту у тебя есть парень, а в другую - всё это превращается в негатив. Буду более конкретной, буду думать положительно о работе. Потому что мысли о личной жизни совсем не помогают. Я приехала в Нью-Йорк, чтобы стать актрисой, а не девушкой или счастливой.

Позитивные мысли о работе.

Эм.

Я получила одну работу.

Перед Днём Благодарения, сразу после того, как Дэн переехал к нам, я получила свою первую роль в небольшом региональном рекламном ролике дискаунт-магазина под названием «Дом одежды Салли». Этот ролик крутили всего несколько недель на праздники. В нём демонстрировались объёмные свитера, сделанные из акрила и рами, чем бы это ни было. На мне был серый свитер с узором из белых ромбов, подбитыми плечами и меховой оторочкой на шее и манжетах. Я должна была обнять себя за плечи и сказать: «Пальчики оближешь». В следующей сцене я должна была прыгать и кричать: «Я мечтаю о снежном Рождестве!» А потом поднять глаза, посмотреть в пустоту и сказать: «О, снежинки».

Мы втроём отправились в китайский ресторан на верхнем этаже, чьё название я ни за что не вспомню, чтобы отпраздновать. Но рекламу запустили на несколько недель позже, как раз в это время мы смотрели «Закон и порядок», и сначала мы все закричали, потом Джейн практически упала от смеха. Не в прямом смысле, но она просто не могла поверить, что мне удалось выглядеть счастливой в таком уродливом свитере. Я была шокирована. Никто не подумал, чтобы вставить кассету и записать ролик, потому как было ощущение, что он шёл всего лишь несколько секунд. Всё, что я могла вспомнить после, что думала о том, что моё лицо кажется круглым, и я выгляжу куда выше всех остальных девушек, с которыми снималась.

- Я гигант! - сказала я, закрыв лицо и глядя между пальцев.

- Ты не гигант, - сказала Джейн, по-прежнему смеясь/кашляя/икая. - Ты, чёрт возьми, ты великолепная актриса, вот ты кто. Я полностью поверила, что ты обожаешь этот свитер, который произошёл оттуда, куда ангорка уходит умирать.

- Эти снежинки, которые они добавили, выглядят такими ненастоящими, - сказала я, по-прежнему пребывая в шоке.

- Но ты выглядишь великолепно, - сказала Джейн. - На самом деле миленько.

Наконец, заговорил Дэн.

- Так это реклама рождественский свитеров? - ещё раз спросил он очевидное.

- Эм, да, Дэн, - сказала Джейн и, закатив глаза, посмотрела на меня. - Думаю, за эти тридцать секунд мы все узнали, что это была рождественская реклама свитеров.

Дэн медленно кивнул, словно принимая очень важное решение, а затем улыбнулся мне:

- Эм, Фрэнни, я почувствовал, - сказал он. - Я ощутил рождественское настроение. Ты выглядела как Рождество, Фрэн.

Что это вообще значит, «выглядеть как Рождество»? Мы с Джейн переглянулись, и я тут же начала формулировать остроумный ответ, как делаю всегда, когда меня кто-то хвалит. Но его искренность остановила меня, и по какой-то причине, единственный раз в жизни я кивнула Дэну, слегка покраснела и ничего не сказала.

Я получила семьсот долларов за эту работу. Это, безусловно, самая большая сумма, которую я когда-либо получала одним чеком. Но с тех пор мне больше не доставалось такой работы. Вероятнее всего, это была счастливая случайность. Возможно, я больше никогда не получу работу.

Позитивные мысли.

Хорошо.

У меня была одна эта работа.

И сегодня у меня есть шанс получить ещё одну.

Так-то. И у меня получится.

Когда поезд приехал, я села и сделала глубокий вдох. Поезд "Д" между Бруклином и Манхэттеном - один из моих любимых, потому что в одном месте он выходит из-под земли и идёт высоко над рекой, вдоль Манхэттенского моста. Иногда я надеваю наушники и слушаю музыку, иногда разгадываю кроссворды в Нью-Йорк Таймс, а иногда читаю, но чем бы я ни занималась, считаю плохим признаком забыть хотя бы на секунду взглянуть в окно, когда поезд пересекает Ист-Ривер прежде, чем снова вернуться под землю. Это просто суеверие, но смотреть на реку, лодки, знак, свидетельствующий о том, что вы покидаете Бруклин, на котором большими красными буквами написано «Пожарная вышка» - это ритуал, который напоминает мне, что я маленькая, что я одна из тысяч, нет, одна из миллионов людей, которые смотрели на эту реку до меня, с лодки, машины или поезда, тех людей, которые приезжали в Нью-Йорк с мечтой, которые добились её исполнения и нет, но которые, тем не менее, предпринимали те же попытки, что и я сейчас. Таким образом, я могу видеть всё в истинном свете, и, как ни странно, это даёт надежду.

3

В здании, где проводились съёмки рекламы для жидкого порошка Ниагара, был один из тех нью-йоркских лифтов размером с ванную, которые тащатся так медленно, что начинаешь думать, что застрял, и я зашла в него с двумя детьми, по-видимому, актёрами, и их мамой. Они были близнецами, мальчик и девочка, с рыжеватыми волосами и веснушками. Девочка одарила меня большой улыбкой, которую, кажется, совершенствовали часами у зеркала. Она накручивала на палец толстый, блестящий завиток.

- Красивые волосы, - сказала я ей.

- Я сплю на специальной шёлковой подушке, чтобы локоны не помялись, - ответила она, сияя.

- Подумать только! - ответила я, улыбнувшись в ответ, но мне было далеко до улыбки девочки. – Дети, не нажмёте ли кнопку? Четвёртый этаж.

- Я нажму, - предложил маленький мальчик.

- Нет! Я нажму, - сказала его сестра, слегка толкнув его. - Это моё прослушивание.

Маленький мальчик отступил от панели с кнопками, и я с симпатией улыбнулась их матери, но она загипнотизировано смотрела в одну точку слева от моей головы, поэтому я решила, проявить внезапный интерес к шнуркам на ботинках и терпеть остальную часть долгой, скрипучей поездки в тишине. Не думаю, что хоть в одном ещё лифте время идёт так медленно.

Наверху, в комнате ожидания, было многолюдно, что означало, что здесь проводится несколько кастингов. Там были мальчики и девочки возраста близнецов из лифта, пара мужчин за пятьдесят, оба в костюмах и галстуках и несколько девушек, которые напоминали мне меня, только лучше, компактнее. Меня, которая сыграет в фильме вымышленную жизнь реальной меня.

Я зарегистрировалась.

Имя

Время прибытия

Время по расписанию

Агентство

Страховой номер

Пока я заполняла информацию в выделенных крошечных окошечках в списке регистрации, пыталась незаметно изучить и проанализировать тех, кто прослушивался до меня. Словно собака-ищейка, натасканная на списки регистрации, ищущая зацепки. Я пыталась понять, сколько людей сегодня уже прошли кастинг, знаю ли я кого-нибудь из них, есть ли кто-нибудь из моего агентства, устели ли они вовремя и аккуратнее ли их почерк, чем мой. Что угодно, что подскажет, что человек, который получит эту работу, делает отлично от меня. А если бы назначенное мне время было бы раньше на пять минут, я бы получила эту работу? И если я нарисую смайлик в букве "о", как сделала девушка в слове «Пенелопа» за несколько человек до меня, то у меня будет больше шансов? А если бы я была первой, кого они сегодня увидели, а не десятой, то...?

- Фрэнни? Это ты? Ты же Фрэнни, правильно?

Мои щёки покраснели. Меня поймали. Я кинула ручку быстрее, чем бы сделал на самом деле невиновный человек, и подняла глаза.

- Фрэнни Бэнкс, правильно? С курсов Ставроса? Или я совсем сбрендила? - девушка, стоящая передо мной, засмеялась, даже скорее загоготала, как человек, который на самом деле сбрендил, и продолжила смеяться на такой громкости, которая говорила, что ей плевать на остальные двадцать или около того уставившихся на неё человек.

Я её никогда не видела до этого, и понятия не имею, откуда она знает меня и моего преподавателя по актёрскому мастерству, Джона Ставроса, но первое, что меня поразило, невероятно длинные, блестящие светлые волосы. Так же она была крошечной, как куколка, с элегантно обрисованными руками, с вытянутыми пальцами, готовыми схватить что-нибудь, со слегка заострёнными пальцами ног, ждущими сменные туфли на высоких каблуках. У неё была целая куча звенящих золотых браслетов, и, казалось, что её тоненькое запястье может сломаться под их тяжестью. Несмотря на мрачный январский день, она была одета в белые джинсы, идеально обтягивающие, вплоть до лодыжек, как будто она была Мэри Тайлер Мур в специальном гавайском выпуске в шоу Дика Ван Дайка.

- Эм, ага, это я. Фрэнни, - у меня было ощущение, словно я возвышаюсь над ней. И неожиданно почувствовал себя неловко, как будто мне случайно достались дополнительные руки, которые я не знаю, куда деть.

- Так и знала! О, Боже, наверное, ты думаешь, что я очень грубая. Привет! Я Пенелопа Шлотски. Знаю, ужасное имя, да? Вероятнее всего, они заставят сменить его, - она снова засмеялась и взмахнула одеялом своих волос, перекладывая их на одно плечо. Они были настолько толстыми, что могли создать ветерок.

Я даже забыла, что собиралась сказать, что со мной бывает редко. Всё, что мне хотелось, знать, кто эти "они", и есть ли у них какие-нибудь советы по поводу того, что я должна изменить в себе.

- Я новенькая на курсах актёрского мастерства! - завизжала она, прежде чем я смогла взять себя в руки. - Первый раз я посетила занятия на прошлой неделе, но я, окаменев, сидела сзади, так что не была уверена, что ты это ты, или просто кто-то, кто похож на тебя, но я решила рискнуть и поздороваться, потому что, клянусь богом, ты была лучшей актрисой. Такой забавной. Тебе на самом деле это занятие подходит. Ты будешь великолепна в показательном спектакле.

Ставрос не поощряет подобные разговоры среди студентов.

- Кто лучше, Пачино или Де Ниро? - спросит он нас. - Не тратьте время на сравнение. Следите за собой.

И всё же в тайне я была в восторге от её комплиментов и потрясена её (очень громким) мнением о показательном спектакле. Показательный спектакль, который намечается ровно через две недели, над которым мы работали несколько месяцев, является единственной возможностью быть увиденными агентами, режиссёрами и людьми, отвечающими за подбор актёров, которые приходят на него, потому что уважают Ставроса и его вкус в выборе актёров. Это ночь, когда что угодно, или, по крайней мере, что-нибудь, может случиться. В прошлом году Мэри Грейс получила место в хоре бродвейского мюзикла, а двое других получили агентов, и именно так Джемс Франклин попал на кинопробы, что и привело его в конечно итоге в фильм Артуро Денуччи. Он лучший пример того, что может случиться. Но он замечательный актёр, я не могла даже надеяться стать таким же большим актёром. Всё, чего мне хотелось, это найти агента, или хотя бы встретиться с агентом. Это всё, на что я позволяла себе надеяться.

- Вау, спасибо! - сказала я. - И добро пожаловать на наши занятия. Тебе обязательно понравится Ставрос.

Я имела в виду то, что сказала, но в моём голосе было что-то трагически неискреннее. Я пыталась соответствовать её энтузиазму, но тише, и такое сочетание звучало фальшиво, как и те дамы, которые продают лосины в цветочек в новом магазине на диване: «Эластичный пояс такой удобный. Вы не захотите снимать их».

- О, Ставрос лучший! - затараторила Пенелопа. - Такой сексуальный, да?

На самом деле наш преподаватель по актёрскому мастерству очень привлекательный, но мне неловко слышать, как она говорит о нём, как об одном из нас. Это кажется неуважительным.

- Эм, он, определённо, говорит очень быстро, - только таким образом я могла выразить своё согласие с ней.

- Да? Так страстно! Я до сих пор в полном шоке, что меня приняли, особенно, если учесть, что он не берёт людей перед показательным спектаклем. Но, наверное, он подумал, да у неё же уже есть агент из «Абсолюта», и она уже снялась в двух фильмах, поэтому, знаешь, одной "худышкой" больше, одной меньше!

Думаю, вот такой уверенностью должна обладать актриса. То есть, я лично никогда бы не заявила, что у меня есть агент из «Абсолюта», лучшего агентства в городе, не стала бы говорить о фильмах, в которых снялась, и не назвала бы себя "худышкой", особенно настолько громко и в комнате полной людей. Но опять же, в моём случае, ничего из этого неправда.

- Так ты собираешься пойти на занятия после этой пытки? - спросила она, откидывая невероятно блестящую прядь светлых волос с лица. - Не хочешь пойти со мной в эту закусочную на Восьмой и взять по салату перед тем, как отправиться на курсы?

Салат. О, да. Думаю, мне стоит есть больше салатов. Только они никогда меня не привлекали. На самом деле, я и так планировала пойти в «эту закусочную» на Восьмой на свой обычный обед перед занятиями: сыр-гриль, картошка фри и кроссворд из «Нью-Йорк Таймс». Но поняла, что по какой-то причине начала искать оправдания:

- Я, эм, не могу. У меня ещё одна, знаешь ли, пытка после этой.

Казалось, ложь сама вырвалась из моих уст, прежде чем я успела её остановить. Я была совсем не готова, если она спросит, что это за прослушивание и где оно проходит. Может быть, рассказать о том, которое было пару недель назад, но если и она на нём была?

К счастью, кажется, её это мало волновало.

- Рада за тебя, - сказала она, легка толкнув меня в плечо. - Ты ИДЕАЛЬНА для рекламы. А я ужасна. Я ПРОВАЛИЛАСЬ на прослушивании.

Почему-то я сомневалась, что Пенелопа "провалилась". Готова поспорить, что она редко "проваливается" где-либо. И что-то в том, как она сказала, что я "идеальна для рекламы", заставило меня рассвирепеть. Это единственное объяснение тому, что я сказала дальше.

- Ага, и, вообще, после этого у меня, эм, репетиция, - я закатила глаза, как будто репетиции тьфу на них, у меня были каждый день.

Однажды летом в лагере нас учили кататься на водных лыжах. Я стояла на них примерно две секунды, а потом упала. Забыв всё, что мне говорили, я схватилась за верёвку и потащилась за ней, рассекая озеро, пока водитель, наконец, не заметил и не остановился. Это же чувство возникло у меня и сейчас, когда врала всё больше и больше и была не в силах остановиться.

- Прослушивания и репетиции! - воскликнула Пенелопа, как будто она только что увидела своих самых лучших друзей. - С ума сойти можно, да?

- Можно, - ответила я.

- Ну, тогда в следующий раз. Приятно было официально познакомиться, - сказала она и пожала мне руку, золотые браслеты застучали и зазвенели. - Увидимся!

Она захихикала и помахала через плечо, не только мне, но и всей комнате. Харизма, подумала я про себя. Вот, что люди с харизмой делают с комнатой, набитой незнакомцами. Все вместе мы смотрели, как Пенелопа и её узкие белые штаны исчезают в холле.

Я почувствовала что-то вроде депрессии, когда она ушла, но даже не представляю почему. Остальные в комнате выглядели аналогичным образом выбитыми из колеи. Они смотрели ей в след с тоской, как будто уже скучали по ней и хотели, чтобы она вернулась. Постепенно, они начали понимать, что их развлечение не вернётся, и один за другим принялись за чтение, рассматривание газет и сценария рекламы, короче, за то, чем я должна была заниматься всё это время.

Мне больше никогда не стоит врать. Почему я ответила отказом Пенелопе и её предложению перекусить салатом, если не считать моего двойственного отношению к салату? Потому что она человек такого типа, который произносит выражение "с ума сойти можно", как будто думает, что она англичанка? Теперь мне придётся идти в закусочную похуже на Шестом Авеню, которая находится в двух длинных кварталах от курсов, да ещё и существенно дороже.

"Следи за собой", - кажется, я слышала голос Ставроса. И тогда я решила подружиться с Пенелопой. Я представила, какую теперь я буду оказывать ей поддержку, хлопая после каждой сцены на курсах. Я буду милостивой, доброй и буду есть больше салата.

- Фрэнсис Бэнкс, вы следующая, - сказал монотонный голос. Скучающая девушка в винтажных очках 50-х, кукольном платье с застёжкой на спине и зашнурованных военных ботинках прочитала моё имя из списка регистрации.

Чёрт. Я думала, что у меня будет больше времени. Я даже не посмотрела, что должна говорить, не знаю ни единого слова. Мне нужно было прийти раньше и не тратить время на болтовню. Я купалась в комплиментах и обдумывала завистливые мысли о волосах, когда мне следовало готовиться. Мне нельзя потерять эту возможность. Моё сердце начало биться быстро и сильно.

- Готовы? - спросила она с вялой полу усмешкой, которая, по всей видимости, должна была заменять улыбку.

- Эм, да. Абсолютно. Абсолютно готова.

Я была бы молодцом в автомобильной катастрофе или делая искусственное дыхание. Меня бы можно был попросить сделать приём Геймлиха, если у кого-нибудь в ресторане начнётся удушье. Потому что в кризисной ситуации я абсолютно-преабсолютно спокойна. Я спокойнее в кризисной ситуации, чем в обычной жизни. Пока она вставляла плёнку в Полароид, я быстро изучила то, что мне нужно говорить, сохраняя полное спокойствие, концентрируясь на репликах, игнорируя ремарки. Они в любом случае не приносят пользы в такого рода рекламе. Обычно в них говорится что-то вроде: "она вдыхает пьянящий аромат пушистого полотенца". И никогда ничего правдивого: "Она сидит в прачечной и дышит через рот, потому что рядом потный парень согнулся над сушилкой".

Реплики, выучить реплики: "...пахнет как свежий весенний день... водопад уносит меня... Ниагара - медовый месяц в бутылке". Я не очень хорошо запомнила их, но буду в порядке. Текс, кажется, не отличается оригинальности, слава Богу. На этот раз мне было легче, потому что я прослушивалась на точно такие же рекламы для мам с десяток раз.

Я глубоко вздохнула, и Винтажные Очки сделала мой снимок напротив абсолютно белой стены. Затем прикрепила его к моей фотографии на резюме, чтобы люди, занимающиеся подбором актёров, могли сравнить, как я выгляжу сегодня, и как могу выглядеть, используя ретушь.

Я пошла за ней в комнату прослушивания, пол которой был устлан ковром, отсутствовали окна и прочая мебель, за исключением двух кресел, где сидели специалисты по подбору актёров, и стола на колёсиках, на котором стоял телевизор и видеомагнитофон. Видеокамеры был установлена на штатив и направлена на Т-образную отметку на полу, где я должна была встать. Лицом ко мне в пяти метрах сидели две женщины тридцати лет с одинаковыми разделёнными на прямо пробор прямыми, словно пакля, волосами. Винтажные Очки вставила плёнку в камеру, и красный огонёк рядом с гигантской линзой ожил. Объектив, словно ещё один человек в комнате, человек, который никогда не говорит и не улыбается, который лишь смотрит на тебя, не мигая и не отводя взгляда.

- Привет, Фрэнни, как ты, хорошо? Хорошо. На самом деле очень приятно увидеть тебя, - сказала одна пакля нараспев, не отрываясь от планшета. - Если у тебя нет вопросов на счёт текста, тогда укажи своё имя и агентство и проходи вперёд, когда будешь готова. Большоеспасибо.

Я попыталась сглотнуть, но горло пересохло. В такой комнате, как эта, сложно сделать что-либо хорошо. Если кастинг-группа в настроении разговаривать, то я бы могла пару раз пошутить, создать между нами эмоциональную связь и таким образом улучить момент обосноваться. Но эти девушки слишком занятые.

Я посмотрел на бумажку. Я не буду паниковать, просить больше времени или говорить им, что на самом деле не успела ознакомиться с текстом. Я буду сохранять спокойствие, словно я профессионал. "Чего ваш герой хочет больше всего?" - всё время спрашивал нас Ставрос. "Чистое бельё",- сказала я сама себе. Больше всего на свете я хочу чистое бельё. Я попыталась дышать, но смогла втянуть лишь малюсенький глоток воздуха. Это должно сработать.

- Вы знаете, что самое сложное в том, чтобы быть мамой? Ничего. - Чистое бельё. Я улыбнулась, как будто была уверена, что все эти мамино-бельевые проблемы под контролем. Я не хотела ничего больше, кроме того, чтобы бельё было белее белого.

- У меня всегда есть время на детей. Они приоритет номер один, - я немного расслабилась, представив ребёнка по имени Джордж, с которым нянчилась в старшей школе. Он любил, чтобы его щекотали и не мог выговаривать "Ф", поэтому звал меня "Вэнни".

- У меня всегда есть время на моих друзей. Всё дело в балансе, понимаете, о чём я?

Пакли захикали, так мне показалось, или это моё воображение? Я не очень хорошо слышала из-за гулкого биения крови в ушах. Я решила произносить реплики ещё настойчивее, чтобы они знали, что я говорю о стирке серьёзнее, чем кто бы то ни было.

- И я всегда нахожу время для себя. С запахом свежего весеннего дня всё делается на одном дыхании.

Теперь пакли смеялись по-настоящему. В этом не было никаких сомнений. Должно быть, у меня всё очень плохо получалось. Я попыталась закончить очень сильно, чтобы не дать им понять, насколько я разочарована. У меня самое чистое бельё на свете!

- Когда мой муж спрашивает, как мне это удаётся, я отвечаю: "Легко! Каждый день я думаю о нашем медовом месяце на Ниагаре, и отдаюсь на волю водопада. Ниагара. Медовый месяц в бутылке."

Я опустила бумагу и, расстроенная, подняла глаза, лишь для того, чтобы увидеть, как пакли улыбались, лучились, точнее. Они переглянулись и кивнули друг другу.

Я пребывала в полном недоумении.

- Супер! - скороговоркой заговорила одна из них. - ТАК забавно.

- На самом деле мило.

- Эксцентрично!

Я понятия не имела, почему им понравилось моё выступление, но знала, что должна сыграть на этом.

- Спасибо! - сказала я, а потом без причины добавила. - Какие-нибудь замечания?

Тупая. Тупая. Дура. Не напрашивайся повторить что-то, если не знаешь, как сделала в первый раз.

- Эммм... - они обе нагнули голову под одним и тем же углом, как два щенка в окне зоомагазина. Затем снова кивнули друг другу.

- Конечно, ага, давай повторим ещё раз, просто ради забавы!

- Ага! В смысле, всё было здорово! Но давай в этот раз, как будто тебе действительно весело!

- Но в тоже самое время серьёзно, как ты делала до этого.

- Да! Серьёзно, но весело, как будто ты разговариваешь с лучшим другом.

- Ага! Как будто ты делишься секретом с лучшим другом.

- Да! Большим секретом, но в тоже время обыденным. Словно это секрет, но не нечто грандиозное.

- Да! Просто выдай его.

- Ага! Но в тоже время он важный.

- Да! И не могла бы ты завязать хвост?

- Ага!

Во второй раз я ещё меньше понимала, что делала, пакли смеялись снова.

- Думаю, что её волосы будут выглядеть смешнее распущенными, да? - сказала одна другой, которая энергично кивнула в ответ.

Я вышла из комнаты, засунула копию сценария в свою сумка, несмотря на то, что недолжна была этого делать, и понеслась к лифту.

Я прошла несколько кварталов, даже не знаю, в каком направлении. Я была настолько взволнована, что понравилась им, что у меня кружилась голова, и я потерялась в пространстве. Наконец, я немного успокоилась и, обнаружив, что нахожусь недалеко от Юнион-сквера, решила остановиться, присесть и попытаться проанализировать, что только что случилось. Важно понять, почему они подумали, что я выступила хорошо. Сигарета. Мне на самом деле хотелось скурить сигарету. Думаю, на дне сумки в смятой пачке должна остаться одна. На самом деле, точно знала, что она там есть, потому что я только претворялась, что забыла о ней, хотя в тайне помнила о её существовании.

Я извлекла пачку, о которой фальшиво забыла, но не могла найти зажигалку. Я продолжала рыться в сумке, надеясь, что она появится. Не спичек, не зажигалки, ничего. Я худший на свете курильщик. У меня никогда не бывает этих двух вещей одновременно. Я всё равно подержала незажжённую сигарету в руке, просто для поддержки, и развернула копию сценария с прослушивания. Впервые я прочитала его полностью.

Судя по диалогу, я предполагала, что действия будут следующими: ничем невыдающиеся съёмки замечательной мамы, играющей с ничем невыдающимися идеальными детьми, пьющей ничем невыдающийся идеальный чай с ничем невыдающимися идеальными подругами и занимающейся другой предсказуемыми ничем невыдающимися идеальными материнскими делами.

В описание же говорились совсем иное.

Мой желудок сжался.

Действия между репликами были прямой противоположностью им. После "Дети - мой приоритет номер один" следовало описание: "Спешащая мама приводит дочь в школу прямо во время звонка". После фразы о том, что всегда есть время на друзей, шла сцена "виновато смотрит на автоответчик и решает отсортировать звонки". В конце концов, измотанная домохозяйка засовывает огромное количество грязной одежды в стиральную машинку, откуда оно магическим образом возвращается чистым, и тогда благодарный муж обнимает её.

Реклама должна быть смешной.

Они подумали, что играть серьёзно было моим осознанным выбором, хотя, я честно, пыталась выдать себя за идеального человека с идеальной жизнью. Если бы я поняла правильно, то играла бы по-другому. Я бы играла более саркастично или что-то в это роде. Я бы попыталась показать им, что понимаю, что реклама комедийная, что я знаю, как быть смешной. Но я же пыталась бы серьёзной, а они смеялись. Что означает, что я не знаю, как быть смешной или знаю лучше, чем могу сыграть.

Они подумали, что я смешная. Разве не в этом всё дело? Разве быть случайно принятой за смешную, не означает быть на самом деле смешной? Не знаю, что там произошло. Сегодняшний день был и большим успехом, и ужасным провалом. Хотелось бы мне, чтобы на небесах существовал всевидящий судья прослушиваний, всемогущий бог смеха, к которому я бы могла обратиться и попросить помочь расшифровать, что означает этот бесконечный парад загадочных инцидентов. Но всё, что у меня было сегодня - это я, сидящая на скамейке со скомканным куском бумаги и незажжённой сигаретой, надеющаяся обрести ясность или хотя бы зажигалку.

4

Большинство улиц Манхэттена с односторонним движением. На некоторых пересекающих город улицах и крупных северных и южных проспектах есть двухстороннее движение, но в целом, на всех нечётных улицах, идущих на запад к реке Гудзон, и чётных, идущих на восток, одностороннее движение, так научила меня уроженка Нью-Йорка, Джейн. Даже в нашем районе в Бруклине были в основном улицы с односторонним движением, посему я видела знак со знакомой белой стрелкой и жирными чёрными буквами по сто раз в неделю, но никогда не принимала, как должное. Для большинства людей, это показатель того, что движение осуществляется в одном направлении, следовательно, при переходе дороги, нужно смотреть в одну сторону, но я всегда смотрела в обе стороны, на случай, если кто-нибудь не увидел знак или случайно поехал не по тому пути. Так я делала большую часть своей жизни. При чём я смотрела по сторонам не один раз и даже не два, а три раза прежде, чем пересечь дорогу. И таким образом однажды в четверг вечером до занятий я увидела Джеймса Франклина.

Уверена, что его не было первые два раза, когда я смотрела на запад на 45 улице, но в третий раз он появился там. Джеймс Франклин - действующий актёр, который по-прежнему посещает занятия, который получил роль в фильме Артуро Денуччи. Он был одет в зелёную армейскую куртку, похожую на Сюрплас, выцветшие джинсы и длинный шарф в сине-красную полоску, обмотанный вокруг шеи. Его волосы были тёмными и слегка волнистыми. Он был настолько красивым, что моим глазам стало больно. Даже через улицу казалось, что солнце над ним сияет чуть ярче, уделяем ему чуть больше внимания и даёт больше тепла, чем всем остальным.

Он направился на запад по Шестой авеню, а я как раз собиралась на север. Если у меня получится перейти 45 улицу до того, как изменится свет светофора и смогу натуралистично притормозить на мгновение, то у меня появится шанс случайно столкнуться с ним. Может быть, он узнает меня, может быть, вспомнит моё имя, хотя он вернулся на занятия всего лишь месяц назад или около того, а я пришла к Ставросу как раз тогда, когда он только ушёл. И если он узнает меня, то, может быть, я попрошу у него прикурить, и тогда мы встанем на углу, будем курить и болтать о занятиях, или, может быть, он даже предложит мне выпить по чашечке кофе, и мы пойдём в закусочную, сядем и будем говорить о... Чёрт. О чём мы будем говорить? Придумаем что-нибудь. Я придумаю что-нибудь смешное, и тогда он скажет: "Ты такая забавная. Я и не предполагал, что ты такая забавная. Я так рад, что столкнулся с тобой." И, может быть, мы как-нибудь пойдём на свидание, и, возможно, даже влюбимся друг в друга. И однажды мы будем идти по этой самой улице, и он скажет: "Помнишь тот день, когда мы случайно столкнулись здесь?" Но ничего из этого не произойдёт, если сейчас он пройдёт мимо меня.

Я пересекла 45 улицу и встала возле мусорного бака, копаясь в сумке, словно искала что-то, что мне нужно выкинуть, а на самом деле ждала, когда изменится свет на его светофоре. Наконец, я увидела, что он пошёл. Я посмотрела в сторону, чтобы он не понял, что я видела его, и когда я снова посмотрела в его сторону, то потеряла его в толпе. Сердце забилось в панике, но затем он появился снова, и моё лицо залил румянец от смущения. Успокойся. Через его грудь была перекинута холщовая сумка, а на ремне висел пейджер. По виду сумка казалась сильно набита чем-то, и мне стало интересно, что в ней. Может быть, там сценарий для прослушивания. Или ему доставляет сценарий курьер. Я слышала, что так делают, когда твои дела начинают идти в гору. Может быть, он носит в сумке книги Джона Осборна или Чарльза Буковски, потому что пытается понять их мрачно романтические взгляды на мир. Готова поспорить, что он носит с собой тетрадку везде на случай, если его посетят глубокие мысли, которые, я абсолютно уверена, посещают его с завидной регулярностью.

Когда он был уже близко, я сосредоточено уставилась в сумку, стоя лицом к мусорному баку, раздражённо вздыхала и встряхивала сумку "в надежде найти то, что я ищу". "Где оно?" - вопрошала я слишком громко для несуществующей аудитории. Наконец, я извлекла единственный правдоподобный мусор, который мне удалось найти, тоненький кусок фольгированной обёртки от жвачки, настолько лёгкий, что даже несмотря на мои мелодраматические цели, он вспорхнул в порыве ветра и пролетел мимо мусорного бака, а когда я подняла глаза, Джеймс Франклин исчез.

У меня в смятении открылся рот, и сумка соскользнула на несколько сантиметров вниз по плечу, в то время, как само плечо опустилось, признавая поражение. Несколькими секундами позже какой-то пешеход врезался в меня, и моя открытая сумка соскочила с плеча и упала на землю. Я заслуживала этого за неестественные манипуляции с сумкой и за то, что сменила её безопасное положение через грудь на более уязвимое на плече, чтобы привлечь внимание Джеймса Франклина, который неожиданно оказался передо мной.

Джеймс Франклин стоял прямо передо мной.

Его холщовая сумка с книгами ударилась о мою холщовую сумку с книгами, когда он проходил мимо. Словно наши сумки поцеловались.

Мысль о том, что наши сумки поцеловали и в конечном итоге влюбились друг в друга, а потом начали жить вместе, заставила меня слегка улыбнуться, что плохо, потому что такое развлечение занимает место в моём мозгу, которое мне нужно, чтобы вызвать в воображении способ быть очаровательной. Мне нужно придумать, что сказать. Нечто невероятно остроумное. Мне нельзя больше ждать. А он просто смотрел на меня. Я подняла сумку с земли и безучастно уставилась на него в ответ, обледенев, как те победители лотерей, которых показывают по телевизору, и которые невнятно кричат, или как те принимающие награду актёры, которые жалеют, что не написали речь заранее, а теперь часы тикают, но они абсолютно не знают, что сказать, в то время, как должны были благодарить. "Твоя жена!" - кричишь им у экрана телевизора, но оркестр бухает и лишает их шанса.

- Упс... извини...

- Мы с тобой ходим на одни и те же занятия! - заявила я писклявым голосом.

- О, да?

- Да! На курсах Ставроса? Я хожу на них всего лишь несколько месяцев, а ты... ты... действующий актёр, ты... - я умолкла, улыбаясь ему, как идиотка.

- О, ага. Ага. Кажется, я узнаю тебя... - он медленно кивнул и улыбнулся слабой кривой улыбкой. - Да.

У него было нечто наподобие акцента, некое протяжное произношение. Он с Юга. Может быть, он вырос на ферме в Техасе или Джорджии. Может быть, он работал в амбаре каждый день и помогал отцу с урожаем зерна.

Он по-прежнему не отводил от меня взгляд. Он стоял абсолютно неподвижно, не шевельнув ни одним мускулом. Я ощутила, что начала покачиваться на ногах. Я пыталась стоять ровно, как он, но это оказалось невозможным.

- Мне очень нравятся твои выступления на занятиях, - сказала я, наклонив голову.

- О, да? - он уставился на ноги, при этом выглядел смущённым. Он стеснительный, подумала я. Должно быть, этот город такой шумный для него после открытых тихих пространств, к которым он привык.

- Да! В смысле, мы все видели ребят, которые кричат "Стелла" Стелла!", как Брандо. Но ты сделал Стенли настоящим.

Мне нужно взять себя в руки. Надеюсь, что это не звучало слишком претенциозно. Всякий раз, когда человек использует в предложении "Брандо", шансы звучать претенциозно высоки.

- Как бы там ни было, - я улыбнулась и попыталась удержать его взгляд на мне, затем протянула руку. - Фрэнни.

- Фрэнни. С курса по актёрскому мастерству, - он слегка сузил глаза, вероятно, чтобы защититься от дыма сигареты, которой он затягивался, но я ощутила, что оценивает меня. - Ты сказала, что новенькая?

- Кто, я? Ну, что-то вроде того, да. Я новенькая на курсе, но живу в Нью-Йорке чуть дольше, два года. Больше двух лет. Я работала с отцом в его школе, а потом выступала в театральной труппе в течение долгого времени до этого. Гастроли. Так же я снялась в одной рекламе. Ну, вот и всё.

Тьфу. Я разболталась. Хорошо, хоть я не сказала, что труппа называлась "ВПЕРЁД! МАЛЫШИ!", что играли мы глупых сказочных персонажей, а единственное место, куда мы "гастролировали", была начальная школа в трёх штатах от нашего. О, Боже, что если бы он спросил, в какой я труппе была? Хотелось бы мне, чтобы и про рекламу я не упоминала. Вероятно, я больше в них никогда не снимусь.

- Здорово, здорово, - протянул он, улыбаясь мне. - Работа есть работы, так?

- Так. Да! Работа есть работа. Насколько верно! - Мне стало легче. Но всё равно нужно перестать повторять за ним.

Послышался странный жужжащий звук, и Джеймс потянулся за пейджером на ремне.

- Извини. Это мой агент, - сказал он буднично. - Я должен с ним встретиться.

- Так ты не идёшь на занятия? - сказала я, обнаружив в голосе слишком много паники.

- Нет, - ответил он, а затем слегка оттопырил нижнюю губу. - Не сегодня, милая.

Создавалось ощущение, как будто ему жаль меня, словно он отменил запланированное свидание или словно мне пять лет, и он сказал, что мы не пойдём в зоопарк. Я была возмущена его предположением, что хотя бы чуточку расстроена из-за того, что его не будет на занятиях, хотя, по правде говоря, я была непонятным образом подавлена.

- Я тоже. Я не пойду на занятия, потому что, э, там, конечно, весело, но мне нужно забрать сценарий.

Чёрт. Враньё. Хватит врать.

- О, да?

- Да. А потом, у меня... э... дела, ну, знаешь... с моими агентами тоже, - сказала я неопределённо помахав руками в воздухе.

- Супер. А ты с кем работаешь?

Я поняла, что слишком устала, чтобы продолжать.

- Я с корпорацией "Всё в моей голове".

- Ты, что? А, понял. Ты шутишь. Ха.

- Да, шучу. Сейчас я выбираю агента. Сейчас и до этого тоже.

- А, ну... - Джеймс замолк. Он выглядел смущённым. Я всё испортила. Мы никогда больше не заговорим друг с другом. Я конечно помашу ему в театре, но всё остальное время буду делать вид, что этого никогда не случалось. Моё лицо горело, пока я пыталась придумать ловкий выход из положения, что-то вроде того, что Дайан Китон сказала Энни Холл, и тогда Джеймс опустил сигарету и медленно улыбнулся южной улыбкой.

- Ты не могла бы дать свой номер телефона? - спросил он.

Такого я точно не ожидала. Не было никаких предпосылок. Мне пришло в голову, что, возможно, это способ компенсировать отсутствие у меня агента. Я решила, что мне всё равно.

- Номер? Да. Конечно. Для протеста?

Кажется, он смутился

- Нет, для...а. Ты снова шутишь. Ха.

Было нечто странное в том, как он говорил "ха" вместо, того, чтобы на самом деле засмеяться. Наверное, он относится к тем людям, которые ценят тонкий юмор и, кто ни за что не будет неудержимо ржать, лить слёзы и заливать рубашку молочным коктейлем.

Я оторвала кусок бумаги из блокнота и записала туда номер. На прощание Джеймс легко поцеловал меня в щёку, проведя по моему лицу своим, из-за чего я почувствовала щетину на его подбородке.

- Я рад, что встретился с тобой, - сказал он скрипучим голосом, и мои колени подогнулись.

- Врезался в меня, - спокойно сказала я, и в этот раз он засмеялся по-настоящему.

Успех!

Мне пришлось поторопиться, чтобы успеть на занятия вовремя, но я не возражала. Передвигаться среди толпы по тротуару - это своего рода испытание, но оно мне нравилось. Я бежала, не задевания никого. Я герой видеоигры, которому нужно защитить пространственный пузырь от вторжения, высматривать свободную щель, ускоряться, чтобы занять её прежде, чем это сделает кто-нибудь ещё, замедляться, пока не появится другая щель, взаимодействуя с незнакомцами на улице, словно мы все вместе исполняли сложный прекрасно поставленный танец для тысяч людей.

Я была счастлива. Парень, который мне нравится, попросил мой номер. Всё будет хорошо.

Но из-за того, что я была чересчур взволнована, я бежала слишком быстро, и заявилась на занятие точно в неправильное время. Ставрос открывает двери театра ровно в пять пятьдесят пять и закрывает ровно в шесть. Если придёшь слишком рано, то почти вся группа будет стоять перед дверями, в воздухе будет витать напряжение, и не будет никакой возможности не подслушать почти каждый разговор.

ПОСЛЕДСТВИЯ ПРИБЫТИЯ НА ЗАНЯТИИ В НЕПРАВИЛЬНОЕ ВРЕМЯ

Действия персонажей происходит одновременно, все говорят всё время.

КЕЙСИ (двадцать лет, красивая, бывает плаксивой, разговаривает с Фрэнни): Фрэнни! Слава Богу! Ты слышала? О чём? Фрэнни, я оставила тебе сообщение на автоответчике, как ты можешь прожить хотя бы час, чтобы не проверить его? Ладно, слушай. Помнишь ту диету, о которой я тебе рассказывала, на которой сидели все девушки в Лос-Анжелесе? Когда съедаешь банан, потом ждёшь, пока не оголодаешь, и съедаешь сваренное вкрутую яйцо, а затем опять ждешь до полуобморочного состояния, и снова съедаешь банан? Эм...

ЧАРЛИ (двадцать лет, угрюмый, разговаривает с другим угрюмым парнем): Зачем ты смотришь это ужасное представление, парень, зачем? Сейчас оно самый большой кусок рекламного дерьма… Да? О, правда? Они ищут замену тому парню? Откуда ты знаешь? Правда? Ты собираешься пойти? Думаешь, они прослушают меня? В смысле, ты не против? Могу я сказать своему агенту? Я имею в виду, что мы с тобой настолько разные, что в любом случае это не будет соревнованием, мы же абсолютно разные. Нет, эм, я сказал так, но я не имел в виду, что это худшее, что я когда-либо видел. Я видел и похуже, да и в любом случае, я пробрался туда в антракте, так что видел только второй акт. Может быть, если посмотреть первый акт, то представление приобретёт больше смысла...

ДОН (двадцать лет, мужчина, энергичный, разговаривает с сокурсником): Ты не знаешь? Шутишь. Да. Из "Маленькой ночной серенады"? Тогда я просто напою тебе кусочек. Хотя извини, вряд ли я смогу... У меня небольшой синусит (поёт в лицо другу):

ВЫЙДУ ЗАМУЖ ЗА СЫНА МЕЛЬНИКА

ПОЛУЧУ ПРЕКРАСНОЕ МЕСТО В СОБСТВЕННОСТЬ

А В ПЯТНИЦУ ВЕЧЕРОМ, ПРОСТО ЗАБАВЫ РАДИ,

МЫ ПОЙДЁМ ТАНЦЕВАТЬ

А ТЕМ ВРЕМЕНЕМ...

(кашель) Извини. Нет, всё в порядке, со мной всё в порядке. Я хочу её спеть. Давай я начну сначала...

КЕЙСИ: Очевидно, ты не пробовала её ещё, без обид, но слава Богу, что я нашла тебя, потому что в бананах обнаружилось ТАК много сахара и слишком много ферментов или чего-то в этом роде, я забыла этот медицинский термин, но это только что открыли, и объявили всем в Лос-Анджелесе, оказывается в бананах столько сахара, и они настолько тяжёлые, или что-то типа того, что твоё тело начинает их путать с куском пирога...

ЧАРЛИ: Я бы не сказал, что смогу сыграть там великолепно, но всё равно спасибо за то, что рассказал. Но думаю, что буду неплохо там смотреться. В смысле, это словно игра на собственном поле, но думаю, ты будешь смотреться там просто великолепно, серьёзно. То есть, я смогу сыграть эту роль, и, возможно, соглашусь, если меня попросят, но, думаю, моя проблема заключается не в пьесе самой по себе, а в парне, который сейчас там играет, как его имя? В любом случае, неважно, я просто думаю, что он почти не играет, а так еле тлеет или что-то в этом роде, и, как и я, Бадди, ты не можешь играть все сцены просто сексуально, то есть, это, конечно же, не осознанный выбор, но у человека должно быть несколько ипостасей или... Нет, я знаю, знаю, слышал, что его собираются номинировать, наверное, поэтому он и уходит, теперь, когда он думает, что получит награду, он, вероятно, уйдёт в кино или...

ДОН( поёт):

ЩИПКИ, ПОКАЧИВАНИЕ

И СМЕШКИ В ТРАВЕ

И Я БУДУ ТАНЦЕВАТЬ

КЕЙСИ: ... и серьёзно, ты с тем же успехом могла бы съесть целый пирог, вот насколько твоё тело будет обеспокоено. Разве это не страшно?

ЧАРЛИ: И ты знаешь, кого мне он напоминает? И это не кислый виноград, они действительно похожи друг на друга. Подойди поближе. Джеймс. Да, правильно? Чёртов Джеймс с нашего курса.

На заднем плане мы видим Фрэнни (больше двадцати, плохие волосы) повернула голову к Чарли.

ЧАРЛИ (ПРОДОЛЖАЕТ): Он нравится всем девушкам, но разве он на самом деле такой одарённый? Успокойся, я говорю шёпотом. Но в нём есть что-то фальшивое, ты не думаешь так? Да, никто не слушает, приятель, расслабься. Почему все так любят этого парня? Это просто моё мнение. Так или иначе... ладно. Наверное, мне просто грустно. Я слышал, что он только что начал встречаться с Пенелопой Шлотски. Я взбешён. Мне она нравилась. Джеймс и Пенелопа. Почему красивые, поверхностные люди получают всё?

ДОН (поёт):

ИЛИ Я

ВЫЙДУ ЗАМУЖ

ЗА СЫНА

МЕЛЬНИКА

(кашель) Правда? Ты не знаешь эту пьесу? Разве такое может быть? Это Сондхейм!

Двери открылись, вся группа полетела внутрь. Фрэнни последняя, она закрывает двери, медленно, печально.

ЗАНАВЕС

5

У меня четыре сообщения.

БИИИП

Фрэнсис, это я, твой отец. Кажется, у тебя сегодня показательный спектакль. Если бы у меня была возможность поговорить с тобой лично, то я бы пожелал тебе удачи, но в наши дни продвинутых технологий мне придётся довольствоваться возможностью записать свои пожелания. На следующей недели мы начинаем "Сердце тьмы". Пожалуйста, позвони мне хотя бы ради "Повелителя мух". И по поводу свадьбы Кэти, эм, не буду надоедать, просто перезвони мне.

БИИИП

Фрэнни, это Кейси. Встретимся в театре в пять, хорошо? И пробежимся по диалогам? Я до сих пор не могу справиться с той речью, где я признаюсь в убийстве. Я в абсолютном ужасе, а ты? Увидимся вечером!

БИИИП

Привет, Фрэнни, это Кларк. Просто, э, хотел узнать, как ты. Перезвони мне.

БИИИП

Привет, это Кэти. Твой папа сказал, что ты сможешь приехать только на свадьбу, а не на репетицию ужина, потому что у тебя смена в пятницу? Не парься по поводу этого, я всё равно рада, что ты сможешь прийти на свадьбу. Не могу дождаться, когда ты его увидишь. До встречи в июне.

БИИИП

Аплодисменты стихли, но кровь всё ещё стучала в ушах настолько громко, что я не могла понять, это аплодисменты благодарности или аплодисменты "нам так жаль тебя". Моё лицо горело, когда я поспешно шла за кулисы, по-прежнему пытаясь уложить в голове, что только что случилось.

До этого единственное, что волновало меня больше всего, как отреагирует Герб на то, что я хочу взять выходной на работе, и приводило в замешательство то, что Джеймс Франклин попросил мой номер телефона, когда, очевидно, встречается с Пенелопой. Но в свете того, что случилось сегодня вечером, всё, о чём я волновалась последнее две недели, или вообще когда-либо, казалось таким незначительным.

Сцена с Кейси прошла хорошо. Я играла адвоката, который допрашивал её, пока она не сломалась и не призналась в убийстве, ну и заплакала, конечно. Пока рабочие убирали стол и стулья, у меня было лишь несколько минут, чтобы сменить костюм для монолога в крошечном занавешенном помещении за кулисами. Не знаю, о чём я думала.

Хорошо, я знаю, о чём я думала. Я думала, что у моей героини только что был секс с её боссом, посему она одета в халат, под которым нет ничего. То есть, на мне было нижнее бельё, но не купальник или лифчик, поэтому мои чувства были обострены. Я ощущала что-то вроде уязвимости. Никто не узнает, думала я. Это будет лишь моим секретом, секретом, который, как я надеялась, даст мне некоторые преимущества над конкурентами.

Но потом это случилось.

Кто падает на сцене, когда у него нет ничего под халатом?

Почему? Почему? Почему? Почему?

Я хорошо справлялась с монологом, даже слишком хорошо, по крайней мере, я так думала. Теперь я уже ни в чём не уверена. Кажется, зрители смеялись в положенных местах. Думаю, это-то меня и сбило. Их смех сбил меня с ритма, поскольку приходилось ждать, пока они не отсмеются, а потом только продолжать. Но тем не менее всё шло хорошо, пока я не решила сесть. На сцене было темно. А свет бил в глаза. Всё было, как во сне, который мне постоянно снится, когда я замираю на сцене, не зная, что мне следует играть дальше, из-за чего я начинаю так нервничать, что теряю способность говорить.

Но у меня не должно было возникнуть проблем в поиском куска мебели, на который можно взгромоздиться. Стул, просто сесть на стул, разве это сложно? Мне вообще не нужно было садиться. Это моя ошибка. Моя героиня не стала бы садиться, она была слишком взволнована тем, что только что перепала со своим боссом. И почему я решила, что она должна сесть? Если только... нет, не думай об этом.

И тогда я промахнулась мимо стула. Всего лишь на миллиметр. Не то, чтобы стула не было там, где я думала, он находится, нет, он там был, не совсем подо мной, но был.

Просто шёлковый халат Джейн настолько скользкий, гораздо более скользкий, чем тот махровый халат, в котором я репетировала. Я была так взволнована, когда она одолжила его мне, потому что это как раз такая секси вещь, которую ты наденешь, если собираешься переспать с боссом, и я думала, что эта смелая голубая вещица с белыми цветами поможет мне выделиться. Не следовало брать его. Если бы я только надела махровый халат, в котором репетировала, ничего бы не произошло.

К вящему ужасу халат распахнулся, когда я упала. В смысле, взметнулся вверх и распахнулся, словно я прошла над решёткой метро.

Не может быть, чтобы хотя бы часть зрителей не увидела хотя бы...

О, Боже, не думай об этом.

А что случилось потом? Я что-нибудь сказала? Думаю, я что-то сказала, после того как шлёпнулась на пол и схватила полы халата, чтобы укрыться. Тогда наступил момент неловкого молчания, и я не знала, что делать, и было ощущение, как будто все зрители задержали дыхание, ожидая, что я скажу.

И что я сказала?

О, да.

- КТО ПОСТАВИЛ ЕГО ЗДЕСЬ?

О, нет, я это сказала?

Да, сказала. Не имею понятия почему. Это же бессмыслица.

- Кто поставил его здесь?

Как глупо! Я просто не могла думать ни о чём другом.

Хотя зрители смеялись. По крайней мере, я думаю, что они смеялись. Может быть, ахнули от ужаса. Нет, они определённо смеялись, когда я это сказала. Они ахнули, когда я упала, вот так всё было. Был ли это вздох отвращения или они больше волновались за мою целостность и сохранность? Не могу вспомнить. В любом случае это неважно. Всё равно я всё испортила.

Может быть, всё было не так уж плохо, пыталась я убедить себя, пока шла из тёмного театра в холл, где располагались гримёрные. Может быть, никто не увидел мои оголившиеся части тела. Может быть, я успела поймать левую полу халата вовремя.

- Привет, Фрэнни, классная задница.

О, здорово. Чарли всё видел. Все уже знают. Все знают, что я упала. Они всё видели. Я унижена.

- Что? - спросила я, пытаясь выиграть время, чтобы понять, как ответить с достоинством.

- Я сказал, "классное шоу".

- А?

- Правда? Кажется, все сегодня выступили хорошо.

- О, правильно. Да. А ты случайно не видел мой монолог?

- Извини, нет. Но я слышал часть его с монитора. Звучало, словно тебе на самом деле всё нравилось.

- О, спасибо. Да, думаю так, по крайней мере, часть.

- Хорошо. Ну, удачи с приглашениями на работу.

Приглашения на работу. Я забыла о них. Наверное, нет никакой надежды, что они будут. Но, может быть, всё было не так плохо, как я думаю. Может быть, всё ещё есть надежда, если бы только... я не могу об это не думать... если бы только я осталась стоять, если бы только я не промахнулась мимо стула, если бы только лучше выбрала нижнее бельё.

Я хотела спросить кого-нибудь, насколько плохо всё было на самом деле, но за кулисами было мало места, и все студенты собрались там, ожидая своей очереди, болтая и нервничая. Все, кто мог видеть из-за занавесок, наверняка собрались внизу в актёрском фойе, курят сигареты и болтают о себе. Насколько бы мне ни хотелось узнать о своём выступлении, идти туда не хотелось абсолютно. Я могла вынести одного человека, тщетно пытающегося убедить меня, что всё было не так уж плохо, но не море жалеющих лиц.

Вместо этого, я улизнула в переулок за театром. Я подумала, что покурю и снова стану самой собой и, может быть, тогда пойму, что на самом деле случилось.

Но, конечно же, я оказалась не единственной, кто подумал о переулке. Пять или шесть одногруппников уже курили там и говорили шёпотом.

- Эй, как ты себя чувствуешь? - спросил Дон, глядя с искренней заинтересованностью.

Дон может быть ехидным и агрессивным, но ещё он ходячая театральная энциклопедия. У него есть огромная коллекция афиш, которую он унаследовал от своего отца, который был постановщиком на Бродвее. И он помнил их до запятой, так что можно было поверить, что он не только был на каждом спектакле, но и сам в них участвовал.

- Не знаю. Думаю, было что-то странное в монологе, но не знаю, что именно.

- Я не видел его, - сказал Дон, пожав плечами.

Какое облегчение! Новость не распространилась. По крайней мере, пока.

- Но я слышал часть. Ты пропустила кусок, - сказал он, сузив глаза.

- Да?

- Ага. Ты пропустила часть о том, откуда твоя мать знает, куда ты ходишь ночами по понедельникам, и что она тоже потеряла голову от твоего босса. Но это всего лишь пара реплик. Не думаю, что кто-то заметил.

Дон вернулся к своему прерванному разговору, а у меня закружилась голова. Я пропустила кусок. Я упала, выставив на показ часть своего обнажённого тела, и пропустила кусок. Эта информация разрушила последнюю надежду, что несмотря на очевидных промах, всё прошло не так уж плохо.

Я представила зрителей, агентов и людей, отвечающих за подбор актёров, с которыми, вероятнее всего, я теперь никогда не встречу, и неожиданно я поняла, что устала. Мне бы хотелось бы пойти домой. Хотелось вернуться обратно в Бруклин, забраться в постель и спрятаться, но приходится ждать, когда все закончат и помогать убрать театр, а потом нужно встретиться со Ставросом, как будто ему будет что сказать, кроме "не падай в следующий раз".

Мне не хотелось ни с кем видеться, но здесь не было места, чтобы спрятаться. Я могла бы подождать в холле, но скоро должны выйти зрители. Может быть, я просто постою снаружи, а потом, когда люди начнут выходить, зайти за угол. По крайней мере, снаружи я буду одна.

Не заходить в актёрское фойе означало остаться без пальто. И спустя несколько минут перед театром, я начала трястись. Но в тоже время ощущения были хорошими. Мне просто хотелось почувствовать что-нибудь настоящее. Почувствовать что-нибудь опознаваемое, реальное.

Чувство уныния нахлынуло на меня. Холод помог мне мыслить яснее, и я почти смогла облечь в форму слов зловещие мысли, которым у меня ещё не было названия.

А затем всё одновременно навалилось на меня. В чём смысл?

Если я завтра покину шоу-бизнес, то никто не узнает, и всем будет всё равно. Да и кому захочется заниматься делом, которое абсолютно равнодушно к твоим усилиям? А с другой стороны, если я останусь, никто не поблагодарит меня за это. Я не Александр Флеминг, который открыл пенициллин, за что люди до сих пор ему благодарны. Если бы я не приехала в Нью-Йорк, кто-нибудь другой занял моё место на курсе, в поезде, на работе в клубе. Никто не будет сидеть дома, чтобы не пропустить рекламу Дома одежды Салли. Никто не будет благодарен за мою работу в ней. Никто не скажет: "Если бы только Фрэнсис Бэнкс успела сделать больше, какой бы она могла внести вклад! Подумать только, сколько бы она могла спасти жизней, надев этот мохнатый акриловый свитер."

Я почувствовала, как кто-то дотронулся до моего плеча.

- Ты не замёрзла?

Это был Джеймс Франклин. Последний человек, которого бы я сейчас хотела видеть. После сегодняшнего ничего не может заставить меня чувствовать себя хуже, чем парень, которым я восторгаюсь, попросивший мой номер, но так и не позвонивший. Даже когда я узнала, что он встречается с Пенелопой, всё равно продолжала задерживать дыхание каждый день на протяжении последних двух недель, пока ждала, когда автоответчик перемотает плёнку, надеясь, что он оставил сообщение. Но он не оставил.

Джеймс улыбнулся мне, переминаясь с ноги на ногу, потирая руки и дуя на них. Он был одет в зелёную армейскую куртку и шарф в синюю и красную полоску. Второй раз я стояла так близко к нему, и теперь до меня дошло, что этот шарф ему кто-то связал, и ощутила укол ревности, гадая, кто же это был.

- Мне нравится холод, - сказала я, в надежде, что каким-то таинственным образом холод сделает меня привлекательной, чтобы он пожалел, что не позвонил мне, изо всех сил стараясь не дрожать.

- Ты... ты был там? - спросила я, настороженно глядя на него. Боже, пожалуйста, скажи нет.

- В зрительном зале? Ага. Я стоял сзади. Представление закончилось. Актёры только что выходили на поклон публике. Ставрос сказал небольшую речь, о том, как заполнять листы приглашения на работу. Они выйдут через минуту.

Я пропустила выход на поклон, напрочь забыла о нём. Я упустила шанс поклониться всем и показаться публике в последний раз на двух ногах. И приглашения на работу. Ставрос соберёт заполненные листы, в которых агенты, режиссёры и специалисты по подбору актёров поставили галочку рядом с именами актёров, которых хотели увидеть снова. Неожиданно, я ужасно, насквозь промёрзла. Я обхватила себя руками, пытаясь согреться, и посмотрела себе под ноги, пытаясь выглядеть жесткой.

- Ты уверена, что тебе тепло? Хочешь моё пальто?

- Нет, спасибо, я в порядке.

- Ну, тогда возьми хотя бы это, - Джеймс размотал длинный полосатый шарф и надел его мне на голову, обмотав концами шею. Я хотела протестовать, но колени уже начали трястись от холода, и я боялась, что заплачу, если начну говорить. Кроме того, мне стало лучше от мысли, что он не отдал бы шарф мне, если бы он был драгоценной вещью, связанной его бывшей подругой. Это небольшое светлое пятно за весь ужасный вечер ободрило меня.

- Так, ты видел, как я упала? - я решила просто покончить с этим раз и навсегда. Мне хотелось узнать, насколько всё выглядело плохо со стороны.

- Ага, но в этом не было ничего страшного. Однажды ты будешь смеяться над этим эпизодом. На самом деле, ты смогла неплохо справиться.

Это не то, что я хотела услышать. Люди, которыми восхищаются за то, что они "смогли неплохо справиться", не получают агентов. Эти люди излечиваются от рака или переживают дело, связанное с убийством.

- Я пропустила кусок, - добавила я, надеясь, что он скажет, что не заметил.

- Ага, знаю. Но я знаю, потому что одержим работами это парня. Никто больше не заметит.

Не совсем восторженный отзыв, но, кажется, и не самый ужасный. И всё же, он избегал того, что я хотела знать больше всего.

- Но когда я упала... то есть, насколько всё было плохо? На самом деле...

- Могу я сказать правду? - Джеймс выглядел серьёзным. Похоже, он собирается сказать что-то, что ещё хуже, чем я думала. Я видела это по его лицу. Почему именно он должен стать тем человеком, который принесёт мне такие новости? Я ни за что не смогу снова посмотреть на него.

- Конечно, - я вытянулась немного, готовясь ко всему.

- Обычно ты... надеюсь, ты воспримешь правильно... обычно ты как бы чересчур прикрыта, понимаешь? То, как ты одеваешься. Но сегодня, надеюсь, ты не обидишься, но то, что я увидел сегодня сказало мне, что у тебя под одеждой замечательная фигурка. Тебе следует показывать её чаще. И не случайно.

Джеймс покраснел и засунул руки в карманы, глядя мне в глаза. Мне было даже всё равно, если он врёт, чтобы я чувствовала себя лучше, потому что я действительно почувствовала себя лучше. Я хотела сказать спасибо, может быть, даже обнять его, но тяжёлые двери театра отрылись, и появилась Пенелопа в короткой курточке из ослепительно белого меха. Она улыбнулась, когда увидела Джеймса, но потом её взгляд заметался между нами, и её глаза скользнули по его шарфу на моей шее, и казалось, её улыбка померкла, глаза немного сузились. Она быстро восстановила выражение лица, хотя и посмотрела на меня, наклонив голову, сделав грустное лицо и обиженно оттопырив нижнюю губу.

- Бедняжечка, - сказала она, подходя ко мне и раскрывая объятия.

- Иди ко мне, дорогая. Кому-то срочно нужны обнимашки, - она обвила меня руками удивительно сильно и положила голову мне на грудь, раскачивая нас туда-сюда, словно мы были восьмиклассниками, танцующими медленный танец под "Свободную пташку".

- Ай-яй-яй, - прошептала она мне в ключицу.

Мои руки оказались прижаты к телу, и я беспомощно посмотрела на Джеймса через голову Пенелопы.

- Эй, Пен? - тихо сказал он. - Я только что говорил Фрэнни, что вся эта ситуация со стулом яйца выеденного не стоит.

- Ну, конечно же, нет! - воскликнула она, включив полную громкость, и выпустила меня из объятий с такой силой, что я отступила назад. - Конечно же, яйца выеденного не стоит!

- Я говорил, что несмотря на этот её выступление было хорошим, - добавил он.

- Абсолютно точно!

- И что она однажды будет смеяться над этой ситуацией.

- Конечно же! - кивнула Пенелопа, отвернувшись от меня и одаривая Джеймса улыбкой.

Она подошла к нему и как бы случайно продела свою руку в его.

- Ага, на самом деле я уже готова посмеяться. Ха-ха-ха, - сказала я нараспев.

Джеймс с симпатией кивнул мне и хлопнул себя по колену в поддельном энтузиазме.

Пенелопа засмеялась и попыталась задушить смешок в зародыше, но, кажется, не могла его контролировать. Он вырвался наружу и начал расти, пока не превратился в полноценный смех, который в конечном итоге стал больше похож на фырканье.

- Боже, какое облегчение, - гоготала она. - То есть, это на самом деле смешно.

Она смеялась так сильно, что стало похоже, как будто у неё проблемы с дыханием. Я улыбнулась, как пай-девочка, и хихикнула, пытаясь подыграть. В конце концов, я сама сказала, что готова посмеяться над этой ситуацией, но Пенелопа, что довольно странно, была на грани истерики. Она схватилась за живот и немного наклонилась вперёд, хватая ртом воздух.

- И самое смешное... (смеётся)... это... (задыхается, кашляет) ... сегодня даже не понедельник.

Она испустила вопль, который пронзил холодный ночной воздух, затем ударила меня по руке так, как бы игриво, а на самом деле настолько сильно, что моя рука хрустнула. У неё есть агент, у неё есть парень, она не падала сегодня вечером на сцене, не показывала своё плохо подобранное бельё публике, и я по непонятной причине разозлилась на неё.

- Настоящий?

- А? - спросила Пенелопа, по-прежнему немного задыхаясь.

- Куртка. Мех настоящий?

Это было подло. Но рука болела там, куда она ударила, и я была расстроена. Не думаю, что меня на самом деле волновало, из чего сделана её куртка. Если бы я обдумала этот вопрос, то сказала бы, что выступаю против курток из ещё недавно резвящихся кроликов, но я не тратила время на раздумья. Но даже если я задумаюсь над этим, и однажды решу, что абсолютно против того, чтобы носить мех животного, которое приносит пасхальную корзину маленьким детям, осуждать чей-то выбор не похоже на меня.

Лицо Пенелопы изменилось. Она посмотрела на куртку.

- Знаешь, - сказала она. - Настоящий. Я сама не была в этом уверена. Но она принадлежала моей маме, в общем, я выяснила, она винтажная...

Она замолчала и рассеянно провела пальцами по шелковистому белому воротнику. Когда она подняла глаза на Джеймса, он обвил её руками и слегка сжал.

Теперь я чувствовала себя ужасно. Хотела бы я, чтобы моя мама оставила что-нибудь, кроме непонятного наследия быть названной в честь героини истории Джей Ди Сэлинджера, которая не сделала ничего более примечательного, чем неохотно съела сандвич с куриным салатом, выпила стакан молока, а потом упала в обморок на плохом свидании с претенциозным парнем из колледжа. Хотела бы, чтобы у меня от неё осталось что-то, в чём есть смысл, что-то, что я бы могла надеть, или на что бы я могла смотреть, и вспоминать её. Но моя мама свернула не туда на дороге с односторонним движением, и после этого, отцу было сложно видеть её книги, голубые джинсы и белые хлопковые рубашки, поэтому он отдал всё. Откуда ему было знать, что через пятнадцать лет я буду стоять рядом с Пенелопой Шлотски и завидовать винтажной меховой курточке её матери?

Пенелопа была одета в куртку мёртвой матери, и я пыталась сделать заявление о том, что начало волновать меня лишь пять минут назад.

- Нет... я не то имела в виду... я не хотела сказать... Она твоей мамы? Так мило. Она оставила её тебе после того, как...?

Пенелопа наморщила свой обычно ровный лоб, но затем её глаза осветило понимание, и она откинула голову назад и засмеялась.

- О, ты думаешь, что...? О, чёрт, нет, моя мама не умерла. Она жива, здорова и, вероятнее всего, сейчас сидит в бассейне в своём многоквартирном доме. Она просто дала мне эту куртку надеть, потому что думает, что она придаёт мне голливудский лоск!

Я отдала Джеймсу шарф, нырнула в театр и побежала вниз по лестнице за пальто и сумкой. Актёрское фойе было уже почти пустым, но мне ещё нужно встретиться со Ставросом и результатами, и я боялась этого. Я абсолютно уверена, что профукала единственный за два года реальный шанс добиться чего-нибудь. Может быть, в следующем году будет ещё один показательный спектакль, но срок, который я себе установила, истечёт до этого, и я не собираюсь его нарушать. Я отказываюсь стать таким человеком, которым не может принять правду, не могут принять то, что происходит с ними.

Холодная рука схватила моё сердце, и рот открылся.

Может быть, я уже стала одной из них.

Может быть, я не могу принять правду, не могу принять то, что происходит со мной.

Может быть, я уже знаю, но не могу признаться себе в этом. Сколько мне ещё нужно ждать, пока я, наконец, не столкнусь лицом с фактами?

Может быть, уже достаточно доказательств, может быть, мне уже не нужно ждать результатов показательного спектакля, чтобы принять решение. Может быть, уже настало время.

Это откровение заставило мои руки вспотеть.

Я жила в Нью-Йорке два с половиной года. Я потратила слишком много времени, чтобы найти не особенно прибыльную работу официанткой и агента по рекламе, который нерегулярно отправляет меня на собеседования. И какую актёрскую работу я могла получить за несколько оставшихся месяцев, которая сказала бы мне, что именно этим я и хочу заниматься?

Театр был почти пуст. Настала моя очередь встретиться со Ставросом. Нельзя заставлять его ждать. Я сразу скажу ему о том, что собираюсь уйти, чтобы ему было легче признать, что это именно то, что мне нужно сделать. Может быть, он скажет, что планировал сказать, что не видит у меня будущего, и в любом случае он почувствует облегчение, что я сама осознала это.

Потом я позвоню отцу и скажу, что уезжаю из Нью-Йорка.

- Это правильный выбор, дорогая, - скажет он. - Теперь ты сможешь получить сертификат преподавателя.

Я представила, каким будет облегчением иметь настоящую работу. У меня будет регулярная зарплата, стол, телефон и факс. У меня будет компьютер, с которым, надеюсь, придёт и тот, кто сможет научить меня, как им пользоваться, и у меня будут люди, с которыми я буду ходить после работы выпить что-нибудь у «Беннигана», которые будут рассказывать про своих парней, детей и проекты, над которыми работают в гараже. Может быть, это будут друзья с работы, и я буду рассказывать, что я видела по телевизору прошлым вечером, и даже скажу:

- Знаете, а я когда-то пыталась статься актрисой.

Никто не станет винить меня в том, что я бросила это дело. Вероятнее всего, никто вообще ничего не скажет. Я буду нормальной, и, может быть, даже у меня всё будет хорошо. Может быть, в истории моей жизни написано, что у меня должна быть нормальная работа и нормальная жизнь, как у большинства людей. Я ошибалась, когда думала, что я другая. Я позвоню Кларку. Объявлю ему, что, наконец, решила выйти за него замуж, ведь все думали, что так в конечном итоге и произойдёт. Вообще-то. мне хочется позвонить ему прямо сейчас. Может быть, я куплю билет на самолёт в Чикаго, чтобы увидеться с ним завтра после смены. Сейчас мой запасной план выглядел очень привлекательно.

Я подумала о тех, с кем мне нужно попрощаться. Я буду скучать по отцу и странным образом по большому неуклюжему Дэну. Мне будет тяжело без Джейн, но Чикаго не так далеко.

Это правильное решение. Теперь я знаю.

Медленно я сделала последние несколько шагов по коридору к двери кабинета без окон, в заднем углу театра, который занимал Ставрос. Я сделал глубокий вдох и постучала три раза.

(Прощай, Нью-Йорк.)

6

Знаешь, Фрэнсис, ты действительно хорошо сегодня выступила. У тебя есть два приглашения на работу от двух уважаемых агентств, но я думаю, что тебе нужно позаниматься ещё одни год, а не начинать сейчас ходить по прослушиваниям. Это просто очень отличается от того, что мы делаем здесь, и у тебя могут развиться дурные привычки, так что, чтобы не случилось дальше, не прекращай тренироваться. Этот бизнес отнимет всю твою энергию, и занятия станут просто необходимостью. Тебе нужно всегда быть наполненной энергией. Ты так молода, а это бизнес, Боже, способен осушить кого-угодно. Я бы хотел, чтобы ты постаралась работать в театре, хоть и знаю, что может произойти иначе. Не забывай цели, которые ты ставила перед собой. Легко поддаться деньгам, но если ты не занимаешься работой, которая кормит не только тебя, но и зрителя, то таким образом, только способствуете проявлению худшего и в себе, и в обществе. Мы, как артисты, должны отражать состояние людей, это называется призвание, и не забывай, что у тебя есть настоящие способности, и ты одарённый комик, что может быть самый худшей ловушкой. Талант может заставить людей смеяться, но, не дай Бог, закончить в безрадостном и душе дробительном шоу, как в том, что с медсёстрами.

(Привет, Нью-Йорк!)

Первый человек, которого я заметила, когда вышла из театра, была Дина, которая курила с другими сокурсниками. Дина - старшая на курсе, возможно, ей было сорок или около того, и она была всё ещё известна, благодаря шоу, в котором играла в 80-х под названием "А вот и Пьер", которое я смотрела всё время, пока росла. Но она никогда не упоминала об этом, и я тоже. Она одна из моих лучших подруг на курсе, но иногда я задавалась вопросом, как она себя чувствует, перейдя из хитового тв-шоу в рекламу, которой в основном сейчас и занимается. Но не к такого рода рекламе, где она играет Дину Шеннон, бывшую звезду "А вот и Пьер", а такого, где она обычный актёр, притворяющийся, что предпочитает апельсиновый сок одного бренда другому.

- Ну, что? - спросила она, стряхивая пепел на землю.

- Эм, да. Я получила два приглашения на работу от агентств.

- Здорово! - сказала она. - Тебе нужно только одно.

- Сегодня я практически ушла из шоу-бизнеса, - сказала я, немного задыхаясь, по-прежнему, поражённая тем, что прошла путь от полного отчаяния до эйфории за такой короткий срок.

- Опять? Ты уже уходила две недели назад.

- Да?

- Ты чувствительный ребёнок, - сказала она, смеясь. - Но это ничего. Ты сможешь взять себя в руки. Давай выпьем за непрощание с шоу-бизнесом. Я встречаюсь с Лейтоном у Джо Аллена. Хочешь присоединиться?

Мы с Диной сели за блестящую деревянную барную стойку у «Джо Аллена». Бар был наполнен актёрами, чьи шоу только вышли и меценатами, которые пришли из театра. Я чувствовала себя так, как будто сегодня принадлежу этой толпе или, возможно, однажды буду.

- Агентство "Абсолют"! Ты шутишь! Только посмотрите на неё! - Дина крепко обняла меня, когда я рассказала ей новости, её идеально отполированные красные ногти впились мне в руку. - Восходящая звезда!

- А другое агентство называется Спаркс.

- Спаркс! Это Барни Спаркс. Он один. Вот и всё агентство. Он великолепен, он давно в этом бизнесе, - Дина подняла бокал вина, уже наполовину пустой, и улыбнулась. - Ещё один тост. Я на самом деле счастлива за тебя. Настоящий знак поощрения. Думаю, ты сможешь добиться своего в срок.

Позже пришёл парень Дины, Лейтон Лавель. Он высокий, с длинным носом и завивающимися светло-коричневыми волосами, что делало его похожим на гитариста из группы 70-х. Дина помахала, и он, легко пробравшись сквозь толпу, подошёл к нам и поцеловал её в губы.

- Привет, ангел, - сказал он и заказал напиток у Патрика, бармена, и занял пространство между нашими стульями, куда его худосочное и долговязое тело едва поместилось. Я видела его несколько раз, но никогда не настолько близко. Он выиграл Тони в прошлом году за "Сияющую страну", и это глупо, но у меня перехватывало дыхание от такой близости выигравшего награду актёра. Часть его мейк-апа с шоу была по-прежнему видна на воротнике. Я попыталась представить, как это только что явиться с шоу на Бродвее. Эти мысли заставили моё сердце сильно биться, но для них это казалось обычным делом.

- Как сегодня всё прошло? - спросила его Дина.

- Не очень. Поганый театр. Идиотская погода. Они включили слишком сильно батареи, что сделало зрителей сонными, - Он посмотрел вниз, переминаясь с ноги на ногу, затем поднял глаза и расплылся в улыбке. - Господи. Только послушайте меня. Обвиняю их. Вот так мы всегда говорим, да? Ведь я сказал "они", а не "мы".

Дина засмеялась, и я тоже. Он повернулся ко мне и закатил глаза, мне, которую он едва знает. Я позволила себе представить, что только что пришла с шоу, и у меня есть своя собственная теория о том, какая должна быть температура в театре, и о её влияние на настроение зрителей.

- Что насчёт тебя, Фрэнни? - спросил Лейтон. - Когда мы тебя увидим на сцене?

- Не знаю, - ответила я, но даже сама идея заставила голову закружиться. - Надеюсь, что однажды получится.

Рука Лейтона лежала на плече Дианы и поигрывала её темными блестящими волосами.

- А ты, любовь моя?

- Наверное, никогда, - весело сказала Дина.

- Почему нет? Это мечта каждого актёра выступать на Бродвее, - запротестовала я, и она улыбнулась мне снисходительной улыбкой.

- Не хочу гадить на твои мечты, сладкая. Но сейчас я практически ушла из шоу-бизнеса. Сейчас я настолько близка к этой жизни, насколько хочу быть, - сказала она, обнимая Лейтона за талию. - Я просто больше не понимаю смысла во всём этом, да и в любом случае, никто не ломится в мою дверь.

- Никогда не знаешь, любимая, - сказал Лейтон. – «Нью-Йорк Таймс» писали о ней очень приятные вещи, Фрэнни.

- Античная история, - сказала Дина, но она улыбалась.

- О чём...? - каждый раз, когда я видела Дину на занятиях, мне хотелось спросить её о сериале, в котором она снималась, и сегодня под выпивку и после головокружительного дня, я, наконец, набралась смелости, чтобы сделать это.

- Ты про шоу? - спросила она, переглянувшись с Лейтоном, который улыбался с симпатией.

- Извини... Я не хотела...

- Ничего, - сказала Дина, покачав головой. - Я не возражаю об этом поговорить.

Он сделала глубокий вдох и с шумом выдохнула.

- Ну, приблизительно так: я сыграла там, когда только начинала...

- Но Таймс понравилось, - добавил Лейтон.

- Да, но после этого, у меня не было особенно много работы. Было так, я сидела в центре города без денег. У меня вообще не было денег. Но мой агент позвонил...

- Твой бывший агент, - сказал Лейтон.

- Да, он больше не с нами...

- Вообще-то, он с нами, - сказал Лейтон.

- Но больше не мой агент...

- Подонок, - сказал Лейтон, подмигивая мне.

- Позже он проявил себя, как подонк, но тогда я была просто взволнованна от мысли, что он у меня был, и он сказал...

- "У меня для тебя есть прослушивание, милая", - сказал Лейтон голосом подонка в лучших голливудских традициях. - "Кое-что особенное".

- Он сказал, что там будут "элементы", - продолжила Дина. - Я не поняла, что это значит, но произнёс он это значительно. Это был высоко концептуальный получасовой пилот. Он сказал "новейшие технологии". Именно эту фразу он использовал. Он сказал, что ему пришлось предпринять некоторые меры, чтобы выбить для меня это прослушивание, поскольку у меня нет опыта на телевидении, и в результате меня согласились прослушать. Я прочитала сценарий. Он не был похож на сценарий телевизионного шоу, но я и раньше читала пьесы, в которых что-угодно могло случиться, например, это мог быть мир чьих-то воспоминаний, и так далее...

- Ты и до этого читала абстрактные пьесы, - сказал Лейтон.

- Или вымышленные, не имеющими место в реальности, да... и посему я представила, как бы это могло быть, если всё сделать правильно. Плюс, он был очень политизированным...

- Политизированным? - удивлённо сказала я.

- Ага. До того, как его изменили, протестировали и в конечном итоге стали показывать в пятницу вечером. Сериал планировался, как новый "Все в семье". Я позвонила своему агенту...

- Подонку, - поправил Лейтон.

- Я позвонила подонку и спросила: "Что это? Это шутка?" И он ответил..., - Дина сделала паузу, как будто следующую часть истории было сложно рассказывать. - И он ответил: "Только две вещи может произойти с этим сериалом: первая, он будет иметь оглушительный успех, и ты будешь благодарить меня каждый год на Эмми, вторая, снимут пилот, ничего не получится, и он никогда не выйдет в эфир. Другого сценария быть не может. А если он выйдет в эфир и по каким-то причинам не будет на сто процентов фантастическим..."

- "То его ни за что не продлят", - сказали вместе Дина и Лейтон, и Дина приложила руку ко лбу, словно не могла поверить в то, что случилось. - Но он ошибся, сериал продлевали много раз.

- Правильно, - сказал Лейтон. - Они уволили исполнительного продюсера, убрали политику, заменив на неприличные шутки, добавили неприятного ребёнка в гипсе...

- Йорка Дорка?

- Его, - ответила Дина. - И перенесли его на восемь вечера в пятницу, где он и остался, его так и не отменили, хотя он не выиграл ни одной награды за семь лет. Семь лет моей карьеры, моей молодости! Парень, который играл босса, был пьяницей, никогда не появлялся вовремя, Йорк Дорк переспал со всей массовкой в своём трейлере, сценарист мнил себя гением, всё это было ущербным опытом. И вот это, мой друг, история о том, как я провела семь лет, снимаясь в определённо не передовом сериале "А вот и Пьер".

- А говорящий кот из Франции! - громко сказал Лейтон. - Теперь все вместе!

- Пресвятая Дева Мария! - сказали мы все вместе.

- Вот почему в основном я ушла из шоу-бизнеса, - сказала Дина.

- Тогда почему ты продолжаешь заниматься этим? - спросил Лейтон, улыбка играла на его лице, по ней было понятно, что он уже знает ответ, но я наклонилась вперёд, потому что я не знала и частенько задавалась тем же вопросом.

- Потому, Лейтон, что, как ты хорошо знаешь, есть ещё одно, что мне нужно сделать, одно лишь, что меня волнует, одна последняя мечта, которую из меня не выбить, и я не уйду из этого ужасного бизнеса, пока не осуществлю её.

- Скажи ей, Ди, - попросил Лейтон с ухмылкой. - Скажи Фрэнни, что это.

Дина повернулась, глядя на меня из-под длинных ресниц.

- Почти у каждого актёра в его резюме есть то, чего у меня нет. И я не остановлюсь, пока не получу это.

- Что?

- Роль в сериале, которому подхожу на сто процентов, - она сделала глубокий вдох, сузила глаза и сказала медленно и осторожно. - Я не уйду, пока не получу роль в моём любимом сериале "Закон и порядок".

- А ты никогда не снималась в нём? - сказала я удивлённо. - Но ты же идеально подходишь для него.

- Знаю. У меня даже есть ирландские и итальянские корни. А кто знает полицейских и преступников лучше?

- Тогда почему? Ты не ходила на прослушивания или...?

- Иногда людей, которых знают по нелепейшему сериалу за последнее десятилетие о говорящих животных, не воспринимают в серьёз.

- Но это было восемь лет назад, - возмущённо сказала я.

- Забавный факт об этом бизнесе, - сказала она слегка грустно. - Сложно предугадать наперёд, что забудется, а что запомниться.

В конечно итоге, мы втроём в числе последних пошатываясь вышли из бара. Мы встали треугольником на 46-ой улице, точно так же, как в баре: Дина и я друг напротив друга, а Лейтон посередине. Я поняла, что слегка покачиваюсь. Воздух был холодным, но теперь уже не настолько. Я ощутила головокружение.

- Я люблю вас, ребята, - сказала я, едва сдерживая слёзы, и крепко обняла Дину.

- Вау. Ты не умеешь пить, да? - спросила она, обнимая меня в ответ.

- Ну, я тоже люблю вас, ребята, - сказал Лейтон. - Дина, моя единственная и неповторимая, пошли домой.

- Уже поздно, дорогая, - сказала Дина мне. - Ты возьмёшь такси, да?

Ехать на метро до Бруклина так поздно может быть опасно. Мне следовало вызвать такси, она права, но мне было стыдно признаться ей, что у меня всего восемь долларов наличными, и, наверное, меньше двадцати долларов на банковском счете, так что я даже не могу воспользоваться банкоматом. Завтра ночью на работе в клубе я получу чаевые и крошечную зарплату, которые я тут же сниму в банкомате в самой гнусной части Пятой Авеню в Бруклине, который заберёт у меня почти четверть чека, чтобы тут же превратить его в наличность, но я не могу ждать семь дней, пока банк оплатит счёт, поскольку к этому времени счёт за электричество будет просрочен. Джейн, конечно, лучшая подруга, но неоплаченные счета злят её очень сильно.

Дина, не дожидаясь ответа, сунула мне в руку двадцатку и помахала такси.

- Вернёшь при случае. Созвонимся на неделе, хорошо? Расскажешь, как всё пройдёт.

Я устроилась на заднем сидении такси и помахала в окно Лейтону и Дине на прощание.

- Заранее сожалею о грядущем похмелье! - крикнул он, а Дина послала мне воздушный поцелуй.

Я дала водителю свой адрес и, поворчав о расстоянии до Бруклина, он, наконец, согласился отвезти меня, и мы понеслись по Девятой Авеню. Неоновые знаки, которые иногда светят слишком резко и печально, теперь казались тёплыми и дружелюбными. Сегодня вечером они весело подмигивали мне, почти в унисон, как на празднике, давая мне понять, что рады, что я решила остаться.

7

Я вернулась домой и начала взбираться по скрипучей лестнице, стараясь вести себя, как можно тише, чтобы не побеспокоить никого, но потом вспомнила, что в доме только мы с Дэном, поскольку Джейн работает сегодня ночью. Но я всё равно сняла обувь в гостиной, чтобы не мешать соседям внизу, прошла через кухню и зависла перед дверью Дэна. Я приложила к ней ухо, задаваясь вопросом, спит он или нет. Я надеялась, что не спит. Я не хочу ещё идти спать. Я хочу поделиться новостями.

Дверь распахнулась, словно он услышал мои мысли, и я едва успела отпрыгнуть, чтобы избежать удара по лицу.

Но это был не Дэн. В проёме, в черепаховой ленте и розовом махровом халате с зелёной отделкой, который всегда висел на двери ванной Дэна, стояла Эверетт.

Она ахнула.

- О, боже мой! - сказала она, прикладывая руку к голове, и в какой-то момент я подумала, что она собирается упасть в обморок.

- Извини, это всего лишь я, - сказала я, пытаясь, не выглядеть, как человек, чьё ухо только что прижималось к двери спальни.

Я улыбалась Эверетт, но моё сердце ухнуло вниз. Должно быть, я не заметила её сумку Шанель на обычном месте на столе в гостиной. Она была сделана из тёмно-синей стёганной кожи с золотой цепью, заменяющий ремешок. Она говорила, что это подарок от родителей по случаю выпуска из колледжа. Обычно Эверетт оставляет её на столе, при чём всегда кладёт на тканевую салфетку. Я очарована сумкой, поскольку это самая дорогая вещь, которую я когда-либо видела вблизи, но салфетка всегда беспокоит меня, как будто она думает, что наша уборка не соответствует её стандартам.

И всё же Эверетт была очень милой, и мне хотелось, чтобы она чувствовала себя здесь желанный гостем. У неё были апартаменты на Манхеттене, и она почти никогда не оставалась в Бруклине, поскольку ей нужно каждый день быть рано утром на работе в городе.

- Извини, - сказала я снова. - Я не разбудила вас?

- Господи, нет, - сказала Эверетт. - Дэн спит, как убитый, но, а у меня завтра важная встреча, так что я едва сомкнула глаза. Может быть, чаю?

Я не большой любить чая, и даже не знала, есть ли он в нашем практически всегда пустом шкафу. Очевидно, что Эверетт была тем человеком, который купил иностранную красную жестяную коробочку, которую она сейчас вытаскивала с верхней полки. Было интересно наблюдать, как она набирает листовой чай и заливает его кипятком из чайника. Меня заворожил такой простой способ заваривания с использованием неуклюжей ложки-фильтра, в которой находились чаинки, и брильянтовым обручальным кольцом, что блестело на её руке. Интересно, снимает ли она его, и если да, то кладёт ли на салфетку.

- Молоки или лимон? - спросила она.

- Эм, думаю, молоко.

Мы с Эверетт одного возраста, но её чопорная манера держаться заставили меня сесть прямо на диване, как будто я в гостях у старшего родственника, а не у себя в гостиной в Бруклине.

- Фрэнни, - она опустила повязку на глаза, а потом вернула её на место, убирая несуществующие выбившиеся волосинки. - Как продвигаются твои дела на актёрском поприще?

Я не знала, как объяснить Эверетт, чтобы она поняла. Да и что мне сказать? "О, хорошо, спасибо, сегодня всё прошло замечательно, но от этого мой главный страх, что я недостаточно хороша для этого дела, или, возможно, и никогда не стану таковой, никуда не исчез.

- О, хорошо, спасибо.

Мы сделали по глотку чая.

- Вся моя семья недавно ходила на "Призрак оперы", - сказала Эверетт. - Ты видела его?

- Нет.

- О, мюзикл замечательный. Такой волшебный! Там прямо с небес появляется гигантская люстра. Мы его обожаем.

Я представила, что я играю в этом мюзикле, и слышу, как люди говорят о люстре, как об их любимой части. Я не знала, что ответить. Потом я вспомнила, что Эверетт сказала, что у неё встреча завтра.

- А я только сегодня выяснила, что несколько агентов назначили мне встречу, - сказала я, пытаясь выстроить между нами мост.

- О, встречу! - сказала она, как некоторые люди говорят "О, мороженное!" или "О, бесплатные бриллианты!"

- Ага. Я собираюсь пойти на обе. На две встречи.

- Эм. Две встречи? По поводу работы? Это... это же хорошо, да?

- Да, я... я получила два приглашения на работу... на две встречи сегодня вечером. О них ещё нужно договориться.

Эверетт кивнула, но при этом выглядела сбитой с толку, как будто не могла взять в толк, как могут быть назначены встречи, но не определена дата и время.

- Это так сложно, да? - сказала она, вздохнув и печально покачав головой.

- Думаю, сложно. Эм, то есть, что именно тебе кажется сложным?

Эверетт уставилась на потолок, как будто только что заметила, что он существует и несколько раз моргнула своими большими карими глазами. Её профиль был острым, всё её тело состояло из углов, которые каким-то невероятным образом, словно на шарнирах, сейчас сидели в мягком кресле. Но в то же время в ней было нечто царственное и прямолинейное. Я не могла представить, чтобы она разразилась истерическим смехом или плачем. Она обычно замолкает на некоторое время, чтобы обдумать, что сказать дальше, таким образом, это наводит на мысль, что она давно привыкла к людям, которые ждут от неё продолжения. Мне стало интересно, как это никогда не задумываться над тем, чем заполнить тишину. Наконец, её глаза вернулись ко мне.

- Вот что. Между нами девочками, когда я слушаю тебя, я думаю о Дэне, и искренне волнуюсь. Я знаю, что он работает, насколько это возможно, усердно, как будто у него есть настоящая работа, но откуда ты знаешь? Откуда ты знаешь, что из этого когда-нибудь что-нибудь получится? Как можно выносить ожидание, что, эм, кто-то заметит тебя? Как ты можешь продолжать заниматься этим, если не знаешь ничего наверняка?

- Не знаю. Думаю, я просто делаю то, что делаю. Нет другого пути, кроме, как ждать до тех пор, пока можешь смиряться с таким положением вещей.

- Но как ты узнаешь, что пришла пора сдаться? Я имею в виду в случае Дэна, ведь никто ему не сказал нет, но, как я уже говорила, он усердно работает, и всё же никто ему не сказал да. Это словно какой-то вакуум, да?

- Да. Думаю, и такое может быть, - Эверетт ничего не ответила. До этого я никогда об этом не задумывалась, но есть нечто угнетающее в её описании, нечто совсем не утешительное в её попытке понять.

- В моём мире, - сказала Эверетт, - в сфере слияния и объединения корпораций сейчас наблюдается настоящий бум. Акционеры по-прежнему являются краеугольным камнем бизнеса, но увеличение транснациональных потоков капитала приводит к получению ещё большей прибыли. Это волнительное воодушевляющее время. Это и есть настоящая безопасность. Мы работаем усердно и получаем зримую выгоду, ну, или иногда потери, но в конце концов, неважно, выиграем мы или проиграем, но мы можем посмотреть на эти цифры и понять, чего достигли. Это реальное, понимаешь, о чём я?

Я энергично закивала, чтобы показать ей, что согласна, но, честно говоря, казалось, что мир Эверетт ещё менее измеримый, чем мой, единственное, что я могла представить из того, о чём она говорила, это весело танцующие цифры на мониторе компьютера, пока гигантская куча мультяшних денег валится с потолка и так каждый день. И в моей голове постоянно крутились "акционеры".

Теперь Эверетт наклонилась, её щёки горели, а я пыталась сфокусироваться на том, что она говорит, но меня отвлекало бриллиантовое кольцо и блики на нём, и её свеженаманикюренные ноготки. Они были идеально ровными, блестящими и отполированными. Или это покрытие придаёт блеск? Замешен ли тут лак для ногтей, который придал её ногтям такой цвет, или же это настоящий цвет её ногтей, и бывает ли в таком случае кожа под ногтями такой исключительно розовой? И ногти должны выглядеть, как будто на них есть лак или, наоборот, как будто лака нет? Использует ли она тот же цвет на ногах или нечто посмелее? Считается ли в её мире, что цвет ногтей на руках и ногах должен соответствовать или, наоборот, это расценивается, как пережиток?

- Он на самом деле так думает, ты знаешь об этом? - сказала Эверетт.

Чёрт. Я абсолютно упустила нить разговора и теперь не имела понятия, о чём она спрашивает.

- Извини, кто о чём думает?

- Дэн. Он думает, что ты на самом деле талантлива.

- Правда?

- Да. Кажется, ты снималась в какой-то рекламе? И он увидел тебя в театральной постановке, думаю, это было сразу после того, как он переехал. Её показывали не на Бродвее или, извини, всё-таки на Бродвее? Ты играла две роли: психотерапевта или кого-то ещё, французскую домработницу?

- Горничную-кокни. Эта пьеса шла всего лишь два дня. Это не просто не Бродвей. Это очень и очень далеко от Бродвея.

- Да. Именно эту. Он всё время говорит, как сначала не узнал тебя в образе горничной, поскольку у тебя обе героини вышли такими разными. Он был впечатлён. Итак, один фанат у тебя уже есть, отсчёт пошёл!

Казалось, Эверетт была довольна собой, словно она преподнесла мне в подарок первого фаната, а у меня было хранилище, куда я их помещала, а когда он наполнится, я стану общепризнанным объектом любви публики.

- Хорошо. Спасибо за компанию, - сказала она и поставила кружку с тонким звоном. - Это был крик души. Мне до смерти хочется узнать вас, девочки, лучше. Вы такие хорошие друзья моему Дэну. Я оставлю тебе мой рабочий номер телефона. Может быть, если ты будешь по соседству, то мы могли бы пообедать.

Я улыбнулась, соглашаясь, хотя меня и смутило то, как она сказала "пообедать". Словно люди из корпораций обедали как-то иначе, чем все остальные.

- Так забавно, - вздохнула Эверетт, вставая с кресла. - Когда мы встретились с Дэном в Принстоне, он учился на медицинском. Он был на правильном пути. Но потом он от всего этого отказался, ради этого. Думаю, это всё равно, что вырваться из системы. Как например, по наитию отрезать волосы или отправиться в Европу заниматься альпинизмом?

Света в квартире Фрэнка не было уже несколько часов. Мне следовало уже давно спать, но я до сих пор бодрствовала. Я проигрывала в голове снова и снова детали показательного спектакля, но мои мысли почему-то постоянно крутились вокруг картинки Дэн и Эверетт в постели. По каким-то причинам я никак этого не могла представить, и не важно, насколько сильно я пыталась. А эта лента... мне сложно было представить Эверетт без черепаховой ленты. Я так и видела её в ленте с ним в кровати. Вот, в темноте она прижимается к нему и шепчет "Я люблю тебя". И, возможно, Дэн просыпается, поворачивается и шепчет в ответ мне "Я люблю тебя".

На улице пронеслась скорая, ревя сиреной, и мои глаза открылись.

То есть, ей. Он шепчет "Я люблю тебя" ей.

Даже несмотря на то, что никто не знает, о чём я подумала, моё лицо всё равно загорелось. Не знаю, почему представляю себя в чьей-то ленте с человеком, который признаётся мне в любви, если учесть, что не думаю об этом человеке в таком смысле, человеке, который мне абсолютно не подходит. Может быть, я просто скучаю по Кларку. Может быть, я, наконец, перезвоню ему завтра и расскажу хорошие новости. Он оставил сообщение уже некоторое время назад, но по какой-то причине, я так и не могу ему перезвонить. Может быть, просто нужно ещё немного подождать. Может быть, он почувствует себя хуже, когда услышит историю моего маленького триумфа, когда услышит, что таким образом я становлюсь ближе к своим целям, а, следовательно, дальше от него.

Я подожду, подумала я про себя, и на этот раз, вместо постоянного волнения о надвигающемся, мчащемся, я позволила себе роскошь подумать:

У меня ещё есть время.

8

У вас два сообщения.

БИИИП

Фрэнсис, это я, твой отец. Тот, который из Коннектикута. Я говорю это на случай, если твоё сообщение, которое без сомнения было отправлено, изменило маршрут и направилось другому отцу в другой штат. Я отправил тебе чек. Так что не волнуйся по поводу денег. Тебе необязательно их возвращать. Просто позвони мне до того, как мы начнём Ринга Ларднера в четверг, хорошо?

БИИИП

Фрэнни, эм, привет. (шелест смятой бумаги) Это Джеймс. Франклин. (звук, словно выдохнули сигаретный дым или просто глубоко вздохнули) Эм, да. Я просто подумал, что мы могли бы... эм, как-нибудь выпить все вместе. Так, эм.

БИИИП

Мои дела пошли в гору. Я получила роль в рекламе порошка Ниагара и договорилась о двух встречах с агентствами, да ещё и Джеймс Франклин позвонил, даже несмотря на то, что его сообщение, бессмыслица. Но в любом случае на моём автоответчике записан его хриплый сексуальный голос, голос, который я не могу заставить себя сереть. Я проигрывала запись снова и снова, пока, наконец, не решила, что мне нужна Джейн, чтобы расшифровать это послание.

- Он приглашает меня на свидание, да? - спросила я, когда проиграла запись третий раз для неё.

Джейн покачала головой.

- Он сказал "все вместе". "Все вместе" - это не приглашение на свидание.

- Но зачем он тогда оставил это сообщение? Думаю, он приглашал меня на свидание каким-то своим странным способом.

- "Все вместе" означает: я попросил твой номер, потому что думаю, что ты милая, но я встречаюсь с другой девушкой, поэтому пытаюсь притвориться, что попросил твой номер, потому что хочу быть друзьями, и я спрашиваю, не хочешь ли ты как-нибудь сходить выпить со мной и моей девушкой, что, конечно же, никогда не случится, но это поможет мне не чувствовать себя таким дерьмом из-за того, что попросил твой номер телефона. Так, что тебя записали во "все вместе", друг мой. А теперь ты можешь стереть эту запись? Вспомни, что было в прошлый раз.

Агентству Брилл было нелегко дозвониться до меня по поводу рекламы Ниагары, потому что ни я, ни Джейн не заметили, что автоответчик заполнен. Поэтому я решила, теперь пользоваться сервисом компании, которая предоставляет собственный номер телефона и настоящего человека, который отвечает на звонки, как будто у вас есть настоящий офис, а он ваш ассистент. Сначала было волнительно звонить туда, но спустя несколько дней, в течении которых у меня не было сообщений, мне начало казаться, что в голосе парня из сервиса появилась жалость. Поэтому я попросила Дэна, оставить мне сообщение.

- Но что я должен сказать? - спросил он, при этом он выглядел озадачено, в связи с предстоящим.

- Что-нибудь. Просто предложи мне работу. Что-нибудь правдоподобное, но в тоже время впечатляющее.

- Мне было бы лучше, если бы я чётче понимал параметры этого задания, - сказал Дэн, наморщив лоб.

- Дэн, я опаздываю на работу. Просто выбери пьесу и придумай театр. Никто не будет проверять тебя. Мне просто нужно, чтобы парень подумал, что у меня в жизни что-то происходит.

Даже несмотря на то, что Дэн выглядел взволнованным, я доверяла ему провернуть всё это, как идеальному студенту, которым он и был, посему я чувствовал себя вполне уверенно, когда звонила на следующее утро.

- Телефон Фрэнсис Бэнкс, - сказал голос.

- Привет, это я. Сказала я чопорно. – У меня есть сообщения?

- Да, миссис Бэнкс. Вы получили приглашение сыграть в пьесе.

- О, здорово, - сказала я с такой холодной самоуверенностью, как будто у меня множество приглашений на работу. - Расскажите детали.

- Роль Марты в пьесе «Кто боится Вирджинии Вульф».

Я лет на двадцать моложе, чем нужно, для этой роли, но Дэн хотя бы дал мне главную роль.

- О, замечательно. Старая добрая Марта, - нежно сказала я. Может быть, он подумает, что я играла эту роль уже много раз. Это научит анонимный голос на том конце провода уважать меня.

- В театре «Старая лошадь» в Принстоне, Нью-Джерси, - сказал он. И что это? Я уловила сарказм в его тоне?

- Хорошо, спасибо, - на другом конце провода воцарилась тишина. - Ещё что-нибудь?

- Эм, это, конечно, не моё дело, но я никогда не слышал о таком театре, поэтому я проверил, и такое ощущение, как будто этот театр не существует.

Он проверил? Как? Он что потратил целый день, объезжая все города в Нью-Джерси, пытаясь обнаружить поддельные театральные постановки?

- Это маленький театр, - сказала я несколько возмущённо. - Маленький, но очень уважаемый.

- Эм, как вам будет угодно. Просто у нас есть буклет всех театров от категории А до D, и я не нашёл его нигде.

Уф. Что существует буклет всех региональных театров? И в нём есть даже категории от А до D? Я не знала об этом.

- Да, он новый. Недавно появилась новая категория «Э». «Экспериментальный», - добавила я, запинаясь, и быстро повесила трубку.

На следующий день я отказалась от сервиса. И мы с Джейн пообещали лучше следить за стиранием сообщений.

Только мне не хотелось стирать сообщение Джеймса. Не сейчас.

Я должна была вступить в свои первый профсоюз, Гильдию киноактёров, членство в которой стоило тысячу долларов. Когда я в первый раз снималась в рекламе, мне не нужно было вступать в профсоюз, потому что разрешается один раз поработать, не вступая туда, но во второй раз это необходимое условие. Из-за того, что у меня на счету всего лишь восемьдесят долларов, мне пришлось позвонить отцу и попросить его отправить деньги через Вестерн Юнион, которые он сказал, что отправит, хотя мне и пришлось потратить некоторое время на то, чтобы объяснить ему, почему моя работа стоит ему тысячу долларов.

- Почему ты не можешь заплатить профсоюзу, когда тебе заплатят за работу?

- Я не могу работать, пока не состою в профсоюзе.

- Но они же разрешили тебе прослушиваться, хотя ты и не состояла в профсоюзе.

- Да.

- И они знали, что тебе заплатят, поэтому профсоюз позволил тебе прослушивать. А теперь они знают, что ты должна вступить в профсоюз, потому что знаю, что ты получила работу.

- Да.

- И они знают, что тебе заплатят, потому что знают, ты заплатишь им, но они не будут ждать, чтобы ты получила оплату для того, чтобы заплатить им?

- Пап. Да.

- А я ещё думал, что у Маркса запутанные идеи.

Потом мне пришлось отпроситься с работы. Герб сказал, что это моё второе предупреждение, и мне лучше быть осторожной и не пропускать больше смену. Как минимум, в течении месяца, или он подумает, что я не воспринимаю работу серьёзно.

Этим вечером по факсу пришло извещение о вызове актёров на пробную съёмку, которое сообщило мне, куда и когда нужно явиться. И моё сердце подпрыгнуло, когда я увидела своё имя в первой строчке под надписью «актёры». В столбце «герой» стояло «Жена». В прошлой рекламе я числилась, как «Девушка в свитере№3». Мне остаётся лишь мечтать о дне, когда я буду играть кого-нибудь с настоящим именем.

Будильник сработал в четыре тридцать утра, и сначала я подумала, что нас грабят.

- Эй? - сказала я в темноту. А потом вспомнила.

Я собралась в рекордное время, и поспешила в метро. У остальных пассажиров были мутные глаза, а машины вели себя тише, чем обычно. На пересечении 72-ой и Бродвея я вышла из метро и прошла целый квартал, и только тогда поняла, что иду в неверном направлении. Я быстро пошла обратно на запад, не ожидая нужного света светофора, двигаясь сквозь поток машин. Пока машин было немного, а солнце висело низко в небе. Я прошла мимо нескольких грузовиков, припаркованных на 72-ой, по бокам от оранжевых конусов и электрических столбов с табличками «Парковка запрещена — идут съёмки фильма».

Должно быть, это мои съёмки. Возле грузовика обнаружилась коренастая девушка в шапке ушанке, говорящая по рации.

- Здравствуйте, извините, - казала я. - Эм, что здесь снимают?

- Рекламу майонеза, - грубо ответила она.

Я ошиблась местом. Как такое может быть. Как можно снимать две рекламы в одном месте?

- Это реклама, - спросила я, просто чтобы удостовериться, - майонеза?

- Да, - сказала она, словно я тупица. - Извините.

И она отвернулась от меня.

Я почти бегом обогнула квартал, смотрела по сторонам и начинала потеть. Нигде больше не было мест, которые были бы похожи на нужное мне. В агентстве не было ещё никого, чтобы помочь мне. У меня не было часов, но я была уверена, что опоздала.

Наконец, я снова вернулась к месту, где снималась майонезная реклама, туда, где большие грузовики выгружали здоровенные парни, на плечах которых были намотаны электрически шнуры, а в руках они держали нейлоновые ручки мешков с песком.

Девушка в шапке-ушанке по-прежнему стояла на том же месте, теперь она курила и разговаривала с парнем, на котором был тяжёлый кожаный ремень с рацией в кобуре. Она увидела, как я подхожу к ним, и её глаза сузились.

- Ну и ну, - сказала она уголком рта.

Я чуть не прошла мимо них. Мне страшно не хотелось разговаривать с ней снова. Очевидно, она думает, что что-то вроде майонезного фаната. Но мне нужна была помощь.

- Привет ещё раз, извиняюсь. Знаю, что вы сказали мне, что здесь снимается реклама для майонеза, но я актриса, и должна играть в рекламе порошка Ниагара. И это должно быть где-то здесь. И не знаю, может быть, вы знаете друг друга...

Её лицо тут же изменилось, она бросила сигарету.

- Тебя уже ждут, - сказал парень с рацией на ремне.

- О, чёрт, - сказала девушка. - Извини. Я думала ты... Привет, я Мэвис. Я второй-второй. Пошли покажу твой трейлер. Помочь с сумкой?

Мэвис шла впереди меня, всю дорогу что-то бормоча.

- Извини, но я привыкла работать с известными актёрами, не то, чтобы ты... чёрт, проехали. Нам всегда говорят, что если люди будут спрашивать, что за съёмки, отвечать «реклама майонеза», потому что никому не интересно, кто играет главную роль в рекламе майонеза, таким образом, люди идут дальше, а не слоняются в округе, задавая вопросы и пытаясь выловить Рассела Блейкли, или кого-нибудь другого, но я должна была встретить актрису, которая играет персонажа «жена», и без обид, ты не выглядишь достаточно взрослой... то есть, уверена, ты отлично сыграешь жену, но...

Пока она так болтала, я поняла, что испытываю чувство, которое никогда до этого не испытывала, но которое пока не могу определить. Я была совершено запугана Мэвис, её шапкой и её рацией, но теперь всё изменилось, она извинилась, пытаясь заставить меня почувствовать себя лучше. Она обращалась со мной, словно я была важной персоной, как будто она работала на меня. На меня никто никогда не работал, а я не хотел, чтобы Мэвис чувствовала себя так же, как и я десять минут назад.

- Ну, вот и твой трейлер. Укладку волос и макияж можно сделать в соседнем, видишь большой трейлер с пузырьками? Кто-нибудь из гардеробной придёт через минуту с твоей одеждой, и я скажу им, что ты опоздала из-за меня, это на сто процентов моя вина, и я скажу режиссёру...

- Мэвис, - сказала я, останавливаясь перед дверью трейлера.

- Да? - спросила она, щуря глаза от солнца, почти скрытые мехом шапки.

- Это мои первые настоящие съёмки. Я не знаю ничего. Например, я понятия не имею, кто такой второй-второй.

Мэвис улыбнулась и, кажется, расслабилась.

- Второй ассистент второго ассистента режиссёра. В основном я буду говорить тебе, когда и куда идти, поскольку именно я отвечаю за общую улётность твоего дня. Хочешь кофе?

- Эм, конечно. Где он?

- Могу принести.

- Нет, нет, всё в порядке. Я сама принесу его, - я не хотела снова ставить Мэвис в неудобное положение.

-Хорооошо. Просто тебе нужно сейчас сделать причёску и макияж, и сложно объяснить, где кофе находится. Так что я схожу за ним. Если только тебе не... или тебе нравится какой-то определённый вид кофе, который, как ты думаешь, я не смогу сделать?

Я пыталась быть вежливой, потому что мне и в голову не пришло бы просить незнакомого человека принести мне кофе, но, кажется, что Мэвис думает, что я грубо с ней поступаю, поскольку не разрешаю принести мне его. Не знаю, где я ошиблась. Кажется, у этого мира другие правила, отличные от мира, в котором я жила всю свою жизнь. Интересно, когда-нибудь я смогу их выучить?

- Нет. Ничего особенного. Думаю, пойдёт с молоком и сахаром, если можно.

- Без проблем, - сказала Мэвис так, как обычно люди говорят «не стоит волноваться», когда волноваться есть о чём, или «не проблема», когда что-нибудь способно принести колоссальную головную боль.

С тех пор как я вошла в гардеробную по соседству с моим трейлером, я пребывала в смятении. Там стояли два гигантских стеллажа на колёсиках, один из них был заполнен брюками цвета загара, а второй — тридцатью-сорока одинаковыми синими рубашками.

- О, будут... будут ещё люди? - спросила я измотанную женщину рядом. Она посмотрела на меня так, как будто я сказала нечто странное.

- Что? А, стеллажи? Неееееееееет. Это всё для тебя.

- Но разве они не все одинаковые? - спросила я, усмехнувшись.

- Эм, нет, на самом деле довольно разные, - серьёзно сказала она, указывая на брюки, которые выглядели до смехотворного одинаково. - Кстати, меня зовут Алисия, я художник по костюмам.

Интересно, как Алисия чувствует себя с громким званием «художник по костюмам», когда в данном случае предполагается выбрать лишь одну голубую рубашку и брюки?

- Извини, если кажется, что их много, но руководство до сих пор не уверено, что они хотят саржу или габардин, и хорошо, что они со своим ограниченным мышлением не давят на меня с лосинами. Слава Богу, они всё-таки позволили быть брюкам немного модными. В любом случае, мы померим их все. Клиент очень конкретен в том, чего он хочет. Я думала о джинсах, как о варианте, но клиент не захотел, чтобы реклама выглядела слишком городской.

Я не знала, кто такой этот «клиент», но меня уже волновали его мнение обо мне и его глубокое предубеждение против джинсов. Что ж я услужливо перемерила бесконечное количество брюк, которые для меня выглядели одинаковыми, и притворялась, что согласна с Алисией, которая считала их абсолютно разными.

Наконец, Алисия нашла брюки, которые ей понравились, единственное, они слегка жали в талии.

- Эти идеальны. Давай, сделаем фотографию. Хотя, мы могли бы их немного разрезать сзади. Вы, актёры, на самом деле не должны врать насчёт своих размеров, знаешь? - Она попыталась улыбнуться, хотя у меня было ощущение, что она раздражена.

- Я не врала насчёт размеров, - сказала я насколько возможно мило. - По крайней мере, не думаю так.

- Хорошо и какой размер брюк ты дала?

- Эм. Восьмой, наверное.

- В сантиметрах, я имею в виду.

- Не знаю. Я не знала, что пользуются такими размерами.

- Да, сейчас используют такие размеры. Вот здесь то мы и ошиблись. Не волнуйся. Большую часть времени ты будешь сидеть, слава Богу, так что мы можем импровизировать. Как я уже говорила, мы сможем их разрезать, если придётся.

Я не могла поверить, что она собирается разрезать новые брендовые брюки просто ради того, чтобы я посидела в них несколько часов. И я чувствовала вину за то, что дала неверные размеры.

- И какой мне размер подойдёт? В сантиметрах, я имею в виду.

Алисия посмотрела на меня задумчиво, затем, вероятно, решила, что меня стоит просветить, и сделала глубокий вдох.

- Ну, обычно я делаю замеры, - она сделала драматическую паузу.

- Угу, - сказала я. Это что и есть мой ответ.

- Так вот, в последний раз, когда я делала замеры, я работала с Корделией Бискейн, - она подняла брови.

- О, вау, - я попыталась выглядеть впечатлённой, какой Алисия и хотела меня видеть.

- Да, знаю. Я была ассистентом художника по костюмам, но всё же. Кстати, Корделия словно куколка. И её размер брюк шестьдесят шесть — шестьдесят восемь. Вероятнее всего, твой семьдесят четыре или семьдесят шесть, - сказала Алисия сочувственно. - Не то, чтобы ты должна себя чувствовать плохо, в смысле, ты выглядишь нормально, не всем же быть Корделией Бискейн, правильно? Но нужно стремиться.

Во всём моём списке целей, которых я хочу достичь, во всех моих мечтах, никогда не было такой чёткой в сантиметрах измеряемой цели. Мне стало интересно, как это происходит у успешных людей. Может ли успех или провал зависеть от размера талии. Я представила, как говорю сама себе: «Хорошо, я делаю всё правильно, но ещё восемь сантиметров отделяют меня от цели».

Потом я подумала, сколько от меня требуется, чтобы моя талия была хотя бы 74. Не могу даже представить, что мне нужно сделать, чтобы она стала 66. Но в этом есть смысл, Корделия Бискейн этим отличается от всех нас.

Сейчас для меня восемь сантиметров, как восемьсот сантиметров.

- Привет, я Кэрол. Я буду делать макияж. У тебя есть какие-нибудь аллергии или предпочтения?

Я посмотрела в гигантское зеркало на стене зеркал, каждое из которых было обрамлено флуоресцентными лампочками. В ослепляющем свете моё лицо совсем не было похоже на то лицо, которое я вижу в Бруклине. А вдруг это моё настоящее лицо, или то лицо в Бруклине настоящее, и как бы моё лицо выглядело в Квинсе.

- Эм, нет, ничего не могу вспомнить, - сказала я ей. Интересно, со временем у меня появятся предпочтения, и какие они будут? Надеюсь, я буду актрисой достаточно долго, чтобы успеть развить их, но пока я не готова к такого рода вопросам.

Она щёлкнула выключателем, и, возникло ощущение, словно ожили ещё сотни лампочек.

- Вау, у меня что на самом деле столько веснушек? - я до сих пор не могла смириться с тем, насколько моё лицо выглядит по-другому в этом зеркале.

- Мммм, давай посмотрим, - Кэрол надела очки, которые висели на цепочке у неё на шее и приблизили своё лицо к моему. Я замерла, словно на приёме у доктора.

- Мда, у тебя есть некоторое количество веснушек, это правда. Но не думаю, что они будут привлекать внимание. На мой взгляд они не проблема, но если тебя это беспокоит, то я могу выровнять кожу тональным кремом.

Кэрол вздохнула. Думаю, что я ей не нравилась.

- Здорово. Как тебе будет угодно. Спасибо.

- Журнал? - спросила она.

- Эм, да, конечно. Ещё раз спасибо.

Не знаю, всегда ли Кэрол такая сварливая или я сделала её такой. Я принялась листать журнал. МАЙКЛ ИДЁТ ПО СТОПАМ ЭЛВИСА! КОРДЕЛИЯ БИСКЕЙН ХОДИТ ПО МАГАЗИНАМ! КЭНДИС БЕРГЕН СНИМЕТСЯ В СМЕРТЕЛЬНОЙ ДРАМЕ! Хотелось бы мне, чтобы я взяла что-нибудь другое почитать. От этого журнала у меня началось несварение. На съёмочной площадке так много людей, с которыми мне нужно познакомиться, а я читаю ЛЮБОВНЫЕ ПИСЬМА ПРИНЦЕССИ ДИАНЫ! Столько имён. Как можно запомнить все имена людей, которых я встретила за сегодняшний день? И очень ли грубо даже не попытаться? «Мэвис, Алисия, Кэрол, - повторила я про себя. - Мэвис, Алисия, Кэрол.»

- Хочешь сама это сделать? - я оторвала глаза от журнала и увидела, что Кэрол машет перед моим лицом странным металлическим предметом. И я понятия не имела, что это и для чего он.

- Извини... что это?

Кэрол удивлённо взглянула на меня поверх очков.

- Ты никогда не видела их?

- Нет.

- Конечно же видела. Это щипцы для завивки ресниц. Уверена, что у твоей матери были такие.

Может быть, у моей мамы и были такие, но к тому времени, как я заинтересовалась таким вещами, её уже не было, но я не хотела объяснять это Кэрол.

- О, да, наверное, - всё, что я сказала.

Кэрол поднесла грозный инструмент к моему лицу, поместила ресницы между его узкими концами и сильно сжала. Было ощущение, словно веко вывернули и натянули на макушку. Глаза начали наполняться слезами.

- Всё в порядке? - спросила она.

- Нормально, - сказала я сквозь сжатые зубы.

Я хотела попросить Кэрол сделать второй глаз сама, но испугалась, что я и так у неё на плохом счету, посему решила потерпеть. Когда она закончила, мои ресницы стали, как у куклы, которая у меня была, когда я была маленькой, и у которой никогда не закрывались глаза, даже когда она лежала.

Наконец, я закончила с макияжем и переместилась на два кресла, чтобы сделать причёску.

- Привет, я Дебра, я займусь твоими волосами. - (Мэвис, Алисия, Кэрол, Дебра). Дебра была чернокожей женщиной с ямочками на щеках, около пятидесяти, и абсолютно не сварливой.

- Только посмотрите на эти кудряшки! Ты уверена, что у тебя нет негров в роду? - засмеялась она, сжав моё плечо. - Не волнуйся. Я точно знаю, что делать с этой копной.

Каким-то чудом она и вправду знала, что нужно делать. Вместо того, чтобы выпрямлять волосы, она завила их плойкой, в результате они превратились в опрятные и блестящие волны, вместо обычной неравномерно и неаккуратно вьющейся копны.

Дебра наклонила голову и указала мне на зеркало.

- Ну вот так, - сказала она, накручивая локон на палец, приглаживая его. - Они немного раскрутятся к тому моменту, когда мы окажемся на съёмочной площадке. Милашка.

Она погладила меня по голове и начала отключать плойки.

Я улыбнулась Дебре, и девушка в зеркале с Манхэттенским лицом и волосами улыбнулась в ответ. Я выглядела настолько не как я, не как бруклинская я, что не могла в полной мере насладиться своим образом без обычной головомойки. Может быть, фокус в том, что мне начертано всю жизнь переодеваться в кого-нибудь, чтобы сыграть этого человека. И только тогда я смогу по-настоящему себя оценить.

«Клиент», как выяснилось, не один человек, а целая группа из семи человек, пять мужчин и две женщины, все в костюмах и с блестящими волосами, их имена я едва расслышала, посему даже не пыталась добавить в свой список. Один за одним они пожали мою руку и представились, и до конца съёмок я их больше не видела. Периодически я получила сообщения об их настроении, доставленные из-за видео монитора, в который они смотрели.

- Клиенту понравилась эта попытка, - изредка говорил режиссёр Бобби (Мэвис, Алисия, Кэрол, Дебра, Бобби) или, - Клиент спрашивает, можешь ли ты улыбнуться шире?

Я сидела в кресле и говорила в камеру, слишком тугие брюки оголяли спину, а слишком свободную рубашку сзади собрали зажимом, который торчал по середине моей спины. Спереди я выглядела хорошо, но любой другой угол показывал, насколько передний план — ложная картинка, сколько усилий было положено, чтобы сделать картинку с одной стороны идеальной.

Бобби был спокойный парнем за тридцать, с очень сильно вьющимися коричневыми волосами, торчащими из-под кепки Нью-Йорк Метс. Казалось, он был очень уверен в себе, а его рукопожатие было сильным. Он был одет в джинсы, блейзер и кроссовки. Он рассказал, что обычно работает над боевиками, а эти съёмки просто лёгкая прибыльная работа.

- Я сделаю свет очень мягким, чтобы веснушки исчезли. Я слышал, что ты беспокоишься по этому поводу, - он прямо и с важностью посмотрел на меня, так обычно говорят доктора «У вас лейкемия».

- О, нет, я не говорила... - я хотела сказать ему, что все это недоразумение, но не знала, как это сделать, чтобы не звучало, как будто я жалуюсь на работу Кэрол. Я решила, что всё слишком сложно.

- Хорошо, да, спасибо.

Я повторяла одни и те же строки снова и снова до тех пор, пока они не потеряли всякий смысл. Кто-то с секундомером засекал время, и я в течении четырёх часов я либо ускорялась, либо замедлялась на одну секунду или самое большое на две. При чём эти двадцать восемь секунд длились до странного долго, дольше, чем двадцать шесть. Улыбалась шире, улыбалась слабее, наклоняла голову, говорила с камерой, как с лучшим другом, поднимала интонацию на названии продукта, но не продавала его, не слишком сильно, не слишком слабо, весело, по-настоящему весело. Наконец, какая-то комбинация скорости, интонации, энтузиазма или просто усталости заставила их сказать: «Вот оно! То, что нужно!»

Я была в замешательстве, потому что знала, что они сделали кучу различных кадров: руки крупным планом, пена, бельё высовывают из стиральной машины. Я знаю, что они используют все эти кусочки и каким-то образом соберут в единое целое, посему я не понимаю, зачем так важно было сделать один идеальный дубль, но я слишком стеснялась, чтобы спросить, как будто если я раскрою им, что новичок, то они усомнятся в том, что я им подхожу.

Я пожала руки клиенту, одну за одной, сказала спасибо, попрощалась, сказала, что отлично провела время, что было правдой, а брюнетка в голубом костюме произнесла:

- Ты очаровательна! И немного напоминаешь мне меня в твоём возрасте, - потом она наклонилась и прошептала на ухо. - Не волнуйся, я тоже ненавижу свои веснушки.

9

Барни Спаркс из агентства Спаркс сам ответил, когда я позвонила. Должно быть, на том конце провода возникли какие-то проблемы, поэтом он практически прокричал мне адрес и сказал подойти на следующий день в районе полудня. Его офис располагался далеко на западе города рядом с Девятой Авеню. Я поняла, что самый безопасный путь добраться туда, это идти по 42 улице, которая не была моей любимицей, поскольку наполнена проститутками, рекламой пип-шоу любых видов и наркоторговцами, которые шныряют туда-сюда, пытаясь продать что-то, чьё название звучало, как «сенсамелия». Я знаю, что это какой-то вид наркотиков, но не знаю, что именно это за наркотик, а может быть, я и название расслышала неправильно. Это мучительная прогулка, но, по крайней мере, там было много людей, чьё присутствие, хоть и пугающее, делает менее вероятным то, что меня похитят в каком-нибудь безлюдном уголке и заставят заниматься проституцией.

Офис Барни располагался на четвёртом этаже. И я пыхтела, когда добралась туда. Перед маленькой дверью не было секретарши.

- Привет, - сказала я в пустоту.

- Сзади, дорогая! – послышался громкий, скрипучий голос.

В комнате обнаружился стол, окно за ним и с двух сторон книжные полки, которые доходили до потолка и были забиты сценариями и старыми афишами. Названия были написаны маркером в углу, чтобы можно было прочитать, когда они лежали друг на друге, печатные буквы были чёткими, но сильно наклонёнными. Барни был одет в светло-голубое спортивное пальто. Его седые волосы были очень коротко пострижены. Всё помещение пропахло сигаретным дымом и пылью, но почему-то там было комфортно. Я боялась, что моя нервозность станет очевидной, особенно, когда обнаружила, что единственным местом, чтобы сесть, было гигантское кресло напротив его стола, в которое можно было погрузиться и быть проглоченным. Я минуту боролась с креслом, пытаясь изящно примоститься на краешке, но потом сдалась и откинулась назад, по крайней мере, так я буду выглядеть расслабленной.

- Фрэнсис Бэнкс! – взревел Барни.

Он рассказал мне, что даже со слуховым аппаратом не ощущает громкости своего собственного голоса. Он никогда не поднимал голос на людей преднамеренно, но всегда говорил громко. Он сказал, что громкость его товарный знак, и общество уважает его за это.

- Фрэнсис Бэнкс, - повторил он. – Прекрасное имя! Классика! Ты могла бы быть БЭНК вместо БЭНКС! Я уже вижу заголовки в «Голливуд репортер».

Он сделал глубокий, шумный вдох, который, кажется, ему нужно было делать каждый раз, когда он пытался связать более двух предложений. Его дыхание было затруднено, и, как и голос, удивительно громким.

- Классное имя для классной девчонки! Только посмотри на НЕЁ! Ты возращение в прошлое. Соседка, которая выглядит, как Ава Гарднер. К сожалению, у тебя нет её груди… но ЭЙ! Я видел кое-что во время твоего выступления. Моя любимая часть та, где ты УПАЛА.

Я улыбалась, но не знала наверняка, дразнит он меня или нет.

- Вы шутите?

- Нет, дорогуша. Я просто сума схожу по таким ситуациям. Тогда-то и становится понятно, кто из чего сделан. Мой отец, знаменитый бродвейский режиссёр, Ирвинг Спаркс, любил говаривать: «Все могут улыбаться в свои лучшие дни. Мне нравятся люди, которые могут это делать в ХУДШИЕ». Я был его ассистентом, и просто молодым парнем, всего лишь девятнадцати лет. Я сидел на последнем ряду на «Прибавь шагу», когда рыжеволосая девушка из танцевальной группы ужасно ушиблась. Но она быстро поднялась, так и не прекращая улыбаться. Я подождал её за кулисами, чтобы спросить, не нужно ли вызвать такси, и теперь нашей с миссис Спаркс совместной жизни пошёл пятьдесят второй год. Но ЭЙ. Я тебе ещё не рассказывал о Рут Бацци?

Интересно, Барни помнит, что это наша первая встреча?

- Эм, нет.

- Удивительная актриса, КУКОЛКА, настоящая шутница, - хрип, скрежет, удушье, а затем. – Однажды мне позвонили с побережья, они искали кого-нибудь наподобие Рут Бацци для нового варьете, но я сказал им, что у меня есть кое-что получше. Я представляю РУТ БАЦЦИ. Они сказали, что перезвонят. Но так никогда и не перезвонили. Она не получила работу. ПРАВДИВАЯ ИСТОРИЯ. Предвижу, что когда-нибудь позвонит мне и спросит про кого-нибудь наподобие Фрэнсис Бэнкс. А теперь расскажи, как ты представляешь себя в этом ужасном бизнесе?

Прошло уже довольно много времени с тех пор, как меня о таком спрашивали, и неожиданно я оробела. Я стеснялась рассказывать незнакомцу, даже доброму ко мне, обо всём, на что надеялась.

- Что за глупый вопрос! Это же пытка спрашивать человека о том, чего он хочет, когда этого не имеет, так? – сказал Барни. – Откуда тебе сейчас знать об этом, Я ПРАВИЛЬНО ГОВОРЮ?

Его слова заставили меня засмеяться.

- Да!

- Как мой отец, знаменитый бродвейский режиссёр, Ирвинг Спаркс, любил говаривать: «Нам всем нужно откуда-то начинать». Так начни откуда-нибудь, откуда угодно, и дай мне представление, что ты хочешь делать. Расскажи мне ВСЁ. О чём ты МЕЧТАЕШЬ?

- Мечтаю? Думаю, я хочу просто… работать. Я на самом деле хочу работать. Здесь, в основном в Нью-Йорке. В театре. Вот, как я себе это представляю.

- Театр – это замечательно, согласен, хотя думаю, что у тебя лицо, подходящее для кино, - сказал он, ударив себя в грудь, чтобы прокашляться. – Театр БЫЛ замечательным, и то ЕСЛИ ты Этель Мерман в её лучшие годы. Теперь У НЕЁ была бы зарплата. Сегодняшний театр НЕ замечательный, ЕСЛИ ты хочешь есть и жить в хороших апартаментах, но ЭЙ! Кто я такой, чтобы спорить? Я здесь, чтобы помочь ТЕБЕ.

Я ощутила волну гордости от комплимента Барни. «У тебя лицо, подходящее для кино». Думаю, такое легко бы сказала Пенелопа про саму себя, но я бы ни за что не посмела.

- А теперь слушай, дорогуша, у меня есть хорошее предчувствие по поводу того, что я видел на сцене в день представления, и я бы хотел помочь тебе начать. ВОТ ТАК, – он один раз хлопнул в ладоши, словно только что вытащил кролика из шляпы и хотел убедиться, что зрители увидели это.

Я была ошеломлена.

Он только что сказал, что хочет работать со мной. Я думала, что будет куда сложнее заставить кого-нибудь в этом мире сказать такое. Настоящий живой агент хочет представлять мои интересы.

Мне больше не придётся делать это в одиночку.

Я была шокирована.

- Что? Что… но… правда?

- Да, дорогуша, правда. Мой отец, знаменитый бродвейский режиссёр, Ирвинг Спаркс, любил говаривать: «Талант себя проявит». Ты, моя дорогая, проявишь себя. В ОПРЕДЕЛЁННЫЙ МОМЕНТ. Но кто может сказать, когда? ЭТО дело времени, удачи и как сильно всё это повлияет на тебя, НО. У тебя есть он. Я узнаю ТАЛАНТ, когда вижу его.

Больше всего на свете я хотела сказать да. Я нутром чувствовала, что Барни для меня. Но что-то удерживало меня. Было бы так легко сказать да и уйти из этой комнаты, имея агента. Даже слишком легко. Я оглядела комнату и стеллажи, забитые старыми сценариями и афишами, которые мне сначала показались тёплыми и дружелюбными, теперь выглядели потрёпанным бардаком. Кожа на подлокотниках гигантского кресла истончилась, возле одного шва выглядывала начинка, а солнечный свет пробивался сквозь окна, покрытые пылью.

Я начала слегка запинаться.

- Знаете, спасибо большое, но это мой первый раз, и всё такое новое для меня и…

- Ты хочешь подумать. У тебя назначены и другие встречи. Это прекрасно, дорогуша. Просто позвони мне, когда будешь готова.

Я выбралась из глубины кресла и неуклюже собрала свои вещи. Было очевидно, что встреча закончена, но всё же мне не хотелось уходить. Что-то удерживало меня, и я замешкалась в дверях.

- Всё в порядке, дорогуша? – пророкотал Барни. – У тебя есть ещё какие-нибудь вопросы?

- О, нет, спасибо вам. Я просто хотела ещё раз вас поблагодарить. И ещё я подумала, нет ли у вас каких-нибудь советов для меня?

- Прекрасный вопрос. Я давным-давно в этом бизнесе. Так что у меня куча советов. Есть несколько вещей, которые я говорю своим актёрам, а ты должна стать моим актёром.

- Да?

- Мой отец, знаменитый бродвейский режиссёр, Ирвинг Спаркс, любил говаривать: «Не рассказывайте историй о работе, которую почти получили. Извлекайте опыт из потерь и не останавливайтесь на них. Двигайтесь дальше».

- Хорошо. В этом есть смысл.

- Ещё со временем я понял, когда ты только в начале пути, очень помогает вести записи прослушиваний. Записывать, с кем ты встречалась и что чувствовала. Записывать, что прошло плохо, а что хорошо. Заведи себе, как называется эта штука? У миссис Спаркс есть такой. Факс.

- Филофакс?

- Точно.

- У меня он уже есть!

- Только посмотри на НЕЁ, - сказал он, сияя. – И, дорогуша, если однажды ты станешь знаменитой, не пиши поваренные книги.

- Эм. Хорошо.

- И не напортачь, если только ты не новая Джулия Чайлд. Это просто моя любимая мозоль. Актёры должны ИГРАТЬ. А не продавать парфюмерию и не писать книги.

Я даже не подозревала, что мне делать с этой информацией.

- Хорошо! – беспечно сказала я. – Тогда оставлю макаронную запеканку себе.

Я никогда в жизни не готовила макаронную запеканку, и, если бы у меня было больше времени, я бы выдумала еду позабавнее, но Барни всё равно почему-то засмеялся.

- Макаронная запеканка! Звучит УЖАСНО!

Его хриплый хохот летел за мной, пока я спускалась по лестнице.

Когда я добралась домой из клуба, было уже два часа ночи. Дэн сидел на диване с бутылкой пива между коленей и смотрел чёрно-белый фильм по телевизору.

- Дай догадаюсь, Феллини «Восемь с половиной»? – сказала я, позволив сумке соскользнуть с плеча на пол рядом с входной дверью. Я была счастлива, что кто-то не спит, счастлива, что после такого долгого дня вернулась не в тёмный дом.

- Неплохо! – сказал он, при этом он выглядел впечатлённым.

- Было не сложно догадаться,- ты, наверное, раз пятый в этом месяце берёшь его напрокат.

- Знаю, - сказал он, застенчиво улыбаясь. – Надеюсь, это не очень вас бесит. Джейн пыталась смотреть фильм, но потом сдалась и пошла спать. Она сказала, что в последний раз, когда она смотрела его, ей приснилось, что её съела подушка. Он почти закончился… Не хочешь посмотреть со мной конец?

Я приземлилась на диван рядом с Дэном и сняла обувь, чтобы мои зудящие ноги могли вздохнуть с облегчением.

- Он про режиссёра научно-фантастического кино, да? Поэтому он тебе так нравится?

- Ну, он о режиссёре, у которого кризис. Он потерял интерес к кино, которое снимает, а его личная жизнь разрушена. Предполагается показать, что он снимает научно-фантастический фильм, потому что утратил креативность. Он ищет смысл жизни и творчества.

- О, и это всё?

- Ага. Старый добрый ежедневный поиск смысла жизни.

Красивая актриса в очках сказала что-то режиссёру, которого играл Марчелло Мастрояни. Её рот продолжал двигаться, а голос уже затих.

- Кажется, синхронизация хромает.

- В те дни у итальянских создателей фильмов был такой стиль. Они дублировали все диалоги после съёмок, - объяснил Дэн, не открывая глаз от экрана. – И поскольку никто не заботился о том, чтобы записать живой звук, Феллини, как известно, включал громкую музыку, чтобы вдохновить актёров, а актёры говорили обобщённые реплики, которые потом он заменял теми, которые считал подходящими. Вот почему движение их ртов не совпадает с тем, что они говорят, но с другой стороны, поэтому действо такое плавное. Поскольку они время от времени танцуют под музыку.

- Как красиво!

На белом песчаном пляже процессия героев фильма смешалась с людьми в нарядах клоунов и циркачей, все были одеты в белую, парадную одежду. Затем фокус резко перемещается к цирковой арене, пустой, за исключением ребёнка, который играет молодого Марчелло Мастрояни. Он играет на флейте. А пятно света темнеет. Конец.

- А, - говорю я, сбитая с толку.

- Концовка должна показать, что он примирился с тем, кто он есть… должна показать, что он исцелился.

- А, - снова сказала я.

- Знаю, Феллини иногда бывает абстрактным, - сказал Дэн, а его глаза светились. – Посмотри его как-нибудь со мной с самого начала.

- Посмотрю, - улыбнулась я в ответ, впервые заметив зелёные пятнышки в его карих глазах. В комнате без светящегося экрана и звука кино на фоне стало слишком темно и неожиданно тихо, мы сидели на диване слишком близко друг к другу. Я быстро встала и подняла туфли с пола.

- Мне пора спать.

- Конечно. Мне тоже, - сказал Дэн, поднимаясь и выключая телевизор и видеопроигрыватель. - Подожди… у тебя сегодня должна была быть встреча, да?

- Ага.

- И как прошло?

- Хорошо, на самом деле хорошо. Но мне пока не с чем сравнить, так что я думаю, мне нужно пройти через всё это, ну, ты понимаешь. Так, что я возьму паузу, и, знаешь, не буду торопиться с решением.

То, что я говорила, мне и самой показалось странным, словно я играла роль профессиональной актрисы, у которой всё время какие-то встречи, и она уже пресытилась ими. Мне хотело сказать Дэну, что мне понравился Барни Спаркс, но я с подозрением отношусь ко всему, что даётся слишком легко. Не знаю, почему я не сказала это сейчас, и почему не воспользовалась шансом сказать да в офисе Барни.

Я чувствовала себя актёром из итальянского кино шестидесятых, который говорит шаблонные фразы на камеру, а потом ему подставляют настоящие.

10

У Джо Мелвилла, главного агента агентства Абсолют, было только одно окно, в три тридцать в пятницу. Потом он улетал в Лондон, чтобы встретиться с клиентом на месте, а следующего окна нужно было ждать не менее двух недель. По крайне мере, так мне монотонно сказала по телефону девушка с британским акцентом. Мне не хотелось ждать. К тому времени всё может измениться. К тому времени Джо Мелвилл может забыть обо мне.

Но мне нужно было быть в пятницу в четыре тридцать в клубе. Мне нужна пятничная смена, мне нужны деньги, но если опоздать хотя бы на минуту на смену, то Герб отправит домой и вызовет другую официантку, которую оставляет на телефоне на всю ночь. Очень жёсткие рамки, но они дают гарантию, что мы всегда придём вовремя, и у Герба никогда не будет недостатка в работниках.

И всё же, думаю, у меня будет шанс, если я предупрежу Герба заранее.

- Герб, есть небольшой, в смысле, очень-очень небольшой, шанс, что в пятницу я опоздаю на несколько, всего на несколько минут, потому что у меня важная встреча в очень важном агентстве.

Обычно я так не хвастаюсь, но иногда Герба можно впечатлить такими вещами. Ему нравится ставить себе в заслугу успехи всех людей, которые прошли через клуб, и к которым он относился, как к дерьму, но он очень сентиментально вспоминает о них, когда они добиваются успеха.

- Если ты уже знаешь, что опоздаешь, то я должен забрать твою смену, Фрэнни, - сказал он строго.

- Нет, нет, я не знаю, наверняка, опоздаю или нет. Вот, что я говорю. Вероятнее всего, я не опоздаю, Герб…это всего лишь может случиться.

- Я не могу рисковать.

Герб смотрит чересчур много сериалов про полицейских.

- Забудь, - вздохнула я. – Не нужно было даже упоминать об этом. Я буду вовремя.

- Рики! – крикнул Герб моему приятелю-официанту Рики, который наполнял солью и перцем солонки. – Возьми смену Фрэнни в пятницу.

- Герб! – теперь я запаниковала. Мне на самом деле нужна эта смена. – Нет. Забудь, что я сказала. Не бери в голову. Я приду, клянусь. Я приду заранее.

Комики в баре, которые до сих пор пили, видели эту сцену и вступились за меня, назвали Герба в лицо козлом и купили мне текилу, которую настояли, чтобы я выпила перед ними. Единственные люди, у кого был Герб под каблуком, эти самые комики, которые до сих пор пьют, потому что они были самыми смешными, и он не хотел, чтобы они трезвели. Герб попытался их напугать, выпятив грудь, он заявил:

- Я здесь босс, - но голос у него получился высоким и писклявым, и это заставило их только засмеяться, так что, наконец, он сдался и ретировался в свой кабинет в подвале.

Офис агентства Абсолют располагался на тридцать втором этаже стеклянного высотного здания на 56-ой улице рядом с Пятой Авеню, среди бесчисленных магазинов и апартаментов, которые я не могла себе позволить. Я была здесь всего лишь одни раз, чтобы сходить в Центральный парк, хотя наш парк в Бруклине мне тоже нравится. Улицы здесь шире и здания гораздо выше, чем в центре, и всюду люди, одетые в костюмы с кейсами, которые опасно переходили улицу посередине квартала. Я целую минуту пыталась понять, где запад, а где восток, но, наконец, мне удалось найти здание, в котором было нужно зарегистрироваться у охранника, в огромной книге в холле записать время и название агентства.

Охранник позвонил и сказал моё имя кому-то на том конце провода. Я нервничала, пока ждала разрешения пройти, как будто мне не было назначено, и я решила проникнуть туда тайком. Это напомнило случай, когда мне было шестнадцать, и я пыталась пробраться в бар в Ист-Норфолке с поддельными документами. Я всю поездку пыталась запомнить день рождение старшей сестры Джойс Антонио, но, когда вместо того, чтобы спросить про дату рождения, охранник спросил, кто я по гороскопу, меня поймали.

Но этот охранник не выкинул меня. Он дал мне бумажный бейджик с моим именем, напечатанным на нём, и сказал, что я могу подниматься наверх.

Лифт опустел где-то на двадцатом этаже, посему я быстро посмотрелась в дымчатое зеркало, чтобы проверить состояние лица, волос и одежды. Я была одета в чёрную обтягивающую водолазку, чёрную шерстяную мини-юбку, чёрные колготки и шнурованные ботинки доктор Мартинс, но насколько было видно в зеркале лифта, юбка была слишком короткая. Я попыталась отдёрнуть её, но моя кофта оказалась тоже недлинной, и если я оттягивала юбку вниз, так она выглядела лучше, то мой живот оголялся на сантиметр.

Нам нужно поставить в Бруклине зеркало получше, поняла я. Зеркало в полный рост, чтобы мне не приходилось становиться на унитаз, чтобы увидеть себя наполовину.

Может быть, это объясняет то, что я получаю мало работы. Я вижу только свою верхнюю часть или нижнюю часть. Я уже давно не видела себя полностью. Может быть, сочетание моих верха и низа совсем не такое, каким я себе его представляла. Мне нужно было купить для этой встречи новый наряд. В магазине с зеркалом во весь рост.

Мне нужно полноразмерное зеркало. Мне нужна юбка подлиннее. Мне нужно вернуться в Бруклин и переодеться.

Двери лифта открылись.

Приёмная была успокаивающе светло-серой. Всё было из плюша и бархата. Ковёр напоминал блестящий серый шёлк, а диван был оббит серебристой замшей, на которой появлялись морщинки тут же, как кто-нибудь садился на него. За длинным столом сидели два человека, красивее которых я никогда не видела, тоже облачённые в серый. Идеально выглядящий молодой человек читал сценарий. И идеально выглядящая девушка в наушниках разговаривала с кем-то с британским акцентом, наверное, она же разговаривала со мной. Поскольку они оба были заняты, я не знала, к кому обратиться, и какое-то время просто стояла и переводила взгляд с одного на другого. Я волновалась, что, может быть, молодой человек снимет рубку, потому что телефоны звонили беспрестанно, хотя здесь, в стране серого телефоны на самом деле не звонили, а скорее вежливо пиликали на очень тихой громкости.

- Привет, эм, я, эм, у меня...

- Здравствуйте, мисс Бэнкс, добро пожаловать в агентство «Абсолют», - молодой человек улыбнулся, поднялся, перегнулся через стол и пожал мне руку. К моему облегчению, его улыбка казалась настоящей, и он лучился дружелюбием, - Меня зовут Ричард. Я правая рука Джо. Я сижу на передней, потому что Памела убежала на обед. Я сообщу Джо, что ты пришла, а пока не хочешь воды, кофе или травяного чая?

На мгновение я растерялась, не понимая, кто такая правая рука, как может кто-то сидеть на передней чего-то, и почему сейчас три тридцать, а Памела только пошла на обед, и неожиданно я засомневалась, что я хотела бы выпить или хотела я пить что-нибудь, до и вообще испытывала ли я жажду. Таким образом, вместо того, чтобы ответить Ричарду, я раздумывала, нравится ли мне травяной чай? Он всегда казался чем-то, что я должна любить больше, хотя некоторые из них больше похожи на вкус на грязную воду в ванной. Или, может быть, я не люблю его из принципа, поскольку он предполагает здоровый образ жизни. Чем калорийнее и жирнее еда, тем больше она мне нравилась, и вообще почему, ради всего святого, я думаю об этом сейчас? Сейчас явно не время обдумывать такие сложные темы.

- Что, нет скотча? - сказала я, и ощутила, как моё лицо моментально вспыхнуло, положив руки на бёдра на залихватский манер, отчаянно пытаясь скрыть тот факт, что я стараюсь слишком усердно. К счастью, Ричард улыбнулся:

- Хотелось бы.

Потом он показал жестом идти за ним по холлу и привёл меня в конференц-зал с овальным столом и десятью стульями вокруг него.

- Джо был прав насчёт тебя, - сказал он. - Ты многого добьёшься. Вообще-то, меня отправили на показательный спектакль, и я рассказал ему, что ты была невероятной.

Он улыбнулся, со щелчком закрываясь тяжёлую дверь.

Из-за упоминания о показательном спектакле моё лицо до сих пор горело. Я надеялась, что он не рассказал Джо Мелвиллу об этой части. Интересно, будут ли люди в метро долгие годы хлопать меня по плечу в метро и спрашивать:

- Извините, не подскажите, какой сейчас день недели?

А потом начинать смеяться.

Я неловко прислонилась к стене рядом с дверью, не зная, чем заняться, пока я жду. Может быть, мне следует сесть. Куча людей сидит, чтобы скоротать время. Я посмотрела на гигантский стол и множество стульев. Если только к нам не присоединится толпа людей, то это комната казалась странной для встречи двух человек.

Да, подумала я, нужно сесть. Но я не знала, какое место выбрать. Я даже не совсем была уверена, что хочу сидеть, но даже если бы и хотела, то было сложно выбрать подходящее место. Здесь такой выбор.

Интересно, а не часть ли это собеседования, а стулья могут быть тестом. Может быть, за мной наблюдают с помощью скрытой камеры. И стоит ли мне беспокоиться, что мне пришла в голову мысль, что за мной наблюдают? Но если за мной наблюдают, то какое бы место посчитали бы правильным люди, сидящие за монитором в комнате управления? Может быть, агентство «Абсолют» работает только с теми людьми, которые выбирают место во главе стола, словно заявляя: «Я звезда». А ведь может так быть, что такая дерзость сослужит мне плохую службу. Такое место может сказать: «Я думаю, что я настолько особенная и важная, что заслуживаю лучшего кресла в доме». И, следовательно, покажет людям, что я буду очень избирательна в работе.

Но, с другой стороны, зачем им работать с человеком, который выберет место в середине? Разве такой выбор не скажет: «Я абсолютная посредственность»? Разве такой выбор не предполагает, что я соглашаюсь, чтобы мной руководили? Если я сделаю такой выбор, то заявлю, что я ужасно неуверенная в себе и даже не могу представить себя звездой, не только на сцене, но даже этого стола для переговоров.

Это глупо. Кажется, я перемудрила. Мне просто нужно выбрать любое кресло.

Я уже собиралась сесть, как дверь позади меня открылась и чуть не сшибла стул, который я выбрала.

- Фрэнни Бэнкс. Привет. Я Джон Мелвилл. Пожалуйста, присядьте в конце стола.

Чёрт. Я выбрала неверный стул. Я неловко попятилась назад в полу приседе, чтобы пожать ему руку. Он указал мне на сидение во главе длинного стола. Затем он занял место через несколько стульев от моего, как раз то, с которого меня выкинул. Я ожидала, что он сядет в сосредоточие власти во главе стола на другом конце, чтобы мы могли смотреть глаза в глаза, находясь на большом расстоянии друг от друга, как это обычно происходит в фильмах про королей и принцесс или людей, которые не очень нравятся друг другу.

Джо Мелвилл выглядел так, как будто работал в юридической фирме или банке, а не как человек, который работает с креативом. Тёмно-синий костюм сидел на нём идеально, а кожа была упругой, гладкой, розовой и почти сияла, словно перед тем, как зайти в эту комнату он прошёл процедуру по уходу за лицом и принял душ. Из-за его сияния я ощутила себя грязной и бедно одетой. Он отправил Ричарда, который, очевидно, младший сотрудник в фирме, чтобы сообщить мне, что я должна прочесть монолог с показательного выступления перед ним.

Когда мы сели, Джо какое-то время изучающе смотрел на меня, и я не знала, с чего начать, монолога или завести незначительную беседу, задать ему вопросы, или же следует ждать, пока он не спросит меня что-либо, или не попросит начать. Я уже начала нервничать, поскольку казалось странным делать то, что я делала в театре, в чьём-то офисе, где нет энергии аудитории и других актёров. Мы были освещены ярким светом, посему я не очень хорошо видела аудиторию. Но здесь в светлой приёмной, Джо Мелвилл был настолько близко ко мне, что я видела каждую эмоцию на его лице.

- Почему бы нам не начать, - сказал он. - Пожалуйста, прочтите свой монолог, когда будете готовы. После этого мы поговорим. Не спешите.

Его слова ободряли, но лицо его было в лучшем случае безучастным. Но когда два человека сидят в одной комнате, и один из них должен выступать перед другим, предложение не спешить в таком случае кажется смехотворным.

Но я попробовала. Попробовала сделать глубокий вдох, но воздух застрял в горле и не проходил в лёгкие. Мне нужна была минутка, чтобы успокоиться, но на самом деле я не могла так долго собираться. Неужели вы видели актёров, которые склонят голову набок или выйдут в холл, чтобы помедитировать или попрыгать вверх и вниз, или что там они любят делать, чтобы согреться, «не спешить», оставив Джо Мелвилла ждать их здесь? Может быть, кто-нибудь и мог бы так сделать, но не я. Я начну сейчас же, чтобы показать, что я готова, что всегда готова к вызову.

Я начала читать тот же монолог, что и на показательном выступлении. Снова и снова во время пьесы моя героиня повторяла: «Мне тридцать два года». Словно это должно было объяснить всё плохое в её жизни. Я не знала, что значит быть тридцати двух летней, но могла представить. Я представляла, что она находится между двумя эпохами своей жизни. Она в том возрасте, когда не переходишь из состояния в состояние, но скорее находишься на ничейной земле, в возрасте, когда она начала ощущать, что её надежды угасают.

Я понимала это.

Когда мы играли в показательном спектакле в театре, я с самого начала стояла, но в этой переговорной я чувствовала себя неловко, посему решила сидеть всё время. Кресло, на котором я сидела, было мягким офисным креслом на колёсиках, и где-то на половине монолога я поняла, что катаюсь на нём туда-сюда, используя кресло на колёсах как своего рода стимуляцию. Я поставила ногу на пол и усилием заставила её не двигаться, из-за чего забыла следующую реплику.

Чёрт.

Я абсолютно не помнила, на чём остановилась.

Я сделала паузу, пытаясь остаться в образе. Я посмотрела в окно, словно мне (ей) пришла в голову важная мысль. Если я расслаблюсь, то вспомню, если буду паниковать, то нет. Это я узнала на курсах. Если я расслаблюсь, то вспомню.

Если буду паниковать, то нет.

Расслабься.

Расслабься.

Наконец, спустя, как мне показалось, продолжительное время, даже слишком, я вспомнила реплику. Я закончила, затем смущённо улыбнулась Джо, давая понять, что я закончила.

- Восхитительно, - промурлыкал он. - Очень смешно.

Его голос был тёплым, но лицо по-прежнему ничего толком не выражало. Даже нельзя было сказать, понравилось ему или нет.

Спустя мгновение, он сложил ладони и сжал их, оставив только указательные пальцы на церковный манер. Затем он несколько раз дотронулся этими пальцами до губ.

- Итак, мисс Бэнкс, расскажите мне о себе, - наконец, сказал он.

- Эм, о себе?

- Да. Я бы хотел знать, что вас привело сюда. Почему вы приехали в Нью-Йорк. Какой работой интересуетесь?

- Эм. В основном, в театре. Я бы хотела работать в театре и быть настоящим актёром, не как те с парфюмом.

- А...? Извините, что насчёт парфюма?

- Знаете, я хочу скорее играть, нежели иметь свой собственный парфюм.

- Понятно. Хотя новый парфюм одной из наших клиенток, Корделии Бискейн, имеет потрясающий успех. Он называется «Гельветика».

- «Гельветика?» Это парфюм?

- Да. Наверняка, вы видели рекламу: «Надень шрифт, который тебе идёт». Она держит руку на пульсе. Ведь недавно произошёл компьютерный бум.

- О. Звучит здорово. В смысле, не могу дождаться, эм, понюхать его.

- А теперь расскажите, что вас привлекает в актёрском ремесле?

Он ждал, что я скажу, но вместо того, чтобы придумать ответ, я представила, как бы выглядел Джо Мелвилл нервным и, если бы нервничал, и одетым в домашний халат. Я пыталась представить его ранимым, но не могла, в моём воображение он всегда был спокойным, уверенным, светящимся и розовым. Не уверена, что мне это в нём нравилось. Не уверена, что мне хоть что-нибудь нравилось в нём.

Но прежде всего, я была не уверена, что понравилась ему, и это означает, что я должна его к себе расположить.

- Почему вы хотите быть актрисой? - повторила я вопрос, как идиотка, пытаясь выиграть немного времени.

Я ненавидела этот вопрос. У меня не самом деле не было ответа.

Я хотела сказать, что так работает мой мозг. Словно у меня нет выбора. Я читаю что-нибудь про кого-нибудь и начинаю представлять себя этим человеком. Я вижу кого-нибудь на улице или на сцене, или по телевизору, или в любом другом месте, не важно, настоящий это человек, или актёр, играющий своего героя, и если человек или герой мне интересен, то я ставлю себя на его место, представляя, как бы я чувствовала себя, чтобы я говорила или делала, если бы была этим человеком.

Я не помню, когда решила, что буду строить карьеру актрисы, так я хотела сказать ему. Не было определённого дня, когда такая мысль пришла ко мне. Моя мама умерла, и начала притворяться, что этого не происходило, начала представлять, какой бы я была, если бы у меня была жизнь какого-нибудь другого человека, и притворство приносило облегчение. Это не было осознанное решение. Переезд в Нью-Йорк — осознанный шаг, но желание стать актрисой было скорее склонностью. У меня было ощущение, словно эта профессия сама выбрала меня, но я не могу сказать такое, хотя:

- Эта профессия выбрала меня, - и это прозвучало невероятно претенциозно.

- Я чувствую, что в качестве актрисы, мне есть, что сказать, - услышала я собственный голос. Это ещё более безумный ответ, потому что это неправда. Я никогда не думала о таком прежде, и это ещё более претенциозно, чем я собиралась сказать, но, по крайней мере, это ближе к истине. Было что-то в Джо Мелвилле, что заставляло меня вести себя, как человек, которым я не являюсь.

Он ничего не сказал, посему я чувствовала, что должна продолжить. Словно я уже не могла совладать с этим несущимся на всех парах поездом. Посему я просто продолжила говорить, пытаясь не провалиться полностью.

- Я всегда любила театр, - сказала я. Слава богу. Не оригинально, зато правда. - Мой отец водил меня на каждый спектакль, который ставили у нас в городе, так же мы бывали на большинстве спектаклей в Нью-Хейвене, и иногда мы выбиралась в большие города не только в театр, но и на балет, музыкальные представления и современные танцы.

Я сделала паузу.

- Он преподаёт английский, - зачем-то добавила я, словно это могло объяснить интерес к современным танцам.

Джо Мелвилл безучастно кивал, как будто то, что я говорила, было не только абсолютно неинтересно, но ко всему прочему он был полностью погружен в свои мысли, например, мысли о фондовом рынке или о горохе. Я была полна решимости расположить его к себе, но сейчас ощущала себя нервной и легкомысленной, и мне пришло в голову, что я совершенно нехарактерно для себя забыла позавтракать. Неожиданно мне до смерти захотелось выбраться отсюда. Я просто хотела, чтобы эта встреча закончилась.

- Уверен, что вы понимаете, какая конкуренция в этом бизнесе. Вы готовы к конкуренции?

Он изогнул бровь, совсем слегка, как дьяволёнок в детских сказках.

Конечно же, я знаю, какая конкуренция в актёрской среде, потому что все говорят мне, какая высокая конкуренция среди актёров и, что лишь 5 процентов членов профсоюза зарабатывают достаточно, чтобы жить, и из этих 5 процентов лишь 2 зарабатываю много денег, что означает, как говорит Джейн, Брюс Уиллис платит за стоматологическую страховку каждого члена. Конечно же, меня волнует конкуренция.

- О, я не беспокоюсь об этом. Я очень конкурентоспособна. Я из семьи, которая любит состязаться.

- Спорт?

- Боже, нет. Нет. Забавно даже вообразить такое, - засмеялась я, представив нас, себя и отца, которые могли провести все выходные, просив в гостиной, поглощая одну за одной книги, прерываясь только, чтобы поесть замороженную пиццу или сделать попкорн, играющими в теннис, катающимися на лыжах или сплавляющимися на байдарках по порожистой реке.

- Любители состязаться в том смысле, что я, когда была ребёнком, всегда всё превращала в игру. У меня хорошая память, так же, как и у отца, посему мы подзуживали друг друга, например, начиная читать «Бармаглота» с середины. Или я проверяла сама себя, например, по радио играла песня, и я притворялась, что в финале «Угадай мелодию» и должна угадать название до того, как заиграет припев, иначе теряю всё. Я всегда представляла себя в затруднительном положении. Например, когда на почту приходил каталог L.L.Bean, я притворялась, что должна выбрать одежду на всю оставшуюся жизнь из одного каталога, что может показаться несложным, поскольку у L.L.Bean очень большой выбор, разве только вы не собираетесь найти там платье на свадьбу.

Я слегка задохнулась, думаю, потому что говорила слишком долго.

Джо Мелвилл помолчал мгновение, а потом спросил:

- Свадьбу?

- Да. Или выпускной. Такого рода вещей нет в L.L.Bean. Если только вы не один из тех альтернативных странных ребят, которые бы с удовольствием надели хлопчатобумажные штаны в полоску и ботинки «лягушачьи лапки».

Думаю, что на этом мне стоило остановиться.

- И охотничью шапочку, - добавила я.

Джо Мелвилл, не отрываясь, смотрел на меня.

- С монограммой на сумке, - ляпнула я. - Как на вашем кошельке.

Я легко рассмеялась, пытаясь прикрыть тот факт, что слишком сильно удалилась от темы, но вышло больше похоже на злобный ведьмовской хохот.

- Ещё стоит упомянуть, что я снималась в национальной рекламе.

- Эммм, - сказал Джо. Он выглядел не сильно впечатлённым. - Реклама может быть прекрасным источником дохода.

Я могла бы сказать, что потеряла его, но я собиралась сделать ещё одну попытку, чтобы спасти себя. Я сделала глубокий вдох.

- Так вот, что я думаю по поводу конкуренции. Я всегда тем или иным способом превращала всё в состязание, поэтому я уже закалена, и в каком-то роде мне будет на самом деле легче, и я не боюсь, что меня обидят или оскорбят, потому что у меня в любом случае низкая самооценка, я всегда ожидаю худшего, что странно, потому что я постоянно представляю, что добилась невероятного успеха. Ну, почти постоянно, в хорошие дни. И я сообразительная, поэтому абсолютно уверена, что если я чего-нибудь ещё и не знаю, то скоро выучу, потому что я сообразительная, что, знаю, только что говорила, потому что я сообразительная... ахаха, понимаете? Но если серьёзно, например, сегодня я быстро поняла, что если не есть весь день ничего, кроме гигантской кружки кофе, то сорвусь и начну говорить о каталоге L.L.Bean.

Я попыталась улыбнуться уверено, но передержала улыбку, как будто позировала для семейной рождественской фотографии. И спустя мгновение, опустила глаза и уставилась на мыски своих ботинок. У меня больше не было энергии притворяться, но мне нужно было собраться, потому что чувствовала, что вот-вот расплачусь. Всё пошло абсолютно неправильно, совсем не так, как я себе представляла. Я должна была сегодня источать самообладание, а ещё просвет между кофтой и юбкой должен быть меньше. Я снова была удручена огромной разницей между моим представлением успешной себя и себя в данную минуту.

Я заставила себя поднять глаза на Джо Мелвилла, ожидая, что он будет хмуриться, в ужасе и набирать номер охраны.

Но Джо Мелвилл улыбался. На самом деле. Это была первая явная человеческая эмоция на его лице. А потом он начал смеяться. По крайней мере, я так думала. Нет, уверена. Он смеялся, и, хотя звука смеха не было слышно, подозреваю, что в ответ громче смеяться он просто не мог. Он кивал головой, улыбался и раскачивался вперёд-назад.

- Фрэнни Бэнкс, вы очень забавная девушка, - сказал он. Потом он наклонил голову на один бок и слегка потряс ею. Словно, ему в голову пришла идея, или в ухо попала вода после недавнего падения в бассейн.

- У меня есть одна идея, - сказал он.

Ну, я хотя бы получила право на одну.

- Скажите... вы… вы ходили на другие встречи?

- Другие... в смысле... с другими агентствами?

- Да.

- Нет, эм, да. Я встречалась с Барни Спарксом. Из агентства Спаркс.

Джо посмотрел на меня так, как будто мой ответ правильным.

- О, я помню старину Барни. Великолепный агент, в самом расцвете сил. Но вы ещё не подписывали бумаги?

- Бумаги? Нет, - я вспомнила Барни в офисе в потёртом пиджаке. Я была уверена, что он был единственным для меня, но мне не с чем было сравнить. Слава Богу, я ничего не подписала, слава богу, я решила подождать, потому что неожиданно мне сильно захотелось быть здесь, рядом с шелковистым серым ковром и изящно звонящими телефонами.

- Недалеко отсюда проходит кастинг. Они ищут среди наших клиентов актёра для большой эпизодической роли, но они так же упоминали об очень маленькой роли, понимаете, существенно меньшей, чем для которых я обычно отправляю наших клиентов. Но я бы хотел, чтобы вы с ними встретились, и посмотрим, как пойдёт. Знаю, что это предложение было сделано вам в последнюю минуту, но если вы свободны...?

Я должна была быть на работе меньше, чем через тридцать минут. Если я уйду сейчас, как я планировала, и возьму такси, которое вещь ненадёжная в час-пик, я могу успеть вовремя. Если же я пойду на кастинг, даже, если он недалеко отсюда, я определённо опоздаю на работу, на которую, я обещала Гербу, прийти вовремя, что означает, что он отберёт мою сегодняшнюю ночную смену и, возможно, следующую тоже, и, может быть, настолько рехнётся, что совсем выгонит меня с работы.

- Конечно, - сказала я Джо Мелвиллу. - Я свободна.

11

У меня созрел план, но всё зависело от Рики, официанта, который чуть не получил вчера мою смену. А пока я слушала его автоответчик в телефонном автомате возле агентства «Абсолют». У Рики было очень длинное приветственное сообщение, в котором он исполнял импровизацию на песни Эвиты и Шер, и, казалось, прошла целая вечность, прежде чем я дождалась сигнала.

- Рики. Рики. Рики. Рики. Это Фрэнни. Рики, возьми трубку. Пожалуйста, возьми трубку. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...

- Фрэнни! Так мило, что ты позвонила! Вау, должно быть, все об этом говорят. Я очень благодарен за поддержку.

- Рики, слава Богу, ты дома. У меня просьба... я думала... эм, дело в том, у меня сейчас прослушивание для «Кевина и Кэти». Я должна быть на нём прямо сейчас.

- О, - голос Рики звучал разочаровано. - Так, ты звонишь не из-за моего... А что «Кевина и Кэти» ещё показывают?

- Знаю. Я тоже самое сказала своему агенту. Но да. Уже девятый год или около того, но прямо сейчас его не показывают он ушёл на перерыв или хиатус. Кажется, он сказал, что сериал ждёт нужного времени в сетке вещания, но скоро снова появится в эфире...

- Подожди. У тебя теперь есть агент? С показательного выступления?

- Эм, не знаю. Наверное.

- Уже?

- Эм, как я уже говорила, я не совсем уверена... но, наверное, да.

- Аааа. И какую роль ты собираешься сыграть?

- Она называется просто «Девушка номер один».

- Аааа. Так ты звонишь не из-за того, что слышала про моё шоу?

- Нет, извини. Я звоню, чтобы узнать сможешь ли ты взять мою сегодняшнюю смену.

- О, твою смену. Хммм. Не знаю, Фрэнни. Почему бы тебе просто не позвонить Гербу, чтобы он заменил тебя? - спросил он, слишком невинно.

- Рики, пожалуйста, ты же знаешь, как он бесится из-за этого. Я подумала, может быть, если ты появишься на работе, он будет смущён, поскольку он пытался отдать тебе эту смену, и, может быть, он подумает, что всё-таки отдал её тебе, что мы сделали, как он изначально сказал, и, может быть, тогда он запутается, и я не попаду в неприятности.

Под конец мой голос стал совсем тихий, поскольку план, когда я его озвучила, начал выглядеть совсем уж нелепым.

Рики выпустил мучительно долгий выдох.

- Хорошо.

- Хорошо? Да? О, Рики, спасибо тебе большое... правда, я твоя должница. Супер!

На том конце провода воцарилась тишина. Может быть, я недостаточно выразила свою благодарность.

- Спасибо, правда. Ещё раз, спасибо. Мне нужно идти, э…

- Фрэнсис.

- Да?

- Ты не хочешь спросить меня про шоу?

- Что? Да! Извини. Рассказывай.

- Ну. На самом деле, я очень взволнован. Меня только что взяли на шоу одного актёра «Озарение», которое будет идти в подвале «Хулигана».

- «Хулиган»? Здорово! А… где это?

- Да, ты знаешь. Ирландский бар на 2-ой Авеню. Это подвал, где Клаудия устраивала чтения своих стихотворений.

- О, да! Этот «Хулиган». Ага, знаю, замечательное место. Поздравляю.

- По идее сегодня вечером у меня должна была быть репетиция.

- Да? Чёрт. Извини. Ещё раз спасибо. По крайней мере, тебе не придётся звонить куче людей, чтобы перенести репетицию. Поскольку это представление одного актёра. А ты и есть этот один актёр, так?

Он молчал, а я нервно хихикала, но в конечном итоге, мне удалось закончить разговор, ещё раз извинившись и заверив, что буду первой в очереди на его спектакль.

Я думала о подвале «Хулигана», пока поднималась в лифте на прослушивание. Я выступала по вечерам и в худших заведениях, но позволила себе думать, что эти дни позади. Может быть, эта поездка на лифте на двадцать пятый этаж станет разделительной чертой между мной любителем и мной профессионалом.

- Извините, - сказала я регистратору, на чьём металлическом столе была приклеена бумажка, на которой наспех чёрным маркером было написано «Кайл и Карсон кастинг». - Мне нужно получить сценарий для «Девушки №1».

Я увидела, что она смотрит очень маленький телевизор, спрятанный под её столом. Казалось, она была разочарована тем, что ей приходится отрываться, чтобы заняться мной.

- Что?

- Извините. Я ищу сценарий для «Девушки №1».

Она с сомнением посмотрела на меня.

- Джо Мелвилл отправил меня.

При упоминании имени Джо, половина из дюжины голов в комнате ожидания повернулись в мою сторону. Я ощутила смесь смущения и гордости. Мне не следовало говорить так громко, но мне понравилось, как это прозвучало.

- Вы пришли на роль Смеющейся девушки?

- Думаю, да, если это одно и тоже, эм, да.

- У Смеющейся девушки нет реплик. Она просто смеётся.

- И что она больше ничего не делает?

- Неа. Она девушка. Она смеётся. Специалисты по подбору актёров хотят девушку с заразительным смехом. Присаживайтесь. Они будут здесь через минуту.

Я села на бугристый диван рядом с тощей брюнеткой в ботинках на высоком каблуке и очках в стиле фанки. Мне тоже нужно было надеть обувь на высоком каблуке вместо мартинсов, подумала я про себя, вспотев от нервов. Нужно было надеть очки в стиле фанки. Я же должна быть заразительно смеющейся девушкой.

Заразительный смех. Заразительный смех. Почему я не могу думать о заразительном смехе? Нужно написать список вещей, которые я должна быть готова делать в любой момент. Актёры в курсе, что кое-какие вещи они обязаны знать: драматический и комедийный монолог, быструю и медленную песню. Но на лицо некий недостаток информации, что мы должна уметь, кроме этого. Сегодня мне нужно заразительно смеяться, но кто знает, что мне еще нужно будет делать? Например, кататься на роликовых коньках, о чём я частенько думаю в последнее время. Шутки. Мне нужно выучить больше шуток, на случай, если меня спросят, не знаю ли я какую-нибудь хорошую шутку, но я не самый лучший рассказчик шуток. Я всегда порчу концовку. Может быть, мне выучить какой-нибудь каламбур на всякий случай. Сконцентрируйся. Сконцентрируйся. Заразительный смех. Чёрт.

На самом деле я не особенно то умею заразительно смеяться, да я и не знаю тех, кто умеет. Стоп, у Барни Спаркса заразительный смех, но, не думаю, что смогу его скопировать. В его смехе слишком много естественных вариаций, чтобы я смогла воспроизвести его, и даже, если я попробую, то рискую упасть в обморок. Кто ещё заразительно смеётся? И, естественно, я могла вспомнить лишь людей, у которых абсолютно обычный смех, ну и Фрэн Дрешер из «Няни». Но это её смех. Он может быть заводным и весёлым только так, как она это делает. Или именно этого они и хотят? Кого-нибудь, кто сможет скопировать чей-нибудь смех, чем пытаться сделать лучше? Теперь всё, о чём я могла думать, это смех из «Няни». Может быть, так мне и сделать. Всё равно, я ничего больше не могу придумать. Просто попытаюсь сделать хорошую копию смеха из «Няни».

Девушки входили и выходили из комнаты прослушивания с невероятной скоростью. Кажется, они просто заходили, смеялись и тут же уходили, никаких разговоров, никакой болтовни. Я поняла, что слышу некоторых из них сквозь тонкие стены, и даже, какой актрисе специалисты по подбору актёров вторили, а какой нет. Я пыталась не слушать, пыталась сконцентрироваться на том, что решила делать и не отвлекаться на чьи-то заразительные смешки. Но мне не удалось. Я услышала, как одна девушка изобразила некие гудящие звуки, которые получили самую сильную реакцию от кастинг-группы, может быть, мне нужно поступить так же. Заразительное гудение. Так и сделаю, словно у меня заложен нос, как будто у меня простуда или...

- Фрэнсис Бэнкс, вы следующая.

Чёрт. Я не готова, и я осталась последняя в комнате. Я бы попросила больше времени, но некому было идти вперёд меня.

И неожиданно я столкнулась с четырьмя людьми, которые принялись осматривать меня, и у меня по-прежнему не было ни малейшего понятия, что я буду делать. Человек в очках сел на ближайший ко мне стул.

- Привет, мисс, эм... Бэнкс, добро пожаловать. Как, наверное, вы уже поняли, мы ищем девушку с самым заразительным на свете смехом. Можете начинать, как будете готовы.

- Хорошо, замечательно! - сказала я с слишком сильным нажимом. - Так, я должна это делать перед камерой или...

Я рассеяно огляделась по сторонам, не зная, на чём остановить взгляд, так и не найдя объектив.

- Э, сегодня камеры нет, поскольку нет сцен, которые нужно снимать. «Я вот что вам скажу, почему бы вам не сделать это перед Артуром», - сказал он, указывая на болезненно тощего мужчину с рыжими волосами и веснушками на левой щеке, которого, казалось, совсем не осчастливила идея быть моей мишенью.

- Хорошо, замечательно! Можно просто, извините... У меня есть вопрос.

Мне показалось, что я увидела, как мужчина, который сидел позади других, закатил глаза.

- Конечно.

- Над чем она... над чем я смеюсь?

На мгновение в комнате воцарилась тишина, как будто никто не знал, как ответить на мой вопрос. Или, возможно, они были шокированы его глупостью.

- Ну, вы знаете, это просто гэг, - сказал мужчина в очках.

- Гэг, - повторила я.

- Да. Фирменная шутка. Как в «Няне».

- Но мы не хотим, чтобы это звучало, как там, - сказал многозначительно мужчина, который сидел позади других.

- Да, конечно, нам нужен оригинальный смех. Просто девушка, которая смеётся заразительно. «Без всякой причины», - сказал мужчина в очках.

- Хорошо, спасибо. А, извините, чем я занимаюсь?

- Занимаетесь?

- Чем зарабатываю на жизнь? Какая у меня работа?

На этот раз я определённо увидела, как человек сзади закатил глаза, настолько сильно, что женщина рядом с ним слегка ударила его сценарием, который держала в руках.

- Ну, мы пока ещё не знаем. Возможно, она секретарь Кевина. Вы же видели наш сериал? У Кевина всегда плохие секретари. Как например, Мёрфи Браун.

- Да.

- Посему, может быть, она работает на Кевина. Но в основном она смеётся заразительным смехом, что интригует нашу аудиторию.

- Две сцены без реплик, - сказал мужчина сзади. - Тут не о чем думать.

- Шшш, - сказала женщина со сценарием.

- Хорошо. Спасибо. Думаю, я готова.

Я посмотрела на Артура, который ёрзал в кресле. Я подумал о Кевине из сериала, и в моём воображении рыжеволосый Артур стал Кевином. Актёру, который играет Кевина, сейчас, наверное, хорошо за сорок, и он по-прежнему привлекательный мужчина, но по какой-то причине я вспомнила его в качестве предмета обожания, каким он был, когда сериал только начался десять лет назад, тогда я ещё училась в школе. Он начинал почти любую сцену со слов «Здравствуйте, леди!», что стало популярной расхожей фразой. Что если бы я была его секретарём, всего лишь один день, тогда, когда я ещё училась в школе, а сериал был номером один. Если бы я только получила шанс, особенно, тогда, я бы крепко держалась за любое его слово и старалась бы изо всех сил, чтобы понравиться ему. Но, возможно, я была бы так смущена и настолько нервничала в его присутствии, что всё, что я могла бы сделать это с обожанием смеяться над всем, что он говорил.

Мой смех поначалу был мягкий и лёгкий, я была собой, но также я была и нервным подростком, который мне вспомнился. Лицо Артура загорелось ярко-красным румянцем, посему становилось понятно, что он не привык быть центром внимания, что ему даже слегка нравилось, и из-за этого я полюбила его ещё сильнее, и притворилась, что он сказал самую смешную на свете шутку, но не только мне, а комнате, набитой людьми, а я гордилась быть рядом с ним, гордилась идти с ним рядом, и была так опьянена этим всем, что смех начал разрастаться, превращаясь в удушье, сейчас я почти задыхалась, странно, неуместно, сексуально, я даже не могла поверить, что такой смех может выйти из моего рта, потому что я никогда не была настолько смелой, даже в своей собственной спальне, чтобы озвучить его, но по какой-то причине здесь я могла сделать что-угодно, чтобы только показать Артуру/Кевину/актёру, который играет Кевина, насколько я считаю его/их удивительным, особенным, сексуальным и притягательным. К тому моменту, когда моя оценка его необыкновенности достигла пика, я была почти бездыханна, поэтому смех начал понижаться, превращаясь в лёгкое хихиканье, и, наконец, он исчерпал себя, но я была счастлива и выпустила небольшой вздох, который прервала почти непроизвольная икота, как будто я залпом выпила слишком много шампанского.

Размытые картинки мелькали передо мной: женщина со сценарием одними губами сказала: «Видишь?» недовольному мужчине, который кивнул и пожал плечами, как бы говоря: «Кто ж знал?» Мужчина в очках попросил меня подождать в комнате ожидания, но почти тут же вернулся и сказал, что я получаю роль, и словно во сне я пошла назад в «Абсолют» и подписала бумаги в кабинете Джо Мелвилла, которые говорили, что теперь я их клиент. Люди улыбалась и пожимали мне руку, а потом я вышла на улицу в самое прекрасное время, когда солнце садилось за горизонт, с осознанием, что мне не нужно идти на работу в клуб, что я получила вторую оплачиваемую работу за две недели. Я могла неторопливо идти по Пятой Авеню и представлять, что, может быть, однажды, я зайду в один из этих магазинов, мимо которых прохожу сейчас, жадно разглядывая витрины. Может быть, однажды у меня будет настоящая сумочка и каблуки, как у взрослой леди, вместо армейских мартинсов и холщовой сумки.

Однажды, однажды, может быть.

12

- Но я думала, тебе больше нравится другой парень, тот, который постарше с астмой, - сказала Джейн, перед которой стояла дымящаяся тарелка еды в китайском ресторанчике на Седьмой Авеню. Мы пошли с ней отпраздновать мои съёмки в «Кевине и Кэти», и мы азартно решили заказать все наши любимые блюда. Дэн тоже хотел пойти с нами, но у родителей Эверетт были билеты на «Сельскую честь» и «Паяцев» в Метрополитен-опера.

- Опера, - сказала я. - Очаровательно!

- Я уже видел «Сельскую честь» и «Паяцев», - сказал он хмуро. - Я бы лучше пошёл праздновать с вами.

Я всё продолжала вспоминать, как несчастный Дэн смотрел на нас, когда мы пожелали ему хорошего вечера, и то, как он тепло обнял меня перед уходом, каким-то образом не так, как он обнял Джейн, и я вспомнила, насколько он был счастливым, когда мы были здесь, и как мы всегда дразнили его за то, как он разрезал клецки ножом, поскольку его гигантские руки абсолютно не подходили для палочек для еды.

- Мы привезём тебе остатки, - успокоила я его, но он всё равно казался несчастным.

- Фрэнни? Алло! Где ты? - сказала Джейн, ткнув палочками в мою сторону.

- Извини. Да. Ты права. Барни Спаркс мне нравится больше.

- Тогда почему ты подписала контракт с Джо Мелвиллом, этим сияющелицем парнем?

- Потому что. Агентство «Абсолют» представляет известных людей, и они берут только лучших людей с курса. Джеймс Франклин там, и Джо представляет Пенелопу Шлотцки. Я должна быть счастлива, что они вообще хотят заключить со мной договор. В любом случае, я получила работу, на которую они меня отправили, то есть это вообще не обсуждалось. Поскольку это уже был их заказ.

Я говорила правильно, но по какой-то причине Джейн не выглядела убеждённой.

- Хммм, - только и сказала она.

- Казалось, так должно было произойти, - сказала я с умным видом, разводя руками в нечто, что я надеялась, было похоже на мистическое знамение.

- Но ты же говорила, что Мелвилл заставляет тебя нервничать, и у тебя от него мурашки по телу. Разве твой агент должен тебя пугать?

- Это неважно. Это профессиональные отношения. Это не шоу-друзья, это шоу-бизнес.

- Думаю, так люди из шоу-бизнеса говорят, когда у них нет друзей.

- Он дал мне настоящую работу. И моё первое настоящее прослушивание.

- Что ж, с этим я поспорить не могу. Тогда, рассказывай.

Я сделала глоток вина и попыталась вспомнить в подробностях, как я себя чувствовала, когда стояла на сцене, освещённая ярким светом, а четыре гигантские камеры скользили мимо.

- Это было, как во сне. Я нервничала, но кое-что казалось знакомым. Там была аудитория, которая сидела в зале. В каком-то роде всё это не сильно отличалось от моих школьных пьес. Аудитория была не такая большая, как кажется, когда слышишь закадровый смех по телевизору. Декорации существенно меньше, чем выглядят по телевизору. И темнее. Но самые большие странности производят самое большое впечатление.

- Например?

- Например, они всё делают на заказ. Они даже продумали, насколько сантиметров моя юбка должна отстоять от коленей. Они вымерили это. Всё было сшито прямо для меня, и они делали это всю ночь. Мне подогнали футболку. Мою футболку. Теперь вся моя не подогнанная одежда выглядит неряшливой, слишком свободной или какой-то не такой, - я дёрнула свитер, который начал болтаться туда-сюда. - Смотри, такое ощущение, как будто я в нём плавала.

- Мне кажется, что он нормальный, - сказала Джейн, пододвинув тарелку с цыплёнком в лимонном соусе.

- А у тебя был собственный завиватель ресниц?

- Да. Но я так им и не воспользовалась.

- Эм, я даже не знала, что это такое. Это какой-то варварский инструмент. Ощущение от его использования такие же, как и в начальной школе, когда я выворачивала веки на игровой площадке, пытаясь впечатлить мальчиков. Но кто это может сделать за тебя? - сказала я, нахмурившись, и Джейн сочувственно покачала головой. - Мне фиксировали волосы и макияж после каждого дубля. Бывало, я почти не двигалась, но они всё равно поправляли его. Меня припудривали даже, если я не потела. Мне пришло дома ещё долго очищать тональный крем. Режиссёр рассказал, как должны стоять актёры, но Кэвин, вернее, Роберт, актёр, который играет Кэвина, всё время забывал об этом, поэтому и я должна была менять своё место положение, и помнить делать это каждый раз одинаково, чтобы всё совпадало, только потом он опять забыл об этом, и я начала хмуриться, потому что была слишком занята, вспомнить в левой или в правой руке нужно держать телефон, а я и так едва могла сфокусироваться на чём-нибудь ещё.

- Но всё прошло хорошо? У тебя хорошее чувство по поводу съёмок?

- Не знаю, думаю да. Зрители смеялись, да и много людей сказало, что всё прошло хорошо, но я понятия не имею, кто они такие, и были ли они теми людьми, которых мне нужно впечатлить. Но мой смех снискал такую положительную реакцию зрителей, что режиссёр решил дать мне реплику.

Глаза Джейн расширились:

- Не может быть!

- Знаю. Я тоже была взволнована, что в общем-то глупо, если подумать. Я играла целые спектакли в летних театрах и роли на курсах, а здесь я взволнована всего лишь по поводу одной реплики, - я замолчала и сделала глоток вина. - Я должна сказать: «Ты такой милый!». В общем, я сначала смеюсь и без слов смотрю на Кэвина, вздыхаю и говорю: «Ты такой милый!»

- Прикольно!

- При чём мне постоянно говорили, что это очень необычно для режиссёра дать гостевой звезде сделать больше, чем планировалось, вроде, как налету поменять сценарий. Джимми, как сказал Кэвин, не любит изменений в последнюю минут, так что если съёмочная группа придумывает что-то новенькое, то даёт это Кэти.

- Какая она?

- Она сказала, что я весёлая, и могла бы освежить сериал, если бы не была такая тощая, как большинство актрис моего возраста.

- Звучит, как будто кто-то почуял угрозу.

- Мне тоже так показалось, - сказала я, опуская палочки для еды и голос. - Но это же идиотизм, ты так не думаешь? Какое ей дело до меня? Я снималась там всего лишь один день. Она звезда этого сериала. В любом случае, я даже не знаю, насколько у меня всё получилось. Режиссёр делал всё так быстро. Я запуталась, поскольку ожидала, что он расскажет о мотивациях и мыслях моего героя, как Ставрос делает на курсах, но он ничего такого не говорил. Был всего лишь один раз, когда он мне дал указание.

- И что он сказал?

Синди, наша постоянная официантка, проходила мимо, и Джейн жестом показала, что хочет повторить напитки.

- Он сказал, - я сделал театральную паузу. - Не смейся, пока не отдашь Кэвину чашку кофе. Отдай ему кофе, а потом смейся.

Мы с Джейн немного посидели в тишине, размышляя над этой мудростью.

- Хах.

- И ты знаешь, что? Это сработало, смех получился даже лучше.

- Вау, - сказала она, покачав головой.

- Знаю. И я даже не знаю почему.

- Так, когда этот эпизод покажут по телевизору?

- Не знаю. У них ещё нет времени в сетке вещания. Им приходится ждать, пока отменят или что-то в этом духе «Она написала убийство».

- Ну, это никогда не случиться.

- Знаю, - сказала я и вздохнула.

Джейн палочками для еды взяла порцию всё ещё дымящегося куриного риса.

- Это всё так загадочно, не находишь? - сказала она и гневно покачала головой.

- Да! В смысле, стой... что ты имеешь в виду?

- Ну, иногда мне кажется, что я начинаю лучше понимать шоу-бизнес, но он продолжает меня сбивать с толку. Например, Рассел Блейкли настоящая звезда, так? И сначала всё, что он делал, было таким интересным и необычным, и я так сильно смеялась над всем, что он говорил, потому что он казался самым весёлым человеком на свете, и всё в нём каким-то образом было лучше, необычнее, чем у других, словно он человек с другой планете. Но чем больше я работала с ним, тем лучше понимала, что он просто парень, необычно красивый, невероятно мускулистый парень, который вроде бы смешной и вроде бы умный, но обычный человек, который женился на девушке, с которой встречался со школы, и понятия не имеет, как оказался здесь. Кажется, что он абсолютно сбит с толку успехом, и он всегда спрашивает моё мнение о различных событиях и вещах, например, по поводу своего гардероба и так далее, и я всё время удивляюсь, неужто он забыл, что я всего лишь помощник в первом для меня фильме. Он не был, по его словам, в продуктовом магазине три года. Кто-нибудь всегда ходит вместо него. Кто-нибудь всегда делает всё вместо него. И он выглядит несчастным. Он читает всё, что о нём пишут в журналах, и это расстраивает его. Когда работа заканчивается, а его жена возвращается в Лос-Анджелес, кажется, что он не знает, чем себя занять, и тогда он идёт куда-нибудь с ребятами из команды, которые даже ему вовсе не друзья, они пьют и в конце концов оказываются в журналах со сплетнями. Я всё время думаю, что кто-то должен ему помогать или же написать для него инструкцию, как жить. Потому что он совсем не радуется своему успеху и такой жизни, - Джейн грустно покачала головой.

- А я буду радоваться, - сказала я. - По крайней мере, я так думаю.

- Ага, я думаю, что тоже буду, - сказала Джейн. - Но кто знает?

- Кто знает, - согласилась я, допивая последний глоток из стакана. - О! Ещё кое-что.

- Да?

- Судя по всему, мы вообще не должны стирать джинсы. Так девушка, отвечающая за гардероб, сказала мне. Мы должны делать химчистку.

- Что? Это безумие.

- Ага. Мы должны покупать очень сильно обтягивающие джинсы, настолько тугие, чтобы мы едва могли в них втиснуться, чтобы весь жир был зажат ими. Тогда наш жир будет сжат и уменьшен в размере столько, сколько мы захотим, так? А стирка джинсов делает их мягче и мешковатее, что уменьшает их компрессию. Посему химчистка — единственный выход. Разве это не ужасные новости?

Джейн пожала плечами.

- Это дорого, но не думаю, что разрушит моё отношение к цивилизации.

- Да ладно. Разве ты не согласна, что химчистка — это нечестно?

- Почему?

- Такое ощущение, словно одежда, которую ты носишь, взимает с тебя плату.

Джейн, не моргая, уставилась на меня.

- И каким же образом одежда взимает с тебя плату?

- Та одежда, которую нужно чистить в химчистке, уже сама по себе очень дорогая одежда. И такое ощущение, что каждый раз, как ты собираешься надеть такую вещь, ты должна заплатить три лишних доллара.

- Но и обычная одежда требует денег на её стирку, если ты смотришь на вещи под таким углом. Обычная прачечная тоже стоит денег.

- Но не так много. И ты можешь стирать сама. Химчистка же - это тайное сообщество, в которое ты не вхожа. И несмотря ни на что, ты в их власти. У тебя может быть учёная степень в любой области, но и тогда ты не сможешь сделать сама одежде химчистку. Потому что тебе ни за что не расскажут, как это делается. Никто даже не видел, как выглядят аппараты для химчистки. Только подумай об этом. Наверняка, есть причина, по которой они держат эти аппаратами за стойками с висящей одеждой. Они просто не хотят, чтобы мы узнали их тайны. Они никогда к себе не пускают. Никого вообще. Даже богатых людей. Ты знаешь хотя бы одного богатого человека, у которого есть такой аппарат дома? Точно. Даже им приходится относить одежду в химчистку и забирать её оттуда.

- Абсолютно уверена, что у них есть специальные люди, которые делают это вместо них. Кроме того, в Нью-Йорке существует доставка из прачечной.

- Но всё же. Владельцы химчисток владеют тобой. Ты в их власти. А одежда в химчистке смотрит на тебя с высока.

- Ты винишь одежду или владельцев химчисток?

- Яйцо и курица, мой друг.

- Эта новая теория заговора химчисток напомнила мне о твоём страхе глажки.

- Это совсем не похоже на мой страх глажки, хотя глажка — это ещё одно секретное сообщество, которое не хочет, чтобы вы знали, что происходит. Кто-нибудь когда-нибудь тебе говорил, почему доска для глажки такой формы? Как мне может помочь этот размер доски для сёрфинга? Почему доску для глажки так сложно складывать? Что кто-то хочет, чтобы я оставила её разобранной в комнате насовсем? И как предполагается на этой штуковине гладить рукава? Я уже не говорю про воротнички.

- Ну, тогда ты знаешь, что тебе следует сделать с рубашкой, над которой ты корпишь с утюгом.

- Знаю-знаю. Отдать в химчистку. Но теперь я боюсь идти в нашу химчистку, поскольку мистер Ву видел рекламу, в которой я снималась. Он всё время просит мою фотографию, чтобы повесить её на стену. Ты же знаешь, что у него задняя стенка вся увешана фотографиями?

- Конечно. Мне кажется, что это мило. Почему бы просто не дать ему фотографию? Он гордиться своими клиентами по соседству.

- Но разве ты не заметила, что среди этих фотографий нет никого знаменитого, хотя бы слегка узнаваемого?

- Это неправда... там...

- В смысле, кроме него. Кроме одного очень знаменитого человека, который, сомневаюсь, что вообще был у мистера Ву.

- Ты думаешь, что мистер Ву подделывает своих известных клиентов? Ты думаешь, что мистер Ву сам подписал фотографию знаменитости? Иначе, где бы он взял это фото?

- Ну, можно иногда увидеть их на улице. Не знаю, я просто рассказываю то, что мне пришло в голову. Потому что кроме одного известного человека, ты узнавала кого-нибудь на той стене?

- Ну, там есть фото каста «Кошек» в костюмах... Я не узнала их по отдельности, но в целом они выглядят очень правдоподобно.

- Но, а кроме нескольких правдоподобных кошек?

- Стой...да... там есть актриса, моя мама её любит, она в шестидесятых снималась в детективном сериале, как же он называется?

- «Униформа»?

- Да! Точно! Её зовут Паула или что-то в этом роде.

- Полетт Андерсон.

- Да! Так что там больше, чем одна знаменитость.

- Джейн, Поллет Андерсон умерла, по крайней мере, десять лет назад. Именно об этом я и говорю. Боюсь, что пребывание на этой доске к неудаче. Словно, если я дам мистеру Ву свой снимок, я обречена на безвестность.

- Лучше безвестность, чем смерть. Если уж на то пошло, то безвестность лучше и, чем «Кошки». А что если эта фотография не подделка?

- Ну, тогда, я закончу либо трупом, либо неизвестной, либо кошкой, либо Биллом Косби.

13

У вас нет сообщений.

БИИИП.

Последние две недели у меня не было прослушиваний, и я уже начинала нервничать.

Джо позвонил в понедельник после съёмок «Кэвина и Кэти», чтобы ещё раз поздравить, и сказать, что хочет, чтобы я как-нибудь пришла в агентство и встретилась с другими агентами, потому что «они все очень заинтересованы» во мне. И первые две недели после «Кэвина и Кэти» были наполнены прослушиваниями и встречами со специалистами по подбору актёров. У меня не было свободного времени, чтобы не была назначена встреча. Но последние три недели, мне никто не звонил.

Я пыталась изо всех сил подготовиться к каждому прослушиванию, но у меня никогда не было таких заполненных дней. Они все прошли в тумане бумаг, рулонами выходящими из факса, и спешке от одного здания на Манхеттене к другому. Но потом у нас закончилась факсовая бумага, и мы забыли купить новую, посему несколько раз я их получала с опозданием, и признаю, было несколько дней, когда я приходила на прослушивания неподготовленными. И потом было большое прослушивание, к которому я готовилась, маленькая роль в бродвейской пьесе Майка Стэнли, но я так волновалась из-за встречи с ним, что пропустила целую страницу сцены, а он не попросил прочитать её снова, и когда он спросил, занималась ли я с кем-нибудь в городе, я зависла и не смогла вспомнить о Ставросе. Потом я пришла домой и заплакала.

- Были отзывы, что ты кажешься несколько зелёной, - деликатно объяснил Ричард.

Первые несколько недель, когда я звонила, Джо сам подходил к телефону, но теперь со мной разговаривает только Ричард, ассистент Джо. Сначала я думала, что всё в порядке, поскольку он единственный, кто видел на меня на показательном выступлении, но потом начала волноваться, что меня понизили в ранге. Именно Ричард отправил меня к фотографу, которого «любит Джо», чтобы сделать новые фотографии, несмотря на то, что несколько месяцев назад я уже сделала новые фото, которые обошлись мне больше, чем в сотню долларов. Но Джо показалось, что они слишком улыбчивые и рекламные, а мне нужно выглядеть так, словно я могу сыграть и драматические роли, не только комедийные. Мне показалась, что я на новых снимках выгляжу скорее злой и угрюмой нежели трагичной, но он заверил меня, что фото изменятся, после кропотливой обработки, во время которой будут использоваться крошечные кисти, чтобы убрать недостатки, и только потом будет размножены. Ретушь займёт две недели, и эти глянцевые фотографии восемь на десять будут стоить три сотни долларов. Теперь у меня не было веснушек, зато кожа под глазами казалась странно белее, чем остальное лицо, и опять же я выглядела злой.

Я думала, что есть некоторый смысл в том, что у меня нет прослушиваний, пока агентство ждёт новые снимки. Но и через неделю после того, как я отдала им фотографии, прослушиваний по-прежнему так и не появилось.

Я волновалась, что эти три недели были моим шансом доказать, что съёмки в «Кэвине и Кэти» не были случайностью, но я упустила его, и обо мне забыли. Я читала статью в «За кулисье» о том, что важно напоминать агенту о том, что вы есть и заинтересованы в работе, поэтому я, наконец, собралась с силами и в начале третьей недели тишины позвонила в «Абсолют». Проблема заключалась в том, что у меня не было причин звонить, посему я даже поперхнулась. Я спросила, могу ли поговорить с Джо, а Ричард ответил, что он сожалеет, но Джо на встрече, и может ли он чем-нибудь помочь?

- Эм, хм, нет, всё в порядке.

- Ты уверена?

- Эээ, вообще-то, раз уж мы разговариваем, я бы хотела узнать, нет ли чего-нибудь для меня, да и вообще новые снимки работают?

- Снимки?

- Ага, новые снимки. Я просто хотела узнать. В смысле, Джо выбрал ту, где я серьёзная и подпираю рукой подбородок, да?

- Думаю, да. Она у меня где-то здесь... да, рука подпирает подбородок, а голова наклонена набок?

- Ага. Она... Не слишком ли дурацкая? Может быть, поэтому никто не звонит?

Я не собралась жаловаться и вообще заводить разговор об этом. Должно быть, мои слова казались жестокими, как будто я говорю им, как делать их работу. Я же просто хотела получить какое-нибудь объяснения, почему ничего не происходит.

- Но, Фрэнни, Джо обожает это фото. В смысле, мне тоже оно нравится, но Джо на самом деле его обожает, поэтому он его и выбрал. Он мастер в выборе фотографий, которые наилучшим образом могут представить тебя. Так что, нет никаких проблем. И тебе не остаётся ничего, кроме как ждать. Извини, - затем последовала пауза, и было ощущение, что Ричард хочет сказать что-то ещё, но он так и не сказал.

- Эм... что-то ещё, Фрэнни?

- Нет, спасибо. Только это. Я просто, эээ, решила позвонить, чтобы убедиться, что всё в порядке.

- Хорошо, спасибо, Фрэнни. Я передам Джо, что ты звонила... чтобы убедиться, что всё в порядке.

Эти слова звучали хуже, когда Ричард произнёс их вслух.

Я думала, что моя жизнь радикально изменится, когда я найду агента, но абсолютно ничего не изменилось, за исключением того, что я тратила больше денег.

Я, наконец, получила чек от «Кэвина и Кэти». И я была потрясена увидев, что больше половины его ушло на налоги и комиссию агентства.

- Это он? - спросил Дэн, внимательно рассматривая чек. Я надеялась, что он найдёт ошибку или, может быть, поймёт, что я неверно заполнила налоговую декларацию. Но он отдал его обратно и покачал головой.

- С тебя берут налоги, как будто ты получаешь деньги каждую неделю, - объяснил он.

- Но я же не получаю их, - сказала я беспомощно, и он с сочувствием покачал головой.

Ко всему прочему, я до сих пор не оправилась от изменения, которые Герб внёс в смены, чтобы я смогла сняться в «Кэвине и Кэти» и оплаты новых фотографий. Мне пришлось выйти на работу в «Лучших намерениях», кейтеринговом агентстве, где я недолго работала, когда только переехала сюда. Сначала, смотреть на свадьбы в большой бальном зале было воодушевляющим мероприятием. Я делала перерыв, когда произносили тосты, даже когда мыла бокалы. Но спустя какое-то время, требовательные невесты начали меня доставать, большой бальный зал казаться безликим и каким-то изношенным, и я стала такой же измученной, как и другие официанты. Я поклялась, что не стану, как они, не стану начинать смотреть на часы ровно в одиннадцать вечера и молиться, и выдираться полупустые бокалы из рук пьяных посетителей.

Я осознала, что спрашиваю себя, было бы всё по-другому, если бы я подписала договор с Барни Спарксом. Я представила, как звоню ему, что «узнать, всё ли в порядке», и поняла, что ни за что не чувствовала бы себя так неловко. К тому же, у него не было ассистента, так что ему бы пришлось самому отвечать на мои звонки. Но я запрещала себе думать об этом, поскольку подписала годовой контракт с агентством «Абсолют».

Найти агента было неоспоримым прогрессом, то, на что я могла указать и что могла потрогать. Но если у вас есть агент, который никогда не звонит, то я не уверена, что это лучше, чем вообще не иметь его. На самом деле, думаю, это даже хуже. До этого меня не отвергали так часто, поскольку я была незаметной. А теперь есть человек, который меня заметил, но на этом удача изменила мне.

Я позвонила отцу после шести недель молчания агентства «Абсолют».

- Я думаю, что мой агент забыл обо мне.

- Я думаю, что моя дочь забыла обо мне.

- Пап.

- Кто это?

- Ха-ха. Это твоя дочь, безработная актриса.

- Она жива!

- Я думаю, мне нужен менеджер.

- Зачем тебе нужен менеджер? Я думал, что ты только что нашла агента.

- Да, только он не даёт мне прослушивания.

- Если у тебя нет прослушиваний, чем тогда должен управлять менеджер?

- Менеджер поможет мне найти прослушивания.

- Как это сможет сделать менеджер, если агент не может?

- Ну, у менеджера меньше людей, посему он может сфокусироваться непосредственно на тебе.

- Тогда зачем тебе вообще нужен был агент? Почему бы просто не найти менеджера?

- Нужно иметь агента. Потому что они могут заключать контракты. Агенты имеют франшизу, а менеджеры нет.

- Так что любой человек может сказать, что он менеджер?

- Ну, вроде того.

- Почему тогда мне не сказать, что я твой менеджер, и не донести до твоего агента, что он дерьмово работает с моим любимым клиентом?

- Спасибо, пап.

Несколько дней спустя, Джейн и я сидели в гостиной, скрестив ноги, каждая на своей половине дивана, и переключали каналы, пока не наткнулись на «Уход». Дэн работал за обеденным столом, но он всегда говорил, что наши посиделки и разговоры не отвлекают его, пока он пишет, потому что он обладает странной способностью, отключаться от нас, и на самом деле наша болтовня не прекращалась ни на минуту, мы были что-то вроде белого шума. Это удобно, когда у вас есть сосед по комнате.

- Мне кажется, я неправильно выгляжу, - сказала я, загипнотизированная актрисой на экране.

- Неправильно для чего?

- Знаешь, для всего. Для шоу-бизнеса. Думаю, именно поэтому мне и не звонят из агентства.

- И как же, по твоему мнению, нужно выглядеть?

- Как девушки из «Ухода», - я показала на экран телевизора, где пышногрудая блондинка в короткой юбке и расстёгнутом халате пыталась прикрепить капельницу к стойке у больничной кровати пожилого пациента, «случайно» душа его своим декольте. Аудитория взорвалась смехом.

- Фу, какая гадость! - махнула Джейн рукой. - Этот сериал настоящий шлак. Один медбрат в педиатрическом отделении, а все доктора женщины! Какая экспозиция! Посмотри на них, никто из них не похож на доктора. У половины из них появилась новая грудь между первым и вторым сезонами. Дамы, я видела прошлый сезон. Вы что хотите, чтобы я поверила, что вы вырастили такие сисяндры за лето? Умоляю. Да и вообще, они слишком дохлые.

Блондинка-доктор на экране телевизора уронила папку и пока наклонялась, чтобы поднять её, сердечный ритм пациента на мониторе начал учащенно пульсировать. Опять смех.

- Ага, но, может быть, именно это обо мне говорят люди. Как на обложке «Инквайрер» называют кого-нибудь СТРАШНО ХУДОЙ! Люди разглядывают журналы, не потому что думают, что люди на обложке плохо выглядят. Они смотрят журналы, потому что хотят быть на месте знаменитостей. И они тоже хотят быть страшно худыми. Я бы гордилась, если бы люди говорили про меня: «Она слишком худая», «Вы видели актрису Фрэнни Бэнкс? Я волнуюсь за неё. Нужно, чтобы кто-нибудь подарил ей свои конфеты, потому что кажется, что она может просто исчезнуть». Вот чего хотят люди. Это заставляет людей смотреть на вас.

- Я закажу для тебя надпись: «Прекрати безумие».

- Кейси рассказывала мне о какой специальной травке, которую используют в Лос-Анджелесе, от еды, приготовленной с ней, не толстеют. Наверное, поэтому девушки из «Ухода» такие худые.

Джейн покачала головой и мягко заговорила со мной, словно я была малышом, который ходит во сне.

- Ага. Такая травка очень дорогая, и тебе нужно знать кого-нибудь, кто в свою очередь знает кого-нибудь, кто может добыть её. Кто-то, с кем она ходила в одну школу, достал ей такую. Наверное, она сможет и мне достать. Может быть, мне следует начать курить худящую травку.

Джейн нажала кнопку выключения, и «Уход» исчез с экрана.

- Фрэнсис. В самом деле. Такого рода рассуждения приводят к тому, что тебя могут найти мёртвой в три часа ночи в ванной в отеле «Челси». Ты актриса. Ты должна волноваться лишь о том, как быть актрисой. Да и вообще, в последний раз, когда мы курили травку, ты заснула в полдесятого.

Я со вздохом откинулась на спинку дивана.

- Но должен же быть какой-то трюк. Не могут же все эти люди постоянно ходить голодными, но при этом выглядеть счастливыми. Должно быть, они знают что-то, чего не знаем мы. Но что ещё хуже, нет никакого трюка. Может быть, они действительно ходят голодными всё время. Может быть, это и есть разница между успешным актёром и неуспешным. Может быть, я слишком слабая. Я слишком озабочена тем, чтобы чувствовать себя хорошо. Вместо того, чтобы добиваться успеха, несмотря на то, как я себя чувствую.

- И что же хорошего в том, чтобы чувствовать себя плохо? Люди тратят всю жизнь, чтобы чувствовать себя хорошо. Тебе не нужно ходить несчастной всё время. Тебе нужно есть, чтобы быть живой. Это ты и сама знаешь. Кто сказал, что есть некий согласованный со всеми идеал? Девушки из «Ухода» не для всех привлекательны, только для глупых людей, которые смотрят этот сериал. Этот тупой сериал явно не для всех. Почему ты просто не можешь быть собой и найти людей, которым ты нравишься, какая есть?

- Знаю. Ты права. Эй, может быть, мне обрезать волосы короче, как в «Рэйчел»?

- Фрэнни, у моей бывшей мачехи, переехавшей в пригород Лонг-Айленда, была такая причёска, как и у большинства её подруг. Она уже просочилась в массы. Так что пик популярности этой причёски ты пропустила.

- Видишь? Вот о чём я говорю. У меня причёска последователя. Успешные актрисы думают наперёд, умеют соответствовать тренду, и у них захватывающие причёски, которым будут подражать женщины из пригорода. Мне нужно меньше думать о работе и больше о волосах.

- Может быть, вспомним, как ты думала, что магическим образом найдёшь агента, если будешь читать по памяти сонеты Шекспира каждый день? Так в этом столько же смысла, как и в твоей новоиспечённой заботе о волосах, разве что сонеты более продуктивны. Что по поводу того, чтобы заниматься важной работой, о которой ты всегда говорила? Что по повод театра, правды и человечности или о чём ты ещё обычно рассуждаешь?

- Теперь у меня есть агент. И я пытаюсь выжить в мире профессиональных актёров. Кажется, в нём свои правила. Я по-прежнему забочусь о человечности и о прочих вещах. И я просто пытаюсь быть профессионалом. И выглядеть, как профессионал.

- Похоже. Не знаю. Я просто не могу представить Дайан Китон или Мерил Стрип, увлечённо обсуждающих причёску из «Рейчел» или дурочек из «Ухода». Разве не важнее, что ты талантливый актёр?

- Не знаю. Именно в этом я и не уверена. По крайней мере, я привыкла так думать. Но теперь я думаю, что мне нужно быть талантливее, мои волосы должны выглядеть лучше. Я запуталась. Думаю, что здесь всё важно. Может быть, мне нужно стать вегетарианкой?

- Фрэнсис, серьёзно. Возьми себя в руки. Ты никогда не будешь выглядеть, как эти тупые девицы. Но если ты хочешь, не знаю, быть каким-то супер человеком, нужно не просто бросить курить и перестать есть сдобу. Возьми, к примеру, прочти книгу о правильном питании или что-то в этом роде.

- Я и так всё знаю о питании, - сказала я, отмахиваясь от неё.

Джейн с сомнением пострела на меня:

- Да? Тогда назови три основных группы продуктов.

- Легко, - сказала я, складывая руки. - Китайская, мексиканская, бублик с тунцом.

Она покачала головой, а я улыбнулась ей сладчайшей из улыбок.

- Ты же знаешь, Джейн, что я покупаю овощи, например, на прошлой неделе.

- Ага, я заметила. Возможно, ты будешь шокирована, но многие исследования показали, что есть, как минимум, крохотная разница между шпинатом, гниющем в ящике, и шпинатом, попадающим в организм.

- Детали, - засмеялась я.

- Сдаюсь, - сказала она, направляясь на кухню. - Ещё кофе?

Я уставилась на свой бублик, который, казалось, с опаской смотрел на меня в ответ. Может быть, Джейн права. Может быть, мне действительно нужно заняться своим образованием. Я задумалась, что ест Пенелопа Шлотски по воскресеньям. Вряд ли, бублики. Может быть, моя проблема заключается в бубликах. Хотя всего лишь на всего один бублики не похож на кучу еды. Я решила, что доем этот бублик, и в этот день не буду больше ничего есть. Кроме, может быть, салата на обед.

Или супа.

Нет, в супе прячутся всякие бяки. Да, я абсолютно уверена, что суп — это такое блюдо, которое только выглядит невинным, а на самом деле реально полнит.

Куриный бульон. В нём всего лишь семь калорий. Смогу я купить куриный бульон в магазине? Где можно достать куриный бульон...

- Тебе не нужно ничего менять, Фрэнни. Я думаю, что ты и так выглядишь хорошо.

Клянусь, мне потребовалось несколько секунд до того, как я поняла, что это говорит Дэн. Я абсолютно забыла, что он в комнате. Он никогда до этого не давал понять, что знает, о чём мы говорим, пока он работает. Мы знали наверняка, что он отключается. Мы проверяли. Обычно нам приходилось практически кричать три или четыре раза, чтобы привлечь его внимание, и только тогда он поднимал глаза, моргая, словно мы вырвали его из объятий сна.

Первое, что пришло мне в голову, что Дэн мог постоянно слушать наши разговоры в гостиной, но он довольно честный парень, да при том не хитрый. Если бы мы его отвлекли, он бы присоединился к разговору или бы просто выгнул нас до тех пор, пока он не закончит.

Странно, но я уверена, что он не слушал нас все эти месяцы, что он даже не слышал нас. И я абсолютно уверена, что впервые смогла прорваться через стену, которой он отгораживается.

- Спасибо, Дэн, - только и смогла сказать я.

14

- Что это? - спросила Джейн, при этом она была встревожена.

Я всё продолжала падать в пропасть. Я заработала недостаточно денег. Я пропустила одну смену в клубе, а из-за странной системы Герба, в которую входило поощрение тех официантов, у которых больше смен, так что тем, кого наказывали по той или иной причине, было сложно вернуться к старым заработкам. По крайней мере, у меня по-прежнему была пятничная смена, которая почти полностью, но всё же не совсем, покрывала арендную плату. Даже заработки на моей старой работе были небольшими в последнее время.

Съёмки фильма Рассела Блейкли заканчивались через несколько недель, и Джейн, наконец, перестала работать по ночам. Она спустила по винтовой лестнице в винтажных сапогах 60-х, которые были сделаны из сшитых в причудливый узор разноцветных лакированных кусочков кожи, короткой голубой замшевой юбке и красной куртке с искусственным меховым воротником, которую она нашла «У Болтона» на Восьмой улице.

«У Болтона» - это гигантский магазин распродаж, и Джейн всегда там что-нибудь находит, я же обычно выхожу оттуда с ещё одной парой чёрных колготок. На Джейн уже были надеты фирменные солнцезащитные очки, что означало, что она серьёзно вознамерилась уходить. Обычно ничего не могла задержать её выход. Вот так я и узнала, что субстанция в миске, которую я держала, выглядела так же плохо, как я и думала.

- Вау, только посмотрите на неё! Где ты достала такие сапоги? - может быть, я смогу отвлечь её разговорами о моде.

- Не пытайся отвлечь меня разговорами о моде. Серьёзно, что это?

- Эм, еда?

- Для астронавтов?

- Нет, это новая чудесная диетическая еда. Я купила её в «Магазине на диване», - я старалась быть бодрой духом, пока экспериментировала с различными диетами. Но пока ни одна из них не сработала. Но это другой случай.

- Ты заплатила за это деньги?

- О, да, Джейн. И это того стоит. Это средство называется «Вкусная жизнь», и это не просто быстрая диета, это сказочно вкусная новая жизнь!

- Хорошооооо, - осторожно сказала Джейн.

Почему она выглядит такой подозрительной? Я должна заставить её понять.

- Джейн, я знаю, что эта штуковина выглядит подозрительной, но Джеймс Франклин недавно на курсах сказал, что все сидят на ней. В Голливуде.

- Правда? В Голливуде? - завизжала Джейн от ложного восторга.

- Джейн, серьёзно. Ты вообще видела эти рекламные ролики? «Одиннадцать миллионов лузеров»?

- Да, я видела людей в рекламах, которые держат свои растянутые гигантские штаны отдельно от новых узких. Так... этот Джеймс сказал тебе так сделать?

- Да, нет... он не говорил мне, что делать. Мы просто разговаривали после занятий... и я озвучила эту тему. Я просто пыталась завязать разговор, спросила у него про его фильм, и для меня было полезно послушать его рассказ о том, что делают профи.

- Эммм-хммм, - с сомнение сказала Джейн. - И когда ты начала делать это? Я не видела ничего подобного в холодильнике.

- Ага, нет, самое лучше... эту штуку не нужно хранить в холодильнике. Она хранится в коробке. Это сублимированная масса, которую просто берёшь и замачиваешь!

- Ты замачиваешь это?

- Знаю, что звучит странно, но на самом деле это очень удобно, потому что ты можешь взять его с собой куда угодно, в дорогу?

- Почему тебе бы просто не питаться здоровой пищей, её не нужно замачивать?

- Очевидно, потому что не могу контролировать себя. Эта штуковина учит контролировать порции. Всё, что тебе нужно в одном пакете, и это избавляет от необходимости продумывать диету.

- Такое ощущение, что ты присоединилась к какому-то культу. Что произойдёт, когда ты вернёшься в реальный мир, в мир, где ты должна думать сама за себя?

- Надеюсь, что я буду настолько слаба и хрупка, что пища полностью потеряет свою привлекательность.

- Замечательный план. И кто сегодня в «Лизе»?

- Уверена, что сегодня там будет шоу под названием «Женщины, которые хотят, чтобы их друзьям перестать осуждать их».

- Ха-ха. Я собираюсь на работу. Не хочешь, чтобы я забрала шнур от телевизора с собой?

- Джейн, пока.

После её ухода, я зависла в гостиной, осторожно поглядывая на телевизор. Я знала, что Джейн просто дразнится, не то, чтобы у меня были проблемы с «Лизой», но так уж случилось, что я знаю, что сегодняшний эпизод называется «Удивительные животные», и там должны были показывать собаку, которая может связать шнурки на обуви людей. И, думаю, Джейн была в чём-то права, я действительно стала больше смотреть телевизор. Это началось, когда чеки за рекламу «Ниагары» стали приходить реже, и я хотела убедиться, что они ни в чём не ошиблись, втайне показывая рекламу дюжину раз в день, и просто забывая мне заплатить или что-то в этом духе. Поэтому я начала перескакивать с канала на канал, чтобы посчитать сколько раз показывают рекламный ролик и сверить с тем, что написано в чеке.

Как раз шла «Лиза», и она говорила о том, как вдохновить себя, и мне начало казаться, что я и в праву становлюсь лучше, когда слушаю её советы. Во многих шоу есть советы, связанные с борьбой с лишним весом, в которых я почерпнула великолепный рецепт диетического капустного супа. Уверена, что он сработал бы, если бы я не ненавидела капусту. Так же к ней приходят звёзды и люди, которые преодолевают странности разного характера, и я не знала, может быть, мне придётся сыграть роль, которая мне не близка, но напоминает кого-нибудь, кого я видела у «Лизы». Так что на самом деле, я могу назвать время, проведённое с «Лизой» почти что поучительным.

Но дело в том, что «Пайнтри лодж», мыльная опера, идёт сразу же после «Лизы». Впервые я посмотрела этот сериал сразу после «Лизы», и это было всего лишь несколько минут до первой рекламы. И я была больше зачарована, чем заинтересована. Сначала я хотела использовать сериал, как своего рода упражнение, испытывая себя его слащавыми диалогами, я произносила вслух реплики, чтобы понять, смогу ли я сделать сцены более убедительными, чем актёры, которые играли там. Мне было интересно, вина ли это актёров, что шоу выглядит смехотворным, или же здесь на самом деле нельзя сделать ничего, чтобы сериал выглядел менее фальшивым, учитывая насколько фальшиво он выглядит.

Но теперь у меня появилась привычка смотреть эти два шоу каждый день, не пропуская. А иногда я не выключала телевизор и после них и смотрела «Шпильки» и «Любовную связь», ещё два сериала, просмотр, которых я не могу оправдать образовательными целями. Отчасти я винила Дэна, который редко бывал дома. Я не знаю, где он писал в последнее время, но явно не в нашей гостиной, и если бы он бывал дома почаще, я, наверное, постыдилась лежать на диване весь день.

Потому что если уж быть до конца честной самой с собой, я подсела на «Пайнтри лодж», я думаю о его героях, как о реальных людях, и я волнуюсь за них все выходные. Однажды я поняла, что задаюсь вопросом: «Как Коко Брекенридж будет скрывать исчезновение её кровожадного близнеца?» Каждую пятницу я решала прекратить смотреть сериал, но когда наступал понедельник, я не могла устоять, чтобы не посмотреть, чем всё закончилось.

Иногда, когда я была по-настоящему расстроена, я начинала мечтать о том, чтобы уволить Джо Мелвилла, но я не хотела ранить его чувства, и кажется несколько излишним говорить кому-то, чтобы он перестал звонить тому, кому он и так не звонит. По-видимому, он смущён из-за того, что совершил ошибку, и, надеюсь, что он будет игнорировать меня достаточно долго, чтобы мы смогли притвориться, что никогда не встречались, и оба сможем избежать стыда от спора из-за провала. Такие мысли возвращали меня к тому времени, когда мне не нравился Джо Мелвилл. Признаю, что это своего рода болезненные отношения с тем, с кем вряд ли бы имел отношения своей обычной жизни.

«Лиза» не начнётся до полудня. Так что я теперь регулярно сплю до этого времени, потому что у меня нет причин вставать раньше. Джейн считает это большим делом, словно со мной что-то не то. Она каждый день звонит с работы, чтобы убедиться, что я встала.

- Я волнуюсь за тебя. У тебя депрессия.

- Я в порядке.

- Моя соседка — Фрэнсис Фармер, - сказала Джейн мелодраматично.

- Я существо чувствительное, творческое. Я просто пытаюсь преодолеть трудности.

- Если бы я приходила домой, ела килограмм мороженного и смотрела «Когда Гарри встретил Салли», я бы позвонила в полицию.

- И что бы они сделали? Арестовали бы меня за стандартность?

Поэтому когда в одиннадцать тридцать зазвонил телефон, я рванула к нему и схватила на втором гудке. Я буду притворяться перед Джейн, что я в хорошем расположении духа. Я буду говорить бодро, как будто встала уже несколько часов назад.

- Дружеская психологическая поддержка, Дайон Уорвик слушает, - пропела я.

- Эм, привет? Это Ричард из агентства «Абсолют». Можно, Фрэнни?

Я выпрямилась, как будто он мог увидеть сквозь телефон, что я лежу в неурочный час, по-прежнему, в шортах и майке, в которых спала. Я прочистила горло и попыталась заставить свой голос звучать не так сонно.

- Это она, - так, это звучит как-то неправильно. - Это Я.

- Привет, Я. Ты ещё не встала?

- Нет. Я встала. Я просто, эм, простыла.

- О, блин. Всё плохо? У Джо есть прослушивание для тебя.

- Я только что скоропостижно выздоровела.

- Супер!

- Супер.

- Итак, оно сегодня...

- Сегодня?

- Около двух.

- Сегодня?

О, нет. Последние две недели я не делала ничего, кроме как ложилась спать поздно, тащилась на курсы и на смену в клубе. Я не в том состоянии. Я едва выходила из дома. Я не готова. Я рыхлая.

- Здорово!

- Извини, что всё в последнюю минуту. Нужно заменить кое-кого в «Пайнтри лодж».

- Где?

- «Пайнтри лодж», мыло. Извини, это сериал, который показывают днём. Знаешь его?

- Издеваешься?

- Эм, нет. Ты что фанат?

Моё сердце начало выпрыгивать из груди. Я не могла поверить. Пайнтри лодж! Фанат ли я? Я больше, чем фаната. Я ревностный приверженец. Я могу написать диссертацию по «Пайнтри лодж». Какая удача! Может быть, всё пройдёт хорошо. Может быть, в конце концов, не такая я уж мягкотелая и кашеобразная. Я гений, который в добровольном изгнании оттачивал своё мастерство, ожидая этого дня с терпеливостью и благородством. Это должно было произойти!

- Да! Я знаю его. Вообще-то, я знаю его очень даже неплохо!

- Замечательно. Тогда тебе нужно добраться сюда, как можно быстрее. Они закрывают сессию в два часа. Я вышлю тебе по факсу всю информацию. Звони, если будут вопросы. И ни пуха, ни пера.

- Спасибо.

Мне нужно было спешить. Но я замерла по середине комнаты, словно замороженная, всё ещё держа в руке трубку. Мне нужно принять душ. Нужно ли мне принять душ? Нужно. Но мои волосы. Если я помою волосы, мне придётся их сушить. Я приму душ, но не буду мыть волосы. Заверну голову полотенцем, чтобы волосы не намокли, пока я буду принимать душ. Где мой распутный наряд? Большинство девушек в «Пайнтри лодж» выглядят распутно, за исключением старых звёзд, например, Анджелы Барт, которая хоть и распутна, но в классическом смысле, в каком-то старомодном стиле. А блузка чистая? Надену бюстгальтер Вандербра. Где мой Вандербра?

Я влетела и вылетела из душа в рекордно короткое время. Я воспользовалась полотенцем, которое было намотано на голову, чтобы вытереться. В этот раз влажные брызги от душа сделали нечто полезное для моих волос. Я слышала, как жужжит факс, а бумага падала на пол. Я сгорала от нетерпения узнать, что там. Я решила бегло просмотреть текст, чтобы убедиться, что я собираюсь одеться правильно.

Я подошла к факсу и развернула первый лист.

АГЕНТВО АБСОЛЮТ — ВСТРЕЧА

ТЕМА: Фрэнни Бэнкс/ чтение «Пайнтри лодж»

КОГДА: СРЕДА, 12 АПРЕЛЯ 1995

ВРЕМЯ: 14-30

ГДЕ: Студия ABC, Восточная сторона 66-ой улицы, дом 49, этаж 5

С: Джеффом Россом и Джеффом Бернбаумом, кастинг

ОПИСАНИЕ ХАРАКТЕРА:

{АРКАДИЯ СЛОУН} 23-25 лет. Аркадия - давно потерявшаяся дочь миллионера ЭЛЛИСА СЛОУНА. Аркадия, как считалось, была утоплена третьей женой миллионера-плейбоя Питера Ливингстона, миллионершей, магнатом недвижимости, АНДЖЕЛОЙ БАРТ, которая надеялась стать единственной наследницей его состояния, но, выяснилось, что она сумела выжить, выбравшись на берег, хотя ей было всего восемь месяцев. Набравшись смелости и дерзости, которые помогли ей выжить в младенчестве, Аркадия приезжает в Пайнтри, готовая свести счёты и разбить несколько сердец. ДОЛЖНА КОМФОРТНО ЧУВСТВОВАТЬ СЕБЯ В НИЖНЕМ БЕЛЬЕ, ДОЛЖНА БЫТЬ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО КРАСИВАЯ. БУДУТ РАССМОТРЕНЫ КАНДИДАТУРЫ ЛЮБЫХ НАЦИОНАЛЬНОСТЕЙ.

МЕСТО ДЕЙСТВИЯ: ЛОББИ ПАЙНТРИ ЛОДЖ. ДЕНЬ.

АНДЖЕЛА БАРТ даёт поручения посыльному, пока другие работники отеля помогают гостям.

Входит потрясающе красивая АРКАДИЯ СЛОУН с чемоданом. Она ненадолго останавливается в лобби, наблюдая за Анджелой. Один за другим гости замечают Аркадию. Они прекращают свои дела, завороженные её внушающей благоговение красотой. Наконец, Аркадия поднимает глаза.

АНДЖЕЛА: Да? Могу быть чем-нибудь полезна?

АРКАДИЯ (нервно смеётся): Да! (восстанавливает самообладание) Нет. Извините. Просто забавно, слышать это от вас.

АНДЖЕЛА: Извините, я Анджела Барт. Мы знакомы?

АРКАДИЯ: К сожалению, да.

АНДЖЕЛА: Если мы и встречались ранее, то я не помню. Сожалею. Вы очень красивы, знаете ли.

(Аркадия начинает неудержимо рыдать).

АРКАДИЯ:

Красивая? Знаю ли я, что красива. Нет, не знаю! Меня зовут Аркадия Слоун, вот это я знаю наверняка! Вы пытались меня утопить, когда мне было восемь месяцев, это я тоже знаю. А красива ли я? Это ЕДИНСТВЕННАЯ вещь, которую я не знаю, Анджела. Я ЗНАЮ, что меня нашла на берегу реки добрая семья сборщиков яблок из южного Вермонта, чей урожай был регулярно подвержен вредителям, чьи дети давным-давно выросли и уехали. Они не хотели больше детей, но они взяли меня. Они, как я уже говорила, хоть и были добрыми, но верили, что зеркала - творения дьявола. Они верили, что нужно быть не только честными и трудолюбивыми, но и простыми, как можно более простыми! Посему я росла без зеркал, без губных помад, без расчёсок и кистей, без подходящего нижнего белья! Но я переехала в Нью-Йорк, я боролась изо всех сил, прорываясь наверх, и в конечном итоге сделала себе имя! В сфере нижнего белья! Возможно, вы слышали о моей линии нижнего белья, линии Аркадии Плач?

(Анджела открыла рот.)

АНДЖЕЛА: Это ТЫ?

(Слёзы бегут по щекам Аркадии.)

АРКАДИЯ: Да, Анджела, это я. Теперь ты по-прежнему «сожалеешь»? «Сожалеешь»?

АНДЖЕЛА: Да. Сожалею. Я сказала так ещё до того, как поняла, насколько же я сильно сожалею.

(Анджела распростёрла объятия на встречу Аркадии.)

АНДЖЕЛА (БЕЗ ПЕРЕРЫВА):

Но ты ошибаешься. Ты ошибаешься на счёт меня. Я так рада, что ты здесь. Твой отец будет так счастлив, моя дорогая. Нужно поприветствовать тебя должным образом. Все, присоединяйтесь ко мне!

Постоянные посетители и обслуга отеля собираются вокруг Аркадии, И В УНИСОН...

ВСЕ: Добро пожаловать в Пайнтри Лодж!

КАМЕРА НА Аркадии. Она удивлённая, счастливая, уставшая и, возможно, слегка дерзкая...

Я опустила страницу и несколько раз моргнула.

Чёрт возьми. Я не смогу.

15

До того как поняла, что делаю, я набрала номер Ричарда.

- Факс прошёл? - спросил он.

- Эм. Да. Эм...

- Знаю, речь несколько неуклюжая, но ты будешь великолепна в этой роли!

- Я не уверена, что смогу.

- Ааа?

- Нижнее бельё, все останавливаются, потому что она так красива, в смысле, брось... и в конце, предполагается, что я должна выглядеть одновременно уставшей и дерзкой, как вообще такое возможно... И в довершение всего я рыдаю. Я даже не понимаю...

- Фрэнни, ты нервничаешь. У тебя просто не было давно прослушиваний. Джефф и Джефф отличные специалисты и хорошие ребята. Они знают, что у тебя не было достаточно времени, чтобы подготовиться. Но у них есть и другие проекты помимо «Пайнтри Лодж». Мы просто хотим, чтобы ты туда выбралась, чтобы на тебя посмотрели. Конечно, если ты чувствуешь себя не комфортно с этим материалом, я могу сказать Джо...

- Нет, нет, - быстро пошла я на попятную. - Просто, эм, у меня на какой-то момент... эм... Уверена, что я просто нервничаю, как ты и сказал. Не бери в голову. Скоро буду.

- Повеселись, Фрэнни, правда. Это всего лишь одно прослушивание.

Я сидела в поезде D, который идёт через Бруклинский мост, прокручивая в голове свои реплики. По крайней мере, я думала, что прокручиваю их в голове, пока не услышала сама себя.

- О! - сказала я слишком громко, и девушка напротив оторвалась от книги и посмотрела на меня, с интересом, словно ей нравилось представление какого невменяемого чтеца в метро, и она ждала, что я скажу больше.

Я перечитывала страницы снова и снова, стараясь заставить звучать реплики более реалистично. Но сценарий был таким нелепым. Все эти «извинения», а речь, информирующая о прошлом героини. Никто не говорит так. Я пыталась представить, что бы сказал Ставрос: быть правдоподобной, говорить то, что думаешь и думать то, что говоришь, не игнорируй заданные условия. Мне просто нужно использовать то, чему я научилась на курсах, и всё будет в порядке.

Заданные условия: брошенный ребёнок возвращается, чтобы увидеть своего отца. Она стала успешной, но оставалась в стороне всё это время. Почему?

Ставрос всегда говорит нам, когда мы анализируем сценарий, спрашивать: Почему этот день отличается от других? Почему она выбрала сегодняшний день, чтобы появиться?

Не знаю. У меня недостаточно информации. На курсах в нашем распоряжении вся пьеса, а не одна единственная сцена, и мы учим её неделями. Мы читаем, что другие люди пишут о ней, мы обсуждаем, как режиссёры и актёры интерпретировали материал. Как мне сделать всё это с четырьмя страницами за двадцати пятиминутную поездку в метро?

С другой стороны за последние несколько недель я достаточно видела этого шоу, чтобы владеть необходимой информацией. Я знаю героиню, с которой она разговаривает. Я знаю мир, в котором они живут. Хоть Аркадия и новенькая в городе. Никто в сериале до этого не говорил о ней. Анджела Барт недавно думала, что у неё рак, который оказался кислотным рефлюксом, а также она занималась разнообразной социальной и благотворительной работой лишь потому, что планировала баллотироваться на пост мэра и присвоит фонды избирательной кампании, чтобы заплатить за «омолаживающие таблетки», которые получила нелегальным способом из Гуамы. Я знаю кучу вещей об её мире, но ничего из этого не поможет мне сыграть Аркадию.

А ещё нужно плакать. До этого я никогда не плакала на прослушиваниях, не говоря уже о рыдании, как было сказано в ремарке. На курсах я могла пустить одну-две слезинки, но даже не могла представить, как буду заливаться слезами в комнате для прослушивания. Мне придётся играть настолько захватывающе и увлекательно, чтобы специалисты по подбору актёров не заметили. Ставрос всегда говорил: «Делайте всё по-своему». Правильно! Так я и сделаю. Я покажу им свою собственную Аркадию. Я буду Аркадией, которая впервые приезжает домой, которую ранили, разозлили и выбросили, которая по какой-то причине выбрала именно этот день, чтобы появиться в городе, и которая сможет обойтись без слёз.

К тому времени, когда я зарегистрировалась у охранника в холле (имя, к кому, этаж, время) и получила бейджик (Фрэнсис Бэнкс – Посетитель, Кастинг «Джеф и Джеф», 34 этаж) я была счастлива. Я убедила себя, что очень хорошо знаю Аркадию Слоун, словно она реальная личность. Я отодвинула подальше такие досадные обстоятельства реальности, как, например, она узнала, кто был её настоящим отцом, живя на изолированной ферме в Вермонте, как она смогла спастись в воде, когда ей было всего восемь месяцев отроду, и зачем кому-то покупать нижнее бельё, которое называется «Плач». Я Аркадия. И я вполне в себе уверена.

По пути наверх я поняла, что забыла сменить мартинсы. Лифт был почти полным, поэтому я забилась в угол, чтобы не ударить никого, пока буду переобуваться. Когда я подняла глаза, лифт был уже на тридцатых этажах, следующая остановка была на тридцать четвёртом. Я только-только впихнула левую ногу в туфлю на каблуке, одновременно засовывая коренастые мартинсы в сумку, как двери открылись. Я выбралась из лифта, едва не падая. Мне нужно было надеть туфли на улице и пройти квартал, чтобы привыкнуть к ним, но уже слишком поздно об этом волноваться.

Шахта лифта разделяла здание на два крыла: слева гигантская дверь из матового стекла с блестящей табличкой «Саншайн Продакшн». Справа ещё одна гигантская дверь, к которой прикреплён тетрадный лист. На листе была маркером изображена жирная стрелка и внизу написано: «Кастинг». Наверное, это то самое место.

Наконец-то, моё первое настоящее прослушивание. Я вернулась на правильный путь. Сегодня первый день моей карьеры. «Я помню день, когда всё поменялось к лучшему, - скажу я в переполненном зале на 92-ой улице. – По иронии судьбы, хоть и известна благодаря театру, тогда я просушивалась не для пьесы, а для мыльной оперы». И зрители засмеются, удивлённые и радостные.

Лифт клацнул и открыл двери, выпустив в холл новый поток людей и вернув меня в реальность. Я не могу стоять здесь бесконечно, воображая прекрасные события, которые ещё не произошли. Сердце билось так сильно, что у меня начала слегка кружить голова, и меня так трясло, что пришлось приложить все силы, чтобы открыть массивную дверь.

За дверью за огромным столом рецепшена сидел бледный молодой человек в галстуке, его худое лицо было почти полностью скрыто за несколькими стопками сценариев и гигантским букетом цветов. На его столе стояла табличка лицом к входу, на которой сверху жирным шрифтом был написано «РЕГИСТРАЦИЯ», и я пошла прямо к нему, не желая выглядеть колеблющейся и неопытной. Рука тряслась, когда я пыталась написать своё имя и страховой номер, но зато я испытала вспышку гордости, поскольку впервые я могла заполнить колонку «АГЕНТСТВО». Я написала «Агентство Абсолют» и почувствовала себя увереннее.

Может быть, это всё моё воображение, но, кажется, что бледный парень уставился на меня с чем-то похожим на любопытство или это было презрение? Неужели настолько очевидно, что я новенькая?

Плевать. Я не позволю ему напугать меня. Я посмотрела на него с улыбкой, но в тоже время с вызовом, я вспомнила Аркадию в конце сцены, которая выглядела одновременно и вызывающе и ранимой, теперь я понимаю это лучше, чем несколько часов назад. Хороший знак! Я запомню это ощущение и буду использовать в работе. Казалось, что молодой человек собирался что-то сказать мне, но я решила не дать ему украсть мою уверенность, посему я отвернулась от него, как бы сделала уверенная в себе Аркадия.

Только тогда я поняла, что я единственный белый человек в комнате.

Возле стола рецепшена стояли два дивана буквой Г, и на них сидело около пятнадцати самых красивых чернокожих женщин, которых я когда либо видела. Молодые, тоненькие, сногсшибательные, одетые в крошечные топы и коротенькие юбки.

Мне захотелось выбежать из приёмной, вернуться в Бруклин, в свою комнату без занавесок и спрятаться. Сказать, что я не то, что они ищут, значит, ничего не сказать. Я даже понятия не имела, что такого рода красота вообще существует в Нью-Йорке, да и во всём мире, а я, очевидно, не гожусь для этой роли. Я даже не того цвета.

Но всё же это странно... как они собираются объяснить то, что я дочь Питера Слоуна чёрная? Думаю, в мыле сценаристы способны на всё, возвращать людей из мёртвых, пробуждать из комы. Но я думала, что мать Аркадии, ныне покойная, абсолютно белая, Мэри Марлоу, наследница...

- Простите? - бледный парень с рецепшена поправил очки на переносице, глядя на меня с подозрением.

- Да?

- Вы точно пришли, куда нужно?

Я расправила плечи и посмотрела на него сверху вниз. Я не позволю ему заставить меня почувствовать себя плохо. Не позволю.

- Да. Думаю, да, - твёрдо сказала я. Я сильная. Я уверенная в себе. Я Аркадия Слоун.

- Вы уверены? Вы пришли для съёмок в рекламы парфюма "Чёрное дерево"?

Что?

- О. Нет. Я пришла, эм, на прослушивание для "Пайнтри Лодж".

- Я так и думал. Вы ошиблись этажом. «Пайнтри Лодж» на тридцать четвёртом этаже, этажом выше.

- О. О! Слава Богу! В смысле, эм, я вышла слишком рано… И была обескуражена… эм… - я беспомощно обвела комнату рукой.

Молодой человек ещё раз поправил очки и жестом показал подойти поближе.

- Не расстраивайся, - прошептал он. – Они же модели.

К тому времени, когда я прибыла на правильный этаж и записалась в правильном списке прослушивания, я была слишком опустошена, чтобы внимательно рассматривать девушек, с которыми мне на самом деле предстояло соревноваться, которые на первый взгляд, хоть и были менее эротичными, но точно такими же пугающими, как и модели на тридцать третьем этаже. Откуда все знают, во что одеваться? Казалось, что все изучили один и тот же справочник по волосам и макияжу, в котором, по-видимому, написано про длинные прямые волосы и тёмно-красную матовую помаду. Они все были настолько лишены индивидуальности, чтобы почти сливались в одно прекрасное пятно. Пятно, которое можно было назвать «Прекрасные». Я пыталась отгородиться от них, держать голову опущенной и повторять реплики снова и снова, при этом так сильно сжимала листы, чтобы хлипкая бумага для факса стала выглядеть, как пожёванная.

Коренастый мужчина с коротко подстриженными волосами и в облегающем голубом свитере с V-образным вырезом открыл дверь, ведущую в комнату прослушивания, и вывел одну из «Прекрасных». Её лицо было сияющим и слегка влажным. Она определённо плакала. Мой желудок сжался.

- Прекрасная работа, Тейлор, - сказал он тихо. – На самом деле превосходная.

- Спасибо, Джефф, - Тейлор безымянным пальцем правой руки промокнула область под глазами, очень аккуратно, чтобы не испортить макияж, обильно подводка её глаза каким-то чудом уцелела.

– Для меня было честью произносить её слова, - сказала она и пошла прочь, светясь от гордости.

Честь для неё? Произносить её слова? Что вот так мне нужно себя вести? И что люди и вправду покупаются на это?

Джефф посмотрел на список.

- Фрэнсис Бэнкс. Вы следующая.

Я сделала глубокий вдох и попыталась грациозно встать с кресла, как бы это сделала Аркадия. Но каблук зацепился за ворс ковра, и туфля слетела с ноги.

- Упс, - сказал Джефф, придерживая для меня дверь, когда я снова втиснулась в туфлю.

- Нужно завязывать пить в обед, - шёпотом сказала я.

- Не мне, дорогуша, - сказал Джефф плавно. – Это единственный способ выжить.

- На самом деле я не… Я не имела в виду…

Но мы уже зашли, и Джефф уселся на своё место.

- Джефф, это Фрэнни Бэнкс, - сказал Джефф, одетый в облегающий свитер, Джеффу в рубашке с отложным воротником. – Джо Мелвилл прислал её.

- Чудненько. Нет-нет-нет, не так далеко, дорогая, твоя отметка вот здесь рядом с креслом. Здесь.

- Здесь? Я должна стоять или сидеть в кресле?

- Как пожелаешь, Ангел. Камера видит всё.

Я никогда не думала о камере в таком ключе. Это звучит угрожающе. На мгновение я уставилась на камеру, которая была установлена на треноге и направлена на кресло. Затем поняла, что если камера видит всё, то она уж точно видит меня, тупо уставившуюся на неё. Конечно же, у меня были прослушивания перед камерой и до этого, но в рекламах нужно смотреть непосредственно в камеру, человек против машины – гляделки. Но сегодня я буду читать текс перед человеком, в то время как камера расположена под другим углом от меня. И я должна притворяться, что это не заставляет меня чувствовать себя неловко. Думаю, камера – мой друг. Но когда я поймала уголком глаза холодный блеск её линзы, села прямее и повернула голову так, что, надеюсь, это выглядело естественно, словно пыталась впечатлить камеру и в тоже время притворялась, что её здесь нет.

- Джефф, мы с ней уже встречались? Мы знакомы с ней?

- Ты вспомнил другую Фрэнни.

- А что есть другая Фрэнни? Кто она?

- А её зовут Фрэнни? Я подумал, что Энни.

- Какая Энни?

- Энни O`Доннелл? Эм, Макдоннелл? Я забыл.

- Кто?

- Ну, ты знаешь. С рыжими волосами. Мы взяли её в фильм Ларса Фогеля.

- «Ещё одна история любви»?

- Точно.

- Энни Макдональд!

- Да!

- Энни и Фрэнни абсолютно разные люди, Джефф. У тебя ужасная память на имена.

- Так, мы не знакомы с Фрэнни. Фрэнни, которая не Энни, мы не знаем.

Они говорили так долго, что я уже начала подумывать, что, может быть, мне нужно ответить на этот вопрос, или же так и оставаться невольным свидетелем этой сцены. Но прежде, чем я решила, Джефф в рубашке сказал:

- Сколько ей?

- Джефф, ты не можешь спрашивать её такие вещи.

- Фрэнни, по-видимому, мне нельзя узнать твой возраст, - он закатил глаза и подмигнул Джеффу в свитере.

- Ну, тогда я вам не скажу, - произнесла я, пытаясь улыбнуться, хотя ощущала, что слегка дрожу.

- Но почему мы её не знаем? Фрэнни, почему мы тебя не знаем?

Я помедлила, не зная, стоит ли сказать им, что они не знают меня, потому что это моё первое настоящее прослушивание, и если я скажу что-то неверно, то, боюсь, будет и последним.

- Ну, наверное, потому что я только недавно присоединилась к рядам узнаваемых.

Джефф замолчал, а потом разразился серией маленьких смешков.

- Ряды узнаваемых! Ахахахаха! Назову так свою новую группу!

- Дорогуша, ты слишком стар для группы.

- Я не стар для того, чтобы дать ей название.

Джеффы посмеялись ещё немного, потом сделали вдох и, наконец, взяли себя в руки.

- Извини, мы немного не в себе. Поскольку мы занимаемся подбором для этой роли уже три дня. Нам пришлось переснимать несколько сцен, что обычно не делается в мыле.

- Разве только кого-то не рвёт во время съёмок. Хотя мы могли бы использовать и такие кадры. У нас просто совсем нет времени.

- А что случилось с другой актрисой? – спросила я, и Джеффы переглянулись.

- У неё обнаружили гигантское количество кокаи…

- Кокаааа… Колы. Правильно, Джефф?

- О. Да. Именно это я и собирался сказать.

- Она очень любит содовую, так, Джефф?

- Извини, да. Она была просто фанатом газированных напитков!

- Так. Вернёмся к Фрэнни. Она высокая, тебе так не кажется, Джефф?

- Эм-хм. Высокая и милая.

- Спасибо, - сказала я, засветившись.

- Фрэнни, какой у тебя рост?

- Джефф, ты не можешь спрашивать её такие вещи.

- Но она не слишком высокая для Анджелы? Ты же знаешь её.

- А эти волосы! Фрэнни, кто ты национальности?

- Джефф, ты не можешь и это спрашивать у неё. Веди себя прилично.

- Ой, умоляю. Все эти правила.

- Я не возражаю. Я могу сказать. Я ирландка.

Они кивнули и выжидающе улыбнулись. Я чувствовала, что они ждут продолжения.

- Мои волосы не скажут вам ничего. Мои волосы очень чувствительны и, как известно, могут обратиться в суд.

Джеффы снова начали смеяться.

- Ахахахаха! Волосы от кого-то другого!

- Волосы от еврея, может быть!

- Ей достались шумные итальянские волосы!

- Волосяное судебное дело!

- Ахахахахахахаха!

К тому времени, когда мы добрались до сцены, я чувствовала себя вполне расслабленной. Джефф в свитере читал со мной, произнося одними губами часть моих реплик, в то время как я их говорила. Это отвлекало, но я пыталась сконцентрироваться. Я произнесла гигантскую речь вполне гладко. Я была неидеальна, но, думаю, мне удалось показать обиду Аркадии, её гордость.

- Что ж, она мне нравится. Что думаешь, Джефф?

- Ммммм, мне тоже. Давай попробуем ещё раз, просто ради веселья, Фрэнни. Может быть, ты попробуешь сыграть глубже?

Чёрт. Он хочет, чтобы я плакала. Именно это значит «Сыграть глубже». Вероятнее всего, он хочет посмотреть, заплачу ли я со второй попытки. Мне нужно придумать способ, как правдоподобно выставить всё так, чтобы она этого не делала.

Во второй раз речь вышла как-то мягче и тише, но я так и не смогла заставить себя заплакать. Хотя всё прошло хорошо, кажется, поскольку я чувствовала себя по-другому. Я не собиралась говорить тише, но у меня было ощущение, как будто я Аркадия, которая репетировала эту адресованную Анджеле Барт речь в течение многих лет, и вот теперь получила шанс, и мне не нужно было кричать, чтобы быть услышанной. Такая версия Аркадии не будет плакать, потому что на ней броня. Логично, что она не захочет, чтобы Анджела Барт видела её настоящие чувства. По крайней мере, это логично для меня, и это самое важное. Я создала свою собственную Аркадию.

Когда я закончила речь, Джеффы переглянулись, улыбаясь, как будто им нравилось то, что они увидели.

- Здорово, милая.

- Рад, что ты пришла.

- Твоя речь была великолепна.

- Да и волосы неплохие тоже.

- Заткнись, Джефф.

- Это ты заткнись, Джефф.

На улице собиралась гроза. Поднялся ветер. Мне пришлось пригибаться, пока я шла по 66-ой улице. Когда я поняла, что особую неустойчивость мне придают каблуки, я остановилась на углу и сменила обувь. Даже если бы меня не хлестал холодный ветер, мои бы щёки всё равно горели.

- Превосходно, - сказали они. Чтение прошло хорошо, так они говорили. И им было весело со мной разговаривать. И они ничего не сказали по поводу того, что я не плакала.

Интересно, получу ли я роль. Интересно, сколько времени им понадобится, чтобы определиться и позвонить тому, кто получил роль. Нужно проверить автоответчик, но, наверное, ещё слишком рано. В комнате ожидания осталось ещё несколько девушек. Наверное, им нужно посмотреть всех, чтобы определиться. Или они уже определились? Может быть, они уже позвонили в агентство.

- После её чтения нам не нужно смотреть на всех остальных, - говорят они Ричарду или Джо прямо сейчас. – Она идеальна для этой роли.

Может быть, мне нужно позвонить Джо или, на худой конец, Ричарду. Нет. Нужно подождать. Просто сесть и успокоиться.

Но, опять же, может быть, мне нужно позвонить Ричарду, чтобы просто сказать, что всё прошло хорошо, так что, когда они позвонят ему, у него будет больше информации. Может быть, он уже оставил мне сообщение и ждёт, чтобы я ему перезвонила. Может быть, он пытается связаться со мной в эту секунду.

Наконец, я остановилась у таксофона, чтобы проверить автоответчик.

У вас три сообщения.

Я едва могла дышать, пока набирала свой пароль и ждала соединения.

БИИИП

Привет, Фрэнни, это Джина из агентства «Брилл». Я просто хотела узнать, ты умеешь жонглировать? А кататься на коньках? Нам нужен жонглёр на коньках для рекламы пива. И ещё у тебя есть проблемы с пивом? Дай знать!

БИИИП

Фрэнсис, это я, твой отец. Я подумал, что, возможно, правительство избавилось от всех телефонов на Манхеттене, но, кажется, они по-прежнему существуют. Пожалуйста, перезвоним мне, твоему отцу.

БИИИП

Привет, Фрэнни. Это Кларк. Похоже, мы разминулись. Попробую перезвонить позднее.

БИИИП

Мне не хотелось перезванивать папе и разговаривать о свадьбе Кэти или Кларку, да и вообще кому угодно, пока у меня не появятся хорошие новости. Я заключила сама с собой сделку, что не буду звонить никому, пока не куплю газету, пообедаю, выпью кофе и решу весь кроссворд из "Нью-Йорк Таймс". Только тогда я позволю себе позвонить Ричарду или проверить автоответчик.

По дороге на обед, я остановилась у газетного киоска и купила газету и пачку "Мальборо Лайт". Я не покупала сигареты целых три дня, и недавно снова дала клятву, что больше не буду курить, но сейчас я слишком взвинчена, чтобы бросать курить. Брошу снова на следующей неделе.

Я почти допила кофе и доела сандвич с жаренным сыром, когда поняла, в чём проблема. Сегодня пятница. Прежде чем заключать с собой сделку, что я должна разгадать кроссворд из "Нью-Йорк Таймс", и только потом звонить, нужно было подумать, что сегодня за день. Со своего места сквозь стекло я увидела кабинку таксофона, свободную и готовую принять меня. Я всегда могу разгадать кроссворды среды, а иногда и четверга. Но никогда пятничные, а сегодня попался особенно трудный. Я ещё даже не приблизилась к тому, чтобы закончить его, я не разгадала даже и половину. Может быть, сделка не считается, поскольку я заключила её до того, как поняла, какой сегодня день. Но я не хочу уменьшить шансы на победу, нарушая сделку. Я изнывала от желания снова проверить автоответчик. Моя нога нервно дёргалась под столом, а рука с силой сжимала карандаш.

Как только чек был оплачен, я поспешила на улицу, чтобы позвонить Ричарду. Я ждала соединения, трясясь от нервов и холодного ветра, держа в руке незаконченный кроссворд. Я заключила с собой новую сделку. Клянусь, я больше никогда не нарушу сделку, если в этот раз нарушение сделки не приведёт к тому, что я всё испорчу. Пусть в этот раз будут хорошие новости, и тогда никогда...

- Фрэнни! Ты получила моё сообщение?

- Нет. Я их ещё не проверяла.

- Ну, я только что оставил его. Послушай, ты очень понравилась в "Пайнтри Лодж».

Сработало! Даже несмотря на то, что я не закончила кроссворд. Спасибо, спасибо.

- Правда? - я пыталась заставить голос звучать обыденно, но вышло натужно.

- Да! Они сказали, что ты сделала из дерьмового материала осмысленную сцену, это их слова. Они думают, что ты умна и очень необычна.

- Правда?

- Правда! Для первого чтения - это просто великолепная работа!

- Спасибо!

- Так что я не могу дождаться, чтобы снова увидеть тебя на прослушиваниях!

Это сбило меня с толка. Поскольку прозвучало, как прощание.

- Стой. Это всё?

- В смысле?

- В смысле, - сказала я, и в голосе обнаружилась дрожь. Я попыталась обуздать его, прочистив горло. - В смысле, я не получила работу?

- Работу? - сказал Ричард в замешательстве. - О, нет, это было всего лишь первое чтение для специалистов по подбору актёров. После этого нужно пройти ещё кучу стадий.

- О, - сказала я с облегчением от осознания того, что это не конец. - Так, какая следующая стадия?

- Эм, как я уже говорил, ты им очень понравилась. Я имею в виду, не важно, насколько ты хорошо сегодня справилась, не в силах Джеффа и Джеффа дать тебе эту работу.

- Да?

- Да, да. Извини, я не думал, что Джо... эм, в любом случае, давай я тебе всё объясню. Они специалисты по подбору актёров, первые люди, с которыми тебе нужно встретиться, и иногда это самая сложная часть. Они прослушивают людей, а потом представляют лучшие варианты, лучших людей продюсеру. Это не значит, что лучших актёров, а людей, которые лучше всего подходят для роли. Затем тебе нужно читать для продюсеров, иногда для режиссёра, читать с другим актёром, ну, ты знаешь, чтобы проверить на химию... У меня бывали люди, которых вызывали по три-четыре раза даже для маленькой роли, всего несколько строк в чём-нибудь, и это что-то не обязательное нечто хорошее. В нашем бизнесе очень большая конкуренция, продюсеры и режиссёры могут позволить себе быть разборчивыми и взять именно того человека, которого нужно. И это редко бывает быстро.

Я не знала ничего об этом. Теперь, когда он это сказал, всё обрело смысл, мне-то и не приходило в голову, что нужно встречаться после первого кастинга и с другими людьми, даже если первый кастинг прошёл хорошо.

- Просто, когда я в первый раз получила работу, всё прошло очень легко.

- Ага, знаю. Вообще-то это довольно необычно.

- Так что я даже не прошла в следующий круг?

- Не в этот раз. В этот раз ты не прошла дальше.

- Хорошо, - сказала я, издавая звук, который напоминал нечто среднее между кашлем и икотой.

- Фрэнни, ты действительно хорошо справилась. Получила позитивный отзыв. Для первого чтения ты справилась просто здорово. Ты же сама говорила, что эта роль не совсем твоё, так? Ты великолепно сыграла роль, на которую никогда на самом деле не подходила, и теперь, когда они с тобой познакомились, и ты им понравилась, они пригласят тебя в следующий раз на роль, на которою ты подходишь.

Я чувствовала себя глупой. Конечно же, он прав. Я едва ли представляла себя в этой роли, как же тогда кто-то другой бы смог? Если бы я получила её, это была бы бессмыслица. Но всё же существовала часть меня, которая думала, что у меня каким-то образом получится. Мне нужно познакомить часть меня, которая думает, что я победитель, с частью меня, которая думает, что я неудачница, и понять, смогут ли они договориться, чтобы существовать где-то посередине.

- Фрэнни, это победа. Просто, чтобы ты смогла посетить этих людей, мы работали неделями. И теперь это случилось, и ты произвела прекрасное впечатление. Если это заставит тебя чувствовать себя лучше, то я тебе этого не говорил, но они уже собираются заключить контракт кое с кем другим. На самом деле, с одной из наших клиенток. Они устроили сегодня прослушивание в последнюю минуту, просто на случай, если что-то пойдёт не так. Но, вообще-то, они уже сделали свой выбор. Это было вроде как прослушивание для резерва.

Узнать то, что у меня вообще не было реального шанса, было ещё хуже.

- О. Здорово. Спасибо. Теперь мне и вправду лучше.

- Фрэнни, смотри на это в таком ключе. Ты потеряла работу, которой у тебя никогда не было. Это же не тоже самое, что быть уволенной, согласна?

Я стояла, сжав телефон в руке, и в это время, словно послышалась сирена или сигнал тревоги, но вдалеке. Не уверена, что у меня бывало такое чувство до этого, но я точно знала, что должно случиться что-то плохое, только ещё не знала что. Сигнал тревоги становился сильнее, и неожиданно я занервничала, не так, как на прослушивании, когда нервничает от волнения и предвкушения, но занервничала, как будто я сделала что-то не так, что-то, о чём я пожалею. Что это? Что-то было в том, что сказал Ричард: "потеряла работу, которой у тебя никогда не было... не тоже самое, что быть уволенной".

И тут, в одну секунду, на меня нахлынуло осознание, теперь сигнал тревоги звучал рядом с моим ухом, на полную громкость. Я поняла, что я сделала, и какие будут последствия.

Сегодня пятница, хорошо за четыре тридцать, именно сейчас так желанная мною смена в клубе должна начаться.

Сегодня пятница, хорошо за четыре тридцать, и я сто процентов уволена.

16

Герб даже не сообщил мне сам, что я больше не работаю в клубе. Он отправил Рикки позвонить мне, чтобы сообщить эти новости.

- Мы тогда так вымотались. Был выпускной. Так что даже хорошо, что ты слышишь это от меня. Поскольку никто из дублирующих официантов не ответил на звонки, а Герб был пьяный.

- Но, может быть, если я попытаюсь ему сама объяснить...

- Он сказал, что давал тебе один единственный шанс слишком часто. Он сказал, что ты выбыла из игры. Ну, ты знаешь все эти его примочки из полицейских сериалов. Он сказал, что ты можешь забрать последний чек в любое время в среду. Извини, Фрэнни. Но ты же всё рано придёшь на моё шоу?

- Ага, конечно.

В следующий вторник на курсах Пенелопа Шлотски появилась с новой стрижкой и ещё более осветлёнными волосами. Она небрежно пробежалась пальцами по постриженным длинным прядям:

- О, это? Они настояли на этом. Для работы. Я была вынуждена сделать это для работы.

Она произнесла слово "работа", словно хотела сказать "каторга", именно так малопривлекательно прозвучало это слово на её устах.

- Что она получила? - спросила я Кейси. - Какую работу?

- Она вроде бы новый персонаж в "Пайнтри Лодж", - сказала Кейси, пожав плечами.

- Правда? – я старалась, чтобы мой голос звучал не слишком удивлённым. - Я была на прослушивании для этой роли.

- Да? - сказала Кейси, явно поражённая. - Вау. За последнюю неделю я была только на кастинге для парфюма "Чёрное дерево".

- Я и на него чуть не попала, - сказала я, и Кейси посмотрела на меня непонимающим взглядом, но Ставрос уже приглушил свет.

- Объясню позже, - прошептала я в темноте.

"Пенелопа Шлотски", - подумала я. Конечно же. Я бы и сама предпочла бы её мне. Но всё же меня это мучило. Как может роль, которую у меня никогда не было шансов получить, ощущаться, как принадлежащая мне, даже совсем чуть-чуть?

Посему когда Ставрос поручил мне и Джеймсу Франклину сделать сцену вместе, я была гораздо меньше взволнована, чем обычно была бы в такой ситуации. Мне нужна работа, как у его девушки, а не головная боль, как он.

И всё же несколько дней спустя, когда я услышала его голос или голос, который мне показался его, на автоответчике наверху, я побежала так быстро, что сильно ударилась коленом о винтовую лестницу, сделав выпад, чтобы схватить телефон.

- Ой, в смысле, алло, - сказала я, слегка задыхаясь.

- Фрэнни?

- Да?

- Это Джеймс. Франклин.

- О, привет, - на самом деле мне пришлось закрыть трубку рукой, чтобы отдышаться.

- Ты в порядке?

- Да. А ты? - нагло спросила я в ответ.

- Я... в порядке? - его голос звучал смущённо.

Я попыталась отрегулировать тон своего голоса, чтобы он звучал свежо. - Я имела в виду, как ты? В порядке?

- Ага, эм, в порядке. На самом деле я по соседству. Не хочешь прогуляться? Я подумал, мы бы могли поработать над нашей сценой, если ты свободна.

Свободна ли я? Не уверена. Я бы выглядела существенно круче, если бы не была свободна, но я была рада чем-нибудь заняться, поскольку действительно оказалась свободна. Да и вообще он же не приглашает меня на свидание, следовательно, правило "никогда не говори да в тот же день, когда тебя попросили пойти на свидание" здесь не применимо. И определённо не применимо к партнёру по сцене, с которым только что начал работать.

Но я колебалась. Как вообще можно здесь быть по соседству? Бруклин огромен. Да и я никогда не говорила ему свой адрес. С таким успехом он может быть на Кони-Айленд и приглашать меня прогуляться по променаду.

- Откуда ты знаешь? - мой вопрос прозвучал таинственно и уверенно, словно я была детективом в британском романе, полном тайн. Ночью я прочёсываю туманные улицы Лондона с увеличительным стеклом в руках и нахожу зацепки, которые никто, кроме меня не заметил.

- Откуда я знаю... что? - спросил он, спустя мгновение.

- Откуда ты знаешь, где я живу? - должно быть, он не только сохранил мой номер, но и искал адрес по нему. Может быть, он перешерстил телефонные книги, хотя, думаю, наш телефон там указал под именем Джейн. Что означает, что он должен был проделать на самом деле большую работу, чтобы найти меня. А затем до меня дошло, Джеймс тоже клиент "Абсолюта". Может быть, он позвонил Ричарду в агентство и сказал, что ему нужно со мной связаться, и, может быть, теперь по офису ходит слух, что мы встречаемся. Интересно, если в агентстве подумают, что я встречаюсь с актёром, которого приглашают на работу и который снимается в фильмах, их мнение обо мне будет выше?

"Как бы там ни было, он нашёл меня, - с гордостью подумала я про себя. - То, что он каким-то образом нашёл меня, означает его хотя бы небольшую заинтересованность во мне.

- Мы все есть, э, в списке контактов на курсах. Я живу недалеко от тебя.

О. Точно. Список контактов Ставроса. Я забыла о нём. У нас у всех есть адреса и телефоны друг друга, чтобы мы могли репетировать вместе. Посему, догадываюсь, что ему не пришлось особо утруждаться, чтобы найти меня. Но он же попросил мой номер телефона. Зачем он его просил, если он и так был у него?

- Тогда, какой был смысл просить мой номер?

Я закрыла глаза и съёжилась. "Заткнись, - сказала я сама себе. - Нам предстоит работать вместе следующие три-четыре недели вместе. Будь милой".

- Думаю, потому что я хотел позвонить тебе.

- А почему просто не воспользоваться списком контактов?

По какой-то причине я пыталась разрушить всё, пока есть, что разрушать.

Он прочистил горло.

- Потому что я хотел позвонить тебе лично, а не официально, взяв номер телефона из списка контактов.

Я превратилась из неуклюжего идиота в настоящего гения, хотя лишь в своей личной оценочной системе. Я была решительной и смелой, как по-настоящему самоуверенная женщина, и в ответ на смелость я получила прямой и приятный ответ. Мне всегда нужно быть отважной и воодушевлённой. Как женщины в рекламах парфюма. Я с кейсом в руке несусь по Манхеттену в струящемся жёлтом брючном костюме и на невероятно высоких каблуках, и я знаю, что я не только невероятно успешная и независимая, но и неотразимая. Я представила, как мы с Джеймсом, держась за руки, прогуливаемся по Бруклину, а я ведь никогда не с кем не прогуливалась здесь, держась за руки.

Я потрясла головой, пытаясь очистить её. Нелепо, думать о Джеймсе, как о потенциальном бойфренде. Он всего лишь партнёр по сцене. Мы вместе занимаемся на курсах. Мы работаем вместе, вот и всё. То, что он сказал про "позвонить лично", конечно, мило, но он же до сегодняшнего дня не звонил, следовательно, это ничего не значит. Кроме того, насколько мне известно, он до сих пор встречается с Пенелопой, что означает, что ему нравится человек, в чьей подписи стоит смайлик в имени в букве "о". Если она ему нравится, то я определённо не в его вкусе. Я должна держать себя с Джеймсом более профессионально. Он же на самом деле работает в том мире, который я себе только воображаю, и я хочу сконцентрироваться, чтобы научиться чему-нибудь у него.

- Мы оба в мартинсах! - взвизгнула я, когда вышла на крыльцо. Да уж, это было слишком для холодного профессионализма.

Но, кажется, ему совсем не было неприятно. Наоборот, на его губах появилась лёгкая усмешка, как будто я только что сказала самые восхитительные слова.

- Не хочешь для начала кофе? - спросил он.

Он сказал, что его квартира недалеко, но пока мы шли к Пятой Авеню, я поняла, что никогда не была настолько далеко на юге своего же собственного района. Бруклин, насколько я знаю, быстро изменяется, гигантские деревья сменяются переполненными мусорными баками, элегантные дома из песчаника уступают место более простым, тесно жмущимся друг к другу рядам домов. Мы остановились, чтобы взять кофе, в месте, где я никогда не бывала, где кофе готовили за защитной металлической решёткой и отдали нам через маленькое окошко, которое открыли только тогда, когда мы расплатились. Мужчина за решёткой посмотрел на меня так, что у меня возникло ощущение, что я что-то нарушила.

- Я люблю это место, - сказал Джеймс, дуя на кофе, чтобы остудить его. - Настоящий кубинский кофе. Напоминает мне о месте в Хобокене, неподалёку от которого я вырос.

Я сделал глоток кофе и чуть не подавилась от того, какой он был горячий, крепкий и чуть ли не острый.

- Ммм, вкусно, - сказала я, принуждённо улыбаясь. - Стой, ты из Нью-Джерси? Забавно. По определённым причинам я думала, что ты с Юга. Мы с моей соседкой представляли тебя эдаким ковбоем.

Не нужно было говорить, что мы обсуждали его. Я слишком быстро раскрылась. Кажется, на мгновение я потеряла все желанные качества дамы из рекламы парфюма. Но в этот раз он покраснел.

- О. Ага. Извини. Я...

Он замолчал, подняв глаза к небу. Я заметила, что у него одна из тех румяных физиономий, которые быстро краснеют. Я представила его, пасущим овец где-нибудь в туманных болотах Шотландии или Ирландии, одетого в крупной вязки свитер кремового цвета и зелёные резиновые сапоги, может быть, курящим трубку.

Интересно, что в Джеймсе Франклине заставляет меня постоянно представлять его в роли кого-то другого, в другом месте, особенно тогда, когда он прямо передо мной. Разве это не означает, что я о нём фантазирую? Хотя это и не совсем фантазия. Я думаю о нём, это правда, но это же просто работа с однокурсником, которого я нахожу привлекательным, что скорее не фантазия, а просто по-настоящему хороший день.

- Вероятно это из-за того, что сейчас я работаю над кое-чем, в смысле, кое-чем для работы, и, думаю, даже не заметил, как это пробралось в мою реальную жизнь.

Я была впечатлена. Джеймс работал над героем, возможно, для фильма с Артуром Денуччи, и он так предан делу, что бессознательно продолжил говорить с акцентом своего персонажа, даже находясь вне съёмок. Мне хотелось расспросить его об этом, но, думаю, что уже и так слишком сильно польстила ему. Сейчас я восстановила самообладание дамы из рекламы парфюма, и не хочу, чтобы оно снова исчезло.

Сцена, на которую мы были назначены, была из пьесы с двумя действующими лицами, которая недавно прошла вне Бродвея и называлась "Голубая хижина". О женщине, которая сбегает со свадьбы прямо перед тем, как должна была сказать "Беру". Она бежала в свадебном платье, пока могла, а потом обнаружила, что находится неизвестно где, и постучала в дверь единственного убежища, которое смогла найти, одинокую хижину в лесу. Ей нужно было лишь место, чтобы поспать и сначала не хотела иметь ничего общего с грубым одиночкой, которого обнаружила внутри, а он не хотел, чтобы она вторгались в его личную жизнь, но, в конечном счете, они открылись друг другу и влюбились.

Квартира Джеймса располагалась на первом этаже рыже-коричневого кирпичного дома. Когда мы вошли, было темно, сначала я даже не могла различить комнату, но потом увидела сад на заднем дворе. Он сказал, что делит его с соседом сверху, но была часть сада, отгороженная лично для него.

- Открытая терраса для курящих, - сказал он.

Он не включил свет, но начал зажигать свечи, что обычно я бы восприняла, как романтический жест, но в этот раз я отказывалась думать в таком ключе. Дама в жёлтом брючном костюме из рекламы парфюма не позволила бы себе оторваться от работы из-за нескольких свечей, которые, возможно, и не предназначались, чтобы добиться её.

Когда глаза привыкли, я увидела, что хоть комната и маленькая, но чистая и хорошо обставленная. Не знаю, почему меня это удивило. Думаю, жилище большинства парней, которых я знаю, не похоже на них самих.

У Джеймса было немного мебели, но та, что была, точно соответствовала месту, где стояла, и чем больше я видела, тем больше понимала, насколько она старая и дорогая. Всё выглядело настолько грандиозно, что комната, которая вообще-то была в полном порядке, на контрасте выглядела виновато потрёпанной.

Даже на стенах висели подходящие картины: несколько написанных масляными красками, на одной мужчина в униформе, на другой чаша фруктов и несколько рисунков углём, которые были настолько хороши, что могли бы висеть в музее. Его кровать была аккуратно застелена и уложена подушками, а на двух маленьких окнах, которые выходили в сад, висели тёмно-красные бархатные занавески.

- Вау.

- Спасибо, - он немного помолчал. - Думаю, что очень важно жить в красивом месте, поскольку актеры, прежде всего артисты, и мы очень сильно подвержены влиянию окружающей нас обстановки. Плохо подобранная меблировка, препятствия, которые мы расставляем на пути, когда боимся сказать правду.

Затем он остановился, и его лицо загорелось.

- Извини. Кажется, я говорю слишком вычурно.

В сознании всплыла моя спальня на Восьмой Авеню: на стене постеры без рамок, скомканная пижама на кровати, полотенца на рабочем кресле, и обувь, разбросанная по всему полу. Неужели у меня беспорядок, потому что я избегаю какой-то "правды"? Я всегда думала, что я просто самая обычная неряха. Но, может быть, отсутствие аккуратности пытается мне сказать что-то? Что бы было, если бы я отнеслась к этому вопросу серьёзнее и назвала бы себя, как Джеймс, "артистом"? Его слова прозвучали несколько заносчиво. Или, может быть, так только кажется тем, кто не заправляет свою постель.

- Вовсе и не вычурно. На самом деле, это вдохновляющая концепция. Мне никогда не приходило в голову думать о своей комнате, как, эм, о продолжении моего ремесла. Я больше человек, который думает, что и вправду у кого-то есть на это время, понимаешь? - я засмеялась, но звук смеха показался каким-то неправильным. Он был слишком громким и неконтролируемым в этом прекрасном месте. Я чувствовала себя такой же неряшливой, как и моя комната.

Словно прочитав мои мысли, Джеймс сказал:

- Интересно, да? Насколько можно почувствовать себя неловко в незнакомой обстановке, отчего начинаешь крепче держать себя в руках и становишься застенчивее? Может быть, отсутствие связи с незнакомым местом, может дать тебе свободу, чтобы открыться и понять себя. Думаю, то, что ты пришла сюда, поможет тебе с Кэйт. Сначала она была подавлена, но поскольку оказалась чужаком в незнакомом месте, она, наконец, смогла открыться. Наконец, смогла вздохнуть полной грудью.

Всё это, конечно, интересно, но кто такая, чёрт возьми, эта Кэйт?

Джеймс ожидающе смотрел на меня.

- Кейт?

- Твой персонаж из пьесы.

А, точно. Кейт. Я почти и забыла, что мы здесь, чтобы работать над пьесой, чьих персонажей зовут Кейт и Джеффри, но на самом деле, казалось, что мы уже работаем, поскольку всё, что говорил Джеймс относилось к пьесе, в которой мы должны сыграть.

В пьесе Джеффри решил сбежать от мира после смерти жены и создал для себя в лесу уединённой убежище. Кейт живёт обеспеченной жизнью. Она никогда не уезжала далеко от знакомого окружения, до того момента, пока не сбежала из-под алтаря. Хижина настолько же чужда ей, как и квартира Джеймса мне.

Привести меня сюда, была просто замечательной идеей. Я уже многому научилась у него. Он такой умный.

- Ты такой умный, - сказала я.

- Ты такая хорошенькая, - сказал он.

Его слова повисли в воздухе.

Я почти что видела, как слова формируются и зависают в воздухе между нами. Какая-то часть меня хотела меткой шуткой или вызывающей фразой сбить их и посмотреть, как они упадут на пол, но так же мне хотелось, чтобы они продолжали плавать там, чтобы я могла насладиться комплиментом ещё немного.

Он сказал, это так быстро и так легко, что заставляет задуматься, серьёзно ли он говорил? Комплимент был от него или это часть работы над пьесой? Может быть, он уже вошёл в роль.

В любом случае, мне не хотелось его спрашивать.

17

В квартире Джеймса стало темно и приятно туманно. Он зажёг ещё несколько свечей, из-за чего огни на улице стали казаться тусклыми. Мы проигрывали нашу сцену снова и снова, пока она окончательно не потеряла для меня смысл. Он хотел продолжать и дальше, но я, наконец, убедила его остановиться и сделать перерыв. Мы вышли в его крошечный сад, чтобы покурить одну сигарету на двоих, поскольку осталась только одна, её мы и передавали туда-обратно, как будто привыкли это делать.

- Почему ты по-прежнему занимаешься на курсах? - спросила я его, и тут же пожалела. Моё лицо покраснело, но он, кажется, не возражал. Он улыбнулся, при этом выглядел задумчиво.

- О чём ты? - сказал он, глубоко затянувшись сигаретным дымом, затем протянулся сигарету мне фильтром вперёд, словно ножницы, как будто он не хотел, чтобы я порезалась.

- В смысле, ты уже работаешь. Все остальные на курсах пытаются добиться успеха, посему, когда они получают работу, то не ходят больше на курсы. Так почему ты ещё на курсах?

- Я не хочу бросать учёбу. Я боюсь, что если брошу курсы, то я стану самодовольным или что-то в этом роде. Даже Артуро до сих пор учится.

- Да?

- Ага. Он учится частным образом, но всё ещё числится в классе Иванки.

Иванка Павлова - ещё один известный преподаватель, хотя при упоминании её имени Ставрос закатывает глаза. "Попробуй сделать это в классе Иванки", - говорит он, когда кто-нибудь делал что-нибудь излишне эффектное.

- Какой он?

- Артуро?

- Ага. Какой он в плане работы, я имею в виду. Мне не нужно рассказывать личную информацию о нём. Меня он интересует только в профессиональном плане, понимаешь? Например, как он... как думаешь, что делает его таким невероятным?

- Я думаю, он настоящий.

- Настоящий?

- Ага. Как будто он совсем не притворяется, понимаешь?

Я кивнула, словно понимала.

- Он всегда настоящий, - Джеймс замолчал, как будто стоит ли сказать больше. - Например, один раз у нас была сцена или у нас должна была быть эта сцена, где мы изображаем копов, правильно... Он мой отец, нас сделали напарниками, но он не хотел быть моим напарником, потому что волновался за меня, я же сорви голова из Джорджии, понимаешь? По идее он должен был наорать на меня в машине, и его реплика была следующей: "Выметайся отсюда! Выметайся!» Или что-то в этом духе. И он пришёл к выводу, что эта реплика не подходит ему, поэтому он просто решил не произносить её.

- Вау, - сказала я.

- Ага, - сказал он.

- Но... стой. Я в шоке. Так... если он не говорил ничего, то, как тогда закончилась сцена?

- Кто знает? Может быть, они перепишут её. Или переснимут. Или, может быть, она идеальна и так. У Артуро прекрасно развит инстинкт.

- Но почему же тогда она просто не закончил сцену?

- В тот момент такие слова не подходили ему.

- Но ему платят за это столько денег.

- Ну, он зарабатывает столько денег, потому что он настоящий.

- Но разве быть настоящим тогда, когда этого требуется, не является частью его работы?

- Он артист.

- Да. Но это всё игра. В смысле, он на самом деле настоящий, как ты и сказал, артист, но в тоже время всё, что мы делаем, это игра, это ненастоящее.

- Что ты имеешь в виду?

- Я имею в виду, что вы на самом деле не копы.

- Эм...э

- Это всё притворство. Правильно? В этом заключается работа актёра. Притворяться, как будто всё происходит на самом деле.

- Это не просто работа... это искусство.

- Да, - сказала я. - Понятно.

Но на самом деле я не поняла. Я чувствовала себя виноватой, как будто слишком долго мылась в душе и использовала всю горячую воду. Я не могла представить, чтобы я сказала целой группе людей, подождать, пока я закончу сцену, которую я не могу закончить, потому что не могу сыграть её по-настоящему. Но Артуро Денуччи бесспорно великолепный актёр. Может быть, так и нужно. Может быть, я играла бы лучше, если бы не волновалась о том, что нужно быть вежливой.

- То есть, я согласен, что есть некий предел, допустимое поведение, - сказал Джеймс. - Но ценность работы Артуро заключается в процессе. Как я говорил Пенни, когда мы были ещё вместе, в мыле это невозможно. Оно сделает тебя безжизненной, потому что в этом процессе нет свободы. Поскольку это всего лишь огромная куча страниц дерьма, которое продолжают снимать, несмотря ни на что, и история продолжается, ничего не поделаешь, пока сериал не закончится. В мыле нет чёртовой красоты.

Я была абсолютно уверена, что он только что сказал, что больше не встречается с Пенелопой, что в обычной ситуации было бы волнующей информацией, но к тому моменту у меня уже были мозги набекрень, я была голодна, а глаза сухие и зудели. Я была готова.

- Уже больше десяти, - протяжно сказала я. - Я вымотана, и мне нужно что-нибудь поесть.

- Давай ещё раз повторим сцену, пожалуйста? Всего лишь один раз, - сказал он. - Давай отбросим все ограничения, и изменим всё.

- Зачем?

- Просто забавы ради. Давай будем следовать импульсивному желанию, всему, что придёт в голову, всему чему угодно.

- Например?

- Неважно. Смеяться не в том месте. Прыгать вверх-вниз. Здесь нет неправильного выбора. Удиви меня.

Трепет, который я ощущала, когда мы начали, полностью исчез. Идея прыгать вверх-вниз без причины вызывала раздражение. Я устала и хотела съесть что-нибудь вредное и отправиться спать. Сейчас Джеймс казался мне раздражающим. Я не хотела "отбрасывать" всю ту работу, которую мы проделали в последние несколько часов. Я думала, что мы и занимались для того, чтобы понять, как мы справимся, когда будем давать представление для всего курса. Идея об "отбросим всё" казалась бессмысленным потворством своим слабостям. Джеймс посмотрел на меня своими ярко-карими глазами, ожидая ответа. Но на его лице появилось нечто наподобие улыбки, и я поняла, что он меня подразнивает, подначивает меня, хоть я и не чувствовала себя, подначиваемой. Я не хотела сдаваться так легко.

- Прыгать вверх-вниз глупая идея.

- И какая же идея глупая: мысль о прыжках вверх-вниз или тот факт, что это должна сделать ты.

- И то и другое.

- Что ещё глупо? - он получал удовольствие от самого себя. Он получал удовольствие от того, что я дулась и сопротивлялась. Для него это был вызов.

- Это игра. Глупая игра.

- Что ещё?

- Я хочу пойти домой.

- Начинай сцену.

- Что?

- Давай. Начинай сцену прямо сейчас. Не оценивай себя. Давай.

Мы использовали входную дверь Джеймса как дверь на сцене. Я вышла из квартиры, готовясь войти, как делала больше десятка раз за сегодняшний день, только теперь я была злая. Он всего лишь актёр с курсов, такой же, как и я, и то, что у него есть несколько фильмов в резюме, не делает его режиссёром пьесы. Работа с ним показала мне, какой он. Я уже не так впечатлена им, как тогда, когда мы начали. Я определённо не хотела, чтобы он говорил ещё что-нибудь. Я не хотела играть в его глупые игры.

Я вошла. Сцена была та же, но отличалась. Я говорила те же фразы, но не аккуратно и выверено, как раньше. Я небрежно обращалась с репликами, которым нужно было уделять особое внимание, и я переврала некоторые слова без надобности, что не всегда соответствовало ситуации или имело смысл, но мне было плевать. Я хотела, чтобы всё закончилось. Я просто искала способ поскорее закончить сцену, скорее удовлетворить все его желания, которые он связывал со мной. Я чувствовала себя безрассудной. Ушли те чувство, которые я испытывала вначале, чувства, из-за которых я пыталась расположить к себе Джеймса.

Мы репетировали в гостиной рядом с кухонькой, предварительно передвинув маленький обеденный стол и стулья к стене. Таким образом, было достаточно места для работы, но всё же мы были ограничены кроватью Джеймса, которая занимала большую площадь.

Мы репетировали последнюю сцену из первого акта, когда Кейт рассказала основную часть своей истории и очень сильно вымоталась. Она бежала много часов и не спала два дня. "Мне нужно отдохнуть, - говорит она. - Просто дай мне немного отдохнуть". В ремарке сказано: Кейт ложиться на пол и засыпает.

До этого я следовала ремаркам и говорила эти строки сонным голосом. Но в этот раз, когда я вошла, я не была ни чуточку сонной, наоборот, я была возбуждённой. Я не могла перестать двигаться. Я носилась по комнате, глядя на что угодно, кроме лица Джеймса/Джеффри. По какой-то причине я больше не хотела смотреть ему в лицо.

Мой взгляд упал на кровать Джеймса, его идеально заправленную, красивую, покрытую тёмно-синим покрывалом, возможно, шёлковым, кровать.

Я остановилась.

Сорвала синее шёлковое покрывало и откинула его в сторону, не заботясь о том, куда оно упадёт. Под покрывалом оказалось мягкое одеяло, которое я тоже бросила через голову, пусть присоединяется к покрывалу на полу. Потом я сорвала простыню, что было нелегко, поскольку она была засунута под углы матраса. Хотя усилия, которые пришлось приложить, оказались полезными. Физические действия каким-то образом уменьшили моё расстройство. Я хотела устроить беспорядок на его кровати, я думала, что заслуживаю этого. Он властный. Он сбивает меня с толку. И у людей из города Хобокен штата Нью-Джерси не должно быть южного акцента.

Наконец, я справилась со всеми углами, подняла простыню высоко над головой, так что освобождённая ткань затрепетала, словно парус, над кроватью. Я несколько раз встряхнула её, прежде чем, наконец, отпустить. Она мягко опустилась на матрас. Но я снова схватила её и скомкала, чтобы измять, как можно сильнее. Затем я взяла скомканную массу и завернулась в неё на манер тоги. Она была чересчур запутанной, неряшливой и перекрученной, в общем, так я люблю спать дома. И я упала, обвитая простынёй, в центр кровати.

Я не смотрела на Джеймса с тех пор, как начала разносить его кровать. Мне не хотелось терять незнакомое острое ощущение, что мне плевать на то, что он думает.

- Мне нужно отдохнуть, - сказала я, глядя в потолок. - Просто дай мне немного отдохнуть.

В ответ была лишь тишина, что, в общем-то, имело смысл, поскольку на этом сцена заканчивалась, но было ощущение, как будто должно произойти что-то ещё. Я не знала наверняка, закончена ли сцена, или мы всё ещё продолжаем репетировать на такой странный манер. Всё, что я знала, что не я разрушу эти чары. Буду ждать всю ночь, если придётся. Не он один будет у руля. Я тоже буду. Я ощутила его вес на постели. Хотя даже не слышала, как она пересёк комнату, но он сейчас он сидел на углу кровати. Я поняла это по тому, как передвинулся матрас. И он просто сидел, не двигаясь, кажется, довольно долго.

Я почувствовала, как кончики его пальцев легко пробежались по моей ступне. И там и остались, но едва прикасаясь, словно его руки зависли над клавиатурой, как будто ожидая разрешения начать, а потом вся ладонь опустилась на мою ногу. Его рука была тёплой и достаточно большой, чтобы обхватить почти всю мою ступню, которую он теперь крепко сжал, словно руку при приветственном рукопожатии.

Он трогает мою ступню. Он трогает мою ступню.

Мою ступню никто до этого так не трогал. Я замерла в нерешительности. Может быть, он передвинет руку к голени, а потом... о, Боже, когда я последний раз брила ноги? Может быть, это своего рода призыв? Такая своеобразная версия первого поцелуя? И если это так, то хочу ли я продолжения? И если хочу, то, как правильно отреагировать, когда время придёт? И ещё концовка моего простыни-истязания был настолько агрессивным, что боюсь, что я просто связана по рукам и ногам. Я кое-как неловко приподнялась в сидячее положение, чтобы освободить руки и увидеть выражение его лица, поскольку, не видя его лица трудно понять, что значил этот странный жест, следовательно, и определить, что я чувствую по этому поводу. Думаю, я могла бы убрать ногу в знак протеста или пошевелить пальцами в поддержку, но и то и другое, кажется, было слишком явным заявлением.

Ещё до того, как я решила, что делать, Джеймс появился надо мной, покачиваясь, при этом его руки были полностью выпрямлены и расставлены по обе стороны от моих плеч, словно он выполнял отжимание, а я была ковриком. Он не касался меня, но его лицо было точно над моим, его волосы упали вперёд. Он улыбнулся, а его щёки зарделись.

- Ты даже не представляешь, насколько ты удивительная, да?

- Спасибо, - залопотала я, пытаясь передвинуть руку, чтобы переместить тело и отвернуться от него. Но попытавшись перекатиться, я поняла, что не могу пошевелить рукой и вообще верхней частью тела, потому что определённо застряла в простыне. В обычной ситуации я бы выбралась из-под него, избегая напряжённого момента, но сейчас я не могла легко двигаться и не хотела разрушать свой эффектный перфоманс, неловко выбираясь из постели. Я просто полежу ещё немного, и пусть думает, что я на самом деле такая сдержанная.

Но, кажется, он пытался что-то прочесть в моём спокойствие. Он внимательно рассматривал моё лицо. Не знаю зачем.

- Ты даже не представляешь, насколько ты удивительная, да? - повторил он.

Я не знала, что ответить, когда он в первый раз сказал это, и до сих пор не знала. Моё лицо горело. Я бы хотела, чтобы у меня получилось пошевелить руками. У моих ног было немного пространства, куда двигаться, но это была плохая компенсация. Я хотела скатиться с кровати, но запуталась в простыне, и, кажется, не могла сказать ему, чтобы он встал с меня. Как будто моё тело и голос были взаимосвязаны, и они не могли прийти к соглашению действовать сообща, я застряла.

- Э... послушай...

Но я не успела сказать ничего, как он поцеловал меня, слегка, один раз. В его поцелуе было что-то аккуратное, заботливое. Он был почти целомудренным, как будто он не хотел, чтобы я восприняла его поцелуй всерьёз. И что-то в сочетании клаустрофобии, ощущения его близости, того, что меня не целовали долгое время, и того, что поцеловал именно он, сделало мою даму из рекламы парфюма храброй на полную катушку, и, я не планировала это говорить, но, тем не менее, услышала свои слова:

- Почему бы тебе не поцеловать меня по-настоящему?

Удивление пересекло лицо Джеймса, как будто то, что я сказала, абсолютно не имело смысла.

Дама из рекламы парфюма исчезла.

Я шокировала его. Я сделала ошибку. Но как я могла неправильно расшифровать его знаки? Он трогал мою ногу. Он абсолютно точно схватил мою ногу. Да, ради Бога, он до сих пор висит надо мной.

Но стойте... удивлённое выражение лица исчезло. Может быть, его никогда и не было. Теперь Джеймс смотрел на меня скорее как... эм, он словно тлел, его щёки были настолько красными, что краснее и не бывает. Он медленно опустился сбоку от меня, положив голову на руку, и провёл рукой по контуру губ, из-за чего меня начало трясти.

А потом, как я и просила, он поцеловал меня по-настоящему.

Несколько часов спустя я, пошатываясь, поднялась на ноги. Я едва понимала, что случилось. По какой-то причине мы поднялись, выпили вино, а потом снова упали в постель, но я по-прежнему ничего не ела, и из-за сочетания усталости, голода и поцелуев я находилась не в себе. Я была во сне. Должно быть. Я не могла провести последние два часа, целуясь с Джеймсом Франклином. Спасибо дама из рекламы парфюма!

- Я провожу тебя домой, - сказал он у двери, его рука легла на тыльную сторону моей шеи и потянула меня к нему. Если я не уйду в скором времени, то рискую не уйти вообще.

- Я же говорила тебе, я доберусь сама. Тут не так уж и далеко.

- Эта улица не особенно безопасна ночью.

- Поэтому у меня есть вот это, - сказала я, показывая баллончик с газом, который висел на брелоке.

- Я настоящий Нью-Йорковец.

- Уж мне ли не знать! Я понял, насколько ты сильная, - он убрал прядь с моего лица и прошептал на ухо, - в конце концов, ты практически запрыгнула на меня сегодня.

Я оторвалась от него слишком резко, но мне нужно было увидеть выражение его лица. Он что шутит? Мне совсем не понравилось, как это прозвучало.

- Ты не... Я бы не сказала, что запрыгнула на тебя. Ты тоже, эм... эм... запрыгнул, знаешь ли... - произнесла я с жаром, но не могла говорить прямо.

- Фрэнни, расслабься, я просто дразню тебя. Я хотел, чтобы это случилось с того самого дня, когда мы встретились на улице. Просто сегодня я хотел сохранить профессиональные отношения, знаешь, попробовать небольшую часть второго акта, чтобы было интереснее, но сохранить некие границы. Но ты. Но ты пошла дальше, - он притянул меня ближе, прижавшись ко мне. - И я рад, что ты так сделала. На самом деле рад.

Он закрыл за мной дверь, поцеловав напоследок, в этом поцелуе я участвовала лишь отчасти, поскольку в голове одна мысль обгоняла другую. Я почти бежала весь путь домой, из-за того, что район был тихим и тёмным и из-за мучительного чувства, что я сделал что-то, о чём пожалею. Как он вообще мог, даже в шутку, сказать, что я запрыгнула на него? И почему он говорил о втором акте? Наша сцена была из первого акта. Уверена, что он ошибся. Нужно будет взглянуть на пьесу ещё раз, когда вернусь домой.

По мере того, как я приближалась к своему району, моя скорость уменьшалась. Не о чем было волноваться. Ночь была прекрасна, холодная и тихая, а я пробежала достаточно, чтобы согреться. Мне хотелось насладиться вечером прежде, чем он исчезнет. Вечер был удивительный. Работа была такой волнующей, а потом... С Джеймсом я чувствовал себя сильной, умной и красивой, по крайней мере, большую часть времени.

Я притормозила на ступенях нашего дома, с улицы был виден свет в нашей гостиной. Кто-то дома и не спит.

Я надеялась, что это Джейн припозднилась с работы из-за очередной истории с Расселом Блейкли. Интересно, каково это наблюдать за работой настоящей звезды на настоящих съёмках фильма. Забавно, как она был близка к этому, и как далека одновременно, работая целыми днями и ночами за семьдесят пять долларов в день. Или, может быть, это Дэн не спит, пишет за обеденным столом, мечтая о том, что его сценарий попадёт на фестиваль научно-фантастической литературы. Мы все работаем усердно, но очень далеки от того, чем на самом деле хотим заниматься. Мы заглядываем в окно вечеринки, на которую нас ещё не пригласили, вечеринку, на которую мы не знаем, как одеваться, или какие вести разговоры на ней, даже если бы мы пришли в качестве чьего-то гостя.

Уверена, это Дэн заканчивает писать и смотрит телевизор, зажав между ног второе пиво. Он проливает на деревянный пол, по меньшей мере, одно пиво в неделю, потому что не хочет ставить бутылки на наш "красивый" кофейный столик. Столик, что мы с Джейн нашли на перекрёстке на распродаже несколько лет назад.

Не знаю, почему я думала о Дэне и об этом кофейном столике. Я простояла снаружи довольно долго, и начала замерзать. Мне нужно пойти спать до того, как я начну волноваться о том, что значит сегодняшний вечер, и значит ли вообще что-нибудь. Нужно выспаться максимально хорошо. Завтра нужно встать пораньше и пойти побегать. Я пообещала себе, что войду, поздороваюсь, и вне зависимости от того, какой сосед находился в комнате, отправлюсь сразу в комнату, разве что остановлюсь, чтобы заглянуть в окно Фрэнка и понять, что он смотрит по телевизору, а потом сразу же пойду читать "Голубую хижину", чтобы обеспечить максимальную сохранность результатов проделанной сегодня работы. Артуро Денуччи, наверное, изучает свои реплики, даже после долгой репетиции. Уверена, что и Джеймс так делает тоже. Я устала, но сегодня я чувствовала себя настоящей актрисой. Серьёзной актрисой, становящейся подлинной художницей.

ГОЛУБАЯ КАБИНА

ВТОРОЙ АКТ, СЦЕНА ПЕРВАЯ

Занавес поднимается, обнаруживая за собой КЕЙТ, в том же положении, как мы и оставили её в конце ПЕРВОГО АКТА, спящую на ковре из овечьей шкуры у камина. ДЖЕФФРИ сидит рядом с ней. КЕЙТ шевелится и скидывает покрывало. ДЖЕФФРИ пытается поправить одеяло, не побеспокоив её. Она просыпается, как раз тогда, когда он накрывает её. Он неловко навис над ней.

ДЖЕФФРИ: Ты даже не представляешь, насколько ты удивительная, да?

КЕЙТ: Мне не нужно было рассказывать тебе эту историю.

ДЖЕФФРИ (подтрунивая над ней): Не представляешь, да? Даже не представляешь, насколько ты удивительная.

КЕЙТ (отталкивая его): Это совсем не смешно. Прекрати. Я же говорила тебе, мне не нужна ничья помощь.

Чёрт. О, чёрт.

18

Это так, как я всегда думала.

По ошибке я вела себя как другой человек, человек, который обладает уверенностью, и обнаружила настоящую личность, которая, я надеялась, была похоронена под другой, другой, которой я была всегда, полной сомнений и с неприятно низкой самооценкой. Я случайно вела себя, как та я, которой всегда хотела быть, я убедила другого человека, что я на самом деле такая, и я почти убедила себя в этом. Мы с Джеймсом виделись почти каждый вечер с той ночи, когда мы репетировали нашу сцену первый раз, и незабываемые впечатления, которые он дарил мне, заставили почти забыть о том гложущем чувстве в животе, которое постоянно преследовало меня со дня увольнения из клуба. Деньги. Где взять деньги?

- Так ты притворялась кем-то другим? - спросила Джейн, покачав головой в замешательстве. Мы пили ледяную маргариту в Мексиканском ресторане на Седьмой авеню, в котором бывали сто раз до этого. Это была первая ночь, когда я была где-нибудь, кроме квартиры Джеймса, из-за чего ощущала себя странно, как будто пришла в старую школу, после того, как отучилась в колледже.

- Нет, вовсе нет, - сказала я, дробя кусок льда пластиковой трубочкой. - В смысле, да, сначала я не поняла, что Джеймс прочёл строчку из пьесы, над которой мы работали, так что я была смелой случайно, но на самом деле я думаю, что я нашла себя в процессе. Я больше я, чем была когда-либо. Я чувствую себя так, как будто, наконец, стала тем человеком, которыми всегда должна быть.

- Значит, ты притворялась кем-то другим.

- Джейн. Серьёзно. Думаю, что это начало чего-то большего.

- А что случилось с его девушкой?

- Пенелопой? Они расстались, - сказала я, пренебрежительно взмахнув куском тортильи. - Она получила роль в мыле и сменила имя. Представляешь?

Джейн торжественно кивнула, но взгляд её был направлен выше моей головы, а брови нахмурены.

- Джейн. Ты слушаешь?

- Мне просто интересно, если бы по какой-то причине, ты, новая ты, изменила бы своё имя, отменило бы это процесс, который недавно начался, сделает ли это тебя меньше той, которой ты всегда должна быть, или же это сделает тебя каким-то образом даже больше тобой?

- Джейн.

- Всё очень запутано.

- Лучше послушай вот что. Она изменила своё имя на Пенни Де Пальма.

- Как Брайан Де Пальма?

- Понимаешь? Именно об этом все и думают, когда слышат это имя. Она изменила имя, что само по себе неплохо, но она изменила его на другое, которое ассоциируется с известным режиссёром. Разве это не безумие?

- Это либо безумие, либо по-настоящему умно. Кто знает? Может быть, она на самом деле какая-то родня Брайана Де Пальмы.

- Почему ты защищаешь её?

- Я не защищаю её. Я просто говорю, кто знает? И кого это волнует? Я не понимаю, почему она тебя так сильно волнует.

- Не так... она меня не волнует. Просто она такая фальшивая, и она раздражает меня, вот и всё.

- Значит, ты не волнуешься. Ты просто раздражена.

- Точно.

- Ты больше раздражена, чем волнуешься.

- Да.

Джейн серьёзно кивнула.

- Хорошо, она получила твою роль, но ты, кажется, получила её парня. Кажется, равноценный обмен.

У меня было ощущение, что всё тело покраснело от смеси стыда за мелкие замечания о Пенни и воспоминаний о прошлой ночи с Джеймсом. На протяжении последних нескольких недель мы едва бывали где-либо, кроме его однокомнатной квартиры, да и казалось, что нам и нужна лишь одна эта комната, по крайней мере, пока. Я старалась подавить смешок, но он поднялся на поверхность и по-идиотски выскользнул.

- О, Боже мой, - сказала Джейн. - Можем мы, наконец, сделать заказ? Меня начинает тошнить просто от одного взгляда на тебя.

Но она улыбалась, когда брала меню, и я знала, что она была счастлива за меня.

- Джейн, - сказала я, наклонившись и понизив голос. - Серьёзно. Знаю, что это нечто новенькое, но, честно, я никогда не чувствовала себя так.

Она наклонилась тоже и принялась изучать моё лицо.

- Точно? Ты точно никогда себя не чувствовала так? Никогда-никогда? Даже с Человеком-липучкой?

Я улыбнулась и закатила глаза, вспомнив парня, с которым я встречалась месяц или около того. Он был комиком, и я встретила его в клубе. У него, по общему признанию, была впечатляющая коллекция вещей с липучками: обувь, бумажник, нейлоновая сумка, красная шляпа с чёрными полосками, светло-голубая куртка с воротником на пуговице, которую он всегда носил.

- Как я скучаю по такому знакомому пжич-звуку, возвещающему о том, что он пришёл! – грустно сказала Джейн.

- Да, Джейн, очень сильно отличается от Человека-липучки.

- Я на самом деле думала, что вы когда-нибудь прилепитесь друг к другу.

- Джейн.

- И что, - сказала Джейн, - тебе нравится этот работяга-актёр даже больше Пурпура?

Фил - актёр с курсов, который несколько раз приглашал меня на свидания, но Джейн настаивала, что абсолютно невозможно запомнить имя парня, который постоянно носит пурпурные рубашки поло.

- Должно быть, он забыл, что надевал её в последний раз, когда заходил за мной, - пыталась я объяснить. - В любом случае, я абсолютно уверена, что у него больше, чем одна рубашка такого цвета. Он говорил мне, что пурпурный цвет его любимый.

- Ты собираешься на свидание с парнем, чей любимый цвет пурпурный?

- Да.

- И ты ничего не имеешь против?

Я улыбнулась воспоминаниям об этих игроках младшей лиги и кивнула Джейн.

- Да, Джейн, я абсолютно уверена, что мне нравится Джеймс больше, чем Пурпур. Выбор его рубашек шире.

Джейн положила меню и теперь серьёзно посмотрела на меня.

- Фрэнни, ты думаешь, он... эм, а что по поводу Кларка?

Конечно, мне приходило в голову, что Джеймс первый человек, которого я встретила за последние несколько лет, из другой категории, который отличается от Человека-липучки и Пурпура. И, конечно же, я думала, что делать, когда наши отношения станут по-настоящему серьёзными. "Кларк, я встретила другого", - я пыталась представить, как скажу ему по телефону серьёзным тоном, без намёка на радостные нотки в знак уважения. Мы никогда не обсуждали, что будем делать, если кто-то из нас встретит другого. Не уверена, что будет правильно сделать, и так же не уверена, что хочу сейчас думать об этом. В любом случае, ещё непонятно, есть ли вообще то, о чём следует ему рассказать.

- Поживём увидим.

- Хорошо, - сказала Джейн, понимающе кивая, и снова взяла меню. - Так, Фрэн, знаешь, честно говоря, я последний человек, которого это волнует, и хочу сказать ещё раз, ты уже выглядишь замечательно, но, эм, что ты ешь в эти дни, хотелось бы узнать? Мы возьмём ту сырную вкусняшку или ты на ужин заказала чашу с кубиками люда?

- Не знаю, я слишком голодна, чтобы ясно мыслить. Сегодня я вообще ещё не ела.

- Что? Уже девять часов вечера. Как ты ещё держишься на ногах?

- Нет, всё... я в порядке. Есть кое-что, что я делаю.

- Эм-эээ.

- Я узнала новый способ отношения к еде. Когда ты думаешь о еде, то воспринимаешь её следующим образом, калории - это деньги, понимаешь?

- Эм. Нееет.

- В смысле, ты или я, получаешь определённое количество калорий в день, так? Допустим, сто, очевидно, что это не так, но что если думать об этом, как о наличности, и в денежном выражении, это сто долларов. Допустим, я богата, и живу во Франции или где-то ещё, и кто-то даёт мне сто долларов в день на мелкие расходы.

- Я запуталась...

- Следи за моей мыслью. Допустим, я живу во Франции и получаю сто долларов в день, которые трачу на то, что хочу. По началу, я думаю, что лучше буду использовать эти деньги небольшими суммами в течение дня, кофе здесь, пачку жвачек там...

- Ты что поехала во Францию за жвачками?

- Но потом я понимаю, что лучше копить деньги, и тогда я начинаю оставлять эти сто долларов в целости и сохранности, и вместо ста упаковок жвачки, я могу использовать их один раз на что-нибудь крупнее и лучше, например, на по-настоящему милую шляпу или что-нибудь ещё. Тебе не кажется, что в этом больше смысла?

- Но, - сказала Джейн, покачав головой. - Что ты ешь во Франции весь день? Шляпу?

- В любом случае, если бы я была во Франции, я бы сэкономила деньги на жвачках, - я положила руки на стол триумфальным движением.

- Так что мы всё-таки будем есть сырную вкусняшку?

- Точно.

Джейн выдохнула с облегчением и положила меню на край стола, наша привычная, неизлечимо невозмутимая официантка подошла и приняла заказ.

- Она сегодня кажется счастливее, чем обычно, - сказала Джейн. - Тебе так не кажется?

- Несомненно, оживлённее.

Джейн обвела взглядом зал, заполненный молодыми парочками и семьями с маленькими детьми.

- У меня такое ощущение, что все люди по соседству одновременно решили завести детей.

- Помнишь, когда мы сюда только переехали?

- Здесь были лишь студентки-лесбиянки в удобной обуви, - вздохнула Джейн. - И старики.

- Ты ведь не думаешь, что он когда-нибудь изменится?

- Ты имеешь в виду, превратится в район с по-настоящему хорошими ресторанами?

- И магазинами, в которых продают настоящие украшения, а не хэнд-мейд?

- Боже, надеюсь, нет. Не могу представить. Вы с Джеймсом уже были здесь?

- Нет... ещё нет.

- А в китайском ресторане?

- Неа.

- А куда вы, ребята, вообще ходите?

Мне уже приходило в голову, что мы нигде не бываем, по крайней мере, не ходим никуда на ужин. Обычно мы ходим туда, где продают кубинский кофе, за острым эспрессо, и в закусочную на углу, в которой пахнет прогорклым жиром. А потом в постель.

- Мы в основном заказываем еду на дом. Суши, - добавила я, словно он мог бы получить дополнительные очки за это. - Кстати, он пойдёт со мной на свадьбу Кэти.

- Да? Здорово!

Я лишь слегка приукрасила разговор, который был у меня с Джеймсом, когда я попросила его пойти со мной на свадьбу Кэти Финнеган:

ДЖЕЙМС (изучает сценарий, рассеянный): Оу, так мило.

ФРЭННИ (с надеждой): Так... да?

ДЖЕЙМС: Хорошо, я попробую. Проверю своё расписание.

ФРЭННИ: Там будут мои любимые кузины. Мы по-настоящему близки. Они очень весёлые.

ДЖЕЙМС: Да?

ФРЭННИ: Ага, они просто... сумасшедшие... и... ахах, ахах (смеётся, словно вспомнила что-то по-настоящему смешное), очень весёлые. Сейчас мне ничего...э ... не приходит в голову.... Это сложно описать. Но поверь мне на слово.

ДЖЕЙМС: Хорошо, как я уже сказал (встаёт, гладит её по голове), если я не буду занят тогда.

ФРЭННИ: Значит, может быть?

ДЖЕЙМС (выходит, возможно, чтобы покурить): Да, детка.

- Он идёт... наверное... да. Если не работает.

- Он идёт или, возможно, идёт? - спросила Джейн, сузив глаза.

- Джейн, он же снимается в фильме.

- А что люди, которые снимаются в фильмах, не ходят на свадьбы?

- Люди, которые снимаются в фильме, снимаются.

- Хорошо, я пойду с тобой, если что-то произойдёт со Старым Шарфом. Я всегда получаю удовольствие от приколов Финнеган.

- Джейн, нет, пожалуйста. Он не всегда носит шарф.

- Всегда. Я видела его.

- Один раз. Ты видела его всего лишь один раз, когда мы репетировали.

- Я нутром чувствую.

- Нельзя давать ему прозвища. Он живой человек, а не объект для шуток.

- Это ты мне будешь рассказывать? Только живой человек будет пытаться обменяться рукопожатием с ногой моей лучшей подруги.

- Джейн, ты всё коверкаешь. Это было очень романтично, и...

К счастью, прибыл наш дымящийся горшочек со светло-жёлтым расплавленным сыром с вкраплениями зелёного чили.

- Послушай, - сказала она, опуская чипсы в сливочные глубины. - Это ты тут у нас человек с новой личностью. А я всё та же старая добрая Джейн.

- Выпьем за это, - сказала я. И наши посыпанные солью бокалы с маргаритой со звоном встретились.

19

У вас три сообщения.

БИИИП

Фрэнсис, это твой отец. Я возобновил подписку на "Нью-Йоркер". Ещё, я не хочу надоедать, но позвони мне по поводу свадьбы. Ты поедешь на поезде? Мы начали читать "Преступление и наказание" на этой неделе, как ты знаешь, одну из моих любимых книг. Перечитай её, если тебе нужно напоминание, что всё может быть ещё хуже. Ты не в тюрьме, всего лишь в шоу-бизнесе.

БИИИП

Здравствуйте, сообщение для Фрэнсис Бэнкс. Я звоню из "Временных секретарей". Мы изучили ваше резюме, и сожалеем, но в этот раз мы не можем устроить вас. Кажется, у вас нет необходимых офисных навыков, к тому же мы не принимаем сейчас рецепшеонистов. Не стесняйтесь перезвонить нам через несколько месяцев или если вы наберётесь необходимого офисного опыта в Виндовс 95, или если напечатаете своё резюме.

БИИИП

Привет, детка. Вау, что за ночь! Я просто сидел и думал о тебе... Чёрт, девочка. Так (затяжка сигаретой) я заберу тебя позже, ок?

БИИИП

Я улыбалась с тех пор, как я очень быстро выяснила, что "Заберу тебя позже, ок?" значит почти с 100 процентную вероятность увидеть друг с другом позже. По крайней мере, с девяносто процентной вероятностью. Таков был способ планирования Джеймса.

Единственное, что, пока я проводила все эти легкомысленные, головокружительные сексуальные вечера с ним, когда я ложилась поздно, а вставала после полудня, кажется, все вакантные места обычными официантами на Манхеттене исчезла. Временные работы, за которые я бралась в прошлом, чтобы заполнить бреши, плюс у меня было несколько коммерческих прослушиваний, но не было приглашений на работу, и я уверена, что Ниагара окончательно перестала выходить в эфир. Мне отчаянно была нужна работа. Не было даже свадеб, чтобы наняться официанткой, посему я снова взялась обслуживать обеды, но оплата в обед минимальна, потому что никто не оставляет чаевых, а почасовая оплата малюсенькая, потому что смена короткая.

Но всё же это лучше, чем ничего, посему я стирала свою форму, белую рубашку на пуговицах и чёрные штаны, каждый вечер, и звонила каждое утро, одновременно надеясь, что и получу смену и не получу, потому что смены, которые проходили в основном в бездушных, замшелых конференц-залах, были ужасно жалкими. Они всё обещали пригласить меня, когда начнётся свадебный сезон в июне, но перемены мне нужны сейчас.

Пока не буду звонить отцу, чтобы попросить денег, но к тому времени я была уже близка к этому.

Я в прямом смысле скрестила пальцы, пока ждала, чтобы проверили, какая работа есть сегодня, надеясь, даже не знаю, на что. Наверное, что это будет не самый худший сценарий.

- Фрэнни?

- Да?

- Всё, что у нас есть это обед в буфете в Юнайтед Электрик в центре города. Две официантки. Просто расстановка, нарезка и напитки. Берёшь?

Это было почти самое худшее, но не совсем. На одну ступень выше, чем помощник официанта. Вам нужно установить гигантские кастрюли, наполненные коричневыми помоями, чтобы офисные работники смогли сами наложить себе еду, на манер шведского стола, и принять заказы на напитки, затем стоять в задней комнате и ждать, пока они не закончат, и помыть посуду. Это даже не обслуживание. Есть только одно, что может сделать всё это ещё хуже.

- Чёрная или белая?

- Нет, извини, их униформа.

Это самое худшее, самое-самое худшее, самое унизительное на свете. Я могу представить эти платья, которые носили сотни до меня, застиранного цвета и бесформенные, безразмерные. Но потом я представила свой банковский счёт.

- Хорошо, я возьму её.

- Так же нужно взять с собой колготки и сетку для волос.

Должно быть, она услышала глубокий печальный вздох.

- Завтра повезёт больше, - сказала она.

Мне казалось, что я ушла из квартиры много времени назад, но поезд остановился между станций по, как обычно, необъясняемой причине, так что все мои колготки оказались в дырках, посему мне пришлось забежать в аптеку по дороге, и единственный цвет, который у них был это горелый оранжевый, который совсем не был похож на реальный цвет человеческой кожи. Я опоздала. Единственным официантом, кроме меня, была женщина, которая, очевидно, постоянно работает на обслуживании обедов, она выглядела так, как будто занимается этим тысячу лет. Она не представилась и не озаботилась тем, чтобы спросить моё имя.

- Быстрее, быстрее, - бесцеремонно сказала она мне. - Подносы не поднимут сами себя.

Я, насколько возможно быстро, переоделась в огромную коричневую униформу, сделанную из ткани, которая не дышала, и я была потная к тому времени, когда подожгла конфорку. По крайней мере, здесь я не волновалась, что меня увидит кто-то, чьё мнение меня интересует.

- Фрэнни? Фрэнни, это ты?

Я повернулась и увидела привлекательную женщину в тёмном английском костюме. Голос был знакомым, но лицо я сначала не узнала.

- Извините, я вас знаю....

А потом я вспомнила. Это Женевьева. Женевьева Паркер, которая жила на одном со мной этаже в общежитии, тогда она была на старших курсах, а я первокурсницей. Женевьева, которая всё время проводила в своей комнате, занимаясь, но которая всегда оставляла дверь открытой и обязательно предлагала чашечку кофе, если ты заглядывала. Милая, умная Женевьева. Она была из той категории людей, которые были каждый день на протяжении всей жизни счастливы, но мы по какой-то причине не поддерживали связь. Сначала я не узнала её, потому что прошло несколько лет, и потому что она скинула около пятнадцати килограмм.

- О, Боже мой! Женевьева! - я поставила металлический поднос, который держала, и обняла её. На её ногтях был свежий маникюр, её волосы пахли дорогим шампунем из салона. - Ты выглядишь великолепно! Что ты здесь делаешь?

- Я недавно устроилась сюда младшим помощником. Теперь работаю здесь.

- А что насчёт того, что я тоже здесь работаю! - я улыбнулась и жестом обвела обшарпанную комнату, словно это была моя собственность, и я ею гордилась.

- Вуаля! - добавила я неубедительно. Я приложила руку ко лбу, чтобы вытереть капельку пота, и моя рука коснулась сетки для волос. Я совсем забыла, как я выгляжу сейчас. Я посмотрела на униформу, и моё лицо загорелось. Я поняла, что Женевьева всё это видела, и я была подавлена от смущения.

- В смысле, это не постоянная... Я здесь временно. Я выполняю здесь работу, но лишь сегодня.

- Конечно, конечно же! - беспечно сказала Женевьева. - То есть, я и сама практически только что выпустилась с юридического, и лишь недавно... эм!

Она замолчала, изо всех сил пытаясь сравнить наши ситуации, найти способ показать, насколько они похожи, но я видела пропасть между нами, как будто мы стояли на разных берегах огромного каньона. Я жила по своему собственному графику, но теперь я увидела результаты обычной запланированной жизни людей, и реальность повергла меня в шок. Обычные люди учатся на юридическом, выпускаются, получают работу, получают повышение и получают работу лучше. За годы, после окончания колледжа, Женевьева стала младшим помощником, которые обслуживают клиентов в конференц-зале, пока я играю Белоснежку в начальной школе, и каким-то образом становлюсь человеком, который обслуживает людей с настоящей работой.

- Так, - сказала она с неизменной улыбкой. - Ты до сих пор актёрствуешь?

- Ага. Да, мэм, - сказала я и положила руки на бёдра, словно я супергерой в коричневой униформе.

- И... всё хорошо? - сказала Женевьева немного неуверенно.

- Да, хорошо... - и я ни с того ни с сего начала смеяться. - Всё так хорошо... Я так успешна...

Я пыталась говорить, но не могла даже закончить предложение. Неожиданно, ситуация стала казаться невероятно весёлой. Внезапно, мне стало очень забавно от того, что я стою в своей безобразной униформе, которая так контрастирует с элегантным костюмом Женевьевы, потому что ничего не может быть смешнее, чем спрашивать старую подругу, которая одета в сетку для волос и колготки цвета горелого апельсина, как продвигается её карьера. Я прикрыла рот тыльной стороной ладони, пытаясь контролировать себя, чтобы не привлечь внимание угрюмой коллеги, которая, к счастью, исчезла куда-то, но тут и Женевьева начала хихикать, и мы снова превратились в девушек из колледжа с одного этажа, у которых начала съезжать крыша от недостатка сна и слишком усердной учёбы. Наконец, мы взяли себя в руки.

- Я на самом деле рада тебя видеть, Жен, - сказала я, вытирая под глазами. - Всё не так плохо, как кажется. Клянусь.

- Честно, Фрэнни, я знаю, что у тебя всё в порядке. Все эти вещи, которые ты делала в школе... ты так талантлива... так что нет такого варианта, чтобы ты не добилась своего.

- Оу, спасибо, - я увидела свою подручную в конце зала, толкающую вперёд поднос со стаканами в нашем направлении. - Чёрт, мне нужно идти.

- Подожди... я быстро, - сказала Женевьева. - Ты видишься с кем-нибудь? С кем-нибудь из колледжа?

- Я постоянно вижусь с Джейн. Мы снимаем одну квартиру в Бруклине.

- О, здорово! Передавай ей привет.

- Ага, и, эм, раньше мы частенько виделись с Эльзой и Бриджет, но Эльза теперь работает в кибуцу, а Бриджет вроде как...

- Да, я слышала, - сказала Женевьева, нахмурившись.

- Но теперь с ней всё в порядке. Она преподаёт джазерсайз.

Женевьева улыбнулась.

- И это я тоже слышала.

- И, ну, ты, наверняка, знаешь, что Кларк живёт в Чикаго. Но мы до сих пор на связи.

Странное выражение появилось на её лице и тут же исчезло.

- Да? - спросила она, осторожно кивая. - Так, ты... ты разговаривала с ним в последнее время?

- Эм, думаю, это было несколько недель назад, или, боже, даже больше. На самом деле, я должна ему позвонить. Мы "запасные планы" друг друга, как же глупо это звучит, и он звонил...

- Фрэнни, - сказала Женевьева со странной резкостью в голосе. - О, я думала, ты... ты знаешь, Кларк и я учились вместе в Чикагском университете. Всего лишь один год, но...

Что-то маленькое и холодное сжало моё сердце. Что-то, чему я не могла дать имя.

- О, точно! - сказала я, слишком счастливо, улыбаясь слишком усердно. - Конечно же, ты там тоже училась. Я забыла!

Я пыталась прикинуть сроки в голове. Внезапно мне показалось очень важным, узнать точный год, когда Кларк и Женевьева учились вместе. Женевьева собиралась пойти в университет сразу после колледжа, теперь я вспомнила. Но она выпустилась на год раньше нас, а Кларк взял академический отпуск, вот, почему, как она и сказала, они учились вместе всего один год. Первые полгода он путешествовал, преподавая английский в Южной Америке. Потом у него была практика, но я забыла, как называлась компания, в которой он её проходил. Я помню, что он был корректором. Для него это было ужасное время. Как называлась компания? Я договорилась сама с собой, что если вспомню название компании, где Кларк работал, до того, как Женевьева заговорит, то неважно, насколько плохим мне покажется то, что она скажет, на самом деле это не будет так плохо. Пожалуйста, только не говори мне, что ты встречаешься с Кларком, Женевьева, пожалуйста. Я знала, что в этом был бы смысл. Она такая милая, симпатичная и успешная, но, пожалуйста, не говори этого. Где он работал? Если бы я только смогла вспомнить название компании...

- Я думаю, что будет правильно рассказать тебе, поскольку, очевидно, что ты не знаешь, и я буду чувствовать себя ужасно, если не расскажу, что Кларк только что помолвился с моей сестрой.

Пока мой мозг пытался понять эти простые слова, и их значение, моё тело замерло. То время, пока я уясняла, что только что было сказано, у меня, к счастью, полностью отсутствовала какая-либо физическая реакция. А потом до меня вдруг всё дошло, и ноги едва не подогнулись.

- О! - сказала я беспечно, пытаясь не показать, что у меня было ощущение, словно меня окунули под воду. - Как здорово!

- Это было вполне ожидаемо. Уверена, что он собирался сам сказать тебе.

- Это хорошо, - сказала я. - Правда. Думаю, нужно было перезвонить, да?

Моя замороженная улыбка растянулась слишком сильно. Если бы она была резинкой, то уже не выдержала бы.

- Фрэнни..., - она мягко положила свою ладонь на мою руку, но теперь я начала стесняться своей униформы, и какой должно быть колючей она кажется её наманикюренным ручкам. И я чуть-чуть отступила назад.

- Я в порядке, - сказала я слабо. Но, кажется, её это не убедило, поэтому я положила свою руку на её, таким образом, наши руки лежали на грубой коричневой ткани. - Правда. Я в порядке.

Лучшее представление, которое я когда-либо давала, было в конференц-зале всю оставшуюся часть обеда. Я улыбнулась, поздравила Женевьеву и пожелала её сестре всего самого лучше. Потом я взяла у неё заказ на напиток и в течение всего времени сохраняла спокойствие, даже когда комната пополнилась, что сделало её набитой до отказа, группой пожилых мужчин в синих костюмах и коричневых туфлях, требующих сельтерскую воду, кофе и коктейли. Я скинула с подносов недоеденную кашеобразную коричневую запеканку на тележку на колёсиках, отвезла её к грузовому лифту и вернулась в главный зал. Я сказала спасибо второй официантке, которая в ответ пробурчала что-то невнятное. Я повесила коричневую униформу в свой временный шкафчик и пошла в ванную, чтобы помыть руки.

Только, когда я сполоснула лицо водой и мельком увидел кусочек выражения своего лица в зеркале, я вплотную подошла к тому, чтобы рассыпаться на мелкие частички.

Все двигаются вперёд.

И не то, чтобы я не хотела, чтобы Кларк был счастлив. Часть меня даже была рада за него. Если сестра Женевьевы, хоть немного похожа на неё, то тогда она милая, как минимум. Он всегда хотел осесть и завести семью. Думаю, я пыталась притвориться, что тоже этого хочу, хотя и знала, что это не так. Конечно, нужно было понимать, что он не будет ждать вечно, где-то глубоко внутри я догадывалась, что запасной план это не то, на что взрослые люди могут положиться. Запасные планы создают подростки, пока они ещё не выросли. Теперь для меня стало очевидно, что люди, которые в будущем могут сойтись, не проживут несколько недель без разговоров. Неожиданно стало ясно, что наша "договорённость" всего лишь способ закончить отношения. Но всё равно так много информации и такое быстрое взросление в один день шокировало, и я поняла, что Кларк, который сказал мне "позвони, когда передумаешь", больше не мой. Теперь он чей-то ещё Кларк.

Я очнулась от мыслей и обнаружила, что нахожусь в поезде "Д", следующем в Бруклин. Я едва помнила, как дошла до станции и, как засунула жетон в слот. Было ещё только начало четвертого, а поезд был забит покупателями и жителями пригорода, которые ушли с работы раньше, посему не было даже места, чтобы сесть. Я ухватилась за ближайший серебристый поручень, пытаясь устоять на ногах, в то время, как поезд, покачиваясь, ехал вперёд, моя рука скользила по гладкой поверхности, соперничая за удобное месторасположение с дюжиной других рук. Сегодня всё в Нью-Йорке заставляло чувствовать меня, словно я борюсь за место, и мне едва это удаётся.

20

Пока я тащилась, попутно нащупывая ключи, по лестнице домой, я думала о том, что позвоню Джеймсу, как только войду. Сегодня мне не хотелось ждать "я заберу тебя позже, хорошо". Нет никаких правил, которые бы говорили, что я не могу позвонить ему и спросить о его планах. Мы выпьем вино, и он поможет забыть мне об этом ужасном дне. Но когда я добралась до двери с ключами в руке, то увидела, что дверь слегка приоткрыта. Дэн лежал на диване, а рядом с ним на полу стояла открытая бутылка пива, завёрнутая в коричневый пакет. Не думаю, что когда-либо видела Дэна, полностью лежащим на диване, его ноги были такими длинными, что свисали с подлокотников. Я так привыкла, что он сидит на привычном месте за столом в гостиной и пишет, что была удивлена обнаружить его где-либо ещё, особенно, если учесть, что он лежал на спине с закрытыми глазами.

- Дэн? - прошептала я, не понимая, спит он или нет.

- Ммм? - сказал он с по-прежнему закрытыми глазами.

- Ты спишь?

- Нет.

- Ты заболел?

- Нет.

Но он не двигался. Я аккуратно и тихо поставила сумку на пол, как будто, не смотря на то, что он сказал, он одновременно и спал и болел. Я сняла туфли и на цыпочках прошла по гостиной, поднялась наверх по винтовой железной лестнице и зашла в спальню.

Я решила, что позвоню Джеймсу после душа, тайно надеясь, что он позвонит первым. Я подожду, пока не буду полностью готова к выходу, а прежде, даже не взгляну на телефон. Если я не буду жульничать, если я буду сильной, то это сработает. Уверена, что он позвонит мне к тому времени, когда я закончу собираться.

Я приняла душ и начала сушить феном волосы. Я ничего не слышала из-за бегущей воды и шума фена, поэтому не знала, звонил ли телефон. Но я не разрешала себе проверять... пока нет. Я нанесла макияж и решила позаимствовать у Джейн болтающиеся серёжки, для чего нужно было пройти площадку между нашими комнатами. Это был вызов, но я смотрела прямо перед собой, и я не сдалась, хоть и тайком взглянула на телефон. Я бегом вернулась в свою комнату, глядя вверх, и влезла в джинсы, потом сменила джинсы на короткое чёрное вязаное платье и чёрные колготки. К тому времени, когда я позволила себе посмотреть на телефон, прошло, по меньшей мере, полчаса, и он там был! Одна единственная цифра "1" счастливо мигала в маленькой светящемся окошечке автоответчика.

У вас одно сообщение.

БИИИП

Привет. Привет, Фрэн, это, эм, это я, Кларк. Послушай, мне так жаль, я, э, кажется, ты столкнулась с Женевьевой сегодня? Я хочу поговорить, но эм... я хочу объяснить, не могла бы ты мне перезвонить? Я чувствую себя уж...

Я нажала кнопку "стоп", и запись затихла с жалким бибиканьем. На мгновение в моей голове мелькнула мысль, перезвонить ему, но какой смысл? Я могу представить всё, что он собирался сказать. Перезвоню ему завтра или на следующей неделе, или никогда.

Когда я спустилась вниз, Дэн так и лежал в той же странной позе на диване.

- Фрэнни? - спросил он, не двигаясь.

- Да?

- Мы можем сделать кое-что?

- Что ты имеешь в виду?

Дэн помолчал немного.

- Ты только что пришла с улицы? - наконец, спросил он, его голос был странно сдержанным.

- Угу.

- А мы можем опять пойти туда?

Я разрывалась. Мне не хотелось в этом признаваться, но я всё ещё надеялась услышать голос Джеймса. Но потом поняла, насколько плохо буду чувствовать себя, если прожду всю ночь, и только тогда осознать, что меня-то никто не ждал, и что это "я заберу тебя позже, хорошо" это не план, не настоящий, по крайней мере. Может быть, будет даже неплохо, если Джеймс позвонит, и никто не ответит.

- Эм... хорошо. Зачем?

Он сел, опустив свои длинные ноги на пол, потёр глаза и искоса посмотрел на меня, как будто не мог понять проснулся он или всё ещё спит.

- Эм, - сказал он. - У меня был самый плохой день в жизни.

- Какое совпадение! У меня тоже.

- Жаль это слышать, Фрэн. Может быть, ты узнаешь... в смысле, ты сможешь мне помочь с... я даже не знаю, что с этим делать.

- Что... делать?

- Да. Может быть, это прозвучит по-идиотски, но у меня не особенно много опыта с этим... с тем, как я себя сейчас чувствую.

- Хорошо...

- Я не из ужасно эмоциональной семьи, если ты понимаешь, о чём я.

- Да.

- И честно говоря, у меня не особенно много опыта с, э, неудачами или с, э, понятием неудачи.

Я хотела спросить его, что случилось, но вдруг поняла, что Дэн с этими косматыми волосами, серьёзным лицом и желанием сделать всё максимально хорошо выглядит, как мальчик четырнадцати-пятнадцати лет. Почему-то мне показалось, что будет лучше, если он мне сам всё расскажет, когда захочет.

- Ты обратился по адресу. Так уж случилось, что у меня достаточно опыта и с понятием неудачи и с реальными неудачами, - сказала я ему.

- Здорово. В смысле, на самом деле не здорово, но спасибо. Давай чем-нибудь займёмся.

- Например?

- Пошли что-нибудь посмотрим. Пошли в театр или ещё куда-нибудь.

- Я не могу себе это позволить.

- Я плачу.

- Дэн, ты тоже не можешь себе это позволить. Это слишком дорого. Пошли просто купим пива.

- Пиво не исправит ничего. Давай сделаем что-нибудь безрассудное. Давай я отведу тебя на шоу. Пойдём на Пятое авеню и посмотрим, что показывают.

Честно говоря, вид Дэна меня расстроил. Он выглядел сегодня совсем по-другому, таким потерянным, таким ранимым.

- Хорошо, - сказала я, потому что не могла сказать нет этой новой странной версии Дэна, которой нужна моя помощь.

В поезде, направляющемся на Манхеттен, и позже в очереди за билетами в театр за полцены, я пыталась развлекать его. Я рассказала историю про мой день, но выдала ему версию, где встретить кого-то, с кем я училась в колледже, всего лишь чокнутое недоразумение, дурацкая сцена из старого эпизода "Я люблю Люси". Это было таким облегчением не воспринимать эту ситуацию серьёзно, потешаться над самой собой и той смехотворной полиэстеровой униформой. Из-за того, что я рассказала Дэну о самой весёлой части моего дня, худшая часть его словно исчезла. Но, несмотря на это, по какой-то причине я пропустила новости о Кларке. Я пока не готова смеяться над этим... слишком свежи воспоминания и слишком болезненны. Я до сих пор чувствовала боль в животе, словно от удара.

Но ещё до того, как я поняла это, мы подошли к стенду, где можно было увидеть, какие билеты продаются за полцены. Длинный лист спектаклей заставил моё сердце трепетать, как рождественским утром, но цены, даже со скидкой, ошеломили меня.

- Что будем смотреть? - спросил Дэн, прищурившись глядя на стенд.

Мне хотелось сделать правильный выбор. Выбрать то, что поможет ему лучше всего, что поможет нам воспрянуть духом. Что-нибудь, что перечеркнёт муки от плохого дня. И тут я увидела.

- Призрак оперы!

- Ты шутишь? - сказал он, весело глядя на меня.

- Ты его уже смотрел?

- Нет, но я думал, что ты выберешь что-нибудь более авангардное, более серьёзное.

- Сегодня, я думаю, что что-нибудь большое, весёлое и лёгкое, это то, что нам нужно. Плюс, этот спектакль идёт шесть или семь лет. Кто знает, сколько он ещё будет идти, и сможем ли мы посмотреть его? Давай будем, словно туристы в городе, хотя бы на одну ночь.

Дэн посмотрел на меня, его волосы упали на глаза, и впервые с тех пор, как я обнаружила его лежащим на диване, его лицо оживилось, и он воспрянул духом.

- Хорошо, - согласился он.

- Хорошо?

- Да, будем туристами, - сказал он почти счастливым голосом.

- Да!

- Что ещё делают туристы? - его глаза засветились. - Знаю! После мы пойдём в Сардис.

- И посмотрим, сколько карикатур мы сможем отгадать!

- Ни за что, - сказал он, при этом выглядел несколько обеспокоенным. - Перед тобой у меня нет ни единого шанса.

В тёмном театре мы с Дэном повернулись друг к другу и закатили глаза, когда упала люстра в конце первого акта, опускаясь устрашающе низко к нашим головам. Моё сердце до сих пор сильно билось, и должна признать, это своего рода кайф. Когда аудитория взорвалась бурными аплодисментами, на мгновение меня, против воли, охватило чувство принадлежности к чему-то большому, неважно к чему.

На улице после спектакля, ночь была ясной, и мигающие огоньки различных театральных шатров были ослепительно неумолимы, требуя внимания.

Люди потоком выливались на тротуары, и таксисты заполнили собой всё пространство, громко сигналя. Дэн посмотрел на меня и улыбнулся.

- Быстро, - сказал он. - Что тебе больше всего запомнилось в спектакле?

Я хотела сказать актёры, их сильные голоса и цепляющие песни. Я хотела сказать прекрасные костюмы, или чудо, которым они затащили лодку на сцену и разместили во что-то, что выглядело, как настоящая вода, но сказала я другое.

- Люстра, - сказали мы в унисон и разразились смехом.

- Так неловко! Мы же должны были вести себя, как туристы, - сказала я, когда, наконец, смогла перевести дыхание. - Что мы будем делать дальше, жаловаться на то, какой город грязный?

- И как много людей.

- И все такие грубые.

- Как можно выносить весь этот шум?

- И преступность.

- Пошли на вершину Эмпайр-стейт-билдинг и сбросимся оттуда.

Обеденный зал Сардис был красивый, с бордовыми стенами и маленькими жёлтыми тонированными лампами на столиках, но меню было настолько экстравагантно дорогим, а количество народа устрашающим, что мы нашли два стула в баре для курящих. Бармен, одетый в рубашку от смокинга, галстук-бабочку и тёмно-красный пиджак, который сочетался со стенами, подошёл к нам сразу же и застыл, торжественно ожидая заказа. Я странно оробела и стала косноязычной в его присутствии.

- Я... эм... дайте подумать... - я была подавлена количеством тускло освещённых булок ликёра, расставленных, как цветные солдаты, ожидающие приказа позади бара, и у меня в голове было абсолютно пусто.

- Эм, э...

- Можно я? - наконец, спросил Дэн, мягко положив свою руку на мою.

- Прошу, - сказала я с облегчением.

Он прочистил горло.

- Дама будет Сайдкар, а мне, пожалуйста, джин мартини, грязный, встряхнуть, но не смешивать, - бармен уважительно кивнул, затем ускользнул прочь, а я захлопала в ладоши в знак признательности.

- Молодец! - сказала я. - Извини... я запаниковала. Может быть, галстук-бабочка во всём виноват. Кажется, он впечатлён нашим выбором, как думаешь?

- Думаю, мы победили его, да, - сказал Дэн с ухмылкой.

- Я понятия не имею, что ты заказал, но по какой-то странной причине мне комфортно, когда официант на моей стороне. Спасибо.

- Всегда пожалуйста, Фрэн.

Я была рада видеть, что Дэн улыбается, но тут же ощутила укол совести, поскольку позволила Дэну в своей джентельменской манере сделать за меня заказ, как будто мы на свидании. Позвони, когда передумаешь. Я потрясла головой, прогоняя воспоминания.

- Ты видел старую деревянную телефонную будку у входа? - спросила я, и он кивнул.

- С пепельницами, встроенными в кожаные сидения, - добавил он.

- И складной стеклянной дверью для уединения?

- Вот такими они все должны быть. Местом, где можно вести долгие уютные разговоры.

- Или долгие ужасные разговоры с напитками и сигаретами для поддержки, - согласилась я беспечно.

- В телефонных будках ещё были закрывающиеся двери, когда я впервые приехал в Нью-Йорк с семьёй, - сказал он мне. - В Лондоне есть куча будок с сидениями.

- Они такие красивые. Такие великолепно красные.

- Ты была в Лондоне?

- Нет. Видела только на картинках.

- Ты бы их полюбила.

- Не сомневаюсь.

- Нам нужно поехать.

Я подмигнула ему.

- Да?

- Что? Э, я имел в виду, тебе нужно поехать. Однажды, - сказал Дэн, и его лицо покраснело.

- Чтобы увидеть телефонные будки, - добавил он несколько неуклюже. - Извини. Сила привычки. Я только недавно перестал быть частью "мы". Эверетт бросила меня.

- О, Дэн, мне так жаль, - начала я, но тут прибыли наши напитки, и Дэн отмахнулся.

- Ещё будет время поговорить об этом. Давай сначала выпьем, - он поднял бокал и показал жестом мне сделать то же самое. Казалось, он не мог подобрать подходящий тост, но потом его лицо озарилось. - За театр!

- За театр! - согласилась я, и его бокал слегка стукнулся с моим. Мне хотелось расспросить Дэна об Эверетт, и о том, что случилось, но Сайдкар, который он мне заказал, оказался сладким и крепким, и его золотистый густой вкус смыл мои вопросы. Коктейль пился легко, поэтому спустя время, мы заказали ещё по одному, хотя в этот раз Дэн заказал Шотландское виски со льдом.

- Попробуй, - сказал он, подвинув свой бокал ко мне, когда принесли напитки. - Его нужно пить маленькими глотками.

Я осторожно наклонила бокал и попыталась сделать малюсенький глоток, но даже так, он обжёг горло, и я не смогла удержаться от кашля.

- Как ты можешь это пить? - спросила я, высунув язык и драматически растирая грудь.

- Мой отец научил нас ещё в юности, - сказал Дэн зловеще. Затем глубоко вздохнул и нахмурился, покачивая лёд в бокале.

- И, - сказал он, спустя мгновение. - Мой сценарий получил отказ на том фестивале.

- Ты шутишь... как такое могло случиться? - спросила я, и в правду шокированная. Все те ночи, которые он провёл за столом в гостиной за написанием, все усилия, которые он приложил. Мне казалось невозможным, чтобы Дэн потерпел поражение в чём-либо.

- Эверетт сказала, что то, что мою работу не взяли на фестиваль, не имеет ничего общего с её решением, но думаю, это была её последняя надежда.

- Надежда на что? - спросила я осторожно.

- Ну, знаешь, что я стану, словно узаконенным. Иначе, то, что я делаю для неё своего рода глупость. Пустая трата времени, - Дэн одним глотком допил остатки виски и с силой поставил бокал на стойку. - И знаешь, что самое страшное?

- Да?

- Это всё случилось вчера, и я пришёл домой и решил начать всё сначала, продолжить работать над сценарием, чтобы представить его где-то ещё. Я думал, что просто буду работать усерднее. Но ничего не приходило на ум. Я не мог писать. Со мной такое никогда не случалось. Я никогда не терял способность писать.

Я вспомнила ночь, когда мы с Эверетт сидели в гостиной, когда она сравнивала работу Дэна, используя малахольный пассаж, "как отправиться в Европу заниматься альпинизмом", и именно тогда она упомянула, что смотрела "Призрак оперы" и была поражена спецэффектами, над которыми мы с Дэном просто потешались. Но не думаю, что Дэну нужно слышать мои мысли о том, почему он и Эверетт в настоящий момент не подходят друг другу, или мою теорию о том, что людей можно поделить на группы, основываясь на их реакции на люстру в "Призраке оперы", чистосердечной или ироничной. Сначала я поняла, что моя ладонь лежит на его руке, а потом осознала, что всё это время поглаживала его вельветовый пиджак цвета загара, думаю, пытаясь успокоить и его и себя. Я быстро оттолкнула его руку и выпрямилась на стуле.

Но мы заказали по третьему разу, а потом Дэн заказал ещё и четвертый, толпа в обеденном зале начала редеть, а свет стал приглушённым, бутылки в баре превратились в разноцветное пятно, словно абстрактные акварельные краски. Пока он оплачивал счёт, я пыталась вспомнить, когда последний раз я пила три напитка за раз без еды, если не считать, несколько бесплатных крекеров с мягким сыром из маленьких горшочков, которые предлагались в баре. Когда я попыталась встать, то едва удержалась на ногах и схватилась за спинку стула, чтобы не упасть. И тогда я поняла: последнего раза, когда я пила три больших коктейля подряд, да ещё и так быстро, на пустой желудок, никогда не было.

- Эттто чо Элизабет Тейлор? - услышала я свой неразборчивый лепет, когда я неуверенно наткнулась на одну из карикатур в рамке на стене, поднеся лицо так близко, что могла поцеловать стекло. Я скосила глаза и моргнула несколько раз, но всё равно не могла разобрать подпись под картинкой.

- Неа, - сказал Дэн, подходя, чтобы посмотреть. - Думаю, этттоштокард Шеннинг.

- Чо?

- Не она, в смысле. Эттошкард... извиняюсь, - Дэн прочистил горло, сделал глубокий вдох и опёрся рукой о стену. - Думаю, это Ссстокард Ченнинг.

- Ооооо, да! Это она! Я обожаю её, а ты? - сказала я, повернувшись лицом к Дэну и хлопнув в ладоши. - Она выглядит так хорошо, да? Она так талантлива! Я видела её...

Дэн опёрся другой рукой о стену, теперь я оказалась запертой в своего рода Дэна-шатре, и потом он наклонил ко мне всё тело и поцеловал меня, сильно и мягко, таким поцелуем, которым заставляет весь мир замолчать. Не было звуков, не было прошлого и настоящего, вообще ничего, кроме Дэна, меня и поцелуя, в то время как Стокард Ченнинг взирала на нас, и её пастельно-карандашные красные губы одобрительно растягивались в улыбке.

В отдалении тишину нарушал слабый звон изделий из серебра, но даже он был успокаивающим, похожий на маленькие колокола, покачивающиеся от лёгкого бриза.

Я никогда не целовалась в публичном месте. Не так. Кларк не из тех людей, которые могут безрассудно проявлять чувства. Он держал меня за руку, но на этом всё. И я никогда никому не изменяла, хотя я и пыталась объяснить себе, что нет ничего такого уж плохого в одном пьяном поцелуе. Но даже так, я знала, что утром буду чувствовать себя неловко и виноватой. Я понимала это даже тогда, в пьяном угаре. Но сегодня я чувствовала себя слишком хорошо, чтобы чувствовать плохо. Сегодня это всё казалось странно неизбежным. Если бы я только не столкнулась с Женевьевой, если бы Дэн не лежал на диване, если бы Джеймс позвонил, если бы свет в баре не был таким приглушённым, если бы я не прекратила изучать портрет Стокард Ченнинг. Даже казалось, что и это бы не помогло, как будто этот поцелуй должен был случиться.

- Ничего страшного, - сказала Джейн с утра. - Тебе нужно было почувствовать себя хорошо. Вы просто друзья, которые запутались. Просто держитесь друг от друга подальше некоторое время.

Это даже не подлежит обсуждению, именно так мы с Дэном и поступим.

Начиная с завтрашнего дня, я проведу виртуальную линию между мной и Дэном, словно мы дети, которые путешествуют на заднем сидении автомобиля, которым нужно возвести воображаемую стену, чтобы иметь иллюзию своего собственного пространства.

Я пообещала себе, что отныне буду аккуратнее.

В конце концов, я знаю лучше, чем кто-либо ещё, что может случиться, если случайно свернуть не туда на улице с односторонним движением.

21

У вас одно сообщение.

БИИИП

Фрэнни. Это Ричард из агентства Абсолют. Перезвони мне, как только услышишь сообщение. У меня есть предложение.

БИИИП

Я ждала несколько месяцев, чтобы услышать эти слова, и вот они, записаны девяносто пять минут назад, судя по информации цифрового голоса нашего автоответчика, но по какой-то причине я до сих пор не перезвонила Ричарду. Я отработала дневную смену в гигантской инвестиционной компании в финансовом районе, и уже прошло практически пятьдесят минут с тех пор, как я вернулась домой из магазина на углу, где купила слегка помятое яблоко, черничный йогурт и два фруктовых коктейля (они были со скидкой). Я была измотанная, как будто только что пришла с пробежки, а не похода в магазин, но в тоже время спокойная и сосредоточенная, словно вот-вот собиралась сдать, последний экзамен по предмету, к которому тщательно готовилась.

Я поставила коктейли, йогурт и яблоко в холодильник. Затем передумала, вытащила яблоко и положила его на стойку. Я посмотрела несколько минут, как будто оно могло открыть рот и сказать что-нибудь, затем вытащила нож из ящика и отрезала кусок, который был размером чуть меньше, чем половина, избегая сердцевины и семян. Я откусила его и поняла, что на вкус оно лучше, чем на вид. Я съела почти половину, потом ополоснула руки, которые стали слегка липкими, под водой, стряхнула излишки воды и методично вытерла руки о полотенце. Из центра кухни я могла протянуть руку в любом направлении и коснуться стены, но даже в таком ограниченном пространстве я чувствовала себя потерянной. Я словно балансировала в открытом океане. Я была так взволнована, что абсолютно оцепенела. Я была шокирована... так и должно быть.

Я получила работу, я получила работу. Спустя столько времени, я, наконец, получила работу!

Но какую?

Я прослушивалась на спектакль «Бригадун» в региональном театре в Пукипси. Я прослушивалась на роль придурковатого ассистента в новой комедии "Ноги!", местом действия которой является модельное агентство, а звездой ранее известная модель 70-х. Я прослушивалась на роль девушки, у которой украли кошелёк в сериале про полицейских, где один полицейский живой, а его напарник - призрак. Я прослушивалась на две роли в разных мыльных операх, одна роль - студентки колледжа, которая говорит "У кого-нибудь есть домашнее задание?" Я прослушивалась на роль соведущего в утреннем субботнем шоу для детей. Я ходила на прослушивание, где предполагалась, что я буду представлять линию блендеров на домашнем канале покупок, и я ходила на прослушивание, где должна была сказать лишь одну строчку в фильме Евы Рэндалл: "Можно принять ваш заказ?"

Может быть, я получила работу? "Можно принять ваш заказ?" Кажется, я понравилась кастингу в тот день. Или же, наоборот, мне дал работу кастинг, которому, как мне показалось, я не понравилась? Когда это было? Во что я была одета? Я могла посмотреть записи в блокноте, но мне хотелось вспомнить самой. Работа, которую я получила, должна каким-то образом другой, отличной от остальных.

- Можно принять заказ? - сказала я вслух, представляя Еву Рэндалл, сидящую в мнимой закусочной.

- Суп дня - куриный с лапшой, - сказала я Еве, улыбаясь.

В сценарии была лишь одна реплика, но я придумала ещё одну на случай, если на прослушивании будет место для импровизации, на случай, если у меня будет шанс сказать больше, чем одну реплику, чтобы показать, что я думаю об официантке, не как о реальном человеке, который проживает свой обычный день, данный конкретный день. Может быть, в этот день она проспала, потому что ночью поругалась со своим парнем. Она прочитала про акции на доске и записала в свой блокнот для заказов, или, возможно, она их знала наизусть.

- Всё началось с одной реплики в фильме Евы Рэндалл, - скажу я аудитории, которая соберётся на "Вечер с Фрэнсис Бэнкс" на 92-ой улице. "Можно принять ваш заказ", - скажу я точно так же, как в моём самом первом фильме, и аудитория засмеётся, узнавая.

Наконец, я набралась смелости, чтобы позвонить в агентство.

- О, привет, это, э, Фрэнни Бэнкс, могу я поговорить с Ричардом? - сказала я ответившему.

- Минутку, Фрэнни. Джо поговорит с тобой.

Джо? Что Джо Мелвилл и вправду собирается ответить на мой звонок? Теперь я и вправду занервничала, поскольку мы с ним не говорили уже очень давно. Думаю, есть смысл в том, что он будет разговаривать со мной только, чтобы обсудить реальную работу. Конечно же! Должно быть, такова их система, Джо звонит лишь, когда это необходимо. Хотелось бы мне выяснить это раньше, и не тратить столько времени на размышления, почему он никогда не звонит.

Классическая музыка в трубке, наконец, прервалась, спустя, как мне показалось, вечность, хотя на самом деле, должно быть, прошла всего лишь одна минута.

- Здравствуй, Фрэнни, поздравляю, ты получила первую настоящую работу, - Джо говорил уверенно и несколько фамильярно, как будто мы разговариваем каждый день.

Мне не хотелось исправлять его, но он должен помнить, что у меня ещё была работа в "Кевине и Кэти", это было самое первое прослушивание, на которое он меня отправил. Думаю, это не проблема. Наоборот, положительное явление.

- О, спасибо! Если не считать, "Кевина и Кэти", - к счастью, Джо ничего не ответил, то я продолжила. - Я так взволнована. В смысле, я думаю, что буду взволнована, когда узнаю, что это за работа.

Джо на минуту прикрыл трубку рукой, и я не слышала, что он говорил.

- Извини, - сказал он, снова обращаясь ко мне. - Я думал, что тебе сказали. Ты получила главную женскую роль в фильме Майкла Истмена "Пруд зомби".

Главная женская роль в фильме "Пруд зомби"! Стойте. Пруд зомби, Пруд зомби. Конечно же, я помню, как ходила на прослушивание для фильма, который назывался "Пруд зомби", но я никак не могла вспомнить, что это была конкретно за роль, и я уж точно не помнила, чтобы пробовалась на главную роль вообще чего-либо. Безусловно, я бы такое запомнила.

Но потом я вспомнила. В сцене едва вообще были реплики. Это и есть главная женская роль? Я даже не помню, чтобы хорошо справилась с ней. Там не было особенно много диалогов. Она кричала больше, чем говорила. Про неё было написано, что она немного дрожала и всхлипывала, её связали зомби и оставили в подвале, одетую лишь в нижнее бельё.

Что это и есть та работа, которую я получила?

- Подождите. Извините. Девушки главного героя, которую заперли в подвале?

- Ну, конечно же! - и добавил доверительно. - Они полюбили тебя!

Я играю главную женскую роль вместе с Майклом Истменом в истории о девушке в нижнем белье, которую пытают зомби? Но у меня нет никаких заслуг. Почему мне дали главную роль в фильме? Я в этом фильме не произнесла ни одной реплики. И я выгляжу не очень хорошо в нижнем белье. Мне нужно немедленно прекратить есть, и, возможно, навсегда.

С другой стороны, я позволила себе крошечную вспышку гордости. Я достаточно хороша, чтобы сниматься в кино вместе с Майклом Истменом. Вчера вечером я видела его в какой-то программе! Программе! Он был одет в майку и шёл по пляжу с актрисой, с которой встречался. И с ним я буду сниматься в одном фильме? Джеймс будет впечатлён. Эм, может быть, конечно, и не впечатлён, но и не в ужасе. Работа Майкла Истмена, по крайней мере, не считается ужасной.

Я попыталась представить себя актрисой, которую он держит за руку на пляже. И почти смогла, правда, это была не совсем я. Скорее это была моя голова на худеньком теле актрисы, одетом в крошечное розовое бикини. Я и Майкл Истмен, гуляющие по пляжу, любуемся мускулами друг друга.

Джо прикрыл трубку снова и пробормотал что-то, затем вернулся ко мне.

- Нет, эм, извини, не девушку главного героя, не главную роль. По-видимому, ты не прослушивалась для этой роли. Это роль Шейлы, девушки, с которой он встречался в школе, она появляется в воспоминаниях.

О. Моя прогулка по пляжу резко завершилась. Шейла. Мне не давали весь сценарий, так что я понятия не имела, хорошая ли роль у Шейлы. Конечно же, у меня не главная роль. Всё же моё внезапное понижение стало для меня разочарованием. Кажется, у Джо не было деталей. Теперь я засомневалась. А что если я вообще не получила никакой роли?

- Но если так, вы уверены? Я и вправду получила её? Мне не придётся прослушиваться снова или встречаться с продюсерами?

- Нет, роль Шейлы твоя. Кино этим и отличается от сериалов. Режиссёр всё контролирует существенно сильнее. Плюс, герои, поскольку это важно для сюжета, не имеют тяжеловесных диалогов. Он увидел на твоём подслушивании всё, что ему нужно было увидеть для этой роли.

Джо прикрыл трубку. Послышалось шуршание бумаги и рявканье Джо, он отдавал кому-то приказы.

- Эм, давай посмотрим, вот он, я прочитаю описание персонажа: Шейла была убита зомби в колледже на последнем курсе. Смерть Шейлы вдохновила Саттона на месть, он направил свой гнев на изучение науки и создание ядовитой сыворотки в лаборатории, которая превращает зомби из частично мёртвых в на самом деле мёртвых, что позволяет и бля-бла-бла... (шепот ассистента Джо). О, извини, я не знал, что тебе не дали весь сценарий. Они пытаются держать этот большой ужастик в тайне. В любом случае, мы тебе сейчас пришлём по факсу твою роль. Там всего лишь две сцены, но она является очень запоминающаяся героиней, как я уже сказал. Поздравляю. Режиссёр посчитал, что ты пышешь здоровьем. Что ты как раз та американская девушка по соседству, которая способна вдохновить мужчину на убийство. Это его слова. Так что посмотри сценарий, а затем мы приступим к клаузуле, чтобы убедиться, что мы тебя хорошо защищаем. Договорились?

Я поняла всё до последних слов, что-то о "клаузуле" и о "защищаем". Должно быть, это агентский жаргон, что-то, связанное с профсоюзом или контрактом. В конечном итоге, я выясню что это. Сейчас мне хотелось положить трубку и посмотреть сценарий. Мне просто хотелось понять, что это "запоминающаяся героиня" делает и говорит. Судя по описанию, даже, несмотря на то, что это маленькая роль, она определённо больше, чем "Можно принять ваш заказ?"

Я услышала, как кто-то легко, но быстро побежал по лестнице наверх, что означало, что Джейн пришла домой. Шаги Дэна по лестнице тяжелые и неторопливые. Он вообще редко спешит.

Захватывающе. Джейн будет со мной, когда я буду читать сценарий моей первой настоящей работы. Факс начал звонить, но я знала, что потребуется вечность, чтобы он начал печатать, так что я поспешила вверх по винтовой металлической лестнице, чтобы сообщить Джейн новости.

- Джейн, я получила работу!

Она отвернула лицо от стойки, куда выкладывала продукты, хлопнула в ладоши, и её лицо засветилось.

- О, Боже мой! Фантастика! Что это?

- Это фильм ужасов. Триллер. Мне не дали прочитать весь сценарий. Это фильм с Майклом Истменом, кто хоть и не из величайших, но...

- Фрэнни, не нужно. Не нужно оскорблять фильм. Мне всё равно, даже если его звездой будет клоун Бозо. Это великолепно.

- На самом деле клоун Бозо прослушивался для этого фильма. В конечном счёте, они подумали, что он слишком страшный и решили остановиться на зомби. Фильм называется "Пруд зомби".

- Ты будешь сниматься в одном фильме с Майклом Истменом и кучей зомби? Лучше и не могло быть! И кто героиня?

- Я играю девушку, которую убили, тем самым вдохновив его убить зомби! Это всё, что я знаю. Мне сказали, что роль очень запоминающаяся. Сейчас мне присылают сценарий по факсу.

Послышался звук поворачиваемого ключа в замке, и появился Дэн с румяными щеками и смятым пакетом, в котором, без сомнения, скрывал его вечернее пиво. Я поняла, что не могу вспомнить, когда в последний раз видела его. Он уже сотню лет не сидел на своём обычном месте за столом в гостиной и перед телевизором с пивом, и мы почти не разговаривали с тех пор, как пили в Сардис. Это было довольно давно, так что теперь, когда воспоминания от нашего поцелуя померкли, я почти смогла убедить себя, что этого никогда не случалось. И всё же, было приятно его увидеть.

- Дэн! Я получила работу в фильме про зомби!

- Фильме про зомби?

- Не сильно-то волнуйся, Дэн. Она играет человека, - сказала Джейн, подмигивая ему.

- Очень смешно, Джейн, - сказал Дэн. Потом повернулся ко мне. - Супер, Фрэнни!

И добавил странным зловещим тоном:

- Они идут за тобой, Барбара.

- Что?

- Они идут... Не бери в голову. Это известная реплика из "Ночи живым мертвецов". Забудь. Оставим лекцию по истории зомби на потом. А пока у меня есть литр пива, чтобы поднять за тебя тост. Кого ты играешь?

- Сценарий наверху. Я заберу его, и мы вместе прочитаем.

- Я знаю, - сказала Джейн. - Почему бы вам с Дэном не прочитать его вместе вслух? Он может сыграть роль Майкла Истмена!

- Э, нет, спасибо, - сказал Дэн, нахмурившись. - Это плохая идея. Я ужасный актёр.

- Ой, Дэн, ну, пожалуйста, - сказала я, ухмыляясь. - Я не читала его ещё. Я была бы счастлива прочитать его вслух в первый раз. Это будет, как "холодное чтение".

- Холодное, мёртвое, зомби чтение! - воскликнула Джейн. - Давай, Дэн, такой случай. Сделай это ради Фрэнни. Обещаю, что буду добрым критиком.

- Таких критиков не существует, - сказал Дэн, но затем пожал плечами, сдаваясь. - Хорошо, Фрэнни, я прочитаю его с тобой.

Я побежала по металлической лестнице через две ступени. Да, я просто летела.

- Кто такой Майкл Истмен? - услышала я, как Дэн спросил Джейн.

На полу на лестничной площадке лежали страницы, на которых была моя первая работа, мой первый настоящий герой с настоящим именем.

- Шейла, - произнесла я вслух, пытаясь примерить его к моему первому настоящему герою, чьё имя, имя собственное и не включает цифр.

Я решила, что не буду смотреть сценарий прежде, чем начну читать его с Дэном. Это как упражнения, которые мы иногда делаем на курсах, когда Ставрос даёт сценарий чего-нибудь, чего мы никогда не видели, и мы должны прочитать его вслух, собирая по кусочкам героев и ситуации в процессе чтения. Я любила эти упражнения. Иногда я читаю лучше в первый раз, чем после репетиции, когда у меня появляется время, чтобы усомниться в собственном выборе.

Я подняла страницы, их всего было пять, и позаботилась о том, чтобы они не развернулись. Я смотрела на номера страниц в верхнем правом углу, чтобы привести их в порядок, но не поддавалась искушению смотреть дальше, а потом, сломя голов, ринулась вниз по лестнице. Дэн надел очки, как делал обычно, когда усердно трудился над чем-то. Кажется, он слегка нервничал, как будто вот-вот собирался сказать предвыборную речь на место президента. Джейн играла режиссёра, и посему суетилась вокруг стола и стульев, отодвигая их с пути.

- Мне нужно знать, где всё происходит. Поскольку нужно должным образом декорировать это место, - сказала она, серьёзно раздумывая над расстановкой мебели. - Так, дай мне посмотреть. Две сцены, правильно?

Она разделила страницы на первую и вторую сцены, взяла первую сцену и начала читать.

ИНТЕРЬЕР. ЛАБОРАТОРИЯ.

САТТОН сгорбился над микроскопом. В лаборатории жарко. Душно. Струйка пота скатывается на предметное стекло. Он вздыхает. Поскольку ему придётся начать всё сначала. Он снимает рубашку, пытаясь остыть. Входит девушка Саттона, ШЕЙЛА (двадцати лет, со свежим лицом).

Джейн рассмеялась, опуская страницы:

- Ха-ха-ха-ха-ха! Сними рубашку, Дэн!

Она упала на диван в приступе смеха.

- Джейн, пожалуйста, - сказала я. - Возьми себя в руки. Не мни сценарий. Давай будем относиться к этому серьёзно. Дэн, для репетиции ты можешь остаться в одежде. А теперь, Джейн. Кто говорит первую реплику?

- Ты. Извини, Шейла. На, - Джейн передала мне сценарий, а затем покорно уселась на диван.

- Готов? - спросила я Дэна.

- Да, - ответил он, хотя и выглядел при этом неуверенно.

- Мы будем передавать страницы друг другу, хорошо? Не заглядывая вперёд.

- Хорошо, - согласился он.

- И... начали! - сказала Джейн.

ШЕЙЛА (входит тихо, сначала Саттон не замечает её, некоторое время она смотрит на него): Тук-тук. Привет, профессор. Я тебя не отвлекаю?

САТТОН: Я ещё не профессор. И нет, совсем нет. Вообще-то, я как раз думал о тебе.

ШЕЙЛА: Ну, надеюсь, что так, в таком-то наряде.

САТТОН (смеётся): Ну, здесь около сорока градусов. И я понял, что здесь никого нет, разве что несколько лабораторных крыс.

ШЕЙЛА (смеётся): Ну, хорошо, не буду отвлекать тебя от работы. Я просто хотела отдать тебе это... для сегодняшнего вечера.

Шейла открывает сумочку и отдаёт Саттону тонкий свёрток размером с конверт.

САТТОН (показывая на конверт): Спасибо. Что это?

ШЕЙЛА (улыбается, её глаза сияют): Это секрет. Для сегодняшнего вечера. До тех пор не открывай. Обещаешь?

САТТОН: Обещаю.

ШЕЙЛА: Тогда до вечера?

САТТОН: До вечера.

В то время, когда Шейла выходит, ФОКУС на Саттоне. Он смотрит на конверт, потом ей в след. Его глаза наполняются любовью. Он без ума от неё. Одинокая слеза бежит по его щеке, и он улыбается.

САТТОН (ПРОДОЛЖЕНИЕ)

Вечер.

В квартире тишина. Джейн посмотрела на нас по очереди, затем вскочила на ноги и громко зааплодировала.

- Еху! Обожаю этот сценарий! Я чувствую его! Жара! Температура! Лабораторные эксперименты! Соседство крыс! Я всё это почувствовала! Я смеялась! Я плакала! Это лучше, чем "Кошки"!

- Джейн, тихо, соседи, - сказала я, смеясь.

- Но серьёзно, - сказала Джейн с ухмылкой. - Это вполне себе длинная сцена!

- Мне есть, где разгуляться, не думаешь? - сказала гордо.

- Определённо, - сказала Джейн. - Ты как инженю. Ты девочка Майкла Истмена!

Дэн по-прежнему держал страницы настолько близко к лицу, что они почти касались его очков, так что я не могла видеть его реакцию.

- Дэн? - сказала я. - Что ты думаешь? В смысле, сценарий не очень ужасный, да?

- Я был отвлечён чтением вслух, - сказал Дэн слегка сердито.

- Но ты не актёр, которому нужно играть эту сцену, Дэн, - сказала Джейн ему. Затем, пытаясь помочь, она сказала:

- Да ладно тебе, будь другом, скажи Фрэнни что-нибудь о её новой работе.

Дэн раздумывал секунду-другую, а потом сказал:

- Диалог неплохой, хотя слишком много предложений начинается с "ну", - он сделал паузу, затем словно, не сумев совладать с собой, добавил. - И одинокая слеза - конец реалистичности.

Мы с Джейн уставились на него. Потом посмотрели друг на друга. Что это и есть его реакция на моё первое чтение моей первой настоящей работы?

- Этот фильм называется "Пруд зомби", Дэн, - сказала я ему. - Не думаю, что реализм был во главе угла.

- Ну, - сказала Джейн с сарказмом. - Хорошо, тогда, давайте читать вторую сцен. Ну, так что?

- Извините, ребята, - сказал Дэн. - Я облажался. Я не имею представления, как это делают актёры. Я хочу помочь. Давайте я сначала прочитаю следующую сцену про себя, а потом вслух.

- Конечно, - великодушно сказала я, потом повернулась к Джейн и закатила глаза. - О, эти актёры, работающие по системе Станиславского!

- Возьмите, мистер Джеймс Дин, сэр, - сказала Джейн, передавая ему лист бумаги. - Это всего лишь одна страница. Какая же он истеричка! Только смотри не забрось свою работу из-за разочарования, Дэнни.

Дэн сосредоточено изучил страницу, крепко держа его двумя руками. Это заняло целую вечность, так как читал он очень медленно, и я ощутила нетерпение. Мне хотелось скорее узнать, что случится дальше, и что я говорю.

- Сколько в этом сцене "ну", Дэн? - пошутила я, пытаясь поторопить его. Но он не ответил.

- Дэн, ты выглядишь так, как будто читаешь свой собственный некролог, - сказала Джейн. - Шевелись.

Наконец, он поднял глаза, посмотрев на нас с серьёзным выражением лица.

- Это неправильно, - сказал он.

- Что неправильно? Что ты имеешь в виду, под словом "неправильно"? Что я говорю?

- Ничего. У тебя нет реплик в этой сцене. Но это неправильно. Они не могут так поступить.

- Дэн, о чём ты говоришь? Дай мне посмотреть, - я забрала у него листок с сильно бьющимся сердцем.

ИНТЕРЬЕР. ДОМ САТТОНА - НОЧЬ.

Звуки занятия любовью. Певица мотаун напевает мягким и тихим голосом. Фокус камеры ПЕРЕМЕЩАЕТСЯ на пол. Кроссовки Саттона. Бюстгальтер Шейлы. Мы видим на тумбочке бархатную коробочку для кольца, открытую, но пустую. Мы видим остатки от обёртки подарка Шейлы, и, когда камера приближается к кровати, мы видим, что это коллаж в рамке, сделанный собственноручно, простой, но красивый, слово "да" повторяется сотни раз различного размера, формы и цвета. Она знала, что сегодняшняя ночь принадлежит им. Кольцо на её пальце говорит, что предложение руки и сердца прошло успешно.

Лицо Шейлы КРУПНЫМ ПЛАНОМ. Она сверху на Саттоне, скачет на нём, мягко стонет, и тут её глаза РЕЗКО открываются. Она начинает ЗАДЫХАТЬСЯ, слышно подавленное бульканье КРИКА, когда КРОВЬ начинает литься из её рта, блокируя доступ к воздуху, она не может дышать! ВЕРТИКАЛЬНАЯ ПАНОРАМА: появляется ЗОМБИ. Процарапывая путь на свободу из тела Шейлы, разрывая её грудь, визжа от усилия. Но это не такой ЗОМБИ, как мы видели до этого, это МАЛЕНЬКИЙ ЗОМБИ с жутким лицом ребёнка, одновременно зловещим и невинным, и тоже, хватая ртом воздух, нечисть рождается! САТТОН КРИЧИТ, пытаясь остановить поток крови, но он знает, что уже слишком поздно, они завладели ею, они убили её. И тут приходит осознание того, что произошло, и выражение ужаса пересекает его лицо...

САТТОН (шепча): Они вылупляются...

Изображение на экране меркнет и становится чёрным.

- Видишь, что я имею в виду? - сказал Дэн, взмахнув рукой. - Это возмутительно.

- Бюстгальтер Шейлы? - сказала я.

- Нельзя меня существующие правила, - сказал Дэн. - Все знают, что зомби не "вылупляются". Это же смешно.

Я всё ещё смотрела на страницу.

- Зомби появляется... стой... откуда? - спросила я.

- О, я поняла, - сказала Джейн. - Шейла знала, что Саттон собирается сделать ей предложение этой ночью, поэтому она сделала коллаж из слов "да".

- "Скачет на нём"? - сказала я сама себе. - "Мягко стонет"?

- Я ненавижу фильмы, где откровенно игнорируют устоявшиеся каноны, - продолжил Дэн с негодованием. - Зомби есть и всегда будут ходячими мертвецами. Как могут ходячие мертвецы рождаться? Они восстают из могил, из мёртв...

- О, чёрт, я даже не подумала об этом, - сказала Джейн, глядя на меня.

- Нет, в смысле ты не знаешь, - сказал Дэн. - Но я видел все такие фильмы... и могу сказать...

- Ты без бюстгальтера, - сказала Джейн, когда до неё дошло. - Чёрт.

- Они должны соблюдать определённые законы... и... стой. Что? Ты без бюстгальтера? - сказал Дэн, и его лицо побледнело. - О. О, Фрэнни. Чёрт.

- Я без бюстгальтера, - сказал я.

Чёрт.

22

Я не знала, что делать с этим фильмом, посему устроила опрос.

ДЖЕЙМС ФРАНКЛИН: Здесь нечего стесняться. Наши тела - наши инструменты.

ДЖО МЕЛВИЛЛ: Я посмотрю, что смогу сделать с пунктом о наготе. Возможно, получиться минимизировать твоё, э, разоблачение.

РИЧАРД: Джо - лучший советник.

ДЖЕЙН: Не знаю. Что говорит тебе внутренний голос?

ПАПА: Не знаю, милая. На этой неделе мы начинаем твою любимую Дороти Паркер.

КЕЙСИ: О, Боже мой, Майкл Истмен - такой милашка!

ДЭН: Я, э... собираюсь в магазин, тебе что-нибудь купить?

Согласно Джо Мелвиллу, режиссёр фильма - "кое-кто особенный" и работает над "Прудом зомби" только лишь в качестве одолжения студии, потому что студия согласилась после этого фильма снять с ним ещё два других: меньше, интереснее, с особенными персонажами. Джо сказал, что если мы возьмёмся за этот фильм, то это может быть началом долгосрочных отношений.

- В этом бизнесе главное отношения, - сказал он мне.

- А разве не талант?

Джо засмеялся, потом сделал паузу.

- Ты же шутишь, да?

- Я получили роль в фильме ужасов, - сказала я Дэйву, официанту, с которым обслуживала несколько обедов. Мы были у входа в здание Дженерал Электрик, курили по последней сигарете до начала нашей смены в одном из тех бесцветных обеденных залов, в которых скоро окажемся и мы. Дейв - потрёпанный эстрадный комик с сумасшедшей причёской. Он выглядел на тридцать, но вполне мог быть моложе. Когда я работала в "Очень смешно", поняла, что эстрадные комедианты преждевременно стареют, так что рискованно заниматься этой профессией.

- Здорово, - сказал он, вытаскивая сигарету. - Молодец.

- Я не уверена, что возьмусь за эту работу. Мне придётся сниматься без бюстгальтера в одной из сцен.

- И? - сказал Дейв. - В чём дело, у тебя что смешная грудь?

- Эм, нет, Дейв. Не думаю, что у меня смешная грудь.

- Да кого это волнует? Ты что утопаешь в предложениях работы?

- Я стою здесь с дерьмого качества холщовой сумкой, в которой нет ничего, кроме штопора, блокнота для заказов и набора ручек. Очевидно, что я не утопаю в предложениях работы, Дейв.

- Не делай этого, - сказала Дина, поболтав лёд в почти выпитой водке. Мы сидели в баре "У Джо Аллена" после занятий. Я согласилась выпить с ней, когда проверила автоответчик из таксофона возле театра. От Джеймса нет сообщений. И сегодня его не было на занятиях, что не было необычно, но всё равно из-за этого у меня появилось какое-то непонятное чувство.

- Мне сказали, что зрители увидят меня без бюстгальтера лишь, эм, в течение нескольких секунд. Потом зомби вырвется из, эм, района моих ключиц, а я упаду замертво. Всё это оговорено в пункте о наготе. Там конкретно описано, что видит зритель и как долго, - я поняла, что прижимала конверт с двумя станицами пункта о наготе к груди всё то время, что говорила о груди. - У них есть свой юрист, который написал его.

Дина покачала головой.

- Мне нужны деньги, - сказала я слабым голосом.

- Тебе не нужно то, что плохо.

- Нет, нужно. Меня уволили из клуба, помнишь? У меня нет страховки. Мне нужно поставить четыре пломбы.

- Ты не можешь работать только ради денег. А как же разговоры о работе, в которую ты веришь, об актрисе, которой ты хочешь быть? Ты думаешь, что Дайан Киттон стала бы обнажаться в фильме про зомби?

- Кто знает? Может быть, где-то есть неизвестный зомби-фильм с Дайан Киттон. Может быть, выпустили даже целую антологию на видео.

- Ты смешная.

- Я не забываю свои цели. Режиссёр, по-видимому, кто-то особенный. Это же всего лишь тело, оно есть у всех. Моё тело - мой инструмент. Скоро наступит конец того периода, который я установила себе, чтобы доказать, что я могу заниматься тем, чем хочу. И вот, у меня есть настоящая роль с речью в настоящем фильме. Это знак, что я иду  в правильном направлении. Мне нужен этот знак.

- Тебе не нужна эта работа.

- Это единственная работа, которая у меня есть.

- Сейчас. Это единственная работа, которая у тебя есть сейчас.

- Но что если это единственная работа, которая у меня будет вообще? Что если эта работа приведёт к другой работе, а в дальнейшем к карьере, счастью, мировой славе, любви, улучшенным волосам... Но если я не возьмусь за эту работу, то не получу ничего, никогда не получу другую работу, и проведу остаток своих дней в безвестности, подавая куриные палочки. И буду рассказывать эту историю снова и снова, историю о том, как я отказалась от фильма про зомби, и закончу свои дни с толстыми лодыжками из-за того, что буду проводить дни напролёт на ногах?

Дина допила напиток. Потом взяла меня за руку и серьёзно посмотрела мне в глаза.

- Фрэнсис. Послушай меня. Ты знаешь, что ты талантливая, так? И красивая?

- Талантливая, может быть. Верю, что могу хорошо играть, да. Но по поводу красивая, даже не знаю.

- Ты шутишь? Это часть твоей фишки. Ты говоришь это, как бы в шутку. Но глубоко внутри ты знаешь, что это правда, да?

- Может быть. Иногда.

- Ну, тогда я тебе это говорю. Ты должна мне верить. С сегодняшнего дня ты должна начать верить в себя. Никто не может сделать это за тебя. Я говорю тебе, что если ты откажешься от этой работы, то даю стопроцентную гарантию, что однажды, ты получишь, по крайней мере, одну работу, за которую стоит взяться. Возможно, ты даже получишь две стоящие работы, возможно. Сейчас для тебя это лишь забавная идея. Но я знаю, как ты будешь чувствовать себя, снимаясь в этом фильме. Ты лежишь, дрожишь, прикрытая полотенцем, а в это время куча ребят настраивают свет и протягивают кабели. Представь только, как ты скачешь на Майкле Истмане, а скорее на дублёре Майкла Истмена, потому что с уверенностью могу сказать, этот парень не перерабатывает, а специалист по спец-эффектам льёт красную слизь на твоё обнажённое тело и прилаживает пластмассовую голову зомби, которую наклеят прямо между твоими сиськами, только бы у оператора был лучший угол обзора. Приходит режиссёр, пытается тебя расслабить, смотрит тебе в глаза так, чтобы ты не думала, что он жуткий, рассказывает о диване, который купил для нового дома в Хэмптоне или ещё где-то. Ты чувствуешь себя дерьмово. Ты хочешь домой и плакать. Вот такой это будет день.

Я была уверена, что Дина преувеличивает. Я не могла даже представить, чтобы всё так было плохо. Конечно, я вообще не могла представить, как всё будет.

- Но это всего лишь на несколько дней. Даже если я буду чувствовать себя неловко. Это всего лишь несколько некомфортных дней, за которые я заработаю половину той суммы, которой заработала за последний год. За целый год. Это даже если учесть налог. И у меня есть пункт о наготе, который защищает меня. Тебе нужно его прочитать. Это длинное, детальное эссе. Чем больше его читаешь, тем больше всё это теряет для тебя смысл. Даже становится своего рода забавным.

- Это не забавно. Это бессмысленно. Это твоё тело, запечатлённое на плёнке навсегда. Обнажённое, с начинающим режиссёром, в фильме про монстров. Это ниже тебя.

- Что ж, работа, которая не ниже меня, вряд ли появится, - сказала я, ёрзая на барном стуле. - Я не могу выбирать, потому что у меня нет других работ, работ лучше. Так что, может быть, она стоит столько же сколько и я. Она настолько хороша, насколько я сейчас заслуживаю.

- Ты так думаешь, но ошибаешься. Завтра может подвернуться что-нибудь получше. Ты только начала свой путь. Если ты пойдёшь на компромисс сейчас, в самом начале, ещё до того, как получишь настоящий шанс то, что будет дальше?

- Эм, я буду двигаться вверх?

- Смотри. У меня есть друг. Он хотел сниматься в кино. Он отправился в Лос-Анджелес. Он был лучшим актёром в моей театральной школе. Он опустил руки, приехал в Лос-Анджелес и не мог найти работу. Он пробовал всё. У него была жена и маленькая дочка. Наконец, он прошёл собеседование в парке аттракционов. Он слышал, что там платили хорошо. А он был большим парнем, сильным. Ему сказали, что он может быть Фрэдом Флинстоуном в одном из живых шоу, которые устраивают для детей. Деньги были хорошими. В начале шоу он должен был появиться на водной горке, чтобы создалось впечатление, что Фрэд скользит вниз по каменной стене, как он делает это в мультике.

- Ты имеешь в виду "ябба-дабба-ду"?

- Ага. Классически обученный актёр нанялся, чтобы говорить "ябба-дабба-ду". Но он смирился с этим. Однажды, думал он, он будет сниматься в кино. А сегодня он будет лучшим Фрэдом на свете. Он отнёсся к этой роли серьёзно, понимаешь?

- Даааа, - сказала я, качая головой в замешательстве.

- И он тренировался играть Фрэда, и начал это делать очень хорошо. Он тренировался с группой ребят, и их всех обучили делать всё одинаково. Все шоу должны быть одинаковыми - это правило парка, чтобы не получилось так, что одно шоу будет хуже другого. В течение тренировок, они все учились скользить по водяной горке с поднятыми в воздух руками, "ябба-дабба-ду", понимаешь? Как по телевизору. А потом взяли ещё одного парня, может быть, он был чей-то друг, сын или ещё кто-то, и он не мог держать равновесие, как другие. Он не мог съезжать по горке с поднятыми руками. Посему всех обучили заново, чтобы было одинаково. Мой друг был взбешён, потому что Фрэд с поднятыми руками, как в мультике, таким его все знают, это правильно. Посему в своих шоу, когда он играл Фрэда, он продолжал делать, как положено, то есть поднимать руки вверх. В результате это доставило ему немало проблем. Руководство хотело, чтобы он изменил это движение. Он отказался, - Дина приблизила своё лицо к моему.

- И они его уволили, - сказала она, откидываясь на спинку стула и отталкивая пустой стакан от себя.

- Патрик, можно ещё один? - сказала она бармену. - Ты будешь что-нибудь? Может быть, омлет напополам?

Я посмотрела внимательно на Дину, потом через плечо, словно что-то пропустила, что пролетело мимо меня, и я должна была заметить это, но не уловила.

- Стой... это всё?

- Всё.

- Так, мораль истории - стоять на том, во что веришь, даже если глупые формальности означают потерю работы?

- Мораль такова: всегда есть кто-нибудь, кто скажет тебе, что не поднимать руки тоже неплохо, хотя ты знаешь, что это не так. Всегда найдутся люди, которые будут утверждать, что говорящий кот - это нечто новое и прогрессивное. Единственное, что не в руках других людей, так это твоё ощущение правильного и неправильного. Тебе не обязательно делать работу, которая заставляет чувствовать себя плохо. Это такой бизнес, где на самом деле легко подумать, что тебе нравится что-то, что тебе на самом деле не нравится, просто ты польщена, что тебя вообще выбрали. Мораль такова: у каждой актрисы, от Мэрил Стрип до доктора Куин, женщины-врача, есть грудь. Не каждая актриса скажет "нет". Но "нет" - это единственная власть, которая у нас есть.

Я согласилась взять одни на двоих омлет и, извинившись, пошла в туалет, хотя на самом деле я хотела воспользоваться телефоном-автоматом в узком холле. Я проверила автоответчик и обнаружила, что звонил Джеймс и пригласил меня прийти к нему домой. "Если ещё не слишком поздно для тебя", и моё сердце слегка подпрыгнуло. В стекле одного из постеров в рамке, которые висели в линию на стене, я увидела отражение своей улыбки. Когда я вернулась, на стойке ждали два свежих напитка.

- Я, ээээ....

- Отменить омлет?

- Так очевидно?

- Ты светишься, как новогодняя ёлка, - сказала Дина и слегка сжала мою руку.

- Патрик, мы можем отказаться от омлета? - крикнула она, и Патрик кивнул.

- Спасибо. Извини, - сказала я, быстро надевая куртку. Неожиданно у меня появилось ощущение, что я опаздываю на встречу, как будто я грубо заставляю кого-то ждать, несмотря даже на то, что было почти 10-00, и я только что получила этот звонок.

- Что он думает по этому поводу?

- Он думает, что мне нужно взяться за эту работу. Нагота его не смущает. И он слышал хорошие отзывы о следующем фильме режиссёра.

- Ну, тогда я сдаюсь. Возможно, он прав. У него намётанный глаз.

- Что ты имеешь в виду?

Дина сделала паузу, как будто сказала, что-то неправильное, и теперь ей приходилось подбирать слова аккуратнее.

- Ничего.

- Что? Скажи мне.

- Ничего... просто. Я была на одном курсе с парнем в течение нескольких лет, понимаешь? С тех пор как он только пришёл, ещё до того как... - она замолкла, глядя куда-то мимо.

- Говори.

- С самого начала? Он присматривался к самым талантливым девушкам, которые с наибольшей вероятностью могли добиться успеха, и начинал с ними встречаться.

Я стояла, задержав дыхание, ожидая, пока Дина продолжит, скажет что-то, что отражало её мрачное лицо, но поняла, что она закончила, и позволила себе выдохнуть.

- Я думала, что ты собираешься сказать что-то плохое о нём. Может быть, он делал так раньше, но, определённо, не делает так со мной. Он нарушил своё правило...

- Фрэнни, тебе нужно прекратить делать это, - голос Дины стал жёстче, чем обычно.

- Что?

- Не прикидывайся.

- Я не...

- Ты знаешь, сколько человек получило приглашения после Показательного выступления?

- Нет.

- Два. И оба парни.

- Я думала, у Молли была...

- Встреча. У Молли была назначена встреча в маленьком агентстве, где ей сказали, что у них и так слишком много актрис "её типа". Ты, Фитц и Билли - единственные, кто получили приглашения. Ты прошла главное препятствие, ты добилась огромных успехов, но едва заметила это. Ты не понимаешь, насколько хорошо играешь. Ты не видишь себя моими глазами или глазами Джеймса.

- Я благодарна, что он вообще меня замечает, - сказала, пытаясь пошутить, но Дина даже не улыбнулась.

- Я хочу лучшего для тебя. Ты в дважды талантливее, чем я когда-либо была, но за время своей карьеры я кое-что поняла. Я бы хотела, чтобы ты избежала тех ошибок, которые совершила я. Я просто не хочу, чтобы ты закончила в сериале о говорящем коте из Франции, понимаешь?

23

- Не читай вслух! Пожалуйста, Джеймс, я тебя прошу.

Я хотела, чтобы он остановился, но в то же время смеялась, лёжа на кровати в его квартире на следующее утро, а Джеймс стоял надо мной у подножия кровати, и торжественно держал в руках пункт о моей обнажённой поездке на манер гонца из Шекспировской пьесы, который принёс указ от короля.

Он прочистил горло.

- Леди и джентльмены только сегодня ночью я представляю вам: Нагая наездница.

- Какой ночью? Сейчас одиннадцать часов утра! Фу! Я хотела посмотреть "Звёздный экспресс"!

Он резко перетасовал страницы, слегка поклонившись воображаемой аудитории.

- Ссылается на соглашение между бла-бла-бла, "продюсерами" и "Фрэнсис Бэнкс", актрисой...

- Кто это? Никогда о ней не слышала! - настаивала я.

- В настоящий момент рабочее название фильма "Пруд зомби", который здесь и далее обозначается, как "Картина".

- Стоп! Хватит! Не нужно читать дальше...

- Извините, но, кажется, что-то происходит в зале, - Джеймс опустил страницы. - Да, мадам?

- Серьёзно, пожалуйста, не нужно читать все... все детали. Меня это смущает.

- Мадам, тишина, пожалуйста. Кхм. Как я уже сказал, "режиссёр" будет снимать Саттона и Шейлу сверху в кровати, Саттон без рубашки, Шейла в шёлковой пижаме на пуговицах...

- Нет! Стоп! Почему не фланелевая ночная рубашка? Футбольную пижаму, пожалуйста! - сказала я, но смеялась и не могла остановиться.

- Актёр обязуется выполнить действия, которые далее будут обозначаться, как "прелюдия секс-сцены", в которой Саттон будет медленно расстёгивать рубашку Шейлы, целуя её грудь, между грудями, с рубашкой...

- Помогите! Кто-нибудь, помогите! - завизжала я, спрятав лицо в подушку.

- В этот момент существо (здесь и далее, "существо") появляется промеж грудей Шейлы, на короткий момент, две-пять секунд снимается искалеченная грудь Шейлы и кричащий ребёнок-зомби ("существо"), затем Шейла резко падает на пол замертво, далее нагота не требуется. Продюсеры дают гарантию, что съёмка будет закрыта для большинства лиц, за исключением основных членом съёмочной группы, так же во время съёмок на съёмочной площадке не разрешается находиться фотографам. За исключением случаев, отдельно указанных в данном документе, бла-бла-бла, соглашение вступает в силу с настоящего дня, бла-бла-бла, конец. Леди и джентльмены, засим хочу откланяться. Возвраты не принимаются. Чаевые обслуживающему персоналу поощряются, спасибо и спокойной ночи.

Я кричала и подпрыгивала на кровати.

- Гениально! Какое выступление! Я не могу дождаться продолжения!

- Нагая наездница 2 - Грудь вверх!

- Грудь прочь!

- Нижнее бельё "Едва заметное"!

- Возвращаясь на спину!

- Распутная в Сиэтле!

Мы с Джеймсом повалились на постель лицом к лицу, задыхаясь от смеха.

- Серьёзно, Джеймс, это пытка. Вслух это звучит так детально, так беспристрастно. Я не могу представить, что буду тем человеком, о котором там написано. Откуда они знают заранее, какие будут костюмы и кадры и так далее, а?

- Они пытаюсь указать всё точно, чтобы ты не была удивлена. Так поступает хороший агент. Он пытается наперёд подогнать параметры под тебя, чтобы на съёмке на тебя не смогли давить и заставлять тебя делать то, что тебе делать некомфортно.

- Думаю, что так, - сказала я. Я по-прежнему сомневалась, но очень обнадёживало сказанное Джеймсом со знанием дела.

- Так этот пункт работает? - спросил он. - Ты чувствуешь себя комфортнее?

- Да. Нет. Не знаю. Когда ты читаешь это, то звучит смешно. Давай поговорим о телефонной книге. Ты можешь заставить что угодно звучать убедительно.

Он улыбнулся.

- Тогда... в чём ты не уверена?

- Я знаю, что это всего лишь глупый фильм. Но мне нравится другая сцена, и она вроде как важная, и я не могу поверить, что буду сниматься в настоящем фильме, который покажут в настоящем кинотеатре. Но всё же я не знаю, как буду себя чувствовать с обнажённой грудью, возможно ужасно или смущённой или ещё что-нибудь в этом духе.

- Почему смущённой?

- Ну, эм, это моё тело, знаешь ли.

- И?

- Ну, я не знаю...

- Не знаешь, как будешь себя чувствовать или не знаешь, как это будет выглядеть.

- Думаю, и то и другое.

- Но ты красивая.

- Ага, конечно.

- Ты сомневаешься?

- Конечно же.

- Не следует.

Он убрал волосы с моего лица, затем аккуратно провёл пальцем по моей щеке.

- Я понимаю, что тяжело быть уверенной в себе. Но как я уже говорил до этого, для нас актёров тела - инструменты. Мы должны объективно оценивать своё тело, лицо, потому что у нас нет права диктовать режиссёру, как должен выглядеть тот или иной персонаж. Я бы набрал двадцать килограмм или побрил голову, если бы это означало получить хорошую роль, разве ты нет?

- Ага, - сказала я, хотя и не была полностью уверена. Джеймс сделал паузу, заглядывая мне в глаза. Я подумала, что он собирается поцеловать меня, но вместо этого он подошёл ко мне вплотную и прошептал:

- Просто знай, что если хочешь, я помогу тебе.

- Спасибо. Ты уже помог, прочитав сцену вслух, не говоря уже о твоём недавнем выступлении...

- Нет, в смысле, я начал зарабатывать по-настоящему. Мне платят хорошие деньги за этот новый фильм с Хью.

- О. Это здорово, - сказала я, хотя и не могла вспомнить наверняка, упоминал ли он уже, что фильм с Хью Оливером хорошо оплачивается.

- И не то, чтобы это помогло тебе с этой работой, но если ты хочешь, знай, в будущем....

Джеймс замолчал, но потом улыбка начала растягиваться по его лицу, как будто он не мог утаить как-то по-настоящему шикарный секрет от меня.

Я была абсолютно сконфужена.

- В будущем... что?

- Если ты вдруг последуешь повальному увлечению.

- Извини, я запуталась. Что за повальное увлечение?

- Да ладно, Фрэнни, ты должна была об этом задумываться, хотя бы немного. Всё это время ты мучаешься над этим решением, хочешь сказать, что не так?

- Что?

- Не пойми неправильно. Я думаю, что ты и так красивая, как я уже говорил, но если ты захочешь их сделать, чтобы чувствовать себя увереннее, более конкурентоспособной, понимаешь, что бы ты больше не нервничала по этому поводу. Ты же понимаешь, что это будет не последний раз, когда ты об этом беспокоишься? Так, почему бы не избавиться от тревоги раз и навсегда? Куча девушек в Лос-Анджелесе делает это, и теперь научились делать их, как настоящие...

У меня появилось ощущение, как будто кто-то с силой ударил меня в бок. Мой рот открылся.

- Ты говоришь о... ты предлагаешь... ты хочешь купить мне сиськи?

Улыбка соскользнула с его лица.

- Фрэнни, нет, извини, пожалуйста, успокойся. В смысле, да, это то, что я сказал, но лишь потому, что думал, что именно из-за этого ты переживала. Я просто пытаюсь помочь. Я никогда бы... я думал, что мы говорим об одном и том же, о чувстве уверенности в себе.

- Я даже не знаю, о чём мы говорили, - сказала я, моё горло сжалось, и нечто, похожее на рыдание, угрожало вырваться из него.

- Я ухожу, - я выскользнула из-под него, встала с кровати и схватила один ботинок, второго не было в поле зрения.

- Не уходи.

- Мне пора. Где мой второй ботинок?

- Подожди. Не уходи вот так. Ты всё не так поняла. Ты сходишь с ума.

- Вот здесь ты ошибаешься. Я вовсе не схожу с ума. Просто сейчас у меня появилось ощущение, что подарить тебе насос для пениса не так уж оригинально.

- Понимаешь? Это забавно. Ты шутишь. Мы смеёмся над этим.

- Мы не смеёмся над этим. Просто немного сарказма перед тем, как уйти. Я ухожу. Вот так вот.

- Фрэнсис, это просто недоразумение. Пожалуйста, не уходи.

Я повернулась, пытаясь выглядеть как можно более угрожающе, при условии, что на мне был всего лишь один ботинок.

- Зачем? Ты хочешь рассказать мне о своей концепции "сделай подтяжку лица до тридцати"?

Он сделал глубокий вдох, а выражение его лица было таким мягким и приятным, каким я его ещё никогда не видела.

- Нет, - сказал он тихо. - Я просто не хочу, чтобы ты уходила, потому что я люблю тебя.

Должна признать, что, наверное, это единственное, что мог сказать Джеймс, чтобы я остановилась, единственное, чего я никак не ожидала от него услышать, по крайней мере, точно не сегодня, и не думаю, что даже позволяла себе думать, что такое произойдёт когда-либо. Мой мозг метался в беспорядочных чувствах, так что я пришла в сознание в тот момент, когда прекратила шнуровать ботинок и с облегчением повалилась на кровать. Да, так и осталась лежать в одном ботинке.

- Что?

- Это правда. Я люблю тебя. На самом деле. Я хотел сказать это уже очень давно.

- Хорошо...

- И я так и не успел поговорить с тобой о премьере.

Теперь я была по-настоящему сбита с толку.

- Чего?

- Премьере фильма с Артуро. Она состоится через три недели. Я хотел попросить тебя пойти со мной.

Джеймс сказал, что любит меня, что лишь слегка более шокирующее, чем тот факт, что он приглашает меня на публичную вечеринку, получается, что мы впервые выберемся из его квартиры на люди, и не просто на обычные люди, а на знаменитые люди.

Я была смущена двумя событиями, которые только что произошли, в равной степени.

- Но я думала, что ты не... ты сказал, что не можешь пойти на свадьбу моей кузины, потому что у тебя съёмки.

- Да, но я собирался рассказать тебе, что расписание изменилось, чтобы я смог присутствовать на премьере.

На мгновение в голове мелькнула мысль, если могут изменить расписание ради премьеры, то, может быть, смогут изменить и ради свадьбы на этой неделе, но, конечно, премьера - это работа, а свадьба моих родственников, думаю, не так важна.

Джеймс поднял с пола мой свитер, открывая взору пропавший ботинок, и сделал шаг по направлению ко мне, чтобы отдать и то и другое. Его лицо было таким открытым и уязвлённым, что я заволновалась, что ранила его чувства.

- Слушай, я поеду в Лос-Анджелес завтра, и выходные у меня свободные. Почему бы тебе не поехать со мной? Наверное, я смогу....

- Свадьба моей кузины на этих выходных, - моё лицо снова запылало, а желудок сжался. Он мог бы пойти, если бы захотел, подумала я про себя. Он просто не хотел.

- О, да, точно. Слушай, когда я сказал, что свободен на выходных, я имел в виду, что мне нужно сделать с Хью кучу всего, чтобы подготовиться к съёмкам в пустыне в четверг, поэтому я оставил для себя время, чтобы немного поработать, понимаешь? Но если ты бы пришла ко мне, то мы могли бы взять еды и просто побыть вместе, - Джеймс начал подходить ближе, но я отклонилась назад, ещё неготовая успокоиться.

Его работа важна. Я знаю это. Это идеальная причина, чтобы не идти на свадьбу. Но, тем не менее, почему-то это звучало как-то неправильно, но опять же я не знаю что это такое, сниматься в большом фильме с большими звёздами.

- Так... ты не можешь пойти, потому что работаешь в четверг? Ты не работаешь в понедельник?

- Ну, пока по расписанию у меня ничего нет. Хотя этот день помечен, как возможный для съёмок, если в четверг будет дождь.

- Понимаю, - сказала я, хотя не могла не задуматься над тем, какая вероятность того, что в пустыне будет дождь.

- Слушай, у нас будут съёмки в центре пустыне, как я уже говорил, но мы скоро поговорим... я только не знаю, когда. Мне не нравится, что я не увижу тебя до тех пор, но, пожалуйста, пойдём со мной на премьеру. А после неё, надуюсь, мы сможем оставить всё это позади. Ты на самом деле особенный для меня человек.

Мы нежно попрощались, но моё сердце не участвовало в этом процессе. Я ощущала себя отстранённой, как будто наблюдала за собой с расстояния несколько шагов. На улице под ярким солнцем голова немного проянилась, и меня захлестнула волна замешательства. Но, может быть, он просто пытался сказать то, что думал, я хочу услышать. Я запуталась и была сбита с толку, как будто только что проснулась в чужом доме и несколько мгновений не могла вспомнить, где я. Я была уверена лишь в одном.

Мне был нужен таксофон, но на улице ДДжеймса не было ни одного. Сначала я хотела уйти отсюда подальше. И почти пробежала два длинных квартала до угла Седьмой авеню и Юнион-стрит. Я была лишь двух кварталах от дома, и, несмотря на то, что могла воспользоваться телефоном там, а не перекрикивать звук движущихся машин, мне не хотелось ждать дольше.

- Это Фрэнсис Бэнкс, могу я услышать Джо Мелвилла, пожалуйста.

Девушка на том конце сказала "минутку, пожалуйста", но казалось, что прошла целая вечность. Музыка на удержании была всё с той же классической радиостанции, но сегодня были ещё какие-то странные помехи, из-за чего музыка играла то громче, то тише, что раздражало мой слух, и мне хотелось отодвинуть трубку подальше, но я боялась, что Джо ответит. Чтобы отвлечься, я уставилась на дверь кафе "Сдоба", чья ветхая маленькая витрина находилась прямо напротив через улицу. Вошёл один человек, второй, третий. Когда первый вошедший человек вышел с кофе и с чем-то, напоминающим пончик, завёрнутый в белую бумагу, я поняла, что прождала достаточно долго, чтобы пожарить пончик, заполнить его сырным кремом и завернуть, затем обменяться любезностями и деньгами, таким образом, это ожидание стало моим новым определением вечности.

- Фрэнни?

Это был Ричард вместо Джо, что разочаровало меня, но в то же самое время я ощутила облегчение, поскольку не придётся говорить то, что я собиралась, в спокойную, молчаливую пропасть, именно таким иногда бывает Джо Мелвилл по телефону.

- Ричард. Привет. Послушай, я чувствую себя ужасно, извини, но я не могу сниматься в этом фильме.

- Фильме?

- Фильме. Я не смогу сняться в "Пруде зомби". Мне на самом деле жаль. Я много думала об этом и поняла, что я просто не тот человек, который может сниматься обнажённым. Не то, чтобы сниматься обнажённой, плохо. И так же это не из-за зомби. Я абсолютно не против зомби, монстров и акул-людоедов. На самом деле я бы не снялась даже в "Челюстях", а это один из моих любимых фильмов. Хотя, вообще-то, я бы вязала свои слова обратно, если бы Стивен Спилберг... нет... знаешь, что? Даже если бы Стивен Спилберг позвонил мне, я бы ответила отказом. Сниматься обнажённой, я имею в виду. И мне жаль. Я знаю, что это не очень-то профессионально и так далее и тому подобное, и так же я знаю, что это моя первая настоящая работа и надеюсь, что Джо не будет сильно злиться... или может быть, он захочет это обсудить. В общем, извини, наверное, я перезвоню, когда он вернётся. И когда это будет?

- Когда...?

- Извини, когда Джо вернётся? Чтобы я могла ему позвонить, и он был на месте.

Последовала длинная пауза, а затем Ричард прочистил горло.

- Мне жаль говорить тебе это, Фрэнни, но Джо здесь нет.

- Нет? О, да, нужно было смотреть на время. Он, наверное, на обеде, да? Это ничего, я просто перезвоню ему завт...

- Нет, Фрэнни, я имею в виду, что Джо здесь нет совсем. И, послушай, это не имеет никакого отношения... даже если бы ты решила сниматься в этом фильме, ничего бы не изменилось. Тебе просто нужно это знать.

- Что бы не изменилось? Извини, но я запуталась...

- Он должен был... уверен, что он позвонит тебе и объяснит всё. Со вчерашнего дня Джо Мелвилл здесь не работает.

24

У вас три сообщения.

БИИИП

Фрэнсис, это твой отец. Надеюсь, ты меня узнаешь, когда мы увидимся у Финнеганов. Ты же по-прежнему планируешь прийти? С Джейн? Перезвони мне, пожалуйста. Я бы хотел... кое-что нужно обсудить... позвони мне, пожалуйста. А ещё один мой студент рассказал о сериале, который называется "Скорая помощь". Кажется так. О врачах, кажется. В любом случае, думаю, он достаточно хорош, чтобы ты попробовала в нём сняться.

БИИИП

Фрэнсис, это Джо Мелвилл звонит. Извини, что оставляю сообщение, но в течение следующих нескольких дней я буду недоступен, из-за, эм, перехода. Я хотел, чтобы ты знала, что я с наслаждением работал с тобой, но теперь я перехожу в эксклюзивное, эм, маленькое агентство, так что я могу забрать с собой лишь несколько своих клиентов, эээ, топовых клиентов, которые обладают известными именами, понимаешь? Только они перейдут со мной. Я хотел поблагодарить тебя и пожелать удачи во всех твоих начинаниях.

БИИИП

Фрэнни, это Ричард из офиса Джо. Я хотел сказать, как мне сильно нравилось работать с тобой. Я и в правду пытался убедить других агентов взять тебя, но все напуганы уходом Джо, и никто сейчас не берёт новых клиентов. А я по-прежнему буду ассистентом в новом офисе, иначе бы сам представлял тебя. Береги себя и оставайся на связи, хорошо? Хотелось бы мне быть полезнее. Может быть, однажды в будущем? В любом случае, удачи.

- Конъюнктивит? - продолжала я повторять, как будто от этого он мог исчезнуть с лица Джейн. - Конъюнктивит? У тебя конъюнктивит? Откуда ты знаешь?

- Из зеркала.

- Но, может быть, тебе просто что-то в глаз попало? Или это аллергия?

- Извини, Фрэнни. Но у меня он бывал и прежде. Так что я знаю, как он выглядит. И он на самом деле заразный. Так что я в любом случае не могу пойти.

Джейн должна была пойти со мной на свадьбу Кэти. Джейн взяла машину напрокат на своё имя. А теперь у неё конъюнктивит.

- Если ты не пойдёшь, то и я не смогу пойти. Северная железная дорога бастует, поэтому я не могу поехать на поезде. У меня нет ни кошелька, ни прав. Я не могу взять машину напрокат.

Два дня назад по дороге домой от Джеймса я подошла к входной двери, как раз, когда выходил сосед снизу, а Дэн и Джейн были дома, поэтому и в нашу квартиру дверь была открыта. Так что до следующего утра, когда я решила купить пончики, я не догадывалась, что в спешке забыла кошелёк у Джемса дома. Я оставила ему сообщение, но он, должно быть, уже уехал в Лос-Анджелес.

- Чёрт. Я забыла про права, - сказала Джейн, и её здоровый глаз осветился сочувствием. - Знаю. Может быть, мне дать тебе своё удостоверение личности, и ты притворишься мной?

- Хорошая мысль. Где я за час найду цветные линзы оливкового цвета и тёмные, темнее, чем мои, прямые волосы?

- Я просто выдвигаю идеи.

- Да, ничего. Забудь. Я просто не пойду.

Но я произнесла это вслух и почувствовала себя ужасно. Я никогда не пропускала свадьбы Финнеганов. Я многие месяцы не видела своего отца, и даже не разговаривала нормально. В последнее время его сообщения странные. Думаю, ему одиноко.

- Я могу взять машину напрокат и могу отвезти тебя.

Я повернулась и увидела Дэна, замаячившего в дверном проёме между комнатой и кухней, я зарделась от мысли, что он будет сопровождать меня на свадьбу.

- О, спасибо. Правда. Но это действительно безумная, многолюдная свадьба. Ты будешь чувствовать себя ужасно. Эта семья сумасшедшая. И уже не осталось времени раздобыть тебе смокинг.

- Все семьи сумасшедшие. И у меня есть смокинг. В шкафу.

Я видела Дэна лишь в футболках и джинсах. У него не было ни пальто, ни свитеров, насколько мне известно. Зимой он носил что-то вроде голубой ветровки, которая, наверняка, не грела. Но если кто-нибудь спрашивал, холодно ли ему, он отвечал, что нет, он в порядке.

У него была одна белая рубашка с воротником и одна голубая рубашка с воротником, которые он надевал попеременно, когда ходил на ужин с Эверетт. Я никогда не видела, чтобы он носил ремень, галстук или какие-нибудь другие носки, кроме белых без чётко обозначенной пятки. И, тем не менее, у Дэна есть свой собственный смокинг?

- Но в отеле, э, всего лишь одна комната, - заикаясь, сказала я. Всего лишь одна. Так...

Я не могла представить, что приведу его на вечеринку. Но мысль об этом заставляла меня нервничать. Наши жизни только что пришли в норму: к простому сосуществованию в одной квартире, когда мы временами ходили вместе в китайский ресторанчик, сидели на диване и гадали, кто убийца в "Законе и порядке". Это дневная рутина сожительства почти стёрла то, что случилось той ночью после театра. Я не хотела выходить за это привычное окружение, не хотела покидать Бруклин и проводить ночь с ним в отеле, даже если там будет две кровати. Но мысль о том, чтобы пропустить свадьбу Кэти, и не встретиться с отцом, доставляла мне душевные страдания.

- Это глупо, - протрубила Джейн. - Мы уже заказали двуспальную комнату. И в чём дело? Такое ощущение, что вы никогда не спали под одной крышей. Постройте стену из подушек. Ради Бога, это же свадьба Кэти Финнеган! Ты идёшь! Ура, Дэн!

Джейн улыбнулась мне, как будто всё уже было решено.

- Но как я объясню это Джеймсу?

- Скажешь ему правду.

- Но ты не думаешь, что оставить кошелёк, плюс забастовка, плюс конъюнктивит, плюс Дэн, у которого случайно оказался смокинг, несколько подозрительно?

- Нет. Я думаю, что "я буду сниматься в пустыне и не знаю, когда мы поговорим" звучит подозрительно. Он мог бы пойти с тобой на свадьбу, если бы хотел.

- Джейн. Он работает, - сказала я, но она закатила глаза.

- Хорошо, Дэн, слушай, - я повернулась и дотронулась рукой до плеча Дэна, глядя ему в глаза, как тренер по футболу, который даёт наставления и говорит подбадривающую речь игроку, который вот-вот должен выиграть в большой игре. - Правда. Со мной всё будет в порядке, если я не пойду. Ты уверен, что хочешь сделать это? Ты уверен, что так хочешь провести субботний вечер? С кучей сумасшедших пьяных ирландских незнакомцев?

Это моё тренерское наставление должно было быть нарочито серьёзным, чтобы поднять настроение, и чтобы Дэн рассмеялся и сказал нет, извини, если хорошо подумать, я на самом деле не хочу идти. Но вот мои руки лежат на его плечах, которые оказались сильнее, чем выглядели под мешковатой футболкой, моё лицо поднято вверх, поскольку он был слишком высокий, так что, по сравнению с ним, я чувствую себя почти хрупкой, его большие карие глаза, на этот раз не закрытые чёлкой, смотрят неотрывно в мои, возвращая воспоминания о ночи в «Сардис». И всё то время, что я притворялась, что никогда не целовалась с Дэном, оказалось пустой тратой времени, потому что я помню всё, как будто это случилось всего лишь несколько минут назад.

Я собиралась сказать, что ему не нужно идти со мной на свадьбу Кэти. Я собиралась позвонить отцу и извиниться, сказать, что я приеду на следующей неделе. Я собиралась убрать руки с плеч Дэна и никогда больше их туда не класть.

- Да, - сказал он, не мигнув. - Поехали.

25

- Я говорю тебе. Мы ходили вместе в школу. Точно. Я уверена. Ты уверена, что не ходила в Карвер Хай? Странно. Ты выглядишь так знакомо. Тогда откуда я тебя знаю? Ты кто? Правда? Ты не похожа на актрису. Без обид, в смысле, ты симпатичная, но я думала, что они все анорексички. Какой сериал? Где? В рекламе? О, Боже, нет. Не может быть. Я не смотрю телевизор. В смысле, время от времени я прищёлкиваю каналы, но нет. Особенно, рекламу. Без обид. Но серьёзно, откуда я тебя знаю? Может быть, мы были в одном летнем лагере?

- Поздравляю, Фрэнни! Так волнительно! Помнишь, последнюю свадьбу, когда ты сказала, что собираешься стать актрисой? А я спросил: "Как чаевые?" Помнишь это? Ха-ха-ха-ха! Потому что люди, которые говорят, что они актёры, обычно на самом деле официанты. Поняла?

- Но твой отец сказал, что ты хочешь стать настоящей актрисой. В театре. И какие достижения у тебя на этом пути? Он сказал, что у тебя есть агент, так? Ну, это уже что-то. Что такое? У тебя был агент, но уже больше нет? О, как ужасно!

- Видишь, Лен, я же говорила тебе, что она не делала нос. Просто на экране он выглядит забавно. Как будто сжат. Как бы там ни было, из-за этого ты выглядишь старше. Я говорила ему, Фрэнни. Я сказала: "Лен, Фрэнни бы ни за что не стала делать свой нос. И даже если бы сделала, зачем бы она выбрала себе маленький, короткий, сдавленный нос, который к тому же добавляет ей возраста? Это же телевидение". Ты же слышала, что камера добавляет около десяти килограмм. Должно быть, она делает и с лицом что-то. Что? Может быть, это только на нашем телевизоре. У нас как раз новый. Всё выглядит куда крупнее, чем в жизни. Хотя красавицы из "Ухода" выглядят хорошо, ох, уж эти точёные фигурки! Может быть, это только в рекламе...

Тётя Элейн всё говорила и говорила, едва переводя дыхание, и, наконец, я сжала руку Дэна, пытаясь сказать "спаси меня".

- Извините, - сказал он вежливо, отводя меня в сторону, положив руку на поясницу. - Нам с Фрэнни... нам нужно... мы должны позвонить няне.

Боюсь, что тётя Элейн услышала смешок, который я пыталась подавить, но, кажется, она едва его заметила и, не упуская ни одной детали, плавно перенесла свой монолог к другой жертве.

- Извини, я не знал, как тебе помочь, - сказал Дэн застенчиво. - Такую отговорку всегда использует моя мама.

- Да, ничего, - сказала я, улыбаясь, счастливая, что Дэн рядом со мной, словно гигантский охранник в смокинге. - Надеюсь, мы оставили достаточно еды для ребёнка.

Все свадьбы Финнеганов проводились под тентом на заднем дворе огромного старого дома моей тёти и дяди на побережье Мэдисон в штате Коннектикут. В детстве я не могла преодолеть волнения перед приездом в их дом, который находится прямо на пляже. Я думала, что им очень повезло, ведь это словно быть в отпуске круглый год напролёт. Дом сам по себе был бы красивым, если бы кто-нибудь когда-нибудь закрасил шелушащуюся серую краску, отремонтировал некогда белые косяки входной двери, которые висели под разными углами, косил траву на заднем дворе чаще, чем два раза в год. Сестра моего отца, Мэри Эллен, пыталась поддерживать дом в своего рода порядке, имея на руках восемь детей. Тем не менее, в этом доме всегда была "куча занятий". Ты счастливчик, если тебе удавалось найти кровать с настоящим одеялом, но я всегда ложилась спать счастливой, даже если приходилось использовать свёрнутый свитер в качестве подушки. У Финнеганов было неопрятно, но очень комфортно, здесь всегда был кто-то, с кем можно поиграть, и было всегда, чем заняться.

Когда мы бывали у них с визитами, моя мама и тётя Мэри Эллен обычно оставались после того, как дети шли спать. Они сидели в шезлонгах перед газоном и разговаривали, и я засыпала под звуки их смеха и музыки Джони Митчелла, доносящейся в открытые окна, выходящие на крыльцо. Теперь я не могла не думать об этом, когда мы стояли, глядя на воду. Я оглядывалась по сторонам, ища отца, но так и не смогла найти его в толпе.

Даже несмотря на то, что гостям нужно было быть в смокингах и длинных платьях, это было просто весельем, вся остальная часть мероприятия была по-домашнему обыденной. "Время коктейлей" (которое в основном состоит из нескольких кулеров со льдом и нескольких банок пива) проводился на песке прямо перед домом. На пляже было многолюдно, но Кэти начала пробираться через толпу, завизжав, едва завидев меня.

- Ты такая худая, - сказала она, обняв меня.

- Привет-привет, - сказала она Дэну и подмигнула мне. Затем скинула туфли и вуаль, бросила их на песок и нырнула с головой в океан с полностью одетым мужем.

- Это семейная традиция, - объяснила я очевидно шокированному Дэну. - У них есть специальные костюмы для купания в океане. Она оставила своё настоящее платье на рецепшине.

Пиво на пляже - это моя обычно любимая часть свадеб Финнеганов, но после сегодняшнего нападения, я с облегчением вошла в тент и нашла свой столик. Мой отец уже занял своё место и имел вид выжидающий, отчего у меня сжалось сердце. Он скучает по мне, подумала я про себя. Он был одет в смокинг, в котором я видела его много раз. Он по-прежнему ему подходит, как и в то время, когда он был моложе, но лацканы уже блестели от износа. Ещё он недавно постригся, и что-то было в нём неожиданное молодое. Я заключила его в крепкие объятия.

- Ты выглядишь замечательно! - сказал он, по-прежнему держась немного натянуто.

- Вот и я говорю! - согласился Дэн, и я покраснела и улыбнулась ему через отцовское плечо.

Потрёпанные местные музыканты, завсегдатаи всех вечеринок Финнеганов, играли почти узнаваемую песню "Незнакомцы в ночи" на разные лады. Стул рядом с моим отцом пустовал, а мой кузен Том и его жена, Бэт, сидели напротив нас, пытаясь удержать своего малыша от поедания украшения посередине стола. Дэн ушёл, чтобы найти нам ещё по пиву и виски для моего отца, который наклонился ко мне, когда он ушёл.

- Кажется, он смышлёный парень, - сказал папа. - Очень вежливый.

- Ага, так и есть. Но он не мой парень.

- Ты уже упоминала это.

- Лен и Элейн спрашивали меня, делала ли я свой нос.

- Они просто не знают, что сказать. Они рады за тебя. Люди не привыкли видеть девушек из телевизора лично, - сказал он, сжимая мою руку.

- Едва ли меня, можно назвать девушкой из телевизора. Я снялась в двух глупых рекламных роликах с абсолютными незнакомцами. Я едва видела сегодня своих родственников. Я едва видела тебя.

- У нас ещё вся ночь впереди. Ты же знаешь, это никогда не поздно. А теперь послушай, я бы хотел, чтобы ты мне перезванивала, потому...

- Пап, я звоню тебе. Я часто тебе звоню. Тебе так кажется, потому что я не могу тебе оставить сообщение, поскольку у тебя нет автоответчика.

- Я не хочу автоответчик. Сообщения, записанные на плёнку, по меньшей мере, бесполезны. И они мне нужны только лишь для того, чтобы я узнал, что такой-то такой-то звонил, когда меня не было дома? Или для того, чтобы мой записанный голос сообщил им, что меня нет дома или я сейчас слишком занят, чтобы разговаривать? Я и так знаю, что я не дома, поскольку физически нахожусь вне дома.

- Но для меня оставить сообщение - это способ дать знать, что я звонила.

- Если ты звонишь, и я не отвечаю, ты и так знаешь, что я занят и не могу разговаривать. И я получу ту же информацию, если позвоню тебе, так как она мне сообщит, что ты отсутствуешь или слишком занята, чтобы разговаривать. Так что я сберегаю твоё время, поскольку тебе не нужно общаться с моим автоответчиком. Если телефон звонит...

Меня отвлекло появление странной женщины, которая материализовалась прямо у правого плеча моего отца. Она была одета в нежно-голубое платье и слегка покачивалась, когда вознамерилась во что бы, это ни стало сесть на пустующий стул возле него. Скорее всего, она несколько перебрала. Наверное, она ещё один пьяный Финнеган, но что странно, я не видела её ни на одной свадьбе семейства. Может быть, она моя кузина Морин из Итаки? Она положила руки на плечи отца, очевидно, она перепутала его с кем-то, поскольку, если я не знаю эту конкретную Финнеган, то и он тоже. Мне нужно было предупредить его, что приближается пьяная женщина, которая думает, что он кто-то другой, и, которая, о, ужас, кажется, собираетсяь его поцеловать.

- Пап, эм...

- Эдди?

Она назвала его по имени, так что, думаю, она не незнакомка, по крайней мере, не для него. На самом деле, выражение лица отца, когда он повернулся, и потом как он подпрыгнул, чтобы поприветствовать её, сказало мне, что она совсем для него не незнакомка.

- Фрэнни, - сказал отец, лучась. - Я бы хотел тебе представить кое-кого.

Её имя было доктор Мэри Комптон, и она была глазным хирургом, которую отец встретил, когда у него "возникли проблемы с роговицей", о которых он, по-видимому, рассказывал мне, но я не помнила. Она была в разводе, и у неё была дочь "моего возраста", что тут же заставило меня почувствовать усталость, когда я представила будущее, где дочь Мэри Комптон и я вынуждены ходить по магазинам, обедать вместе и притворяться, что нам нравится общение друг с другом, потому что наши родители встречаются.

"Я всегда хотела сестру!" - представила я, как говорит дочь Мэри мне во время обеда в ярко освещённом кафе в супермаркете.

Отец и Мэри, кажется, не заметили, заболтавшись, что надо мной сгустилось облако.

- Доктору Мэри сегодня вечером пришлось делать срочную операцию, - сказал папа, светясь. - Так что, нам повезло, что она вообще смогла выбраться сюда.

Я кивнула, надеясь, что это будет выглядеть убедительно.

Когда Дэн вернулся к столу с напитками, я распласталась по стулу и большими глотками выпила пиво. Когда папа представлял ему Мэри, я наблюдала за всем этим, словно с большого расстояния, не понимая, почему я чувствую себя настолько странно. Мне очень хотело радоваться встрече с новой женщиной, которая нравится отцу. Мне хотелось, расспросить её обо всём, шутить с ней и показать ей, как хорошо он меня вырастил. Но, вместо этого, я была до странного тихой, по непонятным причинам не могла выдумать ни одной темы для разговора.

К счастью, Дэн взял всё на себя, вступив в легкую беседу с ней, и узнал о её недавнем повышении, о том, что она жила в Лондоне десять лет, и послушал истории из студенческой жизни её дочери в Оксфорде и о том, как она познакомилась с моим отцом. Я пыталась кивать и улыбаться в нужных местах, но поняла, что мне сложно сфокусироваться.

Ошеломлённо, я наблюдала за тем, как ведёт себя мой отец, таким я его редко видела. Этот незнакомец приковал к себе мой взгляд, и я не могла отвести его, хотя от невменяемого выражения его лица слегка подташнивало. Он настолько широко лыбился, что выглядел абсолютно глупо. Он называл её "доктор Мэри", например, "Мы с доктором Мэри обожаем симфонический оркестр Нью-Хейвена", и в ответ она смеялась и закатывала глаза.

- Так странно, когда он меня так называет, не правда ли, Фрэнсис? - спросила она, подмигивая мне через стол, освещённый свечами, словно мы были заговорщиками. – Как будто я один из тех приглашённых гостей на радио, которые на самом деле не настоящие доктора?

- Просто Фрэнни, - сказала я, и при этом мой голос звучал странно холодно.

- Конечно! Извини. Я ведь знала. Думаю, я немного нервничаю от того, что, наконец-то, встретилась с тобой, - призналась она робко, и мой отец посмотрел на неё с восторгом.

Прибыл ужин, и мне, наконец, удалось вымолвить несколько предложений, пока я брала гамбургер. Финнеганы всегда предпочитали барбекю вместо стандартно накрытых столов, и обычно я обожала эту домашнюю, неформальную и удобную еду, но сегодня я потеряла аппетит.

- Не хочешь потанцевать со мной? - просил Дэн, когда тарелки опустели, а торт только начали разносить, в обычной ситуации я бы не стала танцевать, по крайней мере, не медленный танец, но сегодня я с облегчением ухватилась за эту возможность выбраться из-за стола.

- Да, пожалуй, да, - сказала я, и Дэн, взяв меня за руку, плавно вывел на танцпол.

С самого начала стало понятно, что танцевать он умеет, что он на самом деле умеет танцевать. Он вёл мягко, но уверено, и из-за чего создавалось впечатление, что и я тоже знаю, что делаю.

- Котильон, - сказал он, прежде чем я успела что-нибудь спросить. А потом добавил, - Фрэнни, с тобой всё в порядке?

- Да, - сказала я. - Не знаю, почему я веду себя так странно. Просто... доктор Мэри? Это так мило. Мило - это как раз то, что никак не соответствует моему отцу.

- Он выглядит счастливым.

- Знаю. Так и есть. И, конечно же, я хочу, чтобы он был счастлив. Просто до этого он никого не приводил в семью.

- Понимаю, - сказал Дэн, прижимая меня к себе сильнее, чтобы я могла слышать его сквозь музыку. Идеальнее ничего нельзя было сказать, и я положила голову ему на плечо, благодарная, что мне ничего не нужно больше объяснять.

Моя кузина Кэти вышла на танцпол, держась за руку со своим новоиспечённым мужем. Она была по-прежнему в свадебном платье, но сменила каблуки на высокие кроссовки, в которых было удобно танцевать. По дороге она всех обнимала, а её жених пожимал руки, и иногда они присоединялись к каким-нибудь парам на танцполе. Когда она заметила меня, то отошла от мужа на мгновение, схватила меня за руку, а другой обняла Дэна.

- Твой парень такой милый! - завизжала она. - До этого я его не рассмотрела.

- Он мой сосед, Кэти, - сказала я настойчиво, не глядя на Дэна. - Я тебе уже говорила, мой парень работает. Ты сегодня такая красивая, кстати.

- Да, - сказал Дэн. - И церемония была красивой.

- Спасибо, Фрэн. Спасибо, сосед, - Кэти подняла бровь и посмотрела на Дэна снизу вверх.

- Ты хорошо танцуешь, - сказала она с блеском в глазах.

- Спасибо, - сказал он с лёгким забавным поклоном.

- Но эти песни Синатры, что они играют сейчас, всего лишь разогревка, знаешь ли.

- Меня уже проинформировали о предстоящей вечеринке, - сказал он официально, но слегка улыбаясь.

- Хорошо, ди-джей появится после ужина, это место станет безобразным, - сказала Кэти. - После того, как старики уйдут, здесь буде настоящая музыка. На самом деле, я имею в виду, и старую, и новую музыку, и ужасную, хреновую музыку. И нас не волнует, сколько ты сможешь протанцевать под неё. Если придётся, мы даже станцуем макарену, лишь бы эта вечеринка продолжалась. Макарена - вот насколько низко мы можем опуститься. Ты же не слишком хорош для этого, сосед, со своими модными танцевальными движениями?

- Определённо, нет, - сказал Дэн с гордостью.

- Он мне нравится, - сказала Кэти мне. - Ты уверена, что он не твой парень?

- Ха-ха, - сказала я, но в тоже время была рада, что она одобрила первого человека, которого я привела в дом со времён Кларка.

После того, как она ушла, мы с Дэном продолжили танцевать, покачиваясь туда-сюда, не говоря ни слова. Было до странного комфортно не произносить слов. Поскольку я была на каблуках, то его плечи были на идеальной высоте для моих рук. Поверх них я видела лишь исчезающие в темноте огни снаружи и маленькие волшебные огоньки внутри тента, которые начали светиться, превращая всё вокруг в нечто магическое и тёплое.

- Так, откуда у тебя смокинг? - пришло мне в голову спросить, и пришлось откинуть голову назад, чтобы посмотреть на него.

- Эм, э, в колледже мне нужно было его иметь для хора.

- Нет! - сказала я, отступая назад, пытаясь представить Дэна, который стоит по линеечке с парнями в смокинге, которые весело покачиваются в унисон.

- Да, - сказал он гордо.

- Правда? Ты пел в хоре?

- Да. Что это так сложно представить?

- Просто... это неожиданно. Я даже никогда не слышала, чтобы ты пел под нос. А тебе приходилось петь на подпевке, исполнять хореографические номера и распевать песни в стиле барбешоп?

- Мы были нетипичным хором. Мы выбирали необычные композиции, говорящую музыку. Мы делали пародии, которые были хорошо приняты. Вообще-то, мы получили возможность...

- Какую?

- Эм, появиться в "Сегодня вечером".

- Что! "Сегодня вечером"? Почему ты об этом никогда не говорил?

- О, я не знаю, - сказал Дэн, слегка опустив голову. - Наверное, не хотел хвастаться.

Я хотела подразнить его за то, что он не сказал мне, за то, что хранил такой секрет, но было что-то в том, как он скромно повёл себя в этот момент, он выглядел смущённым, из-за того, что обратил на себя внимание, и моё сердце сжалось.

- Надеюсь, когда-нибудь увижу эту программу, - сказала я, и заметила, что он покраснел.

- Просто всё это в моей семье превратилось в своего рода болезненное место.

- Как такое возможно?

- Эм, три поколения из рода отца учились в Принстоне, так что на счёт меня были определённые, э, ожидания. Я первый бросил им вызов.

- Они расценили появление в "Сегодня вечером", как форму неповиновения?

- Это было расценено, как отвлечение от учёбы, как чушь, понимаешь, - сказал он горько. - Позже, когда я объявил, что хочу стать писателем, отец стал винить во всём хор, как будто творческая деятельность каким-то образом открыла ворота всему этому. До того, как мы появились в шоу, я сказал отцу, что бросаю медицинский, чтобы писать сценарии. Мысль, что я буду зарабатывать на жизнь написанием сценариев, не говоря уже о тематике, по которой я пишу, эм, моей семье было сложно воспринять. Кажется, я на самом деле разочаровал их. Отец лишил меня трастового фонда и так никогда не посмотрел шоу.

- Но как тогда ты...

- Как я живу?

- Эм, да.

- Я получил небольшое наследство от двоюродного дедушки, который всегда хотел стать художником. Когда оно закончится, я найду постоянную работу. Или пойду на поклон к отцу, что, наверняка, означает, возвращение на медицинский.

- Так, у тебя тоже поджимают сроки!

Он улыбнулся.

- Думаю, у нас это общее, да.

Я вспомнила Дэна за столом в гостиной в Бруклине, ежедневно сосредоточенно пишущего в своей записной книжке и на компьютере. Вспомнила, как он ест одно и то же дешевое куриное блюдо, приготовленное в одном и том же ужасном месте, как пьёт одну бутылку пива каждый вечер, которую боится ставить на кофейный столик. И мысль о том, что кто-то разочарован в нём, что-то сдвинула внутри меня. Я могла почти слышать это, звук резкий и мягкий одновременно, словно кто-то вырвал плотную бумагу из блокнота, и из-за всего этого я неожиданно ощутила сильнейшее уважение к Дэну. Я тревожилась за него, но было и что-то большее, я им гордилась!

Я с облегчением поняла, что эти чувства не имеют ничего общего с чувствами к Джеймсу. В отношениях с Джеймсом был огонь, находиться с ним рядом было волнительно. Мои же чувства к Дэну скорее походят на тёплый свет, как огоньки в тенте, и они абсолютно непритязательны. Он хороший человек.

И всё.

Позже где-то между "Бамс" и "Я увидела знак" отец и доктор Мэри подошли попрощаться. Они блестели от пота, и из-за приглушённого света и пылающих щёк, мой отец выглядел, как будто ему снова тридцать.

Неожиданно я сильнейшим образом пожалела о том, как себя вела. Мне хотелось отмотать всё назад и заново прожить этот вечер, узнать её получше, да и выставить себя в лучшем свете.

- Нет, не уходите! - сказала я им, сжимая руку доктора Мэри.

- Нам нужно идти, - сказал отец, слегка задыхаясь.

- Было так мило наконец-то встретиться с тобой, - сказала Мэри, приблизив своё лицо к моему. - Надеюсь, в скором времени мы встретимся с тобой снова.

- Я тоже, - ответила я и поняла, что я действительно этого хотела.

Следующие несколько часов мы танцевали с Дэном по каждую глупую песню, которую играл ди-джей. Во время композиции В-52 "Рок-лобстер" я поняла, что мои ноги превратились в желе.

- Думаю, что от меня уже ничего не осталось, - сказала я Дэну, слегка задыхаясь.

- Слава Богу, - сказал он. - Я и сам, как выжатый лимон.

- Нам нужно сбежать, - прокричала я ему сквозь ревущую музыку. - Если Кэти нас увидит, нам конец.

- Хорошо, - ответил он с усмешкой, принимая вызов. - Ты пойдёшь направо, а я налево. На улице встретимся.

Нам повезло, что заиграла "This Is How We Do It", и танцпол заполнили оставшиеся гости. На нашем пустом столике до сих пор были разбросаны крошки от торта. Я схватила винтажный клатч, который одолжила у Джейн, потом выскользнула из тента, стараясь принять беспечный вид человека, который не уходит, а лишь собирается подышать свежим воздухом. Снаружи ночь была неимоверно тёмной, и я, потерявшись в пространстве, моргнула несколько раз, чтобы глаза привыкли.

- Пссс, - сказал Дэн из-за дерева на лужайке. Я увидела отражение луны в океане, освещающее путь к пляжу.

- Побежали! - прошептала я и сорвалась с места, неожиданно легкомысленно рассмеявшись. Я добежала до песка быстрее Дэна, сбросила туфли и перевела дыхание, успокоенная звуком волн, нежно целующих берег. Отель, где мы остановились, находился всего лишь в восьмистах метрах отсюда, достаточно близко, чтобы видеть его. Я едва обратила внимание на комнату, у нас было время лишь на то, чтобы свалить вещи на кровати и быстро переодеться перед свадьбой. Но теперь, когда я увидела мягко светящиеся буквы названия отеля, воспоминание настигло меня: маленькая комната, две кровати, которые располагались до не комфортного близко друг к другу, да ещё и общая ванная, нам придётся принять решения, как чистить вдвоём зубы и кто пойдёт первым в душ.

- Фрэнни? - Дэн так подкрался ко мне, что я его не заметила. Было слишком темно, чтобы хорошо его видеть, но я знала, что он близко, и моё сердце забилось быстрее. Моё платье на танцах увлажнилось, и теперь ветерок с моря заставил меня поёжится. Я почувствовала, что он меня вот-вот поцелует, и начала дрожать. Я не дам этому случиться, несмотря ни на что. Это введёт его в заблуждение. А ведь у меня к нему чувства лишь, как другу. Но по какой-то причине я застыла на месте, не в силах уйти от него.

Я видела Дэна не достаточно хорошо, чтобы разглядеть выражение его лица, и не могла найти слова, чтобы объяснить ему свои чувства, и он сделал по направлению ко мне ещё один шаг, теперь он был достаточно близко, чтобы я могла почувствовать запах пива, исходящий от него. Он взял мою руку в свою и прижал к груди. Я ощутила, как билось его сердце. Он подошёл ещё ближе, теперь он возвышался надо мной, и был на расстоянии всего лишь нескольких сантиметров, защищая меня от ветра. Но я не могла позволить этому случиться, я не хотела, чтобы между нами всё изменилось. Что же я тогда делаю?

- Не нужно, - сказала я слишком резко, и Дэн замер на месте.

- Не нужно, - повторила я снова без надобности, поскольку он всё равно не двигался.

Мы так и остались стоять, даже не знаю, как долго, безмолвные, и лишь шум океана и биение сердца Дэна у моей руки нарушали тишину.

26

Ночью в отеле я лежала без сна и смотрела в потолок, абсурдно раздражённая храпом Дэна, как будто его способность спать, когда я не могу, является чем-то нарочным, а его храп - преднамеренное вторжение, которое не даёт мне заснуть, что он безрассудно оставляет без внимания.

Следующее утро было ещё хуже. Дэн настаивал на том, чтобы заплатить за комнату, этот жест почему-то раздражал меня. Я взяла для защиты местную газету из стопки на изношенном кофейном столике в лобби отеля, пока ждала, когда он закончит с оформлением документов. Буду читать её в машине, чтобы избежать разговоров с ним, подумала я про себя. Но когда мы выехали на дорогу, я поняла, что в этой газете была одинокая история на два параграфа об учителе школы на пенсии, а остальные тридцать две страницы были посвящены рекламе и объявлениям. И, тем не менее, я держала её в руках, как защиту, чтобы избежать настоящего разговора, и притворялась, что это самое захватывающее на свете чтение, причём так хорошо, что почти убедила саму себя. Я так увлеклась перечитыванием, раз десять, подробностей рекламы пиццы "Анджело", где давали два купон за один, что практически подпрыгнула, когда услышала голос Дэна.

- Пробки ужасные, как будто в России, тебе так не кажется? - сказал он, взглянув на меня.

Ну и что мне было сказать на это? Я уже говорила ему, что никогда не была даже в Лондоне. Почему тогда он думает из всех мест на земном шаре, что я была именно в России? Да, он просто хвастается своей образованностью, и он ошибочно считает клёвыми свой смокинг и хор.

- Тебе лучше знать, - сухо сказала я.

- А? - сказал он, при этом он был по-настоящему сбит с толку.

- Я там не была.

- Не была где?

- Не была в России, - сказала я слишком громко. - Поэтому без понятия, какие там пробки.

Он попытался улыбнуться, но ничего не получилось.

- Они похожи на час-пик, - сказал он.

- Ааа, - ответила я тихим голосом и вернулась к притворному чтению.

Джеймс, наконец, позвонил из Лос-Анджелеса, и управляющий домом открыл мне дверь в его квартиру, чтобы я смогла забрать сумочку. Джейн начала работать над новым фильмом с Джулией Хэмптон, а мы с Дэном проводили дни в блуждании каждый по своему этажу, по отдельности, беспокойные. Я слышала его шаги по скрипучим половицам внизу, слышала, как он открывает холодильник, и могла представить, как он зависает перед ним, рассеяно глядя в пустоту, как будто неожиданно могло появиться что-то новое с тех пор, как он заглядывал последний раз.

Я тихо спустилась по узкой лестнице, не желая беспокоить его. Я планировала прогуляться, чтобы оставить заявление на работу в ресторане, а потом пойти куда-нибудь, куда угодно.

- Меня заблокировали, и я не могу писать, - сказал он со своего обычного места за обеденным столом, едва глядя на экран компьютера.

- У меня нет агента, и я не могу найти работу, - сказала я, стоя у основания лестницы.

- Не хочешь пойти в кино?

- Конечно, - ответила я, и он с силой захлопнут ноутбук.

Мы вышли из дома, даже не посмотрев газету и не позвонив в кинотеатр. Светило солнце, и верхушки деревьев в Проспект-парке стали ярко-зелёными. Мы пошли по направлению Атлантик-авеню, наши кроссовки не издавали звук. Шумная улица перед театром была словно другим миром по сравнению с нашим сонным районом. Она была заполнена пассажирами, выходящими из автобусов и метро, и покупателями, наводнившими дисконтные магазины. Только один фильм шёл в это время, романтическая комедия с Корделией Бискейн в главной роли про то, как популярный свадебный фотограф несчастен в любви.

- "Завоевание Кейт"? - сказала я с сомнением.

- Я слышал, что она хоть и может изображать любовь на камеру, но в реальной жизни совсем не такая, - сухо сказал он, читая рекламный постер у кассы.

Обычно мне нравятся такого рода фильмы Корделии Бискейн, по крайней мере, они лучше тех, где она храбро защищает ошибочной обвинённого преступника или храбро сражается в заведомо проигрышной битве с неведомой болезнью. Но сегодня ничего в "Завоевании Кейт" не казалось мне правдой. В истории Кейт разрывалась между двумя мужчинами: красивым, ловким, богатым арт-дилером с Манхеттена, который хочет сделать её знаменитой и водит её на разные вечеринки, и даже ещё более красивым, добрым и скромным фотографом, который работает в фотолаборатории, который хочет, чтобы они путешествовали по странам третьего мира и работали фотожурналистами. В конце концов, она выбрала того парня, которого ты и так знала весь фильм, что она выберет, фильм закончился милым фотомонтажом, изображающим их в разных экзотических местах. Я вздохнула в тёмном театре.

По дороге домой мне начало нездоровиться. Голова болела от гигантской диетической соды, я двигалась, пыхтя, а глаза ещё не привыкли к солнечному свету. Дэн же, казалось, был ничем не обременён, счастлив, и сказал, что ему по-настоящему понравился фильм.

- Не могу поверить, что тебе он понравился, - сказала я, обнимая себя руками, хотя на улице не было холодно.

- Почему? Потому что я парень?

- Нет, потому что он такой тупой. Даже сценарий плохо написан.

- На самом деле, некоторые диалоги мне показались отточенными. Очень сложно написать правдоподобно романтические отношения, - прогрохотал он и поднял лицо к солнцу, засунув руки в карманы.

- Но отношения не были правдоподобными. Этот любовный треугольник. Такой нереальный! Она выбирает между богатым придурком и хорошим парнем, который, кажется, бедный, но, в конечном итоге, становится богатым. И чтобы это выяснить потребовалось два часа? В смысле, весь этот "любовный треугольник" очень беспокоит меня. Кто вообще такое выдумывает? Я никогда не была в любовном треугольнике. Особенно в таком, когда девушка разрывается между очевидно богатым парнем, которого играет более знаменитый актёр, и очевидно ужасно не тем парнем, которого играет слегка менее известный актёр. И так же, почему у главной героини всегда есть нахальная лучшая подруга? И почему она всегда брюнетка?

- Эм, Фрэнни, у тебя тоже есть нахальная лучшая подруга, которая тоже брюнетка.

- Неправильно. Я её лучшая подруга, брюнетка.

- Хорошо, думаю, ты в чём-то права. Для этой роли можно выбирать между вами. Смотри, романы в таких фильмах не должны быть чем-то вроде тёмной тайны. Слишком причудливо показывать другую сторону главной героини, с которой она сражается. Если показать внутреннюю борьбу, то это будет драма. Люди увидят себя в этой борьбе. Посему используется вот такая структура фильма, потому что она известна большинству людей и имеет для них смысл.

- Ну, она незнакома мне. Да и вообще, почему всегда треугольник? Почему не квадрат или восьмиугольник? Это бы выглядело более реалистично.

- Ты была в любовном восьмиугольнике?

- Нет, но, знаешь, если ты не влюблён в одного человека, то всё сложнее, чем тупой треугольник. Проблема не в ещё одном человеке, с которым ты хотел бы быть. В реальной жизни есть миллионы людей, к которым у тебя могли бы возникнуть чувства, всё зависит от обстоятельств. Либо есть один человек, в которого ты будешь влюблён и будешь с ним счастлив, либо есть куча людей, с которыми бы у тебя могло сложиться, если бы это было подходящее время, или если бы у них до сих пор не было бы чувств к бывшим, и так далее. В основном такие отношения временные. Сейчас я состою в хороших отношениях, но я прохожу в день, как минимум, мимо трёх человек, с которыми могу представить, что пойду на свидание.

- Ты в день встречаешь, как минимум, трёх человек, с которыми можешь представить свидание? И это значит, быть в хороших отношениях? - Дэн улыбался, что расстроило меня ещё больше.

- Ты переиначиваешь мои слова. Я не говорю, что я влюблена в несколько разных людей, но я думаю о разных людях, задаюсь вопросами, вот с тем парнем из метро, понимаешь... - Дэн посмотрела на меня выжидающе, но я потеряла нить разговора, внезапно поняв, что мы говорим уже не о фильме. Но я поспешила высказаться, поскольку не хотела упускать мысль. - А потом ещё есть работа... в смысле, у меня к ней сильная привязанность, знаешь ли, так что и её можно взять в расчёт... в любом случае, видишь, как быстро любовный треугольник может превратиться в восьмигранник.

Я резко остановилась посреди тротуара, из-за чего пожилая дама, везущая тележку с продуктами из супермаркета, чуть не въехала в меня.

- Извините, - сказала я ей, неожиданно покраснев. - Как бы там ни было, я сейчас говорю не о нас.

Брови Дэна немного приподнялись, и он тоже остановился посреди тротуара.

- Я и не говорил, что ты говоришь о нас.

- Нет, правильно. Я знаю. Я и не говорю. Я просто пытаюсь проиллюстрировать на примере, насколько смехотворна сама концепция любовного треугольника.

- Понял, - сказал он.

- Я говорила, что потенциально есть и другие фигуры, кроме треугольника.

- Ммм-хм, - сказал он, кивая искренне.

- Другие уникальные фигуры. Другие фигуры, которые могут принимать чувства. Другие фигуры чувств, - сказала я, как идиотка, словно случайное изменение порядка слов могло лучше донести мою точку зрения.

- Но разве ты никогда не была в любовном треугольнике?

- Определённо нет.

- Разве ты никогда не испытывала чувства к двум разным людям в одно и тоже время, разве ты никогда не была по этому поводу в смятении?

- Нет, - сказала я, но не смогла посмотреть ему в глаза.

- Мы можем поговорить о свадьбе? - сказал Дэн тихо после паузы.

- Нет. Что? Зачем? Там есть о чём говорить?

- Я взял тебя за руку, и, кажется, это тебя расстроило.

- О, Боже, я даже не думала об этом.

- Нет? О ночи в "Сардис" ты не думала тоже?

- Нет... совсем чуть-чуть... вообще-то, почти не думала. Я была просто странно обеспокоена на свадьбе по какой-то причине.

- Знаю. Ты начала потеть.

- Правда?

- И дрожать.

- О, эм...

- Потому что я взял тебя за руку...

- Да... эм, нет. Скорее, из-за того, что это значит.

- Ты не думаешь, что в это что-то есть?

- Не знаю... - сказала я, невольно отходя от него в обратном направлении.

- Эм, я кое-что чувствую. Правда. И я думаю об этом с тех пор... почтовый ящик...

- Можем мы не говорить об этом? - сказала я и повернулась как раз во время, поскольку едва не столкнулась с синим почтовым ящиком на углу. Я пошла вперёд быстрее, желая, чтобы между нами образовалось расстояние.

- Я не знаю тоже, - сказал Дэн мне в след. - Это всё, что я хотел сказать. Я тоже не знаю, что это значит.

Я остановилась не только из-за того, что Дэн заговорил, но и из-за чего-то ещё... чего-то особенного, что заставило меня резко остановиться. Прежде всего, я поняла, что меня остановило разочарование. Я поняла, что разочарована из-за того, что для Дэна не яснее, чем для меня то, что случилось, или то, что не случилось. По какой-то причине я ожидала другого. Я медленно повернулась на каблуках и посмотрела на него.

- В смысле, - сказал Дэн, застенчиво глядя на себе под ноги. - Я до сих пор не оправился от того, что был помолвлен не так давно. - И я по-прежнему не могу работать, не по-настоящему, и поэтому у меня ощущение, что я просто бросился в объятия...

- Дэн, - сказала я, крепко стоя на ногах, и заметила странные нотки сарказма в своём голосе. - Я тя умоляю. Тебе не нужно мне ничего объяснять. В конце концов, у меня есть молодой человек.

Лицо Дэна слегка покраснело, возможно, из-за моего тона.

- Так вот кто он? Парень, которого я никогда не видел, несмотря на то, что живу с тобой, который звонит тебе, чтобы позвать к себе поздно ночью? Это твой молодой человек?

И хотя Джеймс никогда не использовал это слово, чтобы описать себя, и я никогда не называла его так в лицо, мне не понравились намёки Дэна.

- Да, - сказала я настолько уверенно, насколько смогла.

- Фрэнни, если бы твоя жизнь была фильмом, и так бы случилось, что в фильме ты в любовном треугольнике, что я знаю, невозможно, согласно твоей вполне обоснованной теории о фигурах, ты можешь сказать, что он тот, с кем останется главная героиня? Ты можешь честно сказать, что он, очевидно, тот парень в этом фильме?

- Зачем вообще делать из моей жизни фильм?

- В качестве аргумента.

- И кто на него пойдёт? В нём же ничего не происходит. Как мы его назовём? "Считая чаевые"? "Безработная актриса"? "Потеря Джо Мелвилла"?

- Может быть, я неправ. Я просто задумался, что если, возможно, тебя так беспокоит фильм, который мы только что посмотрели, потому что ты отчасти узнала свою ситуацию в, как ты выразилась, нереалистичном клише.

Дэн не пытался быть злым, злым он никогда не бывает, но его слова жалили, как будто он именно, так и хотел поступить. Худшая часть этого спора то, что его невозможно было закончить, потому что сейчас мы оба шли домой, в одно и то же место. Хотела бы я просто пойти домой и рассказать своему соседу о странном времени, которое я провела с одним знакомым парнем, и как он оскорбил меня своей нелепой теорией, касательно меня, но я не могу, потому что они один и тот же человек. Оставшуюся часть пути мы прошли молча.

Какая неприятность. "Может быть, мне переехать?" - подумала я про себя. Меня поразило, что эта мысль не пришла мне в голову раньше. Думаю, потому что в основном я счастлива возвращаться домой, садиться на диван и смотреть что-нибудь по телевизору с Дэном, который держит пиво между ног. Что если я перееду? Мы с Джейн всё равно будем видеться друг с другом всё время, я уверена в этом. Будет сложно найти новую квартиру, особенно, такую же большую и относительно недорогую, но, может быть, настало время. Всё стало так сложно. Как это будет, если я уеду из нашей квартиры? Я задумалась.

Я буду скучать по самому дому. Я буду скучать по тому, как солнечный свет наполняет мою комнату с утра, буду скучать по виду, открывающемуся с крыши на другие здания, буду скучать по наблюдениям за нашим соседом Фрэнком, предсказуемо повторяющему один день за другим, буду скучать по красивым скрипучим деревянным полам, оповещающем о том, кто идёт, скрипя в зависимости от веса и настроения.

И признаю, в каком-то смысле я буду скучать по Дэну. Мне нравится смотреть с ним "Закон и порядок", хоть он и разбивает впечатление от концовки из-за того, что догадывается, кто убийца раньше меня. Я буду скучать по его чересчур сложным объяснениям, почему режиссёр двигает камеру так или иначе. Я буду скучать по его комментариям к диалогам, которые он находил особенно поэтическими. Я многому научилась, глядя его глазами на различные вещи. Но чувства, которые были у меня к нему, меня смущали, и из-за того, что я вижу его всё время, мне невыносимо сложно разобраться в них.

И неважно выйдет ли срок, который я себе установила, останусь ли я в Нью-Йорке или нет, мне придётся столкнуться с фактом, что совместное проживание с Дэном становится некомфортным.

Думаю, мне нужно переехать.

27

У вас три сообщения.

БИИИП

Подруга, это Дина. Мне только что сообщили, что я, наконец-то, иду на прослушивание грёбаного "Закона и порядка" на этой неделе. Пожелай мне удачи! Увидимся на занятиях, девочка.

БИИИП

Привет, я звоню из офиса Дэйва О'Брайен на счёт "Кевина и Кэти". Звоню сообщить, что шоу возвращается в эфир в следующий вторник в восемь тридцать, и покажут ваш эпизод. Мы пытались связаться с вашим агентством, но, э, я звоню просто, чтобы дать вам знать.

БИИИП

Эй, детка. Не могу дождаться, чтобы увидеть тебя сегодня вечером. Посыльный привезёт одежду и пароль, я отправлю за тобой машину к шести тридцати, хорошо? Показ в семь, не опаздывай.

БИИИП

В ту минуту, когда Джеймс вернулся в город, все сомнения, которые у меня была на счёт нас, исчезли. Он загорел на солнце, доказательство того, что провёл эти дни на съёмках в пустыне, и от его вида я тут же начала таять.

Хотя меня и сбило с толку его сообщение. Мы обсуждали, что пойдём на его премьеру вместе.

- Ты отправишь машину? - спросила я, когда он поднял трубку. - Арендованную машину?

- Нет, машину с водителем, чтобы забрать тебя.

- Лимузин?

- Эм, нет. Скорее всего, это обычная городская машина. Седан. Это ничего?

- Конечно же! В смысле, я даже... Но где будешь ты?

- Каст должен прийти раньше. Мы с тобой встретимся в конце красной дорожки.

Мне было любопытно, хотя и не собиралась спрашивать, как узнать, где начало, а где конец ковровой дорожки, красной в данном случае. Я представила себе начало, как вихрь, который отправил Дороти и Тотошку на дорогу из жёлтого кирпича. И встречающий комитет Жевунов, и Глинду, добрую волшебницу, которая поможет мне найти путь.

- Хорошо, здорово, - сказала я ему, стараясь, чтобы мой голос звучал увереннее, чем я себя чувствовала.

Во второй половине дня приехал посыльный с пакетом с одеждой, в получении которого я расписалась. В нём было два красивых коктейльных платья, на обоих весели бирки.

- Он купил их для тебя? - спросила Джейн, впечатлённая.

- Эм, я возьму только одно, но да.

- Такое ощущение, что они от настоящих дизайнеров, - сказала она, пробежавшись пальцами по блестящему атласу.

- Как думаешь, какое лучше?

- Э, мне нужно увидеть их на тебе, - сказала она, наклонив голову на бок, как будто пытаясь их представить на мне. - На первый взгляд, чёрное - безопаснее, но зелёное, определённо, ярче и оригинальнее.

Меняя одно на другое по сто раз перед зеркалом в ванной, я решила надеть зелёное платье с глубоким вырезом и туфли на высоченных каблуках, которые выглядят красиво, но на которых едва можно было ходить, вошла в комнату Джейн и встала в позу с рукой на бедре и одной ногой под углом к другой, на манер моделей.

- Я решила с сих пор стать ярким и оригинальным человеком.

- Я тобой так горжусь! - взвизгнула Джейн.

Макияж я сделала гораздо ярче, чем обычно, а Джейн помогла уложить волосы, использовав при этом тысячу невидимок. Я обсмотрела себя в зеркале со всех сторон. "Джеймс будет впечатлён", - подумала я с гордостью.

Я совершила парадный выход, изящно скользя вниз по винтовой лестнице, а внизу меня ждали Джейн и Дэн, сияющие от гордости, словно я собиралась на выпускной.

Лицо Дэна краснело, по мере того, как я приближалась к нему, и он выпустил длинный свист.

- Вау, - он сказал хрипловатым голосом, когда я достигла последней лестницы.

Джейн кивнула головой с довольным видом знатока:

- Великолепно.

Но потом мои волосы начали падать на спину, и Джейн увела меня обратно наверх в ванную, чтобы воткнуть в причёску ещё тысячу невидимок. Я услышала, как водитель позвонил в домофон, и моё сердце учащённо билось, когда я спускалась вниз, но потом я не смогла найти помаду, поэтому я сняла туфли и снова побежала наверх, и нашла её под раковиной в ванной. Я рванула вниз по лестнице, забежала на миг на кухню, надела туфли и попыталась перевести дыхание.

- У тебя есть наличка? - спросил Дэн. - Тебе же нужно дать водителю чаевые.

- Чёрт! Я забыла, - сказала я, уже чувствуя, что слегка выпала из роли актрисы, посещающей премьеру. Он вытащил десятку и двадцатку из своего кошелька и засунул в мою вечернюю сумочку. Было что-то такое милое в том, как его огромная рука неумело расстёгивает замок маленькой атласной сумочки, той же самой винтажной вещички, одолженной у Джейн, что я брала на свадьбу Кэти. И на какое-то мгновение мне захотелось остаться дома, чтобы просто посмотреть с ним что-нибудь на диване, вместо того, чтобы идти на какую-то там "премьеру" неизвестно чего.

Мне пришлось ещё три раза сбегать туда и обратно по лестнице, чтобы взять забытую пудру, сменить бюстгальтер, чьи лямки выглядывали ("Поменяй на чёрный", - сказала Джейн), и последний раз проверить причёску и макияж. Наконец, на прощание я сделала финальное "та-да" у двери, и Дэн с Джейн немного мне поаплодировали, провожая. Я аккуратно прошла по ковровому покрытию в подъезде, я была слегка неустойчивой на каблуках, поэтому вцепилась в перила, чтобы удержаться, и обнаружила перед нашим домом впечатляющий блестящий чёрный автомобиль, рядом с которым у открытой двери меня ожидал водитель. Я сделала паузу на нашей веранде, посмотрела по сторонам, надеясь, что соседи увидят, но лишь старичок с собачкой шли поодаль, и я села в машину без аудитории.

Водителя звали Бенни. Он спросил, какую радио-станцию я бы хотела послушать.

- Какую угодно. Какая вам нравится.

Он включил радио-станцию, где играла старая плотницкая песня, и что-то около десяти минут я просто смотрела в окно, наслаждаясь музыкой, тишиной и приятным ощущением от мягких чёрных кожаных сидений. Я ехала на свою первую премьеру. И чувствовала себя красивой и уверенной в себе, словно я была Дайан Киттон или Мерил Стрип, направляющейся на премьеру своего фильма в окружении друзей и доброжелателей. Однажды, может быть...

Машина ехала плавно, так сильно отлично от подпрыгивания на заднем сидении такси. Спустя какое-то время, я заметила пепельницу в подлокотнике сидения, коробку салфеток и завёрнутые в красные и белые обёртки мятные леденцы на центральной консоли.

- Ничего, если я покурю, Бэнни?

- Конечно, мадам.

Именно тогда я поняла, что вечерняя сумочка, которую я крепко держала в руке, вовсе не моя вечерняя сумочка, а коричневый кожаный блокнот. Должно быть, я схватила его вместо клатча.

- О!

Должно быть, я положила вечернюю сумочку на столик у входной двери, когда прощалась и в спешке взяла вместо неё блокнот.

- Если у вас нет сигарет, мадам, я могу угостить.

- Да, пожалуйста, я... я забыла их, - сказала я, пытаясь проглотить панику, что поднималась комом в горле.

Бэнни дал мне сигарету с ментолом из мятой пачки, которую достал из внутреннего кармана пиджака и опытным жестом передал зажигалку через плечо, не сводя глаз с дороги. Я открыла окно и глубоко затянулась.

У меня нет пудры.

У меня нет помады.

У меня нет ключей от дома.

У меня нет денег.

У меня нет пароля, который я должна сказать, чтобы попасть на показ.

И ещё мне пришло на ум, что я понятия не имею, как буду добираться домой. Думаю, что мы с Джеймсом пойдём к нему, но что если я не смогу найти его? Неожиданно наш план начал казаться таким хрупким, а без сумочки я абсолютно безоружна перед ликом ночи.

- Бэнни, ты... ты меня домой после мероприятия тоже повезёшь?

- Нет, мадам, только туда.

- О, - сказала я тихим голосом.

Теперь уже поздно поворачивать назад. Мы уже проехали Бруклинский мост, а Джеймс просил не опаздывать. Просто придётся найти его, когда доберусь туда. Я слегка сжала губы. Кажется, на них ещё предостаточно помады, но нужно быть осторожной, чтобы случайно не смазать её. Я попыталась разжать губы, из-за чего появилось ощущение, что они сухие. Голова начала пульсировать от нервов, ментоловой сигареты и огромного количества невидимок.

Премьера была в "Зигфелде" на 54-ой улице, где я уже была однажды с Джейн на релизе "Смешной девчонки". Но когда мы повернули на 54-ую улицу с Шестой Авеню, я едва узнала её. Несмотря на то, что был вечер, фасад театра был так ярко освещён, что, казалось, вовсю палило солнце, но едва ли было понятно, где располагается источник света. Полицейская машина и два минивена службы новостей блокировали движение, полицейский со свистком направлял машины в другую сторону.

- Боюсь, мадам, дальше проехать я не смогу. Ничего, если я высажу вас здесь?

- Да... всё... Всё в порядке, - но мой голос был безучастным и отстранённым.

Бэнни остановил машину у обочины, вышел на улицу, и какое-то мгновение я пребывала в замешательстве с малюсенькой надеждой, что, может быть, он припаркует автомобиль и проводить меня? Но затем я увидела, что он просто обходит машину, чтобы открыть мне дверь. Я слегка раскачивалась и пошатывалась.

- Спасибо большое, Бэнни. Я забыла свою... И у меня нет...

Но Бэнни отмахнулся от моих извинений с улыбкой и кивком.

- Пожалуйста, мадам, хорошей вам вечеринке.

Я заковыляла по тротуару, а машина покатила прочь. Я прошла всего лишь несколько шагов, а Бэнни и тёмную комфортную машину, которая только недавно казалась частью вечера, уже поглотила тьма. Я пыталась идти насколько возможно грациозно, но туфли создавали впечатление, словно я иду на цыпочках. Я наклонила голову и устремилась к тому, что надеялась, было входом.

К счастью, кажется, там как раз и было "начало" красной ковровой дорожки, вельветовый канат, и девушка с тугим конским хвостом, одетая в чёрное коктейльное платье, держала планшет в одной руке и рацию в другой руке. Я огляделась, надеясь увидеть Джеймса, но не нашла его нигде. На мгновение я оробела и увидела, как девушка пропускает несколько человек, не сверив их имена со списком. Может быть, она и моё не проверит. Я решила попытаться пройти мимо, словно не вижу её. Я пыталась выглядеть уверенной в себе и спешащей, но моя попытка быстро проскочить мимо закончилась неприятными последствиями, поскольку мой левый каблук застрял в ковре, и я споткнулась и едва не упала на её планшет.

- Упс, - сказала она, помогая мне вернуться в вертикальное положение.

- Извините, - сказала я, разглаживая платье и пытаясь выглядеть беспечно.

- Могу помочь?

- Извините. Да. Я, э, гостья на сегодняшнем мероприятии.

- Хорошоооо, - сказала она, оглядев меня сверху вниз. - Могу я увидеть ваше удостоверение личности?

- У меня нет... его... В смысле, оно у меня есть, но я забыла его дома, - она вздохнула, как будто именно это она ожидала услышать от меня.

- Хорошо, с кем вы?

- Джеймсом Франклином, - сказала я с надеждой.

- Джеймсом Франклином, актёром? - спросила она, сузив глаза с сомнением.

- Эм... да.

- В качестве его девушки? - спросила она, нахмурившись, глядя на меня сверху вниз.

- Да, я с ним...да.

- Но он уже внутри, - сказала она.

- Знаю. Он сказал мне... Мы должны встретиться там.

- Встретиться там?

Я устала от того, что всё, что я говорю этой девушке, повторяется с недоверием, но даже для меня вся эта история звучала неубедительной. Почему мы не пришли вместе? Почему я здесь сама по себе, чувствую, как будто пытаюсь пробраться на вечеринку, на которую не приглашена?

- Да, мы должны встретиться там.

Она по-прежнему смотрела на меня скептически.

- Хорошооо, как вас зовут? - спросила она.

- Фрэнни, э, Фрэнсис Бэнкс.

Пока она искала моё имя, меня оттеснили пара, которую я не очень хорошо рассмотрела, но даже уголком глаз я заметила, что они сияли и светились, и словно принадлежали этому миру.

- Привет, Тейлор! - выкрикнул счастливый голос сияющей девушки.

Тейлор с конским хвостом подняла глаза от доски, и её лицо прояснилось, как будто она только что узнала, что её приняли в группу поддержки.

- Прииивеет! ОБожемой! - потоком хлынули из неё слова. - Привет, Пенни! Ты так великолепно выглядишь.

Я знала, кто это ещё до того, как повернула голову, но всё же у меня оставалась маленькая надежда, что я ошибаюсь, что это не Пенелопа Шлотски, теперь Пенни Де Пальма, сияет позади меня, выглядит великолепно, что Пенни не увидит, как меня не пустят на вечеринку, когда она с лёгкостью проносится мимо, но когда я повернулась, я увидела сперва не Пенни, а её платье.

Пенни Де Пальма была одета в точно такое же платье, как и я.

Её челюсть упала, и она быстро заморгала, как будто пыталась вытащить соринку из глаза. Но затем, спустя мгновение, её лицо начало растягиваться в улыбку, и она подняла голову высоко и прямо.

- Фрэнни! - сказала она тепло. - Мы близняшки! Ты выглядишь чудесно!

Я поняла, что мой рот до сих пор открыт, захлопнула его и попыталась реабилитироваться.

- Спасибо! Ты тоже.

Она и вправду выглядела чудесно. Платье подходило ей лучше, а её длинные, прямые, светлые волосы сияли ещё больше от контраста с ярко-зелёным шёлком. Моя рука потянулась к затылку, где я нащупала кучу невидимок, и я могла только надеяться, что ни одна из них не выбилась в этот момент.

- Вы знаете друг друга? - спросила озадаченная Тейлор.

- Привет, Фрэнсис, приятно снова увидеться с тобой, - сказал Джо Мелвилл, который, казалось, возник из ниоткуда.

Изначально я даже не рассмотрела сопровождающего Пенни, поскольку он отвернулся и разговаривал с кем-то, и теперь уверена, что стала ярко-свекольного цвета, потому что всё моё тело горело. Хуже не могло быть. Мне укажут от ворот поворот не только перед Пенни Де Пальма, но и перед бывшем агентом.

- О, привет, Джо, - мой голос звучал, как будто я читала детскую книгу вслух. Жил да был Крокодил. Я хотела продолжить, но Джо увидел кого-то ещё и снова повернулся ко мне спиной.

- А ты с кем? - спросила Пенни, оглядываясь вокруг в поисках моей невидимой пары.

- Мы, эм, с Джеймсом должны были встретиться здесь, а я забыла пароль, потому что схватила блокнот вместо сумочки, мне жаль, что мы в одинаковых платьях, и я подумываю о том, чтобы просто пойти домой.

Я ожидала жалости во взгляде, смущённой улыбки, вежливой попытки отделаться от меня побыстрее. Но Пенни Де Пальма схватила меня за руку и посмотрела мне прямо в глаза.

- Чушь, - сказала она. - Ты со мной.

Она взяла у меня из рук блокнот и прижала его к груди Джо Мелвила.

- Держи, - сказала она ему, и повела меня мимо Джо, Тейлора и других людей, околачивающихся неподалёку, надеющихся мимолётно увидеть кого-нибудь, кого они знают.

У театра в линейку выстроились фотографы. Должно быть, некоторые стояли на каких-то подъёмах или трибунах, потому что они были невероятно высокими и шатались, как зрители на стадионе. Я отстала, давая Пенни возможность попозировать перед ними. Фотографы разразились серией фотовспышек, словно в небе взорвался огромный белый фейерверк.

- Пенни! Пенни! Пенни! Пенни! Пенни! Пенни!

Они кричали, словно она была в нескольких километрах от них, настойчиво и требовательно выкрикивая её имя снова и снова. Мне они показались чуть ли не злыми, как будто позы, которые она принимала, было не тем, зачем они пришли, как будто она не оправдала их высоких ожиданий. Но Пенни просто улыбалась, хихикала и махала рукой, как будто они все были её старыми друзьями, и посылали ей воздушные поцелуи вместо истерических криков. Она оглянулась и помахала мне, чтобы я присоединялась к ней, и когда я покачала головой, она потянулась и схватила меня за руку.

- Пошли!

- Пенни, нет, стой... Я не знаю, как...

- Становись под углом, так, ты не будешь казаться плоской на камеру, - сказала она, сложив ладошки у моего уха, таким образом, я услышала её сквозь рёв толпы. - Ставь одну ногу слегка впереди другой. Следуй за мной! Из-за одинаковых платьев мы можем оказаться в журнале "Page 6"!

И поставила меня подле себя в пустующее место напротив стены хлопающих вспышек, где стоял на подставке гигантский постер фильма. Она положила руки на бёдра и жестом показала мне сделать тоже самое, из-за чего мы выглядели, словно танцоры в хоре.

- Смотрите, - крикнула она, откидывая волосы с одного плеча. - Мы с подругой решили сегодня одеться в одинаковые платья! Разве мы не сумасшедшие?

Я изо всех сил старалась не щуриться от света фотовспышек и продолжать улыбаться, но губы начали трястись, а колени подгибаться. Пенелопа неутомимо тянула меня за собой, мимо фотографов, вдоль журналистов, радостно рассказывая каждому историю о том, почему мы надели одинаковые платья, дополняя её объяснениями, как мы готовили эту шалость, и сколько веселья доставило совместное облачение.

- Мы с моей подругой, Фрэнни, просто сумасшедшие! - говорила она репортёру из "Интертеймент! Интертеймент!" - Мы любим делать всякие сумасшедшие поступки!

- Тебе весело? - спросила она, ведя меня через толпу к следующему журналисту.

- Я... думаю, да, - я была ей благодарна за помощь, но, по правде говоря, не думаю, что мне было весело. - Я даже понятия не имела, что ты... что ты теперь настоящая знаменитость.

- О, что? - она отмахнулась от моего комментария лёгким движением руки. - Они так кричат всем. Рекламщики сказали им моё имя. Они понятия не имеют, кто я, и представляю ли что-нибудь из себя. Они кричат так и снимают всех на фотоаппарат просто на всякий случай.

Кажется, Пэнни это не волновало, я же была смущена оттого, что неверно истолковала очередной элемент этого непостижимого мира.

Звук толпы начал нарастать, и позади меня послышались крики фотографов: "Артуро, Артуро, Артуро!" Я повернулась и увидела его, Артуро Денуччи, в двух шагах от себя. Без колебаний Пенелопа пробилась сквозь толпу, окружающую его и протянула руку.

- Артуро, хочу представиться. Меня зовут Пенни Де Пальма. Я большая поклонница вашей работы.

Артуро Денуччи, кажется, это позабавило, он осматривал её сверху вниз, пока жал ей руку.

- Пенни...?

- Де Пальма, - сказала она. - Как режиссёр.

- Ты итальянка? - спросил он, посмотрев на неё скептически.

- Нет, сэр, - сказала она с гордостью. - Я из Тампы!

Позже, когда Пенни разговаривала с ещё одним репортёром, я наткнулась на агрессивного вида мужчину в костюме.

- Извините, - сказал он, сердито глядя через моё плечо на Пенни. - Может быть, вы могли бы... Я здесь с Аннелизой Карсон, и она должна была следующей предстать перед "Интертеймент! Интертеймент!", но люди Брэда Якобсена по-прежнему прыгают перед нами.

- Извините, - сказала я, хотя и не была уверена, что это имеет ко мне какое-то отношение.

- Эм, могли бы вы... Пенни уже почти закончила или...?

- Э, да, думаю, да.

- Хорошо, но, постойте, вы же с ней, так? В смысле, я видел, как вы вместе шли мимо фотографов.

- Э, я с ней, думаю, да.

- Извините, уверен, что мы встречались раньше, но я запамятовал, вы её... рекламщик, да? Или, нет, постойте, менеджер? - он напряжённо улыбался мне, и я знала, что его улыбка померкнет тут же, как он поймёт, что я ничем не могу ему помочь, что я не знаю людей, чьи имена он только что назвал, что я последний человек, который обладает здесь властью.

- Нет, извините, - сказала я. - Я никто.

28

Нас с Пенелопой разделили, когда мужчина в костюме протолкнул вперёд своего клиента, чтобы у неё следующей взяли интервью. Я помахала Пенелопе, жестом показала, что мы увидимся внутри, но она не увидела, меня снова поглотила толпа и некоторое время несла вперёд. Они изо всех сил проталкивались к входу, желая пройти мимо меня, пройти мимо всех остальных, подойти к чему-то, оказаться первыми, что мне почти не приходилось прикладывать усилий, чтобы двигаться в этом потоке.

Мне показалось, что впереди я увидела его. На самом деле, я знала, что это он, поняла это по его затылку, по тому, как над воротником голубой рубашки слегка вились волосы. И меня затопило облегчение, из-за того, что я увидела хотя бы часть его. Я пыталась изо всех сил освободиться из текущего потока людей, и, наконец, я выплыла на поверхность, пробралась в свободный карман в толпе и вышла прямо позади Джеймса. Но когда я дотронулась до его плеча, он не повернулся. Я дотронулась до него снова, в этот раз сильнее.

- ...я сказал Артуро, это наша работа, работа актёров... - говорил он журналисту, потом оглянулся и поймал мой взгляд.

- Секунду, - небрежно сказал он мне, затем снова повернулся к журналисту. - Как я говорил, всё это связано с историей, миром фильма и посланием...

Он должен был увидеть меня, хотя в его глазах не было того выражения, с каким он обычно смотрит на меня. Но он даже не улыбнулся мне, хотя бы слегка, не подмигнул, ничем не дал мне понять, что в тайне рад меня видеть.

Мне не хотелось ещё раз пытаться привлечь его внимание, но я боялась, что больше не найду его, если войду в театр одна. Посему я неловко осталась ждать в сторонке, чувствуя себя абсолютно не ко двору. Я не знала, что делать с руками, и куда смотреть, поэтому я просто продолжала смотреть на его затылок, как будто именно за этим пришла сюда, как будто он какое-то новое животное в зоопарке, которого мне поручили изучить. Толпа толкала меня, но я не сдвинулась с места. Я была скалой в людском океане, единственным объектом не двигающимся вперёд. Я не была ничем особенным, на что можно посмотреть, не была одной из тех красивых рыб, проплывающих мимо, лишь та, мимо кого нужно стремительно пройти. Я просто занимаю место.

Наконец, Джеймс закончил интервью и повернулся.

- Пошли, - сухо сказал он, не глядя мне в глаза.

Толпа стала ещё гуще, и пробраться сквозь неё было ещё тяжелее, чем мгновение назад. Я уже видела вход впереди, но мы двигались так медленно, по сантиметру в минуту, что, казалось, никогда не доберёмся до него. В какой-то момент нас Джеймсом практически разделила толпа, и когда меня начало утягивать прочь, я, не думая, потянулась к его руке и нащупала кончики его пальцев, потому что не хотела потерять его снова. Наши руки соприкоснулись, но прежде, чем я успела сжать руку, он откинул её, словно это была оса, которая ужалила его, затем стремглав понёсся вперёд, держа руки плотно прижатыми к телу и не оглядываясь назад.

Толпа проникла в прохладный и относительно тихий театр. Наконец, пробка поредела, и мы оказались в фойе, как нечто, выброшенное на берег океаном, и я ошеломлённо начала оглядываться по сторонам.

Глазам понадобилось время, чтобы привыкнуть к темноте в фойе, и я не смогла найти Джеймса, не увидела вообще никого знакомого.

- Фрэнни? - послышался голос из темноты слева. - Сюда.

Я была удивлена, когда ощутила, что Джеймс схватим меня за руку, и я чуть опять не выпала из своих туфель. Он потащил меня за угол, за терминал оплаты, где поцеловал меня, прижавшись ко мне всем телом. На мгновение я поддалась порыву, но потом оттолкнула его. Сначала я даже не могла нормально дышать.

- Почему... ты, - произнесла я гневно. - Какого чёрта?

- Что?

- Что? Что? Что это было? Ты полностью игнорировал меня. Ты откинул мою руку.

- О, эм, ага.

- Ага?

- Фрэнни, мы на публике.

- Я знаю, но ты пригласил меня сюда.

- Да. Чтобы ты увидела мою работу. Увидела кино.

- Но... я думала, ты пригласил меня на свидание.

- Да. И вот мы здесь. На свидании. Ты, кстати, выглядишь очень красиво.

- Пенни Де Пальма одета в такое же платье, как и я. Ты что купил и ей его тоже?

- Правда? - спросил он, при этом он выглядел скорее смущённым, чем обеспокоенным. - Забавно. Я ведь даже не выбирал платья. Кто-то з ассистентов выбрал их.

- О, - сказала я, как-то сразу сдувшись, и почему-то эта новая информация только усугубила ситуацию. - И что? Я могу быть с тобой в темноте театра, но ты не можешь... нельзя, чтобы люди меня видели с тобой, так что ли?

- Э, нет, в смысле, скорее всего, это не очень хорошая идея, - сказал он так, как будто это нечто очевидное.

- Почему нет?

- Фрэнни, в этом нет ничего особенного, - сказал он, улыбаясь. - Просто здесь куча прессы, вот и всё. Фильм становится всё известнее и известнее.

- И?

- И я не хочу, чтобы они копошились в моей личной жизни.

- И поэтому ты захотел встретиться со мной здесь?

- Вроде того. Артуро хотел выпить со мной до преставления.

- Кажется, ты сказал, что актёры должны прийти раньше.

- Так и было. А мы с Артуро выпивали.

- И ты не мог взять меня с собой?

- Это...эм, нет. Артуро очень... любит приватность.

- Я не понимаю эту неожиданную потребность в приватности. Почему это тебя должно волновать? Что случилось, если бы он узнал, кто-нибудь узнал, что у тебя есть... ты сказал, что любишь меня.

- И я люблю. Но это только для нас, это наше личное пространство.

Я с трудом сглотнула, пытаясь успокоиться, поскольку ощущала, что нахожусь опасно близко к тому, чтобы заплакать.

- Но ты же привёл меня сюда. На публичное мероприятие. Ты пригласил меня.

- Правильно. Я пришёл сюда продвигать фильм. Это часть моей работы. Работы актёра.

- Но ты же не только человек, который должен делать это? Ты же ещё и актёр, у которого должна быть личная жизнь... человека?

- Нет, не... э, хорошо, думаю, в каком-то смысле, если отношения официальныt... Смотри, ты расстраиваешься из-за ерунды. Ведёшь себя неразумно. Честно говоря, у меня складывается ощущение, словно ты хотела, чтобы я встретил тебя на полпути на это мероприятие.

- А разве не на полпути встречаются обычно люди?

- Э, в основном, может быть, но сегодня... сегодняшний вечер вроде как для меня много значит. Это моя ночь. Я не уверен...

- Ты думаешь, что я не справлюсь?

- Э, нет, в смысле, как ты смогла бы?

У меня возникли проблемы с тем, чтобы найти смысл в этом разговоре. Джеймс говорил со знанием дела, но было что-то неправильное, чувствовалось что-то ужасно неправильное в этом. Мне было всё равно, что я не прошла с ним по дорожке, не махала людям, не улыбалась, не фотографировалась с ним, не в этом дело, но почему-то у меня появилось ощущение, словно он стыдится меня, словно не уверен, что я достаточно для него хороша. И неожиданно мне захотелось уйти и подумать, хотя бы минутку.

- Извини. Мне нужно в уборную.

- Фрэнни, стой.

- Я вернусь. Ты можешь... подождать меня здесь, или мне встретиться с тобой где-нибудь?

- Да, конечно... я могу подождать здесь, - сказал он, а потом замялся. - Хотя фильм должен начаться через пять минут. Может быть, я отдам тебе билет, и мы встретимся уже там?

- Конечно. Хорошо. Не хочу, чтобы ты что-нибудь пропустил.

- О, я уже видел фильм.

- Да?

- О, да, кучу раз. Его показывали Артуру, когда он просил.

- О, - не знаю, почему эта информация задела меня. Может быть, потому что мир вещей и событий, которыми Джеймс не делится со мной, продолжал расти.

Он пожал плечами.

- Мне просто хочется увидеть, как будут реагировать зрители.

- О.

- Вообще-то, знаешь что? Я подожду, - сказал он. - Если только... тебе нужно больше, чем пара минут?

- Нет, всё в порядке. Я скоро вернусь. Мне просто... нужно помыть руки.

- Хорошо, - сказал он, сделав глубокий вдох, и я поняла, что он пытается не выглядеть нетерпеливым, пытается не быть нетерпеливым, пока потворствует моей внезапной необходимости в чистоте.

Я ощутила прилив стыда, пока шла на цыпочках по ковру фойе. В чём дело? Я понимала, почему он не взял меня на встречу с Артуро Деннучи. Вероятнее всего, я бы настолько стеснялась и была настолько потрясена сидеть с Артуром Денуччи на публике, что из-за меня бы они оба чувствовали себя некомфортно. Я бы не знала, как себя вести перед ними больше, чем не знаю, как вести себя сейчас, в этой ситуации. Я просто человек, который создаёт проблему из ничего, и я оставила Джеймса ждать у автомата, чтобы помыть руки, когда ему следовало бы сидеть и смотреть свой фильм. "Я просто отойду минутку и возьму себя в руки, - решила я, - и когда я вернусь из уборной, я буду абсолютно другим человеком". Я превращусь в девушку, которая легко отходит от того, что забыла свою сумочку и надела одинаковое платье с другим человеком. Я буду как Кларк Кент, превращающегося в Супермена, правда, он использовал телефонную будку, чтобы переодеться, а в моём распоряжении лишь кабинка в дамской уборной театра "Зигфред". Что ж. Откуда-то нужно начинать.

Где я это услышала? Конечно же, люди говорят это всё время, мы все должны откуда-то начинать, но сейчас что-то промелькнуло в моей памяти, конкретная картинка сцены, когда я слышала эту фразу, хотя сфокусироваться на ней и не удалось. А потом в одно мгновение меня озарило - Барни Спаркс! В тот день в его офисе, когда он цитировал своего отца, все эти клише, но говорил с такой гордостью и почтением, из-за чего они звучали внушительно. Почему я не подписала с ним контракт в тот же день? Почему хотя бы не подождала с принятием решения, когда получила работу в "Кевине и Кэти"? Я была в таком отчаяние в тот день, когда встречалась с Джо Мелвиллом в "Абсолюте", была такой неуверенной в себе и так хотела понравиться. Теперь мне с трудом удавалось представить ту девушку, которая предпочла неулыбчивого, розово-лицего Джо Мелвилла Барни Спарксу. Сегодня я не та девушка. Сегодня я бы выбрала человека, с которым ощущаю тепло, а не который заставляет меня дрожать.

Волна парфюма чуть не сшибла меня с ног, когда я открыла дверь в дамскую уборную. Я вошла в старомодный салон с розовым ковром и длинным зеркалом на всю стену, где три длинноногие девушки в коротеньких платьицах красили губы.

- Эй, давайте быстрее, - сказала одна из девушек двум другим. Но, загипнотизированные своими отражениями, они даже не двинулись.

Я помыла руки во второй комнате, где располагались стойки с раковинами, в доказательство того, что пришла сюда сделать то, что сказала, как будто Джеймс мог бы узнать, и посмотрелась в зеркало. Помада практически полностью стёрлась, за исключение странной красной линии вокруг рта. Карандаш для глаз размазался, оставив два чёрных отпечатка под глазами, из-за всего этого я казалась грязной незнакомкой, как будто моё лицо раскрасил мелками неряшливый ребёнок, который не может закрашивать фигуры, не выходя за границы. Я взяла влажное бумажное полотенце, которое использовала, чтобы вытереть руки и провела им по губам, потом под глазами, пытаясь придать себе узнаваемый вид.

- Слава Богу! Вот ты где! - послышался голос Пенелопы из самой последней кабинки в ряду, и её каблучки застучали по плитке по пути к раковине рядом с моей, где она остановилась и бросила мимолётный взгляд в зеркало.

- Оу, - сказала она, как будто её отражение в зеркале было ужасной катастрофой, порылась в маленькой розовой шёлковой сумочке, извлекла пудру и помаду, хотя, как по мне, складывалось ощущение, что и то и другое только недавно наносили.

- Я надеялась, что найду тебя! На, - сказала она, передавая мне блокнот.

- О, спасибо, - сказала я, слегка пробежавшись пальцами по изношенной коричневой обложке.

- Ты нашла его? - спросила она. - Ты нашла Джеймса?

- Нашла, ага. Он... ждёт меня. Разве тебе не нужно быть на показе?

- Кому, мне? Неа. Я не пойду на фильм.

- Не пойдёшь?

- Нет. Я крайне редко хожу на них. Я просто прохожу по дорожке и иду на следующее мероприятие.

- Проходишь по дорожке?

- Мимо фотографов и репортёров. Я прихожу лишь для фото и интервью.

- О, - сказала я, сбитая с толку. Мне никогда не приходило в голову прийти на фильм ради чего-то, кроме просмотра фильма.

- Кроме того, мне совсем не хочется, чтобы ты чувствовала себя некомфортно, потому что я очень рада за тебя, но между нами с Джеймсом по-прежнему всё немного странно. Я до сих пор чувствую себя оскорблённой им, без обид.

- Ты имеешь в виду, из-за сериала?

- Сериала?

- Я, э, мне кажется, он сказал, что сериал затормозит твоё развитие или что-то...

- О, Боже, нет, - сказала она, закатив глаза перед своим отражением в зеркале. - Разве он не забавный? Он так серьёзно относится ко всему. Как будто я нуждаюсь в том, чтобы мне говорили, что эта нудная работа. Я никогда и не собиралась подписывать контракт надолго. Это просто быстрые деньги. Всё равно я переезжаю в Лос-Анджелес, чтобы сняться в "Бриллианты для Хизер".

- О? Это...?

- Это фильм. Я играю младшую сестру Корделии Бискейн. Ты же знаешь меня, я всегда была нахалкой! - она засмеялась, а потом покачала головой. - Нет, он меня оскорбил тем, что предложил заплатить, чтобы сделать мне грудь.

Я почувствовала, как моё лицо краснее, но Пенни продолжала, ничего не заметив, весело припудривая несуществующие недостатки.

- Но ты же... ты совершенство, - запинаясь, сказала я.

- Что? - спросила она, отворачиваясь от зеркала, ослепительно мне улыбаясь. - Едва ли, но с твоей стороны мило сказать такое. В смысле, я знаю, что многие девушки делают её, как новая Рейчел или что-то в этом духе, и мне всё равно, но я зарабатываю свои собственные деньги, больше, чем он, и если я соберусь делать что-то в этом духе, я в состоянии сама заплатить!

Мне пришло в голову, что на всех курсах Ставроса в мире, я бы не узнала столько всего об актёрском ремесле, сколько я узнала от Пенелопы Шлотски за один вечер. Стоять под углом к камере, журнал "Page Six" - хорошая штука, некоторую работу можно выполнять только лишь для того, чтобы заработать деньги и крошечные идеальные блондинки тоже могут претендовать на роль нахалок. Мне стало интересно, чему ещё она меня может научить, кроме того, что концепция Джеймса Франклина о том, что натуральность - это красиво, настоящая чушь, потому что он желает совершенства, не важно, какими методами.

Пенелопа откинула свои шёлковые волосы таким образом, что они оказались на одном плече.

- Не обращай на меня внимания! - сказала она, со щелчком закрывая пудру. - Я полностью тебя понимаю. Он красавчик, горячий парень. Я не хотела вести себя, как кайфоломщик!

- Всё в порядке, в любом случае я не уверена, что у нас что-то получится, - смело сказала я, несмотря на то, что понимание этого факта пришло ко мне всего лишь несколько секунд назад. Когда я произнесла это вслух, я почувствовала себя сильной, что подсластило пилюлю сегодняшнего дня. - Я хотела, чтобы между нами всё было хорошо, правильно, но думаю, в глубине души я всегда знала, что ничего у нас не получится. Если ты понимаешь, о чём я?

- Я понимаю, что ты имеешь в виду, - сказала она, изогнув бровь во взаимном понимании. - Это как, когда Джулия Робертс вышла замуж за Лайла Ловетта.

- Да, - сказала я. - Что-то в этом духе.

29

Когда я снова проходила мимо трёх девиц, всё ещё прихорашивающихся перед зеркалом, мне пришло в голову, насколько они молодые. Странно, потому что, когда я вошла в дамскую комнату, я не заметила никаких различий между нами, но теперь я чувствовала себя старше и мудрее. Теперь я знала больше, чем несколько мгновений назад, до того, как вошла в уборную. Например, я знала, что Джеймса не будет в фойе у терминала. Я знала, что он ушёл почти тут же, как я ушла мыть руки. Я знала, что он не прождал и одной минуты, не говоря уже о пяти, а сразу направился к местам в театре, и мимолётный взгляд туда, где мы стояли ранее, сказал мне, что я права.

Я так же знала, что я не останусь на фильм, и что даже не буду пытаться найти Джеймса, чтобы сказать ему, что ухожу.

Я ещё не сообщила водителю такси, медленно пробирающегося сквозь пробку по Бруклинскому мосту, что у меня нет и цента в кошельке, что на самом деле у меня нет кошелька вообще. До того как поймать такси, я подумывала перепрыгнуть турникет на станции у пересечения 47-ой и Шестой Авеню, чтобы вернуться домой, но даже если бы я примерилась с беззаконностью этого плана, я не могла себе представить, как сделаю это в таком узком платье.

По какой-то причине больше всего меня волновало не то, как отреагирует Джеймс, когда поймёт, что я не приду, а то, как я буду расплачиваться за купленное им платье. Пока я отогнала эту мысль. Я не могла думать о платье или о разговоре с ним, или о том, как увижусь с ним на курсах. Я не могла думать ни о чём, кроме того, как добраться домой.

Когда такси съехало с Бруклинского моста, я подняла глаза на огоньки, серию белых шаров, соединённых вместе, словно жемчужины, и я считала их про себя: один, два, три... пока глаза не начали слезиться, из-за того, что я не моргала. Когда я снова откинула голову, зрение ещё было затуманено, задние фонари превратились в цепочку мерцающих красных шариков. Но потом я увидела одинокий красный воздушный шарик, плывущий перед такси, чья белая верёвка приклеилась к лобовому стеклу, мгновение спустя подул ветер, и он запрыгал вверх, вниз, вверх, вниз, и исчез из вида.

- Вы видели это? - спросил водитель такси у моего отражения в зеркале заднего вида.

- Ага.

- Как он залетел так далеко и не лопнул?

- Не знаю, - сказала я, до сих пор вытягивая шею, чтобы понять, смогу ли я его увидеть ещё раз.

"Восемь дней, начиная с сегодня", - подумала я, рассеяно пробегая пальцами по потрёпанной кожаной обложке блокнота, обнаружив, что строчка по краю начала распускаться. Я не говорила это вслух, но знала, что мой срок выходит через восемь дней. И всё, что у меня есть - это календарь с бессмысленными рисунками и списки того, что я ела в этот день, фильмов, которые смотрела, лишь два дня были перечёркнуты надписью "съёмки" и ещё свадьба Кэти Финнеган, где я положила Дэну руку на плечо и была счастлива, но потом его рука оказалась в моей, и я запаниковала.

Мой срок подходит к концу, и совсем не трудно сказать, достигла ли я то, за чем пришла: нет агента, нет работы, а с сегодняшнего вечера нет парня, или как там называется человек, который говорит, что любит тебя, но игнорирует на публике. Как он залетел так далеко и не лопнул?

Когда такси подъехало к нашему зданию, я притворилась, что только сейчас поняла, что я слегка на мели.

- Я только туда и обратно, - попыталась я успокоить его, но, казалось, это его не убедило.

- Вот поэтому я ненавижу ездить в Бруклин, - вздохнул он, многозначительно ударив по рулю ладонями.

Я без обуви взлетела по скрипучей лестнице, держа туфли за каблуки в руках и зажав блокнот под мышкой. Дверь была открыта на несколько сантиметров, и там за обеденным столом с полностью закрытыми чёлкой глазами сидел Дэн перед компьютером. Не думаю, что когда-нибудь ещё увижу что-нибудь более уютное и утешающее.

- Ты пишешь!

Он вздрогнул и поднял глаза.

- О, привет. Да. Меня посетило вдохновение после того, как ты ушла.

- Я рада, что моё отсутствие стало для тебя вдохновением.

- Я не это имел в виду, - сказал он с серьёзным лицом. - На самом деле, как раз наоборот. Вообще-то, я думал...

- Что?

- Не пойми неправильно. Я не хочу тебя пугать. Но я думаю, что пишу это про тебя.

- Сколько у меня голов?

- Очень смешно. Вообще-то, я пытаюсь написать кое-что новое. В этот раз никаких существ, кроме людей.

- И почему это должно напугать меня?

- Похоже, мои действия пугают тебя.

- Только тогда, когда ты милый со мной.

- Или нежный.

- В самом деле. Кому нужна доброта и нежность?

- Точно, - сказал он с кивком. - Поэтому я надеюсь, что ты примешь это, во что бы это не вылилось, как обычный жест хладнокровного профессионального уважения. Ничего больше.

- Я смогу с этим справиться. Я определённо лучше себя чувствую, когда ты относишься ко мне, как к актрисе.

- Хорошо. Тогда договорились. Я буду оценивать тебя исключительно, как профессионала. Как о человеке у меня не будет о тебе никаких мыслей.

- Это такое облегчение, - сказала я, лыбясь, как идиотка.

Я услышала, как рассержено сигналит машина, и вспомнила, что оставила такси снаружи. Я схватила сумочку, в этот раз настоящую сумочку, и так же без обуви пулей слетела вниз. Я заплатила водителю и дала чаевых больше, чем обычно, одновременно из-за того, что чувствовала вину, что забыла о нём, и из-за того, что была неожиданно опьянена тем, что оказалась дома. Он тут же уехал, а я на минутку задержалась на нашей веранде, слушая шелест деревьев и звуки Восьмой авеню, ощущая весенний ветерок на лице и холод цемента, на котором стояли мои босые ноги.

Мой мозг был словно окутан облаком с тех пор, как я ушла из кино, всё произошло так быстро. Но теперь облако рассеялось, и начала проявляться реальность событий этого вечера, острая и холодная. Живот скрутило, когда я снова подумала о пустом месте рядом с Джеймсом в театре, о платье, которое не могу себе позволить и приближающемся окончании срока, который я себе установила.

Кратковременное облегчение от того, что я дома, исчезло, а ноги стали тяжёлыми и медленными, когда я поднималась по лестнице, хотя вид Дэна на его обычном месте по-прежнему был уютным и утешающим, это не могло прогнать боль, которая начала грызть меня изнутри.

Нет работы. Нет перспектив. Нет отношений.

Я кинула сумочку на столик у двери с непреднамеренным сильным стуком, Дэн посмотрел на меня и наклонил голову.

- Так? - спросил он, мгновение спустя, откинувшись на спинку, потянувшись своими длинными руками.

- Что?

- Как прошло?

- Нормально.

- Тогда почему ты так рано?

Я вздохнула, затем плюхнулась на диван, поелозила головой на подушке, пока не нашла относительно удобное место, где меня не протыкали невидимки, засунутые в волосы.

- Эм, со мной случилась забавная вещь по пути в уборную, - я задрала лицо в потолок, потому что не хотела, чтобы Дэн увидел выражение моего лица, которое не советовало беззаботному комментарию. Было что-то успокаивающее в том, чтобы смотреть на море белого и не смотреть в глаза. Я бы так всю жизнь смотрела в потолок. Это намного легче, чем разговаривать с людьми.

- Ты же не падала в обморок?

- Что? Нет, не падала. Почему ты подумал, что я падала?

- Это вроде как шутка. Мне просто вспомнилось, что случилось с Фрэнни в рассказе Сэлинджера. Ты читала его? Она плохо провела время на свидании, потом почувствовала себя плохо и упала в обморок по пути в уборную.

Мне пришлось силой удерживать взгляд на потолке, от которого я поклялась не отводить его, поскольку мне хотелось вскочить на ноги, сесть перед Дэном и посмотреть ему в лицо. Я просто не могла поверить, что он приплёл сюда это произведение.

- Это я.

- Что ты?

- Я - эта Фрэнни. В смысле, я не в прямом смысле она, но моя мама назвала меня в честь этой героини. Разве я тебе никогда об этом не рассказывала?

Он покачал головой.

- Нет.

- Уверен?

- Я бы запомнил. Это одно из моих любимых произведений. Я читал его сто раз.

- Я читала его один раз. После того, как умерла мама. Я не поняла его. Я не поняла, почему она назвала меня в честь этой героини, которая хочет нравиться неглубокому парню, и потом настолько разволновалась, что начала слишком много курить, ничего не ела и упала в обморок по пути в уборную. Уже не говоря о том, что это всего лишь рассказ. Разве сложно было назвать меня в честь кого-нибудь из полноразмерной книги?

Я поняла, что пока говорила, рассеяно вытаскивала невидимки из волос, и словно гора упала с плеч, когда они вырвались из плена. Должно быть, я выглядела ужасно, но меня это не волновало, потому что из-за невидимок у меня болела голова, и я хотела их убрать.

- Тебе же было одиннадцать, когда она...?

Я кивнула, но из-за сочетания событий этого вечера и того, что Дэн упомянул историю, в честь которой меня назвали, у меня на глаза навернулись слёзы. Я не хотела, чтобы они начали капать, поэтому я начала сосредоточено выстраивать невидимки на кофейном столике прямо, как полки, готовящиеся к осмотру.

- Эм, думаю, теперь бы тебе этот рассказ сказал больше. Фрэнни, героиня, пытается быть настоящей в мире, полном людей, которые постоянно говорят насколько они настоящие, но ей они кажутся лишь фальшивками, - Дэн слегка отклонил голову назад, и я увидела, что его глаза сияют так, как когда он говорит о своих любимых режиссёрах.

- Прямо как Фрэнни-человек, тебе так не кажется?

Я подумала о том, как часто Джеймс Франклин использовал слово "аутентичный", чтобы описать всё, что касалось работы с Артуро в Кубинском кафе, которое мне не очень-то нравилось. Мою грудь сжало, дышать стало тяжелее. Я точно знала, о чём говорит Дэн. Я слегка кивнула, но головы не подняла, по-прежнему совершенствуя линию войска из невидимок.

- Она тоже хотела быть актрисой, ты помнишь это?

Я печально покачала головой. Я помню, как мне было больно, когда я читала рассказ в тот первый и последний раз. Я углубилась в поиск зацепок, пыталась обнаружить какое-нибудь сообщение от матери, что-то, что она оставила мне, какую-нибудь частичку её, заложенную между страницами. Но я не смогла ничего найти.

Я быстро украдкой взглянула на Дэна, и он улыбнулся в ответ, но как-то отстранённо. Казалось, что он полностью сконцентрирован на мне и в тоже время погружён в свой мир, как будто ему было очень важно сложить всю историю должным образом.

- Помнишь, она играла в пьесах? Но потом бросила. Она перестала играть совсем, по большей части, потому что очень сильно это любила. Это было слишком важно для неё, и она не хотела это делать неправильно, ради своего эго. Она стыдила саму себя за желание конкурировать, за то, что ей "не хватает мужества стать просто никем". Я всегда любил эту цитату.

Я снова кивнула, но теперь я начала всхлипывать, и мои глаза настолько были наполнены слезами, что я больше не могла их сдерживать, и несколько слезинок потекли по щекам. Я вспомнила, сколько раз я хотела всё бросить, потому что думала, что недостаточно хороша, и какую вину ощущала, понимая, что не смогу быть удовлетворена простыми вещами, обычной жизнью с Кларком, и поняла, сколько зацепок-подсказок оставила мне мама в этом рассказе и что только сейчас я начала осознавать, что они значат.

- А ещё была книга, которую она постоянно носила с собой, - кивнул он с очень серьёзным видом. - "Откровенные рассказы странника духовному своему отцу". Помнишь? На самом деле это самая красивая часть.

- Да, вроде того. Она, эта книга, о воспевании или что-то в этом духе, да? Я не поняла её.

- Эм, да, но загадка в том, что автор книги, которую читает Фрэнни, не сторонник каких-либо убеждений. Он объясняет людям, что повторение простой фразы, просто само по себе повторение, приведёт к просветлению. Я всегда придерживался идеи, что количество переходит в качество. Я всегда думал, что если делать что-нибудь достаточно долго, если прилагать усилия, в конечном итоге, что-то произойдёт с твоим участием или без. Тебе не нужно верить, когда ты начинаешь, тебе просто нужно посвятить себя практике так, как будто ты веришь. И она носила книгу с собой, чтобы напоминать себе, какую цель она преследует, - Дэн помолчал мгновение, глядя на коричневый блокнот на кофейном столике.

- У тебя тоже есть такая книга, - сказал он, кивнув на блокнот.

- Эта? - спросила я, взяв его, пытаясь представить потрёпанный кожаный блокнот в качестве некой мистической книги. - Нет. Это абсолютно другое. Он лишь показывает, что я ничего не добилась. На самом деле, он доказательство этого факта.

- Может быть, ты не добилась того, чего хочешь ещё, - сказал Дэн. - Но этот блокнот показывает, что ты продолжаешь день за днём заполнять его страницы. Количество перейдёт в качество само по себе, так говорится в этом рассказе. Ты даже не должна верить в успех. Тебе просто нужно продолжать делать это, как и Фрэнни из книги, просто продолжай заполнять страницы, и что-то неизбежно произойдёт.

Меня слегка ободрила теория Дэна и мысль, что всё это время я потратила не напрасно, но не по этой причине в моей груди начало разливаться незнакомое тепло, а из-за счастливого фрагмента воспоминаний из дальнего прошлого. Я почти смогла, но не полностью, ощутить присутствие матери в комнате. Я попыталась ухватиться за это чувство, чтобы продлить его немного дольше, но это было, словно пробудиться ото сна, который начинает исчезать при свете дня. И всё же я была рада, что это воспоминание обогрело меня, хоть даже и совсем чуть-чуть.

Теперь я прибывала в полнейшем замешательстве. В носу щипало, в голове плыло, и я поняла, что мне нужно взять себя в руки и обследовать урон в зеркале ванной. Я, пошатываясь, сделала попытку подняться на ноги, но платье было такое узкое, что комковатый диван засосал меня обратно, и я упала в расстройстве. С этого началась новая волна слёз.

- Фрэнни, тебе нужна салфетка? - мягко спросил Дэн, и я кивнула и икнула, когда встал из-за стола. Минутой позже он вернулся со скомканным мячиком туалетной бумаги, который оказался достаточно большим, чтобы впитать целый океан слёз, и холодным пивом из холодильника. Он терпеливо встал надо мной, пока я вытирала глаза, высмаркивалась и делала глоток пива.

- Могу я показать тебе кое-что? - спросил он, когда моё дыхание слегка успокоилось.

- Хорошо, - сказала я, и Дэн взял меня за руки и, когда я поднялась с дивана, помог принять устойчивое стоящее положение.

Он не отпустил мою руку, когда вёл меня через гостиную и через крошечную кухню, и лишь немного поколебался прежде, чем открыть дверь, которая вела из кухни в его спальню. Мне пришлось подавить вспышку раздражения, когда мне в голову пришла мысль, что Дэн снова пытается соблазнить меня, да ещё и в самое худшее время, когда ничего не имело смысл, и я была расстроенная и уязвимая. Я выдернула руку.

- Слушай, Дэн, сейчас на самом деле не...

- Фрэнни, всё в порядке. Я не... просто смотри.

- Я не могу... Я хочу вернуться...

- Просто посмотри, - мягко настаивал Дэн, указывая на окно над его кроватью, которое выходило прямо на окна квартиры нашего соседа Фрэнка, Фрэнка - загадочного одиночки, чей распорядок дня мы использовали, чтобы узнать время. Сначала, всё казалось, как всегда. Сейчас должно было быть девять часов, и как обычно был виден знакомый затылок Фрэнка, силуэтом вырисовывающийся на фоне светящегося телевизора.

- Я не пони... О! - резко выдохнула я, когда увидела её, женщину в квартире Фрэнка. Она вошла в комнату, держа два бокала вина, которые она, должно быть, наполнила на кухне, которая нам была невидна, но, мы знали, что она существует. Она отдала один бокал Фрэнку и села рядом с ним на диван, так что теперь темнело два затылка на фоне свечения телевизора, такого я не видела ни разу за три года.

Мы с Дэном молча наблюдали за ними какое-то время, хотя они и не делали ничего увлекательного, лишь попивали вино и смотрели телевизор.

- Видишь, Фрэнни? - сказал Дэн с комом в горле. - Всегда есть надежда.

30

Хотя это прошло почти шесть лет, было ощущение, словно время застыло в офисе Барни Спаркса. Он был одет в тот самый голубой спортивный пиджак, что и в первый раз, и когда он ударил себя кулаком в грудь, чтобы прокашляться, пыль в лучах полуденного солнца взорвалась крошеными фейерверками, точно так же, как в тот день, когда мы встретились.

К настоящему моменту я просидела около двадцати минут в знакомом гигантском кресле, в котором было невозможно сесть прямо, с чашкой невероятно слабого кофе, который он налил нам по кружке ("Мне нельзя его. Миссис Спаркс спустила бы с меня шкуру"). Мне уже многое удалось рассказать из того, что произошло с того дня, когда я впервые взобралась по скрипучей лестнице в его офис. Я опускала детали в спешке: как я попала на своё первое прослушивание, как подписала контракт с Джо Мелвиллом, как меня уволили из клуба, как мне пришлось вернуться к обслуживанию мероприятий, как я отказалась от фильма, и как меня бросил агент. Я даже рассказала ему о поездке на свою первую премьеру и, какая, как мне казалось, она будет интересная, а в конечном итоге оказалась сплошным разочарованием, хотя я не рассказала все причины, почему та ночь была такой болезненной.

- Это ужасный способ посмотреть фильм. Все эти весёлые приветствия и заискивания. Я избегал их, как ЧУМЫ, - согласился он, неуверенно подняв белую чашку со сколами к губам, и сделал ещё один глоток.

И с этим мы пришли к тому дню, когда я позвонила ему на прошлой неделе, тогда я, запинаясь, с трудом выговорила самую основную информацию: как меня зовут и почему я звоню.

- Фрэнни БЭНКС. Моя любимая НЕДОТЁПА, - весело проревел он по телефону в тот день, а потом спросил, не хочу ли я заскочить в пятницу к четырём.

И вот пятница, слегка за четыре. Я комфортно утопаю в доисторическом кресле, держу в уме, но пока боюсь спросить, хочет ли Барни Спаркс быть моим агентом.

- Мой эпизод "Кевина и Кэти" должен выйти в эфир на следующей неделе, - сказала я ему, пытаясь не выглядеть слишком наивной оптимисткой. - Это может... как вы думаете, это может мне помочь в чём-нибудь?

Барни говорил, опасно откинувшись назад в кресле, так, что даже петли протестующе скрипели.

- ХОРОШАЯ НОВОСТЬ, - прокричал он в потолок. - Это первый эпизод, и будет много прессы. ПЛОХАЯ НОВОСТЬ - сериалу уже девятый год, и он утратил свою свежесть, но, ЭЙ, никогда не знаешь.

- Просто я установила себе, э, что-то вроде срока, и он только что прошёл, и я поклялась, что не буду одной из тех, кто остаётся в бизнесе слишком долго, и тогда я начала задаваться вопросом, что если я сама себя дурачу, думая, что я...

Я остановилась не в силах произнести ни слова.

- Достаточно ХОРОША? - пролаял Барни деловитым тоном, как будто я только что сказала самую очевидную в мире вещь.

- Эм, да.

- Моя дорогая, - вздохнул он, наклонившись ко мне через стол и сцепив руки. - Как мой отец, знаменитый бродвейский режиссёр, Ирвинг Спаркс, любил говорить своим актёрам: "Как ты собираешься попасть в Карнеги-холл?"

Я уставилась на него, не зная, шутит он или нет:

- Эм. Постойте. Вы хотите сказать, что ответ вашего отца был - "практика, практика и ещё раз практика"?

- Эм, он никогда не ставил себе этого в заслугу, но ты думаешь, что Джек Бенни сам придумывал своим монологи? ХА! Талантливый комик, да, но НЕ такой прекрасный составитель речей, как мой отец.

- Вау.

- ДА. Мне кажется, что у тебя пока недостаточно опыта. Он придёт со временем. И ВОЗРАСТОМ.

Казалось, Барни явно позитивно настроен по отношению к моему возрасту, как будто пока ты не достиг двадцати семи, не время паниковать. Он говорил со мной так, как будто я была молодой. Разве он не знает, что Дайан Китон было двадцать четыре, когда она получила главную роль в мюзикле "Волосы" на Бродвее, а Мерил Стрип выиграла Оскар до того, как ей исполнилось тридцать? Но по какой-то причине, казалось, он совсем не думал, что я отстаю от их графика.

- Но, даже пройдя все те прослушивания, которые у меня были, и, посещая курсы по актёрскому мастерству, я не могу отделаться от ощущения, что что-то, что я делаю неправильно, или что-то, что я делаю, не так, как будто существует какой-то трюк, который я всё не могу узнать, секрет, который знаю другие люди, а я нет. Как в ночных кошмарах, которые мне иногда снятся: я на сцене, и я не знаю, какую пьесу играю, или что это за песня или речь, которую я должна сказать, но я открываю рот, и ничего не происходит. И я не знаю, у меня есть это чувство, потому что у меня нет достаточно опыта или практики, как вы говорите, и если это, потому что я не знаю секрет... тайный язык...

Я забыла то, что пыталась сказать, и слегка запыхалась, как будто взобралась по лестнице в кабинет Барни второй раз.

Я оторвала взгляд от протёртого пятнышка на изношенном персидском ковре, на которое смотрела долгое время, и увидела, что руки Барни аккуратно сложены на столе, а его голубые глаза сияли и смотрели прямо на меня, как будто ему было очень интересно то, что я говорю, и словно у него было всё время мира на случай, если я захочу продолжить. Он поднял брови и ободряюще улыбнулся, но я поняла, что на этот раз я на самом деле рассказала всё, что могла придумать... по крайней мере, пока.

- Моя дорогая, - сказал он, делая неглубокие вдохи, и это звучало, как будто две наждачные бумаги тёрлись друг о друга. - Печально, но, ПРАВДА. Даже ЕСЛИ ты талантлива, ещё не значит, что этот бизнес тебе подходит. Он НЕ для всех. Вспомни дорогую Мэрилин. Она была СЛИШКОМ чувствительная.

- Как я?

На мгновение Барни нахмурился, как будто запутал сам себя. Но потом его лицо немного прояснилось, глаза засветились, а плечи начали ходить ходуном. Из его груди вырвался тоненький свист, что свидетельствовало о том, что либо его дыхательная система отключилась, либо, что он смеётся, что было в данном случае, я не могла сказать наверняка. В этот страшный момент я не знала, что делать, улыбаться или вызвать скорую помощь.

- Наоборот. Ты можешь быть чувствительной ВНУТРИ, но снаружи я вижу СОЛДАТА. Ты той ночью упала на сцене и ТУТ ЖЕ поднялась, сконцентрированная даже больше, чем до этого. Ты не ПЛАКАЛА, не забыла место, на котором остановилась, не просила начать всё сначала. ВСЁ это я ВИДЕЛ собственными глазами. Ты думаешь, что есть какой-то трюк, что-то, что все успешные люди знают, а ты нет. Я понимаю это чувство, но я здесь для того, чтобы сказать тебе, что НЕТ ничего подобного.

Барни вытянул руки над головой, из-за чего офисное кресло отклонилось назад настолько далеко, что я была уверена, что оно вот-вот перевернётся, а он приземлится на голову. Но оно остановилось под невероятным углом, почти параллельно полу, и каким-то образом избежало опрокидывания.

- Моя ДОРОГАЯ. Я тебе когда-нибудь рассказывал, что любил говаривать мой отец, знаменитый бродвейский режиссёр, Ирвинг Спаркс?

- Эм, э, д, вы упоминали несколько...

- Своим актёрам, я имею в виду. Перед каждым прогоном? Лучший совет актёру, который я могу придумать.

Я изо всех сил попыталась наклониться вперёд из засасывающего кресла. Моё горло стало сухим. Сердце начало биться быстрее. Я не хотела пропустить ни слова.

Барни в почти лежачем положении посмотрел вдаль с мечтательным выражением лица, а потом повернулся ко мне и заговорил так тихо, что мне пришлось ещё больше подвинуться вперёд, чтобы услышать его.

- Он говорил: "Запомните, детки. Быстрее, веселее, громче".

Я изо всех сил пыталась остаться в том положении, которое приняла, но кресло, наконец, победило и засосало меня обратно в свои глубины, при этом выпустив вздох. Хоть меня и засосало обратно, я продолжала крепко сжимать подлокотники кресла, ожидая продолжения, но он отвернул лицо и, казалось, погрузился в счастливые воспоминания.

- Постойте, извините. Это всё? Это и есть лучший совет, который он когда-либо давал?

Он вернул кресло в нормальное вертикальное положение и придвинулся к столу, снова сложил руки и вернул взгляд своих светло-голубых глаз ко мне.

- Да, дорогая. Это совет. А что такое? Ты его уже слышала?

- Эм, да. В смысле, конечно же. Это известное выражение. Все его слышали.

- Правда, дорогая? - спросил он, и в уголках его глаз побежали морщинки. - Как чудесно!

- Но, я думаю, - начала я, подбирая слова. - Но я всегда думала, что это своего рода, э, шутка?

Казалось, Барни был сбит с толку.

- Я имею в виду, не шутка в прямом смысле слова, но, эм, из-за этой фразы кажется, что всё легко и просто. Слишком просто.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, затем глубоко с присвистом втянул воздух.

- БЫСТРЕЕ - не разговаривай с аудиторией, закрути нас в водовороте событий, не распыляйся полностью на нас, мы так же умны, как и ты, предположим, что мы на одном уровне;

ВЕСЕЛЕЕ - развлекай нас, помоги нам увидеть, насколько смехотворна и прекрасна может быть жизнь, дай нам причину почувствовать себя лучше, несмотря на наши недостатки;

ГРОМЧЕ - преподнеси историю в необходимой мере, НЕ будь снисходительной, не оставляй ничего для себя, будь щедрой, ты здесь, чтобы достучаться до НАС. - Барни сделал несколько вдохов и ударил себя в грудь один раз. - Ну, вот, моя дорогая. Это ЗВУЧИТ просто, но если я прав насчёт того, какой ты человек, ты посвятишь целую жизнь, чтобы понять всё должным образом. И это всё, моя дорогая. Вот такие дела.

31

У вас девять сообщений.

БИИИП

Да, привет, это звонок для Фрэнсис Бейкс. Ой, извините, Фрэнсис Бэкс. Я звоню из офиса доктора Лесли Майлз, диетолога. У вас назначен приём на завтра, четверг, в девять утра. Если вы не перезвоните в ближайший час или если вам по каким-либо причинам нужно перенести визит, к сожалению, нам придётся перенести вас снова в лист ожидания. На настоящий момент лист ожидания составляет пятьдесят два месяца. Спасибо.

БИИИП

Привет, Фрэнни, это Джина из агентства "Брилл". Хочу узнать, у тебя есть какие-нибудь проблемы с женской гигиеной? С продуктами, я имею в виду. И ещё... ты умеешь ездить на лошади? Им нужна девушка, которая сможет проехать на лошади по пляжу. Или по горе, что-то в этом духе. Короче, перезвони мне!

БИИИП

Фрэнни! Это Кэти. Мы все здесь (Привет, Фрэнни!). Тихо, ребята. Ты просто потрясающая в сериале! А этот смех! Сейчас первый перерыв на рекламу, но вау. Замечательная работа. Так волнующе!

БИИИП

Фрэнни, это Кейси. Я смотрю тебя! И оставляю тебе сообщение! Одновременно! Ты такая забавная. И серьёзно, эти джинсы делают тебя такой тоненькой, ты по-прежнему двадцать седьмого размера? Ты ещё сидишь на "Вкусной жизни"?

БИИИП

Подруга, это Дина. Ты сделала этот сериал. Они будут чёртовыми сумасшедшими, если не вернут тебя назад. Последний раз этот сериал был смешным в конце восьмидесятых. Хотя не знаю, как они смогут продолжать притворяться, что Кэти тридцати лет. И ещё я снимаюсь в "Законе и порядке" на следующей неделе. Ты можешь поверить? С меня выпивка.

БИИИП

Привет, дорогая, это твой отец. Мы с Мэри сегодня вечером смотрели сериал у неё дома, как ты и просила, так что я смог увидеть тебя по этому новому изобретению, которое называют цветное телевидение. Удивительно, какими без надобности большими стали телевизионные экраны. В любом случае, думаю, что твой герой очень интересный, хотя хотелось бы, чтобы тебе дали больше реплик, поскольку ты, несомненно, заслуживаешь этого. Так же Мэри просила передать тебе, что ты выглядишь очень миленькой, хотя думаю, это ясно и без слов. В любом случае, я... мы оба очень гордимся тобой.

БИИИП

Привет, э, (прочищает горло) это Дэн снизу. Я просто хотел сказать, что насколько бы ты не была забавной в сериале прошлым вечером, всё равно это не оправдывает того, что ты захапала большую часть моего пива. Я звоню, чтобы пригласить тебя на ужин, скорее всего, в наш китайский ресторанчик, чьё настоящее название никто не помнит, чтобы обсудить сценарий, который я пишу, на который, возможно, да, а, возможно, и нет, вдохновила меня ты. Это ни к чему не обязывающее, официальное деловое приглашение, если только ты не нашла смысл в будущем, в котором я принадлежу какой-нибудь странной геометрической фигуре, форму которой иногда принимают твои чувства. Хорошо, увидимся позже. Когда ты вернёшься домой. В нашу квартиру. Наша квартира. Звучит мило, тебе так не кажется?

БИИИП

Привет, мисс Бэнкс (затруднённое дыхание), это Барни Спаркс, твой АГЕНТ. Рейтинги гораздо лучше, чем ожидалось, И у меня был замечательный звонок сегодня утром от старого друга с ПОБЕРЕЖЬЯ, который продюсирует получасовой пилот (кашель). Он увидел тебя прошлым вечером и хотел бы прослушать для этого проекта. Это сериал для нового КАБЕЛЬНОГО канала, и там НЕТ денег, НО, если ты им понравишься, то они закажут тебе билет на следующей неделе в Лос-АНДЖЕЛЕС для пробы. Ты свободна, дорогуша? (кашель, кашель)

БИИИП

Фрэнни, это снова я. Джеймс. Пожалуйста, перезвони мне. Извини.

БИИИП

Я тряслась не то от холодного воздуха кондиционера в трейлере для макияжа и причёсок, который дул на полную мощность мне в затылок, не то от нервов, а, возможно, и от того и от другого. Я пробыла в Лос-Анджелесе всего лишь несколько часов, но уже заметила, что здесь может быть только две температуры: слишком жарко и слишком холодно. В желудке было пусто, и я знала, что нужно было съесть больше утром в самолёте из Нью-Йорка, чем кофе и половинку бублика, которую мне удалось проглотить, но каждый раз, когда я собиралась откусить кусочек, мой желудок начинало трясти, а сердце колотиться от странной смесь волнения и страха.

Я едва могла наслаждаться полётом первым классом, а такого опыта у меня до этого не было. Сидения были такими просторными и удобными, что первый час я даже не замечала кнопок на подлокотниках, с помощью которых можно было откинуться назад. Кресло было идеально комфортабельным и так. В крошечной ванной рядом с раковиной стояла бутылка лосьона, а наушники для просмотра фильма были бесплатными. Но я всё думала, насколько бы было веселее, если бы я летела с Джейн или Дэном. Мы бы притворялись важными руководителями, брали бы мимозу из протянутого стюардессой лотка или делали бы собственный десерт из сладостей на тележке. Я была одновременно и слишком взволнованной и слишком сонной, чтобы на самом деле оценить этот опыт. Вместо этого, первые два часа полёта я провела за изучением своих реплик, а последние три нечаянно проспала, о чём я теперь сожалею. Так же я встретила двух девушек, с которыми должна была прослушиваться: долговязой брюнеткой с молочного цвета кожей и ярко-голубыми глазами и великолепной высокой блондинкой со стрижкой в стиле феи и ямочками на щеках, которые становились очаровательно глубокими, когда она улыбалась, что, казалось, она делала всё время. Они обе жили в Лос-Анджелесе и уже прослушивались, узнала я из фрагментов их весёлой беседы, которую изо-всех сил старалась не слушать.

- Ты сбросила, по меньшей мере, тонну с тех пор, как мы прослушивались для "Комнат"? - спросила брюнетка.

- Я знаю, у меня вроде как появился парень, - ответила блондинка, закатив глаза.

- Счастливая, - сказала брюнетка, сузив глаза с завистью.

Я опустила голову, сконцентрировавшись на сценарии, который я уже прочитала больше сотни раз. Это моя работа, говорила я сама себе, и такие мысли заставляли меня улыбаться. Позитивное мышление.

Оказалось, что кастинг для "Мистера Монтегю", пилотной серии, которую покажут по кабельному, про угасающего миллионера-плейбоя, проводили Джефф и Джефф. Они снова и снова прослушивали меня на роль Белинды, выгульщицы собак, и каждый раз одобрительно смеялись.

- Ещё немного наглости в голосе, - сказал Джефф ободряюще. - И будет очень похоже на неё.

- Ага, попробуй ещё раз только голосом с придыханием, - согласился другой Джефф.

Несколько дней спустя, позвонили из Лос-Анджелеса, и режиссёр вылетел на встречу с несколькими из нас, и мне снова пришлось прогонять всю сцену перед ним.

- Она наша любимица, - громко прошептал, прикрыв тыльной стороной ладони рот, Джефф в обтягивающем свитере и подмигнул мне. Вскоре поступил и второй звонок, который сказал мне, что из всех людей, которые были отсмотрены в Нью-Йорке, я была единственной, кого они попросили прилететь в Лос-Анджелес для прогонки.

- УСПЕХ! - прохрипел Барни в телефонную трубку.

Режиссёр будет в Лос-Анджелесе сегодня днём, вместе с несколькими продюсерами, а так же «Сетью и Студией», которых я представляла, как группу людей в костюмах, кивающих в унисон, точно такими же, как был «Клиент» в мой рекламе. Всё случилось так быстро, что последние несколько недель были, словно в тумане. План поездки был составлен, и моим делом было договориться быстро. Я пропустила приём у доктора Лесли Майлза, и у меня не было времени, чтобы сходить на тот ужин с Дэном, и обдумать, насколько я хотела, и вообще хотела ли, ответить на сообщение Джеймса Франклина. Если я получу работу, то буду зарабатывать семь тысяч пятьсот долларов за каждый отснятый эпизод, что лишь немногим меньше, чем половина от того, что я заработала за весь прошлый год, так что я старалась изо всех сил сконцентрироваться.

Я не отрывала глаз от своих бумаг.

Мой отец хотел встретиться со мной в городе прежде, чем я уеду.

- Давай пойдём в Дубовый бар в Плазе, - сказал он с необычным широким жестом.

- Правда? Пап, я не знаю... Мне нужно столько сделать перед поездкой.

- Это большой успех. И я хочу увидеться с тобой до того, как ты уедешь.

- Эм, хорошо тогда. А ты не хотел бы... может быть, нужно пригласить...? - запинаясь, проговорила я.

- Я хотел, чтобы были только мы, хорошо?

- Замечательно, - сказала я с облегчением.

В метро у пункта выдачи жетонов я позавтракала и использовала одну из хрустящих новеньких двадцати долларовых купюр из банкомата, который я только что посетила в целях подготовки к поездке.

- Мне, пожалуйста, пять, - сказала я, решив безрассудно потратить 6,25 долларов, хотя это и не имело смысла, поскольку я уезжала на следующий день. Девушка, продававшая жетоны, едва ли глазом повела, но её глаза почти незаметно расширились, я себе такое могла представить, но убеждала себя не мечтать об этом, она своего рода выдала мне "браво!" в стиле нью-йоркского продавца жетонов.

Мой отец утопал в кожаном кресле в углу бара, под массивной белоснежной фреской, изображающей лошадей и экипажи, на контрасте с ней он выглядел уютным и тёплым с мятой газетой и в коричневом кардигане крупной вязки.

- Вот она! - улыбнулся он, когда увидел меня, отложив в сторону наполовину разгаданный кроссворд, и моё сердце подпрыгнуло от взгляда на него. До этого мы были здесь дважды: после выпуска из колледжа и на его пятидесятилетний юбилей, и я была так горда, что моя поездка в Лос-Анджелес входит в число причин для празднования.

У него, как обычно, была куча вопросов о роли и о кабельном телевидении, о котором до этого он никогда не слышал.

- Но как они могут заставить платить людей за просмотр телевизора? Телевидение бесплатное, - сказал он через какое-то время, аккуратно покачивая бокал с джин-тоником.

- Обычное телевидение бесплатное. Но кабельное по некоторым характеристикам лучше, чем обычное.

- Тогда, почему бы им не показывать шоу с кабельного по обычному телевидению, тем самым сделав его лучше?

- Скажем так, потому что они делают то, что невозможно на обычном телевидении.

- Например?

- Ну, там есть... на кабельном можно осыпать проклятиями и показывать наготу.

- Я бы скорее заплатил за то, чтобы слушать правильный английский и, чтобы все оставались в своей одежде, - сказал он, насмешливо нахмурившись. - И ты говорила, что зарплата на кабельном телевидении меньше, чем на обычном?

- Да, так сказал Барни.

- Но если они берут с меня и остальной аудитории деньги за просмотр, разве не должны они платить больше, чем, если бы ты играла на обычных каналах?

- Думаю, это как-то связано с рекламой на обычных каналах.

- То есть ты хочешь сказать, что если я досижу до конца рекламы какой-нибудь странной освежающей воздух капсулы, моя дочь каким-то образом получит зарплату больше?

- Думаю, что что-то в этом роде.

Он поднял руки, сдаваясь.

- Для меня это бессмыслица, - сказал он, радостно щурясь. - Но я надеюсь, что ты понимаешь. Я никогда не был в Лос-Анджелесе.

До этого самого момента я на самом деле не осознавала, что получить работу для меня будет означать уехать далеко от отца и друзей. И Дэна. Я закрыла глаза, плотно зажмурив их. Пока я не могла думать об этом.

- Я люблю тебя, пап.

- Я тоже, дорогая.

Позже, когда мы ждали такси, стоя рядом друг с другом на ковровой дорожке отеля, наблюдая за швейцаром в головном уборе с золочёной тесьмой, который мастерски зазывал проезжающим мимо такси, показывая им становиться у входа, а потом жестом приглашал следующего пассажира из очереди.

- Знаешь, Фрэнни, она бы очень гордилась тобой, - сказал отец слегка хриплым голосом. Его упоминание о матери застало меня врасплох, поскольку, казалось, что в последнее время мы говорили о ней меньше. Мои глаза тут же наполнились слезами от мыслей о ней и о том, что бы она могла думать обо мне сегодняшней. Слёзы жгли веки. Но я продолжала смотреть вперёд, заставляя себя не плакать, не здесь.

- Я волнуюсь, что ты иногда ожидаешь худшего из-за того, что случилось, - продолжил он тихо, и мне удалось лишь слегка кивнуть. - Для себя же, дорогая, представляй только лучшее и сейчас и потом, хорошо?

Всё было в тумане от сдерживаемых слёз, но когда я вытерла глаза и снова подняла взгляд, я неожиданно поняла, что было прямо передо мной всё это время, драматическая, почти театральная декорация, которая вырисовывалась на заднем плане сцены за швейцаром, окликающим такси, и у меня вырвался странный, гортанный смешок.

Папа посмотрел на меня странным взглядом.

- Что такое?

Пока я восхищённо наблюдала за тем, как вода каскадом падала с многоярусного фонтана напротив отеля, я вспомнила разговор с Дэном много месяцев назад, когда мы едва знали друг друга, и когда всё, чего я хотела, казалось, вне досягаемости. И я подумала, как прекрасно было увидеть её сегодня вечером, великолепную бронзовую статую богини, сияющую на самом верху.

Я посмотрела на отца, улыбаясь.

- Это... Изобилие, - сказала я ему.

- Вот ты где, - сказала Линда, стилист по причёскам, и я оторвала глаза от сценария на моих коленях, и увидела, что, пока я витала в облаках, мои волосы выровняли утюжком. Они были абсолютно гладкими и блестящими, эффект, которого я безрезультатно пыталась добиться в прошлом тысячи раз. Но теперь я выглядела скорее, как биржевой маклер, нежели бестолковый выгульщик собак. Все прослушивания до этого были с другими волосами, моими настоящими волосами, и хотя было нечто смешное в том, что я защищаю ту часть своей внешности, которая доставляет мне больше всего проблем, но в тоже время меня накрыла волна паники, что люди, у которых я прослушивалась до этого, не узнают меня.

- О, вау, как здорово. Но, эм, несколько отличается от...

- Продюсеры просили, чтобы все девушки были сегодня с прямыми волосами, - сказала она, одарив меня такой улыбкой, которая сказала мне, что это конец нашего разговора. - А теперь перемещайся на два кресла дальше, чтобы сделать макияж!

- О. Здорово. Спасибо.

Мне придётся смирить ещё раз, что все решения, принимаемые относительно меня, не дают мне преимущества в этой уравниловке. Я пересела туда, где крошечная бледная визажистка в берете и с обеспокоенным выражением лица заканчивала макияж блондинке с ямочками.

- Просто, кажется, у меня не совсем подходящий типаж для красной помады? - сказала блондинка из кресла своему собственному отражению, а потом поднялась, чтобы поближе изучить своё лицо, приблизив его почти в плотную к зеркалу и сузив глаза. Она покачала головой и взяла салфетку их коробки поблизости, затем стёрла идеально нанесённый сияющий вишнёвый блеск. Из-за чего вокруг её рта появилось неряшливое пятно, а её губы стали казаться испачканными и сухими. Она отступила на шаг назад от зеркала, удовлетворённая своей работой.

- Вот так, - сказала она визажистке. - Мне нравится, когда они выглядят смытыми.

Художник по макияжу кивнула и слабо улыбнулась, блондинка с напыщенным видом передвинулась к мастеру по причёскам, а я в её освободившиеся кресло.

- Салли, - нервно сказала визажистка из-под берета, и я пожала ей руку, которая была холодной и слегка влажной.

Салли методично убирала своё рабочее место, захлопывая открытые коробки и откладывая в сторону использованные кисти. Она какое-то время рассматривала моё лицо вблизи, затем слегка провела большим пальцем по моей щеке.

- Кажется, слегка сухой, - сказала она, хотя и не без доброты.

- Я только этим утром прилетела из Нью-Йорка, - словно извиняясь, сказала я.

Она кивнула, как будто точно знала, что делать в таком случае, и начала подбирать новую группу кистей и блестящих пластиковых контейнеров всех размеров и форм, расставляя их по периметру своего рабочего места.

- У тебя есть какие-нибудь предпочтения или аллергии, о которых я должна знать? - спросила она, и я ненадолго задумалась прежде, чем отрицательно покачать головой. Глупо, но я вспомнила о первом разе, когда меня такое спросили, на съёмках порошка Ниагара, и с трудом подавила разочарование, что после всего того, через, что я прошла, у меня до сих пор нет ответа на этот простой вопрос.

Пока она готовилась, я думала о том, что её руки трясутся. Или это моё воображение? Может быть, ей тоже холодно из-за кондиционера.

- На тебя тоже дует? - спросила я, указывая на вентилятор на потолке. - Потому что я замёрзла.

Она мельком взглянула на меня из-под берета и сказала под нос.

- Извини, нет. В смысле, да, но дело не в этом, - она застенчиво наклонила голову. - Это просто мой первый день... и руки трясутся, потому что я новенькая.

- О, - это всё, что я смогла придумать, и улыбнулась, надеюсь, что улыбка получилась подбадривающей.

Салли провела ватным тампоном по моему лицу, затем начала наносить тональный крем мягкой кисточкой.

Я не знала, почему была удивлена, что кто-то ещё был новенькой. Думаю, что это было своего рода шоком узнать, что кто-то мог быть ещё большим новичком, чем я. За последние три года я привыкла быть наименее опытной в комнате, и мне никогда не приходило в голову, что однажды я окажусь в одной комнате с человеком, у которого в этот день будет первый день.

Салли начала подносить уже знакомый предмет к моему лицу. Он был абсолютно незнаком мне ещё несколько месяцев назад, и он был хоть и маленьким, но напоминанием, сколькому я научилась с тех пор, как установила себе крайний срок три года назад, вещам одновременно и глубоким и тривиальным. Не только по этим малюсеньким деталям, но и по крупным, я могла судить, что изменилась: теперь я способна распознать смысл в книге, в честь которой меня назвала мама, теплоту в голосе Барни Спаркса и искренность в карих глазах Дэна, всё это говорило мне, что, может быть, малу по малу, я двигаюсь в правильном направлении.

Сейчас же в нескольких сантиметрах стояла Салли и смотрела на меня выжидающе.

- Могу я...

Я взяла из её протянутой руки завиватель для ресниц.

- Спасибо, - сказала я с уверенностью. - Я могу сама.

32

ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ

ЩЕЛЧОК

Сейчас я не могу подойти к телефону, поэтому, пожалуйста, оставьте сообщение.

БИИИП

- Привет, Дэн, это Фрэнни. Я звоню тебе из отеля в Лос-Анджелесе. С ума сойти, правда? Как ты? Эммм... так... да, думаю, сегодня всё прошло хорошо. Вообще-то, на самом деле хорошо. По идее мы всё выясним завтра, надеюсь, что я узнаю что-нибудь до того, как сяду на самолёт. Эй, ты смотрел "Закон и порядок" сегодня? Это сделал учитель! Я даже не догадывалась, а ты? Хотя зная тебя, ты догадывался. Всё равно, это странно, но, я бы хотела, чтобы ты видел то, на что я сейчас смотрю. Отель прямо у студии, на которой мы проходили прослушивание. Это гигантское высоченное здание, которое возвышается над огромной автострадой, что, знаю, звучит ужасно, но мой номер так высоко, а машины так далеко, из-за чего свет их фар внизу выглядит очень красивым, ты можешь себе это представить? Это словно получить возможность оценить всё в перспективе. Это напоминает мне о том чувстве, которое возникает у меня, когда поезд Д выезжает на мост... Я расскажу тебе всё за ужином, просто это сложно объяснить. В общем, я постою здесь ещё чуть-чуть, чтобы понаблюдать за ними, и стой... Знаешь что? Я только что поняла, о, я забыла о временных поясах, так что думаю, сейчас у вас поздно. Я сейчас повешу трубку. Я просто хотела сказать, эм, что я думала о...

Послышался щелчок и шелест, и на мгновение мне показалось, что телефон отключился, но потом появился сонный голос Дэна.

- Фрэнни? Это ты? - спросил он.

- Да, привет, это я, - прошептала я. - Извини... я разбудила тебя?

- Да, но, нет... В смысле, это хорошо. Подожди только, я выключу автоответчик, а то он до сих пор пишет...

- Дэн, ты полусонный. Сейчас очень поздно?

- Совсем нет... Я счастлив, в смысле, я только... У меня почти получилось. Я почти дотянулся... Ага! Вот так. А теперь, Фрэнни, расскажи мне всё...

БИИИП

Об авторе

Лорен Грэм - актриса, известная по ролям в получивших признание критиков сериалах "Девочки Гилмор" и "Родители". Так же она выступала на Бродвее и снималась в следующих фильмах: "Плохой Санта", "Эван Всемогущий" и "Потому что я так хочу". Она получила степень бакалавр в области английского языка в Барнард-колледже и степень Магистра искусств в области актёрского мастерства в Южном методистском университете. Они живёт в Нью-Йорке и Лос-Анжелесе.

Благодарности

Я бы не смогла сделать этого, или даже близко что-нибудь подобное, без моего гениального редактора, Дженнифер Смит. Джен, мне так повезло, что ты оказалась моим наставником в процессе написания книги. Спасибо, что поверила в меня, бросала мне вызов и принимала мою вольную интерпретацию "крайних сроков".

Эстер Ньюберг - идеальный литературный агент: умная, честная, весёлая, строгая. Она пренебрежительно отнеслась к моим первоначальным сомнениям, как относится к любому, кто не любит Бостон Ред Сокс. Спасибо тебе, Эстер, за то, что отправила эту рукопись до того, как я созрела отдать её почитать кому-нибудь.

Моя сестра, Шейд Грант была неутомимы чемпионом, болельщицей и лучшим другом во всём и поспособствовала появлению этой книги на свет. Шейд, твоя целеустремлённость, ум, доброта и превосходное чувство стиля заставили бы нашу маму гордиться тобой.

Спасибо Дайан Китон за то, что в ответ на мой скучный рассказ, она сказала "Тебе нужно написать книгу", а не "Прибереги это для психоаналитика". Ваше подбадривание значило для меня целый мир.

Мои первые читатели бесценны. Спасибо Эллисон Кастильо, Ханне Элнан, Элли Ганнибал, Ратне Камат и Майе Уитман за замечания и дружбу.

Спасибо тебе, Кэти Эбель, за то, что была подругой даже тогда, когда я взвалила на себя эту ношу, и за твою писательскую поддержку и ободрение.

И это благословение иметь такую команду, которая представляет меня в актёрской жизни. Они – это идеальное сочетание чувства юмора, дальновидности, любви и хладнокровной агрессии. Спасибо Джону Каррабино, Адаму Каллеру, Кэрин Лидс, Гари Мантуш, Лэсли Слоан и Эдди Ябланс.

Так же спасибо Сэму Пэнкейку, Оливеру Платту, Гари Риотто, Джен и Питу и всем из "Родителей". Никто из вас не имел ничего общего с этой книгой, но я не могла отказаться от возможности сказать, насколько вы для меня важны.

Спасибо, мама, за креативную, оригинальную и храбрую жизнь. Ты проложила для меня путь, научила видеть возможности. Я всегда буду скучать по твоей красоте, мудрости и искромётному смеху.

Спасибо, папа, за то, что всегда разрешал мне покупать столько книг, сколько я смогу унести, и за то, что ты читал мне каждый вечер до тех пор, пока я не подумала, что слишком крутая для этого. Эта книга, не говоря уже о моей актёрской карьере, непосредственный результат всех тех забавных голосов, которые ты, наверное, устал изображать.

Спасибо вам Карен, Крис, Мэгги, Грэмы (двоюродные братья и сёстры!), мама и все Гранты, Роман и Краузы и все их близкие. Я счастливая обладательница пёстрой семьи, полной интересных историй и великолепных рассказчиков.

Спасибо, Питер, за то, что носил мой комод по лестнице все эти годы, за то, что составлял компанию в офисе, когда вдохновение покидало меня, и за тысячу других выражений силы и доброты. Я очень тебя люблю.

Content

Грэм Лорен Однажды, однажды, может быть (ЛП)

Лорен Грэм Однажды, однажды, может быть

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

Об авторе

Благодарности