Вадим Панов, Игорь Пронин

Охотники на вампиров

© Панов В., Пронин И., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

Глава 1

А был ли мальчик?

Третьеклассник Веня Долинский не ждал от пионерского лагеря ничего хорошего. То есть – абсолютно. Однако объяснить родителям, что он уже достаточно взрослый, чтобы одному пожить на даче, пока они будут отдыхать в Болгарии, он не сумел, как ни старался. И взять с собой единственного сына тоже убедить не смог, не подействовали ни слёзы, ни логичные, как казалось Вене, доводы.

– Я должен посмотреть мир! – кричал он, размазывая по пухленьким щёчкам злые слёзки обиды и разочарования. – Папа, ты сам говорил, что надо с детства расширять кругозор!

– Какой ещё мир? – Отец спокойно перелистнул газетную страницу и невозмутимо продолжил чтение статьи об отчётно-перевыборном собрании Гагаринского исполкома города-героя Москвы. – Курица – не птица, Болгария – не заграница.

– Папа!

– Но ты не волнуйся… – Не отрываясь от чтения, Долинский-старший почесал «профессорскую» бородку, которая украшала его пухлое лицо, делая похожим на актёра Смехова в роли мушкетёра Атоса. – Учитывая новую политику партии, у тебя есть шансы поездить по миру… Вот подрастёшь, выучишься и поедешь. А в Болгарии тебе делать нечего. Скучно там.

– Я бы в гостинице посидел! Или, ладно уж, я и тут могу посидеть. Пап, я обещаю: буду учиться! Вот дай мне задание, и я к вашему возвращению всё выучу! Можете даже магнитофон спрятать!

– Магнитофон? Он ещё здесь? – Отец отложил газету и с тревогой посмотрел в сторону кухни: – Маша! Ты договорилась с Ковальчуками? Я думаю, магнитофон тоже надо им отнести, вместе с видаком.

– Видак в коробке, заклеен, я им сказала, что он новый совсем, и они точно не станут его смотреть! – крикнула мама. – А про магнитофон они знают. Хочешь, чтобы Ковальчуки его заслушали?

Магнитофон был хорошим, двухкассетным, японской фирмы «Sharp», купленным в «Берёзке» за чеки, и о его наличии знал весь подъезд. Многие завидовали…

Несколько секунд в душе Долинского-старшего шла отчаянная борьба осторожности с бережливостью, но победила всё-таки врождённая боязнь квартирных краж.

– Ничего магнитофону не сделается, – решил муж. – Пусть слушают, чтоб они подавились… Ты только кассет не давай, пусть свои крутят, если есть. Вот видак – там да, там лентопротяжный механизм слабый… Чёрт, ничего в этой стране делать нормально не умеют! – Долинский-старший раздражённо зашуршал газетой, проклиная себя за покупку «Электроники ВМ», а не японского же видака, который обошёлся бы дороже, но не огорчал бы столь низким качеством. – С другой стороны, удачно машину в ремонт отогнал. Пока они будут копаться, как раз вернёмся.

Веня тяжело вздохнул. Родители панически боялись воров и даже поставили вторую дверь позади первой, с какими-то хитрыми, «по блату» раздобытыми замками и двумя засовами. Всё бы ничего, но когда он пригласил на день рождения Свету Бочарову и нескольких одноклассников, они стали над этой конструкцией смеяться. Оказывается, никто так не делал. С другой стороны, побывав в гостях у своих немногочисленных друзей, Веня убедился, что им и дорожить особо нечем. Видеомагнитофон вообще только у Долинских и был, о чём родители умоляли сына помалкивать.

– Ну почему я должен ехать в этот дурацкий лагерь?! – горько спросил он и демонстративно, но как будто случайно, свалил с этажерки десяток заграничных фигурок индейцев и ковбоев. – Что я там не видел?

– Там свежий воздух! – Мама, проходя мимо, взъерошила сыну волосы. – Не «Артек», конечно, зато там наши сотрудники в вожатых. Они за тобой присмотрят.

– А делать там что?! – взвыл Веня.

– Там вас будут на речку водить, ну ещё… – Долинский-старший перелистнул газету. – Что там ещё? Кружки всякие. Картошка печёная. Песни у костра…

– Только не смей связываться с хулиганами! – строго велела мама. – Иди сразу к Галине Александровне, она будет помощником начальника лагеря в твоей смене. Понял? Не к вожатым, а сразу к ней. Ничего, развеешься немного. А то тебе дай волю, ты будешь весь день перед телевизором сидеть. Ты ведь уже даже этот, как его, «Сельский час» смотришь!

– Я расширяю кругозор! Мам, ну у нас же есть дача, там воздух ещё свежее! Я чудесно провёл бы это время и не выходил никуда с участка! Только можно мне туда старый телевизор с кухни? Ну, как обычно?

– Не сходи с ума! Никто тебя одного не оставит, а бабушка сейчас сидеть с тобой не может, потому что в больнице… Как там она, Долинский? Не надо заехать?

– Машину из ремонта заберу и заеду, – пробурчал Долинский, продолжая изучать газету. – Этот Горбачёв – просто идиот! Но, может, оно и к лучшему. Тэтчер ему улыбается, ха-ха! Веня, ты этого не слышал, усёк?

Веня кивнул и стал покорно собирать разбросанные игрушки. Он давно знал: что бы ни говорили одноклассники, поддерживать шутки о властях и политике нельзя. Всё всегда может измениться, и тогда за слова придётся отвечать.

Так учил папа, а папа зря не скажет.

Собирая солдатиков, Веня постарался припомнить, что знает о пионерских лагерях. Судя по фильмам, всё не так уж плохо, хотя спать в одной комнате с оравой других мальчишек Вене совершенно не хотелось. К тому же там подъём по утрам… Зачем нужны каникулы, в которые нельзя поспать вдоволь?

Кому они нужны?

Веня с ненавистью посмотрел на приготовленный мамой потёртый чемодан и стал собираться. Первым делом напихал книг и игрушек, после чего понял, что места под что-нибудь ещё не осталось.

– Значит, так, сынок! – Отец неслышно подошёл сзади и положил руки Вене на плечи. – Игрушки с собой никто не берёт, потому что лагерь должен всё необходимое предоставить. Мы, между прочим, деньги платили за путёвку. Небольшие, но… Нам ведь и недоплачивают в нашей системе! Я тебе рассказывал. Что касается книг, то ты что же, хочешь, чтобы кто-нибудь взял у тебя книгу и не вернул? Или разодрал, изрисовал? Нет, Венька, вытаскивай всё. Кстати, джинсы ранглеровские тоже не бери. Они не для того покупались, чтобы ты их разодрал за одну смену. Поедешь в чём попроще и старых кедах.

– Они мне малы! – возмутился Веня.

– Потерпишь! – Отец развернул сына к себе и серьёзно посмотрел ему в глаза. – Ты необычный мальчик, Веня. А необычных никто не любит. Поэтому надо прикидываться обычным, серым, неинтересным. И я тебе искренне советую: не надо там умничать. Умных тоже не любят. Делай, как все. Все пойдут хулиганить – ты тоже иди, но не первым, и далеко не заходи. Чтобы не выделяться, понял? Тогда коллектив тебя примет. Это будет тебе хорошей школой. А вернёшься – снова станешь жить, как привык. И ещё… – Голос старшего Долинского слегка дрогнул. – Вряд ли там будут вкусно кормить. Но ты мужчина и должен уметь проглотить любую дрянь. Если совсем плохо – не доедай, но и не ругайся, чтобы кто-нибудь не решил, что ты дома одним дефицитом питаешься. Там будут и дети из бедных семей.

– Они будут драться? – На глаза Вени навернулись слёзы.

Мама много раз ему говорила, что дети из бедных семей злые и всегда бьют таких, как он – необычных, необыкновенных и умных. И в ранглеровских джинсах.

– Нет, если правильно себя поведёшь, тебя никто не тронет. Никогда не спорь с коллективом, а коллектив – это на самом деле заводилы. Сильные мальчики, которые сбились в тесную компанию и командуют остальными. Высмотри их и подружись. В общем, учись. В жизни такой опыт очень пригодится. Весь мир так устроен, и надо этим пользоваться, правильно себя вести. И тогда однажды ты поймёшь, как просто управлять людьми через их же лидеров, которые считают себя сильными и независимыми.

Вениамин послушно кивнул, хотя про себя думал иначе. Но это уже был урок, выученный им самостоятельно: не спорь с отцом, потому что он сильнее, и как он захочет, так и сделает. Лучше слицемерить и не слишком протестовать. Но в пионерлагерь он по-прежнему не хотел, считая это глупостью и пустой тратой времени. Тем более если там вдобавок ко всему плохо кормят. И бьют.

Но деваться было некуда.

…Около двух часов они тряслись на автобусе, хотя, как Веня узнал, пионерский лагерь «Горнист» располагался не так уж далеко от железнодорожной платформы, куда прямо от Москвы ходила электричка, на которой можно было бы доехать гораздо быстрее. Информацию он почерпнул от соседки по сиденью, полной веснушчатой девчонки, которая отдыхала в этом лагере в прошлом году и всю дорогу без умолку трещала о живом уголке с кроликами, о дежурствах по столовой, редких выходах на речной пляж и тому подобной ерунде. Веня старательно делал вид, что ему интересно, и улыбался.

«Если станет совсем плохо – убегу! – думал он про себя. – Перед контролёрами в электричке поплачу, если поймают, навру что-нибудь. А в Москве у метро буду просить у прохожих, кто-нибудь обязательно даст пятачок, люди у нас добрые. Доберусь до дома и сразу пойду к Ковальчукам, скажу, что в лагере эпидемия какая-нибудь! Холерная, например! И поэтому всех распустили по домам! Должны поверить. Дадут мне ключи, вот я и дома. Ковальчуки, наверное, даже с родителями связываться не станут – где их искать в Болгарии? А если и свяжутся, то ведь не вернутся они из-за меня, попросят Ковальчуков присматривать за мной, им нетрудно, ведь на одной площадке живём. Вот и всё!»

План побега приободрил Долинского, но вскоре его вновь постигло разочарование. Оказалось, что лагерь окружён высоченным забором, а единственный КПП жёстко контролируется. Само это слово, КПП, пугало Веню до мурашек, поскольку от него веяло чем-то серьёзным и военно-полевым, а папа всегда говорил, что от армии следует держаться подальше.

На КПП имелись большие ворота для проезда машин и маленькая калитка, возле которой постоянно дежурили взрослые. Ещё Веня узнал, что в заборе тоже есть пара калиток, но они постоянно заперты, а ключи получают только вожатые и только для того, чтобы вывести детей в лес или на реку.

Получилось, что родители загнали единственного сына в мышеловку, и это обстоятельство вызвало ещё один приступ горькой обиды. Правда, плакать Долинский не стал – не мог себе позволить.

Отряд, в который распределили Веню, жил в одноэтажном свежепокрашенном домике, в холле которого, на стенде для объявлений, висел большой ватманский лист с подробным распорядком дня. С кошмарным распорядком, из которого Веня с ужасом узнал, что и в столовую, и в душ ходить можно лишь в строго определённое время, а не когда захочется есть или помыться, и только с вожатыми. Сами вожатые, Сергей и Нина, тоже не порадовали. Правда, Сергей умел играть на баяне мелодии западных песен, но вёл себя так, что сразу стало ясно: вмешиваться в личные взаимоотношения подопечных он не намерен.

– Кто ночью попробует нос из палаты высунуть – будет потом три ночи туалет драить! – сразу сообщил он. – Хотите трепаться, а не спать? Ваше дело, только чтобы тихо!

Вожатая Нина, ярко накрасившаяся сразу после приезда в лагерь, вообще не обращала на мальчишек никакого внимания. Она разговаривала только с девочками, и на её помощь рассчитывать не приходилось. В запасе у Вени была помощница директора, знакомая мамы, но он знал: только взрослые могут думать, что кто-то может защитить от хулиганов, с которыми жертва спит в одной комнате. Или, точнее, палате, как тут по-больничному выражались. Хулиганы, конечно, имелись, их было видно сразу. Веня попробовал покрутиться рядом и завязать разговор, но быстро получил пинка. Напрасно папа думал, что так легко сойти за своего!

Скучая, Веня зашёл в умывальник и застыл в шоке. Тут не было ванн! И душа тоже! Только маленькие ванночки для мытья ног. Заглянув в туалет, Веня закрыл лицо руками. Отчего, отчего никто его не предупредил, что унитазы тоже отсутствуют?!

– Это каторга! – прошептал Веня, смаргивая слёзы. – Вот куда вы меня отправили, гады! На каторгу! Но я сбегу. Как Фрунзе! Сбегу за границу, в Болгарию! Или домой… Клянусь!

Но побег нужно как следует подготовить, и потянулись длинные дни, наполненные для кого-то радостью и интересными событиями, а для Вени – фальшивыми улыбками и стараниями примазаться к заводилам. Кое-что удалось, его стали использовать в качестве общего ординарца: сбегай туда, принеси то-то, подай, передай… Веня не протестовал, был услужлив, внимательно изучал происходящее и меньше чем через неделю уже знал, что ребята из старших отрядов регулярно сбегают из «Горниста» – в дощатом заборе оказался самый обыкновенный потайной лаз, устроенный ещё во время первой смены. Специально опоздав на обед, Веня прошёлся вдоль забора и обнаружил подвижную доску. Дорога к свободе была открыта! Вот только бежать днём оказалось затруднительно, поскольку вожатые, опасаясь неприятностей, постоянно устраивали переклички. Ещё Долинскому сказали, что милиция нарочно высматривает на платформе детей без родителей, спрашивает, кто и откуда, и если ответ не понравится – отвозит в участок. Но даже это обстоятельство показалось мелким на фоне того, что старшие ребята каким-то образом договорились с Сергеем и стали присматривать за мелкотой.

– Кто сбежит – пожалеет! – уверенно заявил как-то Рыжий, самый «борзый» в отряде. – Всё равно поймают. Потом Серёге от директора достанется, а нам – от Серёги. И я тоже таких гнобить буду.

– Точно! – согласился Димка по прозвищу Толстый. – И я!

– И я!

Веня тоже сказал, что будет гнобить беглецов, хотя его никто не слушал. Но сказал, поскольку в этот момент он понял, что папа прав: с коллективом не стоит спорить, а коллектив не любит тех, кто много о себе думает.

Тем не менее Веня свято верил, что стоит только добраться до Москвы – и его уже никто не вернёт. Да, он сразу расскажет Ковальчукам, как его тут били и мучили! Тем более что за неделю он сильно похудел, а это обстоятельство взрослых сильно пугает, не зря же бабушка при встречах первым делом спрашивает, сколько он весит… Правда, еда в лагере оказалась не такой уж и противной, однако её количество Веню не устраивало.

«Бежать надо ночью, – решил он. – Страшновато, но… Вдоль забора пройти, до самого КПП, а там прямая дорога! Утром на платформе народу всегда много, и если спрятаться в кустах, а выбежать только когда электричка подойдёт, никто на меня внимания не обратит. Надо только незаметно уйти из палаты в умывальник, а там – в окно… Одежду заранее спрятать. И шпингалеты на окне тихонько открыть с вечера, чтобы ночью не шуметь! А волки тут не водятся…»

Вспомнив о возможных опасностях, Веня зябко передёрнул плечами. В волков он не верил, да ими никто и не пугал. Но каждый вечер, по старой традиции пионерских лагерей, кто-нибудь начинал рассказывать страшную историю. Обычно – глупую или даже смешную, про «гроб на колёсиках» или «что-то в чёрной-чёрной комнате», но иногда брал слово Толстый, и тогда становилось по-настоящему жутко. Толстый любил рассказывать о вампирах, о том, как нападают они на людей и высасывают из них кровь до тех пор, пока не высосут полностью. И тогда тот, из кого кровь выпили, тоже становился вампиром.

Истории были вроде бы выдуманные, но всё равно страшные. Однажды Вене даже приснилось, что Толстый встал ночью, подкрался к нему и впился зубами в шею. Веня проснулся с криком, и его закидали тапочками.

Припомнив этот случай и поразмыслив как следует, Долинский решил сбежать ближе к утру, когда вампиры будут вынуждены вернуться в свои гробы. Летом светает рано! Заметят же его отсутствие только перед завтраком, когда Сергей придёт проверять, как заправлены койки, и устроит перекличку, а до того будет суета и брожение от палаты к умывальнику и обратно. В это время он уже должен сесть в электричку.

Днём Сергей открыл на полчаса комнату с чемоданами, чтобы все желающие могли что-нибудь забрать или положить, и в неё тут же набились девчонки, однако Веня сумел протолкнуться в маленькую «каптёрку», вскрыть свой чемодан и незаметно, за пазухой, вынести шорты и рубашку, которые спрятал в кустах неподалёку от лаза в заборе. Вечером Толстый снова взялся рассказывать какую-то жуть про маленький посёлок, где вампиром оказался начальник милиции, но в самом начале истории Веня, фальшиво прошептав что-то о необходимости срочно пописать, выскользнул из палаты. Забравшись на подоконник, он с трудом открыл тугие шпингалеты и, чуть приоткрыв окно, выглянул наружу. На лагерь опускались сумерки, и хотя было ещё достаточно светло, окружающий мир показался Вене неожиданно жутким, как рисунки к рассказам Толстого. К тому же внезапный порыв ветра закачал кусты под окном, и мальчик отшатнулся, едва не свалившись с подоконника.

– Нечего бояться! – приказал он сам себе и затворил окно, зажав рамой заранее припасённый носок – чтобы не открылось случайно. – Всё в порядке, теперь ночью тихо выскочу, никто не проснётся.

Всё шло по плану, но в туалет Веня всё же заскочил, хотя и не собирался.

Вернувшись в палату и получив нагоняй от старших за то, что мешает слушать, он свернулся калачиком под одеялом и стал ждать, время от времени поглядывая на фосфоресцирующие стрелки часов «Полёт». Были у Вени часики получше, но их мама закрыла в серванте, чтобы никто в лагере не отобрал. «Полёт» Веня тоже поначалу прятал, носил в кармане и нацепил на руку, только убедившись, что часы не отбирают даже у младших.

Время шло, а история не заканчивалась. Толстый, как назло, сегодня оказался в ударе и вёл рассказ о некоем пионерском лагере, очень похожем на «Горнист», в котором начали пропадать дети, один за другим… Потом их стала находить милиция, и ни в одном не оказалось ни капли крови. Старший милиционер тогда устроил засаду и в полночь услышал за спиной старушечий голос: «Милиционер, милиционер, подскажите, пожалуйста, а какого цвета у вас… Кровь!!!» Когда Толстый заорал «Кровь!», Веня даже взвизгнул от ужаса, но таких в палате оказалось несколько, и над ним никто не засмеялся. Засмеялись над всеми. На шум явился взлохмаченный Сергей и, хотя все прикинулись спящими, пообещал завтра «устроить отряду весёлую жизнь».

– А тебе, Толстый, я так скажу: ещё хоть что-нибудь отсюда услышу, пойдешь прямо сейчас зарядкой заниматься. Сочинитель хренов! И Рыжий тоже будет вокруг корпуса бегать, до утра!

– Меня-то за что?! – возмутился Рыжий. – Я вообще сплю!

– Рот закрой! – Сергей с силой пнул кровать Рыжего, так что заскрипела металлическая сетка. – С вами по-человечески, а вы не понимаете? Ну, значит, по-другому будет!

Сергей ушёл. Кто-то попросил шёпотом продолжения истории, но Рыжий тут же запустил в него тапком.

– Всё, теперь тихо! Кто Серёгу будет злить, с тем я разберусь! А ты, Толстый, затыкайся, я за тебя страдать не собираюсь.

– Да не нужны мне его сигареты! – обиженно пробурчал тот.

– Что сказал?! – Рыжий мгновенно навис над ним. – Поговорить хочешь? Я поговорю!

Ответом стала тишина.

А ещё через несколько минут – настоящая тишина: мальчишки начали засыпать. Веня изо всех сил старался дышать ровно: он испугался Рыжего даже сильнее, чем вампиров и вожатого Сергея вместе взятых. Сейчас идти нельзя, нужно ждать, пока Рыжий уснёт, потому что однажды этот длинный парень уже закрывался в умывальнике с двумя пацанами, которые не захотели ему подчиняться, а потом они вышли оттуда зарёванные и молчаливые, хотя ни нос, ни губы ни у кого не были разбиты. Вене по секрету рассказали, что Рыжий знает карате и бьёт в живот и как-то ещё так, что выходит больнее, чем по лицу. А ещё Рыжий мог выкрутить руку и заставить ползать вокруг стола, так он сделал с Буратино, дурашливым и глупым мальчиком, когда тот поколотил кого-то из младших.

В общем, Веня не собирался нарываться на Рыжего, а потому лежал тихо, изредка поглядывал на часы и ждал, когда все точно угомонятся.

Дождавшись половины второго, Веня понял, что дальше ждать нельзя: глаза слипались, и если он не решится пойти прямо сейчас, то обязательно уснёт. Будучи по натуре мальчиком упрямым, Веня не позволил себе отступить и, тихо откинув одеяло, спустил ноги с предательски скрипнувшей кровати. Дощатый пол под ногами был холодным, за окном – темнота. Поёжившись, Веня нащупал тапочки и выскользнул из палаты в умывальную комнату, где тоже было темно, но вдобавок ещё и холодно. Задрожавший Веня подошёл к окну, отворил раму и осторожно посмотрел на свободу.

Свежий ветерок мягко лизнул мальчика в лицо.

«Идти?»

Ночью всё выглядело иначе. С одной стороны, вроде бы те же кусты, клумбы и дорожки, с другой – совершенно незнакомые, таинственные, а некоторые даже тревожные… Слева, в соседнем корпусе, светилось окошко, но в ту сторону Веня отправляться не собирался и потому не испугался. Тяжело вздохнув, он забрался на подоконник, и в этот момент из-за облаков выглянула луна в три четверти.

– Растущая! – определил Веня, вспомнив ленивые поучения вожатого. – Ну и хорошо. Всякие страшности только в полнолуние случаются!

Он спустил ноги вниз и сполз на животе по холодному карнизу, потом перехватился руками за раму, спустившись ещё ниже, но до земли всё равно не дотянулся.

«А вдруг там змея?!» – успел подумать он, разжимая пальцы.

Змеи внизу не оказалось, зато Долинский больно стукнулся пятками и упал боком прямо на врытый уголком в землю красный кирпич, один из тех, что очерчивали клумбу. Тихо застонал: ему казалось, что окно расположено гораздо ниже, но тут же умолк, опасаясь разбудить вожатых или ребят, поднялся и, прихрамывая, поспешил к забору. По пути пришлось миновать два корпуса, в которых жили старшие отряды, и не просто миновать, а с приключениями: из окна одной палаты слышались приглушённые голоса – парни общались с девчонками, – и Вене пришлось красться мимо со всей осторожностью, на какую он был способен. Пронесло – прошёл незамеченным.

А едва миновал последний корпус, как тут же уловил далёкий запах дыма. Сначала Долинский решил, что кто-то из старших недавно покурил, но чем ближе он подходил к лазу в заборе, тем явственнее чувствовался дымок.

За оградой горел костёр.

– Этого ещё не хватало! – одними губами прошептал Веня, отыскивая в кустах спрятанную одежду. – А если доска заскрипит, что тогда делать? А если это вообще какие-нибудь «деревенские»?

«Деревенские» были ещё одной страшилкой. Сам Веня их ни разу не видел, но в лагере постоянно рассказывали, как «деревенские» избили каких-то пацанов, которые сбежали за ограду лагеря и воровали яблоки. Пацанов этих Веня тоже не видел, но встречаться с таинственными подмосковными дикарями не хотел. Одевшись, он, закусив губу и скривившись от страха и напряжения, осторожно отвёл доску в сторону. Звук получился совсем тихий, но Веня выждал, убедился, что никто не идёт выяснять причину подозрительного скрипа, и только после этого сунул голову в открывшуюся дыру.

С той стороны пахло не только дымом, но и шашлыком! Причём пахло настолько вкусно, что Долинский даже слюнку сглотнул – шашлык он обожал. Выглянув, Веня заметил и отблеск костра – ярдах в ста от забора или чуть больше. Сам костёр скрывали деревья – за забором начинался лес, – и сидящие около него люди вряд ли видели мальчика. Осторожно выбравшись наружу и опустив доску на место, беглец попытался рассмотреть под ногами тропу, но в лесу было ещё темнее, чем в лагере, поскольку кроны деревьев скрывали луну, и идти можно было исключительно по памяти. Но память подвела: сделав несколько осторожных шагов, Веня задел крапиву и обжёг коленки.

– Вдоль забора растёт! – беззвучно прошептал он, повторяя манеру отца иногда говорить с самим собой. – Надо тихонечко отойти…

Десяток шагов в лес – и он уже едва мог различить в темноте зелёный забор. Тут пахло соснами и ещё сильнее – дымом и жареным мясом. Долетел негромкий перебор гитары и чей-то смех. Впереди Веню ждала темнота, долгий путь через лес, крапива и, возможно, ещё какие-то неприятности, включая волков, деревенских и милицию, поэтому уходить от костра не хотелось.

Некстати вспомнились вампиры и пропавшие дети…

И вдруг где-то справа еле слышно хрустнула ветка.

«Ветка?!»

Значит, он тут не один?

Вене отчаянно захотелось писать. И оказаться подальше от тёмного леса, в котором хрустят непонятные ветки. Сама идея побега, да ещё ночью, теперь казалась ему глупой и никому не нужной. Что ему в лагере не сиделось? Что в тёплой кроватке не спалось?

Далеко впереди кто-то то ли вздохнул, то ли ухнул…

Веня попятился, и распрямившаяся ветка куста больно хлестнула его по щеке. Мальчик ойкнул, присел на корточки, едва не заплакал, но сдержался. Потому что приходилось быть начеку: теперь, напуганный, одинокий, желающий в туалет и побитый кустами, он постоянно слышал какие-то звуки – хруст, треск, пощёлкивания, шорохи, шелест листвы…

«Ветра ведь нет, почему же листья шелестят?!»

Но ответа на этот вопрос не было.

Перебирая руками по земле, Долинский двигался от ствола к стволу, пытаясь избежать встречи с кем-то страшным… Он чувствовал приближающийся кошмар, хотя сам в него не верил. Он ведь большой мальчик! И Толстый всё врёт, выдумывает! Нет никаких вампиров. Только если это «деревенские», то есть злые хулиганы, то почему их совсем не слышно? Не индейцы же они, в конце концов!

«Заблудился! – неожиданно понял Веня, прекратив путешествие на карачках. – Теперь точно хана».

Забор остался то ли где-то слева, то ли уже сзади, и теперь мальчик не только видел костёр, но и приблизился к нему настолько, что мог различить мужские и женские голоса, однако это обстоятельство его не радовало – Веня был уверен, что вокруг происходит нечто страшное. Ещё незаметное, но уже близкое. Не ветер его беспокоил, не зверушки лесные, не волки или собаки, которые могли тут оказаться – нет.

Надвигалось нечто…

– А вдруг – вампиры? – одними губами прошептал Веня. – Вдруг Толстый не всё выдумал?

Зубы застучали от страха, ноги стали вялыми, а мышцы живота, напротив, сжались в тугой узел. Долинский опустился на колени и закрыл лицо руками. Приготовился разрыдаться – и сделал бы это с превеликим удовольствием, – но пересилил себя, поскольку понял, что в лесу наступила тишина.

Мёртвая тишина.

В которой необычайно отчётливо звучали голоса сидящих у костра людей.

Мужчина, тихонько трогая гитарные струны, говорил что-то о политике нового руководства страны. Женщина поддакивала, как будто ей было интересно. Потом другой мужчина предложил перестать болтать о ерунде, потому что «вторая порция готова», и Веня услышал, как что-то забулькало, выливаясь из бутылки в стакан. Женщина, на этот раз другая, постарше, сказала, что засиживаться до рассвета сегодня не надо, и Долинский узнал голос маминой подруги – Галины Александровны, работающей в лагере заместителем директора. Мужчина, предлагавший шашлык, оказался усатым физруком, который вечно устраивал глупые эстафеты, на гитаре бренчал вожатый самого старшего отряда, а вторую женщину Долинский не опознал.

Но присутствие неподалёку знакомых людей успокоило мальчика, и странное, непонятно откуда взявшееся предчувствие приближающегося кошмара ненадолго его оставило.

– Такая тишина настала, безветрие! – отчётливо произнесла Галина Александровна и плотнее закуталась в шаль. – И при этом пробирает до костей у самого костра!

– Это потому, что вы предпочитаете белое вино, – объяснил физрук. – Может, чего покрепче?

– Оставьте.

– Горячее мясо тоже неплохо согревает. Вы кушайте.

– Я кушаю.

– Значит, согреетесь…

– Доброй ночи!

Веня не видел того, кто поздоровался с сидящими у костра людьми, но его парализовало при первых же звуках необычайно мягкого и глубокого голоса. Мальчик крепко зажмурился и, если бы умел, то же самое проделал бы с ушами.

Предчувствие не обмануло – в тёмном лесу притаился ужас…

– С дороги сбились, молодые люди? – недружелюбно встретил пришельцев физрук – к костру вышли четверо одетых в тёмное мужчин. – Так, парни, мы из пионерского лагеря! Давайте-ка по-хорошему разойдёмся, а то тут мигом милиция окажется! Вы знаете, как сейчас лагеря охраняют?

– Знаем, – не стал скрывать обладатель мягкого голоса. – Но стоило бы лучше охранять, а то мало ли кто по округе пройдёт…

– Кто пройдёт? – не понял физрук.

– Мне нравится твой страх, батя, – хохотнул мягкий. – Так ведь до сих пор обращаются к… Ну, к таким, как ты?

И Веня буквально физически почувствовал, что участников пикника охватывает ужас.

Они уже поняли, что к ним пришли не деревенские хулиганы, они начинают подозревать, что перед ними отнюдь не люди, но пока отказываются в это верить. Они скованы инфернальным ужасом, но рацио не позволяет признать, что перед ними стоят герои мальчишеских страшилок.

– Не надо со мной так разговаривать! – заявляет физрук, но его голос заметно подрагивает. – Я ещё раз спрашиваю: неприятности нужны? Так без проблем! Лагерь в двух шагах, нас там ждут и, наверное, уже знают о вашем появлении! Я бы на вашем месте постарался оказаться подальше, когда милиция приедет.

– Пропустите нас! – высоким голосом кричит Галина Александровна. – Слышите? Пропустите нас немедленно, вы не имеете права!

– Идите, идите… Разве мы вас задерживаем? – «Мягкий», возможно, улыбается, – Веня не видит, – и делает маленький шаг в сторону, открывая проход к забору. – Мы всего лишь поздороваться подошли. Думали: может быть, помочь чем? Ступайте с Богом. И… Прошу вас, не звоните в милицию! Мы ведь никому никакого зла не причинили. Ступайте, а мы у костра посидим. Погреемся.

– Давно бы так! – бурчит физрук, но уверенности в его голосе не прибавилось. – Галя, иди первой… Давайте-ка все дружно, а костёр пусть сами тушат. Только я потом проверю! Тут лагерь рядом, мы оттуда всё увидим и услышим. Скоро рассвет уже. Надя, иди, не задерживайся…

А через секунду щемящую тишину леса разрывает дикий визг.

Кто из женщин его издал, Веня не понял, но оцепенение с него слетело.

«Бежать! Бежать! Спасаться!»

Он даже подпрыгнул на месте, но потом вновь прижался к земле, сжал зубы, вцепился руками в траву, да так и остался лежать, поскольку понял, что в бегстве спасения нет.

Потому что пытался махать кулаками физрук, но забулькал, захрипел, замолчал… Замолчала и первая женщина, словно отрезало, зато страшным, тягучим, непрерывным и совсем не мужским визгом заголосил гитарист, с которым чужие, переговариваясь на каком-то странном языке, делали что-то отвратительное, но не убивали. А гитарист визжал, и маленький Долинский понял, что взрослый мужчина просит смерти, просит, чтобы его убили…

А ещё через мгновение кто-то упал в кусты, прямо рядом с Веней. Едва сдержав крик, мальчик откатился в сторону, успев при этом заметить шаль Галины Александровны. Лицо женщины было чем-то перемазано, ноги не слушались, и она на руках поползла в сторону забора, крича или шепча:

– Помогите! Убивают! Помогите нам!

Замерший совсем недалеко Веня почувствовал нечто вроде упругого, но неявного эха со стороны лагеря и понял, что там никто ничего не слышит, потому что каким-то неведомым образом весь участок леса, где продолжал гореть костёр, оказался вырезан, выключен из окружающего мира.

Галина Александровна всё же поднялась, попыталась бежать, и тогда кто-то стремительный пронёсся над ней, перепрыгивая с ветки на ветку. Он не был похож на забавную мартышку, нет…

Зажимая рот, чтобы не закричать, Веня увидел, как этот охотник изящно спрыгнул, оказавшись прямо перед добычей, и крик Галины Александровны оборвался.

Хотя преследователь даже не успел к ней прикоснуться.

– Кровь! – Охотник погладил женщину по щеке и добавил пару слов на странном наречии.

Веня сжался калачиком, он даже дышать не мог от ужаса, не то что пытаться рассмотреть что-то в страшной лесной полутьме. А Галина Александровна больше не издала ни звука. Снова послышались голоса, и Веня неожиданно понял: они говорят по-итальянски. Как же он раньше не догадался? Ведь изо всех магнитофонов поют итальянцы! И по телевизору частенько тоже. Но разве вампиры должны говорить по-итальянски?

Пахло страхом и ещё чем-то тёплым, липким…

Полежав, не двигаясь, с минуту, Веня решился открыть глаза. Скосив зрачки в сторону, он заметил нечто вроде чёрного тумана между стволами. А потом вдруг на него обрушились звуки. Самые обыкновенные ночные звуки: зашелестел листвой ветер, залаяла где-то собака, а где-то ещё дальше прошёл товарняк, и когда его перестук затих вдали, Веня решил, что пора вставать. Вот только куда идти? Что, если вампиры пошли в лагерь, и теперь утром там найдут только трупы? А потом трупы начнут оживать, один за другим, и убивать милиционеров и вожатых! Что делать? Бежать к станции сквозь всё ещё тёмный лес? Но этого он и вовсе боялся до оцепенения.

«Досижу тут до рассвета, – решился наконец Веня, возвращаясь на землю, в ту небольшую ямку, которая оказалась для него счастливой. – Надо посмотреть на часы. Просто поднять руку и посмотреть на часы: сколько ещё осталось до рассвета? Тогда будет не так страшно».

Он уже почти решился пошевелить рукой, когда со стороны забора послышались приглушенные вскрики, потом лязг, и две тёмные фигуры с невероятной скоростью пронеслись мимо мальчика… Пытались пронестись, но не смогли. Раздался негромкий свист, за ним – шипение, вскрик, потянуло горящим мясом, отвратительно горящим, как будто шашлык сожгли, и вскрик превратился в всхлип и затихающие ругательства. Очень грязные.

Кто-то снова умирал.

Не помня себя и не понимая, для чего он это делает, Веня приподнялся на руках и увидел картину, забыть которую не смог потом никогда: царапая пальцами землю, из костра пыталась выползти верхняя половина человека. На короткий миг глаза Долинского и умирающего встретились, а затем человек – или не человек? – в костре уронил голову в золу.

– Ортега, как это могло случиться? – К костру вышли двое высоких мужчин, один в чёрном комбинезоне, второй – в щегольском, словно из фильма, белом костюме. – Он осушили четверых челов.

На горящую и воняющую часть тела высокие не обращали никакого внимания. Как будто не видели. Или как будто видели то, что должны были увидеть, нечто обыденное и скучное.

– Мы ждали в лагере, не думали, что они наткнутся на пикник и решат начать с него, – виновато ответил обладатель комбинезона.

– Ортега, иногда мне кажется, что вы слишком много думаете, – поморщился белый костюм. – Вы должны были действовать, должны были прогнать челов до появления кровососов.

– Виноват.

– Оставьте ваш солдафонский юмор.

– Слушаюсь.

– Ортега! – Несколько секунд мужчины молчали, после чего костюм продолжил: – Челов не оживить. Вызывайте Службу утилизации, пусть валят всё на маньяка…

– Сделаю, комиссар.

– Но место преступления нужно отодвинуть от пионерского лагеря… Пусть инсценируют нападение у реки и аккуратно поработают с милицией.

– Понял.

– И ещё они должны сделать так, чтобы история попала в газеты.

– Как в газеты? – изумился Ортега.

– У челов теперь «гласность», – напомнил комиссар. – Газеты всё равно доберутся до этой грязи, так что лучше самим организовать утечку, чем они неделю будет сплетничать и раздувать произошедшее до космических масштабов.

– Понял.

– И надо побыстрее снизить магический фон, а то дети сегодня ночью ничего, кроме кошмаров, не увидят…

Мужчины, продолжая переговариваться, удалились, и всё кончилось!

Развеялось, словно упомянутый белым костюмом кошмар.

Предчувствие надвигающейся катастрофы покинуло Долинского, точнее, он понял, что катастрофа осталась в прошлом. Понял, потому что почувствовал и потому что поверил спокойному голосу белого костюма.

И ещё Веня понял, кого он видел!

Сразу понял, ибо папа недавно шептал маме, думая, что сын не слышит: «КГБ… Они просто ждут сигнала, они всё контролируют… Ты себе не представляешь, на что способны эти люди. Мне недавно рассказывал один товарищ… Ну, он хорошо в курсе. Все эти самоубийства – не просто так. Тел не показывают медикам, потому что у жертв расплавлены мозги. Излучатели! На каких частотах они работают, что могут сделать с человеком – нам ведь никто никогда не расскажет. Пичкают сказками про НЛО и прочее, а сами…»

Дальше Веня, к сожалению, не расслышал, но что такое КГБ, он знал. В Комитете работали «кэгэбисты» – страшные и совсем незаметные люди, которые всё про всех знали и могли с каждым сделать всё, что захотят. Они ловили шпионов и предателей, бывших полицаев, ещё с войны оставшихся, и просто жуликов… А теперь Веня стал свидетелем того, как КГБ расправился с вампирами!

Комитет может всё!

– Они меня убьют! – прошептал мальчик. – Обязательно убьют, я же всё видел! Не всё, конечно, почти ничего не видел, но они не поверят и убьют! А родителям скажут, что убил маяк! – Слова «маньяк» мальчик тогда ещё не знал. – Мне конец! Разве только – никто так и не заметил, что я ушёл из лагеря? Надо вернуться! Надо вернуться! Если убегу – они сразу догадаются!

Когда Веня, умирая от страха, пролезал сквозь пролом, уже светало, но лагерь, конечно же, спал. Мальчик стащил с себя грязные шорты и рубашку и спрятал на прежнее место. В одних трусах, зябко ёжась на утренней прохладе, прокрался к корпусу и попробовал допрыгнуть до подоконника – слишком высоко, пальцы лишь скользнули по жестяному карнизу. В панике оглядевшись, Веня заметил оставленную возле соседнего корпуса лопату, с помощью которой вскапывали клумбу, сбегал, принёс, с трудом упёр в стену и, скользя по сырому черенку, дотянулся-таки до окна. Когда нижний шпингалет с громким щелчком встал на место, сердце Вени замерло. Случайно взглянув в большое зеркало над раковинами, мальчик увидел своё перекошенное лицо и – о, ужас! – седую прядь. И понял, что по ней его обязательно вычислят! Это же почти во всех страшных историях: после ухода вампиров находят последнего не убитого пионера, а он седой, и из глаз кровь течёт! Всем понятно, что просто так в лагере никто не поседеет, слух поползёт по городу, КГБ всё быстро узнает и убьёт его.

– Ты что тут? – дверь неожиданно распахнулась, и в умывальню вошел заспанный Рыжий. – А ну спать пошёл, ослина мелкая!

Веня успел прикрыть седую прядь – но Рыжий спросонок всё равно не рассмотрел бы, – поспешил в палату, калачиком свернулся на кровати и с головой укрылся одеялом. Лёжа в ожидании побудки, Веня вспомнил, что у спавшего по соседству Петьки есть перочинный нож, и утром, когда началась суета и множество ног зашаркали по полу к умывальнику и обратно, Долинский стащил его из тумбочки, незаметно для остальных отрезал поседевшие волосы и выбросил их в туалет. А ножик вернул на место до того, как хозяин обнаружил пропажу.

…И потянулись долгие дни ожидания конца смены.

Ни Галина Александровна, ни физрук больше не появлялись, и по лагерю поползли слухи, что из-за некачественной пищи случилось отравление, и их, а ещё вожатых старшего отряда, увезли в Москву лечиться. Один только Веня знал, что это неправда, но помалкивал.

А потом смена закончилась, Долинский встретил весёлых и загорелых родителей, односложно ответил на стандартные вопросы: «Да, купались», «Нет, кормили вкусно», после чего осторожно сообщил, что единственное, понравившееся ему в лагере, – страшные истории про вампиров, шпионов и Красную Руку.

– Чушь! – засмеялся сидящий за рулём папа. – Нам всем не этого бояться надо… Тут такие дела могут начаться в любое время, что только держись! Но ты ещё маленький. Ты просто хорошо учись, Веня… Кстати, появилась возможность перевести тебя в школу получше.

– А что с волосами? – Мама бесцеремонно схватила сына за голову. – Тебя кто там стриг, а? Или что это было? И… Так, это что? Отец, у него седые волосы!

– Не рассказывайте никому, пожалуйста! – тут же завопил Веня.

– Что с тобой сделали в этом уродском лагере?!! – ещё громче завопила мама. – Я уже две недели не могу Галине дозвониться! Она вообще тобой занималась или жизнь свою разведённую устраивала, а?!

– Мамочка, я же говорю: там страшные истории рассказывали, – заговорил Веня тише. – Они интересные, только я очень боялся. Если ты кому-то расскажешь, что я от них поседел, – надо мной все будут смеяться! И в новой школе особенно, новичков нигде не любят. Кстати, у Галины Александровны, как мне сказали, малярия.

Отец фыркнул.

– Больше никаких лагерей! – заявила мать. – Время-то какое стало! Маньяки всюду, убийцы…

– Не этого нам бояться надо, – неуверенно повторил папа. – Ну, хорошо, в лагерь больше не поедешь. Только обещай хорошо учиться.

И Веня стал учиться почти на одни пятёрки.

Седая прядь, конечно, отросла, и вплоть до первого курса института мама закрашивала её, но потом Веня воспротивился, увидев почти такую же у парня в метро. Смотрелась прядь импозантно, но самое главное – если он такой не один, то в чем Веню сможет упрекнуть КГБ? Ни в чём. Ведь даже самым близким друзьям, даже выпив лишнего, Веня никогда не рассказывал о том, что видел той ночью. Он твёрдо знал: вампиры существуют, и они не походят на героев фильмов ужасов.

Они страшнее.

Дела его шли хорошо. Ещё на закате «лихих девяностых» Вениамин Долинский сколотил себе серьёзное состояние, «вскочив в уходящий поезд», как сказал ему перед смертью отец. Долинский-старший не успел порадоваться за сына всласть – сам-то он сел в этот «поезд» в самом начале, был замешан во многом, и странная авария, унесшая их с матерью жизни, на самом деле была не случайностью, а приветом от «кинутых» когда-то партнёров. Веня об этом знал, но шум предпочёл не раздувать, твёрдо дав понять заинтересованным лицам, что дела отца его не касаются. С наследством пришлось распрощаться, но к этому времени собственное состояние Вениамина позволяло пережить эту потерю без особого огорчения.

С азартом воюя за лакомые куски и шаг за шагом приближаясь к самому главному, к власти, Долинский почти не вспоминал о вампирах. Разве что имел привычку каждый вечер самому проверять, заперты ли на все замки и цепочки двери. Жена, юная красавица, подшучивала над ним, но не перегибала палку: где ещё такого захомутаешь? Богатого, умного и перспективного, готовящегося войти в касту «неприкасаемых», для которых открыты все двери, способных проломить любые стены. Жена за своё счастье держалась.

А Долинский поднимался всё выше. Его имя мелькало в газетах, о нём говорили в новостях, он давно перестал посещать рестораны «для всех», и вот однажды, пребывая в закрытом клубе «Специальное приглашение», о котором простому смертному даже знать-то не полагалось, Вениамин вышел на террасу выкурить сигару и неожиданно обратил внимание на стоящего неподалеку охранника. Неожиданно, потому что давным-давно перестал замечать прислугу. Обратил, потому что показалась ему знакомой повадка этого человека, манера двигаться, и…

И когда охранник обернулся, их взгляды на мгновение встретились.

И лишь железная воля не позволила Долинскому закричать от страха.

Глава 2

Маргарита и другие неприятности

То ли весна запаздывала, то ли зима что-то забыла и вернулась, но, выйдя поутру из дома, Шарп обнаружил, что одет совсем не по погоде. Стоило бы вернуться и сменить лёгкую осеннюю куртку на утеплённую, да ещё и шапку в карман сунуть, а шарфом шею обмотать, но ведь это дурная примета – возвращаться, к ней даже в Тайном Городе относились серьёзно, и рисковать наёмник не стал. С тоской и упрёком посмотрев на изморозь, внезапно покрывшую деревья и скамейки в конце апреля, Шарп поглубже засунул руки в карманы и осторожно спустился с крыльца на дорожку.

Под каблуками крепких ботинок скрипнул ночной ледок.

«Да уж, весна…»

Шарпу вспомнилась первая зимовка в Москве и мысль, которая преследовала его в те бесконечные месяцы: «Что, в местечке потеплее нельзя было устроиться?» И мысль сия была обращена к последним представителям древних рас, некогда избравших эту кошмарную, не приспособленную к цивилизованной жизни область местом своего пребывания, чем обрекли его, теплолюбивого, на необходимость платить страданиями за право жить и работать рядом.

– Надо спросить у шасов: может, есть какая-нибудь штука, чтобы и напоминала о погоде, и сама одежду выбирала, и ещё заставляла делать, как скажет? – пробормотал Шарп, заодно пытаясь сообразить, чего ещё ему не хватает, кроме тепла. Что-то определённо отсутствовало… – Но шасы опять начнут впаривать свои «свойстваменяющие ткани» или как их там… артефакты предусмотрительности за жуткие деньги… Жульё. Зашёл просто спросить – вышел с ненужной вещью и без денег. Почему я живу так далеко от стоянки, а? Неужели нельзя было другую квартиру выбрать? Можно, но летом казалось, что стоянка рядом. А теперь волосы на ногах дыбом встали. А ещё… Ох, да что же такое!

От его восклицания в сторону шарахнулись две спешившие в школу малышки, заботливо укутанные мамашами так, что наружу торчали только носы. А вызвано восклицание было тем, что Шарп наконец-то понял, чего ему не хватает в это ледяное апрельское утро: ключей от машины. Обычно они ночевали в кармане куртки, но вчера ему пришлось подзаряжать встроенный в них артефакт спецзащиты, и приятель, Вова-Диггер, посоветовал оставить связку на ночь в морозилке. Мол, при отрицательных температурах заряд магической энергии истончается с меньшей интенсивностью, что приводит к невиданной экономии. Так это или нет, Шарп пока не определил, поскольку объект исследований так и остался в морозилке, зажатый слева пиццей, а справа пельменями.

– Ну, спасибо, Вова, за совет, – пробормотал замёрзший наёмник, замерев напротив тёплой будки охраны. – За экономию спасибо. За участие…

Будь у него простые ключи, Шарп и не подумал бы о возвращении, а просто вскрыл бы авто, благо нужный навык имелся. Однако «Антиугон 8.4.1» – лучший на сегодняшний день комплекс Торговой Гильдии, – предполагал динамическую защиту вверенных его попечению авто, и Шарпу не хотелось получить электрический разряд по чувствительному месту.

А нечувствительных мест у него не было: каждая часть организма была наёмнику по-своему дорога.

– Доброе утро, Виталий! – Охранник выглянул, чтобы поприветствовать обладателя одной из самых дорогих машин на вверенной ему территории. – Что-то не так?

– Все не так, – ответил Шарп, с завистью глядя на «аляску», в которую не поленился упаковаться сторож. – И тебе доброго утра, Сергей Ильич.

– Прохладно сегодня.

– Я заметил.

– А ночью вообще жуть что было. До минус пяти по области опускалось.

Последнюю фразу охранник явно подцепил из радио или от телевизора. И прозвучала она так по-зимнему, что Шарпа словно морозным воздухом окатило.

– Пожалуй, я сегодня на метро поеду, – пробормотал он, борясь с желанием сорвать с разговорчивого сторожа «аляску». – Так быстрее.

Кроме того, от стоянки до метро было ближе, чем до подъезда.

– Может, и правильно! Вон на улицах какой каток с утра! – Сторож шаркнул подошвой по замёрзшей луже. – Надеюсь, недалеко ехать?

– В Москву.

– Москва большая.

– Потому и столица.

С помощью нехитрых гипнометодик Шарп давно избавился от явного акцента, освоил местные нормы общения, но что-то в его речи мешало Сергею Ильичу принять человека, которого он знал под именем Виталий, полностью за своего. И в то же время за своего он его принимал – мужик хороший, толковый, с понятием. Но не полностью свой. Будто немного… изменённый.

«Может, во внешней разведке служил, – предположил от скуки сторож, которому нравилось считать, что, послужив когда-то прапорщиком в пограничных войсках, он тоже имеет отношение к «органам», в широком и важном смысле этого слова. – В Греции, может быть, или в Италии. А может, и сам по себе болгарин какой…»

Шарп, втянув голову в плечи и часто перебирая ногами, скрылся за углом, и охранник выкинул его из головы до следующего появления.

Между тем Сергей Ильич совершенно случайно угадал, но так никогда и не узнал о своей правоте, что Шарп и впрямь некогда считался гражданином Болгарии. В смысле – по паспорту. Однако демонстрировал он книжечку исключительно в тех местах, где никто не мог проверить его знание болгарского. И звали его тогда отнюдь не Виталий. И даже не Шарп. Вообще между «гражданином Болгарии» и нынешним «Виталиком» пряталось ещё шесть имён, два из которых Шарп собирался отрицать даже на Страшном Суде.

Но всё это осталось в прошлой жизни

Подходя к метро «Митино», Шарп вовсю растирал себе уши. Не принимали они мороза ни в каком виде! Отказывались. Бегом спустившись в переход и вместе с толпой утреннего часа пик оказавшись за стеклянными дверями, наёмник тут же расстегнул куртку, чтобы побыстрее впитать тепло, и улыбнулся, вклиниваясь в полный вагон.

Плевать, что тесно. Главное – тепло.

Метро Шарп, пожалуй, любил. Едешь себе, думаешь о своём, ни один придурок за рулём тебе не угрожает. Всё бы ничего, но раздражало обилие пассажиров. Было бы их, скажем, раз в десять меньше – Шарп и вовсе выводил бы машину из стойла только для развлечения. Да и путешествия по бесконечным московским пробкам удовольствия не приносили, только нервы отнимали, а иногда и деньги, когда из-за очередного затора срывалась важная встреча, а сейчас…

Шарп посмотрел на неброские, но, в лучшем смысле этого слова, «стильные», часы и с удовольствием убедился, что на этот раз об опоздании не может быть и речи.

Клиент, к которому направлялся наёмник, был из тех, кто даже минутное опоздание принимает за оскорбление. Прямо ничего не скажет, но губы скривит, и сразу ясно: в другой раз обратится к кому-то из коллег-конкурентов, чего в нынешней ситуации допускать никак не следовало, ибо финансы Шарпа готовились петь романсы. И даже так: готовились выть романсы. Подошли сроки выплат некоторых старых долгов, а новых поступлений оказалось недостаточно.

«Как я ухитряюсь всё тратить? – в тысячный, а может, в десятитысячный раз спросил он сам себя, прислоняясь к закрывшимся дверям. – Да ещё забывчивый стал – в окно не посмотрел, куртку лёгкую напялил… Жениться мне пора. Жена и экономить будет, и помнить обо всём. Если, конечно, это будет правильная жена…»

Отогревшись, Шарп впал в полудремотное состояние, благодаря которому едва не вывалился из вагона на следующей остановке, после чего мысленно отхлестал себя по щекам и заставил сосредоточиться на предстоящей встрече.

* * *

С Альфонсо да Вегой наёмнику уже приходилось работать.

В тот раз, несколько лет назад, ещё неопытный Шарп вполне спокойно отнесся к предложению за вознаграждение – не слишком высокое, правда, поскольку лейтенант гвардии великого магистра не отличался щедростью, – последить за его женой, Анжелой. Супруга Альфонсо оказалась дамой более чем привлекательной, если смотреть со стороны, так отчего бы вечно мрачному, пропадающему на службе мужу и не начать волноваться? Конечно, работа не из тех, что создают серьёзную репутацию, но Шарп только появился в Тайном Городе, нарабатывал связи, опыт и брался за любую. Тем более что благородная дама оказалась к тому же ещё и благонравной и, хотя посещала с подругами концерты и другие увеселительные мероприятия, какого-либо флирта категорически избегала. Неделю спустя, проговорившись в пивной о «непыльной работёнке» Вовке-Диггеру, Шарп услышал в ответ жизнерадостный гогот.

– Что такое? В чём прикол?

– Прикол? – Вовка протёр глаза и жестом заказал ещё по кружечке. – Прикол – это ты, дружище. Рыцарские жёны доблестных воинов Ордена, они… Как бы сказать… Они, в большинстве своём, приключений не ищут.

– Ну, это я уже и сам понял. – Шарп пожал плечами. – Воспитание, наверное, сказывается. Да и умно это: получила обеспеченную жизнь – живи за своим мужиком, как за каменной стеной.

– Нет, не только в воспитании дело, – покачал головой Диггер. – Дамы рыжие, они… в общем, они и с мужьями особо приключений не ищут. Даже, судя по слухам, избегают, как могут, приключений, если ты понимаешь, что я имею в виду. У ко́нцов даже поговорка есть: «Болит, как голова у рыцарской жены». В общем, поздравляю, дружище: действительно неплохое дело. И тебе необязательно следить за объектом, лучше сюда почаще заглядывай, быстрее знаний наберёшься!

Вовка опять загоготал и расплескал пиво.

– Пьешь, как конь, и ржёшь, как лошадь! – скривился Шарп. – А я на самом деле посоветоваться хотел.

– Ну, посоветуйся, – щедро предложил приятель.

– Понимаешь… – Теперь, услышав о некоторых особенностях женщин Ордена, Шарп и в самом деле не знал, что думать. – Анжела заинтересовалась одной музыкальной группой: на их концерты с подругами ходит, цветы посылает, с солиста глаз не сводит…

– Если ходят на концерты, значит, мужья в курсе и не возражают. Так что этот солист – не твоя проблема, пусть она его хоть с ног до головы высмотрит.

– Ко всему прочему, солист у них гей, – отмахнулся Шарп. – Там сложнее ситуация: импресарио у группы – Виолиций.

– Племянник Грация?

– Ага.

– Думаешь, рыженькая пялится на гея, а представляет конца?

Несколько секунд Шарп внимательно смотрел на друга, после чего медленно согласился:

– Да, полагаю, всё именно так и обстоит.

– В таком случае я могу посоветовать твоему работодателю одно интересное устройство: «Универсальный спиливатель рогов конструкции Генриха Обманутого», – с трудом сдерживая приступ смеха, произнёс Вовка. – Шасы уверяют, что приспособление без следа уничтожает наросты любого диаметра…

И, не удержавшись, расхохотался в голос, привлекая внимание посетителей соседних столиков.

– Всё бы тебе ржать, – буркнул Шарп, сообразив, что Диггер над ним издевается.

– Шучу я только наполовину, – сообщил отсмеявшийся Вова. – На самом деле считай, что дамочка да Вега уже отдалась Виолицию, и…

– И если я сообщу об этом рыцарю, концу не жить, – уныло закончил молодой наёмник. – Так?

А становиться причиной смерти нелюдя Шарпу не хотелось.

– Не совсем.

– В смысле?

– Убивать концов за то, что они трахают чужих жен, – безнравственно, – поведал удивлённому приятелю опытный Диггер. – Вот если Альфонсо поймает Виолиция в своей постели и на своей… гм… В общем – на своей. То тогда – пожалуйста, режь сколько влезет. В смысле, пока не слезет… То есть… – Вова прыснул, но, заметив, что приятель начинает звереть, сдержался. – Это назовут состоянием аффекта и отнесутся с пониманием. А просто за наставление рогов убивать нельзя. Не оценят.

– Концы трахают рыцарских жен? – Шарп хлопнул глазами, совсем как первокурсница.

– И весьма интенсивно. – Вова сделал большой глоток пива. – Но никакого расизма: все остальные генетические статусы получают от концов в равной мере.

– И им не мстят?

– По возможности. И уж всяко – не афишируя. – Диггер похлопал приятеля по плечу. – Так что не волнуйся: после твоего доклада Альфонсо не поспешит к злодею с кинжалом наперевес. Во всяком случае, если не спятит. К тому же… – Опытный наёмник хмыкнул. – В Тайном Городе всё так же, как в обычной жизни: если у Виолиция и правда в дядьях Граций, то с ним не всякий рыцарь рискнёт связаться.

– Похоже, Альфонсо тоже так думает, – протянул Шарп. – Когда я упомянул о конце, он словно с цепи сорвался. Разорался, жену под замок на три дня, мне гонорар задержал…

– Предчувствует, – хихикнул Вова. – Если конец на женщину глаз положил, то ни замо́к не поможет, ни За́мок. Придётся делать вид, что ничего не случилось, и вынашивать планы мести. И, кстати, если Альфонсо предложит тебе приятную сумму за несложную работёнку по устранению конца, мой тебе совет: откажись.

Такого поворота Шарп не ожидал и, прежде чем ответить, осушил кружку.

– Постой, но я же не наёмный убийца, я просто… Ты что, в самом деле думаешь, что Альфонсо способен на такое?

– Ещё как! – утвердительно кивнул Диггер. – Я делаю такой вывод на простом основании: станет уважающий себя потомок древнего рода нанимать чела, да ещё недавно оказавшегося в Тайном Городе, ради банальной слежки за женой? Скорее всего, Альфонсо уже знает об измене, удалил рога «Универсальным спиливателем» и теперь готовит тебя, новичка безусого, в качестве орудия мести.

– Надо же, какой ты тонкий психолог!

– Тут не то что психологом, тут психиатром станешь! – отмахнулся Вовка. – Ну всё, ругай меня по русской традиции. Пойду на встречу с хванами, которые не понимают, почему им заплатили только половину от обещанного. Мой клиент предпочёл, чтобы его кто-то представлял, знаешь ли.

– Ни пуха, – пожелал тогда ему Шарп, и, наверное, не напрасно: Диггеру пришлось отдать немалую сумму, залечивая полученные на этой встрече телесные повреждения.

* * *

Это было давно… Три года назад.

Заказ на устранение обидчика да Вега молодому наёмнику так и не выдал, расплатился сполна и велел убираться да держать язык за зубами, что Шарп проделал с огромным удовольствием. И с надеждой, что никогда больше судьба не сведёт его с ревнивым лейтенантом.

Дела у наёмника с тех пор пошли на лад. Через неделю после первого контракта Шарпу повезло оказаться на собеседовании у Равиша Турчи, многопрофильного дельца, железной рукой управляющего кооперативом «Отец с ребёнком» и большого любителя нанять задёшево толкового наёмника. Правда, то, что Равиш считал «задёшево», для Шарпа оказалось манной небесной, и стороны, если можно так выразиться, нашли друг друга. Навыки и старые, по прошлой жизни, связи помогали наёмнику «качественно» работать с несговорчивыми контрагентами шаса, блюсти его интересы в самых разных, включая экзотические, уголках планеты, и получилось так, что Шарп чаще пребывал за границей, чем в Тайном Городе. Что, учитывая неподходящий ему московский климат, наёмника вполне устраивало.

Деньги капали, запросы росли, из дешёвых пивных баров Шарп перекочевал в «приличные», то есть дорогие и весьма дорогие места, в которых частенько расплачивался за всю компанию, и потому был несколько удивлён отказом Диггера в очередной раз отметить возвращение из очередной командировки.

– В субботу не могу, – неожиданно заупрямился Вовка, которого Шарп считал лучшим другом в Тайном Городе.

– Давай в пятницу. Или в воскресенье.

– Врёт он, – хихикнула Клара. – Не пойдёт он в «Ящеррицу»! Его оттуда выставили за попытку поближе познакомиться с прекрасной феечкой! Причём сама феечка и выставила, слегка намяв при этом Вовочке бока!

Клара имела на Диггера определённые виды, пару раз их получала и поэтому весьма ревниво относилась к похождениям бравого Вовы.

– Не повезло, – признался Диггер, пряча от приятеля взгляд.

– У этой феечки были предкритические денёчки? – поинтересовался их четвёртый компаньон – Авиценна.

– Критический характер.

– Не оценила твою стать?

– Как выяснилось, она какому-то рыцарю глазки строила, тот предпочёл ей подругу, а тут я…

– Хорошо, что дело кончилось только боками.

– Не только.

– А чем ещё?

Однако распространяться о полученных повреждениях Вовка не стал. Вместо этого буркнул:

– В общем, мне пришло уведомление, что на полгода я лишён права посещать «Ящеррицу».

И вздохнул.

– Тогда… – Шарп пожал плечами. – Ну, в самом деле, почему обязательно «Ящеррица»? Там понтов многовато, особенно это касается цен. Почему в тихом местечке каком-нибудь не посидеть? Сняли бы кабинет, и…

– И тупо напились там! – Клара поморщилась. – У меня другое предложение. Есть такое местечко за Серебряным бором: «Специальное приглашение». Поехали в него?

– Это же человский клуб, – удивился знавший все кабаки города Авиценна.

– Это клуб для челов, – уточнила женщина. – Причём – для крутых челов, в «Приглашение» просто так не приглашают. Граций его открыл для элиты и для контактов между человской элитой и нашей.

– Разве это не запрещено?

– Запрещено прямо влиять, а рабочие контакты по бизнес-вопросам никто запретить не может.

– Ладно, понятно, – махнул рукой Шарп. – Толстые челы приезжают туда перетереть с толстыми шасами за свои миллионы. А мы что там делать будем?

– Рассматривай это как поездку в сафари-зоопарк.

– В смысле?

– Посмотрим на элиту в её естественной среде обитания, – хихикнула Клара. – Может, сфотографируемся с каким-нибудь министром.

– Или набьём ему морду.

– Или так. Но бить придётся очень быстро, потому что охраняют «Приглашение» Носферату, а они ребята шустрые.

– Последний вопрос, – поднял руку Шарп.

– Ну? – Судя по нетерпению в голосе, Кларе очень захотелось в рекламируемый клуб.

– Нас туда пустят?

– Если пообещаем соблюдать правила.

– Мы же простые наёмники.

– Мы ведь даже не Кортес.

– Иногда такие, как Граций, оказываются кое-чем обязанными и простым наёмникам. – Клара весело подмигнула Диггеру. – Едем?

– Едем.

И они поехали. И оказались в Москворецком парке, часть которого ушлый Граций арендовал то ли на пятьдесят, то ли на сто пятьдесят лет для размещения «спортивного рекреационно-оздоровительного центра общефизической направленности», известного среди московской знати под названием – клуб «Специальное приглашение».

– У них тут, наверное, президенты встречи проводят! – поцокал языком коллега Авиценна, которому и «Ящеррица» казалась запредельно элитным местом.

– Бывают и президенты, – не стала скрывать вышедшая навстречу метрдотель. – Но мы не афишируем их визиты.

– Добрый вечер, Маргарита, – тоном старой знакомой произнесла Клара.

– Привет. – Метрдотель скептически оглядела компанию и уточнила: – Всем привет.

И в тот момент, когда Шарп заглянул в её холодно-серые, как небо в ноябре, глаза, он понял, что пропал.

Навсегда.

– Я провожу вас к столику. – Маргарита повернулась спиной – вид отсюда был не менее приятным, чем с «фасада», – и повела гостей в глубь территории. – Для тех, кто у нас впервые, сообщаю: в «Специальном приглашении» вы можете увидеть челов и жителей Тайного Города, которых до сего дня… да и после сегодняшнего вечера тоже будете видеть исключительно на газетных фотографиях и в кадрах новостей. Эти челы и не челы пришли к нам, чтобы спокойно провести время… – Рядом с беседкой, мимо которой они проходили, играл струнный квартет, чел с журнальной обложки расслабленно внимал музыке, попыхивая сигарой. – Поэтому навязывать своё общество другим гостям категорически запрещено. В случае нарушения этого правила вам будет пожизненно отказано в привилегии посещать «Специальное приглашение».

– Как страшно, – не удержался от сарказма Авиценна.

– И ещё Носферату вас как следует побьют, – закончила Маргарита. – Так сказать, в качестве небольшого бонуса.

– Мы не будем приставать к другим гостям.

– Надеюсь. – Метрдотель внимательно посмотрела на Диггера. – Вы тоже обещаете?

Вопрос был задан таким тоном, что Вова сразу понял тайный смысл.

– Уже знаете о «Ящеррице»?

– Слухами земля полнится.

– Это было недоразумение.

– Поверю на слово. – Маргарита указала рукой на изящную беседку у самой воды. – Мы пришли. Меню на столе. Чтобы призвать официанта, нажмите кнопку вызова.

– Неужели ваши высокие гости тоже жмут на кнопочки? – не удержался Шарп. – Я думал, за спиной у каждого из них стоит личный официант…

– У высоких гостей всё именно так. А эту беседку мы держим специально для их шоферов. – Маргарита улыбнулась, и у Шарпа случился микроинфаркт. – А теперь извините, я должна быть на рабочем месте.

Метрдотель упорхнула, и наёмника слегка отпустило. Он первым плюхнулся за столик, откинулся на спинку кресла и потёр виски:

– Что это было?

– Здорово тебя шандарахнуло! – дружески пожалела Шарпа Клара, а Вовка и Авиценна обидно заржали. – Но, должна согласиться, в девушке есть особый шарм. Я-то разбираюсь.

– Я разбираюсь ещё лучше! – возмутился Авиценна, открывая меню. – Я вообще лучше всех… Спящий, проснись и накажи злодеев! Тут меню почти как в «Ящеррице», только цифры в последней колонке в два раза больше!

– Это потому, что сюда ехать дальше, – уныло уточнил Диггер. – Может, ограничимся минералкой?

– Тебе придётся заплатить, как за скважину минеральной воды… Включая разведку и бурение.

– Я сказала: особый шарм, – повторила Клара. – Шарп, ну выдыхай уже! На тебя смотреть страшно: бледный, как высушенный масан!

– Разве бывают высушенные масаны?

– После встречи с навами.

– Навы высушивают масанов?

– Навы слово знают какое-то, – пытаясь выглядеть серьёзным, произнёс Диггер. – Они это слово масанам говорят, и те выходят от них точно такие же, как сейчас выглядит Шарп.

– Всё бы вам смеяться, – проворчал наёмник, откладывая меню. – Где тут руки моют?

– Вернись в большой дом, – ответила Клара.

– Спасибо, я скоро.

– Спорим, он подкрадётся к главному входу и станет тайком следить за Маргаритой?

– Я всё слышу.

– Я знаю…

Шарп действительно посетил туалет, однако от мысли поискать метрдотеля отказался, слишком уж по-детски это выглядело бы. Вместо этого наёмник остановился у бара – полирующий стаканы конец показался знакомым, – и не ошибся: разливал гостям шоты и собирал коктейли не кто иной, как Виолиций, бывший импресарио перспективной поп-группы и личный недруг «орогаченного» – хотя свечку никто не держал – Альфонсо да Веги.

– Чего изволите?

Шарп скосил глаза направо – в трех табуретах от них наливались вермутом двое челов, – и конец понизил голос:

– Если нужно, поставлю отклоняющее заклинание. И наш разговор не долетит до не подозревающих о Тайном Городе гостей даже теоретически. Виолиций, кстати.

И протянул пухленькую ручку.

– Шарп, – мужественно ответил Виталий.

– Случайно у нас?

– Какой ты наблюдательный, – кисло заметил наёмник.

– Не стоит стыдиться своего положения, – наставительно произнёс бармен. – В конце концов, ты жив, здоров и работаешь настолько успешно, что изредка можешь позволить себе бутылку вина в «Специальном приглашении». При этом ты добился такого положения, что тебя даже пускают к нам…

– Заткнись.

– Ты ведь не обиделся?

Виолиций показался наёмнику классическим тайногородским националистом, да ещё и снобом, каких мало, и Шарп решил, что следует его проучить.

– А ведь я тебя помню, – произнёс он, несколько театрально наморщив лоб. – Ты служил импресарио в группе…

– Я был импресарио группы, – блеснул глазами конец. – Служат артисты в театре, а я входил в элиту шоу-бизнеса…

– И там научился так чисто протирать стаканы после виски?

На этот раз блеску глаз конца могла бы позавидовать лазерная пушка из далёкой-далёкой галактики.

– Я вот сейчас, допустим, позову, например, Гришу Носферату, – недовольно произнёс Виолиций. – Скажу ему, предположим, что ты к посетителям лезешь, и буду долго смеяться, глядя, как тебя масаны на тридцать процентов подсушивают.

Прозвучало настолько многообещающе, что наёмник насторожился:

– Им разрешено подсушивать бузотёров?

– Имеют право.

– Круто. – Шарп усмехнулся. – Но ты зря обиделся. Я ведь от души спросил.

– Таким тоном?

– Извини, выпимши.

– Все вы, челы, алкоголики, или уже сформировавшиеся, или будущие, – вернулся к прежнему тону конец. – Толку от вас никакого, вас Спящий одновременно с тараканами придумывал. И с моим дядей.

– Загнобил тебя?

– Альбом последний провалился, – с печалью поведал Виолиций. – Думал, концертами отобью, а солист, стервец чокнутый, взял и в клинику улёгся, чтобы солисткой стать. А у меня проценты перед шасами капают… Я к дяде… – Конец задумчиво посмотрел на бутылку коньяка, вздохнул, но пить не стал. – В общем, дядя мои долги выкупил, группу кому-то продал, а меня сюда отправил. Отрабатывать и ума набираться.

– Придавило тебя.

– Не то слово.

Виолиций направился к челам, а Шарп задумался.

У наёмников Тайного Города есть много правил, но главное из них гласило: не лезь не в своё дело. Никогда. Потому что это – твой страх и риск.

Контракт с Альфонсо закончился, как именно рыцарь хотел наказать обидчика и хотел ли вообще, Шарп не знал, но ему кровь из носу нужен был постоянный доступ в «Специальное приглашение», потому что серые глаза Маргариты не отпускали, манили…

И Шарп решился на мелкую ложь, которая, в принципе, не тянула на серьёзное нарушение Кодекса.

И когда Виолиций вновь вернулся к нему, наёмник небрежно поинтересовался:

– Скажи, тебе о чём-нибудь говорит имя: Альфонсо да Вега?

И поразился произошедшей с концом перемене.

– Зачем ты упоминаешь это имя?! – взвизгнул Виолиций, втягивая голову в плечи.

– Правила заведения запрещают упоминать имена? – притворно удивился Шарп.

– Я, конечно, знаю этого благородного рыцаря, но не имею к нему и его семье никакого отношения, – поспешил сообщить слегка пришедший в себя бармен. – А почему ты спрашиваешь?

– То есть у Альфонсо нет причин желать тебе зла?

– А он всё ещё желает?

Шарп, зажмурившись от искреннего удовольствия, маленькими глотками допил аперитив, вернул бокал на стойку и осведомился:

– Да что с тобой, братец?

– Ничего! – Виолиций трясся так, будто к нему подвели электричество. Казалось, ещё немного – и из оттопыренных ушей пойдёт дым. При этом его пухленькие пальцы сжались вокруг горлышка бутылки, а другая рука что-то нащупывала под стойкой.

– Уходи.

– Да я только спросил…

– Не приближайся ко мне!

– Неужели ты думаешь, что кто-то рискнёт тебя хоть пальцем тронуть в присутствии Носферату?

Но бармен ничего не думал – он боялся. И боялся, похоже, давно, потому что секунд через десять бессмысленного ощупывания стойки он вдруг врезал по ней кулачком и быстро заговорил:

– За что он меня так ненавидит?! За что?! Почему? Я ничего ему не сделал, клянусь! И с его женой, благородной и высокопорядочной Анжелой, женщиной дивной красоты, я никаких дел не имел! Вообще на нас постоянно клевещут! Даже поговорить ни с кем нельзя! Пообщаться! Бокалом вина перекинуться… – Виолиций всхлипнул. – А этот Альфонсо – просто дикарь. Это он моего солиста с тем мужиком познакомил… Жизнь мне поломал, гад, бизнес тоже… Шоу-бизнес…

– Ещё наладится… наверное…

Шарп был не рад заведённому разговору: слишком уж неподдельный страх появился в глазах Виолиция при упоминании да Веги, и пользоваться этим страхом наёмнику было стыдно.

– Помоги мне! – Бармен лёг животом на стойку, видимо, вскочив на какую-то приставку, и заговорил тише: – Помоги мне, Шарп! Ты ведь наёмник, да? Ты можешь быть телохранителем?

Изначально именно это предложение и было вожделенной целью Шарпа, но сейчас ему категорически не хотелось пользоваться плодом, который сам упал в руки.

– Я связан другим контрактом, – воспользовался универсальной «отмазкой» Шарп. – Кроме того, я понятия не имею, что тебе в самом деле грозит и грозит ли вообще.

– Цену набиваешь? – Конец едва не рыдал. – Бери всё! Всё бери! За выпивку платить не надо! Только спаси! – Он судорожно вцепился в руку наёмника. – Не уходи! Я хороший. Я нужен всем. Но кто меня спасёт? Дядя говорит, что у меня мания величия от безделья и я никому не нужен! Но разве я бездельник? Просто мне немного не везёт. Но скоро у меня будет новый проект, я сейчас тебе о нём не расскажу, но это будет бомба! Тогда я прославлюсь, тогда я щедро вознагражу! Я стану известен, дико популярен, и всякие Альфонсы будут сами приводить ко мне своих жён… А пока… Давай ты будешь заходить сюда по-свойски, а? Я договорюсь с охраной, они согласятся. А ты заходи иногда и рассказывай мне, как там Альфонс и что он задумал, а? Скушай сэндвич с индейкой.

– Не хочу.

– А с осетриной?

– Нет…

– А с квангой?

– Кванга – это мясо, которое поставляют осы, обитатели подземелий? – Шарп поморщился. – Нет уж, спасибо.

– Весь Тайный Город ест! Только навы и челы брезгуют… – расстроился Виолиций. – Но очень вкусно. И, кстати, это не крысы! Враньё. На самом деле это грибы такие, на вкус – как мясо! Шарп, миленький, помоги, а? Не получится – так не получится, я ведь контракт не прошу заключать. Помогите по-дружески, прошу. Ну, как свой своему, а? Будешь со мной до дома ездить по ночам после работы, поскольку мало ли что…

– Ну, не знаю… – Шарп тяжело вздохнул, причём – не играя, зато чувствуя себя немного мерзавцем, однако перспектива в любое время появляться рядом с Маргаритой перевесила всё на свете. – Договорились.

Наёмник вернулся к друзьям и остаток вечера постарался провести с удовольствием, тем более что тугой бумажник позволял толково погулять даже в «Приглашении». Под ужин пошла водочка, затем её сменило виски, затем что-то ещё, и как раз перед «что-то ещё» набравшийся Авиценна прогулялся до туалета, а вернувшись, сообщил, что сам Альфонсо да Вега однажды предлагал ему контракт на истребление местного бармена.

«Который тогда был импресарио каких-то педерастов…»

Из-за чего рыцарь взъелся на конца, Авиценна даже спрашивать не стал – и так понятно, и первоначально, сильно страдая от безденежья, едва не согласился, но, узнав, что речь идёт о племяннике Грация, передумал. А заодно посоветовал Альфонсо не связываться со всем известной семьёй, поскольку это могло бросить тень на его честь. Авиценна припомнил даже, как да Вега, хрустнув пальцами, прошипел: «В этом-то всё дело…»

Получалось, что зло лейтенант всё-таки таил…

На том вечер и закончился.

…День шёл за днем, неделя за неделей, но ничего толкового не происходило. Шарп регулярно являлся в «Специальное приглашение», и даже Григорий Носферату, шеф местной охраны, дружелюбно кивал наёмнику при встрече. То, что Шарп бесплатно кормится у шикарного бара, никого не смущало: это были проблемы Виолиция и его дяди, то есть дело родственное, внутреннее. Но ходил в «Приглашение» Шарп не ради бара и уж тем более не ради последующих провожаний боязливого конца до его квартиры в Крылатском – наёмнику хотелось поближе познакомиться с Маргаритой, которая действовала на него куда сильнее любого рыцарского ликёра.

А девушка вела себя необычно: она приветливо улыбалась Шарпу, ничего не имела против того, чтобы переброситься парой слов, но близко не подпускала. Сколько ни приглашал её наёмник провести где-нибудь свободное время, он всегда получал отказ. И не он один: красавица привлекала многих посетителей, но Маргарита, или просто Маша, как звали её друзья, каким-то образом умела найти слова, отпугивавшие мужчин эффективнее любой охраны. И отпугивающие вежливо, дипломатично, поскольку все эти важные персоны с газетных фотографий и выпусков новостей, проспавшись, возвращались в «Приглашение» и обязательно дарили Маргарите цветы с просьбой «не помнить старого». Просьбы любезно принимались.

Первое время Шарп терял голову при каждой встрече с сероглазой красавицей, но постепенно взял себя в руки, понял, что кавалерийский наскок провалился, и приступил к планомерной осаде. Для которой требовалась информация. Но с этим, как выяснилось, дело обстояло настолько непросто, что не было даже понятно, кто ввёл Маргариту в Тайный Город. Точнее, всё проделал лично Граций, но откуда он узнал о девушке и почему уговорил Великие Дома разрешить ему поведать ей правду, никто не знал.

Несколько раз Шарпу удавалось как следует напоить Виолиция, однако даже в этом состоянии конец не мог рассказать то, чего не знал.

– Шарп, дружище, я думал, Маша – просто ведьма… Ну, может, не просто, может, какая-то особенная, но ни-че-го об этом не знаю, клянусь!

– А может быть… – Шарп даже губу прикусил от стыда, но ему нужно было знать. – Может быть, между Грацием и Машей что-то было?

– Смеёшься?! – Виолиций всплеснул руками. – Сто сорок шесть процентов, что нет. И это странно, потому что дядюшка ни одной юбки не пропускает, несмотря на возраст, и я могу тебе о нём столько всего порассказать, что ты от зависти помрешь. Но с Машей у него точно ничего не было, и я не знаю, почему.

– А у тебя?

– А у меня? Ну, пару раз к ней подкатывал и так же откатывал, – сообщил вконе́ц пьяный ко́нец, подбирая слюни. – У неё, похоже, иммунитет против нашей семейной тайны.

Вот так Шарп и докатился до того, что ему, мужчине тёртому и виды видавшему, начала сниться метрдотель «Специального приглашения». Причём сниться каждую ночь, но всегда по-разному. Причём иногда так «по-разному», что на следующий день наёмник боялся встретиться с Машей глазами – казалось, что она вспыхнет и залепит ему пощечину. А иногда сны оказывались красивыми и даже романтичными, и от них становилось светло и тепло на душе. Они дарили надежду, что, может быть, когда-нибудь они возьмутся за руки и медленно пойдут по набережной…

– Пригласи её куда-нибудь, сколько можно тянуть-то? – сказал как-то раз Диггер, которому Шарп приоткрыл душу. – Хватит девок смешить. Клара уже анекдоты про тебя рассказывает.

– Так заметно?

– Да с первой секунды было заметно, и с тех пор ничего не изменилось. Что тебе мешает всё выяснить?

– Я почему-то робею… – Шарп никогда не думал, что сможет о себе такое сказать. – Это даже странно. Я боюсь, что если сделаю какие-то шаги навстречу, а она меня оттолкнет, то всё кончится. Это понятно, все боятся в такой ситуации – потом-то уже ничего не выйдет, придётся отвалить! Но пока что-то ещё остаётся.

– Есть такой напиток, особенный, – понизил голос Вовка. – В общем, буквально пятьдесят граммулек, и… Хоть к фее, хоть к фате! Да и к королеве подойдёшь, вообще никаких тормозов не остаётся!

– Ты бы поменьше увлекался такого рода напитками, – посоветовал Шарп. – При чём тут все эти тонкости, если я с собой не могу разобраться? Ты про неё узнал что-нибудь?

– Сам узнавал и Клару просил и Берту – ну, раз уж ты почему-то стесняешься. Неприметная твоя Марго. В школах Зелёного Дома она не обучалась, документы ей выправили личным указом королевы, а поручителей у неё было двое: Граций и… твой нынешний работодатель Равиш Турчи. Красиво?

Два пожилых, богатых и независимых дельца.

– Ещё и Равиш! – фыркнул Шарп, тут же испытав к шасу чувство глубокой неприязни. – Этому что от неё понадобилось?

– Может, попробуешь сам узнать? – Диггер заржал. – Шарп, да это ж, можно сказать, твоя профессия! Причём на Равиша ты работаешь, а с Маргаритой чуть ли не каждый вечер видишься! Неужели так трудно спросить?

– Да ну тебя! – Шарп подозвал официанта, чтобы рассчитаться. – Говорю же, что-то мешает. Никогда я не был таким.

– Говорят, с каждым однажды случается!

– Клара говорит, а Клара – дура! – ответил наёмник, покидая заведение. – Сериалов надо меньше смотреть твой Кларе!

И всё же надо было что-то делать, ведь внутреннее состояние сказывается на работе, а этого профессионал себе позволить не может.

В Мумбае он, оглянувшись на девушку в парандже, от которой пахнуло духами, похожими на те, что любила Маргарита, едва не получил ножом в печень. Отбился, конечно, но понял, что «звоночек» прозвенел нешуточный, и убедил себя в том, что дальше так продолжаться не может. Серые глаза недоступной красавицы делали Шарпа слабым, следовало как можно быстрее разрубить этот узел, и поэтому перед работодателем наёмник предстал не только с докладом о поездке, но и с продуманным разговором о Маргарите, с которого и решил начать:

– Равиш, я могу называть тебя другом?

Дурацкий план разговора предполагал любой ответ, хоть «да», хоть «нет», потому что после него наёмник планировал начистоту рассказать о своих чувствах к Маргарите и потребовать объяснений, но… Но хитрый шас, как часто случается при общении с представителями этой семейки, нашёл собственный выход из положения:

– Со всем уважением, Шарп, но я отвечу на твой вопрос как-нибудь потом, – гнусаво произнёс он, улыбаясь наёмнику, как ростовщик – монетке. – Сегодня я решил тебя уволить, так что время для дружбы, как ты понимаешь, совсем неподходящее.

– Что?

– Срок контракта истёк, и я его не продлеваю. Предвосхищая любые вопросы: ты отличный специалист, с тобой приятно сотрудничать и всё такое прочее, но сфера моих деловых интересов переносится в другой регион, а там ты мне не помощник.

– Но… – К такому повороту наёмник был совершенно не готов. Ему казалось, что их сотрудничество развивается более чем успешно. – Но разве мои командировки не приносили выгоды?

– Что ты! Одни убытки! – Равиш поджал губы и ткнул пальцем в экран компьютера, на котором высвечивалась незнакомая Шарпу таблица. – Ты бы увидел, какое разорение мне принёс, если бы мог понять бухгалтерию шасов. В общем, никакого выходного пособия, и не заикайся. Впрочем, ты ведь мне тоже почти ничего не должен.

– Что значит – почти?! И погоди, что значит – «без выходного пособия»? – Шарп набычился. – У нас был полноценный контракт!

– А бесчисленные мини-бары, которые ты опустошал во всех отелях?

– В контракте было сказано, что фирмой оплачиваются все мои траты на дорогу, проживание и питание! Причём питание – без ограничений, я этот пункт особо оговаривал!

– Да, хитрый Шарп, оговаривал, – кивнул, улыбаясь, шас. – И поэтому в понятие «питание» ты ввёл не только всю твёрдую, но и жидкую пищу. К сожалению, согласно сложившейся адвокатской практике Тайного Города, «пищей» могут называться лишь полезные для организма вещества, а любой алкоголь, что общеизвестно, – яд. А за яды ты должен платить сам, поскольку я не хочу распугивать клиентов и заинтересован в сильном, смелом и неядовитом сотруднике.

– Этот яд на меня не действовал!

– Кроме того, некоторые виды пищи, которые ты принимал, тоже трудно не назвать ядом. Ну хоть бы даже… – Равиш набрал что-то на клавиатуре и всмотрелся. – А, нет, это у меня есть другой любитель дряни. Извини, ошибся, это твой коллега из Китая… Его ждёт большой сюрприз! А впрочем… Вот посуди, Шарп, все эти тонны стейков, которые ты в себя запихивал: полезны ли они для организма? Современная человская наука на этот счёт имеет массу самых разных точек зрения, и если бы мы судились, я мог бы рассчитывать на вполне уважаемых экспертов.

– Не будем судиться, – мрачно произнёс Шарп, прекрасно понимая, чем всё закончится в этом случае. Он знал тактику шасов: сначала предложить более-менее приемлемый компромисс, получить отказ, надавить как следует и заграбастать от обрадованной прекращением войны жертвы вдвое больше. – Ну тебя ко всем чертям, судиться с тобой! Уже и кормить работников не хочешь!

– Ты должен был согласовать со мной диету.

Тупик.

Наёмник вздохнул. Шас поддержал его не менее трагическим звуком. Наёмник попытался пробиться сквозь тьму чёрных глаз дельца. Тьма чёрных глаз вежливо посмеялась над попыткой. Увольнение состоялось.

– Равиш, чтобы между нами не было обид, просто ответь мне откровенно на один вопрос.

– Если бы я каждому, кто на меня работал, откровенно отвечал на один вопрос, то весь Тайный Город уже знал бы обо мне всё. – Шас поджал губы. – Но я тоже хочу расстаться без обид, поэтому готов уделить тебе ещё немного времени и подумать над твоим вопросом.

– Маргарита, метрдотель из «Специального приглашения»… Ты помогал ей войти в Тайный Город, да? Стоп, это не вопрос! – опомнился Шарп. – Вопрос такой: как вообще она сюда попала и что в ней особенного?

Прежде чем ответить, Равиш с минуту рассматривал что-то на потолке, барабаня по столу пальцами и шевеля губами, словно подсчитывая, принесут ли его следующие слова прибыль, а если не принесут, то почему.

– Это два вопроса. Для ответа я выбираю первый, и ты сам обещал: между нами будет без обид! – Терять насовсем толкового эмиссара Равиш не хотел – мало ли как всё обернется и где понадобится помощь сообразительного чела. В следующий раз Шарп, конечно, будет осторожнее при заключении контракта, но шас знал много способов защитить свои интересы за счёт интересов наёмника. – Маша девушка хорошая, толковая, приехала в Москву давно. А я оказал содействие, потому что об этом попросил меня один мой друг.

– И что же это за друг? – Шарп почувствовал, что у него деревенеют мышцы живота. Он и понятия не имел, что такой ревнивый! – Зачем ему понадобилось вводить Маргариту в Тайный Город?

– Это третий и четвёртый вопросы. – Шас с сожалением поцокал языком. – Знал бы я, что ты такой любопытный, вообще не платил бы, а лишь удовлетворял твою любознательность. Но в данный момент я в твоих услугах не нуждаюсь, так что придётся тебе обождать со следующими ответами. Ступай, наёмник Шарп, я был рад тебя видеть.

– Премного благодарен! – буркнул Шарп, покидая кабинет.

– Я твой добрый приятель! – успел крикнуть шас. – А ты – мой! Взаимное доверие – залог успешного бизнеса!

– Да чтоб ты провалился со своим бизнесом! – пожелал наёмник, уже глядя на секретаря Равиша, крепко сбитого шаса в костюме-тройке. – В смысле не ты, а этот твой… Патрон.

– Как я вас понимаю! – осклабился секретарь. – Главное – не судите обо всех шасах по отдельным представителям семьи! В действительности мы – весьма доброжелательный народ.

«Да ты, если присмотреться, ещё хуже будешь, когда в возраст войдёшь!» – подумал Шарп, но вслух ничего не сказал.

Разрыв деловых отношений с Рувишем сильно подкосил его финансы: Шарп привык жить, не заботясь о случайных тратах, а некоторая скромность в больших вложениях, которой наёмник втайне гордился, теперь обернулась неприятной стороной: он так и не купил квартиру, а ведь её можно было бы сейчас продать, и не обзавелся ничем, что мог бы обратить в хоть сколько-то значительную сумму.

Между тем Виолиций, наливая наёмнику очередной стакан в «Специальном приглашении», уже смотрел на него предельно выразительно. И взгляд сей говорил:

«Опасность явно миновала, а ты ничего для меня не сделал! Почему я должен тебя поить, рискуя расположением дядюшки Грация, который и так меня терпеть не может?»

Пока эти слова читались лишь во взгляде бармена, но, учитывая, что Шарп вступил в чёрную полосу, скоро Виолиций произнесёт их вслух, и тогда в лучшем случае ему придётся выпивать в «Специальном приглашении» за свои, что окажется весьма накладным удовольствием… А не приходить в клуб невозможно, поскольку расстаться с Маргаритой выше его сил…

Вернувшись от Равиша, наёмник стал набрасывать планы стремительного обогащения. Или хотя бы получения приемлемого дохода, однако ничего путного не придумал. В Тайном Городе, как назло, наступило затишье после довольно бурной зимы, и услуги квалифицированных специалистов требовались лишь в исключительных случаях. На помощь друзей особо рассчитывать не приходилось: они не входили в элиту человских наёмников и перебивались средними контрактами. Это у Кортеса в клиентах сам Сантьяга, на выплаты которого можно себе позволить даже приобрести остров на Карибах…

Шарп уж совсем было решил поинтересоваться вакансиями вышибал, но позвонил Альфонсо да Вега и предложил встретиться.

Выбирать не приходилось.

Глава 3

Охотник, дичь, гончая

Да Вега назначил встречу в небольшом и недорогом кабачке, неподалёку от метро «Электрозаводская», вот Шарп и поленился возвращаться домой за ключами от машины: и ехать без пересадок, и от станции два шага. Конечно, рыцарь мог проследить за наёмником и заподозрить его в некредитоспособности, что наверняка сказалось бы на итоговой сумме гонорара, но… Но все знали, и люди, и нелюди, что автомобильная Москва являла собой отражение ада, и многие обладатели приличных машин спускались в метро, чтобы избавиться от пробок.

Оставалось лишь вести себя подобно обладателю приличной машины, что, несмотря на наличие у него именно такой машины, было для Шарпа немного затруднительно: последние удары подкосили уверенность наёмника, и в глубине души он чувствовал себя неудачником.

А значимые клиенты избегают серьёзных дел с неудачниками.

…Выбравшись на поверхность, Шарп добрался до указанной ресторации, которая оказалась не только обычной, человской, но и далеко не из лучших, вздохнул по дороге: «Разумеется, с таким неудачником, как я, надо встречаться где поплоше…», вошёл, взглядом отыскал да Вегу, и… и едва не расплылся в довольной улыбке, увидев на столике перед рыцарем два стакана – это был хороший признак.

«А может, вежливо отказаться? – подумал он, приближаясь к чуду. – Мол, для профессионала слишком рано начинать… Или он подумает, что я напряжён и чем-то озабочен? Проклятье, я совсем занервничал! А этот злобный дурак, может быть, опять предложит мне кого-нибудь убить! Ох, кажется, я уже понимаю, как наёмники докатываются до таких поручений».

– Ты без работы, – сообщил Альфонсо вместо приветствия.

И это было плохим признаком.

Судя по всему, на встречу он явился прямо с дежурства в Замке, даже переодеться не успел, и потому был вынужден скрывать рыцарскую одежду от обычных челов заклинанием морока. Иначе бы возникло слишком много вопросов к бордовому с золотом камзолу, ботфортам и тёплому чёрному плащу с капюшоном, покрой которого отсылал к Франции Средних веков. Мизерные магические способности Шарпа позволяли видеть истину без «различителя», но это было пределом его возможностей.

– Равиш тебя выгнал.

– Для толкового наёмника работа всегда найдётся.

Шарп присел и с некоторым разочарованием обнаружил, что оба стакана скуповатый рыцарь приготовил для себя, причём первый уже успел и выпить.

– Может, ты и толковый, но сейчас в аховом положении, – поморщился чуд. – К тому же ваша, человская, толковость весьма сомнительна.

– Зачем же позвал?

За несколько лет пребывания в Тайном Городе Шарпу приходилось не раз и не два выслушивать нытьё по поводу глупости, слабости, бестолковости и прочих способностях, точнее, их отсутствия у челов, и это ему изрядно надоело.

– Позвал, потому что за работу вы, челы, берёте недорого… Кроме Кортеса, конечно… Не к ночи будь помянут… – Вспомнив о самом известном и авторитетном человском наёмнике Тайного Города, Альфонсо так разволновался, что даже быстро оглядел через плечо зал ресторанчика, но ни самого Кортеса, ни кого-либо из его команды не обнаружил. – В общем, я знаю, что ты будешь рад моему предложению.

– В чём оно заключается? Или я должен догадываться?

Шарп не забыл о финансовой пропасти, в которую его отправил Равиш, однако самолюбивый болван, сидящий напротив, начал его доставать.

– С чего это ты разговорился?

– С того, что, судя по косвенным признакам, ты хочешь поручить мне какую-то непотребную ерунду, да ещё и за копейки.

– Лёгкое косоглазие стало следствием боевого ранения, и если ты ещё раз позволишь себе хихикнуть над ним, я тебя убью.

– И в мыслях не было.

– Я не терплю слова, начинающиеся на «кос-».

– Буду знать.

Да Вега бросил на наёмника недовольный взгляд, залпом допил стакан и вытер усы тыльной стороной ладони. Никогда раньше Шарп не замечал у рыцаря «лёгкого косоглазия», не увидел и сейчас, как ни присматривался, и пришёл к выводу, что за прошедшие годы лейтенант гвардии позволил себе слегка спятить. Возможно, на почве так и не отомщённых рогов…

Мысль оказалась пророческой.

– Я хочу, чтобы ты проследил за Виолицием.

– За кем? – Предложение прозвучало весьма ожидаемо, однако наёмник сумел изобразить удивление.

– За тем придурком, который ошивался вокруг моей жены, – хмуро уточнил Альфонсо. – И не говори, что ты его не знаешь. Или забыл.

– В общем, забыл, конечно, – не стал скрывать Шарп. – Но как раз недавно увидел его и вспомнил. Он теперь барменом служит в «Специальном приглашении». Только не в главном баре, который золотом отделан, а в маленьком…

– Я знаю, где он работает, – кивнул рыцарь. – Неудачник…

Последнее слово прозвучало с такой злостью, что наёмник счел за благо его не комментировать. И ещё он понял, что однажды развесёлый Виолиций поставил не на ту лошадь… Иносказательно говоря, разумеется…

– Ты ведь понимаешь, что я не могу болтаться в «Специальном приглашении» просто так, без дела?

– Скажи проще: тебе не по карману! – коротко рассмеялся Альфонсо. – Но тебе и не нужно быть рядом с уродом постоянно. Только в те моменты, когда я укажу. И на этот случай ты будешь получать небольшие суммы на расходы. Всё понятно?

– Э-э…

– Неужели что-то неясно? Ты совсем отупел за эти годы?

– Острота интеллекта определяется кругом общения.

– Э-э…

Некоторое время мужчины молчали, обдумывая сказанное и услышанное, после чего рыцарь заметил:

– На твоё счастье, мы давно не общались.

И Шарп с ним мысленно согласился. В противном случае после сгоряча сказанного он мог запросто отправиться домой по частям.

– Короче, работа Виолиция меня не волнует, когда он будет в баре, ты можешь спать. Но как только он выходит из «Приглашения» – ты становишься его тенью… Ты часто бывал в баре? Успел примелькаться?

– Уверен, что нет, – соврал Шарп, испугавшись, что потеряет заказ. – Там много клиентов.

– Ну вот, – облегчённо вздохнул Альфонсо. – Вот и всё. Срок контракта определять не станем, следи за ним до особого распоряжения. И каждый день присылай по почте отчёты.

– Есть что-нибудь, на что я должен обратить особое внимание?

Рыцарь прихватил себя пальцами за нижнюю губу и задумался. Воспользовавшись паузой, Шарп подозвал официантку и заказал кофе. Его принесли не так уж быстро, и всё это время взвинченный Альфонсо осуществлял напряжённую умственную деятельность, взвешивая, прикидывая и вычисляя одному ему известные факторы. И лишь когда наёмник выпил половину чашки, рыцарь оставил губу в покое и вновь подал голос:

– Пожалуй, ты прав, чел: чтобы не упустить ничего важного, ты должен знать чуть больше, чем твой телефон.

– Спасибо.

– Не перебивай меня.

– Извини.

Да Вега качнул головой, но развивать тему не стал и продолжил по делу:

– Есть предположение, что Виолиций затеял роман с женой моего руководителя, командора войны Готфрида Лихтенштайна, Роксаной. Но если хоть кто-то узнает, что я нанял чела следить за ней, ты… Я тебя не убью. Сразу. Зато заставлю годами жить в аду, пока не сдохнешь. Понял? Тем более что я и не нанимаю тебя следить за ней, ты этого просто не сможешь. Следи за концом.

– Командор войны Готфрид Лихтенштайн весьма значительная фигура, – задумчиво протянул наёмник, поигрывая щербатой чашкой. Щербатая. Плохая примета. – Это опасная игра, Альфонсо, ему не понравится, если…

– Чтобы никакого «если»! – Да Вега ударил по шаткому столику рыцарской рукой, и кофейное блюдечко взлетело в воздух.

– Я хочу сказать, что в нашем деле риск – главный фактор для расчёта стоимости услуг, – откликнулся Шарп, поймав блюдце в воздухе. – Я не отказываюсь от задания. Если мы сойдёмся в цене, то я готов.

– Сойдёмся! – рыцарь скривился. – Для наёмников так же, как для шасов, главное – деньги, так что мы сойдёмся, наёмник Шарп. И не трусь, Роксана сама сделает всё, чтобы супруг её не поймал, а значит, и ты будешь в безопасности. Она – та ещё штучка… Проклятая кобыла, позор для всей расы! Она и такие, как эта стерва…

Ещё несколько секунд да Вега посылал проклятия в адрес госпожи Лихтенштайн, а Шарп допивал кофе и обмозговывал услышанное.

Связываться с Лихтенштайном и проверять на собственной шкуре слухи о его несдержанности наёмнику категорически не хотелось, но ведь контракт-то они заключат на слежку за Виолицием, а не за женой командора, а значит, с точки зрения Кодекса, он никак не оскорбляет командора. Юридически всё чисто, но взбешённый Лихтенштайн ещё должен вспомнить о Кодексе в тот момент, когда начнёт искать, кого бы порвать в клочья, и в том, что его память сработает должным образом, имелись определённые сомнения… Но при этом не следует забывать об интересах Альфонсо. Вряд ли лейтенанта заботит честь начальника, скорее, он хочет его подсидеть и опорочить, вытащив на свет божий информацию о связи Роксаны с шаловливым концом… С третьей стороны, противостоять шаловливым концам женщины не способны по определению, даже в предельно консервативном обществе Ордена это начали понимать ещё лет триста назад и смотреть на подобные безобразия сквозь пальцы. То есть коллеги по боевому колдовству посмеются над Лихтенштайном, но и только, на карьере командора войны неверность супруги вряд ли скажется…

Или скажется?

От обилия вариантов, интересов и прочей подковёрной политики у наёмника даже голова разболелась, и захотелось ещё кофе.

«И вообще, что за глупости? Почему я нервничаю?! – торжествующе завершил собственные рассуждения Шарп. – Почти все женщины дома Чудь не имеют ни малейшего желания изменять мужьям! Скорее всего, и командорша такая же. Всё это сплетни и россказни самих концов. Вот мужская половина Ордена горазда таскаться за кем придётся, и никаких угрызений совести при этом доблестные рыцари не испытывают. Так что дело, скорее всего, кончится ничем, как и предыдущая моя работа для Альфонсо – пшиком. Да Вега явно параноик, и хотя, конечно, грех брать деньги с убогих, но в данном случае можно сделать исключение».

– И ты себе не представляешь, сколько я готов тебе заплатить, если получу то, что хочу.

– Отчёт? – не понял Шарп.

– Видеоотчёт, – уточнил рыцарь.

– Не понял? – Шарп почувствовал, что многого не учёл, но ещё не понимал, чего именно. – Как это – видеоотчёт?

– Обычный, не магический! – повторил Альфонсо. – Ну, чтобы было снято на обычный телефон или камеру… В общем, как хочешь, только без колдовства. Это обязательно. Мне нужно, чтобы с самого начала всё было чисто в этом отношении. Никакого следа Тайного Города!

«Хочет выдать за случайную съёмку какого-нибудь стрингера или вроде того… – догадался Шарп. – А зачем? Чтобы отвести от себя подозрения. Если командор узнает, что к освещению позора его жены имеет отношение да Вега, в Ордене станет на одного Альфонсо меньше. А так – рыцарь ни при чём… И я тоже. Ну не отважится же наёмник Тайного Города шантажировать жену такой персоны!»

Альфонсо тоже чем-то терзался. То ли он сказал больше, чем собирался, то ли не решил чего-то окончательно для самого себя. Игра и впрямь выглядела весьма опасной, и какая-то малодушная часть Шарпа снова заныла: «Вот бы он сейчас сказал: забудь, я всё отменяю!» Но сердце – кажется, это было оно, – решительно возмутилось: «Маргарита! Тебе нужно видеться с ней, чтобы решиться, в конце концов, заговорить и выяснить отношения! А для этого нужно ходить в «Приглашение», а для этого нужны деньги».

– Контракта не будет, – решительно заявил рыцарь. – Я имею в виду – официального. Ни текста, ни произнесения формулы. Договорённость – только между нами и только на словах.

– Но как же…

– Как я сказал, и никаких «же»! – мгновенно рассвирепел Альфонсо. – Шарп, ты уже слишком много знаешь, дошло до тебя? Всё, не смей со мной спорить. Вот твой аванс!

На стол упала карта и, завертевшись, сама скользнула Шарпу в пальцы. Он машинально схватил её и – что терять? – достал смартфон, чтобы проверить остаток. Сумма выглядела более чем симпатичной и нехарактерной для скуповатого лейтенанта.

– И помни, Шарп: если что, я тебя… – Рука Альфонсо сжалась в кулак. – Я смогу воссоздать для тебя самые страшные кошмары.

– А-а…

– А если всё пойдёт хорошо, ты будешь как сыр в масле кататься. – Альфонсо ласково улыбнулся Шарпу, и тот едва подавил желание отодвинуться от беспощадных карих глаз подальше. – Я – твой друг и покровитель. И дай мне свой телефон.

Впрочем, последнее предложение прозвучало данью вежливости: рыцарь просто протянул руку, взял со стола устройство и принялся жать на какие-то кнопки, одновременно шепча заклинания. Объяснять свои действия он не собирался, лишь о результате сообщил:

– Теперь нас никто не прослушает.

– Даже «Тиградком»?

– Ну… – По общему мнению, маги-хакеры, работающие в телекоммуникационной компании Тайного Города, могли взломать любое устройство, поэтому рыцарь чуть осадил: – Они – могут. Но до их участия в нашем маленьком расследовании дело не дойдёт.

– Надеюсь.

– Трус.

– Чел.

– Это я и имел в виду.

Шарп вздохнул.

– А для главной съёмки купи другой аппарат, – распорядился да Вега. – Но не шикуй, выбери что-нибудь простенькое, обычное. Ну, или… Ты должен знать, что используют для съёмок челы! На что снимают то, что Служба утилизации потом обзывает «челябинским метеоритом» или «русской подлодкой у Стокгольма»?

– На телефоны и снимают, – пожал плечами Шарп. – Или на автомобильные видеорегистраторы.

– На автомобильные? – Рыцарь сплёл пальцы. – Нет, так они вряд ли подставятся… Купи, значит, какой-нибудь телефон прямо сейчас. Ты должен быть готов в любой момент.

– Да понял я! – Наёмник терпеть не мог зануд и занудства. – Несу дежурство в «Специальном приглашении», таскаюсь за Виолицием после его работы. Если появляется Роксана Лихтенштайн, сообщаю вам. И всегда на связи.

Альфонсо посмотрел на Шарпа с таким сомнением, что наёмник не сдержал кривой ухмылки. Которую тут же, пока не случился очередной расистский выпад, отнес к следующему вопросу:

– А если ничего не случится? В смысле, если Роксана не появится?

– Появится, – с уверенностью, которая выдавала в нём давно и прочно обманутого мужа, ответил Альфонсо. – Проваливай.

И Шарп с радостью исполнил официальное распоряжение нанимателя.

* * *

Работа наёмника, когда он о ней рассказывает, изобилует тайнами и опасностями. Но девушки, которых наёмники таким образом пытаются охмурить, даже не представляют, что это за тайны и каковы опасности. Им видится высокая политика, совмещённая с поединками, и такое действительно случается. Но куда чаще под тайнами понимаются личные и деловые секреты, а под риском – шанс нарваться на пулю в спину или оказаться лицом к лицу с разъярённым «объектом», тоскливо матеря про себя сбежавшего работодателя.

«В плюсе: деньги и возможность разобраться в моих чувствах с Машей. Вот сегодня же поговорю! – рассуждал Шарп на пути к метро. – Минусы: я влез во внутренние разборки чудов, и случись что, защищать меня никто не станет… Ах да, ещё я теперь слежу за Виолицием, которого обещал охранять за дармовую выпивку… Неудобно получается…»

Однако душевные терзания не помешали наёмнику заняться неотложными делами.

Первым делом он заскочил к знакомым шасам и купил несколько артефактов, как нужных для предстоящего расследования, так и «условно нужных», то есть которые, «возможно, потребуются», то есть те, которые Шарпу давно хотелось купить, да всё недосуг, а тут такое дело – рыцарь платит.

Затем наёмник отправился на «Горбушку», смешался с толпой, побродил по лавкам, убедился, что поблизости нет ни одного жителя Тайного Города, незаметно запустил артефакт морока, превратившись для окружающих в хмурую полную тётку с крашенными под блондинку волосами, и под этой личиной купил за наличные простенький телефон с достаточно приличной видеокамерой.

Заодно попросив Спящего, чтобы она ему не понадобилась. Наёмник не имел ничего против того, чтобы подработать, посидеть в баре за счёт да Веги, но искренне считал, что наилучшим результатом его расследования станет отсутствие результата.

«Ну, пожалуйста, сделай так, чтобы Роксана отвергла ухлёстывания Виолиция… Или чтобы Виолиций не заинтересовался Роксаной… Или чтобы вся их связь оказалась плодом воображения Альфонсо…»

Однако Спящего Шарп упрашивал уже по дороге в «Специальное приглашение» и последнее предложение произнёс, переступая порог и со всей возможной невозмутимостью кивая молчаливым, держащимся в тени Носферату.

А ещё через секунду от невозмутимости наёмника не осталось и следа – он увидел Маргариту. Которая, чуть приподняв брови, скептически оглядела его гардероб. Проклятье! Шарп ведь сегодня не собирался в клуб и выглядел весьма демократично.

– Вы сегодня хороши, как никогда! – пробормотал он, пытаясь сгладить ситуацию.

– А я думала, что всегда идеальна… – Она остановилась и прищурилась так, словно прикидывала, как давно он не брился. Глядя на её пушистые ресницы, Шарп искренне захотел оказаться где-нибудь в другом месте. – Иногда мне кажется, что вы хотите со мной о чём-то поговорить, а вот сейчас – что хотите уйти.

– Я… Я к Виолицию, – вырвалось у наёмника. – В смысле, я к Виолицию в бар.

– Вы, я смотрю, крепко сдружились, – хихикнула Маргарита.

– Разве это плохо?

– Смотря чему вы у него научитесь… – Шарп вспыхнул и только теперь сообразил, что о его дружбе с концом могут ходить самые разные слухи. Например, что пытливый чел пытается разжиться у прирождённого дамского угодника необходимым опытом… – Но вы ступайте по своим важным делам, а мне пора сдавать смену. Увидимся!

– Увидимся, – пробормотал наёмник.

Маргарита развернулась, он уставился на её изящную фигурку, а она обернулась как раз в тот момент, когда его взгляд опустился чуть ниже спины! Ну что за невезение?! Шарп покраснел, как рак, выдавил из себя беспомощную улыбку и неожиданно произнёс:

– Маша! Я могу пригласить вас пообедать? Хотя бы здесь?

«Идиот! Ну кто же станет обедать там, где работает, да ещё со мной, да ещё после такого, да ещё небрит, и вообще она разрешала называть её Машей или нет, и…»

– Если дождётесь у бара, то я скоро приду! – Девушка легко улыбнулась, махнула рукой и исчезла за дверью.

А Шарп торопливо бросился к «своему» бару.

«Выпить! Выпить и понять, что происходит! О чём ты с ней будешь говорить, урод, ну о чём?! Да тебе легче с тремя хванами на «стрелке» говорить, чем с ней!»

Кивнул Виолицию – тот был занят обслуживанием каких-то челов, то ли министров, то ли генералов, – и уселся на табурет рядом с молодым шасом, похожим на топ-менеджера солидной похоронной конторы.

– Рад вас видеть!

– Взаимно, – отрывисто ответил наёмник, не подумав, с какой это стати к нему обратился незнакомец.

– Вы меня не помните?

– А должен?

– Я – Рут, внук Равиша…

– И его секретарь! – Шарп крепко пожал протянутую руку. – Извини, не узнал, богатым будешь…

– Надеюсь.

– Вы не надеетесь, вы для этого живёте.

– И это правда.

С Равишем наёмник всегда общался один на один, без свидетелей, и часто – поздними вечерами, в пустом офисе, а то и вовсе в ресторанах, поэтому к секретарю старика особо не приглядывался. Ну, сидит какой-то за столом в приёмной, ну, приносит бумаги и кофе…

– Как поживает ваш уважаемый дедушка? У него случайно не пошатнулся бизнес?

– Вы шутите? – Шасы плохо переносили намёки на разрушение бизнеса, даже в переносном смысле.

– Ха-ха-ха… Конечно.

– Я так и подумал. – Рут ехидно прищурился. – Понимаю вашу обиду, но вы должны понять: коммерческая необходимость превыше всего. Дед решил, что индийское направление перенасыщено, и переключился на другие рынки.

– Другие рынки? – Шарп обиженно хмыкнул. – «Индия» – это же не только Индия как таковая, это огромный регион! Индокитай, Гималаи… Индонезия совсем слабо разработана, а я почти вышел на след гарнитура, которому семь тысяч лет!

– Не будьте наивным… Виолиций, друг мой! Угости господина Шарпа тем, что он обычно пьёт! – Шас подмигнул наёмнику и закончил: – За мой счёт, разумеется!

– Чему обязан? Я, вообще-то, не девушка и вполне кредитоспособен.

– Не сомневаюсь, но вот у Виолиция дела не так хороши… Его дядя на днях провёл внезапную ревизию и выяснил, что из бара куда-то утекло изрядное количество спиртного… Вы ведь знаете Грация, дядю Виолиция? Порой он бывает таким шумным…

Наёмник покосился на печальную, как будто её вымочили в растворе тоски, физиономию конца и понял, что дармовая выпивка закончилась.

– Но я, если позволите, продолжу о мебели. Когда вам говорят, что гарнитуру семь тысяч лет, то в самом лучшем случае перед вами трехтысячелетняя подделка.

– Трехтысячелетняя подделка? – повторил наёмник, сделав упор на возрасте.

– Дешёвка! – радостно подтвердил Рут. – Особенно когда дело касается Индонезии.

– Вы смеётесь?

– Это очень старый трюк, который неоднократно проделывали задолго до нас… – Шас делано зевнул. – Однажды некто понимает, что эры и века сменяются, а интерес к старине и предметам обихода остаётся, и подержанные вещи – соответствующего качества, разумеется, – непрерывно растут в цене. Этот сообразительный некто ненадолго открывает цех для трудолюбивых местных жителей, по дешёвке создаёт запас предметов: мебель, украшения, «священные сосуды», статуи и прочая дребедень, и надёжно их консервирует на длительное время, чтобы наследники смогли неплохо разжиться.

– Длительное время – это сколько?

– Чем больше, тем лучше! – махнул рукой Рут. – Деньги могут обесцениться, однажды даже золото стало ненадёжным – в эпоху расцвета Алхимии, – а вещи, если их правильно подобрать и хорошо сохранить, приносят колоссальную прибыль. Представьте: Раннее Средневековье, дикость, вши, феодалы жрут в одном зале с собаками, тут же спят и тут же, извините, справляют нужду. И вот среди этого гадючника появляется молодой, образованный… бизнесмен, который на пару с талантливым скульптором создаёт кучу римских статуй и закапывает их в укромных местах. Представили? В девятнадцатом веке их выкапывают и впаривают челам под видом античных сокровищ. Доказать подделку практически невозможно. Потомки рыдают от счастья и ставят образованным предкам памятники в натуральную величину в античном стиле.

– Элегантно.

– Рутина на самом деле, – отмахнулся Рут. – Весь фокус в грамотном планировании.

– Нам, челам, об этом беспокоиться не следует.

– Не скажите! – не согласился молодой шас. – Челы живут быстрее, но и предпочтения у них быстрее меняются. Когда-то «Битлз» пели за гроши и за гроши же были готовы продавать какие-нибудь вещи, отдавать свои первые инструменты просто в обмен на новые, а автографы вообще раздавали бесплатно. Теперь, насколько мне известно, кое у кого скопилась огромная куча этого барахла, и всё, что ему остается делать, – не ронять рынок, не выбрасывать помногу. Ныне живущие челы, займись тогда подобным бизнесом, сейчас озолотились бы, и у некоторых, кстати, получилось заработать, но, насколько я понимаю, случайно.

– Ну… – Шарп попытался вдуматься в смысл произнесённого Рутом. Между тем Виолиций поставил перед ним стакан, но тут же отошёл к клиентам. – Это же «Битлз»! Кто тогда мог угадать?

– Тот бизнесмен, который это делал, не угадывал! – рассмеялся Рут. – Правда, ему помогли определиться с волной грядущей популярности определённого типа музыки, но дальше бизнесмен сам понял, к чему приведёт очередное человское помешательство, вложил небольшие средства, свёл вместе нескольких перспективных музыкантов… Конечно же, он не ставил на одних только «жуков», не клал все яйца в одну корзину и финансировал несколько групп. Или, как модно ныне выражаться, стартапов. Расходы на начальном этапе оказались больше запланированных, но один-единственный верный выстрел тысячекратно их окупил.

– Да этих групп было как собак нерезаных! – заспорил Шарп. – Как тут угадать, какая прославится?

– Надо было покатить снежный шар с горы, – терпеливо, но и с удовольствием пояснил шас. – Вам вот не удивительно, что, вспоминая названия музыкальных коллективов тех лет, вы постоянно попадаете в Британию? Если бы всё происходило само собой, то Америка затмила бы всех, но бизнесмену, о котором я говорю, в силу ряда обстоятельств было удобнее работать на островах, и – вуаля! Ну, а когда ком покатился, деньги стали вкладывать все: и челы, и наши, но эти деньги работали на рост состояния одного бизнесмена, который стоял у основания, был «Инвестором № 1», и до сих пор на его складах валяется куча древнего барахла, доставшегося от будущих звёзд. И потому эти звёзды ещё долго не погаснут, и о них будут периодически напоминать: бизнесмен позаботится об этом, пока не распродаст весь запас.

– У него там много всякой ерунды хранится, если так! – предположил Шарп, уже понимая, о ком речь. – Он не мог не ошибаться.

– Да, но не случится ли так, что вдруг воссияет звезда, казалось бы, давно забытая? Что, если кто-то, учтя конъюнктуру, выбросит на рынок якобы «утерянные» записи? А уже вслед за ними – галстуки, салфетки с текстами, разбитые гитары…

– За вашего дедушку! – Шарп сделал большой глоток. – Надо же, как много у Равиша интересов.

– Куда больше, чем кажется. Так что он может позволить себе быть грубоватым. А я – нет. – Рут изящно, одним движением, извлёк откуда-то и положил на стойку визитку. – Может быть, наёмнику интереснее работать с теми, кто только начинает путь? Вот, скажем, дядя Виолиция, почтенный Граций, и не подумает иметь дело со мной, он сразу пойдёт к старому Равишу. А Виолиций со всеми проектами должен идти к таким, как я.

– А это не Граций, часом, помогал твоему дедушке минимизировать риски на рынке британской поп-музыки в шестидесятых? – Шарп следил, как подвыпившие челы, пошатываясь, покидают бар, оставляя Виолиция без занятия. – Рут, не темни. У тебя есть для меня работа?

– Разумеется! – просиял молодой шас.

«Он знает, что я на мели, он знает, что я неплохо поработал для его деда, и теперь хочет приобрести мои услуги по дешёвке, – дошло до наёмника. – Сукин ты сын! А ещё – верный сын своего народа».

– У меня уже появился солидный клиент. – Шарп усмехнулся и кивнул концу: – Виолиций! Повтори за мой счёт!

Шас слегка погрустнел и с печалью уставился на визитку, к которой наёмник даже не прикоснулся. Зато конец, услышав, что клиент готов платить лично, переместился поближе.

– Привет, Шарп, извини, что не подошёл сразу – был занят. И я очень рад, что у тебя всё наладилось.

– У меня и не разлаживалось! – делано хохотнул Шарп, в очередной раз понимая, что его личность тут обсуждали, и не раз. – У меня всё в шоколаде.

– У нас тоже всё скоро будет! – Виолиций улыбнулся, но почему-то потер ухо. – Дядя, правда, мной недоволен, но скоро он изменит своё мнение! Рут, ты рассказал о нашем проекте?

– Не успел, – грустно проронил шас. – Да и что такого особенного?..

– Мы ставим мюзикл! – зашептал Виолиций, перегнувшись через стойку. – Мюзиклы в Москве любят, но их ставят гораздо меньше, чем надо бы. И поэтому я готовлю настоящую бомбу!

– С мировым бюджетом?

Компаньоны скисли ещё больше.

– Бездарное произведение не спасёт даже десятизначный бюджет, поэтому я делаю ставку не на антураж, а на содержание, – пробубнил Виолиций. – Я просчитал: тут главное – толковый, популярный и доходчивый сюжет. Выпьешь ещё?

– Ну да, – кивнул наёмник. – На мюзикл «Преступление и наказание» я бы не пошёл. Выпью.

– Значит, я правильно сделал, что его вычеркнул, – удовлетворенно пробормотал конец. – Правда, были мысли оставить только первую часть, она поживее… Ну, знаешь, старуху-процентщицу топором – это нашло бы отклик у зрителя!

– Конечно! – шас всплеснул руками, едва не сбив со стойки коктейль. – Грабь, убивай честных бизнесменов! Только этого все и хотят…

– Но я не придумал, чем закончить историю, – договорил Виолиций. – Если просто арестовать Раскольникова, получится грустный финал, который невозможно продать. А если бы он женился на Лизе и убежал с ней в Америку, мы получили бы плохую прессу. В общем, я оставил эту затею. И нашёл другой сюжет, куда лучше! Наш мюзикл будет называться… «Робинзон Крузо»!

И почему-то оба, и конец, и шас, уставились на наёмника. По всей видимости, они впервые делились грандиозным планом с незаинтересованным лицом, более того, с потенциальным зрителем, и теперь напряжённо ждали реакции.

– Не маловато ли там персонажей? – осведомился Шарп. – Робинзон и Пятница, если я правильно помню.

– Робинзон и Пятница – это ведь на самом деле не все! – Виолиций зажмурил глаза от удовольствия. – Только прошу, никому не рассказывай, ладно? Так вот, либретто пишет сама Марья Хромцова, и получается отлично. В мюзикле будет резко усилена роль козы, сейчас как раз подбираем актрису. Попугай уже есть, но его имя – секрет. Спорим, что не угадаешь?

Наёмник, не слишком хорошо знакомый с российской эстрадой, припомнил всё же про себя несколько фамилий и решил, что сгодился бы любой.

– Нет, не угадаю.

– То-то же! А кордебалет дикарей! Обломки корабля на сцене и в зале! Жертвоприношение обнажённой девственницы!

– Какая ещё девственница? – «Робинзона» Шарп читал давно, ещё в школе, но твёрдо помнил, что никаких девственниц на острове в жертву не приносили. Обошлось и без этого.

– Хромцова сказала, что все объяснит! С таким подходом мы просто порвём рынок и в Тайном Городе, и снаружи. Ну, а потом гастроли, сам понимаешь. Надо выходить на новый уровень! Рут мне помогает по финансовой части.

Наёмник посмотрел на шаса, но тот почему-то спрятал глаза.

– Надеюсь, ты меня не для пения нанять собрался? Должен тебя разочаровать: я даже за топор не спою.

– Да нет, у нас просто возникли некоторые проблемы с охраной, – зашептал Виолиций, не позволив шасу ответить. – Понимаешь, нужна секретность. Если кто-нибудь пронюхает о постановке – сенсации не получится, и денежки тю-тю… А к кому нам обратиться?

– Сторожить сцену? – Наёмник пожал плечами. – К Красным Шапкам. Дёшево и сердито. А больше и не заинтересуется никто.

Судя по взглядам, которыми обменялись продюсеры, этот вопрос они неоднократно обсуждали и пришли к точно такому же выводу. И к наёмнику они обратились вовсе не за советом.

– С дикарями дело иметь трудно, – проворчал Рут.

– Кто знает, в какую сторону алкоголь им мозг вправит? – хихикнул конец.

– Ненадёжные они…

– А некоторые – буйные.

– Шарп, ты не мог бы нанять их для нас? Ну, как бы от своего имени, а? У тебя ведь связи…

– А мы возьмем тебя в долю, – брякнул Виолиций.

– Тебе Граций ухо не оторвал? Я оторву! – взъярился Рут. – Финансами занимаюсь я и только я!

– Да ладно вам! – Шарп, повеселевший от выпитого и услышанного, вынул из ладошки шаса визитку и сунул её в карман. – Есть у меня более-менее вменяемые Шапки на примете. Завтра расскажете, что конкретно требуется, а я посчитаю, за какую сумму соглашусь сотрудничать.

Шас, всё ещё злясь на компаньона, кивнул.

«А ведь телефон, с которым поработал мой друг Альфонсо, вполне возможно, позволяет ему слышать наш разговор, – подумалось Шарпу. – Даже наверняка. Ему, конечно, наплевать, но всё равно получается, что я уже нечестно играю с парнями. Да и Виолиций… Может быть, как-то предупредить его, чтобы не смел даже смотреть на командоршу? Написать, скажем, на салфетке… Но этот балбес наверняка понесёт какую-нибудь чушь, и Альфонсо, если он нас слышит, всё поймёт! Однако надо как-то обезопаситься, уж очень рискованная игра. Заработать на охране этого мюзикла пару копеек, ничего не делая, – и то приятнее».

Но всерьёз расстроиться Шарп не успел, позади послышались лёгкие шаги, и, обернувшись, он увидел Маргариту.

«Надо будет расспросить Рута, как его дед связан с Машей…»

– Он сам платит, – испуганно, как показалось Шарпу, сообщил конец. – Пишу на его счёт.

– Знаю. – Девушка обворожительно улыбнулась. – Я не с проверкой пришла, а за твоим собеседником.

– Я готов, уже готов! – Шарп суетливо сунул полученную от Альфонсо карту Виолицию, и тот мгновенно снял деньги. – Вот и всё. А нас проводят? То есть – столик есть свободный?

– Лозунг нашего клуба: «У нас всегда найдется свободный столик!»

– Для всех?

– Для тех, кто может себе его позволить.

– Я так и подумал.

И они удалились, оставив конца и шаса… скорее всего, сплетничать.

И завидовать.

* * *

Для обеда Маргарита выбрала уединённую беседку с видом на реку, очень похожую на ту, в которой Шарп развлекался во время своего первого визита в «Специальное приглашение».

– Вам здесь будет удобно? – издевательски изломив бровь, осведомилась Маргарита, и наёмник кинулся отодвигаться для неё стул. – Ну, наконец-то. – А устроившись, тут же спросила: – Шарп, как вас зовут?

Меню лежали на столе, и наёмник вцепился в своё, как в спасательный круг. Какое имя назвать? То, что дали при рождении, уже давно не казалось своим. Будто бы так звали одного мальчика, которого Шарп вспоминал порой как друга детства. Окликнут в толпе – он и не подумает обернуться. Было ещё несколько, но ни одно из них сейчас не казалось наёмнику подходящим. Ведь так его будет называть Маша!

– Хорошо, значит – просто Шарп. – Маргарита тоже открыла меню. – Не могу сказать, что мне нравится, но как вам угодно.

– А как вам угодно? – Наёмник положил локти на стол, стараясь расслабиться. – Я серьёзно. Как бы вам хотелось, чтобы меня звали?

– Занятный вопрос, – рассмеялась девушка. – Что, Шарп, серьёзно хотите, чтобы я вам придумала человеческое имя? Лучше просто соврите что-нибудь, если не доверяете.

– Я доверяю, – с нажимом произнёс наёмник. – Не знаю почему, но доверяю. Наверное, просто потому что хочу доверять. Но я не могу…

– Ладно, начнём с чего-нибудь попроще! – Она выставила вперёд ладони, и он поразился, какие у неё длинные, красивые пальцы. – К нам как раз идёт официант…

Маргарита сделала свой заказ быстро, по памяти. Шарп же, не так хорошо знакомый с меню, да ещё и порядком обескураженный, задумался, и тогда она без спроса помогла.

– Моему кавалеру принесите, пожалуйста, крабовый салат, почти сырой стейк, фри и двойную порцию «Людь непобедимая» без льда. От десерта он откажется.

Официант кивнул и бесшумно покинул беседку.

– Вы чем-то недовольны, Шарп? А сказали, что доверяете мне!

– Да нет, я бы, наверное, так и заказал… Вы что, читаете мои мысли?

– Полагаете, это трудно? – Он вздрогнул. Маргарита вздохнула. – Нет, в данный момент в вашей голове не было мыслей, пригодных для чтения, но я успела сформировать о вас определённое мнение… Оно ошибочно?

– Нет-нет, всё верно! То есть я не знаю, но… – Теперь Шарп до посинения стиснул столешницу. Надо было каким-то образом перехватить инициативу, а то уж очень глупым разговор получался. – Маша, а какое мнение должен сформировать я? Я ведь так ничего о вас и не знаю. Мне сказали, что в Тайный Город вас ввёл Равиш, и вы тут работаете на его друга. Как так вышло?

Прежде чем ответить, Маргарита некоторое время смотрела куда-то ему в лоб, и Шарпу даже показалось, что кожа там сейчас задымится.

«Что я наделал? Разве можно вот так, сразу? Я что, намекал на что-то, да? Идиот!»

– Я вам отвечу честно, а потом вы мне ответите честно. Договорились? Просто: да или нет?

– Да. – Он даже мечтать не мог о таком предложении. – Согласен!

– Равиш ввёл меня в Тайный Город, чтобы продать Грацию. Таково было наше соглашение. Я нуждалась в защите, и Равиш помог мне, но получил права моего агента. После этого он от моего имени заключил с Грацием контракт, по которому я здесь и работаю. Меня эта ситуация совершенно устраивает. Это – то, что я называю откровенным ответом. Если вам интересно, что во мне такого особенного, то… Я ещё не знаю, могу ли доверять вам. Поэтому слушайте мой вопрос: как ваше имя?

– Лука, – сказал Шарп и отчего-то сглотнул. – Так меня назвали родители.

Кажется, к мальчику «из детства» придётся привыкать.

– Вы не на допросе, Лука! – Маргарита усмехнулась чему-то. – Знаете, я тоже хочу вам доверять. Так уж вышло, что я не очень хорошо схожусь с людьми. Но вы мне нравитесь. Хотя сами себя, наверное, считаете жуликом и пройдохой.

– А это не так? – почти с вызовом спросил Шарп.

В конце концов, он – наёмник. И ему приходилось делать разные вещи. И даже сейчас…

– Здесь я каждый день вижу немало настоящих мерзавцев. А вот вы… Вы переживаете за Виолиция. Чувствуете себя виноватым. Разве не так? – Девушка грустно улыбнулась. – Чувство вины в нашем клубе – большая редкость. И тем вы привлекаете внимание.

– Вы читаете мои мысли? – повторил Шарп.

– Нет. Не мысли… Мысли никто не читает… Только людей.

Появился официант с подносом, на котором среди блюд лежало невидимое время, так нужное Шарпу, чтобы перевести дух. Маргарита будто намекала ему на что-то, но он пока не мог её понять.

«Что она на самом деле знает обо мне?»

Наёмнику совсем не хотелось, чтобы девушка решила, что он сознательно обманул Виолиция и воспользовался его страхом перед Альфонсо. Но, может быть, именно так и вышло? Шарп злоупотребил наивностью конца, лишь делая вид, что может чем-то помочь. А теперь ещё и обязался следить за ним и сделать этот чертов «видеоотчёт», если Виолиций сдуру завалит Роксану… И…

«Проклятье!»

Мысленно выругавшись, Шарп сообразил, что смартфон, побывавший в руках да Вега, спокойно лежит в кармане. А если рыцарь слушает их разговор? Похохатывая над его попытками ближе познакомиться с девушкой? От этой мысли стало противно. Наёмник полез в карман, случайно толкнул локтем официанта, извинился и замер в неловкой позе, не зная, что предпринять.

– Мешает телефон? – догадалась Маргарита.

– Очень.

– Положите на стол. Или киньте его в реку! Мне иногда очень хочется.

– По условиям контракта я должен всегда быть на связи… Можно, я его подальше положу? А то мне кажется, что он вот-вот позвонит и испортит нам обед! – натужно соврал Шарп. – Вот туда, на травку, можно?

– Можно, только не забудьте потом. Даже знаете что? Положите его ещё дальше, в кусты. Здесь не пропадет. А свой срочный вызов переадресуйте на мой. Вы ведь через «Тиградком» подключены? Умеете? Я продиктую цифры.

– Умею, – кивнул Шарп и послушно набрал номер, вгоняя его в программу переадресации.

Теперь у него был телефон Маши, а он даже не просил! Но что, если Альфонсо все слышал? Ему совсем не понравится, что с «закрытого» смартфона наёмника вызов с его секретным разговором пойдёт на телефон Маргариты. Это было неправильно, но Шарп сделал это. Когда он оставил смартфон метрах в двадцати и вернулся к столу, Маргарита положила приборы рядом и продолжила разговор:

– Беседка защищена от подслушивания, Лука, и теперь ваш телефон тоже нас не слышит.

– Как вы поняли?

– Догадалась. А ещё я чувствую, что вам нужна помощь… Это так?

Ответить честно? Промолчать? Отвести глаза? Если бы девушка нравилась наёмнику хотя бы на гран меньше, он так и поступил бы, но они начали откровенный разговор, и Шарп не видел причин его прекращать.

– Я немного запутался.

– И хотите об этом поговорить?

– Не откажусь от совета.

Разговор шёл не так, как представлялось наёмнику, но он вдруг поймал себя на мысли, что так даже лучше: сейчас он раскрывался Маргарите, можно сказать – исповедовался, это делало их ближе.

– Тогда рассказывайте, Лука. Налейте мне вина и начинайте. Обещаю, всё останется только между нами.

«А эта беседка – не прослушивается, случайно, по личному распоряжению господина Грация? – отчаянно пискнул кто-то в душе Шарпа, но другой голос ответил: – Нет! Прослушки тут, конечно, полно, Граций не зря сюда высокопоставленных челов приманивает. Но Маша не привёла бы меня сюда, если бы нас слышали. Чёрт возьми, да должен же хоть кому-то доверять полностью! Иначе просто… Скучно жить».

– Маша, то есть Маргарита… – осторожно начал он, наполняя бокал девушки. – Я – обыкновенный чел с весьма слабыми магическими способностями. Я никогда не стану великим колдуном, но мне повезло – я оказался в Тайном Городе, я выжил здесь, стал своим и, можно сказать, вполне доволен жизнью… Ну, почти доволен. Просто бывают иногда неприятности, и… Я не знаю даже, с чего начать.

– С Виолиция, – подсказала Маргарита. – Чего вы стыдитесь?

Шарп глубокого вздохнул и, так и не прикоснувшись к стейку, всё рассказал. И про то, как следил за Виолицием и женой Альфонсо несколько лет назад, и про то, как Авиценна рассказал о заказе на убийство, и почему выпивал в «Специальном приглашении» за чужой счёт… А заодно – о нынешнем контракте, согласно которому обязан предоставить клиенту «видеоотчёт», если конец совратит Роксану.

Наёмник не смотрел на девушку, потому что был уверен, что увидит в её глазах осуждение и презрение. Да он бы и в своих собственных увидел то же самое, заглянув в зеркало, потому что выбранная некогда профессия показалась Шарпу грязной и подлой.

Но когда наёмник закончил и всё же взглянул на Маргариту, то обнаружил, что она смотрит на него с интересом.

– Лихо! – произнёсла девушка, залпом допив вино. – Наливайте ещё, Лука.

– Что лихо? – растерянно уточнил наёмник.

– Я хочу сказать: это же интересно! Тайны, чужие секреты, скелеты из шкафа, отложенная на годы месть… Опасная игра, чёрт возьми!

– Вы полагаете? – промямлил Шарп, наполняя бокал.

– Ну конечно! Альфонсо нужен видеоотчёт, значит, он намерен жёстко скомпрометировать эту, как ее?

– Роксану Лихтенштайн.

– Да! Может, он влюбился в супругу командира, получил от ворот поворот и теперь мечтает её изничтожить?

– Вряд ли тут дело в страсти, – стыдливо протянул Шарп. – Вы ведь помните, как говорят о женщинах Ордена?

– Верно! – Девушка коротко рассмеялась. – Но в таком случае получается, что Альфонсо рвётся к власти, хочет убрать командира, и сей сюжет ещё интереснее!

Глаза Маргариты сверкали, и наёмник никак не мог понять, какую роль в этом блеске сыграли два бокала красного…

– А может, и не во власти дело, – произнёс Шарп, утирая со лба пот – как же тяжело иметь дело с увлекающимися натурами. – Вы забываете, Маша, что Альфонсо следил за женой и явно подозревал её в связи с Виолицием. И сейчас снова всплывает Виолиций…

– Давай на «ты»! – бросила Маргарита и на миг прикусила губу, задумавшись. К еде она так и не притронулась. – Виолиций, Виолиций… Подозреваешь, что Альфонсо хочет достать его?

– Предполагаю. Если да Вега до сих пор ненавидит нашего скромного бармена, но боится связываться с Грацием, то пазл складывается. Альфонсо делает так, что Роксана и Виолиций становятся популярны, Лихтенштайн впадает в бешенство – его необузданность известна всему Городу, – проделывает с Виолицием много всего интересного, и Альфонсо отомщён.

– Но что тебя тревожит?

– Не что, а кто, – поправил девушку наёмник. – Командор войны Готфрид Лихтенштайн, разумеется. Если он узнает, что это я снял видеоотчёт, мне придётся думать, кем стать в следующей жизни, потому что эта трагически оборвётся.

– Пожалуй, – не стала спорить девушка. – Готфрид – выходец из ложи Саламандры, но его даже Драконы побаиваются, а этих здоровяков трудно прошибить.

– Угу.

– Только не думаю, что командор на тебя выйдет.

– В смысле?

– Учитывая обстоятельства, Альфонсо убьёт тебя сразу после публикации видеоотчёта, – спокойно произнесла Маша. – Причём опубликовать его он тоже прикажет тебе.

– Звучит логично и… безрадостно. И… И получается, что ты теперь в опасности, я ведь всё рассказал тебе.

– Ха-ха, ты мне нравишься, Лука! – Маргарита наконец придвинулась к столу, но салат ковырнула без интереса. – При чём здесь я? Мои показания чего-то будут стоить только в том случае, если ищейки Ордена доберутся до тебя и установят твою связь с Альфонсо. Без тебя – я просто болтливая чела, мало ли что я скажу? Ты в опасности, мой друг, понимаешь? Ничего, что я назвала тебя другом?

– Ну… – Шарп опять «завис». Другом он хотел быть всё меньше. – Ну…

– Хороший ответ, как ни странно! – рассмеялась Маргарита. – Теперь надо придумать, как предупредить Виолиция.

– Ты не можешь, ты должна остаться в стороне.

– Расскажи ему сам.

– Он не поверит.

– Расскажи ему правду.

– Он перестанет со мной разговаривать.

– Придумай что-нибудь.

В принципе, прозвучал универсальный рецепт на все случаи жизни: «Придумай что-нибудь» – оригинальный, неожиданный и идеально подходящий именно к этой ситуации. Другое дело, что не у всех получаются качественные выдумки.

– Я постараюсь, – с сомнением произнёс наёмник.

– Постарайся, – твёрдо велела Маргарита. – И проследи за тем, чтобы Роксана не оказалась поблизости от моего бармена…

Шарп только кивнул, набивая рот. И попытался понять, нравится ему командирский тон девушки или нет.

Но чарующие серые глаза не отпускали.

– Во-первых, иди и подбери свой телефон, ты о нём забыл. Во-вторых, отмени переадресацию, а то твой мерзавец Альфонсо очень удивится. А в-третьих, продолжай делать вид, что отрабатываешь его деньги.

– Это нечестно.

– Он не заключил контракт, вот это действительно нечестно. Так что вы квиты.

– Гм… Пожалуй.

– Покарауль Виолиция, вдруг придёт эта командорша? Если что интересное – сразу звони мне! Но телефон попроси у Виолиция. Увидимся завтра.

Шарпу пришлось согласиться, и Маргариту он проводил только до выхода из клуба. Губы охранника-масана тронула лёгкая улыбка, но означала ли она хоть что-нибудь – никто не смог бы сказать.

Ероша короткие волосы, Шарп вернулся в бар. Рут давно ушёл, а Виолиций, лишь кивнув наёмнику, продолжил заниматься посетителями. Шарп устроился в уголке, взял коктейль и бездумно уставился в экран настроенного на человский канал новостей телевизора.

– Как стало известно из достоверных источников, адвокат предпринимателя Долинского, на которого в России заведено несколько уголовных дел, пытался договориться со Следственным комитетом о статусе свидетеля, но получил отказ. Напомним, что в настоящее время Вениамин Долинский находится в Лондоне и отказывается возвращаться в Россию без получения гарантий…

«Скучно… Глупо… Никому не нужно. Лондон, Следственный комитет, адвокаты… То ли дело – разъярённый рыцарь. Вот это – настоящая проблема…»

Наёмник без интереса посмотрел на физиономию беглого богача и сделал большой глоток коктейля.

Глава 4

Одиночество в тумане Альбиона

Дела Вениамина, можно сказать, рухнули.

Да, он успел вовремя удрать и деньги заблаговременно увёл в Европу с помощью жены, но… Но что те деньги? Бизнес – вот основа, а бизнес остался в России, и теперь его рвали на куски те, с кем Вениамин совсем недавно пил коктейли. Созданная в девяностых империя распадалась на глазах, а сам Долинский оказался под прицелом Следственного комитета и не мог прекратить дело ни за какие деньги. То ли могущественные враги пошли на принцип, то ли его решили показательно принести в жертву, параллельно объясняя прочим «долинским», что следует соблюдать правила игры. Вениамин, разумеется, не сдавался, повис на телефоне, засылал к нужным людям адвокатов и просто доверенных лиц, предлагал компромиссы, но… Но стена оказалась глухой. Адвокаты разводили руками. Доверенных лиц с каждым днём становилось всё меньше. Состояние Долинского таяло, а сам по себе он оказался никому не нужен.

Это бесило, жгло изнутри.

Денег Вениамин вывел немало, понимал, что нужно иметь «подушку» для мягкой посадки, но пока не знал, что с этими деньгами делать. Одно дело – вести бизнес на Родине, в России, где всё изначально понятно и ходы известны, и совсем другое – на Западе, где все ниши плотно забиты конкурентами, а зайти с заднего крыльца оказалось совсем непросто. Схемы местного бизнеса мало отличались от российского: делись – и будет тебе радость, но с кем делиться? Каким процентом? С чужаком никто не хотел иметь серьёзных дел, и бизнес, который Долинский потихоньку начал развивать на новой родине, не ладился, принося сплошные убытки.

– Да не принимают они нас! – заявил ему в баре бывший однокурсник, Никита Спиваков. – Ни у кого из наших тут дела не клеятся. Рады, сволочи, что мы деньги сюда переводим, что покупаем дома, а к пирогу не пускают.

Долинский, в тот вечер тоже изрядно набравшийся и позволивший себе некоторую откровенность со старым приятелем, почувствовал, как в наполненном парами алкоголя сознании шевельнулась какая-то мыслишка. Он попытался ухватиться за неё.

– Никита, а вот ты – как тут живёшь?

– Тихо живу, – признался Спиваков, разглядывая дно стакана. – Живу, пока живётся. Дом мой помнишь? Ну, где бухали три года назад со всякими лордами? Продал я его. Пока ещё в нём живу, но дом уже не мой, ищу квартирку попроще… Жена ушла, а с ней, как ты понимаешь, не только дети, но и деньги. Так что… Не знаю, что впереди? Может, вообще куда-нибудь в Турцию переберусь. В Турции дёшево.

– В Турцию? – Долинский с ужасом уставился на Никиту, без участия которого всего несколько лет назад невозможно было решить ни один вопрос в очень солидном банке. – Ты что? Это же билет в один конец! Если потеряешь репутацию успешного человека, назад уже не вернёшься! Оглянуться не успеешь, как станешь огородом заниматься и только вспоминать былое. Не к такой судьбе мы себя готовили!

– Ну и дураки, что не готовили, – кивнул Никита. – Некоторые вот, которым не так повезло, не готовили себя к нарам, и напрасно.

Долинский вздрогнул.

– Веня, ты недавно к нашей компании «бывших» присоединился, ты ещё не понимаешь, что наверх уже не вернёшься, потому что «верх» для тебя – в России, дома. А здесь нас не ждут, здесь рады только нашим деньгам. Деньги кончатся – и тебя, может быть, вообще выдадут. Так что мой совет: потраться, но замни дело как-нибудь. Отдай всё, что они хотят, и уговори, чтобы они про тебя забыли.

– Кому отдать? – Долинский приосанился. – Крысам этим, которые делали всё то же самое, что и я, только ещё наглее? Нет, будет ещё на моей улице праздник! Надо только зацепиться здесь как-то. Нужна поддержка серьёзных людей, и тогда всё наладится. Но как, как мне на них выйти?

– А что ты им можешь предложить? Растущие долги и плохой английский?

Что предложить?.. Долинский вздрогнул всем телом, вспомнив и о кошмаре, пережитом в пионерском лагере, и охранников в московском клубе. Да, была одна вещь, которую мог предложить только он. Вениамин допил виски и осознал, что просто обязан это сделать.

Ведь в сущности, если вдуматься, над всем свободным миром висит нешуточная угроза: КГБ по-прежнему существует! И страшное оружие по-прежнему в руках у большевиков. Вот только что делать с этой информацией? Пойти с ней в СМИ и прослыть придурком? Это никак не поможет делам, наоборот, ухудшит их. Спецслужбы? Если они поверят, то, скорее всего, упекут его куда-нибудь в свои казематы, чтобы больше никому не болтал. Кроме того, Вениамин боялся спецслужб всех стран и в равной степени им не доверял.

«Идти надо к таким людям, которые точно не сдадут. Среди которых точно не окажется агента КГБ, который…»

Вениамин вдруг явственно представил, как клыки вонзаются в его шею, как жизнь вытекает, кровью переходит в присосавшегося хищника, и… И ему едва не стало дурно.

Пошатнувшись, Долинский ухватился за стол.

– О, тебе уже хватит! – засмеялся Спиваков. – И мне. Честно говоря, тоже – время гулянок прошло. Отвыкать пора от дорогих заведений. Да и напитки надо выбирать попроще… Чёрт! Это – наш счёт? Да ты ополоумела, мартышка!

Чтобы избежать скандала, который готов был устроить пьяный в соплю Никита, Долинский взял оплату на себя. А самого Спивакова мысленно вычеркнул из списка «нужных» – нет смысла видеться с неудачниками.

При этом Вениамин твёрдо решил, что не повторит судьбу приятеля и обязательно отыщет себе место под чужим солнцем. Вот только был ещё один вопрос, ради которого он и пришёл на встречу, да всё не находил времени задать. И уже в такси, приобняв клюющего носом Никиту, Долинский поинтересовался:

– Помнишь, ты говорил, что знаком с каким-то человеком из парламента… Ну, с тем, что в клуб тебя водил, помнишь?

– Да этот гад только денег из меня выжал, сколько смог, и кинул! – вспомнил Никита. – Сволочь! Попробовал бы со мной в Москве кто так поступить – я бы одним звонком всё порешал! А тут… Член парламента, чтоб его! Лорд, кажется, какой-то! У них тут всё схвачено, а нам, лохам приезжим, про законы свои впаривают, про независимый суд!

– Как зовут того человека?

– Не помню. Да плевать, как его зовут, Веня! Меня кинули и тебя кинут. Ты хоть одного из наших знаешь, кто делает здесь бизнес? Нет таких. Как приедут – начинают искать, пробовать, некоторые и впрямь верят, что тут всё по закону… А потом понимают, что вот сколько дома успел урвать, то и твоё, а на большее не рассчитывай. Молись, чтобы и это не отобрали. Адвокаты, сволочи, они же вообще душу вынимают! Устроено всё вроде бы иначе, а как присмотришься – смысл тот же, что у нас… Только мы идиоты! Я же сам с такими, как этот лорд, бизнес в России делал, я же к ним, как к своим, относился! А они – нет, они не дураки, на свою территорию не пускают.

– Скажи хотя бы, как тот клуб назывался, – попросил Долинский, потому что не намеревался больше общаться со Спиваковым. – Я сам разберусь.

– Клуб – вообще тупой! Эти англичане любят тупить напоказ, типа «понты для приезжих»! «Клуб охотников на вампиров», во как, не меньше! Всё в распятиях, доспехах каких-то, осиновых колов только у официантов в задницах не хватает! Придурки!

– Не кричи! – попросил Долинский, косясь на невозмутимый затылок шофера.

Сердце у него забилось чаще, разгоняя опьянение. Случайность или знак судьбы? Он пообещал себе, что на трезвую голову обязательно всё взвесит. Он обладает ценной, очень ценной информацией, и почему бы этому лорду-прощелыге не заинтересоваться ею? Только надо всё устроить так, чтобы не остаться с носом. Веня и сам уже хорошо знал, что респектабельные с виду люди здесь могут быть удивительно небрезгливыми, когда дело касается прибыли…

* * *

Утром Долинского ждал новый удар. Позвонил некий адвокат и сообщил, что представляет интересы его жены, подавшей на муженька в суд. Имея домик в южной Франции, Долинский даже обрадовался, когда молодая супруга захотела пожить некоторое время там: сейчас надо было работать, ни на что не отвлекаясь, а эта дурёха вечно была чем-то недовольна и требовала развлекать её в «чужой стране». И вот теперь «дурёха», явно кем-то наученная, подала на развод и намеревалась откусить от тающего состояния изрядный кусок.

Раскричавшись поначалу, Вениамин заставил себя успокоиться, закончить разговор с юристом без скандала и отвёл душу, лишь положив трубку.

Ситуация развивалась предсказуемо, до обидного предсказуемо. Он пошёл в ванную, умылся холодной водой и твёрдо посмотрел на отражённое в зеркале лицо усталого мужчины.

– Нет, ты не Спиваков! Это другие неудачники, а ты – выкрутишься! Выкрутишься во что бы то ни стало, надо только очень аккуратно поговорить с нужными людьми! Они просто не понимают, что происходит в Москве, какие силы там просыпаются. А я могу рассказать и доказать! Как тот клуб назывался? «Специальное приглашение»! Владельцем записан какой-то пустой человек, но там бывают люди с самого верха. А что это значит? Это значит, что им известно о вампирах… Только нельзя показывать все карты сразу! Эх, а что, если они сами всё знают?

Позади раздался какой-то звук, и Долинский, подпрыгнув до потолка, оглянулся. Сердце бешено застучало, он уже был готов увидеть бледное лицо с жадными красными глазами… Они ведь не отражаются в зеркалах!

Как он не получил инфаркт – неизвестно. Но не получил.

А сзади никого не оказалось. Вениамин несколько раз глубоко вздохнул, похлопал себя по щекам и поднял упавшее полотенце.

– Нервы становятся ни к чёрту. Надо успокоиться и действовать. И перестать торчать в доме одному! Действовать… – Долинский стал одеваться. – «Клуб охотников на вампиров», значит? Скорее всего, ерунда, но надо разузнать всё, что возможно…

Один звонок, и человек, который многое мог «пробить по базам», назвал цену. Скрипнув зубами – сумма показалась неоправданно высокой, – Долинский согласился. Действовать! Пусть за большие деньги, но как можно быстрее! И спустя три часа они уже сидели в неприметном ресторанчике на набережной. Однако информация, которую собрал «пробивающий по базам», к негодованию Вениамина, уместилась на одной странице.

– И это всё?! – Долинский быстро прочёл текст: адрес, фамилии некоторых членов клуба, непроверенные сведения о его уставе. – Это – всё? Ты издеваешься?

– Нет.

– Я ждал большего!

«Пробивающий по базам» пожал плечами.

Звали собеседника Лебененко, и некогда он был офицером ФСБ. И мог бы служить там до сих пор, но врождённая жадность подвела: Лебененко оказался замазанным в грязных аферах миллиардера первой волны приватизации и был вынужден покинуть Россию вслед за сбежавшим от правосудия покровителем.

В Лондоне Лебененко выполнял мелкие поручения для местных спецслужб, не бедствовал, но и не шиковал, и уж точно не мог рассчитывать не то что на генеральские погоны, которые явственно светили ему в Москве, но даже на попадание в штат и получения средней офицерской должности.

Тем не менее он кое-что мог.

– Позволю себе заметить, что больше, чем я узнал, вам и не надо, – спокойно произнёс Лебененко, в упор глядя на Долинского. – Посмотрите на дату: клуб существует с 1642 года, но, скорее всего, был основан ещё раньше.

– И что?

– Ни в одном пособии для туристов его нет. Да вообще этот клуб исхитряется быть полностью незаметным. Никакого сайта, само собой, никакой рекламы. Абсолютно элитное заведение для людей из самого верхнего слоя, понимаете? В это общество автоматически записывают молодняк из лучших семей, вот от них и идёт некоторый информационный «слив», а старые члены молчат в тряпочку. Почему? Потому что они правят страной и экономикой.

– Э-э… – Именно таких людей искал Долинский.

– Проще говоря, «Клуб охотников на вампиров» плотно пасётся спецслужбами Объединенного Королевства, и вам туда хода нет.

– Но там был даже этот пьяница Спиваков! – Долинскому хотелось кричать. – Что ты мне горбатого лепишь?!

– Спиваков был не в клубе, а в клубном помещении для гостей, – уточнил бывший офицер. – По сути – в баре при клубе. Я предполагаю, что он и гостем-то не являлся. В качестве настоящих гостей там иногда появляются такие фигуры, которые… В общем – очень значимые. Вот они проходят внутрь. А Спиваков постоял у порога. Там антураж, дорогая выпивка, «атмосфера»… но и только. А собственно «Клуб охотников на вампиров» представляет собой нечто большее, чем заведение, где можно провести время. Это место, где нынешняя элита следит за подрастающей сменой, а молодняк сдруживается между собой.

– А при чём тут вампиры? – мрачно спросил Долинский.

– Да ни при чём! – фыркнул Лебененко. – Вампиров не существует, если иметь в виду настоящих, с клыками.

– Да, да, конечно… – Долинский вздохнул и спрятал практически бесполезный листок в карман. – Хорошо, а вот этот лорд…

– Молодой лорд Фергюсон? Представитель древней фамилии, но состояния как такового не имеет, всё промотали предки. Сомневаюсь, чтобы он имел в клубе какой-то вес. Ошивается там… Да он везде ошивается! Жулик, само собой. Но кое-какие покровители у него имеются, всё же англичане консерваторы и уважают кровь.

При слове «кровь» Долинского передернуло, и он, помимо собственной воли, оглянулся.

– Вы выглядите уставшим, – осторожно заметил Лебененко. – Если позволите, дам вам совет, господин Долинский: не пытайтесь стать для них своим. Это невозможно.

– Знаю! – Вениамин хрустнул костяшками пальцев и выдохнул: – Учитывая объём собранной информации, я вам явно переплатил. Будьте так любезны, найдите мне контакты этого Фергюсона. Всего хорошего.

* * *

Следующие за этим разговором дни Долинский почти не спал, сбивая нервное напряжение сильнодействующими таблетками.

Новости из России приходили неутешительные: его холдинг, жемчужина финансовой империи, окончательно пал, и даже если удастся вернуться, то придётся начинать с нуля, а не восстанавливать старое. Новости из Франции тоже не радовали: бракоразводный процесс обещал значительно приблизить неизбежное разорение.

А ещё Вениамину всюду мерещились бледные агенты КГБ с мёртвыми глазами. Именно «КГБ», а не как-либо иначе, ибо большевики, обладая инфернальным оружием, не могли проиграть, они лишь спрятались, затаились до времени и теперь ждут удобного момента, чтобы нанести неожиданный удар.

В минуты просветления миллионеру казалось, что он сходит с ума, но потом он опять убеждал себя, что именно ему выпало стать спасителем цивилизации, и рука тянулась к стакану. Или к таблеткам.

Но как, как спасти этих дураков, если их не интересует ничего, кроме денег?

Три дня, которые понадобились для организации встречи, стали для Долинского непрерывным кошмаром, закончившимся лишь при виде аристократа.

Молодой лорд Фергюсон оказался высоким человеком лет сорока пяти, с длинным лицом, безупречными манерами и «фирменной» британской чудинкой, которую так просто и не опишешь.

– Наслышан о вас! – сказал Фергюсон, деликатно, то есть едва-едва пожимая руку Вениамина холодной и потной ладошкой. – Ещё одна жертва российского произвола и безжалостной диктатуры, не так ли?

– Полагаю, справедливость будет восстановлена! – Долинский старался выглядеть спокойным и уверенным. – По телефону я говорил вам об одном проекте… Вам не кажется, что сейчас самое время заняться солнечной энергией? Учитывая глобальные перемены в мире…

– О да, я совершенно согласен! – воскликнул Фергюсон, тут же «припомнил, что как раз слышал об этом», и уже пару минут спустя посоветовал купить акции одной «перспективной» компании, разрабатывающей альтернативные способы получения электричества.

Лебененко не ошибся: Фергюсон оказался мелким жуликом. Но с родословной.

Конечно, Долинский не собирался заниматься солнечной энергией, он вообще мало что о ней знал, да и знать не желал, но ему нужно было сойтись поближе с этим прощелыгой и попытаться через него выйти на нужный ему уровень связей. В ходе довольно бестолкового разговора, сопровождавшегося изысканным обедом – за счет Долинского, само собой, – Вениамин исхитрился зацепить тему вампиров. Сказал, что с детства зачитывался книгами о кровососах и особенно ценит вклад британских литераторов. Фергюсон, сдержанно улыбнувшись, сказал, что мог бы показать кое-что интересное.

– О, мне было бы очень любопытно! – уверил его Долинский, стараясь не перегнуть палку. – Но, к сожалению, я спешу. Мои эксперты рассмотрят вопрос о покупке акций, благодарю за ценный совет.

– Счастлив был с вами познакомиться! – В глазах Фергюсона отразилось беспокойство. – Знаете что? Завтра, если пожелаете, я мог бы отвести вас в одно место… О, это самое вампирское место в Англии! Но вы должны поклясться мне, что промолчите обо всём, что там увидите. Это большой секрет! И ещё… Вам придётся заплатить некоторую сумму за однодневное членство. Иначе я не смогу вас провести внутрь, а оно того стоит!

«Оно стоит денег! – подумал про себя Долинский, стараясь, чтобы лицо его не выдало. – Заглотил наживку, шакал?»

Конечно же, он с воодушевлением согласился, изо всех сил стараясь соответствовать образу идиота из варварской России, причём идиота богатого и совершенно непуганого.

Так Долинский, как до него Спиваков и, наверное, многие другие беглые нувориши, оказался на пороге, возможно, самого элитарного заведения Великобритании. И оставалось лишь придумать, как этот порог перешагнуть.

А пока… Лебененко и тут оказался прав: всего лишь бар для случайной публики. Охрана, тишина, уют и – «вампирская тема». Постеры, к счастью, на стенах не висели – Голливудом тут не пахло, – но их роль выполняли старинные или сделанные под старину гравюры, изображающие всевозможные, в том числе – отвратительные в своей откровенности сцены на кровососущую тематику. С гравюрами соседствовали мушкеты и аркебузы, таблички под которыми утверждали, что из этого оружия с помощью серебра отчаянные охотники действительно убивали вампиров. Дата, подписи свидетелей и нотариусов. Глядя на всё это добро, Долинский старался не улыбаться и позволил Фергюсону устроить для него небольшую экскурсию. Посетителей, кроме них, почти не было, лишь в углу, периодически похохатывая, устроились с пивом трое молодых людей.

«Тот самый молодняк, – догадался Долинский, вполуха слушая рассуждения Фергюсона, который от аркебуз и мушкетов плавно перетёк к доказательствам приближения заката нефтяной эры. – Возможно, там сидят два будущих премьер-министра и какой-нибудь министр обороны…»

– Джон, а чем занимаются члены клуба? – со всей возможной наивностью спросил Вениамин, мягко перебив лорда. – Я хочу сказать… Ну, не могут же они просто приходить сюда обедать. Наверное, есть что-нибудь ещё?

– Что-нибудь есть, – кивнул Фергюсон. – Но говорить об этом не позволяет устав клуба. Мы, островитяне, довольно консервативны в некоторых вещах. Традиции – великая сила.

– Да-да, я понимаю! Ах, как мне нравятся ваши удивительные традиции! Мне кажется, в них и кроется сила британского духа. Мне очень неудобно, и простите, если это глупый вопрос, но не мог бы я… стать членом клуба?

– Это… – Фергюсон уставился на потолок, видимо, быстро что-то просчитывая. – Членство в клубе стоит довольно-таки круглую сумму. Для такого состоятельного человека, как вы, это, конечно же, пустяк, но членство нельзя просто купить – вашу кандидатуру должно утвердить общее собрание. Включить этот вопрос в повестку дня, в свою очередь, может лишь Правление. Полагаю, для начала вам нужно встретиться с кем-нибудь из них или с их представителями. Лучше всего, конечно же, здесь. Я бы даже сказал: обязательно здесь.

«Буду с ними здесь встречаться, пока ты все деньги из меня не выдоишь, мелкий враль!» – подумал Долинский, но вслух произнёс:

– Это было бы замечательно! Только хотелось бы ускорить процесс: вскоре мне, возможно, придётся выехать во Францию на некоторое время. Я имею там собственность и бизнес-интересы.

– Понимаю, – кивнул Фергюсон. – Бизнес прежде всего! Что ж, я попробую узнать, когда смогу поговорить с нужными людьми. Прошу прощения, должен вас на минуту оставить.

Долинский криво улыбнулся, провожая глазами лорда, с безупречной осанкой отправившегося куда-то прочь. Наверняка тот прямо сейчас попытается договориться с кем-то из персонала о своей детской афере.

В углу же снова загоготали будущие члены правительства. Их, в отличие от беглого миллионера, ничего не беспокоило.

Не зная, что предпринять, Вениамин поднялся и медленно пошёл вдоль стены, разглядывая гравюры, оружие и доспехи. Не хватало только вампирских голов. Приблизившись к баловням судьбы, он прислушался: говорили о регби и о какой-то Джейн… То ли она играла в регби, то ли отдалась игроку…

«А чего ты ждал? – злился он сам на себя. – Что тебя пустят дальше порога? Есть вещи, которые не продаются за деньги, поэтому Великобритания и стоит до сих пор, несмотря на все штормы!»

Руки затряслись от отчаяния и безысходности. Внезапно разозлившись на себя и окружающих, Вениамин снял со стены мушкет, который оказался неожиданно тяжёлым и тут же выскользнул из рук миллионера. Раздался грохот.

К счастью – не выстрел.

Тяжеленная железяка крепко врезалась в большой палец правой ноги Вениамина, и на несколько секунд Долинский напрочь забыл все языки, кроме родного, экспрессивно высказывая всё, что накипело на душе по поводу ржавого оружия тупых островитян.

– Вы в порядке, сэр? – Розовощёкий блондин поднял мушкет и улыбнулся: – Такая штука может и кость раздробить!

– Не уверен насчёт перелома… Но болит адски! – Долинский ещё сильнее скривился от боли. – Тут есть какой-нибудь медик? Я был бы очень благодарен…

– Дракон! Давай поможем гостю!

Не успел Долинский удивиться такому странному имени, как Дракон, кареглазый и темноволосый, оказался рядом. Парни подхватили слегка ошалевшего Вениамина и, перебрасываясь шуточками, подтащили к какой-то двери. Её распахнул их третий приятель, и дальнейший путь они проделали сперва по винтовой лестнице, а потом по слабо освещённому коридору. Спустя минуту пострадавший оказался в скромном медпункте, где на него сурово уставился азиат в белом халате.

– Разве можно трогать старинное оружие? – возмущённо вопросил он, выслушав рассказ парней. – Это же бесценные экспонаты!

– Да что им сделается? – засмеялся блондин. – В старину вещи делали на совесть! Осмотрите нашего гостя, док, вдруг и правда перелом.

Азиат ещё раз покачал головой и занялся делом: тщательно ощупал повреждённый палец миллионера и сообщил, что перелома нет, но для стопроцентной гарантии необходим рентген.

Расставшись с врачом, Долинский вернулся в бар и как мог поблагодарил своих спасителей. Славные парни! А почему бы им и не быть славными? Они росли на всём готовом, ни секунды не сомневаясь в собственном будущем. Молодые львята, ласковые и весёлые.

Клыки они отрастят позже, когда придёт время занимать места отцов.

– Позвольте представиться: Вениамин Долинский! А вы – члены «Клуба охотников на вампиров»? Я вам так завидую! Это с детства моя любимая тема!

– Ну… – Блондин переглянулся с Драконом. – Вообще-то это просто клуб.

– Только очень закрытый и со своей легендой, – добавил третий.

– Это весело, понимаете?

– В общем-то, мы не верим в вампиров.

– И напрасно! – Долинский понял, что у него в руках та самая соломинка, за которую хватается утопающий. Шансов почти нет, но… – Напрасно. Я из России. Вы ведь знаете, что легенды о вампирах – славянского происхождения? Я знаю их все. И я думаю, что кровососы существуют.

«Осторожнее! Ну вот, они уже готовы над тобой смеяться! – Вениамин прикусил губу. – Думай, дурак, думай! Заинтересуй их хоть чем-то!»

– Вряд ли они есть! – осклабился Дракон, демонстрируя идеальные зубы. – Может, когда-то и были, но сейчас повывелись. Мы же охотники на вампиров! Мы бы знали.

– Я бы с удовольствием изложил вам свои соображения, но это может занять время… Поверьте, я не из тех чудаков, что верят в НЛО или носят шапочки из фольги! Не желаете меня как-нибудь навестить? Я бы с удовольствием расплатился с вами обедом за оказанное мне гостеприимство!

Долинский быстро, чтобы не успели опомниться, раздал парням свои визитки.

– Я вас видел по ТВ! – улыбнулся блондин. – Вас за что-то преследуют в России. Каким бизнесом вы занимались?

– Всяким, – уклончиво ответил Вениамин. – Вот приходите в гости, я расскажу. Много узнаете интересного о России, пригодится, если захотите иметь там дела.

– Нефть – это всегда интересно, – глубокомысленно изрёк Дракон. – Отец говорит, вы там не хотите делиться по-честному, от того и все неприятности. Вот Саддам тоже не хотел делиться по-честному. Каддафи вообще всё оставлял своим дикарям. Иранцы-идиоты не желают понимать наши интересы…

– Русские – большевики! – сморщился Долинский. – Вся беда в том, что в России, по сути, до сих пор у власти большевики. Вы знаете, что такое КГБ? Многие думают, что Комитета больше нет, что всё изменилось, но это неправда. Звоните в любое время, я буду рад!

Потом он распрощался с новыми знакомыми, похромал к выходу из бара и столкнулся с полным лысоватым человеком в дорогом костюме. Тот смерил Долинского взглядом, от которого миллионеру стало не по себе, перегородил дорогу и обратился к «львятам»:

– Дракон, Демон, Луч? Что происходит?

– Простите, сэр! – Парни встали по стойке «смирно». – Гость клуба пострадал, мы всего лишь помогли ему.

– Это не входит в ваши обязанности, – сухо произнёс полный. И вновь покосился на миллионера: – А вы, господин Долинский, соблаговолите пройти со мной.

Внутренне съёжившись, Вениамин последовал за лысым.

– Простите, а как мне к вам обращаться? – осведомился он у толстого загривка. – И, поверьте, я очень сожалею, если нарушил какие-то правила клуба!

– Я тоже, – буркнул толстяк, не оборачиваясь. – Называйте меня Корн. Таковы правила.

Путешествие по длинному коридору заняло почти две минуты, после чего Корн ввёл то ли гостя, то ли пленника в какую-то комнату с книжными шкафами и большим письменным столом, по всей видимости – в свой кабинет. Усевшись в кресло, Корн жестом указал Долинскому на жёсткий стул и, пока полугость-полупленник располагался, перебрал несколько бумаг, затем подвинул к себе клавиатуру, пробежался по ней пальцами и несколько секунд смотрел на монитор. Прямо над головой лысого красовался портрет королевы, выполненный в те дни, когда старушка была лет на двадцать моложе.

– Что вы тут делаете, Долинский?

– Меня пригласил на правах гостя Фергюсон, мой приятель. Я ещё раз прошу прощения, если…

– Добрый совет: гоните ко всем чертям таких приятелей, как Фергюсон. Если, конечно, вы сами не чёрт. – Корн помолчал. – Как думаете, Долинский, а не многовато ли стало русских чертей в доброй Англии?

– Меня незаконно преследуют, – забормотал Вениамин. – Великобритания славится как место, где любой несправедливо…

– Хватит! – Корн произнёс это негромко, но Долинский тут же замолчал. – Хватит пороть чушь. Вся правда о ваших делишках у меня на экране. Будь вы нашим подданным – давно сидели бы в тюрьме. Я спросил: что вам нужно здесь, в клубе?

– Я же говорил: меня пригласил Фергюсон, а потом я случайно уронил себе на ногу мушкет, и…

– Послушайте, Долинский, я что, похож на дурака? Если ответите, что да, – я не обижусь. Но, поверьте, это обманчивое впечатление. Я здесь, чтобы вышвыривать из клуба людей куда посерьёзнее вас. Хорошо подготовленных людей, информированных людей, которые знают, куда лезут, и мы знаем, зачем они сюда лезут. Но на что надеетесь вы, я не знаю. И спрашиваю вас в последний раз: что вам нужно? Зачем интересуетесь клубом? Зачем заплатили дураку Фергюсону, хотя наверняка понимаете, что он от бедности промышляет мелким жульничеством. Зачем пытаетесь разузнать о нас больше, чем вам положено знать? То есть больше, чем ничего?

– Я…

– Ваша внешняя разведка так не работает. Да и не имеете вы к ней никакого отношения. Вы вообще никто. Просто человечишка, успевший схватить деньги во время всеобщего бардака в вашей, мягко говоря, странной стране и не оценивший этого подарка судьбы. Теперь вы – банкрот. Итак, что вы искали?

– Разговора с вами, – ответил Долинский с решимостью висельника. – У меня есть информация, которая будет вам интересна.

– Слушаю! – без паузы произнёс Корн.

– СССР не уничтожен! КГБ имеет секретное оружие, и хотя вы мне не поверите, но я именно тот, кто мог бы помочь вам, то есть предупредить вас и доказать, что все вы в большой опасности! Вы и весь западный мир!

– Наш док, конечно, не психиатр, но успокоительное у него найдётся, – задумчиво произнёс Корн. – Или вас просто вышвырнуть?

– Нет! – Долинский вскочил, охнул от боли в пальце и снова сел. – Вы не понимаете… Это так символично! Ваш клуб, ваша традиция… Вампиры существуют! Поверьте! Я расскажу… Они были ещё в Советском Союзе, их опекал КГБ, то есть чекисты знали о них, совершенно точно, и каким-то образом сотрудничали. Видимо – с частью вампиров, а другие, наверное, пытались им противостоять. И я знаю, я своими глазами видел: они и сегодня в Москве, они охраняют русскую элиту! Вы не поверите, как вампиры ужасны! Это смертоносные, неуловимые существа, и страшно представить, что случится, если Кремль направит их против вас! Их не остановить!

– «Клуб охотников на вампиров» не интересуется вампирами, – произнёс Корн и нажал какую-то кнопку. – Всего хорошего, Долинский. Лучше бы вам тут больше не показываться.

В кабинет вошли два дюжих молодчика. Долинский всё понял правильно, поднялся, чуть поклонился и вышел в коридор. Корн не произнёс ни одного прощального слова.

– Ну вот и всё… – пробормотал Долинский, спускаясь по старинной лестнице старинного «Клуба охотников на вампиров», который не интересовался вампирами. – Вот теперь тебе конец. Теперь никто не поможет. Идиоты! Я ведь хотел их спасти!

Хромая, Вениамин обогнул здание клуба и доковылял до машины. Только уселся за руль – позвонил французский адвокат, но миллионер отшвырнул телефон на заднее сиденье и выдал громкое ругательство.

В голову полезли мысли о самоубийстве – может быть, так проще? – и гадливенький внутренний голос соглашался: «Да, проще…»

Всё рухнуло.

Для Долинского, привыкшего к определённому положению, вариант смерти показался более приемлемым, чем присоединение к Спивакову и ему подобным, поэтому, добравшись до дома, он проглотил горсть таблеток и провалился в забытьё. На этот раз сон был ярким и даже не кошмарным. Вениамин снова был в «Специальном приглашении», и маленький бармен наливал ему удивительно вкусный коньяк. Во сне Долинский решил, что все его злоключения ему лишь приснились, и от этого душа Вениамина наполнилась ощущением счастья. Но в тот момент, когда он поднёс бокал к губам, в оконном стекле отразилась фигура охранника и длинные клыки, вылезающие из-за губ…

Долинский заорал, очнулся и услышал звук телефонного звонка.

– Кто ещё? – по-русски спросил он.

– Э… Мистер Долинский? Это я, Луч. Мы вчера в клубе познакомились, не забыли нас?

– Да не успел ещё… – Долинский озадаченно поскрёб затылок. Кажется, это был тот, блондинистый и розовощёкий. – Как дела?

– Отлично! Вы уж извините, что вам пришлось пообщаться с мистером Корном, он бывает излишне суров. Но, с другой стороны, на нём лежит серьёзная ответственность за клуб, и он не имеет права вести себя чересчур дружелюбно…

– Я всё понимаю.

«Обедневшие чужаки никому не нужны, своих фергюсонов хватает…»

– Я звоню, чтобы сказать вам, что мы никак не сможем приехать к вам в гости, как вы звали.

– Понимаю.

«А какого чёрта ты тогда вообще мне звонишь, мерзкий счастливый кретин?»

– Да, это было бы слишком… Не стоит нам сейчас это делать! Но мы можем пригласить в гости вас. У нас будет небольшой… Поход, скажем так. Это тоже связано с клубом, так принято. В общем, там никто не помешает. Я мог бы скинуть вам координаты, когда мы встанем на ночёвку. Если вы не против, конечно.

– Совсем не против! – Долинский лихорадочно попытался заставить наконец работать голову. Он понял, что судьба даёт ему ещё один шанс. – Я люблю пикники.

– Ну, это не совсем пикник… Будет костёр и что-нибудь согревающее! В общем, берите спальный мешок, а место в палатке мы найдём. Мы с интересом послушали бы о России. Парни решили, что тема перспективная, а вы ведь не простой там человек, верно? Все ходы и выходы знаете!

Судя по всему, Корн не провёл воспитательную работу с молодёжью и не довёл до них свою точку зрения на Долинского.

Затея выглядела опасной: Вениамину не хотелось снова оказаться перед неприятным Корном или его громилами. А громилы на пикнике наверняка будут, не станут же отпрыски благородных семей бродить по лесам без сопровождения. Да и в конце концов, какой смысл заводить с ними дружбу? Помочь Долинскому и вернуть его в игру могли только их отцы и деды.

– И оденьтесь, как в поход, понимаете? – продолжал Луч, фамилии которого Долинский так и не узнал. – В общем, всё должно выглядеть так, будто вы просто гуляли в одиночку и случайно набрели на наш костёр. Так будет лучше, понимаете?

– Понимаю. Сбрасывайте координаты.

Долинский, чувствуя себя загнанным в угол, прошёлся из конца в конец комнаты. Всё ли он хорошо обдумал? Нужно было признать: нервы за последнее время расшатались изрядно. Может быть, стоило отказаться от контактов? Живут ведь как-то другие. Продать лондонский дом, перебраться куда-нибудь за город, пожить полгода-год, ни о чём не заботясь. Ведь Корн чётко сказал: ты – никто! Значит, он никому не нужен, кроме Следственного комитета России. Но если сидеть тихо, ничего не случится: Лондон не выдаёт таких, как он. А потом… Рука будто сама врезалась в стену. Слизывая кровь с разбитых костяшек, Долинский понял, что не способен на тихую жизнь в захолустье. Он должен вернуться в мир денег и силы как можно скорее! Иначе жизнь не имела смысла.

А ещё он хотел отомстить тем, кто отнял у него почти всё. А отомстить можно, только рассказав правду о вампирах на службе КГБ.

– Чёрт… А что я, в сущности, знаю, кроме самого факта существования вампиров? – Вениамин прошёлся по комнате ещё раз. – Знаю, что в клубе их нет – иначе я был бы уже мёртв… Может быть, существует какой-нибудь договор? Эх, если бы я мог вернуться в Москву и попытаться хоть что-то разведать на месте… Но даже в прежние времена это было бы самоубийством. А теперь я… Теперь я никто!

…К вечеру Вениамин не выдержал напряжения и сильно напился. Алкогольное забытьё хотя бы защищало его от кошмаров. Но, может быть, он просто не помнил их?

Утром снова позвонил адвокат жены и нагло предложил совершенно скотские условия развода. Потом юрист – последний юрист – из Москвы, который долго и нудно излагал подробности своего общения со следователями. Мог бы, кстати, сказать просто: с тобой не станут договариваться.

Общение с законниками вызвало желание напиться, но в тот момент, когда он потянулся за бутылкой, Луч прислал координаты, и Долинский решил рискнуть.

Заскочив по дороге в спортивный магазин, он обзавёлся спальным мешком и переоделся. В рюкзак, купленный там же, он второпях набил разнообразной мелочёвки, а потом, жалея, что не взял с собой бутылку и нечего тяпнуть для храбрости, погнал машину за город. Через два с половиной часа Вениамин остановился на границе леса, понял, что следующие две мили придётся идти пешком, и, проклиная новые, неразношенные ботинки, почти бегом устремился на встречу с компанией молодых идиотов.

Услышал их издалека. Парни включили музыку какого-то модного теперь стиля на всю катушку, не заботясь об аккумуляторах. Чтобы общаться между собой, им теперь приходилось орать, что они с удовольствием и делали. Долинский опять разозлился: ну почему, когда у одних в жизни только проблемы, этим «британским львятам» и беспокоиться не о чем?

«Выпорол бы я вас, будучи на месте ваших родителей, – мрачно думал он, приближаясь к лагерю. – И заставил бы за книжками сидеть. Но, конечно, им, вашим старшим, лучше знать. У них – традиция, великая сила. Наверное, за многие поколения всё рассчитано. Сколько часов учиться и чему именно, каким спортом заниматься, как питаться… И, разумеется, как нужно отдыхать. У них всё по плану, без сантиментов. Может быть, так в этом плане и записано: первый раз напиться ребёнок должен в пятнадцать, обкуриться в шестнадцать, подцепить триппер в семнадцать… Для гармоничного и всестороннего развития личности. Им ведь в реальном мире жить, тепличные условия создавать не стоит. Нужно, чтобы понимали, как живут остальные, хоть приблизительно. Но как же я вас всех ненавижу, с вашими традициями, чудачествами, консерватизмом и лицемерием!»

Его никто не остановил, хотя Долинский был абсолютно уверен, что парни в лесу не одни. Тем не менее он благополучно вышел к костру и тут же встал как вкопанный: на него с подозрением смотрел здоровенный, наголо бритый чёрный парень в военном камуфляже без знаков различия. Впрочем, из-за его спины тут же вышел блондин.

– Гуляете, сэр? Уже поздно, могли бы и заночевать с нами! – Луч подошёл к Долинскому и негромко добавил: – Это мой телохранитель – Стивен, нормальный мужик, не заложит. А вот в лесу могут быть люди Корна.

– Я догадался, – кивнул Вениамин и сбросил с плеча рюкзак. – Строго за вами присматривают.

– Ко всему можно привыкнуть. Поначалу я вообще думал, что весь наш клуб – идиотская игра. Но игре сотни лет, и не просто так это всё.

– Давайте не будем о клубе, – предложил Стив, без восторга разглядывая Долинского. – Хотели о России поговорить? Болтайте, а лишнее ни к чему.

Сделав музыку немного потише, к костру подсели Демон и Дракон. Чёрный принялся готовить ужин, а парни открыли бутылку виски и пустили её по кругу. Долинский оказался прав: традиционное воспитание должно оставлять место для шалостей.

Завязался разговор, поначалу для Вениамина совершенно не интересный. Он послушно отвечал на вопросы, в целом стараясь быть честным, но без стеснения привирая там, где не знал ответа, и удивляясь тому, что «львят» интересовало то же, что их папаш: ресурсы, контроль за ними, контроль за их владельцами. И взгляды их оказались вполне взрослыми: ни слова о «невидимой руке рынка» или о «добросовестной конкуренции», только как взять и кому «указать на место», чтобы взять. Поужинав и прикончив первую бутылку, ребята достали вторую. Совсем стемнело, Долинский сильно устал и размяк от выпитого, но тем не менее решил поговорить о том, что считал действительно важным.

– Помните, я говорил, что верю в существование вампиров? Я не шутил.

– Да брось, Вен! – изрядно захмелевший Дракон приобнял его за плечи. – Или ты нам собрался пересказать фильм этого… Ну, про Линкольна, умора такая!

– Нет, я не о фильмах и не о книгах. Я о реальности. – Долинский твёрдо решил дойти до конца. – Вот, скажем, Ленин. Этот палач весь день лежит в гробу, у всех на виду.

– А ночью? – напрягся Луч. – Встаёт, что ли?

– Никто не знает! – рассмеялся Вениамин. Начинать надо было очень осторожно. – Вряд ли это чучело может встать. Просто немного странно, что русские не хотят его закапывать. Или кто-то не позволяет это сделать… А вот ещё: почему Россия не может стать нормальной страной? Ведь можно было бы открыть экономику и жить в своё удовольствие, ресурсов-то полно!

– Ресурсами делиться надо, – заметил Демон, тихий, по сравнению с приятелями, паренёк. – Так все делают. Ну, почти все. Поделился – и можешь ехать жить, куда хочешь, даже в Лондон! Ну, а делом займутся специалисты. У нас есть лучшие в мире специалисты по работе с ресурсами. И технологии нужные имеются.

– Ресурсов становится всё меньше, ими должны заниматься профессионалы, – поддакнул Луч.

«В гробу я видел ваш Лондон! – не удержался от мысли Долинский. – Тоже мне, центр мира…»

– В общем, я считаю, что большевики никуда не уходили от власти. Они просто спрятались. Провели всех, когда поняли, что проигрывают. И их не достать, потому что уж не знаю как, но КГБ сотрудничает с вампирами. Вероятнее всего, что они их и создали в своих лабораториях. Может быть, из обычных людей. И я видел вампиров в деле.

Долинский действовал наобум – какой тут мог быть план? Вампира при себе, чтобы предъявить недоверчивой публике, у него не было, но трое сосунков, по сути, ещё дети, могли хотя бы его выслушать и, возможно, поверить. А при определённой толике везения их вера может помочь Вениамину пойти дальше…

И вот у догорающего костра, ночью, в лесу, Долинский взялся рассказывать «львятам» о пережитом в детстве кошмаре. Призвав на помощь всё своё красноречие, он сочинил, возможно, одну из лучших пионерских сказок, в меру украшенную выдумкой, поскольку видел маленький Веня не так уж много. Парни сначала улыбались, потом притихли. А когда Долинский упомянул о московском клубе, в котором он встретился с вампирами лицом к лицу, Луч присвистнул.

– Что же они, охранниками работают? Зачем?

И Долинский понял, что хотя бы сейчас, пока действует магия ночного леса, виски и костра, они готовы ему поверить. Даже хотят этого.

– «Специальное приглашение» – не простой клуб. Он предназначен для русской элиты. Так же, как ваш клуб «Охотники на вампиров» предназначен для элиты Великой Британии.

– Давайте не будем путать оригинал и жалкую пародию.

– И в мыслях не было.

– Закрытый клуб? – прищурился Демон. – Это правильно.

– Не совсем клуб – никакого членства там нет!

– Или вы не успели узнать подробнее.

– Возможно, – не стал спорить Долинский. – Но раньше членства не было, требовалось лишь приглашение. Потом приходи сколько хочешь, но если однажды не пустят – это навсегда. Там бывают все люди из высшего общества: олигархи, министры, банкиры… Лучшая кухня в Москве. Что же до этих бледнокожих охранников… Про них ходят разные слухи. И все говорят об одном: неуловимо быстрые и жуткие. Похожи, словно братья, вот почему я думаю о лаборатории. А ещё никто не знает, откуда они. Хозяин – сам по себе странный человек. Я имею в виду – настоящий хозяин, а не официальный. Где он набрал охрану – неизвестно. Говорят о каких-то спецвойсках, но это чушь, где вы видели солдат, похожих друг на друга так, словно из одной пробирки вылупились?

– Вылупляются из яиц.

– Я образно.

– А меня хвалят за прагматизм, – хмыкнул Луч. Из всех слушателей он оказался настроенным наиболее скептически.

– Вампиры… – протянул Стив, который до того не принимал участия в разговоре. – Занятно получилось: у нас есть клуб со странным названием, а теперь появляетесь вы со своей историей…

– А куда мне было идти со своей историей, как не в клуб со странным названием? – отразил выпад чернокожего Вениамин. – Я обладаю знанием, которое стоит как минимум очень много денег, поскольку контроль над вампирами, власть над сверхсолдатами – это решение многих проблем! А если я прав и КГБ контролирует их? Тогда весь свободный мир в опасности! Может быть, им не хватает ещё тысячи или двух кровососов, клонируют их, или как-нибудь ещё, и развяжут войну!

– Такие вещи невозможно спрятать от нашей разведки, уверяю вас. – Стив сплюнул в костёр. – Правда, кое-что и мне доводилось слышать…

– Стив? – тут же развернулся к нему Луч. – Ещё одна история из твоей прошлой жизни?

– Да не то чтобы какая-то особая история… – протянул афроевропеец. – Просто была у нашей команды одна миссия, далеко отсюда… да и не так важно, где. Мы столкнулись с противодействием, думали – местные банды. Выследили, устроили небольшой фейерверк, перебили всех… это оказалось не трудно, но… Но непонятным образом уцелели двое, и вот эти двое нас порвали… Быстрые, суки, резкие, жестокие… Но главное – невозможно быстрые… – В глазах Стива мелькнул отблеск огня. – Два десятка отборных парней положили, как в каком-нибудь тупом фильме, да… Уйти удалось только мне и ещё одному парню, сербу, кажется. А может, поляку, мы биографиями не делились. Может быть, и русскому, об этом я не думал. Я видел его спустя сутки, когда прятался в лесу: он шёл с одним из тех двоих. Потом искали – не нашли, серб исчез. Ну, а я сумел отсидеться у местных, отдав им всё, что имел.

– Двое против двадцати? – удивился Дракон. – Действительно, похоже на какой-нибудь фильм.

– Стив никогда не болтает, – строго произнёс Луч.

– Спасибо.

– Это правда.

Евроафриканец улыбнулся и продолжил:

– Так вот, местные много удивительного рассказывали. В том числе и о кровососах, но они их каким-то другим словом называли… Масанами…

– Масанами?

– Да. Местные говорили, что далеко в джунглях есть древний, очень древний город, построенный ещё до того, как в тех местах появилась первая из известных нашим учёным цивилизаций. Раньше местные спокойно ходили к городу, но потом пришли чужаки и запретили аборигенам в нём появляться. Иногда лишь случайно туда кто-то попадал, вот там он и видел странных существ.

– Таких сказок всюду полно, – проронил осторожный Демон.

– Сказок – да, а трупы, полностью лишённые крови, я видел, – размеренно ответил афроангличанин. – А я много чего видел.

– Там – это в Мьянме? – спросил Луч, который, видимо, слышал от своего телохранителя немало занимательных историй.

Вместо ответа Стив лишь сурово глянул на подопечного, и парень тут же провёл пальцем по губам, «застёгивая» рот. Над костром повисла тишина.

– Всё-таки я не зря пришел в клуб, – пробормотал Долинский.

– Не знаю, зря или нет, но в одном вы правы, мистер… – протянул Стив. – Если эти твари существуют, они стоят больших денег. Даже мёртвые.

Глава 5

Солдаты тупого уйбуя

После первого свидания с Маргаритой Шарп некоторое время не мог прийти в себя. Он постоянно вспоминал детали разговора, но не слова, что произносила красавица, а её образ: серые глаза девушки, чётко очерченные губы, изящные руки с тонкими, «музыкальными» пальцами, манеру говорить… И совершенно не мог понять, как вела она себя с ним. Он-то выглядел полным идиотом. Но Маша? Она вела себя, как друг? Удалось ли ему хоть чем-нибудь заинтересовать красавицу? Поняла ли Маргарита, что ему хотелось бы видеть в ней не только друга?

Наёмник мучился.

Он давно не имел сколько-то длительных отношений с прекрасным полом, да ещё с таким прекрасным, и поэтому плохо читал «язык тела», был не в состоянии прийти ни к какому выводу и просто сидел у стойки со стаканом в руке. А не напился Шарп по той простой причине, что подолгу «зависал», невидящим взором уставившись в ряды бутылок Виолиция.

Наконец бармен тронул его за плечо.

– Шарп, ты не забыл про наше дело?

– Какое дело? – Разумеется, наёмник обо всём позабыл. – Ты про мюзикл, что ли?

– Ну да, – кивнул конец. – Это же серьёзно! Знаешь, как развит шпионаж в театральных кругах? На самом деле мало кто из продюсеров в состоянии создать что-то новое, большинство вынюхивает перспективные идеи у молодых и талантливых коллег, а после нагло ворует. Между тем мне сообщили, что нашёлся композитор. Я не могу назвать тебе его имя… Но руки у публики будут вверх!

– Да ты что? – Шарп даже не пытался изобразить интерес. – Скажи лучше: что ты обо мне Маше рассказывал? Только честно! Про выпивку, которой ты со мной расплачивался, говорил?

– Ну… Ничего такого особенного я не говорил! – испугался Виолиций. – Просто бывает скучно, особенно когда клиентов нет. Так, немножко… Да всем же видно, что ты бледнеешь, когда она появляется. Или краснеешь. В общем, меняешь цвет, словно осьминог… Или хамелеон…

– Хватит! – Наёмник порозовел. – Просто расскажи: что она обо мне думает?

– Маша девушка непростая, и если она не хочет показывать, что она думает, то никто не сможет в этом разобраться. – Концу не понравился окрик Шарпа, и он принялся демонстративно протирать стаканы. – И вообще, ничего ты от меня не узнаешь, пока не разберёшься с охраной репете… репесе…

– Чего?

– Подожди! – Виолиций приостановил своё занятие и вздохнул поглубже: – Решай вопрос с охраной моей репетиционной базы. Вот. После смены я займусь кордебалетом…

– Что?! – Из уст конца фраза прозвучала несколько двусмысленно и вызвала удивление наёмника.

– Буду прорабатывать сцену крушения корабля, – уточнил Виолиций. – Костюм мачты, костюм бочки… Вот увидишь, как это зрелищно! Только никому ни слова!

– Так музыки же ещё нет, если я правильно понял.

– Ну и что? Музыки нет, а идеи есть! Надо их реализовывать. Приходи вечером, устрой безопасность, и тогда я расскажу, что думаю о Машином к тебе отношении.

«Будет тебе безопасность за гроши…» – мысленно пообещал Шарп, прикидывая уровень вменяемости знакомых Шапок.

– Ты точно уверен, что хочешь нанять дикарей?

– Можешь предложить что получше? – тут же поинтересовался конец. – За те же деньги?

– Нет.

– Значит, я хочу нанять дикарей, хотя я не хочу нанимать дикарей, но мой деловой партнёр отличается прагматичным подходом к ведению дел, и я…

– Увидимся вечером, – буркнул Шарп, возвращая на стойку недопитый бокал. – Я привезу парней…

* * *

…которые назначили ему встречу не в Форте – опасаясь, что кто-нибудь из собутыльников подслушает и перехватит созревающий, как виски в дубовых бочках, контракт, – а на «секретной квартире» в Ясенево, хозяином которой числился широкоизвестный всей округе пропойца Колян. Удивительный и удивительно живучий персонаж, ставший для Шарпа доказательством того, что заурядный чел способен вырасти и стать более тупым и более агрессивным, чем Красные Шапки. И даже в чём-то их превзойти…

Дверь в квартиру оказалась открытой – это было её нормальное состояние, – и прямо около неё, в маленькой грязной прихожей, лежал хозяин, облачённый в растянутые треники и некогда белую майку. Создавалось впечатление, что он за кем-то гнался, но не преуспел, потому что тот, за кем он гнался, остановился и выразил своё неудовольствие простыми действиями: физиономия хозяина была разбита до состояния свиной отбивной, а главными пятнами дня на майке-алкоголичке выступали кровавые, под которыми совершенно потерялись остальные, в основном кулинарного происхождения.

Валяйся в прихожей кто-нибудь другой, Шарп, возможно, испугался бы за его здоровье, но Колян не раз доказывал, что пристал к этому свету, будто кусок дерьма к рифлёной подошве, и отодрать его не так-то просто. Поэтому гость спокойно переступил через тело и прошёл на кухню.

Ждать пришлось недолго: как говорили сами Красные Шапки, «когда бухло стынет, колёса быстрее крутятся!». И буквально через пару минут во дворе прорычали мотоциклетные двигатели, и слезшие с железных коней дикари, толкаясь и препираясь, направились к подъезду.

– Да они почти трезвые! – прокомментировал происходящее выглянувший в окно Шарп. – Уровень тупости близок к максимально допустимому.

Шалун-Спящий распорядился так, что простенькие мозги дикарей начинали работать лишь при употреблении алкоголя, практически «зависали» без «смазки», и поэтому беседовать с почти трезвыми парнями о делах было совершенно бесперспективно.

«Придётся их поить…»

Продолжающие ругаться дикари вошли в квартиру – судя по короткому стону Коляна, протопали прямо по нему, – и добрались до кухни.

– Здорово! – Первым в дверях появился Полстакана, обладатель приметного, перебитого и практически потерявшего форму носа. – Шарп, Шарпик, Шарпушка… Сколько зим-мля!

– Ни одной. – Наёмник улыбнулся, но подниматься с табурета не стал. – Привет, Полстакана. Привет, Дно. Как поживаете, чем промышляете?

– Ну… Чем придётся. – Дно расшвырял ногой груду пустых бутылок, явно рассчитывая найти хоть одну недопитую, не нашёл и загрустил. – Уйбуй у нас тупой.

– Урод, – согласился Полстакана и уселся на грязную плиту. – Говорит, что на манёвры надо ехать, в селение Тямша Псковской губернии. А на кой нам какие-то манёвры? Мы и так готовы к бою, только бы баки залить. А на это деньги нужны, а никакие не манёвры.

– Денег не даёт, – подтвердил Дно, проверяя холодильник. – Мы ночью козлам одним рога обломали, заработали, а уйбуй с утра всё забрал. Соврал – в общак. Тупой. Я ему сказал: если так, вообще не буду подчиняться. Пойду один в город и наваляю кому захочу, и денег вытащу. Я кому хочешь наваляю. Я здоровый.

– А уйбуй заявил, что он ему здоровье вместе с кишками выпустит! – засмеялся Полстакана, болтая ногами. – И Дно свалил, чмо. Я бы на твоём месте сразу его порезал и сам стал уйбуем.

– Ты тупой, какой из тебя уйбуй?

– Все уйбуи тупые, чем я хуже?

– Тем, что ты, даже когда не уйбуй, – всё равно тупой.

– Может, повторишь?

– Ты такой тупой, что не понял?

Пока они буравили друг друга взглядами, Шарп извлёк из пакета бутылку дешёвого виски – первую из четырёх закупленных, – открыл и разлил по заранее заготовленным стаканам. Грязным, но для дикарей сойдёт.

– Нам нужно поговорить о делах.

– Да мы завсегда. – Позабыв о назревающей ссоре, Шапки подняли стаканы, синхронно выдохнули и жахнули.

– Говори, – предложил Дно.

– Маловато будет! – строго произнёс Полстакана. – Хотя очень вкусно.

Дно, поразмыслив, согласился с приятелем, облокотился на стол и выразительно уставился на Шарпа. Наёмник, в свою очередь, повертел бутылку, позволяя будущим сотрудникам как следует разглядеть этикетку и насладиться видом плещущегося содержимого, после чего принялся объяснять ситуацию:

– Вы мне должны, помните?

– Денег? – Красные Шапки переглянулись. – Не, не помним.

– Если бы вы были мне должны денег, я бы и не надеялся на вашу память. – Шарп аккуратно налил дикарям ещё по чуть-чуть. – Вы мне должны за то, что я вас не сдал чудам после того, как вы в новый «Лексус» Бомбарды въехали.

В ответ послышалось сосредоточенное бульканье.

– Помните, как он орал тогда?

– Не помню, – пробулькал Дно. – У меня уши заложило.

– От страха небось, – добавил Полстакана. – Потому что это ты за рулём был.

– Врёшь! Ты!

– Ты!

– Ты!

Последовал первый, разведывательный, толчок в грудь.

– Вы сюда драться приехали?

Дикари переглянулись, пожали плечами, словно говоря: «А чё, может быть», и вновь протянули к Шарпу опустевшие стаканы.

– Только ты нас тогда не совсем выручил, – заметил Дно. – Мы всё равно деньги Бамбарде собирали.

– Не вы, а вся ваша семейка, – уточнил Шарп. – А вот что бы с вами великий фюрер сделал, узнай он, что «Лексус» из-за вас пришлось восстанавливать…

– Ладно, ладно – убедил: ты нас… прикрыл.

– По-пацански, в натуре.

– Сейчас чего надо?

– Только помни, что за бесплатно мы не будем.

Наёмник вздохнул и продолжил:

– Итак, вы – мои должники. А я, вместо того, чтобы с вас что-то требовать, ещё и угощаю. Так?

– Так, – кивнули Красные Шапки и запрокинули головы, вливая в себя виски. – Ты хороший чел, Шарп! Удивительный.

– Точно, – согласился наёмник. – Настолько хороший и удивительный, что, зная о трудных временах и вашем тупом уйбуе, нашёл вам подработку.

– Мы не работаем, – тут же среагировал Дно.

– Мы – воины, – отрезал Полстакана.

– Крутые воины.

– Отчаянный спецназ, мля.

– Необузданные.

– Неудержимые!

Награждать себя эпитетами дикари могли сколь угодно долго, поэтому Шарп прервал разглагольствования необходимым пояснением:

– Работать не придётся. Я ведь вас знаю, даже предлагать бы не стал.

– Сам сказал: «подработка».

– Это оборот речи.

– Оборачивай речь понятнее, а то у меня от нервов чуть колики не сделались.

– Короче, будете охранять репеси… Тьфу, блин…

Шапки промолчали со всей возможной для себя деликатностью, показывая, как им на самом деле интересно.

– Будете сторожить репетиционную базу, – справился наёмник.

– Чего? – возмутился Дно.

– За кого ты нас принимаешь? – поддержал приятеля Полстакана.

– Кончиту найми, извращенец.

– Мы в такие игры не играем.

– Ни фига себе – «подработка»!

– Не бойтесь незнакомых слов, придурки, – не сдержался Шарп.

– Как ты нас назвал?

– Хочешь об ятаган порезаться?

Слегка поддавшие дикари готовились окончательно выскользнуть из пут реальности, и наёмнику пришлось показать зубы:

– А хочешь, я великому фюреру отправлю ваши фотографии около рыцарского «Лексуса»?

На несколько мгновений в кухне установилась тишина, а затем Дно потребовал:

– Переведи незнакомое слово.

А Полстакана поковырялся ногтем в зубах, показывая, что в целом согласен с приятелем.

– Репетиционная база – это дом такой, – сообщил Шарп. – В нём будут петь и плясать, а вы будете охранять. За это вам с меня вискарь после каждой смены и уважение.

– Кабак, что ли, какой-то? – оживился Полстакана. – Это я могу, я работал в трёх! Или больше…

– Нет, не кабак. Вы будете охранять артистов, а точнее – постановку мюзикла… – Очередное незнакомое слово заставило Красных Шапок вздрогнуть, и Шарп уточнил: – Это как театр, только там поют и танцуют.

– Опера! – сообразил Дно.

– Не, если танцуют – то балет, дубина! – поправил его напарник.

Такого уровня культуры Шарп от дикарей не ожидал и налил им ещё немного.

– Ну, значит, вы в курсе, о чём речь. Грабить их никто не собирается, там нечего красть. Просто конец по имени Виолиций не хочет, чтобы кто-нибудь подглядывал. Поэтому вы будете гулять вокруг дома, а если кого увидите, то отлупите. Не насмерть.

– Не насмерть? – Дно немного расстроился и поправил ятаган. – Какие же мы тогда охранники?

– Ну что ж мы, челы какие убогие? Ой, Шарп, ты не обижайся, – тут же поправился Полстакана. – Только сам подумай: а если на нас нападут? А если мы случайно убьём? Это опасная работа, нам грозят неприятности. Поэтому плату нужно удвоить.

– Я не сказал ещё, сколько вам собираюсь давать пойла.

– Всё равно: надо удвоить. И ещё одно… Ты наливай, наливай, не стесняйся! Ещё одно: у нас уйбуй тупой. Хватится – а нас нет. Риск! Поэтому тоже надо добавить.

– А может, лучше деньгами? – Дно морщил лоб, пытаясь что-то прикинуть.

– Ты тупой, как наш уйбуй! – набросился на приятеля Полстакана. – На деньги надо ещё виски покупать, а так у нас сразу оно будет! Это же буквально… исключение рисков, связанных с изменением валютного курса. – Полстакана победно посмотрел на Шарпа, который жалел уже, что позволил ему выпить. – Так что пять бутылок, Шарпушка, не меньше. А сколько там надо работать вообще?

– Три бутылки! – жёстко отчеканил наёмник. – Не согласны, найму других, даже вашего тупого уйбуя не придётся долго уговаривать.

И Полстакана начал торговаться. Но, поскольку никто из Красных Шапок понятия не имел, как это делается, процесс шёл недолго – около минуты, – после чего дикарь понял, что, если он не согласится на условия наёмника, тот больше не нальёт ему ни капли.

– Твоя взяла, – смирился Полстакана перед обстоятельствами непреодолимой силы. – Давай, разливай бутылку до конца: надо обмыть договорчик!

– Иначе сторожиться не будет, – поддакнул Дно.

– Или будет, но плохо.

Шарп вручил дикарям остатки виски, после чего взялся за телефон: звонил Виолиций.

– Сегодня отменяю репетицию, так что ты там не беспокойся и никого не зови.

– Как это? – насторожился наёмник. – Я уже парней построил, аванс им выплатил…

– Разве? – изумился Дно.

– А что ты сейчас пьёшь? – прошипел Шарп, зажимая пальцем микрофон. – Халяву?

– Продукт предварительных переговоров, – снова начал умничать Полстакана.

– Заткнись. – Наёмник вернулся к разговору с концом. – Мне, между прочим, тоже нужен аванс.

– Рут всё это уладит. А я сегодня никак не могу, тут возникло… Возникло одно срочное дело! – Виолиций почти шептал в трубку. – В общем, сегодня – никак. Спешу! Позвоню завтра! Обнимаю!

– Виолиций!

Короткие гудки.

Закончив разговор, Шарп уставился на трубку с таким озадаченным видом, что даже дикари обратили на это внимание. Однако сказать ничего не успели: телефон зазвонил вновь, и наёмник вышел из кухни – говорить с Альфонсо при свидетелях он не собирался.

– Это я.

– Узнал. Что-то случилось?

– Нет, просто так звоню, – разъярился рыцарь. – Конечно, случилось. Отправляйся в «Специальное приглашение»!

– Смена Виолиция закончится только через два часа! – Шарп взглянул на часы. – Что мне там делать?

– То, за что я тебе плачу! И не смей больше называть никаких имён, понял? Слушай внимательно: твой добрый знакомый Равиш где-то отыскал кровать какого-то китайского императора и тащит её в клуб…

– Зачем?

– Тебе не всё равно?

– Я не понимаю…

– Идиот!

Наёмник вздохнул и принялся считать до ста. Рыцарь, в свою очередь, понял, что перегибает палку, и решил добавить ясности:

– Через несколько дней в «Приглашении» пройдёт вампирская свадьба, дочь кардинала Носферату женит… Тьфу! Выходит замуж! Вот Граций и создаёт в одном из павильонов крутой номер для молодых.

– А при чём тут Виолиций и…

– Никаких имён! – зло повторил рыцарь. – Не смей называть никаких имён, чел! Я понятия не имею, кто рядом с тобой!

– Я один.

– Заткнись! Короче, эта кровать уникальная, и Виолиций наверняка постарается завалить на неё Роксану.

– Да с чего вы взяли? – Шарпу очень хотелось нажать отбой, а потом выкинуть смартфон в окно. – Вдруг ничего не случится?

– Будешь болтать, у тебя отрыв башки случится, понял?! Марш в клуб, отыщи кровать и жди, когда конец потащит Роксану на экскурсию! Ты купил телефон?

– Купил, – подтвердил наёмник. – Я выезжаю.

План созрел в голове мгновенно: надо срочно рассказать Виолицию, что он под прицелом, и плевать, что подумает конец, плевать, что их дружбе придёт конец, – жизнь важнее.

– Гони!

– Слушаюсь.

Шарп вернулся в кухню и ахнул: воспользовавшись его отсутствием, дикари извлекли из пакета остальные бутылки и уже вскрыли их.

– Аванс! – сообщил Полстакана и громко рыгнул. – Хороший ты чел, Шарп.

– Мерзавцы!

– Приятно познакомиться.

– Это ваша плата за первый вечер.

– Аванс?

– Не прикидывайся дураком.

– Никогда!

– А зачем?

Наёмник вздохнул и мысленно плюнул: отобрать у дикарей виски можно было лишь вместе с руками.

– У вас телефоны есть?

– На хрена нам телефоны? – пробасил Дно. – У нас уйбуй тупой. Были бы телефоны, он бы уже нас куда-нибудь вызвал.

– А ещё телефон всегда продать можно… У тебя есть лишний?

– Нет.

– Жа-аль…

– Ну-ка, поехали! – буркнул наёмник. – Подъём! И чтобы осторожно катили, сволочи!

На слово «подъём» первым и совершенно некстати среагировал хозяин квартиры. Колян с мычанием поднялся и перегородил своими телесами коридор, злобно сверкая единственным незаплывшим глазом. Шарп, находившийся не в лучшем настроении, хотел было свалить его хуком, но не сумел себя заставить ударить в настолько побитое лицо. Вместо этого он просто наступил Коляну на ногу и сильно толкнул в грудь.

– Ждать не буду! – крикнул он Красным Шапкам.

– Зачем он так Коляна? – спросил Дно, в свою очередь, наступая на живот в грязной майке. – Колян – отличный чел!

– У Шарпа неприятности какие-то, – отозвался Полстакана, и под его башмаком Колян хрюкнул в третий раз.

«Может, не стоит их с собой тащить? – думал наёмник, сбегая вниз по ступеням. – От Красных Шапок всего можно ожидать. Но, с другой стороны, их можно как-то использовать, что ли. Можно заставить их устроить шум и драку, сорвать Виолицию всё веселье. Проклятье, ну не может же он быть настолько тупым – тащить в постель жену командора войны! Тихоня дебильный! Но Альфонсо не стал бы так уверенно говорить, ничего о нём не зная. Концы, ну что это за народ такой?! Угораздило же связаться!»

* * *

Гонять на мотоциклах с пьяными Шапками – занятие малоприятное и нервное, поскольку скорость они считали чем-то сродни алкоголю и понимали так: чем больше – тем лучше, а о существовании правил дорожного движения лишь догадывались, не желая тратить на их изучение своё драгоценное время. Однако сейчас, пребывая в хорошем настроении и рабочем – насколько это вообще у них бывало, – состоянии мозгов, дикари гнали уверенно и почти без фокусов. Лишь изредка перекрикивались на ходу, что несколько смущало Шарпа, сидящего позади Полстакана.

Промчавшись по МКАДу, они въехали в Крылатское, потом в парк и лихо затормозили у самых ворот «Специального приглашения». Где лихость Шапок и оставила. Ну, не сама, естественно, а при появлении двух облачённых в чёрные костюмы Носферату, одним из которых оказался сам Григорий, начальник охраны клуба.

Именно он и выразил недовольное непонимание:

– Шарп, ты издеваешься?

– В смысле? – наёмник не понял предельно понятного вопроса и удостоился от вампира многозначительного взгляда:

– Тебе разве не рассказали, что «Специальное приглашение» – это солидное, закрытое для широкой публики заведение, хозяева которого не собираются превращать его в помойку?

– То есть мусор за ограду выбрасываете? – пискнул Дно.

Масан ответил таким взглядом, что Шапка сделался белым.

– Нас даже в «Ящеррицу» пускают, – сообщил Полстакана, стараясь не встречаться с Носферату взглядом. – Честное слово.

Ответом стала вампирская улыбка, которую дикарь, к счастью для своих нервов, не увидел.

– Вот в «Ящеррицу» и иди.

– Не всё так просто… – Шарп пересилил естественный страх от присутствия хищника и приблизился к вампиру так, чтобы говорить едва слышным шёпотом: – Григорий, тут вот какое дело: Виолиций задумал новый проект в шоу-бизнесе своём, не всё же ему у дяди в барменах стараться… И ему нужны…

– Клоуны?

– Вы слишком высокого мнения о наших татуированных друзьях. – Наёмник кисло посмотрел на замерших у мотоциклов дикарей. – По бедности своей Виолиций снял весьма задрипанный сарай для репетиций, и ему нужны уборщики. Эти двое – самые вменяемые, они должны договориться…

– Я понял. – Масан ещё раз посмотрел на смирных Шапок, просчитал что-то, видимо, прикинул, сколько министров и олигархов скопилось в настоящий момент в «Приглашении», после чего кивнул: – Только чтобы быстро и тихо. Иначе…

– Можете не продолжать.

Слегка нервничая, Шарп провёл дикарей внутрь и вздрогнул, не дойдя до стойки с двадцать шагов: в баре веселились три рыжие красотки, среди которых наёмник сразу же опознал Роксану Лихтенштайн. Супруга командора войны была почти на две головы выше суетящегося рядом конца, и это при том, что высоких каблуков не признавала, и килограммов на тридцать тяжелее его, но… Но Шарп невольно признал, что для своих лет супруга командора войны выглядит великолепно, а на её игривое декольте таращились все болтающиеся в радиусе двадцати ярдов мужчины.

– Бар – это хорошо, – пробасил Дно. – А вот масаны – это плохо, чел. Очень плохо.

– Ничего они тебе не сделают! – бросил через плечо Шарп, жестом привлекая внимание Виолиция. – Они следят за порядком.

– Это хваны ничего не сделают! – заявил Полстакана, почёсывая нос. – Ну, переломают пару костей, да и всё. А масаны – другое дело. Мне рассказывали, один наш повздорил с одним ихним из-за пустяка какого-то… То есть масан как-то посмотрел плохо на его байк или на тёлку, не помню уже, а наш, типа, пьяный был, дерзкий, не разобрался, кто перед ним, ну и влупил кровососу в зубы. А тот в ответ. А наш снова…

– Через месяц? Когда из больницы выписался?

– Зачем? Сразу влупил. Я ведь сказал – дерзкий. Только, когда у него кровь из губ хлынула, масан ваще психованный стал, и нашего больше никто не видел. И бабу его. И байк тоже…

– Тоже высосал?

– Дурак ты, чел, только прикидываешься умным, – сообщил Полстакана и отвернулся.

– Страшная история, мля, – покачал головой Дно. – Нам нальют или зря приехали?

Виолиций, наконец, оторвался от высокопоставленных дам и быстро наплескал Шапкам виски, а пока конец суетился с бутылками, наёмник стащил со стойки салфетку и успел, прикрываясь рукой, написать: «Не смей её трогать!»

К сожалению, Виолиций, которому Шарп сунул салфетку, не глядя скомкал её, выбросил и вернулся к обслуживанию Роксаны.

Наёмник, не стесняясь, выругался.

– Что говоришь? – получив выпивку, Шапки немного успокоились, и Полстакана даже не выхлебал виски залпом, а неспешно потягивал. – Мы тут раньше не бывали. Если бы не масаны – хорошее было бы место.

– Да, да, да…

Шарп взял ещё одну салфетку и большими буквами вывел: «Виолиций! НЕ ПОКАЗЫВАЙ ВИДУ И НИЧЕГО НЕ СПРАШИВАЙ! ТЫ ИДИОТ! НЕ СМЕЙ ДАЖЕ СМОТРЕТЬ НА РОКСАНУ, ВАЛИ ДОМОЙ СЕЙЧАС ЖЕ! И НЕ ЗВОНИ МНЕ СЕГОДНЯ, ТАК НАДО!»

Перечитав, Шарп подчеркнул некоторые слова и решил, что даже, будучи трезвым, Шапка смог бы усвоить этот текст.

– Допивай, – сказал он Полстакана. – Я ещё закажу.

– Хороший ты чел, Шарп! И не сдал нас тогда! – Дикарь всосал последние капли и со стуком опустил стакан на стойку. – А что ты пишешь?

– Почитай нам, – попросил Дно.

– Ничего я не пишу. – Наёмник прижал палец к губам. – Расскажи лучше… Ну, как там у вас дела? Что говорит фюрер?

– А кто его слушает? Мы с Дном не слушаем! Я вот писать не умею. Читать немножко могу, ну, знаешь: универсам, продукты, пиво… Простые слова. А Дно, как недавно оказалось, даже не знал, что это слова и буквы. Он думал, это рисунки такие человские. Запомнил их и так жил. Он тупой, правда?

– Я тебе, клоуну, сейчас хребет сломаю! – пообещал Дно. – Э, как тебя! Ушастый! Иди сюда, набулькай заново, а то у нас кончилось!

Роксана и её компаньонки посмотрели на дикарей с холодным негодованием, и Шарпу пришлось вежливо улыбнуться и сделать знак: мол, потерпите чуть-чуть, мы уже уходим. Однако терпеть командорша не стала: что-то прошептала товаркам, ещё раз покосилась на Шапок и гордо покинула бар.

– Ненавижу чудов! – протянул Дно, разглядывая дно стакана. – Было дело, я штук десять прикончил в одном бою!

– Да, были времена! – согласился Полстакана. – А теперь что? Даже в баре тормозят… Эй, коротышка, ты хочешь, чтобы я тебе ноги в узел завязал? Тащи бухло снова!

Вместо бухла Виолиций подтащился сам и обиженно уставился на Шарпа.

– Знаешь, а ведь я могу вызвать охрану, и тогда…

– Ха! Напугал: охрана! – Дно толкнул в бок приятеля, предлагая посмеяться, но тот покачал головой. – Ой, ёлы, тут же масаны… Ну что за место? Виски не наливают, в охране – масаны! Спящий спит и не видит, во что превратилась Земля…

– Вот только о Спящем не надо! – поморщился Виолиций, вновь наполняя стаканы Шапок. – Шарп, надеюсь, это не те, кого ты нанял.

– Других бы сюда не впустили.

– Чтоб я так жил…

– Боишься, что проснётся Спящий?! – загоготал Дно. – Вот тогда он поможет нам порядок навести. Верно, Полстакана?

– Пей молча, – попросил его более осмотрительный друг. – Мы же на работу ещё толком не устроились. Помни, что уйбуй у нас тупой.

Шарп расстелил салфетку на стойке и, загораживая её плечом от болтливых Красных Шапок, пытался гримасами привлечь внимание бармена, но Виолиций был слишком расстроен то ли уходом Роксаны, то ли поведением гостей и в нужную сторону не смотрел, норовя скосить взгляд в сторону дверей, за которыми исчезла командорша.

А в тот самый миг, когда наёмнику почти удалось склонить голову конца к салфетке, бармен шумно выдохнул и сообщил:

– Я отлучусь. Если что надо – обращайтесь к напарнику…

– Погоди немного, – взмолился Шарп пухлой концовской спине. – Пять минут!

– Я устал! – пропищал Виолиций, исчезая за маленькой дверцей в подсобное помещение бара. – Увидимся!

«Вот и славно, мой лопоухий похотливый друг, – подумал Шарп. – Самое лучше, что ты можешь сейчас сделать, – это запереться в маленькой комнате и посидеть в ней… А если ты выйдешь, я тебя…»

– А тут прикольно, – сообщил Дно, вытирая потный лоб той самой салфеткой, на которой наёмник писал воззвание к концу. – Надо сюда ходить.

И выразительно посмотрел на Шарпа.

– На сегодня всё! – сообщил тот, посмотрев на часы. – Завтра позвоню и скажу, куда приезжать.

– Зачем приезжать? – не поняли дикари.

– На работу.

– Мы не работаем, нам нельзя.

Всё начиналось по новой. Сначала Шарп хотел разораться, однако тот факт, что конец укрылся в подсобке, привёл наёмника в благодушное настроение, и он просто напомнил:

– Теперь вы храбрые охранники. Крутые, как драконы.

– Как рыцари ложи Драконов, – приосанился Дно.

– И как рыцари тоже.

– По самой последней! – потребовал Полстакана. – На посошок, стременную и всё такое ваше, человское. И поедем, а то у нас уйбуй тупой.

– Можно сначала по предпоследней? – внёс своё предложение Дно. – А то мало ли как последняя пойдет? Надо потренироваться.

– На вас уже масаны недовольно поглядывают, – доверительно сообщил Шарп. – Там, из кустов.

– Мы им не нравимся? – нахмурился Дно.

– Хуже, если понравимся! – Полстакана сел ровнее. – Давай, Шарп, давай, заказывай последнюю, и едем отсюда! Жуть меня от них берёт.

Дикари заткнулись, сменщик Виолиция обслужил троицу, и Шарп окончательно успокоился.

Денёк выдался нервный, но, в сущности, удачный. Главное, что ничего плохого не произошло. Все заботы перенесены как минимум на завтра, а до завтра много чего может случиться… например, Альфонсо попадёт под троллейбус и разольёт масло… или сначала разольёт масло, а потом попадёт под башенный кран… или…

«Только пусть сначала заплатит!»

И в этом случае всё действительно закончится хорошо…

Однако день, как выяснилось, продолжался, потому что, когда наёмник с бормочущими от удовольствия Шапками подходил к воротам, на территорию клуба въезжал грузовик, на подножке которого…

– Не может быть!

На подножке грузовика стоял Виолиций и что-то стремительно объяснял шофёру.

– Скотина! – Шарп развернулся к стоящему у проходной масану. – Это что?

– Грузовик, – равнодушно ответил кровосос. – Машина такая. С кузовом. Ты должен был встречать раньше.

– Я знаю, что такое грузовик!

– Рад за тебя.

– Зачем он здесь?

– Кровать привезли.

«Знаменитую. Редкую. Дорогущую кровать для какого-то китайского императора… Тьфу! Какого-то китайского императора для какого-то масана… Кровать тут! Виолиций тут! А их никак нельзя сводить вместе! Альфонсо меня убьёт!»

– Вы двое валите в Форт, завтра созвонимся.

– Ты же хотел, чтобы мы тебя подбросили.

– Такси вызову.

– Ладно, будь здоров! – согласился Полстакана. – Готовь гонорар, чел, мы охраним всё, на что укажешь…

Но Шарп уже не слышал – он рысью мчался вслед за грузовиком, мечтая хорошенько врезать Виолицию по шее. Или ещё по какому-нибудь месту, чтобы обезопасить хоть на недельку от больших неприятностей и его, и себя, и даже командоршу с её вызывающим декольте.

«Я о нём беспокоюсь, стараюсь спасти его тонкую шкурку, а он? – злился Шарп. – Действительно втюрился в эту командоршу! В замужнюю женщину! Скотина аморальная! С виду только тихоня и пай-мальчик, а на уме лишь похоть и разврат!»

– Выгружайте здесь! – скомандовал Виолиций грузчикам, оказавшимся в кузове. – Вот, в этот павильон аккуратно занесите и распакуйте… Только очень аккуратно, вы все подписали соглашение о возмещении ущерба в тройном размере! Учитывая стоимость предмета, даже ваши внуки станут рабами за малейшую царапину.

– Ишь ты какой суровый, оказывается! – удивился запыхавшийся наёмник. – Ты зачем из подсобки выбрался? Кто тебе разрешал?

– А мне не надо, чтобы кто-нибудь разрешал! – храбрясь, ответил конец, на всякий случай отступая от наёмника подальше. – Я сам себе разрешил!

– Зачем ты здесь?!

– Дядя велел задержаться и проследить за разгрузкой. – Виолиций постепенно смелел. – А ты чего раздухарился, Шарп, пьяный, что ли? И ещё сразу тебе говорю, что с твоими двумя уродами я репетировать не собираюсь. Они всё испортят! Мне нужно настроение не репетициях, понимаешь? Тонкая душевная атмосфера! Это же искусство! А ты притащил двух каких-то придурков…

– Сколько ты денег дал, на столько и притащил, – отрезал наёмник. – Заплатишь как надо, приведу к тебе украинских блогеров, они злые, как собаки, никого не пропустят…

– Нет, лучше уж Красные Шапки… – решил конец. Но развивать мысль не стал, привлечённый такелажными работами. – Что вы делаете?! Как вы её поворачиваете?! Осторожнее, вы же не дрова грузите!

Виолиций кинулся к перепуганным грузчикам, а у Шарпа зазвонил смартфон. Он его уже просто ненавидел: ничего хорошего от такого аппарата! Само собой, это оказался тот, кого наёмник меньше всего хотел бы услышать.

– Кровать в клубе?

– Да. – Шарп инстинктивно огляделся. – Ты рядом?

– Тебя не касается. Не уходи далеко от кровати – на ней всё и случится. Выбери удобную позицию для съёмки и жди.

– Кровать втаскивают в очень маленький павильон, там не спрячешься! – не глядя соврал Шарп, который ещё не побывал внутри строения.

– Окна есть?

– Разумеется.

– Вот ты и ответил на свой вопрос.

«Проклятый рыцарь!»

– Я уверен, что сегодня ничего не случится. Роксана…

– Меня твоё мнение не волнует! Делай то, что велено, у нас договор. И если мне скажут, что ты не пытался…

– Стоп! Что значит: вам скажут? За мной следят?

– А ты думал, я тебе просто так такие деньги плачу?

– Копейки.

– Их тоже нужно отрабатывать.

– Послушайте… Чем больше участников в игре, тем вероятнее огласка. Мне это не по душе.

– О душе будешь думать в церкви, а сейчас думай о работе. Ты ведь вроде профессионал. – Альфонсо рассмеялся. – А ты трус, да? Это хорошо! Значит, будешь осторожен. Не отходи от кровати!

– Я не могу больше говорить… – пробормотал Шарп, после чего закончил разговор и широко улыбнулся подошедшему масану: – Меня ищете?

– Григорий велел напомнить, что по правилам заведения ты платишь за своих гостей, – равнодушно произнёс охранник.

Но посмотрел со значением.

– Каких ещё гостей? – Шарп похолодел. – Красных Шапок? Они должны были уехать! Ничего не сломали? Послушай, я не обязан платить за них штрафы какие-нибудь или…

– Не волнуйся! – Масан, скрывая улыбку, уточнил: – Речь идёт о счёте за выпивку.

– Ну, тогда ладно… – Шарп утер лоб. «Рано я решил, что вечер удался».

Грузчики покинули павильон и влезли в грузовик, который развернулся и поехал к воротам. А выглянувший из дверей Виолиций приложил палец к губам и поманил наёмника к себе. Шарп тихонько выругался, но зашёл. И сразу чертыхнулся. От неожиданности. И от восхищения.

Потому что кровать оказалась не только огромной, но и красивой, украшенной позолоченной резьбой, а у изголовья – мозаикой из драгоценных камней. Кровать впечатляла, как переделанный в супружеское ложе аэродром, но при этом была вовсе не китайской – на традиционную мебель Поднебесной Шарп в своё время насмотрелся.

– Откуда она?

– Это – легендарная кровать китайского императора… – Виолиций почесал оттопыренное ухо, выдержал короткую паузу и махнул рукой: – Имя его я запамятовал, но дело не в имени, а в самой кровати. Дело в том, что в ней император не только спал, но и принимал жён…

– Это понятно, – саркастически произнёс наёмник.

– Их у него было шестнадцать тысяч, не считая наложниц, – скромно продолжил Виолиций. – Не всякий конец может похвастаться подобным аппетитом.

– Скорее всего, мы говорим о мифическом персонаже.

– Вряд ли, учитывая, что тот император жил полторы тысячи лет… Ублажить тысячу женщин в год – вполне посильная задача.

– Начиная с пелёнок?

– Ну, по две тысячи в год, – легкомысленно отозвался конец. – От перемены мест слагаемых сумма не изменяется.

– Это ты сейчас к чему сказал?

– К тому, что сила императора не могла не воздействовать на его любимое ложе. Так что ты видишь перед собой не только шикарную и антикварную корзинку любви…

– Корзинку чего?!! – изумился наёмник.

– …но и удивительный искусственно-природный артефакт, усиливающий влечение, остроту ощущений и придающий особую силу, – закончил Виолиций, не обратив никакого внимания на вопрос. Или не услышав его.

Некоторое время мужчины молча разглядывали «корзинку», после чего Шарп произнёс:

– Совсем не похоже на Китай. Матрас вообще смахивает на современный.

– Ты такой же кретин, как вся твоя человская семейка! – Виолиций осторожно присел на матрас, убедился, что тот держит, и присел увереннее. – Это не материя, это выделанная шкура животного, о котором вы, челы, ничего никогда не слышали. И когда я говорю «Китай», то имею в виду совсем не тот Китай, о котором ты думаешь. Тогда страна называлась по-другому, и населяли её другие челы. А культуру им прививали несколько беглецов, остатки некогда известной расы, десятки тысяч лет назад навсегда исчезнувшей. Как нежно пружинит. Там бамбук, который никогда не рос на этой планете.

– И не истлел?

– Он пережил несколько империй и переживёт ещё немало.

– Всё может быть.

Виолиций задумчиво провёл рукой по матрасу.

– В общем, я бы не советовал тебе доверять хоть чему-то из того, что тебе рассказывают о китайской истории, особенно в самом Китае.

– Спасибо за лекцию. – Шарп присел рядом. – Но я не наивный мальчик. Если раса исчезла, а кровать осталась, значит, кто-то об этом позаботился. Сделал инвестиции в будущее, да?

– Ты говоришь, как шас какой-то! – Виолиций поднялся и заставил встать наёмника. – Да, кровать нашли удивительно сохранной, потому что во время какой-то войны какой-то видный придворный решил припрятать своё имущество в глубокой и сухой пещере. Потом придворный куда-то делся, а пещеру вскрыли совсем недавно, и эта невиданная ценность сразу же попала на карандаш к Равишу.

– А мне кажется, это просто большая и немного странная кровать. Ну конечно! Шестнадцать тысяч жён! Как же она их всех выдерживала?

– По очереди! – Конец потянул воздух носом. – Понюхай, чел, – это аромат древности! Молиться надо на такие вещи.

– Да перестань, просто сандалом пахнет, – заметил Шарп. – И странно, что аромат до сих пор не выдохся.

– Пошли! – Виолиций почти вытолкал его из павильона и закрыл дверь на ключ. – Всё, мне пора: отчитаюсь дядюшке – и спать! А ты… Ох, да что же это такое?! Шарп, разберись с ними, или у тебя будут неприятности!

И указал на элегантную гравийную дорожку через рощу, по которой к павильону приближались Полстакана и Дно. Двигались Шапки будто крадучись, но при этом громко ржали, переговаривались и изредка потряхивали друг перед другом добычей. Каждый из дикарей тащил в руках по ящику виски.

– Не хочу иметь с этим ничего общего, – брякнул конец, исчезая. – Удачи.

У Шарпа перекосило рот. Он растерянно посмотрел туда, где только что стоял Виолиций – пространство уже опустело по всем координатам, – после чего шагнул навстречу дикарям и рявкнул:

– Вы совсем с ума сошли? Вы понимаете, что нас сюда больше никогда не пустят?! Где вы это взяли?

– Вон там! – ответил на последний вопрос Дно и кивнул себе за спину, указывая добычепригодное направление. – Челы привезли к чёрному ходу и давай квитанции писать, а когда отвернулись – мы хвать, и пошли! Никто даже не заметил, там полно этого добра! Может, ещё раз сходим?

– Сдаётся мне, сначала надо эту добычу припрятать. – Полстакана опустил ящик и осмотрелся. – Не так уж много здесь укромных местечек…

– «Никто не заметил»! – Шарп схватился за голову, вспомнив разговор со спокойным масаном. – Парни, мне уже счёт за вас выставили. Врубились? А вы хоть примерно представляете уровень здешних цен? Да вы теперь обязаны горбатиться на меня остаток жизни вместе со своим тупым уйбуем! Что ж он вас не пришиб-то до сих пор?

– Да никто не заметил! – Дно дыхнул на наёмника перегаром и попытался обнять его, но Шарп уклонился. – А если спросят – скажи, что ты нас не знаешь, вот как в тот раз было с тем джипом!

Судя по всему, проблему конспирации они обсуждали долго.

– Тащи бухло сюда! – позвал Полстакана.

Шарп оглянулся и снова схватился за голову: дикари избрали «укромным уголком» павильон, предназначенный для новобрачных и почему-то уже открытый.

– Туда нельзя!

– Чего?

– Нельзя!

– Кому нельзя?

– Никому!

– Отлично! Ныкаем добычу под кровать и идём за второй партией! – Полстакана шустро запихал под антиквариат свой ящик. – Шарпик, ты хороший чел! Посторожишь? А мы мигом! Потом можно тут и прилечь, и немножко выпить.

– Если никому нельзя, то нас не потревожат, – пояснил Дно, пристраивая свою добычу рядом с первым ящиком.

– Пошли вон отсюда! Эта кровать стоит больше, чем вся ваша недоразвитая семейка! Не трогайте ее!

– Мы же не на неё, а под неё, – объяснил дикарь. – Ты пьяный, что ли?

«Они сговорились?»

– Масанам это не понравится.

– Да мы уже уходим.

«Ну, хоть что-то…»

План созрел молниеносно: вывести дикарей из павильона, пока сверхценное старьё не повредили, выпроводить из клуба угрозой вампиров, потом вернуться, возвратить выпивку на склад и передохнуть…

Шарп распахнул дверь… И тут же захлопнул её, увидев приближающегося Виолиция. Маленький негодяй снова его обманул! Велел убираться, а сам вернулся…

– Полстакана, ты сможешь закрыть дверь изнутри так же, как открыл снаружи? – Наёмник схватил Шапку за грудки. – Соображай быстро, это приказ!

– Запросто! – Дикарь извлек из кармана какой-то немудрёный артефакт, и язычок замка щёлкнул. – Я соображаю, как езжу!

– Прячьтесь тут, за этими досками! И не дышать!

Шарп погасил свет и быстро забрался под кровать, чуть подвинув ящики. Хвала Спящему, Виолиций шёл сюда один, скорее всего, просто что-то забыл. Но показываться ему в компании Красных Шапок, да ещё рядом с бесценной кроватью, да ещё под которую спрятали краденое спиртное, наёмник не хотел.

К тому же он помнил о наблюдении, установленном за ним Альфонсо, и понял, что связан по рукам и ногам: стоит ему прогнать Виолиция, об этом немедленно доложат рыцарю.

«Но конца всё равно надо предупредить! Любой ценой!»

Дверь открылась, зажёгся свет, Виолиций, набирая чей-то номер, подошёл к кровати и забрался на неё с ногами. И после первых же услышанных слов Шарп понял, что летит в тартарары.

– Я смотрю на неё и вижу, насколько она прекрасна… Манящая. Удивительная. Она придаёт сил… Я так жалею, что вы не можете её увидеть, моя прекрасная Роксана… Да, восхитительно! А какая работа! Такого не делают уже много тысяч лет. Она прекрасна, почти как вы! Ох… А это не опасно? Это не повредит вашей репутации? Я… Я был бы счастлив показать вам её в любой миг! Но увы, сей предмет в моей власти ненадолго… Если вы настаиваете, Роксана, то кто я такой, чтобы вам возражать? Да… Я ваш покорный слуга! Я ваш раб! Любое ваше желание! Я буду ждать у ворот.

А потом Виолиций сделал то, за что Шарпу захотелось отлупить конца до кровавых соплей. Он вскочил на драгоценную кровать и принялся скакать на ней, как безумный. Лежащий под уникальным матрасом Шарп даже испугался, что кровать развалится, и пообещал себе, что уж тогда сделает с концом всё, что захочет, не думая ни о каких последствиях. Но в старину мебель делали на совесть, так что древний антиквариат уцелел. Напрыгавшись, восторженный юноша резво поскакал к двери и исчез, даже не погасив свет.

– Полстакана! Открывай! – Шарп змеёй выполз из-под кровати. – Парни, если вам дорога жизнь, продолжайте сидеть тихо и не высовывайтесь, что бы ни случилось! Я вас заберу, когда будет безопасно. Только сильно не напивайтесь.

– Как скажешь, Шарпик! – сказал Полстакана, услужливо распахивая перед ним дверь. – Ты отличный чел!

Не скрываясь и проклиная всё на свете, наёмник искал Виолиция, на ходу размышляя, что делать со слушающим его смартфоном и подглядывающим за ним шпионом. Не придумал ничего, зато встретил Григория Носферату.

– Надеюсь, ты спешишь в кассу?

– Что?

– Два ящика виски, – с ухмылкой напомнил вампир. – Вот уж не думал, что кто-то возьмёт такое количество спиртного по нашей цене… Ты мастер широких жестов, Шарп.

Показалось, или вдалеке мелькнула женская тень, которую тащил за руку маленький пронырливый конец?

– Я… – Наёмник хотел отсрочить приговор, попросить об отсрочке, чтобы привести в действие свой план, однако вампир перебил несчастного коротким вопросом:

– Карточка или наличные?

План спасения финансов рухнул: сейчас Шарп не мог никого направить в павильон за выпивкой, и потому пришлось уныло процедить:

– Карточка.

И вознести молитву Спящему, чтобы он сделал Альфонсо да Вегу чуточку щедрее…

Глава 6

Кому охота, кому неволя

Примерно за неделю до нынешних неприятностей Шарпа беглый миллионер Долинский сидел напротив человека по имени Стив и пытался понять, о чём тот думает. Но прочитать мысли афровеликобританца не удавалось, поскольку невозмутимостью его лицо могло поспорить с каменной статуей. И чем дольше они молчали, тем сильнее нервничал Вениамин.

– Чего вы так боитесь, Долинский? – спросил, наконец, Стив, насмотревшись на гостя.

– Я?! – Миллионер вздрогнул от неожиданности, хотя ведь ждал, ждал, что Стив что-нибудь скажет. – Н-ничего.

– Совсем ничего?

– Абсолютно.

– Я почему-то так и подумал, – хмыкнул англоафриканец.

Миллионер ответил кривой улыбочкой.

В действительности он был настолько задёрган, что почти перестал реагировать на таблетки.

Жена, по сути – уже бывшая, решила измотать его затяжным процессом и теперь претендовала на большую часть состояния. Следственный комитет приглашал дать показания против самого себя и грозил Интерполом. Пришло письмо из местной налоговой: сукины дети почуяли, что деньги могут ускользнуть во Францию, и решили наложить на них лапу…

Долинскому стало казаться, что за ним следят. Даже не так: он знал, что за ним следят, чувствовал, но никак не мог в этом убедиться.

– Раз у вас всё хорошо, то кушайте, я ведь старался, готовил. – Стив улыбнулся и сразу превратился в компанейского, в доску своего парня. – Три часа на кухне, три фартука изгадил! Но зато перед вами настоящая паста, лучше найдёте только на Сицилии.

– В Италии тоже… – Долинский схватился за вилку и чуть не выронил её. – То есть Сицилия – это Италия, и…

– Сицилия – это Сицилия, – убеждённо заявил Стив. – Кушайте. Не забудьте про вино. И скажите мне всё же, чего вы боитесь? И не надо стесняться: все боятся чего-то. Вот я боюсь, что мои дети не станут ничего рассказывать обо мне внукам. Скажут, что их дедушка давно мёртв, и не добавят никаких подробностей.

– У вас есть внуки? – удивился Вениамин. На вид Стиву было лет тридцать – тридцать пять.

– Пока нет, но дети-то есть, а значит, будут и внуки. И я хочу, чтобы они знали, любили и уважали своего дедушку, были ему благодарны. Хотя бы за деньги на их образование. А чего боитесь вы? Выпейте вина и скажите. Ну же!

«Может, ты мне сюда что-нибудь подсыпал, тварь! – Долинский всё же поднял бокал и пригубил. – Кислятина! Даже не думал, что так люблю водку и шашлык!»

– Я боюсь потерять всё, – сказал Вениамин, надеясь, что Стив от него отвяжется. – Вы ведь знаете, наверное, что я в трудном положении. Плоды всех моих усилий, так сказать, могут пропасть…

– И вы ищете здесь, в Англии, тех, кто поможет? – Стив с явным удовольствием отведал спагетти. – Да, сегодня паста удалась. Вообще я так себе кулинар… Хотя могу, например, зажарить на костре обезьянку какую-нибудь или змею… Вы меня понимаете?

– Думаю, да.

– Зачем этот фальшивый ответ? Для чего? Вы даже теоретически не способны понять то, о чём я говорю. Вы не умеете выживать в джунглях, Долинский. Ни в каких. Ни в зелёном аду, ни в бетонном – вы не жилец без чьей-либо поддержки. Плоды ваших усилий… как вы это называете – чепуха, не ваша заслуга. Вы просто оказались в нужном месте в нужное время. Это почти то же самое, что родиться в семье миллиардера. Ну, какую-то прыть вы в России проявили, конечно же, кому-то перебежали дорогу, кого-то сбросили с корабля, только те, кого вы считали своими конкурентами и опасными врагами, тоже были случайными людьми, то есть ещё слабее, чем вы.

– У вас превратное представление о девяностых годах в России, – скривился Вениамин. – Вероятно, ваши газеты не совсем верно освещали действительность.

– В девяностых я не читал газет. Я учился выживать и убивать, потому что в настоящих джунглях первое невозможно без второго. А о России я кое-что узнал потом, когда выжил и кое-чему научился. Тогда меня заметили и… Всякая попадалась работёнка. – Стив не спеша пережёвывал пищу, смаковал вино. Он никуда не торопился и тем особенно бесил Долинского. – В России тоже были люди, которые учились выживать. Но вам повезло: вы с ними не пересеклись. А вот не так давно, когда кто-то где-то решил, что пора вскрыть кое-какие запасы, то есть изъять у дурачка бизнес, который ему позволили некоторое время иметь, ваше счастье закончилось. Хотя постойте! Вам ведь даже позволили удрать! К вам не подослали убийцу, не похитили вашу жену, не заставили отдать всё, что имеете. Вы до сих пор долларовый миллионер! Хотя, как я понимаю, это ненадолго. И вы по-прежнему не желаете ценить своё счастье, пыжитесь так, будто действительно способны что-то предпринять… Я имею доступ к некоторым базам данных, Долинский, и я знаю, что у вас отняли бизнес те же самые люди, которые его дали. Исполнители разные, а хозяин один. Вот и всё.

– Хотите, чтобы я ушёл? – Долинский пытался расслабить шею: от бешенства у него начала трястись голова.

– Куда вам идти? К Корну? Он вас уже выставил. К его хозяевам? Не дойдёте. Играть с золотыми мальчиками в охотников на вампиров? Ну, я просто сообщу об этом тому же Корну, и ваша игра тут же закончится. Так что сидите и кушайте. Я старался.

«Объясняешь мне, что я никто, да? Да у твоего Корна это получилось лучше, быстрее и без позёрства, сволочь! Но Корн ошибается, и ты ошибаешься, и однажды вы это поймёте! – Ярость клокотала в Долинском настолько сильно, что ему пришлось схватиться рукой за столешницу и до боли сжать её. – Или тебе интересно, какой уровень унижения я готов пережить? Да любой, можешь продолжать!»

– Что за игра с этими кличками в клубе? – спросил он. – Корн, я так понимаю, тоже не фамилия?

– Я не устанавливаю правил «Клуба охотников на вампиров», – пожал плечами Стив. – По сути, их никто не устанавливает. Правилам сотни лет, и они стали традицией, чтоб их… Это удобно: если возникают вопросы «Зачем?», отвечают: «Традиция», и все вопросы на этом заканчиваются. Традиция стара, но главное – работает.

– Так клуб действительно очень старый? – немного успокоившись, Вениамин вернулся к еде. – Что-нибудь знаете о его истории?

– А что там знать? Клуб как клуб. Ну, почти… Были когда-то люди, верившие в вампиров, и эти достойные джентльмены решили обезопасить родину от нечисти. Они стали охотиться на них. Возможно, втайне собираясь по ночам и отправляясь куда-либо с оружием, они решали не совсем вампирские проблемы, но кому сейчас до этого дело? Никому. Зато сложилась традиция. И когда вампиров не стало, традиция осталась.

– Вы уверены?

– В том, что вампиров в Англии не стало? Да, практически уверен. Во всяком случае, они перестали тут охотиться. Это случилось давно, так мне рассказывали.

Стив промокнул губы салфеткой, поднял бокал и откинулся на стуле.

Они сидели во внутреннем дворе его дома. Дом был раза в три меньше, чем тот, которым пока владел Долинский, а дворик вообще выглядел игрушечным, однако афроангличанин держался так, словно пригласил беглого русского как минимум в родовой замок. Выслушав оскорбления и поучения, беглый миллионер совсем было решил, что зря откликнулся на приглашение телохранителя, однако постепенно разговор приближался к теме, которая его интересовала.

– Кто же вам это рассказывал?

– Корн в основном… Я не член клуба, но часто помогал в некоторых вещах. Например, периодически небольшие группы юных охотников со всей серьёзностью и при оружии отправляются охотиться на вампиров. Не в Англию, конечно же, в другие страны, где за ними надо плотно присматривать. Спросите, в чём заключается охота? Ну, со стороны это довольно тупое времяпрепровождение: серебряные пули, ошейники с шипами на шеях, распятия на груди… И вот в таком виде они где-нибудь скрываются, живут в дикой природе и выслеживают вампиров. На моей памяти никого, кроме случайных людей, не находили, но это мелочи, ведь главное…

– Традиция.

– Совершенно верно. Но однажды, когда охота проходила в Северной Корее, мы наткнулись на парочку местных, которые могли рассказать о нас коммунистам, и всё закончилось бы облавой… Уже на нас… Чего допустить было нельзя, понимаете? В боевой обстановке надо принимать боевые решения, тут уж не до шуток. Всё выглядит странно, и непонятно, зачем все эти распятия и колы, а в то же время это серьёзное испытание.

– Хотите, чтобы я поверил, что золотая молодёжь Британии может быть заброшена в Северную Корею? – хмыкнул Долинский.

– Конечно, это сказка! Ведь корейские комми – наши самые страшные враги, верно? – Стив подмигнул гостю. – Не верите мне – и правильно. В любом случае, англичане очень странный народ, а ведь я тоже англичанин. И уж конечно, «львята», как вы их назвали на нашем барбекю в лесу, не могут отправиться в Россию. Там ведь небезопасно! Там КГБ! Так?

– На что вы намекаете? – У Долинского пересохло во рту. – Не можете же вы организовать…

– Я не могу, а Корн может, потому что решение принимает он, – серьёзно произнёс Стив. – У него в клубе должность чисто техническая, но есть традиция: место и время охоты для новичков выбирает он, и он же обязан обеспечить прикрытие в стране, на территории которой проводится охота, вплоть до подключения нашего спецназа. Он это может, поверьте. Собственно, забирают детишек наши, но под чужим прикрытием – так проще. Как вы понимаете, я опять всё выдумываю. Так вот, Долинский, Россия предоставит все гарантии безопасности, это что касается безопасности внутренней. Все в Кремле, кто должен, будут знать об охоте. Это же безобидное мероприятие! Просто старая британская традиция, за которую хорошо платят, и не только деньгами.

– Странные у вас традиции.

– Страннее некуда! Только им сотни лет, и, как видите, они прекрасно работают. Лишь иногда бывают сбои, очень редко. И вот сейчас может случиться такой сбой. Я предложу Корну охоту в России, поскольку она давно там не проводилась.

– И русские согласятся?

– Разумеется! – с энтузиазмом ответил евроафриканец. – Это же знак доверия со стороны Британской короны. Наша элита как бы говорит российской: мы равны! Но это по-русски так слышится, а по-английски это ни к чему не обязывающая традиция: охотиться на несуществующих давным-давно вампиров в землях туземцев. Так что дело совершенно обычное.

– Постойте, Стив! – Долинский допил вино и сам снова наполнил свой бокал. – Это невозможно – то, что вы говорите. Корн никогда не согласится! Сейчас обострение отношений, кризис… Как такое может быть? Вы что, морочите мне голову?

– Я работаю прежде всего на Корна, а уж потом на родителей Луча. И я знаю, как мало дела сильным мира сего до временных кризисов. Дело сейчас, вообще-то, не в том, верите ли вы мне, дело в том, поверю ли вам я.

– И если поверите – устроите охоту?

Стив промолчал.

Некоторое время они молча жевали, после чего афроангличанин продолжил:

– Вот, скажем, этот московский клуб «Специальное приглашение». Я навёл справки и сначала ничему не удивился: всё скрыто. У вас это любят… Неофициальный и в то же время как бы официальный владелец – подставное лицо. Но ведь это не металлургический комбинат, а вполне обычный клуб, зачем усложнять? Я копнул глубже, и начались странности. В доступных мне базах данных – а мне доступно практически всё – нет информации о настоящем владельце. Я попробовал навести справки через определённых людей, но ничего конкретного не услышал. Только сплетни: кто намекает на вашего президента, кто на американского, кто на Элвиса Пресли. Далай-ламы только не хватает в этой компании! И это заставило меня заинтересоваться вашими сказками – мы ведь тут сказки друг другу рассказываем, да, приятель? – уже всерьёз. Я нашёл кое-какие фотографии, сделанные в «Специальном приглашении». Кого на них только нет! Но местные секьюрити всегда стоят к камере спиной. Скажите, Долинский, если хоть на минуту забыть о КГБ и о тайном большевистском заговоре, чем, по-вашему, вампиры могут заниматься в России? Точнее, зачем, по-вашему, им содержать клуб? Что они, деньги таким образом зарабатывают на покупку крови в центрах её переливания? Как-то несерьёзно звучит, а? Вампиры охраняют клуб. Это всё равно что Супермен доставляет грузы на орбитальную станцию.

Долинский вздохнул и посмотрел на выставленные вдоль стены горшки с цветами. В то, что Стив иногда может сам что-нибудь приготовить, он верил: одинокие мужчины часто заводят себе такое хобби. А Стив явно жил одиноко, да и сам обмолвился про детей, которые не слишком хотят его знать. Вероятно, в разводе. Но вот что этот парень ещё и цветами занимается, Вениамину не верилось. Скорее он был готов увидеть, как Стив их рвёт и использует в качестве каких-нибудь приправ, например, для приготовленного на открытом огне пленного.

И это – не шутка. Миллионер уже понял, что перед ним сидит действительно страшный человек. Но в КГБ Стив не верит и не поверит. Несмотря на всю свою серьёзность, англоафриканец – человек Запада и не понимает, насколько русские могут быть коварны!

Не успев так подумать, Вениамин уже возражал сам себе: да нет, этот всё знает, причём лучше меня, и, может быть, прав он, а не я, и КГБ здесь ни при чём. Но уже кто-то третий вмешивался в спор: ты не можешь сосредоточиться, ты противоречишь сам себе, ты болен! Ты можешь совершить страшную, последнюю ошибку! Но и этого, третьего, перебивали: уже совершил! Уже не спастись!

– Вы так морщитесь, будто вам больно, – участливо произнёс Стив. – Надеюсь, с желудком всё хорошо? Мне было бы обидно, окажись моя паста вам не по здоровью.

– Нет, благодарю, обед прекрасен! Я думал об ответе на ваш вопрос.

– Он вызывает у вас боль?

– Он сложнее, чем кажется. – Вениамин вздохнул. – Видите ли, я исхожу из того, что вампиры были созданы в лабораториях КГБ, а не переехали в Москву из Трансильвании. Почему они работают в охране клуба «Специальное приглашение»? Разве непонятно? Потому, что там бывают чрезвычайно важные люди! Это всё равно что они охраняли бы «Клуб охотников на вампиров».

– Почему в таком случае они не охраняют русского президента? Ведь если верить тем описаниям, что всё же имеются, включая и ваше, никто не в силах их остановить. Но они не задействованы ни в спецоперациях, ни в охране главных лиц, вообще нигде. Иначе мы бы о них знали. Я говорю «мы», имея в виду «Клуб охотников на вампиров». Хоть я и не посвящён во все тайны клуба, но какую-то информацию имею и знаю, что никто из серьёзных людей слыхом не слыхивал о русских вампирах. А они, получается, просто работают в клубе, пусть и странном, и элитном. Если у вас нет ответа на этот вопрос, то вы должны понять, какое решение предлагаю я.

– Отправиться туда и разобраться на месте, – осипшим голосом выдавил из себя Долинский. – Да, наверное… Но, Стив, ведь я знаю, что это вампиры, настоящие вампиры! Если вы сунетесь туда со своими «львятами» – вас съедят.

– Зачем же «соваться»? Прикрытие нам будет обеспечено всестороннее, иностранцы в «Специальном приглашении» бывают каждый день… Да и не нужны мне там мальчики и девочки. Мне нужна та группа прикрытия, которая их негласно – для них, но не для меня, – опекает. Рисковать, так с умом.

– Это не риск, а самоубийство.

– Вампиров нельзя остановить в ближнем бою, но я не верю, что они могут ловить клыками пули! Детей, конечно, я под удар ставить не собираюсь, этого мне никто не простит. Долинский, чтобы между нами всё было ясно: вы отправитесь с нами.

– Нет!

Вениамин вскочил, едва не опрокинув шаткий столик. Со звоном разбился бокал, упав на плиты, которыми был выложен почти весь дворик. Сложив руки на груди, Стив протянул:

– Ну, теперь я вам почти поверил – такой ужас вы сыграть не смогли бы.

– Я не вернусь в Москву! – не унимался Долинский. – Какой смысл мне ехать туда?! Я и так сказал всё, что знаю!

– Вы хотите разоблачить тайны КГБ? Хотите, чтобы вас вознаградили, чтобы вернули бизнес или, ещё лучше, приняли в члены клуба? Так извольте рискнуть собственной шкурой, Вениамин: чтобы много получить, надо много поставить на кон. – Афроангличанин чуть подался вперёд. – И рискнуть придётся вполне конкретно, потому что, если всё это окажется туфтой, я вас там же, в России, и закопаю. Живым. Или сдам тем, кто вас ищет. Что предпочитаете?

– Я не поеду! – У Долинского дрожали колени. – Я же не боец, не шпион!

– Тогда всё отменяется, – пожал широкими плечами Стив. – Ступайте домой, напейтесь, проиграйте дело жене, и вскоре я прочту в газете, что вас нашли повешенным.

Обхватив голову руками, Долинский обошёл столик кругом, потом ещё и ещё раз. Он боялся, страшно боялся. После того, как Вениамин осознал, кто именно работает в «Специальном приглашении», он в клубе больше не показывался. Понимал, что не вынесет ещё одной встречи с хищниками. Ещё одного их взгляда… Теперь ему предлагают вернуться, вновь пережить ужас встречи, но…

Но отказаться нельзя. В этом случае его и впрямь ждёт петля.

– Если эти «львята» окажутся в Москве, их ведь никто там не бросит? – жалко поинтересовался миллионер.

– Я думал, вы сразу поймёте, и даже внимание не стал заострять на этом: да, «львята» – гарантия, что нас не оставят. – Стив продолжал спокойно сидеть, потягивая вино. – Попытаемся собрать информацию. Если получится – возьмём одного. Они ведь не обладают неуязвимостью, Вениамин. Таких не бывает.

– А что будет, когда всё раскроется? Когда члены клуба поймут, что мы с вами их обманули и подставили их детей под удар?

– С нами отправятся не более четырех «львят». Луча, скажем, я не возьму, его родители слишком большие шишки. Ну, а от недовольства людей рангом пониже нас прикроют… Если мы вернёмся с победой, разумеется. В конце концов, сами-то «львята» уцелеют, это обязательное условие. А в качестве награды мы с вами можем получить или очень много, или совсем мало, это уж как повернётся. Однако даже «совсем мало» будет означать, что остаток жизни мы проведём, швыряясь деньгами, а не добывая их. Кроме того, вам будет обеспечено прочное положение в России. Такое, какого у вас на самом деле никогда не было. – Афровеликобританец с удовольствием глотнул вина. – Поверьте, Вен, вы не представляете себе истинных возможностей старого доброго «Клуба охотников на вампиров».

Долинский присел и с сожалением посмотрел на разбитый бокал. Хотелось выпить. И отнюдь не вина, оно сейчас казалось слабым.

– Если я прав и это заговор КГБ, то нам конец.

– Готов рискнуть! – рассмеялся Стив. – Вампиры – это же ключ к бессмертию, например. Если вашему КГБ удалось до этого ключа добраться, то пусть делятся. – Пауза. – Или мы сами всё заберем.

* * *

Энергетика афроевропейца, его напор, уверенность, а главное – перспективы, которые он нарисовал беглому миллионеру, на какое-то время взбодрили Долинского, однако перед сном он снова загрустил.

– Что бы ты ни говорил, ты всё равно сволочь, Стив, – прошептал он, глядя на своё потасканное отражение в зеркале ванной комнаты. – И для тебя я никогда не буду своим, так же как для Корна и тем более для членов «Клуба охотников на вампиров». Только какая разница? Я поменял хозяев и должен делать то, что они говорят!

Горько подмигнув себе в зеркало, Вениамин вытряхнул на ладонь одну из таблеток, что дал ему Стив – пузырёк был лишён каких бы то ни было надписей, – запил её водой и десять минут спустя уже крепко спал. Никаких кошмаров ему в ту ночь не приснилось.

А вот евроафриканец не спал ещё долго.

Стив несколько раз звонил в разные страны, потом отправлял зашифрованные сообщения, получал ответы, обдумывал их, снова дёргал за ниточки, накачивался стимуляторами и возвращался к компьютеру. Зато к утру он был готов к серьёзному разговору с Корном, от результата которого зависела вся затея.

– Ты ему веришь? – осведомился тот, выслушав отчёт евроафриканца.

– Главное: Долинский действительно до истерики боится этих тварей. Я видел ужас в его глазах, такое не сыграешь.

– Хорошо… – Лорд-распорядитель прекрасно знал биографию Стива и понимал, что евроафриканец отвечает за каждое произнесённое им слово: – Но помни: я об этой афере ничего не знаю. Ты предложил провести охоту в России, я поддержал идею, ну а дальше всё вышло случайно.

– Мне известны правила игры, – поклонился Стив.

Он терпеть не мог лысого толстяка, но вынужден был вести себя вежливо и почтительно, что в глубине души расценивал как глубочайшее унижение. Но кровь есть кровь, и в одном мизинце лысого, вечно потеющего Корна было больше родословия, чем во всех предках и потомках Стива. И это накладывало и всегда будет накладывать отпечаток на их отношения.

– Долинский должен быть у тебя на глазах двадцать четыре часа в сутки, а когда всё закончится…

Корн пошевелил пальцами. Стив молча пожал плечами, показывая: «Не надо ничего говорить, босс, вам не положено произносить подобные слова».

– Мы играем втёмную, Стив, и при этом ставим на карту всё. Если окажется, что мы повелись на выдумки беглого пропойцы, нас сотрут в порошок. – Лысый вытер лысину и усмехнулся: – Тебя – точно.

– Вы поможете мне войти в «Специальное приглашение»?

– Разумеется. Но Долинского тоже задействуй, у него должны были остаться хоть какие-то контакты.

– Я разберусь.

– Я в тебе не сомневаюсь.

– Спасибо.

Корн побарабанил по клавишам, разглядывая что-то на невидимом афробританцу экране, и вдруг улыбнулся:

– Чует моё сердце, Стив, что вскоре ты сможешь заняться семейными делами, не беспокоясь о средствах.

– Главное, чтобы в критический момент поддержка не опоздала.

– Об этом не беспокойся: поддержка у тебя будет что надо. Кого возьмёшь с собой из сосунков? Луча не трогай.

– Понимаю, его дед слишком крупная фигура. – Стив давно наметил список, однако сейчас старался выглядеть так, словно только начал перебирать в памяти кандидатуры: Корну нравилось задавать «внезапные» вопросы и слегка растерянный вид сотрудников после них. – Дракон и Демон, я думаю… Для компании можно прихватить ЛедиГуГу. Девочка без особых закидонов, а в тот момент, когда клубу придётся нас вытаскивать, её присутствие обеспечит хороший фон.

– Ну, да! «Английская девушка в опасности! Спасем её от русских!» Принимаю. – Корн потёр потные ладошки. – Вызывай их и начинай понемногу готовить.

* * *

Вечером того же дня Корн присутствовал на собрании Высшего совета клуба, для чего облачился в сделанный «под старину», украшенный золотым шитьём камзол, напудренный парик и маску.

Удивительным образом традиция предписывала охотникам на вампиров носить маски упырей. Маску надо было заслужить, и к этому готовились заранее, выбирая свой стиль. Каждая – ручная работа, хотя заказывать их можно было лишь одной семье, много поколений сотрудничающей с клубом. Это тоже была традиция. Большинство присутствовавших на собрании были уже в годах, право носить маску и занять кресло в Высшем совете получили давно, поэтому маски в основном были выполнены в эстетике фильмов ужасов шестидесятых годов прошлого века, однако присутствующих это совершенно не смущало: они давно привыкли к подобному и знали, кто за какой маской скрывается.

Собрания проводились в специальном, предназначенном только для них зале, украшенном исключительно подлинниками: настоящие гравюры, причём изображающие не фантазии, а реальные «фотографии» событий тех давних времён, портреты героев, их изломанные доспехи, а в качестве изюминки – засушенная голова вампира, именно то, чего так не хватало Долинскому в баре. Члены Высшего совета знали, что чудовищные существа действительно существовали, некогда наводили ужас на целые страны, но давно исчезли с лица Земли.

Историю прежних столетий, сильно отличавшуюся от той, что преподавали в школах, здесь изучали по хроникам «Клуба охотников на вампиров».

Повестка заседаний менялась от случая к случаю, составлял её Корн, и именно он позаботился о том, чтобы утверждение очередной «охоты» рассматривалось в самом конце заседания. Дождавшись, когда высокие члены покончат с текучкой, Корн коротко изложил суть предложения и услышал то, что ожидал:

– Почему в Россию? – Судя по голосу, Кельт, лорд-председатель, поджал губы. – Я полагаю, сейчас следует охотиться на Дальнем Востоке.

– При всем уважении, сэр! – Корн почтительно качнул маской в сторону председателя. – Я хочу напомнить, что три последние охоты проводились в КНР, один раз в Северной Корее и один раз в Японии. И родители наших юных охотников засыпали меня просьбами… э-э… расширить географию для, э-э… расширения кругозора молодёжи. Я позволил себе провести опрос среди юношества и с удивлением обнаружил, что абсолютное большинство назвало наиболее желательной локацией Россию.

– М-да? – Кельт перечитал список кандидатов на охоту. Там были указаны не только клубные псевдонимы, но и настоящие фамилии с краткими справками. – В таком случае, почему бы и нет… Только усильте меры предосторожности. Учитывая нынешние отношения с этими непредсказуемыми русскими, я опасаюсь провокаций.

– Все последние годы охоты на территории России проходили без происшествий. Независимо от официальных отношений.

– Они не посмеют тронуть нашу молодёжь, – подал голос упырь с острыми ушами.

– Знают, чем это грозит, – надтреснутым старческим голосом поддержал соратника кровосос с рогами.

– Скажем так: у нас там много друзей, которые верны демократическим идеалам, – подытожил Корн.

Высокое собрание коротко посмеялось над идиотским карго-культом туземцев и вернулось к серьёзным вопросам.

– Предлагаю проголосовать за утверждение плана охоты, при условии удвоения бдительности! – громко произнёс лорд-председатель. – Корн, прошу вас, обнесите членов совета чашей для голосования.

Возражений не последовало.

Отправлять в Россию своих родственников Кельт, конечно, отказался бы, но Корн, с подачи хитроумного Стива, оставил в группе лишь тех, чьи отцы и деды не входили в Высший совет, да и вообще не занимали сколько-нибудь значительных позиций ни в клубе, ни в государстве, а потому охота наверняка состоится.

К тому же интерес к русским ресурсам не ослабевает, и следует поддерживать в туземцах должный градус лояльности ко внедрённому карго-культу, к святой вере в демократию и англосаксонское превосходство. Каждая охота заканчивалась неофициальным визитом делегации «Клуба охотников на вампиров» в страну, выбранную для испытания молодёжи, и на встречах туземцев укрепляли в вере, что они допущены к тайной жизни Великой Британии.

Высший совет голосовал, бросая на блюдо пули. Серебряная – «за», свинцовая – «против». Поскольку сам Кельт выбрал благородный металл, в победе серебра никто не сомневался, и голосование стало рутиной, закрепившей решение.

– Кстати, Корн, я хотел бы поговорить с вами наедине! – неожиданно произнёс Кельт уже после того, как мероприятие закончилось, и члены Высшего совета с кряхтением выбирались из кресел. – Уделите мне несколько минут.

– С удовольствием.

Они прошли короткий путь по полутёмному коридору и оказались в кабинете лорда-председателя, в консервативно обставленной комнате, лишённой, кстати, каких бы то ни было гравюр, серебряных кинжалов и прочего «вампирского антуража» – Кельт не любил показной мистики.

– Садитесь, друг мой! – Председатель стащил с головы маску. – Ох, пора то ли маску расширять, то ли попросить докторов отрезать мне лишние подбородки! – И громко рассмеялся над собственной шуткой. Корн охотно поддержал начальство. – Я вас ни от чего не отвлекаю, Томас?

– Нет, Юджин, для вас у меня всегда припасена пара бочек приятного времени! – Корн побарабанил по своей маске. – Традиции священны.

– Верно. В традициях – наша суть, традиции – наш накопленный опыт, наша цивилизация, по сути. Всё остальное стоит на этом фундаменте. Корн, я хотел вам кое-что сказать об этой охоте в России… – Кельт чуть замялся, разглядывая старческие пятна на руках. – Вы ведь смотрите новости, не так ли? И знаете, что в последнее время наши отношения с аборигенами этой страны серьёзно ухудшились.

– Они перестали молиться на демократию? – Корн позволил себе усмешку. Однако понимания не встретил: лорд-председатель остался серьёзен.

– Да уж, поумнели… – пробурчал он, разглядывая ощерившуюся маску. – Ситуация такова, что нам до крайности необходима солидная ложка дегтя, дабы измазать медведя, а после вывалять его в перьях… Вы следите за моей мыслью?

– Разумеется. – От нехорошего предчувствия у толстяка стали подрагивать пальцы.

– Была попытка разыграть карту педерастов, мол, обижают секс-меньшинства, но она в какой-то момент сдулась, а извлекать её повторно пока нет смысла. Да и слаба она для наших целей… Крайне слаба.

– Нужна кровь? – прямо спросил лорд-распорядитель.

– Нужна английская кровь, – так же прямо ответил лорд-председатель.

У Корна засосало под ложечкой.

Первое правило любой серьёзной атаки заключается в подготовке общественного мнения. Плебсу нужно хотя бы в общих чертах объяснить, почему вчерашние друзья, с которыми шла взаимовыгодная торговля и которые охотно приезжали на острова учиться, покупать недвижимость и глазеть на достопримечательности, вдруг обзываются недостойными права на жизнь зверьми. Первое правило… Но то ли специалисты в таком деле повывелись, то ли народ стал чёрствым, но пока нужного результата не было, несмотря на все усилия пропагандистов: в чём бы русских ни обвиняли, народ лишь зевал. Пришла пора разыграть сильную карту. Шумная смерть нескольких молодых людей возбудит плебс и разозлит ещё колеблющуюся элиту.

– Детская кровь? – Корн понял, почему Кельт не слишком возражал против охоты в России.

– Можете ехать в Москву сами, – без веселья усмехнулся лорд-председатель.

– Я слишком стар и буду плохо смотреться на первой полосе таблоидов.

– Вы по-прежнему умны, Томас.

– Но вы позволите им хоть чуть-чуть поохотиться? – Теперь лысый пытался спасти вторую, тайную часть охоты, пытался выиграть время для Стива. – Если трагедия случится сразу по приезде, это вызовет ненужные подозрения.

– На ваше усмотрение, Томас. – Кельт вернулся к созерцанию маски упыря. – Я не собираюсь вникать в подробности.

– Понимаю.

– Кто будет сопровождать группу?

– Лучший в своём деле специалист.

– Что будет с ним?

– Сделаем его богатым.

– Этого хватит? – с нажимом уточнил лорд-председатель.

Если бы готовилась обычная охота, то судьба Стива была бы решена, но Корн помнил о сделанной ставке и не собирался отказываться от возможности заполучить для исследований настоящего вампира.

– Сопровождающий – прекрасный специалист и ещё будет нам полезен, – ровным голосом произнёс он, вытирая вспотевшую голову. – Сделаем его богатым, и этого будет достаточно. Ручаюсь.

– В таком случае он вернётся, – кивнул Кельт. – А этот… беглый мошенник… Валетский?

– Долинский.

– Что будет с ним?

– Ещё до нашего разговора предполагалось, что несчастная жертва кровавого режима не переживёт свидания с Родиной, – ответил Корн. – Он никому не нужен.

– До начала какого разговора? – тихо спросил Кельт.

Намек был более чем прозрачен.

– Я могу идти? – поинтересовался лысый.

– Да. – Кельт откинулся на спинку кресла. – Я устал…

Корн поклонился и вышел.

Стив – кто бы сомневался! – ждал распорядителя у его кабинета и вошёл следом, даже не спросив разрешения.

– Надеюсь, никаких сюрпризов?

– Почти никаких, – подтвердил лорд-распорядитель, усаживаясь в кресло. – Я получил разрешение на охоту.

– Прекрасно.

– Но группа с неё не вернется.

– Ага. – Стив помолчал, после чего повторил: – Ага. – Решение пожертвовать тремя благородными пешками произвело на афробританца сильное впечатление. – Ага…

О себе Стив не спрашивал, понимал, что раз его поставили в известность, значит, не тронут, его интересовало другое:

– А наша охота?

– У тебя будет время, но немного.

– Понял.

– Акция должна получиться максимально громкой, – произнёс Корн, вытирая пухлые белые ручки, с которых буквально капал пот. – Чтобы таблоидам было что обсасывать.

– Обсосут.

– Свяжись с командиром исполнителей и продумай всё идеально.

– Продумаю.

– Они же станут твоим боевым прикрытием.

– Понял.

– Первый доклад завтра утром. Ступай.

Британоафриканец бросил задумчивый взгляд на лежащую на столе маску вурдалака и повернулся к дверям.

* * *

Необходимые формальности – как всегда, когда дело касалось «Клуба охотников на вампиров», – уладили в минимальное время. И по документам, которые и поддельными-то назвать нельзя – ведь выданы они были официальными службами, – в Россию въехала небольшая группа небедных туристов. Двое юношей, девушка, их шофёр, повар и гид. В аэропорту группу поджидал комфортабельный микроавтобус, в котором они и отправились в Москву. В шикарный отель в центре города.

– Я слышал, медведи у них повывелись, так они специально разводят и привозят к столице, чтобы не выходить из образа, – сообщил прильнувший к окну Дракон.

– Да плевать им на образ, они уже к середине дня пьяные валяются, – поделился своими познаниями о жизни аборигенов Демон. И уточнил: – Не так ли, Вэн?

– Так, – подтвердил Долинский, испытывающий непреодолимое желание надраться в хлам. – Напиваются и начинают играть на балалайках, а медведи под эту музыку пляшут.

– Где? – ЛедиГуГу тоже отдёрнула шторку. – Где медведи?

– Абрамович увёз, – хохотнул Демон.

– А-а…

– Стив! – Автобус въехал в городскую черту, и внимание Дракона привлекла стайка девушек. – А как по-русски будет «Я люблю вас»?

– «Йеллоу блю бас», – откликнулся сидевший рядом с водителем Стив. – Должны понять.

– Желто-голубой автобус? – Дракон пихнул в бок Демона. – Ты слышал? Обхохочешься! Эй, ГуГу, как тебе мой жёлто-голубой автобус?

Ответом стал поднятый средний палец.

– Ты чего такая злая?

– Не люблю ни самолеты, ни автобусы! – проворчала девушка, отбрасывая с лица прядь тёмных волос. – А ещё просто ненавижу палатки, костры, комаров и прочую дрянь.

– Первые дни мы проведём в Москве! – снова подал голос Стив.

– А потом?

– Потом, если захочешь, будешь жить в автобусе.

– Ты же говорил, что мы отправимся в совершеннейшую дыру, в которую автобус не проедет.

– Вся эта страна – сплошная дыра, – брезгливо заявил Демон. – Да, Вэн?

– Да, – подтвердил миллионер.

– А ты чего такой грустный? Почему не радуешься?

– Чему?

– Ты уже час в России и до сих пор не арестован, – едва слышно пошутил Стив.

Долинский бросил на афровеликобританца выразительный взгляд, после чего ответил Демону:

– Устал.

– Надо было меньше пить в самолете.

– Устал – отдохни, – усмехнулся Дракон.

– Спасибо за разрешение.

«Малолетний господин!»

И Долинский обхватил себя руками.

Москва! Хорошо ещё, если его там ждёт только Следственный комитет. Куда больше его страшили мёртвые глаза вампиров. Неужели придется снова их увидеть? Что, если они его узнают? Вспомнят, что он видел их той ночью, и за ним придёт страшный высокий мужчина в белом костюме… Тот, который даже мельком не взглянул на догорающую в костре половинку туловища… Даже мельком…

Оставалось надеяться только на головорезов из группы поддержки, которая неотступно следует за «львятами». Стив убеждал Вениамина, что всё будет хорошо, что бойцов инструктировал лично, вооружены они так, что даже пришельцы не решились бы связываться, и сумеют врезать кому угодно.

«Если случится страшное, то, может быть, эти бойцы оттянут на себя внимание кровососов хоть на какое-то время. – Долинский с ненавистью смотрел на чёрный затылок Стива. – «Серебряные пули – не выдумка!» Ха! Много ты понимаешь. Хорошо хоть не веришь, что их можно отогнать распятием… Зачем, зачем ты меня сюда притащил, ну какая от меня польза?»

У Вениамина задрожали руки. Оскалившись от страха и нервного напряжения, он достал из кармана упаковку чудодейственных таблеток и проглотил одну. Только химия от Стива позволяла ему хоть как-то примиряться с российской действительностью.

Глава 7

Преступление и наказание

Расплатившись за воровство Красных Шапок, Шарп направился к павильону, но был перехвачен Григорием и выслушал неторопливую, но очень внушительную лекцию о принципах поведения простых человских наёмников в высококлассных заведениях Тайного Города. Судя по всему, епископ Носферату давно хотел излить душу кому-нибудь безобидному, и Спящий послал ему Шарпа.

Мысли вампира о челах вообще и о нём как ярком образчике семейки в частности отняли у наёмника десять минут жизни. Он искренне надеялся, что на этом поток нравоучений иссякнет, однако масан, набрав в грудь побольше воздуха, перешёл «к вопросу о дикарях…», и Шарп не выдержал:

– Простите, епископ! – искренне произнёс наёмник. – Я совершенно не ожидал от них такого нахальства.

– И напрасно! – Григорий положил холодную руку ему на плечо. – Мой совет: не заводи друзей среди Красных Шапок, чел. Ведь тогда судить о тебе будут по их поведению. Ведь именно у вас, челов, родилась пословица: «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты».

«Да отвяжись же, наконец!» – мысленно взмолился Шарп.

Он и сам не знал, что нужно делать, но делать что-то нужно было немедленно. В павильоне, кроме ископаемой кровати ископаемого китайского императора-инопланетянина, находились Виолиций и жена командора войны! Мало того, по его же глупости там оказались дикари – и это уж совсем какая-то гремучая смесь. А самое обидное заключалось в том, что Шарп так и не сумел предупредить Виолиция! И юный развратник, конечно же, отправился в пасть к тигру, потащив за собой и самого наёмника.

Но как распрощаться с масаном, если тому вздумалось потрепаться?

С этими типами следовало вести себя исключительно вежливо, поскольку, во-первых, от крови им в прямом смысле слова сносит крышу, а во-вторых, Григорий способен с лёгкостью исключить его из списка гостей и тем прервать возможность видеться с Машей, с которой у Шарпа только-только начало что-то налаживаться.

При мысли о любопытной девушке, которая сейчас спала и даже не представляла, сколько успел наворотить её новый друг, Шарп поневоле улыбнулся.

– Что тебя развеселило в моих словах, чел? – с обманчивой мягкостью осведомился вампир.

– Честное слово: ничего.

– Ты, наверное, до сих пор не понимаешь всей серьёзности происходящего, – насупился епископ Носферату. – Что скажет Граций, если Красные Шапки устроят драку с каким-нибудь президентом? Как это отразится на моей репутации? Или ты думаешь, что я посмеюсь с тобой за компанию?

– Вы меня не так поняли, епископ! – едва не вскричал наёмник. – Это была печальная улыбка: я так и не научился правильно выбирать себе друзей.

Эмоции произвели на вампира впечатление, но, увы, не остановили.

– Что же, выходит, я напрасно тебе доверял? Мне ты показался довольно порядочным челом. Кроме того, политика «Специального приглашения» как раз направлена на сближение с челами. Я полагал, что ты сможешь отыскать здесь серьёзных клиентов и перестанешь в конце концов нищенствовать.

– Я достаточно зарабатываю! – твёрдо произнёс Шарп. Потом он посмотрел на костюм кровососа, на галстук, часы и перстень на левом мизинце, помолчал и добавил: – Всё равно: достаточно.

– Наёмники-челы нужны Тайному городу прежде всего для того, чтобы мы лучше чувствовали пульс вашего общества…

Услышать от масана, что он хочет лучше чувствовать пульс челов, – то ещё ощущение. Наёмнику стало смешно, но он сдержался и, виновато поглядывая в бледное лицо епископа, стоял перед ним, словно провинившийся школьник перед строгим учителем.

Что за день такой? Епископ масанов учит его нормам поведения! Это плохо, или напротив – жизненное достижение?

– Я рассчитывал на твое благоразумие, Шарп, но вижу, что ты недалеко, а точнее, совсем никуда не ушёл от своей семейки.

– Извините, что подвёл.

– Я, конечно, не твоя мама… – Наёмник поперхнулся. – Но я тобой не горжусь.

Поставив эффектную точку, Григорий развернулся и ушёл, а Шарп уныло побрёл к павильону, прикидывая, постучать сразу или сперва подёргать за дверную ручку. Но не успел сделать ни того, ни другого. Когда до строения оставалось примерно десять шагов, из него выскользнула закутанная в плащ фигура – наёмник без труда опознал Роксану, – а следом в дверях появился счастливый Виолиций.

– Спокойной ночи, любовь моя! До встречи…

Фигура хихикнула и помчалась к роще.

– А… Вот и ты, мой любезный друг…

– Что ты творишь? – зашипел Шарп. – Сделай вид, что мы не разговариваем, я просто иду мимо!

Прежде чем ответить, Виолиций прикрыл рукой рот, но выглядело это слишком уж нарочито, и наблюдай за ними какой-нибудь агент Альфонсо, он бы сразу всё понял.

– Что ты натворил? Ты…

– Мне всё равно, Шарп! – романтически ответствовал конец. – Мы живём ради таких мгновений, и я не в силах упустить ни одного из них! Если бы ангелы существовали не только в воображении челов, она была бы ангелом!

– Ангел не стал бы запираться с тобой в павильоне.

– Ангел не стал бы, – согласился конец. – Потому что ангелы – мужики. А вот Роксана в виде ангела…

– Тебе головы не жалко, идиот?! – рявкнул Шарп. – Оставь её в покое, или Альфонсо найдёт повод превратить остаток твоей жизни в путь до эшафота!

– Альфонсо? – Блаженство мгновенно покинуло Виолиция, и он бросился наёмнику на грудь. – При чем тут Альфонсо?! Где он?

– Считай, что рядом! – злорадно произнёс Шарп. – И не смотри на меня, отвернись! Я не хочу, чтобы ты и меня утянул в могилу! Трахнуть жену командора войны прямо в «Специальном предложении», да о чём ты думал?! Это же почти у всех на виду!

– Я ни о чём не думал, – признался конец, отпуская одежду чела. – Я когда её вижу, то ни о чём не думаю. Это и есть настоящая свобода! Она понимает… Но Роксана не глупа, она всё устроила как надо. А масаны её не выдадут, есть причины… Она не говорила, какие, но я ей верю.

– А я не хочу её знать! И тебя тоже! Проваливай, наконец, домой!

– Домой?

– Вон отсюда!

Конец сделал несколько шагов назад, безумными глазами глядя на наёмника, а потом вдруг развернулся и припустил к воротам.

– Баранья башка! – прошептал, глядя ему вслед, Шарп и скользнул в павильон, дверь в который перепуганный Виолиций оставил открытой. – И где теперь искать этих двух дураков?

– Сам ты дурачок! – ответил ему Полстакана из-под груды досок, оставшихся от упаковки кровати.

Дно поддержал мнение товарища пьяным смехом. Отбросив несколько досок, Шарп добрался до их «гнездышка» и убедился, что дикари устроились очень уютно: разомлевшие и всем довольные, они полулежали на полу, держа в руках по бутылке виски. Шарп, испытывая некоторое облегчение, хотел всё же сказать им пару ласковых слов, но они застряли у него в глотке, когда он увидел маленькую цифровую камеру, лежавшую на животе Полстакана. Крошечный экран воспроизводил запись, которая приводила дикарей в неописуемый восторг. Что именно творилось на экранчике, наёмник не видел, однако заподозрил худшее.

И не ошибся.

– Ты много пропустил, дурачок! – сказал ему Дно. – Ха-ха, тут такое было! В общем, этот мелкий ушастый притащил сюда бабу, ну, в общем, такую… с сиськами… – И повернулся к приятелю. – Как тебе она, братан?

– Баба ничего, – согласился Полстакана. – Рыжая только, но с пивом пошла бы!

– С пивом пошла бы! – согласился Дно. – И тут как начали они охать, какая эта вот койка прекрасная и вся из себя древняя! Я хотел им что-нибудь сказать, смешное, но мне Полстакана помешал! Тоже дурачок. В общем, она его на эту кровать повалила и давай скакать на нём, как будто в Кишинев собралась. Кончик-то вертелся, пищал даже что-то, но только охал!

– Ты немного не так всё понял вообще! – возразил Полстакана, пока Шарп присосался к бутылке. – Ты посмотри ещё раз и поймешь тогда, кто кого крутил. А вообще этот бармен – совсем больной. И так, и эдак, мы уж думали, никогда этот концерт не кончится. Я вот в десять раз быстрее могу! И даже ещё быстрее!

– А я так быстро могу, что она бы вообще ничего не заметила! – поддержал его друг. – В общем, никакой самец этот ушастый, даром что мелкий. Она даже вспотела вся, бедная. Кто так с женщинами обращается?

– Заткнитесь, – тихо попросил Шарп и присел на антиквариат. – Вы что, снимали это всё? Откуда у вас камера?

– Я позавчера отжал у щегла какого-то, – похвастался Полстакана. – Он стоял, крутил ею, а я мимо ехал – хвать! Ха, тупой щегол. Вот, пригодилась. Хочешь посмотреть? Только лучше на ускоренной перемотке, а то скучно.

– Идиоты! Дайте мне камеру, быстро!

И едва Шарп успел её взять, как в открытую дверь вошел Альфонсо да Вега. Судя по взгляду и подрагивающим губам, рыцарь был по обыкновению зол и чем-то недоволен, однако, увидев в руках Шарпа устройство, он перестал хмуриться… На пару мгновений. До тех пор, пока взгляд рыжего не упал на дикарей.

– Эт-то что за уроды? – опешил он. – Кто разрешил? Где твой телефон, я звонил трижды!

– Обронил в кустах… – Шарп неловко покрутил камеру. – Но задание выполнено. Я нанял этих двоих, потому что конец меня в чем-то заподозрил.

Красные Шапки, увидев перед собой страшного, да к тому же ещё и злющего рыцаря, поднялись и, поддерживая друг друга, попытались пройти к выходу. По дороге поняли, что дверь загораживает да Вега, растерялись ещё больше и, продолжая каким-то чудом удерживаться в вертикальном положении, вернулись к доскам.

Перемещения татуированных дикарей секунд на тридцать повергли Альфонсо в прострацию, после чего он шагнул из павильона и прорычал:

– Ко мне!

Шарп сделал Шапкам «глаза» – они не увидели, – спрятал камеру в карман и подчинился.

– Что они знают? – Сильные рыцарские руки схватили Шарпа за отвороты куртки. – Зачем ты привёл этих уродов?

Шарп на рост не жаловался, не особенно уступал рыцарю и на ширину плеч не жаловался, и на силу, и… И ещё он крепко устал от всего происходящего. Поэтому он аккуратно взялся за запястья да Веги и ловким приёмом стряхнул их, заставив изумлённого, не ожидавшего такого рыжего отступить.

– Альфонсо, вы затеяли грязную игру и не подписали со мной полноценный контракт, – спокойно объяснил наёмник ошарашенному чуду. – Случись что, и я – ненужный свидетель. Отчего бы мне не подстраховаться? Вы наняли меня, а я – их. Они ничего не знают, не поняли, кого видели, а задание им было поставлено элементарное: снять парочку. О вас Красные Шапки ничего не знают. Пока.

– Прокляни тебя Спящий, да кто дал тебе право…

– Инстинкт самосохранения.

– Не слишком ли ты ему доверяешь?

– Он меня ещё не подводил.

– Всё когда-нибудь случается в первый раз.

– У нас с ним общие интересы.

– С кем?

– С моим инстинктом самосохранения, – напомнил Шарп. – Мы оба заинтересованы в том, чтобы я жил.

Необычно резкое поведение наёмника произвело на Альфонсо нужное впечатление, и он сменил тон.

– Дело сделано?

– Да, – неохотно ответил Шарп.

– Где эта?.. Эта штука?

Наёмник обречённо достал камеру и протянул её рыцарю. А что оставалось делать? Как ни крути, а это его собственность, результат работы… Хоть и нежеланный. Плод идиотского стечения обстоятельств и его нерешительности… Образец подлости…

– Я не говорил: «Дай!» – Альфонсо убрал руки за спину. – Я не желаю трогать эту грязь. Просто… покажи мне немного.

Чувствуя себя уже не идиотом даже, а каким-то последним ничтожеством, Шарп кое-как разобрался с управлением и показал начало фильма на маленьком экране.

Благородный рыцарь запыхтел от возмущения.

– Какая мерзость! Супруга командора войны! Славного воина! И с кем?! С кем?!

«С кем обычно в Тайном Городе», – хотел сказать наёмник, но благоразумно промолчал.

– Выключи, – распорядился Альфонсо, и чел с удовольствием это проделал. – Значит, так… Твоё следующее задание: начинай шантажировать Виолиция.

– Что? – не понял Шарп.

– Что слышал! Я хочу, чтобы маленький мерзавец извивался от страха, чтобы он медленно подыхал! Это ведь цифровая запись, так? Сделай копию и отдай ему. Пусть наложит полные штаны, уродец!

– Тише, тише… – Шарп отошёл ещё на несколько шагов в темноту, приглашая чуда за собой. – Альфонсо, я вас не понимаю. Чего вы добиваетесь?

– Чтобы он сдох, но не быстро, вот чего! – Рыцарь даже застонал от ненависти. – Подонок! Сопля крысы! Плевок оса! Да что тебе за дело, чел? Ты наёмник. Тебе нужна хорошая репутация? Я об этом позабочусь, если не будешь больше выкидывать фокусов с этими твоими пьяными приятелями. И тебе нужны деньги. Ты их получишь! Перечислю в течение часа, и даже больше, чем обещал… Но помни: я должен остаться в тени, или ты труп. Всё должно исходить от тебя. Обманешь – узнаю. Сегодня ты вёл себя очень странно, но ради этой записи я тебя прощу. Только помни: я обо всем узнаю! А теперь мне пора. Найди свой телефон!

– Но постойте! – окликнул Шарп рыцаря. – Сколько же мне денег вымогать с Виолиция?

– Сам решай! – отмахнулся чуд. – Но не жадничай, мне не нужно, чтобы он кинулся к дядюшке и всё рассказал. Тяни с него столько, сколько у него есть. Пусть истекает кровью медленно и пусть сначала не поймёт, что это навсегда. Потом, спустя какое-то время, мы повторим этот фокус. О, я превращу его жизнь в пытку! Мелкий извращенец! А потом, однажды…

Он ушёл, оставив озадаченного Шарпа стоять в темноте, со злополучной камерой в руках. Трясина затягивала всё глубже, и всё потому, что, нуждаясь в деньгах, он принял предложение неуравновешенного, глубоко обиженного да Веги.

– Что же он всё-таки тебе сделал? – пробормотал наёмник и вернулся в павильон. – Неужели и впрямь переспал с твоей женой?

По всему получалось – да. И ради мести Альфонсо был готов на любое безумство…

А вот внутри павильона царила нега.

Красные Шапки валялись на кровати, один только матрас которой стоил больше, чем вся бутовская семейка, включая шесть-семь последующих поколений, и расслаблялись всеми мышцами организмов. Они даже не разговаривали, просто лежали и тупо посасывали краденое пойло, стоившее наёмнику таких денег, что он до сих пор не осознал списанной со счёта суммы.

– Вы обалдели?! – рявкнул пришедший в себя Шарп. – Подъём! Ещё не хватало, чтобы вы кровать сломали!

– Она крепкая, я сперва ногой проверил, – попытался уверить наёмника рассудительный Полстакана. – А удобная – жуть. Сюда бы пожрать, телик и сортир поближе, вот и было бы…

– Встать! – Шарп ухватил его за ногу и стащил с кровати. – Дно, не заставляй меня повторять! Забирайте всё, что принесли, и пошли вон отсюда!

– А то что? – попытался качнуть права Полстакана.

– А то Григория позову, – выдал Шарп. – И перестану вас перед ним отмазывать.

– За что отмазывать?

– За это! – Наёмник пнул ногой ящик с выпивкой.

– Это не мы.

– Оно само тут нашлось.

Дикари считались чемпионами Тайного Города по отнекиванию, однако времени на трёп у Шарпа не было.

– Берите бухло и валите отсюда.

– Ладно, ладно, чего ругаться?..

– И завтра на работу!

– Мы помним.

– Дверь закрыть!

– Раскомандовался, мля…

Ворча и негодуя, дикари тем не менее исполнили приказания и покинули павильон. А пока Полстакана возился с замком, Шарп рысью сбегал за своим смартфоном, включил его, убедился, что Альфонсо не звонил, и вернулся к Шапкам.

Затем был путь к воротам, пошатывание дикарей, позвякивание бутылок, насмешливые взгляды масанов и слегка удивлённые – человских шофёров, которые привезли своих важных персон в элитный клуб, а из элитного клуба выползли облачённые в кожаные шмотки байкеры… Впрочем, взгляды шофёры отводили, разумно предположив, что татуированные коротышки вполне могут оказаться бестолковыми детишками других важных персон, которых возили другие шофёры.

– Тебя подбросить? – осведомился Полстакана, заводя мотоцикл.

– Поехали! – неожиданно для самого себя согласился наёмник и лишь секунду спустя понял, что задумал. – Может, у меня для вас работа найдётся.

– Ещё одна? – обрадовался Дно. – Круто!

– Ты хороший чел, Шарп!

– И работы твои хорошие.

– На них тоже нужно будет на кровати валяться?

– Заткнитесь, и поехали.

Красные Шапки быстро домчали наёмника до дома, однако расстались они не сразу: Шарп завёл дикарей в небольшой и совершенно пустой, по случаю глубокой ночи, сквер и ещё около часа растолковывал им задачу на завтрашний день.

* * *

А спустя несколько часов, совсем в другом районе города, поднялся из кровати Виолиций.

Спал он в ту ночь превосходно, без сновидений, проснулся в прекраснейшем расположении духа, однако во время чистки зубов вспомнил о предостережении Шарпа, вспомнил его недовольный взгляд, и плохие предчувствия набросились на конца, крепко подпортив ему утро.

Поэтому, вместо обыкновенного душа, Виолиций решил принять ванну с ароматными, укрепляющими-восстанавливающими-расслабляющими приправами и, лёжа в теплой воде, завёл разговор с любимой уточкой.

– Только ты меня понимаешь! – сообщил конец резиновой зверушке, и та доверчиво потёрлась о его щеку. – Ну как можно было устоять? Кровать первого китайского императора! И – она… Она богиня, Кряка!

– Ты умный и красивый! – ответила Кряка, внутри искусственной плоти которой прятался искусственный дух. – Всё будет хорошо, я уверена! Что случилось?

– Ну, обо всём тебе знать, наверное, не стоит… – Конец подумал, что его могущественный враг не погнушался бы даже допросом Кряки. – Это для тебя же лучше, уточка моя. Просто плавай и радуй хозяина. Ну, кто хочет почистить перышки?

И Кряка весело закружилась по ванной, отчаянно работая клювом и устраивая маленькие водовороты лапками. На край ванны вскочила Ванда, большая и пушистая кошка. Говорить она не умела, потому что была настоящей, но Виолиций любил её не меньше уточки. И, по правде сказать, даже чуть больше, чем командоршу. Ванда, кажется, в этом сомневалась, поскольку смотрела на хозяина с укоризной.

– Я больше не буду! – пообещал Виолиций. – Если со мной что-нибудь случится, кто о вас позаботится, хорошие мои?

– Мрр, – сказала Ванда. – Мрряу!

– А, так ты жрать хочешь? – сообразил конец.

– Мрряу…

– Вредное ты создание.

– И противное, – добавила от себя уточка, за что получила когтистой лапой по резиновой башке.

Ванда совсем не говорила, но многое понимала.

Покормив кошку, Виолиций привёл себя в порядок, оделся и приготовил завтрак. К приёму пищи молодой конец относился более чем серьёзно, и спустя час его стол украшали целых пять блюд. Закончив с сервировкой, конец повязал салфетку, согнал со стула кошку и приступил к еде. Однако противные мысли, разогнанные было купанием и кулинарией, воспользовались ситуацией и вновь бросились в атаку, изрядно подпортив Виолицию удовольствие. И даже артишоки под шасским ореховым соусом не смогли отвлечь конца от печальных размышлений.

«За что, за что Альфонс меня ненавидит? – думал Виолиций, методично работая челюстями. – Что я ему сделал такого, чтобы так меня преследовать? Что за противный народ эти чуды! Злые, злопамятные, зловредные, несдержанные… Они похожи на само зло… А Альфонс – на самое большое зло. И наверняка меня погубит… Правильно дядя Граций сказал, что у меня стоп-кран не работает. Впрочем… А у кого из наших он работает? Просто я постоянно попадаюсь… А если да Вега расскажет Лихтенштайну, что я показывал Роксане кровать? Ох! Командор войны снимет с меня кожу и закажет себе новые сапоги! Это же чуды! Злые, зло…»

Однако довести перечисление чудских грехов до конца у конца не получилось. Раздался мелодичный звук вызова, Виолиций аккуратно вытер губы салфеткой, взял трубку и взглянул на экран. Абонент не определился.

«Ответить?»

Виолиций посмотрел на Ванду. Ванда перестала умываться и посмотрела на Виолиция.

«Ответить?» – повторил беззвучный вопрос конец.

«А куда деваться?» – беззвучно откликнулись зелёные глаза Ванды.

– Алло? – робко осведомился Виолиций, поднеся телефон к уху – выглядеть трусом в глазах любимой кошки было выше его сил. – Я слушаю.

– Здравствуй, милый! – жарко прошептала Роксана Лихтенштайн. – Ты вспоминал обо мне?

– Постоянно! – Откровенно говоря, когда дама из списка «Желаемое» перемещалась в список «Полученное», её образ начинал стремительно тускнеть, однако сейчас обстоятельства складывались так, что командорша в памяти Виолиция задержалась. – Мне сейчас немного…

– Неудобно говорить? – догадалась чуда. – Понимаю, милый, но тебе и не надо ничего говорить, просто послушай. То, что произошло между нами, – это было прекрасно, но я тщательно всё обдумала и поняла, что мы должны остановиться.

Роксана выдала стандартный для согрешившей чуды монолог, и потому конец, прекрасно знающий особенности рыжих красавиц, машинально ответил привычной фразой:

– Звони через год.

Однако командорша его не услышала.

– Прости, если можешь.

– Могу! – с излишней готовностью воскликнул Виолиций. – То есть мне будет трудно, но я смогу!

– Крепись! – с чувством ответила Роксана. – Я буду рыдать за нас обоих, а ты крепись!

– Буду.

Виолиций вернул телефон на стол, рассеянно посмотрел на недоеденные артишоки и покачал головой: всё, абсолютно всё шло в привычном ключе, и если бы не проклятый Альфонсо…

Трубка снова подала голос, и расстроенный конец ответил на вызов, не глядя на монитор:

– Алло? Я слушаю.

– Ты попал, ушастый, – многообещающе рявкнул противный хриплый голос. – На деньги попал, в натуре!

– На большие! – эхом поддакнул второй голос. Не хриплый, но тоже неприятный.

– Простите, вы, наверное, ошиблись номером. – Виолиций отодвинул тарелку. – Я вас не задерживаю.

– Никуда я не ошибся, идиот! А вот ты – конкретно.

– До свидания.

– Ага, мля, свидание! В павильоне, мля! На татарской койке…

– С чувихой рыжей! – поддакнул второй.

– Что? – Конец похолодел. – Вы кто?

– Мы – таинственные незнакомцы из таинственной независимой кинокомпании! – яростно сообщил первый.

– Любительское порно на любой вкус, мля…

– В общем, придурок, чтобы через час был у метро «Щукинская». Нас узнаешь по байкам и банданам, просёк? Чтобы был один! А то пожалеешь!

– И деньги пусть возьмёт! – закричал второй голос. – Много!

– И бери все свои деньги, ушастый! Все!

Виолиций выронил телефон.

И когда трубка упала в остывшие артишоки, понял, кто ему звонил – приятели Шарпа, его друга!

Отбросив в сторону салфетку, конец схватился за голову и несколько раз пробежался по кухне, выкрикивая нечто нечленораздельное и напугав запрыгнувшую на холодильник кошку – в таком состоянии она ещё хозяина не видела.

– Они меня погубят! Погубят!! Они!!! – Конец бросился собираться. – Деньги! – горестно вопил он, прыгая по комнате в одной штанине. – Какие деньги?! Где у меня деньги? Да мне скоро кошку будет кормить нечем, спасибо любимому дядюшке! Только и штрафует, только и вычитает. Откуда у меня деньги?!

Осенённый неожиданной мыслью, Виолиций вдруг вскочил, запутался в брюках, упал и на четвереньках пополз разыскивать телефон. Схватив извалянный в артишоках аппарат, он лег на живот и дрожащими от волнения пальцами набрал номер наёмника.

– Меня шантажируют! – выкрикнул он вместо приветствия. – Шарп! Я гибну!

– Ну кто по телефону обсуждает подобные вещи? – расслабленно протянул чел, который ещё лежал в постели. Паника Виолиция ему очень понравилась. Во-первых, Шарп злился на похотливого конца, во-вторых, полагал, что Альфонсо да Вега тоже услышит этот крик и останется доволен. – Тише, Виолиций. Давай вечером встретимся и спокойно поговорим.

– Я не могу вечером! Мне надо через час… Уже меньше! Шарп, это ты виноват! Это твои приятели-отморозки! А что, если… Шарп, не говори, что ты с этим связан!

– И не собираюсь! – успокоил его наёмник. – То есть – не собираюсь говорить подобные глупости. Конечно, не связан.

– Они требуют деньги, представляешь, – трагически прошептал Виолиций.

– Было бы странно, если бы они требовали билеты в консерваторию.

– А у меня нет денег! Ну, только на дом, еду, машину, кошку, одежду, парфюм, белье постельное вот надо новое купить, на ремонт отложено… Шарп, я едва выживаю! Чем платить?

– Одолжи у Рута. Он ведь твой друг. И потом… Я уверен, они не могут требовать с тебя много.

– Рут! – Виолиций так сильно кивнул, что стукнулся лбом об пол, потому что до сих пор лежал. – Ой! Да, конечно, Рут мой друг, он поможет! Но, Шарп, ты должен поехать со мной, мне страшно!

– Уверен, они пригласили тебя куда-нибудь в людное место. Верно? Ну вот, там тебя никто не тронет. Дай им, сколько соберёшь, объясни про своё тяжёлое положение. А я свяжусь с парнями и попробую чем-нибудь тебе помочь. Не грусти, Виолиций! Ведь твоя жизнь полна приключений! И каких приключений! Страшно сказать, кто мог бы тебе позавидовать.

– Зачем ты так?

– Извини, спешу, – проронил наёмник и перевернулся на другой бок. – Держи меня в курсе.

Разговор был окончен. Виолиций уткнулся лбом в пол и застонал. Страшно, не своим голосом завыла на холодильнике Ванда. Драматично закрякала забытая в ванне уточка. Соседи застучали по трубам…

Однако звучал печальный хор недолго.

– Надо спешить! – Конец вскочил и натянул наконец штаны. – Сегодня надо как-нибудь от них отболтаться, а потом успокоиться и что-нибудь придумать! – твёрдо заявил он кошке, но она посмотрела на хозяина недоверчиво, словно напоминая, что ни одна из не связанных с женщинами затей у Виолиция не получалась. И тем вновь ввергла хозяина в панику. – Ты думаешь, всё пропало? Со мной кончено?

– Мррау, – неопределённо ответила Ванда.

Конец побелел.

И всё же за пять минут до назначенного времени он уже расхаживал вдоль дороги, выглядывая Шапок. Солнце светило ярко, москвичи, соскучившиеся по теплу, щурились и улыбались, торопясь мимо по своим делам. Ни одному челу не было никакого дела до бед Виолиция, и с каждым он сейчас был бы готов с удовольствием поменяться судьбой. Наконец, почти через час ожидания, в течение которого конец постарел лет на триста, он услышал громкое тарахтение, сигналы клаксона и ругань: дикари остановились именно там, где больше всего мешали, и теперь гордо разглядывали обтекающую их толпу.

– Я здесь! – Виолиций подошел к Шапкам сзади. – Это ведь вы мне…

– Пришёл?! – Дно слез с байка и тут же покачнулся, едва не упав. Ходить в таком состоянии Красным Шапкам было тяжеловато, поэтому они и любили ездить. – Ну, ты ночью дал! Вообще, как гомик какой-то кувыркался!

– Как кто?!!

– Я говорил: «как комик какой-то», – поправил друга Полстакана. От выпитого с утра он сделался задумчив и многое помнил. – Не подставляй меня…

И уставился на конца. Тот ответил тревожным взглядом. Дно присоединился. И примерно полминуты участники встречи занимались «гляделками», совершенно позабыв об окружающих.

– Так как, значит, тебя звать-то как? – выдал, наконец, Полстакана, пытающийся заодно припомнить, что они тут делают и почему маленький лопоухий конец на них смотрит.

– Ви-Виолиций, – напомнил конец. Поразмыслил и добавил: – Может, всё-таки вам нужен не я?

– Может, и не ты, – дыхнул перегаром дикарь.

– Тогда я пойду?

– Может, и пойди.

– А-а… – Уйти хотелось очень, однако что-то Виолиция тревожило. – А зачем звали?

– Так мы не тебя звали, – хмыкнул Дно.

– А кого? – окончательно приободрился конец.

– А того, кто вот тут кувыркался. – И Полстакана сунул под нос Виолицию камеру, на экране которой выделывала кренделя сладкая парочка. – Знаешь его?

– Хватит! – взвизгнул конец, закрывая лицо руками.

– Знает, – выдохнул Дно.

– Вижу, что всё понятно, – одобрил поведение конца Полстакана и спрятал камеру в карман. – Гони бабло, короче, а то вот это кино увидят все вообще.

– Но это же… Это же человское видео! – промямлил Виолиций, одновременно доставая карту. – Такое легко можно подделать. Ну, то есть не так чтобы легко, но можно же просто заплатить…

– Подделать? – Полстакана задумался, припоминая сказанное Шарпом. Впрочем, это не помешало ему забрать у конца карту, предварительно шлёпнув по руке Дно, который хотел её выхватить первым. – Да, человское видео подделать не проблема. Только когда это все увидят, кто-то очень захочет с тобой поговорить. Например, муж этой бабы. А муж у неё… Дно, кто у неё муж?

– Я всё понял, всё понял… – Виолиций снова закрыл лицо ладонями.

– Рыжий какой-то! – Дно пожал плечами. – Да плевать, они все дурачки. Покалечат как минимум.

– Убьют! – строго поправил Полстакана. – Насмерть убьют. Весь Тайный Город будет шуметь, смеяться, какой-то комик наставил рога, и над ней тоже будут смеяться, и тогда её муж тебя… Ну, например, привяжет к байку и будет по улице таскать. Или просто рубанёт мечом без фантазии – они же дурачки в Ордене все, как наш тупой уйбуй. Поэтому… – Он чиркнул картой по нехитрому прибору, полученному от Шарпа, и опустошил её. – Оп-па! Да ты богач!

– Сколько-сколько там? – Дно навалился на приятеля, заглядывая в экран ему через плечо. – Вау, да он тот ещё комик! Откуда ты такие деньги берёшь?

Списанная с карты сумма, по мнению конца, не стоила сожаления, и он уже почти успокоился, когда услышал совершенно страшное:

– Завтра привезёшь столько же! – Полстакана швырнул жертве карту и уселся в седло. – Встретимся тут же!

– Что?! – Виолиций отнял руки от лица и уставился на дикаря. Но не так, как несколько минут назад, а даже с яростью: – Как это – завтра?! Да если каждый день… Вы с ума сошли!

– Мечом – хрясь! И пополам! – сказал Полстакана, заводя байк. – Давай, покеда, ушастый!

– Минуту! – Дно приобнял Виолиция и приятно улыбнулся: – Там же ещё работа будет у нас с тобой! Ты там что-то такое делаешь… Ну, на сцене. А мы будем охранять. И за это ты нам тоже заплатишь!

– Точно! – восхитился Полстакана. – Ты, братишка, почти всегда дурачок, но иногда соображаешь!

Рыча моторами, Красные Шапки отбыли с места встречи, а расстроенный Виолиций позвонил Шарпу и назначил встречу в «Специальном приглашении». Смена конца ещё не наступила, и они устроились в уголке, подальше от посторонних глаз, поскольку разговор обещал получиться сложным. И шумным. Виолиций тревожился до дрожи в коленках, а вот выспавшийся Шарп смотрел в будущее с большим оптимизмом.

– Выручай.

– Как?

– А как это вообще получилось?

– Случайно.

– Врёшь! – взвизгнул конец. Но тут же взял себя в руки и повторил тише: – Врёшь.

– Они в павильоне бухло прятали, – честно ответил наёмник. Ну, почти честно.

– Какое бухло?

– Которое до этого со склада увели.

– С нашего склада?

– Ага. Они же Шапки.

– Чтоб их Спящий взад придумал…

– Во-во. – Шарп вздохнул. – Короче, они бухло прятали, потом тебя услышали…

– Я тихий.

– Ты Роксану…

– Никаких имен!

– Короче, они тебя услышали, перепугались, что ты о ворованном виски узнаешь, и спрятались. А когда увидели, чем вы заниматься начали, не удержались и сняли на видео.

– А ты?

– А меня в это время Григорий напрягал.

– За что?

– За бухло краденое, дубина. – Шарп достал смартфон и продемонстрировал печальному, как статуя Русалочки, концу отчёт о состоянии счёта. – Неужели ты думаешь, что я за этих уродов не заплатил?

– Ты заплатил за два ящика бухла? – изумился Виолиций.

– А ты когда-нибудь перечил масану? Тем более – епископу масанов?

– Ты заплатил за два ящика бухла, – с пониманием кивнул конец. – Крепко потратился.

– Знаю.

– А что делать теперь?

– Не знаю.

– Они денег хотят.

– Догадываюсь.

– Дай, а? Выручи. – Конец всхлипнул. – Мне не к кому больше обратиться, и денег у меня совсем нет. Они последнее забрали, мне теперь до следующей получки кошку нечем кормить! Но потом, когда наш мюзикл будет поставлен, я тебе всё верну. Или хочешь в долю? Тогда придётся чуточку сначала внести, и…

– Заткнись! – Наёмник снова вздохнул. – Вот что. Денег ты у Рута одолжи, если они требуют. Ну, сам посуди – Красные Шапки не те, с кем стоит связываться. Они же непредсказуемые черти! Так что давить на них мне не стоит. Я лучше попробую тихонько подобраться, и в дружеском разговоре всё разузнать, а может, даже стащить у них камеру.

– Да! – О возможности такого развития событий конец даже не догадывался. – Укради у них доказательства!

– За это заплатишь мне потом, – добавил Шарп. Но про себя подумал: «Если мы оба уцелеем в этой глупой передряге». – А пока с тебя выпивка в баре, как раньше.

– Ладно, – кивнул несчастный Виолиций, предвкушая штрафы от дядюшки. – Но теперь-то мне что делать?

– Одолжи у Рута. Он твой друг, и он шас, значит, у него всегда есть деньги.

– Ага, у них и поговорка есть: «Шасы никому не одалживают денег, и поэтому у шасов есть деньги», – горестно напомнил конец. – Но я попробую… А ещё Красные Шапки требуют, чтобы я их взял постановку охранять.

– Что? – Шарп немного удивился, но, подумав, кивнул. – Ну и хорошо. На охрану постановки Рут даст. Вам же всё равно нужны охранники?

«Будут ближе – легче будет за этими клоунами присматривать! – Наёмник страшно жалел, что связался с отмороженной парочкой, но ничего уже нельзя было изменить. – И не такими жадными станут, всё же при зарплате. Надо узнать, сколько они вытащили у Виолиция, и как минимум половину забрать. Их нельзя баловать!»

– Но что дальше, Шарп? Что со мной будет?

– Так далеко лучше не заглядывать.

– Как далеко?

– Да как ты сейчас. – Шарп увидел вдалеке стройную фигуру Маргариты, приехавшей на работу, и поднялся. – Я что-нибудь обязательно придумаю!

Глава 8

Агенты и контрагенты

Пока Шарп, сбиваясь и путаясь то ли от волнения, то ли от стеснения, излагал Маргарите события ночи и утра, ей несколько раз пришлось ненадолго отойти к гостям, и в эти минуты наёмник убеждал себя заткнуться, не втягивать девушку в историю, но… Но Маша возвращалась, садилась перед ним, заинтересованно взмахивала ресницами, и все убеждения шли насмарку. Разговор возобновлялся, и постепенно Шарп выложил абсолютно всё.

И услышал неожиданное.

– Ну, ты и мерзавец, Лука! – произнесла Маша с каким-то детским восторгом. – Ведь ничего плохого не хотел, всячески старался остаться чистеньким, а в итоге нагадил несчастному Виолицию так, что он теперь долго не отмоется.

– Когда называешь меня мерзавцем, пожалуйста, говори: Шарп. Так меня зовут.

– А мне больше нравится Лука! Сегодня утром как-то вдруг подумалось, что мне стало нравиться это имя. Впрочем, пустяки… – Маргарита поиграла серебряным браслетиком и взглянула на наёмника исподлобья. – А может быть, Лука, расскажешь о себе? Раз уж мы так откровенны.

– Не мы, а я, – проворчал Шарп. – И я пока не могу…

– Как знаешь, – мягко перебила его девушка. – Не хочешь – не рассказывай, так даже интереснее. Хотя я надеюсь однажды всё из тебя вытянуть.

«Однажды! Вытянуть!»

Получается, что, несмотря на всё услышанное, Маша не против продолжить знакомство, и наёмник приободрился:

– Я вообще надеюсь как-нибудь пригласить тебя…

– Куда-нибудь, – закончила за него Маргарита и удовлетворённо кивнула. – Как-нибудь – обязательно, но пока надо разобраться с тем, что ты успел натворить. Иначе вместо приятного «куда-нибудь» ты окажешься в подвалах Замка… Эх, Лука, Лука… И охота тебе было валяться в этой грязи?

– Я понятия не имел, во что меня втянет Альфонсо! – вздохнул Шарп.

– И Виолиций влип, как кур в ощип… Да Вега явно собрался растереть бедолагу в порошок. Мне так нравятся его салатовые галстуки… Особенно в сочетании с рубашкой-фуксией.

– Какой-какой рубашкой?

– Шарп, ты очень скучно одеваешься, – рассмеялась девушка. – А ведь это важно! Знаешь, я не пойду с тобой никуда, пока ты не освежишь гардероб. Посоветуйся с Виолицием, у него есть вкус…

– Но…

– Не бойся, он не нарядит тебя в розовый пиджак с пурпурной искрой: концы не хотят, чтобы кто-нибудь перенял их стиль!

– Тогда ладно.

– Теперь вопрос: как вас спасать? Тебя и Виолиция… – Маргарита посерьёзнела, и между бровями у неё появилась складочка, которую Шарпу тут же захотелось разгладить пальцем, а ещё лучше – губами. – Красные Шапки! Ну, ты нашёл с кем связаться… Впрочем… тут, возможно, и прячется выход. Ведь теперь получается, что они сами, без твоего приказа, сняли в человском формате все приключения Виолиция. Они виноваты, а ты не при делах, поскольку Альфонсо никогда не признается, что это он всё устроил. Правда, Виолиция это не спасёт…

– Меня тоже, – отрезал Шарп. – Это я привёл Шапок в павильон, и я подучил их шантажировать конца.

– Об этом дикари уже наверняка забыли.

– Мне не отмазаться!

– Только если всплывут все подробности! – Маргарита воздела к небу палец, подчеркивая важность своих слов. – У Альфонсо записи нет. У тебя тоже. Значит, надо уничтожить запись, имеющуюся у дикарей. Учитывая их идиотизм, это не должно вызвать затруднений – и проблема разрешится сама собой. В то, что Шапки способны профукать своё доказательство, поверит даже да Вега.

– А если не поверит? – Шарп побарабанил пальцами по столу. – Иметь такого врага мне не по карману.

– А это подводит нас к мысли, что тебе нужны высокопоставленные покровители, – спокойно продолжила Маша. – Тут я могу попытаться тебе помочь.

Шарп сердито засопел.

– Иначе тебе не выпутаться.

Одно дело – принять от разумной девушки совет, добиться сочувствия. И совсем другое – получить помощь от её собственных покровителей, потому что никого другого она не могла иметь в виду. Про этих покровителей, а конкретнее, про Грация и Равиша, Шарп очень хотел бы узнать от Маргариты подробнее, но одновременно и боялся этого.

– Не нужна мне ничья помощь, – сказал он. – Сам разберусь.

– Да, конечно! – Маша звонко расхохоталась, заставив Шарпа покраснеть от досады. – Я вижу, как ты умеешь разбираться с проблемами! Ты их заменяешь другими, ещё более сложными. Честно, Лука: меня это даже восхищает!

– Хоть чем-то я тебя удивил.

– Но если тебе угрожают те, кто сильнее, надо искать союзников, – вернулась к делам девушка. – Из Тайного Города нельзя сбежать так, как ты, кажется, сбежал от своей прошлой жизни, это последний рубеж для таких, как мы. Ты понимаешь?

Шарп, конечно же, понимал. Среди челов-наёмников таких беглецов больше половины, потому что сюда, в пределы Тайного Города, не дотянутся длинные руки мафии, не проникнут агенты спецслужб, и даже зомбированные киллеры Триад здесь как на ладони. Но и сбежать отсюда нельзя, потому что – тупик.

Последний шанс. Комфортабельный, но последний.

– И кто они, твои покровители?

– Разве я что-то говорила о своих покровителях? – в голосе Маши послышалось раздражение. – Не ревнуй, Лука, у тебя ещё нет на это никаких прав.

– Извини.

– Пожалуйста.

– Но ведь Граций за что-то очень ценит тебя.

– За красивые глаза! – отрезала Маргарита. – Ты мне о своём прошлом не рассказываешь, значит – не имеешь права на мою откровенность!

– Я тебе и так немало рассказал… – пробурчал Шарп.

– А откуда я знаю, что твои слова – правда? – Маша поиграла браслетом и фыркнула: – Если бы я не знала, что ты славный малый, Лука, я бы прямо сейчас встала и ушла. Но чёрт с тобой, слушай. – Наёмник подался вперёд. – Граций ценит меня как хорошего, даже незаменимого специалиста, и это всё, что тебе следует знать. Я нужна ему здесь. Порекомендовал ему меня Равиш, на которого я работала прежде и сейчас иногда подрабатываю. Если тебе так угодно, то я тоже наёмник, вот и всё.

«Без подробностей… Ну и ладно. Значит, пока не заслужил, не добился нужного уровня доверия».

– Тебе эти двое помогать не станут. Но Виолиций – племянник Грация, пусть дядя на него и зол сейчас, кровь есть кровь. К сожалению, Виолиций настолько боится дядюшку, что не хочет рассказывать ему о своих проблемах, да к тому же не понимает толком, насколько они глубокие. И наша задача – подключить Грация. А когда старик потянет за ниточки, он и тебя заодно вытащит.

– Или бросит меня на съедение.

– Учитывая обстоятельства, эта роль уготовлена Шапкам – они сейчас под прицелом.

– Пожалуй…

– Но ты не понял главного, – вздохнула Маргарита. – Чтобы спасти Виолиция от гнева командора, надо, чтобы командор вообще ничего не узнал. Других вариантов нет. Если уничтожить доказательство – запись, то даже у дикарей хватит ума заткнуться. А если не хватит, то чуды их и повесят на ближайшем фонаре. Из-за двух придурков большого напряжения с домом Людь не произойдёт.

– Вроде всё так, – после минутного размышления согласился Шарп. – Значит, надо добыть запись.

– Только сразу её не уничтожай – она станет доказательством для Грация, – улыбнулась Маргарита. – Да и наверняка Граций захочет посмотреть. Я имею в виду, чтобы убедиться… Хотя, между нами, старик в любом случае захочет посмотреть! – Она рассмеялась. – Ещё будет пенять племяннику на то, что тот не слишком умелый! Ну, концы, сам понимаешь. Только не делай такое лицо: мне не нравится, что ты так рано начинаешь ревновать, серьёзно! У меня с этой семьей только деловые отношения, так же, как с шасами.

– Я тебе верю, – смиренно кивнул Шарп. – Что ж… Попробуй поговорить с Грацием как-нибудь… Сможешь разведать его настроение? Не хочу попасть на приём после неудачного доклада какого-нибудь менеджера.

– Разведать настроение – легко! И встречу устрою, – улыбнулась девушка. – Только я ещё подумаю, может, надо будет сначала Равиша подключить: у него связи на самом верху Тёмного Двора, и тогда Альфонсо будет тебе не страшен

– А Равишу-то какая выгода вмешиваться?

– Ключевое слово – выгода! – подмигнула Маргарита. – Я ещё подумаю, Лука. Но, возможно, наши с тобой секреты имеют цену. Неплохо было бы подзаработать и одновременно решить все проблемы, а? Люблю красивые решения!

Она улыбнулась, и сердце Шарпа в очередной раз растаяло, хотя где-то в мозгу пронесся лёгкий, но ощутимо прохладный ветерок.

«А ей палец в рот не клади, – подумал он и тут же почувствовал сильное желание провести Маше пальцем по очаровательным губкам. – Проклятье, да она со мной сделает всё, что захочет! Впрочем, может быть, ради этого и стоит жить?»

Маргариту снова вызвали к гостям, и они распрощались.

Продолжая глупо улыбаться – так на него подействовало общение с девушкой, – Шарп привычно извлёк из кустов смартфон, махнул рукой скучающему за стойкой Виолицию и направился к выходу.

Не подумав о том, какие чувства вызывает у знакомца.

«Улыбается, зараза! Конечно, у тебя-то всё хорошо! Продал меня Альфонсо! Обо мне забыл… Ох, как же мне жить-то дальше, когда кругом одни негодяи?»

Виолиций ждал своего единственного друга – Рута. Рассудив, что собственных сбережений надолго не хватит, он надеялся одолжить у шаса заранее, возможно, в счёт будущих прибылей от их гениального мюзикла. И Рут, сияя дежурной улыбкой, появился без опозданий. Но мигом увял, услышав стонущий голос приятеля.

– Мне нужна помощь! – сообщил конец, едва шас устроился на табурете. – Со мной случилось страшное. Наверное, тебе даже лучше не знать!

– Категорически согласен: лучше не знать! – Рут выставил перед собой ладони и отшатнулся. – Если, конечно, это не касается мюзикла. Я, знаешь ли, вложил в него практически все свои средства!

– Нет, это касается моей личной жизни, – печально признался Виолиций.

– В таком случае всё хорошо.

– Не совсем… Видишь ли, есть женщина. Прекрасная. И вот, когда я совершенно не ожидал, выяснилось, что её муж…

– Мне абсолютно, стопроцентно, совсем-совсем лучше ничего не знать! – уверенно перебил его шас. – Хотя как друг я выражаю тебе полное сочувствие. Когда всё закончится, расскажешь. Но не раньше, чем через год.

– Ладно, – вздохнул Виолиций. Он от Рута ничего другого и не ожидал: все-таки шас. – Но как друг ты обязан мне помочь.

– Денег нет! – без малейшего раздражения и даже не сменив тон, произнёс Рут. – Все в деле. Ты же знаешь, как много я вложил в наш проект.

– Ну, не так чтобы много… – протянул конец. – Вообще-то, мы ведь только начали, и базу для репетиций ты нашёл, прямо скажем, не самую лучшую…

– Найди лучше.

– Ты сказал, что всё решишь.

– Я решил, – отрезал молодой шас. – Я тебе не Равиш и не Граций, у меня лишних средств нет. Для репетиций нам пока подойдёт игровая комната детского садика. По ночам там всё равно никого, особенно после того, как оба охранника уволились… На одного, допустим, почему-то не так подействовала «Пыльца морфея». Наверное, какая-то индивидуальная непереносимость… Ну, увидел номер с кораблекрушением, получил ушат соленой воды за шиворот и укус акулы в задницу, уволился – это понятно. Я бы на его месте ещё и пить бросил. Но второй почему ушёл?

– Первый показал ему укус, – вздохнул Виолиций. – Ну, то есть ту часть задницы, без которой он теперь сидит неровно. Почему ты про них вспомнил?

– Потому что отводить глаза директрисе садика – накладно. Проще подсунуть ей новых охранников, которые по ночам ещё и наши репетиции охраняли бы.

– Красные Шапки, – конец поморщился. – Других вариантов нет, а за этих Шарп поручился.

– Ладно, Спящий не проснётся, если попробуем! – Шас отхлебнул халявной выпивки, которую поставил ему приятель. – Вот видишь, снова расходы! Да, у меня есть деньги на мюзикл, но их всё равно что нет: нам ведь придётся их потратить, не только сегодня, но и в ближайшем будущем. В мире денег время не имеет значения, поверь мне, так что денег уже как бы нет. Ничем не могу помочь.

Виолиций вздохнул. Он совсем не хотел видеть Шапок на репетициях, но и ссориться с ними было нельзя. Что же делать? Если Шарп и впрямь его предал, он обречён.

«Маша! – Виолиций увидел девушку, проходившую мимо стойки. Она ослепительно улыбнулась бедняге. – Маша хорошая! И о чём-то толкует с этим Шарпом… Влюбилась? Можно ли доверять влюблённой женщине? Глупый вопрос: только если она влюбилась в тебя! Но можно попробовать что-нибудь выведать, ведь Маша хорошая! И ножки у неё такие… Миленькие! Не могут у предательницы быть такие ножки!»

– Вио! – позвал его шас. – Ты о чём задумался? Вот возьми, это телефон директрисы. Пусть Шапки с ней свяжутся и обязательно скажут кодовое слово: «Музыка». Тогда она сделает всё, что они захотят.

– В такой форме им лучше об этом не сообщать! – Виолиция даже передёрнуло при одной мысли о том, чего именно могут захотеть дикари от пожилой дамы. – Ладно, я им аккуратно скажу.

– Скажи аккуратно! – кивнул Рут. – И разделайся поскорее со своими проблемами. Впереди нас ждёт успех, а он требует полной сосредоточенности!

«Или нас ждёт провал, – добавил шас про себя. – И тогда я получу неплохую страховку, мой бедный друг».

– Мне очень нужны деньги, в самое ближайшее время, – жалобно произнёс Виолиций. – И по твоей схеме получается, что их уже как бы нет! Но и у меня их нет, понимаешь? Рут, одолжи для меня у кого-нибудь, прошу! В счёт будущих прибылей.

«Боюсь, вот этого страховка не покроет!»

– Извини, но поскольку у меня сейчас нет денег, то и в долг мне никто не даст, – вслух сообщил Рут. – Так устроен мир денег. Есть у тебя средства – бери в долг. Нет – забудь.

– Но зачем бы мне брать в долг, если бы у меня были деньги?! – возопил Виолиций, но приятель тут же запечатал ему рот ладонью.

– Ты что, офонарел? – Шас посерьёзнел. – Всё настолько плохо?

– Хуже некуда!

– Тогда другое дело. – Конец внезапно решил, что ему удалось разжалобить приятеля, однако обрадовался он рано. – Тогда я дам тебе совет, – важно продолжил Рут с таким видом, словно выписывал чек на кругленькую сумму. – Запусти руку в карман богатого дядюшки.

– Да ты что?! – Виолиций побледнел. – Одно дело бар обкрадывать по минимуму, и совсем другое – лезть в кубышку. Это бесчестно!

– В счёт будущих прибылей! – Рут допил и поднялся с табурета. – Отдашь с процентами, что же тут бесчестного? Граций и не узнает. Дела идут хорошо, а значит, кубышка ему пока без надобности.

Шас ушёл.

Ушёл друг, унёс надежду…

«Да какой он мне друг? Так, компаньон…»

Некоторое время Виолиций пребывал в полной неподвижности, причём лицо его выражало непереносимые страдания, смешанные с тяжёлыми боями с самим собой, затем несчастный прошептал:

Плевать!

Огляделся и, убедившись, что за ним никто не следит, лихо и незаметно вытащил из кассы несколько крупных купюр. Следующая проверка бара случится лишь в конце недели, а до этого времени Виолиций намеревался решить финансовую проблему… В смысле, он надеялся её решить… То есть решил: будь что будет…

* * *

Пока Виолиций «одалживал» деньги у дяди, Рут ехал в офис деда, размышляя над тем, какой же кретин достался ему в компаньоны; Маргарита приветствовала очередного суперважного чела из какого-то суперважного министерства; а Шарп пытался отыскать Дно и Полстакана, чтобы изъять у них опасную камеру, во двор подмосковного коттеджа въехал довольно большой микроавтобус с затемнёнными, да ещё и зашторенными окнами. Дом и, соответственно, двор были обнесены десятифутовым кирпичным забором, поэтому ни соседи, ни случайные прохожие не увидели пятерых крепких коротко стриженных мужчин, которые выбрались из автобуса и гуськом направились к дверям. Не оглядываясь. Молча.

Они прилетели в Шереметьево из разных городов Европы, но так, чтобы оказаться в Москве практически одновременно. Все они показали на границе настоящие и даже потёртые документы, но никого из них не звали так, как было написано в паспортах. Ни у кого из них не было с собой оружия, но все они умели с ним обращаться.

Они были профессионалами, обученными работать в команде. Пять пальцев безжалостного кулака. Пять грозных убийц.

Они исчезли в доме, в котором их ожидало привычное снаряжение, но шедший пятым Лебененко задержался на крыльце, оглянулся, посмотрел на распустившиеся почки, на комья грязного снега у самого забора, усмехнулся:

«Всё как всегда…»

И только после этого прошел внутрь.

* * *

– Это ещё хуже, чем я предполагала, – проворчала ЛедиГуГу. – Горничная не говорит по-английски, машины едут не в ту сторону, попросила на завтрак fish’n’chips с кетчупом, на меня вытаращились, как на идиотку, и предложили кашу…

– Тебя не приучили есть кашу? – поддел девушку Демон.

– Я – свободная женщина! Я ем то, что хочу. А сегодня утром я хотела fish’n’chips…

– Да, твои вопли были слышны даже в Кремле, – зевнул Дракон.

– Заткнись.

– Полукровка.

– Фашист.

– Отвечаешь на оскорбления лестью?

– Кретин.

– Дура.

– Сука, – не преминул добавить Демон.

– Прекрасный диалог, – произнёс Стив.

«Львята» умолкли.

Разумеется, они понимали, что принадлежащий к иному сословию евроафриканец стоит на социальной лестнице гораздо ниже их, однако сейчас он был приставлен к ним родителями, и он будет писать отчёт об их поведении в «Клуб охотников на вампиров». Соответственно, следовало держаться с ним осторожно.

– Здесь так противно, что не хочется выходить из отеля, – капризно произнесла Леди.

– Ты же сама сказала, что отель – помойка.

– Значит, на улицах ещё хуже.

– Не хочешь поглазеть на Москву?

– Ни малейшего желания.

– Ну и напрасно. А вот мы пойдём… – Дракон покосился на евроафриканца. – Так?

– Обязательно пойдём, – пообещал Стив. – Времени до охоты полно, так что на пару дней мы зависнем в городе и как следует его исследуем.

– Здорово! – У Демона вспыхнули глаза. – А в этот клуб пойдем? Ну, который не для всех?

– «Специальное приглашение»?

– Да.

– Заглянем, – скупо пообещал Стив.

– А почему полно времени? – кисло осведомилась девушка.

– Не всё успели подготовить.

– Не привезли вампиров?

– Да, задерживаются… – Афровеликобританец повернулся к Долинскому, который как раз глотал очередную таблетку, и ровно произнёс: – Кажется, тебе пора.

Поморщившись, Вениамин поднялся и на нетвёрдых ногах прошел к выходу из холла. Стив, кивнув «львятам», чтобы ждали, последовал за ним.

– Ты перебарщиваешь с «химией».

– Я – в Москве, можно сказать – в петле…

– Не психуй, Вен. Нельзя так сказать. Я уже говорил, что на время охоты ты неприкосновенен. Ты под нашим покровительством, а значит, всё будет так, как надо… И вот ещё что… – Стив крепко сжал его плечо. – Притормози с таблетками. У меня не безграничный запас, а из Лондона могут и не прислать, если решат, что ты ими тут торгуешь. Шутка! Но всё же притормози.

– Обязательно.

Но, усевшись в такси, Долинский из вредности проглотил ещё одно «колесо» и, пробормотав адрес, тут же отвалился на спинку дивана.

Действие таблеток ослабевало, приходилось увеличивать дозу, но без них Вениамин вообще не мог сосредоточиться, так же, впрочем, как не мог и уснуть. Таксист переспросил адрес, получил в ответ невнятное бурчание и, пожав плечами, выехал на шоссе. Дороги были почти свободны, и сорок минут спустя Долинский уже входил в недорогой пивной ресторанчик. Взглядом отыскал Владимира Портнова, одноклассника, в лихие девяностые подавшегося в бандиты и ухитрившегося выжить.

– Здорово, лондонский отшельник! – Они пожали друг другу руки. – Выглядишь паршиво. С дороги, что ли?

– Вроде того, – кивнул Вениамин, плюхаясь за столик. – Тут что-нибудь пить можно?

– Да всё можно… – растерялся Вовка. – Ресторан-то типа «чешский», так что вполне себе пивко. Может, в Чехии и лучше, но жалоб нет. Ну, и кухня нормальная. Хотя не знаю, к чему ты привык. Ты ж миллионер.

– Я миллионер и поэтому привык ко всему! – криво ухмыльнувшись, отшутился Долинский и с опаской заказал какой-то тёмный лагер, пить который ему совсем не хотелось. Лучше уж таблетки. – Вован, мы как-нибудь с тобой посидим ещё по-человечески, обязательно, но сейчас, прости уж, дело у меня. Ты… Всё тем же занимаешься?

Прежде чем ответить, Вовка отхлебнул пива и задумчиво поскрёб бритую голову.

– Смотря о чём ты. За прошлые дела я своё отмотал, ну, а второй раз на те же грабли наступать не собираюсь. Так что у меня… свой бизнес, о котором я не распространяюсь.

– Ясно, – кивнул Долинский, которого диггерство и кладоискательство – а именно этим, по собранным сведениям, промышлял сейчас старый приятель – не интересовали ни вообще, ни в данный момент. – Но я думаю, что связи у тебя, как было и прежде, самые разнообразные?

– Смотря какие, – осторожно ответил Диггер.

– Не волнуйся, я не заказывать кого-нибудь приехал, я тоже изменился. – Вениамин побарабанил пальцами по столу. – Нужно мне одно заведение ресторанного типа рассмотреть изнутри, но очень внимательно. Если у самого у тебя хода в этот кабак нет, то, может, подскажешь кого-нибудь толкового? Я заплачу. Нужен контакт внутри. Хоть повар, хоть официант – неважно. Важно, чтобы имел доступ.

– Ну, так это пустяки! – Вовка опять приложился к кружке, прикидывая, сколько можно слупить с зажравшегося однокашника. Выходило, что немало: жлоб Долинский не будет интересоваться чем-то ради пустяков. – Название у твоего кабака есть?

– «Специальное приглашение», – произнёс Долинский, выразительно глядя в глаза собеседника.

И уже по выражению лица собеседника понял, что название Портнову знакомо.

Вовка допил пиво, помолчал, после чего негромко и очень серьёзно осведомился:

– Ты знаешь, какие люди туда ходят? «Приглашение» – не просто закрытый клуб, это особое заведение.

– Я бывал в нём прежде. – Долинский вспомнил мёртвые вампирские глаза и едва заметно вздрогнул.

– Значит, знаешь, что туда не так просто попасть. – Вовка помотал головой. – Охрана в «Приглашении» солидная, если почуют интерес, могут пробить по базам, а мне это ни к чему. Так что нет – сам я туда не сунусь.

При упоминании охраны «Специального приглашения» Долинский всё же глотнул пива, приятно удивившись качеству. Что-то всё-таки менялось на его родине. Вот только суть этой большевистской страны измениться не могла.

«Они готовятся, готовятся нанести удар! Даже Вовка что-то чует, по испуганным глазам видно! Я должен это остановить… И тогда я окажусь там, где все эти мерзавцы-олигархи быть даже не мечтают!»

– Напрягись, Вован! Мне ведь многого не нужно, просто толковый человек. Я, конечно, с ним сам поговорю, без свидетелей, но ты свою комиссию получишь в любом случае.

– Ну, даже не знаю… – протянул Вовка, хотя уже знал, за кого он свою комиссию получит. – Есть, конечно, один вариант, но нет у меня уверенности… К тому же сейчас у нас капитализм, всё стоит денег, и немалых…

– О деньгах не думай. – Стив сказал, что времени мало, так что можно особо не торговаться.

– Тогда дай мне десять минут.

С этими словами Вовка вышел из ресторана, чтобы покурить и позвонить Шарпу.

– Диггер? – слегка удивлённо ответил тот, наблюдая из машины за матерящими друг друга Шапками. – Как дела?

– Как сажа бела! – радостно завопил Вовка, не заметив, что его тон категорически противоречит смыслу сказанного. – Шарп, на твоей улице праздник, с тебя проставка, ну и десять процентов, разумеется…

– Опять надрался?

– Есть жирный и тупой клиент, – сбавив тон, сообщил Диггер. – Как раз для тебя.

– Что ты имеешь в виду?

– Не то, что ты подумал.

– Откуда ты знаешь, что я подумал?

– По лицу вижу.

– Неужели?

– Берёшься или нет?

– За что? – Шарп минуту назад узнал – подслушав разговор дикарей с помощью направленного микрофона, – что Дно и Полстакана где-то потеряли камеру с интимной записью, поэтому пребывал в некоторой рассеянности и вопрос задал без особого энтузиазма.

– Тебе деньги нужны?

– Чего хочет клиент?

– Навести справки о «Специальном приглашении».

«Час от часу не легче!»

Сначала Шарп выругался, потом решил, что речь идёт о ком-то из Тайного Города, и уточнил:

– Кто клиент?

– Беглый миллионер Долинский, – поведал Вовка. – Видимо, хочет вернуться в обойму и ищет подходы к серьёзным людям.

«Логично… Куда ему ещё податься, если не в «Приглашение». Вопрос в том, захотят ли там его видеть?»

– Миллионер совсем беглый?

– Я думал – да, но он в Москве, свободен и при деньгах. Видимо, договорился.

– Пришли его номер – я звякну.

– Десять процентов.

– Разумеется.

– Деньги у него есть.

– Я понял.

Когда разговор закончился, Дно уже сидел верхом на Полстакана и размашисто, от души долбил приятеля по морде. Полстакана вопил и пытался вывернуться. Прохожие, прежде обходившие скандалящих Шапок стороной, теперь собирались вокруг всё уплотняющимся кольцом: что поделать, Москва – третий Рим, и гладиаторов здесь по традиции обожают. С минуты на минуту ожидалось появление полиции, однако лишаться тупых, но пока нужных помощников наёмник не хотел. А потому он выругался, выбрался из машины, подошёл к драчунам и крепко съездил Дно по уху.

– За что, начальник?! – завопил обиженный, повалившись на асфальт. – Полстакану врежь, этот дурачок где-то камеру потерял!

– Сам ты дурачок! И не я, а… Минутку! – Полстакана выплюнул выбитый зуб и продолжил. – Не я, а он потерял! Точно помню, он всё брал посмотреть и ржал конём, а ещё показывал кому-то!

– Показывал, – согласился вдруг Дно. – А кому я того комика показывал?

Заработав на шантаже, Шапки, разумеется, снова напились, но, к сожалению, их способность соображать алкоголь мог увеличить лишь до определённого предела, на котором дикари никогда не останавливались, продолжали вливать в себя спиртное и вновь превращались в тупых животных. Они абсолютно не помнили, где были и что делали последние несколько часов.

– Разбирайтесь, сволочи! – гаркнул Шарп. – Делайте что хотите, но чтобы вечером камера была у меня! Или я вас чудам на суп продам!

Убедившись, что дикари не угодят в полицию и хотя бы постараются найти камеру, Шарп вернулся в машину и отбыл с места происшествия.

Встречаться с каким-то Долинским ему совсем не хотелось, но правило, которое наёмник давно для себя выработал, гласило: никогда не отказывайся от работы. Неприятности приходят и уходят, а деньги нужны всегда. Поэтому беглому миллионеру пришлось срочно распрощаться с Вовкой-Диггером и прибыть в выбранное Шарпом кафе.

– Владимир изложил вам суть задачи?

– В общих чертах.

– Вы имеете доступ в «Специальное приглашение»?

– Скорее, да.

– Что это означает?

– Окончательный ответ будет зависеть от того, сумеете ли вы меня убедить помогать вам.

Долинский с трудом сдержал раздражение. Перед ним сидел какой-то мелкий «жучок», перебивающийся сомнительными услугами, и надо же, осмеливающийся заявлять ему – ему! – что его следует в чем-то убеждать! Ещё год назад за такие речи такая мелкая сошка имела все основания всплыть где-нибудь в пруду с обглоданным жадными рыбами лицом, но… Но сейчас приходилось терпеть.

– Разве деньги не лучший способ убеждения? – криво ухмыльнувшись, осведомился Вениамин.

И услышал наглое:

– Не всегда.

– Пожалуй, я понимаю. – Долинский вздохнул. – Но ничего, кроме денег, я предложить не могу.

– Вам нужен сотрудник для вербовки?

– Да. Лично вы сразу же уйдёте в тень.

– Ладно… – Наёмник взял салфетку и аккуратно написал на ней реквизиты своего счёта. – Работа начнётся после поступления средств, не раньше. А вы пока определитесь с пожеланиями, кто это должен быть: менеджер, официант, охранник…

– Только не охрана! Вы что, с ума сошли?!

– Тише, тише! – Шарп допил кофе. Долго разговаривать с Долинским в его планы не входило. – Хорошо, я сам предложу вам кандидатуры. Увидимся.

Долинский мрачно кивнул.

Ему не понравился этот знакомый Портнова, да и сам Портнов – в нынешнем виде – не понравился. Все они, кажется, боялись «Специального приглашения», иначе не вытягивали бы из него такие деньги. Но деваться некуда – нужно платить.

Если бы речь шла о кошельке самого Вениамина, то он и в лучшие времена послал бы их ко всем чертям, но сейчас счета оплачивал Стив, и Долинский не видел смысла экономить.

Когда Шарп покинул кафе, Вениамин взялся за телефон.

– Есть человек, который обещает устроить нам контакт внутри. Ни имени, ни фамилии мне не сообщили, только псевдоним. Мой контакт утверждает, что навести справки об этом человеке не получится.

– Мутная история! – весело откликнулся Стив. – Но так не бывает, чтобы нельзя было навести справки. Приезжай и расскажи подробнее. Уверен, мы многое о нём узнаем, и очень скоро.

– Я должен перевести ему аванс.

– Ситуация развивается стремительно, так что не будем волноваться о пустяках. Дай ему денег, и пусть начинает. Если даже он будет работать против нас, это рассредоточит их внимание.

* * *

А в это же самое время в «Специальное приглашение» на деловой ланч наведалась группа американских бизнесменов, после ухода которых у барной стойки «завис» невысокий, но крепкий мужчина, попросивший Виолиция называть его Арчи. Мужчина тянул виски, болтал о том о сём, периодически отлучался в туалет и тем вызывал острое неудовольствие у Григория Носферату – масан не без оснований считал, что в его заведение заявился разведчик.

– Это последний перед боем осмотр местности, – негромко сказал он Маргарите, не отрывая взгляд от выпивающего чела. Пронзительный взор вампира не остался бы незамеченным, если бы не морок: пару раз разведчик оглядывался, пытаясь понять, что его беспокоит, но, к своему счастью, не видел епископа. – Сегодня или завтра будет акция.

– У нас? – Девушка слегка подобралась.

– Да.

– Но это невозможно.

Граций тщательно заботился о безопасности гостей, и в «Приглашении» ни разу за всю его историю не было никаких инцидентов.

– Разумеется, мы их остановим, но сам факт мне не нравится.

– Завтра день свадьбы, – припомнила Маргарита. – Неужели готовится провокация против Носферату?

– Я проверил этого чела: он бывший местный офицер, ныне подрабатывающий грязными делами в английской спецслужбе, и не имеет отношения к Тайному Городу.

– Тогда что ему здесь надо?

– Значит, завтра здесь будет кто-то ещё, – пожал плечами вампир.

– Добрый день.

Они повернулись и увидели Шарпа.

– Привет.

– Добрый… Наверное, – протянул Григорий. – К Виолицию пришёл?

– Для начала – к вам. – Шарп кашлянул. – «Специальным приглашением» настойчиво интересуется вернувшийся из Англии чел, миллионер. Платит хорошие деньги, хочет завербовать кого-нибудь из персонала.

Маша и Носферату обменялись взглядами, словно говоря друг другу: «Как интересно!», после чего епископ предложил:

– Скажи, что завербовал меня, он будет доволен.

– У чела жёсткое условие: только не охрана. Он вас боится.

– Боится нас? – насторожился Григорий. – То есть твой чел знает, кто мы?

– Не уверен. – Шарп машинально почесал в затылке. – Он к Тайному Городу отношения не имеет.

– Ручаешься?

– Иначе бы он не имел таких неприятностей, какие уже поимел.

Несколько секунд Маша и Носферату обдумывали заявление наёмника, после чего епископ уточнил:

– Что за тип?

– Беглый миллионер, из мелких олигархов.

– И тоже – из Лондона… Что скажешь, Маша?

– Ничего внушающего серьёзные опасения, – произнесла девушка, не глядя на Шарпа. – Но и ничего хорошего. В общем – ничего хорошего, но и ничего конкретного…

– Понятно! – Григорий вновь посмотрел на Арчи. – Этот чел тоже англичанин.

– Англичанка гадит.

– Развелось тут джеймсбондов недоделанных… Ладно… Спасибо, Шарп.

Носферату развернулся и длинными шагами пошёл по коридору. Наёмник и Маргарита переглянулись.

– Добыл камеру?

– Ещё нет.

– Почему?

– Они её потеряли.

– Камеру?

– Да.

– Свой единственный материал для шантажа?

– Да.

– С помощью которого они могли бы вытянуть из Виолиция столько денег, сколько бы захотели…

– Да.

Некоторое время Маргарита смотрела наёмнику в глаза – в другой момент он бы от счастья задохнулся, – однако укорять его за однообразие ответов не стала. Вместо этого поинтересовалась:

– Ты в курсе, что нанял идиотов?

– Они сами пристроились к делу.

– Они не могли никуда пристроиться! Они кретины.

– Они – Шапки, и я с ними разберусь, – отрезал Шарп. И кивнул на англичанина: – Почему он так заинтересовал Григория?

– Это разведчик. Вполне возможно, что в клубе готовится провокация.

– Вас-то за что?

Однако девушка не поддержала шутку.

– У нас толпятся важные персоны, а учитывая нынешние политические реалии, можно ожидать всего.

– Англичанка гадит?

– По привычке.

– Гм… – Шарп вздохнул и слегка развёл руками: – Значит, скоро здесь будет весело.

– Носферату не позволят никакого веселья.

– Только этим и утешаюсь.

– Займись Шапками.

– Хорошо.

Маргариту вызвали ко входу – в «Приглашение» заехал то ли атташе, то ли вообще посол откуда-то, а наёмник набрал номер Полстакана.

– Протрезвели?

– Нам нельзя трезветь, – важно ответил дикарь. – У нас тогда уровень интель… Интеле…

– Интеллигенции, – подсказал Дно.

– Идиот.

– Сам такой.

– Я всё понял. Вы где?

– А мы уже давно тут! – радостно сообщил Полстакана.

– Где «тут»?

– Тут.

– Где?

– Какой же ты туповатый, Шарп, хоть и хороший.

– Нам этот комик днём звонил и сказал, чтобы мы охранниками в детский сад к челам устроились!

– Куда?! – не поверил ушам наёмник.

– Ну, садик, где мелких своих они маринуют! Тюрьма типа для них! Вот, мы теперь тут охранники. Нам ещё и заплатят!

– Но кто вас мог нанять охранниками в детский сад?! – Шарп утёр пот со лба. – Полстакана, там дети! Если хоть с одним из них что-нибудь случится, я с вас живьём шкуру сдеру и без шкур жить оставлю!

– Что ты гонишь? На фига нам эти мелкие? – не понял Шапка.

– Мы чин-чинарём тут в домике сидим. У нас с собой есть, хе-хе-хе! А мелких уже забрали ночевать.

– Но челы странные! Прикинь, хотели, чтобы мы за детьми следили, кого кто берёт! Баба, такая деловая, начала выступать, что мы не следим, а в домике сидим! А Дно, такой, дурачок, вылез и говорит: челка, ты в натуре хочешь, чтобы мы решали, кому какой мелкий достанется? Тебе, говорит, достанусь лично я! Ха, она, дурочка, как перегара понюхала, и бежать! Но сейчас всё тихо. Шарпик, а ты не привезёшь нам немножечко горючего? А то ведь репетиция скоро, нам работать, а бухла не хватит!

«Всё идёт по плану! – подумал Шарп. – Трезвейте, сволочи, а там поговорим!»

– Подгоню! – пообещал он. – По-братски. Только ведите себя тихо, не натворите чего!

– Ну, чики-пики тогда! Все, Шарпик, меня этот дурачок зовет: комик этот приехал, который как раз в том кино снимался, хе-хе! О, да ты ж его знаешь, я забыл! Покеда!

И дикари подошли к дверям, жадно наблюдая за подтягивающимися к «репетиционной базе» актёрами.

Стоящий в дверях детского садика Виолиций старался быть любезен со всеми, но, откровенно говоря, труппа оставляла желать лучшего. Все мало-мальски известные человские артисты отказались участвовать в бесперспективной, на их взгляд, постановке, и исполнителей пришлось искать во втором эшелоне. Однако и там возникли трудности: никто не хотел работать без аванса, выдавать который Рут отказался категорически. Финансовая твёрдость шаса привёла к грандиозному скандалу, по итогам которого подбором актёров занялся коммерческий директор, и потому часть коллектива составляли близкие к маразму пенсионеры, а часть – бездарные активисты самодеятельных драмкружков. А ещё, в целях экономии, некоторых исполнителей Рут подобрал в подземных переходах площади трёх вокзалов, при этом, как ни странно, именно они показали себя лучшими актёрами, однако имели манеру являться на репетицию нетрезвыми.

– Фигуристая женщина! – фыркнул Дно, когда в здание прошла исполнительница роли Голубого кита, введённого сочинительницей либретто. – Мы разве что вдвоём потянем!

– Не, не потянем. Уйбуя нашего, дурачка, ещё звать придётся! – откликнулся Полстакана. – Слышь, комик, у тебя все актрисы такие? Приезжайте к нам в Бутово с гастролями, а-ха-ха!

– Непременно, – сухо ответил Виолиций. – Первым делом сразу к вам. Вы почему периметр не охраняете? Главное, чтобы через окно не сняли, понятно? У нас есть художественные находки, которые являются творческим секретом!

– Знаем мы твои секреты! – погрозил ему пальцем Дно. – Уже сняли их один раз. Находки там были, только я бы не сказал, чтобы очень художественные! Кстати, завтра с тебя опять причитается! И так каждый день!

Застонав, Виолиций закрыл лицо руками, но тут же раскрыл их, поскольку Шапки хором присвистнули: в ворота прошла исполнительница роли Козы.

– Привет, мальчики! – произнёсла она чуть заплетающимся языком и исхитрилась подмигнуть обоим дикарям сразу. – Кого играете?

– Мендельсона! – выпалил Дно.

Закатив глаза, Коза прошла внутрь, а Виолиций и Полстакана изумлённо переглянулись. Они и предположить не могли, что Дно знает эту фамилию.

Глава 9

Очень специальное приглашение

«Как тебе здесь?»

«Странно».

«Просто странно?»

«А что ты хотел услышать?»

«Думал, ты меня удивишь».

«Извини».

Стив вошел в «Приглашение» с французским атташе и под французской же личиной – прекрасное владение языком позволяло Стиву выдавать себя за франкоафриканца во втором поколении, успешного бизнесмена, прилетевшего в Москву налаживать подорванный санкциями бизнес. Оказавшись внутри, Стив отправил атташе изучать меню и глазеть на красивых русских женщин, а сам направился в бар, пристроившись там на противоположном конце стойки от «Арчи» – бывшего капитана Лебененко.

Пристроился, заказал пива, достал смартфон и вошёл в закрытый чат. А ещё через несколько секунд в нём же оказался «Арчи».

«Обратил внимание на бармена?»

«Клоун».

А что ещё бравый бывший офицер мог сказать о лопоухом лысом толстячке, наряженном в голубой, с томной искрой, пиджак, розовую рубашку и нежно-фисташковый галстук в крупный оранжевый горох?

«А начальник охраны?»

«Производит впечатление».

«Он явно служил».

«На него нет досье».

«На всех есть досье, – поправил бывшего русского Стив. – Просто его досье находится там, где мы ещё не смотрели».

«Совсем не просто, потому что мы можем посмотреть везде».

В словах Лебененко таилась определённая правда, но отмечать её афроевропеец не стал. Вместо этого осведомился:

«Ты уже набросал план операции?»

«Завтра здесь будет свадьба».

«Тем лучше: больше трупов – больше шума».

«Для свадьбы отгородили почти весь западный сектор. Ты со щенками должен занять вот эту беседку… – На телефон Стива пришел графический файл. – К ней самый удобный подход».

«Сделаю. Что ты ещё скажешь о начальнике охраны?»

«Он тебе понравился?»

«Ты гомофоб?»

«Ты в России, гомофобия здесь национальный вид спорта».

«Неужели? Почему?»

«Потому что у нас… у них полным-полно красивых женщин».

«Так что ты скажешь об охраннике и его ребятах?»

«Профи».

«Знаю».

«От них мне жутко».

«Серьёзно?»

«Серьёзно. Я рад, что мне нужно будет войти, пострелять и уйти. Не хочу с ними связываться».

Стив оценил откровенность Лебененко, припомнил нервную до истерики реакцию Долинского при упоминании охраны и качнул головой:

«Раньше таких видел?»

«Нет».

«Долинский считает, что это сверхсекретное подразделение родом ещё из КГБ».

«Долинский – алкоголик».

«Он в депрессии».

«После переворота наши захватили почти все архивы КГБ».

«Ключевое слово – почти».

«Силовые подразделения интересовали особенно, – уточнил Лебененко. – Мы тогда много народу… отдемократизировали… Из тех, кто мог навредить построению нового государства».

«Военные?»

«Их тоже гнобили».

«И?»

«Никаких секретных подразделений, кроме тех, о которых ты знаешь, в империи не было».

«Ладно… – Стив огляделся, попытался отыскать взглядом охранника, не нашёл и приказал: – Расходимся».

«С удовольствием», – тут же написал бывший русский.

* * *

– На этом беседа прервалась, – закончил доклад Вакула Носферату, отвечавший в «Специальном приглашении» за технические меры безопасности.

– Твои выводы? – угрюмо спросил Григорий.

– Судя по их повадкам, способу связи и сложности шифрования, нас посетили качественно подготовленные диверсанты. «Приглашение» выбрано местом провокации, возможно – крупной политической провокации, в результате которой название нашего клуба прогремит на весь мир. Действуют они агрессивно и грубо, крови будет много.

– Завтра свадьба… – протянул епископ.

– Именно.

Завтра в «Приглашении» будет гулять сам кардинал Носферату, и портить главе клана праздник никто из масанов не хотел. Не то чтобы кардинал был злопамятным и беспощадным, но… Но он любил свою дочь, и это обстоятельство сделает его злопамятным и беспощадным к тем, кто рискнёт испортить ей праздник.

– Твоё предложение?

– Превентивная акция, разумеется, – пожал плечами Вакула. – Наши следят за этими конспираторами, через пару часов мы будем знать их дислокацию, ещё пятнадцать минут на получение санкции Тёмного Двора – навы никогда не отказывают в подобных случаях, – и ночью будет простая, но сытная охота.

После которой количество желающих атаковать мирный клуб «Специальное приглашение» уменьшится ровно на то количество, которое собиралось завтра ворваться сюда с оружием.

– Лордики заинтересуются, – поморщился Григорий.

– Решат, что их собачек покрошили русские спецы, и успокоятся.

– И разработают другой план.

– А вам не всё равно?

– Завтра свадьба… – снова протянул епископ, и в его глазах заплясали весёлые огоньки. Как будто он придумал нечто элегантное и донельзя весёлое.

– Возьмём их на подходе? – уточнил Вакула.

– Зачем их вообще брать? – Григорий Носферату коротко хохотнул, и в этом каркающем звуке послышался отголосок многих ночных охот. – Всегда приятно, когда пища сама является на торжество…

* * *

– Чёрт! – Стив сдавил рукой телефон, словно намеревался сплющить его в блин, выругался и повторил: – Что?

– Ты не ослышался, – деловито произнёс Бари, игравший в группе роль шофёра. – Наши высокородные ублюдки сбежали.

Экстренный вызов прозвучал минут через десять после того, как афробританец покинул заведение. Стив ещё подумал, что Бари злоупотребляет спецсвязью, но, как тут же выяснилось, у помощника был для этого серьёзный повод.

– А ты куда смотрел?

– Спал. Мне ведь в ночь…

– Я помню… – Евроафриканец коротко ругнулся. – Они взяли нашу машину?

– Ага, микроавтобус.

– Проследил?

– Едут прямо к тебе.

– Долинский, чтоб его! – Стив стукнул кулаком по рулю. – Русский псих! Они поверили в его россказни!

О том, что он сам поверил в россказни беглого миллионера, афровеликобританец предпочёл умолчать. Ведь даже Бари не знал о второй, скрытой задаче их путешествия в Москву.

Стив вытащил планшет, запустил программу слежения и снова ругнулся: красная и синяя точки на карте быстро сближались. Сбежавшие детки высокопоставленных членов британской элиты и правда держали курс прямо к клубу. Стив только головой покачал осуждающе: в чужой стране, на угнанном автобусе… Чему их учат в семьях? Если вот такому – то что ждёт их страну в будущем?

А главное – зачем? Вот приедут они в клуб, и что дальше? Попытаются вонзить кол в сердце начальника охраны? Уроду с настолько холодными глазами, что от них мутит даже патентованного палача Лебененко?

Это и был вопрос, который евроафриканец задал щенкам после остановки автобуса, точнее, после того, как потерявшая ход машина плавно подкатилась к его «Рэндж-Роверу», и «львята» выбрались наружу. Предусмотрительный Стив распорядился встроить в микроавтобус систему экстренного выключения двигателя, которой и воспользовался, когда машина появилась на дороге. Мотор заглох, поездка закончилась, и вид поникших «львят» помог афровеликобританцу слегка успокоиться.

– Зачем всё это? И где этот дурак Долинский?

– Упился, – доложил Демон.

– Вернулся из Москвы с двумя бутылками, заперся в своей комнате и упился, – добавил подробностей Дракон.

– Мы к нему заходили. Там воняет, как в русской бане, – вставила своё слово ЛедиГуГу.

– Как в Шордиче по пятницам, – хмыкнул Демон.

– Как в русской бане, – упрямо повторила девушка.

– Ты была в русской бане? – заинтересовался Демон.

– Какая тебе разница, фашист?

Ругаться они могли сколь угодно долго, однако громко заданный вопрос Дракона заставил Демона и ЛедиГуГу заткнуться.

– Стив, вы были в «Специальном предложении»?

– Там действительно есть вампиры? – У ЛедиГуГу от любопытства дёрнулась верхняя губа.

– Вы их видели? – Демон сделал шаг вперёд.

Что делать? Они ведь идиоты не потому, что тупые, а потому, что молодые. Им интересно. Они рвутся в бой. К тому же завтра… Завтра их уже не станет, будут плавать в лужах крови после встречи с Лебененко и его головорезами… Но ни один мускул не дрогнул на лице Стива при этой мысли. Не станет – значит не станет.

А пока можно дать приговорённым щенятам маленькую поблажку.

– Хотите увидеть, чем мы тут занимаемся?

– Очень!

– А можно?

– Там действительно вампиры? – повторила неугомонная Леди.

– Мы проверяем информацию Долинского, – медленно, словно приоткрывая большую тайну, произнёс евроафриканец. – Вы ведь не думаете, что кровососы разгуливают по Москве с табличкой: «Привет! Я из Трансильвании, позвольте вас укусить».

– Не думаем.

– Они наверняка скрываются.

– Раз проверяете, значит, верите Долинскому? – прищурился Дракон.

Этого пацана Стиву было даже немного жаль – из него мог вырасти прекрасный аналитик, который принёс бы много пользы острову.

– Долинский ведь не просто так боится?

Однако поблажка поблажкой, но рассказывать «львятам» слишком много евроафриканец не собирался.

– Почему он боится – его дело, в местном Следственном комитете заведённое. А мы проверяем потому, что Долинский был достаточно… гм… Достаточно убедителен, чтобы начать проверку.

– А вы лично верите ему? – ухмыльнулась ЛедиГуГу.

– Я предпочитаю факты.

– Что вы хотите нам показать? – спросил Дракон.

– Вы следите за вампиром? – перебил приятеля Демон.

– Это было бы чересчур самоуверенно с моей стороны, – усмехнулся Стив. – На самом деле я собирался навязать своё общество бармену из «Специального приглашения».

– Зачем?

– Поговорить.

– Вы собираетесь его допрашивать?

– Будете его пытать?

– Будете резать?

Афроевропеец внимательно посмотрел на задавшую последний вопрос девушку и качнул головой:

– Всё может быть.

– А как вы его найдёте? Вы тут ориентируетесь?

– Стив – бывший военный, он везде ориентируется.

– Спасибо, Демон, – поблагодарил парня евроафриканец. И, добавив в голос чуточку вальяжности, объяснил: – На самом деле я просто повесил на пиджак бармена радиоактивную метку, дождался, когда он прибудет в конечный пункт своего маршрута, и сейчас еду туда.

– Гениально.

– Вы едете один? – задал правильный вопрос Дракон.

– Снайпер из группы прикрытия уже на месте, – не стал скрывать Стив.

– В таком случае возьмите нас с собой.

В предполагаемую поблажку это входило, поэтому афровеликобританец не заставил себя упрашивать:

– Если обещаете слушаться.

– Вы станете нашей мамой.

– Этого я боюсь. – Все посмеялись. – Поехали. Бармен находится недалеко, в районе Кри… Крылатское. Сидит в каком-то сарае…

– В сарае?

– Это же Россия, тут люди живут под одной крышей с овцами и медведями, – тоном потомственного этнографа заявила ЛедиГуГу.

– Только с медведями, – хихикнул Демон. – И играют на балалайках.

– Мы ещё ни одного русского с балалайкой не видели, – шутливо надула губы девушка. – И медведя не видели.

– Весна, не сезон.

– Для балалаек?

– Садитесь в автобус и езжайте за мной, – велел Стив.

«По тёмным московским улицам, по которым, вполне возможно, всё-таки бродили пьяные от водки медведи и перевозили ржавые ядерные ракеты. Просто так перевозили. Потому что боялись их держать на складах…»

Стив изо всех сил пытался отыскать хоть одну неосвещённую улицу, а заодно сообразить, откуда у щенков подобное представление. У него – понятно, он приезжал сюда «в командировки» сразу после распада империи, видел и тёмные улицы, и тёмных личностей, и нищету. Помогал своим хозяевам крепко зарабатывать… Тогда.

А сейчас всё вокруг изменилось, но… Не в головах его будущих хозяев.

«Для чего щенкам вдалбливают устаревшие истины?»

Ответа не было.

Впрочем, и тратить много времени на обдумывание не пришлось – приехали. Совмещённый с навигатором поисковик уверенно привёл небольшой конвой во дворы многоэтажных домов, заставил обогнуть школу и указал на небольшое, окружённое собственным забором здание, рядом с которым располагалась игровая площадка.

– Это ж, так-разтак его, детский сад какой-то! – выдохнула ЛедиГуГу. – Что нам тут делать?

– Во-первых, перестать ругаться, – усмехнулся евроафриканец. – Во-вторых, чем плоха маскировка?

– Хотите сказать, тут выращивают маленьких вампирчиков?

– Почему нет? Шучу, конечно.

– Суровые у вас шутки.

– Извини, слабость пришлось оставить в Англии, тут для неё места нет. Нас интересует бармен, который, скорее всего, не вампир…

– Вы уверены?

– Он отражался в зеркале. И у него тёплые руки.

– Гм… – Судя по всему, «львят» эти факты не особенно успокоили.

– Так вот, нас интересует бармен, но действовать сгоряча не будем. Сначала осмотримся, поймём, что он тут делает и с кем общается…

– А начальник охраны?

– Что?

– Начальник охраны в зеркале отражался? – осведомился Дракон. – Долинский сказал, что охрана в «Специальном приглашении» состоит из вампиров. Вы не посмотрели…

– Начальник охраны стоял далеко от меня, и я не мог увидеть его отражение.

– Жаль.

«Тебя жаль, парень, тебя. С такими мозгами…» И лишь усилием воли афроевропеец заставил себя выкинуть из головы эту мысль.

– Входим через ворота, чтобы никого не провоцировать. Когда спросят, отвечаем, что мы иностранцы, ищем метро, немного ошиблись. Дальше по моей команде и по обстоятельствам! Глядеть в оба, охотники! Но не нарываться. У нас разведка, а не бой. Понятно?

– Да.

– С богом.

Ворота оказались запертыми на висячий замок, зато калитка рядом была распахнута настежь. Иностранцы осторожно вошли на внутреннюю территорию садика, но, к удивлению Стива, их никто не встретил и не окликнул.

Он удивлялся бы меньше, если бы знал, кто именно охраняет сей объект…

* * *

…Дно и Полстакана.

В тот момент, когда афробританец и молодые бритобританцы медленно входили на территорию детского сада, Шапки находились с другой стороны здания и увлечённо подглядывали за репетицией через окно.

Собственно, сама постановка их совершенно не интересовала, и даже «комик» Виолиций, время от времени начинавший размахивать руками и кричать на актёров, не забавлял. Другое дело – Коза. Войдя в образ, актриса, смутившая наивные души Красных Шапок при первой встрече, теперь окончательно их покорила.

– Вот бы у неё настоящие рога были! – Дно облизнул пересохшие губы: принесённое виски они уже прикончили. – Вообще, что за баба без рогов? Никакой красоты… Я теперь только на рогатой женюсь.

– Рога и приделать можно! – сообщил менее романтичный Полстакана. – Типа, как сиськи. Слышал, челки себе приделывают?

– Да мы вместе слышали, от дурачка нашего уйбуя! Ты трезвый, что ли, был? Уйбуй говорил, что фигня это, лучше, когда естественное всё, потому что он их сжал какой-то, и что-то там лопнуло. Не помню, откачали челку или нет. Всяко, не к эрлийцам он её повез.

– Уйбуй – дурачок! А ещё псих ненормальный, – возразил Полстакана. – Ему корову дай, он и её лопнет. Надо же аккуратно!

– Аккуратно не всегда в кайф.

– Когда толково – всё в кайф. Вот я бы эту Козу любил и с ненастоящими рогами. Смотри, улыбнулась! Зубы у неё точно настоящие!

Коза, которую Рут нашёл в переходе во время исполнения песни «У подъездного трамвая сидит Дуня чумовая», сегодня была в ударе – всегда лучше игралось, если мужики подглядывали. Коза косилась на поклонников, причём взгляды её делались всё более и более томными, и время от времени дарила им ослепительную улыбку: железные зубы с левой стороны так и сверкали в свете ламп. При этом Виолиций, которого безумно раздражали хари шантажистов, понемногу впадал в истерику.

– Да что сегодня творится! – завопил он после очередной, на этот раз – необычайно широкой улыбки. – Робинзон! Почему у вас борода набекрень?! Я ведь принёс в гримёрку зеркало! Могли бы и поглядеться перед выходом на сцену!

– Какая выросла, такую и ношу! – обиделся актёр. – Вы лучше скажите, почему вместо музыки у вас один сумбур, а Топор пьяный пришёл? Даже при Хрущёве такого бардака не было! Я не могу сосредоточиться на образе!

– Кордебалет, не расходиться! Я всё равно дверь на кухню закрыл, хватит детей обворовывать!

– Мне бы в туалет, – глядя в сторону, попросилась Голубой кит. – Так и пучит. Съела что-то.

– Только быстро! – Виолиций смочил ладони любимым одеколоном и потёр виски. Всем великим было трудно в начале пути. – Пятница, Коза, немедленно бросьте сигареты! Тут вообще нельзя курить, а на острове вдобавок и нечего!

– Ну, конечно! Столько лет – и не утопиться! Не, он там точно нашёл что-нибудь эдакое, этот Робинзон… – протянул задумчиво Пятница и почесал рифмующуюся часть тела. – А вообще-то мы хотели о питании поговорить. Аванса ты не платишь, денег на этой фигне нам не поднять, так хоть корми. Я бы сейчас супчику навернул…

– И я! – Коза повернулась к облюбованному Шапками окну, приняла изящную позу и послала дикарям воздушный, а точнее, дымный поцелуй. – Супчику хорошо бы, с тушёнкой! А вот эти двое мальцов – они почему не заходят? Симпатичные, мужественные, один другого татуированнее… То, что надо для творческой атмосферы!

«Ничего, ничего! – Виолиций снова достал флакон одеколона. – Когда музыку нормально запишем, когда костюмы сошьют толковые – будет лучше! Но сейчас им же нельзя дать хорошие костюмы, они же пропьют… Но будут осовские светлячки, «эрлийское эхо» возьмём в аренду на первую неделю – и народ почувствует искусство! И вот тогда я всю эту шваль буду увольнять одного за другим, потому что все мужья и немужья Пугачёвой в очередь выстроятся, чтобы сыграть в моём мюзикле! А сейчас надо держаться!»

– Там кто-то войти снаружи пробовал, ручку двери дёргал! – доложила Голубой кит, возвращаясь. – А туалетной бумаги нет, так что извини, Викентий, левый плавник я весь истратила.

Дверь подёргал Стив, пытаясь таким образом привлечь к себе внимание.

Евроафриканец слышал голоса, шум и очень хотел оказаться внутри.

– С той стороны дома какие-то уроды болтаются, – сообщил сходивший в разведку Демон. – По виду – байкеры: красные банданы, жилетки… Мотоциклы прямо на газоне валяются… Что за город? У нас бы их давно уже арестовали за один только внешний вид.

– Это называется свободой.

– Балалайки у них есть? – тут же поинтересовалась ЛедиГуГу.

– Нет.

Девушка расстроилась.

– Что делают? – поинтересовался Стив.

– В окно пялятся.

– Давайте попробуем с ними поговорить! Ну, и в окошко тоже посмотрим… Что скажешь? – Последний вопрос афробританец задал специально для Лебененко, услышал в ответ: «Не проблема – я вижу этих двух кретинов», и распорядился: – Заходим с двух сторон. Не паниковать и не дёргаться: мы обычные люди, они обычные люди.

– Я уже совсем запуталась. Тут есть вампиры или нет?

– Тут, надеюсь, нет.

– Почему надеешься?

– Потому что я здесь с лёгким оружием и неподготовленными спутниками. Вот почему. Идти тихо.

Как ни странно, «львятам» удалось соблюсти этот приказ, и полминуты спустя группа в полном составе собралась за спинами Дно и Полстакана, которые и ухом не повели, полностью поглощённые танцем Козы и Робинзона.

По замыслу сценариста, желая приручить рогатое животное, островитянин вооружился красной тряпкой и со всем доступным ему изяществом изображал тореро. Это удавалось ему до тех пор, пока Коза не выдохлась, бегая взад-вперёд, и не споткнулась. В попытке удержать равновесие она ухватила Робинзона за настоящую бороду, и в репетиции опять случилась пауза.

– Ух, как же она ему когтями по морде-то! – шумно восхитился Полстакана. – Вот реально Коза! А нечего этому Робинзону толкаться!

– Вся морда в крови! – согласился Дно. – Какая женщина… Вот бы её за рога и к нам, в Бутово!

– Нет, сначала к Коляну! А в Бутово через месяц или два.

– Бутово это такой район Москвы на юге, да? – спросил Стив, который ничего любопытного в окне не увидел. На Хеллоуин в Гарлеме и не такое случалось. – А кто вы есть такие?

Русский Стива оставлял желать лучшего, так что, собственно, вопроса Шапки не поняли. Впрочем, они и не старались: одновременно обернувшись, дикари с удивлением обнаружили на вверенной им территории группу шпионов, подглядывавших за репетицией вверенного их охране мюзикла, вспомнили о своих прямых обязанностях и впали в ярость.

– А ты кто такой ваще?! – возопил Дно, одновременно пробивая «в грудак» стоящему в стойке карате Демону. – Ты кто, ваще, такой, не понял?!

Удара такой силы и резкости от спившегося с виду коротышки «львёнок» совершенно не ожидал, вот и пропустил. В результате из его лёгких вышибло весь воздух, и в глазах потемнело. Опытный Стив тут же вошёл в бой, коротко и жёстко ударив Полстакана в правое подреберье. Откуда же ему было знать, что если и есть у Красных Шапок абсолютно непробиваемый орган, так это именно печень. С презрительной усмешкой Полстакана мотнул головой, и Стив отступил с разбитым носом.

– Мочи козлов! – заорал Дно и кинулся на второй эшелон охотников.

Секунду спустя Дракон сидел на корточках, морщась от боли и держась за уши, а ГуГу дикарь поймал за ногу, которой та, словно совершая танцевальное па, собиралась достать его в голову. Полстакана, развивая успех, врезал ботинком в пах Стиву. Удар не прошёл, но от неожиданности опытный боец блокировал его коленом и отошёл, а точнее, отпрыгнул ещё на шаг – куда бы ни попадали удары странных противников, это было очень больно.

– Ах ты тварь! – Выхватив из носка припрятанный стилет, на Дно кинулся пришедший в себя Демон. – Сдохни!

Драться насмерть ему до этого случая не приходилось, поэтому «Сдохни!» было явным преувеличением. Впрочем, полоснуть дикаря по щеке юноше удалось, однако последствия получились совсем не такими, на какие рассчитывал «львёнок». Отшвырнув в сторону ГуГу, Дно поймал Демона за руку с окровавленным клинком и от души, с удовольствием лизнул лезвие.

– Кровь! – заорал он щенку в лицо, и одновременно тяжёлый ботинок с силой опустился юноше на ногу. – Вкус битвы!!

– Как девчонка!!! – заверещал Демон, но в строй вернуться уже не мог.

Этот истошный вопль привлёк, наконец, внимание актеров, и репетиция вновь остановилась. Виолиций, достав одеколон, испытал глубочайшее желание отхлебнуть прямо из горлышка.

Опомнившийся Дракон боксёрскими двойками и тройками начал теснить Дно к стене. А Стив, крутнувшись в приседе, нижней подсечкой сбил на землю Полстакана. Ещё миг – и навалился на него, пытаясь выйти на удушающий, но дикарь успел вытащить самодельный кастет и треснуть афроевропейца по голове.

– Руки ему держи! – заорал Стив Леди, единственной, кто мог помочь. – Навались!

– Убей его!

– Зачем?! Живыми возьмём…

Дно полностью потерял ориентацию, его голова раз за разом дёргалась под ударами Дракона, однако Дно не падал – не было в атаках юноши силы, способной повалить дикаря. Обозлённый «львёнок» прижал противника к стене и вложил все силы в последний прямой в челюсть, способный нокаутировать и гориллу. И надо же такому случиться, что именно в этот миг у Шапки подогнулись колени, и чудовищной силы удар пришелся по окну, как раз между двумя створками рамы. Зазвенело стекло, с хрустом отлетели старые шпингалеты.

– Наших бьют! – решил Пятница и, кинувшись в угол, куда оттащили мебель из детской столовой, принялся панически швырять в окно маленькие стульчики. – Валить надо, начальник!

Начальник, а именно Виолиций, лежал на полу прямо перед ним, обхватив голову руками: если бы его не спасла присущая всем концам мгновенная реакция, то первый же брошенный стульчик на пути к окну пришёлся бы в лысую голову.

Метательные снаряды Пятницы не причинили великобританцам вреда, но расколотили оставшиеся стёкла, и целый град осколков просыпался на голову и за шиворот афроангличанину, который всё ещё пытался справиться с Полстакана.

– Оставьте придурков! – Стив почёл за лучшее отскочить от окна. – Демон, не стрелять! Это недоразумение какое-то!

– Пусть они сдадутся!! – проорал юноша, целясь из «Магнума» в Дно, который с изумлённым выражением на вдрызг разбитом лице с трудом поднимался на ноги. – Пусть!

На подоконнике возникли стоптанные кроссовки. Подняв головы, Стив и Арчи увидели Козу, в руке которой щёлкнул раскладной нож.

– Попишу! – заверещала она, как никогда похожая на образ, в который безуспешно пыталась вжиться. – Всех попишу! На роги намотаю! Аааа!!

С последним воплем она совершила удивительный по траектории прыжок и, перелетев через агентов, легко приземлилась на ноги, которые хотелось назвать копытами. Не оглядываясь, Коза помчалась через газон к забору, с ходу перемахнула через него и исчезла в дебрях ночной Москвы. Вслед за ней из окна посыпалась остальная труппа.

– Отступаем! Отбой! – Стив подхватил на руки охающую ГуГу. – Демон, уведи Дракона, он ничего не слышит! Прикрытие, работать!

Но Дно и Полстакана не собирались так просто отпускать обидчиков. Они кинулись в последнюю атаку и остановились, лишь когда прямо перед ними газон взрыли пули снайпера. Шапки заорали, а через секунду к ним присоединились те актёры и актрисы, которые ещё не успели разбежаться. Громче всех вопила Голубой кит, которая легла на подоконник животом в попытке нащупать землю, а теперь срочно захотела обратно в столовую. Это оказалось ей не по силам, и бедная дама, повизгивая, лишь дёргала закутанными в голубую ткань ногами и содрогалась пышным телом.

Тем временем пули крупного калибра безжалостно изрешетили несчастные байки, а уверенные, что огонь ведётся по ним, Шапки, завывая и ругаясь на два голоса, повалились на траву и поползли к детской площадке. Когда им удалось втиснуться в маленький домик, канонада затихла. Последним громким звуком боя стал шлепок, с которым из окна вывалилась Голубой кит. С неожиданной для своей комплекции прытью дама сорвала мешающую ткань и покинула место событий козлиной тропой.

Наступила тишина.

Примерно минуту никто из участников сражения не смел пошевелиться, а затем затаившиеся в домике дикари заворочались, нащупывая телефоны, и принялись звонить работодателю. Первым получилось у Полстакана.

– Шарпик! Шарп, выручай! На нас напали, стреляли по нам со всех сторон! Мы окружены!

– Опять напились? – встревожился наёмник. – Прекращайте немедленно, вы на работе!

– Какая работа, н-на?! – взвизгнул Полстакана, которого пихал в бок товарищ. – Мы на такое не подписывались! Ну, морду кому-нибудь начистить, это всегда, но нас же убить хотели! Мы тут в домике оборону держим, как на войне, геройски, но враги подтягивают вертолёты! Будут бить ракетами, а мы даже окопаться не успели! Сделай что-нибудь!

Шарп набрал было воздуха, чтобы высказать всё, что он думает по поводу своих горе-партнёров, но в следующий миг понял, что они пребывают в панике и могут в любой момент сбежать в такую дыру, что их и с собаками не найдёшь, и крикнул:

– Еду! – И закончил разговор.

А за то недолгое время, которое понадобилось Шарпу, чтобы примчаться в Крылатское, ему ещё дважды звонили Шапки и один раз Виолиций, который хотя бы точно сообщил, где их искать. И именно он первым бросился к наёмнику, едва тот остановил машину.

– Это конец! – трагично сообщил конец, даже не пытаясь утереть градом катившиеся слёзы. – Я не верю, что мой мюзикл возродится. Я ни во что больше не верю! Я даже не верю в себя!

– К утру пройдёт, – утешил его Шарп. – Знаю я вашу семейку. Всё наладится.

– Я так одинок! Мне так плохо! – Виолиций воздел руки к тёмному небу. – Щарп, скажи честно: друг ты мне или враг?

– Друг, – признался наёмник и тут же пожалел об этом: конец повис на его шее и забился в рыданиях. – Ох, только без соплей, я прошу! Новая же рубашка!

– Полиции понагнали тучу! – Полстакана сплюнул кровью на тротуар. – Вот так всегда: когда они нужны – их нет! А потом сразу все приедут.

– Где они были, когда нас убивали в упор?

– Да что случилось-то?

– Откуда нам знать? Приехали какие-то иностранцы, напали на нас, избили почти. Ну, мы оказали законное сопротивление! И тогда они подтянули артиллерию и накрыли нас в упор! Дно до сих пор не может обоими глазами в одну сторону смотреть. Шарпик, а ведь ты обещал нам немножко привезти, помнишь? Кстати! – Полстакана хлопнул наёмника по плечу. – Ведь с тебя причитается! Мы же, пока в домике героически в штаны писались, вспомнили, где камера-то осталась!

– Стоп! – Шарп отодрал от себя Виолиция и прислонил его к пошатывавшемуся Дно, а потом за шиворот оттащил Полстакана в сторону. – Где, скотина, где камера?

– Так мы же к Коляну поехали, как затарились! Ну, ты его знаешь, ясеневский пацан, конкретный! Ну, Дно ему и показал, посмеяться. А потом мы за добавкой поехали и не вернулись. Такая уж традиция: гонец всегда не возвращается, иначе дурная примета, сам понимаешь. Так что Колян, наверное, так там и смеётся над этим комиком!

– Отвезете Виолиция домой на такси! – приказал Шарп и сунул в руку Полстакана несколько человских купюр. – По пути никуда не заезжать, ничего не покупать! У него есть, надо только попросить хорошо. Но чтобы без мордобоя! Я проверю!

Не успел дикарь ответить, как наёмник прыгнул за руль и дал газу. Нужно было как можно скорее добраться до камеры – без неё не получалось приступить к решению остальных проблем.

* * *

А в это время «львята» зализывали раны, собравшись в гостиной своего гигантского «королевского» номера. Демон стонал, указывая на ногу, к счастью, перелома доктор не обнаружил. Дракон жаловался на постоянный звон в ушах, а ГуГу оказалась сильно побитой.

В целом ребята выступили гораздо лучше, чем ожидал Стив, показали не только существующие навыки, но и определённое умение и желание работать в команде. По меркам британоафриканца такой материал смело можно было назвать перспективным, но… Но их судьба была определена.

– Слышал, тебе пришлось подключать группу прикрытия, – недовольно произнёс Корн, когда Стив ему позвонил. – Побоялся не справиться сам?

– Обстоятельства не позволяли.

– Что тебя понесло в это Крип… Крино… Крула…

– В Крылатское.

– Да, – согласился потный. – Что тебя в это понесло?

– Хотел пообщаться с барменом из «Специального приглашения».

Корн мгновенно насторожился:

– Бармен – из этих?

– Нет, обыкновенный человек, – успокоил начальника Стив. – Я собирался потолковать с ним об охранниках.

– Как тебе они?

– А вот с ними сложнее, – выдержав паузу, произнёс евроафриканец. – Помните старинные дневники, которые хранятся в архивах нашего клуба?

– Помню, – не очень уверенно произнёс лорд-распорядитель. – Но не все.

– Я их читал, – негромко продолжил Стив. – В некоторых записях отмечалось, что в присутствии вампиров люди испытывают бессознательный, иррациональный страх…

– Так было написано в древних дневниках? – Корн не поверил, что кто-то из средневековых охотников мог использовать слово «иррациональный».

– Так имелось в виду, – уточнил афроангличанин.

– И что?

– Я испытал нечто подобное в присутствии охранников клуба.

– Ты? – удивился лорд-распорядитель.

– Я, – подтвердил Стив.

– То есть ты думаешь…

– Пока я ничего не думаю, сэр. Но я стал ещё серьёзнее относиться к происходящему.

– Куда уж серьёзнее…

– И стану ещё внимательнее прислушиваться к инстинкту самосохранения. – Англоафриканец помолчал. – От них действительно веет опасностью, сэр. Они – хищники.

– Может, на тебя так Россия подействовала?

– Может быть.

– Ладно. Как бы там ни было, твой единственный шанс – завтра. – Корн вздохнул. – После того, что мы там устроим, путь в «Специальное приглашение» будет тебе заказан.

И Стив с удовольствием отметил, что потный распорядитель косвенно подтвердил – его оставят в живых.

– Так что с барменом?

– Я его упустил.

– А хотел вскрыть?

– Ага. Перед камерой.

– Значит, придурку повезло.

– Завтра осечки не будет, – твёрдо произнёс Стив. – А шум, который устроит Лебененко, поможет мне проверить какого-нибудь охранника… Биологически.

– Удачи.

– Спасибо.

Глава 10

Ночь перед не Рождеством

– Это я, – произнёс самый мерзкий голос, который когда-либо слышал Шарп. – Напоминаю: без имён и подробностей.

– А это – я, – раздраженно ответил наёмник, застрявший в неожиданной пробке на МКАД. – И не нужно мне ничего напоминать.

– Не груби, чел! – посерьёзнел Альфонсо да Вега. – Помни, с кем говоришь.

В общем, да – забывать не следовало, поскольку рыцарь по-прежнему числился в графе «источник неприятностей № 1», поэтому Шарп сбавил тон:

– Извините – тяжёлый день.

– Может, и тяжёлый, но пока я доволен: объект заливается слезами. Это хорошо.

Переживаемая Виолицием драма была серьёзным испытанием для совести наёмника, поэтому он лишь крякнул и промолчал.

– Видишь, чел, как просто на меня работать: в точности исполняй всё, что я говорю, и я буду доволен.

«Да уж, пожелание скромное и деликатное. Только я не золотая рыбка, чтобы исполнять всё, что тебе хочется…»

– Пусть те двое продолжают терзать объект, у них отлично получается, – приказал временно удовлетворённый чуд. И хихикнул: – Кстати, прямо сейчас объект буквально трясётся от страха.

Шарп понял, кого имеет в виду да Вега, и беззвучно выругался. Ну конечно, он же сам приказал Шапкам доставить Виолиция домой! Значит, Альфонсо и впрямь имеет возможность следить за ним. И, конечно, упивается этой возможностью, садист-неврастеник.

– Я рад, что вам понравилось. Буду продолжать в том же духе.

– Продолжай! – милостиво согласился да Вега. – Но никаких решений без меня! И в этой связи будь любезен объяснить: что произошло с мюзиклом?

«А сказал: без подробностей! – злорадно усмехнулся Шарп. – Да ты сам себя не контролируешь!»

– Понятия не имею, – честно ответил наёмник. – И никто не в состоянии ничего рассказать.

– Ты облажался.

– На тот случай, если вы не в курсе: я приехал после того, как всё закончилось.

– Ты должен быть в гуще событий. За что я тебе плачу?

– В таком случае указывайте, где будет гуща, и я буду в ней.

– То есть ты ничего не знаешь?

Можно было сказать: «Да, не знаю», и закончить на этом, но Шарпа и самого интересовало случившееся, поэтому он продолжил:

– С Шапками затеяли драку какие-то иностранцы…

– То есть Шапки решили взять на гоп-стоп каких-то иностранцев? – уточнил рыцарь.

– В том-то и дело, что нет. Шапки клянутся, что драку затеяли те, и я им верю.

– Почему веришь? – задал логичный вопрос да Вега. Зная дикарей, можно было предположить, что они сами решили «пощупать» жирных туристов, а получив отпор, принялись сочинять слезливую историю для Службы утилизации.

– Иностранцев прикрывал снайпер, – доложил Шарп. – Он помог им уйти.

– Любопытно… – протянул Альфонсо.

Блуждание вокруг его «объекта» подозрительных туристов явно не обрадовало да Вегу.

– Совершенно с вами согласен.

– Объект случайно не задел ничьих прав при постановке мюзикла?

– Не знаю.

– Тогда откуда снайпер?

– Думаете, его автор либретто прислал?

– Гхм… – Судя по голосу, рыцарь немного смутился. – Ладно, я разберусь.

«Неужели?»

– Что же касается тебя, то ты должен проявлять больший профессионализм и рвение. Подумай, что бывает с челами твоей профессии, если они не справляются.

– Их увольняют? – с надеждой спросил Шарп.

– Ну, можно и так сказать. – Да Вега не отказал себе в удовольствии хрипло посмеяться. – Если находят, конечно.

«Тонкий солдафонский юмор…»

– Чего молчишь?

– Я за рулём.

– Далеко собрался?

– Отдыхать.

– Смотри не надорвись.

– Постараюсь.

Альфонсо отключился.

* * *

В Москве была уже глубокая ночь, когда Шарп наконец-то добрался до нужного дома в Ясенево и бегом взбежал по лестнице. Дверь, как всегда, оказалась незапертой, а Колян – к этому наёмник начал привыкать – обнаружился в коридоре: могучий организм обессилел в момент расставания с уборной, что сказалось на внешнем виде. Трусы Колян натянуть успел, а вот любимые растянутые треники остались на уровне колен, в результате чего окружающим предлагалось любоваться на волосатые бёдра храпящего владельца недвижимости.

Поморщившись, Шарп решил пока не пытаться привести его в чувство и обыскать квартиру самостоятельно, благо мебели у Коляна было совсем немного. Первым делом наёмник прошел на кухню, где хозяин проводил большую часть жизни, и включил свет.

– Стоять!

– Что?

– Стоять, сказал, – менее уверенно произнёс тот же голос.

– Я стою.

– И не шевелитесь!

– Я и не шевелюсь.

Люстры или плафона на кухне не оказалось, после щелчка выключателя вспыхнула сильная лампочка, висящая на одиноком проводе, и яркий свет резанул наёмника по глазам. Теперь он проморгался и увидел прижавшегося к грязной стене юношу, выставившего перед собой старый кухонный нож.

– Вы кто такой?!

– А ты?

– А вы?

– Зови меня Шарп.

– Вы кто?

Юноша алкоголиком не выглядел: чистенький, ухоженный, в смешных узких джинсах, облепивших тоненькие ножки, и в толстовке. В левом ухе чернел пустотой здоровенный тоннель.

– Я – друг Коляна. А ты кто?

– А я проездом! Я родственник! – Юноша сильно волновался. – Вы мне поможете перенести дядю Колю на кровать?

– Пусть остаётся на жёстком: привычнее и для здоровья полезнее, – уверил парня Шарп. – Ты чего дверь-то не закрыл, если такой пугливый?

Из-под стола выглядывал чемодан, подтверждая слова парня, на столе стоял открытый ноутбук, а рядом с ним лежала та самая камера.

Полдела, можно сказать, сделано.

– А в двери замка нет, – объяснил юноша, опуская нож. – Уже два раза какие-то люди приходили. Говорили, что им дядя Коля денег должен, но я-то при чём? Я в полицию позвоню, если что, и пусть они разбираются. У меня полиция на быстром наборе!

Рядом с камерой лежал мобильный телефон.

– Мне твой дядя ничего не должен, – успокоил Шарп юнца. И сам успокоился: Колян не успел пропить камеру, а это главное. – Как тебя звать?

– Костя. – Мальчику явно стало неудобно стоять с ножом в руках, но и положить его он пока не решался. – А почему у вас такое странное… прозвище?

– Прозвище, – кивнул наёмник.

– Извините, но такая уж ситуация. Мне в Питере адрес дали и телефон. Телефон не отвечал. Я приехал, а дядя Коля пьяный. От него как раз какие-то друзья ушли, байкеры. Ну, дядя Коля меня послал за бутылкой, в честь моего приезда. А потом… Ну, я-то почти не пью, а дядя Коля устал. У него тут тоже оказалось кое-что припрятано. Теперь сижу здесь, жду утра. Я проездом, так что утром на вокзал отправлюсь. А пока сижу, в форуме пишу друзьям, что со мной и где я, а то мало ли что может случиться.

Дядя Коля в коридоре что-то промычал, но не пошевелился.

– Здесь есть Интернет? – удивился наёмник.

– У меня мобильный Интернет. Хоть какая-то связь. А то приходили всякие… Да вы садитесь!

Костя убрал нож. Шарп поднял с пола табуретку, присел и протянул руку к камере:

– Так и знал, что здесь её забыл.

– Ваша?

– Ага.

Наёмник чуть подался вперёд, ветровка предательски колыхнулась, и юноша из Питера увидел кобуру с пистолетом. На мгновение всем стало немного неловко.

– Как видишь, нож ты доставал абсолютно напрасно, – проворчал Шарп, поправляя куртку.

– Я должен начинать бояться? – Голос юноши предательски дрожал.

– Нет. Но камера действительно моя. Я её возьму?

Спокойный голос и спокойные жесты позволили парню чуть успокоиться:

– Возьмите, конечно. Только там какая-то пошлятина записана.

– Пошлятина? Интересно…

Наёмник поднял крошечную, но такую опасную камеру, но почему-то не испытал ожидаемого чувства облегчения: мешало какое-то смутное предчувствие.

Немного путаясь с управлением, он просмотрел фотографии. Его нигде не было, только Колян и Шапки. Судя по датам, все фотографии были сделаны днём, во время пьянки. Счастливые друзья развлекались, как дети, однако шедевров Шарп не увидел и потому безжалостно стёр цифровые доказательства дневных развлечений.

Клипов же было три. Два записаны днём: мычащий «Рюмка водки на столе» Колян и состязание по армрестлингу между Дно и Полстакана. Третий же оказался тем самым, особенным. Шарп открыл его и, немного стесняясь звука, быстро просмотрел.

В принципе, да – пошлятина. С точки зрения моралиста. А вот в техническом смысле запись представляла собой настолько необыкновенное пособие, что его можно было счесть фантастикой. И окажись файл в руках режиссёра соответствующей направленности, он бы помер от зависти, глядя на трюки, которые, оказывается, можно проделывать в режиме «1+1».

Шарп остановил просмотр, удалил запись и задумался над тем, стоит ли уничтожать карту памяти. Костя неожиданно подал голос:

– Смешной клипец, да?

– Смешной, – кивнул Шарп. – Интересно, кто это.

– Дядя Коля сказал, что понятия не имеет. Это его друзей камера, а они её купили у кого-то. А у меня приятель, он… Нет, ну он нормальный такой персонаж, но любит иногда по сайтам таким побродить. Ну, вы понимаете! – Костик улыбнулся наёмнику, а у того похолодело внутри. – Я говорю: дядя Коля, ну вы ведь не возражаете, если я другу покажу? Он говорит – он говорил ещё тогда, – говорит, что ему наплевать. Ну, я и отправил. А друган мой сразу на сайт выложил, и за час там просмотров целая куча набралась! Пишет, что уже и на торрентах есть! Во даёт народ, да?

– Где есть? – спросил Шарп осипшим голосом и прокашлялся. – Где есть этот клип?

– Этот клип есть… Да везде! – Костя противно засмеялся. – Ну, где такое разрешают! Хит! Одни комментарии чего стоят!

– Скотина!! – заорал Шарп, вскакивая. – Как же так можно, а?! Тебе кто разрешил, скотина?!

– Дядя Коля… – Юнец смотрел на наёмника с испугом. – Ну, я же не знал, что Серёга на сайт выложит. Я только приколоться послал.

Размахнувшись, Шарп с такой силой метнул камеру в мойку, что её обломки разлетелись по всей кухне. В следующий миг наёмник подскочил к Косте и сжал рукой его тощую шею. Юноша из Питера попытался было схватиться за нож, но получилось неловко, и кухонное оружие упало на пол.

Шарп понимал, что вряд ли убьёт придурка, но абсолютно не мог понять, как можно быть такой скотиной, чтобы выкладывать на всеобщее обозрение чужие записи.

– Сейчас же! Удалишь! Отовсюду.

– Как же я удалю, когда уже и на торрентах есть?! – выпучил глаза юноша, услышав вопиющую глупость. – Да что вы кричите-то?!

– Я не кричу, – зашептал Шарп ему прямо в ухо. – Кричать будешь ты, когда эти люди придут за тобой! Ты знаешь, кто это? О! Тебе лучше не знать! Они придут и убьют дядю Колю, потом меня, но прежде спросят: кто выложил это в сеть? И я покажу на тебя, Костик! И они долго будут отрезать от тебя кусочки, пока ты будешь рассказывать им, где найти твоего друга! Но и потом они не остановятся! Удали всё, скотина, прямо сейчас! Делай что хочешь!

– Так я это… Я… – Краем глаза наёмник заметил, как рука Кости, похожая на белого паука, тихо подбирается к мобильнику, и от души врезал по этой руке кулаком. – Ай!! Не смейте меня бить!

– Это только начало, – пообещал Шарп.

– Я не знал!

– Все так говорят.

– Пожалуйста…

– Звони своему приятелю, живо! Удаляйте везде, где сможете, и просите всех, чтобы удалили! Только… Стоп. – Шарп, поигрывая Костиным мобильником, присел. – Только шумиху не раздувай. А то эти извращенцы станут везде писать «клип, за который убивают», и будет ещё хуже… Делай что-нибудь, не сиди!!

Он снова встал и даже размахнулся, собираясь зашвырнуть мобильный телефон в коридор, но, повернувшись, увидел Коляна. Покачиваясь, хозяин квартиры смотрел на него скорбно, но грозно.

– Племяш мой! – сказал Колян разбитыми губами. – Кричишь тут. Не дома!

Зря он встал – Шарпу просто необходимо было как-то выплеснуть эмоции. После удара по пропитой морде ему стало чуть легче. Колян закатил глаза, попятился и, запутавшись в спущенных трениках, снова рухнул. Секунду спустя раздался богатырский храп.

«А может, ты тоже Красная Шапка? – пронеслось в голове у Шарпа. – В детстве потерялся, и тебя вырастили челы. Ты – Маугли нашего города… О чём я думаю, чёрт возьми? У меня же катастрофа! Так ведь в том-то и дело, что уже ничего не изменить, и думать больше не о чем… Вопрос только в том, кто раньше меня прикончит: Альфонсо или Лихтенштайн?»

Утром они узнают о записи, и тогда…

– Вот, я написал ему, но он ведь то же самое говорит, что и я… – промямлил Костя. – Вот сами почитайте – как теперь удалить-то? Это же Интернет!

– Заткнись, – от души посоветовал ему Шарп. – Хоть делай вид, что пытаешься что-то исправить. А то я за себя не ручаюсь.

Он обхватил голову руками. Единственной живой душой, кому он мог довериться полностью, была Маша. Но как, как ей сказать о случившемся? Он и так выглядит полным неудачником! А тут ещё и это…

Из кармана осторожно подал голос телефон. Виолиций…

– Я слушаю тебя, мой бедный друг.

– Ты говоришь, что друг, но ведь это ты привёл в мою жизнь двух негодяев! – необычно спокойно произнёс конец. – Ты, Шарп, погубил меня.

Похоже, сегодня ночью плохо было не только ему.

– Я не нарочно. – Наёмник даже спорить не стал. С чем тут спорить? Виолицию тоже недолго осталось ходить по родимой планете. – Всё вышло случайно. Прости, если можешь.

– Прощаю, потому что теперь уже всё равно, – печально произнёс конец. – Шарп, Шапки вломились в мой дом. Они сказали, что работают на кого-то очень страшного. Это да Вега, да? Наверняка он. Тот, кто ненавидит меня, и я не знаю даже, за что! – голос Виолиция сорвался на петушиный крик, но через мгновение он вернулся к прежнему тону: – Они забрали все мои деньги. И не только мои. Я… Я обокрал дядю, Шарп. Испугался и обокрал его. Думал, хватит платить им ещё пару недель, но они всё нашли и отобрали. Они, как… Как смерч! Как торнадо!

– Ляг поспи, – посоветовал ему Шарп. – А утром… Попробуй убежать. Может быть, Граций сумеет где-нибудь тебя спрятать. Он ведь всё же твой дядя, он защитит.

– Я его обокрал! – повторил Виолиций. – Мы не шасы, конечно, мы за такое не продаём родственника эрлийцам, но… Меня выгонят из семьи. Шарп, мне нужны деньги. Много и быстро. Если ты мне не поможешь, мне конец. А если я смогу вернуть деньги Грацию, появится слабый шанс. Может быть, рвануть к хванам, на плантации… На всю жизнь!

Конец зарыдал.

– Хваны служат Великому Дому Чудь, – напомнил ему Шарп. – Так что они тебя точно не спрячут. Ложись спать, а я… Попробую что-нибудь сделать.

Виолиций снова начал что-то говорить, но наёмник отключил телефон. Не было смысла продолжать. Наверное, деньги могли бы помочь концу хоть отчасти, хотя Шарп в этом сильно сомневался. Вот только где он мог взять большую сумму? Да ещё быстро…

«Миллионер Долинский!»

Вспомнив о нём, Шарп хлопнул себя по лбу так звонко, что напугал Костю.

Долинский пообещал перевести деньги ещё сегодня. Шарп проверил по смартфону счёт и действительно обнаружил на нем запрошенную сумму.

– Может, этого хватит, чтобы дать Виолицию шанс? – задумчиво пробормотал наёмник.

– Какому Виолицию? – переспросил Костя.

– Тому самому! – рявкнул на него Шарп. – Вот живут себе люди, никого не трогают! Так нет, надо проездом им жизнь испоганить!

Он зашёл за спину Косте и увидел сайт с торрентами. К предлагаемому на бесплатное скачивание клипу прилагалось нехитрое описание. Глаза сами выхватили строчку: «…здоровенная, но гибкая, как юная полярная медведица! Шустрый самец (кажется, бритая мартышка) успевает везде! Удивительный пример межвидовой любви, страстной и отвратительной, как….». Шарп застонал. Знал бы придурковатый автор, как близко он подобрался к истине с этой «межвидовой любовью»!

Телефон снова зазвонил, и это, к некоторому удивлению наёмника, оказалась Маша.

– Не могла уснуть! – весело сообщила девушка. – Детали потом, сейчас просто скажи: ты нашёл что искал?

– Я нашёл камеру, но один юный недоносок успел слить запись в Интернет, – ответил Шарп. – Она там хит среди таких же юных моральных уродов. И, наверное, не только юных.

– Вот ведь… – Девушка так забористо выругалась, что наёмник едва не выронил телефон. – Извини, Лука, но ты хорош! Почему, почему ты сразу не забрал камеру у Шапок?

– Они должны были показать запись Виолицию, а Альфонсо держал всё на контроле… – Шарп вздохнул. – Если бы знать наперёд – я бы сразу отказался с ним работать. Но что уж теперь-то! Теперь всё кончено.

– Что кончено? Эй, а ну не раскисать! – Маргарита на пару секунд умолкла. – Извини ещё раз, начинаю одеваться. Надо действовать быстро.

– Я пробовал действовать, но всё бесполезно: файл расползся по сети, и эти придурки сами не способны его вычистить.

– Виолиций уже знает?

– Ещё нет. У него достаточно проблем.

– С Шапками?

– Ага. – Шарп хотел ругнуться, но вовремя вспомнил, с кем говорит. – Они почуяли наживу и накинулись на бедолагу, как пираньи.

– Понятно… – Девушка взяла короткую паузу на обдумывание происходящего, после чего распорядилась: – Езжай к Равишу…

– Среди ночи?! – удивился наёмник.

– Это у тебя, бездельника, ночь, а у Равиша уже открылась Гонконгская биржа.

– А-а… – Шарпу понравилось, что Маргарита назвала его бездельником – получилось очень похоже на полноценные, давно устоявшиеся отношения.

– Но ты говорила, что скорее может помочь Граций! – напомнил Шарп. – Равиш – он же просто кремень, он бесплатно ничего не делает!

– Разберёмся! Тем более что Граций будет спать до утра, а Равиш уже на ногах. Главное, правильно спланировать разговор… Езжай, встретимся там.

– Понял.

Наёмник отключил телефон и посмотрел на всё ещё напуганного Костю.

– Сколько же гадостей ты устроил, пацан.

– Жена твоя? – Обладатель ушного тоннеля кивнул на трубку.

– Не твоё дело.

– Круто она тебя строит.

Хотелось вмазать проезжему как следует, возможно, ногой, но наёмник сдержался. Вместо этого дёрнул плечом и пообещал:

– Рано или поздно возьмутся и за тебя. Закончишь, как твой дядя Коля.

И кивнул на храпящее в коридоре тело. Проезжий мальчик ойкнул, и даже его тоннель, как показалось наёмнику, слегка съёжился.

* * *

«Почему всё происходит так, а не иначе? Почему всё происходит со мной? За что я страдаю?»

Если бы Спящий не спал, он бы наверняка впечатлился драматическими стонами конца и, возможно, помог бы несчастному разобраться с навалившимися проблемами. Не смог бы не впечатлиться. Не смог бы не помочь. Однако Спящий спал, и поэтому трагические подвывания Виолиция уносились в московскую ночь со всей возможной бессмысленностью.

Всё было плохо.

Кошка сидела на шкафу и отказывалась слезать: сначала Шапки отдавили ей хвост, а потом полчаса гоняли по квартире, пытаясь погладить. Оказывается, они оба обожали кошечек. Простить подобное «обожание» Ванда не могла и теперь ярко демонстрировала Виолицию свою глубокую обиду. А вот уточка изрядно напугала дикарей, случайно крякнув в тот самый миг, когда Полстакана глотал люксовый лосьон. С перепуга Шапка «крякнул» кулаком так, что теперь это близкое ко́нцу существо было близко к концу́, не подавало признаков жизни и, судя по всему, нуждалось в дорогостоящем ремонте. Ещё дикари нашли винный холодильник Виолиция и выдули всё, чередуя дорогие, изысканные вина с обычным пивом, которое конец хранил для челов: сантехников, уборщиц и прочих, нужных в скромном быту, но невзыскательных в потреблении. Это бы ещё полбеды: напившись, они стали требовать денег, потому что уже настал следующий день. Растерявшийся Виолиций попросил их остаться в комнате – оба в ботинках валялись на его постели! – на цыпочках прокрался к пиджаку, в кармане которого лежали извлечённые из бара купюры, но каким-то волчьим чутьём Шапки поняли, что за жертвой имеет смысл проследить, и… Отобрали сразу всё, после чего вернулись в спальню и уснули на кровати конца, распространяя вокруг жуткую смесь перегара, аромата выпитого парфюма и своего знаменитого семейного запаха, из-за которого, как гласила одна из неофициальных легенд, Великие Дома и отселили дикарей в Бутово, на самую окраину Тайного Города.

Пережитое едва не убило Виолиция. Убедившись, что разбойники спят, он отправился на кухню и едва смог заставить себя немного подкрепиться. Перекус, впрочем, вышел совершенно сумбурным: головка сыра, сковорода обжаренных в прованском масле артишоков, пяток баночек маринованных глубоководных сардин… Всё это ничуть не утешило Виолиция. Он был разорён и унижен.

Уйдя с кухни, он упал на диван в гостиной и принялся подвывать.

Со шкафа на него, не мигая, смотрели холодные зелёные глаза.

* * *

– Продавайте, – закончил Равиш совещание со своими гонконгскими брокерами. – Сегодня играем на понижение.

Вышколенные сотрудники молча поклонились – все слова сказаны, к чему продолжать? – и отключились, отправившись исполнять распоряжение мудрого руководителя.

Шас же некоторое время посидел в кресле, затем поправил расшитый золотом халат и хлопнул в ладоши. В дверях появился Рут, любимый внук.

– Скажи дедушке доброе утро, порченая кровь! – поприветствовал его Равиш. – Что ты трёшь глаза? Они от этого не станут честнее!

– Доброе утро. – Молодой шас вошёл в кабинет, поставил перед дедом поднос с кофейником и наполнил чашку ароматным чёрным кофе. – Как ваше здоровье?

– У кого чиста совесть, тот хорошо спит, а это главное!

– То есть на наследство я пока могу не рассчитывать?

– Почему – пока? – осведомился Равиш, запуская зубы в теплый круассан.

– То есть вы все-таки раздобыли эликсир бессмертия?

– Я завещаю состояние благотворительному фонду имени себя.

– Нельзя выводить деньги из семьи. Это безнравственно.

– Безнравственно оставлять деньги такому моту, как ты, – прожевав, произнёс старик. – Посмотри на себя, Рут: твой организм изношен беспутным образом жизни и недосыпанием, твои глаза бегают и стараются не смотреть на собеседника, на твоих руках мозоли от перекладывания бумажек. Скоро я буду выглядеть моложе тебя!

– С вами попробуй посоревнуйся! – польстил деду молодой шас. – Но поймите правильно: я не могу вставать в одно время с вами, во сколько бы ни ложился. Как говорят челы, я сова, а вы жаворонок.

– Жаворонок – это от слова «воронок»? Ах, да, что ты знаешь о прежних «воронках»… – Равиш вздохнул, припоминая былое, и сентиментально улыбнулся, продемонстрировав внуку блестящие, идеально белые и идеально здоровые ненастоящие зубы. – Знаешь, как при Сталине поступали с такими, как ты? Чуть что – и на стол комиссару Сантьяге ложился доклад от ихнего НКВД. Полный! И вопросы неприятные: почему спекулировал? Почему воровал? Почему распутничал? Нет ответа? А отправляйся-ка ты, дружок, на Колыму. Организуй там добычу золота в промышленных масштабах, если ты такой умный…

– Дедушка, я знаю, как вы сколотили капитал! – Рут понял, что у деда неплохое настроение, и приободрился: он готовился к серьёзному разговору. – И наколку вы мне показывали, которую сделали, когда с человскими зэками чифиря обпились.

– Наколку показывал? – не поверил Равиш.

– Конечно. «НАШИ». Только «А» – это переправленная позже «П», сначала было «НПШИ», что значит «Навы Правят, Шасы Имеют». Вы тогда ещё с Грацием кальвадосом накачались. Он тоже кое-что показывал, только стыдно вспоминать.

– А потому что где концы, там стыд и грех! – поспешил заметить Равиш, почёсывая левое плечо, которое давно прилюдно не оголял. – И ты, малец, слышь, не болтай лишнего. Что это за глупости – расшифровка такая? «НАШИ» – это просто «НАШИ». Кажется, я хотел наколоть что-то вроде «Наши достижения – во славу Тёмного двора!». Но потом понял, что следует доказывать преданность трудом, а не порчей тела подданного Великого Дома Навь… В общем, ты мне зубы не заговаривай, шалопай! Я так понимаю, что все деньги, которые ты у меня выпросил под мизерный процент, ты вложил в идиотскую постановку своего малохольного приятеля? Что ты вообще понимаешь в мюзиклах?

– Я понимаю в деньгах, – улыбнулся Рут. – Ваши деньги пошли на подбор актёров, создание репетиционной базы и промо-ролика. Отличный получился ролик! Учитывая, что речь идёт о племяннике известного всему Тайному Городу Грация, и…

– Ты взял кредит?! – Равиш схватился за сердце.

– Ну конечно, нет! Я создан, чтобы давать кредиты. Но после того, как мы добились определённой раскрутки проекта, я смог купить страховку за приемлемую сумму.

Рут разглагольствовал, не обращая никакого внимания на то, что брови дедушки изумлённо поползли вверх.

– Срыв постановки принесёт хороший барыш, а если мюзикл не станет популярным, барыш получится просто небольшим. Вот, собственно, на что я потратил ваши деньги. Кое-какие копейки остались, но это пошло на костюмы и прочую ерунду – если совсем ничего не заставить, страховая компания придерётся.

– Ты не мой внук! – уверенно заявил дед. – Тебя нам подбросили Красные Шапки.

– Почему? – удивился молодой шас. С его точки зрения, он всё сделал правильно.

– С того… – Равиш открыл рот, закрыл его, передумав в тот самый миг, когда первое слово должно было вырваться на свободу, поджал губы, помолчал и произнёс: – Потому что все уже знают о стрельбе в Крылатском и о том, что это происшествие как-то связано с мюзиклом малолетнего развратника Виолиция.

– Ну и что? – беспечно осведомился Рут.

– А то, что стрельба – это форс-мажор! – медленно, как тупому ученику, сообщил Равиш. – Твой страховщик сейчас поглаживает свой паучий животик и лыбится в волчий оскал, потому что ты ничего не получишь.

– Как так?!

Ужас на лице Рута подействовал на старика благотворнее эрлийского бальзама.

– Помнишь, как мы с тобой договаривались, внучек? Процент ты из меня выдавил мизерный, но дал клятву расплатиться вовремя… Так что станешь моим рабом, любимый. Будешь чесать мне пятки, записывать мемуары и спать на коврике возле моей кровати! – Равиш погрозил пальцем. – И так до тех пор, пока я сам не решу, что ты отработал мои деньги…

– Не может быть!

– Только не рыдай, прошу! – Дед помолодел лет на тридцать. – Понабрался у своего Виолиция: чуть что – глаза на мокром месте! Ха-ха! Сейчас приедет Маргарита, а у тебя такое пятно на рубашке… Пиджак застегни, дубина. Ха-ха! Нет, даже не надейся на самостоятельную карьеру, с таким, как ты, никто не будет иметь дела.

– Маша приедет? – Рут, который и не собирался плакать, навострил уши. – Зачем?

– Не знаю, не захотела говорить по телефону. Но Маргарита, в отличие от тебя, деловой чел! Посмотри, нет её машины внизу? Пора бы уже.

Подойдя к окну, Рут выглянул из-за шторы и в предрассветной московской серости разглядел знакомый автомобиль и фигурку… Две фигуры: мужскую и женскую.

– Она не одна.

– Разумеется, не одна – у неё ведь дело. Кого притащила?

– Шарпа.

– Ему-то что надо? – не удержался старик.

– Говорят, у них роман.

– Роман? – Равиш выдержал паузу, после чего с едва заметным разочарованием в голосе продолжил: – А ведь казалась такой деловой девочкой… Зачем ей этот дебил?

– Возможно, у них любовь, – предположил романтичный в силу возраста Рут.

– Возможно, у тебя бред от расстройства.

– Впускать их?

– Конечно. Как я могу отказать даме? И приготовь ещё две чашки кофе.

Юноша сделал шаг к дверям, но остановился и негромко сказал:

– Дедушка, я хотел сейчас поехать и поточнее разузнать насчет этого случая в Крылатском…

– Кофе моим гостям! Привыкай, мальчик, привыкай помогать деду.

Несчастный Рут ответил недовольным взглядом, но спорить не стал: встретил гостей и направился на кухню. И его печальная физиономия резко контрастировала с жизнерадостным выражением лица Равиша:

– Маргарита, радость моя, чем обязан счастью лицезреть?

Стоящего рядом с девушкой наёмника шас подчёркнуто проигнорировал.

– У нас проблемы, – сообщила Маша и, увидев, как поскучнели глаза шаса, тут же добавила: – И мы хотим их вам продать.

Чем вернула разговор в конструктивное русло.

– Ну… – Равиш поправил халат. – Скупка чужих проблем, в общем-то, традиционный бизнес семьи Шась, но я давно им не занимаюсь.

– Это напрямую касается вашего друга Грация, одного его родственника и ещё… – Маргарита глазами показала на вошедшего в кабинет Рута. – Думаю, вам будет интересно, Равиш. К тому же в нашем с Шарпом лице вы обретёте двух преданных друзей! Хотя я, конечно, и так ваш друг.

– И я, – добавил наёмник. – Преданный друг.

– Я тебя не предавал, а просто уволил! – проворчал Равиш. – Рут, мальчик мой, ты, кажется, куда-то спешил? Можешь проваливать.

– Но…

– Прямо сейчас.

Теперь недовольный тем, что его вынуждают уйти, Рут вышел из кабинета, а Шарп, подчиняясь приказу Маргариты, быстро, но в деталях рассказал обо всех событиях последних дней. Шасу история понравилась – он слушал, почти не перебивая, лишь иногда задавая уточняющие вопросы, а когда наёмник закончил, весело рассмеялся:

– Прекрасно! – И щёлкнул пальцем в серебряный бок кофейника. – Давненько я не слышал ничего более поучительного. Порок должен быть наказан, он всегда бывает наказан, несмотря на то, что Спящий спит. Но каков мерзавец этот Виолиций, а?

– Он хороший, – не согласилась Маша, вызвав ревнивый взгляд Шарпа. – Он просто… нежный, ранимый и пугливый.

– Да, когда надо отвечать за свои поступки – он пугливый, – согласился шас. – Но когда есть возможность согрешить, то у него отрастают клыки льва! Крылья грифона! Плавники акулы! А потом-то, конечно, хвост поджал: спасите меня! Все концы такие, только Грацию не говорите. Ну что ж, надеюсь, его казнят.

– Нам бы этого не хотелось, вообще-то, – выдавил из себя неприятно удивлённый Шарп.

– Да я шучу. – Равиш выудил из кармана древнего вида калькулятор и начал что-то подсчитывать, одновременно продолжая: – Если с Виолицием что-нибудь случится, Граций расстроится. И я опечалюсь тем, что мог помочь другу, но не помог… И возьму недорого, потому что мы друзья. Так этот Альфонсо, вы говорите, просто счастлив был, что Виолиций страдал и мучился?

– Именно так, – кивнула Маргарита. – Альфонсо ненавидит Виолиция.

– Это мелочи.

– Неужели?

– Вот если Граций узнает, что племянник «обновил» бесценную кровать, – тогда Виолиций в полной мере осознает значение слова «ненависть»…

– Но…

– Но и это ещё не всё. – Старик издал каркающий смешок. – Вы ведь знаете, что кровать предназначена для молодожёнов, не так ли? И если кардинал Носферату узнает, что бесценное ложе, которое он долго выбирал, ещё дольше искал, соответственно заплатил и, наконец, приготовил на первую брачную ночь своей бесценной дочери…

– Не продолжайте!

– Вот тогда Виолиций поймёт не только значение слова «ненависть», но и смысл фразы: «Быть жёстко высушенным». И вам, молодые челы, эта история должна послужить хорошим уроком! Ох, прости, Маша, я имел в виду только твоего приятеля.

Прозвучало приговором.

– Но вы поможете… Нам? – спросила Маргарита, тоже уже ни в чём не уверенная. – После того, как этот ужасный ролик оказался в Интернете, история неминуемо выплывет на поверхность.

– Ну-ну! С этим можно кое-что сделать, если поспешить! – Шас подмигнул ей и поднялся. – Я вас оставлю на минуту. Маша, проследите, пожалуйста, чтобы ваш друг не заглядывал в ящики моего письменного стола, я уже не говорю о сейфах. Все надёжно заперто, конечно, но я буду расстроен, если он попытается.

– Равиш! – Шарп даже встал. – Не шути так, Маша может подумать, что…

– Что я тебя нанимал не для того, чтобы ты никогда не нарушал законов? Ох, да я шучу, конечно. Просто приятно, что ты тут останешься не один. Даже не знаю, почему.

Когда шас вышел, Маргарита изо всех сил треснула Шарпа в плечо. Он испуганно повернулся и увидел счастливую улыбку девушки.

– Он наш! Раньше надо было к Равишу идти! Смотри, как он обрадовался чужому горю! Наверняка не только Грацию придётся платить!

– Как бы и нам не пришлось, – осторожно заметил наёмник.

– Не волнуйся: продавцы проблем остаются в стороне.

А в следующий миг старый шас вернулся в кабинет, держа в руках шесть листов плотной жёлтой бумаги, на которых было напечатано немало текста, озаглавленного «Соглашение о неразглашении».

– Один экземпляр вам на память, два мне, – сказал Равиш, вручая гостям листы. – Читайте, но помните: форма стандартная, древняя, изменению не подлежит.

Шарп, наморщив лоб, попробовал вчитаться, однако довольно быстро понял, что составленный в дремучем прошлом договор ему не по зубам. Из текста следовало, что он должен молчать обо всём, что имело к истории Альфонсо и Виолиция хоть малейшее отношение, а дальше следовало перечисление различных кар, наказаний, штрафов и казней, которым доброжелательный Равиш имел право подвергнуть его в случае нарушения. Кажется, в списке отсутствовало лишь четвертование тупой пилой после залития в горло расплавленного свинца, но, возможно, наёмник просто не успел дочитать до конца.

Слов в тексте оказалось как в хорошем романе, но экономная шасская печать как-то ухитрилась разместить их всего на двух листах.

– Подписывай, – тихо сказала Маргарита и взяла у Равиша золотую авторучку. – Все как обычно.

– Обычно я подписывал контракты попроще! – проворчал наёмник.

– Обычно они касались только нас с тобой, и в них было сказано, что вся ответственность лежит на тебе, – пояснил Равиш. – А в этот раз затронуты интересы высоких персон Великого Дома, не будем говорить вслух, какого.

– Надо побыстрее что-то сделать с копиями в сети! – напомнила Маргарита.

– Всё уже сделано! – хмыкнул Равиш.

– Как?!

– Я договорился с Егором Бесяевым, директором «Тиградком», и его маги-хакеры уже зачистили сеть.

– Как всё просто…

– Просто, но не дёшево, – строго произнёс старик. – А теперь вам следует обо всём забыть…

– А как же Альфонсо? – спросил наёмник. – Вдруг этот психопат решит, что я его предал?

– Придумаем что-нибудь! – пообещал Равиш. – И не с такими придумывали… Но ты понимаешь, Шарп, что, согласно минуту назад подписанному тобой соглашению, я могу прямо сейчас начать против тебя процесс за одно только упоминание имени Альфонсо да Вега в контексте нашего разговора?

– Он больше не будет! – Маргарита вскочила и потянула наёмника со стула. – Он уже всё забыл! Ах, я даже не понимаю, о чём я!

– Ты моя птичка! – умилился Равиш. – Ступайте, мне пора принимать ванну.

Глава 11

Свадебный переполох

Стрельбу около репетиционной базы Виолиция устроил настоящий профессионал. По человским меркам, разумеется, но настоящий, умеющий не только занять правильную позицию, но и зачистить за собой следы, максимально затруднив работу охотникам.

Человским охотникам, разумеется, понятия не имеющим о существовании магии.

Прикинув, откуда было удобнее всего вести огонь по разгромленным мотоциклам, Альфонсо определил четыре возможные точки, обеспечивающие нужную зону поражения, обошёл их все, но точное местонахождение снайпера определил лишь потому, что был магом: ни гильз, ни следов, ни свидетелей – ничего выдающего присутствие снайпера не обнаружилось, а выдала стрелка остаточная аура воина, смесь возбуждения, хладнокровия и жажды убивать, которую рыцарь почувствовал даже через несколько часов.

– Ты был именно здесь…

Был, но давно ушёл. И если чел всё сделал безошибочно, то даже опытному магу отыскать его будет практически невозможно – и у магии есть свои пределы.

– Пожалуйста, – пробормотал да Вега, с особым, крайним тщанием осматривая лестничную площадку, из окна которой вёл огонь снайпер. – Пожалуйста…

Магическое сканирование чем-то сродни изучению территории с помощью электронного микроскопа, только без микроскопа и с невозможным для обыкновенных челов вниманием. Но есть и различия: маги не осматривают стог в надежде отыскать иголку, а отбрасывают лишнее, вычленяя всё, что хоть отдаленно её напоминает. И если колдун старается, то результат обязательно будет.

Альфонсо же не просто старался – он вывел себя на пик магической формы, и его усилия были вознаграждены.

Маленький волосок на полу, выпадение которого профессионал никак не смог бы проконтролировать. Волос упал, остался лежать в уголке, да Вега его подобрал, провёл заклинание удаленного поиска по генетическому коду – материала было более чем достаточно – и отправился в коттедж неподалёку от Москвы.

Издалека ощупал местность, убедился, что магической активности на территории посёлка не наблюдается, поэтому стесняться не стал: накинул на весь дом «Длинное ухо» и оказался подключённым ко всем идущим внутри разговорам. Послушал, понял, что челы собираются устроить серьёзный налет на «Специальное приглашение», мысленно посмеялся и с иронией пожелал самонадеянным бабуинам удачи, но потом задумался.

Челы виделись обычными, совсем не колдунами; более того, послушав их разговоры, Альфонсо убедился, что они понятия не имеют о Тайном Городе и, следовательно, о том, кто стоит за «Приглашением». В их снаряжении отсутствовали любые артефакты, лишь обычное огнестрельное оружие, но при этом челы вели себя предельно уверенно, не сомневаясь, что войдут в заведение и выполнят задуманное.

«Они идиоты? Или на что-то надеются?»

И постепенно первоначальная ухмылка сползла с лица да Веги, рыцарь задумался.

«Какие возможны варианты? Первое: челы просто кретины, и я, рыцарь, кретин, что поверил в них. Они просто не знают, с кем связались, и даже не приблизятся к «Приглашению». А если каким-то образом и войдут, то их пукалки там не выстрелят…»

На истинность именно этой версии указывало практически всё, однако да Вега пока отложил её, поскольку она была совершенно бесперспективной лично для него.

«Второе: челов используют втёмную. Кто-то из Тайного Города решил разметать свадьбу Носферату и организует челам прорыв. Они наделают шум, кто-то, возможно, устранит своего врага, а челов сразу же ликвидируют…»

– Устранит своего врага! – Мысль настолько понравилась рыцарю, что он произнёс её вслух. – Как интересно…

Почему бы ворвавшимся челам, помимо всего прочего, разумеется, не пристрелить и одного наглого бармена? Случайно. Просто в какой-то момент ствол автомата повернётся в нужную сторону, и пуля отыщет Виолиция под стойкой… или в погребе… или в подземелье… В общем, не важно, где пуля отыщет лопоухого, главное, что всё произойдёт абсолютно случайно и совершенно достоверно.

В последнее время ушлый конец достаточно настрадался, и жаль упускать прекрасный шанс прихлопнуть его.

«Они врываются в «Приглашение», устраивают шум, кто-то решает свою задачу, а я – свою. И ни малейшей тени на мою честь… Отлично! Просто отлично».

Альфонсо пришёл в прекрасное расположение духа, но следующая мысль его слегка расстроила:

«А вдруг всё это – мистификация?»

Кровососы – ребята со странностями, они вполне могли уговорить Грация устроить небольшое, но щекочущее нервы представление с применением обученных челов, которые будут биться до последнего. В заведении случится почти настоящее побоище, стрельба, возможно, взрывы, а затем жених с невестой помпезно высушат челов под одобрительные вопли гостей. Ну, типа, ещё один подарок от любящего папы… Небось даже произнёсут что-нибудь слюняво-пафосное над их телами…

– Вот для чего они притащили сюда импортных террористов – местных задействовать нельзя, могут появиться вопросы, а чужаков искать не станут.

Третий вариант имел столько же прав на жизнь, сколько и два остальных.

– Глупо же я буду выглядеть, если прибью Виолиция в разгар карнавала.

Всё могло быть, а значит, следует вести себя осторожно.

Альфонсо поразмыслил и решил, что всё равно пойдёт за странными челами и посмотрит, какая версия окажется правильной.

И станет действовать по обстановке.

* * *

– На всю операцию – не более двух минут. – Лебененко помолчал, внимательно оглядывая сидящих перед ним парней, и продолжил: – Цели будут сидеть здесь. – Указка проехала по доске, на которой была нарисована фломастером схема «Специального приглашения», и замерла у квадратика на берегу реки. – В деревянной беседке. Соответственно, мы заходим с воды.

– Как в Эквадоре.

– Как в Конго, дубина.

– Может, и там…

– Давайте не будем предаваться воспоминаниям, – предложил Лебененко. – Оставим их на благостные вечера у камина.

– Оставим.

– ОК…

Помимо самого Лебененко, в группу входили четверо. Два поляка: Бшезик и Полубшезик, здоровенные, как экскаваторы, но при этом, к сожалению, тупые. Выросли они то ли под Краковом, то ли в Лодзи, Лебененко не уточнял, и, сообразив однажды, что ничего, кроме карьеры сантехника или звезды мужского стриптиза, им не светит, дружно возмечтали о французском гражданстве и отправились наниматься в Иностранный легион. В Саутгемптон. Выслушав дурацкую историю, английские полицейские решили, что перед ними албанские наркодилеры, крепко избили, бросили в камеру и совсем уж собрались депортировать в Косово, но случайно оказавшийся в околотке следователь из Лондона опознал польскую речь и объяснил коллегам, что они ошиблись. Здоровяков осмотрели, признали годными к строевой, отговорили от Иностранного легиона, пообещав английское подданство, и стали использовать для грязных дел.

Третьим и четвёртым членами группы были Саласпилс и Эстас, которые о себе вообще ничего не рассказывали, а Лебененко и не спрашивал. Ему было достаточно того, что ребята хорошо работают в команде, давно прошли боевое слаживание и готовы были исполнить любой приказ.

– Сколько лодок? – осведомился Штуттгоф.

– Две.

– Не мало?

– Нормально.

– А что с маскировкой? – прищурился Бшезик. – Мы не можем пойти по воде в снаряжении.

– Трое пойдут: лягут на дно, и их не будет видно, – ответил Лебененко. – Водители будут изображать гонки, подведут лодки к берегу, накинут основную сбрую после начала атаки и составят вторую ударную волну.

– За рулём будешь ты и…

– И Салас, – решил бывший русский. Третий номер кивнул. – Теперь о целях…

– Я слышал, будет нечто неожиданное? – Сегодня Бшезик был на удивление говорлив. То ли водки успел выпить, то ли покурил что-то весёлое. А может, просто настроение поднялось перед делом.

– Очень неожиданное, – подтвердил Лебененко. – Цель – гражданские местные… И три англичанина.

– Настоящих?

– Первого сорта.

– Дипломаты? Бизнесмены?

– Члены «Клуба охотников на вампиров».

– Врёшь! – не удержался Полубшезик. Он слышал об этом заведении, и потому глаза его округлились настолько, что командир испугался – не выскочат ли?

– Не вру.

– Интересная задача.

– Я знал, что тебе понравится. – Лебененко чуть повысил голос: – Англичан будет сопровождать наш Стив. Помните его?

– Обижаешь.

С афробританцем все четверо не раз ходили на задания и относились к нему с огромным уважением.

– Стива не трогать. Он уходит вместе с нами.

– С удовольствием. – Как ни крути, а евроафриканец был своим, солдатом, и убивать его парням не хотелось. Убили бы, конечно, получив приказ, но без души, просто выполняя работу.

– Возможно, Стив поедет с посылкой.

– Что за посылка? – насторожился Салас.

– Стив должен взять заложника, – скупо ответил Лебененко. – Это всё, что нам положено знать.

– Операция шире, чем нам рассказали?

– Намного.

– Как всегда.

– Всё в порядке, парни, у нас с вами обычное задание, которое нужно выполнить…

* * *

– Прекрасно, прекрасно… – Верен, старый кардинал Носферату, ещё раз оглядел убранство павильона, в котором будут коротать первую ночь новобрачные, и улыбнулся: – Великолепно.

Носферату заслуженно считались самыми омерзительными – внешне – представителями семьи Масан: большие, чуть неправильной формы головы, у многих – лишённые волос, глубоко запавшие глаза, тонкие губы, большие уши, неприятной формы зубы… Облик Носферату был отвратителен, поэтому улыбка кардинала, больше походящая на чудовищную гримасу, могла напугать кого угодно, но только не Григория – он сам был такой.

– Кровать та самая?

– Проверил лично, – кивнул епископ. Увидел строгий взгляд кардинала, позволил себе короткую усмешку и уточнил: – Исключительно по документам. Ложе застелено и ждет своих первых за тысячи лет хозяев.

– Не думал, что ты такой романтик, – хмыкнул Верен, разглядывая старинную кровать.

– Обстоятельства навевают.

– Верно… – Кардинал потрогал пальцем резную спинку. – Красота, тишина и покой… Что ещё нужно после шумного бала?

– Согласен.

Убранство павильона и в самом деле производило впечатление.

Остатки упаковки и грязь с обуви давно исчезли, зато появился диванчик, а ещё пара удобнейших кресел, столик, маленький холодильник, пушистый ковёр, драпировка, зеркала, корзины и вазы с цветами, но главное – убранство кровати: чёрный шёлк, кружева, множество подушек… В павильоне хотелось остаться навсегда.

– Концы постарались?

– Граций лично проверял и перепроверял.

– Хорошо… – Верен отошел к двери, постоял, поразмышлял, после чего осведомился: – Я слышал, вокруг шастали подозрительные челы?

– Они даже приходили в «Приглашение» с разведывательным визитом, – спокойно уточнил Григорий.

– Кто такие?

– Боевики из Европы, с острова. Ничего серьёзного.

– Зачем они здесь?

– Полагаю, планируют устроить провокацию против местных. – Епископ вновь позволил себе усмешку. – Примитивная человская политика.

Однако старый Носферату не разделял его спокойствия.

– Я не хочу, чтобы какие-то приблудные челы устраивали перестрелку на свадьбе моей дочери. Не впускай их.

– Я как раз собирался с вами посоветоваться, кардинал, – тонко усмехнулся Григорий. – Изначально я тоже планировал нейтрализовать челов до начала атаки, а потом неожиданно представил себе картину: свадьба вашей уважаемой дочери, богатый стол, почтенные гости, произносятся тосты… Извините, кардинал, – привычные тосты с привычным набором пожеланий. Дарятся подарки. Всем весело, но присутствует ощущение предсказуемости…

– Кажется, я тебя понимаю… – Верен выдал ещё одну улыбку.

– И вдруг в разгар торжества – бах! В зал врываются вооружённые до зубов челы. Начинается переполох, стрельба, взрывы… Гости удивлены…

– Кто-то испуган.

– Но потом понимают, что перед ними…

– Пища!

– И весело начинают за ней гоняться.

– Прекрасно… – Несколько мгновений Верен Носферату обдумывал предложение епископа, после чего кивнул: – Пожалуй, мне нравится. Делай!

– Слушаюсь!

А в следующий миг Григорий едва сдержал улыбку, услышав, судя по всему, давнюю мечту кардинала:

– А можно одного чела нарядить в Джеймса Бонда? Ну, там, смокинг, машина…

– Сомневаюсь, – ответил епископ. – Челы должны быть уверены, что всё идёт по их плану.

– Тоже верно. – Верен вздохнул. – Ладно, пусть приходят в чём сами выберут…

* * *

– Мы все? – удивился Дракон.

– Да, все, – подтвердил Стив. – Сегодня мы отправимся в «Специальное приглашение» всей компанией и постараемся узнать о нём побольше.

– Разве это не опасно? – осведомился Демон.

Долинский поперхнулся.

– Я имею в виду: идти всем вместе, – поправился «львёнок», не желая, чтобы о нём подумали так же, как о трусливом Вениамине.

– Нас будут прикрывать, – веско напомнил афровеликобританец, отнимая у русского миллионера стакан с виски.

– И мы увидим вампиров? – У ЛедиГуГу вспыхнули глаза.

– Мы увидим тех, кого мистер Долинский представляет вампирами, – усмехнулся Стив.

– Они такие и есть, – мрачно произнёс Вениамин, попытавшись дотянуться до бутылки. Однако евроафриканец предусмотрительно передвинул её дальше, после чего многозначительно ответил:

– Сегодня узнаем, какие они есть.

– Спро́сите у них? – поднял брови Дракон.

– Хорошая шутка! – расхохотался Демон. – А действительно, Стив, как мы узнаем правду?

– А как бы вы решили эту проблему?

– Надо поймать одного из подозреваемых и препарировать его, – пожала плечами Леди. И посмотрела на свои ухоженные ногти. – Например.

– Радикально, – качнул головой Дракон.

– Прекрасная мысль, – одобрил Стив.

– Вы серьёзно? – изумился Демон.

– Безумие, – пробурчал Долинский.

– Мы выследим и похитим какого-нибудь зазевавшегося охранника? – продолжил Демон. – Вот это настоящая охота!

– Задача сложнейшая, поэтому от вас потребуется максимальная сосредоточенность, – твёрдо произнёс евроафриканец. – Возможно, впервые после нескольких столетий перерыва члены Клуба будут вновь охотиться на вампиров.

– Я не пойду, – резанул Вениамин.

Попытался резануть, потому что ответом стал прохладный взгляд Стива. И короткое:

– В таком случае вам придётся встретиться с приятными во всех отношениях людьми из вашего Следственного комитета.

– Вы не понимаете, с кем связываетесь! – взвизгнул миллионер. – Вы…

– Дайте ему водки, – брезгливо предложил Демон.

– Обойдётся. – Стив взял Долинского за плечо, слегка тряхнул, убедился, что тот слушает, и продолжил: – Мы войдём в заведение вечером. Сделаем заказ. Будем веселиться… Вы сможете веселиться?

– Мы – да, – подтвердила ГуГу. – А он…

– О нём не беспокойтесь. – Британоафриканец покосился на миллионера и решил, что сегодня придётся утроить дозу волшебных таблеток. – Так вот. Мы будем веселиться, а потом на заведение нападут.

– Кто?

– Наши ребята. Под их прикрытием мы возьмём охранника и уйдём.

Стив улыбнулся и мысленно уточнил: «Я уйду».

И стал слушать загалдевших «львят». Почти мёртвых «львят».

* * *

– Живой я, живой…

– Проснулся?

– Нет, ещё сплю.

– Значит, я правильно сделала, что позвонила.

Маргарита впервые сама позвонила наёмнику – раньше всё было наоборот, – и это обстоятельство придало Шарпу сил и поменяло оценку происходящего с «Чёрт! Кто трезвонит в такую рань?!» на «Кажется, я ей небезразличен…».

Расставшись с девушкой у Равиша, наёмник долго корил себя за то, что не воспользовался удачей ночной встречи и не позвал Маргариту на ранний завтрак. Который, при правильном подходе, имел определённые шансы превратиться во что-то большее, нежели совместное поедание круассанов под хороший кофе. Однако не позвал, потому что силы человеческие не беспредельны, и следовало отдохнуть. А не позвав – сразу же принялся корить себя…

В общем, Шарп по-прежнему переживал период нестабильности чувств, и звонок девушки пролился на его израненную душу целительным бальзамом.

– Ты где?

– На работе, я ведь служащая, а не свободный художник. – Маргарита засмеялась, но тут же стала серьёзной. – Равиш решил не откладывать дело в долгий ящик и приедет к Грацию сегодня вечером. Сначала они пообщаются с глазу на глаз, а потом начнут раздавать плюшки молодому поколению. Нам с тобой быть обязательно.

Ну, что же, лучше раньше, чем никогда. Однако один момент Шарпу категорически не понравился:

– Тебя они зачем позвали?

– Они позвали тебя как свидетеля, а я сказала, что одного тебя с упырями не оставлю, – вновь рассмеялась девушка, и настроение наёмника поднялось до заоблачных высот.

– С упырями я остался бы безбоязненно, что они супротив Равиша? – пошутил Шарп. – У вас, я слышал, вампирская свадьба планируется?

– Ага.

– На ней мне будет безопаснее.

– Ты свои проблемы уже продал, – напомнила девушка. – Ты теперь свидетель и ни о чём не беспокойся. До встречи.

– Увидимся.

Шарп отключил телефон, вздохнул недовольно – по его мнению, присутствие Маргариты не требовалось, – и побрел на кухню жарить яичницу.

* * *

Семья Масан всегда стояла в Тайном Городе несколько особняком, и потому не было ничего удивительного в том, что на свадьбу Лизы Носферату, точнее, на застольную часть свадьбы, собрались исключительно свои – кровососы. Ведь все генетические статусы Города рассматривались вампирами как пища, и гостям было бы неуютно в окружении ночных охотников, тем более – в окружении подгулявших охотников. Как говорится, мало ли что… Что же касается навов, кровь которых являлась для масанов быстродействующим ядом, то с ними складывалась обратная ситуация: в присутствии тёмных не могли бы расслабиться сами вампиры. И поэтому стороны пошли на компромисс. Официальную часть мероприятия провели в штаб-квартире Носферату, куда съехались представители Великих Домов, выразив таким образом уважение одному из вернейших кардиналов семьи, и там же произнёс длинную и по обыкновению остроумную речь Сантьяга, комиссар Тёмного Двора.

После этого гости разъехались, а раскрепостившиеся вампиры перебрались в «Специальное приглашение».

– Как всё прошло? – Епископ на празднование не пошёл – готовился к мероприятию, вот и проявил понятное любопытство. Однако ответ оказался совсем не таким, как рассчитывал начальник охраны.

– Нормально, учитывая обстоятельства, – отрывисто бросил вошедший в главный холл Верен. – Гости сейчас приедут.

Двое его телохранителей выглядели ещё мрачнее кардинала.

– Что-то не так? – удивился Григорий.

– Женщины! – Судя по всему, отец невесты едва сдерживался. – Это не свадьба, а испытание для моих нервов. Клянусь клыками Спящего – я едва не высушил пару персонажей.

И покосился направо, где подрагивал телом взволнованный Птиций, лучший, по мнению полусвета, организатор празднеств в Тайном Городе.

– Я говорил, что музыку выбирала невеста, – срывающимся голосом поведал тот. И тряхнул золотыми перстнями. – А вы сказали: «Дочка знает».

– Ты не говорил, что будет играть этот… Ужасный… Пошлый…

– Говорил, но вы не слушали!

Из-под тонких зубов Верена полезли иглы. Конец побелел и схватился за сердце.

– Уберите от меня свои приспособления!

– Прогуляйся в туалет, – велел Григорий и кивнул помощнику. Парни потащили полумёртвого шоумена прочь, а епископ продолжал выслушивать раздражённого старика.

– Музыканты – идиоты! Сценарий – дрянь! Цветы завяли! Красное вино кислое!

– У нас всё будет иначе.

– Надеюсь… – Верен угрюмо посмотрел на подъехавший лимузин. На вереницу лимузинов. – Вся надежда только на тебя, дорогой Григорий.

– И на Грация.

– Да, и на него…

Для праздника отделили почти половину территории клуба, объяснив челам, что «идёт подготовка к закрытому мероприятию», а чтобы никто из гостей случайно не оказался в зоне кровососов, помимо морока, надежно скрывающего веселящихся вампиров от глаз почтенной человской публики, на линию разграничения повесили лёгкие отклоняющие заклинания, которые заставляли приближающихся сворачивать в сторону.

Теоретически можно было бы полностью закрыть «Предложение» на этот вечер, однако Граций никогда не отказывался заработать лишнюю копеечку, а Верен был известен некоторой скупостью… В общем, они нашли друг друга.

– Как, кстати, представление, о котором мы говорили? – припомнил кардинал.

Приближался лимузин новобрачных, и старик разминал челюсть, готовясь широко улыбаться.

– Оно обязательно состоится, – кивнул епископ. – И вы сможете высушить чела.

– Жду не дождусь.

Кардинал развёл руки в стороны и направился к остановившейся машине, а Григорий впился взглядом в вышедшую из лимузина невесту.

Лиза Носферату считалась полукровкой – первой и самой любимой женой кардинала Верена была красавица из клана Луминар, – и девушка удалась в маму, не унаследовав отвратительных черт Носферату, зато заполучив их выразительные чёрные глаза. Благодаря этому Лиза считалась одной из самых красивых женщин Тайного Города, уж всяко – самой красивой девушкой семьи Масан, и сердце Григория сжималось, когда он смотрел на неё. И не у него одного.

– Она прекрасна, да? – негромко произнёс стоящий рядом Вакула.

– Да.

– И стоит всего на свете.

Чёрные кудри, чёрные глаза, гибкий стан, очаровательная улыбка… Невеста сводила с ума. Невеста восхищала.

– Стоит, – задумчиво подтвердил епископ. – Лиза стоит всего на свете.

* * *

– А у тебя тут весело, – скрипуче заметил Равиш, выразительно посмотрев на вереницу разряженных масанов, шествующих мимо ничего не подозревающих челов к своей половине клуба.

– Лиза Носферату замуж пошла, – сообщил Граций, наливая старому приятелю старый же коньяк.

– Где ты им накрыл?

– На берегу…

– А зачем пускаешь обычных челов?

– Бизнес есть бизнес, – пожал плечами конец. – К тому же кардинал отказался снимать весь клуб. Думал, я никуда не денусь.

– Ты жадный.

– Кто бы говорил… – Глаза владельца «Приглашения» вспыхнули. – Верен заказал для дочери уникальную кровать…

– Это я её раздобыл, – напомнил Равиш, принюхиваясь к аромату напитка.

– Пойдем, поглядим? – Концу так понравилось шикарное ложе, что он заходил в павильон едва ли не каждый час. И лишь всплывающее в памяти лицо Верена Носферату, суровое лицо, чего уж говорить, помешало Грацию использовать кровать по прямому назначению с секретаршей, певицей, официанткой и официальной любовницей, которым он… очень хотел продемонстрировать кровать, но не стал. – Она потрясающая.

– Мне за неё уже заплатили.

– Ну, как знаешь. – Мужчины отпили по глоточку божественного напитка, одновременно улыбнулись, мгновенно став похожими на довольных всем на свете котов, после чего Граций поинтересовался: – Зайдешь поздравить?

– Меня не приглашали, – хрюкнул шас.

– Зайди из вежливости. Я могу устроить.

– Подарка нет.

– Отдай деньгами.

Равиш поперхнулся коньяком, откашлялся и ответил собеседнику длинным, полным печального удивления взглядом. Однако конец понял его по-своему.

– Если нет с собой наличных – я одолжу.

– Торговая Гильдия, членом которой я имею честь состоять, ещё утром передала счастливым молодожёнам поздравления и приличествующий случаю подарок, – с достоинством сообщил шас. И вместо маленького следующего глотка сделал большой – до того разнервничался. – Не вижу причин всё усложнять.

– Видел я тот презент, – махнул рукой Граций. – Весьма экономно, учитывая, что речь идёт о сказочно богатой Гильдии.

– Мы богаты только в сказках.

– Зато сказочно.

– Давай говорить о делах, – предложил шас. И даже бокал отставил. Поближе к бутылке, намекая хозяину, что следует его наполнить.

– Давай, – согласился конец.

Но говорить не хотелось. Особенно Равишу. Шас помялся, что было для него крайне нехарактерно, поморщился, потёр пальцами длинный нос, после чего осведомился:

– Ты уже знаешь?

– В общих чертах, – пробурчал Граций, наполняя гостю бокал.

– И что скажешь?

– Мне не понравилось то, что я услышал. – Равиш хотел было высказаться, но конец продолжил: – Этот да Вега совершенно спятил и ведет себя, как идиот.

И стало понятно, что именно ему не понравилось.

– Рыжего лечить надо, – согласился шас.

– Электричеством?

– Можно и магией.

– Магией дорого, – вздохнул Граций, на мгновение став похожим на Равиша. Не внешне – образом.

Старый шас уткнулся в бокал, хлебнул и негромко бросил:

– Пусть это обстоятельство заботит его родственников.

– Тоже правильно, – согласился конец. Помолчал, словно не решаясь продолжить, но всё же уточнил: – Ты убрал видео из сети?

– Это обошлось в круглую сумму, – мгновенно отозвался шас.

– Догадываюсь. – Граций прекрасно понимал, что не упомянуть о финансах его собеседник не сможет. Однако подключение Равиша было вызвано не только желанием заработать. – Но почему ты озаботился этой проблемой?

И ответ, к удивлению конца, последовал почти сразу:

– Потому что Рут задумал мошенничество. – Равиш залпом допил коньяк. – Мошенничество!

– Как обычно… – попытался сострить Граций и машинально отшатнулся, услышав необычайно резкий тон шаса.

– Мы не мошенники! – Равиш топнул ногой. – Мы можем хитро составить контракт, мы можем заболтать кого-то, отвлекая внимание от текста, мы… – Старик судорожно передохнул – он был крайне расстроен. – Но мы не начинаем совместный бизнес с единственной целью – обмануть партнера. А Рут – начал.

– Он ещё молод, – поморщился конец, вновь наполняя бокал старика.

– Поэтому учить его надо сейчас, потом будет поздно.

– Согласен. – Граций заложил руку в карман брюк, вытащил, оглядел перстни, словно опасаясь, что один или пара из них могли слететь, и уточнил: – Прикроем детишек?

– А куда деваться? – вздохнул шас.

– Но нужно их примерно наказать, – продолжил конец, – чтобы запомнили.

– Ещё и Рута в бармены перевести?

– Я придумал испытание похуже… – плотоядно усмехнулся Граций. – Тебе понравится.

* * *

– Мне здесь уже нравится! – громко произнёс Дракон, проводя рукой по столу – была у него такая дурацкая привычка. – Здесь чистенько.

– Думал, будет хуже? – поддержал разговор Демон.

– Ага.

– Я тоже.

– Туземцы многому научились за последние двадцать лет. – Стив с улыбкой посмотрел на бледного, как выпотрошенная курица, Долинского. – Правда, Вен?

– Правда, – не стал скрывать тот. – Можно мне к бару?

– Нет.

– Так, глядишь, у них скоро своя культура появится, – хихикнул Демон.

– Откуда? – удивилась ГуГу. – Культура появляется там, где есть культурные люди. Где есть творческие люди, способные создать нечто уникальное, опираясь на традиции, на прошлое, на тот пласт, который накапливался веками. А их нынешняя массовая культурка основана на копировании нашей и на тотальном отрицании собственной идентичности. Их режиссёры и прочие творцы насмехаются над своим прошлым и настоящим настолько яростно, что наши платные русофобы лишь руками разводят от зависти.

– Откуда ты всё знаешь? – медленно спросил Дракон.

– Почитала материалы перед поездкой.

– Надо тебя замуж выдать за какого-нибудь перспективного местного зулуса, – встрял Демон. – Тебе будет легко привыкнуть к окружающему.

– Американок выдавайте!

– А что плохого? – Демон понял, что его замечание задело девушку, и принялся с азартом раскручивать тему: – Станешь местной зулусихой, потом мы провернём тут правильный переворот, вознесём твоего супруга на трон, и ты будешь уже главной местной зулусихой…

– Американок выдавайте, они соглашаются… – Взбешённая ГуГу с яростью переводила взгляд с одного юноши на другого. – А я… А я…

Она судорожно сжала кулачки, глубоко вдавив ногти в кожу, и, казалось, была готова этими самыми ногтями располосовать физиономии издевающихся спутников.

– Американкам деваться некуда, в колонии нынче, как в армии, – хохотнул Демон. – Велели идти за зулуса – идут, пусть он хоть галстуки жрёт, хоть наркотики.

– Иначе – Гуантанамо, – поддакнул Дракон.

– Заткнитесь.

– Да, ребята, вы, как мне кажется, увлеклись, – примирительно произнёс Стив. – Не забывайте, что мы тут по серьёзному делу и должны быть одной командой.

«А то сейчас сбежит обиженная сучка, где её потом Лебененко искать будет?»

– Я – из слишком хорошего рода для местных туземцев, – почти по складам произнесла Леди. – И пусть мы сейчас не так богаты и влиятельны, как сто лет назад, я не собираюсь гробить свою жизнь в местной помойке.

– Не обижайся.

– Мы ведь пошутили.

Официант разлил по бокалам вино, Стив предложил тост:

– За удачу!

И раздражённо поморщился: Долинский опустошил бокал раньше, чем евроафриканец закончил своё коротенькое обращение.

* * *

– Готовность?

– Есть!

– Есть!

– Есть!

Трое в чёрных комбинезонах, в полной выкладке, с разгрузкой, помимо автоматов – пистолеты в кобурах, ножи, различные гранаты, запасные магазины. Собрались, как на полноценную боевую операцию, впрочем… Впрочем, они и шли на операцию, хоть и в городе.

Сам Лебененко и Салас в «гражданском»: брюки и ветровки, кое-как прикрывающие боевые пояса. Автоматы они возьмут позже, на берегу, запасные магазины им несут коллеги.

– Есть! – последним произнёс Бшезик.

Поверка окончена.

Мордовороты ждали следующего приказа: «Выдвигаемся!», однако старший почему-то медлил. Лебененко постоял, разглядывая подручных, затем обернулся, словно услышал голос подошедшего сзади человека, поджал губы, повернулся обратно, переведя взгляд на огоньки расположенного на противоположном берегу Москвы-реки заведения, и снова обернулся. На этот раз – с некоторой растерянностью.

– Что-то не так? – тихо спросил Полубшезик.

– Странное чувство, – неожиданно честно ответил старший. – Как будто за нами кто-то следит.

– Давно появилось?

– С тех пор, как мы здесь, на берегу.

– Это Москва такая, – убеждённо произнёс Эстас. – Здесь у всех нормальных появляется чувство, что за ними следят.

– Заткнись, – велел Салас.

– При чём тут Москва? – не понял Лебененко. – Город как город.

– Только русских много, – хихикнул Бшезик.

– Сильное чувство? – уточнил Полубшезик.

– Не настолько, чтобы отменять операцию. – Лебененко вздохнул, а затем произнёс давно ожидаемое: – Выдвигаемся.

* * *

«Ишь какой чувствительный, – пробормотал про себя Альфонсо. – А по виду и не скажешь, что внутри теплятся магические способности… Впрочем, мизерные».

На берегу да Вега впервые оказался совсем близко от челов и оставался невидимым благодаря наведенному на них мороку. Это заклинание действовало непосредственно на объект, причём довольно сильно, и некоторые челы могли почувствовать воздействие. Не понять, что им отводят глаза, разумеется, а лишь почувствовать фальшь окружающего, давление непонятной энергии…

«Но твоя чувствительность не поможет тебе ни спастись, ни понять, что происходит…»

Рыцарь дождался, когда челы разместятся в лодках – трое снаряжённых улеглись на дно, двое встали к штурвалам, – после чего спокойно прошёл в тот катер, где находились два чела, тоже улёгся и тщательно закрылся от магического сканирования.

Охрана «Приглашения» прекрасно умела смотреть сквозь морок, а да Вега не хотел, чтобы его видели с бандитами.

* * *

– А вам здесь что нужно?

– Приехали, – невнятно ответил Дно, и дикари туповато уставились на вышедшего из будки охранника.

Несколько секунд они пересматривались, после чего вампир уточнил:

– Я вижу, что вы приехали. Я спрашиваю: зачем?

А что им ещё оставалось? Камера пропала, по физиям настучали, конец сбежал, воспользовавшись тем, что они устали и уснули, и к телефону не подходил. Зато позвонил уйбуй и потребовал внести в общак.

– Я жду ответ.

– Шарп позвал, – неожиданно ляпнул Полстакана. – Сказал – дело важное, мля.

И даже руки на портупею положил с независимым видом. И ногу вперёд выставил, мол, не просто так на твою неправильную голову мы свалились, Носферату, мы персоны серьёзные, нас зовут.

– Дело важное, мля? – насмешливо переспросил охранник. – А на тему чего, мля, дело, не сказал?

– Нет, – насупился дикарь. – Но ты можешь проверить, если беды не хочешь.

– Спящий свидетель: когда-то это заведение входило в тройку лучших, и мусор отсюда выносили, а не впускали… – Тем не менее вампир включил рацию и вызвал Григория. – Епископ, тут две Шапки пытаются в клуб пролезть. Говорят, Шарп их позвал.

– Те же придурки, что виски стащили? – уточнил начальник охраны.

– Так точно.

Пауза, после которой хранитель врат услышал неприятное:

– Впусти их.

– Вы шутите?

– Граций пришел в экстаз от той сделки: два ящика виски по нашей цене ушли за пять минут, – рассмеялся Григорий. – Так что пускай их, вдруг у Шарпа есть ещё лишние деньги?

– Слушаюсь.

А епископ отключил рацию и усмехнулся:

«Шапки – это хорошо. Это из разряда «Больше ада!», то есть именно то, что мне сейчас нужно…»

* * *

Сложилось так, что самая большая по численности из древних рас – семья Масан – много столетий назад оказалась разделённой на две смертельно ненавидящие друг друга группировки.

Вторжение, которое устроили предки нынешних вампиров на Землю, и страшный ответ челов, чьи инквизиторы едва не уничтожили Тайный Город, заставили Великие Дома разработать жесточайшие Догмы покорности, принятие которых стало единственным условием отказа от полного истребления кровососов. Масанам было указано жить в Москве, под постоянным контролем Тёмного Двора, и удовлетворять свои инстинкты лишь в исключительных случаях. Масанов попытались посадить на цепь. Что, разумеется, понравилось далеко не всем ночным охотникам… Точнее, не понравились никому, однако часть вампиров Догмы приняла. А часть – нет. И с тех пор Тайный Город периодически подвергался лихим набегам диких кровососов…

– Все готовы? Первая десятка?

– Готовы!

– Вторая?

– Готовы!

Джозеф Носферату ждал этого дня пятнадцать лет. С того самого момента, как брат отказался покинуть Тайный Город, и не только отказался, но атаковал его, презрев семейные ценности и узы крови ради древнего и несправедливого закона. Пятнадцать лет назад Верен попытался остановить Джозефа, но не преуспел.

Младший Носферату ушёл, затаился, ни разу не принимал участия в атаках на Тайный Город, ни разу не засветился в сводках надзирающих за дикими вампирами служб Великих Домов и добился того, что о нём почти забыли.

Даже Верен перестал искать брата.

А тот ждал…

– Все готовы.

Четыре десятка отборных, прекрасно вооружённых кровососов, пылающих ненавистью к Великим Домам и собратьям-предателям. Четыре десятка бойцов, готовых и убивать, и умирать. Четыре десятка настоящих охотников.

– Отлично. – Джозеф с улыбкой посмотрел на артефакт межконтинентального портала, настроенный на заранее установленные маяки, и поднёс к уху телефон: – Мы готовы. Ждём сигнала.

После которого четырём десяткам вампиров понадобится всего двадцать секунд, чтобы оказаться в «Специальном приглашении»…

* * *

– Наконец-то вы расслабились, – усмехнулся Стив, разглядывая выпивших по бокалу и чуточку повеселевших «львят». – Вы явно меньше нервничаете.

Говорить о Долинском не имело смысла: миллионер успел влить в себя три порции виски, однако нервозность его не оставляла. И если бы не настоятельная необходимость полностью «подчистить хвосты», афровеликобританец ни за что не взял бы Вениамина в «Приглашение».

– Было заметно? – недовольно спросил Дракон.

– Ещё как!

– А я и не напрягался, – подал голос Демон.

– Ты больше всех дёргался, – с удовольствием произнёсла ГуГу.

Парень открыл было рот, чтобы как следует обругать девчонку, но понял, что будет выглядеть жалко, передумал и лишь проворчал:

– Обсудим это потом.

– Охранники здесь и правда страшные, – беззаботно продолжила Леди, не обратив никакого внимания на обещание Демона. – С виду. В смысле – внешне.

– Ты бы не дала?

– Очень смешно и очень аристократично, – поморщился Дракон.

– Я ещё не лорд, – парировал Демон.

– Но ведь собираешься.

– А что я такого сказал?

– Успокойтесь, – довольно жёстко велел Стив. – Переходим ко второй фазе.

«Львята» притихли. А Долинский подпёр голову кулаком и уставился на реку, всем своим видом показывая, что действия евроафриканца его не касаются.

– Вы оставайтесь здесь, а я потолкаюсь в баре, – произнёс Стив. – За столом я точно ничего не узнаю.

– Они тебя убьют, – пообещал Вениамин.

– Ведите себя хорошо.

– Долинскому наливать?

– Да.

Стив неспешно подошёл к бару, заказал выпивку и окинул быстрым взглядом мощного охранника. Как назло, сегодня здесь толкался весьма крупный экземпляр.

* * *

– Вы хоть понимаете, что натворили?! – рявкнул Равиш.

– Это всё он! – тут же сдал приятеля Рут. – Дедушка, ты же знаешь…

– Молчи!

– Это всё мы! – не согласился Виолиций, прекрасно понимающий, что вдвоём отвечать сподручнее. – Я один не сумел бы!

– Меня не было в павильоне! – Молодой шас пустил в голос слезу. – А с Роксаной я не знаком! И вообще! Что мне от неё нужно? Разве что продать…

– Тихо!

– Продать ей…

– Тихо! – Граций гаркнул так, что даже Шарп присел: никто не ожидал от пухлого владельца «Приглашения» подобной выходки. Конец же деловито пригладил зазвеневшие на груди золотые цепи, улыбнулся и продолжил, обращаясь к племяннику: – Начнём с тебя.

– Чем он хуже?

– Тебе мало одного врага?

Виолиций понял, что дядю не остановить, и решил бить на жалость.

– Кто знал, что Альфонсо примет ту историю настолько близко к сердцу?! – патетически воскликнул он, протягивая к родственнику унизанные перстнями пальцы. – Кто знал, что затаится на столько лет?

– Может, не надо было оставлять рыцарю записку с извинениями, что воспользовался его мочалкой?

Рут, впервые услышавший об этой выходке, сделал приятелю «глаза» и покрутил пальцем у виска. Маргарита прикрыла рот ладошкой, тщетно скрывая от окружающих улыбку, Шарпу же пришлось отвернуться.

– Я был молод и глуп, – выдал убойные, как ему казалось, аргументы Виолиций. – Меня можно понять.

– Теперь же ты повзрослел, зато потерял долю в шоу-бизнесе, а вскоре, возможно, лишишься и жизни, – наставительно произнёс Граций.

Виолиций посерел.

– Нет.

– Да.

– Да, – злорадно поддержал старика Рут. И тут же ойкнул: Равиш отвесил внуку приличной силы подзатыльник.

– За что?!

– Виолиций – твой компаньон!

– Не был, когда писал свою дурацкую записку!

– Зато сейчас он твой компаньон, – с нажимом повторил Равиш. – И его проблемы – твои проблемы.

– Вот ещё!

Второй подзатыльник оказался даже крепче первого.

– Будешь огрызаться – завещаю состояние Гильдии!

– Нет! – теперь посерел Рут.

Пообещай Равиш оставить нажитое непосильным трудом любовнице, незаконнорождённым детям, даже Тёмному Двору – в этом не было бы ничего страшного, это завещание можно было бы оспорить и довести тяжбу до победы, но… Но Торговая Гильдия – это серьёзно, завещанные ей фонды даже Спящий не вернёт, решись он на такую глупость, как тяжба с шасами…

– Ты меня разочаровал.

– Я был молод и глуп!

Ещё один подзатыльник.

– Я хотел быть вежливым, – пропищал Виолиций, утирая рукавом слёзы и сопли.

– Идиот, – прошипел Граций.

Ответом стали приглушённые рыдания.

– Ты – конец, твое дело в том, что ты делаешь, но делать это нужно вежливо. Культурно. В этом – залог выживания…

– Рут, ты едва не стал мошенником!

– О нас все так думают.

– Слыть и быть – две большие разницы, – отрезал Равиш. – Мы такие, какие есть. С нами нужно держать ухо востро, но мы не опускаемся до банальности. Именно поэтому, внучек, о нас сложено множество сказок и небылиц, но никто не отказывается вести с нами дела.

На глазах молодого шаса тоже выступили слёзы. Маргарита и Шарп переглянулись и сделали вид, будто зрелище их печалит.

– Что будем делать? – громко спросил Граций, протягивая Равишу бокал с коньяком.

– Наказывать, – сурово ответил тот.

Молодое поколение перестало хлюпать носами и прислушалось.

– Как наказывать? – с прежней театральностью поинтересовался Граций.

И в этот миг Маргарита удивлённо произнесла:

– А что там за шум?

* * *

– Какие красивые гонки!

– Это шоу? Или они делают для себя?

– Кажется, это челы.

– Всё равно молодцы.

Удивление гостей можно было понять: две быстрые спортивные лодки появились внезапно, без предупреждения, и устроили напротив клуба настоящее представление. Увлечённые гонщики будто бы играли в «салки», подрезая и догоняя друг друга, как будто собираясь столкнуться, но в последний момент отходя в сторону. Солнце давно село, однако эта зона Москва-реки подсвечивалась фонарями и прожекторами «Специального приглашения», в свете которых гонки выглядели особенно эффектно и постепенно привлекли внимание всей публики: и гостей свадьбы, и обычных челов.

– Не красивые, а опасные, – проворчал Дракон.

– У нас бы их давно арестовали, – добавил Демон.

– За что? – пьяно спросил Долинский.

– За то, что опасно.

– Зато красиво, – вздохнула девушка.

– ГуГу, ты действительно такая или решила меня позлить?

– Ты слишком строгий, – надула губы Леди. – Как будто не молодой… И ты делаешь вид, будто не понимаешь меня?

– Что я должен понять?

– Что им весело, они развлекаются, они могут себе это позволить…

– Речная романтика.

– Завидуешь?

– Думаю, это профессионалы, – прищурился Демон. – Очень уж хорошо они гоняют…

* * *

– Мы ждали их?

– Так точно.

– Прекрасно, прекрасно… Они почти не опоздали… – Вышедший к берегу Григорий вновь поднял бинокль, внимательно осмотрел сосредоточенные лица гонщиков и кивнул: – Да, они. Чел из синей лодки вчера ошивался в баре.

– А сейчас в баре ошивается его приятель, – добавил Вакула, отвечающий в клубе за техническую сторону безопасности. – Тот, с которым они вчера переписывались в шифрованном чате.

– И который потом устроил драку со стрельбой в Крылатском?

– Так точно.

– Значит, все в сборе, – кивнул Григорий. – И мы не ошиблись, когда решили, что нападение произойдёт сегодня.

– Могу я передать кардиналу, что гости видят начало обещанного шоу? – осведомился подошедший секретарь Верена. Он услышал последнюю фразу и понял, к чему она относится.

– Да, передай кардиналу, что это оно. – Секретарь кивнул и быстро направился к гостям, а Григорий перевёл взгляд на Вакулу. – Как только лодки направятся к берегу – снимай защиту.

– Всю?

Удивление помощника было понятно. Магическая безопасность «Приглашения» включала в себя несколько контурных заклинаний, каждое из которых отвечало за свою часть охраны. Одно блокировало действие огнестрельного оружия и гранат; второе обеспечивало избирательный запрет на проникновение – лица, числящиеся в «чёрном списке», теряли сознание, едва переступив запретную чёрту, и резво вывозились подоспевшими охранниками; третье не позволяло строить на территорию заведения магические порталы; четвёртое сигнализировало о проникновении… Заклинания были разными, однако в целях экономии Граций объединил все контуры в единую сеть, и отключить что-то одно не представлялось возможным.

– Прикажи постам усилить внимание и снимай защиту, – подумав, распорядился Григорий. – Кардинал просил устроить шоу.

* * *

– Что нужно этим челам?

– Они развлекаются?

– Они едут сюда?

– Господа! Господа! Эти челы и есть обещанный сюрприз! Они собираются напасть на нас!

– Как мило!

– Они вооружены?

– Какие забавные.

– Пусть едут скорее – меня от вина пучит.

– Всё бы тебе вино… Пей, что крепче.

– Я не Красная Шапка.

– Друзья, имейте терпение. – Верен поднял правую руку. – Сейчас челы наиграются в конспирацию и поедут к нам.

– Они будут стрелять?

– Обязательно.

– Посуду побьют.

– Это к счастью.

– Папа, мне надоело, дай им сигнал, пусть едут.

– Милая, челы думают, что они нападают на нас по-настоящему. В этом вся прелесть.

– Какие же они идиоты.

– Говорят, Спящий потому и заснул, что не мог терпеть их глупость.

Лодки продолжали кружиться, постепенно становясь всё менее и менее интересными, вампиры продолжали обмениваться остроумными замечаниями относительно человских способностей, обычные гости «Приглашения» продолжали делать то же самое.

Но если челы понятия не имели, что к заведению приближаются вооружённые террористы, то вампиры были прекрасно об этом осведомлены, однако пребывали в полном спокойствии, будучи уверенными в том, что их прикроют.

* * *

– Плесни как обычно, – распорядился Дно, облокачиваясь на стойку.

– Если как обычно, то вас должны были уже отсюда выкинуть, – сварливо произнёс сменщик Виолиция. Тоже невысокий, полный, наряженный, но не такой лопоухий, как племянник Грация.

– А у нас пропуск, мля, нас нельзя выкидывать, – с прежней развязностью сообщил Дно. Благополучное преодоление охраны придало дикарю уверенности, и берега, обычно видимые с большим трудом, стали стремительно расплываться.

– Так что работай руками, пухлый, – добавил Полстакана.

– И скажи, где ушастый, который тут вместо тебя всегда пашет?

– Пусть сюда идёт, он нам должен.

Бармен взял в руки бутылку виски, но замер, не стал наполнять стаканы, несмотря на тяжёлые, как Биг-Бэн, взгляды Красных Шапок.

– Наливай, мля! – нетерпеливо выкрикнул Дно, которого нервировала близость полной бутылки. – Не томи!

– Как будете платить? – поинтересовался бармен, нерешительно покосившись на широкую спину охранника. Тот пока не проявлял к разговору никакого интереса, но конец знал, что может рассчитывать на помощь.

– А что, надо платить? – хихикнул Полстакана.

– Шарп заплатит.

– Шарп вас сюда не приводил, – заметил бармен.

– А кто привёл? – недоуменно осведомился Дно.

– У вас же пропуск.

– Мля…

Шапки посмотрели друг на друга, потом Полстакана, которому оглядывание всегда помогало думать, посмотрел приятелю за плечо и удивлённо воскликнул:

– Смотри – чел!

– Они тут бывают, – хмуро ответил второй дикарь, раздумывая, не выхватить ли бутылку из рук бармена. Открыть её он, конечно же, не успеет – охрана помешает, – но можно попытаться заглотить добычу целиком…

– Ты не помнишь, стекло в пузе переваривается?

– Какой же ты тупой, Дно, – всплеснул руками Полстакана. – Прям уйбуй.

– Рано или поздно стану.

– Вон там сидит чел, которого мы вчера били. – Полстакана схватил приятеля за плечо, развернул и незаметно ткнул пальцем в Стива.

Евроафриканец старательно делал вид, что его ничего не касается, и, к сожалению для себя, этот жест пропустил.

– Мля, точно. – Дно поскрёб себе под мышкой. – И что?

– То, что он за нас заплатит, – победоносно сообщил Полстакана.

– Почему?

– Потому что жить захочет!

– А-а… – До Дна начал доходить смысл затеянной приятелем авантюры. – Ну, раз захочет…

Дикари уже почти собрались отправиться к ещё не знающему о своей щедрости челу, как бармен внезапно повернул голову к реке и тихо спросил:

– А что это за шум?

* * *

Не шум, а взрыв.

Два взрыва, если быть точным.

Лебененко решил не мелочиться и заявить о себе максимально эффектно. Чтобы не только убить, но и напугать. Чтобы журналистам было о чём писать и что смаковать. Чтобы вздрогнула Москва от заказанного шума…

Получив условный сигнал от Стива, бывший русский направил катер к берегу – сидящий за рулём второй лодки Салас повторил его манёвр, – а высунувшиеся террористы ударили по беседке из гранатомётов…

* * *

– Надеюсь, никто не погиб? – кокетливо поинтересовалась Прасковья Носферату.

– Разумеется, нет, – подтвердил Вакула, осторожно прикасаясь пальцами к руке избранницы. – Мы заранее обработали выстрелы магией, так что гранаты превратились в бесполезные металлические чушки, которые валяются сейчас на дне реки.

– А этот ужасный взрыв?

Прасковья прекрасно знала, как работают в подобных случаях специалисты Тайного Города, однако она была умной женщиной и понимала, что мужчинам нужно давать выговориться.

– Взрыв – это морок. Мы отвели глаза челам, заставив их верить, что всё происходит по-настоящему, и сделали так, чтобы созданные образы увидели гости кардинала.

– Решил похвастаться?

– Конечно.

Лодки приближались к берегу, а стоящие в них челы поливали «мечущихся в панике» посетителей из автоматов. С тем же успехом, как секундой ранее обстреливали их из гранатомётов.

– У тебя получился красивый взрыв, – похвалила Вакулу женщина. – Беседка разлетелась очень эффектно.

– Спасибо.

– Жаль, что челы не увидели. Было бы интересно посмотреть на страх в их глазках…

– Ты имеешь в виду посетителей? – уточнил Вакула.

– Да.

– Они и не должны ничего видеть… – И вдруг насторожился. И с его губ слетело абсолютно неуместное ругательство. Короткое, но грубое.

– Что случилось? – удивилась Прасковья.

– Портал… – У Вакулы удивлённо расширились глаза. – Сюда делают портал…

А ещё через секунду в самом центре поляны, на которой стояли свадебные столы, завертелся гигантский вихрь межконтинентального магического перехода, и в «Специальное приглашение» посыпались вооружённые до зубов масаны.

* * *

Ему просто повезло.

Все присутствующие: и бармен, и дурно пахнущие кретины в кожаных шмотках, и охранник – все повернулись на звуки взрывов, и это обстоятельство дало ему возможность незаметно выскользнуть из-за стойки и добраться до здоровенного мужика, выбранного на роль жертвы.

А потом ему повезло вторично…

Стив не имел никакого понятия о физиологии вампиров, не знал, как с ними следует обращаться, как отключать их и убивать. Стив действовал, как привык, как его учили. Он брал «языка» и начал с крепкого удара в голову. И не прогадал, поскольку к сотрясению мозга масаны были вполне восприимчивы. Удар, конечно, им требовался мощнее, чем для обычного чела, но Стив не постеснялся, решив, что лучше врезать крепко, но один раз, и охранник мешком повалился на пол.

А в следующую секунду афроевропеец вколол масану лошадиную дозу снотворного.

Совершенно, кстати, ненужного…

* * *

– Тикать надо, – выдал умную мысль Полстакана. После чего вынул из рук ошалевшего бармена бутылку виски и сделал большой глоток из горла.

– Надо, – подтвердил Дно, принимая у приятеля добычу.

– Сейчас надо.

– Надо.

– А то не успеем.

– Без шкуры останемся.

– Ага.

Каждую фразу дикари сопровождали основательным глотком виски, и потому к концу разговора случились две вещи. Первая: бутылка опустела. Вторая: в головах прояснилось.

– Только сначала надо денег с него снять, – решил Полстакана, указывая пальцем на угол, за которым скрылся Стив.

– За что? – поинтересовался Дно, прикидывая, не проще ли ограбить бар. Раз уж они всё равно рядом.

– Потому что он нам лица избил вчера и байки тоже, – напомнил Полстакана. – А сейчас охранника лупцует, чокнутый псих.

– Охранник нам только мешал, – оживился Дно. – Давай лучше…

– Лучше чела ничего не придумаешь, – решительно произнёс Полстакана, отрывая задницу от табурета. – Отомстим, и перед Носферату зачтётся. Совсем своими тут станем.

Возможность припасть к источнику халявного виски помогла Дну избавиться от мыслей об ограблении.

– Так давай скорее! – подпрыгнул он в нетерпении. – Давай покажем всем, что мы стоим на страже Тайного Города.

– Давай, – легко согласился Полстакана, сворачивая за угол.

И именно на этой реплике закончилась полоса везения Стива.

В тот самый миг, когда боевик вколол поверженному масану лошадиную дозу наркотика, подкравшийся сзади Шапка от всей души врезал евроафриканцу по голове пустой бутылкой.

* * *

– Это по-настоящему!! – завопила ГуГу.

Не сразу, но завопила. Перепугалась.

А сначала они изумлённо замерли, не понимая, как реагировать на внезапное… На внезапное – что? Нет ответа. На внезапное изменение картины мира, вот на что.

Миг назад они сидели за столиком, болтали, немного напряжённо, но всё-таки болтали, делая вид, что всё в порядке, и отпуская шуточки в адрес почти вырубившегося Долинского, а потом…

– Что это?!

– Какие крутые спецэффекты…

– Мы не в кино!

– Что это?!

Словно пелена спала с их глаз, и на поляне слева, на той самой поляне, что была огорожена красным пластиковым заборчиком с надписями «Закрыто на переоформление», НА ПУСТОЙ ПОЛЯНЕ, внезапно появилась целая толпа странно одетых людей. СТОЛЫ НАКРЫТЫЕ появились! Пьяные крики! Сцена! Музыканты!

– Откуда они взялись?!

В первый момент мысль:

«Схожу с ума?»

«Гипноз?»

В первый момент – полное недоумение.

А потом в центре поляны появляется чёрный вихрь, словно дым завертелся волчком, и из его тёмного чрева выскочили и с нечеловеческой яростью набросились на странно одетых гостей вооружённые мужчины. С нечеловеческой скоростью набросились.

И вот тогда ГуГу завопила:

– Это по-настоящему!

И «львята» пустились наутёк.

* * *

– Что происходит?

Это был последний вопрос, который Лебененко хотел бы услышать от своих бойцов во время боевой операции. А самое главное то, каким тоном он был задан: растерянным, ошарашенным…

– Что происходит?

Нет, сначала всё шло как надо: группа вышла на рубеж, Бшезик и Эстас ударили из гранатомётов, увидели последствия разрыва гранат – беседка не в клочья, но изрядно повреждена, – уцелевшие щенки кричат от боли. Их нужно добить. Плюс – прибавить к ним нескольких местных. Взорвать ещё пару гранат.

Группа высадилась на берег…

А дальше всё пошло наперекосяк.

Сначала выяснилось, что беседка совершенно цела. Как такое возможно? Потом – что справа от неё, где до сих пор террористы видели только лужок и клумбы, оказывается, накрыты столы и собралось изрядное количество гостей…

Как? КАК?!

Но все эти вопросы остались без ответа, потому что ещё через секунду в центре поляны завертелся тёмный вихрь, из которого посыпались быстрые, безжалостные, вооружённые холодным оружием бойцы.

Будь у Лебененко и его боевиков чуть слабее нервы, они бы получили срыв или решили, что бредят. Но группа состояла из опытных солдат, их замешательство продлилось мгновение, во время которого и прозвучало сакраментальное:

– Что происходит?

А потом Лебененко увидел удирающих «львят» и махнул рукой:

– За ними!

Необъяснимые явления – это, конечно, сильное зрелище, но приказ нужно исполнить в любом случае.

* * *

– Дикие кровососы решили испортить кардиналу Носферату праздник? Ну-ну…

Нападение блудного брата Джозефа сыграло рыцарю на руку. Никем не замеченный, Альфонсо выбрался на берег, улыбнулся, разглядывая дерущихся вампиров, мелькнула мысль: «Позвонить, предупредить?», однако через мгновение да Вега пришёл к выводу, что разберутся без него, и со всех ног побежал к главному зданию: он должен найти Виолиция раньше, чем в «Специальное приглашение» ворвутся воины Тайного Города.

* * *

– Я не хочу умирать! – заскулил Рут, увидев, что «Дырка жизни» – экстренный портал в Московскую обитель – не сработала.

– И не будешь!

– Не хочу!

– Они хотят взять меня в заложники!

– За что?!

– За выкуп… Граций!! – Равиш увидел, что пухленький приятель мчится к сплошной, на первый взгляд, стене, и бросился следом. – Старый хитрый бабник…

– Я – конец! – гордо отозвался конец, на ходу шепча заклинание. – Не мешай!

– Портал не работает!

– У меня тут другое…

– Лука! Ты куда?! – Маргарита заметила, что наёмник бездумно подался в противоположную от Грация и Равиша сторону, и остановила его криком. – Лука?

– Прячься! Я должен быть там!

– Прикажи Григорию держаться до последней капли крови! – мужественно прокричал владелец «Приглашения». – Я вызову подмогу! Обещаю!

В стене наконец-то открылся ход в секретную комнату – толщина бронированной двери впечатляла, – и первым в убежище запрыгнул Граций, за ним последовал Равиш, которому дышал в затылок Рут, за которым… Маргарита собиралась вбежать в спасительное укрытие за внуком богатого деда, но жалостливый вопль:

– Спасите!

…заставил девушку остановиться.

Несчастный Виолиций зацепился за ножку стола и теперь катался по полу, завывая и держась обеими руками за колено. Он очень хотел со всеми, но травма не позволяла.

– Не бросайте! Пожалуйста!

– Кретин!

– Умоляю…

Маша подскочила к растяпе, ухватила за шиворот, резко подняла, развернулась к стене и…

И громко произнесла несколько совершенно неподходящих леди слов подряд: бронированная дверь исчезла.

* * *

Они появились внезапно, обрушились диким ураганом, несущим смерть и кровь. Их было меньше, но они были лучше вооружены и сполна использовали эффект неожиданности, они хотели только крови…

Однако у гостей Носферату всё равно был шанс. Да, они были пьяны и расслаблены. Да, они пропустили первый удар и умылись кровью. Да, они едва не захлебнулись в ней, но… Но они всё равно оставались воинами. Старый Верен собрал в «Специальном приглашении» лучших охотников семьи Масан, способных переломить ход любого сражения даже голыми руками, но…

Но их предали.

Верные Григорию охранники тоже набросились на гостей, и бой превратился в бойню. Выучка и церемониальные кинжалы помогали держаться, но не могли спасти.

– Бей! – Ослеплённый ненавистью кардинал мечтал об одном – поквитаться с предателем, рвался к нему, не обращая внимания на раны и удары, должен был трижды умереть, но друзья и родственники пока спасали его от врагов. – Бей!

А Григорий, вожделенная цель кардинала, с тем же остервенением пробивался к женщине, ради которой он растоптал всю свою жизнь…

И не менее яростно стремился к ненавистному брату Джозеф…

Поляна, ещё недавно совсем зелёная, покраснела от крови охотников за кровью…

* * *

– Там должен быть выход!

– Где наше долбаное прикрытие?!

– Они заплатят!

– Главное, чтобы не заплатили мы!

– Сюда!

– Стойте!

– Сюда!

– Зачем?

– Стойте! Стив! – замерший Дракон указал в сторону бара. – Стив в беде!

Ребята повернули головы в указанном направлении и без восторга оглядели двух мускулистых коротышек в чёрных кожаных шмотках. Коротышки, деловито пыхтя, тащили куда-то потерявшего сознание афровеликобританца, и мешать им, на первый взгляд, не следовало.

– Плевать!

– Это он должен был нас прикрывать! – взвизгнула Леди.

– Стив – наш товарищ.

– Плевать!

Демон рванул дальше, к главному зданию, ГуГу последовала за ним, а Дракон, поколебавшись, повернул к бару. Не очень хорошо понимая, зачем он это делает, но не желая убегать…

– Стоять!

– Чего?

И Дракон понял, что сглупил: незачем было сообщать о своём появлении потенциальным противникам. Коротышки развернулись, и выражения их лиц, если это можно было назвать выражением и лицами, были одинаково удивлёнными. Враждебно-удивлёнными.

– Драться хочешь?

– Нам некогда.

– Ща тут всех резать станут, так что мотай, если ты не такой тупой, как наш уйбуй.

– И…

Дракон понял, что его противники тоже допустили ошибку – вместо того, чтобы сразу напасть, начали говорить, – и решил ею воспользоваться. Парень очень гордился своей подготовкой, движения рассчитал заранее и не промахнулся: Дно получил тяжелый удар в челюсть, а Полстакана – ногой в живот. Атака была проведена идеально, татуированные разлетелись, как кегли. Дракон победоносно усмехнулся, а потом… А потом понял, что татуированные поднимаются, ругаясь и извлекая из ножен неприятного вида ятаганы, Стив валяется бревно бревном, вдалеке стреляют, и нужно бежать, но только зачем, в таком случае, он затеял драку?

– Idiot! – сказал себе Дракон, готовясь к тяжелому испытанию.

– Что?

– Как ты нас назвал?

– Что вы тут устраиваете?

Сначала Дракон не обрадовался появлению ещё одного русского, насторожился, растерялся, чуть отступил, прикидывая, как лучше бежать, но по тону понял, что новенький не в восторге от поведения обладателей кожаных шмоток, и приободрился.

– Трезвые, что ли?

– Шарп, мотай отсюда!

– Чел нас оскорбил!

– I can beat them!

– Все заткнулись!

А поскольку в руке наёмника слегка поблёскивал крупнокалиберный пистолет, спорить с ним никто не хотел. Хотели уговаривать.

– This is my man. I…

– Почему шкет не говорит по-русски?

– Может, не знает.

– Только этого не хватало…

– У Грация вечно иностранцы толкутся, – авторитетно добавил Дно. – Высматривают всё, нищеброды.

– А с этим негром мы вчера дрались!

– Точно! А сегодня он охранника побил! Масана!

– А другие масаны сейчас свадьбу уродов режут.

Вот всё и прояснилось. Шарп бросил быстрый взгляд в сторону реки и угрюмо спросил:

– Налёт?

– Ага.

Дикие масаны сводят счёты с Вереном, а на него свалился гражданский, да к тому же иностранец… Впрочем, последнее обстоятельство было скорее на руку – есть шанс, что гражданский ничего не поймёт.

Наёмник покосился на Дракона:

– If you want to live – follow me.

И тут же все развернулись: из главного здания послышались приглушённые автоматные выстрелы.

* * *

Они успели добежать до здания, даже оказаться внутри, в шикарном, отделанном мрамором холле… Они уже видели стеклянные двери главного входа, а за ними – ворота, путь к спасению. Они видели других гостей, которые в ужасе покидали заведение, и готовились присоединиться к ним.

Они почти поверили, что пронесло…

Именно поэтому боевики открыли огонь издали, не особенно беспокоясь о том, что пули влетают не только в тела запланированных жертв, но и в других людей. Боевики Лебененко открыли огонь, и первой упала ГуГу. Три пули в спину были скорее результатом случайного попадания, чем меткости, но их вполне хватило, чтобы девушка захлебнулась кровью. Она вскрикнула, падая, попыталась позвать на помощь, протянула руку, но Демон не обернулся.

Он всё ещё надеялся.

Он верил.

Даже в тот момент, когда пуля влетела ему в бедро, он продолжил бег, хоть и завопил, как раненый заяц. Испуганно. Обреченно. Он завопил, но нашёл в себе силы продолжить бег, он устремился к дверям, но у самой створки получил выстрел в затылок.

И упал.

Чтобы не подняться…

* * *

– Сдохни!

– После тебя!

– Сдохни!

– Ни за что!

– Тебе не жить!

– Тебе…

Они наконец-то встретились. Сошлись лицом к лицу, все остальные, так получилось, или уже погибли, или были слишком заняты друг другом, и тем троим, что рубились у стола молодожёнов, никто не мешал.

– Ненавижу!

– Убью!

– Мерзавец…

Кардинал, его епископ и его брат. Злейшие враги.

Джозефу нужна кровь. Её требуют пятнадцать лет ожидания. Её требует братская ненависть. Её требует душа, которая видит в этой крови смысл жизни. Джозеф не может уйти без головы брата…

Григорию нужна жизнь. Жизнь ослепительно красивой девушки, которая рыдает, прижимая к груди мёртвого мужа. Григорий не понимает, что жизни у них не будет, что Лиза не простит, не поймёт, не изменит своего решения – Григорию нужна эта женщина, потому что он видит в ней смысл жизни. Григорий не может уйти без неё…

Верену нужно время.

Старый кардинал стоит перед ними с двумя мечами в руках – забрал у мёртвых врагов, – и отбивается с неимоверной ловкостью, с искусством, что оттачивалось годами, с силой, что ещё в нём оставалась и удесятерялась сейчас яростью. И пониманием того, что ни отступить, ни умереть он не имеет права. Он должен продержаться до прихода помощи…

На поляне идёт бой, падают гости, падают враги… Смерть собирает урожай странных вампирских жизней, но квинтэссенция всего здесь, у столика рыдающей Лизы.

* * *

«Недурно… Челы показали себя именно такими зверьми, как мы о них и думали…»

Да Вега брезгливо оглядел боевиков, только что расстрелявших подростков и нескольких гражданских, на мгновение задумался: «Может, стоит их нейтрализовать?», но уже в следующий миг увидел нечто более интересное – Виолиций!

Мерзавец тащил куда-то смазливую человскую девчонку – опять девчонку! – и, судя по физиономии, ему было очень страшно.

– А ведь ты ещё не знаешь, что я здесь, – усмехнулся Альфонсо. – Не знаешь…

Рыцарь обернулся к террористам, которые проконтролировали смерть подростков и как раз собирались уходить, вновь усмехнулся и мягко, очень легко, коснулся магическим пассом сознания ближайшего боевика.

* * *

– Куда мы бежим?

– Туда! – отрывисто ответила девушка.

– На улицу? – робко продолжил конец.

– Подальше от вампиров!

Основной бой с прорвавшейся стаей шёл на поляне, однако отдельные кровососы разбежались по территории клуба и охотно атаковали подвернувшихся под руку челов. Поняв это, Маша выбрала единственно возможный в их ситуации выход – помчалась к главному входу. А поскольку основная масса гостей уже проскочила холл, они с Виолицием бежали едва ли не в одиночестве.

– Подальше – это хорошо!

– Ещё как…

Невозможно объяснить, как именно Маргарите удалось среагировать на нападение. Возможно, она заметила движение. Возможно, она его ощутила. Сработало предчувствие приближающейся опасности или же ей просто повезло… Кто знает?

Важно лишь то, что девушка успела дёрнуть Виолиция за руку, и автоматная очередь, которую выпустил облачённый в чёрный комбинезон чел, прошла высоко над их головами.

– С его женой ты тоже спал?

– Не знаю! – прорыдал конец. – Я много с кем спал…

* * *

– Что он творит?

– Эстас! Очнись!

– Опомнись!

Однако боевик не обратил никакого внимания на вопли подельников и продолжил увлечённо палить по дальнему углу холла, где среди столиков, диванчиков и кресел залегли девушка и лысый, разряженный, как попугай, толстячок невысокого роста.

– Он спятил? – изумился Бшезик.

– Похоже на помешательство, – подтвердил Полубшезик.

– Что делать? – Салас посмотрел на старшего.

«Пристрелить свихнувшегося бойца? Оглушить? А потом тащить за собой? Или пристрелить?»

Будь они с Эстасом вдвоём, Лебененко ни секунды не сомневался бы в своих действиях, однако присутствие подчинённых немного путало карты: террористам может не понравиться излишне радикальное решение вопроса. Особенно Саласу, который был дружен с обезумевшим бойцом.

Драгоценные секунды таяли, решения не было, к тому же оставался ещё один «львёнок»…

– Леба! – Появление евроафриканца, назначенного куратором операции, бывший русский воспринял с огромным облегчением. – Леба!

– Брат! – радостно поприветствовал террорист слегка пошатывающегося Стива. – Двое готовы, третий куда-то пропал, Эстас спятил…

– У меня оглушённый охранник, и требуется прикрытие, – оборвал Лебененко доклад. – Забираем посылку и уходим.

– А щенок?

– Плевать! Нужно взять охранника.

– Вот он! – Салас указал на появившегося в холле Дракона. – Сам пришёл!

– Отлично!

Террористы бросились вперёд, но в следующий миг развернувшийся Эстас открыл по ним ураганный огонь…

* * *

– Маргарита!

– Шарп, стой! Стреляют!

– Маша!

– Идиот!

Плотная автоматная очередь заставила наёмника вернуться за угол и выплюнуть из себя громкое ругательство.

– Не ходи туда, мля! – посоветовал Дно.

– Там Маша!

– Крикни ей «Прощай!».

– Я тебе сейчас крикну!

– Мля…

– Уходи!

Все уже поняли, что облачённые в чёрное бойцы – не полицейские и не команда из Тайного Города, а террористы, чьё нападение, случайно или нет, совпало по времени с атакой диких масанов. Все поняли и абсолютно не удивились тому, что один из боевиков расстрелял подельников: исполнителей подобных акций обязательно убирают. Однако тот факт, что чистильщик не попытался бежать, а медленно направился к дальнему углу холла, где от него пытались укрыться Маргарита и Виолиций, вызвал понятное удивление.

– Свидетелей кончает, – авторитетно сообщил Полстакана. – Я такое в кино видел.

– Тут полно свидетелей и видеокамер, – бросил Шарп, нервно сжимая рукоятку пистолета. – Прикройте меня!

– Как?

– Огнём!

Наёмник кинулся вперёд и, наверное, не услышал брошенную вслед фразу:

– Мы будем тебя вспоминать! – Дно поправил пояс. – До вечера!

– Help him! – предложил Дракон.

– Сам пошёл, чурка неграмотный! – отмахнулся Полстакана и высказал стратегическое предложение: – Тикать надо!

– Help him!!

Пару секунд Шапки постояли, покачиваясь и размышляя, стоит ли побить немого щенка, после чего переглянулись и бросились наутёк.

Прихватив с барной стойки чудом уцелевшую бутылку коньяка.

И вовремя…

* * *

…потому что ещё через несколько секунд в «Специальное приглашение» ворвались гарки.

Блокировка порталов, которую наложил на заведение Джозеф Носферату, позволила нападавшим выиграть несколько драгоценных минут, но и только – тёмные всё равно пришли. Высокие, вооружённые и очень-очень злые.

Не могли не прийти.

Их было всего пятеро – с ног до головы в чёрном, у каждого по две катаны. Казалось – мало, но так только казалось. Их не интересовали пленные. Они не собирались никого допрашивать, ничего узнавать. Им был поставлен приказ – зачистить, и они не собирались от него отклоняться. Они вообще не умели не исполнять приказы. Гарки. Лучшие воины Великого Дома Навь.

Они пришли дорогой Лебененко – через реку, только не переплыли её, а перепрыгнули, и сразу же вошли в бой. Пять гарок – десять мечей, поскольку щитами тёмные пользовались крайне редко. А десять мечей – это очень, очень много, потому что гарки превосходили вампиров по всем статьям: и в скорости, и в силе, и в магическом мастерстве.

Стремительные и смертоносные, они сразу же изменили баланс сил, приободрили оставшихся в живых гостей свадьбы и показали, что кошмар близится к завершению…

* * *

…но ещё далек от него.

– Сдохни!

– Папа!

– Гарки!

– Вижу!

– Сдохни!

Джозеф и Григорий знают, что навы уже в «Приглашении», что пощады не будет и нужно уходить. Блокировка порталов рассеялась, оставшиеся в живых воины один за другим активизируют артефакты перехода и удирают, не желая погибать под мечами страшных гарок. Атака закончилась.

Джозеф и Григорий знают, но продолжают наседать на кардинала. Джозеф – из ненависти, Григорий – из любви. Не к старику Верену, конечно же, – к женщине за его спиной. К женщине, до которой епископ мечтает добраться во что бы то ни стало, даже ценой своей жизни. К женщине, которая стонет:

– Папа, убей их! Убей!

И кардинал старается.

Он уже устал. Он движется не так быстро, как в начале боя, но всё ещё движется. Не позволяет убить себя, не подпускает врагов к дочери. Ему нужно время, и он его выигрывает.

– Гарки!

– Вижу!

Тёмные всё ближе. Спастись от них можно лишь одним способом – удрав, и нужно делать выбор. Как можно скорее…

Любовь проигрывает первой… Да и была ли там любовь? Возможно, только страсть…

– Уходим!

Григорий активизирует портал и исчезает в вихре, оставляя вожделенную женщину рыдать над телом мужа.

– Ты всё равно будешь моей!!

Верен хохочет, а Джозеф делает отчаянный обманный манёвр, пытаясь в последний момент достать ненавистного брата, и у него почти получается. Отвлекшийся на бегство епископа старик едва уходит от удара, оступается, теряет равновесие, начинает заваливаться вперёд, но успевает отбить выпад брата. Мгновение вампиры стоят друг напротив друга, словно выбирая, что делать дальше, а затем Джозеф рвёт Верена за рукав, и они вместе летят в портал.

– Папа!!

* * *

Всё вокруг в крови, но запах её странен, необычен… Кровь пахнет не так, как должна, и вызывает в памяти страшные детали той давней ночи в летнем лесу… Запах крови… Разрубленные тела… Чья-то голова неподалёку – прикатилась пару минут назад… Остекленевшие глаза… Нет костра, зато снова он – напуганный и несчастный. Долинский смотрит в мёртвые глаза прикатившейся головы, видит два длинных клыка, задравших губы, и точно понимает, кто перед ним…

А потом слышит негромкие голоса, вздрагивает, зажмуривается, через пару секунд понимает, что голоса не несут угрозы, и весь обращается в слух.

– Ортега, как это могло случиться? – Неподалёку от беседки, на полу которой скорчился Вениамин, останавливаются двое высоких мужчин, один в чёрном комбинезоне, второй – в щегольском, словно из фильма, белом костюме. – Почему мы ничего не знали о готовящемся налёте?

На мёртвые тела высокие не обращают никакого внимания. Точнее, франт аккуратно обошёл и их, и лужи крови, опасаясь испачкаться, но и только. Никаких эмоций, кроме равнодушия… Но разве это эмоция?

– Джозеф Носферату готовил нападение в глубокой тайне.

– А Григорий?

– Он нас обманул.

– Хитрец… – протянул белый костюм. Помолчал, после чего поинтересовался: – Сколько челов погибло?

В его голосе отчётливо слышались нотки озабоченности.

– Ещё не уточняли, но не меньше пяти.

– Плохо.

– Плохо, что шумно, – уточнил комбинезон.

– И это тоже, – поразмыслив, согласился костюм. – Вызывайте Службу утилизации, пусть придумывают подходящую историю…

– Сделаю, комиссар.

– Я бы не хотел, чтобы история попала в газеты.

– Понял.

– Очень хорошо…

Высокие неспешно пошли по дорожке, а Долинский наконец-то позволил себе шумный выдох.

Он узнал обоих. Он уже видел их. И он понял, что мужчины совершенно не изменились. Ни на йоту. И сделал вывод, который вдребезги разбивал его предыдущую теорию:

«А может, и не КГБ…»

* * *

«А может, мне это снится?»

Эта мысль пришла Стиву в тот самый миг, когда он открыл глаза. Очнулся, получив пулю в плечо и на несколько секунд потеряв сознание, очнулся на полу и сразу понял, что поспешил…

«А может, мне это снится?»

Ибо первое, что увидел Стив, был взгляд сидящего на полу охранника. Того самого, которого он оглушил и планировал препарировать. Здоровенного, отвратительной внешности охранника с очень холодными руками – Стив почувствовал это, когда охранник прикоснулся пальцами к его лбу.

Прикоснулся. Что-то сказал на гортанном языке. Неприятно улыбнулся.

Но хуже всего была не чудовищная улыбка, больше похожая на гримасу, не язык и не холодные руки. Хуже всего был внимательный взгляд, не обещающий афроевропейцу ничего хорошего.

«А может, мне это снится?»

– Ты искал вампиров? – каркающим голосом поинтересовался охранник. – Да?

Стив не ответил, не успел, а точнее – не смог, поражённый видом растущих клыков…

* * *

– Маша! – Выстрел.

– Лежать! – Выстрел.

– Маша, не поднимайся!

Автоматная очередь заставила Шарпа упасть на пол, но вовремя – надо было перезарядить пистолет, – после чего наёмник вскочил и вновь открыл огонь.

– Маша, не высовывайся!

Всё было плохо.

Последний оставшийся на ногах террорист пребывал под воздействием полного и невероятно мощного «Заговора Слуа», сделавшего его не только послушной игрушкой неведомого кукловода, но и напрочь отключившего болевые центры боевика. Террорист получил уже четыре пули в незащищённые части тела, истекал кровью – и должен был рухнуть без сил через минуту-другую, но пока продолжал оставаться на ногах и постепенно приближался к девушке.

И Шарпу никак не удавалось его отвлечь.

– Уходи!

Это крикнула Маргарита.

Она тоже оценила обстановку, поняла, что им не выбраться из угла, что ставший «куклой» террорист во что бы то ни стало хочет добраться до них с Виолицием, и крикнула. Испуганно. Срывающимся голосом. Но всё-таки крикнула:

– Уходи!

И внутри наёмника всё перевернулось. Шарп заорал что-то – невнятно, громко, но совершенно непонятно, вскочил на ноги, выставил перед собой руку с оружием и пошёл вперёд, непрерывно крича и стреляя, не думая о себе, не думая ни о чём, кроме того, что не уйдёт и не позволит этой твари убить его девушку.

Шарп бросился на верную смерть.

Увидев это, Маргарита выскочила из укрытия ему навстречу.

Их взгляды встретились.

Террорист вскинул автомат, и…

…и подкравшийся сзади Дракон от всей души врезал Альфонсо стулом по голове. Рыцарь рухнул на пол, а следом – тут же! – обрушился и боевик, которого перестала поддерживать магия да Веги.

– Маша!

– Лука!

– Друзья мои! – Виолиций повис на наёмнике, но поцеловал – радостно! – девушку. – Спасибо, что вы есть!

Глава 12

+100500

«Московское полицейское управление категорически опровергает слухи о том, что в клубе «Специальное приглашение» произошла перестрелка с многочисленными жертвами, в том числе – среди обычной публики. Трагедия, унёсшая жизни трёх человек, стала следствием ужасного стечения обстоятельств и пренебрежения техникой безопасности во время проведения строительных работ. Напомним, что прораб, которого сейчас разыскивает полиция, сложил баллоны с кислородом рядом со складом пиротехники, на котором случился пожар…» (Lenta.ru)

«Московские масаны заимствуют опыт итальянских? Все мы помним, что несколько лет назад во главе римского клана встала Клаудия, сменившая на посту кардинала своего легендарного отца Александра. И вот теперь мы становимся свидетелями аналогичной ситуации в Тайном Городе: после ужасающей междоусобицы среди Носферату самым серьёзным претендентом на его титул считается Елизавета, поклявшаяся отомстить убийцам отца…» (Тиградком)

* * *

– Теперь ты знаешь, что такое политика, сынок, – негромко произнёс Кельт, глядя Дракону в глаза. – Дело, возможно, не всегда благородное, но необходимое для страны.

Юноша не отвернулся, не вздрогнул и ничем не выдал тех чувств, что бушевали у него внутри. Впрочем… Как бушевали? Тогда, в Москве, ещё находясь в «Специальном приглашении», когда он понял, что боевики были посланы, чтобы убить их, молодых и родовитых англичан, тогда у него случился настоящий взрыв. Или слом. Или просто истерика. Или – и истерика тоже.

Тогда…

Но дорога домой помогла Дракону успокоиться и всё обдумать. И понять, как ему повезло…

– Как вы уговорили русских не предавать историю огласке? – негромко спросил он у лорда-председателя. – У них ведь были на руках все козыри: мёртвые боевики… мёртвые дети…

– Мы договорились, – честно ответил старик. – Пришлось кое-чем пожертвовать, но мы договорились, потому что всегда договариваемся, когда нам надо. А эти идиоты всё ещё верят в «джентльменские» соглашения… – Пауза. – После отомстим.

– Понимаю. – Дракон провёл рукой по столешнице, вздохнул, качнул головой и неожиданно осведомился: – Мне кажется или вы хотите меня о чём-то спросить, но не знаете как?

– Ты наблюдательный, – протянул Кельт.

– Спасибо.

– И ты – прав. – Лорд помолчал. – Дело вот в чём, сынок. Учитывая специфику нашего клуба и некоторые странные оговорки Стива, которые он допустил перед поездкой, я не могу не спросить: ты не видел в Москве кого-нибудь отдалённо напоминающего упыря?

– Вы шутите? – Дракон десятки раз репетировал этот ответ и знал, что был убедителен. – Упыря?

«Я вижу его перед собой!»

– Удивлён?

– Гм… Немного…

А перед глазами – плечистый охранник, склонившийся над дёргающимся Стивом. Странные звуки… Нереальная, «киношная» картинка… Ощущение… Нет, не страха – страха нет, потому что рядом странный русский, убеждающий его, что всё в порядке, и другой странный русский, черноволосый, в белом костюме, который задумчиво улыбается, глядя на него, на Дракона… Страха нет, но есть очень неприятное ощущение, усиливающееся по мере того, как затихает Стив. А потом охранник поворачивается, и все видят кровь на его щеках и подбородке. И никто не удивляется. Даже Дракон.

– То есть в клубе устроили побоище обыкновенные русские варвары?

– Да, – спокойно отвечает юноша.

– И твоих друзей убили они же, – с лёгким нажимом произносит лорд-распорядитель.

– Да.

– Всё в порядке. – Кельт дружелюбно улыбается. – Со временем ты в это поверишь.

* * *

– «Аделаида», мечта моя! Твой гибкий стан упругий на волнах! А паруса надуты, словно груди, которые трепещут на ветрах…

– Не слишком ли немного чересчур местами увлекаемся не тем? – прервал репетицию Равиш. – И как-то иногда проскальзывает разное, непонятно, нужное ли?

– Не разное, а удивительной красоты и гармонии эпитеты, – тут же сообщил Виолиций.

– Про груди?

– Сравнение возвышенной природы…

– Да, да, я понял. – Старый шас потёр ладошки. – Но у нас возрастной ценз 3+.

– Уже 12+, – поправил Равиша Граций. И улыбнулся чему-то своему.

– Как так? – возмутился Равиш. – Почему не сообщили?

Виолиций и Рут для начала потупились, а потом принялись смотреть на Грация.

– Мы ведь так не отобьём вложения!

– Отобьём, – уверенно ответил Граций.

– Как? – Если бы эту фразу произнёс кто-то из молодых, Равиш наверняка взорвался бы, однако услышать её от прожжённого и много чего повидавшего владельца «Приглашения» было… Перспективно. Почти так же перспективно, как от самого Птиция.

– Подростки на постановку валом повалят, – коротко объяснил Граций.

– Подростки посмотрят в Интернете, – поморщился шас.

– Во-первых, смотреть мюзиклы в Интернете – глупость. А во-вторых, у нас в зале будет действовать размывочное заклинание, и ни на одном приборе никто не сможет сделать запись пристойного качества.

– Хороший ход… – Равиш немного успокоился, однако лишь для того, чтобы перейти от финансовых вопросов к творческим: – Ещё я не понимаю вот это. – Шас ткнул пальцем в полуобнажённую красотку, которой, собственно, Робинзон и пел двусмысленные дифирамбы. – Кто это?

– «Аделаида», – томно произнёсла красотка. – Можно просто Розочка.

– Розочка Аделаида. – Равиш посмотрел на внука. – Кто это?

– Корабль, на котором Робинзон собирается покинуть остров, – сухо ответил Рут, стараясь не оказаться пойманным за рассматриванием кормы и парусов означенного «судна».

– Именно поэтому он его так вожделеет, – закончил Виолиций.

– Как женщину по имени Аделаида.

– Он всех вожделеет, как женщин, – развёл руками старик. – Корабль! Капусту! Голубого кита! Козу!

– Он двадцать восемь лет на острове! – попытался оправдать моряка Граций.

– А Пятница? – Равиш ткнул пальцем в пышногрудую певицу, наряженную в гавайские венки. – Что вы сделали с Пятницей?!

– Необходимая доза романтики для привлечения аудитории, – хладнокровно ответил Рут. – Мы всё просчитали…

– Как думаешь, у них получится? – спросила Маша, наклоняясь к Шарпу.

– Уверен, – прошептал в ответ наёмник.

– Почему?

– Потому что концы не умеют ставить провальные вещи.

– Пожалуй…

Они оказались на предпоследней, почти генеральной репетиции на правах старых друзей и теперь имели полное представление о том, чем Рут и Виолиций, не поднимая головы, занимались три месяца подряд. И надо отдать должное – получив приличное финансирование, постановка стала радовать глаз: актёры, костюмы, спецэффекты, всё проходило по высшему классу, но вот за изменение сценария ответственным назначили молодого конца, и данный факт крепко отразился на результате.

– Как же они ухитрились получить рейтинг 12+? – изумилась Маргарита.

– Обаянием, – хмыкнул Шарп. – Ну, или ещё чем-нибудь… Когда у Виолиция хорошее настроение, его не остановить.

– Это верно…

А настроение у бывшего бармена было прекрасным с самого дня чудесного спасения. Во-первых, вышедший из бронированной комнаты дядя расчувствовался до такой степени, что согласился войти инвестором в постановку, а за дядей подтянулся его богатый друг. А во-вторых, Альфонсо да Вега имел длительный разговор с Равишем тет-а-тет, после которого рыцарь заявил, что никаких претензий к Виолицию не имел, не имеет и больше иметь не планирует, если тот больше не попадётся ему под ноги.

Два этих обстоятельства позволили концу раскрепоститься и работать над постановкой с удивительной энергией.

– Эй, вы, влюблённые! Да, да, вы, – подтвердил Граций, увидев вопросительные взгляды Шарпа и Маши. – Спускайтесь сюда и делитесь впечатлениями. Я хочу знать, как творческие находки Виолиция действуют на челов?

– Мы целовались весь спектакль, – попробовал отшутиться наёмник, но не получилось.

– Я следил! – произнёс Равиш. – Вы смотрели не отрываясь. Так что марш сюда! Бегом!

Шарп и Маша переглянулись, улыбнулись, взялись за руки и пошли к сцене. Вместе. Как собирались прожить всю оставшуюся жизнь…

Content

Вадим Панов, Игорь Пронин
Охотники на вампиров

Глава 1 А был ли мальчик?

Глава 2 Маргарита и другие неприятности

Глава 3 Охотник, дичь, гончая

Глава 4 Одиночество в тумане Альбиона

Глава 5 Солдаты тупого уйбуя

Глава 6 Кому охота, кому неволя

Глава 7 Преступление и наказание

Глава 8 Агенты и контрагенты

Глава 9 Очень специальное приглашение

Глава 10 Ночь перед не Рождеством

Глава 11 Свадебный переполох

Глава 12 +100500